Стекловата

Глава первая

Аутсайд

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Как бы банально это ни звучало, после мегатонн пропаганды борьбы с наркотиками, наркотики — это верный способ разрушить жизнь свою и своих близких, которым ты дорог. Последствия употребления наркотиков будут не только физиологическими, но и социально-экономическими — это мало того, что непоправимо вредно для здоровья, но ещё и ебать мой хуй как дорого. И чем сильнее человек превращается в капризную и бесстыжую наркозависимую свинью, тем большую цену придётся заплатить. И я сейчас не только про деньги.

*23 октября 2020 года, г. Санкт-Петербург, лесополоса в Приморском районе*

Павел опустился на колени и начал слепо шарить по осенней траве. Искал он не часы, не ключи, не телефон и даже не уроненный кошелёк.

— Пашка, ты долго? — спросила Полина. — Тут холодно.

Вокруг лесополоса, вокруг деревья с жёлтой листвой, неба не видно — уже глубокая ночь, а под их ногами мокрая земля, прилипающая к ботинкам и туфлям. И вправду, было холодновато.

— Так пиздуй в машину, шкура солевая… — тихо ответил ей Павел.

— Чего? — не расслышала его Полина.

— В машину иди, — чуть громче ответил ей Павел.

Не найдя закладку, он достал телефон и сверился с адресом. (1)

Оказалось, что заклад находится на несколько метров левее. Павел погрузил руки в листву и, испытав неподдельную радость, густо замешанную с предвкушением, нашёл искомый «кусочек счастья», обёрнутый в синюю изоленту.

— Всё, нашёл! — сообщил он Полине.

— Й-е-е! — подпрыгнула та. — Пойдём!

В приподнятом состоянии духа, они вышли на просёлочную дорогу, где оставили свою машину.

— Там точно комбо? — уточнила Полина.

— Да точно, бля, — отмахнулся Павел. — Мяу-мяу (2) и альфа. (3)

— Й-е-е! — снова выразила восторг его пассия.

Они прошли ещё метров сорок, а затем, совершенно внезапно для них, вспыхнули синие проблесковые маячки.

Павел резко закинул закладку за щёку.

— Что тут делаете? — участливо поинтересовался полицейский в чёрной форме.

Одеты в полностью чёрную форму: чёрные берцы, чёрные брезентовые штаны, чёрные кители, а поверх кителей на них были чёрные бронежилеты. Павлу бросилось в глаза наличие у полицейских особых перчаток, с «костяшками» из твёрдого пластика.

«Какие-то непростые менты», — подумал Павел.

Полицейские смотрели на него пристально, ожидая ответа.

— Поссать зашёл, — ответил Павел.

Полина молчала и «светила» их истинные цели эмоциями на своём лице. А Павел был в подобной ситуации уже далеко не в первый раз, поэтому не боялся обыска.

— Поссать? — переспросил полицейский. — М-м-м…

— При себе что-либо запрещённое имеется? — вступил в разговор второй полицейский. — Колюще-режущее?

— Нет, конечно, — покладисто ответил Павел.

— Покажи телефон, — протянул руку первый полицейский.

— Зачем? — спросил Павел.

— Посмотрю, что ты тут делал на самом деле, — напрямую ответил ему полицейский.

— Держите, — Павел передал ему телефон.

— Разблокируй, — потребовал полицейский.

— Нет, — ответил на это Павел.

Полицейский передал его телефон напарнику и сказал:

— Вызывай контору — будем разбираться.

Павлу такой поворот событий не понравился, поэтому он начал напрягаться.

— Ты расслабься, — посоветовал ему полицейский. — Точно при себе ничего запрещённого?

Непонятно, зачем он это спросил, так как следующим его действием был обыск Павла.

Полина стояла как дерево, боясь пошевелиться, но её попытка не отсвечивать пропала втуне, ведь её начал обыскивать второй полицейский.

Полицейский залез Павлу в карманы, вытащил ключи от машины и бумажник. Без комплексов раскрыв бумажник, он начал ознакамливаться с визитками и различными чеками.

— Хорошо живёт, — произнёс полицейский, показав напарнику чек из «Birch». — Чек на двадцать штук.

Ничего запрещённого, конечно же, там не было. Всё запрещённое находилось сейчас за щекой Павла.

— Дальше, — произнёс полицейский и продолжил обыск.

Когда дело дошло до осмотра ротовой полости, Павел продемонстрировал выдающуюся технику контроля горла — он заглотил закладку и задержал её в горле.

Полине же просто простукали карманы куртки и осмотрели содержимое сумки. Но там не было ничего, кроме зеркальца и косметики. А будь там что-то, её бы здесь точно не было.

Пока происходила вся эта непонятная Павлу деятельность, подъехал полицейский минивэн, навстречу которому пошёл напарник первого полицейского и передал в высунутую из окошка руку телефон Павла.

— Пройдёмте, — приказным тоном сказал первый полицейский.

Павла и Полину усадили на заднее сиденье полицейского седана.

Несколько минут они сидели в тишине, прерываемой лишь звуком лопающихся кристалликов в телефоне второго полицейского.

— Мне нужно сделать звонок, — попросил Павел.

Но полицейские проигнорировали его слова.

Павел поочерёдно посмотрел в затылки полицейских.

— Мне нужно сделать звонок, — повторил он просьбу.

— Сейчас во всём разберёмся, приедем в отделение и тогда дадим возможность позвонить, — бросил через плечо первый полицейский.

Тут его «Айфон» тренькнул о пришедшем сообщении.

— Посиди с ними, — сказал он и вышел из машины.

Павел проследил, как этот полицейский прошёл к бусику.

Ещё минут десять полицейский беседовал с коллегами и крутил телефон Павла в руках. Когда разговор был закончен, резко посерьёзневший полицейский подошёл к машине со стороны Павла и открыл дверь.

— Выходи, — потребовал он.

Второй полицейский тоже вышел и обошёл машину.

— Оформляем? — спросил он.

— Конечно, тут полный фарш, — улыбнулся первый полицейский и достал из кармана пачку сигарет.

— Нормально? — уточнил второй.

— Ещё как, — усмехнулся первый и закурил.

Павел в этот момент подумал, что очень не хочет на зону. Следующей была мысль о том, что от зоны ему уже не отвертеться, поэтому главным вопросом стало то, как он будет там жить.

Барыг на зоне не любят, они где-то рядом с педофилами и насильниками, поэтому жизнь для них предусмотрена очень несладкая.

«Я не хочу, чтобы меня долбили в очко…» — подумал Павел. — «Но как? Я же молодой и смазливый…»

У него уже не было сомнений в том, что, если он попадёт на зону, то очень быстро у него появится свой «папочка» — других вариантов просто не было.

— Чего залип, молодой? — с усмешкой спросил первый полицейский. — Думаешь, где именно сделал что-то не так?

— Пацан, ты попал, — уже не скрываясь и не пытаясь вести себя протокольно, сказал второй полицейский. — Твоя мобилка вскрыта — все переписки у нас. Там СТОЛЬКО всего…

— Я не прокурор, но опыт подсказывает, что там лет двадцать — это самый минимум, — усмехнулся первый полицейский. — Всероссийский масштаб — дело федерального уровня…

Он сделал глубокую затяжку и выдохнул дым в лицо Павлу.

— Знаешь, кто твой старший? — поинтересовался он.

— Нет, — сказал Павел чистую правду. — Вся работа через онлайн.

Несмотря на то, что он был куратором-админом «шопа», (4) тех, кто был выше, он в глаза не видел.

— Тогда тебе пизда, пацан, — заключил второй полицейский. — Но ничего, разберёмся…

— Дайте позвонить! — взмолился Павел.

— Думаешь, поможет? — ещё шире заулыбался первый полицейский.

— Да, вам понравится, — закивал Павел.

— Сходи, — сказал первый полицейский.

Второй полицейский открыл дверь седана и вытащил из дверной карты телефон-«простушку». Это была серая «Нокиа 1100», чёрно-белая, максимально простая и потрёпанная.

— Звони, — самодовольно ухмыльнувшись, потребовал первый полицейский.

Павел, которого колотило от страха, вцепился в телефон и начал на память набирать заветный номер.

— Алло, — последовал ответ из динамика, недовольным тоном.

— Алло, это Паша… — заговорил Павел. — Иван Георгиевич, я попал…

*21 мая 2017 года, г. Санкт-Петербург, колледж «Приморский»*

Павел с трудом стянул с себя пропитанную потом футболку и устало сел на лавочку.

В раздевалке воняло старыми носками, немытыми подмышками, дешёвыми дезодорантами, почему-то, пеной для бритья, а также дерьмом — последнее из туалета.

— Ебать ты жирный, — прокомментировал состояние Павла Алексей.

Они не были друзьями, потому что относились к совершенно разным внутриколледжным социальным группам.

Алексей был типичным «братухой-борцухой», который нужен колледжу исключительно для выступлений на соревнованиях.

Его откровенно тащат через все предметы, чтобы, не дай бог, не было неуспеваемости. А главная его задача — добиваться высоких достижений в греко-римской борьбе, чтобы директор колледжа мог похвастаться, как хорошо у него поставлена подготовка спортсменов.

А Павел — это полная противоположность Алексея: рыхлый, абсолютно чуждый спорту, слабохарактерный, тяжелее ложки с вилкой ничего не поднимал и, в целом, выглядит как всегда готовый к употреблению кандидат в жертвы буллинга.

— Э, жиртрест, оглох⁈ — спросил Алексей и встал с лавки.

Павел подумал, что если не реагировать, то он отстанет, но это была ошибка.

— Ай! — ощутил он горячую оплеуху на своём затылке.

— Жирный, слушай, когда я говорю с тобой! — воскликнул Алексей. — Вставай — пойдём поборемся!

«Бля, сейчас будет гачимучи…» — с ужасом осознал Павел.

Он поднялся с лавки, чтобы не злить Алексея и не провоцировать дополнительные побои, а тот воспринял это как начало поединка, поэтому перехватил Павла за руку и опрокинул на кафель.

Павел больно ударился копчиком, но борцу было всё равно — Алексей взял его руку на болевой.

Сопротивляться Павел даже не пытался, потому что он заведомо слабее и вообще никакой в борьбе. Да и даже будь всё иначе, это бы точно разозлило Алексея.

Отработав приём на руке, Алексей переключился на ногу Павла, которую взял на ущемление ахиллесова сухожилия. Павел не знал, что это называлось именно так, но это было адски больно, и он закричал.

— Не ори, тёлка! — прикрикнул на него Алексей.

В этот момент прозвенел звонок на урок.

— Ладно, живи, — усмехнулся Алексей и отпустил Павла.

Тот ничего не ответил, а быстро собрал свои вещи в рюкзак, накинул на себя рубашку, и, ковыляя, выбежал из раздевалки.

И вот такое было постоянно. Павел был аутсайдером, с самого первого курса, а до этого ещё и в школе.

Он связывал это с тем, что всегда был толстым, из-за чего над ним насмехались практически все, кроме нескольких человек.

Павел покинул раздевалку, чтобы побыстрее и подальше удалиться от Алексея. Он даже не переобулся в сменку, выйдя из колледжа прямо в чистой обуви.

Дом был в семистах метрах от колледжа, посреди нового человейника. Квартира родителей на восьмом этаже.

По дороге он увидел однокурсников, идущих с пар — Павел сразу же ушёл в переулок, чтобы с ними не встречаться. Среди них не было тех, кто обычно его донимает, но Павлу кажется, что все считают его конченым, поэтому в их глазах он видит насмешку.

Павел считал себя парией, неприкасаемым в худшем смысле этого слова. И как же часто он мечтал начать всё с чистого листа, с обнулённой репутацией, без всего того груза, который он тащит за собой.

Только вот он уже знал, что смена места, даже смена города, ничего не изменит. Раньше он менял школы, где начинал всё с «чистого листа», но, постепенно, а иногда и довольно быстро, всё возвращалось на круги своя.

Он не мог признаться себе в этом, но внутренне понимал, что дело-то не в школе и не в колледже…

Семьсот метров спустя, он добрался до подъезда и увидел во дворе странную троицу, сидевшую на корточках на пустыре за мусорными баками.

Один из них озабоченно копошился в траве и что-то искал, а двое сидели и подсказывали ему.

Одеты они прилично, лучше, чем Павел, в брендовые вещи, недешёвые даже на вид, но один из них был в футболке, что совершенно не по погоде.

Павел знал о системе закладок из мемов и новостей в интернете.

«Но там были грязные и вонючие мрази», — подумал он с недоумением. — «Неужели люди, которые могут позволить себе так прилично одеваться, тоже копошатся в поисках закладок, как те немытые обрыганы из роликов?»

Один из троицы посмотрел на проходящего Павла напряжённым взглядом. Павел сразу же отвернулся и ускорил шаг.

Запыхавшись от быстрого шага, он почти вбежал в подъезд, в котором с разочарованием увидел, что лифт снова не работает.

Спустя семь минут, полностью пропотевший Павел, задыхающийся, как загнанная лошадь, ворвался домой и из последних сил уронил сумку на обувной шкафчик.

Дома, как оно обычно и бывает, никого не было.

Повинуясь давно выработанному условному рефлексу, он сразу же вошёл на кухню, где безошибочно нашёл холодильник, из морозильного отделения которого сразу же достал большую пачку пельменей.

«Со свининкой», — с удовлетворением прочёл он.

Налив и поставив воду кипятиться, он пошёл в свою комнату.

В комнате, первым делом, он включил свой компьютер, замерцавший «геймерской» подсветкой.

«Давай, быстрее, бля…» — мысленно торопил он загрузку компьютера.

Это был средненький компьютер, средней ценовой категории. Не лучший, но и не худший.

Когда компьютер загрузился, Павел незамедлительно открыл браузер и выбрал вкладку «ВКонтакте», где сразу же написал своему интернет-другу, Мишане.

Ильин Михаил — типичный игрок в «Доту 2», с которым Павел постоянно играет, днями и вечерами.

«Привет, Миха», — написал Павел. — «Го в Дотку?»

Михаил не отвечал несколько минут, а затем написал:

«Го».

«Ща, похавать сварганю — буду через десять минут», — написал Павел в ответ.

Он сразу же поднялся с геймерского кресла и пошёл обратно на кухню, где посолил закипевшую воду и закинул туда пельмени, с предвкушением наблюдая за тем, как они уходят на дно кастрюли.

Одышка после экстремальных нагрузок уже прошла, но тело его ещё было склизко-мокрым. Павлу было плевать на такие мелочи, поэтому он не собирался принимать душ или как-то иначе приводить себя хоть в какой-то порядок.

Пельмени готовились болезненно долго. Павел с нетерпением ждал, когда же они начнут всплывать, но эти кусочки теста и мяса никуда не спешили. Желудок Павла урчал почти непрерывно, как старый дизель.

— Да, наконец-то! — с торжествующим жестом руками воскликнул Павел.

Выловив свои пельмени, он поместил их в огромную тарелку для борща, после чего щедро сдобрил майонезом.

— М-м-м, с мазиком! — довольно улыбнулся Павел.

Возможно, кто-то бы подумал, что он непрерывно жиреет не просто так, но Павел не связывал это явление с собственной культурой питания.

Подхватив тарелку с кухонной столешницы и вытащив ложку из выдвижного ящика, окрылённый Павел помчался в свою комнату, чтобы поиграть и пожрать.

В «Дискорде» он подключился к групповому чату «Будка», где собрались все ребята, с которыми Павел обычно играет в «Доту 2».

— … и я кладу ей руку на жопу, а та, короче, хихикает, как сука, — услышал он обрывок беседы.

— И чего потом? — поинтересовался Михаил, который уже был тут.

— А что потом? — усмехнулся 0002RaZoR2000. — Пришлось выебать, ха-ха!

— Всем привет… — тихо пискнул Павел и сам смутился от жалкости своего голоса.

— О-о-о, Pala4! — воскликнул другой интернет-приятель Павла — Иннокентий, носящий никнейм ELeet007. — Здорова, братан!

— О чём разговор? — поинтересовался Павел.

— Да Рэйзор рассказывает, как тёлку подцепил у себя в универе, — объяснил Михаил, никнейм которого — BearGrizzly228.

— Короче, повторять не буду, — сказал Рэйзор. — Но, в общем, я спустил одной шкуре на лицо, а потом попил пивка и вдул ей две палки. И после этого она дала мой номер своей подруге, а дальше я не стал тупить…

Павел не знал, кто такой Рэйзор, он даже не знал, как его зовут в реале, но в ходе разговоров во время каток, он понял, что Рэйзор учится в каком-то институте, живёт в общаге и ведёт полноценную студенческую жизнь.

«Эх, жил бы и я в общаге…» — подумал Павел.

Возможно, не виси над ним родительского контроля, он бы тоже, как и Рейзор, участвовал в тусовках и имел успех среди тёлочек…

— Заебали пиздеть, героев пикать нужно, — прервал «левый трёп» Михаил. — Кого кто пикает?

*22 мая 2017 года, г. Санкт-Петербург, колледж «Приморский»*

«Вот и всё», — подумал Павел, выходя из здания колледжа.

Третий курс официально завершён и впереди каникулы, до самой осени.

Что он собирался делать всё лето?

Дота, энергетики, онанизм и редкий сон. В принципе, это было всё.

— Пашка, — догнала его Алина.

Это единственный во всём колледже человек, который относится к нему нормально.

Алина Леонидовна Киреева — дочь богатеньких родителей, по мнению Павла, очень красивая, но всё портит то, что она чрезмерно задротит по учёбе.

К нему она относится как к хорошему другу — они очень хорошо знакомы ещё с начальной школы.

Ну и у отца Алины какие-то совместные дела с отцом Павла. Можно сказать, что они очень давно дружат семьями.

В школьные годы Алина очень хорошо помогала Павлу с домашними заданиями, потому что ему всё это давалось с большим трудом.

— Домой идёшь? — спросила она.

— Да, — кивнул тот.

— Опять будешь в Доту играть? — поинтересовалась она с жутким неодобрением в голосе.

— Ну… — развёл руками Павел.

— Не пробовал ходить на прогулки? — спросила Алина.

— А зачем? — спросил Павел вместо ответа.

И она не сразу нашла, что сказать на это.

— Затем, что это полезно для здоровья, — произнесла она, осторожно подбирая слова.

— Не, не заинтересовала и не увлекла, — улыбнулся Павел.

— Хотя бы до дома меня проводи, — попросила она.

Идея идти пять километров в сторону Васильевского его не прельщала.

— Может, в другой раз? — поморщился он. — Я так устал…

Алина посмотрела на него неопределённым взглядом, кивнула и пошла в направлении своего дома. А Павел, мыслями, уже был в своей комнате и обкатывал новый сет на Пуджика.

На перекрёстке Литовской и Лесной Павел практически столкнулся с Тимуром Кузьминым.

— Опа, здорова! — заулыбался тот.

Видно, что он уже изрядно поддатый.

— Привет, — пожал ему руку Павел.

— Ты чего здесь-то? — покачнувшись, спросил Тимур.

— Домой, — ответил Павел. — А ты чего?

— Да я к вписочке готовлюсь, — заулыбался Кузьмин и показал бутылку «Балтики 9». — Как видишь, уже начал…

— А что за вписка? — для поддержания беседы, поинтересовался Павел.

Он даже не рассчитывал, что ему когда-либо удастся попасть на вписку. Это просто не его уровень.

— Братан, ты чё, не в курсе? — удивился Кузьмин. — Старшаки коттедж организовывают, на Большевиков. У них же выпускной, поэтому всё на мази — там будут хавчик, траходромы, бухлишко и, может, чё-то покрепче…

— Нет, не в курсе, — растерянно ответил Павел.

— Так вот теперь в курсе! — пьяно заулыбался Тимур. — Подтянешься, мазя?

— Ага, — коротко кивнул Павел.

— Та-а-ак… — Кузьмин достал из кармана мобилу. — Ща…

Он покопался в «Телеграме» и нашёл нужный чат.

— Рядом с Большевиков, коттедж на четвёртой линии, — поднял он взгляд на Павла. — Приходи к вечеру, потусим — мазя?

— Да, — вновь кивнул Павел.

О Кузьмине он знает практически с первого курса, а знакомы они с курса второго.

Тимур хорошо общается с некоторыми старшаками, которые считают его за своего, несмотря на то, что тот только-только закончил третий курс.

В целом, он нравится всем в колледже, но не за то, что он жёсткий, как кремень, а за то, что он уверенный в себе, может ворваться и плавно влиться в любую тусовку, ну и, конечно же, обладает смазливой внешностью.

Словно этого всего было мало, Тимур частично покрыт крутыми татуировками, которые повторяли тату рэпера Lil Peep’а. Он любил выставлять напоказ тату «DADDY» на груди.

Понятно, что Павел совершенно точно не вписывается в круг его общения, но он помогал Тимуру с курсовой в семнадцатом году. Если честно, он её ему написал.

— Ну, всё, бывай, — Тимур протянул кулачок.

— До встречи, — отбил кулачок в ответ Павел.

Кузьмин расслабленно улыбнулся, допил пиво, швырнул бутылку в урну, после чего продолжил идти, куда шёл.

«Бля, что происходит», — подумал Павел, глядящий в спину вяло ковыляющему Тимуру. — «Меня что, позвали на вписку?»

Окрылённый совершенно новыми ощущениями, он помчался домой.

«Какая, нахуй, Дота?» — подумал он.

Ворвавшись в квартиру, он сразу же пошёл в свою комнату и начал искать что-то приличное, чтобы не ударить в грязь лицом.

Он нашёл чёрную футболку от бренда «Vans», подаренную родителями. Он берёг её для особых случаев и сейчас он понял, что случай очень особенный.

«Нельзя обосраться», — подумал Павел, надевая брендовую футболку.

Далее он открыл выдвижной ящик кровати и вытащил оттуда джоггеры от «Bershka» — это он покупал с бабушкой.

«Царствие ей небесное», — подумал Павел, надевая чёрные джоггеры.

Оценив свой прикид в зеркале, он понял, что главного не исправить — он всё ещё жирный.

До вечера ещё часа четыре, поэтому Павел переместился в гостиную и достал телефон.

— Алё, папа? — набрал он отца.

— Да, слушаю, — ответил Александр Олегович Бродский. — Только быстро — я на работе.

— Меня пригласили на вечеринку в честь окончания курса, — сразу перешёл к делу Павел. — Старший курс арендует коттедж, всё будет прилично, будут родители. Можно мне пойти?

— Вечеринка? — переспросил отец. — Это хорошо. А кто пригласил?

— Тимур, однокурсник, — ответил Павел.

— Это хорошо, что вечеринка, — произнёс отец. — Ладно, разрешаю. Деньги нужны?

— Не помешают, — ответил Павел.

— Сейчас переведу, — сказал Александр Олегович. — Хорошо отдохни. Всё, конец связи.

— Пока, папа, — попрощался довольный Павел. — И спасибо!

— Да-да… — ответил отец и завершил вызов.

Спустя минуту, на карту упали деньги.

— Нихуя себе… — увидел он сумму перевода. — Три косаря!

Часы шли медленно, как пули в слоумо.

В «Доту» Павел заходить тупо боялся, чтобы его не засосало.

Чтобы хоть как-то убить вялотекущее время, он ходил по квартире и визуализировал, как он будет вести себя на вписке.

Предвкушение было очень сильным, на грани беспредельного. Он уже представил, как зазнакомится с несколькими девчонками, как станет душой компании и так далее.

Когда время пришло, Павел заторопился, собрался и вышел.

Он не знал тот район, где будет вписка, но примерно представлял, как дотуда добраться.

— Всё, пора… — вздохнув, произнёс Павел, после чего направился в сторону метро.

Новая жизнь ждёт.

Примечания:

1 — Адрес — на современном наркоманском сленге это фотографии местонахождения закладки с текстовым описанием.

2 — «Мяу-мяу» — это мефедрон, наркотическое вещество класса амфетаминов, подкласса катинонов, являющееся психостимулятором, эмпатогеном и эйфоретиком. Вызывает стойкую психологическую зависимость, а тяга к препарату вызывает агрессивное поведение, тревогу, депрессию и психические расстройства. Жаргонные названия, чтобы мы с тобой, уважаемый читатель, больше не возвращались к этому вопросу: «меф», «мяу» или «мяу-мяу».

3 — «Альфа» — α-PVP, также Альфа-ПВП — Α-Пирролидиновалерофенон — наркотическое вещество класса амфетаминов, подкласса катинонов, являющееся психостимулятором. Главное отличие от вышеуказанного вещества — более выраженный эффект психостимуляции, в ущерб эмпатогенности и эйфоретике. Другие жаргонные названия: «соль», «скорость», «СК» (соль кристалл), «кристалл», «крис», «спиды», «соляга».

4 — «Шоп» — на сленге наркоманов и торговцев наркотиками, магазин, где продают наркотики. Это не заведение в торцевой части пятиэтажки, а целая система перемещения и сбыта незаконных веществ, где никто друг друга не знает и вся работа ведётся онлайн. Это та самая история с закладками, фотоотчётами и полной анонимностью организаторов. «Курьеры» и «складмэны» в категорию анонимных организаторов не входят — они расходный материал, который систематически «принимают» правоохранительные органы. Это даже не головы гидры, если выражаться метафорически, а её чешуя, опадающая просто в силу естественных причин.

Глава вторая

Инициация

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Вопреки всему тому, что чешут различные индивиды, утверждающие, будто марихуана не вызывает никакой зависимости и употребление её приносит пользу, марихуана формирует психологическую зависимость и у неё есть синдром отмены. А дальше эти краснобаи обычно говорят о «контролируемом употреблении» и «лёгких наркотиках», но это тоже бред. Ах, да, эти же краснобаи не забудут сказать, что нет никаких «наркотиков трамплина», поэтому нет никакой связи между употреблением марихуаны и последующим переходом на другие наркотики. Только вот одно большое исследование (6624 респондентов) показало, что 44,7% систематически употреблявших марихуану людей, в какой-то момент жизни, перешли на другую дурь, вроде героина, метамфетамина и тому подобного. 44,7% — это много или мало? Статистика говорит, что есть в марихуане что-то очень нездоровое, но популяризация в шоу-бизнесе сделала своё чёрное дело, поэтому сейчас марихуана стремительно мчится к декриминализации. И это очень зря.

*22 мая 2017 года, г. Санкт-Петербург, коттедж на Большевиков*

Павлу было немножко неловко заходить в чужой коттедж, возле которого было уже человек семь-восемь. В воздухе пахло шашлыком и вокруг была практически осязаемая атмосфера позитива и предвкушения безудержного веселья. Только вот всё это было чужим, и Павел чувствовал, что он здесь посторонний.

— Здоров, Пашкевич! — помахал ему Кузьмин, сидящий на бортике клумбы с пустой бутылкой «Балтики 9».

— Привет, — неловко махнув рукой, приветствовал его Павел.

— О, а чё ты сегодня такой модненький? — Тимур с усилием поднялся с клумбы. — «Ванс»? Уважаемо. Пойдём, познакомлю со всеми!

Они прошли по дорожке из природного камня, ведущей от ворот до самого дома. Павел глазел во все стороны, чтобы набраться побольше впечатлений.

Он до этого никогда не был в коттеджах, поэтому всё здесь было для него в диковинку. Гараж, возле которого стоит чей-то затюнингованный «Марк II» чёрного цвета, отдельная пристройка для барбекю, повсюду сочный газон, есть несколько шезлонгов с зонтами — такое Павел видел только в кино.

— Из наших кто-то есть? — спросил он у Тимура.

Тимур посмотрел на него недоуменно.

— Конечно, нет, — ответил он. — С хрена ли им тут быть? Это приличное мероприятие.

Павел понял, что Кузьмин, общающийся со старшими курсами, не считал и не считает своих однокурсников за ровню.

— Дамы и господа! — вошёл Тимур в холл.

Павел совершенно потерялся, когда все присутствующие обратили на них своё внимание. Всего тут было человек двадцать.

— Прошу любить и жаловать — Павел! — подтолкнул Кузьмин Павла чуть вперёд. — Также отзывается на Иоанн Павел Второй!

Его реплика вызвала немало смешков и улыбок. Павел, конечно же, подумал, что это смеются над ним.

— А он кто? — спросила высокая девушка в коротком розовом топике и не менее коротких джинсовых шортах.

— Это мой однокурсник, — ответил Тимур. — Но всё мазя — он надёжный человек.

— Тогда проходи, присаживайся за стол, — сказал какой-то парень. — Милости прошу, к нашему шалашу!

Павел, чувствующий себя очень неловко, прошёл к столу и сел на случайное место. Очень близко к нему оказалась здоровенная пицца с пеперони, что неизбежно вызвало урчание в его желудке.

Он был так взволнован предстоящей впиской, что даже забыл поесть после колледжа.

— Чего смотришь? — спросила та самая высокая девушка. — Угощайся.

Павла долго упрашивать не пришлось. Он с видимым удовольствием взял кусок пиццы и начал его уплетать.

— Пиво или что-то покрепче? — спросила девушка. — Я, кстати, Катя.

— Рад знакомству, — протянул Павел руку.

— Чем увлекаешься? — спросила она, пожав ему руку.

— Да ничем, — пожал плечами Павел. — В Доту играю.

— Кто-то сказал Дота⁈ — раздалось восклицание откуда-то с другого конца стола.

К нему сразу же подошли два парня, один из которых сразу же задал вопрос:

— Сколько ММР? (1) — спросил парень в чёрном худи и серых джинсах.

— Да там 5к… — махнул рукой Павел.

Конечно же, его настоящий рейтинг колеблется в районе полутора тысяч.

— О, нихуя себе! — восхитился парень. — У меня только 2к.

И дальше они втроём зацепились языками — началось обсуждение любимых персонажей, киберспортивных команд и, конечно же, того, как Денди хукал под фонтан (2) в 2013.

Павел не забывал есть пиццу и пить переданное ему Катей пиво «Старый Мельник».

Приехали дополнительные участники вписки, которые привезли с собой суши и ещё больше пиццы.

Впервые в жизни Павел ощутил, что к нему относятся, как к обычному человеку. Никто не пытается его подначить, задеть, посмеяться над ним — всем всё равно, все веселятся.

И в этот момент он понял, что надо просто иметь правильные знакомства, которые и открывают доступ к различным тусовкам и впискам — он здесь только благодаря Тимуру.

— Аллё? — ответил он на телефон. — Что случилось, пап?

— Нормально всё? — спросил отец.

— Да, — ответил Павел. — Всё в порядке.

— Ты там с ночёвкой? — поинтересовался отец.

— Ещё не знаю, — вздохнул Павел. — Как пойдёт.

— Если что, бери такси, — сказал отец.

— Хорошо, — ответил Павел.

— Хорошо отдохнуть, — пожелал ему отец и завершил вызов.

Солнце клонилось к закату, все присутствующие уже объелись и напились — тут никто не отставал от Павла, хотя у того имелся большой опыт в вопросе пожрать.

Возвращаясь из туалета, он прошёл мимо веранды и невольно услышал разговор.

— … ну и Сашка, конечно… такой весь загадочный, прям не подойдёшь, — произнесла девушка, лежащая на софе.

— Да ты подойди! Хотя… он точно ещё с этой… Анькой мутит? Или уже нет? — распознал Павел голос Кати.

— Да хз, никто не знает, — ответила неизвестная девушка. — А может, и вообще ни с кем.

— Мм… такие раздражают, — фыркнула Катя.

Павлу было не особо интересно слушать подобный трёп, поэтому он вернулся в обеденный зал, где уже появилось «что-то покрепче» — водка, коньяк, мартини и виски.

Он не разбирался в вопросе, но некоторые бутылки узнал — «Джек Дениэлс», «Джемесон» и «Хеннесси».

Это покоробило Павла, так как раньше он пил максимум пиво. И шампанское с новогоднего стола.

Тут к нему подошёл Кузьмин, с бутылкой «Хеннесси».

— Чего ты коробишься сидишь, Пашкевич? — спросил он. — Давай, расслабься, выпей — не веди себя как додик! Мазя?

— Хорошо-хорошо, — закивал Павел.

— Э, где твой стакан? — навис Тимур над столом. — Выпей со мной, Пашкевич! Самое интересное ещё впереди! Правда же, Катюх?

— Ты мне скажи, Тимка, — улыбнулась та.

Забулькала жидкость и в руках у Павла оказался стакан, полный «Хеннесси».

Тимур взял пустую бутылку из-под «Балтики 9» и вилку. Постучав вилкой по стеклу, он привлёк внимание всех присутствующих.

— За начало лета! — поднял он свой стакан и, без переходов, выпил его залпом.

Остальные начали улюлюкать, орать что-то неразборчивое и пить, а Павел поддался общему настрою и тоже приложился к стакану.

Чуть не задохнувшись от обжигающего действия 40-градусного коньяка во рту, Павел начал судорожно искать, чем перебить это омерзительное ощущение. Единственное, что он нашёл — открытую бутылку «Старого Мельника».

— Силён… — с уважением произнёс Тимур, увидевший, как тот запивает коньяк пивом.

Но Павлу это действие помогло не сильно, но зато стало чуть-чуть легче. Ещё не до конца придя в себя, он нашёл на блюде дольку лимона и сжевал её. И вот тогда его отпустило.

Кузьмин, в это время, потормошил некоторых парней и ушёл с ними на лоджию.

— Так ты на каком курсе? — спросила Катя, сидящая рядом и пожёвывающая чечил.

— Третий закончил, — ответил Павел, в голове которого очень сильно шумело.

— А у меня всё, — улыбнулась Катя. — Скоро работать.

Он поддался этой напускной бесшабашности, которая начала стучаться ему в разум после третьей бутылки пива.

— Это печально, — улыбнулся он.

— Ха-ха, печально? — улыбнулась Катя.

— Всем заинтересованным лицам! — выглянул Тимур из лоджии. — Объявляется променад на лоджии!

— Пойдёшь? — спросила Катя.

— Конечно! — пьяно заулыбался Павел.

Они прошли на лоджию, где собралось уже человек десять.

На журнальном столике стояла обрезанная сверху пятилитровая баклажка с водой, в которую была погружена обрезанная снизу двухлитровая бутылка из-под «Кока-Колы».

Лоджия была наполнена дымом, запах которого был резким и отдалённо напоминал запах свежескошенного газона.

Находиться в этом дыму Павлу было неприятно, так как он действовал на него одурманивающе.

— О, Пашкевич! — увидел его Кузьмин. — Пацаны, это VIP, его вне очереди! Иди сюда!

Павел протиснулся через скопление своих новых знакомых и приблизился к «воднику». (3)

Тимур в это время производил какие-то непонятные манипуляции с аппаратом, после чего бутылка из-под «Кока-Колы» наполнилась густым белым дымом.

— Хапай, — подал он бутылку.

Павел принял бутылку и заколебался. Желание «хапнуть» у него было острое, ведь он уже воспринимал это как своеобразное «посвящение», после которого он станет в этом коллективе своим, но он не знал, что именно нужно делать.

— Ну… — произнёс Павел, с трудом подавляя растерянность. — Я не знаю, что делать.

— Смотри, — с улыбкой забрал у него бутылку Тимур.

Присосавшись к горлышку бутылки, Кузьмин втянул в себя дым и задержал дыхание, хитро глядя на Павла.

Спустя пару десятков секунд, когда лицо Тимура начало краснеть, он выдохнул дым прямо в лицо Павлу.

Сразу же раздались восторженные звуки.

— У-у-у! — улюлюкнула Катя, стоящая справа от Павла.

— Давай, ты, — сдавленным голосом сказал Тимур.

— Окей, погнали, — решился Павел.

Бутылка вновь была заправлена, после чего её передали в его вспотевшие руки.

Павел сделал затяжку, с трудом вытянув весь дым, как и Кузьмин, с целью не показаться «лохом».

Надолго задержать дым в лёгких ему не удалось, а когда он начал выдыхать, его охватил необоримый кашель. Хуже всего было то, что дым зашёл в носоглотку и начал раздражать её, поэтому сразу же потекли сопли.

Тимур зачем-то похлопал его по спине, но это нисколько не помогло.

Павла же начало мутить, то ли от нехватки кислорода, то ли от действия дурмана.

Тем временем, к нему абсолютно угас интерес собравшейся общественности, поэтому он захотел покинуть лоджию, чтобы продышаться на свежем воздухе — здесь такого уже не было.

Но на выходе он услышал что-то вроде «Эй, малой!»

Павел повернулся к зовущему, который оказался низкорослой, но коренастой, девушкой со странным приспособлением в руках.

— Пойдём, дунем! — схватила она его за руку.

Сначала она хотела взять его за плечо, но ей сильно не хватило росту, ведь Павел вымахал до 193 сантиметров.

— Да я… — начал он.

— Идём-идём, — решительно потянула она его за собой.

Она увела его в угол лоджии, который Павел до этого не видел, из-за плотного облака сигаретно-марихуанного дыма. В этом углу стоял высокий парень в баскетбольном прикиде — в длинных шортах и майке «Чикаго Буллз» с номером «23».

— Это кто? — спросил этот парень.

— Кент Тимохи, — ответила ему девушка, потом посмотрела на Павла. — Кстати, я Кристина, можешь звать меня Крис. А это Виталик.

— Павел, — с улыбкой кивнул пребывающий не совсем в себе Павел. — А я тебя знаю — ты в баскет играешь.

Это был Червонцев Виталий, местная звезда баскетбола, выступающая за колледж. Ценится руководством исключительно за спорт.

Ростом он не более метра девяносто, то есть чуть ниже Павла.

— Да, играю, — кивнул Виталий. — Недавно раскатали педагогический — видел?

— Конечно же! — соврал Павел.

— Тебе бы веса подсбросить да тоже баскетом заняться, — менторским тоном сказал ему довольный услышанным Червонцев.

— Да, было бы здорово, — расслабленно улыбнулся Павел.

— Ну, ладно, давай не будем о плохом, — улыбнулась Кристина и передала Виталию курительную трубку.

— А что это такое? — поинтересовался Павел.

— Это? — Виталий приподнял устройство. — Это «уточка». (4)

Это была алюминиевая штука, с характерной горловиной и чашей, в которой уже тлела марихуана.

— Прикольно, — улыбнулся Павел. — Что делать?

— Просто тяни, — повернул «утку» горловиной к нему Виталий.

Павел сделал несколько неглубоких затяжек, что вызвало снисходительную усмешку у Кристины.

В этот раз дым уже не драл ему горло, поэтому он смог нормально выдохнуть. В голове практически сразу зашумело, а тело слегка повело. Желание выйти на свежий воздух стало ещё больше.

— Благодарю, — кивнул Павел. — Я, наверное, пойду.

— Давай-давай, мы ща подтянемся, — ответил Виталий.

Павел, шатающейся походкой, пошёл к выходу с лоджии. Всё было как в тумане, и он не мог разобраться в ощущениях — непонятно было, плохо ему или хорошо.

Выйдя с лоджии в зал, он рухнул на диван и прикрыл глаза.

Это было ошибкой, потому что его начало штормить. Он не мог объяснить этого, но ощущалось это, будто его сознание мотало из стороны в сторону.

Раздался звук захлопнувшейся двери, после чего на диван, по сторонам от Павла, приземлились люди.

Он открыл глаза и осмотрелся. Это были Тимур и ещё какой-то парень. Их вообще не смущало, что они прижали Павла на диване — они были глубоко погружены в обсуждение пород собак.

— … собака не предаст, нет-нет… — вещал Тимур. — А вот люди, блядь…

— Да, люди, блядь… — ответил ему неизвестный.

— Ты видел когда-нибудь, как хрюкают шарпеи? — вдруг спросил Тимур.

— Нет, братан, не видел, — ответил неизвестный.

— Тогда слушай… — произнёс Кузьмин. — Хрю-хрю, хрю-хрю! Хр-ррр-хр-ррр! Хрррр… Кха-кха-кха!

— Ха-ха-хах! — рассмеялся неизвестный парень.

Павлу тоже, почему-то, стало очень смешно.

Примерно в такой обстановке они и провели ближайшие минут двадцать. Выяснилось, что неизвестного парня зовут Игорем и он вообще не из колледжа.

— Пацаны, нужно что-то сожрать, срочно, — положил руку себе на живот Игорь.

— Точно! — воскликнул Тимур. — На кухню!

Они встали с дивана.

— Пашкевич, ты с нами? — спросил Кузьмин.

— Конечно! — подорвался Павел.

Они прошли на кухню, где уже было несколько человек, активно хомячивших суши и пиццу.

Тимур же показал свою продуманность и дальновидность — он подошёл к кухонной тумбе и вытащил оттуда остатки шашлыка.

— В большой семье еблом не щёлкают, — прокомментировал он свои действия. — Я из большой семьи, кстати. Угощайтесь, почтенные сэры.

Павла долго упрашивать не надо было — он испытывал аномально острый, даже по его меркам, голод.

Поедая кусочки подгоревшего шашлыка, он почувствовал сюрреалистичность происходящего.

«Я реально сейчас в компании друзей?» — спросил он себя. — «Мы реально прикалываемся и просто общаемся?»

Поверить в это он никак не мог, поэтому подсознательно считал, что это всё не по-настоящему.

«Даже если так, здесь и сейчас я буду выжимать из этого максимум», — решил он.

На кухню ворвался парень с кастрюлей и половником:

— Скидываемся на закуп!

— Это чё? — тихо спросил Павел у Тимура.

— А, значит, пацаны щас поедут за бухлишком и едой, — объяснил тот. — Есть чё? Я всё своё уже скинул.

Он вообще не знал, сколько «нормально», поэтому забеспокоился.

— А по сколько скидываемся? — уточнил Павел.

— Я два косаря поставил, — ответил Игорь.

— Ну, тогда я тоже два, — решил Павел. — Кому переводить?

Подошёл «сборщик» и продиктовал номер.

— Чё, пойдём, догонимся? — предложил Тимур, когда Павел перевёл деньги.

Идея Павлу понравилась, поэтому он, не желая «отрываться от коллектива», пошёл за Тимуром и Игорем.

*23 мая 2017 года, г. Санкт-Петербург, коттедж на Большевиков*

— Пашкевич, вставай… — потормошил Павла Тимур.

— А? — открыл тот глаза. — Что случилось?

— Да ничё, всё мазя, — улыбнулся тот. — Пора домой, сейчас коттедж сдавать обратно будут.

— Всё-всё, — начал Павел подниматься на ноги.

Он обнаружил себя на ковре, рядом с диваном, в том самом зале. На ковре он был не один — тут лежало ещё четыре парня. Диван был оккупирован тремя девчонками, лежащими в живописных позах.

— Давай-давай, Пашкевич, — поторопил его Кузьмин. — Нужно сматывать удочки и побыстрее.

Пошуршав по карманам и убедившись, что телефон и ключи на месте, Павел в последний раз посмотрел на зал коттеджа и пошёл в прихожую, чтобы обуться.

Они вышли с территории и пошли по просёлочной дороге, мимо спящих домов. Кое-где тоже были свои вписки в честь выпускных, а местами ещё ничего не закончилось — кто-то болтал, а кто-то тихо слушал музыку.

Атмосферы добавлял лёгкий утренний туман, сокращавший видимость метров до ста.

Неловкое для Павла молчание прервал Тимур, закуривший сигарету:

— С почином, Пашкевич.

Павел не нашёл, что на это ответить и ему стало ещё более неловко.

— Как тебе Катюха? — с подначкой поинтересовался Кузьмин.

— Ну… — слегка растерялся Павел. — Она ничего.

— Хочешь, наведу вам мосты? — спросил Тимур.

— Не, не нужно, — отмахнулся Павел.

Вновь повисла тягостная для него тишина, прерываемая лишь переливистым чириканьем утренних птиц на деревьях.

— Слушай, как бы это сказать… — прервал молчание Тимур. — Ты не обижайся, как бы… Я знаю, как к тебе относятся на нашем потоке, но ты не парься вообще — это всё хуйня ебаная. Я вижу, что ты ровный челик — вообще похуй, толстый ты или худой. Парень ты хороший, но слишком мягкий. Надо пожёстче, короче, и всё будет мазя.

Впервые ему кто-то говорил что-то подобное. И говорил Тимур искренне, без шуток.

По щеке Павла прокатилась слеза. Он почувствовал одновременно и свою слабость, и поддержку от Тимура.

— Короче, Пашкевич, — заговорил тот. — Давай двигаться рядом.

Эти слова вдохновили Павла.

— Честно говоря, у меня друзей-то и нет больше, — признался вдруг Тимур.

— Но как? — удивился Павел. — Я же видел, что ты там прямо свой, тебя все любят, и в колледже ты типа местная звезда — все тебя знают и уважают. Ну и со старшекурсниками ты отлично общаешься…

— Да не, ты не понял, — поморщился Тимур. — Это всё тусовки да блядки. А с кем по душам поговорить?

— А-а-а, я понял, — пришёл к какому-то выводу Павел.

— Вот с тобой можно нормально поговорить, как человек с человеком, — произнёс Кузьмин. — Так что, как в детсаде, давай дружить?

Он протянул руку.

Павел улыбнулся и с готовностью пожал её.

— Есть чё по монете? — спросил Тимур.

— Тысяча осталась, — ответил Павел.

— По шаурме? — предложил Кузьмин. — Я в долгу не останусь. Мазя?

— Мазя… — улыбнулся Павел. — Я на нашем районе знаю очень классную точку.

Открыв «2Гис», он построил маршрут до «Shawerma Shop», где он регулярно брал себе по паре шаверм, на катки в «Доту 2».

— Чем увлекаешься? — решил разбавить беседу Павел.

— КСка, (5) — пожал плечами Тимур. — Катаешь?

— Не, я по Дотке, — покачал Павел головой.

— Аха-хах, — хохотнул Кузьмин. — Хорошее начало — КСер и дотер… (6)

Приехав в свой район на метро, они достигли «Shawerma Shop» и заказали себе две шавермы с удвоенным сыром. Тимур заказал себе обычную порцию, а Павел двойную.

— Ништяк, — сыто отрыгнул Тимур, допивший свою «Кока-Колу».

— Пойдём? — спросил Павел.

— Да, мне надо начинать двигаться, — кивнул Кузьмин. — На районе пересечёмся. Если что, пиши в ВК.

— Окей, — кивнул Павел.

Тимур достал телефон и ушёл, параллельно с кем-то переписываясь.

Павел же направился домой.

Вопреки его ожиданиям, у него было превосходное самочувствие. Он ощущал, будто с его плеч сняло многотонный груз — во многом, это было вызвано тем, что сегодня у него появился первый в жизни друг.

Придя домой, он встретил собирающегося на работу отца.

— Ты чего так рано? — спросил тот. — Как всё прошло?

Отец принюхался, чем сильно напряг Павла, но потом черты его лица разгладились.

— Супер, — улыбнулся Павел. — Хорошо и прилично посидели. Было весело. Ну и друзей новых завёл.

— Ну вот видишь? — улыбнулся ему отец. — А ты переживал. Всё будет нормально у тебя.

— Спасибо, пап, — кивнул ему парень. — А где мама?

— Где-где… — поморщился отец. — На детоксе. (7)

— А-а-а, понятно, — произнёс Павел. — Когда вернётся?

— Если ты по вопросу чего поесть — в холодильнике голубцы, — ответил отец. — А так, три-четыре дня. Как съешь голубцы, пиши или звони — я перешлю денег.

Отец недавно открыл бизнес, поэтому дома он почти не бывает — сейчас они работают на износ. Павел всё понимал и претензий к отцу не имел — очевидно, что он делает это всё не только ради себя.

— Ладно, давай, сынок, — отец взял ключи с обувного шкафчика.

— Пока, папа, — попрощался Павел.

Отец ушёл, Павел закрыл за ним дверь, после чего направился к себе в комнату, где быстро переоделся в чистое и сразу же пошёл в ванную, чтобы сокрыть улики.

Он однозначно понял, что отец учуял странный запах, исходящий от одежды Павла, поэтому нужно было срочно постираться.

Павел подумал, что отец почувствовал только сигареты, а запах марихуаны распознать не смог — он строгий ЗОЖник и, по мнению Павла, просто не мог знать, как пахнет марихуана.

Возможно, утверждение было очень смелым, но по рассказам отца, он всегда держался от такого очень далеко.

Павел загрузил в стиральную машину свои «скоррапченные» вещи и насыпал в неё очень много порошка, после чего от души налил кондиционера.

Машина начала наполняться водой, а Павел вернулся в свою комнату, где, по инерции, включил компьютер.

Когда он загрузился, Павел начал водить по рабочему столу курсором и время от времени нажимать ПКМ, вызывающую контекстное меню.

В этот момент он был погружен в свои мысли и рефлексировал над прошлой ночью.

«А ребятам постарше вообще всё равно, толстый я или не толстый», — подумал он. — «С ними как-то интереснее, что ли…»

Раньше он не имел доступа в «тусовку» даже однокурсников, которые не имели никакого желания общаться с ним и, откровенно говоря, презирали его, считая за задрота, причём конченого.

Он отчётливо осознал, что нужно изо всех сил, буквально, держаться за Тимура.

«Вот все охереют, когда узнают…» — подумал Павел с предвкушением.

Но до начала нового учебного годы было больше трёх месяцев и, впервые в жизни, он начал жалеть, что впереди каникулы.

«Теперь надо меняться под новую парадигму», — решил он для себя. — «Выкинуть старые шмотки, закупиться новыми, и кардинально менять свой стиль. И уже, наконец-то, начать ухаживать за собой».

Решительно улыбнувшись, Павел вновь обратил внимание на монитор компьютера.

«Может, катку?» — посмотрел он на ярлык «Доты 2».

Красная иконка игры, из-за которой у него нет личной жизни, манила…

— «Нахуй», — нажал Павел на «Пуск» и выбрал «Завершение работы».

Примечания:

1 — ММР — это из жаргона нолайферов, то есть, я хотел сказать, дотеров. Аббревиатура — калька с MMR — «Matchmaking Rating», который меняется после каждого рейтингового матча. При проигрышах уменьшается, при победах, соответственно, увеличивается. Чем выше рейтинг, тем выше средний уровень игры подбираемых союзников и соперников. То есть, благодаря этой штуке нельзя вечно мочить в сортире нубов — рейтинг неизбежно вырастет от успехов и в выборке соперников будут игроки примерно равного уровня игры.

2 — Денди хукал под фонтан — в 2013 году, на турнире «The International 3» по Дота 2, произошёл знаменитый момент с участием игрока Dendi, который бросал крюки персонажем Пуджем, который притягивал оппонентов на союзную базу, благодаря багу — использование конкретно этого бага не было запрещено. Момент считается легендарным в сообществе нолайферов.

3 — «Водник» — это самопальное устройство для употребления марихуаны. По вполне очевидным причинам, я не буду описывать подробности конструкции и принципов работы данного аппарата.

4 — «Утка» — это самопальное устройство для употребления марихуаны. Отличается портативностью.

5 — КС — аббревиатура от полного названия «Counter Strike». Что это такое, объяснять, думаю, не надо.

6 — Хорошее начало — КСер и дотер — отсылка к тому, что Контр-Страйк и Дота — это игры с абсолютно полярной аудиторией. Несмотря на то, что обе этих игры признаны киберспортивными дисциплинами, аудитории вообще никак не пересекались и жили будто в двух разных мирах. В общем-то, если ты хоть сколько-нибудь в теме, уважаемый читатель, то ты уже понял, о чём я.

7 — Детокс — это детоксикация, то есть, выведение из организма токсических веществ. Проводится медикаментозными методами, как правило, при помощи капельницы с физраствором, гептралом, витаминами.

Глава третья

Жалость к себе

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Аптечная наркомания — это явление, когда кто-то подсаживается на рецептурные препараты, содержащие в себе наркотические вещества. Свой расцвет эта наркомания переживала в 90-е и 00-е годы, когда бывшие советские граждане открыли для себя, что в аптеках начали продавать всякое разное — за деньги, без лишних вопросов. Беда одна — рецептурные препараты разрабатывались без учёта того, что какая-то жаба будет жрать их с целью получить кайф. Тот же трамадол, самый популярный у аптечных наркоманов продукт, нельзя жрать месяцами и годами подряд, как это делают некоторые наркотические жабы, потому что учёные-фармацевты очень давно установили, что длительное употребление ведёт к постепенному отвалу внутренних органов пациента. Но трамадоловые жабы не знают…

*23 мая 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Проснувшийся Павел посмотрел в окно — на улице была глубокая ночь. Он вновь вернулся в свой «дотерский режим», когда спит днём, а бодрствует ночью.

Он подключился к голосовому каналу в «Дискорде».

— Здорова, гайс, — приветствовал он всех на канале.

— Здоров! — услышал он голос ELeet007.

— Привет! — подал голос BearGrizzly228.

— Привет, — приветствовал его SeaWolf1337.

— Здорова, гай, — поздоровался 0002RaZoR2000.

— Чего вчера не пришёл? — поинтересовался BearGrizzly228. — Мы вчера рандома на пятый слот взяли. А он оказался нубом. В итоге слили три карты подряд и оффнули с позором.

— Было очень обидно и больно, — согласился с ним ELeet007.

— Минус 75 ПТС! (1) — добавил SeaWolf1337.

— А я был на вписке, — стараясь придать голосу больше безразличия, сообщил Павел.

— На вписке? — удивился ELeet007. — Это как и когда?

— Да старшаки организовали коттедж, — деланно пренебрежительно ответил Павел. — Позвали меня — я пошёл.

— Рили? — с недоверием спросил ELeet007.

— Да пиздит он! — отреагировал 0002RaZoR2000. — Пиздабола в рот ебём⁈

— Хотите — верьте, хотите — не верьте, — пожал плечами Павел.

— Мы тебе, конечно, верим, — ответил BearGrizzly228, — но есть какие-нибудь пруфы?

Павел задумался, а потом вспомнил, как сделал несколько фотографий стола с напитками и блюдами, а также некоторых людей. Разумеется, сделал он их втихаря.

— Беседу в ВК чекайте, — сказал он с самодовольной ухмылкой на лице.

Фотографии были отправлены в беседу. На фото был стол, снятый исподтишка, прямо с самого края столешницы. Видна была бутылка «Старого Мельника», а также тарелка с шашлыком и большая пицца. Также на кадр попали поддатые лица старшекурсников.

— Знаешь что? — спросил ELeet007. — Я сёдня не вернусь домой! Я так давно того хотел! Только не волнуйся за меня!

— Чего? — не понял Павел.

— Малый повзрослел! — выкрикнул ELeet007. — Ту-ту-ду, ту-ту-ду-ду!

— Ты слушаешь эту парашу? — спросил недовольный чем-то 0002RaZoR2000.

— Это же Корж! — возмутился ELeet007.

— Я так и сказал — параша, — ответил на это 0002RaZoR2000.

— Пруфы приняты? — деловито осведомился Павел.

— Ещё чё-то есть? — спросил BearGrizzly228. — Наверное, тёлок было навалом, да?

— Хватало, — улыбнулся Павел. — С одной я даже утку курил…

— О-о-о, — впечатлился ELeet007. — А что такое «утка»?

— Это хуйня для курения травки, — объяснил SeaWolf1337. — Просто мятая бутылка с фольгой на горлышке и на дне.

— Круто, круто, — произнёс BearGrizzly228. — И чё, как эффект?

— Плотно покрыло, — ответил Павел, явственно почувствовавший, что его локальный социальный рейтинг начал стремительно расти. — Хорошая трава была…

— И на это у тебя тоже пруфы есть? — спросил ещё более недовольный 0002RaZoR2000.

— Тут уж извини, 228, — усмехнулся Павел, почувствовавший себя королём этого голосового чата.

— Унижен! — рассмеялся ELeet007. — Р-р-раунд!

— Да я не доёбываюсь, — дал задний 0002RaZoR2000. — Просто, не хотелось бы хавать пиздабольство…

Но все всё понимали.

— И что за сорт был? — нарушил возникшую тишину в голосовом чате 0002RaZoR2000. — Индика или сатива?

— Я не покупал, курил, что дали, — честно ответил Павел. — Я, пока что, не разбираюсь.

— Новичок ещё, — заключил 0002RaZoR2000 с тоном снисходительности в голосе.

— Ладно, хорош пиздеть, — прервал эту зашедшую в тупик беседу SeaWolf1337. — Вдавливайте поиск. (2)

*30 мая 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

После недельного марафона игры в «Доту 2» и многочасовых историй о прошедшей вписке, местами сильно приукрашенных, лежавший на своей кровати Павел разлепил глаза — он услышал сообщение в ВК.

Поднявшись с кровати, он прошёл к компьютеру и открыл нужную вкладку.

«Здоров, Пашкевич!» — прочитал он сообщение от Тимура. — «Как насчёт выкатить на район?»

Он бы и сам с радостью написал ему, но всё это время сильно колебался. У Павла был страх, что он вызовет своей навязчивостью неудовольствие Кузьмина и тот прекратит общение. Поэтому Павел нервно убил эту неделю в «Доте», ожидая сообщения или звонка.

«Наши на беседке собираются», — поступило ещё одно сообщение от Тимура. — «Лови адрес».

Павел начал стремительно собираться. Надо было не ударить в грязь лицом, поэтому он достал лучшие свои вещи, но не те, в которых он был на вписке.

«Надо купить больше трендового шмота», — пришёл он к выводу.

Собравшись и освежившись, он закрыл квартиру и пошёл по указанному адресу — это была беседка в глубине района, посреди небольшого сквера.

Кузьмин стоял чуть в стороне, у мятой урны, а остальные сидели в беседке и что-то обсуждали.

— Здоров, — поздоровался с ним Тимур и протянул кулачок.

— Здоров, — в тон ему ответил Павел и отбил кулачок.

— Чего пропал? — спросил Кузьмин. — Не звонишь, не пишешь…

— Дела были, — уклончиво ответил Павел.

Рассказывать, что всё это время марафонил в «Доту 2», он посчитал неуместным.

— А сам чем занимался? — спросил он.

— Да так, на районе двигался, — пожал плечами Тимур. — Какие новости?

— Летний тупняк, как обычно, — ответил Павел. — У тебя?

— Все выходные работал, — ответил Кузьмин. — Заебался.

— А что за работа? — поинтересовался Павел.

— В развлекательном комплексе кальянщиком работаю, — ответил Тимур, доставший из кармана пачку «Винстона».

— А что по графику? — спросил Павел.

— По выходным работаю, — вздохнул Тимур, прикурив сигарету. — А в остальные дни отдыхаю и двигаюсь по своей теме.

— А что делать там надо? — спросил Павел.

— Кальяны забивать в основном, — усмехнулся Кузьмин. — Ещё с гостями общаться, обслуживать их, чтобы у них всё было и они не парились.

— Круто, круто… — искренне впечатлился Павел. — А платят нормально?

— Ну, я чисто по выходным, — Тимур стряхнул пепел в побитую урну. — По будням клиентов меньше, платят мало, поэтому мне делать там нехуй.

— М-м-м, — протянул Павел.

— По полторы тысячи за смену, — добавил Кузьмин. — В итоге четыре с половиной штуки за три ночных смены в пятницу, субботу и воскресенье и мазя…

— Да, мазя, — улыбнулся Павел. — Уважаемо.

— Давай познакомлю с остальными, — кивнул Кузьмин на беседку и закинул бычок в урну.

Они подошли к беседке, где вольготно развалилась остальная «тусовка».

Из разговоров с Тимуром, Павел понял, что у того есть некая постоянная «тусовка», с которой он периодически проводит время.

— О-о-о, это же Бродский!!! — воскликнул кто-то из беседки.

— Всем привет… — очень неуверенно произнёс Павел.

— Для тех, кто не знает, это мой кент — Павел Бродский, — представил его Тимур. — Прошу любить и жаловать!

Павел отбил всем кулачки, после чего внимание к его персоне пропало почти полностью. Ему освободили место, он сел на лавку и перестал хоть как-то выделяться.

— Ну что, ребята, хата завтра в силе? — спросил Артур Кещян.

Он был знаком Бродскому, как человек с хорошим финансовым достатком.

Артур любит одеваться в стиле «кэжуал», носит достаточно дорогие бренды, которые Павлу точно не по карману.

Кещян крупного телосложения, но не как Бродский, а иначе — видно, что он чем-то занимался или занимается.

К приличной одежде стоит также добавить очень ухоженную бороду, которая прибавляет ему минимум лет семь возраста.

Вроде как, у Кещяна отец серьёзный бизнесмен в сфере ритейла. У него есть пять-шесть продуктовых магазинов «Арарат».

— Да, конечно, — ответил Кирилл Шепилов. — Я уже кинул предоплату.

Этот — сын преподавательницы русского языка и русской литературы, Елизаветы Игоревны. Эти предметы были на первом-втором курсах, поэтому каждый студент знал её и Кирилла.

Сам Кирилл — длинноволосый блондин, с очень смазливой внешностью. Буквально каждая девушка в колледже всегда рада провести с ним время, чем он охотно пользуется и, иногда, даже злоупотребляет.

А ещё он модник, из-за которого сам Павел старается следить за трендами. Носит Кирилл популярные на западе «стрит-вир» бренды, будто бы прямиком с обложек журналов.

Откуда Павел знает, что на этих журналах? Да у него в шкафу лежит десяток таких.

— Кто за закуп отвечает? — спросил Кирилл. — Кому на карту кидать?

— Мы с Димкой заедем, — вступила в беседу Анна Краузе. — Карту знаете.

Это высокая, лишь чуть ниже Павла, немка, у которой отчество, если ему не изменяет память, Феликсовна.

Высокая, голубоглазая и белокурая бестия, будто с агитплаката Геббельса, одевалась очень дорого, совершенно не по среднему уровню колледжа, потому что она из очень богатой семьи.

Павел даже не думал, что теоретически возможно нахождение её в такой компании. Все здесь, вместе взятые, даже рядом не лежат с состоянием её отца.

— Ну всё, забились, — обаятельно улыбнулся Кирилл. — Адрес в группе.

Почти все присутствующие достали телефоны и по телефону Анны начало «стучать» уведомлениями.

— Ладно, ребята, я пошёл… — встал с лавки Кузьмин.

— Постой-постой, — остановил его Артур. — Зелёные (3) порешаем?

— Не вопрос, — кивнул Тимур. — Всем как обычно?

Бродский сидел и недоумевал. Что за «зелёные» и о чём вообще идёт речь, было решительно непонятно.

А вот остальным было всё понятно, так как они начали доставать наличку и передавать её Кузьмину. Тот пересчитывал деньги и складывал их в своё портмоне.

Каждый, кто давал деньги, говорил цифру, а Тимур записывал её в заметки смартфона.

Как только весь этот странный процесс был завершён, Кузьмин, потянув за собой Павла, направился в сторону Большой Невки.

— Мы куда? — спросил Бродский.

— Надо продвинуться на пару кварталов, — ответил Тимур.

— Мы что, за «зелёными»? — уточнил Павел.

— Да, — кивнул Кузьмин. — Знаешь, что это?

— Понятия не имею, — признался Павел.

— Это трамадол, — начал объяснять Тимур. — Зелёные таблетки, которые нужны, если хочешь кайфануть. Вообще, продаются как лекарство, обезбол. Но их хавают, чтобы кайфануть. Мазёвая тема, короче.

— И что, это законно? — нахмурил брови Бродский.

— Не совсем, — усмехнулся Кузьмин. — Эти таблетки продают по рецепту, но я знаю точку, где их продают без него.

Павел был изумлён тем, насколько спокойно об этом говорит Тимур.

— И что, получается, что ты помогаешь им его достать? — уточнил Бродский.

— Ага, — кивнул Кузьмин. — На точке продают только проверенным. Я — проверенный, а они — нет. Ха-ха…

— А какой эффект от «зелёных»? — поинтересовался Павел.

— Ну, кайфово сразу становится, расслабляет жёстко, — пожал плечами Кузьмин. — Страшного ничего нет. (4) Просто кайфово.

— М-м-м, — протянул Бродский. — А мне можно?

— Да, конечно, — легко ответил Тимур. — В следующий раз вместе захаваем. Просто, я сейчас беру людям, а не себе.

— А в чём проблема взять себе? — спросил Павел.

— Хм… — поморщился Кузьмин. — Да неохота просто сейчас.

Они подошли к аптеке с вывеской «Аптека 24/7». Никакого особого названия у неё не было и подобных аптек «без названия» в городе многие сотни.

— Постой тут, — попросил Тимур Павла. — Я быстро. Туда-обратно.

— Окей, — кивнул Бродский.

Кузьмин исчез в аптеке, а Павел сел на ближайшую лавку. Дело было не в том, что он не хотел привлекать к себе лишнее внимание, а в том, что они отшагали километра два и он очень устал.

Павла начала одолевать лёгкая нервозность, ведь он подсознательно чувствовал, что соучаствует в чём-то не совсем законном или даже совсем незаконном.

Через три-четыре минуты, к облегчению Бродского, из аптеки вышел Тимур с чёрным пакетом.

— Погнали, — улыбнулся он Павлу. — Надо зайти в магазин.

Они вошли во дворы за аптекой и быстро достигли «Пятёрочки» в которой Тимур приобрёл пачку коробков спичек.

Покинув локальный супермаркет, они зашли за него и подошли к мусорной урне.

Тимур разорвал прозрачную обёртку и высыпал спичечные коробки себе в рюкзак.

— Пойдём, — позвал он Павла. — Последний рывок.

Они встали у ближайшего подъезда, Тимур закурил.

— Будешь? — протянул он пачку Бродскому.

— Не-не, — отказался Павел.

Подъездная дверь запиликала, Тимур бросил недокуренную сигарету в урну и быстрым шагом подошёл к ней.

Выходила женщина с детской коляской.

— Помоги ей, — сказал Тимур. — Я дверь подержу.

— Ой, спасибо мальчики, — улыбнулась женщина.

Бродский помог ей аккуратно провести коляску через высокий подъездный порог, а Тимур держал дверь.

— Давай, заходи, — сказал он Павлу.

Они вошли в подъезд и поднялись по лестнице на седьмой этаж.

Кузьмин разложил по подоконнику блистеры с трамадолом, после чего опорожнил все спичечные коробки себе в рюкзак. Рюкзак был тёмно-синего цвета, без ярких логотипов и прочего.

Павел наблюдал за этим процессом и кое-что понял. Его догадка подтвердилась в следующие минуты.

Тимур начал наполнять спичечные коробки выдавливаемыми из блистеров зелёными капсулами, параллельно сверяясь с заметками из своего смартфона.

Наполнив коробок, он подписывал его шариковой ручкой и бросал в другой отсек рюкзака.

Закончив работу, он поднял взгляд на Павла.

— Вот так это и делается, — сказал он.

Бродский был удивлён и напуган, что отчётливо читалось по его лицу. Он полноценно осознал незаконность всего этого действа и первое, чего он захотел — держаться от этого подальше.

— Ты чего напрягся? — хлопнул его по плечу Кузьмин. — Всё мазя.

— Да ничё, — пожал плечами Павел.

— Всё, идём, — кивнул Тимур на лестницу.

— Куда? — спросил Бродский.

— Ну, я дальше на район, а ты — куда хочешь, — пожал плечами Тимур. — На сегодня нормально подвигались. Спасибо, что составил компанию.

— Да я всегда, — слегка нервно улыбнулся Павел.

Его немного внутренне потряхивало, так как им овладел страх того, что в любой момент могут начать подниматься жильцы этого дома или вообще полицейские — может быть всякое. А у них тут что-то сильно незаконное…

Естественно, умом он понимал, что никто не будет подниматься на седьмой этаж. Он сам сильно задышал ещё на пятом.

«В интервале между седьмым и последним этажом можно трупы прятать», — подумал он. — «Тут вообще никто не ходит. Здесь даже банки для окурков нет».

Они спустились на первый этаж и вышли из подъезда, после чего прошли вместе до перекрёстка, на котором разминулись.

Павел остановился и несколько секунд смотрел вслед Тимуру, который совершенно расслабленно шёл по улице.

«А у него груз…» — подумал Бродский.

Идя домой, он решил загуглить, что такое трамадол. Объяснения Кузьмина ему было недостаточно.

«… синтетический опиоидный анальгетик с центральным механизмом действия…» — начал он читать статью. — «Абсорбция какая-то… При длительном применении — лекарственная зависимость… Потеря аппетита, апатия…»

Статья была слишком казённой, но ему уже стало кое-что ясно. Он открыл другую статью, которая появилась после введения формулировки «трамадол наркотик».

«Ох, бля…» — начал он читать. — «При употреблении возникают эйфория, доброжелательность, жизнерадостность, развязность… Резкая отмена приводит к, так называемой, „ломке“, проявляющейся в беспричинной агрессии, суицидальных мыслях и депрессии…»

Из прочитанного Павел усвоил только то, что выгодно ему: в его сознание «впиталась» только первая часть — о развязности, эйфории, жизнерадостности и прочем. А вот вторую часть, о негативных эффектах, он отнёс к «конченым наркоманам», к которым он себя не причислял и был уверен, что уж с ним-то такого точно не будет.

«Надо будет попробовать, когда Тимур позовёт», — решил он для себя. — «Просто попробовать».

По пути домой он думал об этом и слушал музыку через наушники.

Дома уже были родители и ему сразу стало ясно, что сегодняшний вечер точно не будет томным…

Не успел он закрыть входную дверь, как услышал звуки очередного скандала отца и матери.

Они ругаются очень часто, возможно, гораздо чаще, чем это бывает в обычных семьях.

— … я с тобой только из-за сына!!! — прокричала мать.

— Да⁈ — выкрикнул отец в ответ. — А деньги тебе мои, значит, не нужны⁈

— Да иди ты нахуй! — нашла мать контраргумент.

— Сама иди нахуй! — парировал отец.

Павел, вжавший голову в плечи, чувствовал себя полным дерьмом, потенциально виноватым в этом скандале, раз речь уже зашла о нём.

Подобного рода скандалы он наблюдает с детства и ничего уже давно не меняется.

Очень часто, слишком часто, его ставили перед вопросом — «Ты останешься с мамой или с папой?», что, буквально, ломало его детскую психику.

Наверное, после такого ему нужно было ходить к психологу, но родители ничем подобным не заморачивались.

Услышав эту часть скандала, Павел безошибочно определил, что с высокой долей вероятности он может стать невольным участником этого «разговора», поэтому он принял такое же решение, которое принимал всю свою жизнь — проскочил в свою комнату и закрылся в ней.

В точном соответствии с давно уже отработанным алгоритмом действий, он сел за компьютер, включил его и надел наушники. Как только компьютер загрузился, курсор безошибочно нашёл ярлык «Доты 2».

Зайдя в игру, он начал листать боевой пропуск (5) «The International 2017». (6)

«Насмешки, сеты, имморталки», — смотрел Павел на экран. — «Какой охуенный баттлпас. Жаль, денег на него нет…»

Несмотря на это отвлечение, его вновь начала терзать мысль о том, что если родители окончательно разойдутся, то встанет вопрос, где и с кем он будет жить.

Он прекрасно понимал, что он уже не маленький мальчик и пора задумываться о том, как жить дальше.

Колледж занимает не так много времени, а сейчас вообще лето, поэтому было бы неплохо устроиться на какую-нибудь работу.

Но также он понимал, что является стеснительным толстяком, который едва ли может как-то впечатлить работодателя.

«Надо прекращать», — подумал он с ожесточением. — «Хватит быть тюфяком!»

В этот момент он ненавидел себя сильнее всего. На это накладывался скандал, происходящий в семи метрах от него, за тонкой стеной, а также то, что он сегодня видел успех своими глазами.

Да, Тимур занимается чем-то незаконным, но он ещё и работал кальянщиком в, судя по всему, серьёзном месте, где точно крутятся бабки…

Для Бродского это был концентрированный, незамутнённый, феноменальный успех. Может Тимур и не очень богат, но точно не зависит от своих родителей.

«А я без родителей просто сдохну», — с сожалением заключил Павел. — «Нужно менять это. Нужно что-то придумать».

Накопилось напряжение, поэтому он решил, что надо его сбросить — «Дота» была закрыта, а затем был открыт браузер.

Открыв VPN, Павел включил его, после чего, выждав несколько десятков секунд, набрал в поисковой строке «PornHub».

«Поехали», — спустил он штаны.

Спустя три минуты, ему стало мерзко и грустно. Ненависть к себе достигла пика.

«Бля, как же я жалок…» — поморщился он с сосущей печалью в груди. — «Жирный дотер-девственник, дрочит у себя в комнате, когда родители ругаются… Пиздец…»

Скандал родителей начал выходить на фазу взаимного неприятия. Как и обычно, мать с хлопком двери ушла на балкон, курить в окно, а отец собрался и ушёл в машину.

Павел, преисполненный ненавистью к себе, точнее, к своему жирному и рыхлому телу, вдруг обрёл мотивацию к самосовершенствованию.

Он вытащил из-под кровати ролик для пресса, встал на колени и, горбясь при этом, начал делать неровные и неполные выпады.

Устав и вспотев после шести выпадов, он отодвинул ролик и начал отжиматься. Затем он тяжело поднялся на ноги и начал приседать.

Через десяток минут ему стало плохо, и он резко прекратил занятия.

Тело полностью пропотело, стало ещё более мерзко, так как он ещё и надышал в комнате.

«Надо на улицу», — подумал он.

В квартире оставалась только мать, но у неё было важное занятие — судя по журчанию жидкости, она снова начала напиваться вином на балконе.

Павел надел кроссовки и спустился на первый этаж, но не на лифте, а пешком — он же решительно взялся за себя…

Выйдя на улицу, он пошёл куда глаза глядят.

Он принял решение — ему нужно есть только варёную гречку и куриную грудку и ничего больше. Никакой шавермы, никаких хотдогов с рынка и уж тем более газировки.

«Так я скину лишнюю массу очень быстро», — подумал он.

Ему вспомнилась статья о трамадоле, где писалось, что побочным действием этого препарата является потеря аппетита — это было буквально то, что ему нужно. (7)

Он вышел на набережную Большой Невки. Тут было полно людей, молодые и пожилые, дети, пары — город вышел насладиться тёплым майским вечером.

А Павел полноценно осознал, что легко мог провести всё это время в маленькой и душной комнатёнке, дополнительно нагреваемой компьютером.

Собрав всю волю и максимализм в кулак, уставший Павел начал свой бег.

Сегодня у него достаточно мотивации и ненависти к себе, чтобы бежать до последнего.

Примечания:

1 — ПТС — сокращение слова «points», которыми обозначают рейтинг MMR.

2 — Вдавить поиск — на жаргоне дотеров, это означает начать поиск матча.

3 — «Зелёные» — речь о трамадоле, который является опиоидным анальгетиком, используемым для преодоления болевого синдрома разного характера, сильной и средней интенсивности. Но, так как это галимый опиоид, разные зависимые жабы нашли его в качестве средства для получения кайфа. Очень популярен среди молодёжи, ввиду лёгкой доступности и относительно низкой стоимости. Так-то это рецептурный препарат, но «особые» аптеки отпускают его, по завышенной цене, без рецепта. А трамадол, как опиоид, вызывает сильную и стойкую физиологическую и психологическую зависимость. Он похож по действию на героин, то есть, человек ощущает эйфорию, но не такую глубокую, как от героина. То есть, от трамадола он не будет лежать, как кусок мяса. Только есть проблема. К трамадолу очень быстро и очень легко вырабатывается толерантность организма, то есть, с каждым разом, для достижения того же эффекта, нужно больше таблеток, вследствие чего, трамадольные наркоманы часто достигают передозировки, которая очень легко может стать последней. Ну и нельзя забывать о том, что всё это отбивает ливер и почки, потому что эти трое отвечают за выведение этого дерьма.

4 — О том, что нет ничего страшного — мальчик безбожно пиздит, по причине незнания. Он ещё просто не знает…

5 — Боевой пропуск — от англ. «Battle Pass» — это платный набор внутриигровых наград, заданий и событий. То есть, платишь реальную денежку, а потом в игре последовательно открываешь разную хуйню. В случае с «Дотой 2», это именно косметические приблуды, которые типа редкие, ценные и так далее. Боевой пропуск — это та штука, которая имеет неплохие шансы превратить игру в нечто наподобие работы. Каждый день заходить, играть определённое время, чтобы успеть побольше — глазом моргнуть не успеешь, как ты уже болезненно жирный нолайфер без друзей, перспектив и матери.

6 — The International — самый большой и престижный турнир по игре «Дота 2», где самые лучшие нолайферы соревнуются между собой, чтобы получить право на жизнь. Право на жизнь — это огромные призовые — конкретно в 2017 году призовой фонд составлял 24,7 миллиона долларов США. В финале того турнира победила команда Team Liquid и выиграла 10,8 миллионов долларов США на пять нолайферских харь. Именно из-за этого минимум 6–7 миллионов нолайферов зависают в «Доте 2» сутками напролёт, вообще не спят и пьют энергетики. Ради этого маловероятного, как попадание метеорита конкретно в твой дом, шанса внезапно заиграть, как киберкотлета и срубить этот безумный капитал, которого хватит вообще на всё. А Габен, в честь каждого турнира, организует нихуя ему не стоящие боевые пропуски, приносящие ему мегатонны реальных денег.

7 — О трамадоле как средстве сброса лишнего веса — а ещё можно отпилить себе ногу — это проверенная методика очень быстрого сброса веса. Так можно скинуть килограмм 15–20 за раз. А ещё можно найти финн свиного цепня, который будет жрать за тебя, за счёт чего и будет экстремально быстрая потеря веса, правда, одновременно с этим у тебя в итоге отключится печень. Короче, препаратная методика снижения веса — это полная хуйня.

Глава четвертая

Балтийский бочонок

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Я тут пытался вспомнить историю успеха наркоторговца, но не сумел вспомнить ничего, кроме примера Британской империи. И это показатель. Нет известных историй успеха барыги запрещённых веществ. Пабло Эскобар — застрелили, Эль Чапо — сидит на пожизненном, Росс Ульбрихт — сидит на пожизненном, Грисельда Бланко — застрелили. Если барыг закрывают или закрывают наглухо на самой верхушке, то какие шансы у функционеров, копошащихся внизу? Да никаких. И это значит, что наркоторговля — это путь в два возможных конца: либо в тюрьму, либо в могилу. Нет никакого третьего пути.

*30 мая 2017 года, г. Санкт-Петербург, на улице*

Вечерний Петербург, как и всегда, пылал электрическими огнями.

Запыхавшийся Павел сидел на лавке и активно дышал.

Несмотря на то, что он насквозь пропитался потом, он был очень доволен собой — целый километр без единой остановки. Да, даже по его меркам, это было слишком мало, но это ведь только начало — он уже решительно настроился на то, что будет бегать всё лето.

«Я охуенен…» — подумал он. — «Я мощный…»

Ему пришла в голову мысль, что если он каждый вечер будет так бегать, то очень быстро скинет лишнюю массу и, наконец-то, начнёт выглядеть так, как хотел всю свою жизнь.

«Каждый день, нужно каждый день…» — вяло думал он. — «Там сразу и девчонку себе найду…»

Он достал телефон и открыл ВК. Во вкладке мессенджера он нашёл профиль Тимура и нажал на него.

Палец замер над тачпадом — решимости написать ему у Павла не было.

Сразу появились мысли, что излишняя навязчивость может как-то навредить их только зародившейся дружбе.

Он заблокировал телефон и вернул его в карман, решив, что, наверное, лучше вернуться домой.

Но тут ему в голову пришла мысль, что можно пойти к беседке, где вполне может сейчас находиться Кузьмин.

«Типа случайная встреча — это же не навязчиво?» — подумал Павел. — «Ну и можно сказать, что я тут рядом пробегал — вечерняя пробежка, решил за себя взяться. Думаю, это круто».

Бродский очень сильно хотел избавить себя от этого образа слабого тюфяка, который преследует его примерно класса с шестого.

Поднявшись с лавки на ватные ноги, он почувствовал, будто разучился ходить. Возможно, он перестарался с бегом…

Открыв мессенджер, он освежил в памяти адрес беседки и поплёлся в её направлении.

Шёл он медленно, но почему-то у него была уверенность, что он не опаздывает — время ещё детское, поэтому если Тимур там, то уйдёт точно не по причине того, что слишком поздно и темно.

Павел прошёл мимо колледжа.

Воспоминания у него были сугубо неприятные: у этой ограды его прессовали друзья Алексея, на предмет «лишних денег».

А вон там, у главного входа, Алексей отнял у него рюкзак и закинул в мусорную урну.

«Вот пидор…» — проснулся где-то в груди Павла очень обиженный гнев.

Он решил для себя, что обязательно отомстит ему. Не сегодня, не завтра, может, не в этом году, но обязательно.

Колледж остался позади, а перед ним возник искомый сквер, в котором и находилась беседка. А в ней уже кто-то был — большая группа людей, сидящая без особого шума. Некоторые голоса были ему знакомы.

Павел подошёл к беседке и увидел, что сидят в ней те же люди, в том же составе — Артур, Кирилл, Анна и прочие однокурсники.

Только вот с ними было что-то не так — их взгляды были пусты, движения вялы и ленивы, как у замерзающих жаб или лягушек — в таком состоянии были почти все. Кто-то лежал на беседочной лавке, кто-то сидел, опустив голову, а кто-то сидел, прислонившись друг к другу.

Бродский неуверенно помахал рукой в знак приветствия, а что-то говорить постеснялся. Но всем было всё равно на его появление.

— Ребят… — спустя секунд двадцать, Павел, встревоженный неестественностью происходящего, решился подать голос.

В этот момент Кирилл ожесточённо зачесал щёки обеими руками. По лицу его было видно, что он получает сильное удовольствие от того, что делает.

Кузьмина среди этой компании не наблюдалось.

Заходить в беседку и садиться рядом с кем-то Павел не решился, поэтому отошёл на несколько метров, к коньку-качалке на пружине.

Артур Кещян перевалился за борт беседки и начал блевать. Павел наблюдал за этим процессом в полной прострации.

Он пристально смотрел на это, но всем было всё равно — они лежали и сидели в беседке, как реальные жабы в террариуме.

Запиликал смартфон и Анна, дрожащими руками, но с абсолютно спокойным лицом, вытащила свою мобилу из брендовой сумочки.

— Алло? — слегка вялым голосом спросила она, но потом сразу взбодрилась. — А, привет, пап! Да, у меня всё нормально. Нет, я у Насти дома. Возможно, с ночёвкой. Да, хорошо. Ага. Люблю тебя, пап. Пока.

Павлу вся эта картина совершенно не нравилась. Он не был тупицей, поэтому понял, что это напрямую связано с «зелёными», то есть, с трамадолом, на который не так давно скидывались все здесь присутствующие.

Но он решил, что можно «потусоваться» тут неподалёку, а одновременно с этим написать Тимуру.

Он сел на конька и достал телефон.

«Привет, Тимур», — написал он в мессенджер.

Удивительно, но в сквере больше никого не было — пара человек прошла мимо сквера, вообще не проявив никакого интереса к сидящим в беседке.

Наверное, люди идут с работы и им абсолютно плевать, что происходит вокруг. А даже если и нет — кому какое дело?

Тренькнул телефон.

«Здоров, Пашкевич», — написал Кузьмин. — «Как сам?»

«Да я в порядке», — ответил Бродский. — «У тебя как дела?»

«Всё мазя», — последовал ответ. — «На районе. Ты где сам?»

«Я тоже на районе», — написал Павел с некоторой гордостью. — «У беседки».

«Нахуя?» — спросил Тимур.

«Да я вышел позаниматься», — ответил Павел. — «Решил заскочить, посмотреть».

«Там точно не царит атмосфера спорта», — написал Кузьмин и поставил смеющийся смайлик.

Павел ответил таким же смайликом.

«Почту знаешь у Байконурской?» — спросил Тимур.

«Знаю», — отписался Павел.

«Через минут десять буду там», — сообщил ему Кузьмин. — «Подтягивайся, мазя?»

«Мазя)))» — написал Павел.

Без сожалений оставив компанию в беседке, он пошёл к улице Байконурской, рядом с которой, во дворах, стоит «Почта России».

Прибыв на место минут за пять, Павел сел на ближайшую лавку у уже закрытой почты.

Достав из кармана свой «Сяоми Редми Нот 3», он зашёл на «Пикабу», где начал листать ленту «Свежего», ставя плюсы или минусы.

Тимур появился лишь спустя пятнадцать минут. Павел как раз смотрел пост о Мэгги Смит, которая когда-то сказала, что к ней подошёл мальчик, который спросил, реально ли она кошка.

«Херня какая-то…» — подумал он. — «Но пикабушникам по приколу, судя по плюсам».

— Здоров, Пашкевич! — помахал ему рукой Тимур. — Как ты? Всё мазя?

— Привет, — улыбнулся ему Бродский. — Всё путём. Всё мазя, ха-ха. У тебя как?

— Норм, — ответил Кузьмин.

— А что происходит? — поинтересовался у него Павел.

— Насчёт? — уточнил Тимур.

— Я был на беседке, а там все угашенные, — объяснил Бродский. — Вялые какие-то… Артур вообще блевал…

— Артур? Ха-ха! — рассмеялся Тимур. — Ничего страшного, дело молодое.

— Да? — нахмурился Павел. — Выглядело как-то не ок.

— Да забей, — махнул рукой Тимур. — Всё мазя — это их дело.

— А чего к беседке не подошёл? — спросил Бродский. — Я тебя и там мог подождать.

— Да нахуй… — Кузьмин махнул рукой и достал из кармана пачку «Винстона». — Всё ещё ЗОЖник?

— Ага, — кивнул Павел.

— Что там делать, среди вгашенных? — продолжил Тимур. — Неинтересно.

— И это каждый раз так? — поинтересовался Бродский.

— Ну, типа, да, — кивнул Кузьмин. — Переедят таблеток, запьют энергетиком, а потом блюют каждые пять минут… Сами дураки.

— Получается, это не нормально? — уточнил Павел.

— Именно, — заулыбался Тимур. — В норме ты просто закидываешь колёса и чувствуешь плавный приход. Никаких энергетиков и, уж тем более, бухла. И тогда всё будет мазя.

— Понятно, — ответил на это Павел со вздохом.

— Кайфовать тоже надо уметь, — произнёс Тимур наставительно.

— И что, выгодно это? — поинтересовался Бродский.

— Банчить зелёными? — уточнил Кузьмин.

— Ага, — подтвердил Павел.

— В данном случае, одна таблетка по цене трёх, ха-ха-ха, — засмеялся Тимур.

— А почём одна таблетка? — спросил Павел.

— Двадцать рублей, — сказал Кузьмин, после чего снова заулыбался. — Но если покупать у меня, то шестьдесят.

Бродский видел, сколько именно таблеток он выносил из аптеки, поэтому ему было очевидно, что зарабатывает Тимур некисло.

— Вот сегодня я купил таблов на восемь лиц, — решил поделиться Кузьмин. — Чистый навар — две с половиной штуки за раз. Работёнка непыльная. Неплохо.

— Да, неплохо, — согласился Павел.

А внутри у него противоборствовало две позиции. Одна позиция — это ни разу не безопасно, за это могут привлечь, ведь иначе бы не было никаких схем с «проверенными» и так далее. Вторая позиция — ему тоже хотелось приподняться в статусе и жить независимо, с деньгами в кармане, как какой-нибудь рэпер, связанный с криминалом — как в песнях.

— Пиво будешь? — предложил Тимур. — Я угощаю — простава за шаверму.

— Буду, — решительно согласился Павел. — Но за шаверму — забей, я же угостил, без расчёта.

— Так и я тебя, — улыбнулся Тимур. — Это братская хуйня.

— Понял-понял, — заулыбался Бродский.

— Всё, идём, есть тут мазёвый варик, где посидеть, — позвал его Кузьмин.

А Бродский никогда ещё и ни с кем не пил пива «на районе». С друзьями-дотерами пива не попьёшь, а если бы он пронёс что-то такое в дом, чтобы попить в одиночку, ему бы прилетело сначала от матери, а затем и от отца.

Они зашли в рестобар «Балтийский Бочонок», где было не сказать, чтобы людно — сегодня рабочий день. Тем не менее, людей хватало.

— Вот здесь приткнёмся, — указал Тимур на столик с мягкими креслами. — Я поссу.

Павел сел на кресло, а спустя несколько секунд к нему подошла официантка.

— Здравствуйте, — с дежурной улыбкой поздоровалась она. — Что будете заказывать?

— Эм… Здравствуйте… — растерялся Павел. — Друг подойдёт… Закажем?..

— Это вопрос? — чуть более искренне улыбнулась официантка.

— Нет, — мотнул головой Павел и продолжил увереннее. — Друг подойдёт — закажем.

— Хорошо, позовёте, — кивнула официантка. — Вот меню.

Кузьмин вернулся спустя несколько минут, в ходе которых Павел слегка нервничал — ему казалось, что официантка пристально смотрит ему в затылок, как нищеброду, по ошибке зашедшему в заведение совершенно не его уровня.

— Что будешь пить? — спросил Тимур.

— Ну… — замялся Павел. — Да то же, что и ты.

— Девушка! — позвал Кузьмин официантку. — Можно заказать?

— Здравствуйте, — подошла та. — Что будете заказывать?

— Здрасьте, — улыбнулся Тимур. — Балтику девятку, две большие кружки. И чечил с солёным арахисом. Пока всё.

— Хорошо, принято, — ответила официантка. — Пиво будет сразу, а чечил и арахис придётся чуть подождать — нормально?

— А куда мы денемся? — развёл руками Тимур. — Нормально.

Пиво, как она и сказала, принесли сразу. Кузьмин с видимым наслаждением приложился к запотевшей кружке и кхекнул после первого глотка.

— Холодненькое — самое оно… — изрёк он.

Бродский тоже отпил пива из кружки, но ему сразу не понравилось. Он не любил пиво, потому что ему не нравился его вкус. А «Балтика 9» ещё и слишком крепкое пиво, на его взгляд.

Но он постарался не показывать, что ему не нравится, поэтому изобразил довольную улыбку.

— Неплохо, — сказал он.

— Сейчас ещё чечил с арахисом принесут — будет залетать, как к себе домой, — пообещал Тимур.

— Не, с меня закусок хватит, а пиво буду, — покачал головой Павел.

— А-а-а, ты же теперь спортсмен, — усмехнулся Кузьмин. — Ладно, тогда мне больше достанется, ха-ха…

— Да, решил начать заниматься, — кивнул Бродский. — Сегодня километр пробежал без остановок, а перед этим дома отжимался и на ролике выпады делал.

— Бля, уважаемая хуйня, — произнёс Тимур. — А я себя никак заставить не могу, хотя понимаю, что мне оно надо. Раньше неплохо подтягивался и брусья делал, но забил уже давно.

Павел подумал, что ему тоже нужно подтягиваться на турнике и отжиматься на брусьях.

Наконец, принесли чечил и арахис, поэтому дела у Тимура пошли веселее. Павел ощутил тягу в желудке, ему тоже захотелось закусить неприятное пиво хоть чем-то, но он уже отказался, поэтому подавил эту тягу волевым усилием.

Чтобы не отставать от Тимура, он регулярно прикладывался к кружке, но пиво, с каждым глотком, становилось всё хуже и хуже на вкус. Любви к нему это не прибавляло.

Первая кружка была, не очень благополучно, но выпита. Тимур помахал рукой и подозвал официантку.

— Ещё пива мне и моему другу, — сказал он. — Тоже Балтику девятку.

— Хорошо, сейчас будет, — кивнула официантка.

Павла уже начало слегка штормить — в теле ощущалась общая ватность тела, а в голове уже начало шуметь. Примерно то же самое он ощущал на вписке, где накидывался пивом и «Хеннесси». Тогда тоже было неприятно.

В целом, алкоголь ему никогда не нравился, но такое его отношение может вызвать неодобрение его нового круга общения, как ему кажется, поэтому он предпочёл скрывать это.

— А вообще, с «зелёными» — это крутая тема… — произнёс он, расслабленный и раскрепощённый действием спирта в пиве.

— Ну, да, мазёвая… — согласился Кузьмин и отодвинул пустую кружку к краю стола.

Официантка принесла добавку, что вызвало предвкушающую улыбку у Тимура и сардоническую (1) у Павла. Девушка отлично считала выражение лица Павла и улыбнулась ему неопределённой улыбкой.

Павел последовал примеру Тимура и отхлебнул из кружки.

Вопреки его ожиданиям, у пива уже не было горького и неприятного вкуса, а, вместо этого, оно ощущалось… никак.

— Бля, я бы тоже хотел заколотить деньжат… — произнёс Павел, после того, как с громким стуком поставил стеклянную кружку на стол.

— О, братан, тебя развезло, — заулыбался Тимур.

— Не, я говорю, что хочется денег заработать… — покачал головой Бродский.

— Давай тогда допиваем и пойдём, — сказал Кузьмин. — И такое лучше обсуждать на трезвую, мазя?

— А, да-да, — закивал Павел. — Хорошо.

— Мазя… — ещё шире заулыбался Тимур, после чего приподнял кружку. — Ну, за встречу?

— За встречу… — вздохнул Павел и поднял свою кружку.

Они посидели ещё минут десять, а как допили пиво, Тимур расплатился, после чего они вышли из рестобара.

— Хорошее место, — произнёс Кузьмин, доставший из кармана пачку «Винстона». — Но, мне кажется, бодяжат.

— Что-что?.. — не понял его Павел.

Он уже отчётливо осознавал, что вторая кружка была совершенно лишней, так как его уже ощутимо шатало.

— Разбавляют, говорю, — пояснил Кузьмин. — В голову слабо даёт.

Бродский не мог с ним согласиться, так как уж ему-то в голову дало очень сильно, будто гаечным ключом, но он не стал вступать в дискуссию.

— Что, пойдём? — спросил Тимур, закуривая.

— Пойдём, наверное, — пожал плечами Павел.

На улице было тепло, облаков в небе, на удивление, было мало, а с небес светил полумесяц.

И они пошли по ночному городу.

*17 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Павел вернулся с пробежки. Он вошёл в квартиру, где мать затеяла уборку, быстро проскочил через коридор и сразу же проник в ванную.

Скинув пропотевшую спортивную форму, он залез в душ и с наслаждением ополоснулся.

На улице жара, его пропекло, поэтому почти ледяная вода была воспринята организмом как безусловное благо.

«Сегодня пересекаемся с Тимой», — напомнил он себе, когда оттирался полотенцем.

С Кузьминым они за это время тусовались ещё раз пять. В основном, сидели в беседке или просто ходили по его делам. У Павла в городе никаких дел нет, поэтому он был рад составить компанию другу.

Вытеревшись насухо, он забежал в свою комнату и переоделся в чистую одежду. На прошлой неделе он попросил у отца семь тысяч и тот дал, поэтому у Павла теперь есть новые футболки и штаны, которые он приобрёл в «Bershka». На обувь не хватило, поэтому он уже напряжённо думал, как заработать денег этим летом.

Мысль о том, что было бы неплохо приторговать трамадолом пару раз, посещала его всё чаще и чаще. Тимур, как видно, уже давно этим занимается и в ус не дует.

— Мам, я на улицу! — сказал Павел, выходя из дома.

Но та никак на это не отреагировала, поэтому он закрыл дверь и пошёл к лифту.

— Алло? — ответил он на вызов. — Я в лифте, братан, связь может пропасть.

— А… хули… понял… — раздалось из динамика. — … нап…

Павел вышел из подъезда и набрал Тимура.

— Алло, — заговорил он.

— Здорова! — приветствовал его Кузьмин. — Короче, есть тема на гаражах — зайдём к моему дяхану. Адрес в ВК кину.

— Всё, понял, братан, — ответил Павел.

— На связи, — сказал Тимур и завершил вызов.

В ВК обнаружилось сообщение от Кузьмина, в котором была геолокация нужного места. Павел открыл «2Гис» и нашёл эти гаражи, после чего нажал «Проложить маршрут».

Идя по улице в направлении искомых гаражей, Павел думал о том, сколько сумел скинуть за прошедшие недели.

Каждый день, преодолевая лютейшее нежелание, он одевался в спортивную форму и бегал. Сейчас он дошёл до двух километров за раз, но просто повысить их до двух с половиной у него не получалось — один раз удалось, но он очень сильно выдохся.

В интернете пишут, что это что-то вроде «психологического барьера», но Павел, очень самоиронично, нарёк это явление «жировым психологическим барьером», потому что пришёл к выводу, что худеет слишком медленно. Он всё ещё слишком тяжёлый, чтобы бегать на приличные дистанции, а ответственные мышцы растут слишком медленно.

У него никак не желают складываться отношения с турником. Максимум, которого он добился — корчился на турнике, как червяк на рыболовном крючке, в течение десятка секунд, после чего силы его покидали и он падал кулём.

К брусьям он подходил лишь единожды и сразу понял, что это не его. Руки слишком слабые, а он слишком тяжёлый.

Дело не в характере, а в том, что это просто невозможно. Лишние десятки килограмм совершенно неподъёмны для него и пока он от них не избавится, не заниматься ему полноценно…

Проходя по Кантемировской, он увидел Артура, который сидел в Ауди ТТ с каким-то армянином, имеющим с ним видимое внешнее сходство. Вероятно, это его брат — Павел слышал, что есть такой, но видел его впервые. Машина, скорее всего, принадлежит брату Артура.

Кещян не обратил на него внимания, а Бродский не стал его приветствовать, так как они не друзья и вряд ли ими станут — в тусовке Тимура Павла, скорее, терпят, нежели принимают. Во всяком случае, ему казалось именно так.

Через двадцать с лишним минут, он дошёл до адреса.

Это был очень приличный гаражный кооператив, с новыми кирпичными гаражами, возле которых было много очень приличных иномарок.

В машинах он не разбирался вообще, но даже его компетенции было достаточно, чтобы понять, что это недешёвые машины.

Он сразу же увидел Тимура, сидящего на пенёчке.

Из открытого гаража вышел какой-то мужчина лет сорока, одетый в слишком молодёжную для него футболку «Supreme» и в обтягивающие скинни-джинсы. Его каштановые волосы были затянуты в конский хвост на затылок.

Прикид у этого дядьки был очень странным, как на взгляд Павла. Совсем не по возрасту, но кто он такой, чтобы осуждать кого-то за шмот?

— На пенёк сел — должен был косарь отдать! — сказал этот дядька Тимуру.

— А-ха-ха! — рассмеялся Кузьмин, а затем увидел Бродского. — О, Пашкевич! Здорова!

— Здорова, братан! — подошёл к нему Павел и пожал руку.

— Это мой кент — Павел Бродский, — представил его Тимур. — А это мой дяхан — Евгений Борисыч Кузьмин.

— Здоров, молодой! — пожал Евгений руку Павлу.

Ростом он был ниже Бродского, где-то метр восемьдесят пять. Комплекция у него ровно та, которой хотел бы достичь Павел — вес не более восьмидесяти килограмм, есть какие-то мышцы и в целом видно, что человек здоров и радуется жизни, в отличие от Павла.

— Рад знакомству, Евгений Борисович, — неуверенно улыбнулся Павел.

— Он ровный челик, — порекомендовал его Тимур. — Надёжный.

— Это хорошо, — кивнул Евгений. — Ты, Пашка, можешь обращаться ко мне просто по имени — у нас тут так заведено. Идём в берлогу.

Они зашли в гараж, и там было совсем не то, чего обычно ожидаешь, когда кто-то говорит «гараж в кооперативе».

В конце гаража стояла полноценная барная стойка с различными напитками, на стенах были стеллажи со всякой всячиной, на полу был постелен ковёр, на котором лежали пуфики.

На правой стене висел здоровенный ЖК-телевизор, а у левой стены стоял огромный диван, обшитый коричневой кожей, который, судя по всему, был раскладным.

А почти у ворот гаража, с левой стороны, стоял мотоцикл чёрного матового цвета, с надписью «Kawasaki» на бензобаке. Павел видел такие мотоциклы только в кино…

Под телевизором располагался стол с персональным компьютером, который имел искривлённый монитор диагональю не меньше 20 дюймов.

— Располагайтесь, — указал Евгений на диван.

Тимур развалился на диване чуть ли не с прыжка, а Павел аккуратно сел с краю.

— Дяхан работает айтишником в «ИнноСофт», — сообщил Кузьмин. — Что-то там с такси…

— О, круто, — покивал Павел. — Круто.

— Ну и, короче, оборудовал он себе вот такую берлогу, из которой может спокойно работать, — продолжил Тимур. — Прикинь, как круто — можно пиво пить, дуть траву, ну и одновременно работать? Кстати о траве…

— Павел будет дуть? — спросил Евгений.

— Конечно! — усмехнулся Тимур. — У нас в колледже его прозвали русским Снуп-Догом, ха-ха!

— Ха-ха, — коротко хохотнул его дядька. — Тогда сейчас зарядимся.

— Короче, Пашкевич, — обратился Тимур к Бродскому. — Это будет совсем не то говно, которое мы раскуривали на коттедже. У дяхана есть выход на лучших из лучших в этом деле. Что у нас сегодня?

— «Пёрпл куш», — ответил Евгений. — Индика.

— О-о-о, мазёвая тема! — обрадовался Тимур чему-то.

Павел вообще не понимал, о чём идёт речь. Он был очень далёк от этого мира, так как у него никогда не было денег и вообще, это точно незаконно, поэтому он вряд ли бы стал специально искать что-то такое.

— Тимоха, неси бонг! — призвал Евгений. — А я пока подогрею куру-гриль.

Примечания:

1 — Сардоническая улыбка — от др.-греч. σαρδάνιος — «язвительный, презрительный» — тип улыбки или гримасы, при котором углы рта оттянуты книзу, а выражение лица при этом как у Гарольда, скрывающего боль. Может применяться для сарказма или выражения презрения, но в этом контексте используется, чтобы показать горечь или сожаление о том, что приходится делать или не делать.

Глава пятая

Корвет

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Дополнительные спецэффекты от длительного употребления марихуаны — амотивационный синдром и отупение. Отуплять марихуана начинает практически сразу, а вот амотивационный синдром происходит чуть позже. Что есть амотивация? Это когда зависимый вообще ничего не хочет, ходит вялый, ну, как работяга после тяжёлой 12-часовой смены, только никакой смены не было, а он просто долбил марихуану. У зависимого не возникает никаких желаний, поэтому состоянием он чуть-чуть приближается к овощу. Картошка тоже ничего не хочет. В США был проведён метаанализ 69 поперечных исследований, в котором участвовало 6575 человек из которых 2152 употребляли марихуану. Метаанализ этих исследований выявил, что потребители марихуаны показывают ухудшенные когнитивные функции. И можно было подумать, что они изначально такие тупые, но исследования, требовавшие повторных тестов через 72 часа, в течение которых этим жабам нельзя курить марихуану, показали, что когнитивные функции у этих наркотов улучшаются. То есть, это дерьмо реально отупляет. А длительное употребление приводит к тому, что эта жаба закукливается в себе и сидит, глядя в выключенный телек — не потому что она видит там трип, а потому что ей неохота делать хоть что-то.

*17 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, гараж Евгения*

Тимур ушёл к барной стойке, а Евгений присел на диван и достал чёрный зип-лок, с каким-то содержимым. Далее он достал что-то вроде табакерки, на крышке которой был изображён лист марихуаны. Павел подумал, что это табакерка для хранения травы.

Но оказалось, что это не табакерка, а какая-то штука с шипами внутри.

Евгений, ободряюще подмигнув Павлу, вытащил из зип-лока несколько зелёно-фиолетовых соцветий конопли и поместил их в штуку с шипами. Закрыв крышку этой штуки, он начал крутить верхнюю крышку.

Тимур вернулся со стеклянным сосудом, на котором был изображён лист конопли, под которым были скрещены два «косяка».

— Давай сюда, — протянул руку Евгений. — Сейчас заварим…

— А что это за штука? — спросил Павел, кивнув на «табакерку».

— Это гриндер, — ответил Евгений. — Как ты, наверное, уже понял, нужен для измельчения шишки.

— А-а-а, — покивал Бродский.

Далее Евгений насыпал измельчённую траву на носик, торчащий из сосуда, после чего достал из кармана здоровенную зажигалку.

— Это очень мощная тема, — предупредил он Павла. — Кроет так, что крышу сносит. Тимоха, нарежь куру.

— Я мигом, — кивнул тот и умчался к барной стойке.

Евгений подпалил траву, прямо как в американских фильмах, и сразу же начал вдыхать густой дым. Вода внутри сосуда запузырилась.

Отстранившись от бонга, он замер секунд на десять, после чего выдохнул дым.

— Ф-ф-ух… — он заулыбался, после чего протянул бонг Павлу. — Хапай.

Тот принял бонг и неуверенным движением развернул его горловиной к себе. Евгений поднёс зажигалку.

Бродский втянул дым и сразу же почувствовал, как ему дерёт горло, а во рту появляется неприятно-сладковатый привкус, а также ощутил сухость.

Долго продолжать он не смог, поэтому отстранился от бонга и почти сразу выдохнул дым и закашлялся.

Кузьмин принёс тарелку с не очень аккуратно нарезанной курятиной.

Он сразу же сел на диван и принял у Павла бонг.

— Ну, как? — поинтересовался он с улыбкой.

— Нормально… — ответил Бродский.

— Русский Снуп-Дог, говоришь? — усмехнулся Евгений.

— А в чём заключается твоя работа? — спросил Павел. — Ну, в «ИнноСофте».

— Да мы раздуваем проект агрегатора такси, — махнул рукой дядя Тимура. — «Летучка» — слыхал?

— Ага, — кивнул Павел.

— Вот, — произнёс Евгений. — Я за этот проект и отвечаю. Прорабатываем и совершенствуем алгоритмы. Ну и баги вылавливаем, конечно.

— Это круто, — оценил Павел, который ощутил, что слегка замедлился.

Евгений принял бонг и сделал затяжку.

— Не задерживай, — передал он его Бродскому.

Тот тоже затянулся, но слегка, чтобы не провоцировать кашель.

— А что нужно, чтобы стать айтишником? — поинтересовался он.

— Ну, я с детства увлекался компами, — пожал плечами Евгений. — Ещё в Союзе, на «Корвете». Всегда было интересно, как это устроено. Ну и в «вырезалки» (1) я не играл, а занялся изучением Паскаля…

— И это помогло? — спросил Павел.

— Конечно! — усмехнулся Евгений. — Пока все там с «МММ» в девяностые попадали или валили друг друга на стрелках, я получил вышку и сразу же нашёл работу в одной государственной конторе. Платили почти ничего, но зато был доступ к мощностям. Параллельно подрабатывал официантом и даже находил время изучать что-то новое и полезное. А к середине нулевых мне сделали жирный оффер — предложили поработать в конторе «2D», где были командировки за границу. Пришлось язык учить, ведь у меня тогда был только немецкий на отлично. Но ничего, выучил.

Бродский сразу понял, что это путь не для него. У него с языками всё очень плохо, как и с программированием — в школе давали что-то, но он вообще ничего не понял и забил, а в колледже информатику было совершенно по барабану, что там делают студенты.

— Съездил в Голландию, в Британию, а потом и в США, — продолжил Евгений, с явной ностальгией по тем временам. — В Штатах, кстати, командировался почти полгода, но потом пришлось вернуться. Проработал в «2D» ещё четыре года, а потом получил оффер от «ИнноСофта». Жаловаться не на что — платят хорошо.

— Если на баксы, то у него зарплата в районе пяти тысяч вечнозелёных, — с улыбкой сообщил Тимур. — Вся эта берлога — это за одну зарплату.

— Да, как-то подумал, что неплохо было бы завести местечко, где можно посидеть одному, подуть, поработать, — сказал Евгений. — Купил этот гараж у соседа, а потом обставил тут всё по-холостяцки. Да, обстановка вышла где-то около того, но за сам гараж пришлось отстегнуть нормально.

Бродский очень впечатлился. Его подкупила лёгкость отношения к жизни, а также широта возможностей Евгения. Он сам мечтал, чтобы у него было так же: захотел — купил гараж, захотел — мотоцикл, захотел — улетел в Турцию.

— Это клёво… — произнёс Павел и сам удивился, как расслабленно он это сказал. — А что за «Корвет»?

— Это компьютер такой был, — ответил Евгений и улыбнулся своим воспоминаниям. — В конце восьмидесятых их ставили в компьютерные классы и тогда это считалось шиком. Для своего времени они были неплохими, но уже отставали от западных ПК.

Тело стало ватным, диван стал с ним единым целым и Павлу показалось, что так было всегда и это естественно. Разум его затуманился, мысли замедлялись, не было ни страха, ни паники, ни скованности, а было лишь приятное и мягкое спокойствие.

Бродский заметил, что Евгений и Тимур что-то обсуждают и смеются. Но его это уже не волновало, ведь тело и разум были слишком расслабленны, чтобы думать об этом и, уж тем более, вступать в эту беседу.

Единственное, что его беспокоило — это нарастающий голод, всё сильнее и сильнее сосущий пустоту в желудке.

Спустя минут двадцать, смартфон Евгения тренькнул.

— Вот чёрт… — прочёл он какое-то сообщение. — Парни, я отойду ненадолго — по работе отвлекают.

Он прошёл к компьютеру и сел за него. Павел лениво наблюдал с дивана за тем, как на здоровенном мониторе пролетают какие-то графики, диаграммы и строки кода, для него выглядевшие, как иероглифы.

— Ты ешь, — сказал улыбающийся Тимур.

Павел кивнул и, взяв кусок курятины, начал очень флегматично жевать его. Было вкусно, но он удержал себя от дополнительного куска — он отчётливо помнил своё серьёзное намерение сбросить вес.

Щёлкнула зажигалка — Евгений подкурил полноценный «косяк» и начал смолить его, параллельно работая.

— Нихуя себе… — прошептал Павел.

— И он кодит так, прикинь? — широко заулыбался Тимур.

— Жёстко… — медленно покивал Павел. — Жёстко…

— Тебя в колледже прессуют? — спросил вдруг Тимур.

Бродский медленно перевёл на него осоловевший взгляд.

— Ты не подумай, я без претензий! — приподнял руки Кузьмин. — Ты, если что, в следующий раз, меня набери просто — я подтянусь и порешаю вопрос. Мазя?

— А-а-ага… — медленно протянул Павел, которого сильно замедлило. — Мазя…

Они сидели так ещё минут тридцать, вяло болтали ни о чём, а потом Евгений закончил свою работу и вновь присоединился к ним.

— Заколебали джуны… — произнёс он с сильным неодобрением. — Копируют код из стака, а потом мы баги вылавливаем месяцами… Тимоха, прикинь? Баг вылез — поездка за сто двадцать рублей, а списало тысячу двести. Но, главное, всё по-честному — алгоритм накрутил километраж вокруг точки назначения ровно на те самые тысячу двести.

— Блин, не круто, — покачал головой Тимур.

— Не говори, — сказал Евгений. — Главное вы нормально учитесь — тогда что-то будете собой представлять. Диплом — это одно, а голова на плечах — другое.

— Кстати о головах… — вспомнил о чём-то Тимур. — Может, дашь мне выход на гровера?

— Маленький ты ещё, — усмехнулся Евгений. — И зачем тебе? Банчить собрался?

— Ну… — замялся Тимур. — Нет, конечно. Чисто для себя и своих.

— Для себя и своих? — пристально посмотрел на него дядя. — Не. Мелковат. Подрастёшь — пообщаемся ещё.

— А что за мотоцикл? — спросил Павел, чувствующий, что надо сменить тему.

— Kawasaki ZX-10RR, — с гордостью ответил Евгений. — Литровый! За пятнадцать штук баксов у коллеги купил. Он как-то сказал, что продаёт, а я думаю — давай, возьму.

Озвученная сумма произвела на Бродского неизгладимое впечатление. Ему такие суммы в долларах США даже не снились.

Максимум, который он мог себе в области спонтанных покупок позволить — купить шоколадку. И то, не каждый день.

— Свой Z400 я сразу продал, — продолжил Евгений. — Вообще, я мототехникой давно увлекаюсь…

— А можно прокатиться? — спросил Павел.

— Ха-ха-хах! — рассмеялся Евгений. — Это литровый байк — такая техника противопоказана не только новичкам, но даже любителям. Надо быть профи, как я. А пассажирское место не предусмотрено — тут уж извини.

Бродский посмотрел на мотоцикл, стоящий у ворот гаража, на котором, действительно, не было пассажирского сиденья.

— Я тоже мечтаю когда-нибудь купить себе мотоцикл, — произнёс Павел. — Мне BMW нравится.

— О, губа не дура, — усмехнулся Евгений. — Дай бог, дай бог.

У Павла тренькнул телефон, а затем ещё несколько раз. Он медленно полез в карман и вытащил его.

В «Ватсап» было сообщение от матери — нужно явиться в дом, так как сегодня ужин с гостями. Приходит семья Алины, поэтому надо не ударить в грязь лицом.

— Бля… — поморщился Бродский. — Походу, мне надо идти…

— Ты посиди ещё лучше, — посоветовал Тимур. — Ты выглядишь, как вгашенный.

— Да не, мне нормально, — вяло отмахнулся Павел.

— А что у тебя такого срочного? — поинтересовался Тимур.

— Алина с семьёй придут к нам на ужин, — ответил Павел.

— А Алина что, с твоей группы? — уточнил Кузьмин.

— Ага, — медленно кивнул Бродский. — А что?

— А можно мне с тобой? — спросил Тимур.

— Это семейный ужин, — покачал головой Павел. — Я в этой системе просто пешка.

— А-а-а, понятно, — вздохнул Кузьмин.

— А ты что, виды на эту девушку имеешь? — спросил Евгений с долей ехидства.

— Ну, да, — без раздумий ответил Тимур.

— Мог бы просто сказать «нет» и я бы тебя подковырнул, — расстроился его дядя. — У меня заготовки заготовлены давно.

— Да я так и подумал, поэтому и сказал «да», — усмехнулся Тимур.

— Эх, как быстро растут дети… — посетовал Евгений. — Так ты уходишь прямо на ужин?

— Не, он не прямо сразу, но надо приготовиться заранее, — вздохнул Павел. — Переодеться, помыться — для мамы важно, чтобы всё было идеально.

— Мама — это святое, — наставительно произнёс Евгений. — Иди и постарайся не спалиться.

— Да, от одежды маяк 100%, — усмехнулся Тимур. — Так что двигайся в тени и не оставляй следов…

— Ага-ага… — кивнул Павел и с трудом поднялся с дивана.

Если бы его оставили на этом диване минут на десять, он бы, наверное, уснул.

По выходу из гаража он начал дышать свежим воздухом и отходить от охватившей его сонливости. Мысли в его голове начали проясняться и ускорять свой ход.

«Вот круто живёт дядька Тимура», — начал он размышлять, пока шёл домой. — «У него, наверное, и квартира своя, раз он гараж купил. Вот это свобода…»

Себя же он чувствовал несвободным, в основном по причине того, что до сих пор живёт с родителями и полностью финансово зависит от них. Хотя многие из его ровесников имеют свой доход и снимают жилье, а у кого-то уже есть своё, от родителей.

Павел прогнал прочь дискомфортные для него мысли и, предвкушая ужин, ускорил шаг.

*17 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Домой он заходил как шиноби клана Учиха, ведь его глаза были красные, как шаринган.

Быстро проскочив коридор, Павел ворвался в ванную, где, по уже отработанной методике, сбросил закоррапченную одежду в корзину для белья. А чтобы замаскировать возможный запах, он брызнул на одежду пару капель кондиционера, взятого с полки над стиральной машиной.

Далее он вошёл в душ и начал оперативно и тщательно отмываться.

Нужно было торопиться, так как, ни в коем случае, нельзя было, чтобы к приходу гостей у него была не высохшая голова.

Дело не в нём, ему-то на это всё равно, а в матери.

Его матери очень важно, чтобы на таких званых ужинах, когда в доме появляются посторонние, всё было по первому классу. Квартира, как он уже заметил, прибрана и вымыта наёмной командой по клинингу, ужин уже приготовлен. И члены семьи тоже должны выглядеть по первом классу — в том числе и Павел, нравится ему это или нет.

Если будет не по первому классу, то жди беды. Персональной.

Выйдя из душа чистым и свежим, Бродский оперативно побрился, помазался кремом после бритья — это обязательно, потому что иначе будет раздражение.

Причесавшись и высушив волосы, он вышел из ванной и, уже чувствующий себя в полной конспирации, прошёл в свою комнату.

Зазвонил телефон.

— Алло? — принял он вызов от Алины.

— Привет, Паша, — приветствовала она его. — Как дела?

— Привет, Алин, — ответил Павел. — Я в порядке. У тебя как?

— У меня тоже всё хорошо, — в голосе её послышалась улыбка. — Ты знаешь, что мы с родителями сегодня придём?

— Да, уже в курсе, — подтвердил Бродский. — Вот, готовлюсь…

— Хорошо, — ответила Алина. — Наверное, через полтора-два часа придём.

— Всё, отлично, — произнёс Павел и, зачем-то, кивнул. — Скоро увидимся.

Он уже было сел за компьютер, но в комнату без стука вошла мать.

— Сынок, нужно сходить в магазин за напитками, — сказала она.

— Хорошо, — встал Павел с компьютерного кресла.

— В «Ватсап» отправлю список, — сказала мать. — И деньги переведу.

Бродский вышел на улицу и направился в ближайший «Магнит». По дороге пришёл список покупок, а затем были зачислены деньги на карту.

Нужно было купить «Кока-Колу», «Бонакву», «Фанту» и несколько натуральных соков.

В «Магните», как обычно, началось это тупое хождение между полками и стеллажами. Нагрузив тележку покупками, он прошёл к кассам, где, как обычно, работало всего две.

Отстояв мучительно долгую очередь, Бродский расплатился картой, упаковал всё в пакеты и понёс домой.

Дома он узнал, что отец уже пришёл с работы. Они перекинулись парой фраз, после чего тот пошёл в спальню, приводить себя в порядок и переодеваться.

Павел же вернулся в свою комнату, где взял с книжной полки мангу «Атака на титанов».

Предавшись чтению любимой манги, Павел потерял счёт времени и для него стало неожиданностью то, что в комнату вошла Алина.

Она тоже было одета далеко не в повседневный наряд, потому что у её матери ровно такое же отношение к подобного рода мероприятиям.

— Привет, — улыбнулась она ему.

— О, привет! — развернулся к ней на своём кресле Павел.

— Опять перечитываешь «Атаку на титанов»? — поинтересовалась Алина.

— «Атаку титанов», — поправил её Бродский.

— «Сингэки но Кёдзин» корректнее переводить как «Атака НА титанов», — не согласилась Алина. — И в американской версии перевели правильно — «Attack on Titan», то есть, «Атака НА Титанов». Это наши корявые переводчики всё перепутали…

— Ладно-ладно, — поднял Павел руки в жесте капитуляции. — Уела и одолела.

— То-то же, — заулыбалась Алина.

— Идите ужинать! — позвала их мама Павла.

Они прошли в гостиную, где уже был накрыт торжественный стол. Павел уже давно заметил тенденцию «гонки вооружений» между семьями — с каждым разом роскошность угощений становится всё больше и больше. Сегодня, например, главным блюдом стал фаршированный яблоками и апельсинами гусь.

— … а наш неплохо курс закончил, — сообщила мать. — На четвёрки, в основном, но есть и пятёрки.

«Так вот она чего зачётку вчера просила…» — осознал Павел.

— А наша закончила на одни пятёрки, — с довольной улыбкой сообщила Марина Георгиевна, мать Алины. — Лучшая студентка в группе, между прочим.

В этот момент Павел, почему-то, удостоился осуждающего взгляда от матери. Было видно, что именно сейчас она испытывает всю полноту негодования от того, что её сын не оправдывает её ожиданий.

Отец тихо беседовал с Леонидом Ивановичем, отцом Алины, но Павел не слышал, о чём разговор. Вероятно, об их совместном бизнесе.

— Я нашёл одну мангу… — тихо шепнул Павел подруге. — Покажу, как тут закончим…

Постепенно, разговоры стихли и все начали есть.

Бродский старался ограничивать себя, но недавнее наркотическое воздействие всё ещё давало о себе знать, поэтому ему очень сильно хотелось.

«Ладно, сейчас поем и сегодня больше ни крошки в рот, ни сантиметра в жопу», — незначительно отступил он от избранных принципов.

Успокоенный этим обещанием, он протянул тарелку матери, и та щедро наложила ему нарезанной гусятины.

С удовольствием съев дополнительную порцию, Павел решил, что достаточно и переключился на лёгкие салаты с зеленью.

Леонид Иванович завёл разговор на тему стрельбы в Тверской области. Павел знал об этом с «Пикабу», где начали постить мемы на тему одеял, которые спасают от чудовищ. Но дальше «Свежего» такие посты не заходили — люди, в целом, не любят, когда шутят о реальных смертях людей, которые, возможно, жили не так далеко.

«Зато о голоде и нехватке воды в Африке или стрельбе в Европе — сколько угодно и это сразу залетает в „Горячее“, а то и в „Лучшее“, если прямо удачно», — подумал Павел. — «А если что-то у нас — то ни-ни».

— Надо ужесточать закон о гладкоствольном оружии, — заявил отец.

— Думаешь, поможет? — спросил Леонид Иванович. — Этот же психиатра и нарколога прошёл, всё по-честному, наверное, а вот как вышло.

Павлу это было не особо интересно, поэтому он слушал вполуха.

Далее настало время чая.

Павел помог матери убрать лишнюю посуду со стола, после чего помог перенести с кухни десерты, блюдца с конфетами и, главное, чизкейк.

За чаепитием продолжилась беседа отца с Леонидом Ивановичем, но мать попросила сменить тему.

Павел ограничился одним куском чизкейка, а также двумя конфетами. Выпив чашку чая, он встал из-за стола и пошёл в свою комнату.

Алина подошла спустя несколько минут.

— И где эта манга? — спросила она сходу.

Это их общая страсть — японская манга и аниме.

Павел подошёл к книжному шкафу и вытащил из него книжку с яркой обложкой. На ней было написано «Giant Killing».

— Это что такое? — заинтересовалась Алина.

— Ну, я сёрфил инет, — пожал плечами Бродский. — Искал что-то наподобие «Атаки на титанов», ну и заинтересовался этим названием. Оказалось, что нифига не о титанах и даже не о гигантах, но начало мне понравилось.

— И где достал? — спросила Алина с улыбкой.

— Заказал на «Е-бэй», — ответил Павел. — На что потратил последние свои сбережения.

— На английском? — открыла Алина мангу. — А ты же английский не знаешь!

— Буду подтягивать, — улыбнулся Бродский. — Это как фильмы на английском или типа того.

— Ну-ну, — произнесла Алина. — Так ты её уже прочитал?

— Да мне, как бы, не к спеху, — ответил Павел. — Можешь взять почитать, если хочешь.

— Спасибо! — улыбнулась девушка.

— Да пожалуйста, — ответил Павел.

— Ты, кстати, похудел, — отметила Алина.

Павел засмущался. Встав со своего кресла, он подошёл к зеркалу и мельком осмотрел своё тело.

— Ну, наверное… — сказал он неуверенно.

— Да, похудел, — кивнула Алина, видная ему в зеркало. — Но причёска как у оборванца.

— В смысле? — поправляя волосы, спросил Павел.

— Весь лохматый, нестриженный, — патетически всплеснула руками Алина.

— Вообще-то, я отращиваю, — заявил Павел. — Как отращу, пойду подстригусь аккуратно.

— О, прикольно, — отреагировала Алина. — Тебе может подойти такой стиль. А это твоё желание отращивать волосы — это не Кузьмин повлиял?

Внутри Бродского возникло негодование. Он даже не допускал мысли, что что-то «срисовывает» с Тимура. Ему мнилось, что это он сам придумал идею отращивать волосы.

— Почему сразу с Кузьмина? — нахмурил Павел брови. — Сейчас это, в целом, модно.

— Да просто Кузьмин носит «шторки», (2) — произнесла Алина. — И ты, видимо, собираешься сделать себе именно «шторки», да?

— Ну не он один же их носит! — ответил Павел и, тем самым, признал, что собирается носить именно «шторки». — Лил Пип, Фейс, например.

— Ладно-ладно, не заводись, — попросила Алина. — Просто я переживаю за тебя. Последнее время ты сильно сблизился с Кузьминым.

Павла озадачила интонация, с которой она всё это сказала. Это сильно напоминало интонацию его матери, когда она беспокоится.

— Ну, да, мы теперь друзья, — ответил Бродский с долей гордости.

— Я так и думала… — озабоченно произнесла Алина. — Этот Кузьмин — самый настоящий бандит. Он крутится в не очень хорошей компании, как я слышала.

— Да нормальная компания, — не согласился с ней Павел.

— Я не могу понять одного, — заговорила Алина после паузы. — Что вас с ним связывает? Вы же совсем разные!

— На самом деле, Тимур хороший челик, — сказал Бродский. — И вообще, какое твоё дело?

— Да никакого, — ответила девушка. — Просто будь осторожнее. Не соглашайся, если будут предлагать что-то сомнительное.

— Ладно, — вздохнул Павел. — Постараюсь. Держи, кстати, свою мангу.

Он передал ей заранее подготовленный пакет, который уже давно должен был отвезти, но всё никак.

— Обещаешь? — спросила Алина.

— Обещаю, — кивнул Павел. — Всё будет хорошо.

Примечания:

1 — «Вырезалка» — здесь речь идёт о многочисленных клонах игры Qix. Принцип этих игр в том, что надо вырезать участки экрана, а в награду за это открывалась часть изображения. Qix — это японская игра, построенная вокруг этого всего, но на неё сразу же начали лепить клоны, некоторые из которых превосходили оригинал на голову. Особенно заходили общественности эротические версии, где за «вырезание» участков открывались фрагменты фотографии или рисунка эротического содержания. В общем-то, Евгений 100% играл в какой-то клон, раз он делал это на советском «Корвете». Многие, кто застал эти времена, вспомнят, что больше-то на этих компах ничего ценного для школьника не было — всех интересовали исключительно игры. И лишь единицы, многие из которых потом далеко пошли, а некоторые из этих которых даже не стали ходить далеко, а сразу взлетели, изучали программирование и постигали, как устроен этот бордель.

2 — Шторки — это стиль причёски, когда волосы разделены пробором по центру, как жопа, или слегка сбоку. И пряди по обе стороны от лица свободно свисают, напоминая шторки. В 2017 году это было очень модно и молодёжно.

Глава шестая

Первое сафари

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Одна сессия курения кальяна (длится обычно 45–60 минут) может привести к вдыханию в 100 раз большего объёма дыма, чем одна сигарета. Получается, что за 45–60 минут можно скурить эквивалент пяти пачек сигарет. Из-за ароматизаторов, подсластителей и прочей арома-хуйни, табак не дерёт горло и если обычные сигареты много скурить не получится, то кальян можно курить долго и много — производители табака для кальяна едят свой хлеб не за просто так и все эти ароматизаторы там оказываются не случайно. Несмотря на то, что в один кальян помещают 15–20 грамм табака, что эквивалентно примерно 30–40 сигаретам, в кальяне табак сгорает гораздо эффективнее, чем в сигарете, поэтому дыма получается гораздо больше. Так что, кальян — это тоже жабья тема. Сигареты, кальяны — суть, одно и то же дерьмо, губящее человеческое здоровье не хуже другой наркоты, поэтому осуждаю.

*24 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Вечер субботы у Бродского, как и всегда, свободен.

Отец на работе, а мать у подруги. Павел, как обычно, предоставлен самому себе.

— Аллё, Тимирязев! — набрал он Кузьмина.

— Здорова, Пашкевич! — ответил Тимур. — Как жизнь, родной?

— Да пойдёт, — ответил Бродский. — Как сам?

— Тоже неплохо, — сказал ему Кузьмин.

— Как смотришь на пивка попить? — спросил Павел. — А то дома что-то скучно тухнуть.

Перспектива играть в Доту его не впечатляла — с каждым днём у него всё меньше и меньше желания проводить там весь свой досуг. Теперь у него есть более интересные занятия.

— Не, сегодня не могу, — ответил Тимур. — Я же на работу сегодня.

— Это которая в развлекательном комплексе? — припомнил Бродский.

— Да, — подтвердил Кузьмин. — У нас сегодня «Гаваи-пати».

— А это что такое? — не понял Павел.

— Это, короче… — Тимур задумался. — Ну, короче, второй этаж на всю ночь арендовала какая-то компания и заказала вечеринку в стиле Гавайских островов. Ну, знаешь, одеваются в гавайские прикиды, с ожерельями из цветов, курят кальяны на ананасах, ну и пьют пёстрые коктейли. Моя тема, как ты понял, кальяны на ананасах.

— Что за «пёстрые коктейли»? — спросил Бродский.

— Это ярко украшенные фруктами коктейли, с мишурой в тематическом стиле, — объяснил Кузьмин. — Пижня, короче.

— А-а-а, ну, понятно, — произнёс Павел. — Я что хотел спросить…

— Спрашивай, родной, — усмехнулся Тимур.

— А там вакансий у вас нет? — спросил Бродский. — Мне не улыбается в «Пятёрочке» всё лето вкалывать или грузчиком, а деньги нужны.

Кузьмин молчал около двадцати секунд с лишним.

— Вообще, могу замолвить за тебя словечко, — произнёс он. — Учредитель — мой хороший знакомый, так что вариант рабочий.

— Тогда мазя, — улыбнулся Павел.

— Мазя-я-я! — воскликнул Тимур. — Как на работе буду, подойду к нему и пообщаюсь насчёт тебя. Всё, мне надо собираться. На связи.

— На связном, — ответил Павел.

Он завершил вызов и рухнул на кровать.

Ему сразу начали приходить мысли о том, как он будет работать кальянщиком в крутом заведении. Будет общаться с гостями, забивать кальяны и обзаводиться новыми знакомствами.

Мысли обратились в фантазии, в которых он быстро обретает весомое социальное влияние и становится очень важным специалистом в развлекательном комплексе.

Мечтая, он даже задремал.

Из дрёмы его вывело короткое треньканье телефона.

Тимур написал сообщение:

«Я пообщался с учредом и тот дал добро».

«Блин, круто! Спасибо, Тимирязев!»

«Да не за что ещё. Завтра выходишь на стажировку. Буду учить быть кальянщиком по жизни».

«Спасибо, родной. Не забуду».

«Давай тогда. До завтра. Выспись. Работать нужно будет всю ночь».

«Хорошо. До встречи».

Павел поднялся с кровати и подошёл к компу. Чтобы к завтрашнему вечеру быть в норме, сегодня ему нужно лечь попозже.

«Хоть когда-то перекос режима принесёт пользу», — усмехнулся Бродский своей мысли.

Включив компьютер, он открыл Ютуб и набрал в поиск «Как забивать кальян».

Ему не хотелось выглядеть завтра как полный профан. Поэтому он нашёл какого-то популярного влогера по тематике и начал изучать видеоинструкции.

После просмотра первой видеоинструкции он открыл специализированный сайт и посмотрел на то, как выглядят различные табачные смеси и угли.

Подумав, что он теперь уже не полный профан, Павел успокоился и открыл «PornHub».

*25 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

Бродский подошёл по адресу и рассмотрел здание, где ему предстоит работать.

На большой вывеске было написано «Сафари», а под названием заведения было обозначено, что тут есть «ресторан, сауны, бильярд и клуб».

Вздохнув, Павел поднялся по ступенькам.

Мимо него пролетел толстый мужик, от которого пёрло алкоголем на метр вперёд. Павел проводил его удивлённым взглядом.

Зайдя в здание, он увидел большого лысого мужчину в чёрном костюме, который стоял у двери. Вероятно, это местный охранник, судя по микронаушнику в ухе.

— Алло, Тимур, — набрал Павел Кузьмина. — Я подошёл.

— А, мазя, — ответил тот. — Проходи, я у караоке. Это тебе налево.

— Понял, сейчас буду, — сказал Бродский.

Он быстро нашёл зал караоке, где ему сразу в глаза бросился фонтанчик с белой подсветкой.

С другого конца зала он услышал крик:

— Пашкевич!

Тимур помахал ему рукой.

Поняв, что Павел его увидел, Кузьмин вернулся к разговору с официанткой.

Девушка была одета в чёрные брюки, белую рубашку с бабочкой, и лакированные туфли. Видимо, это униформа местных официантов.

— Привет, — подошёл Павел к Тимуру.

— Здорова, Пашкевич! — пожал тот ему руку. — Это Юлия. Она здесь официант. А это мой друг — Павел Бродский. Он будет вторым кальянщиком на моих сменах.

Тимур был одет в серые джинсы и белую футболку без рисунка и надписей, а на ногах его были белые кеды «Nike Air Force 1». А на шее его висел мундштук на ленте с надписью «Darkside».

— Привет, — улыбнулась Юлия. — Приятно познакомиться.

— Привет, — слегка растерянно улыбнулся ей Павел. — Взаимно.

— Ну, не будем тянуть, — заговорил Тимур. — Пойдём. Покажу наше рабочее место.

Он повёл Бродского в какую-то каморку с чёрными стенами, чёрным столом и чёрной табуреткой. Прямо на стыке стен и потолка была оборудована светодиодная подсветка, прямо по всему контуру.

Павел ощутил себя будто на космическом корабле — смотрелось это прямо очень футуристично.

В воздухе пахло чем-то очень сладким с нотками фруктов.

— Вот здесь мы и работаем, — сказал Кузьмин. — Вот тут…

В этот момент заговорила рация на его ремне:

— Кальянщик-кальянщик.

Тимур снял рацию с ремня и ответил:

— На связи.

Он вернул рацию на ремень.

— Это, короче, обязательная тема — если зовут, то обязательно надо отвечать, — пояснил он. — Единственная уважительная причина не отвечать — это если ты рядом с клиентами. Но даже тогда надо пояснять, как отойдёшь, что был рядом с клиентами.

— Понятно, — кивнул Павел.

— Итак, объясню и покажу самое главное, — переключился Тимур на кальян. — Сначала устройство. Это вот колба…

Далее он объяснил устройство кальяна, демонстрируя каждую деталь и подробно описывая её назначение. Павел, конечно же, ничего не понял, что было видно по его лицу.

— Ничего, постепенно поймёшь, — улыбнулся Тимур. — Если что, я всегда рядом.

— Ага… — ответил на это Павел.

— Короче, важный момент, — произнёс Кузьмин. — С этого дня ты куришь кальян. Когда приносишь кальян клиентам, обязательно нужно раскурить его самому.

Он выдвинул ящик из стола и нашёл там ленту с мундштуком, которую и надел на шею Павлу.

— Самое главное — когда будешь раскуривать, не вздумай прикасаться губами к мундштуку кальяна, — продолжил Тимур инструктаж. — Надеваешь вот этот мундштук на мундштук кальяна, и только после этого раскуриваешь.

— Мундштук на мундштук? — недоуменно переспросил Павел.

— Это не я эти названия придумал, — пожал плечами Кузьмин. — Так заведено задолго до нас. Короче, персональный мундштук нужен, чтобы клиент не видел, как ты облизываешь кальян, который он потом будет курить. Там по любому клиенты надевают одноразовые мундштуки, но так всё равно лучше не делать — это неприятно нихера.

Павел лишь коротко кивнул.

— Теперь по табакам, — продолжил Тимур и взял со стола пластиковую коробочку с надписью на английском. — Вот это — «Al Fakher». Лютое говнище, но некоторым нравится… А вот это…

Пластиковых коробочек было очень много и Тимур показывал каждый.

— Вижу, что ты в ахуе, — улыбнулся он, когда увидел, что Павел уже перестал впитывать информацию. — Ничего, разберёшься постепенно.

«Кальянщик-кальянщик», — раздалось из рации на ремне Кузьмина.

— На связи, — оторвал тот рацию.

«Подойди на третий этаж, прими заказ», — приказал ему басовитый мужской голос.

— Принял, — ответил Тимур и повесил рацию обратно на ремень.

Бродскому это всё показалось каким-то очень серьёзным и «взрослым», как на ответственной работе. К слову, это была его первая работа в жизни, но он старался не подавать виду.

— Третий этаж — это банный комплекс, — сообщил ему Кузьмин. — И там, обычно, сидят люди, которые требуют к себе особого отношения. Если ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю, — кивнул Бродский.

На самом деле, он не понял ничего, кроме того, что банный комплекс находится на третьем этаже.

— Я пойду, а ты тут пока потусуйся, — сказал Кузьмин. — Мазя?

— Мазя, — улыбнулся Павел.

Тимур ушёл, а он встал у столика с табаками и начал рассматривать баночки. Он старался запомнить табаки, с которыми ему предстоит работать. Чтобы запомнить получше, он открывал банки и нюхал табак — запахи были приятными.

Минут пять ничего не происходило, а затем вернулся Кузьмин.

— Заказали «Адалию» со вкусом двойной дыни, — сообщил он. — И что-нибудь полегче, для дам, на грейпфруте.

Информационной нагрузки его сообщение для Павла не несло, он вообще ничего не понял.

— Сейчас буду заряжать, а ты запоминай, — сказал Тимур.

Далее он взял кальян и начал его готовить.

— Помой грейпфрут, — попросил он. — В холодильнике, на нижней полке.

Бродский сбегал к холодильнику, быстро нашёл там грейпфрут и подошёл к раковине, находящейся в глубине комнаты, за столиком с табаками.

Помыв фрукт, он передал его Тимуру, который уже закончил подготовку первого кальяна. В руках его был нож.

— Это дело практики, но технику запоминай уже сейчас, — сказал Кузьмин и начал разбирать грейпфрут.

Делал он это отточенными движениями, мастерски — Павел почувствовал, что попал на прямой эфир передачи «MasterChef» с Гордоном Рамзи.

— В грейпфрут нужно поместить решётку из зубочисток, — прокомментировал Тимур свои действия. — Далее укладываешь туда табак, а затем ставишь сверху калауд…

Павел лишь кивал, внимательно следя за тем, как работает Тимур.

Он работал суммарно минут двадцать. Оба кальяна были готовы.

— Помочь отнести? — спросил Павел.

— У тебя стажировка, — покачал головой Тимур. — На третий тебе ещё нельзя. Сам отнесу.

— А мне что сейчас делать? — спросил Бродский.

— Подожди малёх, — пожал плечами Кузьмин. — Я туда-обратно. А дальше продолжим обучение. Потусуйся в зале — пройдись между рядами, может, кому-то нужен кальян…

Они вышли из каморки вместе. Тимур понёс кальяны к лестницам, а Павел вышел в зал лаундж-бара.

В воздухе висела атмосфера спокойного веселья — царил приятный полумрак, люди ели и пили, а кто-то играл в настольные игры, но, в основном, за столами сидели, ели и болтали.

Бродский прошёл, мимо первого ряда столов, к барной стойке.

— Мальчик! — окликнула его какая-то тётка. — Ты же кальянщик?

Судя по тому, что с ней было ещё две женщины примерно её возраста, скорее всего, это коллеги отдыхают.

— Да… — неуверенно ответил Павел.

— Сделай нам чего-нибудь фруктовое, — попросила его эта женщина. — Но не кислое.

— А какой табак? — уточнил он.

Женщина посмотрела на него недоуменно.

— А я откуда знаю? — спросила она. — Я тебе сказала — фруктовое что-нибудь, но не кислое. Понял?

— Понял, — ответил Павел. — Покрепче, помягче?

— Помягче, — решила женщина.

— Главное, чтобы голова от него не болела, — добавила её подруга.

— Хорошо, — кивнул Павел и пошёл обратно в каморку.

Внутри уже был Тимур, готовящий новый кальян.

— Что у тебя? — спросил он.

— Из зала заказали что-нибудь фруктовое, но не кислое, — ответил Павел. — И помягче.

— Ну, это значит, что «Адалия», — начал Кузьмин. — Девушки заказывали?

— Да, — кивнул Бродский.

— У них даже вкус есть специальный — «Lady killer», — улыбнулся Тимур. — Сейчас забодяжим, всё мазя будет…

Бродскому оставалось лишь дождаться, пока Кузьмин сделает свою работу. Но Павел внимательно следил за его действиями и сделал себе зарубку — смотреть больше обучающих видео по кальянам на «Ютубе».

— Принесёшь, поставишь и раскуришь, — поручил ему Кузьмин. — Мундштук обязательно надевай.

— Всё, понял, — кивнул Павел.

Он взял кальян и понёс его к нужному столу. Был страх споткнуться и упасть, но он был предельно сфокусирован на задаче.

Кальян был довольно тяжёлым, поэтому рука физически слабого Бродского начала уставать.

— Наконец-то! — воскликнула изрядно поддатая женщина, откинувшаяся на спинку дивана.

Павел зачем-то кивнул, после чего поставил кальян на стол и вставил свой мундштук.

Затянувшись дымом, он ощутил адское жжение в глотке и начал ожесточённо кашлять. Заказавшая кальян женщина глумливо засмеялась. Павел стушевался, но пересилил себя и сделал ещё несколько затяжек, после чего закашлял ещё сильнее.

— Всё-всё, — отсмеявшись, сказала женщина. — Можешь идти.

Покрасневший Бродский признательно кивнул, после чего чуть ли не убежал обратно в каморку.

Тимур уже унёс свой заказ, снова на третий этаж, а Павел прислонился к стене и снова откашлялся. Горло саднило даже сильнее, чем от марихуаны — потому что это мало того, что продирало горло, так ещё и оставляло неприятный приторный привкус.

Бродский, придя в себя, продолжил изучать табаки и запоминать названия, не забывая понюхать содержимое каждой баночки. Помогало это так себе, потому что он никогда не славился феноменальной памятью и сейчас его заботило совсем не это — его волновало то, как он облажался в зале.

«Навоображал себе, что я киберкотлета в кальянном деле…» — подумал он. — «А я нубло обоссанное…»

Коря себя за форменный провал, он пытался сконцентрироваться на табаках, но всё было бесполезно.

— Ты чего тут тусуешь? — заглянул в каморку Тимур. — В зале ходи — люди должны видеть, что ты работаешь.

— Всё, понял, — покивал Павел и пошёл к выходу.

— Не-не, не сейчас, — усмехнулся Кузьмин. — Сейчас буду заряжать «Двойную казанскую гранату»…

— А что это такое? — поинтересовался Бродский.

— Это, блядь, высший пилотаж, до которого ты дойдёшь ещё нескоро, — серьёзно ответил Тимур. — Но надо, чтобы ты видел, как это делается.

— М-хм, — кивнул Павел.

— Короче, это также называют «мантоваркой», — начал объяснять Кузьмин. — Называют это так потому, что нагрев табака идёт в два этажа и получается своего рода двухэтажная мантоварка. Поэтому нужен жаростойкий табак, типа «Танша» или «Дарксайда».

— Понятно, — вздохнул Бродский.

Далее Тимур действовал и объяснял все свои действия. Естественно, Павел почти ничего не запомнил. Но он понял, что дело это точно непростое — Кузьмин провозился с ним дольше, чем с обычным кальяном.

— Всё, я на третий, — сказал он, поднимая готовый кальян. — Как, кстати, выступил в первый раз?

— Закашлялся, — признался Бродский.

— Ха-ха! — засмеялся Кузьмин. — Ничего, отныне твой рот для мундштука, а лёгкие для дыма…

Теперь Павел не просто сидел в каморке, а ходил по залу и принимал заказы. Те женщины уже ушли, поэтому ему было не так стыдно.

Спустя несколько часов наступило затишье. Это было где-то после трёх часов ночи.

— Раз есть время, то надо бы тебе забить твой первый кальян, — произнёс Тимур, после того, как выглянул из каморки в общий зал. — Сейчас Петруха подтянется, он из охраны. Свой человек.

— А… Эм… — растерялся уже изрядно уставший Павел.

Он успел увидеть за сегодня всякого. Как какие-то упакованные дяди сидели за столами с явными проститутками, как какой-то тип домогался до официантки, а затем его вывел охранник — видимо, здесь такое не считается за ЧП.

— Да не ссы, — отмахнулся Тимур. — Всё будет мазя — ты уже раз десять видел, как это делается. Если что, я на подхвате.

Павел принялся за приготовление своего первого кальяна. Он был ни разу не уверен в том, что делает, но Тимур его не останавливал — возможно, он делал всё правильно.

— Слишком плотно уложил табак, — сказал Кузьмин. — Его не нужно утрамбовывать — там же кислород проходит. Распетуши его слегонца и примни, чтобы всё было ровно.

Бродский выполнил его указания и удостоился удовлетворённого кивка. Далее он начал набирать воду в колбу.

— Постой-постой! — остановил его Тимур. — Ты чего-то перелил. Слей часть.

Больше ошибок не было — как и говорил ему Кузьмин, для этого не нужно много ума.

— А кто это прохлаждается за казённый счёт? — вошёл в каморку тот толстый охранник, что был у входа.

Комплекцией этот охранник напоминал бульдозер — вроде бы и нескладный из-за лишнего жира, но мышечной массы в нём было чуть ли не больше, чем жировой. Павел, например, был просто дрябло-жирным.

— Ты не болтай давай, Петруха, — криво усмехнулся Тимур. — Сегодня наш стажёр Павел и, по совместительству, мой хороший друг, приготовил нам его первый в жизни кальян.

— О-о-о, целочку срываем! — заулыбался охранник.

— Ну… — поморщился Тимур. — Давай, Пашкевич, раскуривай.

Они покурили кальян, причём Бродскому совсем не понравилось, но он смирился, что это теперь его работа.

Дальше рабочая ночь проходила очень томно — ближе часам к пяти ночи не было почти никого, кроме людей на третьем этаже.

Бродскому было интересно, что там происходит, но ему туда ещё нельзя — нужно, как минимум, закончить стажировку.

«Возможно, там шлюх трахают», — подумал Павел, стоящий у барной стойки.

Эта ночь очень вымотала его.

— Пиво будешь? — спросила барменша, Маргарита.

— Не-е-ет… — протянул Павел.

— Может, «Ред Булла»? — предложила она. — Это бесплатно.

— А-а-а, ну, давай, — заулыбался Бродский.

Маргарита вытащила из холодильника замороженный стакан и налила в него очень холодного энергетика. Павел принял стакан и ощутил рукой арктический холод. Решив не мешкать, он закинул в себя порцию недешёвого энергетика.

— Круто? — с улыбкой спросила барменша.

Павел прислушался к ощущениям. По пищеводу будто пролетел «Кристалл Нова», (1) остановившийся прямо в желудке.

— Круто! — широко заулыбался Павел, ощутивший, что сонливость как рукой сняло.

— Пашкевич, — подошёл Тимур. — На третьем осталось только два кабинета — дождёмся, пока они не закончат.

Бродский посмотрел на часы, висящие над барной стойкой. Показывало «05:13» утра.

— Устал? — поинтересовался Кузьмин.

— Устал, — подтвердил Бродский.

— Ничего, вот пару месяцев пройдёт и потом… — начал Тимур.

— И потом станет легче? — спросил Павел.

— … и потом ты привыкнешь, — закончил Тимур. — Но не ссы, работа пусть хлопотная, но зато благодарная.

Смена завершилась лишь через полтора часа, когда с третьего этажа спустились сначала женщины, похожие на проституток, а затем мужчины, похожие на власть имущих.

Они с Тимуром вышли на улицу и сели на крыльцо развлекательного комплекса.

Кузьмин закурил.

— Так это блядушник? — тихо спросил Павел.

— В смысле, что здесь шлюх ебут? — уточнил Тимур. — Да, здесь ебут шлюх.

— А мы при этом кальяны подносим? — усмехнулся Павел.

— Да, дружище, — кивнул Кузьмин с серьёзным выражением лица. — Это сфера услуг. Они — кайфуют, мы — работаем.

— Дела… — произнёс Бродский.

— Кстати, вот твоя доля, — передал ему деньги Кузьмин. — Так как ты стажёр, то только половину за смену. Семьсот пятьдесят рублей.

— Отлично! — обрадовался Павел. — Я думал, что стажёру вообще ничего не платят…

— Ну, так никто на стажировку не пойдёт, а семьсот пятьдесят рублей — это такая хуйня, по сравнению с оборотами этого респектабельного заведения, — объяснил Тимур с усмешкой. — Ты же понимаешь, что гости тут получают полный спектр услуг, для того, чтобы оттянуться?

— Прямо весь-весь? — улыбнулся Павел.

— Конечно! — заверил его Кузьмин, после чего затянулся сигаретой. — Хочешь просто почиллить — есть лаундж, хочешь попеть — караоке, хочешь потанцевать — есть барная зона с танцполом и столиками. Если этого всего мало, но есть немного лишних денег, то есть VIP-кабинки или приватные сауны. Вот там-то и можно заказать, к шашлыкам и кальяну, пару шлюх. Тут даже соседнее здание — это отель!

Он махнул рукой в сторону здания слева. На нём висела неоновая вывеска «LionHotel».

— Ха-ха! — засмеялся Павел.

— Это аппарат по выкачиванию бабла из всех категорий тусовщиков, — добавил Тимур. — Каждый найдёт себе развлечение по вкусу.

— А кто владеет этим всем? — поинтересовался Бродский.

— Тут есть Биг Босс, который владеет самим комплексом, — ответил Кузьмин. — И за каждую отрасль отвечает заместитель. Есть зам по саунам, есть зам по караоке, есть зам по бару и танцполу, есть зам по лаунджу, а есть зам по кальянам. Вот последний — это наш босс. Я его хорошо знаю, поэтому ты так легко сюда попал.

— Блин, спасибо, Тимоха, — поблагодарил его Павел.

— Да забей, — отмахнулся тот. — Рука руку моет — знаешь такую тему?

— Ага, — кивнул Бродский.

— Ну и вот — мы теперь вместе двигаемся, поэтому вторую руку не забывай, хе-хе… — усмехнулся Кузьмин.

— Бля, это мои первые заработанные деньги… — произнёс Бродский, вытащив из кармана семьсот пятьдесят рублей.

— Надо бы как-нибудь отметить, — предложил Тимур.

— Надо бы, — согласился Павел.

Они посидели в тишине примерно полминуты.

— Курить будешь? — спросил Тимур и вытащил из кармана пачку «Винстона».

Павел задумчиво уставился на протянутую пачку. С одной стороны, он никогда не курил и считал, что это не его. Но с другой стороны, он уже связал себя с кальянами, которые придётся курить очень много, поэтому для него не было особой разницы. Да и Тимур предлагает…

— Давай, — решился он и принял сигарету.

Примечания:

1 — Кристалл Нова — это способность героя «Доты 2» Crystal Maiden, посылающая во врага кусок льда или что-то вроде того. Из описания: «Обдаёт выбранную область морозным ветром, который наносит врагам урон и замедляет их передвижение и атаку».

Глава седьмая

Порог безразличия

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Из любопытных фактов о трамадоле: во время вооружённых конфликтов в Ливии и Сирии зафиксированы случаи применения трамадола боевыми жабами. Боевики жрали трамадол, чтобы не чувствовать боли при ранениях, так как изначальное назначение трамадола — обезболивание. Под действием трамадола даже попадание пули в ногу, которое в нормальном состоянии вывело бы боевую жабу из строя, будет воспринято почти философски — возможно даже продолжение боя, без особых жалоб и предложений. К тому же, трамадол очень хорошо подавляет стресс. Поэтому если условный Махмуд, в нормальном состоянии, описался и обкакался бы от того, что его друга детства, Исмаила, только что разорвало на куски очередью из ЗУ-23–2, и это было бы нормальной человеческой реакцией, то обжабившийся трамадолом Махмуд воспримет это событие гораздо легче, потому что в его церебральных хемисферах уже очень много эндорфинов, которые просто не позволят ему грустить. Осознание, как говорится, придёт потом, а сейчас — надо воевать и убивать.

*26 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Павел вернулся домой практически на автомате. Действие энергетика оказалось краткосрочным, поэтому к подъезду он дошёл на морально-волевых — вроде бы ничего тяжёлого он не делал, но нервное напряжение вымотало, а ещё это всё происходило в ночное время, в которое он обычно сидел на заднице и играл в «Доту 2».

Открыв квартиру, которую кто-то из родителей предусмотрительно закрыл на ключ, он тихо прошёл в свою комнату, где почти сразу же завалился на кровать.

Тело резко охватило всепоглощающей слабостью, но Павел понял, к чему всё идёт, поэтому поднялся с кровати и начал раздеваться.

«Лучше в душ сходить, а то воняю, как говно», — подумал он, когда стягивал с себя футболку.

Желания принимать душ у него не было, но он же уже взял решительный курс на изменение себя, поэтому сжал волю в кулак и пошёл в ванную.

Встав под поток тёплой воды, он начал думать.

В целом, работа ему понравилась. Несмотря на то, что это был форменный блядушник, там всё было очень прилично — инциденты с охраной сведены к минимуму, никто не буянит, все получают то, чего хотят.

Ему вспомнились слова Тимура о том, что это аппарат по выкачиванию денег из всех категорий тусовщиков. И, судя потому, как они бегали с кальянами всю ночь, денег выкачивается очень много.

Стандартный кальян стоил восемьсот пятьдесят рублей. Лично Павел притащил к столам тридцать с лишним кальянов, а Тимур ещё штук сорок. Но это только если брать стандартный кальян, а среди заказов были и кальяны на фруктах, которые стоили по полторы, а ещё была «мантоварка», которая стоила по тысяче. Если считать все заказы как стандартные, то только на кальянах было заработано пятьдесят девять тысяч пятьсот рублей.

«Мы с Тимуром обошлись им в 2250 рублей», — подумал Павел, продолжающий тупо стоять под душем. — «Табаки, наверное, каких-то денег стоят, но выходит, что там большая часть денег — чистыми…»

Обдумывая этот выгодный бизнес, он невольно возвратился к мыслям о том, как проявил себя на работе.

В целом, он был доволен: он не застаивался на месте, делал, что говорили, принимал заказы, общался с официантками и барменшей, с охранником Петрухой был налажен контакт, ну и Тимур не говорил ему, что он облажался.

После осмысления всех этих выводов, он довольно улыбнулся. Раньше он о подобном опыте не мог и мечтать.

Отмывшись, он оттёрся полотенцем и вернулся в комнату.

«Пацаны точно ещё не спят», — подумал он, взглянув на компьютер. — «Хуй с ней, с „Дотой“, лучше посплю».

*26 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Разбудила его трель телефона.

— Алло? — хриплым голосом ответил Павел на вызов.

— Сынок, ты где пропадал всю ночь? — спросил отец. — Я слышал, как ты пришёл под утро.

Видимо, в его комнату он не заходил и всю ночь не знал, где находится Павел.

— А-а-а, я забыл сказать… — поморщился Бродский. — Я же на работу устроился.

— Что это за работа такая? — в голосе отца послышалось удивление.

— Ну, это развлекательный комплекс, в котором я кальянщик, — объяснил Павел. — За смену платят полторы тысячи, но, так как я стажёр, мне заплатили половину.

— Там нормально трудоустраивают? — спросил отец. — И что за режим? Что значит «кальянщик»?

— Да вроде нормально, — ответил Павел и пожал плечами. — Режим ночной, а это, как раз, по мне, хе-хе. А кальянщик — это человек, который готовит кальяны. Набиваешь табаком, наполняешь колбу, греешь угольки, после чего уносишь готовый кальян заказчику. Вот и вся работа.

— И за это полторы тысячи рублей за смену? — спросил отец с недоверием.

— Сфера услуг, — усмехнулся Павел.

— Ну, да, ну, да… — изрёк отец. — Ладно, это хорошо, что ты решил взяться за ум. Я рад, что ты становишься самостоятельнее.

— Спасибо, пап, — поблагодарил его Павел и засмущался.

Отец редко его хвалит.

— Сегодня снова на работу? — поинтересовался отец.

— Нет, смены с вечера пятницы до утра понедельника, — покачал головой Павел.

— Тогда увидимся вечером, — сказал отец. — Хорошего дня, сынок.

— И тебе тоже, — ответил Павел.

Положив телефон рядом с подушкой, он закрыл глаза и снова начал засыпать. На часах было полвторого дня.

Но только он начал засыпать, как телефон снова тренькнул, но уже сигналом уведомления в ВК.

«Бля-я-я…» — подумал Павел и решил не реагировать.

Телефон снова тренькнул, что свидетельствовало о втором сообщении.

Бродский неохотно открыл глаза и поднял телефон.

«Здоров, Пашкевич!» — писал Тимур. — «Спишь ещё?»

«Не, уже не спал», — ответил Павел.

«Как насчёт выкатить на район?» — спросил Тимур.

«А что там?» — поинтересовался Павел.

«Да так, походим, пообщаемся», — ответил Кузьмин. — «Чего дома тухнуть?»

Павел был удивлён тем, что Тимур был не только бодр, но ещё и деятелен — он не мог лечь спать сильно раньше Павла.

«Давай», — написал Павел. — «Куда подтягиваться?»

«На беседку», — ответил Кузьмин.

Бродский поднялся с кровати и пошёл в ванную, чтобы привести себя в хоть какой-то порядок. Физиономия его была слегка опухшей, изо рта воняло давно мёртвым диким животным, а волосы его торчали во все стороны, как у панка.

Умывшись и почистив зубы, он оперативно оделся в чистое, после чего вышел из дома и направился к хорошо известной беседке.

— Привет, Тимирязев! — приветствовал он Тимура.

— Здоров, Пашкевич! — пожал тот ему руку. — Всё мазя?

— Мазя, — улыбнулся Павел. — У тебя как?

— Да тоже всё путём, — ответил Тимур. — Курить будешь?

— Давай, — кивнул Бродский.

Они сели в беседку и закурили. Курить сигареты Павлу было непривычно и слегка неприятно — относительно здоровый организм ещё сопротивлялся попытке отравления ядовитыми газами.

— Есть вариант потусить у меня, — произнёс Тимур. — Рабочая неделя была напряжённой, но зато продуктивной. Как смотришь на зелёные?

— Зелёные? — не сразу понял Павел.

— Ты же сам хотел попробовать, — напомнил ему Тимур. — Я сказал, что в следующий раз. Вот это он.

— Ну, давай тогда, я за, — кивнул Павел.

— Надо смотаться в аптеку, — произнёс Кузьмин. — В ту самую. По коням?

— По коням, — усмехнулся Бродский.

Они направились к «той самой» аптеке, в которой у Тимура налажены контакты.

— Ты сколько весишь? — спросил Кузьмин по дороге.

— Сто двадцать один килограмм, — ответил Павел.

Совсем недавно, в мае этого года, он весил сто двадцать девять килограмм.

— Нихуя ты кабан, хе-хе! — хохотнул Тимур. — А по виду и не скажешь.

— Ну, я начал заниматься, — пожал плечами Павел. — И за питанием стараюсь следить.

— Красавчик, — похвалил его Кузьмин. — Но отдыхать тоже надо.

— Это да, — улыбнулся Павел.

Тимур начал считать что-то в уме.

— Бля, на тебе разориться можно, с такой-то массой… — изрёк он. — Это почти два моих веса… Ладно, хуйня… Ладно, окей. Всё мазя.

Они дошли до аптеки и Кузьмин зашёл. Павел снова сел на знакомую ему лавочку и достал телефон.

Снова «Пикабу», раздел «Лучшее».

Он сразу же наткнулся на пост со скрином комментариев.

«А в америке обезьяны обучились влезать в хаты и выносить телики, консоли, жареную курочку». — написал кто-то.

«Одна даже президентом была». — ответил ему другой комментатор.

«Хуже твоего коммента лишь то, что он собрал плюсов». — написал какой-то явный морализатор. — «А смешно тут то, что, подозреваю, Обама будет поумнее и тебя, и тех, кто тебя наплюсовал».

«Может он про Буша-младшего, а ты расист», — урезонил его другой комментатор.

— Хе-хе, нихера себе… — впечатлился Павел.

Ещё он увидел изображение концерта дня молодёжи в Курске, на котором выступал Игорь Николаев, а в качестве молодёжи выступали мужчины и женщины лет сорока-пятидесяти.

«Забавно», — подумал Бродский.

Тимур вышел из аптеки и хлопнул по плечу залипшему в телефоне Павлу.

— Пошли, — сказал он и достал пачку сигарет. — Будешь?

— Давай, — согласился Павел.

Они направились в сторону дома Кузьмина.

Тот жил в двадцатиэтажке из новостроек, на тринадцатом этаже.

— Мне эту хату родаки подогнали, — сообщил Тимур, бросающий ключи в блюдце на обувном шкафчике.

— Круто, — отреагировал Павел. — Реально, круто.

— Ну, типа, — пожал плечами Кузьмин.

Они разулись и прошли в гостиную.

Всего тут было две комнаты: большая кухня-гостиная и спальня.

Не то, чтобы Павел хорошо разбирался в дизайнах, но этот дизайн он узнал — это 100% лофт, со стенами, выделанными под кирпичи, с мебелью в этом стиле, с металлической колонной посреди комнаты и общей атмосферой, будто тут раньше был производственный цех.

Окна панорамные, с низкими подоконниками, завешанные шторами «блэкаут».

— Тут клёво, — оценил всё увиденное Бродский. — По-барски.

— У меня двоюродная сестра, она дизайнер, — сказал Тимур. — Это всё её работа.

— Моё почтение, — улыбнулся Павел.

— Да, сам кайфую, — улыбнулся Тимур в ответ. — Располагайся на диване.

Бродский сел на кожаный диван, который буквально утопил его в себе.

— Сек, я на кухню, — сказал Кузьмин.

Он принёс два стакана воды, после чего вытащил из кармана блистеры трамадола.

— Держи, — отсчитал он таблетки и передал их Павлу. — Глотай их целиком и запивай.

Бродский с детства не любил таблетки, но сейчас был готов съесть любое их количество.

Он закинул горсть капсул и сразу же запил водой.

Вкус желатиновой оболочки будто бы прилип к языку, и это было неприятно.

— И что, когда подействует? — спросил он.

— Не всё сразу, — усмехнулся Тимур, уже запивший свою дозу. — Накрывать будет постепенно. Сам всё поймёшь. Расслабься и всё будет мазя.

Павел откинулся на спинку дивана и стал ждать.

— У меня тут Сонька четвёртая (1) есть, — сообщил Тимур. — Можем в Фифу 17 закатать.

— А давай, — согласился Бродский.

Все эти спортивные симуляторы ему не особо нравились, ведь в его жизни есть только одна игра, и имя ей — «Дота 2»…

Кузьмин включил консоль и вставил диск с «FIFA 17». Павел в неё никогда не играл, но в раннем детстве у него был опыт игры на Playstation 3. Только вот было это очень давно.

— Я беру «Барсу», — сразу же сказал Тимур.

— Я тогда «Реал Мадрид», — решил Павел.

— Эль класико! — воскликнул Кузьмин.

— Ага! Ха-ха! — засмеялся Бродский.

Они начали играть и первый тайм Павел просто разбирался в управлении и механиках игры. Было непросто, так как FIFA 17 очень сильно отличалась от FIFA 09, в которую он играл когда-то давно, в раннем детстве.

Ему вспомнилось, как он ходил в Playstation-клуб после школы, оставляя там деньги, сэкономленные на обедах. Экономия на обедах, кстати говоря, никак не влияла на его комплекцию — он просто вдоволь отжирался чуть позже, дома.

— Играешь ты, как калека, — усмехнулся Тимур.

— Да я в футбол не особо, — отмахнулся Павел.

Он начал ощущать что-то странное. По его телу будто бы начали идти волны, незаметно проникающие в сознание. Он начал прислушиваться к этому ощущению и осознал, что не очень отчётливо ощущает всё своё тело.

Дыхание стало глубже, причём само по себе, без его осознанного участия.

Спустя не очень длительное время, он начал ощущать сонливость, но желания спать не было. Им владело чувство полной расслабленности и беззаботности — лёгкое беспокойство, которое он испытывал до приёма трамадола, пропало, будто и не было.

— Ты что, не завтракал? — спросил Тимур.

— Неа… — ответил Павел. — А что?

— Ну, тебя быстро накрыло, — усмехнулся Кузьмин.

— А-а-а… — вяло отреагировал Бродский.

Его «мазало», то есть, он просто не мог напрячься и, что хуже всего, не хотел.

— Теперь я понимаю, почему они лежали… — изрёк он.

— Ты о наших? — уточнил Тимур.

— Ага… — медленно кивнул Павел. — Ну, тогда, тем вечером…

— Понял-понял, — улыбнулся Кузьмин.

— Ты говорил, что продаёшь по шестьдесят рублей за капсулу? — припомнил Павел. — Но покупаешь в аптеке за двадцать?

— Сорок — чистый навар, — подтвердил Тимур.

— И как часто можно продавать? — спросил Павел.

— Если честно, то у меня весь колледж отоваривается, — сообщил ему Кузьмин.

— Ебать… — изрёк Бродский. — Это сколько людей?

— Ну… — задумался Тимур. — Точно сказать не могу. Кто-то берёт сразу много, явно, не только для себя, а кто-то конкретно перекуп. Так что, когда я говорю «весь колледж», это может быть «реально весь колледж». Я просто точно не знаю.

— И сколько прибыль? — поинтересовался Павел.

— Ну… — снова задумался Тимур. — С зелёных — тысяч тридцать-сорок в месяц. По-разному, от месяца к месяцу.

— А-а-а… — изрёк начавший «плавиться» Павел.

— Ещё есть трава, — продолжил Тимур. — С нею тяжело, потому что на гровера (2) нет выхода — я тут перекуп, но даже так неплохо. Эх, вот бы выход на гровера найти…

— А как выйти на гровера? — поинтересовался Павел.

— Ну… — Кузьмин задумался. — Людей знать надо. Вообще, дядь Женя знает одного, но контакт не даёт. Надо как-то пришатать его — тогда будет прямо мазя… Пойдём, покурим.

Они вышли на балкон, где всё было оборудовано, как в лучших домах — тут был плетёный столик с пепельницей и два плетёных стула.

Тимур поделился с Павлом сигаретой и они закурили.

— Слушай… — заговорил Кузьмин. — А вот Алина… Ты её хорошо знаешь?

— Ну, да, — пожал плечами Бродский.

Тимур уставился в окно, на внутренний двор жилого комплекса. С детской площадки доносились крики и вопли играющих детей, а также сухие щелчки костей домино, сопровождающиеся репликами пожилых дядек, в него играющих.

— Можешь нас познакомить? — вдруг спросил Кузьмин.

— Ну… — Павел слегка растерялся. — Могу, но зачем?

Он сразу вспомнил очень нелестную оценку, которую Алина озвучивала в ходе их прошлой беседы.

— Да познакомиться хочу с ней, — пожал плечами Тимур. — Она ничего так. Умная, красивая, вся такая типа «я не с вами» — это мазёво.

Павел свою подругу в таком контексте не рассматривал — они знакомы слишком давно и в их общении никогда не поднимался подобный контекст.

— Наверное, могу познакомить, — решил он.

— Правда? — переспросил Тимур. — Было бы круто!

— Да, — кивнул Павел. — Сейчас она занята, но в ближайшие дни — сто процентов познакомлю.

— Мазя… — заулыбался Кузьмин. — Ты клёвый чел, Пашкевич.

Ещё какое-то время они поиграли в соньку, Павла слегка «поплавило», но без каких-то особенных спецэффектов, они скурили на двоих где-то десяток сигарет и покурили кальян.

Бродский отметил, что он вообще не хотел есть. Он не завтракал, то есть, не ел с глубокой ночи, а аппетита нет вообще — последнее, что он съел — мясо по-тайски на работе. Это было совершенно нехарактерно для него, ведь он всю свою жизнь, больше всего, любил именно поесть — возможно, он жил, чтобы есть, а не ел, чтобы жить…

Когда настал вечер, их уже начало потихоньку «отпускать».

— … и типа этот слон мне хобот на плечо кладёт, а я замираю, как сука, пха-ха! — рассказывал Тимур о своём отпуске с родителями в Таиланде.

Тренькнул телефон и Павел опустил к нему взгляд.

— Бля, папа пишет, — вздохнул он. — Говорит, чтобы домой шёл.

Кузьмин посмотрел в окно.

— А, уже вечер, — отметил он.

— Пойду уже, — поднялся Павел с дивана.

— Давай, — также поднялся Тимур. — Если что, на днях пересечёмся — есть темы для движения на районе.

— Всё, бывай, — пожал ему руку Павел.

— Бывай, — улыбнулся тот.

До дома Бродский доехал на метро.

— Через пятнадцать минут борщ, — сказала мать, когда он вошёл в квартиру.

— Хорошо, мам, — кивнул Павел и направился в свою комнату.

Несмотря на то, что эффект трамадола уже прошёл, есть ему всё ещё не хотелось. Идея хлебать борщ его не воодушевила, хотя должна была — это и было для него удивительно. Борщ он очень любил.

«С маянезиком, с хлебом…» — попытался он возродить чувства.

Увы, но в его желудке даже не ёкнуло.

Он посидел в своей комнате, где написал Алине. Никаких подробностей или просьб — просто спросил, как у неё дела и что она делает. Посидев за перепиской десяток минут, он закруглил беседу и пошёл в ванную, чтобы помыть руки и умыться.

Через несколько минут он уже сидел за обеденным столом и смотрел на слегка колыхающуюся багровую массу в тарелке.

— Что за работа у тебя? — спросил отец, флегматично жующий хлеб.

— У тебя появилась работа⁈ — удивилась мать.

— Ага, — кивнул ей Павел. — Кальянщиком устроился в одно место.

— Нет, это я помню, — усмехнулся отец. — Что за место? Как там работу ведут? Что там есть? Кто коллеги и кто начальник?

— Это развлекательный комплекс «Сафари», — ответил Павел. — Ну, там банкеты устраивают днём и вечером, но, в основном, приходят отдохнуть компанией. Там есть лаундж-зона, караоке, танцпол, бар и даже сауны с бильярдом. Коллега у меня один — однокурсник из колледжа, Тимур Кузьмин, а начальник — не знаю, я его только мельком видел. Пока стажировка, я его не волную, как понял.

— Хм… — задумчиво хмыкнул отец. — Но всё прилично?

— Да, — без раздумий солгал Павел. — Работа не особо тяжёлая.

— Сколько платят? — спросила у него мать.

— Полторы тысячи за смену, — ответил он. — Но я стажёр, поэтому семьсот пятьдесят дали.

— М-м-м, — отреагировала на это мать. — Неплохо для человека без образования.

— А ты неплохо скинул, сынок, — отметил отец.

— Стараюсь, — улыбнулся Павел.

— Я заметил, что ты стал больше гулять и бегать, — произнёс отец. — Молодец.

— Спасибо, — покивал Павел.

— Чего не ешь? — спросила у него мать.

— Аппетита нет особо, — вздохнул он.

От его внимания не ускользнуло, что они не сказали друг другу ни слова и вся коммуникация происходит исключительно с ним. Это верный признак того, что они, в очередной раз, сильно поругались и делают вид, будто не существуют друг для друга.

Раньше это очень сильно напрягало его, заставляло нервничать, а сейчас ему уже всё равно.

Поковырявшись ложкой в борще, Павел осознал, что есть сегодня ему не хочется. Посидев в этой напряжённой обстановке ещё несколько минут, он встал из-за стола и ушёл в свою комнату.

Включив компьютер, он сел за него и, привычными действиями, открыл «Стим», где курсор практически на автомате навёлся на «Доту 2». Но Павел поймал себя на мысли, что играть совсем не хочется.

Тут дверь в его комнату отворилась, и вошёл отец, который сел на его кровать.

Павел никак не отреагировал на его появление, а просто открыл «Пикабу».

— Мама твоя уже доконала меня… — начал отец.

Это уже давно известная ему история. Сейчас начнётся тематический нарратив о том, что у них в отношениях всё совсем плохо, наверное, будет развод, поэтому Павлу надо будет решить, с кем он будет жить.

Только вот ему уже совсем не десять лет, чтобы это могло его как-то сильно тронуть. Точнее, это его трогало, вызывало острый дискомфорт, но уже совсем не так, как в десятилетнем возрасте, когда всё это только началось.

Павел не понимал, что это за игра, в которую с ним так часто играют родители. Похоже на какую-то глупость, ведь ему уже двадцать, он взрослый парень…

Только вот он всё ещё зависим от них материально, поэтому и воспринимается ими как малое дитя, которое должно выбрать, с кем оно будет жить.

— … так что я не знаю, как оно будет дальше, но всегда помни — я люблю тебя, сынок, и всегда буду, — продолжал отец. — Всё будет нормально.

И Павлу иногда хотелось, чтобы они, наконец-то, развелись. Чтобы вот такого больше не повторялось.

— Я знаю, — вздохнул он. — Я бы хотел побыть один.

— Да-да, конечно! — ответил отец. — Не мешаю. Я поеду обратно на работу — есть кое-какие дела.

Скорее всего, он никуда не поедет, а просто сядет в машину и будет сидеть там до самой ночи. А спать он будет на диване.

И так до двух-трёх дней, а потом они снова найдут способ примирения, после чего наступят тишина и спокойствие, но лишь на три-четыре месяца, может, полгода.

Несчастливый брак.

«А терпеть всё это должен я», — подумал Павел и открыл «Ютуб».

— Ах, да, я тебе скинул три тысячи — в честь первого рабочего дня, — сообщил ему отец.

— Спасибо, — без особого энтузиазма поблагодарил его Павел.

Отец покинул его комнату, оставив его наедине с компьютером и тяжёлыми мыслями.

Рекомендации подкинули видео о каком-то мужике в деловом костюме, который давал интервью каналу BBC, но затем в кадр попали его дети — кому-то это показалось забавным и даже смешным. Павел не был впечатлён.

Настроение испорчено, хотя никто сегодня не орал, а ещё он весело потусовался в квартире Тимура.

«Наверное, лучше лечь спать», — подумал Бродский. — «Нахуй этот вечер».

Примечания:

1 — Сонька четвёртая — это Sony Playstation 4, игровая консоль, всё ещё актуальная на момент действия произведения.

2 — Гровер — от англ. grow — «выращивать» — на криминальном жаргоне так обозначают человека, который подпольно выращивает марихуану. Это насквозь незаконно и строго преследуется правоохранительными органами. Впрочем, дураков не убывает. По факту, это ферма, на которой выращивают запрещённые к выращиванию растения. Используют они как обычные горшки, так и гидропонные системы. Чтобы ты знал, уважаемый читатель, из самых свежих новостей: во Владимире задержали с поличным двоих гроверов, которые навыращивали себе на 8 и 9 лет строгого режима. Так что, это никакой не перспективный бизнес, а гарантированный срок. Когда торгуешь наркотическими веществами, твоим оппонентом становится государство, у которого, вообще-то, монополия на эту деятельность. Хуже — только уклонение от налогов.

Глава восьмая

Чувство собственной важности

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. По теме вписок можно сказать, что это нездоровая и рискованная тема, так как на них имеются некоторые предрасполагающие к нехорошему факторы. Например, там малолетки накидываются алкоголем и нередко впадают в бессознательное состояние, после чего на утро у них странно болят разные части тела. Есть внушительное количество доказанных эпизодов как насильственных действий сексуального характера, так и износов, произошедших во время, так называемых, вписок. Помимо этого, решительно непонятно, где был добыт алкоголь, что за вещества, из какого источника — но малолеток это не смущает, поэтому они жрут это говно, будто в последний раз. Отсюда различные новости о передозах, об алкогольных отравлениях, доводящих до коматоза, а также всяком разном, которое потом показывают по всем федеральным каналам в течение многих лет. В общем, не ходите дети, на вписках тусовать.

*27 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Павел проснулся в девять утра. Сделал он это без будильника, так как вчера лёг довольно-таки рано. Такие ранние побудки до сих пор ощущались им как нечто необычное, так как обычно он просыпался летом сильно после обеда и сидел потом за компьютером до самого раннего утра. А бывало, что он не спал несколько суток подряд.

«Бля, я вчера не потренился», — подумал Бродский, когда чистил зубы.

Умывшись и одевшись в спортивное, он вышел из дома и направился на спортивную площадку возле дома.

В соответствии с гайдами из интернета, Павел начал разминку. Погнувшись в типовых упражнениях честные десять минут, он запрыгнул на перекладину и начал изображать на ней червя. Не сделав ни одного подтягивания, он, тем не менее, остался доволен болевыми ощущениями в руках и спине.

«Болит — значит, развивается», — посетила его жизнеутверждающая мысль.

Далее он поизмывался над собой на брусьях, тоже без особого результата, а затем поотжимался пару десятков раз и столько же раз поприседал.

Все эти действия заставили его пропотеть, как собаку в корейском ресторане, но он был очень доволен, несмотря на все испытываемые негативные ощущения.

Вновь вернувшись домой, он разделся, скинул пропотевшую спортивку в бельевую корзину и принял душ.

Раньше его стесняло присутствие на спортплощадке разных людей, а сейчас стало как-то всё равно — возможно, это его самооценка возросла, а возможно, он просто понял, что всем плевать, что он делает или чего не делает.

Переодевшись во всё чистое, он сел на кровать и взял с компьютерного стола свой телефон. Уведомлений нет, Тимур, скорее всего, ещё спит, потому что в ВК он появлялся в 4:31 утра.

Далее он открыл банковское приложение, чтобы оценить, каково его сегодняшнее материальное положение. Тут он увидел уведомление о переводе — отец переслал ему вчера 3000 рублей.

«Ох, как я мог забыть?» — поморщился Павел.

Это повлияло на его сегодняшние планы — с такими деньгами можно сходить в торговый центр и прикупить себе новые вещи.

*27 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, Лондон-молл*

Бродский вошёл в торгово-развлекательный комплекс и направился к бутику «Bershka», где собирался купить базовую футболку и брюки, для работы.

Он вошёл в комплекс с западного входа, поэтому ему пришлось пройти почти через всё здание, чтобы выйти в крыло, где находится искомый магазин.

— О, Бродский! — окликнул его знакомый голос.

Павел повернулся к окликнувшему и увидел Виталия Червонцева, который баскетболист. С ним они пересекались на той коттеджной вписке, в конце весны.

— Привет! — помахал ему Бродский.

Виталий стоял у «Ньюйоркера», с фирменным пакетом в руках.

— Как жизнь? — спросил он у Павла.

— Да пойдёт, — пожал плечами тот. — На работу устроился. Сам как?

— Нихера ты скинул! — усмехнулся Червонцев и слегка хлопнул его по всё ещё существующему пузу. — Красавец — взялся за себя, наконец!

Павел, до этого испытывавший приступ ЧСВ, (1) сейчас сильно смутился.

— Не кисни, дружище, — потрепал его по голове Виталий. — Скинешь ещё килограмм двадцать — приходи к нам, в баскет поиграем.

— Ага… — неуверенно кивнул Бродский, а затем решил сменить тему. — Так как сам?

— Тоже ничего, — пожал плечами Червонцев. — Джинсы себе покупал. А что за работа?

— «Сафари» знаешь? — уточнил Павел. — Ну, развлекательный комплекс такой.

— Слышал, — кивнул Виталий. — Говорят, что это блядушник какой-то…

— И ещё какой! — заулыбался Павел. — Вот там я кальянщиком устроился.

— Хм… — с сомнением хмыкнул Червонцев. — Осторожнее там.

— Да я только кальяны забиваю и таскаю — никакого криминала, — ответил на это Бродский.

— Нормально платят? — поинтересовался Виталий.

— Полторы за смену, — сообщил ему Павел. — Работаю с вечера пятницы до утра понедельника.

— Неплохо, — покивал Червонцев. — Это здорово, что ты не только за себя взялся, но и начал работать. Я, кстати, барменом работаю в баре «Горький-17». Тоже по выходным, но летом на полную ставку выхожу.

— Бля, это очень круто, — оценил Павел.

— Я знаю, — улыбнулся Виталий. — Кстати, завтра вечером вписка в коттедже на Колтушах. ДээР Насти с промдизайна — знаешь такую?

— Знаю, — кивнул Павел.

Об Анастасии он только слышал и видел её лишь пару раз — она из старшекурсников и ей осталось учиться только следующий год, как и Виталию.

— Ты придёшь? — спросил Червонцев.

— Да, конечно, — подтвердил Павел.

— Хорошо, — кивнул Виталий. — Ладно, я пойду — пора уже.

— Давай, до встречи, — пожал ему руку Павел.

Червонцев пошёл к выходу из Лондон-молла, а Бродский продолжил свой путь к «Бершке».

По дороге он достал телефон и написал Тимуру о намечающейся вписке.

«Спит, наверное», — подумал он, ожидая ответа.

Вдруг поступил звонок.

— Алло, — принял Павел вызов.

— Здорово, Пашкевич! — приветствовал его Кузьмин. — Я уже в курсе за вписку и уже двигаюсь. К гаражам сможешь подтянуться?

— Здоров, Тимирязев! — ответил Бродский. — Я сейчас в Лондоне, хочу в «Бершку» зайти и купить шмотки на работу.

— Ну, ты купи и давай, потягивайся, — сказал Тимур. — Тема есть.

— Всё, понял-понял, — ответил Павел.

— Мазя, — сказал Тимур и завершил вызов.

Бродский быстро дошёл до «Бершки» и сразу же начал выбирать себе подходящие вещи.

Он взял на примерку две базовые белые футболки разного фасона.

В примерочной он с удивление увидел в зеркале, что привычный размер XXL висит на нём дряблым мешком из-под картошки. Он не сумел сдержать очень довольной улыбки.

Переодевшись в старую футболку, он вдруг заметил, что она тоже висит на нём, как тот же мешок из-под картошки, только старый.

«Не замечал…» — подумал он. — «Надо взять на размерчик меньше».

Вернувшись в торговый зал, он повесил неподходящие футболки обратно и взял точно такие же, но уже размера XL.

Футболка подошла идеально, будто он похудел ровно на размер.

С брюками проблем не было вообще — он уже давно заметил, что ноги у него именно той длины, которую используют дизайнеры, при определении длины брюк на его размер. Никогда в жизни он не укорачивал джинсы или брюки в ателье или у швеи — они всегда ему точно по длине. Почему так, он не знал, но был очень рад этому обстоятельству.

Купив белую футболку и чёрные брюки из эластичной ткани, Павел покинул «Лондон-молл» и пошёл к гаражам.

*27 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, гараж Евгения*

В гараже дядьки Тимура, как всегда, царила своя атмосфера — в воздухе воняло марихуаной, с которой не справлялся специальный фильтр, втягивающий воздух и очищающий его от запаха. Евгений небезосновательно опасался, что соседи по гаражному кооперативу сдадут его полиции, если учуют запах шмали, поэтому всё продумал.

— О, здоров… — приветствовал он вошедшего Павла.

— Привет, — помахал ему тот.

— Пашкевич, айда к нам! — позвал его Тимур. — И здорова!

— Здоров, — Павел подошёл к дивану и пожал им руки.

Евгений, судя по виду, был до крайности вгашен — он развалился на диване и потягивал самокрутку со специфическим содержимым.

— Ну, так я сгоняю? — продолжил Тимур разговор с дядей.

— Да куда ты сгоняешь?.. — протянул Евгений.

— О чём речь? — спросил Павел.

— Надо ехать к гроверу, — объяснил Тимур. — Но Евгений, как ты видишь, перекурил и его убило.

Павел сразу понял, о чём идёт речь и решил подыграть другу:

— Так в чём проблема-то? Давай, мы вдвоём съездим, а дядя Женя пусть отдыхает.

— Вот-вот, а я о чём! — всплеснул руками Тимур.

Евгений обвёл их расфокусированным взглядом.

«Так вот как выглядят „убитые“ травой», — подумал Бродский.

— Эх, ладно… — принял решение дядя Кузьмина и вытащил из кармана смартфон. — Сейчас дам юзера в Телеграмме и адрес, куда ехать.

— Мазя! — заулыбался Тимур.

Покопавшись в телефоне, Евгений отправил племяннику несколько сообщений.

— Сейчас выезжайте, — сказал он. — Я предупредил о вас.

— Всё, поехали! — очень довольный ходом событий, Тимур помчался к выходу.

— Ладно, дядя Жень, хорошего вам дня! — попрощался Павел.

— И вам того же, — расслабленно махнул рукой Евгений.

Они вышли из гаража и направились к ближайшей станции метро.

— Это где-то в Красном бору, — сообщил Тимур, спускаясь по ступенькам на станцию. — Пиздец далеко. Придётся на маршрутке ехать.

— У меня время есть, — усмехнулся Бродский, который испытывал азарт и предвкушение.

Впервые он участвует в покупке настоящих наркотиков и это ощущалось как нечто захватывающее. Шальная мысль, что их могут «принять» полицейские, промелькнула почти незамеченной — это казалось Павлу нереалистичным и чем-то, что никогда не коснётся именно его и Тимура.

— Поехали, — сказал Кузьмин, когда прибыл поезд метро.

Они проехали по 2-й линии до Невского проспекта, где пересели на 3-ю линию, с которой сошли на Обухово.

— Блядь, едва-едва успеваем на электричку, — сказал Тимур и ускорил шаг. — Быстрее, Пашкевич!

Они промчались до станции электрички, причём прибыли как раз вовремя — она уже стояла у перрона. Тимур купил билеты онлайн, поэтому они просто вошли в вагон, а через пять с лишним минут электричка поехала к Красному бору.

— Ломаем тайминги, ха-ха… — усмехнулся Кузьмин.

Минут тридцать с лишним спустя, они сошли на станции «Поповка».

— И где живёт этот чел? — спросил Павел.

— Да хуй его знает, — пожал плечами Тимур. — Сейчас посмотрю адрес через Дубль-ГИС. А, бля, это ещё два километра пилить, на улицу Маркса.

— Круто, — улыбнулся Павел. — Разминка никогда не повредит.

Местным жителям было плевать на появление двоих непонятных типов на их улицах, поэтому восприняты Кузьмин и Бродский были… никак.

Они прошли по улице Воскова и вышли на проспект Карла Маркса.

— Где-то рядом с магазом местным, — произнёс Тимур, смолящий сигарету на ходу.

Они подошли к магазину, возле которого тусовались местные алкоголики или лица, сильно приближенные к этому статусу.

Тимур достал телефон и начал писать что-то в Телеге.

— Всё, идём, — сказал он и направился к обычному сельскому дому.

Дом этот был настолько обычным, что это было даже как-то подозрительно. Но, видимо, это Павел надумывал, так как знал, что этот дом какой угодно, но не обычный.

«Походу, дом ещё при СССР построили…» — оценил он посеревшую древесину, из которой был построен этот дом.

Они вошли во двор, где их встретил молодой парень, одетый в обычную серую футболку и синие джинсы.

— Здоров, — пожал ему руку Тимур.

Павел тоже приблизился и пожал руку, также кивнув, в знак приветствия.

— Меня все зовут Малышом, — улыбнулся этот светловолосый парень с простоватым лицом. — Заходите.

В доме царила полутьма. Тусклая лампа на 100 Ватт едва-едва освещала небольшую веранду, в которой стоял потёртый и продавленный диван с цветочным рисунком — возможно, этот диван тут со времён, если не Ленина, то точно Сталина или Хрущёва…

Гостиная выглядела уютно: посреди комнаты стоял старый советский стол с четырьмя пожившего вида деревянными стульями без какой-либо обивки, а под окном располагался компьютерный стол с, даже на вид, дорогими монитором и ярко светящим светодиодами системным блоком.

На низко расположенных небольших окнах были современные шторы «блэкаут» серого цвета, предназначенные для полного затемнения комнаты.

Под потолком висела светодиодная люстра, слишком современная для такого антуража, но, видимо, Малышу было плевать на такой диссонанс.

— Вот тут у меня находится ферма, — провёл он их в комнату, где должен был располагаться зал.

Вместо ожидаемого Павлом антуража совдеповского сельского зала, где обычно стоит сервант, ещё один стол, для праздничных обедов или ужинов, тут находилось помещение в стиле «индастриал».

Довольно-таки большая комната была полностью обшита полиэтиленовой плёнкой, и уставлена горшками, из которых росли высокие и густые кусты каннабиса. Эти кусты совсем не похожи на своих диких собратьев, растущих на заброшках и в сельской местности.

Сверху всё это освещалось ультрафиолетовыми лампами, которые эффектно светили фиолетовым светом

Воздух тут был наполнен запахом душистой растительности, со слегка терпкими нотками мяты.

В конце помещения располагались мешки с непонятным содержимым, но Павел посчитал, что это удобрения.

Также, слева от входа, стоял пластиковый стол, на котором было много стеклянных банок с высушенной марихуаной — вероятно, это была зона готовой продукции.

— Нихуя себе… — произнёс впечатлённый Кузьмин.

— Да, братан, — улыбнулся Малыш. — Так и живём.

— Круто, — оценил ещё более впечатлённый Бродский.

— Что есть из шишек сативы? — деловито осведомился Тимур.

— Ну, смотри… — заговорил Малыш. — Есть «лимонка», «амнезия» и «АК-47», но последний — гибрид. Больше с уклоном на «сативу».

— М-м-м, — покивал Кузьмин. — У нас как раз заказ на «АК-47».

— Вам сколько нужно? — уточнил гровер.

— Грамм пятнадцать, — ответил Тимур.

— Шестьсот рублей за грамм, — назвал цену Малыш. — Если тридцать возьмёте, то по пятьсот отдам.

— Нет, сейчас только пятнадцать надо, — произнёс Кузьмин. — Но позже обязательно заедем.

— Всё, по рукам, — улыбнулся гровер. — Готовь деньги, а я упакую.

Тимур вытащил из кармана шортов коричневое портмоне, из которого отсчитал девять тысяч рублей в тысячных купюрах.

Бродский был тут лишь в роли безмолвного наблюдателя. Глубоко в груди у него панически сосало, потому что это уже настоящий криминал. (2)

Малыш передал Тимуру чёрный зип-лок, который тот спрятал в рюкзак, после чего принял деньги. Сделка была совершена.

— Ты чего вспотел? — спросил Кузьмин, когда они вышли с участка Малыша и направились обратно к станции.

— Душновато было на ферме, — ответил Павел.

Но вспотел он совершенно не по этой причине.

— Как в город приедем, сразу в расход, — произнёс Тимур. — Завтра, ближе к вечеру, встречаемся у меня на хате, а оттуда вместе поедем.

— Окей, — кивнул ему Павел.

— Ну, тогда мазя, — улыбнулся тот.

*28 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Весь остаток вчерашнего дня Бродский рефлексировал. Тимур вообще ничего не почувствовал, а вот Павел ощущал, что они могли очень крепко попасть и уехать надолго. Он не знал насколько именно, но знал, что надолго.

Но с утра тихая паника прошла, а на её место пришла алчность. Это ведь источник денег, которых всегда не хватало Бродскому. Кузьмин точно не будет жадничать и возьмёт его в долю.

«Надо как-то подвести к этому разговор, как случай представится», — решил Павел, заходя в квартиру.

— Здоров, — приветствовал его Тимур. — Курить будешь?

— Здоров, — поздоровался Бродский, после чего кивнул. — Буду.

— Садись, — указал Кузьмин на балкон.

— А сколько прибыль с травки? — напрямик спросил Павел, когда они сели в кресла и закурили.

— Ну… — Тимур выдохнул дым. — Взял я за шестьсот, а продавать буду за тысячу двести. Как распродадим, чистый выхлоп — девять штук. Поделим пополам. Кстати, ты вчера чётко подхватил в гараже — без тебя, возможно, не вышли бы на гровера.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Бродский.

— Теперь, когда у нас есть прямой выход, всё будет иначе, — продолжил Кузьмин. — Весь доход с движняка делим пополам, мазя?

— Мазя, — ещё шире заулыбался Павел и протянул ему руку.

— Всё, теперь точно не соскочить, — произнёс Тимур и пожал протянутую руку.

— Ага… — кивнул Павел.

— А раз такая пьянка, то пойдём, расфасуем товар, — поднялся Кузьмин из кресла.

На кухне уже всё было готово: на столешнице лежал вскрытый большой зип-лок, стояли весы и лежали пустые чёрные зип-локи размером сильно поменьше.

Тимур встал за столешницу и начал взвешивать шишки на весах, а Павел принимал взвешенные шишки и помещал их в маленькие зип-локи.

Много времени это не заняло — максимум, десять минут.

— У меня тут где-то завалялась… — Кузьмин начал что-то искать в диване. — О, нашёл! Будешь?

Он обнаружил маленький прозрачный зип-лок с шишкой.

— Потерял на днях, а потом забил, — объяснил он. — Дунем?

— Давай, — улыбнулся Павел.

— Надо как-то потусоваться до вечера, а потом поедем в Колтуши, — произнёс Тимур. — Так что время есть. Погнали.

*28 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, коттедж в Колтушах*

Двухэтажный кирпичный коттедж мерцал неоновыми огнями из окон — кто-то врубил диско-шар. Из окон была отчётливо слышна музыка — Элджей — «Bounce».

Павел, кивая в такт музыке, двигался ко входу в коттедж и ощущал себя драг-дилла, (3) как в фильмах о гангстерах из чёрных гетто.

— Здоров! — подошёл он к Виталию и протянул ему руку.

— О, здоров! — заулыбался Червонцев и ответил на рукопожатие. — Что как?

— Да ништяк, — ответил Павел.

— Здоров, Тима! — увидел Виталий Кузьмина.

— И тебе не хворать, — улыбнулся тот. — Что так?

— Ништяк, — ответил Червонцев.

— Пашкевич, пойдём, надо пообщаться кое с кем, — позвал Тимур Павла. — Витас, чуть позже пообщаемся — сейчас, извянки, дела-дела…

Бродский, которого только недавно «отпустила» марихуана, больше не чувствовал её действия, но ощущал небывалую уверенность. Он замечал взгляды парней и девчонок — возможно, это его уверенность привлекала к нему их внимание, а возможно, они просто знали, что его статус теперь гораздо выше, чем раньше.

Они с Тимуром поднялись на второй этаж, в одну из спален, куда подтянулись все заинтересованные.

— Всем привет, товарищи травокуры, — с довольной улыбкой приветствовал присутствующих Тимур. — Сегодня в меню только одно блюдо — АК-47.

Он открыл рюкзак и выложил на туалетный столик чёрные зип-локи.

— По две шишки в зипе, тотал — пятнадцать грамм отборного товара, — сообщил он. — За какие-то скромные тысячу двести рублей за грамм.

Павел стоял на фоне, молчаливой статуей. Он не знал, что ему делать в этой ситуации, поэтому попытался придать себе таинственности.

Старшекурсники начали доставать деньги из карманов. Бродский отметил для себя, что нужно приобрести портмоне, а то выглядит всё это совсем не солидно.

Пересчитав деньги, Кузьмин пожал руки троим старшекурсникам. Марихуана отправилась к новым хозяевам, а Тимур мотком головы указал Павлу на выход из комнаты.

Они вышли в коридор и спустились на первый этаж.

— Чё, повисим немного? — спросил Тимур у Павла.

— Давай, наверное, — пожал плечами тот.

— По водке с ред-буллом? — указал Кузьмин на барную стойку, за которой никого не было.

Он встал за барную стойку, вытащил бутылку «Воздуха» и налил четыре шота. Далее он нашёл длинные стаканы, в которые засыпал лёд и налил энергетик.

— Поначалу жёстко, но потом прямо нормально, — предупредил он Павла. — Заряжай!

Кузьмин залил в себя шот, после чего сразу же запил его ледяным энергетиком. Павел повторил его действия и ему резко стало неприятно. Водка смешалась с энергетиком прямо во рту, создав очень и очень неприятную смесь.

— Братан, слушай… — заговорил Тимур. — Особо не лакай — сохраняй рассудок…

— Окей, — ответил морщащийся Павел, после чего понюхал кусок лимона из блюдца.

— И никому не рассказывай, что мы сюда принесли, — тихо сказал ему Кузьмин. — Все всё знают, но напрямую лучше не говорить.

— Понял, — кивнул Бродский. — Ещё по одной?

— Не, повремени, — усмехнулся Тимур. — Нужно соблюдать культуру употребления. А то чем мы отличаемся от свиней?

Павел повернулся к барной стойке боком, чтобы посмотреть, чем занимаются окружающие.

В этот момент, к ним подошёл Кирилл Шепилов, однокурсник Тимура и Павла. Тот самый, чья мать работает преподавателям русского и литературы в их колледже.

— Привет, ребята! — приветствовал он их. — Как сами?

— Норм, — ответил Павел.

— Пойдёт, грех жаловаться, — усмехнулся Тимур. — Ты тут что, пришёл искать очередную жертву, маньячила?

Шепилов печально известен в колледже как бабник, не пропускающий ни одного удобного случая. Он очень смазлив и нравится девушкам, чем активно пользуется.

— Да нет, я просто потусоваться… — покачал головой Кирилл.

— Да не пизди! — усмехнулся Тимур. — Я тебя знаю!

— Ну, может, если чуть-чуть, — признал Шепилов. — А ты что, Пашка? Тоже пришёл потусоваться?

— Нет, я здесь по делам, — с очень важным видом ответил Бродский. — Просто так тусоваться мне не интересно.

Кузьмин лишь снисходительно улыбнулся, а вот Шепилов был под впечатлением.

— По шотику? — предложил Павел.

— Ну, давай, — вздохнул Тимур.

Они вновь опрокинули в себя водку, после чего запили её энергетиком.

— Вы же знаете, что это не очень полезно, да? — уточнил Кирилл.

— Пить водку не очень полезно? — скептически изогнул бровь Тимур. — Да не гони!

— Ха-ха! — рассмеялся Павел.

— Не, я имею в виду, что водка замедляет, а редбулл разгоняет, — пояснил Шепилов. — А это «качели» для организма, что точно не полезно.

— Вон, смотри, фифочка идёт, — движением головы показал Тимур. — Иди займись.

Павел посмотрел в указанном направлении и увидел какую-то незнакомую девушку, точно не из их колледжа.

— О, это мы любим… — заулыбался Кирилл и продефилировал в направлении новой цели.

— Потусоваться он, ага-ага… — произнёс Тимур.

Бродский немного посмотрел за тем, как Шепилов начал процесс подката к новенькой девушке, но ему быстро стало скучно смотреть на это и он повернулся к Кузьмину.

Пришёл какой-то старшекурсник и встал за барную стойку, чтобы разливать алкоголь. Народ подтянулся к стойке, и полились водка, коньяк, пиво — веселье начало набирать обороты.

Тимур с Павлом переместились на один из диванов.

Музыка стала громче, люди начали орать и улюлюкать, а потом кто-то объявил «перекур».

— Сливаемся отсюда… — шепнул Кузьмин.

— А что? — нахмурился Павел, которому ещё было нормально.

— Ну, уже бес какой-то пошёл, — пожал плечами Тимур. — Нахуй оно нам надо? Отдохнёшь ещё — голову не теряй.

— Хорошо, — кивнул Бродский.

Примечания:

1 — ЧСВ — аббревиатура, означающая «чувство собственной важности».

2 — По поводу тихой паники Бродского — 15 грамм с целью сбыта — это статья 228, часть 1 УК РФ, размер — значительный (6–100 грамм), ещё и группой лиц, по предварительному сговору, это значит, что Тимур и Павел, если попадут в тёплые и заботливые руки правоохранительных органов, улетят на Восток, но совсем не в Японию, на срок от 5 до 12 лет. И барыг в тех краях «очень любят», поэтому срок они будут отбывать не весело, но незабываемо.

3 — Драг-дилла — от англ. Drug dealer — торговец наркотиками.

Глава девятая

На одной волне

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Энергетические напитки содержат в своём составе ударные дозы кофеина и сахара. Вся эта телега о том, что таурин (условно заменимая аминокислота, в промышленных количествах содержащаяся в говядине) якобы уравновешивает пользу и вред — это хуйня из-под быка. Если я от души пробью тебе, уважаемый читатель, с ноги в печень, а потом дам выпить витамин В9, это нихрена не уравновесит. Вот, производители энергетиков предлагают в своей рекламе именно это — «да, кофеин и сахар в высоких дозах очень вредны для организма, зато у нас там есть таурин!» Концентрация кофеина в энергетиках обычно настолько высока, что на энергетики реально можно подсесть. Если систематически злоупотреблять энергетиками, то при прекращении приёма можно словить неиллюзорный синдром отмены, когда энергетическую жабу начинает гнуть и побуждать к поиску поддерживающей дозы кофеина. И правда жизни состоит в том, что непосредственно растворимый кофе из ближайшего продуктового такую дозу дать не в состоянии. Весь кофеин из растворимого кофе, ещё на заводе, сшелушили с зёрен, оставив на них несущественную хуйню. Весь этот кофеин с зёрен поехал с завода дальше, на лекарственные средства и… энергетики. В реальном кофе, из молотых зёрен, конечно, больше кофеина, но это увлечение для отдельных извращенцев. В общем-то, чтобы получить дозу кофеина, эквивалентного дозе из 250 мл банки того же «Редбулла», надо въебать три-четыре чашки растворимого кофе. А энергетики исполняют даже в объёме 500 мл, поэтому несложно понять, сколько там кофеина. И на энергетики реально можно подсесть, и гораздо легче, чем на молотый кофе. Молотый кофе пить неприятно, он реально будто бы рассчитан на извращенцев, то есть, к нему нужно привыкать душой и телом, а энергетик выпить — как делать нехуй. Почему? Да потому что там сахар. А сахар гасит горечь, смягчает вкус чего угодно, а ещё это жидкие калории, за которые организм поощрит тебя дозой эндорфинов — типа, «ты молодец, не растерялся, крутанулся и нашёл для нас сразу дохуя быстрых углеводов». В своё время была популярна «Яга», которая джин-тоник, а на деле — энергетик с бухлом. Кофеин + алкашка + сахар = оружие победы. И мелкота времён середины 00-х годов (верните мой 2007, с эмо, готами и говнарями!) начала подсаживаться на это дерьмо, но вовремя заметили и запретили — тогда было дохрена недовольных таким раскладом. Короче, энергетики — это ни разу не безопасная хуйня, которая помогает миновать этап молотого кофеинового изврата и быстро стать кофеинзависимой жабкой. Во всём должна быть мера.

*29 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Время было уже за полночь. Павел вышел из такси вслед за Тимуром, который глубоко погрузился в телефон — активно переписывался с кем-то.

Во дворе его дома тёрлись какие-то подростки, на лавке у подъезда сидели двое мужиков, с пивом и семечками.

— Короче, — заговорил Кузьмин. — Главное, что нужно помнить: покайфовать можно и дома, а со вписками нужно быть аккуратнее. Особенно с теми, на которые пришли по делу.

Бродский вспомнил фильм «Лицо со шрамом», в котором говорилось что-то в духе «никогда не употребляй свой товар». Он уловил связь между этими и тем, чем они занимаются, что добавило ещё несколько градусов его чувству собственной важности.

Коротко прозвенел домофон, и они вошли в подъезд.

— Можешь переночевать на диване, — сказал Тимур, когда они вошли в квартиру. — И держи — твоя доля.

Он вытащил портмоне и отсчитал Павлу четыре с половиной тысячи рублей.

— Спасибо, — поблагодарил его Бродский.

— Тебе спасибо, партнёр, — улыбнулся Кузьмин. — В Фифу катать будешь?

— Давай, — кивнул Павел.

Они взяли пиво из холодильника, и засели за приставкой.

— Надо натянуть пожрать чего-нибудь, — через некоторое время, произнёс Тимур. — Роллы любишь?

— Да, конечно, — ответил Павел.

Кузьмин достал телефон и набрал номер «сушильни».

— Ресторан суши «Токио-Shop», меня зовут Марина — чем могу быть полезна? — услышал Павел слова оператора из динамика смартфона Тимура.

— Здравствуйте, Марина, — заговорил тот. — Заказы ещё принимаете?

— Принимаем, — ответила оператор.

— Тогда запишите: порция «Филадельфии с огурцом», порция «Лосося темпура», «Нигири с угрём» — одна порция, — сделал заказ Тимур. — Адрес…

Оператор Марина приняла заказ и сказала, что еда приедет в течение полутора-двух часов.

Кузьмин снял игру с паузы, и они продолжили матч «эль классико».

Тренькнул телефон Павла. Писала мать, которая уточняла, придёт он сегодня или нет — он заблаговременно предупредил родителей, что не придёт сегодня, так как изначально думал, что останется на вписке до утра.

— Бля, Стеген, сука! — возмутился Тимур. — Даже у пидоров из премьер-лиги вратарь лучше! Блядь! Ладно, сейчас отыграем…

*30 июня 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

— Привет! — ответил Бродский на вызов. — Как дела?

— Пойдёт, — сказала Алина. — Ты помнишь, что будет завтра?

— Конечно! — усмехнулся Павел.

— Эх, почему я не могу полететь туда? — вздохнула Алина.

Они говорили об Anime Expo, которое будет проходить с 1 по 4 июля в Лос-Анджелесе, в Los Angeles Convention Center. Это крупнейшее событие для поклонников аниме, там ожидается не менее сотни тысяч посетителей, а также выступление различных японских групп, автограф-сессии, косплей и так далее.

— Лос-Анджелес далековато… — сказал на это Павел. — Да, тоже бы хотел туда попасть…

— Будешь смотреть трансляцию открытия завтра ночью? — спросила Алина.

— К сожалению, не смогу, — вздохнул Павел. — У меня смены с пятницы по понедельника.

— Блин… — расстроилась Алина. — Я думала, мы вместе посмотрим…

— Можем записи посмотреть, во вторник, — предложил ей Павел.

— Ну… — задумалась она. — Хорошо, посмотрим и обсудим.

— Давай тогда у меня, — сказал Бродский.

— Хорошо, — ответила Алина. — Тогда до встречи во вторник.

— Пока, — попрощался Павел.

Завершив вызов, он сел за компьютер и открыл Ютуб, на котором быстро нашёл анонс Аниме Экспо. Он видел этот ролик уже раза четыре, но решил посмотреть ещё разок.

Это была его давняя мечта — посетить такой конвент. И эта мечта на равных конкурировала с другой его мечтой — посетить турнир «International» по «Доте 2».

Единственное препятствие к осуществлению этих мечтаний — он слишком нищий, чтобы позволить себе билет в Лос-Анджелес или в Сиэтл.

«Когда-нибудь…» — пообещал он себе.

До смены оставалось ещё четыре часа, которые нужно было как-то занять. Воспоминание об Интернешнле побудило его включить компьютер и открыть на нём «Доту 2».

«Бля, все спят или оффнулись», — открыл он канал Дискорда. — «Два часа дня — все дотеры ещё спят, хе-хе…»

В одиночку играть не хотелось, поэтому ему пришла идея получше — он закрыл игру и открыл браузер, где открыл «Ютуб».

Повторный просмотр гайдов по забиванию кальянов, по распространённым видам и брендам табака, а также по «двойной казанской гранате», также известной, как «мантоварка» — Павел хотел научиться быстрее, чтобы удивить начальство и Тимура, и быстро выйти из статуса стажёра.

К тому же, быстро ухватывающие всё ребята ценятся везде, поэтому важно, если не являться, то хотя бы выглядеть таким.

Проведя два часа за просмотром гайдов и изучением тонкостей и нюансов, которые часто «закидывали» ему блогеры с «Ютуба», Павел ощутил в себе прилив мотивации и нарастающее желание применить все обретённые знания на практике — удивительно, но ему очень хотелось на работу.

— Алло, Тимирязев? — набрал он Кузьмина.

— Что там, Пашкевич? — ответил тот.

— Слушай, может, пораньше закатим на работу? — предложил Павел.

— А нахуя? — недоуменно спросил Тимур.

— Ну, я хочу попрактиковаться, — ответил Павел.

— Да успеешь ещё, — усмехнулся Кузьмин. — Даже заебёшься. Но это будет потом.

— А чё делать? — спросил Бродский. — Скучно ещё два часа дома сидеть.

— Ладно, хер с тобой — погнали, — тяжело вздохнул Тимур. — Пересечёмся сразу у «Сафари», я тут по городу, по делам.

— Замётано, — ответил довольный Павел. — Я выезжаю.

Завершив вызов, он начал собираться. Сходил в ванную, где почистил зубы и умылся, переоделся в новые вещи, почистил кроссовки, а также сказал матери, сидящей на балконе и попивающей винишко, что уходит на смену.

Последней было как-то всё равно, но она, хотя бы, кивнула в знак принятия информации к сведению.

Через тридцать минут Павел уже вышел из метро и подошёл к «Сафари». Ему захотелось закурить, но сигарет не было.

Оглядевшись, он обнаружил в жилом здании продуктовый магазин. Времени было полно, а Тимура ещё не видно, поэтому он решил заглянуть в магазин и купить сигареты.

Перейдя через дорогу, он вошёл в магазин, размещённый в торце шикарного состояния «сталинки».

Внутри была небольшая очередь, в конце которой он и пристроился.

— Здравствуйте, — поздоровалась с ним продавщица.

— Здрасьте, — поздоровался Павел в ответ. — Мне сигареты…

— Какие? — спросила продавщица.

Вопрос заставил его растеряться.

— А… Эм… — замялся он, а затем вспомнил, что обычно курит Тимур. — Винстон! Икс-стайл, серый!

— Девяносто пять рублей, — назвала цену продавщица.

Бродский достал из кармана сто рублей, которые положил на стол, после чего получил свою пачку сигарет. Он начал разворачиваться.

— Сдачу забыли, — напомнила продавщица.

— А, точно… — опомнился Павел.

Забрав пять рублей сдачи, он вышел из магазина и прошёл до ближайшей лавки. Там он распечатал пачку и вытащил сигарету. И сразу понял, что чего-то не хватает.

— Бля… — изрёк он и пошёл обратно в магазин.

Выйдя с коробком спичек, он вновь дошёл до лавки, где начал пытаться подкурить сигарету.

Спичками он пользовался редко, так как раньше не было причин для этого. Поджигая спичку за спичкой, он неуклонно терпел провал — дул слабый ветер, но его хватало, чтобы надёжно тушить каждую спичку.

В итоге, он отошёл за щит остановки, где сумел подкурить сигарету, что вызвало в нём ощущение некоторой гордости.

С сигаретой в руках, он перешёл дорогу и подошёл ко входу в развлекательный комплекс «Сафари». Заходить в одиночку он стеснялся, поэтому решил подождать Тимура тут.

— Алло? — ответил Бродский на вызов.

— Ты уже там? — спросил Кузьмин.

— Ага, — подтвердил Павел.

— Я минут десять ещё и буду, — сообщил ему Тимур. — Тут кое-какие траблы возникли — ты заходи и начинай.

— «Начинать» — это уже забивать кальян? — уточнил Павел.

— Ну, да, — ответил Тимур. — Курнём перед сменой. Короче, скоро буду, а ты заходи.

Он завершил вызов, оставив Павла в нерешительности.

Ему всё ещё не хотелось заходить одному, так как он же стажёр, ничего не умеет — Бродский отлично умел придумывать поводы, чтобы что-то не делать.

«Хватит, блядь», — набрался он решительности и пошёл к входу.

— О, да это же Пашок! — увидел его Петруха, охранник. — Собственной персоной, без охраны! Чего так рано и где второй?

— Здоров, — приветствовал его Павел. — Да так, решил подготовиться к работе заранее.

— Ну, это почётно, — усмехнулся охранник. — Или решил для охраны кальянчик сделать?

— Не без этого, — улыбнулся Павел. — Минут через пятнадцать приходи в нашу подсобку.

— А это уже совсем уважаемо, — ответил довольный Петруха. — Будем с Андрюхой через пятнадцать минут. Ты молодец, Пашок — знаешь подход.

— Вам покрепче? — уточнил Бродский.

— Обижаешь… — развёл руками Петруха. — Покрепче и подымнее…

— Всё-всё, понял, — кивнул Павел и пошёл на рабочее место.

По дороге он поздоровался с Маргаритой, барменшей, а также с двумя официантками в лаундже, Юлией и Софьей.

В каморке он сразу же начал «заряжать» кальян, выбрав самый крепкий табак, с минимумом ароматизаторов — насчёт последнего он не был уверен, так как он знал лишь со слов блогера.

Когда кальян был почти готов, в каморку вошёл Тимур.

— Здорова, Пашкевич! — пожал он руку Бродскому.

— Здоров, Тимирязев! — усмехнулся тот. — А я тут почти закончил — жду, пока чашка прогреется.

Тимур обратил внимание на кальян.

— Ща попробуем, — сказал он.

— Ещё охранники придут, — сообщил ему Павел. — Петруха и Андрюха.

— Ты Андрея так лучше не называй, — предупредил его Тимур. — Он позволяет такое только близким. И я знаю только одного такого — Петруху.

— Всё, понял, — кивнул Павел.

Спустя минуты три-четыре, всё было готово. И, будто чувствуя готовность кальяна, через минуту в каморку вошли охранники.

Андрей был средней комплекции, светловолосый, с серыми глазами, и с очень серьёзным выражением лица.

«Такого, реально, Андрюхой не назовёшь…» — подумал Бродский. — «Хорошо, что Тима предупредил».

— Ну что, всё готово? — спросил Петруха и потёр руки друг о друга.

— Приветствую, — протянул руку Андрей. — Меня Андреем зовут.

— Приветствую, — пожал ему руку Бродский. — Павел.

— А, вы не виделись ещё, — хмыкнул Тимур.

— Попробуешь? — спросил Павел, раскуривший кальян, у Тимура.

— Давай, — усмехнулся тот.

Тимур сделал несколько плотных затяжек, выпустил пару колец, после чего резюмировал:

— Охуенно! Это «Танжирс»?

— Да, — подтвердил Павел, довольный похвалой.

— Ну-ка, ну-ка, — протянул руку заинтересованный Петруха.

Трубка перекочевала к нему, и он начал тянуть из неё глубокими затяжками.

— Давайте в зал вынесем? — предложил Андрей. — Пусть девчонки тоже подымят, пока вечерние гости не пришли.

— Отличная идея, Андрюха! — заулыбался Петруха.

Павел взялся за кальян и аккуратно вынес его в зал.

— А что происходит? — спросила Софья.

— Будешь курить? — осведомилась у неё Юлия.

Софья новенькая, почти как Павел — в его первый день она заканчивала только вторую смену.

— Наверное, — пожала она плечами.

К столу, на который был установлен кальян, подошла и Маргарита.

— Чем заряжен? — спросила она.

— «Танжирс», «кашмир персик», — ответил Павел.

— Будто для меня забивался, — улыбнулась барменша. — Это мой любимый.

Павел лишь сдержанно улыбнулся и развёл руками.

Они начали поочерёдно курить кальян, причём официанткам он не особо понравился, а вот охранники тянули его изо всех сил, будто больше не будет.

Бродский, наученный опытом прошлой смены, старался не налегать — ему сегодня раскуривать десятки кальянов…

А Кузьмину было всё равно — он курил кальян, как обычно.

— Чем занимаемся, дамы и господа? — подошёл к ним мужчина в чёрном костюме-тройке.

— Николай Викторович, здравствуйте! — резко развернулся к нему Петруха. — А мы тут к вечерней смене готовимся!

— Как это связано с кальяном? — нахмурился мужчина.

— Проводим контроль качества работы нового сотрудника, — заулыбался Тимур. — Этот кальян самостоятельно приготовлен нашим стажёром — Павлом Бродским.

— Неужели? — улыбнулся Николай Викторович, а затем посмотрел на Павла. — И как, хорошо получилось?

— Жалоб не поступало, — ответил тот, стараясь держаться расслабленно.

Только внутри он ощущал растущее напряжение.

Николай Викторович подошёл к кальяну, поднял калауд, посмотрел на укладку табака, продул угольки и только после этого попробовал.

— Слушайте, и вправду, неплохо, — произнёс он, выдохнув дым. — Он у нас до сих пор стажёр?

— Да, — подтвердил Тимур.

— С сегодняшней смены он штатный кальянщик, — принял решение Николай Викторович. — Молодец, Павел.

— Спасибо, Николай Викторович, — поблагодарил его Бродский.

— Что ж, тогда докуривайте и в работу — скоро появятся первые клиенты, — улыбнулся Николай Викторович. — Если что — я в офисе.

Это был директор по кальянам, непосредственный начальник Павла и Тимура.

— Мировой мужик, — произнёс последний.

— Да… — согласился Павел.

— Но и ты не промах — всё грамотно сделал, — усмехнулся Кузьмин. — Так бы ещё смен пять ходил бы стажёром. Молодцом, короче.

— Спасибо, — признательно кивнул Павел. — А я и не думал, что у нас начальник такой молодой. Ему сколько примерно?

— Я примерно не знаю, я знаю точно — ему двадцать пять, — ответил Тимур. — Айда в каморку. Ребят, как докурите, принесите к нам, пожалуйста. Мазя?

— Да, занесём, — заверил его Петруха. — Дамы, а я рассказывал историю о том, как мы с Андрюхой одного наркошу гоняли вокруг здания?..

Павел и Тимур вошли в каморку.

— Короче, Николай Викторович — это челик, который сделал себя сам, — заговорил Кузьмин. — Реально крутой тип — он начинал с того, что сам был кальянщиком. У него на подмоге был только один кент, но тот, постепенно, отвалился. В итоге, он собрал кэш, закупил кальянов и прочих расходников, после чего начал ставить уже свои кальяны, естественно, уже не руками, а с помощью таких, как мы.

— Бля, круто, — улыбнулся Бродский.

— И я не могу сказать, что у него родаки богатые или что-то типа того — я точно знаю, что он начинал вообще с низов, — продолжил Тимур. — Реально, самодельный челик. Когда-нибудь и мы такими станем…

— Надо хуярить, — произнёс Павел.

— Ха-ха… — посмеялся Тимур. — Нет, просто надо знать темы. Если знаешь темы, то не прохуяришь и дня.

Больше всего в жизни Бродский мечтал о ненапряжённой работе, когда не надо пахать, как его отец, сутки напролёт, с непонятными перспективами, а деньги всегда есть и на всё хватает.

— Короче, Николай Викторович — это ориентир, — заявил Кузьмин. — Надо стремиться к тому, чего добился он.

— Ну, наверное, — пожал плечами Павел. — Хотя мне кажется, что тема с нашими делами выглядит прибыльнее.

— Это да… — согласился Тимур. — Ну, что? За работу?

— За работу, — улыбнулся Павел.

Рабочий день начался. И Бродского больше всего грело то, что сегодня он получит полторы тысячи рублей за смену, а не семьсот пятьдесят, как ожидал.

— Бля, надо девочкам с четвёртого кальян сделать, — вспомнил Кузьмин.

— Что за девочки? — не понял его Бродский.

— Ну, шлюхи, — объяснил тот. — Они в бытовке сидят и ждут своего часа — чтобы не скучали, мы снабжаем их кальянами. Сделай что-то средней крепости, а вкус — на твоё усмотрение. И я один такой же сделаю.

Они приготовили два кальяна.

— Пойдём, посмотришь на наших «коллег» по развлекательному бизнесу, хе-хе, — поднял Тимур свой кальян.

Они покинули каморку и направились к лестнице. Павел никогда не был на четвёртом этаже — там, как он знал, находится офис директоров и, возможно, бухгалтерия. Ну и проститутки, как выяснилось только что.

На четвёртом этаже они прошли в неприметный кабинетик, в котором обнаружилось целых восемь девушек весьма фривольной наружности.

По ним, даже если бы Тимур ничего не говорил, было сразу видно, что это именно проститутки — их одежда не оставляла места для иных трактовок.

— Тимурчик! — заулыбалась девушка лет двадцати, одетая в чёрное сетчатое боди.

— Снежана, моё почтение, — улыбнулся ей Тимур, занёсший кальян. — А мы тут вам кальяны принесли.

— А это кто? — указала она на Павла.

— Это мой коллега — Павел, — представил его Тимур. — Он теперь тоже будет приносить вам кальяны. Так что прошу любить и жаловать…

— Может, сделать ему приветственный минет? — спросила слегка полноватая проститутка, одетая в чёрно-белую униформу горничной.

— К сожалению, Анжела, не сегодня, — покачал головой Тимур. — Мы на работе.

— Эх, жаль… — вздохнула та.

Павел, так-то, был бы не против, но постеснялся говорить хоть что-то.

Он до сих пор девственник, так как его образ жизни не предполагает каких-либо романтических отношений — разве что в комьюнити «Доты 2» вдруг появились бы девушки, которых очень интересуют задроты…

Вместо каких-либо слов, он просто занёс свой кальян и поставил его на журнальный столик.

— Как тебе наши «коллеги»? — спросил Тимур, когда они спускались по лестнице.

— Да нормально, — пожал плечами Павел.

Сам он старался запомнить их образы, чтобы было что вспомнить, когда он останется один в своей комнате…

— Хорошие девчонки, — произнёс Кузьмин. — И, кстати, Анжела пошутила. Она может отсосать тебе только за деньги.

— Да я понял, — вздохнул Павел.

— А мы с тобой знаем, куда их лучше потратить, — усмехнулся Тимур.

Бродский, после того, как они вернулись в лаундж, начал принимать заказы и даже записывать их в купленный им небольшой блокнот.

Он начал наблюдать закономерность в предпочтениях клиентов, в зависимости от типа компаний, наведывавшихся в «Сафари».

Если женщины возраста 25–30 лет, группой до пяти человек, то обязательно что-то фруктовое, помягче.

Если мужчины возраста 25–30 лет, группой до пяти человек, то обязательно покрепче, но без фруктов и прочей ерунды — только классический кальян.

Если большая компания обоих полов, до восьми-десяти человек, то несколько кальянов, с разными вкусами и крепостью.

В общем-то, вкусы никого не волнуют, люди ведь не знают названий брендов кальянных табаков, но есть предпочтения, которые очень нетрудно узнать.

— Сладкий или кисловатый? — уточнил Павел.

— Сладкий, — ответила женщина.

Это тоже классическая компания — четыре женщины, возрастом до сорока лет, пьют вино и жуют сыр. Скорее всего, коллеги.

— А покрепче или помягче? — уточнил Павел.

— Помягче, — ответила женщина. — Тебя как зовут, мальчик?

— Павел, — назвался он.

— Сделай, чтобы нам понравилось, Павел, — попросила она. — А мы тебе на чай дадим.

— Если сладкий и помягче, то я могу предложить вам… — начал он.

— Сам выбери, чтобы хорошо получилось, — отмахнулась женщина.

— Хорошо, я вас понял, — кивнул он.

Отрабатывая заказ за заказом, Павел чувствовал, что он работает на настоящей серьёзной работе. Изначально он думал, что это будет что-то несерьёзное, где можно потусоваться, покурить кальян, но тут даже присесть некогда — заказы валят шквалом.

В пятницу он ещё не работал, а тут совершенно иначе, чем в воскресенье. Впрочем, оно и понятно — рабочая неделя подошла к концу и все хотят хорошенько отдохнуть.

Тем не менее, это было интересно, и Павел был доволен.

Рабочая ночь прошла незаметно. В пять утра они прекратили приём заказов на кальяны, а кухня закрылась за несколько часов до этого. Клиенты начали расходиться, а Павел подошёл к бару.

— Как ты? — осведомилась Маргарита.

— Я в порядке, — улыбнулся уставший Павел, сфокусировавший на ней свой взгляд.

На голове у неё были рыжие афрокосички, что было необычно, но больше внимания привлекали её руки, точнее, татуировки на руках. Никакого общего сюжета у этого плотного набора тату не было: человеческий глаз, сердце в венах, Микки-Маус с выпяченной вперёд задницей, логотип Плейбой, горящая зажигалка, надпись «Ha-Ha-Ha» и так далее.

Общего смысла он не увидел и подумал, что это накалывалось сугубо по настроению. И он посчитал, что это очень круто.

— Нравятся? — спросила Маргарита.

— Очень, — улыбнулся Павел.

— Будешь «Редбулл»? — предложила барменша.

— Давай, — кивнул Бродский.

Спустя десяток секунд, он опрокинул в себя ледяную жидкость, будто бы доставленную из самых глубин Ада…

— Ох, классно, — выдохнул Павел.

— Скоро по домам, — посмотрела Маргарита на пустой зал.

— Да, — улыбнулся Бродский. — Сегодня было весело.

— Пашкевич, ты чего прохлаждаешься⁈ — позвал его Тимур. — Пошли замываться!

— Иду! — ответил Павел.

Они вымыли рабочее пространство, отдраили кальяны, поправили положение банок с табаками, после чего попрощались со всеми и вышли на улицу.

— Первая полторашка? — усмехнулся Тимур, увидев, как Павел прячет в карман свою зарплату.

— Ага, — кивнул тот. — Курить будешь?

— Давай, — согласился Кузьмин.

Они закурили сигареты Павла.

— Ты поосторожнее с Марго, — предупредил его Тимур, выпустивший серию колечек из сигаретного дыма. — Я с ней не особо общаюсь, но она выглядит, как чёрная вдова…

— Чёрная вдова? — не понял его Павел.

— Ну, типа… — Кузьмин задумался. — Ну, типа, она может тебя трахнуть, а потом ты и сам не поймёшь, как уже женат и она трахает тебе мозги.

— Так она не замужем? — улыбнулся Павел.

— Даже не думай, — покачал головой Тимур. — Реально, есть такие бабы, с которыми связываться себе дороже. Мне кажется, что Марго — она из таких…

Глава десятая

Падение за кулисы

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Проституция — это рискованная тема. Не только для самих проституток, но и для их «пользователей». Самые очевидные риски — заболевания, передающиеся половым путём, репутационные потери, разрушение семьи, если эта жабка жената, а также психологические проблемы. О ЗППП, думаю, особо много объяснять не надо — в школе уже всё рассказали, а кому не повезло, тем ещё и показали, гы-гы-гы… Кхм-кхм. Репутационные потери — это, конечно же, при условии, что у жабки есть эта репутация, но даже если нет, окружение, если узнает о том, что наша жабка юзает платную «любовь», обязательно осудит. Разрушение семьи — это, думаю, очевидно: измена с проституткой — это всё ещё измена и даже, в чём-то, хуже, чем классическое «трахнул соседку/коллегу», потому что возникает резонный вопрос о том, что и на что поменяла эта жабка — получается, что жену на проститутку. И обмен далеко не равноценный, хотя если копать в психологию, там никакого обмена может и не быть, но мы не будем. Психологические проблемы — то, что самооценка жабки, юзающей платную «любовь», падает ниже плинтуса, это, должно быть, очевидно, но у многих жабок может появиться и зафиксироваться чувство вины, то самое, когда виновато смотришь в зеркало, смывая сперму с рук. Только вот это чувство вины — это лишь первый этап. Дальше это чувство перерастает в хронический стресс, который жабка будет пытаться компенсировать через заедание, спиртные напитки, азартные игры, просто компьютерные игры или даже наркотики. В общем, будет искать способы заглушить чувство вины и стыда, через «легкодоступные» внешние источники «радости». И если эти источники и дают радость, то кратковременно и по расценкам спекулянтов позднего СССР — намного дороже, чем ожидаешь. А проблема-то не решается — постоянный стресс из-за комплекса вины никуда не денется, а к «радости» вырабатывается толерантность. В итоге, потенциально, наша жабка может стать лудожабкой, алкожабкой или даже наркожабкой. А может, всё и сразу — полижабкой. Вотака хуйня, малята…

*1 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

После прошлой смены, Павел вернулся домой, после чего отсыпался до самого вечера, а ближе к пяти часам вновь пришёл на работу — чистый, свежий и довольный.

Поздоровавшись со всеми коллегами, он вошёл в каморку кальянщиков, где его уже ждал Тимур, который выглядел не очень — видно, что он почти не спал.

— А чего ты такой мятый? — поинтересовался Павел.

— Да дядька припахал, — пожаловался Кузьмин. — По переезду двигался — вещи в гараж переносили.

— А чего меня не позвал? — нахмурил брови Бродский. — Я бы тебе помог.

— Что-то не подумал, — вздохнул Тимур. — Эх, вот я долбоёб…

— А что за переезд? — поинтересовался Павел.

— Он в Великобританию переезжать надумал, — ответил Тимур. — Оффер сделали жирный — в Лондон, в «Гугл». Прикинь?

— Охуеть… — произнёс впечатлённый Павел, расставляющий кальяны «на старт». — Это круто. Прямо очень круто…

— Да я сам в шоке, — улыбнулся Кузьмин. — И, короче, с барских щедрот, он подгоняет мне свой гараж. Будем там зависать, когда захотим.

— Это приятно, — покивал Бродский.

— Не говори… — произнёс Тимур. — Главное, что взяли контакт Малыша до того, как дядька уехал. А то так бы и ходили потом, с таблетками…

— Слушай, да мы вообще трудяги — и работаем, и по теме двигаемся, — усмехнулся Павел.

— Надо, короче, расширяться, — сказал Кузьмин. — Будем поднимать актив — лета уже мало осталось, поэтому надо поднять побольше бабла, чтобы в колледже не было проблем.

Бродскому уже было плевать, что там в колледже. Он точно не собирался проводить остаток своей жизни на ремонте судовых холодильников и систем охлаждения.

Вообще, он, изначально, просто поступил туда, куда удалось. Интереса к профессии не было никогда, но нужно было где-то учиться, чтобы не возникало лишних вопросов от родителей…

— Давай, как всегда, зарядим кальяны девочкам, — сказал Тимур. — А потом ты на лаундж, пасти клиентуру, а я по караоке и клубу. Завтра поменяемся. Ну и, по ситуации, если что, то на третий этаж ты тоже будешь носить.

В сауны Павел относил кальяны всего пару раз за всё время, в основном их обслуживал Тимур.

— Замётано, — улыбнулся Бродский и взял один из кальянов.

Рабочий вечер начался буднично — они утащили два кальяна на четвёртый этаж, затем Павел ушёл на лаундж, где почти непрерывно принимал заказы — людей сегодня пришло очень много, но меньше, чем вчера.

— Привет… — подошёл он к бару, когда появилось немного времени.

— Привет, Пашка, — улыбнулась ему барменша. — Я смотрю, ты как пчёлка — туда-сюда, туда-сюда…

— Есть такое, — заулыбался тот. — Работаем…

— Ну-ну, — медленно кивнула улыбающаяся Маргарита.

Тут на фоне начало происходить что-то неестественное. Павел обернулся на шум и увидел, как двое посетителей начали махать кулаками.

— Охрана, на лаундж, — сразу же вызвала Маргарита по рации. — Драка клиентов.

— Эм… — изрёк растерянный Павел, наблюдая за тем, как посетители бьют друг другу морды. — А я…

— Не вздумай даже, — покачала головой Маргарита. — Для этого есть специальные люди. Это их работа.

В лаундж вбежали Петруха, Андрей и ещё двое охранников, кажется, Кирилл и Иван.

— Эй, успокоились! — выкрикнул Петруха.

— Пошёл нахуй! — отмахнулся от него один из возмутителей спокойствия.

— Э, сисурити, не лезь, бля, нахуй! — прокричал второй. — Или и тебе по ебалу настучу!

Петруха среагировал сразу же: он взял разгон и влетел в лицо второму дерущемуся с кулака. Жертва рухнула на ковролин, а её оппонент растерянно отступил на пару шагов.

— Крутите пидора! — дал команду Петруха.

Андрей и Кирилл взяли второго дерущегося под руки и увели к выходу, а Петруха и Иван подхватили бессознательную жертву петрухиной реакции, после чего потащили её туда же.

— Уау… — выдохнул Павел.

— Да-да, — улыбнулась Маргарита. — Такое у нас бывает.

Тут со второго этажа спустился Тимур.

— Чё происходит⁈ — подошёл он к Бродскому, активно демонстрируя «бой с тенью». — Кому ебало сломать, кого полностью поломать?

— Успокойся, — сказала ему барменша. — Петька уже всё уладил.

— Но вы сразу зовите, если что — я разрулю любую фигню! — заявил Тимур, перестав махать кулаками.

— Хватит прикалываться, — попросила его Маргарита. — Лучше возвращайся к работе.

Примчались официантки, которые начали прибирать упавшую на пол посуду.

Появилась Гюзель, администратор комплекса, которая сразу же начала наводить суету — официантки были дополнительно ускорены, а Павел с Тимуром изгнаны в каморку.

Единственное, Маргарите она ничего не сказала — Павел слышал, что у них какие-то напряжённые отношения.

Бродский продолжил работу, будто ничего не происходило. Он слегка удивился тому, как всем плевать. Несколько минут назад была драка с участием охраны, а сейчас продолжается веселье, как ни в чём не бывало.

Они принимали заказы на кальяны и разносили их по столам.

— Алло? — принял Тимур вызов. — Да, привет. Не, я сейчас на работе.

Он прикрыл микрофон смартфона.

— Можешь отнести кальян на третий? — спросил он у Павла. — Четвёртая сауна.

— Конечно, — с готовностью кивнул тот.

Подняв кальян, он пошёл к лестнице.

На втором этаже он увидел Петруху с Кириллом и Иваном. Охранник в красках описывал коллегам свои ощущения — махал кулаками, воспроизводил свой знаменитый рывок и удар, а также громко смеялся. Кирилл и Иван тоже смеялись и вставляли реплики.

Бродский кивнул им, после чего поднялся на третий этаж и нашёл четвёртую сауну.

Толкнув дверь, он вошёл в предбанник, после чего прошёл в зону отдыха.

— Э! — возмущённо воскликнул один из клиентов.

Он был голым, но потрясло Павла не это. Ещё два клиента активно долбили Анжелу, один сзади, а другой в рот.

— Стучаться не учили, щегол⁈ — спросил разозлившийся толстый мужик, прикрывшийся банной простынёй.

— Извините! — пискнул Павел, сделал несколько быстрых шагов и поставил кальян на стол, рядом с шашлыками и блюдом с закусками к пиву.

Он выбежал из сауны, впопыхах забыв раскурить кальян.

— Э, щегол! — окликнул его тот же толстый мужик. — Сюда иди, бля!

Бродский зажмурился, постоял несколько секунд, после чего вернулся.

Анжела уже ушла с двумя клиентами в специально отведённое место.

— Раскури кальян, бля, — потребовал толстый мужик. — Охуели совсем…

Павел в ускоренном темпе раскурил кальян, после чего передал трубку этому мужику.

— В следующий раз стучи, бля, — произнёс он.

Павел коротко кивнул.

— Свободен, — махнул рукой в сторону двери толстый мужик.

Настроение Бродского рухнуло до уровня плинтуса.

Он ещё никогда не видел вживую, как кто-то трахает шлюху, а потом на него ещё и наорали — было неприятно.

«Это сфера услуг…» — подумал он с тяжёлым вздохом. — «Они — кайфуют, мы — работаем».

Вернувшись в каморку кальянщиков, он увидел, что Тимур всё ещё общается по телефону.

Павел вернулся в лаундж, где принял новые заказы, после чего забрал «отработанные» кальяны и принёс их в каморку.

Был заказ на обновление чаши — это было сделать быстрее всего, поэтому он занялся этим в первую очередь.

— Короче, есть тема, — произнёс Кузьмин, когда Павел закончил с серией заказов и начал приводить в порядок «отработанные».

— Что за тема? — заинтересовался Бродский.

— На меня вышло несколько старшаков, — сообщил ему Тимур. — Хотят сделать крупный заказ. Будет прямо выгодно, отвечаю. Ты в теме?

— Конечно! — без раздумий ответил Павел.

— Тогда послезавтра едем к нашему Малышу, — сказал Кузьмин. — Я уже с ним связался — всё на мази.

— Хорошо тогда, — кивнул Павел.

Остаток смены прошёл без нештатных происшествий — они ставили кальяны, общались с клиентами, а под конец, традиционно, покурили кальян с охранниками и барменшей в лаундже.

Бродскому нравилась эта работа — тут и деньги платят, и можно пообщаться с людьми. За последние недели он общался с людьми больше, чем за последние несколько лет, даже с учётом колледжа.

— Что за планы на сегодня? — спросил очень уставший Тимур, когда они вышли из «Сафари».

— Посплю часов до двух, а потом пойду в «Галерею» — хочу купить себе «Олдскулы», — ответил Павел.

— Хуя ты мажор, — усмехнулся Тимур. — Правильно, баловать себя тоже надо.

Они дошли до перекрёстка.

— Всё, небольшой расход, — сказал Кузьмин. — До вечера.

— Пока, — улыбнулся Павел и пошёл домой.

*2 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, ТРЦ «Галерея»*

Павел, невыспавшийся, вошёл в торгово-развлекательный комплекс. Он смачно зевал, так как спал всего часов пять. Но ему нужно было купить себе кеды, о которых он мечтал уже очень давно.

Перед этим он изучил сайт магазина и удостоверился, что интересующие его кеды, подходящего размера, точно есть в бутике в «Галерее».

Играла успокаивающая музыка, которая вообще не помогала Бродскому оставаться в сознании — больше всего на свете он сейчас хотел прилечь и поспать.

— Эй, Бродский! — окликнул его кто-то. — Здорова!

Павел повернулся и увидел группу кавказцев, среди которых стоял Артур Кещян.

— Здоров! — подошёл к нему Павел и протянул руку. — Как сам?

— Да нормально, — улыбнулся Артур и пожал ему руку. — У тебя что как?

— Да тоже пойдёт, — кивнул Павел.

Далее он поочерёдно жал руку каждому, кто стоял рядом с Кещяном. В основном это были рослые и спортивные парни, некоторые из которых носили густые бородки и усы.

— Это мой кент из колледжа, Павел Бродский, — представил его Артур. — Он свой, короче.

Павел не знал, что делать и говорить, поэтому просто промолчал.

— Давай отойдём, — попросил его Артур.

Они отошли метров на двадцать, к кроссоверу Mazda CX-5, стоящему посреди холла.

— Тимур что-то с утра трубку не берёт, — сказал Кещян.

— Да он спит ещё — мы со смены, — объяснил ситуацию Павел.

— О, так вы вместе работаете где-то? — удивился Артур.

— Ага, — кивнул Павел. — Кальянщиками в «Сафари».

— Бля, это же блядушник, ха-ха! — рассмеялся Артур. — У меня дядя… Ну, короче, неважно. У тебя есть выход на зелёные, брат?

— Есть, — ответил Бродский.

— Завтра надо, брат, — произнёс Кещян. — Сможешь?

— Бля, завтра… — задумался Павел. — Вообще, можно.

— Тогда давай завтра на беседке к двум часам дня, — сказал Артур. — Нормально тебе, брат?

— Да, нормально, — не очень уверенно ответил Бродский.

— Всё, будем ждать, — улыбнулся Артур.

— Хорошо, по рукам, — кивнул Павел.

— Ладно тогда, брат, — Артур пожал ему руку, после чего вернулся к своим друзьям.

У Бродского были от всего этого смешанные чувства.

С одной стороны, именно сегодня он до конца прочувствовал смену своего социального статуса — теперь он рукопожатный для Кещяна и тот не считает зазорным вести с ним дела.

С другой стороны, его слегка пугало то, что ему предстоит сделать. Он ещё никогда не покупал трамадол и вообще, ему казалось, что без Тимура он обязательно облажается по-крупному.

Наконец, перед ним предстал бутик «Vans», но сразу заходить в него он не стал.

Достав смартфон, он набрал Тимура.

— Аллё? — хрипло ответил тот.

— Доброе утро, — приветствовал его Павел. — Я тут в «Галерее» пересёкся с Артуром — у него есть тема к нам.

— Что за тема? — спросил не до конца пришедший в себя Кузьмин.

— Ну что у него может быть за тема? — вместо ответа, спросил Бродский.

— А-а-а, понял, — догадался Тимур. — Когда?

— Завтра, после полудня, — ответил Павел.

— Бля, у нас же движ… — вспомнил Тимур. — Короче, давай тогда, как в «Галерее» закончишь, ко мне подтягивайся — решим. Мазя?

— Всё, мазя, — улыбнулся Павел. — До встречи.

Он завершил вызов и, с облегчением, вошёл в бутик.

*2 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— … и как, блядь, быть? — озадаченно вопросил Тимур, глядя на соседний жилой комплекс из окна балкона. — Тайминги не бьются нихрена — надо одновременно быть и там, и там…

— Может, разделимся? — предложил Павел.

Он в этом решении был не очень уверен, но другого варианта не виднелось — им, действительно, надо быть в двух местах в одно и то же время.

— Как вариант, — кивнул Кузьмин. — Тогда к Малышу я поеду, а ты сначала к беседке, а оттуда в аптеку.

— А как это делается вообще? — спросил Бродский. — Какой алгоритм действий?

— Ну… — задумался Тимур. — Да там хуйня вопрос: собираешь бабло с людей и записываешь, кому сколько нужно. Они сами знают, поэтому тут думать не надо. Идёшь в аптеку, покупаешь таблы и где-то, в укромном месте, фасуешь по спичечным коробкам. Коробки купи заранее — они стоят сущую хуйню. Каждый коробок подписываешь, возвращаешься и отдаёшь им — и всё. Главное — не отсвечивай, никаких банковских переводов, только наличка. Впрочем, они и сами это знают лучше тебя. Запомнил?

— Вроде да, — кивнул Павел.

— Покупаются колёса по кодовому слову — «зелёные», — продолжил Тимур. — Просто подходишь и говоришь: «Мне столько-то зелёных». Не «столько-то», а точное число, сколько тебе надо, если ты не понял. Аптекарь всё знает, поэтому проблем не будет. Понял и запомнил?

— Запомнил, — подтвердил Бродский.

— Тогда мазя, — улыбнулся Кузьмин. — Бля, так спать охота…

— Жиза… — вздохнул Павел. — Нам ещё на смену, а после смены сразу движ.

— Засвети кеды, — попросил Тимур.

Павел сходил за пакетом, оставленным на диване в гостиной.

— О, нихуя себе, козырные тапки, — заулыбался Кузьмин. — Во сколько обошлись?

— Пять штук, — ответил Бродский.

— Ебать, взрослая цена, — произнёс Тимур. — Но это классика. Козырная классика.

Павел был доволен покупкой. Это были чёрные кеды с белой полосой и белыми шнурками — их не просто так называли «Old School».

— Ладно тогда, пойду домой, — вздохнул Павел. — Тоже посплю.

— Можешь на диван рухнуть, — предложил Тимур. — На смену вместе выдвинемся.

Бродский опустил взгляд на свои вещи и подумал, что можно выйти на смену и в повседневке. Но зато в новых кедах.

— Всё, мазя, — улыбнулся он.

*2 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

— Вы какие-то вообще нестабильные, пацаны, — с ухмылкой сказал охранник Андрей. — В пятницу рано пришли, в субботу вовремя, а сегодня опоздали.

— Извянки — косяк за собой чуем, — улыбнулся Тимур. — Не повторится.

— Да мне похуй, так-то, — ответил на это Андрей. — Просто тенденцию засёк… Проходите — шеф у себя и не спалит, что вы только пришли.

На часах шесть двадцать — они проспали где-то на час.

И сейчас воскресенье, поэтому клиентуры уже не так много, как в предыдущие дни — завтра рабочий день.

Тем не менее, желающие покурить кальян были, поэтому Павел и Тимур сразу же включились в работу.

Основную массу заказов они отработали в течение следующих двух часов — вся клиентура уже собралась, поэтому дальнейшая работа заключалась в «дозаправке» кальянов и редком приёме новых заказов.

Дошло до того, что к полуночи Павел заскучал у барной стойки.

— Ты где-то учишься? — спросила вдруг Маргарита.

— В колледже, — ответил Павел. — «Приморский» — третий курс закончил весной.

— Так тебе где-то… — барменша ненадолго задумалась. — Двадцать или около того?

— Двадцать, — кивнул Павел.

— Совсем взрослый, — улыбнулась Маргарита. — Девушка есть?

— Пока что — нет, — покачал головой Бродский. — А ты с какой целью интересуешься?

— Просто так, — пожала плечами Маргарита. — Интересно знать, с кем работаю.

— А ты замужем? — осмелел Павел.

— Нет, — отрицательно мотнула головой барменша, а затем заулыбалась. — А ты с какой целью интересуешься?

— Ну, примерно с теми же — интересно знать, с кем работаю, — заулыбался Бродский.

— Теперь будешь знать, — кивнула Маргарита. — Были когда-нибудь серьёзные отношения?

— Ну… — замялся Павел.

— Ты что, девственник? — с удивлением спросила барменша.

— С чего ты так решила? — сразу ушёл в защиту Бродский.

— Обычно на такие вопросы ответить не трудно, — улыбнулась Маргарита. — А ты мнёшься. Вывод? Девственник.

— Да… — вынужден был признаться Павел.

— А чего так? — спросила Маргарита.

— Знаешь, это я только последнее время начал выходить из комнаты, — признался Павел.

— У тебя как фамилия? — спросила нахмурившаяся барменша.

— Бродский, — ответил Павел.

— Ха-ха-ха! — засмеялась Маргарита.

— Чего смешного? — напрягся Павел.

— Ты и правда не догоняешь? — уточнила барменша. — Или стебёшься надо мной?

— Да что я не понимаю? — нахмурился Павел.

— Иосиф Бродский же, ну… — вздохнула Маргарита. — Блин, а я-то уже подумала, что ты стебёшь меня…

— Что за Иосиф Бродский? — спросил Павел.

— Да блядь, «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку»! — процитировала Маргарита. — Не читал Бродского?

— Неа, — покачал головой Павел.

— Зря, — произнесла барменша. — Давай так — прочтёшь это стихотворение, и я тебя свожу куда-нибудь посидеть-повисеть? Обещаешь?

— Ну… — снова замялся Павел.

— Что, тяжело прочитать стихотворение? — нахмурилась Маргарита.

— Нет, не тяжело, — ответил Бродский. — Хорошо, я прочитаю…

— Пашкевич! — позвал его Тимур. — Заказ на два кальяна — идём!

Это был благовидный повод, чтобы прервать этот эмоционально напряжённый для Павла разговор.

— Мне пора, — сказал Павел, отлипая от барной стойки.

— Заходи ещё, — улыбнулась ему барменша.

Бродский решил, что не будет делиться подробностями этого разговора с Кузьминым — тот говорил, что лучше не связываться, а Павел сейчас чувствовал, что там есть какой-то потенциал…

Конец смены прошёл буднично — ближе к трём утра закрыли кухню, а потом последние клиенты покинули комплекс и Павел с Тимуром начали «замываться», то есть помыли пол, колбы кальянов и расставили кальяны по местам.

В будние дни работают два парня, которых Павел никогда не видел — из-за низкой нагрузки, они выходят через день, по одному. Скорее всего, эти двое работают где-то ещё, а в «Сафари» у них приработок.

— Надо поскорее завалить Храпуновского… — произнёс Тимур, когда они шли до перекрёстка. — Сегодня подвигаюсь, а завтра весь день буду лежать бездыханным телом…

— Точно такой же план… — вздохнул Павел.

*3 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, беседка во дворах*

— … шесть, вот кэш, — передал Артур нужную сумму.

— Кто ещё? — Павел окинул взглядом остальных.

— В долг не вариант? — спросил Константин Ракитин, паренёк, учащийся в 303 группе.

— Не вариант, — покачал головой Павел.

— Эх, блин… — вздохнул Ракитин.

— Давай за тебя закину, — предложил ему Артур. — Но будешь должен.

— Давай, — заулыбался Константин.

— Сколько тебе? — осведомился Бродский.

— Шесть… нет, семь зелёных, — ответил Ракитин.

Здесь все лица знакомые — это тусовка из колледжа. Всех их объединяет один «интерес», за которым скоро сходит Павел.

— Ты, кстати, неплохо скинул, — отметил Артур. — Физухой занимаешься?

— Не, просто стал меньше жрать, — покачал головой Бродский. — Ну и кардио с воркаутом. Но в основном — просто меньше жру.

— Моё почтение, — улыбнулся Кещян и передал деньги за дозу Константина. — Круто.

Бродский кивнул и направился к аптеке, адрес которой добавил в «Избранное» в «2Гис».

По дороге он почувствовал голод. С утра он вообще ничего не ел и, что ему до сих пор удивительно, даже не захотел — и мысли не возникло.

Он вновь открыл «2Гис», чтобы найти где перекусить чем-нибудь лёгким.

По улице пролетела скорая, вопящая сиреной, а через минуту проехал полицейский бусик. Вероятно, где-то случилось что-то нехорошее…

Людям вокруг было всё равно, как и Павлу.

На что ему было не всё равно — это на то, что он должен сделать. Ему было страшно идти и покупать трамадол, но он, сжав волю в кулак, упорно шёл к пункту назначения, попутно мысленно коря себя за то, что он ссыкло и тряпка.

Решив, что перекус — это лишь повод, чтобы отложить главную цель, Бродский перестал искать кафешку или шавермичную, и проложил маршрут до аптеки.

Дойдя до целевой аптеки, он нашёл «отмазку», которая отсрочит момент «Х» — сел на лавку, достал сигареты и закурил.

Покуривая сигарету, Павел открыл «Заметки» в телефоне и начал суммировать количество капсул. Вышло 63 капсулы, то есть 1260 рублей. Далее он отнял эту сумму от имеющихся у него 3780 рублей и получил 2520 рублей — это чистый навар от этой несложной акции.

«Если бы это было законно, можно было бы рубить капусту на ровном месте…» — подумал он. — «А, нет. Тогда наши услуги просто бы не требовались».

Вновь набравшись решительности, он выбросил окурок в урну и пошёл в аптеку.

«Бля, хули ссать?» — подумал он, раскручивая себя. — «Что может случиться? Тима делал это десятки раз!»

Открыв дверь аптеки, он приготовил деньги и вошёл в помещение.

— Здравствуйте, — поздоровался он с фармацевтом и прошёл к окошку. — Мне нужны «зелёные», шестьдесят три шт…

В этот момент из «аппендикса», в котором стояли стеллажи с БАДами, вышла женщина в полицейской форме.

По телу Павла прошла сильнейшая волна дрожи, а затем его накрыло холодное оцепенение. В голове стало будто бы пусто, а тело не могло и пошевелиться.

«Пизда…» — мелькнула последняя связная мысль в его голове.

Глава одиннадцатая

Адреналиновый транс

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. По теме гровинга. Если у кого-то появилась мысль, что это охуительная идея для стартапа, то этому кому-то лучше спрятать эту мысль подальше на склад. Государство знакомо со схемами изготовления и реализации наркотических веществ, буквально, на «ты». У полиции, в принципе, есть множество способов, как выявить считающего себя очень умным гровера, но она даже не будет заморачиваться этими способами, а прибегнет к одному, самому рабочему. Самый рабочий способ, из-за которого прогорают 10 из 10 гроверов — это их клиентура. Наркожабки — это очень ненадёжный и нестойкий народец, поэтому, если полицейские «принимают» кого-то торчащего с солидным весом, а такое бывает нередко, то этот торчащий очень быстро начинает петь. И, в отличие от обычного среднестатистического человека, наркожабка запомнит всё в подробностях. Если она хоть раз была у конкретного гровера, это всё у неё надёжно отложится в памяти и полиция, как только эта наркожабка запоёт, быстро узнает все подробности и оперы уже будут точно знать, кого берут, какой примерный вес и так далее. И это самое уязвимое место, которое гровер никак не сможет устранить. И их всегда будут ловить именно через наркожабок, которые поют. Другое дело — «новая система дистрибьюции», но о ней как-нибудь в другой раз…

*3 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, аптека*

Сердце его будто бы пропустило несколько ударов, а потом заколотилось со скоростью форсированного двигателя.

Фармацевт звонко засмеялась.

— Чего застыл? — спросила она, отсмеявшись.

— Эм-м… — издал Павел звук.

— Не переживай, это свои! — произнесла фармацевт.

После этого они обе начали смеяться.

— Шестьдесят три, да? — спросила фармацевт.

— Ага… — выдавил из себя Павел сиплым голосом.

Фармацевт достала из-под стойки семь блистеров, отрезала от седьмого блистера три капсулы, после чего положила заказ в полиэтиленовый пакетик и положила его на пластиковый поднос для сдачи.

Павел, трясущейся рукой, положил рядом с пакетом собранные деньги.

Полицейская неопределённо хмыкнула. Павел сглотнул ком в горле.

— Всё, иди, — сказала фармацевт.

— Спасибо, — поблагодарил её Павел. — До свидания.

Он дошёл до входной двери, после чего развернулся и сказал:

— До свидания!

— До свидания, — улыбнулась полицейская.

Павел выскочил из аптеки.

«Бля, нахуя я с ней попрощался⁈» — панически спросил он себя.

Дальше он почти бежал.

Его организм вошёл в режим «на измене», поэтому ему начало чудиться, будто его преследует полиция — периферийное зрение начало играть с ним в злую игру, «дорисовывая» очертания полицейских бусиков и силуэты сотрудников ППС…

Павел забежал во двор в соседнем квартале, присел на лавочку и закурил.

— Ходют тут… — неодобрительно прокомментировала его действия бабуля, выглядывающая из окна у двери подъезда.

Но на бабулек Павлу было глубоко всё равно, потому что он сейчас справлялся с сильнейшим стрессом — ужас от осознания того, что произошло бы, не окажись эта полицейская «своей», вызвал у него холодный пот и дрожь в конечностях.

Посидев минут пять и скурив за это время две сигареты, которые были, буквально, высосаны за десяток затяжек, Павел слегка успокоился и сумел взять себя в руки.

«Ебать, расскажу Тиме — он охуеет…» — подумал он. — «Я не обосрался и купил зелёные прямо на глазах у полицейской — у кого хватит яиц на такое? Кто-то бы съебался нахуй, моментально…»

Эта мысль прямо сильно успокоила его — чувство собственной важности было основательно подогрето, а ещё он начал предвкушать, как расскажет о произошедшем Тимуру — он ожидал положительной реакции…

«Надо завершить дело и избавиться от груза», — встал Бродский с лавки. — «Бля, экстрим».

Он увидел поблизости подъезд, дверь которого была прижата кирпичом.

Войдя в подъезд, Павел поднялся на лестничный пролёт между четвёртым и пятым этажом, где снял с себя рюкзак и начал фасовать товар.

В «Заметках» были написаны имена и количества капсул, поэтому Бродский, опасающийся, что кто-то поднимется на этаж, быстро-быстро раскидал капсулы по подписанным коробкам, после чего дополнительно пересчитал таблетки в каждом коробке — всё было верно.

Закончив с фасовкой, он покинул подъезд, после чего быстрым шагом пошёл к беседке. Да, он себя успокоил, но ему всё ещё очень хотелось поскорее избавиться от «груза» — ему очень не хотелось, чтобы его поймали с трамадолом. (1)

Спустя минут пятнадцать параноидального петляния по дворам, Бродский вышел в район беседки, где его ждали члены «клуба по интересам».

— Принёс? — с предвкушающим выражением лица спросил Артур.

— Конечно, — равнодушным тоном ответил Павел. — Всё, как и договаривались.

Он раздал коробки всем заинтересованным и заплатившим, после чего, не став задерживаться непонятно для чего, пошёл прочь со двора.

— Пашка! — позвал его Артур.

— Да? — развернулся Бродский.

— Куришь? — спросил Артур.

— Ну, типа, — пожал плечами Павел.

— Пойдём, перекурим, — Кещян.

Они отошли от беседки. Павел закурил свой «Винстон» и угостил им Артура.

— Слышал, что ты на Колтушах на вписке был, — произнёс Артур.

— Ну, да, был, — кивнул Павел.

— И что, как там? — заинтересованно спросил Артур.

— Ну, так… — самодовольно ответил Бродский. — Мы побыли там часик, а потом уехали.

— А чего так? — недоуменно спросил Кещян.

— Да знаешь… — заговорил Павел. — Шумные компании — не моё…

— А-а-а… — произнёс впечатлённый Артур.

Та вписка была устроена старшаками и для старшаков, поэтому у Кещяна было мало шансов попасть туда просто так. Там нужны были либо хорошие отношения с кем-то из старшаков, либо какая-то полезность. Тимур и Павел были очень полезны, поэтому влетали на такого рода мероприятия с ноги.

— Ладно, пойду я, — вздохнул Павел. — Есть дела.

— Всё, давай, удачи, — пожал ему руку Артур.

— И тебе.

Он покинул двор и по пути решил написать Кузьмину.

«Ты где сам?» — написал он Тимуру.

«Еду на блядском метро», — ответил тот. — «Ты?»

«Только разрулил тему», — написал Павел.

«Я буду минут через двадцать», — написал Тимур. — «Подтягивайся ко мне — надо будет подвигаться по теме».

«Тогда по дороге возьму чего-нибудь перекусить — не завтракал вообще сегодня», — написал Павел.

«Мне тоже чего-нибудь зацепи», — попросил Тимур. — «Такая же хуйня».

«Возьму», — ответил на это Бродский.

Из-за перенесённого стресса ему хотелось чего-нибудь мощного и калорийного.

Он открыл «2Гис» и нашёл ближайшую шавермачную.

— Двойная с сыром — две штуки, — сделал он заказ.

— Минут десять, брат, — ответил продавец.

— Нормально, — кивнул Павел.

Он отошёл на пять-шесть метров от ларька с шавермой и закурил.

Бродский прокручивал в голове ситуацию, произошедшую с ним в аптеке. Когда он вспоминал тот момент, когда вышла полицейская, у него ёкало в груди.

Он успокаивал себя мыслью, что это единичный случай, да и то — у аптекарей всё, по-видимому, схвачено.

«Обошлось и обошлось», — подумал Павел. — «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского».

Ему удалось окончательно себя успокоить и принять ситуацию. Пульс замедлился, а руки окончательно перестали подрагивать и потеть.

— Готово, брат! — сообщил продавец.

Бродский забрал заказ и пошёл к дому Кузьмина.

*3 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— … и, бля, я чуть не обосрался! — продолжал вещать Павел, жующий шаверму. — Там хуйня такая, типа тупичка, на который тупо не посмотришь — и она выходит!

— Бля-я-я, — протянул поражённый Тимур. — Ну, это охуеть, Пашкевич! Же-е-е-есть!

— А потом я забираю зелёные и вылетаю из аптеки! — добавил Павел. — Благо, что всё обошлось!

— Это точно, — улыбнулся Кузьмин. — Ладно, давай не будем о плохом — есть хорошие новости.

— Чё за новости? — поинтересовался Павел, доедая остаток шавермы.

— Короче, мы с Малышом пообщались и мы у него теперь кто-то вроде постоянников, — сообщил Тимур. — Средняя цена шишек для нас теперь от 450 до 700 рублей. Семьсот — это серьёзные сорта, ну, типа того, что мы на гараже дули с дядькой.

— Так… — кивнул Павел.

— И вот, — продолжил Тимур. — Грамм шишек «АК-47» для нас теперь 450 рублей. Старшаки купили у меня 35 грамм АК по 1000 рублей за грамм.

— И сколько это выручки чистыми? — уточнил Павел.

— Выручка — это «грязными», чувак, — усмехнулся Тимур. — «Чистыми» — это прибыль. И у нас прибыль — 19 250 рублей.

— Еба-а-ать… — выдохнул Бродский.

— Это серьёзный бизнес, — развёл руками Тимур. — Так это ещё не всё! Хорошая новость заключается в том, что пацаны взяли её не себе!

— А кому? — удивился Бродский.

— Они перекупы, — усмехнулся Кузьмин. — А это значит, что они будут брать ещё. Выкупаешь, о чём я?

— Не особо, — признался Павел.

— Это стабильность… — с философским выражением лица изрёк Тимур. — Больше никакой привязки на вписки и какие-то ивенты — старшаки сами будут выходить на нас.

— Это клёво, — впечатлился Павел. — А они надёжные?

— Конечно! — усмехнулся Кузьмин. — Всё мазя, Пашкевич! А у тебя как?

Бродский вытащил из кармана все заработанные деньги.

— 2520 рублей, — сказал он. — Прибыль, хе-хе.

— Если прибавить их к прибыли с травы, то получается… — Кузьмин достал телефон и открыл на нём калькулятор. — 21 770 рублей. Делим на два — 10 885 рублей на брата. Охуенно?

— Охуенно! — заулыбался Павел.

Тимур вытащил из кармана своё портмоне и отсчитал из него 8 365 рублей.

— Эти оставь при себе, — сказал он, указав на деньги в руках Павла. — И эти бери. Должно получиться ровно и по-честному.

— Заебись, — кивнул Павел и даже не стал считать деньги.

— Вот такие дела, — произнёс Тимур. — Что будешь делать сегодня-завтра?

— Да вроде… — Бродский почесал затылок. — Бля-я-я… Чуть не забыл!

— Что чуть не забыл? — нахмурился Кузьмин.

— Да мне надо запись Аниме Экспо посмотреть с Алиной, — поморщился Павел.

— С Алиной? — зацепился Тимур.

— Ну, да, — кивнул Павел. — Мы оба аниме любим.

— А можно с вами посмотреть? — попросил Кузьмин.

— Нахрена оно тебе? — недоуменно спросил Павел. — Наши вкусы довольно необычны, боюсь ты не поймешь.

— Почему это⁈ — возмутился Тимур. — Да я сам анимешник!

— Ладно, — кивнул Павел. — Какие тайтлы любишь?

— А что такое тайтлы? — не понял Кузьмин.

— Анимешник… — усмехнулся Павел. — Тайтл — это отдельное произведение в аниме.

— А-а-а, понял, — кивнул Тимур. — Эм… Мой любимый тайтл — «Покемон»!

— Так, — хмыкнул Павел. — А ещё?

— Да чего ты привязался? — раздражённо спросил Тимур. — Ну, ещё… О! «Аватар»!

— Это не аниме нихуя, — покачал головой Павел.

— Да заебал! — воскликнул Тимур. — Я просто пытаюсь разделить с вами интересы и войти в тусовку — так норм?

— Так — норм, — кивнул Павел. — Сегодня вечером у меня дома.

— Зарубились, мазя, хе-хе! — хохотнул Тимур.

*3 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

— А он тут что делает? — недовольно спросила Алина, вошедшая в комнату Павла.

— Ну, как выяснилось, он тоже анимешник, каких поискать… — усмехнулся Бродский. — Тоже хочет посмотреть Аниме Экспо.

— Анимешник? — с сомнением спросила Алина. — Ну-ну…

— Привет! — помахал ей Тимур. — Как жизнь?

— Пять минут назад было нормально, — ответила она.

— Я включаю? — сел Павел за компьютер.

— Давай! — воскликнул Кузьмин. — Поехали!

Бродский включил любительскую запись, сделанную на Аниме Экспо, который ещё идёт.

— А это где? — спросил Тимур.

— Лос-Анджелес, — коротко ответил ему Павел.

— Е-е-е, LA! — заулыбался он.

Действия на экране было слишком много: оператор шёл очень быстро, «цепляя» кадром десятки косплееров, которые позировали перед фотографами и другими операторами.

Профессиональный монтаж занимает время, поэтому нормальное качество появится недели через три, а может и через месяц.

— О-о-о, это же косплей на Микасу! — воскликнула Алина.

— Найс! — довольно изрёк Павел.

— Кого-кого? — нахмурился Тимур.

— Ты что, не смотрел «Атаку на титанов»? — удивилась Алина.

— Нет, — признался Кузьмин. — А стоит?

— Что он делает в этой комнате, Паша? — спросила Алина.

— Да я посмотрю, только время дайте! — ответил Тимур. — Мне очень интересна вся эта культура, так что поддержите новичка!

Дальше оператор привёл зрителей к торговым столам с различным тематическим мерчендайзом.

— Да это рекламщик сраный! — недовольно воскликнул Павел. — Какого хрена он увёл нас от Гоку⁈

— Ну, блин! — также возмутилась Алина.

— А чем тут торгуют? — спросил Тимур.

— Да чибиками всякими, статуэтками, мангой и прочим, — отмахнулся Павел. — Брелки, закладки, ручки, пеналы — всем, чем ты можешь пользоваться повседневно, но с тематикой аниме.

— А-а-а, тогда понял, — кивнул Кузьмин. — И что, этот тип снимает эти магазы, чтобы потом как-то на этом навариться?

— Конечно! — ответил Павел. — Он же, буквально, бежал сюда через весь зал, чтобы показать нам своё дерьмо! Смотри, что творит…

Оператор уже подошёл к столу с экшн-фигурками таких тайтлов как «Наруто», «Атака титанов», «Блич», «Хелльсинг», «Берсерк» и так далее.

— Сто сорок шесть баксов за кусок пластика⁈ — воскликнул поражённый Тимур.

— Это ещё дёшево, — усмехнулся Павел.

— Это ещё и дёшево⁈ — выпучил глаза Кузьмин. — Да они с ума сошли!

— Экшн-фигурки всегда стоят дорого, если они хорошего качества, конечно, — произнесла Алина. — Ну и смотря, что за бренд. Если «Прайм1Студио», то будь готов отстегнуть не меньше 300 долларов — и это будет считаться, что ты купил дешёвку.

— Дешёвка за 300 баксов⁈ — выкрикнул раздосадованный Тимур. — Почему это дешёвка⁈

— Ну, потому что, во-первых, бренд, — спокойно ответила Алина. — А во-вторых, это качество. Например, я видела фигурку Эрена Егера за 1200 долларов.

— Жесть, — коротко изрёк Тимур.

Оператор крутился вокруг, судя по всему, своей «точки» и говорил что-то на английском.

— Торгаш херов… — процедил Павел. — А я так ждал…

— Капитализм, — пожала плечами Алина.

— Да что вы пристали к нему? — нахмурился Тимур. — Чувак крутится, как может. Хотя я могу пожелать ему удачи, с такими-то ценниками…

В этот момент к столику подошёл покупатель, после чего оператор резко увёл камеру и направился дальше.

— Вах! — увидел Тимур почти одетую косплеершу, изображающую Рангику из «Блич».

Видео длилось один час сорок две минуты, в течение которых оператор возвращался к своей «точке» ещё три раза и что-то восторженно вещал на английском.

— Вердикт — «так себе», — заключил Павел.

— А мне понравилось, — не согласился Тимур.

— Всё-таки, так себе, действительно, — произнесла Алина.

— Что будем делать дальше? — спросил Кузьмин. — Может, погуляем по набережке? Кофе попьём — если что, я угощаю.

— Ну, раз угощаешь, то кто я такой, чтобы тебе отказать? — сразу же ответил Павел. — Алин, ты с нами?

— У меня были кое-какие планы… — заговорила та.

— Да какие планы на каникулах? — удивился Тимур. — Пойдём с нами — развеешься, отдохнёшь! Отдыхай, пока молодая!

Судя по реакции Алины, она была чем-то удивлена.

— Хорошо, — ответила она со вздохом.

*4 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Бродский был почти доволен вчерашним вечером. «Почти» — потому что всю прогулку ему пришлось идти молча, потому что Тимур всё это время болтал с Алиной.

Видимо, она изменила своё мнение о нём, так как поддерживала беседу и, видимо, получала от этого удовольствие. А Павел пролетел мимо беседы, лишь пару-тройку раз сумев вставить свою реплику.

Но сегодня у них с Тимуром запланировано мероприятие — с утра Павлу позвонил Артур Кещян, который предложил потусоваться с «зелёными» у него дома.

— Всё, идём, — вышел Тимур из аптеки.

— Ментов не было? — с беспокойством спросил Павел, сидящий на лавке.

— Да расслабься ты, — усмехнулся Тимур. — Тут всё прикрыто и схвачено — мы тут даже не десятые в день, кто зелёными затаривается… Артур адрес дал?

— Дал — в шести километров с лишним отсюда, в сторону Поклонногорской улицы, — кивнул Павел. — Таксу зацепим?

— Если ты сегодня богатенький Буратино, то чего нет-то? — с улыбкой спросил Кузьмин.

Бродский вызвал такси, выбрав класс «Комфорт» и обошлось ему это в 329 рублей — дорого, но сегодня он мог себе такое позволить…

— Я, короче, начал смотреть «Атаку титанов», — заговорил Тимур, когда они выехали на «Форд Мондео».

— И как? — поинтересовался Павел.

— Я думал, что будет какая-нибудь хуйня, а там прямо ничё так… — поделился Кузьмин своим мнением. — Ты ещё говорил, что надо обязательно посмотреть какой-то «Бич» или что-то такое…

— «Блич», а не «Бич», ха-ха! — рассмеялся Бродский.

— Ну, да — он у меня на старте, — кивнул Тимур. — Как будет время, начну смотреть. Интересно, блядь…

— Ещё «Берсерк» обязательно, — добавил Павел.

— А Алина его смотрела? — уточнил Кузьмин.

— Конечно! — подтвердил Павел.

— Ну, тогда значит, стоящая тема, — произнёс Тимур.

— С каких пор тебе Алина стала большим авторитетом, чем я? — нахмурился Бродский.

— Ну… — Тимур замялся. — Тут, как бы, двойное подтверждение, система «Ниппель» и всё такое — двое рекомендующих всегда надёжнее, чем один.

— А-а-а, — понял Павел.

Они ещё некоторое время поболтали о первом сезоне аниме, а потом приехали на адрес.

— Ебать… — восхитился Тимур, увидев коттедж. — Сразу видно, что армяне живут…

Павел лишь поражённо кивнул.

Участок был огорожен кирпичной стеной, на вершине которой были узорчатые чугунные колья, а на металлических воротах была изображена голова льва. Коттедж был двухэтажным, с тёмно-коричневой крышей и кремового цвета кирпичными стенами, в тон ограде.

Бросалось в глаза двухэтажное окно посреди здания, через которое было видно холл с лестницей на второй этаж.

В целом, дом выглядел так, будто его владелец хотел показать своё невероятное богатство. И, на взгляд Павла, у него получилось — выглядело это всё кричаще богато.

Павел подошёл к двери и нажал на кнопку звонка. Из динамика начала доноситься тихая трель.

— Кто? — раздался голос Артура, после того, как трель прекратилась.

— Павел и Тимур, — ответил Бродский.

— А, вижу, — сказал Артур. — Заходите.

Дверь отворилась.

Они прошли во внутренний двор, где стало видно, что коттедж ещё роскошнее — тут есть бассейн, зона для гриля, а по всей площади были установлены декоративные садовые украшения.

Артур встретил их в холле.

— Как добрались, ребята? — спросил он.

— Нормально, — пожал плечами Тимур. — Как ты?

— Пойдёт, — мотнул головой Кещян. — Вы принесли?

— Конечно! — улыбнулся Тимур.

— Отлично, — улыбнулся Артур в ответ. — Идём.

Они прошли в гостиную, которой мог позавидовать даже византийский император — Павел не разбирался в типах интерьера, но ощущения подсказывали ему, что это что-то имперское, причём из древних времён.

— У тебя чем отец занимается? — спросил Кузьмин.

— Ну, магазинчики, — ответил Артур. — «Арарат» — слышал, наверное?

— Не только слышал, но и «Балтику» там покупаю регулярно, — усмехнулся Тимур. — Это же в моём ЖК продмаг!

— Вот, — кивнул Артур. — У моего отца их двенадцать.

— Уважаемо… — покивал Кузьмин.

— Ну, что? — потёр Кещян руки. — Приступим?

— Давай, — кивнул Павел.

Они сели на диван и Тимур достал из карманов блистеры трамадола и отсчитал восемь капсул Артуру, и девять Павлу.

Каждый выпил свою порцию, после чего все откинулись на спинку дивана.

— Бля, я сейчас, — подорвался Артур и ушёл в соседнее помещение.

Он вернулся с тремя банками «Редбулла».

— Нахуя? — спросил Тимур.

— Ну, так жёстче кроет, — ответил недоумевающий Кещян.

— Бля, нахуя тебе нужны побочки? — спросил Кузьмин. — Сейчас же блевать будешь…

— Так это из-за этого все блюют? — удивлённо спросил Артур.

— Ну, да, — усмехнулся Тимур. — Ты хоть раз попробуй трам без энергетиков — охуеешь. Окажется, что можно не блевать.

— Реально? — с недоверием спросил Кещян.

— Реальнее некуда, — заверил его Тимур.

— Я вот ни разу не блевал от трама, — поделился Павел.

Он опустил факт того, что употреблял его всего один раз.

— А-а-а, ну, тогда нахуй «Редбулл», — Артур ушёл обратно на кухню.

Вернувшись, он сел в кресло, возле которого стоял столик, на котором лежала сегодняшняя газета и пепельница.

— Курить здесь можно? — спросил Павел.

— Нет, это только отцу разрешено, — покачал головой Артур. — Он сразу поймёт, короче, так что лучше на улице.

— А давай к бассейну выкатим? — пришла Тимуру в голову идея.

— Бля, отличный план! — заулыбался Артур.

Они вышли из дома и залегли на шезлонгах рядом с бассейном.

Павел достал сигареты и угостил ими Тимура и Артура.

— У тебя чего, родители куда-то уехали? — спросил Павел.

— Да, короче, отец мать на Мальдивы повёз, — махнул рукой Артур. — Они сильно посрались недавно, а потом, как всегда, замирились. Но мать выставила условие, что они сразу поедут куда-то. Эх, бля, я бы тоже не против слетать, но тут особая тема, сами понимаете.

— Да, понимаем… — кивнул Тимур.

— Бывает, бро, — прокомментировал Павел, после чего глубоко затянулся сигаретой.

Солнце пекло и им быстро стало жарко.

Павел, которого уже начало «мазать», испытал от этого особенно острый дискомфорт. Появилась жажда и повышенная слабость от жары.

— Искупнёмся? — предложил он.

— Бля, только хотел предложить… — произнёс Артур и начал снимать синюю гавайскую рубашку.

Через пару десятков секунд они оказались в холодной воде.

— Ништяк… — произнёс облокотившийся о бортик бассейна Тимур, после чего взял пачку сигарет и зажигалку.

Павла же начало «мазать» ещё сильнее, поэтому он отказался от идеи поплавать и тоже прибился к бортику, а вот Артур начал плавать по-серьёзному, от края до края.

Где-то через двадцать с лишним минут они вылезли из бассейна и развалились на шезлонгах.

— Бля, меня мажет… — изрёк Павел.

— Походу, тебе пора снижаться, — сказал Тимур. — Много для тебя девять.

— Реально, вообще блевать не охота! — удивлённо воскликнул Артур.

— Э, ты потише… — попросил его Тимур. — У тебя же соседи…

— Да нет тут никого! — ответил на это Артур. — Головины в Тайланде, а Юсуповы в США — будут через пару-тройку месяцев.

— Всё равно, — покачал головой Тимур. — Кайфовать лучше потише, а то кто-то увидит и обязательно помешает…

— Ну, тоже верно, — вздохнул Артур. — Пацаны, будете в «UFC» играть?

— Да не… — покачал головой Тимур. — «ФИФА» есть?

— Тоже есть, — кивнул Кещян. — Го?

— Ну, го… — поднялся Кузьмин.

Остаток дня, до самого вечера, они играли в футбол на приставке, а потом Тимур сказал, что им пора «двигаться».

— Если будет желание, ещё заходите, — сказал Артур на прощание. — У меня родаков не будет ещё недели три, так что всё норм.

— Обязательно, — кивнул Тимур.

— Увидимся, — попрощался Павел.

Они вышли из коттеджа и пошли к автобусной остановке.

— Ну, нормальный пацан, да? — спросил Кузьмин.

— Да, нормальный, — кивнул Бродский. — Но слегка, знаешь…

— Да, тоже такое почувствовал, — согласился Тимур. — С прибабахом типа, да?

— Ага, — подтвердил Павел. — Слегка с прибабахом — будто без тормозов.

— Есть такое, — вздохнул Кузьмин. — Но можно общаться.

Примечания:

1 — О рисках Бродского — трамадол был отнесён к списку сильнодействующих веществ с контролируемым оборотом в 2010 году. В случае если не доказан факт сбыта, а вес на руках жабки не превышает 10 разовых доз, то там административка — от 4 до 5 тыс. рублей. Но у Бродского на руках 63 разовые дозы, что может трактоваться, как крупный размер, а ещё у него на телефоне «Заметки», по которым очень легко доказать, что он брал это с целью сбыта. Если намерение сбыта не доказано, то либо штраф до 300 тыс. рублей, либо срок до 3 лет. А вот если намерение сбыта доказано, что, в случае с Бродским, очень легко, то там никаких штрафов, а сразу срок до 8 лет. Жабки-заказчики, кстати, рискуют максимум штрафом 4–5 тыс. рублей, а вот сбытчик улетает по всей строгости. Так что, путём несложного изучения УК РФ, мы устанавливаем, что торговля наркотой — это занятие для клинических долбоёбов.

Глава двенадцатая

За пределами комнаты

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Тот, кто утверждает, что алкоголизм — это просто вредная привычка, как правило, в душе не ебёт, что это такое. Он не знает, что это такое, а вот если бы он знал, что это такое, но он не знает, что это такое. Страшно, очень страшно. Согласно ГОСТ 18300−72 п. 5.1., этиловый спирт — это легко воспламеняющаяся, бесцветная жидкость с характерным запахом, относится к сильнодействующим наркотикам, вызывающим сначала возбуждение, а затем паралич нервной системы. А вот согласно ГОСТ 5964−93 п. 7.1., этиловый спирт — это легковоспламеняющаяся, бесцветная жидкость с характерным запахом. И всё, нахуй. В 72 это официально считалось наркотой или чем-то близким к этому, а в 93 это просто бесцветная жидкость с характерным запахом. Но, ладно, это всё политика. А что у нас по медицине? Этиловый спирт — это токсичный ксенобиотик, содержащий в себе свойство психоактивного вещества. В отличие от другой подобной наркоты, алкоголь у нас полностью декриминализован, а возрастные ограничения все на хую вертеть хотели. Бухлишко легко достать в любом возрасте, если не совсем тупой, конечно, а отношение к нему у нас очень лояльное. Проблемы с принятием у окружающих начинаются только если спиртюзер, читай, алкаш, начинает фестивалить уж слишком дискомфортно для общества. Например, пытаться пиздиться с кем-то на почве неуважения и так далее, или ссать в клумбы, на лавки, срать в подъездах, на пару с Бараком Обамой, приставать к левым людям, захуяривать собутыльников в рамках самурайского кодекса — по правилам иайдзюцу и так далее. А всё, что помимо этого — это социально приемлемо. Кто-то может сказать, что это всё крайность, случается редко и только в маргинальных кругах, но, увы, статистика показывает, что среди пьющих людей повышенная агрессивность. А почему повышенная агрессивность? А потому что алкоголь действует, как нейротоксин, и отупляет человека. Если кто-то ведёт себя агрессивно, то, скорее всего, этот кто-то просто тупой. Агрессия — это удел тупых индивидов, потому что умный не станет рисковать здоровьем и, возможно, свободой, и развязывать конфликт на ровном месте, а тупой на такую перспективу даже не подумает. В общем, давно известный факт — синька отупляет спиртюзеров, снижая их когнитивные функции и ухудшая скорость прохождения сигналов. Нешуточные провалы в памяти, проявляющиеся на поздних стадиях алкоголизма, это такой косвенный намёк, по чему именно всё это время хуярил спирт. А что у нас отвечает в том числе и за память? Неокортекс, то есть, «новая кора» головного мозга, аномальное развитие которой, по сути, это единственное, что отличает нас от животных. Вывод? Да вроде всё и так понятно. Это, конечно, личное дело каждого, как именно коротать свой досуг, но я осуждаю систематических спиртюзеров.

*6 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

— Алло, Маргарита? — набрал Павел коллегу.

— Пашка, что за тон? — спросила барменша. — Ты бы ещё Маргаритой Львовной меня назвал.

— А надо? — усмехнулся Бродский.

— Не надо, — ответила та. — Чего звонишь?

— Да я прочитал то стихотворение, — произнёс Павел.

— И как? — поинтересовалась Маргарита.

— Херня какая-то, — поделился мнением Павел.

— Почему? — удивилась барменша.

— Он призывает ровно к тому, из-за чего у меня и были все проблемы, — ответил Павел. — Однофамилец, блядь…

— Ладно, свою часть ты выполнил, — произнесла Маргарита. — Давай, выходи из комнаты.

— Но куда? — уточнил Бродский.

— Пойдём в паб «Невский градус», — предложила барменша.

— Это где? — спросил Павел.

— Ботсад Петра знаешь? — задала вопрос Маргарита. — Вот возле него ЛЭТИ, а за ЛЭТИ тот паб стоит. Подъезжай туда, я буду там через тридцать-сорок минут.

— Хорошо, — ответил Павел. — У меня как раз никаких дел.

— Жду через тридцать-сорок минут, — сказала Маргарита и положила трубку.

Бродский начал собираться. Одеться он решил как на работу, потому что на работу обычно надевал самое лучшее.

Вообще, он собирался закупиться новыми шмотками, но только после того, как у них стрельнёт новая сделка. Тимур говорил, что на следующей неделе будет закупка травы старшаками и нужно будет поучаствовать.

Павлу понравилось ощущение богатства, которого он никогда до этого не испытывал. Пусть там были какие-то десять тысяч, но это были деньги лишь с одной сделки.

— Я пойду погуляю! — сказал он, выходя из дома.

Ему было всё равно, услышал или воспринял кто-то его слова. Главное — формально, он не просто ушёл в неизвестном направлении. Впрочем, ему уже давно казалось, что это необязательно.

Мать ушла глубоко в нумерологию и тарологию, и открыла свою «профессиональную» страничку в Инстаграм. (1) Ей сейчас нет ни до чего дела.

Павел решил доехать до места встречи на автобусе. Можно было и на такси, но это, пока что, слишком дороговато для него.

Он доехал до нужной остановки, дошёл до ботанического сада имени Петра Великого и быстро нашёл здание ЛЭТИ.

Паб находился прямо за ним, на первом этаже сталинки.

— Привет, — увидела его Маргарита, курящая возле мусорной урны, что стояла у входа в паб «Невский градус». — А ты шустрый.

Одета она в белоснежную рубашку с закатанными до локтей рукавами, поверх которой был надет чёрный вельветовый жилет. На ней были чёрные брюки, а также лакированные туфли. В целом, сразу было понятно, что у неё за профессия — несомненно, это бармен.

— Привет, — улыбнулся ей Павел. — А я подумал, что придётся подождать, но ты тоже оказалась шустрой, ха-ха…

— Пойдём, — мотнула Маргарита головой в сторону входа.

Заведение отличалось оригинальным дизайном вывески — последняя часть названия паба была «пьяной», то есть, написана криво и косо.

Сегодня четверг, время — половина пятого, поэтому в пабе было очень мало людей. По факту, за барной стойкой сидело двое, которые выглядели, как завсегдатаи подобных заведений. Иными словами, как алкаши.

Павел с Маргаритой сели за столик, к которому сразу же подошла официантка.

— Здравствуйте! Добро пожаловать в «Невский градус»! — приветствовала она их. — Что будете заказывать?

— Здравствуйте, — улыбнулась ей Маргарита. — Сразу принесите «Питерский туман» и «Северное сияние».

— Закуски? — уточнила официантка.

— Крокеты с сыром и беконом, — ответила Маргарита. — А ты что будешь, Пашка?

— Да на твой вкус, — пожал он плечами.

— Тогда добавьте брускеты с паштетом из авокадо и креветками, — произнесла Маргарита.

Звучало всё это очень дорого, как на взгляд Бродского…

— Ещё что-нибудь? — поинтересовалась официантка.

— Пока что, всё, — покачала головой Маргарита.

— «Питерский туман», «Северное сияние», крокеты с сыром и беконом, а также брускеты с паштетом из авокадо и креветками, — повторила заказ официантка. — Всё верно?

— Да, — кивнула Маргарита.

— Шоты сразу принести? — уточнила официантка.

— Да, сразу, — подтвердила барменша.

Павел лишь сидел безучастно и думал о том, что у Маргариты большой опыт во всём этом. Ему, например, потребовалось бы несколько минут, чтобы определиться с заказом. И выбрал бы он, скорее всего, какое-нибудь дерьмо…

— Чем занимался все эти дни? — поинтересовалась Маргарита.

— Да так, работали с Тимуром, — пожал плечами Павел.

— О, а я не знала, что у вас есть ещё какая-то работа, — улыбнулась девушка. — Чем занимаетесь?

Павел растерялся.

— Ну, там так… — начал он. — На самом деле, это не работа, а так — способ убить время.

— Понятно, — кивнула Маргарита. — Не хочешь рассказывать — не надо.

— А ты что делала все эти дни? — решил перевести тему в безопасное русло Павел.

— У меня есть другая работа, — ответила Маргарита. — Вообще, работа барменом — это больше для души. Как в студенчестве начала работать барменом по выходным, так и не могу бросить. А вообще, я бренд-менеджер.

— А это что такое? — поинтересовался Павел. — Я слышал, что есть такое слово, но это всё, что я знаю.

— Ну, моя работа заключается в разработке стратегии развития бренда, а также запуск новых брендов и так далее, — ответила Маргарита. — Это скучно, короче. Лучше расскажи, на кого ты учишься.

— Да там тоже не очень много весёлого, — вздохнул Павел. — Я учусь на специалиста по корабельным холодильным установкам и системам охлаждения.

— Это же крутая профессия! — удивлённо произнесла девушка.

— Не знаю… — вновь вздохнул Бродский. — Не представляю себя ремонтирующим морские холодильники до конца жизни…

— А сколько лет учиться осталось? — спросила Маргарита.

— Последний год, — ответил Павел. — А потом надо будет работу искать.

Для себя он уже решил, что искать работу не будет — есть более интересные занятия.

— Это здорово, что ты думаешь о будущем, — улыбнулась Маргарита.

Официантка принесла два подноса с шотами, а затем, менее чем через минуту, снова пришла, но уже с закусками.

Маргарита подвинула поднос с разноцветными шотами к Павлу.

— Это «Северное сияние», — произнесла она. — Зелёные шоты — это мята, лиловые шоты — с лесными ягодами и сливочным ликёром, а синие — это ментол.

— Уау, — улыбнулся Бродский. — А у тебя что?

— Это «Питерский туман», — ответила она. — Кокосовый ликёр, дымный виски с имбирём и бальзам с чёрной смородиной.

— Клёво, — кивнул Павел и поднял синий шот. — За встречу?

— За встречу, — улыбнулась Маргарита и подняла шот с белым содержимым.

Они выпили. Он сразу же почувствовал ментоловый удар по вкусовым рецепторам, из-за которого обжигающее движение алкоголя проявилось только в пищеводе.

— А почему ты до сих пор работаешь в баре, если есть основная работа? — спросил Павел.

— Это как бы, для души, что ли… — пожала плечами Маргарита. — Мне нравится работать барменом — привыкла со студенчества к такой атмосфере.

— Это клёво, когда есть что-то для души, — улыбнулся Павел.

— Ты говорил, что только начал выходить из комнаты, — вспомнила девушка. — Почему?

— Ну… — Павел задумался. — Да просто как-то так сложилось. В «Доту» играл слишком много, наверное. А потом познакомился с Тимуром и началась хоть какая-то активность.

— Дотер? — улыбнулась Маргарита.

— Бывший, — улыбнулся Павел.

— Ну, тогда за бывших, — подняла девушка второй шот.

Они снова выпили и Павел, поморщившийся от избытка ментола в ротовой полости, взял брускету с авокадо и креветками. Вкус у неё оказался на любителя… Но это было лучше, чем стойкое жжение ментола.

— Как тебе? — спросила Маргарита.

— Чё-то жестковато… — признался Павел. — Не совсем моя тема.

— Может, пиво? — предложила она.

— Да не, раз уж начал, то надо добить, — покачал головой Бродский.

— Если не хочешь, то не заставляй себя, — произнесла она.

— Нормально всё, — вновь покачал головой Павел. — Давай тогда выпьем за… знакомство.

— Мы уже нормально так знакомы, — улыбнулась Маргарита и подняла следующий шот из очереди. — Но, ладно.

Павла уже солидно «поправило» — в голове появился лёгкий шум, а настроение, без видимых на то причин, стало просто отличным.

— Не знаю, уместно ли это, но должен сказать, что мне нравятся твои татуировки, — произнёс он.

— Правда? — улыбнулась Маргарита и упёрла локти в столешницу, чтобы он мог лучше рассмотреть её руки.

— Да, — кивнул Павел. — Я тоже себе хочу набить что-нибудь.

— Давно люблю татуировки, — произнесла девушка. — Первую сделала в шестнадцать лет, ещё в школе.

— Эх, меня бы грохнули за такое, — усмехнулся Павел. — А что родители?

— А ничего, — пожала плечами Маргарита. — Татуировка уже есть — её не сотрёшь.

Местный бармен, увидев, что народу стало побольше, достал из-под стойки пульт и сделал музыку сильно громче. Маргарита что-то сказала, но Павел не расслышал.

— Что⁈ — переспросил он.

— Давай по последнему и пойдём отсюда! — склонилась она над столом. — Что-то слишком шумно!

— Хорошо! — ответил Павел и взял следующий шот.

На небольшой танцпол потянулись поддатые люди.

Вкус следующего шота был с сильными нотами лесных ягод. Это было многократно лучше, чем ментол. Павел закусил это брускетой.

— Пойдём? — спросил он.

— Сейчас… — мотнула головой Маргарита.

Она «добила» все свои оставшиеся шоты, один за другим, после чего закусила это крокетом с сыром и беконом.

— Я оплачу, а ты подожди на улице, — встала она из-за стола.

Павел вышел на улицу и закурил у урны.

В голове шумело, но настроение всё ещё было отличным.

— Куда пойдём? — спросил он у вышедшей Маргариты.

— Дай сигарету, — сказала она.

Павел полез в карман.

— Нет, — покачала она головой. — Свою.

— Эм… — слегка растерялся Бродский. — Ладно, держи.

Маргарита с наслаждением затянулась его сигаретой, от которой оставалось где-то ⅔.

— Пойдём на набережку, — произнесла она, выдохнув дым.

— Давай, — пожал плечами Павел.

Они обошли здание ЛЭТИ и вышли на берег Большой Невки.

— Красиво… — проводил Павел взглядом группу парусных корабликов, проплывших по реке.

Это что-то на электромоторах, управляемое с некоего подобия баржи, стоящей посреди реки — люди развлекаются, несмотря на то, что уже начало темнеть.

— Дорогие штучки, — произнесла Маргарита.

— Ну, наверное, — пожал плечами Павел. — А чем ты увлекаешься, помимо работы в баре?

— Рисую, — ответила она.

— Прямо руками или на компе? — уточнил Бродский.

— Руками, — ответила Маргарита. — На компе как-то не то. Даже покупала графический планшет, но мне не зашло.

— Это круто, что ты умеешь, — улыбнулся Павел.

— Слушай, что-то холодает… — поёжилась Маргарита. — Я тут рядом живу — зайдёшь на кофе?

Он ещё ничего не понял, но уже начал что-то подозревать. Сюжет их сегодняшнего вечера отдалённо напоминал ему популярный сценарий, который часто изображают на одном его любимом сайте…

— Ну… — задумался Павел. — Давай.

Дом Маргариты оказался в квартале от паба, где они сидели. И так уж получилось, что они прошли по набережке уже половину пути до её дома.

Это была приличного вида сталинка из красного кирпича. И подъезд у неё был не просто подъездом, а настоящим парадным входом — строгая белая лепнина, мраморный пол с геометрическим узором, консьерж в бюро, всё чисто и аккуратно.

— Одна живёшь? — спросил Павел.

— Конечно, — ответила Маргарита и вошла в лифт. — Мужа и детей у меня нет, не переживай. Ха-ха-ха!

Они поднялись на четвёртый этаж, она открыла дверь и пропустила Павла внутрь.

Квартира у неё была трёхкомнатной, очень просторной и стильной — тут царил здоровый минимализм, а мебель была умышленно простой и будто бы незамысловатой. Но чувствовалось, что всё здесь находящееся стоит очень недёшево.

«Блядь, где вы все такие берётесь?» — подумал он. — «Тима заряженный, со своей хатой, у Артура вообще императорский дворец ебучий, а Маргарита живёт в здоровенной трёшке в одно лицо. А я, как бичара, живу в конуре, как псина, блядь…»

— Проходи в гостиную, — сказала Маргарита. — А я пока кофе приготовлю.

Павел прошёл в гостиную, где сразу же расслабленно развалился на очень мягком белом диване. Он прикрыл глаза.

Со стороны кухни раздался звук заработавшей кофемашины.

«Ещё и кофемашина есть, блядь…» — подумал он. — «Живут же люди…»

Маргарита принесла кофе.

— Я отойду в спальню ненадолго — пей кофе и чувствуй себя, как дома, — сказала она.

— Хорошо, — Павел принял кружку с горячим кофе.

Девушка ушла в спальню и закрыла за собой дверь.

До Бродского уже начало доходить, что это всё неспроста. Он уже понял, что она его не кофе пить сюда позвала.

«С трудом верится», — подумал он. — «Ей сколько? Лет двадцать пять… Но что, если она сейчас выйдет и предложит зайти с ней в спальню?»

От этих мыслей у него сразу же встал. Он с нетерпением приложился к кружке. Теперь ему оставалось лишь ждать развития событий.

Павел допил кофе минуты за три-четыре, и почти сразу после этого дверь спальни отворилась и в гостиную вошла Маргарита, но уже совсем не такая, какая заходила в спальню.

Одета она была в полупрозрачное кружевное бельё белого цвета, через которое было видно абсолютно всё. Павел выпучил глаза в изумлении.

— Так и будешь смотреть? — спросила Маргарита с усмешкой и взяла в зубы фольгированный сашет презерватива. — Идём…

Бродского буквально протащила до спальни эта, будто бы обретшая сверхъестественную силу, похоть.

Войдя в спальню, он сразу же стянул с себя футболку, а затем спустил штаны.

— Ложись, — указала Маргарита на кровать.

Павел послушно лёг.

Маргарита залезла на кровать и легла рядом с ним.

— Должен сказать, что у меня это впервые, поэтому… — начал Павел.

Он откровенно паниковал.

— Я знаю, — улыбнулась Маргарита и залезла на него. — Расслабься.

Она ловко перекинула через него свою ногу и оказалась спиной к нему. Он в деталях рассмотрел её шикарную задницу, которая приземлилась ему на грудь.

Далее Маргарита спустила с него трусы, после чего вскрыла сашет презерватива и ловко надела латексное изделие на его член.

Павлу казалось, что всё происходящее — это какой-то сладкий сон, из-за чего он сейчас боялся, больше всего на свете, проснуться у себя в комнате, со следами обильной поллюции в трусах.

Но это был не сон, потому что то, что произошло дальше, было гораздо сложнее тех фантазий, на которые способен мозг Бродского.

Маргарита вновь перекинула через него ногу и повернулась к нему лицом. Озорно улыбнувшись, она расстегнула бюстгальтер и продемонстрировала ему среднего размера грудь с выпирающими сосками, окружёнными маленькими ареолами.

Далее она сдвинулась назад, бесцеремонно и с видимым нетерпением схватила его член, после чего навела его в нужное место и резко села на него.

Павел охренел от происходящего и сдавленно выдохнул.

Маргарита же легла на него и начала медленно двигать тазом.

— Расслабься и получай удовольствие, — прошептала она ему на ухо.

А он не знал, что нужно делать в этой ситуации, поэтому просто лежал, как бревно.

Поняв, что пропускает что-то важное, Бродский поднял руки и аккуратно положил их ей на ягодицы.

Маргарита приподняла голову и снисходительно улыбнулась, после чего поцеловала его в губы.

Постепенно, Павел начал получать удовольствие от процесса. И это было его роковой ошибкой, так как он перестал себя контролировать и быстро кончил.

— Ох, извини… — виновато произнёс он.

— Это нормально, — ответила Маргарита. — Ты же не думаешь, что мы закончим на этом?

— Нет, наверное… — неуверенно произнёс Павел.

— Иди в ванную, — сказала она. — Не вздумай бросать презерватив в унитаз — брось его в урну.

Павел, ощущающий ватность во всём теле, сполз с кровати и пошёл в ванную.

Он стянул с себя презерватив и бросил его в урну, после чего вошёл в душевую и ополоснулся.

Вернувшись в спальню, он снова лёг на кровать.

— Я скоро, — поднялась Маргарита. — А ты готовься ко второму раунду. Должна сказать, что это будет долгая ночь…

Она ушла в ванную, а Павел развалился на кровати.

Просто так лежать было скучно, поэтому он начал осматривать комнату.

На комоде и стенах не было ни одной фотографии, впрочем, как и во всём доме. Наверное, это было немного странно — у него дома полно фотографий в рамках, где он с родителями изображает счастливую семью.

«Возможно, когда-то это и было правдой, но давно уже нет…» — подумал он.

Маргарита вернулась очень быстро, как и обещала. Павел практически ощущал от неё ауру похоти — всё в ней говорило о том, что всё произошедшее даже не начало.

— Ещё не готов? — легла она рядом с ним.

— Кажется, нет, — покачал головой Павел.

Маргарита легла головой на его грудь.

— Дай свою руку, — попросила она.

Павел протянул ей левую руку.

— Возможно, это тебе поможет ещё не один раз, поэтому запоминай, — заговорила девушка, помещая его руку на свою киску. — Вот это — клитор. Но просто так его лучше не массировать, если, конечно, не через одежду. Когда через одежду, можно и просто так. А вот если окажешься в ситуации, когда ты ещё не готов, но нужно как-то порадовать партнёршу, то берёшь большой палец и погружаешь его в вагину. Когда удостоверишься, что он достаточно смазан, обмазываешь клитор и начинаешь его нежно массировать. Вот так. Важно соблюдать ритм, понимаешь?

— Кажется, понимаю, — кивнул Павел.

— Тогда действуй, — улыбнулась Маргарита и закрыла глаза.

Павел старался соблюдать ритмичность, потому что слышал что-то такое и знал, что это, почему-то, очень важно.

Маргарита начала постанывать и двигать тазом в такт его движениям.

— Чуть быстрее… — попросила она.

Павел ускорил движение пальцем.

— А теперь засунь в меня средний и указательный пальцы, — попросила Маргарита.

Бродский сделал, как она просила.

Девушка начала стонать ещё громче, из-за чего Павел, неожиданно для себя, начал ощущать, что тоже возбуждается.

Примерно минуты через три-четыре, когда у Павла начала уставать рука, его средний и безымянный палец будто бы пожало.

— Спасибо… — выдохнула Маргарита. — Ты готов продолжать?

— Конечно, — улыбнулся уже более уверенный Павел.

— В тумбочке, — указала она.

Павел переместился по кровати к тумбочке и открыл верхний выдвижной ящик. Там, помимо пачки презервативов, обнаружилось целых три резиновых члена и один электронный вибратор.

Оторвав один сашет от пачки, Павел передал его Маргарите.

— Нет уж, дорогой, давай сам, — ухмыльнулась она.

Павел пожал плечами и разорвал сашет. Он сразу же попробовал натянуть презерватив, но, как оказалось, перепутал сторону и ничего не получилось. Поморщившись, он перевернул презерватив и натянул его на член.

— Залезай сверху, — раздвинула Маргарита ноги.

У Павла кровь отлила от головы и ему показалось, что он сейчас потеряет сознание.

Без лишних колебаний, решительным рывком, он забрался на Маргариту и с первого раза вставил в неё свой член.

Тело само подсказало ему, что нужно делать дальше. Такие движения тазом ему были непривычны и ощущались они как неестественные, но делать их было нетрудно.

Маргарита заулыбалась и обхватила его руками.

На этот раз раннего конфуза не случилось и Павел отлично контролировал ситуацию. Маргарита под ним стонала и даже начала слегка царапать ему спину ногтями.

Возбуждение Бродского резко начало зашкаливать, но он, следуя совету из какой-то старой американской комедии, попытался думать о чём-то неприятном. На ум сразу же пришла сцена, как два голых мужика жарят проститутку Анжелу.

От этого у него чуть не упал, но затем он уставился в млеющее от удовольствия лицо Маргариты, а после этого на её слегка колыхающиеся груди.

— Давай сменим позу, — осмелел он.

— Давай, — открыла глаза Маргарита. — На четвереньки?

— Ага, — улыбнулся Павел и слез с неё.

Маргарита перевернулась и встала на четвереньки, лицом к шкафу с зеркалами.

Павел быстро пристроился сзади и направил член прямо в её киску. Войдя в неё, он обнаружил, что Маргарита внимательно смотрит на него в зеркало и улыбается.

— Тебе всё нравится? — спросила она.

— Да, ещё как! — усмехнулся Павел.

— Тогда продолжай, — прогнула она спину и утопила своё лицо в одеяле.

Взявшись за её талию, Бродский начал быстро двигать тазом, что вызвало восторженные стоны Маргариты.

Он посмотрел в зеркало шкафа и увидел всю эту картину. Маргарита, поднявшая задницу повыше, он, держащий её за талию и присовывающий ей с оттяжечкой…

То ли он двигался слишком быстро, то ли эта картина в зеркале так повлияла, но в один момент он утратил контроль и снова кончил, но уже сильнее, чем в предыдущий раз.

Павел завалился на кровать, тяжело дыша.

— Это было супер… — переползла к нему поближе Маргарита.

— Это было охуенно… — ответил он ей.

— А ты жил до двадцати лет и не знал, что ты самец, да? — усмехнулась Маргарита.

Павел не нашёл, что на это ответить, но ему было очень приятно слышать такое.

— А что значит эта татуировка? — коснулся он тату «Ha-Ha-Ha».

— Да ничего, — пожала плечами Маргарита.

— М-м-м, — изрёк Павел. — А остальные тоже?

— Ну, во-первых, это красиво… — улыбнулась она. — А если и так красиво, то зачем вкладывать в них какой-то дополнительный смысл?

— Тоже верно, — кивнул Бродский. — Тоже себе что-нибудь набью, в ближайшее время.

— И какие есть идеи? — поинтересовалась Маргарита.

— Да давно уже думал набить клеймо жертвы из «Берсерка», — ответил Павел. — По идее, его лучше на шею, рядом с яремной веной, но я к такому ещё не готов.

— Правильно, — кивнула Маргарита. — Есть такое выражение, что тату на шее и кистях нужно заслужить. То есть, перед этим нужно забить хотя бы руки.

— Прикольно, — улыбнулся Павел. — Не знал.

— Есть будешь? — взяла Маргарита телефон с тумбочки. — Суши? Пицца?

— Если пиццу, то только «Маргариту»… — криво усмехнулся Павел.

— Пошляк… — с усмешкой покачала головой девушка. — А если серьёзно?

— Суши — нормально, — пожал плечами Бродский.

— Хорошо, тогда я закажу один сет, — кивнула Маргарита. — Как поедим, ожидаю от тебя третьего раунда и он должен быть не хуже предыдущих.

— Замётано, — уверенно заявил Павел.

Примечания:

1 — Инстаграм — Meta — это запрещённая в Российской Федерации экстремистская организация.

Глава тринадцатая

Невыносимая легкость падения

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. О последствиях проституции для самих проституток — тут, блядь, можно написать докторскую на две сотни страниц и то, всё не раскроешь. Но если коротко, то первое, с чем сталкиваются практически все проститутки, кроме самых ебанутых — это диссоциация. Что это такое? Это, так называемое, «раздвоение» — когда пиздец настолько мощен и всеобъемлющ, что сознание будто бы раздваивается и проститутка воспринимает происходящее с ней, как происходящее с кем-то другим. Беда — воспоминания об этом не стираются и остаются навсегда, потому что имеют эмоциональное подкрепление и накапливаются внутри, что приводит к подбеде — эмоциональному выгоранию. Далее у нас — тревожные расстройства. Вызывается это подавлением эмоций, вследствие чего проститутка начинает испытывать хроническую тревожность, подвергаться паническим атакам и так далее. Следующее — падение самооценки и самоидентификации. Организм — это не казахстанские бизнес-партнёры, его не наебёшь, поэтому аморальный аспект этого рода деятельности довлеет и вызывает неизбежное падение самооценки и, в конце концов, проститутка сама себя низвергает до состояния того, чем её считают шлюх-юзеры — вещью с тремя отверстиями. Естественно, возможны и ПТСР, по причине того, что у проституток нередки случаи ЧП, в ходе которых их шмаровоза кто-то отпиздил, их шмаровоз кого-то отпиздил, кто-то отпиздил их, а шмаровоз не вписался — всякое психически травмирующее в этом роде деятельности просто неизбежность. Вследствие вышеописанного, чтобы как-то справиться с этим дерьмом, проститутки часто прибегают к бухлу и наркоте. Шлюха на героине или метамфетамине — это, блядь, стойкое клише. Вот нередко доносятся робкие вскукареки о том, что пора бы уже легализовать проституцию, ведь «древнейшая профессия», «всегда было и будет, ко-ко-ко» и всё такое. Только вот не понимают эти непуганые индейцы, что проституция может и была всегда, но вот в такой форме экономических отношений существует, как и все остальные профессии, пусть и гораздо младше, чем она, столько же, сколько и они. В условиях капиталистической системы эксплуатации подвергаются все, в том числе и проститутки — это беспрецедентно для других исторических эпох. Проститутки были в Античности, и в Средневековье, но они никогда не были столь же массовым явлением, как сейчас. И способы «дистрибьюции» в предыдущие эпохи были менее совершенными, чем сейчас. Сейчас пропускная способность одной пизды может составить двадцать членов в сутки, а в предыдущие эпохи столько могло проходить в среднем минимум за неделю. Такой хуйни, как сейчас, тогда не было. Сейчас проститутки настраиваются своими шмаровозами «на результат», то есть, максимизацию прибыли, потому что их пёзды, ввиду большого предложения на рынке, подешевели и надо брать объёмом. Поэтому эта система порождает травмирующие факторы и толкает проституток к алкоголю, наркотикам или суицидам — в общем, ситуация не лучше, чем у шлюх-юзера. Травмированные типы идут к травмированным женщинам, причинять друг другу дополнительные травмы.

*7 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

— С гандоном? — уточнил Тимур.

— Конечно! — ответил Павел с улыбкой.

Они вошли в развлекательный комплекс и кивнули Петрухе, который стоял у входа и разговаривал по телефону.

— Ну, красавец, хуле… — усмехнулся Кузьмин. — Только помни — это Чёрная вдова. Я нутром чую…

— Да всё норм у нас, — покачал головой Бродский. — Не похоже, что она планирует какой-то коварный план.

— Всё равно, — вздохнул Тимур. — Если будет предлагать без гандона — не подписывайся ни в коем случае. Мазя?

— Да, мазя, — усмехнулся Павел.

Они пошли через лаундж и он улыбнулся Маргарите, а та не отреагировала на это вообще никак.

Не придав этому значения, Бродский вошёл в каморку кальянщиков.

— Что-то не похоже, что у вас был секс, — скептически нахмурился Тимур. — Взгляд у неё был такой, будто вы если и трахались, то это происходило у тебя в комнате и ты был один…

— Да был, клянусь! — заверил его Павел.

— Ну-у-у… — протянул Кузьмин. — Ладно, верю. Да и какая разница? Было и было.

— Тогда за работу? — спросил Бродский.

— За работу, — кивнул Тимур.

Павел вышел из каморки и пошёл проверять лаундж на предмет заказов, а Тимур начал заряжать кальяны для проституток.

Рабочий вечер, как обычно в пятницу, резко перестал быть томным.

Бродский увидел тех самых мужиков, которые устроили драку прямо в лаундже. Они снова сидели в одной компании и мирно беседовали, будто и не было ничего раньше. Тот мужик, который получил от Петрухи смачный прямой в челюсть, заказал кальян покрепче, но не сладкий — какой-нибудь табак со вкусом кофе или вроде того.

Павел принял под козырёк и пошёл выполнять заказ.

Тимур попросил дозарядить второй кальян и унёс готовый на четвёртый этаж. Бродский быстро доделал его работу и тоже пошёл к проституткам.

В их комнате слегка пахло сладким, даже немного приторным, парфюмом, а также стойко пахло лаком для волос. Ну и, само собой, комната наполнялась запахом раскуриваемого кальяна.

Бродский поздоровался с «девочками», раскурил им кальян, после чего спустился, вместе с Тимуром, на первый этаж.

Народу в «Сафари» привалило по-особенному много и именно с целью покурить кальян — видимо, это как-то связано с тем, что их директор устроил акцию при заказе одного из сетов на компанию, кальян идёт в подарок. Сеты с кальяном начинались от 5000 рублей — в составе алкоголь и закуски, в приличных количествах. Выглядело выгодно… для «Сафари».

«Бля, начало месяца…» — догадался Павел. — «Тот, кто это придумал, настоящий Сунь-Цзы…»

Люди ещё не успели растратить всю зарплату, поэтому акцию подгадали не случайно — расчёт шёл именно на эти денежки, что жгут сейчас людям карманы.

Впрочем, Бродскому было всё равно — всё это время он думал о Маргарите. Первая его женщина, первая близость, первый секс.

Хотел ли он, чтобы это продолжалось дальше? Конечно же!

До двух часов ночи никакой возможности подойти к бару не было, так как акция работала — очень многие заказывали акционные сеты, к которым нужно было оперативно подгонять кальяны. Маргарита тоже была занята — в сетах обязательно присутствует алкоголь, а некоторые предусматривают коктейли на компанию, поэтому бар, кухня и кальянная работали, буквально, не покладая рук.

А после полуночи уже начали проявляться первые признаки усталости аудитории. К двум часам всё это проявилось особенно остро — вялые люди, наевшиеся и накурившиеся, вели вялые разговоры ни о чём, лишь изредка заказывая закуски или минералку.

Бродский вдруг обнаружил, что появилось время ничего не делать, поэтому сразу же пошёл к бару.

— Привет, — сел он за стойку.

— Привет, — равнодушным тоном ответила Маргарита, протирающая пивную кружку полотенцем.

— Как ты? — спросил Павел.

— Нормально, — ответила барменша и пошла в другой конец барной стойки, где поставила кружку.

Но обратно она не вернулась. И Павел не понял.

Он ошалело посмотрел на неё, спокойно и как ни в чём не бывало беседующую с Юлией, официанткой.

Павел впал в ступор. Ситуация совершенно нетипичная и он сразу же начал пытаться найти ей объяснение.

Но Маргарита вновь направилась к нему и он чуть не издал вздох облегчения. Только вот она прошла мимо, видимо, чтобы обслужить севшего за стойку клиента. Павел повернулся на стуле и обнаружил, что там нет никакого клиента.

— Маргарита… — подал он голос.

— Да? — повернула она к нему равнодушный взгляд.

— Что происходит? — спросил крепко ошалевший от происходящего Бродский.

— А что происходит? — недоуменно искривила она левую бровь.

— Ты меня игноришь? — напрямую спросил Павел.

— А что ты ожидаешь? — спросила Маргарита.

Этот вопрос вновь погрузил его в полноценный ступор.

«А что я ожидаю?» — спросил себя Павел.

— М-м-м? — протянула барменша вопросительно.

В голове Павла начали стремительно прокручиваться воспоминания — как он держал её за талию и входил в неё, как они лежали после бурного окончания, потные и довольные…

— Ничего… — сумел выдавить он из себя и слез со стула, после чего почти что убежал в каморку кальянщиков.

Там он, сдерживая слёзы, подскочил к раковине и начал полоскать водой покрасневшее лицо.

— Всё путём, Пашкевич? — спросил Тимур, сооружавший «мантоварку».

— Да… — просипел Бродский.

— Судя по звуку, что-то не так, — вздохнул Кузьмин. — Давай, выкладывай. Уши ты уже нашёл.

— Не хочу говорить… — мотнул головой Павел.

— Чё ты как ломанушка ебаная? — спросил Тимур и положил ему руку на плечо. — Ты же мой кент — если что, поддержу, с двух сторон прикрою.

Павлу очень не хотелось бы изливать сейчас душу, потому что он чувствовал очень сильную обиду, но понимал, что обижаться не на что. Она ему ничего не должна и не обещала, но обида от этого понимания нисколько не уменьшалась.

Тем не менее, слова Тимура несли в себе поддержку, которая, несмотря на общее состояние эмоционального надрыва, были приятны Павлу.

— Пойдём, перекурим, — позвал его Кузьмин.

Они вышли на улицу со служебного входа.

— Ну, рассказывай, Пашкевич, — подкурил Тимур две сигареты и передал одну из них Павлу.

— Я… — начал тот, но сразу же нервно затянулся дрожащей сигаретой. — Я подошёл, а она…

Павел жалобно всхлипнул.

— Дай угадаю… — произнёс Тимур, понявший, что это законченная реплика. — Вчера у вас было горячее порево, а сегодня она тебя динамит так, будто вы вообще впервые видитесь?

— Да… — ответил Павел и снова всхлипнул.

— М-хм… — задумчиво хмыкнул Тимур и не менее задумчиво затянулся сигаретой. — М-хм…

А Бродский в этот момент испытывал пиковую фазу жалости к себе.

— Кажется, я понял, — произнёс вдруг Кузьмин. — Маргарита — это, всё-таки, Чёрная вдова, но наоборот.

— Что?.. — не понял его Павел и утёр выступившие из носа жидкие сопли.

— Короче, — Тимур затянулся и быстро выдохнул дым. — Я думал, что она из тех, кто планирует по-быстрому выскочить замуж за молодого паренька, чтобы упаковаться в материальном плане. Но тут другое.

— Да что другое⁈ — вдруг разозлился Павел.

— Полегче, паря! — поднял руки Тимур. — Я пытаюсь помочь тебе разобраться!

Бродский сразу же смутился и почувствовал вину.

— Извини… — произнёс он и вновь утёр новую порцию соплей.

— Да ладно, забей, я всё понимаю, — махнул рукой Тимур. — Короче… Ну, короче… Другое — то, что ей эти отношения нахуй не нужны. Ей нужно свежее нетронутое мяско. Ты, например, да…

— Типа, потрахаться на разок? — нахмурился Павел, который от своих слов вновь почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Ну, да, — кивнул Кузьмин, бросая окурок в чёрную урну с надетым на неё пакетом. — Я думаю… Я думаю, что Марго целочница.

— Что? — не понял его Павел.

— Ну, «цветочки» срывает, — пояснил Тимур.

— Блядь, нормально скажи… — попросил Павел.

— Лишает девственности невинных мальчиков, — более подробно прояснил Кузьмин. — Идея в том, что она получает чистые и неподдельные эмоции от первого секса таких как ты. Ну, девственников.

— И что, получается, меня заюзали? — ощущая ком в горле, спросил Бродский.

— Ну, не то чтобы… — произнёс Тимур.

— Нет, меня заюзали! — испытал вспышку гнева Павел.

— Ладно, да, тебя заюзали, — признал Кузьмин. — Других вариантов, наверное, нет.

— Но зачем⁈ — воскликнул Бродский. — И зачем теперь игнорить меня⁈

— Успокойся, — попросил его Тимур. — Ты сам чего хочешь? Ты её чпокнул, чего ещё хотеть?

Павел ничего не ответил, он ощущал нарастающую боль в груди.

— Баб в мире дохуя, половина планеты Земля — нахуя страдать по одной? — поднял указательный палец Тимур. — Не плачь, когда уходит, радуйся, что было…

— Бля, ты заебал, ха-ха… — хохотнул Павел. — Цитаты с пацанских пабликов? Рили?

— Пока одна уходит, другая уже ждёт, когда ты освободишься… — менторским тоном изрёк Тимур, но потом не выдержал. — Пха-ха-ха!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Павел.

— А, вот ещё одна выходит! — отсмеявшись, произнёс Кузьмин. — Пацан не рыдает по той, которая не смогла ценить его силу…

— Бля… — прикрыл лицо рукой Павел. — Испанский стыд…

— Легче стало? — усмехнулся Тимур.

— Ага… — кивнул Павел.

— Сила пацанских цитат! — вновь менторским тоном произнёс Кузьмин. — Братское плечо не даст упасть…

— Ой, бля, хватит, — попросил Павел.

— Ладно-ладно, мазя, — махнул рукой Тимур.

— Но почему она тогда динамит меня сейчас? — уже более спокойно спросил Павел.

— Да тут всё просто, — вздохнул Кузьмин. — Самые острые эмоции от тебя она уже получила. Это был апогей. А если вершина уже достигнута, то что? Дальше только вниз. А нахуй ей это надо?

— Тоже верно, — вынужден был согласиться Бродский. — Но почему сразу резко обрывать?

— Ну, ещё раз она тебе даст, два раза, три раза, а с каждым разом это всё будет хуже и хуже, — объяснил Тимур. — Дело даже не в том, что ты какой-то скорострел или импотент, а в том, что того первого раза, что был у вас вчера, уже не будет. С каждым разом ощущения будут всё тупее и тупее. Для неё, но не для тебя. А вот после всего этого разорвать отношения будет гораздо тяжелее. Так что забей на эту хуйню, братан. Тебе это не надо. И вообще, чего ты хотел? Отношений или секса? Секс ты и так получишь, а отношения тебе нахуй не нужны — впереди нас ждёт ещё столько пёзд, что ты просто охуеешь, Пашкевич…

Слова Тимура оказались очень вдохновляющими для Павла. Это его сильно ободрило, ведь он никогда и ни с кем не говорил на такие темы. И перспектива других девушек, которых с Тимуром будет «зацепить» гораздо легче, тоже была очень жизнеутверждающей.

— Бля-я-я, только первый день работы… — осознал Бродский.

— Не парься — тебе с ней вообще не обязательно пересекаться и контактировать, — махнул рукой Кузьмин. — Идём — надо работать.

Остаток ночи Павел старательно избегал даже зрительного контакта с Маргаритой, которая придерживалась примерно такой же стратегии.

Ближе к половине четвёртого поступил заказ кальяна в сауну и Павел сразу понял, что это если не последний на сегодня, то точно один из последних.

Он принял заказ на два кальяна, зарядил их и поднялся на третий, где аккуратно постучал ногой в дверь.

Ему разрешили войти и он непринуждённо занёс в зал отдыха оба кальяна.

То, что на диване какой-то тощий кавказец сношал громко стонущую Снежану, его совершенно не смутило — тут это обычное дело.

Раскурив кальяны, он указал на них обеими руками жестом в стиле «к вашим услугам», удостоился сдержанного благодарного кивка от русоволосого и голубоглазого накачанного мужика в банном полотенце, после чего тактично удалился.

«Сервис, хуле…» — подумал он и спустился на первый этаж.

Его ожидания полностью оправдались — больше заказов кальянов не было, поэтому вся их «индустрия» была оперативно свёрнута и подготовлена к завтрашнему вечеру.

— Зелёных охота… — произнёс Павел, когда они пошли до перекрёстка.

— Сейчас? — удивился Тимур.

— Не прямо сейчас, но просто охота… — ответил Павел.

— По дню можно устроить, — сказал Кузьмин. — Ты до обеда будешь дрыхнуть?

— Да, — подтвердил Бродский.

— Тогда после обеда подтягивайся ко мне — всё будет, — улыбнулся Тимур.

*8 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

— Нормально себя веди… — попросил Тимур.

Сильно после обеда они пришли на смену в «Сафари», но их ещё не «отпустило». Павел лишь коротко кивнул на просьбу друга, после чего вошёл с ним в комплекс.

— Здоров, — приветствовал он Петруху, который, как всегда, на месте.

Вот об этом человеке он мог точно сказать, что он на своём месте — Петруха, буквально, кайфует от своей должности, которая, за исключением очень редких случаев, относится к категории «не бей лежачего».

«Просто ходи по комплексу с важным видом, выпроваживай буйных или пережравших бухла…» — вяло подумал Павел, заходя в каморку.

До этого он опасался, что новая встреча с Маргаритой вызовет у него какие-то негативные эмоции, но сейчас он посмотрел на неё и это вызвало лишь одно ощущение…

«Похуй».

Сегодня была его очередь ставить традиционные два кальяна для проституток, а после этого он, как обычно, начал принимать и выполнять заказы в лаундже.

Клиентов умеренное количество, бегать не нужно, поэтому он просто встроился в ритм работы и провёл всю ночь в подобном режиме.

Рано утром они с Тимуром начали проводить уборку рабочего пространства, но её, внезапно для них, прервал Николай Викторович.

— Здорова, пацаны, — приветствовал он их.

— Здравствуйте, Николай Викторович, — поздоровался с ним Павел.

— Здрастье, Никвиктрыч! — улыбнулся Тимур.

— Я наблюдал за вами сегодня… — заговорил директор по кальянам.

Павла эти слова здорово напрягли, как и Тимура.

— Сегодня вы работали образцово, без лишних и ненужных движений, бессмысленной болтологии — это очень здорово, — похвалил их Николай Викторович после тяжёлой паузы. — Даже другие директора оценили вашу оперативность, так что, мы решили, что будет справедливо вас премировать. За сегодняшнюю смену получаете по тысяче рублей сверху.

— Спасибо, Николай Викторович! — поблагодарил его Павел.

— Рады стараться, Николай Викторович! — козырнул Тимур.

— Ха-ха, молодцы, — улыбнулся директор.

Когда они вышли из «Сафари», Кузьмин с нежностью пошуршал зарплатой за смену.

— Приятно, когда тебя ценят… — произнёс он. — Это знаковый косарь…

— Да-а-а… — согласился Павел.

Мимо них быстро прошла Маргарита. Павел посмотрел ей в спину, но снова ничего не почувствовал.

«Похуй».

— Прости меня моя любовь… — тихо пропел Тимур. — Ладно, Пашкевич, погнали по домам!

— Давай, — кивнул Бродский.

— Какие планы на день? — спросил Кузьмин, когда они вышли на тротуар.

— Да, наверное, в «Галерею» пойду — надо прикупить портмоне, — ответил Павел.

— Э, не, там ничего толкового, — покачал головой Тимур. — Короче, знаю одно место, где можно взять чистый стайл на коже и клее. Давай пересечёмся на Сытном рынке — там вся тема, там весь серьёзный движ по портмоне и кошелькам Питера.

— Ладно, — согласился Павел.

*9 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

— О, Пашка-промокашка! — заулыбался Петруха. — Что как? Чего довольный, как питон?

— Партак зацепил на Сытном, — улыбнулся ему Павел.

— А ну засвети, — протянул руку охранник.

Бродский вытащил из кармана длинное портмоне, предназначенное для ношения купюр в развёрнутом виде.

Имело это портмоне леопардовую окраску, застёгивалось на замок и предусматривало крепление на карабин к ременной лямке на джинсах.

— Барский партак, — оценил Петруха, возвращая его Павлу. — Уважаемый. Леопардовый окрас — это козырь.

— Потому и выбрал, — ещё шире заулыбался Бродский. — Ладно, пора мне.

— Давай-давай, — кивнул Петруха. — И это, под оконцовочку кальян поставите?

— Без проблем, родной, — согласился Павел.

Сразу после того, как пришли с Сытного рынка в гараж Евгения, они с Тимуром съели капсулы трамадола.

Их до сих пор не «отпустило» и будет «держать» ещё минимум час-полтора.

Павел, проходя через лаундж, снова увидел Маргариту, на которой его взгляд не задержался. И это, по-видимому, не на шутку удивило её, так как периферийным зрением он зафиксировал, как она дёрнулась.

«Похуй».

Сегодня была очередь Тимура, поэтому он начал заряжать кальяны для проституток, а Павел, пребывающий в слегка сомнамбулическом состоянии, (1) начал ходить по лаунджу, помахивая мундштуком на тросике.

В голове его была пустота, он почти не давал отчёта своим действиям. Просто выслушивал заказы, после чего уходил в каморку, чтобы их исполнить. Приносил заказы к нужным столам, после чего продолжал крейсировать по лаунджу в поисках новых клиентов.

Единственная мысль, которая чётко оформилась у него — «почему в развлекательном комплексе называют клиентов гостями?»

«Они не гости тут нихрена», — подумал Павел. — «Это именно клиенты, из которых надо выстегнуть как можно большее количество денег за как можно меньшее время».

— Пс-с-с… — пшикнул Тимур, когда они начали заряжать два фруктовых кальяна для большой компании девушек. — Маргарита что-то пристально пасёт тебя.

— И? — спокойно отреагировал Павел.

— На провокацию не поддаваться, по самолетам не стрелять, — ответил Кузьмин.

— Чего? — нахмурился Бродский.

— Да это я деда своего процитировал, — пожал плечами Тимур. — Эх, жаль, что умер уже — мировой мужик был…

— Наверное, — пожал плечами Павел.

— Она точно озадачена неправильной реакцией уже распечатанного девственника, — произнёс задумавшийся Кузьмин. — Ей стало интересно, почему ты не занимаешься пиздостраданием и не ревёшь где-то под стойкой…

— Да похуй, — отмахнулся от этих размышлений Бродский.

— И правильно, — улыбнулся Тимур. — Кстати, в понедельник, то есть, уже сегодня, намечается вписочка на Ладожской улице, в совдеповском коттедже. Ты в теме?

— Наверное, — пожал плечами Павел.

— Тогда всё окай, — кивнул Кузьмин. — Вписываюсь в тему. Отнесёшь кальяны? Я тут в переписке.

— Давай, — вновь пожал плечами Бродский.

Работа была рутиной, но ни разу не обременительной.

Павел, пребывая в вялом бездумье большую часть времени, даже не сразу заметил, что ночь закончилась и пора было домой.

Вероятно, это усталость накатилась на действие трамадола, а затем запал трамадола иссяк, но усталости накопилось очень много.

На улице пошёл прохладный дождь, поэтому Павел, не желающий простудиться на ровном месте, достал телефон и начал искать такси.

— Что ты делаешь? — спросила подошедшая к нему Маргарита.

— Я? Ничего, — пожал плечами Бродский. — Чего хотела?

— Ничего, — покачала головой барменша. — Просто ты очень странно себя ведёшь.

— Да? — усмехнулся Павел. — Не замечал. Ладно, бывай.

Его такси подъехало, поэтому он быстро заскочил в него и уехал домой.

*10 июля 2017 года, г. Санкт-Петербург, Ладожская улица, кирпичный коттедж*

— Ебать… — выдохнул Павел.

— Не говори… — широко заулыбался Тимур. — Сисяндровичи её видел?

— Конечно! — ответил Павел. — Ещё надпись «Love» под правым бидоном — это клёво…

— Тоже себе хочешь? — усмехнулся Кузьмин.

— Да иди ты, — отмахнулся Бродский. — А ты где сам набивал свои?

— Места знать надо, — загадочно улыбнулся Тимур. — Ну, то есть, иметь знакомство с мастером.

— Дашь контакт? — спросил Павел.

— Ну-у-у-у… — замялся Тимур. — Ладно. Но только потому, что ты мой бро, бро!

Он постучал кулаком по груди и ткнул пальцем в сторону Павла.

— Буду признателен, — покивал Павел.

— Ну? Назад? — спросил Кузьмин.

— Давай.

Они вернулись в коттедж, где продолжала танцевать на столе стриптизёрша, нанятая в честь дня рождения какого-то парня со старших курсов. Павел его не знал, да ему и не нужно было. Их сюда не за личное знакомство пригласили…

Здоровенная кобыла, снявшая с себя всё, кроме стрингов, демонстративно тыкала сжатыми грудями в лицо имениннику, а Павел и Тимур смотрели на происходящее с восторгом.

Когда запланированное выступление было закончено, стриптизёрша собрала разбросанные вещи и направилась к выходу.

— Эй-эй-эй… — заторопился за ней Тимур.

— П-ф-ф, — фыркнула какая-то девушка, смутно знакомая Павлу. — Ой, а я тебя помню! Ты же, эм… Павел, верно?

— Привет, — кивнул ей Бродский.

Он тоже вспомнил её — Кристина, отзывающая на Крис, девушка из коттеджа, где Павел курил утку с ней и Виталием Червонцевым.

— Крис, — улыбнулся он.

— Запомнил, красавчик, — произнесла она с удовлетворением. — Кстати насчёт красавчиков… А ты прямо сильно изменился, Пашка. В прошлый раз ты был…

— Жирным, — кивнул Павел.

— Не сказать, чтобы жирным, но точно полным, — покачала головой Крис.

— Занялся собой, — пожал плечами Бродский.

— Это видно, — похвалила его Кристина. — Ты же с курса младше?

— Ага, — подтвердил Павел.

— Напиши свой номерок, — в лоб попросила девушка.

Бродский не подал виду, что удивился — час назад он закинулся капсулами трамадола, поэтому его мало что могло сильно тронуть. Он достал свой телефон.

— Лучше ты свой, — улыбнулся он.

— Ну, тогда записывай, ловелас, — кокетливо проворковала Кристина.

Она продиктовала свой номер, и Павел сохранил её как «Крис».

— Пиши и звони, — сказала она, после чего ушла на кухню.

Вернулся Тимур.

— Ты чего там? — поинтересовался у него Павел.

— Номерок взял, хе-хе… — хищно оскалился тот.

— Нахрена? — спросил Павел.

— Ты угораешь? — озадачился Тимур. — Ты что не видел её сисяндры? Если будут деньги, то надо заказать её на дом — она сразу сказала, что если хочешь её трахнуть после шоу, то лучше готовить пятнадцать тысяч.

— И ты хочешь… — начал Бродский.

— Конечно! — закивал Кузьмин.

— А я тут у Кристины взял номер, — сообщил ему Павел.

— Какой Кристины? — нахмурил брови Тимур.

— Которая в тот раз была в коттедже на Большевиков, — объяснил Павел. — Я с ней ещё утку курил.

— А-а-а, Крис! — узнал её Кузьмин. — Нихуя себе у тебя планочка поднялась!

— Ну, она сама ко мне подошла, — усмехнулся Павел.

— Я тебе, конечно, верю, — начал Тимур. — Но мне кажется, что ты сейчас пиздишь…

— Почему? — спросил Павел.

— Крис — это известная нехочуха-неебуха, — ответил Кузьмин, беря со столика гранёный стакан с мартини. — Я вообще не слышал, чтобы её кто-то хоть где-то мял.

— Ну, дать номер — это же само по себе ничего не значит? — усмехнулся Бродский.

— Похоже, что ты не пиздишь… — заключил Тимур. — Ну, с каждым проёбанным килограммом ты становишься всё смазливее и всё сильнее нравишься девкам. Видал, какой талант ты зарыл в груде жира, а⁈

— Да иди ты… — поморщился Павел от такой грубой метафоры.

— О, сигнал, — увидел Тимур кого-то в толпе. — Всё, пора. Давай надуемся сегодня, а потом выкатим в гараж — потусим там и кино запалим?

— Всё, я в деле, мог бы уже не уговаривать со слова «надуемся», — усмехнулся Павел.

Примечания:

1 — Сомнамбулизм — от лат. somnus — «сон» и ambulo — «ходить», «передвигаться», более известный, как лунатизм — вообще, это расстройство сна, когда человек перемещается во сне и совершает какие-либо действия. Чисто технически, это состояние неполного пробуждения от глубокой фазы «медленного сна». Обычно во время приступа сомнамбулизма человек совершает простые действия, что-то вроде заправить кровать, начать имитацию уборки в комнате и так далее. Некоторые начинают готовить пищу и это чревато крайне негативными последствиями. Существует ещё другой вид расстройства сна, сексомния — это бессознательное совершение действий сексуального характера во сне. Были зафиксированы случаи, когда в результате приступа сексомнии совершались изнасилования или насильственные действия сексуального характера. Поэтому, уважаемый читатель, если уж тебе доведётся спать очень близко к незнакомым людям, лучше спи жопой к стене.

Глава четырнадцатая

Крыса, рычаг, жаба

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. О мефедроне тоже можно говорить очень много, если останавливаться подробно, но мы не будем. Открыли его в 1929 году, но он тогда в хуй никому не упёрся, потому что практического применения ему не нашлось — в те времена у учёных не было славной традиции нюхать или принимать внутривенно только что открытые вещества. Но подпольный химик из Португалии переоткрыл его в 2003 году, причём специально с целью пожабиться, что он, собственно, и сделал. Коммерческий потенциал «нового вещества» почувствовали сразу, поэтому первая продажа мефедрона произошла в Израиле, в 2004 году. Государство в душе не подозревало, что это всё значит, поэтому до 2008 года всё продавалось официально, без сложных схем. После этого мефедрон рассосался по всему миру, его начали обнаруживать везде, а в России впервые обнаружили в 2009 году. В России он долгое время распространялся под видом солей для ванн, удобрений, средства от грызунов, исследовательских реагентов и так далее. По сути, основная опасность этого дерьма заключается в том, что оно выдаёт прямо мощный приток дофамина, серотонина и норадреналина, который погружает жабку в состояние мощной эйфории, вследствие чего образуется психологическая и физиологическая зависимость. Причём сразу. Вот, буквально, жабка пробует это один раз и всё. Это не прикол какой-то или страшилка из 00-х годов, а суровая реальность — после первого же употребления жабка автоматически пропадает. Вся закавыка в том, что сразу же после прекращения действия мефедрона жабка вдруг оказывается в сером мире, где нет никаких красок, где всё плохо и нет места радости. Но стоит ей занюхнуть ещё разок, как всё вокруг сразу же, СРАЗУ ЖЕ, расцветает. Похожий эффект есть и у других наркотиков, но вот именно такую ударную дозу гормонов счастья, абсолютно противоестественную для человека, выдают только наркотики «нового поколения», то есть синтетические. В общем-то, рабом мефедрона стать очень легко и деться потом от этого очень тяжело, а кому-то и вовсе невозможно. Слышал ли ты, уважаемый читатель, об эксперименте с крысой, которая превратилась в жабу? Там ещё было что-то о вживлении электрода ей в башку… Так вот, этой крысе вживили электрод в медиальный переднемозговой пучок, который, как оказалось, служит центром крысиного удовольствия. Изначально они хотели доказать, что болевые ощущения заставят крыс держаться подальше от того угла, где срабатывали электроды, но получилось наоборот. В позднем эксперименте они дали крысе рычаг, чтобы она могла нажимать самостоятельно. В итоге получилось, что крыса жала рычаг до 700 раз в час, забыв нахуй о еде, воде сне и так далее. Ей было похуй, что там будет дальше, потому что она уже нашла главную цель своей жизни — кайф здесь и сейчас, по нажатию на рычаг. Так вот, мефедрон и ему подобные синтетические наркотики — это и есть тот электрод для крысы, которая превратилась в жабу. Героин и кокаин — то ещё говно, которое уже угробило десятки миллионов, но они послабее в вопросе психической зависимости, чем тот же мефедрон и иная синтетика. И это повод задуматься о том, сколько уже угробили и ещё угробят синтетические наркотики.

*27 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

— Да, если потребуется что-то — зовите, — кивнул Павел и покинул клуб.

Он прошёл через лаундж и зашёл в каморку.

— Тимур, можешь подменить меня ненадолго? — спросил он. — Мне надо руку намазать бепантеном.

— Конечно, — ответил Кузьмин.

Воскресенье, как и всегда, шло томно.

В самом начале вечера пришла большая толпа людей — отмечали день рождения какой-то молодящейся тётки. Тётка оказалась богатенькой, так как арендовала караоке и клуб, а также заказала персонального бармена и кальянщика.

Персонального бармена, к счастью, пригласили со стороны, а вот кальянщиком выбрали Бродского — уже второй час ночи, а он до сих пор бегает и обновляет кальяны.

Бармен, Вадим, оказался отличным парнем с которым у Павла установился контакт, но видно было, что Вадим уже очень устал — он провёл бармен шоу, а также приготовил не менее сотни коктейлей. Приглашённые на день рождения были, преимущественно, женщины от двадцати пяти до пятидесяти, поэтому мало кто заказывал просто виски со льдом.

Так что, несмотря на то, сколько Вадиму отстёгивали чаевых, Павел ему не завидовал.

Ему тоже кое-что перепадало — он ещё не считал, но прикидочно выходило что-то около трёх тысяч рублей.

Бродский посмотрел в зеркало на свои татуировки, после чего промыл их тёплой водой, аккуратно вытер бумажным полотенцем, а затем нанёс мазь.

Ему набили сразу две татуировки.

Одну на внутренней стороне левого локтя — полураскрытый нож-бабочка, между рукоятью и лезвием которого чёрный паук плетёт паутину. Павлу показалось остроумным, что при сгибании локтя нож-бабочка будто бы складывается.

Другую на левое плечо — руку, держащую автомат micro-Uzi. На руке есть кольцо и часы «Rolex», а в автомат заряжен магазин с надписью «Snickers».

В принципе, ему изначально было всё равно, что набивать, ведь ему просто хотелось стильные татуировки. Поэтому он просто выбрал понравившиеся эскизы в паблике ВК и пошёл бить их в тату-салон, порекомендованный Тимуром.

Татуировки для него были способом самовыражения и демонстрации своей уникальности. А ещё это модно.

Закончив свои дела, он сразу же направился к клубу, где уже крутился Кузьмин, общающийся с клиентами.

— … так что точно не пожалеете! — вещал он. — Двойная казанская граната — это жёстко, но необычно.

— Ладно, тогда принеси, — сказала вальяжно сидящая за столиком именинница. — И ты молодец, держи…

Она передала ему купюру в тысячу рублей.

— Пойдём, Пашкевич, — улыбнулся довольный Тимур. — Надо зарядить особый кальян для особых гостей.

В каморке они начали заряжать «мантоварку».

— Ты чего тупишь, бро? — спросил Кузьмин. — Клиентура разогретая — надо раскручивать! Она мне косарь на ровном месте отслюнявила — сейчас самое время грести бабло! Я просто пообщался с ними и предложил «мантоварку»!

— Ну, наверное, я просто не такой человек, — пожал плечами Бродский.

— Какой «не такой»? — нахмурил брови Тимур. — Не любишь бабки?

— Не могу вот так ворваться и завоевать внимание, — уточнил Павел. — Обаятельности не хватает.

— А, так ты считаешь, что я обаяшка, да? — криво усмехнулся Тимур. — Да завязывай! Там сидят пьяные тётки при бабках, а ты красивый парень — иди бабки зарабатывай! Гоу-гоу-гоу!

— Ха-ха… — неуверенно хохотнул Павел. — Ладно, хорошо.

— Всё, неси «мантоварку» имениннице, — подвинул ему кальян Тимур.

Павел вернулся в клуб и поставил кальян перед тёткой. Надев на трубку свой мундштук, он начал раскуривать кальян и решил покрасоваться — пустил серию колечек.

— Уау! — восхитилась одна из клиенток. — Как делать такие плотные колечки?

— Могу научить, — улыбнулся Бродский.

Далее он обучал компанию женщин пускать кольца.

После того, как у некоторых получилось, последовал заказ ещё двух кальянов — он заморочился не зря…

Тимур, как он заметил, когда уносил отработанные кальяны, зависал у барной стойки и беседовал о чём-то с Маргаритой.

Принеся ещё два кальяна, Павел сразу же получил много запросов по теме трюков с дымом от кальяна.

Некоторыми трюками с дымом он владел — в свободное время они с Тимуром много практиковались.

Ближе к четырём часам ночи именинница стала совсем никакая, поэтому празднование начало близиться к концу.

— Фу-ух… — выдохнул Павел, когда клиенты засобирались.

— Все начинают рассасываться, — отметил Тимур. — Давай замываться и валить отсюда.

Павел сбегал в клуб и забрал выкуренные кальяны, после чего присоединился к Тимуру.

— Парни! — позвал их Николай Викторович откуда-то из лаунджа. — Павел, Тимур!

Павел выглянул из каморки.

— Да, Николай Викторович?

— Вы там закончили? — спросил директор.

— Почти, — ответил Павел.

— Как доделаете все дела — поднимайтесь ко мне в кабинет, — велел ему директор.

— Хорошо, — кивнул Бродский и вернулся в каморку.

— Что там? — тихо спросил его Кузьмин.

— Зовёт в кабинет, — пожал плечами Павел.

— Ну, колбы домываем и всё, — сказал Тимур.

К тому моменту, как они закончили, в развлекательном комплексе не осталось ни одного клиента. Кухня уже ушла, как и официантки с барменшей. В большей части помещений уже был выключен свет, но кое-где ходила охрана — у Петрухи с парнями работа ещё не закончилась.

— Как думаешь, та херня, которую он рассказывал о спрятавшемся клиенте — это правда? — спросил Павел.

— Да я в душе не ебу, — признался Тимур. — Но дебилов хватает.

За дверью кабинета директора слышались многочисленные голоса. Тимур подошёл к ней и деликатно постучал.

— Входите! — донеслось приглашение от директора.

Павел и Тимур вошли в кабинет и увидели в нём практически всех директоров по направлениям — клуб, лаундж и сауны. Директор по ресторану отсутствовал.

— Посмотрите на этих золотых пацанов! — сразу же заговорил Николай Викторович. — Моя опора в этом бизнесе!

— Здравствуйте, — поздоровался с присутствующими Тимур.

— Здравствуйте, — в тон ему поздоровался Павел.

— Вот запомните: эти пацаны далеко пойдут! — заявил их начальник.

Видно, что он уже под сильным градусом, впрочем, как и остальные директора.

Одеты они в с виду недешёвые деловые костюмы, отличающиеся друг от друга только цветами — хотя, возможно, это просто Павел не разбирался и не видел отличий, которые на раз определит профессионал.

— Повезло тебе, — произнёс Семён Михайлович, директор по клубу. — Сегодня день рождения был в клубе — твои пацаны раскрутили девчонок минимум на +50% к выручке. Всем очень понравилось.

— Ну, вот! — заулыбался Николай Викторович. — Я и говорю — красавцы, пацаны! Ну, что? По маленькой?

— А, давай! — кивнул Евгений Фёдорович, директор по саунам. — По маленькой — это мы всегда…

Он вытащил из кармана чёрный зип-лок, подвинул к себе безрамное зеркало, лежащее на столе, после чего насыпал на него белые кристаллы какого-то вещества.

После этого положил на крупные кристаллы банковскую карту и импульсными движениями начал давить их. Итогом его действий стал белый порошок, который он, той же карточкой, разделил на полосы.

— Пацаны будут? — спросил он.

— Будете? — посмотрел на Тимура и Павла Николай Викторович.

Кузьмин и Бродский посмотрели друг на друга ошалевшими глазами и почти синхронно кивнули.

— Да, будем, — посмотрел на директора по саунам Тимур.

Тот разделил порошок на шесть полос и сразу же занюхнул одну из них, по половине в каждую ноздрю.

Павел смотрел на этот процесс завороженным взглядом. Он даже не догадывался, какого эффекта стоит ждать от употребления неизвестного порошка.

Для кого-то это могло стать сдерживающим фактором, но у Павла это вызывало лишь нездоровый интерес.

Следующим вынюхал свою дозу Николай Викторович, после него к «маленькой» присоединился Семён Михайлович, а за ним вынюхал Александр Яковлевич, директор по лаунджу.

— О-о-о, хорошо пошла! — воскликнул последний и несколько раз шмыгнул. — Ваша очередь, пацаны.

— Ну что, давай ты, — сказал Тимур Павлу.

— Давай, — кивнул тот и принял свёрнутую купюру от Александра Яковлевича.

Действуя точно так, как и остальные, он втянул левой ноздрёй половину порошка и почувствовал сильное жжение в ноздре и сразу же перенёс купюру к правой ноздре, после чего занюхал остаток порошка.

Раздражение, вызванное порошком в носу, вызвало у него непроизвольное слезотечение.

После него к столу подошёл Тимур, которому он передал свёрнутую купюру.

Спустя время, меньшее чем минуту, Павел начал чувствовать изменение в сердцебиении, которое стало бы будто быстрее или мощнее, после чего последовала волна прилива энергии и эйфории.

Тимур, глянувший на него неопределённым взглядом, тоже начал нюхать порошок через свёрнутую 1000-рублёвую купюру.

— А это что? — спросил Павел у Николая Викторовича.

— Меф, — ответил тот. — Отличная штука, хе-хе…

Его, как видно, тоже накрыло хорошим настроением, так как он вытащил из кармана портмоне и достал из него четыре тысячные купюры.

— Вот вам надбавка за сегодняшнюю ночь, — сказал их директор.

— Спасибо, Николай Викторович, — поблагодарил его Павел.

— Спасибо, кхм-кхм… — кашлянул Тимур.

— Всё, благодарю за работу, пацаны, — произнёс директор. — Увидимся в пятницу.

Бродский и Кузьмин вышли из «Сафари» и остановились рядом с урной.

Тимур достал сигарету из протянутой Павлом пачки и закурил.

— Чё за хуйня сейчас была? — спросил он потрясённо.

— Без понятия! — ответил Павел, пребывающий в возбуждении. — Ебать, посмотри на свои зрачки!

— Лучше ты на свои посмотри! — воскликнул Тимур. — Пиздец! Как у кота!

— У тебя зрачки, как у кота из Шрека! — произнёс Павел. — Сейчас сфотографирую.

— Э, не надо! — отмахнулся Тимур. — Надо выкатывать домой, а то пиздец…

— Бля, мне домой нельзя… — покачал головой Павел. — У тебя можно перекантоваться?

— Спрашиваешь! — усмехнулся Кузьмин. — Погнали.

*28 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

На протяжении всего пути Павел не мог остановить поток своих мыслей. Ему казалось, что он может, буквально, всё. Он ощущал невероятную лёгкость бытия — его вообще ничего не парило и не волновало.

Неприятным моментом было то, что иногда волны лёгкости и всемогущества прерывались волной тревоги, но затем вновь возвращались лёгкость и всемогущество.

— Тебя тоже припускает? — спросил вдруг Тимур, с которым они сидели на диване.

— Да, вроде бы, — ответил Павел.

Время полшестого, солнце только начало вставать, но спать им не хотелось вообще.

— Слушай, у тебя нет ощущения, что тебе охота ещё? — спросил Тимур.

— Есть, причём прямо пиздец какое, — ответил удивлённый Павел. — У тебя тоже?

— Ага, — кивнул Кузьмин. — И чё, мы, получается, наркоманы?

— Ха-ха-ха!!! — рассмеялся Бродский.

— Ха-ха!!! — поддержал его Кузьмин.

Естественно, наркоманами они себя не считали.

— Бля, что-то не весело… — произнёс Павел, когда они отсмеялись.

— Да… — согласился Тимур. — В футбол играть не охота…

— А что делать тогда? — спросил Павел.

— Пойдём, покурим, — предложил Кузьмин.

Они вышли на балкон, где расселись в креслах.

— Может, съездим к Малышу и возьмём чего-нибудь дунуть? — спросил Тимур. — Хотя, не, не охота…

— Ну… — согласился Бродский. — Да и спит он, наверное.

— Да… — вздохнул Кузьмин. — Слушай, давай начистоту. Мы хотим ещё мефа.

— В точку, — кивнул Павел. — Но где взять ещё?

— Никвиктрычу позвонить? — спросил Тимур.

Бродский задумался, после чего кивнул.

Кузьмин достал из кармана телефон и набрал директора.

— Алло, здравствуйте, — заговорил он.

— Здравствуй, Тимур, — услышал Павел голос Николая Викторовича.

— Николай Викторович, мы тут с Павлом подумали… После смены уставшие — вот и подумали, а где взять ещё мефа. Можете подсказать?

— Ха-ха! — хохотнул директор. — Сейчас отправлю контакт в «Телеграме».

Вызов был завершён, после чего Тимур и Павел начали с нетерпением ждать.

В чате с директором появилась ссылка на канал «Астрал-shop».

В закреплённом сообщении было написано «Актуальный прайс по районам» и далее там описывалось, в каком районе есть готовые закладки с различными веществами, по весу.

— Охуеть… — изрёк Павел.

— Приморский район — есть полграмма, грамм и два грамма мефа, — нашёл Тимур. — Берём?

— Конечно! — уверенно ответил Павел. — А сколько нам нужно и почём?

— Полграмма — 1800, грамм — 3000, два грамма — 5500, — улыбнулся Тимур. — А сколько надо на двоих — сейчас загуглим.

Он открыл мобильный браузер и вбил там «меф дозировка на человека». Только внятного ответа они там не нашли. Первые страницы поисковика и вовсе предлагали лечение от зависимости и предупреждение об опасности неких «дизайнерских наркотиков».

— Ну, раз нет ответа, то возьмём посередине, — решил Тимур. — Грамм.

— Окей, — пожал плечами Павел. — А что нужно делать-то?

— Да сейчас узнаем, — улыбнулся Кузьмин. — «Для заказа обращайтесь к оператору». Тут юзер ТэГэ — сейчас напишем ему.

— А он не спит? — спросил Бродский.

Тимур лишь пожал плечами и написал оператору. (1)

«Здравствуйте, мы хотели бы купить у вас товар», — написал он.

Ответ не поступал долго. Они скурили ещё по сигарете и вернулись в гостиную, прежде чем последовал ответ.

«Здарова», — написал оператор. — «Сколько и где?»

«Приморский район, 1 грамм», — написал Кузьмин.

«Оплата как?» — спросил оператор.

«А как можно?» — уточнил Тимур.

«Киви, Яндекс, крипта, мобильные платежи», — написал оператор.

— Через терминал на киви закинем? — спросил Тимур.

— Давай, — кивнул Павел.

«Киви», — написал Кузьмин.

«Готов оплачивать?» — спросил оператор.

«Нет, нужно к терминалу сходить», — написал Тимур.

«Как будешь готов, напиши, скину реквизиты», — ответил на это оператор.

«Ок».

— Всё, погнали, — подорвался Тимур с дивана.

На улице было слегка прохладно, а Павел одет лишь в джинсы и футболку, но его это не слишком волновало.

Как только они оказались у наружного терминала, стоящего рядом с мелким продуктовым магазинчиком, Тимур написал оператору о готовности.

— И что теперь? — спросил Павел.

— Да в душе не ебу, — ответил Тимур. — Ждём.

Но оператор не отвечал.

Прошло минут десять — они подмёрзли, но никуда не уходили.

— Может, он уже не ответит? — предположил Бродский.

— Да не, это же бабки, — не согласился Кузьмин. — Наверное, клиентов много, вот и не отвечает…

Ещё через десять минут оператор, наконец-то, ответил.

«Готов оплачивать?» — спросил он.

«Да, давайте реквизиты», — написал ему Тимур.

Реквизиты были отправлены, Кузьмин ввёл их в терминал, после чего закинул в приёмник три тысячи рублей.

— Считай, на премию отдыхаем, — усмехнулся он.

— Ага… — улыбнулся Павел. — Ещё и тысяча на шаверму остаётся.

«Отправил», — написал Кузьмин.

«Чек скинь», — ответил на это оператор.

Тимур сфотографировал выданный терминалом чек и отправил его оператору.

«Ок», — написал тот. — «Лови».

Пришло сообщение с адресом и парой фотографий, на которых была изображена какая-то серая труба на фоне крашеной в синий стены. Подпись гласила, что закладка на магните в трубе.

— Пойдём, — заторопился Тимур.

Он забил адрес в 2Гис и целеустремлённо помчал в нужном направлении, а Павел старался от него не отставать.

На место они прибыли минут через пятнадцать.

Это была хрущёвка в не очень хорошем состоянии. Депрессивное пятно на фоне, в целом, благоприятного района.

Нужный подъезд был из не запираемых, поэтому они быстро проникли внутрь и поднялись на четвёртый этаж, где сразу же обнаружили ту самую трубу.

— Где? — тихо спросил Павел.

— Да ща… — Тимур начал щупать пространство за трубой. — О, нашёл…

Он вытащил свёрток из синей изоленты, который сразу же спрятал в карман джинс.

— Пойдём… — сказал он и начал спуск по лестнице.

Обратно домой они практически бежали. И дело было не в том, что они опасались чего-то, а просто наличие порошка в кармане у Тимура вызывало нетерпение.

— Получается, это кто-то там оставил, да? — спросил Павел, когда Тимур начал разматывать синюю изоленту.

— Ну, не сама же она там оказалась, — пожал тот плечами.

— Я имею в виду — а кто? — уточнил формулировку Бродский.

— Да хуй его знает, — вновь пожал плечами Кузьмин. — Наверное, специально обученный человек. О, смотри, магнит.

Он бросил в мусорную урну маленький круглый магнит.

Закончив распаковку, он скинул изоленту в ту же урну и разложил прозрачный зип-лок. Внутри были такие же кристаллы, как в кабинете у директора.

— Зеркало где-то в спальне есть, — произнёс Тимур.

Павел быстро сбегал в спальню и обнаружил на косметическом столике небольшое зеркальце.

Когда он вернулся, Кузьмин быстро распечатал зип-лок и сразу же высыпал очень малую часть кристаллов на зеркало.

— Не дохуя? — спросил Павел.

— Мне кажется, норм, — покачал головой Тимур.

— А вдруг передоз? — забеспокоился Павел.

— Да какой передоз, блядь? (2) — усмехнулся Кузьмин. — Мы же не по вене гонять будем!

— А-а-а, ну, ок тогда, — кивнул Бродский.

Тимур достал банковскую карточку и тщательно раскрошил кристаллы. Получился белый порошок, который он, не очень умелыми движениями, разделил на две дорожки.

— Я первый, — сказал он и скрутил 1000-рублёвую купюру.

Он быстро занюхал свою дозу и заулыбался улыбкой счастливого человека.

Павел, до этого изнывавший от нетерпения, забрал у него свёрнутую купюру и вынюхал свою дозу.

— Ох, бля… — выдохнул он с неподдельным наслаждением.

— Кайф, да? — спросил всё ещё улыбающийся Тимур.

— Да… — ответил ему Павел и пошёл к дивану.

Откинувшись на спинку, он прикрыл глаза. Эйфория была очень мощной и то ощущение пустоты, которое он испытывал несколько минут назад, пропало напрочь, будто и не было.

Тимур же развёл активность. Он включил телевизор и приставку.

— Закатаем в футбол⁈ — предложил он.

— Го! — улыбнулся Павел.

— Эль-классико? — спросил Тимур.

— Э-э-э-эль-классико!!! — заорал Павел. — Чур я за Барсу!

— Бля, ок, — сказал Тимур. — Ладно.

Далее они играли в «FIFA 17», причём это было стократно интереснее Павлу, чем раньше. Такого удовольствия от этой игры он не получал вообще никогда. Так-то, ему не нравятся ни футбол, ни игровые консоли сами по себе.

— Бля, надо выкатывать на район, — решил Кузьмин спустя минут тридцать.

— Давай, — без раздумий согласился Бродский. — Куда пойдём?

— Да похуй, просто подвигаться, — пожал плечами Тимур.

Они покинули квартиру и пошли на набережную Большой Невки.

Уже рассвело, поэтому на улице было прилично людей, но люди их не волновали. Они были увлечены своим разговором.

— Бля, может, на тренажёрку запишемся? — вдруг предложил Тимур. — Чё мы как додики двигаемся?

— Да, охуенная идея! — горячо поддержал его Павел. — Я давно планировал, так-то! Всё решиться не мог.

— Тем более! — заулыбался Тимур. — Нужны банки на руках и пресс мощнее, чем у Шварца в молодости!

— Ага, — покивал Павел. — Бабки есть, так что можно и на персонального тренера отстегнуть!

— Во! — ткнул в его сторону пальцем Кузьмин. — Охуенно! Так и сделаем!

Они очень быстро дошли до набережной и пошли вдоль берега.

По реке уже начали ходить катера, а прямо мимо них проплыло речное пассажирское судно. Павлу было интересно просто смотреть на него — настолько сильна была эйфория.

Только вот иногда эта эйфория перекрывалась тревогой или даже чем-то, похожим на панику, но это быстро проходило.

— Мороженое надо, — произнёс Павел.

— Бля, какое мороженое? — поморщился Тимур.

— Да, ты прав, — согласился Бродский.

Двигаясь вдоль берега, они наслаждались просто самой ходьбой. Эйфория их была как на физическом, так и на ментальном уровне.

Но это начало проходить. Павел начал чувствовать первые сигналы того, что надо ещё, где-то минут через сорок после занюхивания дорожки дома у Тимура, а сейчас это чувство стало острее.

— Надо ещё, — произнёс он.

— Ты, буквально, читаешь мои мысли, Пашкевич! — заулыбался Кузьмин. — Го на беседку.

Они вошли во дворы и начали искать подходящую беседку.

В одной из попавшихся беседок находилось двое алкашей, отсыпавшихся после попойки, поэтому она не подошла.

Возле другой беседки играли дети, за которыми следили родители, поэтому не подходила и она.

В итоге, через двадцать минут путешествия по дворам, они нашли идеальный вариант — очень старая беседка, времён минимум Горбачёва, возле которой не было вообще никого.

Они сели за кривой стол из посеревшей древесины, и Тимур оперативно организовал две дорожки на своём телефоне.

Павел свернул тысячу рублей и занюхал «добавку», разделив её на две ноздри.

— Бля… — с улыбкой отстранился он от стола.

Тимур тоже не стал медлить, взял у него купюру и вынюхал свою дозу.

— Надо продолжать движ, — сказал он через десяток секунд и убрал телефон в карман. — Алину можешь набрать?

— Зачем? — не понял его Павел.

— Ну, вместе потусоваться, — пожал плечами Тимур.

— Сегодня понедельник? — спросил Бродский.

— Ага, — кивнул Кузьмин.

Павел посмотрел на часы.

— Не, не вариант, — покачал он головой. — У неё с утра скрипка, так что она меня нахер пошлёт.

— Эх… — вздохнул Тимур с сожалением, но затем его лицо разгладилось. — Погнали в «Миллер-Центр»!

Долго грустить он сейчас не способен.

— Ну, погнали, — улыбнулся Павел.

Примечания:

1 — Оператор наркошопа — это такой человек, очень приближённый к организатору этого блядства, который имеет доступ к большому количеству товара и отвечает непосредственно за организацию продаж — приём оплаты и выдача адреса. Также он общается с клиентами, распределяет информации о местах закладок и управляет другими сотрудниками магазина именно в Телеграме (администраторы). Лично лапками товар они не трогают, адреса закладок они получают от кураторов и перепродают их в розницу. Куда потом уходят вырученные деньги — неизвестно. Личность оператора так же, как правило, никому из участников наркотрафика неизвестна. Операторов за одним рабочим аккаунтом сидит несколько, чтобы обеспечить круглосуточный режим работы наркошопа, за редким исключением.

2 — Передоз от мефедрона — вопреки утверждениям нашей наркожабки, это вполне возможно. Мефедрон очень сильно стимулирует работу сердца, что приводит к учащённому сердцебиению. Это ведёт к тахикардии и аритмии, а закончиться передоз может сердечной недостаточностью. Прямое следствие увеличенного ЧСС — это повышение артериального давления, поэтому если у жабки есть сложности по сердцу и сосудам, то может быть спровоцирован инфаркт или инсульт. При передозе мефедрон также может вызывать жёсткий психоз, так как обязательно будут слуховые и зрительные галлюцинации, а также паранойя. Дополнительно, жабка начинает очень активно двигаться, поэтому, в совокупности с вышеописанным, у неё начинается гипертермия, то есть, перегрев тела. А финализирующим симптомом служит угнетение дыхания, что может привести к неиллюзорной и немедленной смерти. Если жабка всё же сумела пережить передоз, то у неё гарантированно будут психические последствия, так как ей основательно поплавит церебральные хемисферы и нервные ганглии. После такого она точно уже не будет прежней доброй наркожабкой — высока вероятность хронической депрессии, непроходящей тревоги, паранойи, нарушений в памяти и ухудшения когнитивных функций. То есть, это как воронка смерти — жабка, после передоза, обязательно отупеет, а это неизбежно толкнёт её продолжать употребление.

Глава пятнадцатая

Химическая тень

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Психостимуляторы и половые акты. Это явление называют «химсекс», то есть, «химический секс» — это когда наркожабы употребляют что-то типа мефедрона или метамфетамина, чтобы усилить сексуальные ощущения и продлить половые акты. Статистика показывает, что при этом очень часто смешивают разные наркотики, что ведёт к последствиям, описанным в примечании в конце этой главы. Главное, что нужно знать — эти наркожабки повышают и без того высокие риски, связанные с употреблением наркотических веществ. Например, мефедроновые альфа-ПВПшные жабы и так испытывают гипертермию и повышение артериального давления, но добавляют к этому повышенную физическую активность и, буквально, ебутся на износ, что нихуёво так повышает риск инфаркта или инсульта, если есть предпосылки. Ещё, как известно, мозги у этих наркожаб начинают работать очень херово, поэтому они легко могут забыть или забить на предохранение, что ведёт к риску распространения венерологических заболеваний, а также к незапланированным спиногрызам. И последние, учитывая, каким говном балуются их родители, могут родиться сам знаешь какими. Ну и этим жабкам вообще похуй, с кем и как ебстись, поэтому половые связи там беспорядочные. Некоторые любители всякого вполне спокойно, в рамках марафона, пыжатся в жопу, пыжат в жопу мужиков — им вообще похуй. Если есть у этой наркожабки какие-то потаённые сексуальные девиации, то они вылезут, блядь, наружу и полноценно реализуются. Ещё, особенно если до этого не было почти никакого полового опыта, у наркожабки развивается расстройство полового влечения, вследствие чего, для неё внюхать мефа или альфы — это единственный вариант нормально потрахаться. Без этого будет совсем не то — что-то вроде изощрённой химической импотенции. В общем-то, это настоящая жопа, если задуматься.

*28 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Вечером, уже после заката солнца, Павел сел на диван и понял, что хватит на сегодня активности.

Ноги и спина ныли так, будто он прошёл тысячу километров с каким-то грузом. Горло саднило от количества выкуренных сигарет, которые они докупали минимум раза два, а также от того, что они практически непрерывно болтали часами.

Они просто куда-то шли, курили, болтали, а теперь вот оказались дома у Тимура.

Сам Тимур зашёл в ванную, и его уже не было минут десять, а Павел просто сидел на диване и медленно обтекал, физически и ментально.

Он был насквозь мокрым, так как всё это время интенсивно потел.

Чтобы хоть чем-то себя занять, он взял пульт и включил телевизор.

Новостной канал сообщал о том, что Китай до сих пор разбирается с проблемами, созданными землетрясением, произошедшим в Сычуани.

Бродскому было всё равно, поэтому он переключил канал на ТНТ. Шёл «Универ. Новая общага».

— О, вот это норм… — изрёк Павел.

Контекст неважен. Необязательно знать, какая именно серия идёт, так как серии вообще сюжетно не привязаны друг к другу, что означает возможность смотреть этот сериал с любого момента, при условии, что были просмотрены первые сезоны.

Просматривая эту бессмысленную картину, Бродский невольно продолжал прислушиваться к тому, что ощущает.

Он ощущал, будто реальность упала на бетонный пол и рассыпалась на куски.

В его голове всплывали образы прошедших моментов, которые он переживал в состоянии эйфории. Они были яркими, насыщенными, такими, будто их можно пощупать руками и ощутить рельеф. И ему было плохо от того, что эти яркие воспоминания постепенно меркнут и становятся менее рельефными — его засасывала суровая окружающая действительность.

Тимур вышел из ванной.

— Фу-у-ух! — выдохнул он, оттирая волосы полотенцем. — Пашкевич, советую помыться, а то ты сейчас потный, как я десять минут назад. Бля, никогда так не потел — пот склизкий, как сало!

— Можно у тебя помыться? — спросил Павел.

— Да хоть живи тут! — улыбнулся Кузьмин. — Полотенце возьми в спальне, в шкафу, моющие — всё в ванной.

Бродский кивнул и пошёл в спальню, где взял полотенце.

Войдя в душевую, он включил воду и сразу же понял, что имел в виду Тимур — пот на теле был по-настоящему склизким, будто большую часть его составлял жир.

Смывался он не сразу, поэтому Павлу пришлось заморочиться — он дважды оттёр свою кожу мочалкой, прежде чем понял, что нормально помылся.

Выйдя из ванной, он почувствовал себя почти новым человеком. Общая депрессивность настроения никуда не пропала, но стало чуть лучше.

— С лёгким паром, — произнёс Тимур, взявший пачку «Винстона» и зажигалку с журнального столика. — Курить будешь?

— Буду, — кивнул Павел.

Они вышли на балкон.

— Чё-то грустно, — изрёк Кузьмин. — Ощущение, будто медленно подкрадывается какой-то пиздец.

— Мы же так и не поспали, — напомнил ему Павел. — И не ели.

— Ебать, — взялся за голову Тимур. — В натуре. Надо пожрать заказать и спать ложиться.

— А пожрать? — усмехнулся Павел.

— В смысле? — не понял его Тимур.

— Ну, заказать пожрать и спать — а пожрать когда? — объяснил Павел.

— А-а-а, ха-ха… — улыбнулся Кузьмин. — Завтра надо к Малышу и отгрузиться. Так что лучше поторопиться — всё, я заказываю. Что будешь?

— Суши? — предложил Бродский.

— Не, охота чего-то прямо жирного и сочного, — покачал головой Тимур. — О, идея! Бургер-бомба!

— А это что? — нахмурился Павел.

— Это, короче, на районе есть ресторан с доставкой, — произнёс Тимур. — У них есть сет, включающий в себя дохуя картофеля фри, двенадцать жареных крылышек, а также главное блюдо — гигантский бургер. Прямо гигантский, бро. Мы его, конечно, распополамим, но, походу дохрена останется на завтра. И это всего за тысячу семьсот, прикинь!

— Так чего же ты ждёшь⁈ — выпучил глаза Павел, у которого началось слюноотделение просто от словесного описания.

Кузьмин позвонил в ресторан и сделал заказ на адрес.

— Час-полтора, — сказал он. — Долго, блядь… Ну, ладно. Давай в футбол покатаем?

— Может, Теккен или Мортал? — предложил Павел.

Несмотря на то, что под действием вещества он с удовольствием играл в «FIFA 17», сейчас такого желания в себе он не обнаруживал.

— Давай, пох, — кивнул Тимур.

Всё время до прибытия заказа они играли сначала в «Tekken 7», а затем и в «Mortal Kombat X».

Бургер-бомба полностью оправдал его ожидания — это был здоровенный бургер, проткнутый здоровенной «зубочисткой», которая не позволяла ему развалиться, состоящий из четырёх толстых котлет и четырёх не менее толстых пластов из овощей, разграниченных ломтями сыра. Булочки, вопреки ожиданиям, были средней толщины.

— Один бургер «разорвиебло» и диетическая кола, сэр, — усмехнулся Тимур.

Они сразу же приступили к позднему ужину. Аппетит у Павла был зверским, поэтому он ел так, как в старые добрые времена — с полной самоотдачей.

Жир и соус растекались по рукам и капали на стол, сами куски бургера разваливались в руках, но это не смущало ни Павла, ни Тимура — они полностью отдались процессу чревоугодия.

Минут через десять бургер был прикончен примерно наполовину, но сил и возможностей есть у них уже не было.

— Это на утро… — произнёс Кузьмин.

— Это точно… — согласился с ним Павел. — Я, наверное, пойду…

— Да куда на ночь глядя? — нахмурился Тимур. — Падай на диван — постельное есть.

— Всё, окей, — улыбнулся Бродский.

*29 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Пробуждение было тяжёлым и болезненным.

Первое, что почувствовал Павел, когда проснулся — адская ломота в теле и перенапряжение мышц. При первом же движении правую его ногу схватила судорога, и он чуть не заорал.

Ощущалось, что он вообще не спал или делал это очень и очень плохо — он не выспался.

Как будто бы в области груди было волнение, раздражение и пустота.

Нынешнее его состояние, если сравнивать с тем, что было вчера, казалось ему чем-то очень мрачным, чёрным и пустым. Ощущалось так, словно тьма, приближение которой он чувствовал вчера, пришла, пока он спал, и поселилась у него в груди.

«Пиздец…» — подумал Павел, с трудом поднявшись с дивана. — «Пиздец…»

Он прошёл на кухню и набрал в стакан воду из фильтра. Холодная вода прошла по очень сухому горлу, как наждак по древесине — ощущалось, будто пошла стружка…

Выпив стакан, Бродский набрал ещё, а затем ещё — горло так и не перестало саднить, но состояние чуть-чуть улучшилось.

Посмотрев на настенные часы, он осознал, что уже час тридцать дня. Вспомнив, что у них сегодня за дела, он сразу же помчался будить Тимура.

— Тимка, просыпайся! — потряс он спавшего на двуспальной кровати друга.

Лицо Кузьмина исказилось в раздражении и он просто отвернулся.

— Тимка! — Павел потряс его сильнее. — Нас ждут!

— Ох, бля… — прохрипел Кузьмин и с трудном разлепил глаза. — Сколько времени?

— Час тридцать, — ответил Павел.

— Бля, Малыш! — очнулся Тимур. — Надо срочно выкатывать!

— Потому и бужу, — сказал на это Бродский. — Надо умыться и выходить.

— Гоу… — кивнул Кузьмин.

Они умывались в экстренном режиме, параллельно заказав такси за город — так дорого, но это единственный для них способ успеть вовремя.

*29 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, ул. Карташихина*

— Ладно, всё, пацаны, — пожал им руки Дмитрий. — Я, вообще-то, не себе беру.

— Да как-то всё равно, — улыбнулся ему Тимур. — Мы без осуждения.

— Ну, тогда прощайте, — сказал клиент.

— Бывай, — кивнул ему Тимур.

Они спустились по лестнице и вышли из подъезда.

— А это вообще норм, что мы тут за доставку работаем? — спросил Павел.

— С такими весами курьера не отправишь, — ответил на это Тимур.

Они продали этому Дмитрию, которого Павел будто бы где-то видел, сорок семь грамм «Амнезии Хейс» по 1450 рублей — чистая прибыль составила 35 250 рублей.

— Куда сейчас? — спросил Бродский.

— Надо обратно ко мне, подбить бабки, а потом можем потусоваться, — ответил Тимур. — Бабло есть — хули теперь потеть?

— Ебать мы бизнесмены… — изрёк Павел. — Я ещё прошлую прибыль даже не начал тратить, а уже новая… Ещё и зарплата с работы есть, чаевые — прямо дохуя бабла…

— Если не нравится, можешь мне сдавать, ха-ха! — засмеялся Тимур.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Павел. — Не, я воздержусь.

— Всё, тогда поехали, — кивнул Кузьмин.

Такси было заказано и они отправились прочь с Васильевского острова, домой к Тимуру.

На месте, уже на диване, была разделена прибыль — Павлу досталось 17 625 рублей.

Учитывая несколько предыдущих «операций», у него уже накопилось примерно 40 000 рублей. Он их особо никуда не тратил, хотя ему очень хотелось — запланирована покупка серии новых кроссовок и кед, брендовых футболок и джинсов, а также какой-нибудь цепочки, серебряной, скорее всего. А ещё он хотел побыстрее покрыться татуировками.

У Тимура планы были примерно такие же, но у него они также предусматривали ту стриптизёршу с огромными сиськами.

— Слушай, бро… — заговорил Кузьмин, складывая свою долю в портмоне. — Вот мы работаем, двигаемся, стрессуем, поднимаем бабло — а ради чего? Давай устроим себе нормальные выходные?

— Ну, я-то, вообще-то, не против, — ответил на это Павел. — А что ты понимаешь под «нормальными выходными»?

На самом деле, он и сам всё прекрасно понимал и почему-то специально скрывал предвкушение.

— Возьмём закладку, наймём ту стриптизёршу и просто поторчим здесь до самой пятницы — как тебе такое? — спросил Тимур.

— Бля, это норм, — улыбнулся Павел.

— Позвоним стриптизёрше, а потом возьмём закладку, — озвучил план действий Кузьмин. — Сейчас четыре тридцать восемь, а стриптизёршу назначим на семь часов.

— Всё, тема, — покивал Бродский.

Тимур позвонил стриптизёрше, мило с ней побеседовал, после чего назначил время и уточнил сумму. Из-за того, что их будет двое, она возьмёт двадцать тысяч и это на всю ночь.

Далее они вышли на тот же «шоп», где начали изучать актуальный прайс-лист.

— Во, смотри, два грамма в Приморском, за 5500! — увидел Тимур подходящее предложение. — Берём?

— Конечно! — согласился Павел.

Они вышли из квартиры и, наученные предыдущим опытом, сразу же направились к платёжному терминалу. Оператор вышел на связь достаточно быстро — все операции заняли у них не более пяти минут.

— А что за цифры? — недоуменно спросил Павел. — Это как?

Тимур тоже озадаченно смотрел на цифры, которые были вместо адреса.

— А-а-а, это координаты, — догадался он. — Сейчас…

Он скопировал цифры и вбил их в «Google Карты», которые сразу же показали какой-то лес на севере Приморского района.

— Чё за хуйня, блядь?.. — озадаченно спросил Павел.

— Посмотри фото, — кисло улыбнулся Тимур. — Это, блядь, ЛЕС!

— А-ху-еть, — изрёк Павел. — Зато нас ждёт приключение! Весело же?

— Ты Джейк, а я Финн — время приключений! Ха-ха! — засмеялся Тимур. — Всё, погнали — надо торопиться. У нас ещё стриптизёрша.

К искомой лесополосе они доехали на автобусе. Чтобы не вызывать лишних подозрений, они дождались, пока остальные попутчики разойдутся своими путями, и только после этого пошли по координатам.

— Реально, лес… — пробурчал Павел, не очень довольный тем, что пришлось идти в своих недешёвых кедах по осеннему лесному покрову.

— Идём-идём, — произнёс целеустремлённый Тимур. — Четыреста метров осталось.

На месте они оказались где-то через неполные десять минут.

— И где? — спросил озадаченный Павел.

— Я здесь тоже впервые, вообще-то, — ответил Тимур и полез в карман. — Ща…

— Дай фотку посмотрю, — попросил Бродский.

— На, — протянул ему телефон Кузьмин.

В воздухе пахло характерным осенним запахом, возникающим при гниении опавшей листвы. Вокруг деревья и ни души, но Павлу было как-то тревожно — а вдруг их кто-то увидит?

На первой фотографии был просто участок земли, покрытый листвой, и стрелочкой был отмечен куст, а на второй фотографии был крупный план куста и отметка местонахождения закладки.

— Три ветки возле куста, — нашёл Павел ориентир. — Нам нужен куст, возле которого лежит три ветки.

И они начали искать.

— Вот куст! — указал Тимур. — Получается, тут нужно копать?

— Прямо копать? — нахмурился Павел.

— Написано — присыпано листвой, — ответил Кузьмин.

— А это точно тот куст? — спросил Бродский.

— Вот после того, как ты спросил, я теперь не уверен… — вздохнул Тимур. — Ладно, пошукаю вокруг него — вдруг он?

— Я ещё поищу, — кивнул Павел.

Он начал ходить между кустами и рассматривать их с разных сторон, после чего обнаружил куст с тремя ветками, которые лежали точно так, как на фотографии.

— Нашёл! — заулыбался он.

— Нашёл! — воскликнул Тимур.

— Чего? — повернулся к нему Павел.

— Чего? — повернулся к нему Тимур.

— Я нашёл куст, говорю! — пояснил Бродский.

— А я нашёл закладку, — ответил Кузьмин. — Только она, почему-то, синяя, а не жёлтая, как написано.

— Ты не мог найти, — покачал головой Павел. — Потому что наш куст — вот он.

— Может, попутали? — предположил Тимур.

— Какой-то тип закопал закладку и потом отошёл на пять метров, чтобы пофоткать другой куст? — нахмурил брови Павел. — Сомнительно. Походу, это чужая закладка.

— Только эксперимент установит истину, — усмехнулся Кузьмин. — Поищи возле этого куста.

Павел сверился с фотографией и сунул руку в нужное место — рука сразу же наткнулась на посторонний предмет.

— Хм… — вытащил он закладку, обмотанную жёлтой изолентой.

— Короче, это кэшбек, — улыбнулся Тимур и спрятал синюю закладку в карман.

— Ладно, валим отсюда, — вздохнул Павел и положил закладку в карман для часов. — Разберёмся позже.

*29 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Всё верно, — произнёс Павел. — Мы спиздили чужую закладку.

— Ну и похуй, — пожал плечами Тимур. — Надо было лучше прятать.

— Наверное, — ответил на это Бродский.

В целом, он был даже доволен — они нашли бесплатную наркоту и даже никуда дополнительно ходить не пришлось.

— Ну, что, по маленькой? Ха-ха-ха! — спросил Кузьмин.

— Давай, — усмехнулся Павел.

Тимур взял синюю закладку и начал разматывать изоленту, а Павел взялся за жёлтую.

— Тут больше, чем в прошлый раз, — произнёс Бродский. — Видимо, это реально та, которую мы купили.

— А здесь грамм, походу, — потряс Кузьмин пакетиком. — У нас три грамма дури по цене двух!

И снова зеркало, банковская карта и скрученная купюра. Последняя — двадцать долларов США, которые Тимур принёс из спальни.

— Вообще, это моя счастливая купюра, — сказал он. — Заработал ещё когда щеглом был — в Сестрорецке, в баре работал в 2014. И там американец один мне на чай дал эту двадцатку, за то, что я ему пиво на пляж таскал.

— Круто, — улыбнулся Павел.

Они вынюхали свои дозы и их жизнь вновь наполнилась ещё вчера утраченными красками.

— Найс… — произнёс очень счастливый Тимур.

Он взял со столешницы свой телефон и сразу же набрал стриптизёршу.

— А как её звать-то? — спросил Павел.

— Т-с-с… — приложил палец к губам Тимур. — Алло! И тебе привет! Ты уже подъезжаешь? Здорово! Домофон я тебе уже высылал. Всё, ждём.

Далее он вытащил из кармана портмоне и отсчитал двадцать тысяч рублей двумя пятитысячными и десятью тысячными.

— Бля, надо переходить на номиналы покрупнее, ха-ха… — произнёс он, убирая портмоне обратно в карман.

Зазвонил домофон и Кузьмин сбегал к нему.

Спустя минуту с лишним стриптизёрша поднялась и вошла в квартиру.

— Привет! — улыбнулся ей Тимур. — Проходи и чувствуй себя, как дома!

— Привет, — поздоровался с ней Павел.

Стриптизёрша внимательно рассмотрела их и загадочно улыбнулась.

— Привет-привет, — произнесла она. — Насчёт оплаты…

— … переживать не надо, — закончил за неё Тимур и протянул купюры. — Здесь на одну ночь.

— Спасибо, котик, — поблагодарила стриптизёрша и взяла его за член.

— А как тебя зовут? — спросил Павел, сразу же возбудившийся от увиденного.

— Анфиса, — улыбнулась стриптизёрша.

— Павел, — представился Бродский.

— А меня ты уже знаешь, — усмехнулся Тимур. — Пройдёмте, дамы и господа!

Они прошли в гостиную, где сели на диван.

— Мне начинать программу? — спросила Анфиса, вставшая перед ними.

Павел, устроившийся поудобнее, рассмотрел её внимательнее.

Пышные каштановые волосы были распущены, но внимание Павла было приковано к её массивным грудям. Одета она была в короткий синий топ с глубоким вырезом, лишь формально прикрывавшем её главное достояние.

На её сочных бёдрах лишь изображали видимость приличия короткие джинсовые шорты.

На лице её был очень качественный макияж, подчёркивавший её карие глаза.

— Ну… — протянул Тимур. — Вообще, можешь и начинать…

— Но, для начала, мне нужно прояснить один момент — вы вгашенные? — спросила Анфиса.

— С чего ты так решила? — напрягся Тимур.

— На свои глаза и челюсть (1) в зеркало посмотри, — усмехнулась стриптизёрша.

— А ты типа в теме? — спросил Тимур.

— В теме ли я? — Анфиса открыла свою сумочку и достала из неё зип-лок с синими кристаллами. — Да.

— А это что такое? — спросил Павел.

— Прикидываешься? — нахмурилась Анфиса. — Это альфа. Не пробовали?

— Нет, мы чисто по мефу, — покачал головой Павел.

— Ну, это тоже тема, — улыбнулась стриптизёрша. — Будете?

— А можно мешать? — спросил Тимур.

— Можно, (2) — кивнула Анфиса.

— Ну, тогда и мы тебя угостим, — решил проявить щедрость Тимур. — Пойдём на кухню.

Они переместились на кухню, где на зеркале лежали пакетики с мефедроном.

Тимур лично сложил ей дорожку, которую она сразу же вынюхала специальной трубочкой, которая у неё была с собой.

— Альфу давайте позже? — спросила она.

— Без проблем, — улыбнулся Тимур.

В гостиной они с Павлом развалились на диване, а Анфиса включила музыку на Bluetooth-колонке и начала свой танец.

Двигалась она очень плавно, как-то ненавязчиво снимая с себя детали одежды.

У Павла очень твёрдо стоял ещё с тех пор, как она вошла в прихожую, но оказалось, что это был не предел.

Он уже испытывал как будто бы нездоровый прилив возбуждения и вожделения.

Анфиса скинула с себя белый кружевной бюстгальтер, а у Павла в голове, почему-то, проскочила картина, как она надевала его у себя в квартире, вправляя каждую грудь в чаши этого бюстгальтера.

Тимур уже стянул с себя штаны и закинул руки за голову. Павлу подумалось, что тоже неплохо было бы…

Но Анфиса опередила ход его мыслей, плавно подошла и, продолжая двигаться очень эротично, стянула с него штаны.

Играла очень старая песня «Stop!» в исполнении Сэм Браун.

— Кто хочет первый? — спросила Анфиса, перед тем, как стянуть с себя белые кружевные трусики.

— Пашкевич, давай ты, — уступил Тимур другу.

— Давай по дорожке? — предложил Павел.

— Всегда знал, что ты дельный человек, бро… — заулыбался Кузьмин.

Они втроём сходили на кухню и внюхали в себя по дозе мефедрона.

— Давайте в зал заберём? — предложила Анфиса, почесавшая нос. — Чего таскаться туда-сюда? Будете нюхать и кайфовать.

— И вправду, — согласился Тимур и взял с собой пакетики с зеркалом.

Павел, уже чувствующий, что ещё чуть-чуть и он начнёт непроизвольно мастурбировать, с нетерпением уселся на диван.

— Отсосёшь мне? — спросил он у Анфисы.

Вместо ответа та встала перед ним на колени и начала сосать, как в лучших фильмах на его любимом сайте.

Павлу было не с чем сравнивать, но, на данный момент, это было лучшее, что он испытывал в жизни.

Но не прошло и минуты, как он бурно кончил.

— А-а-а… — жалобно простонал он.

— Вся ночь впереди, — усмехнулась стриптизёрша, аккуратно стирая с губ его семя. — Готовься — это даже не начало.

Она переключилась на нервно подёргивавшего ногой Тимура.

Павел же пошёл в ванную, чтобы ополоснуться.

Когда он вернулся, Тимур уже залез на Анфису и активно дёргался, при этом с наслаждением скуля и постанывая.

Долго это не продлилось — он воскликнул что-то невнятное и кончил.

— Я скоро, — сказала стриптизёрша, крутя в руке презерватив и направляясь в ванную.

— Бля-я-я… — простонал Тимур. — Оказывается, я не трахался до этого… Это был не секс…

— Ну, да, наверное… — пожал плечами Павел, чувствующий, как у него вновь нарастает возбуждение. — Пойдём покурим.

— Точняк! — вскочил Тимур.

Его совсем не смущало то, что он не ополоснулся — он даже не накинул на себя ничего, прежде чем выйти на балкон. Впрочем, Павел тоже не стал заморачиваться с одеванием.

Они закурили.

— Ух, что за ночь… — произнёс неестественно счастливый Кузьмин. — Надо выебать её на все деньги…

— Да, пока не сотрёмся, — усмехнулся Павел.

На балкон вышла Анфиса.

— Ну, как? — спросила она, закуривая дамскую сигарету «Kiss». — Нравится?

— Ещё как! — усмехнулся Тимур, после чего затянулся сигаретой.

— Ага, — улыбнулся Павел.

Скурив по сигарете, они вернулись в гостиную.

Анфиса подошла к севшему на диван Павлу и начала мастурбировать ему, нежно полизывая его головку.

— Ох, кайф… — протянул он. — Быстрее…

Стриптизёрша заглотила его член и начала с причмокиванием сосать его, а затем быстро и умело надела на него презерватив.

— Идём в спальню, — взяла она его за руку.

— Я могу с вами? — осведомился Тимур.

— Конечно, — кивнула Анфиса.

В спальне она легла на кровать и раздвинула ноги. Павел не выдержал и накинулся на неё, сразу же вставив и начав конвульсивные движения тазом.

Тимур же подлез сбоку и поднёс к лицу Анфисы свой член.

Павел дрыгался на её талии, а Тимур в районе рта — это продлилось минут пять-шесть, после чего Павел очень бурно кончил и отполз, а его место тут же занял Тимур.

— Эй! — прикрикнула на него ненадолго потерявшая над собой контроль Анфиса. — Презерватив!

— А, да-да… — Тимур быстро вытащил из прикроватного столика пачку и оперативно надел презерватив.

Бродский ушёл в ванную, где включил душ и начал ополаскиваться.

Это действо погрузило его в думы. Волны экстаза и тревоги пульсировали, обеспечивая его то невероятным счастьем, то первобытным страхом за всё.

Через несколько минут к нему присоединилась Анфиса, которая сразу же забрала у него распылитель и начала намывать свою промежность.

Павел, стоящий к ней лицом, не выдержал и погрузил своё лицо между её грудей, что вызвало у неё смешок.

— Прости за нескромный вопрос… — заговорил он. — Они ведь настоящие?

— Пощупай, — пожала плечами Анфиса.

Бродский взял обе груди и основательно их пощупал. Они были очень мягкими.

— А как я пойму… — начал он.

— Импланты можно почувствовать, — ответила стриптизёрша. — Они чуть твёрже настоящей груди и грудь из-за них менее подвижна. Один раз пощупаешь настоящую и не настоящую — сразу будешь всё понимать.

— Век живи… — произнёс Павел. — Значит, настоящие?

— Ага, — кивнула Анфиса и встала на колени.

Павел опустил взгляд и увидел, как она целиком заглотила его опавший член и начала крутить языком, вновь приводя его в боевую готовность.

— Ребята, может, альфу бахнем? — заглянул в ванную Тимур.

Взгляд его был диким и мечущимся. Он нервно потарабанил по дверному косяку ванной.

— Да, уже можно, — сказала Анфиса, перед этим вынув член Павла изо рта.

— Пойдём, — кивнул Павел.

Примечания:

1 — Сжатие челюсти у мефедроновой жабы — это обычное явление для наркоманов, сидящих на синтетических психостимуляторах. Ударная доза нейромедиаторов (серотонин, дофамин и норадреналин) стимулирует центральную нервную систему, вызывая её возбуждение, что и создаёт напряжение в мышцах. Также мефедрон воздействует на симпатическую нервную систему, вызывая у организма состояние «бей или беги», из-за которого напрягаются совершенно разные мышцы по разным поводам. В общем, это прямо обычное дело. Видишь человека с настежь расширенными зрачками и сжатой челюстью — перед тобой наркожаба под психостимуляторами.

2 — О смешивании мефедрона с альфа-ПВП — нет, нельзя, блядь. Вообще, их нельзя употреблять даже отдельно, ибо это дорога в один конец, причём очень короткая. Но всегда можно взять лопату и углубить дно, ведь так? Короче, главная проблема — оба этих вещества являются стимуляторами, поэтому 100% повысят частоту сердечных сокращений и артериальное давление. Если у жабы и без того были проблемы с сердечно-сосудистой системой, то это почти гарантированная смерть. Также, ввиду того, что оба этих вещества вызывают мощный выброс дофамина, норадреналина и серотонина, выброс от этого станет ещё сильнее, поэтому нейротоксичность будет прямо очень высокой. То есть, крышу начнёт нормально так плавить — такого же эффекта можно достичь при передозировке чем-то одним. Вдобавок к этому, будет гарантированная гиперстимуляция, поэтому точно будут симптомы, напоминающие острую форму шизофрении, включая галлюцинации, бред и немотивированную агрессию. В общем-то, шизофрения — это вот всё то же самое, что и от веществ, только без веществ. Короче, даже отдельно это нихуя не полезно, а очень вредно для безусловно тупого организма, решившего это попробовать, но наркожабки любят смешивать, если есть что.

Глава шестнадцатая

Грязная шлюха

Примечания:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. α-PVP, обычно обозначаемое как «альфа-ПВП», «альфа», «соль», «кристаллы», «крис», «СК», «скорость» — это ёбаный в рот, как ёбаный в рот — тот самый бич человечества, который угандошивает ежедневно тысячи судеб и жизней. Это синтетический наркотик, изготавливаемый, как правило, в кустарных условиях, из подручных средств — оборудование самодельное, прекурсоры и реагенты сомнительного происхождения, а варят это говно сомнительные личности. Как правило, когда шоп открывает лабораторию, он находит желающих, обычно, хоть как-то связанных с химией, дает им инструкции и реагенты с прекурсорами. Дальше эти сомнительные личности организуют лабораторию и производят не менее сомнительный товар. Самая парадоксальная часть альфы — это то, что даже те, кто её употребляет, называют это дерьмом, но не могут бросить. С каждым приёмом альфа-ПВП наносит всё более сильные удары по психике, плавя мозги глупой наркожабки, усугубляя, тем самым, её зависимость. Некоторые из опрошенных индивидов сообщили мне, что они вообще не знают до сих пор, почему употребляли соль и какой в этом кайф — то, что будет далее в главе, и есть обычное дело у солевых жаб. Сказка ложь, да в ней намёк, конечно, но происходящее в этой главе с главными действующими жабками, очень приближено к реальности, поэтому рекомендую прочесть эту главу внимательнее, так как это позволит тебе, уважаемый читатель, сделать то, что сделал я. Что я сделал? А я, в ходе написания этой главы, полноценно осознал для себя, что я не буду употреблять никакое жабье говно не потому, что я наслышан о вреде наркотиков и даже понимаю их с медицинской точки зрения, не потому, что когда-то в школьные или институтские годы приходили ответственные волонтёры и показали мне страшные картинки и описали все последствия наркозависимости, а потому что я понял движущие наркожабками мотивы. Альфа или мефедрон, как было доказано не один раз, могут превратить даже очень волевого человека в жалкое и никчёмное существо, которое будет клянчить бабло у бывших друзей, будет готово отсосать или дать в жопу за бодяженную дозу соли, а также будет предавать и обманывать, лишь бы кайф продолжался. Самое коварное в «соли» — это то, что она очень быстро становится неотъемлемой частью жизни наркожабки. Сейчас поясню. Вот все эти негативные ощущения, которые испытывает наркожаба, находясь под кайфом, становятся для неё нормой, а состояние трезвости, когда она не находится под влиянием, воспринимаются как нечто ненормальное и плохое. Аналогия: представь, уважаемый читатель, что у тебя вдруг начала болеть голова в области, скажем, затылка. И вдруг, ни с того ни с сего, ты воспринимаешь эту головную боль, как нормальное своё состояние. Тебе хуёво от этой боли, но когда она тебя отпускает, тебе становится ещё хуже и ты хочешь поскорее вернуть себе эту головную боль. Звучит ненормально, да? Опытные солевые жабки существуют в этом.

*30 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Анфиса взяла у Тимура зажигалку и пипетку, после чего начала сосать из неё испарения, исходящие от нагреваемого в пипетке синего вещества, в которое превратились помещённые внутрь кристаллы.

— Теперь ты, — сказала она Павлу.

Бродский кивнул, после чего присосался к пипетке, пока Анфиса грела её зажигалкой.

Запах у «альфы» отдавал расплавленным пластиком, а ещё Павел ощущал во рту привкус спирта или чего-то наподобие этого.

Практически моментально он начал ощущать эффект, сильно схожий с тем, который он испытывал от первого употребления мефедрона, только этот эффект был мощнее.

Пока Павел проникался ощущениями, пипетка перешла к Тимуру, который тоже сделал вторую затяжку, а затем затяжку сделала Анфиса, после чего очередь снова перешла к Павлу.

А вот после второй затяжки на Бродского накатила волна сильной эйфории, тревоги и напряжения, будто вот-вот произойдёт что-то опасное и непоправимое.

У Тимура сильно тряслись руки, глаза его испуганно бегали, будто он испытывает некий экзистенциальный ужас, близкий к первобытному страху неизвестности.

Павел опустил взгляд и увидел, что у него тоже трясутся руки и он не может разжать челюсть. Но он не мог задержать взгляд надолго, так как его глаза тоже лихорадочно бегали, перемещаясь с Анфисы на Тимура, а затем на руки. И это был цикл, по которому они непрерывно вращались.

Анфиса дала затянуться Тимуру, затем Павлу, затем затянулась сама и это могло продолжаться бесконечно, но, в конце концов, наркотик в пипетке закончился.

Безотчётный страх вдруг захлестнул всё сознание Павла, но объяснить себе его природу он просто не мог. Это был чистый страх, без смысловой нагрузки, без какого-либо побуждающего фактора.

После шестой или седьмой затяжки из пипетки, этот страх начал обретать смысловую форму.

Тем временем, Анфиса наполнила пипетку кристаллами и всё началось заново.

«Я слишком мало скинул. Полнота ещё есть. Вообще, это ебаное пивное брюхо, а на щеках свисает сало. Я жирный пиздец. Анфиса смотрит и презирает меня. Я ещё и ебал её своим микрочленом — ей точно было смешно», — проносились в воспалённом и гиперстимулированном сознании Павла мысли. — «Что будет, если родители узнают, что я делал последнее время? Они уже догадываются. Возможно, они уже знают. Мне пизда. Они выгонят меня и сдадут ментам. Я сяду на зону. Там меня будет трахать какой-нибудь хач, ведь наркоманов там не любят».

Из безобидных зачатков мысли формировались максимально отвратительные и пугающие формы, которые вкладывали в волны, накрывающие его сознание, дополнительные приливы ужаса.

«Мне пизда. Я слишком жирный. Меня презирают за это даже мама с папой. А если они узнают, что я делаю?» — продолжались мысли.

— Мне надо в туалет, — сказала Анфиса дрожащим голосом.

Павел и Тимур не отреагировали вообще никак. Что думал об этом Тимур, было непонятно, а вот Павел…

«… трахать будут прямо в очко. Буду лежать под шконкой жопой к верху, а волосатый хач будет наяривать».

Он почти видел это, что ещё больше нагнетало и без того зашкаливающий ужас.

Организм его впал в состояние оцепенения, и он просто стоял, как дерево. Дыхание рывками, тремор по всему телу.

Внутри было ощущение, будто внутри него, буквально, находится какое-то злое существо, которое изо всех сил пинало по его внутренним стенкам, с ярым намерением вылезти из него. У него ничего не получалось, но это не служило веской причиной прекращать.

Прошло уже минут десять с того момента, как Анфиса ушла в туалет.

Они не заметили, как начало светать.

— Как ты?.. — спросил вдруг Тимур, неопределённое время спустя.

— А?.. — посмотрел на него Павел испуганным взглядом.

— Как ты?.. — повторил Тимур вопрос.

— Н… — начал Павел, а затем прислушался к ощущениям. — Норм…

— А, ага, — несколько раз судорожно кивнул Тимур. — Её надо сливать.

— Кого? — спросил Бродский.

— Шалаву, — ответил Кузьмин.

— Куда? — спросил Павел.

— Нахуй отсюда… — нервно, но, одновременно с этим, тихо ответил Тимур.

Выражение лиц их напоминало первобытных обезьян, которые договорились между собой, что надо решительно валить вождя.

— Пойдём, — потянул Павла Тимур. — Надо, чтобы шалава съебалась. Нахуй.

— Ага, нахуй, — согласился тот.

Они вышли из кухни в гостиную, но не обнаружили там Анфису. Тимур потянул Павла, после чего они вместе пошли в спальню, но и там её не было.

— Туалет, — произнёс Павел.

— А, да-да, — судорожно покивал Кузьмин.

Он открыл дверь туалета, но там тоже никого не было.

— Где шалава? — спросил он.

Павел лишь нервно развёл руками. Он огляделся и увидел, что входная дверь чуть приоткрыта.

Его охватил ужас. Он метнулся к двери и резко запер её.

— А вдруг она здесь? — спросил он с нарастающим ужасом.

— Сука, выходи! — проорал Тимур, взмахнув руками в стиле Ип-Мана.

— Ты чего орёшь⁈ — заорал Павел.

После этих выкриков им стало ещё страшнее, ведь им в головы пришла мысль, что теперь о них знают соседи.

— Т-с-с-с… — быстро приложил руку ко рту Тимур.

— Надо успокоиться… — так же тихо, как он, прошептал Павел. — Т-с-с-с…

— Пошли присядем… — указала Тимур на диван.

Они присели на диван и тут Павел ощутил, что страх резко слабеет. Прошло секунд двадцать, и он совершенно перестал бояться.

Черты лица Тимура тоже начали разглаживаться, он расслабил челюсть и вернул контроль над руками.

Павел поднялся с дивана и начал осматривать дом. Он искал Анфису, а когда не нашёл её, точнее, убедился, что её нет в квартире, вернулся к Тимуру и предложил:

— Давай ёбнем мефа?

— Я-то за, но зачем? — недоуменно полусогласился-полуспросил Тимур.

— Под ним же было ок, так? — задал наводящий вопрос Павел. — Может, выровняет?

— Звучит, как план, — заулыбался Кузьмин. — Айда на кухню.

На кухне Павел новым взглядом посмотрел на пакетик с кристаллами мефедрона, которых оставалось достаточно много, точно не меньше грамма.

Он быстро накрошил несколько кристаллов в порошок, после чего с нетерпением внюхал в себя дорожку.

— Ну? — спросил Тимур.

Павел лишь пожал плечами — он ощущал сейчас, будто вернулся домой. Как будто он только что был угнетён, а затем просто вернулся в нормальное состояние.

Тимур, внимательно рассмотрев изменение выражения лица Павла, взял у него свёрнутую купюру и тоже вынюхал свою дозу.

Впрочем, вместе с облегчением от «возвращения в норму», на Павла вновь накатили эти волны эйфории, перемешивающиеся с тревогой. Остаточный эффект ужаса, переполнявшего ещё каких-то пятнадцать минут назад, поначалу, очень больно бил по его сознанию — на мгновения, показавшиеся высасывающей душу вечностью, он вновь погрузился в этот животный ужас. Но с каждой волной было всё легче и легче.

— И-хи-и-хи-хи-и-хи-хи! — засмеялся вдруг Павел.

— Ты что ржёшь как дол… — повернул к нему голову Тимур, а потом увидел выражение его лица и тоже засмеялся, точно так же. — И-хи! И-хи-хи!

Они смеялись так примерно минут семь-восемь, пока не осознали, что уже сильно посветлело.

— Пиздец, надо тормозить, — произнёс Кузьмин.

— Ага, — согласился Павел.

— Всё, хорош, — уверенно сказал Тимур и смял пакетик с мефедроном.

Он положил его в выдвижной ящик кухонного гарнитура.

— Давай загуглим, что делать, чтобы отпустило? — предложил Павел.

— Гоу, — обрадовался Тимур.

Они сели на диван. Павел достал свой телефон и открыл браузер.

— Не, хуйня, — вернулся он в строку поиска, после того, как наткнулся на сайт о помощи наркозависимым. — О, вот…

— Что там? — подобрался Кузьмин.

— Дыхательные практики… — начал читать Бродский. — Пить побольше воды… Плотно поесть… Выспаться…

— Дыхательные практики — это занятие для долбоёбов, — покачал головой Тимур. — Воду пить — это не вопрос. А пожрать — это мы любим. Давай пожрём, а потом спать.

Павел вспомнил свои мысли о лишнем весе, после чего посмотрел в зеркальную поверхность холодильника.

«С чего это я взял вообще?» — подумал он. — «Неплохо скинул, вообще-то».

— Охуенный холодильник, кстати, — произнёс Тимур. — Даже водичка есть, горячая и холодная.

— Пить больше воды, — сказал Павел и взял с кухонной столешницы керамический стакан.

— В натуре, — кивнул Кузьмин.

Они выпили по три стакана холодной воды, но лучше от этого не стало.

Тимур заказал «Бургер-бомба» — повезло, что это круглосуточное заведение, которое может доставить заказ в любое время и в любое место. В их рекламном проспекте прямо так и написано.

Эффект от наркотического коктейля спадал очень медленно. Настроение постепенно тускнело, Павел чувствовал всей поверхностью тела, как мир вокруг превращался во что-то унылое и грустное.

Заказ доставили в течение одного часа.

Есть Бродскому вообще не хотелось, но он следовал инструкции из интернета, поэтому заставлял себя есть.

Вкус «Бургер-бомбы», поначалу, был практически отвратительным, но постепенно у Павла начал разыгрываться аппетит и, на определённом этапе, он даже испытал удовольствие от еды.

Тимур же проблем с аппетитом не испытывал изначально. Он ел с видимым наслаждением, смакуя каждый кусочек и не забывая о картофеле фри.

Организм, буквально, требовал есть, хотя Павел уже ощущал, что вот-вот лопнет — они умяли большую часть колоссального бургера.

— Всё, пизда, — произнёс Тимур, после чего сытно отрыгнул. — Плющит…

— Ага… — согласился с ним Павел, которого тоже начало клонить ко сну. — В люльку…

Тимур убрал остатки бургера в холодильник, после чего поплёлся в спальню, а Павел рухнул на диван.

Ему было слишком лень застилать постельное, поэтому он просто лёг, в чём есть, а он был абсолютно голым — они пошли нюхать альфу сразу же из спальни.

Какая-то часть его сознания всё ещё была гиперактивна, но остальная уже практически погрузилась в сон, поэтому, когда голова ощутила опору, Бродский мгновенно отключился.

*31 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Проснулся Павел глубоко ночью. Он нащупал в кармане телефон, вытащил его и посмотрел на время.

00:09.

— Ох, бля… — изрёк он хрипло.

Самочувствие у него было в норме, но было ощущение, будто не до конца. Вроде бы всё нормально, но до полной нормы чего-то не хватает.

Когда он понял, чего именно не хватает, его посетила мысль, что у них ещё есть, поэтому возникшее беспокойства мгновенно улетучилось.

— Бля, — вышел Тимур из туалета. — Я тебя тормошу-тормошу…

— Доброго, — улыбнулся Бродский.

— Ага, доброго, — вздохнул Кузьмин. — Доброго хуй его знает чего. Время сколько?

— Полночь, — ответил Павел.

— Ебать мы Храпуновского пристрелили… — усмехнулся Тимур.

— Бля, а где Анфиса? — спросил вдруг Павел.

— Анфиса? — переспросил Тимур. — Да хуй её знает вообще. Съебалась, блядь… Хорошо, что я ей заранее заплатил, а то бы припёрлась давно…

— Это было жёстко, — произнёс Павел. — Что это за пиздец был, ты помнишь?

— Помню, — кивнул Кузьмин. — Только нихуя не понимаю. Вообще нихуя.

— Мы ебали шлюху в два смычка, — напомнил Павел.

— А, ты об этом… — понял Тимур. — Ну, наверное, лучше об этом никому не рассказывать, да?

— Да, — усмехнулся Павел. — Внукам я бы такое не рассказывал…

— Это дичь, — заключил Тимур. — Не хочется вспоминать.

— Поддерживаю, — кивнул Бродский.

— Может, по маленькой? — вдруг предложил Кузьмин.

— Не вижу причин отказать, — согласился Павел и улыбнулся.

Тимур вытащил зип-лок с мефедроном из выдвижного ящика, после чего уже умелыми действиями сделал им две дорожки.

— Ох, всё… — изрёк он, приняв свою дозу. — Официально заявляю, что я тяжело болел, но теперь поправился, хе-хе…

— Поправился, ха-ха! — засмеялся Павел.

— Мало осталось, — отметил Павел, посмотрев на пакет.

— Нормально всё — бабки есть, — легкомысленно махнул рукой Тимур. — Гоу скатаемся и ещё возьмём? Заодно прошвырнёмся.

— Гоу, — согласился Бродский.

Они начали одеваться и на этом этапе Павел достал своё портмоне и обнаружил, что там осталось восемь тысяч с копейками.

— Блядь! — выкрикнул Тимур. — Где все бабки⁈

— Чего? — повернулся к нему Павел.

— Блядь! Блядь! Блядь! — Тимур крутил в руках раскрытое портмоне, будто пачка денег притаилась в складках. — Где бабки⁈

— Я не знаю, — пожал плечами Павел. — А ты точно никуда не перекладывал?

— Анфиса, грязная шлюха! — сразу же определил виновника Тимур. — Она спиздила мои бабки!

— Могла, — немного подумав, изрёк Павел.

— Блядь, тридцать тысяч рублей… — Тимур закрыл лицо руками.

— У меня только восемь тысяч, — произнёс Павел. — Мало.

— Охуеть как мало! — заулыбался Кузьмин.

Долго грустить он не мог — его «держал» в состоянии эйфории мефедрон. Павел, увидев позитивную реакцию, тоже начал улыбаться.

— Давай, наверное, пару грамм возьмём… — предложил он.

— Мало, — покачал головой Тимур. — Надо больше. Я вообще хотел грамм пять взять, чтобы наверняка хватило.

— Беда… — произнёс Павел. — Что делать будем?

— Меня спрашиваешь⁈ — воскликнул Тимур. — А вообще, пара грамм… Ну, типа…

Он взял со стола свой телефон и открыл «Телеграм». Павел подвинулся поближе.

— Бля, жалко, нахуй, деньги… — произнёс Тимур. — Анфиса, блядь вероломная… Теперь на пару грамм только, ёбаный её шлюший рот… О! Две тысячи за грамм! А, не, это альфа…

— Альфа, Тимур, — произнёс Бродский. — Восемь тысяч — это же четыре грамма.

Кузьмин замер на время математических расчётов, занявших секунд десять.

— В натуре, четыре грамма, — кивнул он. — Чё, возьмём альфу?

Тут Павел вспомнил свои отвратительные ощущения от употребления альфы и ему стало неприятно.

Тот мрак, который он испытал, как оказалось, никуда не делся — он просто отошёл за рамку сознания. И он ждёт его там…

— Чё-то я… — заговорил Павел.

— Да, это пиздец… — согласился Тимур, видимо, думающий о том же.

— Может, эта блядина нам паль подкинула, чтобы грабануть? — предположил Павел.

— Думаешь? — с сомнением нахмурился Кузьмин.

— Ну, вообще-то, это же берут, — произнёс Бродский. — А это значит, что людей прёт. Не стал бы никто отваливать реальные бабки за ту паль, которая жжёт мозги, ведь так?

— Если размышлять логически, то ты абсолютно прав, Пашкевич! — заулыбался Тимур. — Блестяще, Холмс! Но как?

— Элементарно, Ватсон, — поддержал его игру Павел. — Колледж «Приморский»!

— Потрясающе! — медленно зааплодировал ему Тимур. — Просто потрясающе!

— Берём четыре грамма, — кивнул Бродский.

— Да, мазя, — улыбнулся Кузьмин.

Они возобновили прерванное одевание. Одевшись и обувшись, они покинули квартиру и дошли до ближайшего терминала.

Дальше дело техники — они взяли два адреса по два грамма альфы.

Располагались они относительно недалеко друг от друга — один на западной окраине района, у кооперативных гаражей, а второй у подъезда дома, что в восьмистах метрах от гаражей.

Преисполненные мотивацией, Тимур и Павел быстро добрались до первого адреса, где подняли первую закладку, а затем чуть менее быстро нашли нужный дом — хитросплетения питерской застройки ненадолго осложнили поиски.

С четырьмя граммами альфа-ПВП, они бодрым шагом дошли до дома.

— Ну, будем? — зажёг Тимур зажигалку и поднёс её к пипетке.

Они хорошо запомнили последовательность действий Анфисы, ведь ничего сложного там не было.

Тимур сделал затяжку, затем передал пипетку Павлу, а тот присосался к ней с несдержанным нетерпением.

— Вот это другое дело… — улыбнулся Кузьмин, принимая от него пипетку. — Эта альфа даже цветом и вкусом отличается от той пали, что принесла поганая шлюха Анфиса… (1)

Бродский согласно покивал и с нетерпением уставился на пипетку, которую грел зажигалкой Тимур.

В конце концов, неопределённое количество затяжек спустя, вещество в пипетке закончилось, но они сразу же наполнили её новыми кристаллами — всё выглядело так, будто они будут курить альфу до тех пор, пока она не закончится.

*1 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Алло, Паша? — раздался голос отца.

— А? Да, привет пап, — ответил Павел.

— Не проспал? — спросил отец. — Нормально всё?

— Да, всё нормально, — ответил Павел. — Нет, не проспал.

Он терялся в догадках, что именно не проспал, но показывать этого не собирался.

— Сколько пар сегодня? — спросил отец. — Может, вечером к нам зайдёшь? Давно не видели тебя.

— Сегодня… три, — солгал Павел. — Не, зайти не смогу, на работу надо.

— Эх, ладно, — вздохнул отец. — И, всё-таки, ты молодец — взялся за ум.

— Спасибо, пап, — ответил ему Павел. — Мне надо идти.

— Всё, давай, — сказал тот. — Увидимся.

Бродский завершил вызов и сразу же сделал затяжку из поднесённой Тимуром пипетки.

— Бля, братан, у нас же сегодня пары… — произнёс Павел.

— У тебя во сколько начинаются? — спросил Тимур.

— Как у всех — в восемь тридцать, — пожал плечами Бродский. — А-а-а, сегодня же первое сентября… Щас…

Он разблокировал смартфон и открыл чат своей группы в колледже.

— Ну, пара к одиннадцати начинается, — сказал он, прочитав сообщение от старосты.

— У меня тоже, — кивнул Тимур. — Ещё есть время.

На часах было семь утра, линейка будет в девять, а занятия в одиннадцать — времени навалом.

Они не спали уже две ночи, но сна не было ни в одном глазу — более того, Павел чувствовал невероятную бодрость и готовность к каким угодно действиям.

— Ну, бро, я в душ, — сказал Кузьмин, затягиваясь из пипетки. — А ты сразу после меня.

— Ок, — кивнул Бродский и принял у него пипетку.

Тимур пошёл в душ, и по нему было видно, что он приложил для этого волевое усилие. Павел же продолжил греть пипетку и тянуть «соль».

Время прошло незаметно — помывшийся Тимур вернулся будто спустя несколько минут.

— Давай, иди в душ, а я тут… — произнёс он, забирая у Павла пипетку.

Павел испытал внутреннее сопротивление. Не хотелось уходить от пипетки и на шаг. Больше всего на свете ему хотелось курить «соль», а мысль о том, что это кончится, наводила на него страх.

Мылся он очень быстро. Так, словно от скорости помывки зависела его жизнь.

Где-то минут через десять он уже выскочил из душа и начал лихорадочно оттираться махровым полотенцем.

— Ещё есть? — заскочил он на кухню, где Тимур тянул пар из пипетки.

— Есть, — вздохнул тот. — Но нам надо идти.

— Надо сделать последнюю затяжку, — сказал на это Павел.

— Да, надо, — согласился Тимур и протянул ему пипетку.

Павел с вожделением чиркнул зажигалкой и от души затянулся.

— Всё, погнали… — решительно заявил Тимур. — Надо одеваться и выкатывать.

— Давай-давай, — закивал Павел. — Бля, у меня рубашка у родителей…

— Бля-я-я… — взялся за голову Кузьмин. — А вообще, ничего — у меня есть одна большая. Сука, её погладить надо…

— Давай найдём её, — произнёс Павел.

Они начали искать рубашку в шкафах, но складывалось такое впечатление, будто они не знают, что ищут — они открывали даже маленькие выдвижные ящики и что-то в них искали.

В конце концов, спустя минут десять поисков, рубашка была найдена в вещевом шкафу, который они обыскивали минимум трижды.

— На, примерь! — с диким выражением лица сказал Тимур.

Павел снял с себя футболку и начал надевать рубашку.

— М-м-м, маловата, но пойдёт, — сказал он, застегнув пуговицы.

— А мне кажется, что охуенно, — покачал головой Тимур. — Дарю тебе.

— Спасибо… — улыбнулся Павел. — А где утюг у тебя лежит?

— Бля, щас-щас… — зачесал Тимур затылок.

Он начал ходить туда-сюда по квартире, а Павел за ним.

Они искали утюг ещё минут пятнадцать, но так и не нашли его.

— Надо поправиться, — вздохнул Тимур, остановившийся у входа в кухню.

— Давай, — согласился Павел.

Пипетка вновь была «заряжена» и они начали жадно курить.

— Не-не-не, блядь, — сделав несколько коротких затяжек, сказал Бродский. — Надо одеваться и выкатывать!

— Да, — кивнул Кузьмин и взял у него пипетку. — Ты начинай, а я сразу за тобой.

Павел ушёл в зал, оделся и вернулся на кухню.

— Хули ты сидишь? — спросил он у Тимура, посасывающего пипетку.

— Да ща, ща… — ответил тот.

— Ладно, дай мне тоже, — вздохнул Павел и протянул руку.

Время пошло — они поочерёдно курили «соль», совершенно не думая, что до линейки осталось не так уж и много времени.

— Бля, жарко! — воскликнул Павел и начал расстёгивать жмущую ему рубашку.

— Слушай, бро, я тут вспомнил, что у меня где-то в ящиках лежит пять штук, — вспомнил Тимур. — Давай найдём их?

— И ты всё время молчал? — выпучил глаза Павел.

— Да говорю же, что вспомнил только сейчас… — ответил на это Тимур.

— Давай найдём! — поднялся Бродский с табуретки.

Следующие полтора часа они, буквально, переворачивали весь дом — открывали каждый ящик, смотрели каждую шкатулку, пролистывали каждую книгу, двигали мебель, щупали матрас в спальне и так далее.

Отвлекались они только на «дозаправку» наркотой.

— Сука, мы уже опоздали! — очухался Тимур. — Линейка уже закончилась!

— Хуй с ней, с этой линейкой! — махнул рукой Павел. — Где пятёра⁈

— Бля, да-да… — Тимур вернулся к поискам.

Павел, естественно, присоединился к нему.

— Слушай, а на занятия мы идём? — спросил он, ощупывая стенки шкафа в прихожей.

— Какие, нахуй, занятия⁈ — вопросил Тимур, посмотрев Павлу в лицо. — Ты свои шары видел⁈

Бродский перевёл взгляд на зеркало и увидел какую-то человекоподобную обезьяну, скалящую клыки и яростно дёргающую зрачками. (2)

— Нормальные у меня глаза! — сказал он. — Но где пятёра⁈

— Да я не знаю! — воскликнул Кузьмин. — Надо искать! Но сначала — надо покурить…

— Гоу… — кивнул Бродский.

Примечания:

1 — Об отличиях альфа-ПВП — цвет и вкус этого наркотического вещества меняется от партии к партии, по причине того, что изготавливают его в кустарных условиях, в которых, разумеется, нет стандартов производства и контроля качества. Также, при изготовлении, используют различные прекурсоры, в которых содержатся необходимые для синтеза альфа-ПВП компоненты. То есть, это кустарное дерьмо в рецептуру которого каждая «лаборатория» вносит свои изменения, причём с целью увеличить объём продукта и, соответственно, уменьшить его себестоимость. Пикантности ситуации добавляет то, что наркожаба, поднимающая закладку с «солью», никогда не может быть уверена в том, что в закладке находится именно то, что она купила, а также в том, что содержащееся там вещество не прикончит её сразу после употребления. Кто-то может подумать, что производителю невыгодно убивать своих потребителей, но там очень много действующих лиц, которые своими лапками трогают конечный продукт — и хуй его знает, что эти лапки туда добавляют…

2 —

Глава семнадцатая

Первый день осени

Примечания:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Сегодня поговорим о фастфуде. Вот эта вся охуительная истерия, которая преследовала нас в 10-е годы, о том, что фастфуд — это абсолютное зло, американцы добавляют в него какую-то хуйню, которая вызывает зависимость и так далее, на поверку, практически лишена почвы под собой. Реальная причина адской популярности различного фастфуда в народе, как оно обычно и бывает, проще и, одновременно, сложнее. В первую очередь, фастфуд — это легкодоступный способ быстро утолить голод, здесь и сейчас, без всей этой никому не нужной готовки, режимов духовки, мытья противней и прочего. Во вторую очередь, фастфуд — это концентрированный источник калорий, которые распадаются на микроэлементы без особых затруднений со стороны организма. Кто-то там годами пишет о том, что в фастфуде самые быстрые углеводы на Диком Западе, которые всё портят, способствуют диабету, ожирению и так далее, но это имеет очень опосредованное отношение к реальным причинам упомянутых нозологий. Реальная причина мною уже указана — «концентрированный источник калорий». Мозг человека, в отличие от самого человека, всё ещё находится в Палеолите, поэтому не знает такого понятия как «запасы еды», «товарное изобилие» и прочие термины, намекающие на то, что завтра с утра не надо мчаться с друзьями в саванну, чтобы с 10% шансом захуярить там антилопу, ведь в холодильнике есть еда минимум на пару дней. И этот мозг, когда полноценно осознаёт, что он крутанулся, не растерялся и намутил сегодня что-то очень калорийное, начинает считать, что он большой молодец и такое своё поведение нужно срочно как-то вознаградить. И тут в дело вступает гормон дофамин — мозг сам, в качестве поощрения, выделяет его, чтобы организм кайфанул и закрепил выгодное для себя поведение. Что есть «что-то очень калорийное» в случае с XXI -м веком? Да фастфуд! Здоровенный бургер с тройной котлетой, листьями салата, помидорами и двумя булочками с кунжутом — это практически синоним слова «калорийность». Не надо туда ничего добавлять, никаких усилителей вкуса и прочего — бургер уже сам по себе является ценным призом для мозга. Впрочем, усилители вкуса туда добавляют, как минимум, глутамат натрия — почему бы и нет? Здоровенный бургер с тройной котлетой — это примерно 1500 ккал. Чтобы наесть 1500 ккал из традиционных источников, человеку придётся умять полкило куриной грудки, пару килограмм овощей и запить это каким-нибудь кефиром. То есть, придётся заебаться со своим меню, а тут альтернатива — бургер с тройной котлетой… Что выберет организм? Я думаю, это очевидно. Ну и нельзя забывать, что в газировках, подаваемых в комбо с бургерами, дохрена сахара, на который можно плотно подсесть, что лишь усугубляет положение вещей и усиливает реакцию мозга. В общем, не надо никаких конспирологических американских ядов и иных химических веществ, потому что это всё вырабатывали далеко не дураки и оно изначально бьёт по нашему всё ещё первобытному мозгу. А мозг ведётся раз за разом. И это положительное подкрепление — мозг сам награждает организм за то, что он ест высококалорийный фастфуд. Именно поэтому с ожирением очень тяжело бороться — организм-то считает, что он абсолютно прав и делает всё верно, а отрицательный баланс калорий — это просто какие-то тяжёлые времена, которые надо перетерпеть.

*1 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— А время сколько? — спросил очухавшийся Павел.

Он достал из кармана телефон и посмотрел на часы — было уже шесть вечера.

— Ёлки-палки, блядь! — воскликнул он.

— Да чё? — нахмурился Тимур, посасывающий разогреваемую зажигалкой пипетку.

— Работа! — напомнил ему Павел.

— Бля-я-я-я… — протянул Кузьмин. — Давай скажем, что мы заболели?

— А бабло? — спросил Бродский. — Мы практически на нуле.

— Да похуй, что-нибудь придумаем — разрулим, — махнул зажигалкой Тимур.

Он потянул пипетку ещё раз, но потом удивлённо отстранил её от себя.

— Кончилось… — с искренним сожалением констатировал он. — Посмотри, в зипе есть ещё?

Павел взял чёрный пакетик со столешницы и раскрыл его. Там было пусто.

— Нету, — сообщил он.

— Дай сюда, — протянул руку Тимур.

— На, — передал ему пустой пакетик Павел.

Тимур заглянул в зип-лок и выдал:

— У меня есть идея.

Он вытащил из выдвижного ящика кухонной тумбы нож, разрезал зип-лок, после чего начал скрести его лезвием, чтобы собрать хоть сколько-нибудь порошка, налипшего на стенки пакетика.

— А ты говорил, нету, — самодовольно усмехнулся Кузьмин, ссыпая собранный порошок на бумажную рекламную брошюру с изображением «Бургера-Бомбы». — Давай это докурим и пойдём.

— Давай, — легко согласился Бродский.

Далее Тимур аккуратно высыпал синий порошок в пипетку и сразу же начал греть её.

Надолго этого не хватило — они смогли сделать лишь по две затяжки.

— Всё, теперь точно идём, — решительно заявил Павел.

Внутренне он ощущал себя очень странно. Хотелось есть, но не прямо сильно, спать хотелось и не хотелось одновременно, а ещё у него болела голова. Но после того, как он выкурил остатки «соли», боль слегка унялась, с обещанием усилиться в самое ближайшее время.

Они начали собираться на работу.

— Алло? — принял Тимур вызов. — Да, здравствуйте, Николай Викторович! Чуть опоздаем, да… Самочувствие паршивое, видимо, простудились. Нет-нет, придём! Всё, хорошо. Да, скоро будем.

Он завершил вызов и положил телефон в карман.

— Всё, надо торопиться! — засуетился Бродский.

Пришлось искать вещи по всему дому — в ходе поисков пяти тысяч, которые они так и не нашли, Павел зачем-то перетаскивал свои вещи с места на место. Ясно зачем — в тот момент ему казалось, что от положения вещей зависит вероятность нахождения тимуровской заначки.

Наконец, спустя десяток минут, они оделись и собрались.

— Сейчас отпашем смену, надо будет сразу же поднимать закладку, — жизнеутверждающим тоном заявил Тимур.

— По любому, — согласился с ним Павел. — Только сначала поесть надо, а то уже совсем хуёво.

— В «Сафари» перекусим чем-нибудь.

*1 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

В автобусе, на котором они поехали на работу, негативные ощущения стали острее — голова болела очень сильно, есть хотелось невыносимо, а усугубляло всё ещё и то, что Павлу казалось, будто на него смотрят все пассажиры. Причём смотрят с осуждением.

Несколько раз он поднимал взгляд, чтобы поймать кого-то на осуждающем взгляде, но то ли он был слишком медленным, то ли конкретно эти люди на него не смотрели. Но осуждение он чувствовал, буквально, всей поверхностью спины.

Он взглянул на Тимура и, судя по выражению его лица, ему тоже было паршиво.

Когда они доехали до нужной остановки, пошёл дождь.

— Сука… — процедил раздражённый Павел и побежал к развлекательному комплексу.

Они с Тимуром ворвались в здание, поздоровались с охраной и сразу же исчезли в каморке кальянщиков.

— В автобусе было как-то хуевато, — поделился ощущениями Кузьмин. — Жопа какая-то — будто душу сосало.

— Да, я такая же хуйня… — согласился Бродский.

В каморку вошла официантка Юлия.

— Вот три заказа для вас, — произнесла она и протянула Тимуру жёлтый стикер.

— Сейчас сделаем всё, — кивнул тот. — Спасибо, что записали.

Юлия покинула их каморку, а они начали отрабатывать заказы.

— Бля, шмарам тоже нужны кальяны, — вспомнил Тимур. — Давай я эти три сделаю, а ты обслужи наших блядей…

— Ха-ха! — рассмеялся Павел. — Давай.

Работалось ему как-то без души и огонька — общая болезненность состояния никак не способствовала продуктивности.

Смена превратилась для него в неприятный, но неизбежный пункт, ведущий к «поправлению».

Павел приготовил два кальяна и утащил их на четвёртый этаж, а когда спустился, то обнаружил, что Тимур стоит за стойкой с табаками и жуёт салат «Цезарь».

— Милости прошу, к нашему шалашу, — усмехнулся он. — Я уже договорился — повара сейчас бефстроганов нам сделают.

— О, заебись! — обрадовался Павел, присоединившийся к трапезе.

Они быстро умяли салат, а затем Тимур смотался на кухню и принёс две большие порции пюре с бефстроганов.

— Ништяк, — произнёс довольный Павел, берясь за ложку.

«Цезарь» лишь раззадорил его аппетит, поэтому он с удовольствием умял мясо с картофельным пюре, после чего запил минералкой, лежавшей всё это время в столешнице.

— Тяжко работать, — пожаловался Кузьмин. — Меня хуёвит прямо не по-детски.

— Да та же фигня… — вздохнул Бродский. — Но надо — без работы не будет поправки.

— Это да, — согласился Тимур. — Ладно, тогда ты иди на лаундж, а я пойду на сауны.

Рабочий вечер тянулся, как жёсткая резина, но постепенно перетёк в ночь. А ночью, как оно обычно и бывало раньше, клиентура начала уставать, количество заказов постепенно начало сокращаться, что означало больше свободного времени в промежутках.

Павел, к концу рабочего дня, переживал особо сильный упадок сил, чего не скажешь о Тимуре. Этот нездорово активизировался и повеселел — даже начал весело болтать с уставшими официантками и охранниками.

— Ты чего такой весёлый? — спросил у него Павел, когда они зашли в каморку.

— Осталась пара часов, — довольно улыбнулся Кузьмин и достал из кармана три тысячи рублей. — Бабки за смену я уже взял.

— О-о-о, — впечатлился Бродский. — Это хорошо!

— Ещё как, — ещё шире заулыбался Тимур.

*2 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Распаковывай! — призвал Тимур. — Я ща буду — поссу и вернусь!

Павел начал разматывать синюю изоленту. Внутри был прозрачный зип-лок с синими кристаллами.

Уже зная, что нужно делать, Бродский забил пипетку и совершил волевое сверхусилие, чтобы не начать без Кузьмина — они же друзья.

Тимур вернулся из туалета и сразу же заулыбался, когда увидел готовую к употреблению пипетку в руках у Павла.

— Бля, мы же пары проебали, — вспомнил вдруг тот.

— Ну, типа, — согласился Тимур. — Хули жалеть? Уже ничего не изменить.

— В понедельник обязательно надо на пары, — заявил Павел. — А то пиздец потом будет, если отчислят.

— Да не парься, чего-нибудь придумаем, — махнул рукой Тимур. — Жги!

Беспокойство о том, что будет, если его отчислят из колледжа, никуда не делось, но слегка поубавилось после слов Кузьмина. Павел чиркнул зажигалкой.

Они взяли один грамм «альфы» — после этого у них осталась тысяча рублей, которую Павел предложил потратить на еду, но, после недолгой дискуссии, они отказались от этой глупой идеи в пользу покупки регулируемых зажигалок и медицинских пипеток.

Особенно важно было взять зажигалки с регулируемым пламенем — для их целей нужно минимальное пламя.

— По теме есть что-нибудь? — поинтересовался Бродский.

— Глухо пока, — покачал головой Кузьмин. — Может, после выходных кто-нибудь объявится.

— Учёба ебаная… — недовольно изрёк Павел.

— Воскресенье–понедельник — точно что-то будет, — произнёс Тимур, после чего затянулся из пипетки. — Держи.

Бродский сделал очередную затяжку.

Его начало всё сильнее угнетать конкретными мыслями — учёба, отчисление, родители, последствия. Именно в такой последовательности и именно последнего больше всего опасался Бродский. Негативных последствий ему очень не хотелось, но так уж получилось, что его сознание зациклилось именно на этом.

Но последствий можно избежать, если будет много денег — это была дополнительная мысль, которая циркулировала у него в голове, по соседству с мыслями о последствиях.

— А перекупы молчат? — спросил Павел.

— Говорю же, в воскресенье или в понедельник, — мотнул головой Тимур. — Башку не забивай — поживём и увидим. Давай пипетку.

Минут через пятнадцать содержимое пипетки полностью испарилось, поэтому Тимур начал забивать её заново.

— Бля, Тимур… — подал голос Павел. — Походу, мне лучше домой…

— Нахуя? — спросил Кузьмин.

— Родители, наверное, переживают, — объяснил Павел. — Я уже давно дома не был — это может вызвать подозрения.

— Ты ебанутый? — усмехнулся Тимур. — Семь утра на часах. Нахуй ты там сейчас? Да и в зеркало посмотрись — ты обдолбанный, как грязная шлюха Анфиса!

— И всё же… — мотнул головой Бродский.

— Это палево! — заявил Кузьмин. — Завязывай с этими тупыми мыслями — если тебя спалят, то всё, пиздец. В лучшем случае — дома закроют. Был на районе пацан один — слишком сильно увлёкся трамом. Его родители спалили, сначала заперли в комнате, а потом по психологам всяким водили.

— И что потом? — спросил Павел.

— Да хуй его знает, — пожал плечами Тимур. — Переехали куда-то в область или дальше. Больше он на связь не выходил. Хочешь так же?

— Не, — покачал головой Павел.

— Тогда не допускай палева! — сказал ему Кузьмин.

— Слушай, я не понимаю кайфа от «альфы», — вдруг произнёс Павел. — От наркоты обычно должны получать удовольствие, а мы как две дуры копаем шкафы и ищем пятёру. Кстати, где она?

— Бля-я-я, пятёра… — схватился за голову Тимур.

— Вот об этом я и говорю, — покивал Павел. — Мне это не нравится.

— Слушай, я тоже об этом думал, — опустил руки Кузьмин. — Я чё предлагаю? Давай нормально докурим этот пакетик, кайфанём, не будем ничего искать, не будем ни о чём думать, и завяжем с «альфой».

— Ну да, уже деньги заплатили… — посмотрел Павел на зип-лок. — Мама всегда говорила: «то, за что уплочено, должно быть смолочено».

— Ха-ха! — засмеялся Тимур. — Давай молотить тогда…

— Но потом я домой выкатываю, а то подозрительно, что меня долго не было, — произнёс Бродский.

— Да, как отпустит — надо, — кивнул Кузьмин. — Эх, мне тоже надо засветиться перед родаками.

*4 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

— Да не, я поел… — вздохнул Бродский. — Я на пары скоро опоздаю.

— Иди-иди, — кивнула мать. — Но если что, штрули в холодильнике.

— Спасибо, мам, — поблагодарил её Павел и пошёл в свою комнату, чтобы переодеться в чистое.

Помыться он уже не успевал, так как занятия начнутся через сорок минут, а ему ещё идти до колледжа…

В целом, состояние его было очень паршивым, так как он всю ночь не спал, но зато есть три тысячи рублей, за субботнюю и воскресную смены.

Он быстро переоделся, после чего начал собирать тетради, а также искать ручку. Всё нашлось, поэтому он сразу же открыл чат группы и нашёл расписание. Первой парой была «Метрология, стандартизация, сертификация».

Это только на первый семестр, а дальше у них только практика, где надо просто отмечаться.

Выходя в прихожую, Павел наткнулся на отца, который уже собрался на работу.

— Привет, сынок, — приветствовал его отец.

— Привет, пап, — кивнул ему Павел.

— Давно тебя не видно, — произнёс Бродский-старший. — Не звонишь, не пишешь.

— Работы было много, — пожал плечами Павел. — Я у Тимура практически прописался — вместе работаем. Ещё в спортзал записался.

— Ну, это хорошо, — улыбнулся отец. — Ты молодец, Пашка. Молодец.

— Мне надо в колледж, — засобирался Павел.

— Заходи, как сможешь, — сказал ему отец.

— Хорошо.

*4 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, колледж «Приморский»*

Павел бросил окурок в урну и вошёл на территорию колледжа.

Мимо пробегали спешащие на занятия первокурсники и неспешно проходили студенты курсами постарше.

Бродский вошёл в здание и направился в поисках кабинета «244». Но он даже не дошёл до лестницы, как был перехвачен.

— Эй, пупсик! — прижал его к стенке Алексей, его «давний приятель». — Что, думал, раз тоже стал старшаком, можно расслабиться⁈

— Да нет, наверное, — пожал плечами Павел.

Он прислушался к ощущениям и не почувствовал ничего. Пустота.

Возможно, виной этому была бессонница, общая усталость организма, а также психическое истощение, которое он пережил за последнее время.

— На пары не ходишь — совсем испортился! — продолжал Алексей.

Бродский обдумал это. Действительно, он пропустил много занятий — в пятницу и субботу, и это может иметь неприятные последствия.

— Пупсик, блядь, лови привет! — замахнулся Алексей, говоривший до этого что-то ещё.

— Лёха! — удержал его руку Червонцев. — Ты охуел⁈

— Чё?.. — развернулся к нему братуха-борцуха.

— Хуй в очо! — зарифмовал ему Виталий. — Руки убрал!

Алексей отступил от Павла.

— А ты чего здесь вообще? — спросил братуха-борцуха у Червонцева.

Вообще-то, Виталий уже закончил колледж и получил диплом, так что даже Павел был слегка удивлён его появлением здесь.

— Документы донести, — усмехнулся Виталий. — Что у тебя за проблемы с Пашкой?

— Да никаких проблем, — сразу же ответил Алексей. — А чё?

— В очо, — снова зарифмовал ему Червонцев. — Узнаю, что ты доёбываешь Бродского — готовься к весёлой жизни. Понял меня, Алёша?

— Да, понял, — после недолгой паузы ответил тот.

— Не возбуждай меня, — предупредил его Виталий. — Пашка, всё в порядке?

— Ну, да, — пожал плечами Бродский.

— Рассасывайтесь по парам, — посмотрел Червонцев на часы. — И, кстати, нам надо будет перетереть с тобой и Тимуром, после пар. Окей?

— Окей, конечно, — кивнул Павел.

— Всё, давай тогда, — улыбнулся Виталий, после чего посмотрел на греющего уши Алексея. — А теперь ты.

Он подошёл к попятившемуся братухе-борцухе и отвесил ему оплеуху.

— Дружище, вот ты зачем тренируешься? — спросил он. — Чтобы своё эго потом тешить, за счёт тех, кто сдачи дать не может?..

Бродский не стал дослушивать, чтобы не пришла, ненароком, его очередь, поэтому аккуратно свалил.

244-й кабинет был в самом конце коридора на втором этаже.

Он успел вовремя — сразу после него в кабинет вошла преподавательница, Виктория Семёновна.

Павел сразу же обнаружил свободное место, придержанное Алиной.

— Привет… — тихо сказала она.

— Привет, — слабо улыбнулся ей Павел.

— Что с лицом? — нахмурилась Алина.

— Работа, — пожал плечами Бродский. — Смену отпахал и сразу сюда.

— О, молодец, — улыбнулась Алина. — Хотя…

— Тишина в аудитории! — потребовала Виктория Семёновна. — Итак! Сегодняшняя тема — «Роль стандартизации в обеспечении качества продукции и услуг»…

Павел окончательно погрузился в уныние, но пообещал себе перетерпеть происходящее и даже что-то записать.

Спустя пятьдесят минут, он вышел на перерыв и сразу же направился на улицу.

Тимур уже ждал его возле мусорной урны.

— Вышел, наконец-то, — усмехнулся он. — Слыхал, что тебя Алёша пытался прессануть.

— Здоров, — приветствовал его Павел.

— Ты ебанулся? — спросил его Тимур. — Мы типа два часа назад виделись! Не то, что просто виделись, а хуярили в «Сафари»! Пашкевич, с тобой всё в порядке?

— Да-да, — ответил Бродский. — Заебался просто…

— Та же хуйня, — покачал головой Кузьмин. — Еле дотерпел до перерыва — спать охота, как грязной шлюхе Анфисе!

— Ох, не напоминай… — поморщился Павел, который вспомнил события той ночи.

— Никогда не забуду о нашей девочке, — усмехнулся Тимур. — Только бабки стащила, подлая шалава, этого я тоже никогда не забуду. Ха-ха-ха!

— Ха-ха… — посмеялся Павел и закурил. — Надо как-то грамотно поспать…

— А пары тебе для чего даны? — спросил Кузьмин.

— Ну, бля, наверное, попробую подремать технично, — пожал плечами Бродский. — А, Червонцев хочет перетереть с нами.

— О-о-о, это интересно, — заулыбался Тимур. — На тему или просто так?

— Не знаю, — пожал плечами Павел. — Там ситуация такая была.

— Ладно, — кивнул Кузьмин. — Алину видел?

— Конечно, — ответил Павел. — Я же с ней рядом сижу.

— Надо бы нам как-нибудь потусоваться вместе…

Они покурили, после чего вернулись в свои аудитории.

День прошёл быстро. Павел продержался только остаток метрологии, а на остальных парах безбожно спал.

Это никого особо не волновало, потому что Павел был такой далеко не один.

После занятий они с Тимуром и Алиной вышли из колледжа и направились по домам.

— Тебя проводить? — спросил Тимур у Алины.

— Я живу не близко, — предупредила она.

— Да всё равно, — пожал плечами Кузьмин. — Мы с Пашкевичем всё равно никуда не торопимся.

— Ладно, — кивнула Алина.

— Я, кстати, досмотрел «Атаку на титанов», — сообщил ей Тимур. — И это было просто офигенно! Я даже начал смотреть «Блич» — это вообще атас!

— На какой серии? — уточнила Алина.

— На второй, — ответил Тимур. — Но, как будет время, я собираюсь замарафонить весь тайтл — эх, как я жил без этого всю мою прискорбную жизнь⁈

— Какие персонажи больше всего понравились в «Атаке на титанов»? — поинтересовалась Алина.

— Да тут думать даже не надо — Леви Акерман! — заявил Тимур.

— Ожидаемо, — улыбнулась Алина.

— Я считаю… — попытался вмешаться в разговор Павел.

— Ещё норм командор Эрвин Смит, — продолжил Тимур. — Волевой мужик, настоящий полковник.

— Вот да! — согласилась Алина. — Я только хотела сказать, что Эрвин…

Так этот разговор и продолжался. Павел был лишь слушателем, что его расстраивало.

Они проводили Алину до самого её дома и в конце Тимур ненавязчиво взял её номер, чтобы продолжить беседу уже в сети.

— Мы где сейчас? — достал Тимур телефон, когда они отошли от жилого комплекса Алины.

— Это Торжковская, — ответил Павел.

— Надо связаться с Виталиком и двигать на встречу, — сказал Тимур и набрал Червонцева. — Алло, здорова! Да, мне Пашкевич сообщил. Можем пересечься в кафешке на Лесной. Нормально? Ну, заебись! Мы туда, короче.

Он завершил вызов и поднял взгляд на Павла.

— Судя по тону, ему очень хочется прикупить кое-чего, — усмехнулся он. — Это значит, что скоро будет тема.

— Идём на Лесную? — спросил Бродский.

— С поросячьим визгом бежим, а не идём! — ответил довольный Кузьмин.

На Лесную они пошли пешком, так как идти было всего полтора километра с лишним. На месте их уже ждал Червонцев, стоявший у входа в кафе «Treugolnik».

— Здоров! — помахал ему Тимур. — Как сам?

— Да нормально, — улыбнулся Виталий. — Зайдём?

— Не, у нас мало времени, — покачал головой Тимур.

На самом деле, у них просто не было желания тратить лишние деньги.

— Деловые, — усмехнулся Червонцев. — Тогда прогуляемся до набережки.

— Го, — кивнул Тимур.

По дороге они сразу же перешли к делу. Виталий хотел купить пять грамм «Амнезии».

— Вообще, маловато как-то, — вздохнул Тимур. — Может, хотя бы грамм десять?

— Зачем мне столько? — нахмурился Червонцев.

— Ну, типа, друзей угостить, девушку… — пожал плечами Кузьмин.

— Не, мне надо немного, — поморщился Виталий.

— Ладно, окей, — кивнул Тимур. — Будет через часа три.

— Всё, хорошо, — улыбнулся Виталий. — Где пересечёмся?

— Дай адрес — мы подъедем, — пожал плечами Кузьмин.

Червонцев пошёл на набережку, а Павел и Тимур пошли на остановку.

— Может, себе тоже возьмём? — предложил Бродский. — Пару грамм, чтобы отдохнуть?

— Ну-у-у… — задумался Тимур. — Ну, давай. Возьмём.

На общественном транспорте они доехали до Красного Бора, где на улице имени Карла Генриха Маркса, закупились у Малыша марихуаной.

Вернувшись в город тем же маршрутом, они доехали на автобусе до адреса, данного Виталием, и прямо в дворовой беседке передали ему заказ.

— Спасибо, пацаны, — улыбнулся Червонцев. — Выручили.

— Обращайся, — кивнул ему Тимур. — Ладно, Пашкевич, пойдём.

Отсюда было не прямо далеко до его дома, поэтому они решили пройтись пешком.

— Блин, надо почаще встречаться с Алиной, — сказал вдруг Тимур.

— Наверное, — пожал плечами Павел.

— И, кстати, а чего тебе ко мне не переехать? — предложил Кузьмин. — Один фиг вместе двигаемся и учимся.

— Бля… — задумался Бродский. — Как-то неудобно.

— Да забей вообще на неудобство! — махнул рукой Тимур. — Как говорил мой дед, неудобно пиздой щи хлебать, а остальное — удобно.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Павел. — Ну, тогда хорошо. Если тебе нормально, то и мне нормально.

— И какое вообще может быть неудобство, после того, как мы в два смычка трахали грязную шлюху прямо у меня на кровати? — усмехнулся Тимур.

— Ты заебал… — вздохнул Павел.

— Ладно-ладно, постараюсь больше не вспоминать, — пообещал Тимур.

Ещё по дороге Кузьмин заказал суши, поэтому к их приходу до прибытия ресторанного курьера оставалось примерно минут сорок-пятьдесят.

— Давай сразу раскуримся, — предложил Павел. — Во что-нибудь покатаем на соньке, а там и суши подъедут.

— Звучит, как план, — улыбнулся Тимур. — Сейчас водник занесу с балкона. А вообще, нам надо купить бонг, а то как-то несолидно…

— Есть же бонг в гараже, — напомнил ему Павел.

— В натуре, — с улыбкой закивал Кузьмин. — Чтобы ты понимал, он там далеко не один! Там целый ассортимент, как дилдаков у давно и глубоко одинокой милфы!

— Хе-хе! — засмеялся Павел.

Тут он вспомнил, что видел минимум два фаллоимитатора в тумбочке в спальне у Маргариты…

Они начали дымить марихуаной прямо в гостиной. Вроде бы всё было так, как и обычно, но Павел ощущал, будто что-то не так. Будто чего-то не хватает.

— Сосать, Месси!!! — поднял Тимур контроллер над головой. — Хала Мадрид!

— Ничё-ничё, сейчас отыграю! — пообещал ему Павел.

Прибыли суши, что прервало их соревнование.

— Ну, что, за начало учебного года, а? — с усмешкой поднял Тимур стакан с газировкой.

— Давай, — поднял Павел свой бокал.

Глава восемнадцатая

Жабы под током

Примечания:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Сегодня поговорим о таком явлении как «мык». Что такое «мык»? Это особое состояние наркожабы, когда она испытывает тревогу, гиперфиксацию, навязчивые идеи, паранойю, манию, бред — всё это последовательно, одновременно, не обязательно в таком порядке. По факту, мык — это и есть тот самый психоз, который я упоминал в последствиях передоза солямбой и/или мефедроном. Впрочем, другие психоактивные вещества также, неизбежно, ведут к мыку. У мыка нет предела — всё зависит от больной фантазии, страхов и переживаний наркожабки или группы наркожаб. Примечательно, что у групп наркожабок наблюдается такое явление как «солевой вай-фай», когда участники акта употребления передают друг другу страхи или идеи для развития коллективного мыка. Мык может проявляться в виде ощущения, что за наркожабкой следят, что её преследуют, скрывают от неё какую-то информацию, что с её телом что-то не так, что кто-то хочет что-то спиздить, что в их группе наркожабок есть шпион, засланный силами зла и так далее. Обычное дело, что какая-то особо мощная идея молниеносно передаётся через «солевой вай-фай» всем членам группы наркожабок. И эта хуйня может вылиться в какие-то коллективные действия, которые могут привести к необратимым последствиям. Например, если «шпион» будет выявлен, а это очень нетрудно, его могут коллективно захуярить. Насовсем. При поиске прослушки нередко страдает чьё-то материальное имущество — наркожабка или группа наркожаб может начать демонтаж квартиры. Причём, чтобы ты понимал, уважаемый читатель, иногда доходит до разбора напольного покрытия и раскурочивания бытовой техники на составляющие. Под действием синтетических психостимуляторов человек может полностью утратить связь с реальностью и потом не восстановить его. То есть, вроде как эффект ПАВ спал, но человек так и остался дурочкой под солями.

*4 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Бродских*

— … так что не знаю, — вздохнул Павел. — Ну, я подумал, что вам уже давно неудобно, а тут есть жильё, как бы, Тимур не против, а даже за.

— Хорошо, — ответил на это отец. — Когда за вещами приедешь?

— Завтра, после занятий, наверное, — ответил Павел.

— Мать будет дома, — сказал отец. — Сам всё соберёшь.

— Конечно, — кивнул Павел. — Я сейчас возьму часть вещей.

— Мне надо на работу, — произнёс отец. — Квартиру закроешь.

Он ушёл, а Павел сразу же помчался собирать вещи.

Почему-то у него было предубеждение, что родители будут держаться за него, чтобы он никуда не съезжал, но, похоже, что его ранние опасения о том, что он уже задолбал висеть у них на шее мёртвым грузом, оказались не беспочвенны.

Отец и вовсе, судя по его виду, встретил его решение с долгожданным облегчением. Возможно, к моменту окончания колледжа, родители бы подняли вопрос о его переезде, но он сам сильно облегчил им задачу…

Собрав в рюкзак и спортивную сумку вещи на пару дней и свои принадлежности, он запер родительскую квартиру и пошёл к Тимуру.

Тот уехал в Красный Бор, для исполнения заказа того странного типа с Васильевского острова — этот Дмитрий или как его там, заказал двадцать грамм «Амнезии». Видно, что дует он прямо нормально — уже третий или четвёртый заказ и все крупные.

Вопроса с деньгами у Тимура и Павла нет — ущерб, нанесённый Анфисой, уже устранён, и они снова вошли в колею.

До дома Кузьмина он дошёл пешком — несмотря на то, что он сбросил прямо нормально, снижать активность он не собирался.

— Да? — ответил он на вызов от Алины. — Привет.

— Ты не знаешь, что сейчас делает Тимур? — спросила она.

— Ну, он по работе выехал, — честно ответил Павел. — А что?

— Да я с утра ему пишу, а он не отвечает, — объяснила Алина.

— Ну, наверное, беззвучный не убрал, — предположил Бродский.

— А что за работа? — спросила Алина.

— Да там у нас движняки кое-какие, — уклонился от прямого ответа Павел. — Табаки надо забрать для кальянов.

— А-а-а, это с вашей работой связано… — поняла Алина. — Ладно тогда. Как он появится, скажи ему.

— Хорошо, — согласился Павел. — Скажу.

— А у тебя как дела? — спросила однокурсница чисто из вежливости.

— Пойдёт, — ответил Бродский. — Сейчас вещи собираю — переезжаю к Тимуру.

— К Тимуру? — удивилась Алина. — А зачем?

— Да уже задолбался висеть на шее у родителей, — ответил Павел. — Надо это самое… как-то это называется…

— Сепарация, — помогла ему Алина.

— Вот-вот, сепарировался, — щёлкнул пальцами Павел. — Давно пора, но я всё никак не решался, а тут Тимур сам предложил — вот я и подумал…

— Ладно тогда, как он появится, сразу скажи, — попросила Алина.

— Да, хорошо, — вздохнул Бродский.

Он завершил вызов и начал обдумывать услышанное.

То, что он сепарировался от родителей — это он воспринял как очень хорошее и своевременное решение. Пусть ему никто не говорил, что пора уже, ни словом, ни делом, но он чувствовал, что давно уже пора, ему двадцать, он на последнем курсе — у него большая часть однокурсников, так или иначе, живёт отдельно от родителей.

А то, что Алина прямо очень сильно сфокусировалась на Тимуре — это он объяснял тем, что у неё очень мало друзей. Фактически, у неё был единственный друг — Павел.

Дойдя до дома Тимура, он поднялся на нужный этаж и открыл дверь выданными ему сегодня ключами.

Кузьмин выделил ему шкаф в гостиной, где он и будет спать — на роскошном диване.

— Аллё? — ответил Павел на вызов от Тимура.

— Короче, как говорил мой дед: мой ноги — я в дороге, — сказал он. — Подтягивайся к нашему гаражу. Я взял чуть больше темы, поэтому релакснем от души. Мазя?

— Мазя, — усмехнулся Павел. — Всё, на связи.

Он быстро разложил свои вещи по шкафу, положил зубную щётку в ванной, а также разложил свою обувь в прихожей.

«Обжился, можно сказать», — подумал он с удовлетворением. — «Ах, бля, банные принадлежности надо будет купить. Ну, ничего, деньги есть».

Решив, что ехать к гаражу нет смысла, он переоделся в спортивную форму.

Выйдя из дома, он побежал в сторону гаража трусцой.

Он взвешивался сегодня, незадолго до звонка от Дмитрия, поэтому знал свой точный вес — 89,7 килограмм. С его 193 сантиметрами роста, он выглядит стройно, но его целевой вес — 85 килограмм.

Легко добежав до гаража, он увидел закрытые ворота. Тимур ещё не приехал.

— Алло, — набрал он его. — Ты скоро?

— Не, я тут план поменял, — вздохнул Кузьмин. — Наш чел хочет сейчас — ему на какое-то мероприятие идти. Так что я к нему заеду, а потом уже в гараж, с баблом и чутком темы.

— У меня ключа нет, — сообщил ему Бродский.

— Ну, ты там потусуйся на районе — я максимум на час, — ответил на это Тимур. — Сам всё понимаешь.

— Тогда я побегаю, — решил Павел. — Как подъезжать будешь, набери или напиши.

— Всё, мазя, — хохотнул Тимур.

Павел сразу же сорвался в бег, чем здорово напряг дворовую псину, копавшуюся среди брошенной кем-то автомобильной резины.

Побежать он решил на набережную — это не так далеко и вдоль реки бегать как-то приятнее.

Вечерний Питер был погружён в таинственный сумрак. На улицах горели фонари, людей было мало, несмотря на то, что погода ещё плюсовая — прямо сейчас +10°C.

По дороге он обдумывал то, что делать после колледжа. Идея работать ремонтником корабельных холодильников его, как и прежде, не прельщала. Хотелось просто всегда иметь много денег и ничего не делать. Просто развлекаться каждый день, общаться с людьми и жить жизнь как у какого-нибудь популярного рэпера…

«Как Фейс», — подумал Бродский. — «Только рэп не читать».

Торговля травой, по его мнению, приносит стабильный приток денег, поэтому на этом можно строить какие-то планы — так можно иметь какие-то деньги и жить, особо ни в чём себе не отказывая.

Думая об этом, Павел пробежал примерно километра три. Он почти насквозь пропотел, но был очень доволен собой.

«Ты где?» — написал Тимур в ВК.

«Я на набережке», — написал ему Павел. — «Ты у гаража?»

«Подтягивайся», — ответил на это Тимур.

Бродский ускорился и минут через десять прибежал к гаражам.

Кузьмин сидел на брошенной кем-то стопке покрышек и курил.

— Всё, Тима в теме! — улыбнулся он и встал. — Заходим!

Включив свет в гараже, он зашёл за барную стойку и сразу же начал готовить какой-то коктейль.

— Это мой авторский алкогольный коктейль, — сообщил он Павлу, бросая в шейкер лёд. — Я назвал его «Пизда Маргариты». Подаётся исключительно холодным.

— Пошёл ты, — усмехнулся Бродский.

— И пойду, ха-ха! — рассмеялся Кузьмин. — Ты лучше пока бонг заряжай. Вот трава.

Он кинул на диван зип-лок с «Амнезией».

Павел взял с настенного стеллажа бонг из красного стекла и начал разбираться, как с этим работать. Он имел лишь отдалённое представление, как и что нужно делать, поэтому терялся в догадках, с чего начать.

Покрутив бонг в руках, он сдался и набрал в мобиле поисковой запрос. В интернете нашлась инструкция, которой он и воспользовался.

— Держи, — подошёл к нему Тимур. — «Пизда Маргариты», сэр…

— Завязывай, ладно? — попросил его Павел.

— Ладно-ладно, — вздохнул Кузьмин. — Ты пей, а я дозаряжу.

Бродский попробовал коктейль и ему сразу же по нёбу ударило холодом, а в нос алкоголем и апельсином.

— Садись — экипаж готов к полёту! — позвал его Тимур.

Они начали по очереди курить бонг.

— Слушай, а неплохо прёт, — поделился ощущениями Павел.

— А хули ты хотел? — усмехнулся Кузьмин. — Давай-давай, хапай…

— А, кстати, Алина сказала, чтоб ты… — начал Павел.

— Да я уже разрулил, — ответил он. — Ты заебато, кстати, придумал, что я за кальянными табаками поехал.

— Ну, так отмазать же надо было, — развёл руками Бродский и принял у него бонг.

— Кстати, а ты не думал узнать, что за хуйню мы нюхали и курили? — вдруг спросил Кузьмин.

— Ну, не думал, — пожал плечами Павел. — А вот теперь, когда ты это сказал, очень хочу узнать.

— Давай загуглим, что ли? — предложил Тимур и достал свой телефон.

Он начал сёрфить в интернете в мобильном браузере, листая веб-страницы в поисках интересующей информации.

— Тут только хуйня о вреде наркотиков… — поморщился он. — Это мы всё и так знаем.

— Да-да, угнетение функционирования психики, непоправимый вред здоровью и всё такое, — с улыбкой покивал Бродский.

— Блядь, чё-то не грузит… — расстроился Тимур, нажав на один из сайтов. — Название такое прикольное… «tripnavigator.ss» — это же точно как-то с наркотой связано, не думаешь?

— Да по-любому, — усмехнулся Павел. — Включи VPN.

— А, ну да, сейчас, — покивал Тимур и включил программу.

— А зачем тебе, кстати, VPN на мобиле? — с усмешкой спросил Бродский.

— Для того же, для чего и тебе, — парировал Кузьмин. — О, заработало!

Это был обычный олдскульный форум, который отличался от десятков таких же только содержанием тем. Павел бывал на чём-то подобном, когда искал себе пати на форуме по «Доте 2» — именно там он познакомился со своими, теперь уже бывшими, интернет-друзьями.

— Зацени, хе-хе! — нажал Тимур на одну из веток. — «Нарковики», ха-ха!

— Вбей в поиск, что за мефедрон и альфа, — сказал Павел. — Реально интересно.

Поисковик выдал разные ветки, где хоть как-то фигурировали эти слова, но среди них нашлись полноценные статьи по интересующим их веществам.

Бродский, чтобы было удобнее, достал свой телефон, включил на нём VPN и тоже открыл этот форум, где сразу же нашёл рубрику «Статьи», в которых легко обнаружились искомые статьи.

— «Мефедрон. Практика применения» — это, буквально, для нас написано, ха-ха! — засмеялся Павел.

— Уже читаю, — кивнул Тимур.

— «Обладает меньшей нейротоксичностью, чем другой популярный эйфоретик, MDMA»… — прочёл Бродский. — А что такое MDMA?

— Да хуй его знает… — пожал плечами Кузьмин.

— «Не вызывает физической зависимости», — прочёл Павел. — Бля, то-то я думаю, что мы так легко соскочили!

— Ну, — покивал Тимур.

— «Положительные эффекты: сильная эйфория, умеренная стимуляция, усиление тактильных ощущений, мазанина слабее, чем у ешки, всё вокруг кажется приятным, уместным и доставляющим удовольствие, особенно музыка», — продолжил читать Павел. — Ну, бля, всё было!

— Было-было, — согласился Кузьмин.

Они читали в статье только то, что им хотелось прочитать. Павел сконцентрировался на детальном изучении положительных эффектов, видах и формах наркотика, комбинациях с другими наркотиками, а также способами его применения.

— Оказывается, его можно даже в жопу совать, (1) — сообщил Тимур важную информацию.

— Я уже к соли перехожу, — сказал Павел и открыл в «Нарковики» статью об альфа-ПВП. — «Оказывает сильное стимулирующее воздействие на организм. Повышается работоспособность, снимается усталость, поднимается настроение, в целом, человек чувствует себя бодрее и веселее. При этом исчезает потребность в пище и питье. Человек становится чрезмерно общительным и активным».

— Хм… — задумчиво хмыкнул Кузьмин.

— Чё-то нихуя такого не заметил… — покачал головой Павел.

— Это был пиздец, — вздохнул Тимур.

Далее они плотно завязли на форуме, где изучали статьи разных авторов, которые точно были «в теме».

— Ебать, зацени! — воскликнул Тимур, который зашёл на ветку «Санкт-Петербург».

Павел подвинулся поближе и увидел многочисленные ветки с темами в духе «трип-репорт», «открытие нового шопа», «раздача проб», «актуальные контакты» и «наличие».

— Ебанись, тут список юзеров в ТГ! — выпучил глаза Тимур. — Тут ход на всё! Грибы, трава, меф, альфа, ЛСД и ещё куча непонятной хуйни! Я в ахуе, Пашкевич!

— Я тоже, — произнёс потрясённый Павел.

Кузьмин быстро сохранил страницу в закладки мобильного браузера.

Они зашли в шоп с альфой и увидели «витрину» с фотографиями товара. Там был совсем не тот товар, который они пробовали до этого — это были разноцветные кристаллы, напоминающие своей прозрачностью лёд.

— Охуеть… — тихо произнёс Тимур. — Ещё есть зелёная, красная, жёлтая и фиолетовая соль — а мы пробовали только синюю. И грязная шлюха Анфиса приносила нам синюю — да мы практически нигде не были, Пашкевич! В лучших домах подают разноцветную соль, а мы курили только синюю!

— А что по мефу есть? — спросил Павел. — Мне кажется, что соль — это говно, которое нам нахуй не нужно.

— Согласен, но интересно ведь! — ответил на это Тимур. — А вообще, сейчас посмотрим! Весь наркомир у наших ног!

Он открыл шоп, торгующий мефедроном.

— Ебануться, туфли гнутся! — вновь выпучил глаза Кузьмин. — Смотри сколько всего!

Открывшееся «товарное изобилие» потрясло Павла, который ожидал, что будет всего пара-тройка видов мефедрона. Но тут был белый, розовый, жёлтый и коричневый порошки, а также розовые, белые, желтоватые и прозрачные кристаллы.

— Но в статье писалось, что коричневый цвет — это верный признак, что в порошке дохера примесей, — вспомнил Бродский сведения из статьи.

— Зато дешевле, — пожал плечами Тимур.

— Ну, да, — согласился Павел. — Но я не думаю, что нам всё это надо.

— Конечно! — не стал спорить Кузьмин. — Нахуй это говно — мы уже в плотной завязке. Давай домой чего-нибудь пожрать закажем, покатаем в соньку, а потом на боковую?

*5 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Я и забыл, когда в последний раз так пиздато просыпался! — произнёс жизнерадостный Тимур и взял из коробки кусок вчерашней пиццы.

— Та же фигня, — улыбнулся Павел.

Настроение и самочувствие у него, и вправду, были отличными — он хорошо выспался, а с утра у него проснулся зверский аппетит, чего с ним не бывало, наверное, никогда в жизни.

— Только вот… — поморщился Кузьмин.

— Ага… — согласился с ним Бродский, чувствующий то же самое.

Чего-то не хватало и он уже прекрасно знал, чего. Они оба понимали это.

— Бля, что-то в лом на пары идти… — произнёс Тимур и потянулся со вздохом.

— Может, проебём? — предложил Павел, который тоже не горел желанием тратить весь день на занятия.

— Да, нахуй колледж, — кивнул Тимур. — Давай в соньку покатаем?

— Гоу, — улыбнулся Павел.

Он включил приставку и запустил «Mortal Kombat», который по-настоящему зауважал только недавно. У него случился некоторый рост навыка игры, так как он выучил некоторые критически важные комбинации за Хищника, Чужого и Джейсона Вурхиза, то есть, персонажей из DLC.

— Мачете в ебальник, ха-ха-ха! — применил он спецприём «X-Ray».

— Сраный Джейсон… — раздражённо поморщился Тимур. — Да в жопу!

Он отбросил контроллер на диван.

— Может, закажем розовый меф? — спросил он. — Он же по-любому какой-то другой? (2)

Павел и сам очень хотел этого, но не решался поднять этот вопрос, так как опасался осуждения со стороны Тимура.

— Давай, — с готовностью кивнул он. — А может, ту особенную «соль»?

— Какую? — нахмурился Тимур.

Было видно по его глазам, что он очень заинтересован и конфликта между их вчерашним разговором и сегодняшними действиями не возникло.

— Ну, ту, которая прозрачная, — пояснил Павел. — Всё, что мы пробовали до этого, было какое-то мутное. Наверное, прозрачность — признак чистоты? Тем более, там так и написано VHQ. (3)

— Логично, — согласился Кузьмин. — Ну что, давай попробуем?

Дальше было просто. Он открыл сайт из закладок браузера, нашёл шоп с синтетикой, ввёл его юзернейм в «Телеграм», после чего нашёл закладку с одним граммом прозрачной соли.

— Наверное, эта соль должна быть особо забористой, да? — предположил Павел, когда они шли к уличному терминалу.

— Да, — кивнул Тимур. — По-любому более мазёвая тема, чем та шняга, которой нас траванула грязная шлюха и тот говномагаз!

— Анфиса навсегда в наших сердцах… — патетически изрёк Бродский.

Оператор ответил на удивление быстро и общался вежливо. Они, приятно удивлённые уровнем сервиса, сразу же заплатили, скинули оператору чек и очень быстро получили адрес.

— Хороший шоп, — оценил Павел. — Прямо на «вы», по-людски. Это приятно.

— Ну, — согласился Тимур. — Так, это где-то в районе храма.

— Что за храм? — уточнил Бродский.

— Храм Тихвинской иконы Божией Матери, — открыл карту Кузьмин.

— А им вообще норм возле таких мест закладки оставлять? — нахмурился Павел.

— А ты типа дохуя православный, что ли? — усмехнулся Тимур.

— Нет, но, блядь, как-то это… — пожал плечами Павел.

— Вообще, они же как бы не в самом храме, а в подъезде, так что похуй, — ответил на это Кузьмин. — Погнали.

Они подняли закладку в подъезде длинной девятиэтажной панельки. Закладка была закреплена на магнит с внутренней стороны электрощитка. Довольные быстрым «находом», Павел и Тимур быстрым шагом направились домой.

— Бля, пипетки надо купить, — вспомнил Бродский, когда они почти зашли в подъезд.

Аптека была рядом — Павел отоварился пятью пипетками.

В квартире Тимура они с нетерпением отломали кусок от граммового кристалла и забили его в пипетку.

— Давай ты первый, — уступил место другу Кузьмин.

Бродский чиркнул зажигалкой и начал сосать пипетку.

— Ебать, она вкусная! — удивлённо поделился он ощущениями.

— В натуре? — удивился Тимур. — Дай попробую.

— Да я тебе отвечаю, — очень быстро и взволнованно сказал Павел и поднёс к его рту пипетку. — Пробуй-пробуй.

Тимур взял пипетку в руки и начал греть её зажигалкой.

— В натуре, — утвердительно произнёс он. — Нет привкуса спирта, как в той пали.

— Ага, ха-ха, — усмехнулся Павел.

Они простояли у кухонной столешницы следующие примерно два с половиной часа.

— Ты слышал? — с беспокойством спросил Тимур.

— Что? — не менее беспокойно спросил Павел.

— Кто-то в квартиру зашёл, — ответил начавший паниковать Тимур. — Вот, опять — слышал⁈

— Хуй его знает, — нервно пожал плечами Павел.

Теперь его тоже охватила паника.

— Бля, пошли посмотрим… — неуверенно сказал он.

— Тихо-тихо… — прошептал наклонившийся к нему Тимур.

Они простояли без единого движения минуты три.

— Ну-ка, пошли за мной, — позвал Тимур.

Крадущейся походкой, они прошли ко входной двери.

— Вроде закрыта, — сказал Павел, после чего медленно нажал на ручку. — Да, закрыта.

— Бля, а если он закрыл за собой? — поделился панической мыслью Тимур.

В этот момент Павел спиной почувствовал чужой взгляд. Его сердце забилось ещё сильнее — он чувствовал, как оно с силой дубасит по грудной клетке.

Он очень медленно развернулся, но перед ним не было никого.

— Кто там?.. — тихо спросил Тимур, боящийся пошевелиться.

— Надо разделиться… — сказал Павел. — Ты смотришь гостиную и спальню, а я смотрю кухню и ванную…

— Бля, в фильмах ужасов весь пиздец начинается, когда персонажи разделяются… — с полной серьёзностью произнёс Тимур.

— Давай ходить спина к спине, чтобы точно не подкрался, — посетила Павла гениальная идея.

— Давай! — загорелся Тимур. — Быстрее!

Они прижались друг к другу спинами и ходили так по всей квартире.

— Надо проверить все комнаты, — сказал Кузьмин.

— Идём сперва в туалет, — решил Бродский.

Они переместились в туалет, где никого не было, затем проверили кухню, после неё гостиную, а затем, чтобы наверняка, посмотрели в гостиной.

Ещё больше тревожности и страха Павлу добавляли мысли о том, что если кто-то посторонний в доме, то он видит, как они ищут его и пытаются это сделать максимально тихо, что вызывает дополнительное подозрение.

— Спальня, — произнёс Тимур. — Посмотрим в спальне.

Они вошли в спальню, но и там не было никого.

— Бля, должен быть… — изрёк Павел, после чего начал искать что-то в шкафах.

Он вытаскивал из секций одежду, постельное бельё, какие-то коробки. Тимур присоединился к нему, и они вместе выворотили весь шкаф на пол.

— Что мы делаем? — нервозно спросил он.

Вопрос поставил Павла в тупик. И это заставило его нервничать ещё сильнее.

— Ищем, — ответил он, нервно дёрнув правой рукой.

— Что ищем, блядь⁈ — уточнил Тимур и тоже нервно дёрнул правой рукой.

— Пятёру! — ответил Павел. — Ты же точно её где-то заныкал!

— Бля, да… — закрыл лицо ладонью Тимур. — Но здесь же мы искали!

— А вдруг… — Павел замер. — Ты слышал?

— Так, всё, нахуй! — решительно заявил Тимур. — Пошли в гостиную.

Бродский повиновался, и они вышли в гостиную, перед этим сходив на кухню за «маленькой».

— Так, братан, мне кажется, что мы сходим с ума, — поделился мнением Кузьмин. — Тут никого нет.

— Я сначала тоже так думал, — произнёс Бродский. — Но ты же слышал?

— Я сам уже не могу понять, что я слышал, а что нет, — ответил на это Тимур. — Был бы здесь человек, мы бы его уже нашли.

— Бля, балкон! — вскочил Павел.

— Братан, забей, — поморщился Тимур. — Давай по маленькой и спокойно посидим.

— Давай, — легко согласился Бродский.

Тимур много раз чиркал зажигалкой.

— Блядь, пожалуйста, — взмолился Павел. — Ты можешь её нормально поджечь.

— Да на, сам попробуй! — кинул ему зажигалку разозлившийся Тимур.

Павел несколько раз попытался зажечь зажигалку своими трясущимися руками, после чего потряс её возле уха.

— Газа нет, — констатировал он.

— Ты как это понял? — нахмурился Тимур. — Услышал ухом, как газ кончился?

— Ну, он же жидкий! — ответил Павел недоуменно. — На, сам попробуй!

— В натуре, пусто, — согласился Тимур, после того, как потряс зажигалку у своего уха. — Другой у нас нет…

— Я видел у тебя на кухне спички, — вспомнил Павел. — И ещё грязная шлюха оставляла на балконе свою зажигалку.

— Пошли на балкон, — встал Тимур. — Заодно покурим сигареты.

— Гоу, — подорвался Павел.

Примечания:

1 — О совании мефедрона себе в жопу — так, чисто технически, можно. В жопе тоже находится слизистая, способная впитывать различные вещества, в число которых входит и разная наркота. Солевые жабы, которые не знали, что её можно курить, из-за чего нюхали её и нахуй сожгли себе слизистую в носу, рано или поздно, прибегают к резервному приёмнику кайфа — к своей жопе.

2 — Цвет мефедрона — розовый цвет кристаллов — это признак того, что кого-то хотят наебать. Нет никаких производственных особенностей, кроме покраса пищевым красителем, чтобы это говно приобретало розовый цвет. Кто-то говорит, что его красят в розовый, чтобы особо выделить среди других сортов говна, но реальность приземлённее — это нужно, чтобы замаскировать примеси, выдаваемые характерными оттенками кристалла. Наркоторговля — это лишь незаконный бизнес. А бизнес всегда о максимизации прибыли. Чтобы совсем максимизировать прибыль бизнеса, построенного на платном кормлении жаб говном, можно и нужно бодяжить конечный продукт разными инертными или не совсем инертными примесями. Бодяжат это говно всем, что есть на кухне — от безобидной лактозы и сахара, заканчивая «солью». Но последнее делают редко, так как солямбу можно продать отдельно, хотя экономическая выгода от смешивания более дорогого мефедрона с дешёвой «солью» есть.

3 — VHQ — Very High Quality — в переводе с английского это означает «Очень Высокое Качество». Таким образом наркобарыга пытается показать, что вот у него точно на производстве высокие стандарты контроля качества, высокая степень очистки конечного продукта, изначально самые качественные прекурсоры и так далее. На самом деле, это просто ебаные разговоры в пользу бедных. Как правило, в нарколабе работает какой-то упоротый Рик Санчез, в трениках и резиновом фартуке, мешающий хуй знает откуда взятые прекурсоры в трёх банках одновременно, работая на количество и щедро бодяжа конечный продукт подручным дерьмом, найденным на кухне.

Глава девятнадцатая

В мире животных

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Сегодня мы поговорим о таком явлении, как созависимость. Это явление, при котором родственник или близкий жабки становится эмоционально и психологически вовлечён в проблему этой самой жабки. Созики начинают подстраивать свою жизнь под поведение жабки, что постепенно приводит к тому, что они теряют контроль над своей собственной жизнью, подавляя личные нужды и желания в пользу поддержки жабки, которая вообще никак не будет препятствовать этому процессу, потому что созависимость — это взаимодействие двоих. Впрочем, бывают случаи, когда целая семья впадает в созу к жабке, с тем же результатом — семья поддерживает жабку, морально и материально, а жабка всё глубже и глубже погружается в свою зависимость. Созависимость — это насквозь деструктивная хуйня. У созика, как правило, срабатывает целый комплекс механизмов — от гиперопеки и чувства вины, до синдрома спасателя и болезненной любви покататься на эмоциональных качелях. Из-за родительских, родственных или супружеских чувств созики склонны верить обещаниям ебаного наркомана, поэтому история о «да я уже завтра завяжу, последняя доза» повторяется раз за разом. Верят, прощают, тогда как единственный адекватный вариант — оторвать этот жабий ломоть нахуй и сдать его на реабилитацию. Реально нередкий эпизод созависимости — когда мать держит за руку хапнувшую соли жабу, чтобы она легче переживала мык. И, кстати, чисто для информации. Долгое время статистика реабилитации жаб в людей была очень хуёвой, по причине того, что работа реабилитационного центра проводилась только непосредственно с самой жабой. Но если вокруг жабы успел сформироваться круг созависимых, то возвращение новоиспечённого человека в этот круг вело лишь к тому, что он довольно-таки быстро снова оборачивался в жабу. В общем, созависимость — это самоподдерживающаяся деструктивная форма взаимоотношений, сформировавшаяся для заглубления жабы в её зависимость и когда реабилитированный в неё возвращается, исход может быть только один. Поэтому, когда реабилитационные центры что-то поняли и начали проводить работу с родственниками лечащихся жаб, на группах созависимости, статистика успешных реабилитаций резко пошла вверх. Любопытно, да? Жабы гробят не только себя, но и своих родственников, но и родственники тоже гробят жаб — это называется созависимость. И я тут даже краешка хуя этой хтонической ебени не показал.

*7 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Алло, Бродский? — услышал дико выпучивший глаза Павел голос в динамике.

— Да, алло! — ответил он.

— Ты где пропадаешь? — спросил голос.

— А это кто? — озадачился Павел, пребывающий не совсем в сознании.

— У тебя с головой всё в порядке? — начал раздражаться голос в трубке. — Это Антон Иванович, твой куратор!

— А-а-а, — узнал его Бродский. — А что случилось?

— Что случилось⁈ — возмутился куратор. — Почему на тебя преподаватели жалуются⁈

— Я не знаю, — честно ответил Павел.

— Не знаешь⁈ — впал Антон Иванович в ярость. — Посещаемость упала, а когда ты соизволяешь прийти, то спишь прямо на занятиях! Как ты всё это объяснишь?

— Я болею, — нашёлся Бродский.

— Справку принеси, — потребовал куратор. — Ты открыл больничный?

— Нет ещё… — осторожно ответил Павел. — Последние два дня сильная температура была. Даже встать не мог.

— Сейчас можешь? — с едкой интонацией поинтересовался Антон Иванович.

— Да… — неуверенно ответил Бродский.

— Тогда дуй в поликлинику и срочно открывай там больничный, — велел ему куратор. — Если, конечно, не хочешь вылететь из колледжа на последнем курсе.

— Ладно, хорошо, — ответил Павел.

Куратор положил трубку.

— Что там? — обеспокоенно спросил вышедший из туалета Тимур.

— Куратор звонил, — нервно вздохнул Бродский. — Говорит, что из колледжа могу вылететь. Надо справку замутить как-то.

— Погнали в поликлинику, — усмехнулся Кузьмин. — Только надо поправиться перед выходом.

— Дело, — улыбнулся Павел.

Он быстро зарядил реагенты в пипетку, нагрел её и начал курить.

Примерно через час они, всё-таки, вышли из квартиры и направились к студенческой поликлинике.

По дороге они страстно курили сигареты, чтобы хоть как-то заглушить стойкую потребность покурить соль из пакетика, который, буквально, жёг Павлу карман.

— Бля-я-я… — протянул остановившийся посреди тротуара Кузьмин. — Давай, перед тем, как зайти, поправимся ещё разок?

— А где? — огляделся Бродский. — В подъезде?

— А чем плохо? — усмехнулся Тимур.

— Давай, — кивнул Павел. — Но по-быстрому. Туда-обратно.

— Мазя, — согласился Тимур.

Они свернули во дворы и быстро нашли панельку, где позвонили в случайную квартиру ближайшего подъезда — сказали, что забыли домофонный ключ в квартире.

В подъезде употреблять Павлу было непривычно и, в чём-то, страшно. Даже несмотря на то, что они поднялись на «мёртвый» этаж, то есть, седьмой из девяти, беспокойство не становилось меньше.

Вышли они из подъезда совсем не такими, какими заходили.

Павел чувствовал, как сердце тарабанит ему в грудную клетку — это было знакомое чувство, с помощью которого он научился безошибочно определять начало «прихода».

— Кто крайний? — спросил он, когда они подошли к фильтр-кабинету.

— Я… — повернулась к ним девушка.

— О, Анюта! — заулыбался Тимур. — Как твои дела?

А Павел уже видел, по её лицу, что дела у неё не очень — нос красный и из него течёт, под глазами мешки, а ещё у неё хриплый голос и видно, что она сдерживает позывы к кашлю.

— Не очень… — ответила она. — Кх-кх… Вы как?

— Да тоже что-то не окей всё, — пожаловался Тимур. — Заболели мы с Пашкевичем. Ну, мы за тобой будем.

Анна Краузе лишь кивнула, после чего отвернулась от них и продолжила смотреть что-то в телефоне.

— Же-е-е-сть… — очень тихо протянул повернувшийся к Павлу Тимур.

— Ага… — согласился тот, а затем спросил тихо. — А что, МЫ заболели? Ты тоже справку будешь открывать?

— Ну, конечно, — ответил Кузьмин. — Притворюсь, что мне плохо, пошмыгаю носом — прокатит, думаю.

— Окей, — пожал плечами Павел.

Вперед них было четыре человека, включая Анну, очередь двигалась быстро, поэтому не прошло и пятнадцати минут, как Павел оказался в кабинете терапевта.

— На что жалуешься? — вместо приветствия, спросила терапевт.

— Да заболел, плохо себя чувствую, — ответил ей Павел и сделал жалостливое лицо.

Терапевт внимательно его рассмотрела, после чего дала медицинский термометр.

— Под мышку, — велела она. — Какие именно жалобы?

— Два дня до этого температура высокая была, — начал заливать Павел. — Голова и горло болят до сих пор, общее самочувствие прямо плохое. Позавчера и вчера встать с кровати не мог…

— М-хм… — хмыкнула женщина в белом халате. — Доставай градусник.

Павел вытащил градусник из-под мышки и передал ей.

Она посмотрела на значение температуры и удивлённо приподняла бровь.

— Что там? — обеспокоенно спросил Бродский.

— До сих пор температура держится — 37,4, (1) — ответила терапевт. — Больничный открываем. Ты сядь, сейчас рецепт на лекарства выпишу. И возьми вот это.

Она взяла линейку и оторвала от листа с типовыми инструкциями один экземпляр.

— Пей больше воды, лекарства принимай строго по указанному графику, — дала она рекомендации. — Послезавтра приходи на приём — посмотрим динамику.

— Хорошо, спасибо большое, — ответил Павел и взял протянутые ею бумаги.

Он вышел в коридор, где наткнулся на вопросительный взгляд Тимура. Показав знак «окей», он сел на скамейку и достал телефон.

Кузьмин провёл в кабинете минут пять, после чего вышел, с трудом сдерживая улыбку.

— Всё, железобетонная отмаза есть, — шепнул он Павлу, когда они пошли на выход. — А с хуя ли температура-то, кстати?

— Не знаю, — пожал плечами Павел. — Надо загуглить.

— Да не надо, — усмехнулся Тимур и открыл сохранённую статью о соли и нашёл нужную строку. — «Побочные эффекты»… А, вот! Температура повышенная — походу, это оно! Ебать, где же соль была всю мою жизнь?.. Прикинь, сколько занятий можно было пропустить нахуй?

— Ну, наверное, — пожал плечами Бродский.

Сам он занятия старался не пропускать, но сейчас начал обдумывать это и не нашёл объяснения, зачем. Возможно, он боялся расстроить родителей или стать ещё более ничтожным чмом, чем был.

«Жирный урод, но ещё и учится хреново…» — подумал он и улыбнулся своей мысли.

Сейчас он какой угодно, но не жирный…

— Это, блядь, эврика! Ха-ха-ха! — рассмеялся Тимур.

*14 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, у подъезда дома Тимура*

Всю прошедшую неделю Павел и Тимур провели в режиме «марафона». (2) Они курили соль, иногда нюхая мефедрон, курили траву, иногда разбавляя всё это алкоголем.

Параллельно с этим, они весьма успешно добывали средства для продолжения «марафона» — торговали травой, иногда сбывали трамадол, а также работали в «Сафари». Причём, в ходе работы, они всегда находили время, чтобы «подсолиться» или нюхнуть. Несколько раз они «поправлялись» вместе с директором, Николаем Викторовичем, а один раз он отправлял их, чтобы поднять для него закладку.

В целом, после установления такого близкого контакта с директором, смены начали проходить как-то легче — не в физическом плане, который и так не сильно напрягал Павла, а в эмоциональном. Он начал чувствовать, что он уже окончательно свой в развлекательном комплексе «Сафари».

— Да у меня справка, — ответил Павел.

— Ты ещё скажи, что вы реально оба болеете! — сказала на это Алина.

— Ну, да, вообще-то, — заявил Бродский. — Мы уже два раза продлили справку — терапевт, как бы, обеспокоен.

— Но ты не выглядишь, как больной! — воскликнула Алина.

— Да ты лоб мой пощупай! — подался к ней Павел.

Киреева пощупала его лоб и тот был горячим — она, буквально, оторвала их от пипетки.

— И вправду… — произнесла она потрясённо.

— Так что мы тут не шутки шутим, — сказал Павел. — Лечимся, как можем.

— Ты бы не стоял на холоде тогда… — обеспокоенно произнесла Алина.

— Я ничего не пропустил? — вышел из подъезда Тимур.

— Да нет, — пожал плечами Павел. — Рассказал Алине о нашем недуге. Температура, головная боль…

— Да-да-да… — закивал Тимур. — Ума не приложу, что мы подхватили…

— Может, купить вам что-нибудь? — спросила Алина. — Вам же выписали лекарства?

— Да, всё по рецепту взяли, — подтвердил Павел.

— Я бы сейчас не отказался от чего-нибудь вкусненького, — произнёс Тимур. — Но я не могу позволить, чтобы за меня платила девушка. Пойдём, покушаем где-нибудь?

— Ну-у-у… — задумалась Киреева.

— Я думаю, что в компании такой красивой девушки я быстро пойду на поправку, — лучезарно заулыбался Кузьмин.

«Поправку, гы-гы-гы…» — подумал Павел.

— Давай сходим в Космос? — предложила Алина.

Кафе «Космос» — это известное место для свиданий.

— Можешь даже не спрашивать, — улыбнулся Тимур. — Просто веди меня туда за руку, Алина.

— Хорошо, ха-ха, — улыбнулась она.

— Бля, братан, без обид, — шепнул Тимур Павлу. — Но нужно налаживать мосты. Ты сам понимаешь.

— Ага, — кивнул Павел.

— А ничего, что ты болеешь? — уточнила Киреева.

— Ну, в данный момент, у меня сравнительно неплохое самочувствие, — ответил Кузьмин. — И я связываю это с твоим присутствием…

Алина снова улыбнулась — Тимур, когда ему надо, мог быть очень обаятельным, что срабатывало практически безотказно.

Они ушли, оставив Павла у подъезда. А Павел сунул руку в правый карман джинсов и пощупал зип-лок с прозрачной солью. У них с Тимуром отдельные запасы, но не потому, что они друг другу не доверяют, а потому, что иногда приходится расставаться, а курить соль им хочется всегда…

Ему стало немного грустно от того, что Тимур с Алиной пойдут тусоваться, а он останется дома один. И в этот момент он вспомнил, что у него есть контакт с Кристиной — они переписывались несколько раз и она делала намёки на то, что было бы неплохо зависнуть где-нибудь с парой шишек.

— Алло, — набрал он Крис. — Как дела?

— Нормально, — ответила она. — Привет.

— Слушай, у тебя есть время потусоваться? — сразу перешёл Павел к делу.

— Вообще-то есть, — ответила Крис. — А есть что-то?

— Конечно! — заулыбался Бродский. — Где пересечёмся?

— У тебя место, где можно спокойно «потусоваться»? — спросила Крис, выделив тоном последнее слово.

Павел намёк понял, возможно, неправильно.

— Конечно, есть! — ответил он. — Приезжай — я сейчас скину адрес.

Они заблаговременно договорились с Тимуром, что девушек приводить можно.

«Бля, чувствую, что-то наклёвывается», — подумал Павел, завершая вызов и открывая «Телеграм».

Найдя чат с Тимуром, он написал:

«Слушай, бро, у меня тут кое-что наклёвывается — я займу квартиру с одной девушкой?»

«Изи», — написал Тимур. — «Я как раз в киноху сгоняю. А что за девушка?»

«Крис», — ответил ему Павел.

«Зелёный или синий?» — спросил Кузьмин.

«Аха-ха-ха, бля…» — написал Бродский. — «Ну, короче, договорились».

«Всё, мазя», — завершил беседу Тимур.

Павел отправил Крис адрес, после чего поднялся в квартиру, чтобы прибраться и привести себя в порядок. Голову помыть он уже не успевал, но сменить одежду — запросто.

Кристина приехала через тридцать с лишним минут.

— Ого, твоя что-ли? — рассмотрела она убранство квартиры.

— Не, это Тимура, — покачал головой Павел. — Мы вместе живём.

— А-а-а, — протянула Крис. — А где он сам?

— Да в кафешку пошёл, — ответил ей Павел. — Его не будет до позднего вечера. А, нет. Он в кино ещё собирался. Так что, где-то до глубокой ночи его не увидим.

— У тебя есть чего-нибудь? — спросила она.

— Конечно! — улыбнулся Павел и вытащил из шкафа чёрный бонг из коллекции Евгения.

— Уау! — удивилась Кристина. — Это что, настоящий бонг?

— Ну, да, — деланно равнодушно пожал плечами Бродский. — Иди на балкон. Я сейчас.

Он сходил на кухню и набрал в бонг воды.

Они расселись в креслах, Павел быстро зарядил бонг и подкурил его.

— Ты прямо на опыте, да? — улыбнулась Крис.

Павел сделал несколько затяжек и выдохнул густой дым, после чего передал ей бонг.

— Ты постоянно какой-то разный, — произнесла она, после того, как выдохнула дым.

— В смысле? — нахмурился Павел.

— Да я в хорошем смысле, — улыбнулась Крис. — В прошлый раз ты был какой-то скованный. Чувствовалось. А сейчас такой открытый и уверенный. Ну и новая причёска тебе очень идёт.

Павел, наконец-то, отрастил достаточную длину волос, поэтому смог подстричься под, пока что, не очень длинные «шторки».

— Спасибо, — поблагодарил её он. — Я ещё отращивать буду.

— Это же как у Фейса, да? — уточнила она.

— Ну, типа того, ха-ха… — ответил Павел.

Они скурили две шишки «Пёрпл Куша», причём на Крис трава подействовала сильнее, чем на него — сказывался опыт.

— Будешь пиццу пеперони? — осведомился Бродский.

— А есть? — заинтересовалась Кристина.

— Идём, — поднялся Павел с кресла.

Подогрев половину пиццы в микроволновке, он принёс её в гостиную, где они с особым аппетитом смололи её.

— Вкусная, — оценила Крис. — Где брали?

— Да я не помню — Тимур брал, — пожал плечами Бродский, после чего кивнул в сторону телевизора. — Может, кино посмотрим?

— Я только за, — ответила слегка одурманенная Кристина.

— Есть фильм «Прочь» — говорят, что клёвый, — предложил Павел.

— Да я в принципе любой готова смотреть, — легкомысленно махнула рукой Крис. — Мне уже хорошо, на самом деле.

— Ха-ха… — тихо посмеялся Павел и включил телевизор, к которому уже была подсоединена флешка с десятком скаченных с торрента фильмов.

Фильм, на поверку, оказался довольно-таки страшным, поэтому не прошло и двух десятков минут, как Крис прижалась к Павлу — впрочем, он и рассчитывал на это, выбирая фильм.

Плавными движениями рук он слегка изменил её положение и начал, будто бы невзначай, касаться её груди и задницы. Крис, судя по всему, не была против, но делала вид, что ничего не происходит.

Спустя ещё десяток минут, фильм был надёжно забыт, а Павел с Кристиной начали страстно целоваться в засос, с обязательным ощупыванием друг друга в разных местах.

— Может, перейдём в спальню? — предложила Крис. — Можно же?

— Давай, — улыбнулся Павел. — Думаю, Тимур не был бы против, ха-ха…

— Тогда я в душ заскочу, — решила Кристина.

Когда она ушла в ванную, Павел воспользовался моментом и достал мефедрон из их общей с Тимуром заначки. Он начертил широкую дорожку, которую сразу же снюхал.

Настроение его резко подскочило, он испытал прилив счастья. Не такой, как в первый раз, но очень близкий к нему.

Кристина была в ванной ещё минут двадцать, поэтому Бродский снюхал за это время ещё две дорожки. Они договаривались с Тимуром, что не будут злоупотреблять, но сейчас Павел считал соблюдение этого договора невозможным…

— Пойдём? — с улыбкой спросила Кристина, вышедшая из ванной.

— Пойдём, — улыбнулся ей Павел.

Они легли на кровать, где сразу же начали взаимные предварительные ласки. Бродский чувствовал за Крис какой-то опыт, но также чувствовал, что до Маргариты ей ещё очень далеко.

В процессе он вспоминал каждое слово, сказанное Маргаритой. Это послужило своеобразным руководством для него — он действовал точно согласно ему.

Вытащив из тумбочки презерватив, он умело надел его на свой возбуждённый член и сразу же вошёл в давно готовую и распаленную Кристину.

Девушка млела от его напора, а сам он удивлялся тому, что показывал себя настоящим жеребцом — их первый акт длился минут десять, в течение которых Крис кончила минимум дважды.

— Фу-у-ух… — выдохнула она, когда он слез с неё. — Пиздец…

— Да, это было охуенно, — согласился Павел, после чего указал на своё левое плечо. — Ложись.

Кристина положила голову ему на плечо, он помог ей приподняться повыше, после чего, строго согласно инструкции от Маргариты, начал мастурбировать ей пальцами.

Она сначала напряглась в недоумении, но потом всё поняла, расслабилась и начала получать удовольствие.

Видимо, у Маргариты было гораздо больше опыта в этом деле, так как Кристину пришлось доводить до оргазма гораздо больше времени.

— Я ненадолго, — сказал Павел и слез с кровати.

Он быстро сходил в ванную, где подмылся, после чего зашёл на кухню и вынюхал там дорожку мефедрона.

Второй раунд начался сразу же — он надел новый презерватив на свой вновь эрегированный член, который даже стал твёрже после того, как он вынюхал дорожку, после чего, буквально, напрыгнул на уже готовую Кристину.

Весь остаток вечера они предавались сексуальному удовлетворению. Павел о таком только слышал, но сегодня он сумел совершить пять половых актов подряд.

— Я даже и не догадывалась… — произнесла Крис, когда они курили на балконе.

— О чём? — самодовольно уточнил Павел.

— О том, что ты такой сексуальный тираннозавр, — усмехнулась девушка. — У меня такого никогда не было.

Павел не нашёл, что ответить на такое, но возгордился.

— Наверное, мне лучше идти, — посмотрела Крис на часы.

— Можешь остаться, если хочешь, — предложил ей Бродский.

— Нет-нет, лучше не беспокоить родителей, — покачала она головой.

— Ладно, как знаешь, — пожал плечами Павел. — Если что, заходи.

— Обязательно, — улыбнулась Кристина. — Это нужно повторить ещё и ещё раз.

— Ха-ха, — хохотнул Павел, испытавший прилив самомнения.

*15 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, развлекательный комплекс «Сафари»*

— … ну, короче, ахи-вздохи и всё как полагается, — подошёл Павел к завершению истории. — А потом она такая говорит: «Это нужно повторить ещё и ещё раз».

— Прямо так и сказала? — улыбнулся Петруха.

— Да, — кивнул Бродский.

— Ну, мужик, — похвалил его впечатлённый охранник. — Самец, нахуй! Только один вопрос. Тимка, а он нам не пиздит?

— Ну, постельное они мне замарали — это точно, — вздохнул тот. — Да и я, как бы, допускаю, что наш Пашкевич тот ещё жеребец, так что, вряд ли он бы стал нам тут заливать.

Он посмотрел на Павла и одними губами обозначил имя «Ан-фи-са».

— Бля-я-я… — поморщился тот.

— Ладно, пацанва, — Петруха передал мундштук Павлу. — Пора работать.

Охранник покинул каморку кальянщиков, а Тимур посмотрел на Павла.

— Ну, что? По маленькой и за работу? — предложил он.

— Это мы всегда, — заулыбался Бродский.

Каждый сделал серию затяжек из своей пипетки, что заняло у них несколько минут.

— Кстати, а ты не думал, почему так? — спросил вдруг Павел. — В те разы нас крыло не по-детски, а сейчас мы нормально так поправились, а крыша никуда не едет…

— Культура употребления! (3) — назидательным тоном произнёс Тимур, подняв указательный палец.

— Да, — согласился Павел. — Нужно просто научиться не перемыкать.

— Да, мык — это пиздец… — произнёс Кузьмин. — Бля, я вчера трип-репорт читал одного чувака под солью — вроде пишет, что всё ок, заебись, но чувствовалось по тексту, что пиздит… Опасная хуйня, короче.

— Шлюхам нужно кальяны отнести, — вспомнил Павел. — Чья сегодня очередь?

— Давай вместе сделаем — толпа ещё не набежала, — махнул рукой Тимур.

— Гоу, — улыбнулся Павел.

Рабочий день, с учётом «поправок», проходил очень ярко — они заряжали кальяны, уносили их, покуривали соль, и всё у них было замечательно.

Ближе к двум часам ночи, Бродский получил заказ на два кальяна в третью сауну. Казанская двойная бомба, для мужиков, и что-то фруктовое, видимо, для шлюх.

Он «поправился» солью из пипетки, после чего быстро подготовил оба кальяна и понёс их на третий этаж.

Но по пути он начал наблюдать, что происходит что-то нештатное. Дверь сауны несколько раз открылась и закрылась, а когда он приблизился к ней, из-за неё вывалился окровавленный голый мужик.

Павла сразу же охватила паника и он чуть не уронил кальяны.

Мужик приподнял голову и увидел торчащий из живота шампур, на котором ещё оставалось жареное мясо.

— А-а-а, блядина, убью, нахуй! — заревел он, после чего с трудом поднялся на ноги.

Бродский чуть не блеванул, когда мужик вынул из своего живота шампур и пошёл куда-то внутрь сауны.

Павел стоял, как соляной столп, не в силах пошевелить ни одной мышцей.

Но драма продолжалась и без него — на раненого мужика накинулась разъярённо визжащая Анжела, которая сразу же завопила от боли, так как мужик воткнул в неё не так давно бывший в нём самом шампур.

Они рухнули на коридорный линолеум и продолжили яростную схватку, прямо на глазах Павла.

— Охрана… — нашёл он в себе силы снять с пояса рацию и нажать на тангенту. — Охрана!

— Что случилось? Кто говорит? — спросил Петруха.

— Это Павел, третья сауна — тут… — заговорил Бродский. — Бля-я-я… Срочно! Охрана!

Голый мужик и не менее голая Анжела купались в собственной крови, продолжая наносить друг другу удары и царапины.

Спустя пару десятков секунд, в коридор на всех парах ворвался Петруха, который тоже изрядно ошалел от увиденной картины.

— Помоги мне разнять их! — сразу же отошёл он от шока. — Живее, Пашка!

Он подлетел к сражающимся клиенту и проститутке, оторвал от мужика нависшую над ним Анжелу и отбросил её в сторону.

— Держи его! — велел он Павлу.

А тот, наконец-то, сумел взять себя в руки и очень неуверенно приблизился к мужику, который пытался подняться, но его руки скользили по окровавленному линолеуму.

— Не надо, дядя… — попросил его Бродский. — Лежите…

— Сука, помоги мне! — проревел мужик. — Эта шалава проткнула меня! Меня! Шалава!

— Лежите, пожалуйста… — взмолился Павел.

Спустя несколько минут прибежала Гюзель, администратор.

— Все оставайтесь на местах! — выкрикнула она. — Не двигаться! Я звоню Евгению Фёдоровичу!

Павел и так не собирался совершать каких-либо действий, а просто замер на месте.

Гюзель набрала директора по саунам и начала кратко излагать обстоятельства произошедшего.

— Помогите ему! — выглянул из двери сауны тощий мужик в банной простыне. — Вы чего стоите⁈ Мы вызвали скорую и полицию!

Петруха понял, чем пахнет дело, поэтому забежал в сауну и вынес оттуда две простыни. Он перевязал мужика, как смог, после чего перевязал раненую проститутку.

Крови вокруг было очень много, что вызывало у Павла сильную тошноту. Вживую он такого ещё никогда не видел…

Анжела стонала от боли, а мужик хрипел и матерился.

Где-то минут через семь-восемь в коридор вбежали полицейские, которые сразу же навели шумиху.

Гюзель была не очень рада такому повороту событий, но все её ненавязчивые попытки отвести кого-нибудь из полицейских на разговор, увы, закончились провалом.

Затем приехала скорая помощь, которая сразу же приняла на себя пострадавших. Оказалось, что в самой сауне сидел ещё один мужик, с разодранным лицом. Анжела оказалась очень боевитой…

Закончилось всё тем, что это происшествие привело к полному хаосу в развлекательном комплексе. Анжелу и окровавленного мужика на носилках увезли медики, а полиция, взяв показания у всех присутствующих, увела с собой и администратора Гюзель для дачи объяснений.

Павел, окончательно обессилев от пережитого, стоял на месте, чувствуя, как колени слабеют, а в голове остаются лишь смутные обрывки недавних событий. Всё, что произошло, было настолько диким и выходящим за границы его обычных переживаний, что он не мог поверить, что это случилось на самом деле.

Петруха подошёл к Павлу, похлопал его по плечу и сказал:

— Пашка, это был не наш день… И не наш клиент. Давай, соберись, работы ещё полно.

Павел кивнул, хотя внутри у него было пусто. Всё, чего он хотел — это уйти из этого места, забыться, выйти наружу и подышать свежим воздухом, подальше от запаха крови и визжащих голосов, которые всё ещё эхом звучали в его голове.

Они с Петрухой молча начали наводить порядок. Они убрали простыни, стёрли кровь, которую отказалась оттирать уборщица, с пола, а также помогли официанткам прибраться в третьей сауне.

Бродского никто не просил, он сам вызвался, чтобы занять себя хоть чем-то.

— Слушай, Петруха… — сделав глубокий вдох, спросил Павел. — Может, это знак? Может, пора заканчивать с этим местом?

— Каждый раз, когда что-то случается, думаешь, что вот он, знак, — после задумчивого вздоха произнёс охранник. — А потом встаёшь, берёшь тряпку и продолжаешь дальше. Жизнь такая, Пашка… Но выбирать всегда тебе.

В какой-то момент к ним с Петрухой присоединился Тимур, который уже был наслышан о произошедшем. Всё это время он был в лаундже, где обслуживал клиентов, но начал что-то подозревать, когда к лестнице пробежали сначала полицейские, а затем и медики.

Когда смена кончилась, они втроём вышли из «Сафари» и закурили.

— Нахуй, — произнёс Павел. — Я больше не хочу здесь работать.

— Я тоже, честно говоря… — признался Тимур. — Пусть я не видел самого пиздеца, но крови было просто дохуя…

— А мне ипотеку платить, — грустно улыбнулся Петруха.

Примечания:

1 — Высокая температура жабки — в эфире рубрика «Red, расскажи мне побольше об этих жабах!» — как тебе уже известно, побочным эффектом от приёма психостимуляторов типа мефедрона или альфа-ПВП является, в том числе и гипертермия, то есть, повышение температуры тела. До 39 или 40 градусов она может повыситься только в случае передоза, а в наркожабской «норме» температура колеблется в районе 37–38 градусов Цельсия. И обычный врач сразу же подумает, что это какая-то инфекция, а не жаба под приходом. Нельзя забывать, уважаемый читатель, что врачи тоже живут в обычном мире, а не в этом ебучем Хогвартсе с волшебными палочками и поющими жабами.

2 — «Марафон» — это термин, обозначающий длительное и непрерывное употребление наркотиков в течение нескольких дней или даже дольше, с минимальными перерывами на сон, еду или отдых. И чем здоровее организм жабки, тем дольше может продолжаться этот беспробудный забег за передозом. Правда, этот тухлый организм, рано или поздно, начнёт буксовать, но такое, непосредственно по физиологическим причинам, случается очень редко. Причина? А наркожабки, как правило, очень быстро просаживают все накопленные средства и «сходят с дистанции» по причине звенящей нищеты. Но также бывает, что наркожабки мутят деньги прямо в ходе марафона, только это удаётся не всегда. Теоретически, если представить условия, когда дурь не закончится никогда, можно пронаблюдать сюжет о крысе с электродом в башке — жабка будет жрать наркоту до тех пор, пока не сдохнет. Также возможен сценарий, при котором вся жизнь, хотя хуй его знает, кто назовёт это жизнью, жабки становится непрерывным марафоном — целью её существования становится употребление наркотиков. И, в принципе, никаких других ценностей в этом бытии не предусматривается.

3 — О периодических крышесносах солевых жаб — наши жабки думают, что наличие мыка зависит от «культуры употребления», возможности контролировать мык или ещё какой-то хуйни, но на самом деле, с каждым употреблением синтетических наркотиков их мозг плавится всё сильнее и сильнее. Вследствие этого их мыки становятся чаще, сильнее, бредовее и страшнее. С каждым новым заходом солевая жабка всё глубже погружается в собственный бред — её восприятие разрушается, превращая мир вокруг в нескончаемую череду угроз и паранойи. Обычные вещи начинают казаться частью заговоров: телевизор подглядывает, соседи прослушивают, а каждый шорох в квартире — это сигнал к опасности. Контроль над реальностью становится мифом, который развеивается при каждом «передозе», и мык из кратковременной «плохой трип-тусовки» превращается в непрерывное состояние — в «норму» бытия. Границы между реальностью и иллюзиями стираются, и в этом задымленном мире наркожабки — они всё больше погружаются в кошмар, который генерирует тот плавленый сырок, что остался от их мозга. В такой ситуации есть только три исхода: дурка, тюрьма или могила.

Глава двадцатая

Заразительный сМеф

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Сегодня на повестке эмпатогенность. Что это такое? Психически активные вещества, такие, например, как мефедрон или МДМА, способны вызывать у жабок эмпатию, которой могло вообще не быть изначально — у жабок кратно усиливается способность к эмпатии, что вызывает у них сильное чувство близости, доверия, сопричастности. В качестве примера могу привести события из предыдущих глав, когда две наркожабки Павел и Тимур были практически неразлучны — поскольку между ними, вследствие совместного употребления мефа, возникла очень прочная эмпатическая связь, из-за которой они почти физически не могли действовать раздельно. Соль — это уже другое. Альфа-ПВП — это, в первую очередь, стимулятор, но какие-то эмпатогенные свойства у него есть. Например, природа «солевого вай-фая» в какой-то степени завязана на эту эмпатогенность. Вообще, в целом, это малоизученное говно, потому что появилось оно исторически недавно, поэтому даже учёные не до конца понимают все побочки и последствия приёма этого говна. То есть, современные наркожабки, с учётом широкой вольницы при изготовлении альфы, выступают ещё и лабораторными жабками. И, кстати, этого ещё не было в тексте, но важно помнить, что это ощущение, будто мефедрон — это что-то сильно отличное от соли, ложно. От мефа точно так же ловят мыки, психозы, подключаются к «солевому вай-фаю» — это тоже ебучий наркожабий мрак, поэтому мне не до конца понятно, почему среди наркожабок меф считается чем-то более элитарным, чем альфа.

*16 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, по дороге из Красного Бора*

— … да похуй на это «Сафари»! — пренебрежительно махнул рукой Тимур. — Сам всё видел — оно нам нахуй не надо.

— Ну, да, — согласился Павел, всё ещё погруженный в мысли о случившемся.

Произошедшее очень сильно ударило по нему, даже снился кошмар на тему Анжелы, втыкающей в него окровавленный шампур.

— А ведь на его месте мог быть кто-то из нас! — произнёс Кузьмин. — Ты представь — у Анжелы слетела чека и она втыкает шампур тебе в спину — это пиздец! Нахуй «Сафари».

— Бля, это такое… — поморщился Бродский. — Не хочу больше это обсуждать.

— Ладно, понял, мазя, — поднял руки в жесте капитуляции Тимур. — Но вообще, «Сафари» — это как старое вино.

— В смысле? — не понял его Павел.

— Ну, типа, раскрыл свой букет не сразу, — усмехнулся тот. — Но с самого начала чувствовал, что вот уж там-то такое всегда было возможно. И он раскрылся, блядь, в полной, сука, мере.

— Ага… — ответил на это Павел.

С той ночи он ещё не «солился» — альфа кончилась, а настроение было настолько паршивое, что не хотелось никуда идти. Поэтому они приняли решение поесть и ложиться спать, а уже завтра, после дел с Малышом, нормально отпраздновать увольнение.

А с Малышом у них крупный заказ — пятьдесят грамм шишек разных сортов для перекупов из колледжа. Они уже заработали на этой сделке тридцать тысяч рублей чистыми, поэтому осталось только доехать и отдать им товар.

Сейчас они едут на такси к месту передачи товара, как в фильмах о гангстерах. Раньше Павел наслаждался этой атмосферой, но сейчас ему было тошно от мыслей и переживаний.

Наконец, они приехали в глухой спальный район рядом с Богословским кладбищем.

— Здорова, Сява! — приветствовал Тимур паренька, который и является перекупом.

— Здоров, — улыбнулся тот. — Привезли?

— Конечно! — подтвердил Тимур и достал пакет из-за пазухи. — Держи. Сразу всё не скуривай, ха-ха!

— Обещаю, ха-ха! — рассмеялся Сява. — Ладно, бывайте, пацаны.

— Ага, бывай, — помахал ему Кузьмин, после чего повернулся к Бродскому. — Адрес выбьем?

— Давай, — охотно согласился тот.

Произошёл классический сценарий: терминал — чек — адрес.

Адрес был во дворе на Бестужевской. Это было недалеко, поэтому они помчались туда пешком.

Был указан номер подъезда, под лавкой у входа в который была примагничена закладка.

Павел с Тимуром закурили и сели на пустующую лавку, после чего начали ненавязчиво ощупывать лавку.

— Есть что? — тихо спросил Кузьмин.

— Неа, — столь же тихо ответил Бродский.

Они потратили минут пять на детальное ощупывание металлических поверхностей, но не нашли никакой закладки.

— Блядь, давай залезем под неё, — нервно сказал Тимур.

— Похуй, давай, — столь же нервно кивнул Павел.

— Бля, нет нихуя… — высунулся из-под лавки нырнувший под неё Кузьмин. — Вообще нихуя, кроме юзаной жвачки…

— Пиздец, — произнёс Бродский. — Что делать теперь?

— Валим отсюда, — решил Тимур. — И будем думать.

Свалили они к соседнему дому и, чтобы не вызывать ни у кого подозрений, снова закурили.

— Напиши ему, — сказал Павел.

— О, точно! — заулыбался Тимур и достал телефон. — Початься с ним, а я отойду поссать.

«Здравствуйте ещё раз», — написал Павел. — «Тут ничего нет».

«Напишите, пожалуйста, в поддержку», — ответил оператор и отправил юзернейм.

«Здравствуйте, мы купили адрес, но ничего не нашли», — написал Павел новому юзернейму. — «Что делать?»

Поддержка не отвечала долго. Уже вернулся Тимур, который снова закурил. Просто так стоящие двое, по их мнению, выглядят слишком подозрительно. А что может быть менее подозрительно, чем курящие двое?

— О, сообщение! — воскликнул он и показал телефон Павлу.

«Здравствуйте, чтобы я помог вам разобраться в вопросе, отправьте пожалуйста: 1. Перешлите сообщение оператора с адресом, на котором возникла проблема. 2. Фотографии места с тех же ракурсов, как и в приложениях к адресу. 3. Фотографии с места, которые отображают отсутствие клада. 4. Опишите ситуацию как можно подробнее», — прочитал Павел с экрана.

— Пойдём, — сказал Тимур.

Они выполнили требуемое, но на это потребовалось минут двадцать — на лавочку села какая-то бабка, но она, заметив нездоровый интерес со стороны Павла и Тимура, ушла, от греха подальше.

Отправив затребованную информацию, они ждали ответа поддержки ещё минут пятнадцать.

«Ваше обращение принято в работу, рассмотрение займёт не больше 24 часов», — пришло сообщение от поддержки.

— Бля, 24 часа — это долго, — поморщился Тимур. — Давай купим ещё?

— Давай, — кивнул Павел. — Но только в другом районе, а то тут что-то нечисто.

Вторую закладку они подняли без каких-либо проблем — она нашлась в пеньке во дворе на Торжковской улице, недалеко от дома Алины.

Довольные успешным «находом», они почти сразу же забыли о «ненаходе» и помчались домой.

В «Магните» неподалёку они купили три пачки сигарет, четыре бутылки пива, а также две двухлитровки «Кока-Колы», после чего поднялись в квартиру Тимура.

— Ну что, по маленькой? — предложил Тимур, поставивший пакет на пол прихожей.

— Давай! — воскликнул Павел и достал из кармана куртки неиспользованную пипетку.

У него с собой всегда есть одна новая пипетка, которую он носил с собой чисто на всякий случай. А так, дома постоянно лежал купленный набор пипеток.

На кухне они приготовили свеженайденную соль и сразу же раскурились. Можно сказать, что они отметили своё увольнение с солью, но без хлеба.

*23 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, по дороге в Красный Бор*

Все дни до сегодняшнего числа Павел и Тимур почти непрерывно курили соль.

Деньги кончались быстро, особенно по причине их загонов — пребывая в мыке, они коллективно решили, что нужно поменять дверной замок и заказали мастера. Полностью обсоленные, они поехали на рынок «Эталон», где купили самый надёжный и дорогой замок. Это стоило им пятнадцати тысяч рублей. Зато со сканером отпечатков пальцев.

Из-за этого они остались без средств к существованию, точнее, без денег, чтобы купить ещё соли.

Нужно было что-то делать, поэтому в четверг, собрав последние силы в кулак, они отправились в Красный Бор, чтобы закрыть сделку с Дмитрием, который с Васильевского острова. Изначально он хотел получить свои 40 грамм «Пёрпл Куш» днём воскресенья, но Тимур пообщался с ним и уговорил купить в субботу вечером.

— Быстрее идём, — нервно поторопил он Павла.

— Да иду-иду… — ответил тот. — Меня гнёт…

Их основательно ломало, по причине критического снижения уровня соли в их организмах. Это называется абстиненцией.

Пройдя мимо местного продуктового магазина, они вышли на перекрёсток, где находился дом Малыша.

Как только дом появился в зоне видимости, им в глаза бросилась красно-белая лента, растянутая на калитке.

— Что за хуйня? — напрягся Тимур.

— Походу… — начал думать Павел. — Да хуй его знает… Подойдём, посмотрим?

При приближении выяснилось, что на калитке висит файл, в котором находится лист бумаги А4, на котором было написано, что «Здание опечатано МВД РФ в соответствии с постановлением № 467/2017, вынесенным на основании статьи 91 УПК РФ. Проход запрещён. Нарушение влечёт уголовную ответственность».

— Бля-я-я… — схватился за голову Тимур.

— Уходим, — мобилизовался Павел. — Палево.

Они пошли дальше по дороге, сделав вид, будто их просто привлекла яркая лента.

— Малыша накрыли, получается… — произнёс Кузьмин. — А как дальше быть?..

— Хуй знает, — ответил на это Павел. — Бабок нет, поправки не будет — вот о чём надо думать.

— Бля, поправка… — словно от зубной боли, сморщился Тимур. — У нас есть бабки Димаса.

— Хочешь его кинуть? — спросил Бродский.

— Но траву мы ему не достанем, — развёл руками Кузьмин. — В Телеге те же цены, что и у нас. Перекупим — выйдем в ноль.

— Надо вернуть бабло, — произнёс Павел.

— Бля, хуёво… — поморщился Тимур. — Но ладно, я сейчас позвоню ему.

— Слушай, может это покажется тупым, но, реально, где пятёра? — спросил Павел.

— Да где-то дома, это 100%, — усмехнулся Кузьмин и набрал Дмитрия. — Здарова. Тут, короче, ситуация…

После завершения разговора, они заказали такси на Васильевский остров, после чего вернули недовольному Дмитрию его деньги.

Было видно, что Кузьмину неприятно отдавать жгущее руки бабло, поэтому Бродскому показалось, что если бы не он, Тимур бы легко кинул Дмитрия на эти деньги.

— Я могу у бати попросить пару штук, — нашёлся Павел, когда они пешком возвращались с Васильевского.

— Я, так-то, тоже, — ответил на это Тимур.

— Может, попросим? — спросил Бродский. — Что такого-то в этом, да?

— Ну, давай, — пожал плечами Кузьмин.

Состоялось два ненавязчивых разговора, в ходе которых они успешно выпросили по две тысячи рублей.

Затем, со стартовым капиталом, они купили адрес, на котором оперативно подняли закладку с двумя граммами. А уже после этого, на крыльях предвкушения, они поехали домой к Тимуру.

— По маленькой, — утвердительно изрёк Кузьмин, когда они приготовили пипетку и соль.

— По маленькой, — кивнул Павел.

Следующие восемь часов они непрерывно курили соль, после чего сделали короткий перерыв на еду, которую они поели только потому, что надо — аппетита не было ни у Тимура, ни у Павла.

— Где будем брать поправку? — спросил вдруг Тимур, выкидывая в урну с чёрным пакетом на ней обглоданную куриную ножку.

— Щас же есть, чё ты? — ответил на это Павел, неохотно пережёвывающий жареную курятину.

— А когда кончится? — задал беспокоящий вопрос Кузьмин.

— Тогда и подумаем, типа, не? — нервно усмехнулся Бродский. — Давай покайфуем, пока есть.

— Тоже верно, — кивнул Тимур. — Но проблема имеет место, не находишь?

— Иногда ты пиздец как изъёбисто излагаешь, Тимка… — вздохнул Павел.

— Учись, пока я живой! — пригрозил ему пипеткой Тимур, после чего чиркнул зажигалкой и начал курить соль.

*24 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Бля-я-я-я-ядь… — протянул Тимур, опуская свою пипетку. — Всё, кончилось!

— Пизда… — сокрушённо изрёк Павел, дожигая остаток соли в своей пипетке. — Что делать будем?

— А хуй его знает, Пашкевич! — ответил на это Кузьмин. — Бегать и дрочить! Дай свою пипу!

— На, — передал ему пипетку Бродский. — Там нихуя нет, правда…

— Ты ебанулся, что ли⁈ — возмутился Тимур. — Тут ещё курить и курить!

Павел вгляделся в пипетку, но не обнаружил там ничего.

— Ты торч ебаный! Ха-ха! — засмеялся он. — Там вообще нихуя нет!

— Тут что-то есть! — уверенно заявил Тимур и с диким взглядом начал жечь пипетку и сосать из неё.

Комнату наполнил очень неприятный запах горелого пластика и ещё чего-то неприятного.

— И вправду… — вздохнул Кузьмин. — Эх, блядь, а что делать-то⁈ Нам нужна поправка!

— Да, поправиться бы не помешало, — согласился Павел.

Их не смущало то, что они курили соль всё это время — часами, почти непрерывно. Им хотелось ещё и ещё — это процесс без конца, который их вполне устраивал.

В состоянии потери и острой нехватки соли, они мыкались по квартире до самого утра, периодически дожигая пипетки и соскребая остатки соли со стенок зип-локов. Тимур генерировал «гениальные» планы, как им быстро заработать денег, а точнее, что бы продать.

— Бля-я-я… — протянул Павел, после чего резко вскочил с дивана.

— Что? — развернулся к нему Тимур.

— У меня же в Доте есть дохуя шмота, — сообщил ему Бродский. — Вот за него можно выручить бабла, которого хватит на поправку!

— Чего же ты молчал всё это время⁈ — воскликнул Кузьмин. — Ебать! У меня же тоже есть дохуя скинов в КС! Айда к компу! Логин и пароль помнишь⁈

— Свои⁈ — воскликнул возбудившийся Павел. — Да конечно!

Они метнулись к компьютеру Тимура.

Первым делом они сбыли его скины из «Контр-Страйк ГО», на сумму 2160 рублей.

Затем Павел вошёл в свой аккаунт Стим и безжалостно распродал свои скины из «Дота 2», что принесло им 2420 рублей.

— Святой Габен! — радостно воскликнул Тимур и поднял руки к небесам. — Да будет он благословлён во веки веков!

Дальше они вывели деньги на Киви-кошелёк Тимура, после чего просто оплатили закладку на два грамма зелёного альфа-ПВП и сразу же помчались на полученный адрес.

— Пашкевич, нам сегодня прёт! — с безумной улыбкой сообщил Кузьмин, когда они возвращались с поднятой закладкой. — Саппорт дал перезаклад. Вот адрес — это в…

Он открыл карту и ввёл туда координаты закладки.

— … трёх километрах отсюда!

— Гоу! — решительно заявил Бродский.

Это была компенсация за ту ненайденную закладку, из-за которой они чуть ли не облизали лавку у подъезда.

— Саппорт кроет, — усмехнулся Павел.

— Это что-то из Доты? — уточнил Кузьмин.

— Ну, типа, — пожал плечами Бродский. — Погнали на адрес.

И в этот раз всё прошло без запинок — они подняли дополнительные два грамма, о которых Тимур сокрушался всё время после ненахода.

После этого, борясь с желанием покурить хоть немного в ближайшем подъезде, они добрались домой.

— Ну, что? — с усмешкой распаковал Тимур первую закладку. — Трахнем по маленькой?

— Давай-давай, — поторопил его Павел, распаковывая вторую закладку. — Ебать, у нас «Скиттлз» — одна соль зелёная, а другая красная, хе-хе!

— Хах-ха! — посмеялся Кузьмин и достал из кармана пипетку. — Орудия к бою!

После первой серии затяжек их хорошее настроение и боевой запал резко пошли на спад.

Лица их стали безэмоциональными, глаза начали метаться по квартире, а движения стали дёрганными. Павел слегка подрагивающей непонятно от чего рукой поднёс зажигалку к пипетке и сделал ещё одну затяжку.

— О, нормально заходит, — с наигранной радостью сказал Тимур.

— Да, нормально… — нервно улыбнулся Павел.

Но внутри он снова ощутил знакомый первобытный ужас, нарастающий, как бурные приливные волны.

«Почему Крис мне до сих пор не позвонила?» — посетила его печальная мысль. — «Может, ей не понравилось, но она снисходительно похвалила меня, из вежливости? Наверное, у меня слишком маленький член для её стандартов? Точно, она вообще не почувствовала ничего от моего микрочлена».

К нарастающему ужасу присоединились глубокая грусть и острое чувство потери. Сейчас он даже не сомневался, что их отношениям с Крис пришёл безальтернативный конец.

Тимур, судя по тому, как он опасливо пригнулся, тоже переживал нечто негативное и пугающее.

— Надо проверить замки…

Он ушёл с кухни, а Павел, «получив сообщение по солевому вай-фаю», тоже начал параноить. Ему начало казаться, что окна закрыты недостаточно плотно, но прикасаться к ним он боялся.

Чтобы не чувствовать весь этот ужас в одиночестве, он прошёл в прихожую, где Тимур завис у входной двери. Услышав звук за спиной, он резко развернулся.

— А, фух! — выдохнул он с облегчением. — Это ты… Я сейчас замок проверю.

— Бля, не надо! — взмолился до полусмерти испуганный Павел.

— Кажется, замок разобрали, я сейчас открою и проверю, — произнёс Кузьмин.

Он открыл дверь и в этот момент Бродский чуть не испытал сердечный приступ. Он был почти на 100% уверен, что сразу, как Тимур откроет дверь, в квартиру кто-то ворвётся.

Но никто не ворвался, а Тимур быстро ощупал замок, после чего захлопнул дверь и закрыл её на все замки.

— Бля, братан, — начал он. — Мне кажется, что это мык. Чем больше мы его разгоняем, тем хуже.

— А что делать, блядь?.. — чуть ли не проскулил до полусмерти напуганный Павел.

— Надо поправиться, — ответил Тимур.

Всю оставшуюся ночь и часть утра они курили соль, изредка прерываясь на приступы мыка, справиться с которыми им было не под силу — любая неосторожная мысль раскручивалась во что-то негативное и пугающее, вытаскивающее из глубин их подсознаний все страхи, комплексы и переживания.

Они старались не общаться, чтобы не включать «солевой вай-фай», но получалось это не всегда, поэтому иногда их мык перетекал в коллективную форму, когда Тимур не на шутку загонял себя по страхам Павла и наоборот.

А потом, когда их силы были исчерпаны, они легли спать.

*25 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Уже было сильно за полдень. Бродскому позвонил отец и спросил, почему он не отвечал на сообщения матери.

Оказалось, что в воскресенье, то есть, вчера, был очередной званый ужин. Павел отболтался тем, что был на работе. Отца такой ответ устроил.

— Мало осталось… — произнёс Павел, открыв зип-лок.

— Да, блядь, — согласился заглянувший туда Тимур. — Что же делать будем, когда кончится?

— Кажется, мы уже были в такой ситуации, — слабо улыбнулся Павел, ощущающий истощение.

Они спали около трёх часов, после чего проснулись и снова начали курить. И соль кончалась.

— Были, — вздохнул Тимур. — Но что-то делать надо. Надо как-то намутить бабла… А ты точно все скины слил?

— Да, — кивнул Бродский. — Все, что были.

— Я тоже, — произнёс Кузьмин. — Ладно, покурим тогда, а подумаем потом — может, придумаем чего-нибудь…

Следующие два часа они убили на остаток соли, а затем, когда она кончилась, соскребли пыль со стенок зип-лока и выкурили этот остаток.

— Тебе звонят, — сказал Тимур.

Павел обратил внимание на мерцающий телефон и увидел, что это звонит Артур Кещян.

— Алло, — ответил он на вызов.

— Здорова! — приветствовал его Артур. — Чё вас в колледже не видно? Ты же у Тимки живёшь?

— Ну, да, — ответил Павел. — Что как?

— Пойдёт, — сказал на это Кещян. — Я что звоню…

Он сделал длинную паузу.

— Что ты звонишь? — поторопил его Бродский.

— У вас ещё есть выход на зелёные? — спросил Артур.

— А-а-а, ну, вообще-то есть, — подтвердил Павел.

Он отметил, что на лице Тимура проявил себя напряжённый ход мысли.

— Сколько надо? — уточнил Павел.

— Не по телефону же, — напрягся Артур. — Подтягивайтесь ко мне — у меня снова никого. Пивка попьём — в бане посидим.

Тут Кузьмин перехватил трубку.

— Алло, здорово родной! — заговорил он жизнерадостным голосом. — Как ты?

— О, Тимка! — услышал Павел радостный голос Артура из динамика. — Я потихоньку, а ты как?

— Та же хуйня, — ответил на это Кузьмин. — Говоришь, подтягиваться к тебе?

— Ну, да, — подтвердил Кещян. — Только с зелёными.

— Вообще-то, у нас есть нечто покруче этих морально устаревших капсул, — сообщил ему Тимур.

— Что это? — заинтересованно спросил Артур.

— Не по телефону, — с ухмылкой на лице ответил Тимур. — Собери всех наших. Тема достойная.

— Родители запретили мне устраивать тусовки, — со вздохом сказал Кещян.

— Да какая тусовка? — недоуменно спросил Кузьмин. — Без толпы — чисто узкий круг. Мазя?

— Ну, хорошо, — вздохнул Артур.

— Всё, мы выезжаем, — сказал ему Тимур, после чего завершил вызов.

— Что ты собираешься им предложить? — спросил Павел, который уже всё прекрасно понимал, но хотел удостовериться.

— У меня в голове родилась схема, — усмехнулся Кузьмин. — Но надо по ценам подумать… Давай им меф толкать?

Павел лишь пожал плечами:

— Похуй, го.

По дороге Тимур связался с Артуром и запросил у него пять тысяч пятьсот рублей, которые тот, предвкушающий что-то необычное, почти без раздумий переслал.

Это повлияло на их план — они заказали в шопе один грамм мефедрона за 3000 рублей, а также грамм соли за 2000 рублей. Первый пойдёт на «презентацию товара», а вторая на их личное употребление.

— Заходите, пацаны, — открыл Артур ворота.

Они прошли в гостиную, где уже находились знакомые им лица: Анна Краузе и Кирилл Шепилов. Также тут была Елизавета, которую Павел видел впервые, но, судя по всему, она уже знакома Тимуру.

Лиза была ростом примерно по грудь Павлу, около 155–160 сантиметров. Волосы у неё русые, а глаза серые. Комплекция средняя — ничего слишком выдающегося нет, но что-то, всё-таки, есть.

Одета она в джинсовую юбку и белый топик.

Анна же сегодня пришла в синих рваных джинсах и топе в горизонтальную синюю полоску.

— Здравствуйте-здравствуйте, леди и джентльмены! — с улыбкой приветствовал всех присутствующих Кузьмин. — Сегодня знаковый день! Вы запомните его на всю оставшуюся жизнь! Ведь именно сегодня вы испытаете то, чего никогда в жизни не испытывали!

— Не томи, Кузьмин, — попросила Анна.

— Вот это — лайфченджер! — вытащил Тимур из кармана для часов чёрный зип-лок с мефедроном.

— Это что такое? — нахмурилась Анна.

— Это мефедрон, — с улыбкой сообщил ей Кузьмин. — Штука, ради добычи которой мы с Павлом очень сильно заморочились! Достать его не очень просто, но мы смогли и теперь единственное, что вам остаётся — попробовать его. Артурчик угощает.

Кещян со значением покивал.

Тимур высыпал кристаллы на стеклянный журнальный столик, после чего вытащил из портмоне карту «Сбербанка» и раскрошил их в порошок.

— Это типа нюхать? — ещё сильнее нахмурилась Анна.

— Как кокаин? — уточнила Лиза.

— Лучше! — заявил Тимур, скручивающий сторублёвую купюру.

— Что-то сомнительно… — покачал головой Артур.

— Да ты попробуй сначала, а потом уже говори, — усмехнулся Тимур, после чего занюхал свою дорожку, последовательно, в обе ноздри. — Ах, заебись… Пашкевич.

Павел, сохраняя достоинство, склонился над журнальным столиком и без раздумий занюхал свою дозу.

— Мне кажется, что… — начала Лиза.

— Похуй, давайте, — решился Кирилл. — Что надо делать?

— То же, что и мы, — улыбнулся Тимур, передавая ему купюру. — Сначала в одну ноздрю, а затем в другую.

Кирилл сделал всё по инструкции.

— Уф, ебать! — воскликнул он. — Аж слёзы побежали!

— Поначалу всегда так, — кивнул Павел. — Но прислушайся к ощущениям.

Шепилов сел обратно на диван и откинулся на его спинку.

— Да-а-а… — протянул он поражённо. — Пробуйте, ребят — сами всё поймёте!

Следующим решился Артур, который, видимо, забеспокоился, что кто-то сочтёт его ссыклом.

— К-хм… — скорчил он рожицу, после того, как занюхал дорожку. — До слёз, сука…

Анна немного колебалась, но затем посмотрела на очень довольного Кирилла, а после и на Павла с Тимуром, тоже пребывающих в, даже внешне проявляющейся, эйфории.

— Ладно, — вздохнула она и приняла у Артура купюру.

Осторожно занюхав белый кристаллический порошок, она с трудом сдержалась от чиха и отчаянно потёрла нос указательным пальцем.

— И как? — заинтересованно спросила у неё Лиза.

— Не знаю ещё, — ответила на это Анна.

— Да нормально, хе-хе! — засмеялся чему-то Тимур.

— Ха-ха! — стало смешно Артуру.

— Пробуй, ха-ха! — побудил Лизу Кирилл.

В итоге, Лиза поддалась и тоже вынюхала дорожку.

— Ха-ха! — очень радостный Артур взял у неё купюру, развернул её и приложил к своему лбу.

— Нахуя, ха-ха-ха? — засмеялся Павел.

Кещян лишь пожал плечами и тоже заливисто рассмеялся.

— Чё делать будем? — отсмеявшись, спросил он.

— Просто посидим, пообщаемся, — пожал плечами Тимур. — Слыхали, что в Молдавии происходит?

— А что там? — спросил Кирилл.

— Там погранцы обнаружили, что у них через границу с Украиной труба проложена, — ответил Тимур. — Как думаете, что собирались через неё качать? Ваши версии, леди и джентльмены!

— Эм-м-м… — задумался Артур. — Бензу?

— Мимо, — покачал головой Кузьмин. — Какие ваши версии⁈

Павел поймал себя на мысли, что это самая захватывающая викторина во всей его жизни. (1)

— Может, нефть? — предположила Анна.

— Какая нефть в Молдавии? — усмехнулся Тимур. — Ещё варианты!

— Жидкий бетон? — спросил Павел, которому эта версия показалась очень умной.

— Ты ебанулся, что ли? — нахмурился Тимур.

— Ну, типа, контрабанда бетона по трубе, — пожал плечами Бродский.

— Так, вороне больше не наливать… — покачал головой Тимур.

— О! Вино! — пришла в голову Артуру догадка.

— Почти, — улыбнулся Кузьмин. — Спирт!

— Ну, значит, я выиграл, ха-ха! — засмеялся Кещян. — А что за приз?

— Вы выиграли а-а-автомобиль! — спародировал Тимур Якубовича.

— Ах-ха-хах!!! — откровенно заржал Павел, которого прямо прорвало.

— А сколько будет держать? — спросила Лиза.

— Примерно час, — пожал плечами Кузьмин. — И это будет самый пик. А дальше эффект пойдёт вниз.

— Ну, как? — спросил Павел у Артура. — Не пожалел?

— Ха-ха! — засмеялся тот. — Неа! Это просто охуенно!

Примечания:

1 — О восприятии жабок под мефедроном — так как эта жабья радость является не только психостимулятором, но ещё и эмпатогеном, эти эффекты синергируют друг с другом, вследствие чего вызывают резкое понижение критического восприятия, что нередко выливается в псевдоумные разговоры, содержание которых на 100% составляет насквозь тупая и почти бессвязная хуйня. Но в моменте мефедроновым жабкам кажется, что они говорят что-то умное и получают то же самое в ответ. Многие наркожабки считают, что в процессе подобных диалогов, процессов самокопания и изучения каких-то материалов, они извлекают какой-то полезный опыт, получают полезные знания, но всё это якобы. Не получают они нихуя. И это называется фантомный опыт. Хуже всего дело обстоит с наркожабками, которые до начала употребления с увлечением уходили в психологию — этим вообще пиздец. И вообще, все эти разговоры и аргументы о том, что наркота якобы помогает творцам творить, дрочерам дрочить, а умам развиваться — это, как правило, в 99,9% процентах хуйня ёбаная и рационализация своей зависимости. Кстати, как правило, бессознательная. Наркожаба реально верит в то, что наркотики в чём-то ей помогают.

Глава двадцать первая

Дератизация

Примечания:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Кайф у наркожабки начинается далеко не в тот момент, когда она вдохнула плавленную соль или занюхала покрошенный меф, а тогда, когда ей на счёт падает бабло, в достаточном для покупки дозы объёме. Вот секунды назад наркожабку ломало, гнуло, ей было плохо, существование было похоже на какой-то мрачный и серый пиздец, но спустя секунду после того, как щёлкнуло уведомление и жабка увидела сумму пополнения, она практически мгновенно поправится. Организм сам выделит все нужные вещества и ресурсы, чтобы мобилизовать нашу наркожабку на покупку и подъём закладки. И наркожабка будет получать генерируемые самим организмом гормоны счастья от процесса оплаты адреса, пути к месту закладки, подъёма закладки, её распаковке дома или в ближайшем подъезде. И эта ритуалистика очень важна для наркожабок. Впрочем, подобные же механизмы есть и у алкашей, лудоманов и даже у курильщиков. Ритуалы очень важны для зависимых жабок всех категорий, поэтому алкаши всегда будут трепетно нарезать закусь, потому что организм чует, что будет дальше и мотивирует алкаша побыстрее закончить приготовления и начать хуярить синьку, лудики буду ставить в букмекерских конторах «магические» числа, типа 777 и 111, а наркоты будут чертить красивые ровные дорожки и кайфовать от всего процесса подъёма закладки.

*25 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, резиденция Кещянов*

Ближе к вечеру Павел начал чувствовать возрастающий интерес со стороны Анны. Она смотрела на него с загадочной улыбкой и это не могло для него значить ничего, кроме…

«Она точно хочет, чтобы я её трахнул», — убеждённо подумал Бродский, после чего поднялся с кресла и сел рядом с ней.

— М-м-м? — посмотрела она на него слегка удивлённо.

— Привет, — улыбнулся он.

— Привет, — ответила Анна с улыбкой.

— Как тебе сегодняшний вечер? — спросил Павел.

На фоне шло бурное обсуждение очередного поднятого Тимуром вопроса — Кузьмин активно что-то вещал, размахивая при этом руками, а остальные слушали и вставляли свои возбуждённые реплики.

Бродский, стараясь действовать ненавязчиво, закинул руку за спину Анны. Та всё это заметила, но лишь улыбнулась, будто бы поощряя его к дальнейшим действиям.

— Слушай, Анна, я сейчас сижу рядом с тобой и у меня какое-то дикое ощущение, что… — Павел на секунду запнулся, — ну, между нами что-то есть, понимаешь? Это прямо так ясно, как будто мир стал проще.

— Ты думаешь? — кокетливо наклонив голову, спросила Анна. — Ты понял это только сейчас или уже давно?

— Да, чёрт, мне так трудно объяснить! — воскликнул Павел, после чего сильно зажмурил глаза, чтобы успокоиться. — Просто я смотрю на тебя и чувствую… Ты кажешься такой близкой. Как будто только мы с тобой здесь, а остальное просто растворяется…

— Ты знаешь, мне нравится это чувство, — слегка прикусив губу, призналась Анна. — Мне кажется, что сейчас всё такое открытое, и мы можем просто быть собой, без всех этих лишних стен. Я не против, чтобы ты был ближе…

Осмелевший Павел погладил её по спине.

— Слушай, может, уйдём отсюда на минутку? — предложил он. — Просто хочу быть ближе, чтобы всё остальное перестало мешать…

— Ты, кажется, читаешь мои мысли, Паша, — улыбнулась Анна.

Они оба поднялись с дивана, игнорируя взгляды других, как будто весь остальной мир действительно стал незначительным и размытым. Павел и Анна двинулись в сторону спальни, их руки соприкасались, и в каждом движении чувствовалась синхронизация.

А дальше всё было просто и понятно для обоих: они разделись, легли на двуспальную кровать в гостевой спальне, Павел достал из кармана джинсов сашет с презервативом, после чего, спустя десяток секунд началось то, ради чего он всё это и затеял…

— Пашк… — где-то через десяток минут заглянул в спальню Тимур. — Ой, ладно, сам схожу.

Павел и Анна даже не заметили, что дверь открывалась — они были полностью погружены в процесс.

Он испытывал в этот момент по-настоящему тесную связь с нею. Ему казалось, что вот она-то точно понимает его лучше всех на свете, а он её — эмоциональная связь между ними казалась нерушимой.

Через час-полтора они слезли с кровати, оделись и вышли к остальным.

Павлу почему-то казалось, что Анна должна испытывать что-то вроде стыда, но по ней вообще не было видно — наоборот, она выглядела очень и очень довольной.

— … да не, нахрена это, а? — услышал Бродский Шепилова. — Мне домой надо.

— Какой домой? — поморщился Кещян. — Уже поздно — скоро Тима привезёт ещё! Хочешь пропустить самый смак?

— Не, тут здорово и всё такое, но я пойду, — решительно заявил Кирилл.

— Боишься, что мамка заругает? — насмешливо спросил Артур.

— Да иди ты нахер… — махнул рукой Кирилл, после чего взял свой телефон с журнального столика. — Всем пока.

Шепилов обулся и ушёл.

— А что случилось? — спросил Павел у Артура.

— Всё охуенно! — ответил тот. — Тима уже поехал за добавкой!

Бродский достал телефон.

«Бля, бро, ты где?» — написал он Кузьмину.

Для удобства, он сел на диван, где к нему сразу же прильнула Анна. Хотелось уделить максимум внимания ей, но дело, а точнее, получение «поправки», было важнее.

Тимур не отвечал примерно минуту, но затем написал:

«Блядь, братан, я уже десять минут не могу поднять клад. Все палят».

«Кто все?» — написал ему Павел.

«Тут адрес в частном секторе», — ответил на это Тимур. — «И прямо у соседнего дома люди стоят».

«Бля, да похуй!» — написал ему Павел.

«Сам попробуй, блядь, так поднять, Ромео хуев!» — пришло сообщение от Тимура. — «А, заебись! Уходят!»

«Поднимай быстрее и го назад», — посоветовал ему Павел.

Кузьмин не отвечал минут пять с лишним.

«Всё, поднял», — написал он. — «Еду в такси».

Через двадцать минут с небольшим он приехал к дому Кещяна, обрадовав всех присутствующих двумя граммами мефедрона.

После этого единственное, что могло произойти, произошло. Они расселись за журнальным столиком и начали вынюхивать привезённый меф.

Как только Павел и Анна занюхали свои дорожки, они сразу же ушли в спальню, чтобы повторить ощущения.

Утром, к сожалению, для Бродского и Кузьмина, у Кещяна сработало чувство ответственности и он, не поспав ни минуты, начал собираться на занятия, которые никто не отменял.

Анна и Лиза тоже заспешили — на часах было семь часов, поэтому все начали шевелиться и приводить себя в порядок.

— Пацаны, это была тема, — похлопал Артур Тимура по плечу. — Надо будет как-нибудь повторить.

— Да, обязательно, — улыбнулся Тимур. — Ладно, мы тогда с Пашкевичем пойдём.

— Рад был увидеться, — кивнул Артур. — На связи.

*26 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Сколько осталось? — задал Павел один из важнейших для него вопросов.

— Не знаю, где-то семь тысяч, — неуверенно ответил Тимур. — Ну, примерно.

— А что по поправке? — задал Павел самый важный для него вопрос.

— Три грамма ровно, — уверенно ответил Тимур. — Мы пиздец жилу нашли — кайфуем и зарабатываем. Ты ещё и Аню трахнул.

— Не, бро, это не «просто трахнул» — мне кажется, она мне нравится, — покачал головой Бродский.

— Ну-ну, — улыбнулся Кузьмин. — По маленькой?

— По маленькой, — усмехнулся Павел.

*30 сентября 2017 года, г. Санкт-Петербург, ТРЦ «Галерея»*

— А я и не знала, что вы встречаетесь… — тихо произнесла Алина.

— Да мы, так-то, недавно начали… — так же тихо ответил ей Павел.

— Поздравляю, — улыбнулась она. — Рада за вас.

— Спасибо, — кивнул Павел. — А у вас с Тимуром…

— Ты ещё не понял, что ли? — удивилась Алина.

— Ну, теперь понял, — усмехнулся Бродский.

— Всё, я купил, — сказал подошедший Тимур. — Четыре билета на VIP!

Они решили сходить на фильм «Kingsman: Золотое кольцо». Премьера уже прошла, поэтому особого ажиотажа больше нет — можно посмотреть его в полупустом зале.

Кино Бродскому не особо понравилось, так как он не смотрел предыдущую часть, поэтому он больше внимания уделял Анне.

Фильм закончился, они вышли из зала и начали решать, что делать дальше.

— Что, ко мне пойдём? — предложил Тимур.

— Вообще-то… — заговорил Павел.

— Вообще-то, у нас тут есть кое-какие планы, — вмешалась Анна. — Ничего, что мы вас оставим?

— Нет, полный порядок, — улыбнулся Кузьмин. — Алина, пойдём?

— Пойдём, — кивнула та.

— Тогда и мы пойдём, — произнёс Павел.

У него уже снята квартира посуточно — недалеко от этого ТРЦ. Анна сама это попросила, так как ей хочется мефа и приватной обстановки. А Павел не считал себя дураком и знал, что это подразумевает.

До этого они встречались почти каждый день и некоторые их встречи происходили дома у Тимура, что всегда заканчивалось бурным сексом под мефедроном.

Кузьмин, заблаговременно предупреждённый, всегда уходил и тусовался где-то ещё, возможно, с Алиной, а теперь настала его очередь «занимать квартиру».

Павел, который, благодаря их контактам с Артуром, теперь был снова при деньгах. Пусть часть прибыли они с Тимуром тратили на соль, но Кещян и вся его компания покупали прямо много мефа, поэтому денег тоже было много.

Тимур с Алиной уехали на такси, а Павел и Анна пошли пешком.

На квартире они с Анной сразу же накрошили себе две дорожки, вынюхали их и приступили к делу.

Бродский, иногда копающийся в себе, отметил, что их секс становится всё лучше и лучше — он узнаёт больше о ней, она узнаёт больше о нём, поэтому связь между ними становится крепче, что как-то напрямую связано с качеством их секса.

*10 октября 2017 года, г. Санкт-Петербург, подъезд на проспекте Богатырском*

— Алло? — ответил на вызов Тимур.

— Здорова, Тима, — приветствовал его Артур. — Как смотрите на тусич сегодня?

— Да в любой момент, — заверил Кузьмин. — Скажи где ты есть?

— У меня хата свободная, — ответил на это Кещян. — Только не коттедж, а квартира на Грибалёвой.

— Так это же недалеко! — заулыбался Тимур. — Хорошо. Когда подтягиваться?

— Да я уже там, — сообщил Артур. — Ну и я тебе сейчас переведу.

— Всё, мы на ноге, — ответил обрадовавшийся Кузьмин и завершил вызов.

Павел передал ему пипетку, которую курил только что.

Изначальный их план был поднять закладку, что они и сделали, а потом вернуться домой и покурить соль, но терпения не хватило, поэтому они зашли в ближайший подъезд.

— Надо меф заказать, — сказал Тимур. — Срочно берём комбо с солью и сразу на хату к Артурчику — он уже перевёл бабки.

— Погнали! — решительно заявил Павел.

Кузьмин открыл канал шопа в «Телеграм» и быстро нашёл там комбо с мефедроном и альфа-ПВП. Мефа там было три грамма, а соли полтора грамма. (1)

Они подняли комбо в лесополосе, где оно было закопано на пару сантиметров в листву. Раньше Павел побаивался поднимать закладки, но сейчас процесс покупки и поднятия закладки доставляет ему особое, изысканное удовольствие.

Ещё по дороге с лесополосы они вызвонили Анну и Алину, у которых, конечно же, нашлось свободное время, чтобы потусоваться у Артура.

Девушки ждали их у подъезда на Грибалёвой, где находилась квартира Кещяна.

— Долго ждали? — учтиво спросил Тимур.

— Нет, минут десять, — ответила Алина.

— Вообще-то, это и есть долго, — улыбнулась Анна.

— Дело стоящее, — улыбнулся Тимур и набрал номер квартиры Артура в домофоне. — Это мы.

— О-о-о, заходите-заходите! — ответил обрадованный Артур.

Это была его квартира, которую, как узнал Павел на прошлых посиделках, подарили в честь совершеннолетия. Но жил Артур у родителей, а здесь появлялся нерегулярно. (2)

— Вы принесли? — сразу же спросил он.

— Конечно! — усмехнулся Тимур и вытащил из кармана чёрный зип-лок с мефедроном.

— О-о-о, ништяк! — широко заулыбался Кещян. — Проходите в гостиную!

— У тебя тут прикольно, — сказал Павел.

Квартира выглядела весьма по-армянски. Здесь у потолков была лепнина, как в лучших домах Армении, двери и колонны, естественно, с золотыми вставками, стены были обшиты белыми панелями, также с позолотой.

Когда Павел вошёл в гостиную, он охренел от того, что увидел — за диваном был изображён Иисус Христос, показывающий жест благословения, то есть, протягивая к зрителю руку с раскрытой ладонью.

Откуда об этом знал Павел? А в его детстве мама как-то решила стать правоверной христианкой, поэтому они всей семьёй начали посещать церковь по воскресеньям. Там он познакомился с Вадимом, родители которого были очень религиозными. Вадим, который был, можно сказать, другом Павла на следующие несколько лет, рассказал ему о христианстве очень много и даже подарил небольшую икону — он ходил в церковную школу и тоже был очень религиозным.

Потом матери разонравилось быть религиозной, поэтому она перешла к тому, чем занимается сейчас — тарологии, нумерологии и прочей астрологии…

— А это здесь откуда? — удивился Павел.

— Это дядя Карен, — улыбнулся Артур.

— Это Иисус Христос! — не согласился Павел.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Артур. — Нет, то есть, да. Это Иисус Христос, но ремонт делал дядя Карен. У него своя строительная компания. Кстати, у родителей дома ремонт делал тоже он.

— Оно и видно… — произнёс Тимур.

— Уау… — оценила комнату Алина.

— Нравится, да? — заулыбался Артур.

— От пафоса этого помещения можно прикуривать сигары, — усмехнулся Тимур.

— Ну, это необычно, — сказала Алина. — Когда начнём?

— Что начнём? — поинтересовался Павел.

— Нюхать, — ответила та.

— Полегче, барышня, — усмехнулся Тимур. — Скоро начнём. Нужно соблюдать культуру употребления!

Он неспешно высыпал часть кристаллов на резной и позолоченный стол, предназначенный для шести персон, после чего раздробил их в порошок.

В квартире также была и Лиза, которая была одета прямо очень сильно по-домашнему — в длинную футболку и, судя по всему, трусы.

— А, вы уже пришли… — отметила она. — Всем привет.

— Привет, Лиза, — кивнул ей Павел.

— Привет, — поздоровалась с ней Алина.

Анна лишь кивнула ей в знак приветствия.

— Кхм-кхм-кхм! — демонстративно покашлял Тимур. — Дамы и господа! Прошу к столу! И, да, привет, Лизонька!

— А что, Кирюха не пришёл? — заозирался по сторонам Павел.

— Не, он больше с нами не тусуется, — покачал головой Артур. — Говорит, что это не его и он больше не хочет.

— Ну, его выбор, — пожал плечами Тимур. — Так и будет, наверное, трам жрать.

Он свернул тысячерублёвую купюру в трубочку и начал занюхивать свою дозу.

У Павла уже была своя трубочка, которую он купил в специальном магазине. Он удивился, когда обнаружил в обычном табачном магазине, в который зашёл, чтобы посмотреть на новые вейпы, все необходимые для употребления наркотиков приспособления.

Там же, помимо трубки для порошков, он купил выпариватель для соли. Точнее, назывался он выпаривателем для курения масел, но Павел сразу же идентифицировал его реальное предназначение…

Выпариватель он ещё не испытывал, но собирался сразу же, как предоставится случай. Вообще, они хотели испытать выпариватель на той соли, которую подняли до визита к Артуру — просто у них не получилось, так как очень сильно захотелось «поправиться».

Вслед за Тимуром свою дозу занюхал Артур, потом Павел, а затем и девушки.

Павлу, почему-то, было дико наблюдать, как Алина с наслаждением втягивает в себя белый порошок через купюру. Он не понимал почему, но ему это казалось чем-то неправильным.

Бродскому почти сразу стало отлично, он счастливо заулыбался и нежно прижал к себе Анну, которая, судя по всему, уже готова к сексу.

Вшестером они пообщались несколько десятков минут, обсуждая фильм «Кингсман», а затем Артур повёл Лизу в одну из спален, а Тимур повёл Алину в другую спальню.

— Похоже, что мы здесь… — улыбнулась Анна, стягивая с себя топик.

— Похоже, хе-хе… — улыбнулся Павел, расстёгивая ремень на джинсах.

Спустя минуту они уже были голыми и Анна умелым движением натянула на член Павла презерватив, после чего начался один списка из лучших в жизни Бродского половых актов. Каждый раз под мефом он считал лучшим.

*21 октября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Кещяна*

— Алину позвал? — спросил Павел, поднимаясь по лестнице.

— Звал, но она сегодня не может — к бабушке едут семьёй, — ответил Тимур.

— Анна уже там, — сказал Павел.

Они уже подняли закладку для Артура — он позвал их сегодня с утра пораньше. А так, они планировали весь этот день курить соль через выпариватель.

Поначалу это было очень жёстко — за пару дней до этого они испытали такой мощный мык, что Тимур начал тарабанить с ноги во входную дверь, чтобы злоумышленник, стоящий за дверью, испугался и убежал.

А Павел в это время аккуратно, но пристально, смотрел на выход из подъезда в окно, чтобы идентифицировать личность злоумышленника.

Но злоумышленник всё никак не выходил, что вызвало ещё больший ужас у них обоих — это значило, что он не боится и собирается выполнить своё злоумышленное…

Павел весь следующий день вообще не хотел курить соль через выпариватель, так как связал этот мощнейший мык именно с ним, но потом Тимур уговорил его и они снова испытали настоящую жесть. Из этой жести их вырвал Артур, который захотел понюхать мефа.

— Здоров, — вошёл Тимур в блистательную квартиру.

— Привет, — вошёл вслед за ним Павел.

— Привет-привет, здоров-здоров, — с какой-то недоброй улыбкой поздоровался с ними Артур.

— Что-то не так? — нахмурил брови Тимур.

— Проходите, — мотнул Кещян головой в сторону гостиной.

Там, за резным столом, уже сидели Анна и Лиза, причём перед Анной лежал прозрачный зип-лок с кристаллами мефа. Павел начал что-то подозревать.

— Как ты объяснишь это⁈ — развернулся Артур и ткнул в лицо Тимуру телефоном.

На экране был канал в «Телеграме», с закреплённым прайсом.

— Чё не так? — озадаченно спросил Тимур.

— Грамм мефа стоит три штуки! — воскликнул Кещян. — Какие, нахуй, пять пятьсот⁈

— Ты о том, что мы накидывали свою надбавку к цене? — уточнил Тимур.

— Да, блядь! — выкрикнул разъярённый Артур. — Я именно об этом!

— Вообще-то, мы с Пашкевичем рискуем каждый раз, когда поднимаем закладку, — улыбнулся спокойный Тимур. — Мы берём такие веса, что можно улететь от трёх до восьми — на зону, к уркам. А тебе приносим прямо в дом, чтобы ты, не поднимая жопы, насладился изысканным вкусом мефа.

— Но надо было сказать… — растерялся Артур.

— Я тебе цифру назвал? Назвал, — улыбнулся Кузьмин. — Ты согласился? Согласился. Какой с меня спрос?

— Вообще-то, это всё равно некрасиво, — вмешалась в разговор Анна. — Я думала, что здесь собрались чистоплотные люди. А вы злоупотребили доверием Артура и это, если честно, очень некрасиво и неправильно.

— Короче, к чему это всё? — спросил Тимур.

— Я вас двоих здесь видеть больше не хочу, — ответил всё ещё слегка растерянный Артур.

Видно, что его слегка подбила уверенность Тимура, который даже ни на секунду не сомневался, что он прав и все претензии к нему беспочвенны.

— Павел, — обратилась Анна к Бродскому.

— Что? — спросил тот.

— Ты знал об этом? — спросила Анна.

Кещян зашёл за неё и положил руки ей на плечи.

— Знал, — кивнул Павел.

— Тогда я больше не могу поддерживать наши отношения, — вздохнула Анна. — А теперь отдайте заказанное и убирайтесь отсюда.

Бродскому стало обидно.

— Валите, нарки ебаные! — набрался смелости Артур.

— Артурчик, ты бы не охуевал, — посоветовал ему Тимур.

— Ладно, просто отдайте меф… — стушевался Кещян. — И никто никому ничего не должен. Расход.

Тимур вытащил из кармана для часов чёрный зип-лок и бросил его на стол.

— Уходим, — сказал он Павлу.

Уходя, Павел не выдержал и посмотрел на Анну. Но было видно, что ей глубоко всё равно.

— Да как так, блядь⁈ — раздражённо вопросил Павел, когда они вышли к подъездной лавке.

— Прошла любовь — завяли помидоры, — пожал плечами Тимур. — Так бывает.

— Но у нас же всё было хорошо! — воскликнул Павел и нервно вытащил из кармана куртки пачку «Винстона».

— Бля, Пашкевич… — посмотрел на него, как на ребёнка, Кузьмин. — Ты, разве, не понял?

— Чего я не понял? — нахмурился Бродский, нервно курящий сигарету.

— Кто мы, а кто они? — грустно усмехнулся Тимур. — У Анны своя хата и Mazda CX-8, у Артура Крузак и сам видел, какая хата. У Лизы… У этой ничего такого нет, но родители, вроде как, заряженные. Сам видишь, сколько бабок они спокойно сливали на меф.

— Что-то нихуя, всё-таки, не понял, — мотнул головой Павел. — К чему это?

— Я к тому, блядь, что они вообще из другой касты, — пояснил Тимур. — Анна этого никогда не забывала, а ты вот забыл. Но, ничего, напомнили сегодня.

— Эх… — вздохнул Павел. — А где теперь будем бабки брать?

— А хуй его знает… — пожал плечами Тимур.

*1 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Я заебался уже спать и есть… — произнёс вдруг Тимур.

— Бля, братан, варианты кончились, — развёл руками Павел. — Родители уже не дадут. Будем клянчить дальше — это уже палево.

— Да понятно, блядь! — поморщился Кузьмин. — Алина ещё уехала, бля-я-я-я-я…

Алина уехала к бабушке на неопределённый срок. Точнее, срок определён — до смерти бабушки.

Бабушка её совсем плоха, а Алина к ней очень привязана. Была необходимость, чтобы с нею побыл кто-то из близких, до самого последнего часа. Её отец не хотел, чтобы это была сиделка, а сама Алина очень хотела побыть с бабушкой, которую любила сильнее, чем родителей.

В общем, Алина сейчас в деревне Волхов мост и деньгами поддержать не может.

А так, они последние полторы недели существовали только за счёт того, что нюхали меф, покупаемый Алиной.

— Что делать будем? — спросил Павел.

— Ты у меня спрашиваешь⁈ — в притворном изумлении выпучил глаза Тимур. — Я в душе не ебу, что делать будем!

Павел задумался.

— А помнишь… — вдруг пришла ему в голову мысль. — Помнишь мы в лесопосадке поднимали клад?

— Мы дохуя раз поднимали клады в лесопосадках, — поморщился Тимур.

— Нет, — мотнул головой Павел. — Самый первый раз, первая лесопосадка, под ебаным кустом.

— Да-да, помню, — подтвердил Тимур. — Мы же тогда… А-а-а…

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — улыбнулся Бродский.

— По идее, это имеет смысл, — произнёс Кузьмин. — Помнишь, мы лавку обшмонали, но не нашли нихуя? Её кто-то спиздил. Кто-то.

— Этими кем-то можем стать и мы! Ха-ха-ха! — засмеялся Павел.

— Да! — воскликнул Тимур. — Одевайся — мы выкатываем на поиск кладов! Мы пираты!

Примечания:

1 — О весе наркоты для наших наркожаб — 3 г мефедрона и 1,5 г альфа-ПВП — это, при условии, что не доказано намерение сбыта, от 3 до 10 лет, а также, возможно, штраф в 500 000 рублей. Диапазон от 3 до 10 лет зависит от того, как себя будет вести пойманная за лапу жабка, сидела ли эта жабка ранее, имеет ли условный срок, за что сидела и так далее. Наверное, следует сказать, что такое десять лет срока. Многие не осознают всю величину этого срока. За десять лет человек может прожить целый этап жизни, начать встречаться с женщиной, жениться на ней, завести детей, потом эти дети подрастут и пойдут в школу, а человек сделает какую-то карьеру и после всего этого, когда старшенький пошёл в третий класс, жаба только-только выходит на свободу. Вот это десять лет. А если учесть, что жабу все эти десять лет пыжили в жопу разные преступные элементы… В общем, я думаю, это не надо вообще никому. Надо быть клиническим долбоёбом, чтобы начинать употреблять наркотики, но дважды долбоёбом, чтобы начинать ими торговать.

2 — Об Артурчике и его проблемах — вообще, в психологии зависимости существует такое понятие, как причины формирования зависимости (ПФЗ). ПФЗ — это факторы, которые способствуют развитию у человека привязанности к предмету зависимости (алкоголь, наркотики, азартные игры, секс, шопоголизм и т.д.). В случае Артурчика можно заметить, что этот жабоид достиг возраста двадцати с хвостиком лет, то есть, здоровый лоб, имеет отдельную квартиру, которая конкретно его, но живёт с родителями, которые, между прочим, его плотно контролят, по их мнению. На самом деле, они его нихуя не контролят, но жабоид чувствует, что его как будто бы плотно контролят. И он научился охуительно адаптироваться к этому, хорошо пиздеть, импровизировать, манипулировать и давить на болевые точки, например, для получения денежных средств. У кого-то из читателей могло сложиться мнение по поводу Артурчика и даже Павлуши, что это какие-то добрые маменькины или папенькины деточки, с которыми связался злой Тимур, который научил их плохому. На самом деле, эти жабки уже имели сильную склонность к формированию зависимости. Не Тимур, так какой-нибудь Андрей или какая-нибудь Полина — вообще похуй. Рано или поздно, но со 100% вероятностью, такие жабки что-то да найдут. Павел, например, до этого отлично сидел в Дотке и пускал слюни, что является вполне эквивалентным уходом от реальности, просто и чуть более социально приемлемым и гораздо менее деструктивным. Что-то бы да нашёл, особенно когда его бы доканало, что он тридцатилетний или сорокалетний дотер, без жизни, успеха и матери. Это не значит, что все дотеры, в конце концов, начнут жабиться наркотой, но конкретно наш Павлуша — да. Почему? Да потому что причины для формирования зависимости у него уже есть. И это очень важный момент, который не понимают родители, а также те интересные личности, которые борются, в меру своего понимания, с проблемой наркозависимости. Склонность к зависимости формируется в семье, в ходе отношений родителей и детей. Если в семье что-то не в порядке, то всё МОЖЕТ сложиться так, что ребёнок станет наркожабой. В ходе реабилитации жаб в людей практически всегда вылезают какие-то детско-родительские проблемы практически у каждой жабы, будь она алкожабой, наркожабой или лудожабой. Но не надо думать, что только это всему виной. По факту, это только один кусок от проблемы, встречающийся чаще остальных. Также может быть генетическая предрасположенность, социальная среда, а также травматические события — можно прямо нормально углубиться в эту тему, но мы не будем. По поводу роли плохой компании — нивелировать её не надо, но и переоценивать тоже не стоит. Ребёнок из здоровой семьи сам не захочет жабиться — ему это нахуй не надо, ведь он получает всё, что ему нужно, в своём хорошем детстве. Плохая компания, скажем так, работает с уже сформированной почвой. Впрочем, важно понимать, что если кто-то стал наркожабой, это не значит, что семья хуёвая, их надо предать остракизму и тыкать в неё пальцем. Решение пожабиться приняла жаба, а не её родители. Каждый воспитывает своих детей, как может, нет какого-то ГОСТа, по которому можно официально привести свою семью к статусу «здоровой». Но надо отчётливо осознавать, что причины формирования зависимости, как явление, имеют место, поэтому нельзя всё 100% валить на одну только семью или на одну только наркожабу. Если ты, уважаемый читатель, вдруг узнал в этих персонажах, которые, конечно же, вымышлены, кого-то из своих знакомых или, нидайбох, своих детей, то единственное, что ты можешь для них сделать — это направить на психокоррекцию. Детские и подростковые психологи могут неслабо так помочь с корректировкой формирующихся факторов, что позволит в будущем избежать очень серьёзных проблем. Да и в целом, ребёнку, прошедшему нормальную психокоррекцию, будет легче жить его дальнейшую жизнь — с адекватной самооценкой, чувством собственных границ, любовью к себе и так далее. Вот если бы кто-то водил, в своё время, RedDetonator’a к детскому психологу, может, он не стал бы писателем, так как ему бы это всё нахуй было не надо. С ровными собственными границами я бы хуй пошёл в медицинский институт, потому что я его, реально, в рот ебал, а просто бы пошёл, как и планировал изначально, до всех этих отговоров, в военный институт и сидел бы сейчас в звании майора в каких-нибудь ебенях, без перспектив, зато довольный. Не потому что это как-то лучше или правильнее, а потому что это был бы 100% мой выбор.

Глава двадцать вторая

Шкура Комбат Х

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. MDMA — это синтетический наркотик, обладающий одновременно стимулирующим и эмпатогенным эффектами. Ровно та же хуйня, что и у остальных — это ингибитор обратного захвата серотонина, дофамина и норадреналина. Но, если сравнить MDMA с мефедроном, то это говно, в отличие от того говна, даёт более мощный эйфорический эффект, а также держит наркожабку гораздо дольше. Некоторые наркожабки не любят MDMA , потому что он колошматит слишком сильно, как на их взгляд. Первый нюанс более мощного эйфорического эффекта — более мощные «отходняки». Если после мефедрона наркожаба пусть и пребывает в сером и унылом мире, полном боли и страдания, но способна кушать и делать что-то человекоподобное, то после MDMA /экстази, наркожаба реально погружается в глубины мрака — примерно сутки она не может, буквально, нихуя, потому что этот мир становится слишком жесток для неё. Второй нюанс более мощного эйфорического эффекта MDMA заключается в том, что даже очень опытная наркожаба в моменте может поймать, во время пика эффекта, страх, что это совершенно не вывозимый наркожабой уровень эйфории. И вот здесь легко может состояться полноценный психоз, после которого у наркожабки есть реальный шанс так и остаться дурочкой даже после прекращения действия этого говна. Часто MDMA служит, как бы это парадоксально ни звучало, наркотиком трамплина — например, человек попробовал экстази в клубе, ему подмешали или осознанно пожабился им, прошёл отходняк, у него закрепилась эйфорическая память, в следствие чего запустилась самая настоящая жабофикация. И тут важный момент — даже среди наркожаб считают безумцами тех, кто сидит на системе MDMA . Вообще, существует авторитетное мнение, что таких наркожаб просто не существует — на системе MDMA выжить невозможно, а вот подсесть на меф — запросто. Меф, после трипов MDMA , будет казаться нашей наркожабе чем-то лайтовым и доступным к систематическому употреблению. Вообще, такое говно, как MDMA , экстази, грибы, NBOMe или LSD , подвержены романтизации в обществе. Вокруг них создаётся образ, который вообще, блядь, не имеет нихера общего с действительностью. Например, некоторые идиоты считают, что ебашить экстази на рейвах — это норма и ничего такого. Или грибы, типа, это вообще безобидная или даже полезная хуйня, тогда как в реале от грибов можно не на шутку уехать с паранойей в дурку, блядь, на полном серьёзе. И я сейчас серьёзно, блядь, уважаемый читатель! От псилоцибиновых грибов жабки реально отлетали в дурку, и их там реально лечили от параноидального расстройства личности, как от клинического диагноза, а не типа он просто дурочкой стал с лёгким припиздоном. От всех этих веществ, которые хоть как-то контактируют с башкой, всегда есть шанс остаться дурочкой. Навсегда, блядь. А в случае с грибами и прочими психоделами — эти шансы не просто повышенные, а реально высокие. Если в башке у жабки изначально тлели какие-то угольки психических расстройств, психоделы реально могут очень быстро раздуть их в ослепительное яркое пламя, если выражаться метафорически. Не верьте тем, кто говорит вам, что это безопасно или полезно — это пиздоболы, каких ещё поискать.

*1 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, Приморский район, на улицах*

— Мы поднимали последний клад где-то здесь… — сориентировался Тимур по карте. — Ну и вообще, мы тут уже раза три поднимали…

— Значит, тут точно часто кладут, — сказал Павел и засунул два пальца в отверстие в торце металлического перила лестницы у подъезда. — Пусто.

— Надо лавочки щупать… — произнёс Тимур, задумчиво глядя на лавку у подъезда. — Не копать же — это палево…

Следующие десять минут они пытались «без палева» щупать лавочки, карнизы, перила и другие места вероятного местонахождения закладок.

— Надо думать, как закладчик… — попытался внести конструктив Павел. — Вот куда бы ты уронил клад?

— Не, Пашкевич, это хуйня, — мотнул головой Тимур, щупающий очередной карниз. — Надо просто делать и надеяться на результат. Каждое место может быть тайником. Не надо включать мозгу — перегреешься, хе-хе…

К сожалению или к счастью, они нашли какую-то закладку.

— Опа… — вытащил Павел из трубы пожарной лестницы свёрток из красной изоленты.

— Нихуя себе… — выпучил глаза поражённый Тимур. — Всё, ходу отсюда!

Бродский спрятал закладку в карман и последовал за другом, который быстрым шагом заспешил к выходу со двора.

Павел испытывал двойственные чувства. Было стыдно за свои действия — они воруют чьи-то честные покупки, как какие-то крысы, но, при осознании того, что они получили бесплатную дозу, все эти мысли таяли, как туман…

Через двадцать минут с лишним они уже встали у кухонной столешницы в квартире Тимура и с нетерпением начали разматывать свёрток.

— Ебать, это же синяя соль! — воскликнул восторженный Тимур. — Мы могли найти, что угодно, но нашли именно этот венец творения подпольных лаб! Сколько тут?

Павел достал из выдвижного ящика кухонные весы и положил на них пакетик. Показало 0,9 грамма.

— А сколько зип весит? — озадаченно спросил Кузьмин.

— Да щас узнаем, — улыбнулся Бродский и высыпал соль прямо на листочек, положенный на весы. — Ровно 0,5 грамм соли, бро.

— Охуенно! — воскликнул Тимур. — Бесплатно, блядь! Абсолютно, нахуй, бесплатно!

— По маленькой? — предложил Павел.

— Спрашиваешь! — Тимур взял со столешницы выпариватель «для масел». — Заряжай!

Павел насыпал немного соли в выпариватель — теперь у них был бесценный опыт, который вылечил их от жадности. В выпаривателе, судя по всему, соль плавится гораздо эффективнее, поэтому за один затяг они получают больше действующего вещества, что делает мык неизбежным.

— Бля, пару крупиц убери, на всякий случай, — попросил Тимур. — А то охуеем от жизни…

Перемыка Павлу не хотелось точно так же, как и ему, поэтому он наклонил приёмник выпаривателя и отсыпал пару крупиц обратно на бумажку.

— Взрывай, — улыбнулся Кузьмин. — С такой дозой точно не замыкуем.

— Да, тут же мало, — согласился Бродский.

*2 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— … дай скотч, блядь! — панически выкрикнул Тимур, придерживая газету, прижатую к окну спальни.

— Да бегу, блядь! — проорал испуганный Павел.

Они уже обклеили все окна в гостиной и на кухне. Балкон они решили не обклеивать, чтобы не создавать «палево». Впрочем, внутреннее балконное окно они всё же обклеили и сочли, что этого достаточно.

Затрещал скотч — Тимур, с видимым облегчением, закрепил его лентой лист прошлогоднего номера «Комсомольской правды». Нужное количество газет они нашли в подъезде — кто-то хранил в не запираемой кладовой целые кипы старых газет, часть которых Павел с Тимуром и реквизировали.

— Всё, мы в безопасности! — заявил Тимур с торжественным видом. — Пошли поправимся!

— Гоу, — нервно заулыбался Павел.

Они вернулись на кухню, где ещё должно было оставаться несколько крупиц соли.

— Бля, братан, давай через пипетки? — предложил Бродский. — А то как-то неэкономно через трубку…

— Давай, — легко согласился Тимур и вынул из кармана своих домашних шорт две новые пипетки.

К сожалению, для них, надолго этих крупиц не хватило. Но у них был верный рецепт — они соскоблили остатки со стенок зип-лока, после чего скурили и эти крохи.

Только вот теперь они знали, что нужно делать, когда кончается запас соли. Павел начал одеваться на выход.

— Время приключений! Ха-ха-ха! — воскликнул Кузьмин и тоже пошёл одеваться.

*11 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Павел сделал затяжку из выпаривателя, после чего неохотно опустил его и взял со столешницы звенящий телефон.

— Алло, — ответил он на вызов.

— Пашка, ты? — спросил знакомый голос.

— Кто это?.. — тихо спросил Тимур, взявший у него выпариватель.

— Я, — ответил Павел. — А кто это?

— Не узнал? — нервно спросил голос. — Николай Викторович, твой бывший начальник!

— А-а-а, Николай Викторович! — заулыбался Павел. — Здравствуйте!

— И тебе не хворать, дорогой! — ответил их бывший директор. — Чем занимаетесь сейчас с Тимуром?

— Ну, учимся… — солгал ему Бродский. — Пары, лекции и все дела…

— Молодцы! — похвалил их Николай Викторович. — Слушай, я что хотел спросить… У вас есть что-нибудь?

— А что вы понимаете под «что-нибудь»? — уточнил Павел, кажется, понявший, о чём спрашивает Николай Викторович.

— Ну, ты понял меня, — сказал тот.

— Вообще-то, есть, — произнёс Павел. — Но немного.

— Приезжайте ко мне — посидим, поговорим, — предложил ему сразу же возбудившийся, судя по голосу, Николай Викторович. — Адрес сейчас скину. Но как запомните — сразу удаляйте!

— Всё, хорошо, — сказал Бродский. — Скоро приедем.

Он завершил вызов и положил телефон на столешницу. Тимур передал ему выпариватель.

— Нахуя? — спросил он.

— Это же НикВикыч, — ответил Павел и затянулся солью.

— Да и похуй, что НикВикыч, — поморщился Кузьмин. — Зачем он нам?

— Просто посмотрим, посидим, пообщаемся, — пожал плечами Павел. — Что мы теряем?

— Да ничё, блядь, но знаешь… — замялся Тимур. — Хотя, похуй — погнали.

Адрес Николая Викторовича был в паре кварталов от них, но у них не было денег даже на автобус — последние двадцать рублей они потратили на пипетки.

— Кто? — услышал Павел напряжённый голос Николая Викторовича, когда набрал на домофоне номер его квартиры.

— Это Павел и Тимур, — ответил Бродский.

— Как зовут барменшу? — спросил их бывший директор.

— Маргарита, — ответил Павел.

— Хорошо, проходите, — сказал Николай Викторович и открыл им дверь.

Квартира находилась на третьем этаже.

— Кто? — снова спросил их бывший директор, когда Павел нажал на звонок.

— Фу-у-ух, Павел и Тимур, — повторил Бродский. — Открывайте.

— Как зовут директора по саунам? — спросил Николай Викторович.

— Евгений Фёдорович, — вздохнул Павел.

Звякнули дверные замки, после чего дверь приоткрылась — директор предусмотрительно повесил цепочку и пристально рассмотрел Тимура и Павла.

— Сейчас, — сказал он и захлопнул дверь, после чего вновь открыл её. — Проходите.

— Здравствуйте, НикВиктрыч, — приветствовал его Тимур. — Что за предосторожности?

— Блядь, пацаны, тут такое творится! — выпучил глаза тот. — Заходите быстрее!

Они прошли в квартиру.

Если прихожая была почти нормальной, то в гостиной становилось понятно, что тут что-то не так — окна плотно закрыты шторами блэкаут, на компьютерном столе лежат пипетки, разобранная лампочка, самодельные трубочки, мундштуки для кальяна, пластиковые трубочки от медицинских систем и оранжевые жгуты. Но самого компьютера тут нет.

Люстры нет, но на свисающем проводе горит стоваттная лампочка Ильича.

Павел мельком глянул на спальню и охренел от открывшего вида: кровати и шкафов не было, а посреди комнаты лежал матрас с постельным бельём.

— А где вся мебель? — спросил Павел. — Или тут всегда было так?

— Да это всё хуйня! — отмахнулся Николай Викторович. — Я был вынужден избавиться от неё! Тут такое происходит, пацаны, что это пиздец! У вас есть что покурить или понюхать?

— Есть-есть, — улыбнулся Павел и вытащил уже заправленную пипетку.

Они останавливались на «перекур» в одном из подъездов на полпути к дому их бывшего директора.

— О, давай сюда! — забрал у него пипетку Николай Викторович, сразу же доставший зажигалку.

«Нихуя себе он курит…» — удивлённо отметил Павел.

В движениях бывшего директора по кальянам чувствовался богатый опыт курения соли — действовал он уверенно, скупыми и чёткими движениями контролируя разогрев пипетки и с жадностью втягивая солевые испарения.

— Силён… — произнёс Тимур.

— Садитесь на диван, — указал Николай Викторович, параллельно крутя трубочку между пальцев. — Я сейчас такое расскажу…

Павел и Тимур сели на обшарпанный диван, который совершенно не вписывался в интерьер — он был очень старым, будто бы ещё советским. Вероятно, он попал сюда сильно после того, как Николай Викторович «был вынужден избавиться от мебели».

«Походу, он распродал вообще всё, что тут было…» — пришла в голову Павла догадка.

— Вы же помните, что было в «Сафари»? — спросил Николай Викторович.

— Такое хуй забудешь… — произнёс Павел.

— Да, мне жаль, что тебе пришлось всё это увидеть, — вздохнул бывший директор, не забывая потягивать соль из пипетки. — Но это, как оказалось, ещё хуйня! Через пару дней после того, как шлюха пырнула того колобка шампуром, был обыск от ментов — обнаружили наркоту. Я там вообще ни при чём, я не знал об этом!

— Что за наркота? — поинтересовался Тимур, поднося пипетку к своему рту.

— Пакет МДМА, мефедрон, — с истерической осторожностью произнёс Николай Викторович, после чего оглянулся за спину. — Но я вообще не знал! Я никакого отношения к этому не имел и не имею!

— Ладно-ладно, мы поняли, — сказал ему Павел, также курящий соль из пипетки.

— Так вот, к чему я это всё? — резко подёргиваясь, сказал Николай Викторович. — Меня, хотя я вообще ни при чём!!! Пасут менты! Я в разработке!

— Блядь… — испуганно произнёс Тимур.

— Вон там, в окне… — тихо прошептал бывший директор и слегка раздвинул шторы. — Видите?.. Камрюха чёрная стоит, пятидесятка?.. Тонированная…

Павел, также начавший испытывать страх преследования, осторожно посмотрел на указанную машину.

— Это опера… — сказал Николай Викторович. — Они пасут меня…

— Что будем делать? — спросил испуганный Тимур.

— Надо переждать бурю, — ответил бывший директор по кальянам. — Они ждут, пока я приду, они думают, что меня здесь нет, но я здесь — надо переждать.

— А мы же пришли… — начал Павел.

— Да кто вы, нахуй, такие для них⁈ — воскликнул Николай Викторович. — Вы даже официально устроены не были! Они о вас не знают!

— Ладно, хорошо, — слегка успокоился Тимур.

— У вас много? — спросил их бывший работодатель.

— Смотрите сами, — сказал Кузьмин и достал два пакетика с солью.

— Ох, ебать! — воскликнул обрадовавшийся Николай Викторович. — Тут гыр, не меньше!

— Гыр? — недоуменно переспросил Павел.

— Грамм, блядь… — прошептал бывший директор. — Гыр — грамм, полка — полграмма, ну и так далее…

Павел не понял, «как далее», но дополнительные вопросов задавать не стал. Видно было, что НикВик поймал мык и находится на стадии жёсткой паранойи.

— Нельзя выходить, нахуй… — прошептал он. — Менты бизнес отняли, свободу тоже хотят забрать…

— Надо быстрее избавиться от веса! — выработал решение Павел.

— Скурим всё! — воскликнул Тимур и начал лихорадочно сосать пипетку. — Быстрее, пацаны!

Николай Викторович прокатился на компьютерном стуле до стола, взял с него все вышеперечисленные «инструменты» и передал Тимуру лампочку, а Павлу набор из трубочек.

— Знаешь, как с лампочки курить? — спросил он у Тимура.

— Ну, примерно, — пожал плечами тот. — Разберусь.

— Заправляйте реагенты — быстрее… — взмолился Николай Викторович.

Далее они курили соль из этих замысловатых конструкций. Павлу досталась какая-то сложная система из трубочек, через которую, по задумке создателя, должна проходить испаренная соль и в пути охлаждаться.

За время этого их употребления Тимур и Павел узнали очень многое. Николай Викторович, по сравнению с ними, был виртуозом курения соли — он достиг того уровня, когда можно самому изготавливать аппаратуру для курения, позволяющую добиться максимального КПД сжигания соли.

Он орудовал разными химическими и физическими терминами, объясняя те или иные явления — Павлу казалось, что он слушает мудрого гуру.

Примерно такое же ощущение он испытывал, когда смотрели катки профи по «Доте 2», с комментариями.

— А где вы берёте соль? — спросил Николай Викторович.

— Эм… — замялся Павел. — Ну…

— В «Телеге», — сказал за него Тимур.

— Ты чего растерялся, Павел? — заметил неестественную реакцию Бродского бывший директор. — Можешь не стесняться — тут все свои. Я перед вами открыт.

Тимур и Павел переглянулись.

— Да не скрывайте ничего — я вам свой, — приложил руку к сердцу Николай Викторович.

— Вообще-то… — заговорил Павел.

— Мы, короче, чужие клады поднимаем, — выдохнул Тимур.

— А как? — нахмурился бывший директор по кальянам. — Вы что, шкуроходы⁈

— А чё это такое? — не понял его Тимур.

— Это нарки, которые пиздят чужие клады, — ответил Николай Викторович.

— Это плохо, да? — спросил его Павел.

— Конечно! — ответил тот. — Мама с папой не учили, что воровать — это нехорошо?

— Да наш клад кто-то спиздил один раз — потом возместили, — усмехнулся Тимур. — Так что кроме шопа никто не страдает.

— М-м-м, — задумчиво погладил подбородок Николай Викторович. — Это интересная мысль, Тимур…

Так-то, Павел и Тимур уже давно придумали для себя это «железобетонное обоснование» — они воруют у шопа, а не у себе подобных.

— Нет, это очень хорошая мысль, — произнёс бывший директор. — Кроме шопа никто не страдает… Они же в день по тысяче закладок тарят — это же бизнес! Хули станется им от того, что я, например, возьму пару штук из них в день, да?

— Они не особо пострадают от этого, — улыбнулся Тимур и сделал серию быстрых затяжек из лампочки. — Что им пара косарей потерь?

— Да ничего, — кивнул Николай Викторович. — Спасибо, пацаны, что навели на такую хорошую мысль… Давайте докуривать быстрее — если нас накроют, то без веса на руках, ха-ха!

— Да! — заулыбался Павел.

— Спросят: «Где реагенты?», — смеясь, сказал бывший директор. — А я отвечу: «Чекни глаза!», ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Павел.

Один грамм соли на троих — это заняло лишь несколько часов, потому что они курили её прямо очень интенсивно, чтобы закончить побыстрее.

На паранойе, передавшейся по «солевому вай-фаю», Павел и Тимур покинули квартиру Николая Викторовича и, чтобы если и поймают, то не всех сразу, разделились. Домой они шли окольными путями, в партизанском стиле, с остановками в переулках, для контроля слежки.

*20 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, Приморский район, пр. Луначарского*

— Есть чё?.. — спросил Павел у Тимура.

Сам он щупал лавку, причём ему уже было глубоко всё равно, что подумают люди вокруг. Раньше он стеснялся, но с опытом пришло и равнодушие. Никто не вызовет ментов, всем всё равно.

— Чё-то глушняк… — покачал головой Тимур, щупающий карниз у подъезда.

— Э, вы хули тут делаете? — услышали они за спиной чей-то недовольный голос.

Павел развернулся и увидел двоих тощих индивидов, выглядящих так, будто только что вылезли из какой-то ямы, в которой сжигают трупы умерших от голода.

У одного из них, одетого в грязные синие джинсы, лёгкие кроссовки, заляпанную футболку в некогда синюю полоску и дутую куртку, спина была изогнута, как у шахматного коня. (1)

Второй был одет попроще — в красную спортивку со знаками «Спартака» и дерматиновую куртку.

— Чего вам надо? — спросил Тимур.

— Вы чё, шкуроходы, блядь⁈ — спросил Шахматист.

— Тебя ебёт это вообще? — поинтересовался Тимур.

— Нашли наш клад, суки⁈ — пошёл на эскалацию Дерматиновый.

— Да какой у вас клад, ха-ха? — рассмеялся Тимур. — Вы на себя посмотрите, додики!

— Тебе пизда, — с ненавистью процедил Шахматист и пошёл на Кузьмина.

— Хуярим их! — выкрикнул Дерматиновый и яростно атаковал Бродского.

Павел, конечно, не был настроен на драку, но этот дистрофик двигался настолько медленно, что ему не составило труда уклониться от удара и толкнуть Дерматинового на землю.

Тимур же уже добивал Шахматиста, который жалобно скулил и прикрывал голову своими тощими ручонками.

Дерматиновый решил, что это больше не его битва, поэтому не вставал, а лишь сложился в позу эмбриона и закрыл голову руками.

— Тима, хватит! — воскликнул Павел и дёрнул Кузьмина за плечо. — Ты чё⁈

— Блядские шлюхи! — прорычал Тимур. — Пошли нахуй! Пошли нахуй!

— Всё, пойдём, — попросил Павел. — Нахуй связываться? Идём!

Они покинули поле эпической битвы, оставив его побеждённым, и побежали.

Через семьсот с лишним метров они выдохлись, но продолжили упорно идти.

Они спустились на станцию «Чёрная речка», чтобы спрятаться там от возможного преследования.

— Фу-у-ух… — облегчённо выдохнул Тимур, когда они вышли на перрон.

— Что это было?.. — спросил запыхавшийся Павел.

— Шкуроходы ебаные… — ответил Кузьмин. — Нарки конченые… Ты видел?.. Им лет по тридцать пять, не меньше…

— Надо прочесать другой район… — предложил Бродский. — Нужна поправка…

— Ну его нахуй… — покачал головой Тимур. — Надо залечь на дно — вдруг менты?

— Ты прав… — согласился Павел.

*20 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Бля, эта сука меня костяшками зацепила… — посмотрел Кузьмин в зеркало. — Кадавры ебаные…

На его левой скуле была небольшая ссадина, которую он замазал мазью «Спасателем».

— В натуре, — улыбнулся Бродский. — Краше в гроб кладут, ха-ха!

— Пиздец… — вздохнул Тимур. — А это, оказывается, небезопасно!

— Вся наша жизнь — игра, — философски изрёк Павел. — И ставки в ней высоки.

— Бля, жаль, что ничего не нашли… — с досадой поморщился Тимур. — Может, бабок стрельнем у родных?

— Подозрительно будет, — покачал головой Павел.

Три дня назад они «стреляли» у родителей, чтобы купить закладку и выйти на новую локацию, где прячут клады курьеры. Просить ещё две тысячи у отца Павел счёл слишком подозрительным.

— А, у тебя же дядька есть! — вспомнил он. — Попроси дядю Женю скинуть пару тысяч!

— Бля, я уже брал у него, — вздохнул Тимур. — Хотя, он точно не будет сдавать меня родакам — можно попросить. Сейчас напишу ему.

Они перешли в гостиную, где Кузьмин начал переписку с дядей, который уже успешно обустроился в Лондоне и трудится в «Гугле».

— Говорит, что в рублях у него почти ничего нет, — сообщил Тимур. — Только один косарь…

— Проси! — призвал его Павел.

— Да хули нам с косаря? — поморщился Кузьмин.

— Добьём где-нибудь ещё, — заверил его Бродский. — Косарь — это лучше, чем нихуя.

— Твоя правда, хуй поспоришь, — согласился Тимур. — Тогда пишу ему.

Через несколько минут тренькнуло уведомление — на счёт Тимура пришло полторы тысячи рублей.

— Оказывается, у него ещё пятьсот лежало, — сказал он. — Видимо, вообще уже забил на рубли. У него же теперь всё в фунтах стерлингов…

— Бля, как же круто дядь Жень влетел… — мечтательно произнёс Павел.

— Слушай! — вдруг озарило что-то Тимура. — А давай трама возьмём?

— Тут же на полграмма соли хватает! — нахмурился Павел.

— Да нахуй нам полграмма? — махнул рукой Кузьмин. — Трама нормально хапнем, откиснем, а потом, на свежую голову, пойдём поднимать клады…

— Шкуроходить, короче, — уточнил Бродский.

— Ну, да, — неохотно подтвердил Тимур. — Но не забывай — мы не шкуроходы, мы пираты!

*21 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Павел вышел из технического подвала с довольной улыбкой.

— Есть чё? — с надеждой спросил Тимур.

Они присмотрели этот участок уже давно — Бродский вспомнил, что они поднимали во дворе этого дома клад с мефом для Артура.

В сам технический подвал хрущёвки Павел не спускался, но ощупал все металлические детали этого спуска, который закрыли от посторонних проволокой, повязанной на решётчатой двери.

— Смотри, что нашёл, — сказал Павел и аккуратно показал другу прямоугольную плоскую закладку из чёрной матовой изоленты.

— Гоу отсюда, — сразу же засобирался Тимур.

Через полчаса с лишним они уже были в квартире Тимура.

— Чё за хуйня, бля? — спросил Павел, размотавший закладку.

— Таблы какие-то, — пожал плечами Тимур.

— Сожрём? — предложил Павел. — Тут две как раз.

Одна таблетка была зелёной и имела гравировку в виде смайлика, а другая таблетка была фиолетовой и имела гравировку в виде молнии.

— Какую будешь? — спросил Тимур, завороженно смотрящий на эти таблетки. — А если они нас захуярят?

— Да не должны, — махнул рукой Павел. — Стали бы такое в закладку класть?

Их опыт употребления показывал, что каждый раз они ловили кайф от найденных в закладках веществах, поэтому они считали, что их содержимое безвредно.

— Ну, по маленькой? — улыбнулся Тимур, взяв фиолетовую таблетку с молнией.

— Погнали, — решительно заявил Павел и закинул зелёную таблетку в рот.

Набрав слюны, он сглотнул таблетку и улыбнулся.

— Чё-то сразу похорошело как-то, — поделился ощущениями Тимур.

— Не должно, — покачал головой Павел. — Наверное, это типа плацебо.

— А-а-а, наверное, — согласился Тимур. — Может, в соньку покатаем?

— Давай, — кивнул Павел.

Они включили «Mortal Kombat X», Бродский выбрал Китану, а Кузьмин Саб-Зиро.

Было сыграно два поединка, а затем их двоих начало «крыть».

— Пашк… — изрёк Тимур. — Я не успеваю…

— Чего? — посмотрел на него Павел.

— Ты пиздец киберкотлета… — сказал тот. — Как ты так быстро нажимаешь?..

— Бля, тебя прёт! — заулыбался Павел. — О-о-о, меня тоже прёт…

Прислушиваясь к ощущениям, он опознал очень сильную сухость во рту. Сушило так, будто он не пил пару суток.

— Я ща… — сказал он и ушёл на кухню.

Пил он прямо из крана и сразу же почувствовал волны удовольствия по телу.

— Чё, блядь, происходит? — спросил Тимур, когда Павел вернулся на диван.

— Я не знаю… — пожал плечами Павел. — Но меня будто настигает удовольствие. Знаешь…

— Да та же хуйня… — ответил на это Кузьмин. — Надо ждать, дальше точно будет что-то интересное…

— Давай дальше катать, — предложил Бродский.

*21 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Бля-я-я-я, меня гнёт… — с нотками жалобности протянул Тимур.

— А? — повернулся к нему Павел.

Он увидел, как челюсти Тимура очень мелко стучат друг о друга.

— У тебя… — указал тот на Павла. — У тебя челюсти пиздец дрожат…

— Не… — покачал головой Бродский. — Это у тебя… Меня прёт, как суку…

— Пиздец-ц-ц-ц-ц… — произнёс Тимур. — Пить охот-т-т-та…

Павла вдруг заинтересовал плед, лежащий на диване — он начал щупать его и млеть от непередаваемых тактильных ощущений.

— Т-т-т-тима… — сказал он. — Это охуенно… П-п-п-пощупай…

— А-а-а… — простонал от удовольствия Тимур, пощупавший плед. — А-а-а…

— Ох-х-хуеть, да?.. — спросил Павел.

— Д-д-д-да… — ответил тот.

Далее они щупали всё, что было в квартире. Особое удовольствие Павел ощутил от того, что пощупал плюшевого мишку, стоявшего на открытой полке шкафа.

Тимур включил «Ютуб» на телевизоре.

— О, Лавсоса! — обрадовался он предложенному ролику.

Заиграл «Chief Keef — Love Sosa», под который Кузьмин сразу же начал танцевать. Павла тоже что-то потянуло подняться с дивана и он тоже начал вяло дрыгаться в такт музыке.

Следующие часа два они так и танцевали под музыку из телевизора, а потом их начало, постепенно, отпускать.

Примечания:

1 — Замысловатые изгибы наркожаб — в принципе, в предыдущих сносках уже были приведены причины, которые вызывают это явление. Гипертонус мышц, вызванный перевозбуждением ЦНС жабки, создаёт хаотичное и чрезмерное сокращение мышц, так как нервы начинают неконтролируемо посылать сигналы мышцам, что и вызывает замысловатые позы — там же ещё разные группы мышц устают, размыкаются, а соседние нет — это ебаный хаос из сигналов, который вообще никак не привязан к реальному положению этого тела в пространстве. Ещё там, например, от соли, происходят спазмы и судороги, поэтому солевые жабки дрожат и дёргаются. Также наркожабки почти ничего не едят, поэтому очень быстро теряют массу, что чревато функциональными проблемами. Ну и мозги этим наркожабкам реально так плавит, поэтому они повреждаются, ЦНС шлёт ложные сигналы, мозжечок получает неверные координаты, поэтому можно увидеть, как солевая жаба палит в небо — наверное, дроны выискивает… Короче, повторю ещё раз одну мысль — все эффекты этой новой наркоты науке не известны, учёные не знают весь масштаб того, как именно это говно трахает наркожабу и какие последствия будут через годы, если она их проживёт, конечно же.

Глава двадцать третья

Работа во дворах

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Курьеры (более известные, как «куры») — это низовая должность в иерархической пирамиде современной наркоторговли. По факту, курьер — это просто расходный материал. Ими легко размениваются наркошопы: подставляют и сдают полиции. В целом, кура имеет максимальный шанс быть пойманным, так как больше всех ходит по улице и занимается противоправной деятельностью — за КАЖДУЮ закладку назначен конкретный срок, в зависимости от веса закладки. Но может быть гораздо хуже — телефон, попавший в руки полиции, покажет адреса, переписки и так далее, что сразу же докажет намерение и совершение сбыта, что умножит срок до ебических двадцати лет, как максимума. Работа курьером-закладчиком — это ловушка, из которой сложно выбраться. Легко ведомых или пребывающих в тяжёлой жизненной ситуации людей втягивают в эту деятельность обещаниями быстрого и лёгкого заработка, но это всё пиздёж — на самом деле, им дают самые опасные во всём этом наркобизнесе задачи. Курьеров часто специально держат в страхе, угрожая расправой или разоблачением, а также используют их личные паспортные данные для шантажа. Если курьер решит уйти, с высокой долей вероятности, ему не позволят это сделать, ссылаясь на то, что он якобы слишком много знает или приписывают ему какие-то «долги» за закладки и так далее. Также, поскольку работа курьером-закладчиком не защищается трудовым кодексом, работодателю ничего не мешает не выплачивать зарплату под любым предлогом, например, самый популярный предлог — «спасибо за работу и пошёл нахуй». Ещё немаловажный аспект — курьеров-закладчиков очень не любит общественность в лице быдло-активистов или наркоманов. Это часто выливается в физическое насилие над курами, например, на просторах интернета можно встретить много видео, где курьеров избивают или обливают зелёнкой. Также встречаются случаи, когда «активисты» начинают шантажировать курьера, вымогая у него деньги или наркотики, вследствие чего он работает на шоп практически бесплатно. Это ключевые факторы, почему не стоит быть курьером. Знай, уважаемый читатель, что если ты вдруг сглупишь и станешь курой, то тебя, по-любому, выебут. Рано или поздно, но неотвратимо.

*21 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— М-м-м… — промычал Кузьмин. — Поправиться бы…

— Я чё-то не хочу… — ответил на это Бродский. — Мне это не нравится…

— Ты о чём? — спросил Тимур.

— Это какая-то жесть, Тима, — сказал Павел. — Ты задумывался о том, как мы живём?

— Например? — спросил Кузьмин.

— Я в жизни никогда не дрался, — вздохнул Бродский. — А мы вчера пиздились с такими же шкуроходами, как и мы.

На самом деле, он участвовал в драках неоднократно, но только в качестве жертвы. Он просто принимал удары, ему было больно, он плакал, но такого, чтобы он отвечал на удары — такое было впервые. И он не мог сказать, что ему понравилось выйти победителем из подобной драки…

— Мы не шкуроходы, мы пираты! — попытался взбодрить его Тимур.

Кузьмин, судя по его умелым действиям, в драках участвовал неоднократно — в целом, он выглядел и вёл себя как пацан с района, а на районе драки неизбежны.

— Тима… — поморщился Павел. — Мы как животные какие-то существуем — воруем клады, жрём всё, что в них найдём… Я думаю, если мы продолжим так же, то станем как те двое.

Видимо, Кузьмин вспомнил облик тех шкуроходов, Шахматиста и Дерматинового, так как вздрогнул.

— Бля-я-я… — сказал Тимур, посмотрев на заклеенные газетами окна.

— А вспомни НикВика, — продолжил Павел. — Ты видел, как он живёт? Он всю мебель продал, всю технику — у него только матрас остался. Ну и видно было, что у него крыша поехала — менты, отжатие бизнеса и свободы…

— Да… — согласился Тимур, после чего окинул взглядом свою квартиру. — А я ведь уже задумывался о том, чтобы что-нибудь продать…

— Нужно что-то менять, — заявил Павел. — Мы катимся в пропасть, Тима.

Эта мысль пришла ему далеко не впервые. Особенно часто такие мысли приходят ему на «отходах», когда состояние паршивое, жить не хочется и ему безумно жалко себя.

Но что-то, что он сам не понимал, толкало его на поиск и дальнейшее употребление. В целом, эти мысли, дальше жалости к себе, никогда не заходили.

— Давай начнём с уборки квартиры, — предложил Кузьмин. — Потом надо вернуться к учёбе, с преподами договориться и выходить на какую-нибудь работу.

Павел посмотрел на срач, который они развели по всей квартире — на паркете в гостиной виднелись следы от грязной обуви, повсюду валялись обёртки от шоколадных батончиков, лежали банки и бутылки из-под энергетиков и газировки, а также обрывки от упаковок фастфуда.

— Надо прибраться, это да, — согласился он.

— На мне спальня и кухня, а на тебе гостиная и ванная, — распределил задачи Тимур. — Моющие все в ванной — щас быстро всё тут отпидорим!

Несмотря на то, что на часах было полдесятого ночи, они с большим энтузиазмом принялись драить квартиру.

— Чё ты размазываешь грязь? — спросил нахмурившийся Тимур. — Вот так надо, собирающими движениями… По всей поверхности… Понял?

— Кажется, понял, — кивнул Павел.

Дома он почти никогда не убирался — всё по дому делала мама.

Отцу такое положение не нравилось, поэтому он некоторое время побуждал его убираться, хотя бы у себя в комнате, но Павел был нисколько не мотивирован заниматься уборкой.

А теперь мотивация у него была, но не было никакого навыка.

Ближе к часу ночи квартира начала выглядеть лучше, чем они. Тимур и Павел заметили это, поэтому поочерёдно сходили в душ, а также побрились и почистили зубы.

Бродский сомневался, что это как-то поможет им, но, вопреки сомнениям, это помогло очень сильно — после душа и стандартных гигиенических процедур у Павла улучшилось самочувствие и появилось желание жить дальше.

— Надо справки закрыть, — сказал Тимур. — С куратором уже завтра с утра пообщаемся.

*22 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, у входа в студенческую поликлинику*

— … да, справку закрыл, Анна Николаевна, — продолжил общаться со своим куратором Тимур. — Сегодня же пойду на пары, конечно! Да там какая-то аномалия была или типа того — температура не падала, самочувствие очень плохое было, но сейчас всё в порядке. Догоню, конечно! Конечно…

Павел уже поговорил со своим куратором, Антоном Ивановичем, которому было всё равно на «уважительную причину» — беседа прошла напряжённо, но продуктивно.

Теперь ему нужно закрыть хвосты, сдать очень много чего, после чего можно уже просто ходить на пары и не париться.

Кузьмин положил трубку.

— Всё, пиздец! — заявил он, доставая из кармана пачку «Винстона». — Теперь снова учиться, ходить на пары, лекции…

— Зато это нормальная жизнь, — затянулся Павел сигаретой. — Что будем думать насчёт поправки?

— Да в пизду эти соли и меф… — поморщился Тимур. — Можно таблы юзать по выходным и этого будет достаточно. Вот это был реально нормальный чистый кайф. И раз в неделю жрать таблы — это именно то, о чём я говорил! Культура употребления!

— Кто-то на форуме писал о контролируемом употреблении, (1) кстати, — вспомнил Бродский. — Вот это наша тема, не считаешь?

— Это она! — ткнул в его сторону тлеющей сигаретой заулыбавшийся Кузьмин.

— С солью надо вообще завязывать, — сказал Павел. — Ну, то есть, если только иногда.

— Да, в строго ограниченных дозировках! — горячо поддержал его Тимур. — Ну, что? Пошли на пары? У тебя что сегодня?

— Да хуй его знает, — пожал плечами Павел. — По дороге посмотрю.

*22 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Павел бросил рюкзак на диван и сел рядом, закрыв лицо руками.

— Бля, пиздец! — воскликнул он. — Мне надо сделать восемь презентаций!

— Тебе ещё повезло! — усмехнулся Тимур. — Мне надо одиннадцать и ещё три реферата!

— А ты чего такой весёлый? — нахмурился Павел.

— Да я уже обо всём договорился, ха-ха! — засмеялся Кузьмин. — Пашку из 309 группы знаешь?

— Который, кажется, Гаврилов? — уточнил Бродский.

Павел Гаврилов, насколько он помнил, был из классических ботанов, но у него, в отличие от Бродского, есть своя постоянная тусовка из таких же, как он.

— Он-он, — покивал Тимур. — Я с ним договорился — куплю ему десяток блистеров фенибута, (2), а он захуярит мне всё. Но это не главное…

Бродский слышал о таком препарате и даже мельком читал какую-то тематическую статью на Лурке. Вроде как, фенибут нужен для улучшения умственных способностей.

— А что главное? — поинтересовался Павел.

— А то, что за дополнительные десять блистеров он сделает всё ещё и тебе! — заулыбался Тимур.

— Реально сделает? — насторожился Павел.

— Конечно! — усмехнулся Кузьмин. — Он за фенибут на всё согласен — у него тусовка ботанов, которые не могут достать его.

— Это же круто! — сказал на это Бродский. — Они же вообще всё могут нам сделать? А фенибут дорогой?

— Сущая хуйня за сущие копейки! — ответил Тимур. — Я уже закупился.

Он вытащил из своего рюкзака полиэтиленовый пакетик с блистерами.

— А он прёт? — сразу же спросил Павел.

— Нет, не прёт, — покачал головой Тимур. — Я пробовал — хуйня какая-то. Не знаю, зачем ему именно фенибут — я почти разницы не почувствовал. Странное состояние какое-то. Трам кроет намного лучше. Ну и спрос у всех на трам, а не на это говно.

— Надо поесть что-нибудь, — произнёс Бродский.

— Я прикупил пару сандвичей с сыром и колбасой, — улыбнулся Кузьмин. — Прошу к столу!

Они встали за кухонную столешницу и начали есть длинные сандвичи, запивая их водой.

— А на какие деньги будем брать колёса на выходные? — поинтересовался Павел.

— Это хороший вопрос, — произнёс Тимур, прожевав кусок хлеба с колбасой, сыром и майонезом. — Я всё это счастье купил за счёт долга — мне торчал штуку один челик с колледжа. Как увидел его, сразу вспомнил.

— Нужна работа какая-то, — вздохнул Павел и допил воду в стакане. — Но в «Сафари» я больше не пойду.

— Да нет никакого «Сафари», — махнул рукой Кузьмин. — Этот блядушник накрыли менты. Я аккуратно повентилировал вопрос — там прямо нормальный вес взяли. Владелец, походу, на нары уедет, причём надолго. Может, НикВиктрыч не под перемыком, а за ним реально следят?

Павел лишь пожал плечами.

— Та тонированная тачка же так и не уехала, хотя мы там пару часов проторчали… — произнёс Тимур.

— Да это проблема НикВика, — сказал на это Павел. — Мы же вообще не при делах.

— Нужна какая-то работа… — Тимур огляделся по сторонам, после чего поднял со столешницы телефон. — А ведь вообще-то…

— Что там? — заинтересовался Павел.

— В шопах я часто видел объявления… — начал листать список чатов Тимур. — Вот! «Работа курьером, оплата от 500 рублей за один клад, гибкий график, своевременная оплата». Это же жила, блядь!

— Если двадцать кладов по пятьсот рублей — это сколько? — нахмурился Павел.

— Это десятка! — быстро подсчитал Тимур. — А кладов можно делать и сорок, и пятьдесят. Да хоть сто!

— Впишемся? — спросил Павел.

— Альтернативы? — усмехнулся Тимур.

— Ну, давай… — вздохнул Павел.

Ему хотелось сразу много денег, чтобы хватало не только на наркотики, но ещё и на достойную жизнь. В данный момент это предложение выглядело для него лучшим на рынке.

Тимур открыл бота и стартовал его. Бот вывел его на юзера.

— Бля, требует скан паспорта… — произнёс он, немного пообщавшись с ботом. — Или денежный залог.

— А за что залог? — нахмурился Павел.

— Пишет, что даст нам мастер-клад, где будет дохуя наркоты, — ответил Тимур. — Ну, той, которую мы и должны будем раскидывать по городу.

— А сколько денег хотят в залог? — уточнил Павел.

— Пятнадцать штук, — назвал цену Тимур. — И где мы родим такую сумму?

— Вот это проблема… — произнёс Кузьмин.

То, что паспорт давать нельзя — это для них было понятно интуитивно. В этом бизнесе всё строилось на анонимности — это то, что они узнали о нём с форума о наркотиках.

— Слушай, давай у Алины возьмём? — спросил Павел. — Быстро раскидаем клады, заберём выплату, а потом вернём ей?

— Бля, не хотелось бы… — поморщился Тимур. — У нас же отношения…

— Да вернём же! — привёл довод Бродский. — Можем даже сверху накинуть, за риск.

— Трёшку сверху накинем, — решил Тимур. — Типа, не просто, как долбоёбы, заняли бабло, а дали заработать немного. Нормально же?

— Нормально, блядь! — заверил его Павел.

Далее Тимур связался с Алиной, которая ещё в Волхове Мосте, пообщался с ней минут десять ни о чём, после чего ненавязчиво попросил деньги, а та очень легко согласилась и даже сказала, что три тысячи сверху ей не надо.

— Всё, нормально, деньги есть, — улыбнулся Кузьмин, после того, как завершил вызов.

*23 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, у Индустриального проспекта*

Мимо нервно курящих Тимура и Павла проезжал грузовой железнодорожный состав.

На часах десять утра, мастер-клад где-то там, на той стороне железной дороги, в какой-то тёмной будке.

Город накрыт туманом, в воздухе сильно пахнет прелой листвой, а внутреннее состояние у Павла было очень паршивым.

Пятнадцать тысяч рублей — это очень большой вес, за который можно присесть очень надолго. Он это отчётливо осознавал, поэтому ему сейчас было очень страшно. Не так страшно, как порой бывало во время перемыков, но очень близко к этому.

Состав проехал, стук стальных колёс удалялся, а Тимур и Павел никак не могли решиться перейти через дорогу.

— Пойдём? — не очень уверенно спросил Тимур, глядя на кирпичную будку, стоящую на той стороне. — Мастер-клад там.

— Пойдём… — так же неуверенно ответил Павел, точно так же пристально смотрящий на эту будку.

Видимо, тут что-то собирались строить, но потом передумали, а недостроенная будка осталась тут.

Они медленно прошли к будке, оглядываясь по сторонам. Из-за тумана было не видно почти ничего, что добавляло тревожности этой ситуации.

— Здесь кто-то насрал, ха-ха! — нервно хохотнул Тимур, указав на человеческое дерьмо, лежащее в углу будки.

Дерьмо было высохшим, поэтому это произошло тут не недавно.

— Вот здесь должно быть, — указал Бродский на доску. — Под дощечкой.

— А вдруг и там говно? — спросил Кузьмин с усмешкой.

— Там точно говно, — улыбнулся Павел. — Но это нужное нам говно.

Под доской обнаружилась привычная для них закладка, которая отличалась от обычных только размером. Обмотана она была синей изолентой.

Павел, на всякий случай, выглянул из будки, но не обнаружил вокруг никого.

— Всё, поднимаем, — решился Тимур и снял с себя рюкзак.

Вжикнула молния и мастер-клад исчез внутри.

— Ходу, — поторопил Павла Тимур. — Двигаем домой.

*23 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Ох, ебать! — увидел Павел внутри закладки наркотическое изобилие.

Внутри большой закладки был большой зип-лок, в котором содержалось ещё два зип-лока с пометками «0,5» и «1». В каждом из этих меченых зип-локов было по десять зип-локов ещё меньшего размера.

— Наркоматрёшка, ха-ха! — засмеялся Тимур, после чего достал телефон. — Надо отписаться куратору.

Павел встал слева, чтобы почитать переписку.

«Всё, поднял», — написал Тимур. — «Что дальше?»

Куратор ответил лишь спустя минуту с лишним.

«Красавчик», — написал он. — «0,5 упаковывай в синюю изоленту, а 1 в чёрную».

Далее он прикрепил видеогайд по упаковке.

«Понял, сделаю всё, как надо», — ответил ему Тимур.

«Жду отчёт к вечеру», — написал куратор и прикрепил видеогайд по оформлению «адреса».

— Система, — улыбнулся Павел.

— Да, система, — согласился Тимур. — Блядь, нам надо изоленту купить…

Изолента двух нужных цветов обнаружилась в «Пятёрочке».

В гайдах всё было показано наглядно — справится даже школьник.

Спустя час у них на столе было двадцать упакованных закладок.

— По десять на брата, — произнёс Тимур. — Вместе будем двигаться или отдельно?

— Вместе, наверное, — пожал плечами Павел.

— В целом, можем реализовать неплохую схему: пока один кладёт, другой смотрит за палевом, — предложил Кузьмин. — Потом фоткаем и уходим.

— Вроде норм, — кивнул Бродский.

— Тогда гоу, — сказал Тимур, сгребая закладки в рюкзак.

*23 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, Выборгский район, на улицах*

— Всё ок? — тихо спросил Тимур.

— Всё ок, — ответил Павел, стоящий на шухере.

Кузьмин покопошился в кустах, после чего раздался щелчок из динамика его телефона, уведомляющий, что сделан снимок, а затем до Павла донеслось сдавленное «блядь».

— Звук забыл вырубить, — вылез из кустов Тимур. — Всё, ходу.

Они ушли со двора и направились на следующую перспективную локацию, выбранную с помощью карты «Google».

Это была уже восьмая закладка, которую они оставляют в этом районе — куратор сказал, что они должны раскидать их по всему Выборгскому району.

Следующая локация заинтересовала их наличием незапертого технического подвала, который выглядел как лёгкая мишень — Павел помнил, как он поднял в таком те две таблетки.

Но у подвала тусовались какие-то подростки, поэтому они сразу же ушли оттуда.

У них с Тимуром была предварительная договорённость, что если в целевой точке есть какие-то люди, то они сразу же уходят.

— Какого хуя нам магнитов не дали? — спросил вдруг Тимур.

— У куратора вечером уточнишь, — ответил Павел. — А вообще, по идее, надо на всякий случай закупить магнитиков. Это же удобнее, чем прикапывать, как мы.

— Да, — кивнул Кузьмин. — Гоу в соседний двор, кажется, там хорошие заборы есть.

«Хороший забор» в соседнем дворе обнаружился, и рядом с ним никого не было, поэтому они прикопали под забором девятую закладку.

— Может, в падиках? — предложил Павел, когда они шли на новую локацию.

— Бля, магнитов нету — куда их там совать? — мотнул головой Тимур.

— Ну, в щели какие-нибудь, — сказал Павел. — Под плитку там…

— Погнали вон в ту башню, — указал, принявший его доводы, Тимур на шестнадцатиэтажное здание.

Он придержал дверь за зашедшей в подъезд женщиной с коляской и мотнул головой внутрь, приглашая Павла.

На первых трёх этажах оставлять закладку они не рискнули, потому что там точно часто ходят.

Положили закладку они на седьмом этаже, а затем, немного подумав, положили ещё три на одиннадцатом, четырнадцатом и шестнадцатом этажах.

— Тринадцать уронили, — усмехнулся Тимур, убирая телефон в карман. — Го в соседнюю башню.

Тут тоже пришлось подождать, пока кто-нибудь войдёт в подъезд, но дальше было дело техники — они скинули четыре закладки на разных этажах.

Остальные три закладки они «уронили» по пути домой.

Как только они оказались у Тимура дома, началась «бухгалтерия» — Павел, в ходе работы на местности, записывал адреса в заметки, а уже дома они к каждой локации прикрепляли фотографии с метками и краткое описание.

Куратор принял все адреса.

«Красавчик», — похвалил он Тимура. — «В течение сорока восьми часов будет оплата. Завтра утром готов принять следующую бомбу?»

Павел с Тимуром переглянулись и одновременно кивнули.

«Да, готов, но только к обеду, пожалуйста», — написал Тимур.

«Не проблема», — ответил на это куратор. — «К обеду скину координаты».

«И ещё вопрос», — написал Тимур. — «У вас есть магниты?»

«Должны быть», — ответил куратор. — «Передам складу».

«Спс», — написал Тимур.

— Как раз после пар? — улыбнулся Павел.

— Нехорошо пропускать занятия, — ответил на это Тимур. — Бля, поправиться бы… но денег нет.

— Да, печаль… — согласился Павел.

*25 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

«Как бабки примешь?» — спросил куратор.

«А как можно?» — уточнил Тимур.

«Биткоин, эфир, киви», — написал куратор.

— Может, киви? — предложил Тимур. — А то эти крипты, блядь, непонятная хуйня. Непонятно, как выводить и всё такое.

— Не, я умею, — ответил Павел. — Через Bestchange выведем — так менее палевно.

— А киви — это палево? — уточнил Кузьмин.

— Конечно! — усмехнулся Бродский. — Счета-то у шопа казённые — они не ведут никуда или на кого-то левого. А у нас счета наши и вывести они могут только на нас. Нет, можно левые номера намутить и верификацию на них купить, но нахуй это нужно, если есть биток?

— Нихуя ты голова! — восхитился Тимур. — Откуда?

— Интересовался, — пожал плечами Павел. — Пиши биток.

Он всю свою жизнь провёл за компьютером, не только играя в «Доту 2», но и крутясь в активности вокруг неё.

Например, он продавал и покупал скины на персонажей, в том числе и применяя для транзакций биткоин и эфир, так как при выводе на криптовалютные кошельки комиссия меньше.

Ему пришлось всё это освоить, так как комиссию платить он не любил, впрочем, как и остальные пользователи.

«Биткоин», — написал Кузьмин.

«Присылай кошелёк», — сразу же ответил куратор.

— Ща, — Павел подошёл к своему компу.

Они перетащили его от родителей и поставили рядом с компом Тимура.

— В «Телегу» скинул тебе, — спустя пару минут сказал Павел. — Только ты копируй, а не пересылай.

— Понял-понял, — кивнул Кузьмин.

Бродский подошёл к нему, чтобы видеть, что он делает.

«1FfmbHfnpaZjKFvyi1okTjJJusN455paPH», — передал номер кошелька Тимур.

«До конца дня поступит», — написал куратор. — «Сегодня готов вес побольше принять?»

— Мы готовы, Пашкевич? — посмотрел Тимур на Павла.

— В целом — да, — кивнул тот. — Двадцать кладов — это вообще не напряг.

«Готов», — написал Тимур.

*26 ноября 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Вечером Тимур и Павел вернулись домой уставшие и довольные. Шестьдесят закладок были раскиданы по Выборгскому району — осталось только заполнить отчёт.

Также пришли деньги за два дня их работы.

И пока Павел формировал отчёт, Тимур разговаривал с Алиной, которой перевёл занятые пятнадцать тысяч.

— Да, как и обещал, — с улыбкой ответил Кузьмин. — Родная, ты меня знаешь — я не трепло.

— Как мне хочется вернуться в город… — сказала на это Алина. — Но бабушка…

— Мы с Пашкевичем тут все в работе и учёбе, — произнёс Тимур. — Дела прут жёстко. А ты как? Когда домой?

— Я ещё не знаю, сколько буду в деревне, — ответила Алина. — Но как буду — ты первый узнаешь.

— Ха-ха, — засмеялся Тимур. — Ладно, мне надо по делам — звони, как сможешь. Пока, любимая.

— Пока, любимый, — попрощалась Алина.

Кузьмин завершил вызов. Павел же переслал готовые отчёты ему в «Телеграм».

— Ебать ты быстрый… — отметил Тимур.

— Я всю жизнь за компом провёл, — пожал тот плечами.

Тимур лишь улыбнулся.

— Ну, что, по маленькой? — спросил он у Павла.

— Надо же куда-то идти? — вздохнул тот.

— Да я уже сходил — две таблы экстази, — улыбнулся Тимур.

Они закинулись таблетками и развалились на диване, ожидая эффекта.

— Как-то это тупо, — произнёс Павел. — Может, в соньку покатаем? Или фильм посмотрим?

— Хочу «Тор: Рагнарёк» пересмотреть, — поделился Тимур. — Гоу?

— Гоу, — улыбнулся Бродский.

Тимур сходил к компу за флешкой и вставил её в телевизор.

Они посмотрели только двадцать минут фильма, как их начало жёстко «крыть».

— Бля-я-я… — протянул Тимур. — Пить охота, пиздец…

Но они уже были учёными, поэтому на журнальном столике стояла минералка с двумя стаканами.

Их плющило следующие два часа, они танцевали под музыку из фильма, орали на персонажей, потом просто стояли на балконе, чтобы охладиться, а затем, когда пик прошёл, сели на диван, чтобы наблюдать за титрами, в ожидании сцены после титров.

— Может, соли бахнем? — предложил вдруг Тимур.

Павел задумался лишь на пару секунд.

— Давай, — согласился он.

Примечания:

1 — Контролируемое употребление — это идея, согласно которой человек сознательно и самостоятельно регулирует частоту и количество употребляемого наркотика, не становясь зависимым и не страдая от существенных негативных последствий. Наркожаба, блядь, и сознательное регулирование частоты и количества употребляемого говна⁈ Наркожаба и самоконтроль — это антонимы! Их в словарь русского языка надо заносить вместе, именно в таком качестве! Если бы такое явление, как контролируемое употребление имело место в реальности, то наркоманов бы просто не существовало. Есть противоречие, которое нахуй уничтожает саму идею контролируемого употребления — толерантность. Со временем организм адаптируется к потребляемому веществу, поэтому наркожабе, для достижения «того самого эффекта», требуется большее количество вещества. То есть, увеличение дозы происходит не только потому, что наркожаба хочет больше, по причине желания усиления кайфа, а ещё и потому, что её тухлый организм уже приспособился к предыдущим дозировкам. Так что, даже на таком уровне, контролируемое употребление — это полная хуйня. Но там есть ещё факторы — например, что это дерьмо вызывает доказанную психологическую зависимость, а там, где речь идёт о зависимости, не может быть и речи о самоконтроле. Какое-то время жаба может потерпеть без наркоты, но тяга будет и, в конце концов, она победит эту жабу. Единственное, что может помочь в таком случае — полноценная психокоррекция. И очень немало вот таких жаб, которые осознают, что находятся в беде, поэтому идут лечиться и у многих из таких всё получается, потому что есть мотивация. А вот среди тех жаб, которых затащили на психокоррекцию насильно, процент успешных исцелений гораздо ниже. Это не значит, что такую жабу нельзя вывести на ремиссию, но сделать это тяжелее. Так что, уважаемый читатель, ты не подумай, что я тут пишу о «смерти мерзкой от наркотиков, гроб, гроб, кладбище, пидор» — пусть и с большим трудом, но вылезти из этой скользкой ямы можно, только главный вопрос: «А нахуя в неё вообще залезать?»

2 — Фенибут — это гамма-амино-бета-фенилмасляной кислоты гидрохлорид, применяемый разными жабами от учёбы в качестве стимулятора получения образования. За счёт агонизма к ГАМК-рецепторам, он обеспечивает облегчение тревожных и стрессовых состояний, а также улучшает нашей смартжабе настроение. В целом, главная проблема фенибута для смартжаб — это очень быстро вырабатывающаяся толерантность. Максимальный курс приёма — неделя-полторы, после чего смартжаба перестанет чувствовать вообще какой-либо эффект, потому что приспособившийся организм очень легко погасит любое сопротивление препарата. Так-то, смартжабы пьют его для улучшения когнитивных функций, которое он даёт, но после окончания приёма она может поймать абстинентный синдром, реальную физическую зависимость, а также схлопотать ворох побочек. Если что-то выглядит, как утка, ходит, как утка и крякает, как утка, то это, наверное, всё-таки, утка. И фенибут — это, наверное, наркота. После отмены препарата случается, что смартжаба ловит паранойю, бессонницу, тревогу, раздражительность и всё то, что сопровождает абстиненцию от других наркотиков.

Глава двадцать четвертая

Демонтаж реальности

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Наркожабья яма (болото) — это место, где наркожабки собираются, чтобы вместе употреблять говно. Это может быть квартира, заброшенное здание, гараж или любое другое пространство, где группа жаб может чувствовать себя относительно безопасно для проведения времени и употребления. Есть два типа ям — софт-яма и хард-яма. Статус ямы напрямую зависит от количества наркотических веществ на лапках у жаб. Обязательный атрибут наркожабьей хард-ямы — это несусветный срач. Там повсюду лежат доюзанные до трещин пипетки, шприцы, лампочки, фольга, трубочки, жгуты, системы, разобранные и целые зажигалки, свечки, бутылки, пустые и вылизанные зип-локи, ну и на что хватит больной фантазии наркожаб. В софт-ямах наркоты не особо много и всё выглядит почти прилично, но они нам не особо интересны, так как там почти ничего не происходит — наркожабы употребляют, мыкуют и всё по стандарту. А вот на хард-ямах всё по-взрослому: жабы там могут не спать неделями и безостановочно употреблять. Из-за того, что веществ много, а жабы не спят неделями, у них начинают сильно протекать чердаки и они неизбежно ловят мощнейший коллективный мык. Доходит до того, что они снимают полы, рвут обои, разбирают мебель и технику, если таковые ещё есть. Могут происходить даже убийства на мыке — если «солевой вай-фай» ретранслирует, что среди них есть агент внешних разведок или что там придёт в плавленные жабьи мозги, то этот агент обязательно будет найден и отпизжен или даже убит. Весь тот жуткий пиздец, о котором рассказывают по ТВ на тему наркомании — в 95% случаев происходит на хард-яме. Типа, наркожаба убила бабушку и выебала её труп и прочее, что популярно на НТВ, это вот конкретно о хард-ямах. Кстати о ёбле — на хард-ямах наркожабы ебут друг дружку, а деньги в кружку. И, как уже упоминалось в предыдущих примечаниях, если в башке жабы есть какие-то «изысканные» особенности, то они вылезут именно там, с КПД 150%. Если жаба латентный гомосек — кто-то из её «товарищей по яме», рано или поздно, будет безжалостно попущен. Если жаба любила гуро, то, рано или поздно, блядь, кого-то она там порешит и выпотрошит. Те случаи из репортажей НТВ — они ведь не из-за того, что наркожабу вдруг перемкнуло и она начала творить лютую дичь, вовсе нет. Это просто изначально, в какой-то степени, было заложено в саму жабу, а употреблённое говно лишь вытащило этого демона наружу.

*31 декабря 2017 года, г. Санкт-Петербург, на улицах*

Павел выглянул из-за торца жилого комплекса и увидел, что мужики ищут его на детской площадке. А может и не его.

Он прикрепил закладку под подъездную дверь, на её раму, открывшуюся после того, как кусок бетона отвалился, после чего пошёл к соседней двери, но его «спалила» какая-то бабка, смотревшая на двор в окно — видимо, он показался ей подозрительным.

Сразу же вылезли доброхоты, которые решили «наказать» закладчика — собственно, они ищут сейчас Бродского во дворе, тогда как он оперативно смылся и спрятался за зданием.

Пожав плечами, он пошёл на другую перспективную локацию для закладок.

Их с Тимуром подход отличался инновационностью и продуманностью: перед тем, как выйти на работу, они сидят на кухне и изучают карту города через спутник, подробно прорабатывая свои маршруты и тщательно выбирая локации для закладок.

Кузьмин, предлагая такой подход к делу, процитировал своего деда, который говорил, что «разведка — это всё», а Бродский легко принял его аргументацию. Лучше хорошо подготовиться и всегда знать пути отхода с локации, чем метаться потом, как загнанная крыса, каждым своим лихорадочным движением приближая печальный финал…

Так что у них были алгоритмы действий практически на любой случай.

Они долго думали над тем, как это всё провернуть, после чего выработали следующую схему: у них есть постоянно увеличивающийся каталог локаций, которые они изучают в свободное от работы и учёбы время.

Локация — это удобное для закладок место, которое они тщательно изучают, записывают и запоминают удобные для закладок позиции, которых на обычной локации бывает от 15 до 40. Предварительная разведка позволяет установить возможные пути отхода, потенциальные угрозы, людность в разное время суток, а также алкомаркеты и круглосуточные магазины, которые, как правило, являются местом скопления людей. А чем меньше людей, тем выше шансы на успешную закладку.

Одну локацию по несколько раз подряд они не использовали, но помечали их в календаре на будущее.

У них, на данный момент, было всего двадцать одно досье на локации, большую часть из которых они уже использовали и перенесли на следующий месяц.

«Долбоёбы…» — подумал Павел, уходя со «спаленной» локации и закуривая сигарету.

Оказывается, в городе есть люди, которые специально ищут закладчиков, чтобы их «наказать» или ограбить. Павел ещё не сталкивался с такими, но видел на наркофоруме истории со ссылками на видео, на которых наглядно показано, что именно происходит, когда «доброхоты» ловят курьеров.

Их схема работы показала эффективность, но больше всего Павел ценил в ней не то, что они делали от 60 до 100 закладок каждый, а то, что она добавляла ему уверенности. На каждой локации он был более «своим», чем любой мент или «доброхот», так как предварительно изучал её на предмет путей отхода или способов обмана преследователей, поэтому всегда, в любой момент времени, знал, что надо делать, чтобы смыться с локации максимально быстро.

С приходом зимы их КПД возросло кратно — когда выпал снег, ронять закладки стало намного проще и быстрее.

«Значит, иду сейчас в локу „Даст“ — она ближе всего», — подумал Павел, переходя дорогу. — «Но надо согласовать с Тимуром».

Он достал телефон и набрал друга.

— Алло, — заговорил он, когда установилось соединение. — Меня чуть не спалили, но я оперативно съебался — они даже не видели меня.

— Фух, а я уже испугался, — отреагировал Кузьмин. — Ты же был на «Эншенте», да?

— Я иду на «Даст», — предупредил его Бродский.

— Бля, я тоже туда собирался… — вздохнул Тимур. — Ладно, тогда я, после «Ойлрига», иду на «Нюк».

— Всё, понял, — ответил Павел. — У тебя сколько ещё?

— Ещё четырнадцать, — сообщил Тимур. — А у тебя?

— У меня шестнадцать, — сказал Павел.

— Выбиваешься, — неодобрительным тоном произнёс Кузьмин.

— Да меня чуть не спалили — трачу время на смену локи, — вздохнул Бродский.

— Бля, а сколько время? — спохватился Тимур. — Без шестнадцати девять. У нас есть час и четыре минуты, Пашкевич — надо всё раскидать и писать отчёт.

Отчёт у них тоже типовой — книга в Excel, с заранее подписанными ячейками, в которые нужно вставить только адрес и ссылку на хостинг картинок, на котором лежат фото клада.

Оптимизационные мероприятия проведены Павлом, который шарил в Excel и прочем офисе из-за того, что никогда не спал на информатике на первых курсах. И вообще, он относился к той категории людей, которые практически интуитивно понимают устройство пользовательского интерфейса.

— Успеем, — уверенно заявил Павел. — Ты, главное, цветы не забудь проконтролить.

— Не учи отца ебаться, ха-ха! — рассмеялся Тимур. — Цветы и женщины — это моя вторая профессия…

Они решили порадовать своих девушек заказными цветами — Павел посчитал, что это будет уместно.

Бродский прибыл на «Даст», где сразу же начал «ронять» закладки в заранее известных местах. Людей тут почти не было — уже время сидеть дома и ждать выступления президента, поедая при этом салаты и запивая их алкоголем или газировкой.

Родители хотели, чтобы он отметил новый год с ними, но он сослался на то, что уже договорился с друзьями, поэтому не получится. Отец не стал настаивать, хотя сказал, что мать расстроилась.

Последние две закладки Павел кинул просто в снег, с интервалом в сто пятьдесят метров — уронил рядом с образовавшимися лунками по еловой ветке, после чего сфотографировал результат и внёс данные в «Заметки» телефона.

На сегодня работа была завершена, поэтому он зашёл в ближайшее кафе, связался с Тимуром и сказал ему перекидывать его данные.

Включив ноутбук, он быстро подготовил отчёт и отправил его куратору.

— Алло, — принял он вызов от Тимура. — Что там?

— Давай, блядь, домой уже, — сказал тот. — А то я вспотел — пришлось побегать с последней закладкой.

— Я в «Квадрате», — сообщил ему Павел. — Это недалеко от «Даста».

— О, я почти рядом, — обрадовался Кузьмин. — Буду минут через десять.

— Алина придёт к одиннадцати, — напомнил ему Бродский.

— Успеваем, — вздохнул Тимур. — Ты отчёт отправил уже?

— Отправил, — подтвердил Павел. — Ладно, я тут кофе попью, пока жду.

— Мазя, — ответил на это Тимур и завершил вызов.

Бродский заказал себе кофе с миндальным молоком — он не знал, почему важно именно с миндальным молоком, но ему известно только то, что это считается круто в Москве. Да и стоит оно в два раза дороже, а это для него означало, что оно круче обычного в те же два раза.

А денег у них с Тимуром навалом — они работают пять дней в неделю, за сутки роняют по 160–200 кладов, что приносит им от 96 до 120 тысяч рублей в день. (1)

Позволить они себе могут всё, что угодно. На первую «зарплату» Павел закупился брендовыми шмотками, включая кеды от Vans, которые он взял в шести расцветках, под каждый его прикид.

Питались они теперь в ресторанах и кафе, причём очень недёшево — они никогда не ели что-то определённое, а каждый раз новые и необычные блюда. В целом, еда играла в их жизни не ключевую роль, так как ели они очень редко, поэтому они решили, что всегда надо есть что-то особенное. А это дорого. Впрочем, их это нисколько не смущало, ведь деньги всегда были.

Через десяток минут пришёл Тимур.

— Короче, цветы скоро будут, поэтому расплачивайся и попиздовали, — сказал он сходу.

Павел отдал за латте на миндальном молоке 320 рублей, что для него было сущими копейками, после чего заказал такси, на котором они и поехали к Тимуру.

*31 декабря 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Курьер пишет, что опаздывает, — сообщил Тимур. — Может, по маленькой?

— Гоу, — улыбнулся Павел.

Они встали на кухне и раскурили пипетки.

Бродский упустил контроль времени, впрочем, как и Тимур, поэтому они оба удивились, когда кто-то позвонил в домофон.

— Успеем ещё, — сказал Кузьмин и убрал пипетку в выдвижной ящик. — Хорош мыковать.

— М-хм… — ответил на это Бродский.

Курьер передал им два роскошных букета роз. Каждый букет стоил по 13 500 рублей и насчитывал по 51 эквадорской розе.

А через десять минут после ухода курьера пришла Алина.

— Привет, ребята, — вошла она в квартиру.

Сразу же вышел Тимур, держащий за спиной свой букет.

— Родная, с праздником тебя, — сказал он и вытащил его из-за спины.

— Ой, спасибо! — радостно взвизгнула Алина. — А Аня когда придёт?

— Она с родителями встречает, а потом сюда, — ответил Павел.

С Анной у них снова отношения. Поначалу он не хотел их возобновлять, но потом передумал — она всегда ему очень нравилась.

Артур, как оказалось, сторчался: изначальное изобилие денег и наркотики сделали своё дело — он постоянно тусовался, клубился и заказывал шлюх прямо на квартиру.

Со временем деньги у него закончились, поэтому он клянчил их у родителей, а когда те начали что-то подозревать, он, конечно же, не стал уменьшать свои потребности, а просто переключился на своих многочисленных родственников.

Родственникам он рассказывал ошеломительную историю о том, что он начинает бизнес, на который надо много денег, а те, из уважения к его отцу, эти деньги давали.

Артур просаживал их на свои развлечения, а когда родственники начали задавать его отцу вопросы и тот начал прояснять, что тут происходит, бедный Артур не придумал ничего лучше, чем попытаться смыться из города на своём Крузаке. Увы, в этот момент он был вгашен смесью из различной наркоты, поэтому уехал недалеко.

В общем, сейчас он находится на лечении — его «карьера» наркомана вспыхнула ярко, но быстро потухла.

Увидев, что такое настоящие наркобеспредел и похоть, Анна и Лиза быстро отвалились от Артура, которого произошедшее вообще не смутило и не озадачило — именно тогда он и переключился с Лизы на проституток.

Бродский не знал, что толкнуло Анну к этому, но она сама ему написала, после чего они встретились, прояснили свои отношения, после чего у них был очень яркий и насыщенный секс под мефедроном.

Они вновь вместе лишь неделю, поэтому он всё ещё систематически дарил ей цветы — он строго следовал доктрине конфетно-букетного периода.

— По маленькой? — предложил Тимур Алине.

— Как ты там говоришь, Пашка? — посмотрела та на Бродского. — Гоу?

Они переместились в гостиную, где Тимур раскрошил им пару кристаллов мефедрона и приготовил три дорожки.

— Фуф! — выдохнула Алина, снюхавшая свою дорожку.

Павел лишь фыркнул, когда втянул в себя порошок, а Тимур вообще никак не отреагировал на то, что только что принял дозу мефедрона.

— Давайте за стол, — сказал он. — А то еда стынет.

Естественно, они ничего не готовили, а заказали готовую еду из ресторана.

Павел включил телевизор и выбрал «Первый канал», на котором уже шла «Новогодняя ночь».

— О, Валера! — заулыбался Тимур, увидев на экране Валерия Леонтьева. — Заебал всех уже со своим «Аэропланом»…

— Нормальная же песня, — улыбнулась Алина.

— Пенсам заходит, — добавил к этому Павел.

— Алина, разливай шампанское! — начал раздавать инструкции Тимур. — Павел, режь утку!

А сам он достал пипетку и начал курить соль.

Бродский вообще не хотел есть — даже вид утки вызывал у него отвращение. Не потому что утка была неаппетитной, а потому что в крови у него очень высокая концентрация альфа-ПВП.

Он разложил нарезанную утку по тарелкам, попробовал пару кусочков, после чего отпил немного шампанского и решил, что это и есть его новогодний ужин.

«Новогодняя ночь на Первом» закончилась песней Лободы, после чего началось новогоднее обращение президента Путина.

— Е-е-е! — поднял бокал с шампанским Тимур.

«Дорогие друзья…» — начал президент.

— Да-а-а! — воскликнул Тимур. — Мой лучший друг — это президент Путин! Мой лучший друг — это президент Путин! Мой лучший друг — это президент Путин!

— «… на пороге новый, две тысячи восемнадцатый год…» — продолжал президент.

У Павла тренькнул телефон. Он открыл «Ватсап» и увидел там сообщение от Анны. Она уже выехала и будет минут через пятнадцать.

— Анна говорит, что надо мыть ноги, — сообщил Павел остальным.

— Чего? — нахмурилась Алина.

— Она в дороге, ха-ха! — ответил Бродский.

В комнате повисло неловкое молчание, сопровождаемое жизнеутверждающей речью Путина.

— Что, не зашло? — спросил Павел.

Алина медленно покачала головой.

— Пашкевич, из тебя юморист, как из меня рэпер! — заявил Тимур.

— Ну, ладно… — вздохнул Павел и достал из кармана пипетку.

Алина, чтобы не терять время зря, вытащила из зип-лока, лежащего рядом с оливье, кристалл мефа и раскрошила его прямо на экране своего телефона. Не прошло и пары секунд, как сформированная банковской картой дорожка исчезла в её ноздрях.

Они ничего не ели, а просто смотрели телевизор и общались.

Через двадцать с лишним минут приехала Анна, в бордовом вечернем платье и с укладкой на голове.

— Привет! — возбуждённо помахала ей рукой Алина.

— Привет! — улыбнулась Анна.

Павел быстро сбегал в спальню и вышел из неё с букетом за спиной.

— Привет, любимая, — подошёл он к Анне и поцеловал её в губы. — Это тебе. С новым годом.

— Уау! — приятно удивилась Анна. — Как красиво… Спасибо, любимый.

— Время подарков! — провозгласил Тимур. — Девчонки — к столу! Павел — за мной.

Они ушли в спальню, где у них были заготовлены небольшие подарки для девушек.

— Этот подарок моей любимой и самой красивой марафетчице Питера! — вынес Тимур одну коробку.

Алина с улыбкой приняла её и открыла. Внутри был браслет из золота, с сапфирами и бриллиантами 0,5 карат. Обошлось это бюджету Павла и Тимура в 250 000 рублей.

— А это тебе, любимая, — улыбнулся Павел и передал коробку Анне.

Та открыла её и обнаружила внутри подвеску «Happy Diamonds» от Chopard. Это обошлось им в те же 250 000 рублей.

Тимур здраво поразмыслив, предположил, что уж Алина и Анна точно разбираются в ценниках на рынке украшений, поэтому выбрали они украшения одинаковой стоимости, но разные.

Девушки очень обрадовались подаркам, Анна крепко обняла Павла и предложила ему понюхать мефа.

Бродский кивнул, но сначала повесил на неё подаренную подвеску.

Затем они прошли на кухню, снюхали по дорожке, после чего сели на диван.

Когда Тимур и Алина исчезли в спальне, вместе с одним пакетиком мефедрона, Павел воспринял это как сигнал и начал активно мацать Анну, очень довольную таким поворотом.

Химические вещества подняли их возбуждение к пиковым значениям, поэтому они даже не заметили, как начали совокупляться без презерватива.

*2 января 2018 года, г. Санкт-Петербург, на улицах*

— Алло? — принял вызов Павел.

— Это я, Николай, — заговорил его собеседник.

— А, Николай Викторович! — узнал его Бродский. — Как дела?

— Хуёво, — ответил тот. — И хватит по отчеству ко мне обращаться — не чужие люди.

— Ладно, Колян, — заулыбался Павел.

— Эй, полегче! — попросил его Николай. — Колян — это уже слишком.

— Хорошо, Николай, — ответил Павел. — Так что там?

— Новости с фронта, — произнёс Николай. — Подтягивайтесь ко мне.

— Бля, мне ещё час работы, — сказал ему Павел. — Нормально через час?

— Да хоть через два — я из дома ни ногой, — вздохнул Николай. — А вы что, работу нашли? Где?

— Кхм… — смутился Бродский. — Кальяны ставим.

В самом начале они с Тимуром договорились, что будут рассказывать всем схему, по которой поднялся Николай Викторович. И рассказывать ему эту схему было… неудобно и неловко.

— И как? — спросил Николай.

— На жизнь хватает, — ответил Павел.

— Ну-ну, — произнёс Николай. — Ладно, жду через час-два.

Закончив разговор, Павел написал Тимуру.

«Тут НикВик просит приехать к нему».

«Нахуя?» — уточнил Кузьмин.

«Да я хз. Надо что-то, наверное», — ответил Павел.

«Мы на работе», — написал Тимур.

«Я сказал, что через час-два будем», — сообщил ему Павел.

«Бля. Ладно. Ок», — написал Тимур.

*2 января 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Николая Викторовича*

— Заходите, резко-резко… — открыл дверь Николай Викторович, который что-то прятал за спиной.

Тимур и Павел вошли в квартиру и поочерёдно пожали ему руку.

— Как дошли? — спросил он. — За вами не было хвоста? С крыши никто не палил?

— Да не было ничего, — покачал головой Павел.

— Точно? — нахмурился Николай.

— Да точно-точно, — уверил его Бродский. — А с чего ты взял это вообще?

— Короче… — заговорил Николай. — Вчера вечером эти суки с крыши начали на верёвках сползать и смотреть в окна — тут я или нет. Я их, сука, слышал — всех до одного! Три человека! Дебилы рации забыли выключить, а как прозвенело, сразу отключили. По подоконникам шагали. Меня не нашли, а потом съебались.

— А как не нашли-то? — нахмурил брови Тимур.

— А меня так просто не взять, — с улыбкой развёл руками Николай и чуть не уронил что-то на пол.

Он проявил недюжинную ловкость и поймал лампочку.

— Сижу я, курю лампу, Новый год, все дела, — вновь заговорил он. — Как слышу — рация! Понимаю, что засада, сука — пробивают! Сразу в шкаф залез и в щель между дверцами в окно смотрел. Видел только одного, но зато слышал всех троих. Непонятно, смогли ли залезть в зал. А если залезли, то, по любому, как минимум, прослушку оставили.

Павел посмотрел на дверь зала и увидел, что она завешана двумя одеялами.

— Да это я пока так обезопасился, — махнул правой рукой Николай Викторович. — Вам не о чем беспокоиться.

«Похоже, что он шизанулся в конец», — подумал Павел и посмотрел на Тимура.

Тот тоже смотрел на Николая скептическим взглядом.

Из кухни вышел какой-то тощий парень, который, очевидно, очень сильно перебрал с солями — глаза были выпучены, как у пекинеса, лицо было диким и искажённым, а нижняя челюсть как-то ушла внутрь и влево, и мелко подрагивала. Он посмотрел на новых гостей, после чего сразу же вернулся на кухню.

— Кто это? — напрягся Тимур.

— Это Гоша, — ответил Николай. — Отличный парень — надёжный, свой.

— Мне кажется, Гоше нужно поспать, — сказал Павел.

— Да как тут поспишь⁈ — воскликнул Николай. — Нас, сука, пасут! А у нас на хате веса куча!

— Откуда вес? — спросил Тимур.

— Это, блядь, последние научные разработки, нахуй! — с гордостью заявил Николай. — Идём!

Они прошли в спальню, где, помимо матраса появилась раскладушка — видимо, на ней спит Гоша.

— Вот он — шедевр инженерной мысли, — поднял Николай с пола какой-то камень на верёвке. — Это «Собиратель-3000»! Версия 2.0!

— Это камень, НикВиктрыч, — сказал Тимур.

— Сам ты камень! — воскликнул тот. — Это наш кормилец!

— Ты, походу, чикой двинулся, — неодобрительно покачал головой Тимур.

— А как вам вот это⁈ — Николай достал из кармана пять закладок. — А⁈

— Ну, это… — впечатлился Павел.

— Да это изолента скомканная, — скептически скривился Тимур.

— На, — кинул ему одну закладку Николай. — Ну и я сейчас парочку распечатаю, чтобы вы не сомневались в мощи «Собирателя-3000»!

Он сел на свой матрас и начал разматывать первую закладку.

Внутри обнаружился зип-лок с белым кристаллообразным веществом.

Николай раскрыл пакетик, оттопырил мизинец правой руки, на котором у него был специально отращен ноготь сантиметра полтора, не меньше, после чего зачерпнул вещество из пакетика.

Он поднёс ноготь к носу, зажал одну ноздрю и крепко занюхнул содержимое ногтя.

— Гоша-а-а!!! — заорал он. — Это мефедеро-о-о-он!!!

Он с ожесточением откинул пакетик в стенку и высморкнул порошок из ноздри.

Тимур с Павлом вошли в состояние форменного ахуя.

В комнату вошёл Гоша. Самым интересным было то, что его шаги не были слышны — либо он ходил очень аккуратно, либо почти ничего не весил.

Гоша поднял с пола зип-лок и молча удалился обратно на кухню.

Тимур закончил распаковку переданного клада и обнаружил там синие кристаллы.

— О, вот оно! Вот оно! — воскликнул Николай. — А ну давай сюда этого поганца!

Кузьмин передал ему пакетик.

Николай Викторович высыпал всё его содержимое в лампочку без цоколя и спирали. Достав большую турбо-зажигалку, какие обычно продаются на заправках и предназначены для розжига древесины, он начал нагревать лампочку, растапливая её содержимое.

— Смотрите, пацаны, — сказал он, положив корпус ручки в полоску в рот. — Мы взлетаем.

Он вставил корпус ручки в лампочку и начал тянуть аномально большое, по меркам Тимура и Павла, количество солевых испарений.

Одна затяжка.

Вторая затяжка.

Третья.

Он выдохнул так много дыма, будто затянулся из кальяна.

— Господь! — заорал он. — Господь!

Николай швырнул лампочку на пол и начал ползать по комнате на четвереньках.

— Сука-сука-сука-сука… — причитал он, а затем выгнулся дугой. — Господь!!!

Тимур и Павел наблюдали за этим с опавшими челюстями.

Поднявшись на ноги, Николай Викторович побежал в сторону зала.

Он решительно сорвал одеяло и ворвался в гостиную.

— Чт… — начал Тимур, последовавший за ним.

Николай посмотрел на него диким взглядом и быстро приложил указательный палец ко рту.

Он опустился на четвереньки и судорожными движениями начал отковыривать плинтус голыми руками.

Гусиным шагом к нему подобрался Гоша и начал помогать.

— Надо съёбывать… — шепнул на ухо Павлу Тимур.

— Тс-с-с-с!!! — набрав в лёгкие воздуха пшикнул на них Николай Викторович.

Они с Гошей вырвали плинтус и начали ощупывать пространство за ним. Там ничего не обнаружилось, но они не отчаялись и перешли к паркету. Они отрывали от клея плашку за плашкой, методично, спокойно, будто это самое правильное и единственно верное действо.

А Павел плавно отступил в коридор, вслед за Тимуром.

— Это пиздец, Тима… — сказал он, когда они вышли из подъезда.

— Это самый настоящий перемык… — ответил Тимур, а затем улыбнулся. — Паша-а-а!.. Это мефедро-о-о-н!..

Примечания:

1 — 160–200 закладок в день на два лица — вот этот момент является единственным фантастическим допущением в этом произведении. Сложно представить, что две куры смогут поддерживать такой темп в течение месяцев и при этом оставаться на свободе. Куры столько не живут. Ну и, наверное, нужно отметить, что условные 200 закладок — это 150–200 грамм расфасованных наркотических веществ. А это уже статья 228.1 УК РФ — в особо крупном размере, группой лиц, по предварительному сговору, а наказание будет по части 5 статьи — срок от 15 до 20 лет, возможен штраф до 1 миллиона рублей, а также возможно ограничение свободы на два года после отбытия срока.

Глава двадцать пятая

Сквозь пальцы

Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. О «классических» наркотиках. В произведении я преступно мало внимания уделил такому говну как героин, кокаин, опиум, метадон и прочее. Да, метадон — это нихрена не «классика», но он идеологический наследник герыча, поэтому его нельзя отнести к «нью-ген» говну. Среди наркожаб есть мнение, якобы героин и кокаин — это «чистые» наркотики. И почти у каждой наркожабы есть условный «дядя Вася», который уже тридцать лет успешно жалится героином и всё у него по жизни заебись — а всё потому, что чистоган, натурпродукт, не чета всем этим солевым хуйням… Только вот этого дядю Васю никто и никогда не видел, но все о нём слышали и он есть почти у каждого. Другая сторона — кокаин. Этот вообще стал своеобразным символом успеха — «кокс дорогой, кокс крутой», «Жони Депп его нюхает, а Жони Депп — это успех», следовательно, «нюхать кокс = быть успешным». Только вот никто не задумывается, что львиная доля стоимости кокаина — это логистика. Представь, уважаемый читатель, ситуацию: СНГшную соль везут через половину земного шара везут в Латинскую Америку, в Буэнос-Айрес, например, где грамм соли будет стоить 200 долларов, то есть, дороже, чем кокаин. И все наркожабы Буэнос-Айреса будут бегать и говорить, что это эксклюзивная наркота, успех, заебись, а все, кто нюхает дешёвый кокс — это лалки ебаные и нарки конченые, а вот солевые — это уважаемые и успешные пацаны. По факту — и соль, и кокаин — это говно, работающее на одни и те же рецепторы в башке наркожабки. Опиум — это нишевая хуйня, которую курили ещё во времена колониальных империй, а сейчас является чем-то вроде локального олдскула. Кстати, слово «вмазаться» напрямую связано с опиумом, который советские наркожабы вмазывали себе в локти или под колени. Говорят, что опиум — это жёсткая хуйня, с которой в местах его употребления стараются не связываться даже героиновые наркоманы. Возможно, это одна из причин, почему он у нас так и не «взлетел», хотя его везти вообще не проблема.

*3 января 2018 года, г. Санкт-Петербург, ресторан «Приморская балка»*

— За нас, молодых, хе-хе! — поднял Тимур бокал с шампанским.

— Выпьем! — поддержал его Павел. — Отличный тост!

Алина и Анна также подняли свои бокалы, они чокнулись хрусталём и выпили.

Официант принёс шоколадный фонтанчик и блюдо со спелой клубникой.

Они уже наели минимум на 40 тысяч рублей, если не считать напитков: тартар из мраморной говядины с трюфельным маслом, карпаччо из лосося с соусом из юдзу, филе миньон с соусом из портвейна, лангусты, запечённые в сливочном соусе с чесноком, салат с гребешками и авокадо, а также салат из утиной грудки с печёной тыквой и гранатовым соусом.

Павел специально запоминал названия блюд, чтобы в будущем знать, что именно заказывать — у них такое не в первый и не в последний раз.

Анна макнула клубнику в шоколадный фонтанчик и откусила половину.

— Какой молочный, м-м-м… — произнесла она. — Как «Киндер».

Она протянула вторую половину клубники Павлу и угостила его с руки.

Шоколад, действительно, чем-то напоминал «Киндер».

Павел, прожевавший клубнику, обратил внимание, что Тимур с напряжённым видом переписывается с кем-то в телефоне.

— Отойдём на перекур? — поднял он взгляд.

— Гоу, — кивнул Бродский.

— Мы ненадолго, — сказал Кузьмин, выходя из-за стола.

В ресторанной курилке не было посторонних — время ещё слишком раннее, поэтому ресторан почти пуст.

— Что там? — вошёл Павел вслед за Тимуром. — Я пиздец обожрался…

— Короче, — сказал тот с серьёзным лицом и достал из кармана телефон. — На, читай.

Бродский принял его телефон и увидел чат с их куратором в «Телеграм».

«Привет», — писал куратор.

«Привет», — ответил ему Тимур.

«Пацаны, не думали перейти на склад?» — сразу же перешёл к делу куратор.

«Какие пацаны?» — написал Тимур. — «Я один».

«Ах-ах-пх-пх», — написал куратор. — «Карлика не еби передо мной, умоляю. Не чужие люди уже».

«Ладно», — ответил на это Тимур.

«Сколько вас работает?» — спросил куратор.

«Двое», — честно ответил Тимур.

«Ну, я так и думал», — написал куратор и поставил в конце смайлик с ухмылкой. — «В соло такой продакшн не показать».

«А какие условия?» — уточнил Кузьмин.

«Просто принимайте 15–20 крупных партий в месяц», — написал куратор. — «Из них надо делать мастеры, а дальше сам знаешь».

«А что по бабкам?» — уточнил Тимур.

«300 штук — постоянный оклад», — написал куратор. — «За каждый МК — 25 штук».

Павел криво усмехнулся, прочитав это.

— Мы сейчас больше зарабатываем… — изрёк он.

— Дальше читай, — сказал Тимур.

«Есть место для хранения?» — осведомился куратор.

Судя по времени сообщений, Кузьмин раздумывал перед ответом около двух минут.

«Есть», — написал он. — «А оклады это же для каждого?»

«Оклад — каждому, а за МК — по 25 за штуку», — ответил куратор.

— А что за место? — спросил Павел. — Мы что, дома это будем хранить?

— Ебанулся? — нахмурил брови Тимур. — Гараж же есть.

— А-а-а, — заулыбался Бродский.

«Я понимаю, что по вашим нынешним стандартам это вообще не деньги», — написал куратор. — «Но у складмена (1) риски меньше».

«А за счёт чего?» — уточнил Тимур.

«Меньше кладов — меньше риск попасться», — написал куратор вполне логичную вещь.

— Что думаешь? — спросил Кузьмин у Бродского.

— Наша схема накрывается к хуям, — ответил тот. — Смысл всего этого, если мы будем в день по кладу ронять?

— Да почему⁈ — удивился Тимур. — Или ты думаешь, что мы прекратим ронять обычные клады?

— А разве нет? — нахмурился Павел.

— Да нахуя? — улыбнулся Кузьмин. — Мы сами себе МК будем давать и раскидывать их — это же дохуя бабок! Мы же молодые — работать нужно и бабки зарабатывать. Жизнь нынче недешёвая…

— Плюс, копить сможем, — добавил Павел.

— Вот! — ткнул в его сторону пальцем Тимур. — Инвестиции в будущее! Ну? Берёмся?

Бродский ненадолго задумался, а затем принял решение и коротко кивнул.

— Всё, мазя! — заулыбался Кузьмин. — Я пишу ему.

— А как будем таскаться по всему городу с МК? — забеспокоился Павел.

— Да я уже всё придумал, блядь! — отмахнулся от него Тимур. — В каршеринге возьмём тачку — у меня есть права. У тебя есть?

— Неа, — покачал головой Павел.

— В автошколу поступишь, — заявил Кузьмин. — Права получишь — будем по очереди гонять или две тачки арендуем — вдвоём гораздо быстрее и выгоднее.

— Вариант, — улыбнулся Бродский.

— Всё, давай к девчонкам, — позвал его Тимур. — Я куратору уже написал — как ответит, вытяну тебя.

*4 января 2018 года, г. Санкт-Петербург, Ржавый ручей*

— Всё… — вылез Павел из-под моста.

Он отряхнулся от снега и подошёл к машине, возле которой нервно курил Тимур, стоявший на шухере.

— Нормально зарыл? — спросил он.

— Да нормально, блядь… — поморщился Павел и сел на переднее пассажирское. — Двигаем отсюда.

— Ещё один остался, — произнёс Тимур. — Куда рванём?

— Есть тут местечко одно… — произнёс Бродский, смотря на карту в телефоне. — Нам надо на Коннолахтинскую дорогу, там потенциальных нычек просто дохуя.

— Поехали, — кивнул Кузьмин.

Им пришлось заезжать на Западный скоростной диаметр, добираться до его развилки, после чего съезжать на Коннолахтинскую дорогу, по которой они проехали до стихийной свалки, устроенной недалеко от съезда с трассы.

Этот мастер-клад «ронял» уже Тимур.

Павел сидел в машине и курил в открытую дверь, размышляя о том, сколько они заработали за сегодня.

Они сделали шесть мастер-кладов, что должно принести им 200 000 рублей чистыми, за вычетом расхода на каршеринг.

«И нахрена вообще этот оклад?» — спросил себя Бродский. — «Можно погонять по городу и пригородам и вытаскивать по 200–300 штук в день…»

Изначально они планировали заложить по городу двадцать мастер-кладов, чтобы сразу срубить банк, но куратору столько не было нужно — он запросил только шесть.

Бродский вспомнил сегодняшнее утро — они принимали груз. Им, на первое время, выдали 700 грамм различной синтетики. Получен груз был через большую закладку, которую Тимур сразу же окрестил «ле гранд клад».

Они привезли груз в гараж, где сразу же расфасовали шесть заказанных куратором мастер-кладов, после чего поехали раскидывать их по пригородам.

В городе они их прятать побоялись, потому что день, на улицах полно народу, а вот глушь пригородов они сочли безопасной.

Когда Тимур оформлял каршеринг, Павел сидел на лавочке и думал, как можно «натянуть» их теперь уже старую схему на новый вид деятельности. В итоге он ничего не надумал и они использовали пригороды.

— Всё, поехали, — сел за руль Тимур.

Когда они проезжали мимо Ольгино, Павлу пришла в голову интересная мысль…

— Чё, поправимся? — спросил вдруг Тимур.

— Ты, буквально, читаешь мои мысли! — усмехнулся Павел.

— Блядь, а у нас ведь нет ничего, — вспомнил Кузьмин.

— В натуре, блядь… — расстроился Павел.

— А чё не возьмём с ле гранд клада? — предложил Тимур.

— Бля, братан, — вздохнул Павел. — Лучше это не путать. Есть работа, а есть поправка.

— Да и плюс, у нашего шопа не товар, а бутор какой-то, — покивал Тимур. — Лучше купить достойных солей! Прозрачных, как слезинка младенца!

— Ха-ха! — рассмеялся Бродский. — Щас я напишу оперу и сразу поедем на адрес.

На его киви-кошельке лежит что-то около 200 000 рублей — эти деньги он тратил исключительно на соль для себя и мефедрон для Анны. У Тимура ситуация была примерно такая же.

Адрес с 2 граммами соли был получен, и они поехали в свой район, где и подняли эту закладку в подъезде захудалой хрущёвки, которой самое время идти под снос.

— Бля, может, к НикВику заедем? — предложил Тимур.

— Зачем? — спросил Павел.

— Да бля, кажется, ему одиноко, — ответил Кузьмин. — Он же не чужой нам — он нам работу дал, бабки подгонял. Всегда навстречу шёл.

— Это да… — согласился Павел. — Но надо было тогда больше соли брать.

Он вспомнил, как НикВик всосал из лампочки двойную или даже тройную дозу соли за раз.

— Дело же не в соли… — поморщился Тимур. — Он же шкурит пиздец — у него её дохуя. Может, похавать ему возьмём? Мне кажется, он не ест вообще…

— Ты Гошу видел? — усмехнулся Павел. — Щепка, блядь.

— В продмаг заедем по пути, — решил Кузьмин.

*4 января 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Николая Викторовича*

Они заехали в «Азбуку вкуса», где купили в кулинарии несколько салатов, копчёное куриное филе, немного мяса, кое-какую выпечку, а также бутылку Хеннесси ХО.

— Вы хули здесь?.. — приоткрыл дверь и очень тихо спросил Николай Викторович.

— Да мы не с пустыми руками, — улыбнулся ему Тимур. — Я же писал тебе!

— Я спал… — ответил Николай Викторович. — Заходите. И тихо — меня соседи заебли уже…

Павлу было несложно представить, что именно происходило в доме у НикВика, но его это мало волновало, потому что ему не терпелось поскорее «поправиться».

— Есть чё? — спросил Тимур с явной подначкой.

— Бля, ничего нет… — с сокрушённым видом развёл руками Николай Викторович. — Попадается только ебаный мефедрон…

В этот момент из кухни выглянул Гоша.

— Не-не, Гошан, нету у меня его, — махнул рукой НикВик. — Отдыхай дальше.

— А чё ты ему его не дашь? — шёпотом спросил его Павел.

— Он когда меф понюхает, а альфы нет, впадает в депрессию, — ответил тот. — Так что пусть проспится, а там видно будет.

— Понятно, — улыбнулся Павел.

Они прошли в гостиную, где случился «капитальный ремонт», последствия которого частично устранены — сорванный паркет кто-то поклеил на клей, причём сделал это небрежно.

— А у вас что в пакете? — спросил НикВик, взглядом указав на пакеты в руках Павла и Тимура. — Есть чё?

— Конечно, — улыбнулся ему Кузьмин.

— У нас есть всё, — добавил Бродский, открывая пакет и доставая из него разные вещи. — Покушать, попить, подвыпить, поправиться.

— Охуеть вы заряженные! — заулыбался НикВик. — Хеннесси! Алайн Милиат! Кудряво живёте!

— А хули… — улыбнулся Тимур.

— Гоша! — позвал Николай Викторович. — Ты жрать хочешь⁈

Его партнёр по опасному бизнесу вошёл в гостиную и коротко кивнул.

— О-о-о, хамон… — принял НикВик из рук Павла нарезку.

На кухне Гоша и НикВик начали азартно поедать еду и пить напитки. А Павел с Тимуром незамедлительно приступили к делу — они раскурили по пипетке и начали тянуть соль, с не меньшим энтузиазмом.

— Давно не бухал… — изрёк НикВик и налил себе полный стакан Хеннесси.

Без промедления, он с ожесточением влил себя весь стакан и довольно кхекнул, после чего занюхал кусочек хамона.

Павел вообще не следил за обстановкой, так как был погружён в курение соли и мысли.

В какой-то момент он обнаружил, что кто-то тянет у него изо рта пипетку.

— А? — очухался он и увидел перед собой Гошу. — А. На, кури. Там ещё дохуя.

— В пипетке всегда дохуя, — усмехнулся Николай Викторович, принимая пипетку из рук Тимура.

— Аха-ха-ха… — посмеялся Кузьмин.

Гоша затянулся, выдохнул дым, после чего его до этого абсолютно безразличный взгляд разом остекленел.

— Так, всё, — сказал он. — Мне надо на работу.

Николай Викторович хлопнул себе по лицу ладонью, изобразив классический «фейспалм».

— Ты умеешь говорить? — спросил поражённый Тимур у Гоши.

— Нет времени, надо собираться, — мотнул головой тот.

— А куда? — спросил его Павел.

— На работу, — ответил Гоша.

— У тебя есть работа? — нахмурился Павел.

— Конечно! — ответил Гоша. — За квартиру надо платить. И бабушке пересылать.

— Но ты же живёшь у Николая Викторовича, — напомнил ему Павел.

— Да забей ты, — тронул НикВик Павла за плечо. — Его же перемкнуло…

Гоша начал метаться по квартире и поднимать всякий мусор с пола. Павел, принявший пипетку у Тимура, наблюдал за тем, как «перемкнувший» Гоша начинает будто бы осмысленно складывать мятые жестяные банки в углу, а пластиковые бутылки на подоконнике.

— Бля, надо прибраться… Надо прибраться… — шептал он в ходе этих действий.

— Ну, а что за «Собиратель-3000»? — поинтересовался Павел, продолжая посасывать пипетку.

Ему было интересно, как именно Николай Викторович собирал чужие клады с помощью камня на верёвке.

— Это кульминация высоких технологий! — заявил их бывший работодатель. — Триумф инженерии и прикладной механики!

— Это я уже понял, — улыбнулся Бродский. — А как он работает?

— Да очень просто! — ответил Николай Викторович. — Гениальность в простоте!

Он сходил в спальню, откуда вышел с чуть-чуть другой штукой, привязанной к красному шнуру.

— Это «Собиратель-3000М»! — воскликнул он. — Здесь восемь магнитов вместо шести, а это означает увеличенную собирательную способность новой модели!

— Какие, блядь, магниты? — нахмурился Тимур. — Тебе, походу, надо с солью завязывать…

— Это тебе надо завязывать — все мозги прокурил! — раздражённо ответил ему НикВик. — Я кайфуша, а ты — нарк ебучий! Ха-хах-ха! Пха-кха!

— Ну-ну, ха-ха, — усмехнулся Тимур. — Окей, что за магниты?

— Неодимовые, дорогие, блядь, магниты! — потряс Николай Викторович «камнем». — Диаметр каждого магнита — 20×10×3 миллиметра!

— И что они делают? — поинтересовался Павел.

— Да закладки притягивают! — воскликнул НикВик. — Просто идёшь, тащишь за собой «Собиратель-3000М» по сугробу и закладки сами к нему прикрепляются! Куры же не знают, когда идут кидать клады, где именно и как они их будут тарить, поэтому у них в каждой закладке магнит!

— А-а-а… — осознал всё Павел.

— С «Собирателем» мы с Гошей всегда имеем стабильный улов, — улыбнулся бывший директор по кальянам. — Только всё портит… ебаный мефедрон!!! И таблы блядские! Ну кому они вообще нужны, а⁈

— Это гениально, — после паузы, изрёк Тимур.

— Первый прототип, «Собиратель-1000», был обычным ферромагнитом на верёвке, — поделился сведениями НикВик. — Но цеплял он мало, а ещё сам цеплялся к заборам и к любому металлу… Я решил это инертной основой, на которую закрепил россыпь неодимовых магнитиков из закладок — это был «Собиратель-2000»! Второе поколение, улучшенное, но, увы, не лишённое недостатков, да…

— Круто, — улыбнулся ему Павел. — Мы с Тимуром точно бы не догадались до такого.

— Потому что у вас мозги расплавлены солью, ха-ха-ха! — рассмеялся Николай Викторович и потряс «Собирателем». — Учитесь, пока я живой!

— И много выходит улова? — с усмешкой спросил Тимур.

— Дело нестабильное — всё зависит не только от «удочки», но и от «рыбака»… — наставительным тоном ответил Николай. — Да и места знать надо…

Павел подумал, что это они подкинули ему концепцию, что воровства у других наркоманов в шкуроходстве нет — это кража у шопа. А у шопа, как он теперь точно знал, этого добра навалом.

— Вот, держи, — протянул Павел руку.

На фоне Гоша продолжал собираться на работу и ворчал.

— Что это? — нахмурился НикВик.

— Это деньги, — ответил Павел. — Тут двадцать тысяч.

— Не продам! — заявил Николай Викторович, прижимая «Собиратель-3000М» к груди. — Это авторская разработка!

— Да не! — поморщился Павел и мотнул головой. — Это просто тебе подогрев — двадцать штук. В память о нашей совместной работе.

— А-а-а, — понял его бывший директор. — Тогда ладно. Спасибо, пацаны. Но «Собирателей» себе сами делайте…

*14 февраля 2018 года, г. Санкт-Петербург, колледж «Приморский»*

— Ты точно тачку закрыл? — спросил Павел.

— Не держи меня за ебаната, умоляю, — усмехнулся Тимур.

Как-то раз, около пары недель назад, Павел сидел на унитазе и листал «Пикабу». Ему на глаза попался пост о том, что кто-то арендовал тачку на каршеринге, после чего ездил пьяный, сбил человека, после чего уехал в лес и спрятал там машину.

Полиция нашла машину по GPS-трекеру, встроенному в каждый каршеринговый автомобиль.

И в тот день Павел обдумывал это обстоятельство. Ему казалось, что с этим что-то не так…

А потом, ближе к вечеру, он осознал, что именно тут не так — по GPS-трекеру можно отследить каждый метр маршрута. То есть, каршеринговая компания, чисто теоретически, может захотеть посмотреть, где именно ездила их машина, после чего обнаружить, что Тимур гонял по разной глуши, где задерживался в произвольных местах на 4–5 минут. Что мог бы подумать сотрудник каршеринга?

Результатом стало то, что Павел уговорил Тимура купить новую тачку, чтобы их никто не пас, даже теоретически.

Они взяли BMW 320, Е90 рестайлинг, 2008 года, с рук, само собой.

Покупкой они были довольны, так как удалось купить машину всего за 800 000 рублей, что, по их нынешним меркам, сущая мелочь…

— Идём в отделение, — позвал Павла Тимур.

В колледже было людно — куча студентов ходили и общались в коридоре, а в столовой и вовсе было битком.

Тимур и Павел поднялись на второй этаж и дошли до отделения, возле которого было несколько студенток — видимо, старосты.

Пришлось ждать, пока не начнутся пары, потому что к их делу нельзя допускать лишних глаз и ушей.

Через пять-шесть минут ожидания прозвенел звонок, после которого все «лишние» разошлись.

— Здравствуйте, Мария Сергеевна! — с улыбкой ворвался в кабинет заведующей отделением Тимур.

Павел вошёл вслед за ним.

— Здравствуйте — улыбнулась им Мария Сергеевна.

— А мы не с пустыми руками, — продолжил Кузьмин и поставил на письменный стол корзину с конфетами и шоколадом.

Бродский же поставил на стол букет из фруктов.

— Ой, спасибо… — зарделась заведующая отделением.

— По вопросу… — начал Тимур.

— Всё в порядке, — кивнула Мария Сергеевна. — Вам всё напишут и за вас всё сдадут.

— Итого сколько получается? — спросил Павел.

— Сто пятьдесят тысяч, — произнесла заведующая отделением. — С каждого.

— Идёт, — улыбнулся Тимур и вытащил из кармана свой новый бумажник.

Он отсчитал сто пятьдесят тысяч рублей и положил в корзину с конфетами.

Павел же вытащил пресс денег из внутреннего кармана зимней куртки от «Canada Goose» и отсчитал тридцать пятитысячных купюр.

— Спасибо за угощение, — улыбнулась Мария Сергеевна и прибрала деньги в выдвижной ящик стола. — Можете быть свободны.

Бродский и Кузьмин вышли из колледжа и сели в свою новую машину.

«Развод» колледжа был предварительно обговорён с заведующим отделением ещё вчера — она полностью закроет им семестр, выставит производственную практику, как-то напишет им дипломные работы, после чего им нужно будет лишь явиться за дипломами в начале лета.

— Бля, надо за бижой заехать, — вспомнил Тимур.

Бродский купил украшения для Анны ещё вчера, в ювелирном салоне, что обошлось ему очень недёшево — он взял машину, а вот Кузьмину ехать было влом.

— У нас, вообще-то, работа, — нахмурился Павел. — Если сейчас поедем, то впритык успеем.

— Мастера же мы раскидали… — произнёс Тимур.

— А теперь нам надо по тридцать закладок разбросать, — напомнил Павел. — Я сегодня на «Инферно».

— Бля, заебало… — пожаловался Кузьмин. — А отдыхать когда?

— Ты же сам, блядь, сказал, что так выгоднее, так круче… — усмехнулся Бродский. — Зато бабки гребём рекой.

— Но жить-то когда? — задал экзистенциальный вопрос Тимур. — Хули толку от всех этих денег, если мы не можем потратить их с кайфом? Мы даже за границу слетать не можем! Ради чего это всё⁈

— Ты булки-то расслабь, Тимирязев, — попросил его Павел. — Но в чём-то ты прав, надо что-то менять.

Тимур завёл машину, и они поехали в гараж, чтобы взять вес.

Когда запасы были пополнены, они разошлись по локациям — Тимур взял машину, чтобы успеть в ювелирку за подарком для Алины, а Павел пошёл на своих двоих, попутно «роняя» клады.

Павел вошёл в «Инферно», которое они не использовали уже почти месяц, после чего начал разбрасывать закладки в снег, в неприметных местах.

Когда его работа уже была близка к завершению, позвонил Тимур.

— Ты же понимаешь, что я «немного» занят? — спросил его Павел.

— Да понимаю, но это похуй! — ответил тот. — Короче, у меня появилась новая концепция! Заканчивай своё и пересечёмся в «Старбаксе».

— Ладно.

Павел огляделся по сторонам, не обнаружил ничего подозрительного, после чего продолжил прятать клады.

Через двадцать с лишним минут он сфотографировал последнюю закладку в подъезде хрущёвки, заказал такси и поехал в «Европолис», где и находился нужный ему «Старбакс».

— Что за тема? — подсел он к ожидающему его Тимуру.

То, что он уже здесь, Павел понял по их Бэхе, стоящей на парковке торгового центра.

— Короче… — опёрся на стол Кузьмин. — А нахуя мы вообще работаем сами?

— А кто за нас будет работать? — с усмешкой спросил Бродский.

— Вот! — ткнул в его сторону пальцем Тимур. — Кто — вот главный вопрос! И я знаю кто!

— Ты потише… — поморщился Павел.

— Я тут подумал — а что, если найти кого-нибудь, который будет готов кидать закладки за полцены? — уже тише продолжил Тимур.

— За триста рублей? — усмехнулся Павел. — Да никто, наверное.

— А вот тут ты не прав, — покачал головой Кузьмин. — Есть ведь школота.

— Школота? — переспросил Павел.

— Ну, да, — улыбнулся Тимур. — Тебе бы, классе в десятом, триста рублей за клад было бы норм или нет?

Бродский задумался.

— Наверное, — пожал он плечами.

— Тогда хули мы сиськи мацаем? — спросил Кузьмин. — Я тут уже объяву подал в «Телеге» — откликнулось несколько пациентов.

— Бля, как-то это нездорово… — произнёс Павел с сомнением.

— Да здорово это! — не согласился Тимур. — Мы создадим рабочие места!

— Где гарантия, что школьники нас не кинут? — спросил Павел. — Или не сольют?

— Как они нас сольют, если мы будем для них, грубо говоря, кураторами? — спросил Тимур с торжествующей ухмылкой. — Та же схема распространения — через мастер-клады. А кинуть они побоятся, потому что мы будем требовать документы с их еблетами.

— Вот сейчас это стало ещё хуже, чем было до этого, — поморщился Павел.

— Да хватит ссать уже, а! — раздражённо дёрнулся Кузьмин. — При таком раскладе, мы, считай, только складмэны. Лично бегать и ронять клады больше не надо, а бабок дохуя! Мазя всё будет! Ну ты в теме?

Бродский снова задумался.

— Эх, ладно, — решил он весьма недолгое время спустя. — Я в теме.

— Вот и отлично, Пашкевич! — заулыбался Тимур. — Поехали — мне надо бижу купить, а то пиздец!

*19 апреля 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

«К вечеру — отчёт», — написал Павел.

«Хорошо», — написал Скворцов Николай Васильевич, 2003 года рождения.

Среди школьников оказалось всего двое, которые сумели внести предоплату за мастер-клад, а остальные четверо прислали сканы своих паспортов, фотографии с паспортами, видео с места жительства и прописку.

Эти шестеро работают на Павла и Тимура уже месяц, причём пользуются гайдом, написанным лично Бродским — у них есть чат, где их куры обмениваются локациями, с характерными нычками и прочими особенностями. (2)

Курируют это они вдвоём, школьники друг друга не знают, а вся работа с ними ведётся с других телефонов и других сим-карт. Школьники тоже получили левые симки, в первых мастер-кладах — Тимур купил эти сим-карты в обычном ларьке, а затем Павел купил их верификацию через Телеграм.

«Деньги получишь в течение двух-трёх дней», — написал Павел Леонтьеву Георгию Александровичу, 2002 года рождения.

Георгий уже раскидал закладки и прислал отчёт.

Скрипнул дверной замок и в квартиру вошёл Тимур, занёсший какие-то пакеты.

— Что у тебя там? — спросил Бродский.

— Да хлам с гаража принёс, — ответил тот. — Расчистил пространство.

— А нахрена? — напрягся Павел.

— Будем расширяться, Пашкевич! — усмехнулся Кузьмин. — Тонны соли и мефа!

— Серьёзно? — после недолгой паузы спросил Бродский.

— Угораешь⁈ Ха-ха-ха! — рассмеялся Тимур. — Просто, чтобы тачку можно было загнать, когда буран. Я заёбся заводить нашу ласточку…

Зимой им приходилось заказывать услуги отогрева машины, потому что их «ласточка» не желала заводиться, а ехать было надо срочно. Тимур говорил о гараже всю зиму, но что-то делать решил только в апреле.

— Бля, что-то нехорошие у меня предчувствия, — произнёс Павел, пряча телефон в карман.

— Насчёт? — спросил Тимур.

— Насчёт этих школьников, — ответил ему Павел. — Это какая-то небезопасная хрень.

— Да ты расслабься! — усмехнулся Кузьмин. — Они нас не знают, всё анонимно — что может пойти не так, а?

— Всё равно, как-то нездорово, — покачал головой Бродский. — Есть слабые места. Но я не знаю какие. Не может быть, что всё идеально. С миксером, (3) например, может быть не всё окей…

— Да ты же компьютерный гений, блядь! — махнул рукой Тимур. — Нормально всё будет!

А вот Павел в этом был не уверен. Ему не нравилось то, что они используют малолеток для распространения наркоты, но ещё больше ему не нравились возможные последствия этого.

Кузьмин занёс пакеты на балкон, после чего вышел чем-то недовольный.

— В пизду! — изрёк он. — Поехали кальян покурим, поюзаем?

— Поехали… — вздохнул Павел.

*6 мая 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

— Да не стоит, Пашка… — покачала головой мать. — У нас всё нормально.

— Ты уже много сделал для нас, — поддержал её отец.

— Берите, — настоял Бродский. — Я специально для вас копил.

Он работал целых два дня, чтобы заработать эти двести тысяч, которые решил по-благородному дать родителям.

— Ладно, — вздохнул отец.

— Купите себе что-нибудь, — напутствовал их Павел.

— И что, это так кальянный бизнес процветает? — с лёгким подозрением спросил отец.

— Не только он, — покачал головой Павел. — Мы с Тимуром тачку взяли — по доставке гоняем.

— Это что за доставка такая? — нахмурился отец.

— Кальяны в аренду, — ответил Павел. — В аренду поштучно сдаём кальяны, сами доставляем — маржа нереальная.

— Хм… — хмыкнул отец. — Ладно.

— Обед будет через пятнадцать минут, — сказала мать.

— Я тогда в комнате буду, — ответил на это Павел.

Он вошёл в бывшую свою комнату, в которой испытал лёгкий приступ ностальгии.

«Как там дела у пацанов?» — подумал он, посмотрев на место, где раньше стоял его комп.

Последний раз, когда он заходил в «Доту» — когда продавал все свои скины, чтобы купить соль.

Впрочем, желания возвращаться во всё это у него не было. Ему нравится его нынешняя жизнь, тесно переплетённая с успехом и богатством…

Он лёг на свою кровать и уставился в белый потолок, который видел всю свою жизнь.

Тренькнул телефон.

«Походу, Тима», — предположил Павел.

Он достал телефон из кармана и открыл «Телегу».

«Здарова», — написал ему куратор. — «Как сам?»

«Я норм», — написал ему Павел. — «Что-то случилось?»

«Ты же технические мозги вашего ОПГ?» — спросил куратор.

У Бродского сразу промелькнула мысль, что куратора взяли и сейчас «прорабатывают» его контакты из телефона. Но он уже знал, что на него через этот телефон и юзернейм точно не выйдут.

«Ну типа того», — написал Павел.

«Не хочешь к нам в штат?» — спросил куратор.

Это тоже заставило его напрячься.

В отличие от Тимура, которому просто отлично находиться на них нынешнем уровне, Павел изучал схему работы этого бизнеса и уже неплохо, по его мнению, разбирался в вопросе.

И он знал одно — просто так в ту сферу не попасть.

«Почему я?» — спросил Бродский.

«В общем, как есть: вашей совместной работой заинтересовалось руководство», — написал куратор. — «Они хотят, чтобы ты вышел с ними на связь».

«А что они хотят от меня?» — поинтересовался Павел.

«Нужны кадры», — ответил куратор. — «Я подробностей не знаю — мне дали поручение пообщаться с тобой».

«А чё по бабкам?» — спросил Павел.

«Это не со мной обсуждать будешь», — написал куратор.

«Время на подумать есть?» — спросил Бродский. — «День-два?»

«Думай, конечно», — ответил куратор. — «Если что, я на связи. Второму своему не говори — это предложение конкретно для тебя, не для него».

«Понял», — написал Павел.

Всё это заставило его задуматься.

С одной стороны, он понимает, что при такой работе, когда ты соприкасаешься с товаром, всегда есть риск быть пойманным с поличным, а это всегда очень большой срок.

С другой стороны, он также понимает, что никто не гарантирует ему лучших условий на новой должности.

А ещё его терзали сомнения по поводу Тимура — ему не хотелось его бросать.

— Бля… — изрёк Павел.

— Обед готов! — позвала мать.

«Ладно, сегодня отдохну, а завтра буду думать», — решил Павел.

*17 марта 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Червонцева*

— … и тут я трёхочковый — бам, блядь! — изобразил Виталий Червонцев бросок мяча.

— Хуя… — изрёк поражённый Тимур. — Ништяк…

— Эх, лучшие годы… — вздохнул Виталий.

Он позвал Павла и Тимура к себе — ему захотелось покурить травы. Они съездили за закладкой, после чего приехали к Виталию и сразу же накурились у него на балконе.

Виталий сейчас работает в баре, потому что по специальности устроиться у него не получилось. Единственное, что ему потребовалось сделать — взять больше смен по будням, что очень положительно сказалось на зарплате.

— А вы сами чего? — поинтересовался Червонцев.

Глаза его были красными, с настежь расширенными зрачками, а на лице висела полурасслабленная улыбка.

— Да так, бизнес, — пренебрежительно покрутил рукой Тимур. — Очень много возни.

— Да, возни много, — согласился с ним Павел.

— Понятно… — протянул Виталий. — Не барыжите же?

— Не-не-не, ты чего? — сразу же замахал руками Павел. — Мы всё! Это мы так, когда башка не на месте была.

— Да, конечно! — поддержал его Тимур. — Нахуй оно надо!

— Это вы правильно, — похвалил их Червонцев. — Недавно видел по новостям, что взяли барыг с синтетической дурью — говорят, что грозит от восьми лет.

— Ебанаты, хуле, — усмехнулся Кузьмин.

— Я вообще не понимаю, — вздохнул Виталий. — Кто эту синтетическую хуйню жрёт?

— Да вроде не такая уж… — начал Тимур.

— Да хуй его знает, — перебил его Павел. — Дебилы какие-нибудь, наверное. Маргиналы там…

— А, ну, да, — согласился Червонцев.

— Эх, пора нам… — засобирался Бродский, чувствующий себя некомфортно из-за этого разговора.

— Да чего так рано? — удивился Виталий.

— Работать надо, — хлопнул себя по коленям Тимур.

— Ну, ладно тогда… — расстроился Червонцев. — Травы оставите? Я хотел девчонку свою угостить, а ехать брать в падлу.

— Да не вопрос вообще, — улыбнулся Кузьмин. — Весь пакет забирай — у нас дома ещё есть.

— Благодарю, — кивнул Виталий. — Кучеряво живёте, хе-хе…

— Не то, блядь, слово, — усмехнулся Тимур. — Всё, Пашкевич, по коням!

Они спустились по лестнице и встали у приподъездной скамейки.

Павел достал сигареты и закурил. Курить ему не то, чтобы не хотелось, просто было всё равно — поэтому он подумал, что можно и покурить. Тимур тоже закурил.

— Что-то невесело как-то живёт Виталик, — произнёс он.

— Зато честно, — пожал плечами Бродский. — Чистая работа, от звонка до звонка, без лишних рисков и всяких долбоёбов, жаждущих тебя кинуть или обокрасть.

— Без долбоёбов? — усмехнулся Кузьмин. — Это ты погорячился.

Тут во двор заехала полицейская патрульная машина.

— Кстати о долбоёбах… — прошептал Тимур.

Машина встала метрах в десяти от них. Полицейские не выходили, но было непонятно, чем они там занимаются.

Павел потушил недокуренную сигарету о борт урны и бросил в неё бычок.

Полицейские вышли из машины и сразу же направились к Павлу и Тимуру.

Бродский сразу понял, чем пахнет дело, поэтому щелчком отбросил от себя свёрнутый зип-лок с солью.

— Старший сержант Глебов, — козырнул им самый здоровый из этого дуэта.

— Рядовой Перепёлкин, — представился второй.

— Предъявите ваши документы, — потребовал старший сержант.

— А что случилось? — спросил Тимур.

— Поступила ориентировка — в этом районе было совершено ограбление, подозреваемые — двое молодых мужчин в чёрной одежде, — ответил Глебов. — Вас двое, вы молодые, оба в чёрном. Пройдёмте к машине.

— Да, конечно, без проблем, — кивнул Павел.

Они прошли к патрульной машине.

— Что запрещённое имеется? — поинтересовался старший сержант Глебов. — Колющее, режущее?

— Нет, — покачал головой Павел.

— Выкладывайте содержимое карманов на капот, — потребовал старший сержант.

— Телефон, бумажник… — начал перечислять Бродский, выкладывая на капот свои пожитки из карманов.

— Молча, — потребовал старший сержант.

Павел выложил на капот всё, что было при себе, а вот Тимур замешкался, но затем тоже начал выкладывать свои вещи.

— Разведите руки, — сказал Глебов. — Рядовой Перепёлкин — обыщи.

Патрульный подошёл к Павлу и начал хлопать его по карманам.

Старший сержант же дождался, пока Тимур выложит свои вещи, после чего уже собрался начать досмотр, но тут Тимур начал вести себя странно.

— Вы не имеете права! — воскликнул он. — У меня есть конституционные права! Предъявите ордер на обыск!

— Ты охуел? — спросил удивившийся старший сержант.

— Я всё ещё не вижу ордера! — заблажил Кузьмин. — Или хотя бы ваших документов!

В качестве контраргумента старший сержант привёл ему удар под дых. Тимур сложился вдвое, но что было дальше, Павел не досмотрел — ему в лицо прилетел прямой удар кулаком.

— Родной, Родной, это Глебов с Борта 4, — обратился старший сержант по рации. — Нужна помощь на Художников, 12, во дворе. Двое задержанных, один из них ведёт себя агрессивно, требуется подкрепление. Приём.

Рядовой Перепёлкин же продолжил пинать лежащего в грязи Павла.

— Ты что творишь, долбоёб⁈ — заорал Глебов и от души пнул Тимура берцем в живот. — Он что-то сожрал, сука!

— Долбоёб… — усмехнулся Перепёлкин, после чего пнул Павла по левому бедру. — Это наркоты, походу.

— Да, походу! — согласился с ним старший сержант. — Что за молодёжь пошла? Патлы отрастили, как у тёлок, и наркоту жрут…

Пребывая в состоянии прострации, вызванной страхом, адреналином и абсолютным непониманием происходящего, Павел даже не заметил, как подъехала вторая машина.

— О, Семёныч! — помахал Глебов вышедшему из второй патрульки полицейскому.

— Что тут у вас? — спросил этот Семёныч.

— Отойдём, — сказал старший сержант.

К месту действия подошли два новоприбывших полицейских, а Глебов с Семёнычем отошли. И два патрульных присоединились к Перепёлкину в деле запинывания Павла и Тимура.

— Кха! Да что я сделал⁈ — вопросил Тимур.

— Ебальник завали, — потребовал один из полицейских и пнул его в бок.

Их пинали чуть меньше минуты, а затем вернулись старший сержант с Семёнычем.

— Грузим к нам в тачку, — приказал старший сержант. — А потом поехали за мной.

Как мешок с картошкой, Бродского затолкали на заднее сидение патрульной машины, а по соседству усадили Кузьмина. Вслед за ними закинули их вещи из карманов.

«Ёбаный в рот, сейчас на освидетельствование в наркологию повезут…» — подумал Павел. — «Это же надо было так въебаться… На ровном месте…»

Тимур метался взглядом, как загнанный зверь.

— Ты… — начал Павел.

— Ебальниками хлопнули, — потребовал рядовой Перепёлкин, севший на переднее пассажирское сидение.

«Если квартиру начнут обыскивать, там на серьёзный срок веса…» — думал Павел, старающийся держать себя в руках. — «Но не должны — с хуя ли вообще? Вот тут-то точно нужен ордер, как в CSI: Место преступления. У нас же вроде так же? Или нет? Вроде так же. Значит, нас просто на учёт поставят в наркологии и всё. Главное, что вес скинул».

К его удивлению, они ехали не в сторону городской наркологии. Наоборот, полицейские повезли их в противоположную сторону, к выезду из города.

Машина остановилась на каком-то пустыре, где, вроде как, должна быть стройка, но тут всё заброшено очень давно.

— Вытаскивай этих нарков ебаных, — приказал старший сержант Глебов.

Спустя десяток секунд Павел вновь ощутил вкус грязи — рядовой Перепёлкин очень небрежно швырнул его на землю, после чего пнул по заднице. С Тимуром обошлись не лучше — старший сержант уронил его в мутную лужу.

— Надо наказать? — уточнил Семёныч.

— Наказать, бля, — кивнул Глебов. — Права у него, бля…

Тимур получил серию пинков в левый бок, а Павел очень болезненный удар в лицо.

— Э, молодой! — окликнул Глебов Перепёлкина. — Ты что творишь? По башке бить нельзя!

— Вас понял, — ответил рядовой и переключился на удары по туловищу и по ногам.

Закряхтела рация.

«Родной, Родной, это Борт 3», — раздалось из динамика. — «Массовая драка. Перекрёсток проспекта Просвещения и улицы Хошимина, у отеля Хошимина. Около 10 человек, конфликтует группа граждан. Необходима подмога».

«Борт 3, это Родной», — ответил диспетчер. — «Принято».

Старший сержант отошёл, а остальные не прервались даже на пару секунд — Павлу и Тимуру прилетало умело и выверенно.

«Борт 4 и Борт 7, это Родной», — раздалось из динамика рации Глебова.– «Разобрались?»

— А-а-а, сука… — произнёс старший сержант, после чего нажал на тангенту рации. — Да, всё чисто — просто молодёжь гуляла. Можем отправиться к Борту 3.

«Отправляйтесь по адресу перекрёсток проспекта Просвещения и улицы Хошимина, к отелю Хошимин», — приказал диспетчер. — «Как приняли?»

— Вас понял, — ответил Глебов, после чего повесил рацию на ремень. — Всё, сворачиваемся. А вы двое — потерялись отсюда на хуй.

Полицейские начали садиться в машины, а Павел и Тимур вскочили и сразу же дали дёру, на пиковом адреналине.

Остановились они только через километр с лишним, у какой-то заброшки.

— Фу-у-ух, бля-я-я-ядь… — протянул Тимур.

— Пиздец… — произнёс Павел и пощупал свой лоб. — Бля, надо лёд приложить…

— Ебать мы гэнгста! — воскликнул Кузьмин. — Нас только что сто вторые пиздили!

— Ты долбоёб… — произнёс Павел, доставая телефон. — Надо таксу заказать до тачки.

Он огляделся. Вокруг была заброшенная стройка.

— И где мы, блядь?

*7 мая 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

— Бля, мне надо в душ, — произнёс Павел, передавая пипетку Тимуру.

— Да-да, оке… — покивал тот. — Я тут покурю немного…

Бродский кивнул ему и пошёл в ванную.

Мысли о предложении от руководства судорожно метались по его голове — он испытывал тревогу и неуверенность.

Войдя в душевую кабину, он начал мыться.

Стоявшая на унитазе Bluetooth-колонка исполняла «Playboi Karti — Magnolia».

Под музыку у него думать не получалось, но он сделал это специально — хотелось абстрагироваться от тяжёлых мыслей.

Поплескавшись под потоками воды пятнадцать минут, Бродский вышел из душевой кабины и начал приводить себя в порядок — подстриг ногти, выщипал межбровное пространство и уложил волосы плойкой.

Он вышел из ванной, на ходу расчёсывая волосы.

— Ч… — выпучил он глаза, когда увидел, чем занимается Тимур.

А тот стоял у входной двери с ножом в левой руке, абсолютно голый, со стоящим членом, который он яростно сжимал и массировал правой рукой.

— Ты ебанулся? — спросил Павел.

— Чего⁈ — резко развернулся Тимур. — Это ты ебанулся!

— Почему я ебанулся? — спросил Бродский.

— Ты кинул меня! — воскликнул Кузьмин.

— Когда? — спросил Павел.

— Я тут один остался! — с надрывом прокричал Тимур, а затем резко изменился в лице. — Подойди сюда…

Павел медленно приблизился к нему.

— Там кто-то есть… — прошептал ему на ухо Тимур. — Я слышал рацию…

— Нет там никого, — покачал головой Павел.

Он обхватил Кузьмина и потащил его в зал.

— Ты чего⁈ — прокричал Тимур.

— Успокойся! — крикнул ему в ухо Павел, толкая его на диван. — Надень штаны, блядь, долбоёб!

— Сам ты долбоёб! — парировал Кузьмин, падая на диван.

— Ты хули исполняешь⁈ — спросил Бродский.

— Где пипа? — вдруг забеспокоился Тимур.

— Какая, нахуй, пипа⁈ — проревел Павел. — Ты уже сам как пипа, блядь!

— Ты так не говори, — попросил его Кузьмин, поправляя член.

— Блядь, оденься! — поморщился Павел.

— Только после того, как я получу пипу, — покачал головой Тимур.

— Она у тебя в штанах, — сказал Бродский, ощупывая карман джинсов Тимура.

Кузьмин сразу же подорвался с дивана и начал лихорадочно быстро надевать свои джинсы.

— Не кури, блядь, — сказал ему Павел. — Успокойся.

— Ебанулся? — спросил его Тимур и чиркнул зажигалкой. — Не кури, блядь… Ха-ха…

— Так, останавливаемся, — сказал Павел и задул пламя зажигалки.

— Ебанулся, — констатировал Тимур. — Ладно, хуй с тобой. Что у тебя? Что случилось?

— Сиди тут, — сказал ему Павел, забрав зажигалку.

Он пошёл на кухню и достал из холодильника бутылку скотч-виски «Glenfiddich».

— На, пей, — передал он наполненный скотчем стакан Тимуру.

Кузьмин недовольно поморщился, но выпил полстакана.

— У-у-у-х, бля… — выдохнул он. — Какое же говно…

— Говно — это то, что только что произошло, — покачал головой Павел. — Ты мык поймал, бро.

— Не, я тебе отвечаю, я рацию слышал, — заверил его Кузьмин.

— А какого хуя ты голый был? — спросил его Бродский.

— Ну… Хм-хм… — замялся Тимур. — Пообещай, что не будешь угорать?

— Обещаю, — кивнул Павел.

— Короче, ты ушёл в душ, — начал Тимур. — Я поправился и решил вздрочнуть. Но вдруг, посреди процесса, я услышал рацию. Взял нож с кухни и подошёл к двери. И, одновременно, хотелось закончить начатое, и узнать, что за рацию я слышал. В связи с этим я попал в… неловкую ситуацию.

— Но это же и есть мык, — произнёс Павел. — Не было никакой рации.

— Да была! — воскликнул Тимур. — Ты в душе был, поэтому не слышал, а я слышал!

— Не было ничего, — покачал головой Павел.

— Хочешь сказать, что я пизжу⁈ — возмутился Кузьмин.

— Да, — кивнул Бродский. — Это мык, бро.

— Да иди ты нахуй! — разозлился Тимур.

— У нас вес на хате, а ты орёшь, как долбоёб, — вздохнул Павел. — Даже если бы там реально была рация, даже если бы в квартиру вошли люди — что бы ты сделал голый, с ножом и членом в руках?

У Тимура не нашлось ответа.

— Надо завязывать с солью — ты накрываешься пиздой, — продолжил Бродский. — Как солевая дура.

— Сам ты солевая дура! — резко отреагировал Тимур. — Говоришь, будто не курил со мной!

— Я не дрочил у двери с ножом, блядь! — воскликнул Павел. — Тима, ты ебанулся, как НикВик!

— Даже если так, то что⁈ — вопросил Тимур.

— Да то, что мы не сладости дома держим, — ответил на это Бродский. — В последнее время, как мы разгрузились по работе, ты всё чаще долбишь соль, как жадная свинья — это создаёт лишнее палево.

— Не, Пашкевич, — покачал головой Кузьмин. — Иди ты на хуй. Ты неправ. Всё нормально у меня. И чё ты из себя главного строишь? Как хочу — так и живу!

— Дело не во мне, а в тебе — ты солевая дура, слетевшая с катушек, — произнёс Павел.

Тимур неопределённо улыбнулся, после чего съездил ему кулаком по лицу.

— Ах ты, пидор! — ошеломлённый Павел ударил в ответ.

Началась довольно-таки неумелая и нелепая драка, которая быстро скатилась к валянию на ковре с непрямыми ударами и толчками.

— Пошёл нахуй… — отполз уставший Тимур.

— Сам иди нахуй… — ответил не менее уставший Павел.

Кузьмин достал из кармана пачку сигарет и закурил.

— Так продолжаться не может, — произнёс Бродский. — Это небезопасно — так дохуя солиться и потом орать под мыком.

— Ну и хуй с тобой, — махнул на него рукой Тимур. — Если ты такое ссыкло, то иди нахуй. В этом бизнесе нужно иметь стальные яйца, а у тебя даже кожаных нет, ссыкуха ебаная…

— Какой бизнес, блядь⁈ — с усмешкой спросил Павел. — Ты мыкующая солевая дура! Бизнесмен, нахуй, ха-ха!

— Всё, тогда расход, — твёрдо и решительно произнёс Тимур. — У меня и без тебя всё отлично налажено. Делим бабки и расходимся, как в море корабли.

— Ты в этом уверен? — спросил Бродский.

— Да, сука, уверен! — заявил Кузьмин. — Пригрел на груди змею, блядь…

— Ой, да иди ты нахуй, — отмахнулся Павел и пошёл к их сейфу с наличкой.

Открыв сейф, он вытащил из него восемь пачек по полмиллиона рублей.

— Тут четыре ляма, — сообщил он Тимуру. — В крипте у нас немного меньше четырёх. Наличку я оставляю тут, а кошельки оставляю за собой. Идёт?

— Идёт, — без раздумий ответил тот. — Люди приличные любят наличные…

— Ага-ага… — поморщился Павел. — Тачку тоже оставь себе — она на тебя оформлена.

— Не-не-не, — мотнул головой Тимур. — Тогда мы не ровно делим. Полмиллиона забирай — это типа компенсация за тачку.

Павел молча забрал одну из пачек и положил её в свой рюкзак, после чего начал собирать свои вещи по всей квартире.

За время сборов они не перекинулись ни словом. Тимур стоял на кухне и пил виски, а Павел не нашёл, что сказать ему.

Он заказал такси, а также забронировал номер в отеле.

— Ладно, бывай, — произнёс он на прощанье. — Береги себя.

— Ты тоже, — ответил Тимур.

*8 мая 2018 года, г. Санкт-Петербург, отель «Дворцовый мост»*

Павел вылез из бассейна и пошёл в сауну.

Время раннее, поэтому спа никто не пользуется — они с Анной здесь одни. Точнее, почти одни. Есть ещё какой-то очень старый дед, но он лежит на шезлонге у бассейна и не двигается.

— Так значит, вы с Тимуром больше не общаетесь? — спросила Анна, потеющая на нижней полке сауны.

— Больше не общаемся, — вздохнул Павел.

— Понятно… — ответила на это Анна. — А с Алиной?

— Ну, я с ней ещё не связывался, — произнёс Павел. — Да и не буду сегодня — у меня выходной. Пошли все в пизду.

— Это правильно, Паша, — согласилась Анна. — Тебе давно уже надо было отдохнуть. Но где ты жить будешь? Если что…

— Да сниму, — пожал плечами Бродский. — Не хочешь съехаться?

— Нет, — ответила Анна. — У меня родители сейчас напряжены — отец узнал о том, что случилось с Артуром и включил «заботливого папашу». Если я попробую куда-то уйти, родители начнут что-то подозревать.

А родителям было что подозревать — Анна с Павлом сегодня с утра снюхала больше грамма мефедрона. Бродский уже давно заметил, что без мефа вместо секса у них получается что-то не то…

— А что с бизнесом вашим? — спросила девушка.

— Разделили, — ответил Павел. — Всё по-честному. Но теперь надо больше работать. И машину придётся купить…

— Надо идти дальше, — улыбнулась Анна. — Какую машину будешь брать?

— Не знаю, я особо не разбираюсь, — признался Павел.

— О, давай Мерседес! — предложила Анна.

— Надо посмотреть, что почём, — не стал делать громких заявлений Бродский. — Если будет по разумной цене, то куплю.

— Мерседес Е200, — сказала девушка. — Прошлое поколение — хорошая, экономичная и свежая тачка. Тебе как раз удобно будет.

— А ты откуда знаешь это всё вообще? — удивился Бродский.

— Я люблю машины, — улыбнулась Анна. — Мазда уже приелась, если честно… Я уже давно прошу отца купить мне Мерс.

— Что-то я запарился, — произнёс Павел. — Пошли в лобби — что-нибудь выпьем.

— Пошли, — легко согласилась девушка.

В лобби-баре Бродский заказал себе пиво, а Анне коктейль персиковый сауэр.

До разговора с Тимуром он был в нерешительности, но после этого разрыва у него не осталось и капли сомнения. Нужно соглашаться на новую работу, потому что деньги закончатся быстро.

Сейчас, с Анной, он испытывал необычайную лёгкость бытия: он никак не связан с «весом», телефон он купил новый, а старый сломал и выкинул в Неву.

Решившись, он отпил пива из кружки и начал писать сообщение куратору.

«Привет. Я в теме».

«Здарова!» — написал куратор. — «Завтра, часиков в десять по Москве отправлю контакт».

И это было всё. Это был пересечённый Рубикон.

— Что такое? — спросила Анна, посасывающая коктейль через трубочку.

— Ничего, — мотнул головой Павел. — Всё нормально.

*9 мая 2018 года, г. Санкт-Петербург, отель «Дворцовый мост»*

Этого часа Бродский ждал с нетерпением и затаённым страхом.

Куратор перекинул ему юзернейм руководства и сказал быть повежливее.

«Здравствуйте», — написал он.

«Здравствуйте», — ответил неизвестный. — «Я много слышал о вас — говорят, что вы один из лучших наших сотрудников».

Павел не нашёл, что сказать на это.

«Тем не менее, несмотря на вашу эффективность на нынешнем уровне, мы заинтересованы в вашем продвижении на следующую ступень» — написал неизвестный. — «Я предлагаю вам работу куратора».

«А в чём она заключается?» — спросил Павел.

В качестве ответа неизвестный прислал ему документ с должностными инструкциями куратора.

Бродский начал внимательно читать его и понял, что это, реально, другой уровень.

В его обязанности входит координация курьеров, складмэнов, операторов, контроль логистики, проверка новых сотрудников, слежение за безопасностью, сбор и предоставление отчётности, решение неких «форс-мажоров», а также обеспечение взаимодействия между всеми ступенями иерархии шопа.

Павел догадывался, что есть кто-то выше куратора, но доказательств этому у него не было — они с Тимуром пересылали отчёты куратору и это была единственная известная им вышестоящая ступень.

«По зарплате — у тебя будет оклад», — написал ему неизвестный. — «Начнёшь с 10 000 долларов в месяц».

«Понял», — ответил на это Павел.

«Лично руками ты ничего касаться не будешь — это главное преимущество должности», — сообщил неизвестный. — «Но ответственность очень большая, причём не только перед законом. Воровства и обмана у нас не терпят. Сейчас я перешлю тебе пакет документов — ты должен очень внимательно изучить их».

В чат пришёл упомянутый пакет из семи документов. Среди них были гайды, морально-этический кодекс шопа, а также некие документированные процедуры.

«Пока изучай, а завтра приступишь к работе», — написал неизвестный.

«Начинаю изучать», — написал ему Павел.

Машину он уже нашёл, хотя теперь понятно, что она ему вообще необязательна — он может никуда не выходить из дома и координировать сеть через свой ПК.

Мерседес Е200, в кузове W212, 2016 года выпуска, б/ушный, стоит 2 200 000 рублей, что ему вполне по карману — до сегодняшнего чата он сомневался, стоит ли его брать, но теперь, после посула десяти штук баксов в месяц, он уверен, что может позволить себе всё, что угодно.

Он проштудировал пересланные организатором документы, из которых ему открылось очень многое — нужно было накачать много софта, чтобы обеспечить нужный уровень анонимности в сети, а также завести «рабочий» комп, с которого и проводить всю свою насквозь незаконную деятельность.

Далее он заказал себе стандартный компьютер, который нужно будет забрать сегодня к вечеру.

Также он следующие несколько часов сёрфил интернет на предмет тематического софта, при этом не стесняясь консультироваться у организатора, который был на связи и не брезговал отвечать на тупые вопросы.

Павел понимал, что доверять организатору абсолютно во всём не стоит, поэтому он проверял каждый его ответ — оказалось, что всё правда.

Настал вечер и Бродский поехал в магазин компьютерной техники, откуда забрал свой «рабочий» компьютер.

Как только была налажена безопасность на новом компьютере, он продолжил с усердием изучать документацию, в голове прокручивая каждый этап каждой задачи.

*10 мая 2018 года, г. Санкт-Петербург, кафе «Тюркиш Кебаб»*

— Ну, уважил, что уж тут, — улыбнулся довольный Николай Викторович, снимая куски шашлыка с шампура себе в тарелку. — Вижу, что дела у тебя на лад пошли, да?

Бродский решил, что надо слегка «подогреть» своего бывшего работодателя — всё-таки, он сыграл определённую роль в его жизни.

— Не жалуюсь, — улыбнулся он. — А у вас как дела?

— Нормально, — ответил НикВик. — Разрулил вопрос с ментами — ко мне больше претензий нет. Ты, как я понимаю, занимаешься всё той же хуйнёй, да?

— Какой хуйнёй? — сделал вид, что ничего не понял, Павел.

— Ха-ха! — засмеялся Николай Викторович и приблизился к его лицу. — Ты мне-то не пизди, дорогой…

Он никогда не был дураком, поэтому несомненно, уже давно обо всём догадался. Тем не менее…

— Да не, я дела по-честному веду, легально, — стоял на своём Бродский.

— Ну и хуй с тобой, — махнул рукой НикВик и начал есть шашлык. — Но запиши один номерок, чисто на всякий случай. Как ты, наверное, успел понять, даже в честном бизнесе случается хуйня, поэтому без решающих людей вообще никуда.

— А что за «решающий» человек? — поинтересовался Павел.

— Я его предупрежу — свяжешься, — ответил на это бывший директор. — Знакомства надо собирать и хранить. Никто, блядь, не знает, когда понадобится. А вот Иван Георгиевич из тех людей, кто за бабки решит любой пиздец.

— Буду иметь в виду, — кивнул Павел и достал телефон.

*13 мая 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Квартиру он себе арендовал на Васильевском острове, поближе к Анне — так получилось, что его дом был примерно в 100 метрах от улицы Карташихина, где живёт их с Тимуром старый знакомый, очень часто покупающий марихуану. Зато дом Анны всего в километре, поэтому она обещала наведываться к нему очень часто.

Обустроившись на новом месте, Павел организовал рабочее место в гостиной, откуда и начал активно включаться в работу куратора.

В его ведение передали трёх складмэнов и восемь курьеров по всему Санкт-Петербургу. Также под его управление была передана вся наружная реклама — граффити и расклейка. (4)

«Всё, принял», — написал Павел курьеру с никнеймом Mickey Mouse. — «Мастер завтра утром отправлю. Отличная работа».

«Спасибо», — написал курьер в ответ.

Далее Бродский загрузил полученные адреса закладок в бота автопродаж и уведомил оператора по Санкт-Петербургу о пополнении.

— Бля… — Павел вспомнил о не закрытом мастер-кладе. — Два дня уже прошло…

Некий Семён Николаев устроился в их шоп курьером через документы — два дня назад он получил мастер-клад, но с тех пор о нём ни слуху, ни духу.

Павел открыл должностные инструкции и нашёл там пункт, что делать в случае, если пропадает курьер.

В точном соответствии с инструкцией, он написал представителю спортиков, с которым его связал коллега куратор, что «пропала кура».

«Отправьте информацию, пожалуйста», — попросил представитель спортиков под ником BratTyBrat228.

Бродский открыл данные курьера и обнаружил там серию фотографий паспорта, курьера, курьера с паспортом, скриншот с Госуслуг о прописке, а также видео, на котором курьер говорит кодовое слово и выходит из дома, показывая дверь квартиры, этаж, подъезд, двор и табличку с адресом.

Курьер был 19-летнего возраста, тощий, со впалыми щеками, сутулый, с хаотичной растительностью на лице, произрастающей комками, растрёпанными рыжими волосами, всем своим видом говорящий, что он давно и много употребляет соль.

Ознакомившись с делом, Павел сразу понял, что этот человек изначально устраивался в магазин с целью получить бесплатный вес и пропасть. В глубине души ему было даже жалко его. Но он разделял рабочие обязанности и личные эмоции.

Бродский сформировал оффер для спортиков, (5) к которому приложил все эти данные. Цену он установил в 25 тысяч рублей, так как посчитал, что большего этот человек не стоит.

«Этого мы знаем, шеф», — написал BratTyBrat228. — «Шнырь с нашего района — найдём и оформим в лучшем виде».

«Так он же вас знает», — ответил на это Павел.

«Нормально всё будет — маски оденем», — заверил его спортик.

«Хорошо», — написал Бродский. — «Главное, чтобы без косяков».

«Понял шеф», — ответил на это BratTyBrat228. — «Завтра отчитаемся».

В конце он поставил смайлик с напряжённым бицепсом.

Оффер для спортика Павел выбрал типовой, из должностных инструкций — избить, облить зелёнкой, раздеть и повалять в грязи, после чего записать извинение перед шопом.

В этот момент Бродский испытал инсайт — а ведь с помощью спортиков можно поквитаться со своими личными недоброжелателями…

Первый, кто пришёл ему на ум — Алексей. Перед глазами у него сразу же начали проплывать картины, как Алексея ровняет с грунтом несколько спортиков. На лице Павла появилась неконтролируемая улыбка.

Ту же группу спортиков использовать для этого было нельзя, поэтому он обратился к отдельным спортикам, предоставляющим разные «физические услуги».

Фотографию Алексея Павел нашёл в ВК, там же обнаружился его адрес — ему изначально было понятно, что он тупой, но это обстоятельство открыло новую грань его тупости. Благодаря геолокации на свежих фотографиях Бродский убедился, что Алексей никуда не переехал и живёт в том же районе.

Оффер он написал собственноручно, получая удовольствие от предвкушения — он поручил просто избить его, но без тяжких телесных, обязательно с фотоотчётом. Павлу хотелось, чтобы спортики взяли Алексея на болевой, но не стал, чтобы не наследить.

А потом он подумал над причиной. Если Алексея просто изобьют, это будет подозрительно, поэтому Павел написал, чтобы спортики потребовали «вернуть бабки».

В качестве гонорара он предложил 25 тысяч рублей.

Спортики отреагировали быстро — оффер был принят, после чего Бродский перевёл им аванс в размере 50% от гонорара.

Когда переписка со спортиками была завершена, Павел вышел на балкон и закурил. В груди у него было какое-то особенное чувство — нечто, похожее на удовлетворение и предвкушение.

*14 мая 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

С утра к нему пришла Анна, с которой они сразу же занюхали по две дорожки мефедрона и бурно потрахались на диване в гостиной.

Бродский был доволен таким событием, хотя не обошлось без ложки дёгтя в бочке мёда — он поймал себя на мысли, что до употребления мефедрона он не испытывал абсолютно никакого сексуального желания к Анне.

Они посидели и посмотрели вместе ролики на «Ютубе», после чего Анна поехала на шопинг, а Павел полноценно приступил к работе. До этого он лишь отвлекался на процессы, а теперь начал отдаваться делу полностью.

К обеду пришёл отчёт от спортиков. Он был в формате фото и видео. На фотографиях тот самый курьер был снят с разных ракурсов — было видно, что били его с душой и огоньком, если судить по синякам и кровоподтёкам. А на видео голый курьер, лицо которого было покрыто зелёнкой, ронялся спортиками в холодную весеннюю грязь и молил о пощаде. Он клятвенно обещал, что всё вернёт и такого больше не повторится, но спортикам было всё равно — они действовали по ТЗ.

Посредине видео Бродский нажал на паузу.

— Охуеть… — изрёк он и содрогнулся. — Пиздец…

Видеть, как человека, с его подачи, избивают и катают в грязи, было для него неприятным опытом. Вообще, Павел считал, что в современном обществе всё должно решаться на словах, а не битьём кулаками, поэтому от наблюдаемой картины ему было не по себе.

«Средневековье», — подумал он, после чего включил видео.

Досмотрев видео до конца, Павел поставил оффер на выплату — дальше будет действовать их бухгалтерия. Также, согласно инструкции, он поблагодарил спортиков за хорошо выполненную работу и сообщил им, что выплату следует ожидать в течение 2–3 дней.

А вот оффер на Алексея пришлось ждать до позднего вечера.

Отчёт он ждал с нетерпением — он жаждал возмездия за годы издевательств от охреневшего от собственной безнаказанности братухи-борцухи и вообще не считал, что его действия хоть чем-то похожи на то, что сегодня произошло с провинившимся курьером.

И спортики прислали ему отчёт ближе к восьми вечера. Судя по положению солнца, произошло возмездие меньше часа назад.

Скулящий Алексей стоял на коленях, одежда его была порвана, физиономия опухла от многочисленных попаданий. Он дрожал от ужаса и жалобным голосом заверял Павла, что отдаст деньги.

Бродский подумал, что Алексей реально кому-то должен.

Один из спортиков поднёс наконечник бейсбольной биты ко рту Алексея.

— Соси, — приказал он.

Некогда гордый и агрессивный братуха-борцуха сразу же начал сосать толстый наконечник биты.

— И чтобы отдал все деньги, а то мы вернёмся, — предупредил его спортик, после чего съёмка была завершена.

— Заебись, — произнёс очень довольный Павел.

У него появилась шальная мысль, что было бы неплохо выложить видео в сеть. Но эту мысль он сразу откинул, потому что это было слишком опасно.

Он понимал, что Алексей не будет обращаться в органы и ситуация замнётся, а вот если выложить это видео в сеть, то всё будет совершенно иначе. Огласка Павлу была не нужна, поэтому он просто удалил видео и этот аккаунт «Телеграм». У него таких аккаунтов много…

На самом деле, их можно покупать в практически неограниченных количествах — есть специальные маркетплейсы, на которых можно купить верификацию для нового аккаунта.

С чувством полного морального удовлетворения, и от хорошо выполненной работы, и от наказания давнего обидчика, Бродский вернулся к внесению адресов закладок в бота.

*18 июля 2018 года, Вьетнам, остров Пхукет, курорт*

Павлу дали одну неделю отпуска — это максимум, который ему позволил организатор. Он хотел хотя бы две недели, но, видимо, у его работодателя есть напряжёнка с компетентными кадрами.

А вообще, Бродский чувствовал, что ему начинают доверять больше — в один момент к нему пришло осознание, что он контролирует всех курьеров, складмэнов, графитчиков и операторов их шопа в Санкт-Петербурге.

Шоп имеет федеральный масштаб, входит в топ-5 всей России, поэтому даже в Петербурге речь идёт об огромном количестве задействованных лиц. И это добавляет Павлу вес, в первую очередь, в собственных глазах.

— У нас скоро слоник, — предупредил он Анну.

— Ф-ф-ф-х-х! — снюхала она дорожку кокаина.

Павел принял у неё стодолларовую купюру и снюхал свою дорожку.

Кокаин был другим — он пробовал его ещё с Тимуром, просто для того, чтобы узнать, в чём принципиальная разница. Оказалось, что кокаин «прёт» слабее.

Тем не менее, они с Анной вышли на местных дилеров, точнее, они вышли на них сами — Павел только заселился в номер и вышел покурить, как к нему подошёл подошёл чернявый парень, одетый в униформу спасателя на воде, предложивший МДМА, марихуану и кокаин. Соли у него не оказалось, впрочем, как и мефедрона.

Павел, конечно же, отоварился по всем позициям прайс-листа.

А вечером, после купания в бассейне, они с Анной закинулись МДМА и протусовали всю ночь — сначала на местном концерте, устроенном отелем, а затем в городе, куда поехали в частном порядке.

Зато сегодня с утра их жестоко колбасило, но у них после обеда экскурсия к слоникам, поэтому сейчас они ожесточённо «поправляются» кокаином, чтобы привести себя в тонус. Получалось не очень, хотя после третьей дорожки Павел начал чувствовать себя чуть лучше.

Он вернул свёрнутую стодолларовую купюру Анне и прошёл к минибару, из которого взял себе банку «Ред Булла». Наученный опытом «Сафари», Павел попросил служащих принести ему контейнер со льдом — в этом контейнере всю ночь лежали стаканы. Он вытащил один из них и наполнил его прохладным энергетиком. Пить сладкие напитки из ледяных стаканов стало для него своеобразным фетишем.

«М-м-м, обжигающе-холодный…» — подумал Бродский, с наслаждением вливая в себя энергетик.

Анна же пренебрегла энергетиками и просто внюхала в себя ещё две дорожки.

На автобусе, вместе со всеми, они ехать не стали — вместо этого они заказали элитное такси из города, так как посчитали, что в автобусе будет жарко.

Эти его действия не остались без внимания других отдыхающих — Павел обнаружил, что на него очень заинтересованно смотрят некоторые девушки, которые не просто не скрывали заинтересованности, а открыто её демонстрировали. Это вызвало у Анны приступ ревности, поэтому она заторопилась и чуть ли не затолкала Павла в BMW 7-й серии.

И вот, спустя полтора часа, Бродский ехал на слонике сквозь джунгли.

«Бля, ссыкотно…» — посмотрел он налево, а затем оглянулся назад, на следующих за ним слонов. — «Наебнусь — затопчут к хуям…»

Его всё сегодняшнее утро не покидает мысль о том, что есть налоги, есть налоговая и, в теории, безработный молодой человек не может себе позволить личный автомобиль, дорогую съёмную квартиру и поездки в Таиланд с девушкой. Это вообще не похоже на безработного молодого человека.

Идей было несколько.

Первая — компьютерный клуб. Но потом он прикинул и подсчитал — серьёзные деньги через них не «отмыть». Либо надо вкладываться по-крупному, но это вопрос, откуда деньги, а потом нужно будет морочиться с отчётностью и прочим.

Вторая — кальяны. Но это тоже такое себе занятие, потому что тесно переплетается с чем-то не совсем легальным — достаточно вспомнить опыт Николая Викторовича.

И, наконец, третья — цветочный магазин. Эту идею Бродский прокручивал в голове несколько часов, даже погуглил и покопался на форумах, но не нашёл причин, почему нет. Вроде как всё это выглядит, как отличный способ «отмыть» приличные деньги, особенно в праздничные дни. В праздники можно «мыть» любые доступные ему суммы, особенно на восьмое марта. Налоговая легко поверит, что одна средняя сеть цветочных заработала за двое суток двадцать или тридцать миллионов рублей. Впрочем, на тематических форумах пишут, что и в цветах есть свои риски, но ничего смертельного там Павел не увидел.

А вообще, ему на ум пришла четвёртая идея — собственное кафе или бар. Но это нужно обеспечить и как-то обосновать первоначальный капитал, причём первое — это вообще не проблема, а второе — это и есть причина, почему он всё это затевает.

И, к концу поездки на слонике, в голове у него выработался план: открыть сеть цветочных магазинов, «отмыть» там первоначальный капитал, после чего открыть кафе или бар, на котором уже можно будет стабильно «мыть» нужные количества денег. То есть, весь его доход.

*15 августа 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Сразу после возвращения из Таиланда Бродский развёл бурную активность в свободное от работы время — у Анны обнаружились полезные знакомства в цветочном бизнесе, поэтому Павел смог найти себе более или менее компетентного управляющего, у которого уже были налажены связи с поставщиками.

Первая точка цветочного магазина «Botanica» открылась на Васильевском острове, почти в центре района, 3 августа. И это перекрывало его месячный доход практически полностью — у него была заначка на четыре с половиной миллиона, из которых шестьсот пятьдесят тысяч рублей на открытие этого бутика.

Математика показала, что его месячная зарплата спокойно «отмывается» за месяц работы цветочного, а когда будут праздники, на её «отмывание» потребуются недели.

Бродский вышел на балкон и достал сигареты.

— Аллё? — ответил он на вызов.

— Привет, сын, — приветствовал его отец. — Как ты?

— Привет, пап, — ответил Павел. — Я нормально. У тебя как дела?

— Ну, пойдёт, — вздохнул отец. — Давно тебя не видно.

Павел прикинул — в последний раз он был у родителей до Таиланда. Они даже не знают, что он вообще куда-то летал.

— Могу зайти сегодня вечером, — сказал он.

— Заходи, — произнёс отец. — Будем рады.

— Хорошо, увидимся, — ответил Павел. — До встречи.

Он закурил и начал бездумным взглядом наблюдать за улицей. К своему удивлению среди прохожих он увидел Дмитрия, который шёл с какой-то рыжеволосой девушкой.

«А, он же живёт тут недалеко», — вспомнил Бродский. — «Тогда всё норм».

До вечера он занимался работой, переписывался и созванивался с Анной, курил соль и смотрел порнографию.

— Привет, мам, — обнял он мать.

— Привет, сынок, — улыбнулась та. — Проходи, борщ почти готов.

Павел очень соскучился по домашней еде, потому что последнее время он питался исключительно едой из ресторанов и кафе.

Рассказывать родителям о том, что ездил в Таиланд, он не стал, а загар объяснил тем, что ходил в солярий.

В целом, вечер прошёл в дружественной атмосфере, родители, как оказалось, тоже по нему скучали, но, почему-то, так и не позвонили и не написали ни разу, до сегодняшнего дня. Видимо, вспомнили о нём, устыдились, а потом решили всё исправить. Но, справедливости ради, он тоже о них подзабыл и не вспоминал до этого звонка от отца.

А в самом конце его сильно удивили новостью — у него, через определённое время, будет брат или сестра. Вероятно, у отца дела пошли на лад, раз они решились завести второго ребёнка. Павел не смог понять, что чувствует на этот счёт.

*9 сентября 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

«Здравствуй», — увидел Павел сообщение от организатора.

«Здравствуйте», — написал он ответ.

«Перевод получил?» — спросил организатора.

«Да, получил», — ответил Бродский. — «А за что это?»

Он получил около получаса назад перевод в криптовалюте — вышло что-то около 20 000 долларов США.

«Это премия», — написал организатор. — «Мы очень ценим твою продуктивность и качество твоей работы».

«Спасибо», — ответил на это Павел.

Он работал с полной самоотдачей, потому что ему очень нравился подобный род деятельности — деньги перестали быть проблемой, график свободный, а работа не особо-то и обременительна. Единственное — есть риски сесть далеко и надолго, очень надолго, но Павел был убеждён, что всё предусмотрел и ему ничего не угрожает.

«В связи с этим предлагаю тебе повышение в должности — пора переходить на региональный уровень», — предложил организатор. — «Оклад — 25 тысяч долларов, обязанности по подбору курьеров с тебя будут сняты, графитчики тоже перестанут быть твоей проблемой, а чем ты будешь заниматься — это контроль логистики по межгороду. Согласен на такое?»

Бродский думал не очень долго. Аппетиты его выросли, поэтому двадцать пять штук в месяц были ему очень нужны — под их легализацию у него всё уже продумано, поэтому никто не удивится тому, что его бизнес вдруг «пошёл в гору».

«Я согласен», — написал он.

«Замечательно», — написал организатор. — «Принимай новый пакет должностных инструкций. Много нового ты там не найдёшь, но то, что найдёшь — это твои ключевые обязанности».

«Я вас понял», — ответил Павел.

«А старые дела передай новому человеку — он с тобой свяжется», — написал организатор.

В чат пришли должностные инструкции, которые Бродский сразу же начал внимательно изучать. Действительно, нового было не очень много, в основном новинки были по теме правил обеспечения логистики.

Это следовало тщательно обдумать, потому что предлагаемая схема имела несколько тонких моментов — какие-то левые перевозчики, которых Павел не знал, склады в квартирах и гаражных кооперативах, а также не совсем понятный план продаж.

Для себя он сразу же решил, что квартирные и гаражные склады — это слишком ненадёжно, поэтому от них нужно будет избавиться.

Ну и перевозчиков тоже нужно будет перешерстить, потому что среди них есть явные употребляющие.

Павел вспомнил, что было объявление по шопу, о наборе перевозчиков — тогда был дефицит кадров, поэтому набирали из действующих курьеров. Он лично перенаправил двоих на повышение — тогда ему было всё равно, что это солевые торчки.

Теперь же нужно сделать так, чтобы эти неблагонадёжные покинули свои должности. На кону килограммы дури и было бы глупо доверять их торчкам.

«Ёбаные наркоманы…» — подумал Павел, вытаскивая из кармана пипетку с зажигалкой.

Через час с лишним, после внимательного изучения документации, Бродский понял суть своей новой работы и сразу же приступил к ней — до вечера организовал отправку груза из Великого Новгорода в Тверь.

На завтра у него поиск новых складов, а также новых перевозчиков. Желающих поработать за большие деньги всегда полно, поэтому Павел был уверен, что удастся набрать штат перевозчиков без каких-либо пристрастий, кроме одного — любви к деньгам.

*20 декабря 2018 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

— Алло? — ответил Павел на звонок.

— Привет, Паш, — услышал он голос Алины Киреевой. — Как у тебя дела?

— Привет, Алин, — приветствовал он её. — Нормально. У тебя как?

— Да тоже ничего, — ответила Алина. — А ты…

— Пашкевич!!! — заорал в трубку Тимур.

«Твою мать…» — поморщился Павел.

— Ты что, забыл обо мне⁈ — вопросил Тимур. — С глаз долой, из сердца вон⁈

— Не забыл я о тебе… — пробурчал Бродский. — Чего звоните?

— Да давно не слышались, вообще-то! — ответил Кузьмин. — Может, хоть встретишься и пиво выпьешь со старым другом?

Павел посмотрел на часы. Время есть — на сегодня рабочий день окончен.

— Можно, — произнёс он. — Где?

— В БэБэ, — назвал место Тимур. — Через полчаса там буду.

В «Балтийском бочонке» Павел больше никогда не был, с той самой встречи там с Тимуром.

— А Алина? — уточнил Павел.

— У неё тут какие-то свои движения намечены, — ответил на это Кузьмин. — Давай посидим, как мужики — без баб-с?

— Ладно, — вздохнул Бродский. — Буду там через полчаса.

Он собрался, прихорошился, не забыв покурить соли перед выходом, и поехал в «Балтийский бочонок».

На месте его уже ждал Тимур, сидящий в своей машине.

— Ебать, это же Мерс! — воскликнул он. — Здорова, Пашкевич!

Павел пожал ему руку.

— Привет, — сказал он.

— А чё как не родной⁈ — возмутился Тимур. — Айда внутрь, а то тут холодно!

Судя по расширенным зрачкам и лёгкому запаху, Кузьмин неслабо накурился марихуаной.

В баре они заняли VIP-кабинку, которую Тимур заблаговременно забронировал.

— Рассказывай! — сказал он, когда принесли пиво и чечил.

— Да особо нечего рассказывать, — пожал плечами Павел. — Работаю в цветочном бизнесе…

— Чиво, бля⁈ — выпучил глаза Тимур. — На мерс себе на розочках накопил?

— Кредитнулся, — пожал плечами Павел. — С бизнесом это вообще не проблема.

— А-а-а, — протянул Кузьмин. — А у меня бизнес сам знаешь какой. И он процветает! Но ты, значит, ушёл из темы?

— Да, — кивнул Бродский. — С тех денег, что мы поделили я цветочный открыл, а остаток на Мерс первоначальным взносом пустил.

Всё это было галимой ложью, но уж с кем-кем, а с Тимуром он подробностями своей настоящей работы делиться не будет. Былого доверия больше нет и быть не может.

— Ну, это звучит как-то кисло, — произнёс Кузьмин. — А я штат расширил — теперь у меня десять ходоков. Всё анонимно, чисто, технично, чётко — никто никого не знает, а я кто-то вроде куратора. Сам не бегаю давно никуда — слишком большим человеком стал для такой мелочи.

— Я бы посоветовал тебе завязывать с таким, но не буду — не послушаешь, — вздохнул Бродский.

— Я даже больше скажу, точнее, предложу — го ко мне в долю! — заулыбался Тимур. — Чтоб ты знал, у меня до пятидесяти косарей в день доходит чистоганом! И я даже жопу для этого лишний раз не поднимаю!

— Рад за тебя, — произнёс Павел. — Но я стараюсь держаться от всего этого подальше. Это слишком рискованно.

— В тебе снова проснулся маменькин ссыкунишка, из-за которого у нас всё рухнуло? — криво усмехнулся Тимур. — Я, кстати, недавно новое слово узнал — дуумвират. У нас был дуумвират Кузьмина-Бродского, но он рухнул по причине внутренних противоречий. Точнее — по причине «маленькое ссыкло Бродский».

— Да иди ты, — отмахнулся от него Павел, после чего начал вставать из-за стола. — Ладно, было весело с тобой посидеть…

— Ну, куда ты? — поморщился Тимур. — Я же шучу!

— Мне эта тема не интересна, — отрезал Павел. — Заниматься такой сомнительной хуйнёй я не буду. И предупрежу тебя, что до добра это не доведёт — слишком много палева.

— Это система ниппель… — начал Кузьмин.

— Неинтересно, — перебил его Бродский.

— А, ну и хуй с тобой, Пашкевич, — сказал Тимур и приложился к кружке с пивом. — А дома как?

— Нормально, — ответил Павел. — У тебя?

— Да хуй его знает, — махнул рукой Кузьмин. — Я с близкими уже давно не общаюсь. А с Анькой отношения как?

— Нормально, — ответил Павел. — Встречаемся.

— Ну, это мазя, — усмехнулся Тимур. — Пей пиво и кушай чечил — я угощаю. Знаю ведь, что у малого бизнеса у нас дела не очень, хе-хе-хе!

*19 января 2019 года, г. Санкт-Петербург, отель «Grand Hotel Europe»*

Павел вставил член в задницу Анастасии, после чего положил ей на спину свой смартфон. Под стоны элитной проститутки он листал записи разных пабликов, на которые он подписан.

— Тебе всё нравится? — со стоном спросила Анастасия.

— Да-да, — отмахнулся от неё Бродский.

Отношения с Анной у него нормальные, но ему хочется большего — того, чего Анна не хочет ему давать. Например, Анастасия, за дополнительную плату, отлично принимает в задницу, а приём в рот у неё входит в стандартный пакет услуг.

Поэтому Павел периодически зависает в отелях — с Анастасиями, Юлиями, Алисами и прочими «девушками с низкой социальной ответственностью».

Когда Анастасия вновь переключилась на орал, Павел перехватил смартфон и продолжил листать записи. И среди них он обнаружил видеозапись от Николая Викторовича.

Видео началось с того, что НикВик сидел за обшарпанным столом, на фоне был знакомый зал с ободранными обоями — Павел узнал его квартиру.

Сам Николай Викторович был в классическом сером пиджаке, в белой рубашке, а на шее его был умело повязан красный галстук.

— Это было весело, ребята, — начал он. — Но время пришло, дорогие мои — я ухожу. Это моё прощальное видео, больше никаких постов и записей не будет, потому что я ухожу.

От избытка эмоций он дёрганным движением поправил галстук.

— Не забывайте меня, друзья, — продолжил НикВик. — Знаете, я хотел бы извиниться перед всеми вами за всё. И помните, ребята: всегда, я ещё раз повторю, всегда, следите за палевом в оба глаза!

На фоне раздалось шуршание каких-то пакетов и мычание.

— Гоша, блядь! — поморщился НикВик. — Я тут видео, вообще-то, снимаю!

Вероятно, Гошу одолевал жестокий мык, так как он появился в кадре и начал активно жестикулировать и мычать.

— Сука, твою мать… — процедил НикВик. — Я так и знал, что мусора! Это они! Ребята, дорогие мои, вот и пришёл мой последний час! Не поминайте лихом!

На этом видеозапись прервалась, оставив Павла в недоумении.

— Мне продолжать? — спросила Анастасия, отстранившись от его члена.

— Продолжай, — кивнул ей Бродский.

Видео от НикВика было очень странным, но, в принципе, в его амплуа — крыша у него течёт давно и основательно.

Пожав плечами, Павел продолжил трахать Анастасию, а через час с лишним поехал домой, предварительно тщательно отмывшись в душе.

Дома его ждала Анна, у которой есть свои ключи.

Она сидела на диване и нервно дрожала.

— О, а ты чего тут? — спросил Павел, бросая спортивную сумку на софу.

— А, я… — начала Анна. — Да с родителями поссорилась.

— На тему? — уточнил Павел.

— Они хотят, чтобы я продолжала учёбу и полетела в Рим, — ответила девушка. — Но я не хочу.

— А они настаивают? — спросил Павел.

— Ну, да! — нервно воскликнула Анна. — А я не хочу учиться — я хочу открыть свою языковую школу!

— Но ты же понимаешь, что бизнес — это тяжело и требует определённых знаний? — уточнил Бродский.

— Ты думаешь, что я тупая? — нахмурилась девушка. — Ты вообще на чьей стороне?

— На твоей, — ответил Павел. — Поэтому-то и говорю, что нужно прислушаться к родителям. Они-то тебе плохого не пожелают.

— Да что мне делать в Риме⁈ — не желала успокаиваться Анна.

— Учиться? — улыбнулся Павел.

— Говоришь, как мой отец! — поморщилась девушка. — Ты вообще где был?

— По делам ездил — с поставщиками цветов договаривался, — ответил Павел. — 8 марта не за горами…

По теме 8 марта он договорился обо всём ещё в декабре. Точнее, это сделал его директор, нанятый для ведения его цветочного бизнеса.

— А, ну, ладно, — вздохнула чуть успокоившаяся Анна. — Вот ты же нигде не учился — почему у тебя получается вести бизнес?

— Да у меня бизнес-то… — усмехнулся Бродский. — Два цветочных и третий в перспективе…

— Ну, да… — согласилась его девушка. — Но живёшь-то ты хорошо! Машину купил вон — ты живёшь сам по себе!

— Крутиться надо уметь, — вновь усмехнулся Павел. — Короче, если бы мне родители предложили поехать учиться в Риме и ни о чём не переживать — я бы поехал без раздумий.

— А как же мы? — спросила Анна.

— Как я могу стать помехой твоему развитию? — спросил Павел вместо ответа. — Как я буду себя чувствовать, зная, что помешал тебе и твоему будущему?

— Ты такой хороший, Паша… — тепло улыбнулась Анна, после чего полезла в сумочку. — У меня есть полтора грамма мефа…

— Мне нравится то, к чему ты ведёшь, — произнёс Павел.

*3 марта 2019 года, г. Санкт-Петербург, квартира Бродских*

— И как бизнес? — спросил Павел.

— Нормально, — ответил отец без особого энтузиазма.

По нему было видно, что он мало или плохо спит — мешки под глазами, настроение паршивое, похудел, волосы поседели. Если бы он не знал, что его отец строгий ЗОЖник, наверное, подумал бы, что он тоже начал курить соли.

— А что у тебя? — спросил отец.

— Да нормально всё, — улыбнулся Павел. — В прошлом месяце аптеку открыл — оказывается, очень прибыльная тема…

С родителями он общается не очень часто, не потому, что у них какой-то разлад, а просто так исторически сложилось, что Бродские плохо поддерживают семейные связи.

— Да? — нахмурился отец. — И насколько прибыльная?

— Ну, на жизнь хватает, — пожал плечами Павел. — Не жалуюсь.

— Что, прямо за месяц в плюс вышел? — продолжил отец опрос.

— Да не, — покачал головой Павел. — Просто операционные расходы покрыть смог, а это уже хорошо.

— Согласен, — вздохнул отец. — А вот у меня…

— Идите кушать! — позвала их мать.

Они прошли в гостиную, где уже был накрыт стол.

Обедали они в семейном кругу, потому что это приглашение Павла было просто так, по причине «давно не виделись».

За столом они обсудили последние новости, но Павлу было нечего сказать — только сообщил родителям, что Анна улетает в Рим, учиться, поэтому их отношения временно прерываются.

— Поговори с отцом, — попросила мать, когда Павел отнёс на кухню тарелки.

— О чём? — недоуменно спросил он.

— У него проблемы с бизнесом, — сообщила мать. — Очень большие проблемы. Может, чем-то поможешь?

Он уже неоднократно «подогревал» её деньгами — то 20 тысяч, то 50 — для него это немного. Так что он уже подозревал, по этому косвенному признаку, что дела у родителей идут как-то не очень.

— Хорошо, — вздохнул Павел и поместил тарелки в раковины.

Мать осталась на кухне, а он вернулся в гостиную, где сидел отец, погрузившийся в тяжкие раздумья.

— Так что там с бизнесом, пап? — спросил Павел.

— Мать сказала? — догадался тот.

— Ну, да, — кивнул Павел.

— Я и сам собирался сказать, — вздохнул отец. — У нас с партнёрами беда.

— Какая? — уточнил Павел.

— Кассовый разрыв, — ответил Бродский-старший. — Мы взяли целый ЖК на ремонт под ключ, но нас кинул подрядчик по стройматериалам, поэтому теперь приходится брать по рыночным ценам, что никак не укладывается в бюджет. Следующий транш только после сдачи объекта, а материалы кончаются — денег уже нет. Мы сейчас очень близко к мёртвой точке — скоро все процессы встанут и придётся распускать рабочих. И потом придут кредиторы…

— Много кредиторов? — спросил Бродский-младший.

— Да какая разница? — грустно усмехнулся отец. — И одного хватит, чтобы остаться ни с чем.

— О какой сумме идёт речь? — спросил Павел.

— У тебя столько точно нет, — вздохнул отец.

— Ты сумму назови, — попросил Павел. — Хотя бы примерно.

— Примерно… — начал отец. — Нужно семьдесят пять тысяч долларов — это если примерно. А если точно — семьдесят девять тысяч семьсот долларов. Нам хотя бы тысяч десять, чтобы время выиграть…

— Хм… — задумчиво потёр Павел подбородок. — Когда вернуть сможете?

— Сразу после сдачи объекта, — ответил отец. — В четвёртом квартале этого года.

— Я могу напрячься и вытащить нужную сумму из своего бизнеса, — произнёс Павел. — Но только семьдесят пять, а остальное ищите где-то.

— Ты же цветами занимаешься… — недоуменно произнёс отец.

— Во-первых, у меня три точки с цветами, — усмехнулся Павел. — А во-вторых, я запланировал открытие ещё шести по всему Питеру. Вот их мне и придётся отложить на следующий год, чтобы помочь тебе. Ну и аптеку придётся слегка ужать. Плюс — мои личные накопления. Но вы должны будете вернуть всё в срок.

— Паша… — изрёк отец.

— Да не парься — мы же близкие, — улыбнулся Павел. — Без штанов точно не останусь, хе-хе…

На самом деле, он с этого вообще ничего не потеряет — цветы ему расширять бессмысленно, ведь аптека даже не приблизилась к границам её «отмывочного» потенциала.

А зарабатываемые с кураторства деньги он просто складирует у себя дома, в здоровенном сейфе в спальне — там накопилось уже почти сто тысяч долларов. Примерно половина из них — это зарплата, а остальное — премии за успехи. Он стал для организатора кем-то вроде своего человека, поэтому за него держатся и с ним считаются.

Возможно, организатор боится, что Павла кто-то переманит более длинным долларом, поэтому не жалеет денег на премии…

«Хотя, все эти премии — это не деньги нихуя, по их меркам», — напомнил себе Бродский. — «Нетрудно бросать пару крошек самому трудолюбивому из муравьёв».

*14 июня 2019 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

«Сука, сука, сука, сука!» — проносилась одна мысль в голове Бродского.

В Ростове накрыли крупную партию комбинированной дури — там мефедрон, там альфа, кокаин и МДМА.

Крыса среди ментов, через налаженный канал связи, сообщила, что это секретная операция ОБН, подробности которой вскрылись только по факту завершения. В погонах уже сверлятся отверстия под новые звёзды, кто-то уже пишет речь об успешной борьбе наркотрафиком, а у Павла забот полон рот.

Ему приказали обрубать все связи с ростовской поставкой, потому что организаторы не знают, кого именно взяли.

Первым делом Бродский удалил все аккаунты, через которые работал с участниками этого трансфера, заморозил все офферы, косвенно связанные с ним. А как только он удостоверился, что через взятых за задницу участников трансфера не выйти даже на его фейковые аккаунты в «Телеграм», он начал «перетасовку складов».

Точно не связанные с поставкой перевозчики и складмэны в Ростовской области начали перевозить свои веса на резервные склады, о которых точно не знают потенциально схваченные перевозчики.

Взяли одну машину с 15 килограммами разной дури.

«Может, это перевозчика давно пасли», — предположил Бродский, отправляющий команду перевезти три кило мефа на резервный склад. — «Бля, а если подумают на меня⁈»

Эта мысль его напугала. Есть и более надёжные способы, как избавиться от неугодного. Спортики — это примитив. А есть ведь настоящие киллеры, недешёвые, но срабатывающие почти безотказно. И если его закажут…

Первым порывом было собрать вещи и смываться из страны, но затем пошёл конструктив: правда ведь за ним, он никого не сливал и действовал по протоколам. Если его и грохнут, то очень зря, ведь он ни при чём.

*16 июня 2019 года, г. Санкт-Петербург, квартира Павла*

Двое суток Бродский работал, курил соли и иногда перезванивался с Анной.

Ситуация с накрытием крупной партии никак не прояснялась — во всяком случае, ему не говорили об этом вообще ничего. Он просто обслуживал другие регионы, а по Ростовской области была полная тишина.

Точнее, в СМИ было шумно — захват особо крупной партии подавался по телевизору как безоговорочный триумф правоохранительных сил, раз и навсегда положивший конец наркотрафику. Увы, но они взяли лишь 0,01% от оборота одного наркошопа. Это пусть и неприятно, но вообще не смертельно и ни на что не влияет.

«Бля, пиздец, нахуй», — подумал Павел, волевым усилием заставивший себя положить пипетку на стол. — «Пятнадцать кэгэ веса… Это ебейшие бабки — дороже, чем вся моя жизнь».

Он боялся, что обвинят его. Примерная стоимость поставки — 900 000 долларов. Это очень дорого. Он видел дела некоторых людей, которые очень легко пойдут на убийство человека за 100 000 рублей, а тут 900 000 долларов…

Этот страх не покидал его все прошедшие двое суток, что усугублялось солью, которую он вдыхал в свои лёгкие. Несколько раз он был в шаге от панического бегства из страны.

Но больше всего его напрягало то, что двое суток — тишина по теме Ростова. Он утешал себя тем, что если ему позволяют продолжать работу по остальным направлениям, то выходит, что ему всё ещё доверяют. Хотя он допускал, что он под подозрением и сейчас его просто держат на прицеле.

Тренькнул «рабочий» телефон.

«Здравствуй», — написал ему организатор. — «Ты хорошо отработал с Ростовом — руководство хвалит тебя и говорит, что ты большой молодец».

Бродскому показалось, что это какой-то скрытый сарказм.

«Здравствуйте», — написал он. — «Правда?»

«Конечно», — ответил на это организатор. — «Мы потеряли всего лишь одну партию груза, а также лишь одного перевозчика — сообщается, что перевозчик запел и сдал все склады, которые посещал когда-либо. А потом выяснилось, что ты проявил инициативу и вывез всё на резервные склады. Это был смелый и своевременный ход. Мы могли потерять очень много — химиков, лаборатории, прекурсоры. Ты сам всё понимаешь».

«Понимаю», — написал Павел.

И он всё прекрасно понимал: организованный им переезд складов, как он понял только сейчас, был блестящим решением, которое он принял поддавшись паранойе.

На склады приезжают перевозчики из лабораторий, через которых можно очень легко выйти на сами лаборатории, а там химики, прекурсоры, сведения о других складах — ОБН могла бы накрыть значительную часть сети, не прими Павел быстрое и правильное решение.

В душе он аплодировал ОБН за попытку — это было почти красиво.

«Руководство считает, что нам нужны именно такие люди», — написал организатор. — «И от его лица я премирую тебя 30 тысячами долларов».

«Но это ведь был факап», — написал Павел, не подумав перед этим.

«Это был именно что факап, благодаря тебе не переросший во что-то более масштабное», — написал организатор. — «Такие факапы — это дерьмо, которое случается. И они заложены в стоимость товара, как кражи заложены в стоимость товаров в супермаркетах».

«А-а-а, я всё понял», — ответил на это Бродский. — «Спасибо за премию — буду и дальше стараться».

«Продолжай в том же духе, и я обещаю тебе, что тебя ждёт очень большое будущее», — напутствовал его организатор.

А Павел в этом даже не сомневался.

*9 августа 2019 года, Нидерланды, г. Амстердам*

Павел сидел в кофейне и с большим аппетитом поедал «заряженные» кексы.

Руководство, за беспримерное трудолюбие и изобретательность в работе, наградило его двумя неделями отпуска. Вот он и решил, что лучше будет не лежать тюленем на диване, чем он занимается в обычной жизни, а съездить в круиз по странам Европы, на лайнере.

По работе у него всё отлично — система налажена и он поддерживает её даже в отпуске, потому что всегда онлайн.

Факапы случаются, но у него на каждый факап есть контрмеры, сильно снижающие ущерб.

«О, походу, начинается…» — почувствовал Павел что-то.

Но это оказались газы.

«Ложная тревога», — подумал Бродский.

Даже если описанного эффекта не будет, он всё равно останется довольным — кексы вкусные.

Перед этим он «заправился» местным кокаином, а также серьёзно подумал над метадоном, но не рискнул. Он же не конченый нарк и колоться не собирается…

— Хей! — позвал он официанта. — Фритин экземплярс тис тинг… э-э-э… о! капкейк! Плиз.

— Of course, — улыбнулся негр с дредами и в вязаной ямайской шапке радужных цветов. — Ten minutes.

— Тэнк ю вери мач! — улыбнулся ему Павел.

Спустя некоторое время он начал чувствовать приход — крыло его несколько иначе, чем от прямого курения марихуаны. Да и не марихуана в этих кексах, а гашиш. Это другое и эффект, соответственно, был другой.

Когда официант принёс заказ, Бродский не сдержался и съел десять кексов за один присест.

Наверное, это было лишнее, потому что он резко почувствовал себя плохо.

Дальше он просто сидел и «оплывал» от происходящего прихода.

На телефон пришло сообщение, но он не отреагировал — ему было очень плохо.

Спустя тридцать минут его начало постепенно «отпускать», он усилием воли заставил себя посмотреть на часы — его охватила тихая паника, ведь его разум уже начал накручивает его на тему опоздания на корабль.

К счастью, до отплытия было ещё восемь часов.

Тряхнув головой, он слегка взбодрился и решил, что надо возвращаться на лайнер…

*11 октября 2019 года, г. Санкт-Петербург, кафе «У Ашота»*

Тимур решил «вспомнить молодость» и поесть чебуреков с пивом.

Это кафе было ему давно известно и он сам, некогда, был тут завсегдатаем.

Кузьмин жевал чебурек и обильно запивал его «Балтикой 9», от чего испытывал экзистенциальное наслаждение — уже подзабытые вкусы пробуждали в нём приятные воспоминания о временах, когда у него не было ни гроша в кармане.

«Эх, как высоко же я взлетел…» — довольно улыбнувшись, подумал Тимур.

Он вытащил из пачки сигарету, подкурил её недешёвой зажигалкой, сделал одну затяжку, а затем началось.

В кафе ворвались настоящие «маски-шоу» — какие-то спецназовцы, вооружённые автоматами, в бронежилетах и касках.

«Походу, диаспора охуела», — предположил стоически спокойный Тимур.

Но что-то пошло не так, потому что «маски-шоу» пришли именно по его душу. Это он понял в тот момент, когда его шарахнули башкой об деревянный стол, уронили на кафельный пол и начали крутить в позу «атакующего буревестника».

— Старший лейтенант Бобров, — представился один из людей в масках. — Вы задержаны по подозрению в совершении преступления. Вы имеете право на адвоката, вы имеете право не свидетельствовать против себя, а также имеете право на уведомление родственников. Если у вас нет своего адвоката, то вам будет предоставлен государственный. Вы обязаны проехать с нами.

Тимур лишь кивнул.

В голове его лихорадочно метались мысли о том, на чём именно его зацепили и не является ли всё происходящее ошибкой…

Его вывели на улицу, где уже ждал бусик, в который его и затолкали.

Только вот, как видно из малого зарешеченного окошка, везли его не в ближайшую опорку, а куда-то в другое место. У него сразу же мелькнула мысль о продажных копах из голливудских фильмов…

А потом он вспомнил, как курил соль в туалете этой забегаловки. Возможно, там стоит скрытая камера — от Ашота такого можно было ожидать…

Беседы с ним никто не вёл, в контакт не вступал, а сам Кузьмин никому не навязывался.

Они доехали до кремового цвета здания, от которого сильно отдавало совдепом. Тимура выгрузили и потащили к главным дверям.

Сначала его сунули в какую-то пустую камеру, где он сел на нары и ждал.

Внешне он мог выглядеть спокойным, но внутри его бушевала первородная паника.

Он не понимал, что это значит, за что именно его приняли и что будет дальше — информации слишком мало, поэтому ему ничего не оставалось, как просто сидеть и ждать.

Ждать пришлось долго — не меньше трёх часов. По истечению этого времени за Кузьминым пришли конвоиры, которые доставили его в допросную.

В ней уже сидел следователь, который с интересом читал содержимое какой-то белой папки.

— Тимур Григорьевич Кузьмин, шестнадцатого февраля девяносто седьмого года рождения, — произнёс следователь. — Ты осознаёшь, как сильно ты попал, Тимур Григорьевич?

— Наверное, нет, — пожал плечами Кузьмин.

— Организация преступной группировки по торговле запрещёнными веществами, с привлечением несовершеннолетних лиц — это, я тебя уверяю, очень большой срок, — произнёс следователь.

— Какая преступная группировка? — Тимур сделал вид, что удивился. — Вы меня с кем-то перепутали.

— Думаешь? — усмехнулся следователь.

— А вы вообще кто? — нахмурил брови Тимур.

— Капитан юстиции Пётр Иванович Севостьянов, старший следователь, Федеральная Служба Безопасности, — представился ФСБшник.

— А-а-а… — издал Тимур.

Дело приняло очень серьёзный оборот, но есть шанс, что у них нет на него ничего и его сейчас просто прессуют. Он счёл, что лучшей тактикой будет всё отрицать.

— Вы время зря потратили — взяли не того, — произнёс Кузьмин.

— А мне кажется, что того самого, — усмехнулся капитан юстиции Севостьянов. — Твой телефон мы уже вскрыли — подтверждено не просто участие в преступной группировке, а даже её организация. Всех участников уже задержали, а психоактивные вещества изъяли. 528 грамм веществ отправлены на экспертизу. Как думаешь, там мука или глюкоза?

— Я не знаю о чём вы, — пожал плечами Тимур.

— Чистосердечное признание облегчает не только душу, но ещё и сокращает срок, — произнёс старший следователь, подняв указательный палец. — Будешь упираться — срок точно увеличится.

— Да о каком сроке вы говорите? — начал терять контроль Кузьмин. — Я не при делах!

— При делах, — покачал головой ФСБшник. — Твоя вина уже доказана, за очевидностью улик. Учитывая, что в деле замешаны несовершеннолетние, от 11 до 17 лет, тебе грозит от 20 лет до пожизненного. Но я бы, на твоём месте, готовился к последнему.

— Мне кажется, вы мне гоните, — усмехнулся Тимур.

— На, почитай, — подвинул папку старший следователь.

Кузьмину не хотелось прикасаться к этому делу, потому что возник иррациональный страх перед тем, что он там увидит. Пересилив себя, он открыл папку и первое, что он увидел — скриншоты из его чатов. Тут их десятки — они показывали взаимодействие с каждым актуальным «сотрудником» его небольшой «компании». А некоторые скрины показывали, что большая часть дебилов, с которыми он работал, не удаляла старые чаты, поэтому там есть информация о предыдущих сотрудниках, ушедших по тем или иным причинам.

— Теперь всё понятно? — уточнил Севостьянов.

Тимур не отвечал. Холодок в груди, преследовавший его с самого момента захвата «маски-шоу», превратился в ледяную глыбу в груди — он оцепенел от страха.

Несмотря на то, что он довольно-таки легко относился к своей жизни, он всегда помнил, что грозит ему, если его поймают. Сейчас ему вспомнились слова Павла о том, что с малолетками лучше дел не иметь…

— Не слышу ответа, — надавил на него старший следователь.

— Да… — пискнул Тимур фальцетом.

— Это приятно, что понятно, — добродушно улыбнулся капитан юстиции. — Теперь рассказывай всё по порядку, с самого начала. Как закончишь — предложу тебе одну опцию, которая может сократить твой срок. Начинай.

И Кузьмин начал.

Он понимал, что чем больше информации сольёт, тем больше шанс на смягчение приговора, поэтому выкладывал вообще всё, что помнил — как они с Павлом начали, как Павел отвалился и так далее…

Следователь не перебивал его.

— … и теперь я здесь, — закончил Тимур. — А что за опция?

— Опция простая — расскажи мне всё, что знаешь о Павле Бродском, твоём давнем друге, — произнёс капитан юстиции Севостьянов. — Мы давно наблюдаем за ним и он нам очень интересен. От объёма сообщённых тобою данных напрямую зависит степень смягчения приговора.

— Я всё, что знаю, уже рассказал, — начал Кузьмин. — Сейчас он не в теме, насколько мне известно. Цветами занимается, вроде бы.

— Вы же были друзьями не разлей вода — почему сейчас не общаетесь? — уточнил Севостьянов.

— Ну… — замялся Тимур. — Да мы с ним поругались из-за наркотиков — он сказал, что мне надо завязывать, мне это не понравилось…

— М-хм… — хмыкнул старший следователь. — Этого слишком мало, Тимур. Рассказывай всё, что знаешь.

— Ну, если честно, когда мы встречались в последний раз, я ему не поверил, — заговорил Кузьмин. — Он приехал на Мерсе и начал чесать, что цветами занимается — так не бывает…

— Верно, — ободряюще улыбнулся ему ФСБшник. — Подробно опиши мне ваш последний разговор.

Тимур рассказал всё, что сумел вспомнить, но, судя по лицу следователя, это была малоинтересная и малополезная ему информация.

— Пароль от его телефона знаешь? — спросил Севостьянов.

— Откуда бы? — нахмурился Кузьмин.

— У вас же был общий сейф, — напомнил ему старший следователь. — Кто ставил пароль?

— Пашка… — вспомнил Тимур. — И там комбинация была «1532».

— Ещё какие-нибудь пароли или коды? — спросил ФСБшник.

— А-а-а! — вдруг озарило Тимура. — Он на телек поставил свой аккаунт — можно с неё на личную почту его выйти!

— Это интересно, — кивнул следователь. — Ещё что-то?

*6 декабря 2019 года, г. Санкт-Петербург, Литейный проспект, дом 4*

— Нет, рано его брать, — покачал головой капитан юстиции Севостьянов. — Мы ещё даже не знаем, чем именно он занимается. Что за шоп, какой масштаб — нужно аккуратно наблюдать и ждать.

Тимур Кузьмин выложил всё, что помнил, а помнил он много, но это всё слишком несерьёзно. Да, можно было бы привлечь Бродского за участие в организации преступной группировки, но капитана не покидало ощущение, что тут есть нечто большее.

— Год кончается, вообще-то, — не согласился с ним майор юстиции Штыгашев. — Под премии было бы красиво сделать крупняк…

Конечно же, хотелось бы отчитаться в этом году за двоих крупных наркоторгашей, но даже один Кузьмин — это уже неплохо и вполне достаточно для удовлетворения руководства.

Бедолага, судя по всему, уезжает навсегда. Прокуратура требует пожизненное, а суд, похоже, не имеет ничего против. Дело резонансное — крупная банда наркоторговцев из несовершеннолетних и единственный среди них, кого можно отдубасить по максимуму — Тимур Кузьмин. И его чистосердечное признание, а также сотрудничество со следствием — это маловолнующие подробности.

— Да какой это, блядь, крупняк, если мы не знаем, чем это тело занимается? — поморщился Севостьянов. — В тачку его нужна прослушка, в лифт тоже. Камеру над дверью ещё.

Первое, что они должны сделать — понять масштаб деятельности Бродского. Судя по тому, как он живёт и какие обороты у его компании, зарабатывает он на незаконной деятельности очень прилично.

— Санкция нужна… — начал старший лейтенант юстиции Пожарский.

— Да будет, — отмахнулся Севостьянов. — Но надо сделать всё красиво — если это по-настоящему крупная рыбка, то в следующем году, как возьмём его за жопу, можно будет начинать сверлить отверстия в погонах.

*20 февраля 2020 года, г. Санкт-Петербург, Почтамтская улица, квартира Павла*

Павел обеспокоенно слонялся по своей новой квартире и нервно курил соль из пипетки.

— Да чё ты такой серьёзный? — спросила Полина, его новая тёлка.

— Отъебись, а? — попросил её Павел. — Не до тебя сейчас!

Тимура посадили, как ему стало известно от Алины. Дали пожизненное.

«А я ведь говорил ему!» — Бродский выскочил на балкон и подкурил сигарету. — «Это всё малолетки блядские…»

Если бы он смотрел телевизор, возможно, узнал бы обо всём гораздо раньше, но ему было не до этого — он занятой человек.

Анна уехала в Рим, после чего разорвала с ним общение: с глаз долой — из сердца вон.

«Наверное, сразу начала встречаться с каким-нибудь итальяшкой», — подумал недовольный Павел. — «Да и хуй с ней».

У него теперь Полина — первая постоянная тёлка после Анны. До этого он снимал тёлок в клубах и заказывал шлюх на дом, но это быстро наскучило. Ему захотелось какой-то стабильности…

И вот, после того, как он прикупил себе новую квартиру, трёхкомнатные апартаменты с видом на Исаакиевский собор, ему попалась в одном из близлежащих баров Полина. Она ветреная и солевая — долбит альфу и мефедрон, согласная на всё.

«В отличие от…» — подумал Павел.

Сейчас они, де-факто, заперты с ней в одной квартире — на улице карантин, никуда нельзя, поэтому приходится сидеть, курить соль, нюхать меф, а также потрахивать Полину.

Павлу однажды стало настолько скучно, что он даже поиграл полчаса в «Доту 2». Но действо это показалось ему чрезмерно тошнотным, поэтому он бросил и больше к «Доте» не возвращался. Теперь ему непонятно, что он раньше находил в этой игре.

На бизнесе это тоже сказалось, причём радикальным образом — курам стало тяжело ронять закладки, складмэнам тяжело поднимать мастер-клады, а перевозчикам доставлять грузы. Но желающих поработать от этого меньше не становилось — сейчас все сидят по домам, денег нет, а кушать хочется.

Более того, несмотря на то, что менты начали чаще ловить кур, все вакансии закрыты и даже есть очередь из соискателей. Его шоп просто не может вобрать в себя возросшее предложение на «рынке труда».

— У нас нормально ещё соли? — спросила Полина.

— Умоляю, ебало завали, пожалуйста! — взмолился Павел. — Не до тебя сейчас! И есть ещё солей — на пару дней хватит! На!

Он швырнул ей зип-лок с остатками соли.

— А-а-а, окей, — улыбнулась девушка и поймала пакетик.

— И приготовься, — сказал ей Павел. — Жопу лубрикантом намажь.

— Хорошо, — кивнула Полина без особого восторга.

Она относится к той категории солевых дур, которые легко променяют свои гордость, самоуважение, моральные ценности и прочее, на пакетик с альфой.

Ей вполне нормально, когда уставший Павел приезжает домой и без всяких сантиментов вставляет ей в рот или в жопу — она на такое согласна, потому что она знает, что у него с собой соль или меф.

Никакого самоуважения, гордости, чувства собственного достоинства — она это в себе уже давно прикончила и, в чём-то, ушла в этом гораздо дальше, чем НикВик или Гоша.

А сам Павел от их взаимоотношений получал странное ощущение полноты власти. Подсознательно он воспринимал Полину как разумную вещь, принадлежащую ему безраздельно.

«Блядь, цветы — это пиздец…» — вспомнил он о своём прикрытии.

Из-за карантина продажи цветов упали до нуля, поэтому он с них ничего не имеет — у него сотрудники тоже по домам сидят и ноют от скуки. Зато обе его аптеки считаются жизненно необходимыми заведениями, поэтому приносят реальный доход. А ещё эти аптеки оказались великолепным прикрытием лично для него — как владельцу, ему выдали бумагу-«вездеход», благодаря которой он может смело ездить за закладками.

Он ездит по городу, поднимает закладки, когда надо, а иногда заезжает к Алине, снимающей квартиру на Васильевском, подальше от своих родителей.

На почве «общей беды», то есть, посадки Тимура, они снова сблизились. Павел начал привозить ей меф, а потом, в один из дней, они понюхали его совместно, после чего Алина ему ненавязчиво дала.

Теперь, когда у него возникает желание «левака», хотя это некорректное слово, если вспомнить, что у него с Полиной, он едет к Алине и остаётся у неё на ночь.

В целом, ситуация с карантином паршивая, но Павел считал, что жить можно — работа продолжается.

*17 марта 2020 года, г. Санкт-Петербург, Почтамтская улица, квартира Павла*

— … я вас не подведу', — дописал Павел, после чего снюхал дорожку с левой ягодицы Полины.

Его повысили — теперь он координатор федерального уровня. По сути, выше него в России только владельцы самого наркошопа.

Организатор сразу написал оклад — 50 000 долларов США в месяц, но это ерунда, если сравнивать с тем, что идёт в качестве бонуса — у него теперь есть «кормовые» кураторы, от которых ему падает процент.

Он и сам был когда-то таким же, просто даже в душе не подозревал, что кто-то имеет вполне конкретный процент от приносимого им дохода.

Поднявшись на ступеньку выше, он увидел всю систему — кураторы работают, их доход дробится на части, распределяемые между владельцами, а оставшиеся крошки делят между «топ-менеджментом», в состав которого и вошёл Бродский.

Ежемесячно должно выходить не меньше 30–40 тысяч долларов добавки.

Теперь он куратор над кураторами, а также логист всея логистики — грузы исчисляются сотнями килограмм, а офферы сотнями тысяч баксов, но ему уже всё равно. Для него это просто цифры.

Также он понял, что его личность для организатора секретом не является — среди должностных инструкций он получил, в числе дел прочих кураторов, собственное личное дело. То есть, вся эта анонимность — это фикция. Всё они прекрасно знают о кураторах и прочих…

— Алло, — ответил он на личный телефон и, на всякий случай, оттолкнул сосущую у него Полину.

— Сынок, привет, — услышал он голос отца. — Как дела?

— Нормально, — ответил Павел. — Что-то случилось?

— А ты занят? — обеспокоился отец.

— Ну, я на работе… — произнёс Павел. — Но говорить могу.

— Есть разговор один — когда сможешь приехать? — спросил отец. — Или самому к тебе приехать?

— Кафе «Треугольник» знаешь? — уточнил Павел. — Я там буду через полчаса.

— Хорошо, увидимся, — ответил отец.

Вероятно, опять что-то с бизнесом, хотя Павел даже предположить не мог, как карантин мог повлиять на отцовский бизнес. Материалы, конечно, подорожали, но не критично, а ещё люди не перестали от всего этого покупать квартиры.

Пришлось оставить Полину в квартире, с 5-граммовым зип-локом соли. Последнее гарантировало, что она точно никуда не денется…

— Так что случилось? — спросил Павел, после того, как они с отцом обнялись и сели за стол в кафе.

— У нас проблема, — начал отец. — Я хочу расширять бизнес, но не хочу брать с собой коллег. На данный момент у меня есть двести тысяч долларов, но не хватает ещё пятисот, чтобы точно хватило на новый объект.

— М-хм, — хмыкнул Павел.

— А у тебя же бизнес… — начал отец. — Мой бизнес не одобрят — я и так в кредите, а вот твой — вполне. Можешь взять для меня кредит?

— Кредитнуться на пятьсот штук баксов? — уточнил Павел.

— Ну, да, — кивнул отец.

— А зачем кредитоваться? — усмехнулся Павел.

— Иначе бизнес не расш… — начал отец, но затем понял. — А-а-а… Но откуда?

— Да я деньги не трачу — мне много на жизнь не нужно, — объяснил Павел. — Уходит пара штук баксов в месяц на все хотелки, а остальное я в сейфе храню.

Во вмонтированном в стену сейфе у него хранится около семисот тысяч долларов США — он давно уже планировал поместить их во вклады, но всё как-то лень…

— То есть, ты можешь дать мне пятьсот тысяч? — на всякий случай, уточнил отец.

— Да, — кивнул Павел. — Привезу сегодня под вечер.

— А это всё точно законно? — напрягся отец.

— Да, конечно! — заверил его сын. — Карантин стал точкой роста для моего фармацевтического бизнеса.

— А-а-а, ну, ладно, — кивнул отец. — Тогда жду вечером. И… Спасибо, сынок.

— Обращайся, — улыбнулся ему Павел.

*14 августа 2020 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, квартира Алины*

Алина Киреева лежала на диване в гостиной и листала ТГ-каналы и чаты. Ей было скучно по причине безделья — родителям она сказала, что работает, но в реальности она нигде не работала, а просто каждый день нюхала мефедрон.

Деньги она получает от Павла, который на ней особо не экономит — в неделю набегает около пятидесяти тысяч рублей.

Но именно сегодня ей не хотелось просить деньги у Павла — её, в целом, напрягала эта необходимость просить у него. Она давно уже заметила, что ему нравится ставить её в неловкое положение — похоже на то, что он так самоутверждается за её счёт.

Поэтому она листала каналы в поисках какого-нибудь альтернативного варианта…

«Ищу девушку, стаф есть, хата есть», — нашла она запись в одном из чатов магазина.

Сразу же у неё появилось беспокойство. Возможно, это скам и никакого стаффа у него нет.

«Ладно, встречусь с ним в людном месте, а там посмотрим», — решила она.

Окончательно решившись, она сделала первый шаг:

«Привет. Видела твоё сообщение».

«Привет. Ты откуда?» — почти сразу отреагировал @UrbanGhost.

«Васильевский», — после недолгого промедления, написала она.

«Отлично. Я тоже. Возраст?»

«22. А ты?»

«24».

«У тебя правда есть всё?»

«Всё в наличии, не парься. Ты что хочешь?»

«Ну, так, посидим, поюзаем и пообщаемся».

«Мне подходит».

«Встречаемся в людном месте. Хочу убедиться, что нормальная».

«Ладно, но я тоже должна убедиться»

«Не вопрос. Давай метро „Приморская“, 15:00. Как выглядишь?»

«Рост 159. Синие джинсы, белая куртка. А ты?»

«Рост 180, чёрная куртка, кроссы Nike».

Алина быстро привела себя в порядок. Её охватило и не отпускало волнение — всё-таки, она так ещё никогда не встречалась. Обычно она просто брала у Павла деньги, после чего поднимала закладку.

На месте она села на лавку и стала ждать.

Проходило несколько парней, похожих по описанию, но эти точно никого не искали.

Нужный парень сам подошёл к ней.

Выглядел он опрятно, как простой парень, каких много в Питере.

— Привет, — улыбнулся он.

— Привет, — сдержанно улыбнулась ему Алина.

— Меня Андреем зовут, — представился он.

— Алина, — ответила девушка.

— Рад знакомству, — улыбнулся Андрей. — Пойдём?

— Пойдём, — кивнула Алина. — А куда?

— У меня тут тачка недалеко, — ответил Андрей. — Можем в кафе посидеть — я знаю тут пару хороших мест… Или сразу ко мне — у меня всё дома.

— Давай к тебе, — решилась Алина.

Её целью был мефедрон, а не посидеть в кафешке.

Андрей провёл её к чёрной Тойоте Камри 70, дверь которой по-джентельменски открыл.

Алине он понравился — обходительный и обаятельный, поэтому она перестала волноваться.

Они приехали в очень приличного вида ЖК «Новая Франция», что на 21-й линии Васильевского острова. Это недешёвое жилье в престижном районе, но может быть, что Андрей просто снимает тут квартиру…

— Снимаешь? — спросила Алина.

— Что? — отвлёкся от каких-то своих мыслей парень. — А, да, снимаю. Мы почти пришли.

В лифте Андрей достал телефон и написал кому-то несколько сообщений, что слегка напрягло Алину.

— Я еду заказал, — объяснил он свои действия. — Суши.

— А, окей, — кивнула Алина.

Они поднялись на шестой этаж.

— Проходи, — улыбнулся Андрей и открыл незапертую квартирную дверь.

Алина разулась и прошла в гостиную, где обнаружила каких-то двоих мужчин и рефлекторно отступила на шаг, но сразу же упёрлась в грудь Андрея.

— Привет! — заулыбался один из присутствующих, подходя к ней.

Андрей схватил её сзади, она попыталась закричать, но улыбчивый сразу же съездил ей кулаком в лицо.

Третий вытащил из кармана шариковый кляп, который умело надел на Алину.

— Мобилу её найди, — властно велел Андрей.

Улыбчивый вытащил из её кармана Айфон, после чего обшарил остальные карманы и извлек из них все её личные вещи.

— На кровать её, — приказал Андрей и вырубил её телефон.

Двое его друзей силой затащили Алину в спальню, где полностью раздели и приковали к кровати наручниками. Ноги её они привязали верёвками, предварительно разведя их в стороны.

— Ну, что, шлюха? — вошёл в спальню Андрей. — Не такого романтического вечера ожидала, да?

— М-м-м! — промычала Алина.

— Ужаль её мефом, — распорядился Андрей, после чего посмотрел ей в глаза. — Ты ведь за этим сюда пришла, мразь⁈

Парализованную ужасом Алину зафиксировали на кровати, после чего Улыбчивый, продолжающий довольно улыбаться, заправил шприц разведённым в воде мефедроном и ввёл его ей в вену.

А дальше раздевшийся Андрей вынюхал дорожку мефа, после чего залез на неё и начал удовлетворяться.

Через несколько минут на неё залез Улыбчивый, а затем третий, после чего снова Андрей.

Продолжалось это неопределённо долго — они не забывали избивать её в процессе, а Андрей даже тушил об неё окурки.

*16 августа 2020 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, квартира в ЖК «Новая Франция»*

Шанс у неё появился только через двое суток. Всё это время её продолжали насиловать и избивать — они не трогали только лицо, которое особо нравилось Андрею.

Она напросилась в туалет, чтобы справить большую нужду, Андрей и Улыбчивый уже спали, а Третий, только что кончивший ей в рот, решил проявить милосердие и отпустил её в туалет.

Алина закрылась в туалете и начала думать, как выбираться из этой ситуации. Взгляд её метался по совмещённой ванной, пока не застыл на телефоне, лежащем на стиральной машине.

Это был телефон Улыбчивого, с которого он записывал несколько видео своим приятелям, один из которых приходил «на пару палок». Ей врезался в память рисунок разблокировки экрана — стандартная буква «Г».

Лихорадочными движениями она разблокировала экран, со второй попытки, после чего начала думать, кому написать или позвонить.

Первым и единственным вариантом ей в голову пришёл Павел. Она знала его юзернейм и сразу же написала ему.

Бродский ответил только спустя пять минут, когда в дверь туалета начал стучать соскучившийся Третий.

Алина выложила Павлу всё, как есть, после чего скинула геолокацию, расположение подъезда, этаж и как пройти к квартире.

После этого, следуя инструкции от Павла, она вернула телефон на место, а Павел удалил чат.

*16 августа 2020 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, квартира в ЖК «Новая Франция»*

«Срочно! На указанный адрес нужна группа — плачу 10х за срочность», — написал Павел проверенному контакту, которому он заказывал Алексея.

«Здоров», — написал @BossPit78. — «Насколько быстро надо и 10х — это скока?»

«Быстро — это прямо сейчас, а 10х — это 250 штук рублей», — написал Павел.

«То есть, мы должны рвануть всё бросив?» — уточнил @BossPit78. — «И 250 косарей — половину скинешь авансом?»

«Да», — написал Павел. — «Девушку вытащить, а троих мужиков отпиздить и выебать битой».

«А битой ебать прямо обязательно?» — спросил @BossPit78.

«Да похуй», — ответил Бродский. — «Делайте, что хотите — главное девушку вытащите. И пусть телефон свой заберёт обязательно».

«Я тебя услышал», — написал начальник спортиков. — «Получаю аванс и выезжаем сразу же».

Павел перевёл криптовалюту на указанные реквизиты.

«Всё, мы поехали», — написал @BossPit78. — «А куда девушку везти?»

«Ща решу», — ответил Павел. — «Пока работайте».

«Добро», — написал @BossPit78.

Бродский задумался, как без лишних встреч забрать Алину.

В итоге он выбрал малолюдный сквер, из которого можно без проблем забрать Алину. Пришлось срочно арендовать каршеринг с доставкой машины к соседнему ЖК, потому что ехать на своей машине — это как побежать туда с ярким радужным флагом, на котором написаны его Ф.И.О., а также адрес его квартиры.

Каршерингу тоже пришлось доплатить за срочность.

Через полчаса @BossPit78 прислал видео, в котором какому-то симпатичному парню в окровавленную задницу запихивают биту. Рядом с вопящим парнем лежала початая бутылка подсолнечного масла.

Следующее видео касалось второго парня, которому запихивали уже окровавленную биту.

Третье видео имело схожую тематику, но с другим действующим лицом.

@BossPit78 написал, что работа выполнена, девушка и телефон у него в машине и он едет в указанный сквер.

Бродский припарковался на соседней улице и дождался, пока спортики высадят Алину в сквере и она выйдет на связь.

— Выходи из сквера, — велел Павел, когда Алина позвонила ему. — Осмотрись, те ребята уже уехали?

— Да, — ответила Алина нервным тоном.

— Развернись кругом и иди прямо, — приказал ей Бродский.

Через несколько минут Киреева села на переднее пассажирское сидение.

Первое, что бросилось в глаза Павлу — её волосы слиплись от того, что её, буквально, заливали спермой.

Всё её тело в кровоподтёках, синяках и грязи. Примечательно, что по лицу её почти не били — только над верхней губой почти зажившая ссадина.

«Видимо, эти дни прошли для неё незабываемо», — подумал равнодушный Павел.

На Алину ему было почти что похуй. Именно из-за этого «почти что» он и предпринял хоть что-то. В целом, ему была интересна сама спасательная операция.

А ещё ему очень понравилось то, что он написал спортикам, а через полчаса троих взрослых мужиков трахнули битой. Это реальная власть, дарованная не свыше, но деньгами.

— Спасибо… — пискнула Алина и полезла обниматься.

— Эй! — преградил ей путь Павел. — Ты вся в говне — успокойся!

— А, да-да… — опомнилась девушка.

Дальше с нею возиться ему было не интересно, поэтому он довёз Алину до её дома, возле которого и высадил девушку.

*23 октября 2020 года, г. Санкт-Петербург, лесополоса в Невском районе*

— Ты кто? — ответил Иван Георгиевич.

— Павел Бродский, — напомнил ему Павел.

— А, Пашка, ты что ли? — узнал его «решала». — Что-то случилось?

— Да, меня тут приняли полицейские… — начал Бродский, но договорить не успел.

— Ну-ка трубочку передай их старшему, — перебил его Иван Георгиевич.

— С вами хотят поговорить, — сказал Павел первому полицейскому.

— Алло, — начал тот разговор. — С кем говорите? Капитан юстиции Севостьянов, Федеральная Служба Безопасности. А я с кем говорю?

Повисла тишина, после чего вызов был прерван.

— Вот и поговорили, — улыбнулся «полицейский». — Ещё кому-нибудь хочешь позвонить или уже всё?

Павлу потребовалось несколько секунд, чтобы отойти от шока. Он беседовал с Иваном Георгиевичем несколько раз, по разным вопросам рабочего характера — он уверял, что уладит любой вопрос с полицией, если таковой случится…

— Всё… — прошептал потрясённый Бродский.

— Может, отцу или матери? — предложил капитан. — Это не поможет, но хотя бы от тебя узнают.

В лесополосу заехало ещё два чёрных бусика. Люди из них сразу же направились к машине Павла.

— Можно, пожалуйста, позвонить отцу? — попросил он.

— Звони, — разрешил капитан юстиции.

— Алло, пап? — набрал Павел отца.

— Да, сынок, — ответил тот. — Как дела? Что так поздно?

— Я попал, пап, — сообщил ему Павел. — Я сейчас в Невском районе, в лесополосе — меня приняла полиция…

— За что? — спросил отец.

— За… — Павел замялся. — За наркотики…

— Блядь, — впервые на его памяти ругнулся отец. — Я чувствовал, прямо чувствовал… Дай точный адрес — я скоро приеду.

Павел сказал ему, как примерно приехать на этот участок лесополосы.

— Может, упакуем его? — предложил второй «полицейский». — Чего он тут стоит, по телефону общается?..

— Да пусть, — махнул рукой капитан ФСБ. — В последний раз же.

Бродский отчётливо осознавал, что с его «уровнем» деятельности ему светит минимум двадцать лет, а максимум — пожизненное. Даже если он будет «крепко дружить» с ФСБ и сдаст всё, что знает, на сроке это если и скажется, то не очень сильно.

А ещё он очень хорошо понимал, что всё происходящее — спектакль для одного зрителя. Этот капитан сейчас так дружелюбен только потому, что он думает о завтра. А завтра ему нужно будет обеспечить сотрудничество Павла со следствием, поэтому сегодня он зарабатывает перед ним все возможные очки — сейчас ещё отец приедет…

Группа специалистов потрошила его Мерс — снимали дверные карты, разбирали салон, а всё интересное помещали в специальные зип-локи и раскладывали на расстеленном на пожухшей листве куске брезента.

Отец приехал через пятнадцать с лишним минут. К Павлу его не пустили — с ним разговаривал капитан Севостьянов.

Разговор этот длился минут пять, после чего капитан подошёл к Павлу, а отец вернулся в машину и сразу же уехал.

— Он просил передать, что у него больше нет сына, — сообщил ФСБшник.

*23 октября 2021 года, г. Санкт-Петербург, СИЗО-1 «Колпино»*

Сегодня ровно год с того дня, как Павла «приняли».

Следствие ещё идёт, он с ним активно сотрудничает и, что сильно не соответствовало его ожиданиям, его за это никто не осуждает.

В качестве сокамерников выступают такие же, как он, ребята — кто-то попал сюда за закладки, кто-то перевозчик, кто-то складмэн, а «классических» уголовников сравнительно немного.

Он знал очень много о том, как работает логистическая сеть его наркошопа, поэтому был очень ценен для следователей ФСБ — они обещали ему серьёзно скостить срок, но, судя по всему, капитан юстиции Севостьянов может не так много, как говорит.

На судебных заседаниях его больше всех топит прокурор, настаивающий на пожизненном заключении. Павел решил для себя, что если будет пожизненное, то он долго тут сидеть не намерен…

Впрочем, выглядит всё так, будто дело идёт к тому, что дадут ему где-то двадцать лет, то есть, на свободу он выйдет только в сорок четыре года, в две тысячи сорок первом году.

Родные с ним не связывались — мать присылает ему передачи, но не звонит и не пишет. Один раз приходила Алина, которая тоже шлёт ему передачки.

Ещё есть Николай Викторович, который приезжает часто и делится новостями с воли.

О Тимуре, о котором он часто думает, ничего не слышно — НикВика он принимать перестал, видимо, чтобы не напоминал ни о чём…

«Это всё из-за него, пидора…» — подумал Павел. — «Если бы я тогда, в тот роковой день, просто пошёл провожать Алину до дома…»

Вот и всё, ребята!

На этой жизнерадостной ноте данное произведение заканчивается!

Всего доброго тебе, уважаемый читатель, хорошего настроения и здоровья! Держись, блядь!

Примечания:

1 — Складмэн — это человек (или даже наркожаба), занимающийся хранением, сортировкой, фасовкой и выдачей наркотических веществ для дальнейшего распространения. Его ключевая функция — поднять или получить из рук в руки очень крупную партию говна, расфасовать её, разделить на мастер-клады, уже фигурировавшие в тексте произведения, после чего сидеть на жопе ровно до следующей очень крупной партии говна. Способы получения бывают разными: самое типичное — оптовая закладка, несколько менее типичная — из рук в руки от перевозчика, наёмного хуя, который специализируется на междугородних перевозках говна, редко встречающееся — арендованные склады, помещения, где происходит распределение пиздец каких крупных партий говна. Главный риск складмэна — это, конечно, же, 100% хранение с целью сбыта в особо крупных размерах. Складмэнам, взятым за жопу с весом (допустим, 1,5–2 кг синтетики), обычно дают минимум 15 лет строгого режима, а в среднем 18–20 лет, но если этот долбоёб не признал вину, не сотрудничал со следствием и строил из себя хуй пойми что, то статистика показывает, что дают до 22 лет. Вообще, в таких случаях предусматривается и пожизненное лишение свободы, но только при условии, что доказана важная роль в цепочке сбыта. Складмэн, кстати, в глазах закона очень похож на организатора преступной группировки. Только представь, уважаемый читатель, что даже если долбоёбу 18 лет, то после взятия за жопу с особо крупным весом и судебного приговора, выйдет в следующий раз он только через 18–20 лет. Села на строгач хуйня, недавно оторванная от мамкиной сиськи, а с зоны вышла абсолютно неприспособленная к жизни в социуме поцарапанная жаба, у которой, вероятнее всего, нет ни ума, ни здоровья. А развиваться и исправляться этой жабе будет уже поздно — ведь ей уже 36–38 лет.

2 — По поводу устроенного дуэтом — это вовлечение несовершеннолетних, что гарантирует максимально тяжкое наказание по любой из статей. Если с особо крупным весом наша жаба могла рассчитывать на 18–20 лет, то с подобным отягчающим она улетит лет на 25, а может и на пожизненное, если прокурору удастся доказать, что это махровая организация преступной группировки. Конкретно случай в тексте, с малолетними пиздюками — это конкретная такая организация преступной группировки, поэтому чей адвокат хуже, тот и есть главный организатор, который автоматически улетает на пожизненное. В общем, если в уголовном деле есть несовершеннолетние, которых как-то и куда-то вовлекли, то это сразу особо тяжкое, поэтому снисхождений никаких не будет.

3 — Криптовалютный миксер — это сервис, используемый для повышения анонимности транзакций с криптовалютами, такими как биткоин, эфириум и другими. Миксер «смешивает» криптовалюты, поступающие от разных пользователей, и затем отправляет их на адреса получателей, делая сложным (или невозможным) отслеживание первоначального источника средств. Нахрена это вообще надо? По изначальной задумке блокчейн прозрачен и все транзакции могут быть просмотрены, но есть категория людей, которым это вообще не надо. Оборвать следы в блокчейне нельзя, но можно их запутать — вот этим и занимается миксер. За услуги сервис берёт от 0,1% до 3%, а ещё всегда есть шанс, что он кинет — никто не знает, кто разработал конкретный миксер и для чего.

4 — О маркетинге наркобарыг и маркетплейсов — в 2018 году были распространены только два типа рекламы — граффити и расклейка объявлений. Граффити обычно были очень тупыми, в формате «шишки-меф, юзернейм в Телеграме». Впрочем, точно так же было и с объявлениями. Сейчас же, по состоянию на конец 2024 года, маркетинг барыг шагнул далеко вперёд — реклама в соцсетях, как при помощи таргета, так и при помощи мультиаккаунтов и комментариев (используют мультиакки, которое бомбят под популярными видео комменты с рекламой шопов и всё бы ничего, но у них по 100–200 двести аккаунтов на одно лицо, которые банить не перебанить). Ещё барыги покупают бусик, красят его в стиле маркетплейса, набивают его колонками и подгоняют к людным местам, после чего включают громко свои тематические треки, специально написанные для рекламы их маркетплейса. Помимо этого, они иногда арендуют хату, аналогично, набивают её колонками, запирают и врубают свою рекламу на полную мощность. И пока бусик или хата не будут вскрыты, реклама херачит во всеуслышание. И хрен бы с ним, это локальные явления, но ухудшает всё то, что это дерьмо записывают на видео и распространяют по интернету массово. Таким образом один маркетплейс поймал тренд со своими рекламными треками — куча народу в Тиктоке, по факту, вся молодёжь СНГ узнала об этом маркетплейсе. И если кто-то захочет употребить наркотик, он уже точно знает, где его взять.

5 — Спортики — это мускулы наркошопа, как правило, набираемые из физически крепких молодых людей, не слишком сильно обременённых интеллектом и обладающих моралью повышенной гибкости. Спортик, в целом, тоже может быть наркожабой, имеющий силу, дурь и слабость ума. Функции у спортиков исключительно «карательно-воспитательные», причём под раздачу может попасть не только проштрафившийся сотрудник шопа, но и клиент — на усмотрение куратора. Если куратор написал в оффере, что нужно запихать жертве бейсбольную биту в жопу, спортики это сделают. Если написал, что надо физически выебать жертву в жопу, они выебут — деньги плачены. Помимо прямых воздействий на жертву спортики занимаются её моральным запугиванием — их нанимают в том числе и для выбивания долгов, изменения принципиальных решений, устрашения недоброжелателей, а также охранных функций, но последнее гораздо реже. Продолжительность вольной жизни у спортиков строго ограничена, потому что они занимаются общественно опасной противоправной деятельностью, а такого типа деятельность хорошо видна общественности, поэтому полиция вынуждена оперативно реагировать. Ну и есть такой момент, что полиции вообще ничего не мешает вызвать спортиков на подставное лицо, просто оплатив их услуги через Телеграм — это, буквально, палка для раскрываемости, которая приезжает к тебе своим ходом, в удобное место.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Стекловата

Content

Стекловата

Глава первая Аутсайд

Глава вторая Инициация

Глава третья Жалость к себе

Глава четвертая Балтийский бочонок

Глава пятая Корвет

Глава шестая Первое сафари

Глава седьмая Порог безразличия

Глава восьмая Чувство собственной важности

Глава девятая На одной волне

Глава десятая Падение за кулисы

Глава одиннадцатая Адреналиновый транс

Глава двенадцатая За пределами комнаты

Глава тринадцатая Невыносимая легкость падения

Глава четырнадцатая Крыса, рычаг, жаба

Глава пятнадцатая Химическая тень

Глава шестнадцатая Грязная шлюха

Глава семнадцатая Первый день осени

Глава восемнадцатая Жабы под током

Глава девятнадцатая В мире животных

Глава двадцатая Заразительный сМеф

Глава двадцать первая Дератизация

Глава двадцать вторая Шкура Комбат Х

Глава двадцать третья Работа во дворах

Глава двадцать четвертая Демонтаж реальности

Глава двадцать пятая Сквозь пальцы

Nota bene