Терри Майлз

Тихая комната

Посвящается Мэйси

Люди исчезают постоянно. Каждый раз, когда выходят из комнаты.

Профессия: репортер (1975)

Terry Miles

THE QUIET ROOM

Copyright © 2023 by Terry Miles

Переводчик Т. Чамата

© Т. Чамата, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Какой ваш любимый цвет?

Ночь стояла ясная и прохладная, и хотя далекий свет горстки особо настойчивых звезд пробивался сквозь плотную городскую дымку, было темно.

Кто знал, какие ужасы скрываются в этом мраке?

Испытательница вышла из пассажирской двери черного внедорожника и машинально подняла воротник серой куртки, защищаясь от моросящего дождя, который еще не шел, но должен был начаться в ближайшее время.

Она ехала проводить опрос.

У нее больше года не было новых испытуемых. Ее не волновало, откуда они вдруг появились. Ее наняли провести опрос, не более.

Задать вопросы.

Записать ответы.

Сдать оценочный лист.

Выпить бокал вина.

Последнее, разумеется, не входило в официальные обязанности, но день был тяжелым, и она не пила уже несколько недель. Хотела заказать в самолете, но алкоголь почему-то не подавали. Это не слишком расстраивало: перелет из Сан-Франциско в Сиэтл занимал всего два часа, и все же лететь без спиртного было немного дико.

В детстве она уже бывала в Сиэтле. Впервые увидела там океан. Помнила, как собирала битые ракушки и переворачивала камни в погоне за крабиками, которые появлялись из песка будто по волшебству.

Она подошла к деревянной двери невысокого здания из красного кирпича. Будет ли у нее время посетить рынок Пайк-плейс? Может, Спейс-Нидл? Дважды постучав, она подождала ответа.

– Входите, – раздался низкий хрипловатый голос с той стороны.

Открыв дверь, она вошла в небольшое фойе.

Там ждал мужчина. Под сорок, высокий, хорошо сложенный, широкоплечий, с черными курчавыми волосами. Он был похож на типичного государственного служащего, только темно-серый костюм сидел на нем значительно лучше. Его глаза опасно блестели.

Он передал ей планшетную папку с ручкой и бланком тестирования четвертого уровня, затем развернулся и пошел прочь.

Четвертый уровень. Такие ей попадались редко.

Она прижала папку к ноге и последовала за ним.

Мужчина провел ее по темному узкому коридору в другой, более широкий и светлый. По обе стороны тянулись двери, помеченные загадочными черными символами. Некоторые показались испытательнице знакомыми, но она не придала им значения. Все равно знала, что в комнатах никого нет.

Она приехала не за этим. Не в этот раз.

Остановившись в конце коридора, проводник постучал в широкую металлическую серую дверь и кивнул испытательнице.

– Сроки? – спросила она.

– Столько, сколько потребуется.

Он пошел обратно по коридору. Когда его шаги стихли, испытательница медленно втянула носом воздух и открыла дверь.

Подождала, пока глаза привыкнут к темноте, и осмотрелась.

Стены комнаты площадью около двух с половиной квадратных метров закрывали темно-серые звукоизоляционные панели. В центре стоял прямоугольный металлический стол и два стула. Там, заняв место подальше от двери, сидела испытуемая: женщина в очках с черной оправой, выцветших джинсах и свободной кремовой кофте с длинными рукавами. Ее густые темно-рыжие волосы были собраны в длинный хвост, руки скрещены, а на лице написано раздражение. Испытательница прикинула, что ей примерно от тридцати пяти до сорока лет – наверное, тридцать семь. Конечно, она могла проверить досье, но угадывать ей нравилось больше.

Заняв место напротив испытуемой, она положила папку на стол и сняла прикрепленную ручку.

– Ты еще кто? – грубо поинтересовалась рыжая женщина, едва заметно переминаясь.

Испытательница достала из кармана небольшой планшетный компьютер, коснулась нужных сенсорных кнопок и положила его на стол между ними.

– Простите за ожидание, – сказала она. – Я добиралась из Калифорнии.

– Зачем я здесь?

– Пожалуйста, постарайтесь расслабиться. Опрос не займет много времени.

– Чего? Какой еще, на хрен, опрос?

– Все, что от вас потребуется, – взглянуть на фотографии, ответить мне на вопросы, и вы будете свободны.

– И все?

– И все.

– Вы же понимаете, что я позвоню в полицию, как только отсюда выйду?

– Конечно. Мне можно приступать?

Испытуемая откинулась на стуле.

– Валяйте.

– Какой ваш любимый цвет?

– Серьезно?

– Мне нужно от чего-то отталкиваться.

– Любимые цвета есть у детей, не у взрослых.

– Боюсь, мне нужен ответ. На самом деле не…

– Зеленый.

– Чудесно. Спасибо. – Поставив несколько галочек на первой странице оценочного бланка, испытательница открыла на планшете фотографию мужчины в черных солнцезащитных очках.

– Вы узнаете этого человека?

– Издеваетесь? – спросила испытуемая.

Она не получила ответа.

– Это Боно. Из группы U2.

– Отлично. – Испытательница перелистнула фотографию на современный дом у озера, окруженный густым темным лесом. – А это?

– Это мой дом. Я там выросла.

Испытательница кивнула, сделала пару пометок и перешла к следующей фотографии, продемонстрировав зеленый двухдверный автомобиль с вашингтонскими номерами.

– Это моя машина. В старших классах на ней ездила. На хрена вам это все нужно?

Испытательница промолчала, сделала еще пару пометок и снова провела по экрану пальцем, на этот раз показав фотографию небольшой керамической мыльницы, только вместо мыла на ней лежала кучка серебряных потускневших колец.

– Похоже на мыльницу.

– И все?

Испытуемая кивнула.

– Вы ее не узнаете?

– Нет. А должна?

Испытательница улыбнулась.

– Вы ничего не должны. Меня интересует то, что вы помните.

Она перелистнула на следующее изображение: чрезвычайно детализированный абстрактный рисунок из линий и крошечных символов, при ближайшем рассмотрении оказавшийся сложным, запутанным лабиринтом.

– Это картина. Я купила ее на аукционе в Ванкувере в прошлом году, она висит у меня в спальне. Откуда у вас эти фотографии?

– Пожалуйста, давайте сосредоточимся на опросе.

– И при чем тут то, что я помню? Я что, должна была вспомнить мыльницу?

Испытательница улыбнулась.

– Мы закончим быстрее, если вы будете сохранять спокойствие.

Испытуемая вскочила со стула.

– Да щас. Я хочу знать, что происходит. Ну?

– На первые четыре фотографии вы так не реагировали.

– В смысле?

– Только пятая фотография вас разозлила. Почему?

– Что? – надломленным голосом спросила испытуемая и уставилась на трясущиеся руки. Она медленно села обратно. – Я не понимаю, что происходит. Плохо помню некоторые моменты. Меня похитили. Кажется.

– Дать вам воды?

– Это тоже входит в опрос?

Испытательница лишь улыбнулась.

– Что происходит?

– Если вы расслабитесь и будете отвечать на вопросы, то выйдете отсюда через десять минут. Даю слово.

Испытуемая втянула носом воздух, а затем выдохнула.

– Ладно. Давайте уже закончим.

Испытательница отметила, насколько измотанной выглядит женщина, и решила поговорить с руководством о способах задержания и перевозки испытуемых. Тем временем та поежилась.

– А нельзя побыстрее, пожалуйста?

Испытательница перелистнула фото. На нем была изображена средних размеров собака, держащая мяч в пасти. Судя по всему, ее сняли на пляже.

– Это собака.

– И все?

– Какой-то спаниель. Наверное, спрингер.

Испытательница сделала пару отметок в бланке, перевернула страницу и продолжила писать там.

– Можно быстрее? – снова попросила испытуемая, подтянув колено к груди.

– Вам нужен перерыв?

Испытуемая опустила ногу и наклонилась вперед.

– Нет.

– Представьте, что кто-то тонет. Вы единственная, кто может спасти этого человека, но вам доподлинно известно, что тогда он навредит множеству животных. Как вы поступите?

– Это что за вопрос?

– Боюсь, я их не выбираю.

– Ладно, все просто. Пусть тонет, урод.

Испытательница поставила новые галочки и продолжила:

– Вы были беременны в прошлом или в настоящее время?

– Эпаньоль.

– Простите?

– Собака. Не спрингер, а бретонский эпаньоль.

– Еще что-нибудь?

– В смысле?

– Вы не узнаете ее?

– Нет. Или… а можно еще раз взглянуть?

– Боюсь, нет.

– Я не беременна.

Испытательница сделала несколько пометок и перешла к следующей фотографии: крупному плану похожей на Таро карты, подписанной «Путешественник».

– Вы узнаете эту карту?

Испытуемая покачала головой.

– Можете ответить устно?

– Зачем? Или вы запись ведете?

– Нет, но я измеряю и записываю вашу физиологическую реакцию на вопросы.

– Каким это образом?

Испытательница улыбнулась.

– Такая у меня работа. – Она постаралась сделать улыбку как можно менее угрожающей. Она давно работала над приветливостью и искренностью и мысленно отметила, что позже нужно будет проверить свою улыбку на записи.

Разумеется, они вели запись.

Испытуемая выглядела взволнованной. Она нервничала, ерзая на стуле.

– Последние два вопроса, – сказала ей испытательница.

– Ну наконец-то.

Испытательница улыбнулась и наклонилась вперед.

– Вы играете в «Кроликов»?

Во взгляде испытуемой мелькнуло… не узнавание, но что-то еще. Испытательница решила, что проверит и это, когда будет пересматривать запись.

– В каких еще «Кроликов», на хрен? – спросила испытуемая. – Как можно притворяться животным?

– Хорошо, – сказала испытательница. – Мы почти закончили.

Испытуемая медленно выдохнула и кивнула. Похоже, она изо всех сил старалась оставаться спокойной.

Испытательница выключила планшет и улыбнулась.

– Последний вопрос. Как вас зовут?

– Эмили Коннорс. Сами представиться не хотите?

Испытательница пристально посмотрела на Эмили, а затем надела колпачок на ручку с неожиданно громким щелчком.

– Большое спасибо, что пришли.

В этот момент в комнату вошел мужчина в темно-сером костюме и протянул Эмили черный мешок.

– Наденьте, – сказал он.

– Еще чего.

– Тогда будем действовать по-другому. – Он достал шприц и шагнул к Эмили.

– Ладно. – Она выхватила мешок из рук мужчины и натянула на голову.

Испытательница откинулась на стуле и потерла глаза. Похоже, пора было искать передержку собаке, ведь поездка домой не светила ей еще долго.

У них появилась проблема.

Глава 2

Хрен редьки не слаще

Последнее время Роуэну Чессу снились очень странные сны.

Прошлой ночью ему приснилось, что он пишет оперу о вылупившемся из яйца динозавре. А позапрошлой приснился кошмар, и, в отличие от яйца динозавра, кошмар был связан с событием, произошедшим в реальности.

Тогда Роуэну было девятнадцать и он жил в канадском Ванкувере. Как-то вечером, возвращаясь домой с репетиции и слушая песню, которую недавно записала его группа, он ощутил на лице капли воды. Неожиданно, но довольно приятно: ночь была прохладной и темной, а вода оказалась неожиданно теплой. Но когда Роуэн коснулся щеки и посмотрел на пальцы, он понял, что никакая это не вода.

Это была кровь.

Он посмотрел на тротуар.

Там, прямо у его ног, лежал человек – точнее, куча разорванной плоти и блестящих белых костей, некогда бывшая человеком.

Перед тем как в лицо Роуэну ударили брызги крови, наверняка раздался крик или еще какой-нибудь звук, но из-за наушников он его не услышал.

Обернувшись, Роуэн с удивлением понял, что не один.

Группа людей из четырех-пяти человек пялилась на него с открытыми ртами, широко распахнув глаза. Они явно видели, что только что произошло, и пытались понять, что за высокий длинноволосый молодой человек стоит посреди тротуара, с ног до головы забрызганный кровью.

Роуэн обошел мокрое месиво и пошел дальше. Он не слышал окликов, доносящихся в спину.

Приняв долгий душ и поужинав лапшой с замороженными овощами, Роуэн прочитал половину комикса о сексуальных подростках-убийцах – который, разумеется, так и назывался – и лег спать пораньше.

О том, что с ним случилось, он никому не сказал.

* * *

Роуэн родился и вырос в штате Вашингтон, в небольшом двухэтажном домике на заросшем лесом гектаре земли недалеко от Беллингхема. Его отец был геологом, специализирующимся на промышленных минералах и их применении, а мать вела хозяйство и подрабатывала, составляя кроссворды для местных и национальных газет. Минуту славы она получила, когда использовала подсказку «__ редьки не слаще», в результате чего в верхней строчке кроссворда появилось гордое «ХРЕН». Потом она долго извинялась перед редактором по телефону, говорила, что это вышло случайно, и обещала подобных ошибок больше не допускать, но Роуэн по лицу видел, что мама сделала это специально.

Примерно в пятнадцать у Роуэна появилось настойчивое и упорное чувство, что с ним что-то не так.

Он начал подозревать, что живет не своей жизнью.

Он признался в этом матери, но та лишь улыбнулась и сказала, что все через это проходят и это признак полового созревания.

Но Роуэн сомневался, что дело тут в биологии.

Слишком глубоко в нем сидело то чувство.

Иногда оно накатывало подобно океану, рвущемуся на свободу, иногда утихало до легкого беспокойства. Но не прекращалось, а давило и грызло.

Оторванность Роуэна от себя и других людей сохранилась и во взрослом возрасте. Однажды, описывая это чувство знакомому психотерапевту матери, Роуэн сказал, что будто живет в фотографии, которая самую каплю размыта – не настолько, чтобы объекты стали неразличимы, но достаточно, чтобы сфокусироваться было трудно. Психотерапевт задумчиво кивал, задавал вопросы в нужных местах, а затем прописал легкие антидепрессанты.

* * *

Следующие несколько лет Роуэн учился делать вид, что все хорошо, и, когда окончил университет – несколько лет спустя после того инцидента, – уже умел хорошо притворяться. После выпуска, когда он переехал в Сиэтл и занялся архитектурным проектированием тематических парков и театральных представлений, никто, казалось, не замечал, что в глубине души Роуэн до сих пор ощущает себя гостем в собственной жизни.

За прошедшие годы у него почти не было серьезных отношений. Только Мона, его первая любовь в седьмом классе, Моника, бас-гитаристка из Боулдера в Колорадо, с которой они пару лет жили в Ванкувере, и Мэдисон, с которой он встречался полтора года назад, пока работал над реновацией станции монорельса.

После нее – никого.

Обычно он не знакомился в интернете, но когда Тейлор – подруга еще со времен музыкальной группы – предложила попробовать, Роуэн согласился. Тейлор считала, что, даже если Роуэн не найдет вечной любви, у него как минимум будет шанс встретить женщину, чье имя не начинается на «М».

Поэтому Роуэн попробовал найти любовь, смахивая фотографии влево и вправо.

Через два самых популярных приложения Роуэн познакомился со множеством женщин, и иногда первые свидания проходили так хорошо, что он (или его спутница) предлагали их повторить.

После одного чудесного ужина, продолженного изрядно выпитым алкоголем, Роуэн привел домой женщину: диджея по имени Хэнк (сокращение от Генриетты) из какого-то города в Мичигане (вроде Анн-Арбор?).

Ночь прошла замечательно, и они согласились встретиться снова.

Следующим вечером Роуэн сидел у Хэнк в квартире – из-за мебели гостиная больше напоминала студию со съемок «Ночей в стиле буги», – потягивал вино, наблюдал, как та собирается на свидание, и представлял их совместную жизнь. Хэнк была красивой женщиной, но необычной: копна кудрявых светлых волос, пронзительные голубые глаза, завораживающие изгибы фигуры. Она красила ресницы, покачивая бедрами под The Long Run группы Eagles, а Роуэн представлял, как она будет возвращаться домой и целовать его в шею, пока он коптит лосося на кедровой щепе и пьет пиво. Он улыбнулся. Она была необыкновенной. А через секунду она повернулась к нему и сказала:

– Ух как мы сегодня закинемся коксом!

Роуэн поклялся завязать с онлайн-знакомствами навсегда.

Но спустя несколько месяцев, после пары бокалов виски на открытии галереи друга, Роуэн понял, что не может уснуть. Он открыл одно из (теперь уже пяти) приложений и начал листать.

Несколько сообщений спустя некая Рамона пригласила Роуэна на званый ужин и по совместительству квест в реальности, который проходил в невероятно богатом закрытом поселке «Высокогорье». Оказалось, ведущая, телевизионная актриса, была ее подругой.

Насчет Рамоны Роуэн сомневался, но квест в реальности пропускать не хотел. Званый ужин интересовал его мало, а вот возможность порешать головоломки порадовала. Любовь ко всякого рода загадкам и ребусам передалась ему от матери, и он никогда не упускал шанса сыграть.

* * *

– Правила простые, но это необычный квест в реальности. – Высокая внушительная брюнетка была одета в строгий смокинг темно-серого цвета. В нем она немного напоминала Джеймса Бонда, если бы его играла Натали Портман ростом под сто девяносто. – Сбегать из комнаты за определенное время не потребуется. Наоборот, нужно будет кое-что отыскать.

В толпе раздались шепотки.

Роуэн огляделся. В огромной резиденции, напоминавшей особняк криминального авторитета из старых фильмов Майкла Манна, собралось человек пятьдесят-сто. Все они стояли вокруг бассейна с искусственными пальмами и замысловатым фонтаном в виде трехметрового мраморного ангела с длинными крепкими руками, не подходящими остальному телу.

Метрах в тридцати перед большим гаражом на шесть мест красовался ряд блестящих старинных автомобилей. Роуэн в них совершенно не разбирался, но даже он узнал несколько знаковых моделей и марок, включая красный «Феррари», серебристый «Астон Мартин» и черную модель американского автопрома шестидесятых.

Вероятно, изначальный владелец особняка разбогател в конце восьмидесятых – начале девяностых, и хотя нынешние обитатели явно пытались скрыть показное излишество той эпохи, безвкусицу коринфских колонн и мраморных фонтанов замаскировать не получилось: стиль наркоторговцев восьмидесятых все равно пробивался.

– Даже не верится, что мы здесь, – сказала Рамона, схватив Роуэна за руку, будто они встречались уже многие годы. Он не оценил напускной близости: они впервые увиделись буквально перед воротами, когда Рамона вручила ему билет.

Она уже раздражала.

Рамоне было около тридцати: чуть выше полутора метров ростом, бледная и худая, с прямыми темно-каштановыми волосами и светло-голубыми глазами, сегодня она пришла в уж больно узких выцветших джинсах с расстегнутой верхней пуговицей, красных ковбойских сапогах и футболке Black Sabbath (из обычного магазина). Говорила она с легким акцентом – то ли средиземноморским, то ли новоанглийским. Роуэн не знал.

– Надеюсь, мы победим, – сказала она. – Призы тут какие-то сумасшедшие. В прошлый раз девушке пел Крис Мартин.

– Ты уже играла в эти квесты?

– Нет, но Лилит их постоянно проводит. Это она. – Рамона указала на высокую женщину в смокинге.

– Вам предстоит пройти десять захватывающих и увлекательных испытаний, – продолжила тем временем Лилит. – В фойе вас ждут подарочные наборы, где вы найдете все необходимое для решения головоломок. – Она низко поклонилась, а потом театрально вскинула руки к сумеречному небу, словно начинала нелегальную гонку. – Удачи!

Воодушевленная толпа двинулась к большим открытым дверям, ведущим в фойе.

– Пойдем, – сказала Рамона, схватив Роуэна за руку. – Не хочу остаться без набора. Они тут, говорят, просто супер.

Роуэн старался не отставать, пока она тащила его через толпу. Это была явно не первая вечеринка Рамоны – людей она избегала с уверенностью профессионала. Не прошло и минуты, как они оказались в фойе.

* * *

– Ого, какие большие, – сказала Рамона, протискиваясь мимо пары гостей к длинному деревянному столу, заставленному подарочными наборами, о которых упоминала Лилит.

Взяв со стола два черно-белых многоразовых пакета средних размеров, она передала один Роуэну, а другой забрала себе.

Внутри обнаружились две небольшие бутылки вина, икра, швейцарский нож, электронная книга и множество подарочных карт в места как полезные, так и совершенно ненужные, но интересные. В самом центре лежала небольшая шкатулка из темного дерева. На крышке был выгравирован крошечный символ цветка, мерцающий жемчужно-белыми чернилами.

Когда Роуэн открыл шкатулку, Рамона нависла у него над плечом. Внутри лежала открытка, а на обратной стороне крышки была выведена крупная белая надпись: «Найди орхидею».

– И что это значит? – спросила Рамона.

Роуэн не удостоил ее ответом.

Наконец она ответила на свой вопрос другим:

– Видимо, будем искать орхидею?

Роуэн начинал думать, что не стоило соглашаться на это свидание.

Внешне Рамона была привлекательной женщиной, но она раздражала. На мгновение он задумался, не стоит ли попрощаться и просто уйти, но потом передумал.

Он не собирался уходить, пока не найдет орхидею.

Когда Роуэна что-то интересовало, он предпочитал доводить начатое до конца.

– Давай подумаем вместе, – сказала Рамона, запихивая подарочный набор в огромную сумку из черной кожи.

Роуэн натянуто улыбнулся.

Видимо, нужно было потерпеть Рамону еще какое-то время.

На лицевой стороне открытки был изображен символ, характерный для госпиталей и прочих медицинских учреждений: две змеи, обвивающие жезл с крыльями. На обороте от руки было написано: «Следуй карте, найди орхидею».

– Что за карта? – спросила Рамона, устроив подбородок на плече Роуэна.

– Наверное, она как-то связана с изображением на лицевой стороне.

– Хочешь пропустить квест и сразу напиться? – спросила Рамона с надеждой, почти что с мольбой.

Роуэн помотал головой.

Рамона схватила два бокала шампанского с подноса ближайшего официанта и вручила один ему.

– Ладно, тогда врубаем Индиану Джонса. Что это за врачебный символ?

– Кадуцей.

– Вот ты умник.

Как же она раздражала.

– В греческой мифологии с ним ходит Гермес. – Роуэн перевернул открытку.

– Что ты делаешь?

– Ищу скрытый текст или картинку.

– Посмотрите, экий профессионал. – Она опрокинула шампанское и тихо рыгнула в кулак. – Значит, ищем аптечку?

– Слишком очевидно. Ты не заметила ничего, связанного с Гермесом?

– С Гермесом? Это который сумки с шарфами продает?

Он хотел было сказать, что дизайнерский бренд произносится по-другому, но потом решил, что идея отличная. Следующая подсказка действительно могла лежать в сумке «Эрмес».

– Хороший вариант, – сказал он. – Давай осмотримся.

Рамона с улыбкой сжала его ладонь.

– Мы точно победим.

Прикосновение Роуэну понравилось.

Может, не так все было и плохо.

Роуэн провел Рамону через фойе, ища любую зацепку. Пройти внутрь дома просто так не получилось: для этого нужно было миновать импровизированный контрольно-пропускной пункт, воздвигнутый специально для квеста. Двое грузных мужчин со скучающим видом охраняли стойку с электронным считывателем.

– Похоже, для следующей подсказки нужен пропуск, – услышал Роуэн в стороне.

– Точно не хочешь пойти в бар и чего-нибудь выпить? – спросила Рамона. – Поможет привести мысли в порядок.

Проигнорировав ее, Роуэн пошел к небольшим диорамам, расставленным по фойе на постаментах из искусственного мрамора. Среди них были медведь, угрожающий сотруднику Королевской канадской конной полиции, акула, охотящаяся на незнакомую Роуэну крупную рыбу, модель Солнечной системы, сцена Рождества Христова и несколько других. Ничего медицинского и связанного с Гермесом.

Роуэн подошел к пьедесталу с Солнечной системой.

– Меркурий, – сказал он.

– А?

– Гермес – греческое имя. В Риме его называли Меркурием.

– Это поможет?

– Возможно, – сказал он. – Я на улицу.

– А, – сказала она. – Ну пойдем.

Они покинули многолюдное фойе и вернулись к лужайке, где до этого слушали Лилит.

– Смотри. – Роуэн указал в сторону гаража. – Что за машина там справа?

– Ты про «Форд»?

– Да. Это «Меркурий»?

– Ага, – сказала она. – Шестьдесят седьмого года.

– Уверена?

– Если повезет, может быть шестьдесят девятого.

Роуэн пропустил шутку мимо ушей и направился к гаражу.

– У меня два старших брата. Они разбираются в машинах, – сказала Рамона, потянувшись за ним.

– Смотри. – Он указал на открытое пассажирское окно. Из бардачка торчала стопка пропусков, а маленькая табличка рядом гласила: «По одной в руки».

– Ты гений, – сказала Рамона.

Роуэн улыбнулся. Он плохо разбирался в машинах, но догадаться было легко. Он гордился собой. Давно ему не попадались такие головоломки. Он оглянулся в сторону дома. К гаражу никто не шел – значит, Роуэн был первым.

Вернувшись в фойе, он приложил пропуск к считывателю, и огонек переключился с красного на зеленый. Охранники расступились, пропуская Роуэна с Рамоной в широкий коридор.

В центре, сразу за пропускным пунктом, стоял деревянный столик. На нем лежала небольшая стопка открыток. На обратной стороне тем же почерком, что и раньше, было написано: «Следуй карте, найди орхидею». Роуэн перевернул открытку. Второе изображение представляло собой крохотную сине-белую наклейку с надписью «Здравствуйте, меня зовут…», только имя оставалось пустым.

– И что это значит? – спросила Рамона.

– Понятия не имею, – ответил Роуэн.

В толпе зашептались: явно заметили, что контрольный пункт кто-то прошел. Вскоре они тоже должны были догадаться.

Взяв Рамону за руку, Роуэн прошел по коридору. Если они хотели победить, нужно было поторопиться.

Они прошли через двойные двери в конце коридора и оказались в просторном игровом зале. У дальней стены стояли старинные аркадные автоматы: «Мисс Пакман», «Темпест», «Галаксиан» и незнакомый Роуэну пинбол. Центр занимал огромный бильярдный стол, покрытый темно-красным войлоком, напоминающим кровь. По правую руку находились двойные двери: их снова охраняли двое мужчин со считывателем на стойке.

Но внимание Роуэна привлекли не они, а левая сторона комнаты.

А точнее – точная копия бара из «Сияния» Стэнли Кубрика.

– О, – сказала Рамона. – Пойду поиграю в «Пакмана».

Роуэн не стал отвечать. Он знал, что «Пакман» им не поможет. Зато поможет бармен, одетый в точности как персонаж из «Сияния»: в бордовый смокинг с широкими красными атласными лацканами и белую рубашку с черным галстуком-бабочкой.

Подойдя к бару, Роуэн сел прямо напротив мужчины.

– Привет. Можно два джина с тоником? – спросил он.

Бармен не ответил.

– А, понял. Нужно сказать какой-то пароль?

Бармен остался молчать, косо ему улыбаясь.

Оглянувшись на Рамону, которая успела перейти от «Пакмана» к пинбольному автомату, Роуэн снова посмотрел на бармена.

«Сияние» было его любимым фильмом. Он покрутил открытку в руках, а сам оглядел бар, любуясь в точности отраженными деталями. Кто бы ни проектировал помещение, он проделал потрясающую работу. Не упустил ни единой мелочи. И тут, пока Роуэн разглядывал бутылки за спиной бармена, его осенило. Он мельком взглянул на открытку с сине-белой наклейкой. «Здравствуйте, меня зовут…»

– Привет, Ллойд, – сказал Роуэн, использовав имя бармена из «Сияния».

– Здравствуйте, мистер Торранс, – немедленно откликнулся тот. – Что будете?

– Джин с тоником?

– Боюсь, сейчас могу предложить только это, – сказал бармен и протянул Роуэну еще один пропуск.

– Что мы ищем? – спросил Роуэн.

Бармен не ответил.

Со стороны игровых автоматов подскочила Рамона.

– Ну, что тут есть выпить для девушки?

– Мы нашли следующую подсказку, – сказал Роуэн, показывая пропуск.

– Обалдеть. Как?

– Надо знать имя бармена из «Сияния».

– Это фильм, да?

– И книга.

– Ты погуглил?

В комнату со смехом вошли мужчина и женщина. Они разгадали первую загадку.

– Нет, – сказал Роуэн. – Пойдем быстрее.

Воспользовавшись пропуском, он провел Рамону через охрану перед двойными дверями, и они оказались в очередном коридоре. Этот коридор привел их в ванную комнату с новой открыткой. Роуэн решил головоломку, воспользовавшись простеньким кодом, спрятанным в узоре занавески для душа, и они двинулись дальше.

Следующие четыре загадки Роуэн разгадал с легкостью, а вот восьмая открытка допускала два совершенно разных толкования, и в итоге он выбрал неправильное, что позволило паре гостей их догнать.

К тому времени как Роуэн понял, что в восьмой подсказке подразумевался садовый гном, а не садовый гомаэ (японский салат из шпината), две пары уже наступали на пятки.

Роуэн с Рамоной пока что лидировали, но это могло измениться в любой момент.

Подсказка про садового гнома провела их через очередной КПП, и они оказались в длинном коридоре (в особняке таких оказалось немало).

Посреди коридора стоял старый торговый автомат – если точнее, автомат по продаже сигарет. Вместо кнопок у него было девять длинных ручек, за которые нужно было тянуть, закинув монеты. Обычно на них изображались разные марки или крепости сигарет, но сейчас все они показывали одно и то же: открытку. Над каждой из ручек было написано то же послание, что они находили раньше: «Следуй карте, найди орхидею». А над девятой красовалась наклейка: «Не работает с августа 2006 года».

Послание на открытке в центре автомата гласило: «Потяните за рычаг, который олицетворяет ваш дом. Выбрать можно только один рычаг».

– Это что за хрень? – спросила Рамона.

«Вот уж действительно», – подумал Роуэн, осматривая ручки. За исключением наклейки над девятой, они были абсолютно идентичны.

На то, чтобы догадаться, ушло несколько минут. Улыбнувшись, Роуэн потянул за третью ручку.

В лоток автомата упали открытка и еще один пропуск.

– Как ты понял, какой нужен рычаг? – спросила Рамона.

– Земля.

– Что «Земля»?

– Третья планета от Солнца.

– И?

– Девятый рычаг.

– Он тут при чем?

– Написано, что он не работает с августа 2006 года.

– И что?

– И то, что тогда Плутон перестал быть планетой.

– Плутон не планета?

– Нет?

– Охренеть, а что тогда?

Роуэн не стал отвечать.

На обратной стороне открытки было написано то же, что и всегда: «Следуй карте, найди орхидею». Он перевернул ее. На лицевой стороне был изображен человек с луком, немного похожий на Робин Гуда или кого-то из его шайки веселых разбойников.

Десятая – последняя – подсказка.

Воспользовавшись пропуском, они прошли в помещение, больше напоминающее номер в отеле: с небольшой гостиной, спальней и впечатляющей ванной комнатой. Внутри стояла огромная ванна Викторианской эпохи на львиных лапах, наполненная множеством непрозрачных пластиковых шариков. На каждом было что-то нарисовано: число, слово, символ или фраза. На стене за ванной висела табличка: «Можно открыть только один шар».

– У моего первого парня тоже был только один шар, – сказала Рамона, – но он об этом никогда не говорил. Вообще не упоминал. О, – она рассмеялась, – прямо стихи.

Роуэн моргнул. Не ответил.

– Я знала, что у мальчиков по два шара, – продолжила Рамона. – Все знали, и поэтому я долго думала, что у вас у всех так: один большой шар и один крохотный, который даже на ощупь не ощущается.

Пытаясь не думать о Рамоне и ее однояйцевом парне, Роуэн уставился на открытку.

Человек с луком.

Никаких опознавательных знаков, никаких греческих букв или символов, чтобы узнать в силуэте Эроса или Артемиду. Просто человек с луком, одетый в коричневую тунику, штаны и сапоги. Не мог же он действительно быть Робин Гудом?

– Это не эльф из «Властелина колец»? – предположила Рамона.

– Как вариант, – согласился Роуэн. Леголас подходил довольно неплохо, хотя уши у человека были круглыми, а не острыми.

Единственное, что привлекало внимание, – это две разноцветные булавки, прикрепленные к простой коричневой тунике. Черная – на левом плече, красная – на правом. В остальном это было обычное изображение обычного лучника.

– Надо проверить шары, – сказал Роуэн и тут же пожалел о выборе слов, но Рамона не стала шутить. Просто улыбнулась и взяла его за руку.

– Давай.

Вместе они принялись изучать знаки и символы, нанесенные на шарики через трафарет. Пока Роуэн пытался понять, что это значит, он представил второе свидание с Рамоной. Они могли бы пойти в кино или на комедийное шоу. Неловко посмеивались бы над одними и теми же странными шутками, а потом весело бы обсуждали это за кружкой пива.

Могли бы даже поцеловаться и на этом не останавливаться.

– Символы повторяются, но их точно больше пятидесяти, – сказал Роуэн, подбирая два шарика: один – с оттиском Бетховена, другой – с Котом в шляпе.

– Смотри. – Рамона тоже держала два шарика: один – с изображением стрелы, другой – с крохотным Майклом Китоном в черно-белом полосатом костюме Битлджуса. – Битлджус, Битлджус, Битлджус, – сказала она. – Знаешь отсылку?

– Да, – сказал Роуэн.

– Обожаю этот фильм, – сказала Рамона и продолжила рыться в ванной, выбросив шарики.

Роуэн потянулся и достал шар с изображением стрелы.

Неужели все было так просто?

Изображения были самыми разными: от астрологических знаков до персонажей поп-культуры. В общих чертах Роуэн мог связать стрелу с открыткой и другими символами на шариках, но сомневался.

– Думаешь, нужен со стрелой? – спросила Рамона.

– Может быть, – ответил Роуэн. Но он знал, что это не так. Это было бы слишком просто.

Он что-то упускал.

Но что?

– Давай просто выберем первый попавшийся и пойдем в бар, – предложила Рамона. – Что скажешь? Жалко будет упускать бесплатную выпивку. – Ей надоело возиться с головоломками. – Держи, – сказала она и бросила ему два первых попавшихся шарика.

Роуэн умудрился поймать их, но выронил открытку.

Когда он посмотрел на нее, лежащую на полу, в глаза бросилась ярко-красная булавка на правом плече.

Усмехнувшись, Роуэн принялся рыться в ванной, пока ему не попался шарик с изображением Майкла Китона.

– Нашел, – сказал он.

– Битлджуса?

– Лучник – Орион, охотник, а красная звезда у него на плече – Бетельгейзе. В одном из вариантов прочтения ее название – Битлджус.

– Ее назвали в честь фильма?

Роуэн не нашел в себе сил ответить на этот вопрос. Второе свидание исключалось.

Он открыл шар с Битлджусом. Внутри оказался крошечный USB-накопитель.

– Это что за хреновина? – спросила Рамона.

– Поздравляю. Ваше испытание завершено, – раздался над головой женский голос – видимо, в потолке был спрятан динамик.

– Мы победили! – завопила Рамона, подскочила к Роуэну и обняла его.

– Похоже на то, – с улыбкой ответил он.

В крови бурлил адреналин.

Хотелось играть еще.

Теперь, когда они разобрались с испытанием, желание Рамоны все же исполнилось: они отправились в бар. Пока Рамона спорила с барменом, стоит ли своих денег годовой абонемент в оптовый супермаркет, Роуэн сидел со стаканом и раздумывал, сбежать ему от Рамоны или остаться в надежде на новые головоломки.

– Это испытание было одним из самых трудных, что мы устраивали.

Говорила женщина. Похоже, она обращалась к Роуэну, так что он обернулся.

Она была среднего роста, с вьющимися темными волосами длиной до плеч и карими глазами. Когда она улыбалась, у уголков ее губ возникали изогнутые морщинки. Она протянула руку. Роуэн подумал, что уже где-то видел ее, но никак не мог вспомнить. Может, она играла в сериале, который он смотрел в последнее время?

– Хелена, – представилась она. – Добро пожаловать.

– Это ваш особняк? – спросил Роуэн, хотя уже знал ответ.

Она вежливо кивнула.

Что-то в этой женщине завораживало. Не только голос, одежда и осанка, излучающие власть и богатство. Что-то еще. Роуэн подумал, что лучше всего ее описывало одно слово: «элегантность». Она была похожа на королеву какой-нибудь европейской страны.

– Надеюсь, вам здесь понравилось? – спросила Хелена, бросив быстрый взгляд на Рамону.

Роуэн кивнул.

– Было весело, спасибо. – Он нервно отпил из стакана, и его снова охватило чувство, что эту женщину он уже где-то видел.

Рамона отвлеклась от разговора с барменом и повернулась к Роуэну.

– Привет, – сказала она Хелене на удивление ревниво. – Я Рамона. Подруга Лилит.

– Не возражаете, если я на минуту одолжу вашего спутника? – спросила та. – Я верну его, обещаю. Просто хочу задать несколько вопросов о том, какие поправки можно внести в предстоящие испытания.

Рамона смерила Хелену взглядом, но все же кивнула.

– Только правда верните.

– Конечно, – сказала Хелена и повела Роуэна прочь.

* * *

Вместе они прошли по покатому подстриженному газону, напоминавшему лужайку для гольфа. Где-то через минуту впереди показалась невысокая лестница из серого камня, которая вела к парадным дверям в другой части дома.

– Обувь можете не снимать, – сказала Хелена, открывая дверь и проходя внутрь. Резкий цокот ее каблуков гулко отдался в пустом помещении.

Роуэн вытер ботинки о коврик и вошел внутрь.

Фойе было немного меньше, чем в первом крыле, но таким же роскошным, с белыми колоннами, замысловатой лепниной и черно-белым сланцево-мраморным полом.

– Нам сюда. – Хелена указала на двустворчатые стеклянные двери по правую руку. – В библиотеку.

Роуэн пошел за ней и будто попал в другой мир.

За исключением небольшого камина, встроенного в кирпичную стену справа, все четыре стены от пола до потолка были заставлены книжными шкафами из темного дерева. По центру стоял круглый стол, за которым могло с комфортом расположиться человек десять, не меньше. Роуэн подумал, что за таким столом идеально делать две вещи: планировать вторжение в соседнюю страну или играть в Dungeons & Dragons – игру, на которой Роуэн был раньше помешан.

Библиотека, с ее тусклым мерцающим желто-коричневым освещением и бесконечными полками книг, разительно отличалась от остального дома.

В ней Роуэну было комфортно.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала Хелена, жестом указав на черный кожаный диван напротив камина.

Роуэн присел, и Хелена опустилась рядом.

– Это цифровой актив, «Орхидея», и немного новейшей криптовалюты.

– Что, простите? – спросил Роуэн.

– Приз. – Хелена кивнула на его руку.

– А, точно. – Он до сих пор держал USB-накопитель, который достал из шара. – Спасибо, обязательно посмотрю.

Хелена пожала плечами, будто каждый день бывала в подобных ситуациях, а затем встала и подошла к старинному шкафу из тикового дерева, переделанному в небольшой бар.

У Роуэна вновь возникло ощущение, что где-то он ее уже видел.

Словно прочитав его мысли, Хелена обернулась к нему, и в этот момент его охватило доселе неизвестное чувство. Только сейчас он заметил, что оно поселилось внутри с тех пор, как он переступил порог библиотеки.

Впервые в жизни Роуэн Чесс ощутил себя на своем месте. Отстраненность, с которой он жил все это время, слегка отступила.

Роуэн был счастлив.

И тут он вспомнил, где видел женщину. Хелена Уоррикер, так ее звали. Дочь Хоука Уоррикера, основателя WorGames, одной из крупнейших в мире компаний по разработке видеоигр в виртуальной реальности.

– У меня есть вопрос, – сказала она, – если не возражаете.

– Конечно.

– Сейчас мы разрабатываем проект в пустыне под Лас-Вегасом, что-то вроде иммерсивного квеста. Не хотели бы вы поучаствовать в качестве консультанта по головоломкам? Разумеется, за вознаграждение.

– Интересное предложение, – сказал Роуэн, – хотя у меня сейчас много работы.

Хелена подошла и протянула ему джин с тоником, а затем коснулась его стакана своим.

– Как говорится, хочешь чего-то добиться – поручи это самому занятому.

– И правда.

– Я вам позвоню.

– Давайте, – сказал Роуэн. – Буду рад обсудить подробности. – На работе действительно хватало дел, но ради сотрудничества с Хеленой Уоррикер он готов был бросить практически все. Роуэн и сам был известным специалистом в своей области, но WorGames находилась на пике разработки иммерсивных квестов и игр.

Вечер складывался уж очень неплохо.

– Чудесно, – сказала Хелена. – А, и еще кое-что.

– Да?

– Я бы хотела позвать вас на бета-тестирование одного проекта.

– Он связан с сегодняшним?

– Нет, ни капли. Совершенно новая разработка, совместное детище нашей компании с рядом крупных партнеров из Кремниевой долины. Приложение для знакомств, будет называться «Найди своего человека».

Роуэн кивнул. Этого он точно не ожидал.

– Большое спасибо за предложение, – сказал он. – Не сомневаюсь, ваше приложение будет пользоваться огромным успехом, но, боюсь, со знакомствами в интернете я завязал.

– И все же вы здесь, – с улыбкой сказала Хелена.

– Это да, – сказал Роуэн, крутя стакан в пальцах и пытаясь представить, что же за сверхсекретный проект WorGames разрабатывают в пустыне.

– Я понимаю ваши сомнения, – ответила Хелена, – но, думаю, вы быстро увидите, что это приложение не похоже на остальные. В «Найди своего человека» используются проприетарные алгоритмы, которые гарантируют результат.

– Гарантируют?

– Да, или вам вернут деньги. Но вы, разумеется, сможете зарегистрироваться бесплатно. – Она протянула Роуэну пластиковую визитку со ссылкой и кодом доступа.

– Буду иметь в виду, спасибо, – сказал Роуэн, намереваясь выкинуть визитку при первой возможности. – Кстати, об этом. Моя спутница наверняка меня заждалась. Думаю, нам пора по домам.

– Понимаю. Пожалуйста, подумайте над моим предложением. Вы не пожалеете. Обещаю.

– Хорошо, – кивнул он.

– Приятно было познакомиться, Роуэн.

* * *

Десять минут спустя ему все же удалось разыскать Рамону. Он обнаружил ее на коленях перед барменом в кабинке мужского туалета, где вежливо сообщил, что уйдет с вечеринки один.

Больше о ней он не вспоминал, слишком взволнованный возможностью поработать с Хеленой Уоррикер. Только две вещи не выходили из головы: он ведь ни разу не упомянул при ней свое имя и то, что сюда его привело приложение для знакомств.

Глава 3

Межпространственное смещение – та еще мерзость

Эмили опустила окно, пытаясь разогнать туман, который начал расползаться по лобовому стеклу. Оно очистилось почти сразу же, и снова стала видна бесконечная лента асфальта, тянущаяся от капота пикапа до самого горизонта. Звук гравия, барабанящего о днище машины, становился тем громче, чем сильнее она вдавливала педаль в пол.

Эмили торопилась.

Она пыталась вспомнить, откуда приехала, но помнила только то, как ехала по дороге.

Этой дороге.

Знакомой дороге, но где она ее видела?

Помимо смутного узнавания, Эмили казалось, что она куда-то опаздывает, но она не могла вспомнить куда. Она ничего не могла вспомнить.

Что, черт побери, заставило ее так торопиться?

Продолжая вести пикап по дороге, Эмили наконец восстановила в памяти образ женщины. Очень назойливой женщины, которая бесила Эмили вопросами о собаке.

«Руби».

И о любимом цвете.

«Зеленый».

Радио включилось со щелчком, и салон наполнился громким шипением. Среди помех Эмили послышался голос, но она списала его на рев мотора, шорох шин на дороге и ритмичное потрескивание старых динамиков.

Она хотела выключить радио, но тут фары потухли и мир погрузился во тьму. Пикап мчался вперед, и рокот мотора отдавался Эмили в ноги.

Она убрала ногу с педали и потянулась к рычагу фар, но не смогла его найти, и, хотя она больше не давила на газ, пикап продолжал набирать скорость. Она хотела вдавить в пол тормоз, но педали не оказалось.

Черт.

Прищурившись, она попыталась разглядеть дорогу через лобовое стекло, но вокруг царила лишь тьма. Изо всех сил стараясь успокоиться, она вцепилась в руль, а старый пикап продолжал разгоняться.

Шипение помех стало настолько громким, что хотелось убрать руки с руля и зажать уши. Именно в этот момент, мчась в темноте по проселочной дороге, Эмили вспомнила, что женщина спрашивала еще кое о чем.

«Кролики».

Почему слово казалось таким знакомым?

Вновь потянувшись к рычагу фар, Эмили наконец нащупала его, дернула изо всех сил, и свет прорезал тьму, вновь освещая дорогу.

Прямо перед пикапом, буквально в нескольких метрах, стояла девочка.

Младшая сестра Эмили, Энни.

Эмили резко дернула руль вправо, и пикап перевернулся.

Разбитое стекло осыпало кабину дождем, и автомобиль полетел в сторону тротуара, канавы или обочины – где бы ему ни предстояло приземлиться.

В этот момент, взлетев вместе со старым пикапом, Эмили вспомнила.

Люди, задававшие вопросы, поставили ее перед выбором. Мешок на голову – или укол.

Она выбрала мешок.

Но ее обманули. Надели мешок ей на голову и все равно что-то вкололи.

И снова она попыталась вспомнить, когда в последний раз была здесь, на этой дороге, но в голове остались только обрывки. Она знала, что была не одна. Кто-то был с ней – кто-то любимый. Но, как бы она ни старалась, она не могла разглядеть лицо этого человека.

Затем пикап ударился об асфальт.

И Эмили проснулась.

* * *

Она была дома, в своей постели.

Здесь не было надоедливых женщин, бесящих вопросами, не было холодного металлического стола и мужчины со шприцем. Не было ни единого звука.

Затем, медленно, будто кто-то прибавлял громкость, тишина в ушах Эмили сменилась знакомым щебетом птиц и шумом машин.

Она потянулась к телефону и проверила дату.

Черт.

Она посмотрела на руки. Они дрожали, и тело тоже начинало трястись.

На этот раз ее продержали одиннадцать дней. Гораздо дольше обычного.

Она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоить пульс и нервы, а затем с отработанной точностью, словно делала это уже миллион раз, встала, пошла на кухню, извлекла из телефона сим-карту, бросила ее в микроволновку и нажала на кнопку включения. Затем достала из шкафа в прихожей небольшой рюкзак, побросала туда одежду на пару дней, перцовый баллончик и электрошокер и отнесла сумку в ванную. Там она взяла мыло, зубную пасту и прочие мелочи, включая ножницы, а затем сняла настенный обогреватель, открыв потайной отсек, где лежали штук двадцать миниатюрных USB-накопителей, портативный детектор жучков, новый телефон и паспорт.

Просканировав себя на присутствие нежелательных электронных сигналов, Эмили забрала вещи и вернула обогреватель на место.

Содрогнулась при мысли о том, что эти люди были в ее квартире, пока она спала. Какой-то урод даже переодел ее и уложил в постель.

Гадость.

Настолько грубое вторжение в личную жизнь напрягало.

Она знала, кто с ней это сделал. Полиция «Кроликов» – так они их называли, и Эмили бегала от них уже полтора года: с момента, как попала в эту реальность.

* * *

Последнее, что помнила Эмили, перед тем как очнулась в этой вселенной, – как они с К ехали по темной проселочной дороге. Много лет назад на той же дороге Эмили потеряла сестру, которая пыталась отыскать таинственную «Ночную радиостанцию», связанную с «Кроликами». Только на этот раз с помощью «Кроликов» они надеялись починить механизм, на котором держалась вселенная, – невидимые линии энергии, известные как «радианты Мичема», – выиграть игру и спасти мир.

Вспышка света, оглушительный грохот, и вот длинная проселочная дорога пропала. Вместо пикапа Эмили оказалась лежащей в постели минималистичной гостевой комнаты Алана Скарпио, ее друга.

Убедившись, что в доме одна, Эмили включила компьютер, обнаруженный в столовой, и открыла веб-браузер. Нужно было выяснить, что случилось. Где она? Где К и Скарпио? Что стало с «Кроликами»?

Всего несколько минут спустя стало ясно: что-то не так.

«Игра в Кроликов» – набрала в поисковике Эмили. Ничего, кроме пушистых зверьков.

Дальнейшие поиски показали, что «Заколок Мари» – информационного сайта, который игроки в «Кроликов» использовали для общения, – больше не существует, как и списка победителей, именуемого среди участников Кругом.

Не найдя в Сети ни единого упоминания К, Хлои, Фокусника и остальных, Эмили поняла, что этому есть только одно объяснение.

Она попала в другую реальность.

И дело было не только в отсутствии информации. Она уже начала ощущать знакомый зуд – верный признак межпространственного смещения.

Вскоре воспоминания из прошлого измерения исчезнут, освободив место для новой реальности, и Эмили окончательно перестанет понимать, что происходит.

Межпространственное смещение – та еще мерзость.

Как бы то ни было, Эмили еще ни разу не просыпалась в мире, где не было «Кроликов». Она не знала, что делать.

Куда они подевались?

И что стало с реальностью, из которой она пришла? Эмили выжила. Значит, они с К справились? Кто-то из них победил, и если да, то кто?

Не каждому заговору или интернет-легенде суждено было перерасти в полноценную мифологию. Их нужно было постоянно поддерживать, и по сравнению с другими безумными теориями, коими кишел интернет, игра обычно не привлекала много внимания. Но все равно: «Кролики» казались суккулентом, которому было плевать, в каких паршивых условиях он находится.

Раньше Эмили всегда находила игру в интернете: смутные упоминания на форумах, горстку сообщений в даркнете, пару подкастов и списки Круга, но сейчас не было даже их.

Словно «Кроликов» стерли с лица земли.

Эмили постаралась контролировать дыхание.

Перемещаться между измерениями и так было нелегко, а она только что пережила самое сильное потрясение за всю свою жизнь.

Что стало с К?

У них получилось или мультивселенной все еще грозила опасность?

Она еще раз окинула взглядом столовую. Дом точно принадлежал Алану Скарпио. Это хорошо; Скарпио был ее другом, и тот факт, что она проснулась у него дома, успокаивал. Теперь оставалось только разыскать его и узнать, что, черт возьми, происходит.

Прыжки между потоками измерений всегда проходили одинаково. Все менялось, но выглядело как прежде. На самом деле одна из самых странных особенностей межпространственного смещения как раз в этом и заключалась: чем привычнее выглядел мир, тем более чуждым казался.

Эмили понятия не имела, в какой реальности находилась, но была рада, что она хотя бы внешне похожа на прежнюю.

Наверное.

Она выключила компьютер и пошла принимать душ.

Вымыв голову, она закрыла глаза, подставила лицо под горячую воду и постаралась отвлечься от мыслей. Запах сандала и эвкалипта, доносившийся из небольшого мешочка над душевой лейкой, напомнил Эмили о месяце, который они с К провели в доме Скарпио вскоре после свадьбы. Вкупе со знакомым декором аромат помог ей расслабиться, и из душа она вышла чуть более человеком.

А потом открыла дверь в коридор и наткнулась на мужчину, целящегося ей в голову из серебристого револьвера.

Почти метр восемьдесят, светлокожий, с дикой копной волнистых каштановых волос, он был одет в выцветшие джинсы, белую рубашку и коричневые ботинки. Эмили показалось, что выглядит он усталым, будто с последней их встречи постарел минимум на пять лет.

– Господи, Эмили? – Алан Скарпио опустил пистолет.

– Она самая.

– А я решил, что это они, – сказал он и поспешил к ней.

– Кто?

– Погоди, – сказал он, остановившись в сантиметре от рук Эмили, которая хотела его обнять. – Как меня зовут?

Она уставилась на него в удивлении.

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– Алан, но ты это имя терпеть не можешь, так что мы зовем тебя Скарпио.

Он улыбнулся, и они обнялись.

– Как я рад тебя видеть.

Она не помнила, когда в последний раз с ним общалась. Виной тому наверняка было межпространственное смещение, но ее это не волновало. Она знала, что Скарпио ее друг и вместе они прошли через многое.

Она тоже была рада его увидеть.

– Давно ты здесь? – спросил он.

– В твоем доме?

– Нет, в этой реальности.

– Только переместилась, – сказала она.

– Когда мы в последний раз виделись? – спросил Скарпио.

– Точно не помню, – ответила Эмили, и в голове всплыл образ Алана Скарпио, причаливающего на лодке. Она хотела сказать об этом, но поняла, что не знает, к какому периоду отнести воспоминание. Сколько прошло времени: несколько дней? лет? Определить конкретный момент не получалось. Она покачала головой. – Смещение мешает. Когда это было?

– На вашей свадьбе? Или когда мы поехали на Гавайи искать подсказку, связанную с игрой? Воспоминания вроде вертятся, но как попытаюсь привести их в порядок – они разбегаются. Совсем ничего не соображаю, как здесь появился.

– Есть у этого измерения особенности? – спросила она.

– Межпространственное смещение здесь адское, – сказал Скарпио. – Я все записывал. Немного помогло, но ты сама знаешь, как это бывает.

Эмили кивнула. Знакомая дезориентация усиливалась. Хуже всего было грызущее ощущение, что ей нужно куда-то бежать. Она понимала, что со временем это пройдет, но было все равно неприятно.

– Самое странное – здесь нет игры, – сказал Скарпио. – «Кроликов» просто не существует: в Сети ничего нет, зала игровых автоматов тоже, а все знакомые, которые в других реальностях точно играли, говорят, что даже не слышали о подобном.

– Я искала, когда очнулась. Тоже ничего не нашла.

– Все куда хуже.

– Да?

– Несколько недель назад я случайно наткнулся на путь, который мог привести к игре. Разумеется, я решил попробовать.

– Погоди, значит, «Кролики» все-таки существуют?

– Возможно, только я игру не нашел.

– Что случилось?

– Меня схватили. Забрали, пока я спал. Я проснулся на складе. Их было четверо. Они допрашивали меня. Я долго пытался сообразить, что им известно и чего они от меня хотят. Насколько я понял, они принадлежали некой организации, выслеживающей потенциальных игроков. И они явно знали про межпространственное смещение, только называли его по-другому.

– Ничего не понимаю, – сказала Эмили.

– Я тоже. Пока что. Меня всего два раза поймали.

– Два раза?

– Второй раз я вроде как сам подставился.

– И что они сделали?

– Продержали два дня и отпустили. Буквально пару недель назад было, вот я и нервничаю до сих пор.

– Как-то это… в голове не укладывается.

– Во второй раз я спрятал на себе кучу жучков. Они нашли все, кроме чипа под кожей, и когда я вернулся, то смог отследить их базу до обычного складского помещения. На следующий день поехал туда, чтобы с ними поговорить, но здание оказалось пустым.

– Странно.

– Ага. Там не просто людей не было, а вообще ничего.

– Такое вообще возможно?

– В Сиэтле? Нет. Поэтому я провел небольшое расследование, даже сделал вид, будто хочу арендовать этаж. Сказал, что хочу пообщаться с владельцем, перерыл все инстанции, оборвал телефон, но так и не нашел конкретного человека. Оказалось, что здание записано на слепой траст, который принадлежит оффшорной корпорации из Малайзии, а та принадлежит конгломерату в Японии. Единственная другая компания, связанная с ними, привела меня к паре строк кода в бангладешской сети, и на этом все кончилось.

– Еще какие-нибудь странности? – поинтересовалась Эмили. – Ну, знаешь, помимо несуществующей игры и людей, которые похищают тебя за ее поиски?

– В остальном это измерение мало чем отличается от других – только, напоминаю, межпространственное смещение здесь сильное, так что я не уверен, правильно ли все помню.

– Не возражаешь, если я задам пару вопросов? – спросила Эмили.

– Валяй.

– Помнишь, как ты пришел к Фокуснику в зал игровых автоматов и попросил К помочь разобраться, что случилось с игрой?

Скарпио покачал головой.

– Последнее, что я помню, – это вашу с К свадьбу.

Эмоции нахлынули на Эмили. На мгновение она вернулась на пляж, где они с К танцевали под The Killing Moon группы Echo & the Bunnymen, и запах моря переполнял ноздри, а в волосах путался ветер.

Видимо, Скарпио заметил, что она вот-вот разрыдается, потому что милосердно переменил тему.

– В твоей реальности с «Кроликами» тоже что-то случилось?

– О да.

– Что?

Эмили рассказала Скарпио все: как она отправила К в другое измерение, чтобы помешать Кроу уничтожить мультивселенную, как просьба о помощи Скарпио привела К, Эмили, Фокусника и Хлою к участию в одиннадцатой итерации «Кроликов» и как Эмили с К, несмотря на конец света, отправились на место смерти сестры Эмили, Энни, чтобы отрегулировать пространственные потоки и либо победить в игре, либо перезапустить ее, либо все вместе.

– Вижу, у вас получилось, – сказал Скарпио. – Раз мы до сих пор живы.

Эмили кивнула, но дискомфорт не прошел. Она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько оторванной от реальности.

– Может, и так, – согласилась она. – Но ты был прав: с этим измерением творится что-то странное.

– Тоже чувствуешь?

– Еще как.

Скарпио откинулся на спинку стула.

– Как попал сюда – только и делаю, что думаю об игре.

Эмили кивнула.

– Есть мысли?

– «Кроликов» нужно найти, это факт. Только сначала давай перекусим? А то я сейчас сдохну.

Глава 4

Найди своего человека

Роуэн Чесс лавировал среди прохожих, изо всех сил стараясь добраться до пешеходного перехода до того, как зеленые цифры, отсчитывающие время до красного сигнала светофора, достигнут десяти. Иначе пришлось бы ждать. Десяти секунд едва хватало, чтобы пересечь Четвертую авеню.

Девять.

Черт.

Он опаздывает.

Роуэн проверил время на телефоне. Он шел на свидание и очень хотел произвести хорошее первое впечатление.

Он познакомился с женщиной в приложении Хелены Уоррикер.

Поначалу, конечно, Роуэн не собирался устанавливать очередное приложение. Прошлого опыта хватало, чтобы задуматься, так ли ему нужно знакомиться в интернете. Всегда можно было встретить любовь по старинке, через друзей или на работе. Только у этого метода было два больших недостатка: у Роуэна было мало друзей, а работать в ближайшее время предстояло исключительно удаленно.

Поэтому он решил опробовать приложение, где встретил Элизу, привлекательную женщину с интересным профилем. Он не собирался звать ее на свидание, но что-то в фотографии Элизы его зацепило. Он не знал, что конкретно: то ли хитрый блеск умных глаз, то ли едва заметная улыбка, скрытая в уголках губ. Как бы то ни было, Роуэну она понравилась.

«Найди своего человека» – так называлось приложение, и оно было спроектировано просто отлично. Интуитивно понятный и простой интерфейс, интересный и всесторонний раздел «о себе» – даже странные вопросы в конце заставляли задуматься, пусть и напоминали психологический тест из сайентологического учебника. Регистрация прошла быстро и безболезненно, и хотя Роуэн сомневался, что приложение поможет ему «найти своего человека», он был рад взять инициативу в свои руки.

Раньше легкость и мимолетные результаты онлайн-знакомств радовали, но за пару десятков свиданий – в том числе с Хэнк, любительницей кокаина, и парой других девушек – оптимизм постепенно угас. Роуэну надоело раз за разом выкладывать незнакомкам историю своей жизни – или, того хуже, слушать их болтовню о скалолазании, акройоге, «Бёрнинг мэне» и Мачу-Пикчу.

Но нужно было попробовать.

Роуэн Чесс ощущал себя чужим в собственной жизни.

Он очень хотел найти своего человека.

* * *

– Прости за опоздание, – сказал Роуэн, опускаясь на мягкий диванчик напротив женщины.

– Две минуты не опоздание.

– Спасибо за понимание, – сказал Роуэн и оглядел Элизу внимательным взглядом.

В реальности она выглядела даже лучше, чем на фото. Смешанного происхождения – откуда-то из Южной Азии, скорее всего, хотя в голову почему-то пришла Полинезия, – худенькая, с круглым жизнерадостным лицом, густыми кудрявыми черными волосами, сияющей смуглой кожей и большими миндалевидными глазами.

Заправив волосы за ухо, она улыбнулась.

– Ты такой же, как на фотографиях.

Роуэн в этом не сомневался. Он в точности выполнил требования, которые поставило перед ним приложение: никаких старых фото, никаких портретов, разные ракурсы. Он всегда подходил к знакомствам серьезно, даже будучи подростком. Не хотел понапрасну тратить чужое время.

Они встретились в Kiruto Choir – ресторане, куда Роуэн давно хотел сходить, но так ни разу и не добрался. Приятное место. Чуточку официальное для первого свидания, но Элиза сама его выбрала.

Они начали с бокала вина, затем заказали бутылку. Разговор о взаимной любви к литературе (им обоим нравились Харуки Мураками и Эми Хемпель) перешел к музыке (она слушала рэп, он – инди-рок), спорту, семье, погоде. В итоге не затронули они только политику и религию, но не из-за противоположных взглядов (на самом деле наоборот), а потому, что они им были неинтересны.

Оказалось, что они оба с детства любили разные игры (она – нарды, он – настольные и компьютерные), и хотя за годы жизни завели одного-двух близких друзей, оба росли вдумчивыми одиночками.

Наевшись рискованных закусок из морепродуктов, они сидели в уютном молчании, пока официант разливал по бокалам вино. Роуэн не помнил, когда ему было настолько комфортно в чьей-то компании.

Они выпили за будущее человечества, хотя за секунду до этого пришли к выводу, что людская раса обречена, а затем Элиза внимательно на него посмотрела.

– У меня есть… немного радикальное предложение, – сказала она наконец.

– Хм… ладно. Я слушаю, – ответил он, не в силах сдержать улыбку.

– Оно сэкономит нам время.

– И что от меня требуется?

– Ответить на вопрос.

– Какой?

– Представим ситуацию: у тебя объявится злой двойник, и мы окажемся втроем на какой-нибудь крыше. Как мне определить, кто из вас настоящий?

– Ого.

– Что? – улыбнулась она.

– Ты потрясающая, – не успев даже подумать, выпалил Роуэн. И не соврал: они не провели вместе и получаса, а он уже чувствовал, что влюбился. Кажется, Хелена Уоррикер не зря расхваливала свой алгоритм.

– Да. Я такая. Большое спасибо. Я пока отойду в уборную, а ты думай над ответом, – подмигнула она и встала.

Роуэн зачарованно наблюдал, как она уходит к туалетам. Он еще никогда не встречал такой грации.

Наблюдая за коридором в ожидании ее возвращения, он размышлял, по каким признакам Элиза могла бы отличить его от злого двойника, но в голову ничего не приходило. Дело в том, что Роуэн всю жизнь чувствовал себя не на своем месте.

В его понимании он и был злым двойником.

Может быть, в этом и заключалась проверка: чтобы она могла различить их и уйти к другому Роуэну? Роуэну, который не был настолько оторван от мира?

В конце концов он нашел решение. Им с Элизой нужно было придумать пароль, фразу, с помощью которой они смогли бы опознать двойников. Что-то такое, что было известно лишь им.

«Блины готовы», – вот что он придумал. Улыбнулся, представляя ее реакцию. Он знал, что она рассмеется.

Знал, что она все поймет.

Роуэн все смотрел и смотрел на небольшой коридор, ведущий к туалетам. Прошло уже десять минут. Она задерживалась – видимо, решила поправить макияж. Отпив вино, Роуэн продолжил наблюдать.

Элиза не появлялась.

Двадцать минут спустя Роуэн встал и пошел к туалетам. Хотел написать, но боялся поставить ее в неловкое положение. Они только что познакомились, и он не хотел испортить шанс на второе свидание. Последние двадцать минут он только и думал, как сделать так, чтобы встреча повторилась. Не допускал даже мысли, что Элиза просто сбежала. Между ними возникла искра. Отрицать это было глупо.

– Ау? – Он осторожно постучал в дверь дамской комнаты.

Тишина.

Снова постучав, Роуэн медленно приоткрыл дверь.

Перед раковинами никого не было, и других дверей он не заметил. В уборной, оказавшейся абсолютно пустой, было спокойно и тихо. Роуэн наклонился, заглядывая под двери кабинок.

Ног не было.

– Элиза? – позвал он.

Ответа не последовало.

Он вышел и заглянул в мужскую уборную, но и там не обнаружил людей. Снова позвал Элизу и вновь не получил ответа.

Он осмотрел небольшой коридор. Никаких запасных выходов; только две двери.

Роуэн все время смотрел в эту сторону. Либо она сбежала, пока он проверял время на телефоне, либо вылезла через окно – других вариантов уйти незамеченной не было.

Куда, черт возьми, она подевалась?

Роуэн поспешил обратно и столкнулся с кем-то из официантов. Схватил молодого человека за плечо, удерживая на ногах.

– Моя… спутница пропала, – сказал Роуэн.

– Простите, я ничего не понял, – ответил официант.

– Она пошла в туалет и пропала.

– Вы заглянули в обе уборные?

– Да.

– Наверное, она просто вышла. Не волнуйтесь, скоро вернется. Могу сходить за ней, если хотите.

– Я все время смотрел в эту сторону, – сказал Роуэн, окончательно сбитый с толку.

Покачав головой, он вернулся в дамскую комнату, где снова позвал Элизу. Никто ему не ответил.

Он прошел внутрь, поочередно заглядывая в кабинки.

В туалете никого не было, и все же в последней из четырех кабинок Роуэн кое-что обнаружил.

Короткое послание, написанное на обратной стороне двери густой красной помадой.

«Дверь открыта».

Глава 5

А так хотелось попробовать севиче

Эмили вышла из дома в черной мотоциклетной куртке и выцветших джинсах и в последний раз огляделась. Затем перекинула рюкзак через плечо, нацепила на нос зеркальные очки-авиаторы и перебежала дорогу к дому напротив, где приложила карту к электронному замку паркинга. Как только ворота начали подниматься, Эмили пригнулась и проскользнула внутрь.

Паркинг был небольшим: десяток машин, горные велосипеды, старая «Веспа» и мотоцикл, накрытый серым брезентом. Эмили подошла к последнему и сдернула ткань, открывая серебристый металл «Триумфа». Отбросив брезент, она достала из-под сиденья шлем, запрыгнула на мотоцикл и завела двигатель.

Выехав на дорогу, Эмили уверенно вела мотоцикл по городу, время от времени проверяя зеркало заднего вида. Преследователей не было – первого она сбросила через пять минут после ухода из дома, второго – когда нарушила правила и проехала через общественный парк по узкой велосипедной дорожке. Больше никто за ней не следил, но стоило убедиться. Прибавив скорость, она перестроилась и выехала на мост, ведущий к воде.

Прохладный воздух пах приближающимся дождем.

Погода на Северо-Западе США плохо подходила для мотоциклов в целом, но для Эмили не существовало ничего прекраснее, чем мчаться по сухим пустым улицам ночного Сиэтла.

Окончательно убедившись, что за ней не следят, Эмили постаралась забыть о том, что с ней случилось. Сейчас для нее не существовало ни допросов, ни похищения – только ветер, асфальт и сила движения.

Она властвовала здесь безраздельно; дрожь в теле пропала.

Она не хотела останавливаться. Никогда.

Спустя пятнадцать минут она свернула на бульвар Лейк-Вашингтон и проехала два с половиной километра вдоль берега, а потом повернула в сторону небольшого навеса.

Припарковав мотоцикл, она накрыла его лежащим неподалеку темно-зеленым брезентом и ступила на траволатор, который привел ее к небольшому строению из белого бетона. Внутри прятался лифт; кнопки вызова не было, но Эмили присела и щелкнула потайным выключателем, расположенным под камнем рядом с дорожкой.

Двери лифта открылись.

Поднявшись, Эмили вышла к дому Скарпио.

Огромные окна от пола до потолка выходили на озеро, и вид открывался просто великолепный. Элегантная мебель отсылала к модерну середины пятидесятых: пробковый пол, диван от Флоренс Нолл, кожаные кресла – буквально ничего не выбивалось из стиля.

Разувшись, Эмили прошла на кухню, где открыла двустворчатый холодильник Thermador, до отказа забитый продуктами и алкоголем только-только из магазина. Кто-то явно не пожалел денег – и совсем не оставил места.

– Серьезно? «Хейнекен»? – сказала она, доставая бутылку.

– Там еще есть «Корона».

Эмили закрыла дверцу холодильника, за которой стоял мужчина.

– Ну слава богу, ты здесь, – сказала она и бросилась обнимать Алана Скарпио.

– Где же еще? Я тебя ждал. Волновался.

– Меня долго продержали, – сказала она, только сейчас отстраняясь.

– Одиннадцать дней, – сказал он с тревогой во взгляде. – Все нормально?

Она кивнула, но соврала. Ей было далеко до нормальности: каждая клеточка тела вибрировала под кожей, оставляя ее уязвимой и беззащитной. Будто броня, которую она раньше не замечала, внезапно исчезла.

Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Они смелеют, – заметил Скарпио, доставая «Корону» из холодильника. Откупорив бутылку, он передал ее Эмили вместе с кусочком лайма из миски. Затем забрал у нее «Хейнекен» и с шипением открыл.

– Слава богу, – сказала Эмили, отработанным движением вдавливая лайм в горлышко.

– Твое здоровье, – сказал он, легонько стукая о ее бутылку своей.

Эмили улыбнулась, и они выпили.

– Как себя чувствуешь? – спросил Скарпио, вместе с Эмили присаживаясь за стол.

– Когда проснулась, было паршиво, но сейчас уже лучше.

– Квартира?

– Пустая. Я все забрала, – ответила Эмили. Достала из карманов паспорт и флешки и выложила на стол.

– Что там?

– Крипта.

– Ты же знаешь, нужны деньги – бери.

– Здорово, конечно, но вдруг с тобой что-то случится?

– Я умею вести себя осторожно.

– Ага, только ты тоже не все можешь предугадать. – Она сунула в карман пару флешек. – У тебя есть сейф?

– В гостевой спальне, – сказал он. – Спрятан за гравюрой Сесилии Браун. Задай комбинацию, и он весь твой.

– Чудно.

– Я хочу тебе кое-что показать.

– Сейчас?

– А что, ты голодная?

– Просто жутко. – Эмили поднялась и осушила пиво. – Заскочу на пять минут в душ.

Скарпио улыбнулся.

– Не торопись.

– Спасибо.

– Я заказал одежду твоего размера.

– Ты купил женскую одежду? Не боишься, что нас засекут?

– Нет. Ко мне иногда заглядывают гостьи с тем же размером.

– Гадость какая.

– Иди уже, – сказал Скарпио. – Я тоже жутко голодный.

* * *

– Ну что, – склонился над столом Скарпио, – выяснила что-нибудь новенькое?

Они сидели в тускло освещенном ресторане, где над низкими деревянными столиками нависали чудесные живые растения, украшающие серые стены из гладкого бетона. Тонкая рисовая бумага и бамбуковые акценты придавали месту ярко выраженный японский колорит.

– Люди снова сменились, – сказала Эмили. – На этот раз допрос вела женщина, хотя с ней приходил мужчина. Его я помню, а вот она раньше не появлялась. Там было еще несколько человек – я запишу их внешность, когда будем дома.

– Хорошо, – сказал он и добавил: – Ты точно в порядке?

Эмили кивнула.

– Одиннадцать дней, мать вашу. Одиннадцать дней.

– Вопросы стали сложнее. Каждый день одинаковые, как в первый. Я несколько раз чуть не прокололась.

– Не знаю, как ты справилась.

– В следующий раз надо будет перестать строить из себя дуру.

– Следующего раза не будет, – сказал Скарпио. – Даже не думай.

– Нам нужно добраться до их верхушки и узнать, на хрена им все это.

– Они говорили об игре?

– Да. И в этот раз женщина назвала ее «Кроликами».

– Черт. Это что-то новенькое.

– Эти люди – наша единственная зацепка. Нужно вернуться.

Он помотал головой.

– Плохая идея.

Эмили хотела бы возразить, только спорить тут было не о чем. В этот раз все было по-другому. Страшнее. Насколько она помнила, ее держали в нормальных условиях, даже в хороших, но она сомневалась, что справится с очередным допросом. Более того: складывалось впечатление, что если ее снова поймают, то уже не отпустят. Она пригубила вино и сменила тему:

– Ну, чем занимался, пока меня не было?

Скарпио усмехнулся.

– Менял спущенное колесо.

– У тебя же какой-то сверхсекретный навороченный внедорожник с непробиваемыми колесами?

– Это был «Корвет».

– Кризис среднего возраста разыгрался?

– Ты так не шути.

– Соболезную.

– Он такой один, и я не собираюсь его менять.

Эмили покачала головой.

– В общем, колесо спустило, и я остановился прямо перед большим магазином – помнишь барахолку рядом с Пайонир-сквер?

– О да.

– В общем, я решил туда заглянуть, пока ждал механика. Рылся в пластинках и случайно заметил целую корзину старых кассет.

– Кассеты сейчас везде продают. Новая мода.

– Да, но не эти. Там были всякие домашние записи и миксы – помнишь, наверное, когда еще названия песен и групп от руки писали?

– Помню. До сих пор где-то кассеты из девяностых валяются.

– В общем, тут начинаются странности. – Скарпио достал из кармана куртки старую кассету, которую положил перед Эмили. – Это мой сборник. В универе составил.

– И что там?

– Все самое лучшее.

Эмили взглянула на список треков.

– Лиз Фэр, Pavement, Queen, Wilco, Guided by Voices… А «Сатурнхэды» – это вообще кто?

– Канадские ребята. Я целый день на этот шедевр потратил.

– Не понимаю. На фига показывать мне кассету из своей бурной молодости?

– Эту кассету украли из машины моей матери двадцать пять лет назад.

– Что? – Выпрямившись, Эмили присмотрелась к кассете внимательнее.

– Ага. Представляешь, как я удивился, когда увидел ее в магазине?

– Вот так совпадение.

– Да уж. Вот еще. – Он указал на последний трек на второй стороне. Play the Game группы Queen – «Сыграй в игру».

– Твою мать. Еще что-нибудь было?

– Сначала ничего, а вечером я ходил поужинать с другом. Как раз здесь, и я сидел прямо на твоем месте.

– Оказывается, не такая уж я и особенная.

– Сейчас мы это исправим, – сказал Скарпио. – Я заранее попросил закрыть шторы, чтобы ты не выглянула на улицу.

– Так…

Скарпио отодвинул занавеску.

Центр Сиэтла, до того напоминавший о себе только фоновым шумом, получил визуальное наполнение. Низкий гул двигателей сопровождался мелькающим светом фар, а гудки и отдаленные голоса стали саундтреком кипящей за окном жизни.

Но внимание Эмили привлекло не это.

Прямо напротив нее возвышался огромный офисный центр: серый бетон и стекло, тонированное зеленым. На боку здания висел рекламный щит во всю стену – такие часто можно увидеть в Лос-Анджелесе. Коллаборация популярной в Сиэтле команды с крупнейшим в мире производителем спортивной одежды; на рекламе был изображен силуэт квотербека, готовящегося бросать мяч. Под ним большие красные буквы нового слогана гласили: «Сыграй в игру».

– Как тебе? – спросил Скарпио.

– Нехило, – сказала Эмилия. – Но «Кролики» обычно начинаются с фразы «Дверь открыта», а не «Сыграй в игру». Реклама вполне может оказаться простым совпадением.

– Ты правда так думаешь?

– Не стоит забывать, что они все-таки существуют, как и склонность интерпретировать информацию в свою пользу, – добавила она.

– Не уверен, что это можно списать на предвзятость.

– И я не уверена. По крайней мере, не на все сто процентов. Появление кассеты точно что-то да значит.

– Тоже так думаю.

Они взяли по меню, и тут тишину нарушил звук многочисленных уведомлений: казалось, будто всем посетителям написали одновременно.

Эмили и Скарпио вздрогнули, когда лежащие на столе телефоны завибрировали.

– Странно, – сказала Эмили, взглянув на экран. – Это спам. Реклама магазина подержанной мебели какой-то Агаты.

– И мне пришло то же самое.

– И остальным, видимо, тоже.

– Все еще думаешь, что рекламный щит – совпадение?

Эмили уже сомневалась. Скарпио мог оказаться прав: столько странных совпадений не могло произойти одновременно.

В этот момент из коридора в задней части ресторана выбежал мужчина – высокий, с темно-каштановыми волосами и дикими глазами, полными экзистенциального ужаса. Он схватил за плечо официанта.

– Моя… спутница пропала, – сказал он.

– Простите, я ничего не понял, – ответил официант.

– Она пошла в туалет и пропала.

– Вы заглянули в обе уборные?

– Да.

– Наверное, она просто вышла. Не волнуйтесь, скоро вернется. Могу сходить за ней, если хотите.

– Я все время смотрел в эту сторону, – сказал он.

– Что еще за «Подержанная мебель Агаты»?! – воскликнула женщина за соседним столиком, протягивая телефон своему спутнику.

– Черт, – сказала Эмили. – Это не к добру.

– Пойдем отсюда. – Скарпио встал, чуть не опрокинув стакан с водой на пол. – Они уже близко.

– Точно не хочешь попробовать еще раз?

– Нет. Тебя не было одиннадцать дней. Мы с ними больше не связываемся.

Скарпио был прав. Как бы ей ни хотелось узнать, что это за люди, в душе она понимала, что сил пережить очередное похищение не хватит.

– Блин, – сказала она. – А так хотелось попробовать севиче.

– Если выберемся отсюда, найдем в другом месте.

– Обещаешь? – Эмили встала.

– Обещаю. Давай разделимся и встретимся на рынке.

Скарпио поспешил к выходу, огибая столы, а Эмили бросилась к широким распашным дверям, ведущим на кухню. По пути она прикрепила маленькую клейкую камеру к искусственному камину.

– Она же только что была здесь, – донесся до нее голос мужчины, потерявшего спутницу, когда она проходила мимо. – Не могла же она испариться?

Эмили пробралась через кухню к металлической двери на дальнем конце, над которой висел маленький зеленый знак выхода. Мужчина прочно засел в ее мыслях.

Она понимала, что значит искать человека, который исчез без следа.

И было это довольно хреново.

Глава 6

Скотт 5

Эмили Коннорс было двадцать, когда ее родители попали под лавину, катаясь на лыжах во французских Альпах. Энни, младшая сестра, погибла в автокатастрофе тремя годами ранее, и больше родственников у Эмили не осталось.

С дядями и тетями она практически не общалась, и, хотя всегда посылала двоюродной сестре Зои подарки на Рождество, семья осталась для Эмили в прошлом.

В новой жизни она была абсолютно одна.

После смерти родителей ей досталось немного денег, которыми она оплатила учебу и проживание в Калифорнийском университете, но наследства не хватило надолго.

Воспользовавшись возможностью начать с чистого листа, Эмили переехала в Лос-Анджелес и мгновенно влюбилась в его атмосферу. После мрачной серьезности, царящей в сердце Тихоокеанского Северо-Запада, калифорнийская беззаботность приятно удивляла. Но из-за переезда ей было сложно сосредоточиться на учебе, и в конце концов фальшь, искусно прикрытая навязчивым оптимизмом Лос-Анджелеса, – не говоря уж о беспрестанно палящем солнце – взяла свое.

Эмили поняла, что ей не хватает дождя.

Она бросила универ, не дотянув до диплома, а на последние сбережения купила машину мечты – внедорожник International Harvester Scout 1977 года выпуска. Больше в Лейквуде Эмили ничего не держало, поэтому она добралась на своем внедорожнике из Лос-Анджелеса до Сиэтла, где спустя пару недель он благополучно скончался.

Устроившись работать в частный музыкальный магазин, Эмили сняла большую двушку в историческом здании на Капитолийском холме, разделив плату с коллегой, Монишей Сидху. Жилой комплекс прославился тем, что именно там Кэмерон Кроу снимал своих «Одиночек» – романтическую комедию 1992 года, которая позже послужила вдохновением для популярного сериала «Друзья». Мониша была начинающим шеф-поваром и потрясающе одевалась, так что дома Эмили всегда ждали изысканные блюда и креативная подруга, с которой можно было нарядиться и пойти исследовать город.

Тот период прошел в увлекательном вихре. Долгие рабочие часы были наполнены музыкой, а ночи, проведенные в беготне по Сиэтлу с Монишей, навсегда врезались в память своей беззаботной легкостью.

Но, как и все в жизни Эмили, продлилось это недолго.

Полгода спустя она наткнулась на аномалию, которая открыла ей двери в мир, куда после смерти сестры она даже не думала возвращаться.

Этой аномалией стал альбом «Скотт 5» одного британского исполнителя.

* * *

– У вас есть Скотт Уокер?

Голос у женщины был низковатым – не как у мужчины, но с хрипотцой. На вид ей было около двадцати пяти с небольшим – чуть больше, пожалуй, чем самой Эмили. Она была одета в темно-синие джинсы с низкой посадкой и коричневым кожаным ремнем, застегнутым не спереди, а на бедре. На ногах красовались рваные черно-белые кеды, не разваливающиеся лишь чудом, а через плечо свободно болтался выцветший кожаный чехол камеры. Из-под меховой шапки выбивались светло-каштановые кудри, а символ мира на толстом кожаном ремешке падал на футболку с воющим на луну волком, которую она носила под черной кожанкой слишком уж маленького размера.

– Скотт Уокер под буквой У в разделе поп– и рок-музыки, рядом с «Братьями Уокер». Там должны быть все альбомы, – ответила Эмили.

– Посмотрим, – сказала женщина и подмигнула, сверкнув серым глазом под флуоресцентными лампами.

Эмили посмотрела ей вслед. Взгляд женщины и ее движения о чем-то напоминали, и пусть осознание пришло не сразу, она все-таки поняла.

Она напоминала акулу.

Тем утром Эмили смотрела документалку о хищниках и помнила, как необычно скользили в воде акулы. Эта женщина двигалась так, словно искала пропитание или сокровища на дне океана, а не малоизвестный камерный рок шестидесятых в захудалом магазине в Сиэтле.

– У вас нет «Скотта 5», – крикнула она, изучив полку под буквой У.

Эмили подошла помочь.

– Такого альбома не существует, – сказала Эмили. – Вы, наверное, путаете с Til the Band Comes In. Это пятый альбом Скотта Уокера, он выпустил его после «Скотт 4».

Эмили познакомилась с музыкой Скотта Уокера, особенно полюбив четыре первых альбома, когда узнала о его влиянии на творчество Дэвида Боуи, Pulp и Radiohead.

– Нет, я про «Скотт 5». Открывается «Логикой отчаяния», это первая песня.

– Не слышала о такой, – сказала Эмили.

– На обложке он в солнечных очках посреди цветочного поля. Выпущен в семидесятом году.

– Не помню такого. – Эмили знала, что альбома не существует, но постаралась сдержать снисхождение. Ей нравилась эта женщина.

– А я не понимаю, как его можно не помнить, если вы знаете Скотта Уокера.

– Более того, я его большая поклонница, – ответила Эмили. – Но, мне кажется, вы что-то путаете. Вы точно не ошиблись в названии?

Женщина закусила губу и посмотрела на Эмили. Казалось, она оценивает ее.

– Вы правы, – наконец сказала она. – Наверное, я что-то путаю. Меня зовут Пеппер.

– Эмили.

– Спасибо за помощь.

– Обращайтесь.

Мгновение они просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Эмили подумалось, что Пеппер – невероятно крутое имя.

– Да, где у вас Элвис? – крикнула женщина из соседнего прохода, и они вздрогнули. – Под «Э» ничего нет.

– Костелло – под «К», Пресли – под «П», – ответила Эмили.

– Зачем мне ваши Эбботт и Костелло? – бросила женщина.

– Не буду отвлекать вас от всяких бешеных, – сказала Пеппер.

Эмили улыбнулась и пошла помогать женщине искать Элвиса. Краем глаза она поглядела в сторону Пеппер; та достала блестящий розовый телефон и кому-то звонила.

– Элвис должен быть под буквой Э, – сообщила женщина, когда Эмили подошла к ней.

Вежливо проигнорировав замечание, Эмили повела ее к полкам под буквой П.

– Ага, – сказала Пеппер по телефону, – у них тоже нет «Скотта 5». Кажется, мы на верном пути.

Эмили прислушалась к голосу Пеппер, пользуясь заминкой между песнями Мэтью Свита, которые она поставила на фон в магазине.

– Думаю, это «Кролики».

На мгновение у Эмили перехватило дыхание.

Любительница Элвиса листала пластинки и жаловалась на парковку, но Эмили бросила ее на середине фразы и подошла к Пеппер, которая теперь стояла под огромным плакатом Эми Уайнхаус у входа в магазин.

– Простите, вы сказали что-то про «Кроликов»? – спросила Эмили.

Пеппер взглянула на нее, а потом слегка отставила ногу и сложила на груди руки, все еще держа трубку у уха.

– А что?

– Просто странно звучит в контексте альбома Уокера.

– Правда? – спросила Пеппер и посмотрела на Эмили с вызовом.

Та помотала головой.

– Простите. Я решила, что вы о другом.

Эмили пошла обратно к любительнице Элвиса, но тут за спиной раздалось:

– А если я действительно говорила не об альбоме?

Эмили обернулась.

– Тогда о чем?

– А ты как думаешь?

– «Кролики» – это игра, правильно?

Пеппер улыбнулась.

– Вот так дела.

– Что?

– У нас тут еще одна, – сказала она в трубку.

– Может, сходим куда-нибудь? В кафе, например? – спросила Эмили.

– О, – сказала Пеппер, опустив телефон, – куда-нибудь мы обязательно сходим.

Эмили не вспоминала о «Кроликах» уже много лет, но стоило Пеппер упомянуть их, и она вновь оказалась в пикапе с Энни и К на темной проселочной дороге в ночь аварии, которая унесла жизнь сестры.

* * *

Родители Эмили держали в подвале тайный кабинет, который она обнаружила в детстве, пока искала рождественские подарки. Вовсе не потому, что не любила сюрпризы, просто охотиться за сокровищами ей нравилось куда больше. И вообще, если родители не позаботились о том, чтобы хорошенько их спрятать, кто виноват, что Эмили их найдет?

Однажды, обыскивая стоящий в подвале старенький выносной бар, она обнаружила кое-что неожиданное. Расшатавшаяся плитка в полу казалась темнее соседних. Приподняв ее, Эмили увидела небольшой рычаг из темно-зеленого металла. Она потянула за него, и стоящее за баром зеркало в ивовой оплетке с тихим щелчком отошло от стены.

Убедившись, что родителей нет дома, Эмили осторожно отодвинула зеркало и оказалась в крохотном потайном кабинете.

Внутри стояли стол с синим «АйМаком», забитый книгами и играми шкаф и выдвижной ящик для документов. На стене висела пробковая доска с обрывками документов, фотографиями, стикерами и другими бумажками. Кабинет напомнил Эмили класс английского в школе, только намного круче.

Ведь сюда ей было нельзя.

Эмили была в полном восторге.

Она стала приходить в кабинетик за баром, как только подворачивалась возможность.

Тайком проскальзывала в подвал, пока родителей не было, а Энни читала у себя в комнате или играла на компьютере. Иногда даже пряталась от Энни и ее подруг, которые вечно доставали Эмили вопросами о мальчиках и просьбами помочь с макияжем.

Но Эмили так и не поняла, зачем родителям потайной кабинет. В нем никогда ничего не менялось – разве что книги изредка кочевали с полки на полку, а стул передвигался по комнате.

Среди наиболее интересного Эмили нашла разве что старую пленку на восемь миллиметров и кипу исследовательских работ Гейтвикского института, связанных с изучением сна и анализом поведенческих моделей. Она попробовала найти институт в интернете, воспользовавшись школьным компьютером, но его закрыли задолго до того, как семья Эмили переехала в этот дом.

Тогда к чему такая секретность?

Конечно, наличие тайного кабинета окружило родителей ореолом загадочности, но Эмили не понимала, какой смысл прятать его от них с Энни. Из-за документов? Но девочке-подростку они не показались такими уж важными, и потому вскоре она перестала туда приходить.

Она не заглядывала в кабинет несколько месяцев, а потом как-то утром услышала шум, доносящийся из подвала. Он напоминал бормотание старой детской игрушки. Спустившись, Эмили обнаружила, что звук идет из-за бара.

Родители повезли Энни кататься на лошадях, поэтому Эмили открыла дверь и прошла в тайную комнату.

В этот раз изменения бросались в глаза.

На столе стояли два одинаковых серовато-коричневых робота с красными глазами, еще один лежал на полу. На лбу у каждого было наклеено имя: 2XL. Шумел как раз робот с пола. «Пожалуйста, следуйте всем инструкциям. Это важно», – повторял он. Видимо, сообщение было записано на кассете, вставленной в гнездо у его основания.

Эмили подняла робота с пола, вытащила кассету, чтобы он не шумел, и положила ее на стол рядом с двумя другими. Она уже хотела уйти, как вдруг заметила еще кое-что, чего не было раньше, – светло-синюю папку, озаглавленную «Игра в Кроликов».

Внутри лежали разные распечатки – в основном ксерокопии каталогов, меню, фотографий и много чего еще.

Эмили не представляла, зачем родителям роботы, но содержимое папки ее заинтересовало. Оно отличалось от документов, которые она находила в кабинете.

В основном внутри нашлись различные аномалии – они так и были подписаны. Например, в четырех на первый взгляд идентичных меню одного и того же китайского ресторана шестьдесят второй пункт был обведен красным. В трех меню под этим номером значился цыпленок чоу-мейн, а в четвертом – креветки гунбао.

Помимо меню, Эмили нашла рекламу двух машинок «Хот Вилс» с прикрепленным письмом от компании «Маттел», в котором говорилось, что эти машинки никогда официально не выпускались, и пара фотографий весьма известного английского шпионского романа – у книг были одинаковые обложки, но названия отличались.

Под фотографиями черной ручкой был написан короткий вопрос: «Кролики?».

Эмили стало любопытно.

О каких кроликах тут шла речь?

Этот вопрос привел ее в мир полуправд и загадок, в результате чего Эмили вступила в онлайн-сообщество, посвященное странным явлениям интернета.

* * *

Несмотря на то что большое распространение загадки Сети получили более десяти лет спустя с появлением «Цикады 3301» и «Вебдрайвер Торсо», в то время интернет-детективам тоже было над чем поломать голову; взять, к примеру, Параллакс Маркова – загадочный набор сообщений, опубликованный в Юзнете в 1996 году, – или загадку Публия, связанную с группой Pink Floyd.

В поисках информации о «Кроликах» Эмили вступила в сообщество загадки Публия и пару дней спустя спросила, не слышали ли местные обитатели о таинственной игре в «Кроликов». Несколько человек отписались уточнить подробности, но в итоге никто не ответил. В конце концов Эмили сдалась и перестала проверять, не появились ли под вопросом новые сообщения.

О сообществе и загадочных «Кроликах» она не вспоминала два месяца, пока на почту ей не написал некий Претцель. В письме было написано следующее:

Кому: EmandEm@yahoo.com

От: Pretzel@aol.com

Тема: В кроличью нору

«Кролики» существуют. Я уже год ищу документалку «Последние в природе», но ее нигде нет. Говорят, с ее помощью можно найти «Ночную радиостанцию», а уже та приведет к игре.

«Кролики» вернулись.

Эмили тут же бросилась на поиски документалки.

Несколько месяцев спустя ей все же удалось связаться с человеком, который якобы ее видел. По его подсказке Эмили отправилась на остров Бейнбридж, где на блошином рынке нашла выпускной альбом старшей школы, который привел ее к владельцу оцифрованной документалки, изначально снятой на пленку.

Роберт Уолтон, так его звали. Он сказал Эмили, что через игру правительство вербует агентов, а приз составляет то ли миллион, то ли миллиард долларов, но играть в «Кроликов» стало крайне опасно, и ей нужно срочно заканчивать. Когда она спросила, в чем дело, Роберт ответил, что человек, приславший пленку, вскоре пропал, а за ним начали исчезать и другие.

Но Эмили не послушала Роберта.

Она была на коне.

Если бы Эмили знала, чем все обернется, она бы не полезла в игру – или хотя бы не нырнула с головой без оглядки. Но тогда перед ней стояла головоломка.

И она хотела ее решить.

Где-то там некая загадочная радиостанция на неизвестной частоте транслировала секреты игры, неофициально названной «Кроликами», – игры, за победу в которой сулили миллионы, работу в ФСБ, ЦРУ, а иногда даже секрет бессмертия.

Желание разгадать эту тайну и привело Эмили на одинокую проселочную дорогу, где ей наконец-то удалось настроиться на «Ночную радиостанцию».

Именно там, в темноте длинной дороги, одержимость Эмили игрой под названием «Кролики» обрела свою первую жертву. В поисках секретов радиостанции Эмили потеряла сестру.

Она так и не смогла смириться со смертью Энни.

После аварии Эмили Коннорс еще долго не вспоминала о «Кроликах».

Но игра снова ворвалась в ее жизнь, когда женщина по имени Пеппер Принц вытащила ее из музыкального магазина и привела в мир тайн и секретов, невероятных совпадений и – если, конечно, в них верить – даже потусторонних миров.

Глава 7

Это как-то связано с хакерством?

– Элиза Бранд, – медленно продиктовал в трубку Роуэн. – Если хотите, могу прислать вам номер ее телефона и фотографию из приложения. Только скажите почту.

– Давайте сначала кое-что уточним, – произнесла женщина на том конце телефона. Тон был профессиональным, но в голосе слышалось нетерпение – видимо, у нее были дела поважнее.

– Вы заведете дело? – спросил Роуэн.

– Ваша спутница пропала из ресторана на первом свидании?

– Да.

– Буду с вами честна, мистер Чесс.

– Просто Роуэн.

– Заявление о пропаже обычно подают близкие друзья или родственники.

– Она пошла в туалет и не вернулась.

– Именно так я и записала.

– Хорошо.

– В коридоре, откуда пропала Элиза, не было ни дверей, ни пожарного выхода, откуда она могла бы выйти на улицу, я правильно понимаю?

– Да.

– Ладно. Тогда пришлите, пожалуйста, фотографию и номер телефона, о которых вы говорили, вместе со скриншотами переписок, и я приложу их к заявлению о пропаже. – Она продиктовала почту, и Роуэн записал ее, попутно копаясь в телефоне.

В приложении они с Элизой практически не общались, быстро переключившись на обычные сообщения, но он все же зашел в аккаунт, чтобы сделать скриншот.

Переписка пропала.

Какого хрена? Сообщения что, автоматически удалялись? Или он нашел баг?

– Мистер Чесс? Вы меня слышите?

– А то сообщение в туалете? Что с ним?

– «Дверь открыта»?

– Да. Что оно значит?

– К сожалению, этого я не знаю.

– Вам точно больше ничего не понадобится? Я все пришлю.

– У нас есть ваши контакты, мистер Чесс. Если друзья или родственники Элизы к нам обратятся, для расследования этой информации хватит.

Она явно думала, что Элиза просто сбежала, но Роуэн так не считал.

Им было хорошо вместе.

Роуэн давно не чувствовал ничего подобного и знал, что они на одной волне. И хотя признавал, что технически Элиза могла ускользнуть, пока он смотрел в телефон или оглядывался по сторонам, он в это не верил.

Что-то случилось.

Но что?

– Мистер Чесс?

– Спасибо за помощь, – сказал он и повесил трубку.

* * *

Прошел день. Сосредоточиться на работе не получалось.

Роуэн постоянно отвлекался и в какой-то момент поймал себя на том, что смотрит в окно. На улице было пасмурно, но солнце умудрилось пробиться сквозь тучи прямо над его офисным зданием, согревая мокрый асфальт и освещая проезжающие мимо машины.

Роуэн должен был представить эскиз проекта, над которым работал, – тематический парк в Макао, посвященный популярной манге про астроковбоя. Ему нужна была центральная идея, что-то такое, от чего можно было отталкиваться, но в голову ничего не шло. Последний крупный проект, связанный с пауками, он построил вокруг цифры восемь. Центральным элементом стал один из самых крупных аттракционов в мире: американские горки длиной в три с небольшим километра, названные «Восьмеркой». С ними он заработал множество наград и широкое признание в области как за простоту конструкции, так и за общий дизайн, идеально вписанный в тематику парка.

Из дизайнера средней руки Роуэн стал королем тематических парков. А сейчас топтался на одном месте, и ему все труднее было сосредоточиться на астронавтах, ковбоях и горках. Единственное, что крутилось у него в голове, – это Элиза Бранд и взаимопонимание, возникшее между ними.

Толком не осознавая, что делает, Роуэн взял куртку.

Когда он подошел к двери, из подсобки высунулась блондинка лет тридцати, с широкими бедрами и ярко-красной помадой. Валентайн, его ассистентка.

– Ты на обед? – спросила она.

– Возьму на сегодня отгул, – сказал Роуэн.

– Хорошо, – сказала она. – Мне остаться?

– Не надо. Я напишу, если что-то понадобится.

– Там появилась новая информация по командировке в Гонконг, и встречу по «Астроковбою» перенесли, но я внесла ее в расписание.

– Спасибо, – сказал Роуэн.

Он вышел на улицу и поднял воротник куртки.

Подумал, не пойти ли домой, но ливень начался снова, и ветер хлестнул Роуэна дождем прямо в лицо. Вернувшись под навес, он стряхнул с волос влагу.

Молодая пара перебежала улицу, прикрывшись хлипкой газеткой, и нырнула в кофейню. Роуэн улыбнулся знакомой сцене; он видел подобные тысячу раз. В этом районе, родном и привычном, он чувствовал себя в безопасности.

* * *

Десять лет назад, выпустившись из универа, Роуэн снял офис на Капитолийском холме. Тогда на это ушли все его сбережения, но он был твердо уверен, что дома работать нельзя. Эту идею он, скорее всего, почерпнул от отца, только не помнил, в каком контексте они ее обсуждали. Он в целом плохо помнил родителей.

Конечно, отдельные воспоминания остались яркими пятнами, но события ранней жизни больше напоминали полузабытый фильм с едва знакомыми людьми в главных ролях. Актеры выглядели точь-в-точь как родители, но что-то в них было не то. Они казались чужими. Психиатры, к которым обращался Роуэн за последние годы, уверяли, что в угасающей памяти нет ничего страшного и это довольно распространенная проблема.

Его офис представлял собой открытое промышленное помещение средних размеров, расположенное на первом этаже «Третьего расчета» – серого здания из стекла и бетона, некогда принадлежащего кондитерской фабрике. Он мог позволить помещение подороже и поновее, в хорошем районе, но не хотел расставаться с этим. Здесь был его дом. В большей степени, чем квартира, где он жил последние шесть лет, или родительский дом в Беллингхеме. В офисе Роуэн отдыхал душой.

Он достал телефон, чтобы вызвать такси, но вместо этого набрал номер Элизы. После исчезновения он позвонил ей всего пять-шесть раз. Не хотел показаться сумасшедшим преследователем, но вместе с тем хотел понять, что же произошло.

Но все это было неважно.

Ведь номер Элизы больше не обслуживался.

Роуэн развернулся и направился обратно в офис.

– Уже соскучился? – спросила Валентайн.

– Есть минутка?

– Ты мой начальник.

– У меня не рабочий вопрос.

– А какой?

– Ты хорошо общаешься с Лулу?

– Даже слишком. А что?

– Она не ищет работу?

– Тебе дизайн для сайта понадобился?

– Не совсем.

– А что тогда?

Роуэн промолчал.

– Это как-то связано с хакерством?

– Отчасти. Лулу ведь можно пользоваться компьютером?

– Да вроде.

– Как думаешь, она согласится?

– За деньги – да. Я скину номер.

– Спасибо.

– Не за что.

Что он такое творил? Неужели серьезно решил нанять хакера, чтобы найти женщину, с которой был знаком всего час? Хакеры вообще еще остались?

Он связался с Лулу, как только получил номер от Валентайн. Она спросила название приложения для знакомств и сказала, что сообщит, если что-то всплывет.

Лулу позвонила пару часов спустя.

– Такого человека не существует.

– В смысле? – спросил Роуэн.

– Элизы Бранд нужного возраста просто не существует. По крайней мере, ни в Вашингтоне, ни в остальных сорока девяти штатах ее нет.

– Ты уверена?

– Ну не на сто процентов, но если она действительно существует, то ни разу не голосовала, не платила налоги и не оставляла следов ни в правительственных, ни в социальных сетях.

– Это странно?

– Это практически невозможно.

– Значит, она назвалась чужим именем?

– Наверняка.

– Почему ты так думаешь?

– То приложение, «Найди своего человека»…

– А что с ним?

– Я заметила странности в базе данных и попросила друга помочь.

– И?

– Профиль Элизы Бранд – фальшивка.

– А. Ясно. – Роуэн не ожидал этого. Им с Элизой было так хорошо вместе. Не верилось, что она его обманула.

– Но это еще не все.

– Что еще?

– Они все фальшивые.

– Не понял.

– Все профили в приложении фальшивые, говорю. Все, кроме одного.

– Какого?

– Твоего.

Глава 8

Мертвец

– Ее прихвостни сказали, в этом месяце не получится, – сказала Роуэну Валентайн, положив трубку. – Она слишком занята.

– И что это значит?

– То, что в ближайшее время встречи с Хеленой Уоррикер тебе не видать.

– Ты передала им, что она сама пригласила меня консультантом на их проект в Лас-Вегасе?

– Ага.

– И?

– Они сказали, что WorGames в Неваде не работают.

Роуэн не понимал, как такое возможно. Ему показалось, что Хелена обрадовалась возможному сотрудничеству.

– Ты звонила в техподдержку приложения? – спросил он.

– Ага, уходит на автоответчик.

– А это точно тот номер?

– Он указан на сайте и в лицензионном соглашении. Попробовать еще раз?

– Не надо. И так несколько раз звонили.

– Да уж, семь сообщений им хватит. Я позвоню владельцу домена, сообщу, если что-то узнаю.

– Спасибо, – сказал Роуэн, накидывая куртку.

– Опять куда-то собрался?

– Ага. Или тебе что-то нужно?

– Скоро придут документы на подпись, но там ничего срочного.

– Спасибо. – Роуэн закрыл дверь и вышел на улицу.

Дождь прекратился. Воздух приятно холодил лицо. Сделав глубокий вдох, он решил оставить машину и пятнадцать минут пройтись до квартиры пешком.

Ему нужно было проветриться.

Если верить Лулу, Роуэн был единственным настоящим человеком в приложении.

Но как? Он свайпнул вправо, и они совпали с Элизой Бранд. Сходили на свидание, разговорились. Она была той самой женщиной с фотографий. Все шло идеально – ровно до того момента, как Элиза скрылась в туалете и не вернулась.

Вот и проветрился.

Роуэн прекрасно понимал, что не самый желанный человек на планете. Он хорошо выглядел, не врал на фотографиях и старался вести себя обходительно, но Крисом Хемсвортом назвать его было сложно. Он бы не удивился, сбеги от него прекрасная незнакомка. Смущали две вещи: во‑первых, они с Элизой нашли общий язык. Между ними возникла искра, и Роуэн был уверен, что это взаимно. Во-вторых, напрягало само исчезновение. Она не бросила Роуэна одного в ресторане, пока сама выскользнула через черный вход.

Она испарилась.

Развернувшись, он пошел в противоположном направлении от квартиры. Ему нужно было во всем разобраться.

Хелена Уоррикер, единственный человек, способный пролить свет на творившуюся чертовщину, не отвечала.

Значит, нужно было сменить подход.

Звонки – это одно, но игнорировать его лично она не сможет.

По пути к машине Роуэн не мог отделаться от чувства, что за ним наблюдают. Он то и дело оборачивался, но никого не заметил. С каждым шагом ощущение усиливалось. Каждый раз, оглядываясь, он ожидал кого-то увидеть. Наконец тревога захлестнула так сильно, что Роуэн едва не сорвался на бег. Остановившись перед магазином электроники, он попытался перевести дух и успокоиться.

На витрине стояла модель старинного поезда – бордового пассажирского состава под названием Rocky Mountaineer. Роуэн сосредоточился на нем, дожидаясь, пока схлынет тревога.

Чрезвычайно реалистичная диорама, окружавшая поезд, заполняла собой всю витрину. Реки с настоящей водой, многочисленные тоннели, высокие мосты. Лента рельс стелилась сквозь тщательно проработанные пейзажи: фабричные здания с фигурками рабочих внутри, дороги с автомобилями, у которых светились фары, и шахты с крутящимися колесами и двигающейся строительной техникой.

Роуэн застыл, зачарованно наблюдая за поездом. Никто им не управлял, и он двигался с установленной скоростью, не в силах изменить заранее намеченный путь.

На мгновение Роуэн задумался: насколько бы легче жилось, будь его путь тоже изначально проложен? Если бы все, что от него требовалось, – просто идти вперед, пока на это есть силы? Стал бы он просто жить, пока не закончится отведенное время? А если бы пути износились, подвергнув опасности поезд, его команду и всех пассажиров? От несчастных случаев никто не застрахован. Что делать с хаосом? Ведь его предсказать невозможно.

А вдруг все не так? Вдруг хаос – не более чем предопределенная иллюзия, а мы попросту не способны разглядеть в нем порядок?

Кто знает: может, как и путь поезда, все события в мире продуманы заранее, и единственное, что остается, – это двигаться по жизни в надежде на лучшее.

Тревога постепенно рассеялась, и вскоре Роуэн вернулся к машине.

* * *

В прошлом Роуэн уже бывал в WorGames: один раз на симпозиуме по искусственному интеллекту в системах дополненной реальности, другой – на собеседовании сразу после университета, а в последний – на встрече, посвященной мультимедийной рекламной кампании игры, название которой он не мог вспомнить. Офисный комплекс у них был огромным, но Роуэн решил, что офис Хелены наверняка располагается в Башне – величественном здании, которое напоминало архитектурой Советский Союз. Холодная и неприступная, Башня возвышалась над остальными высоким дозорным из красного кирпича.

По пути к ней Роуэн снова задумался о свободе воли и детерминизме. Действительно ли люди способны изменить ход своей жизни, или все мы – просто глина в руках судьбы?

Размышляя об этом, он прошел мимо гигантской рекламы предстоящего переиздания игры «Нация изоляции».

Вышедший в 1999 году триллер от третьего лица про инопланетное вторжение стал одним из крупнейших хитов WorGames того десятилетия. Когда игра только вышла, Роуэн неделю засиживался до четырех утра. Это был один из первых шутеров от третьего лица, где присутствовало не только осмысленное взаимодействие персонажей, но и очень крутые (и невероятно сложные) головоломки. Персонажи были отличными, но именно головоломки зацепили Роуэна сильнее всего.

Он любил разгадывать их с самого детства, когда мама показала ему первый кроссворд. Уже в старших классах Роуэн не боялся заполнять кроссворды «Нью-Йорк Таймс» ручкой. Он так хорошо с ними справлялся, что мама даже приплачивала, чтобы он проверял работу за ней.

* * *

– Мне нужно к Хелене Уоррикер, – сказал Роуэн медленно: лицо до сих пор не оттаяло после долгой прогулки по холоду.

– У вас назначена встреча? – с едва заметным раздражением поинтересовался мужчина за стойкой администратора.

– Нет, но я по важному вопросу.

– Простите, я не могу вас впустить.

– Можно назначить встречу?

– Обратитесь к ее ассистенту.

– Я буквально на пять минут. Мисс Уоррикер хотела нанять меня консультантом.

– Ваше имя?

– Роуэн Чесс. Я уже вам звонил.

Администратор слегка склонил голову, будто слушал что-то через наушник. Через какое-то время он нажал кнопку на клавиатуре и поднял взгляд на Роуэна.

– Ну что? – спросил тот.

На соседнем столе зазвонил телефон.

– Это вам, – сообщил администратор.

Роуэн взял трубку.

– Алло?

– Роуэн, это Хелена.

– О. Здравствуйте.

– Простите, что так долго не отвечала. Я была занята.

– Ничего. Спасибо, что уделили мне время.

– Увы, у меня его мало.

Ее голос изменился. На вечеринке Хелена Уоррикер говорила уверенно, размеренно и спокойно. А сейчас – торопилась, будто паниковала.

– У меня появился вопрос насчет вашего приложения, «Найди своего человека», – сказал Роуэн.

Хелена ответила не сразу.

– Проект пришлось закрыть. Финансирования не хватило.

– Я уже был на свидании. Встретил там одну женщину.

– Такого не может быть. В приложении не было настоящих людей.

– Одна была, видимо. Только она пропала, и я пытаюсь ее найти.

Вновь тишина.

– Нам нужно срочно поговорить, – сказала Хелена. – У вас будет сегодня время?

– Эм, ну да.

– Я сейчас в Вегасе, так что буду через несколько часов. Встретимся в «Щегле» в десять. Сможете прийти?

– Да.

– Отлично. – Хелена повесила в трубку.

Роуэн сомневался, что приблизится к разгадке исчезновения спутницы, но хотя бы сможет расспросить Хелену о приложении и о вакансии в Лас-Вегасе, о которой она говорила.

По дороге домой ему позвонила Лулу.

– У нас проблема, – сказала она.

– Какая?

– Приложение пропало.

– Что?

– А вот. Ничего не осталось – ни сайта, ни доступа к API, ни ссылки, которую ты прислал.

– Но как?

– С «как» вопросов нет, тут все просто. Взяли да удалили. Пугает то, когда они это сделали.

– В смысле?

– В общем, час назад я залезла в их базу данных и скачала файлы, связанные с твоим профилем.

– Это вроде неплохо.

– Ага, но когда я попыталась скачать информацию о твоей Элизе, приложение уже пропало.

– Ты уверена?

– Ага. Сам проверь. «Найди своего человека» больше не существует. Приложение – мертвец.

Роуэн проверил. Да, действительно. «Найди своего человека» пропало.

– Ты не нашла больше никаких профилей? – спросил Роуэн.

– Не-а. Такое ощущение, что все приложение просто… самоуничтожилось.

– И это как-то связано с тобой?

– Если нет, то больно странное совпадение, согласись?

– Да уж.

Роуэн понимал, что это не совпадение. Его спутница исчезла, приложение оказалось фальшивкой, и ему упорно казалось, что недавно за ним кто-то следил.

Творилось что-то странное и потенциально опасное, и Роуэн подозревал, что если не разберется, в чем дело, то скоро все станет гораздо, гораздо хуже.

* * *

Он оказался прав.

Тем же вечером, собираясь на встречу с Хеленой, Роуэн получил от Валентайн сообщение, в котором была ссылка на сайт новостей.

Роуэн открыл его.

В статье, опубликованной буквально пару часов назад, говорилось о механизированной автомойке в Лас-Вегасе, где из-за сбоя погибла водитель автомобиля.

Хелена Уоррикер – так звали убитую.

Глава 9

Не тот олень

С начала самого жаркого лета за всю историю США прошло три недели, и четырнадцатилетней Эмили Коннорс нравилось абсолютно все – от утра, пахнущего росой и магнолиями, до сумеречных вечеров, которые, казалось, растягивались до бесконечности. Для Эмили лето означало дни, проведенные на велосипедах у воды, и вечерние посиделки с родителями и их друзьями, когда все собирались у костра во дворе, пили, смеялись и играли в настольные игры.

Тот год запомнился Эмили: она несколько месяцев страдала по вожатому в лагере, который был намного старше нее, поцеловала в засос сына рок-звезды в туалете туристического автобуса и по уши втюрилась в близнецов, живущих через дорогу. И все же, несмотря на всю душевную боль, ослепляющие желания и эмоциональное смятение, это лето запомнилось Эмили как лето вечеринок.

Сколько она себя помнила, родители Эмили всегда собирались с друзьями, чтобы отметить очередной праздник, юбилей или любой другой повод выпить. Эмили с Энни подслушивали их через вентиляционные отверстия в спальне Эмили и хихикали над пьяными восторженными разговорами, доносящимися из гостиной. Эмили обожала яркое оживление, наполнявшее дом во время родительских посиделок: хохот, старая музыка, постоянно хлопающие двери и бесконечное море счастливых лиц, освещенных искренними улыбками.

Утром все возвращалось на круги своя: строгие родители снова уходили работать, а девочки отправлялись наслаждаться бескрайней летней свободой. Но для Эмили лучшими моментами лета так и остались сумрачные вечера, когда мама, папа и их друзья наполняли дом смехом и радостью.

Сейчас Эмили понимала, что эти сборища помогали родителям немного расслабиться, на время отвлечься от напряженной работы, которой они тогда занимались.

Тем же летом их семью пригласили на праздник в самый большой дом, что она только видела. Расположенный на огромном участке на берегу озера Вашингтон, он, казалось, сошел с обложки журнала об архитектурном дизайне. Насколько Эмили поняла, здесь летом отдыхало семейство Кофски, а в городе у них был еще более вычурный особняк.

Наскоро искупавшись вместе с ребятами постарше, Эмили вернулась в дом, чтобы проведать сестру. Энни была на два года младше и от скуки частенько куда-нибудь забредала. Эмили слышала, что где-то в доме был пинбольный автомат. Энни пинбол обожала, а потому Эмили точно знала, где можно найти сестру.

В итоге автомат она разыскала, но Энни не было. Кто-то из родителей сказал, что видел младших деток играющими с байдарками у воды, и Эмили пошла туда.

Возле байдарок она никого не нашла, но рядом оказалась небольшая пристройка. Впервые Эмили заметила ее еще с озера, но тогда не смогла разглядеть. Пристройка оказалась похожа на главный дом, только значительно меньше – то ли гостевой флигель, то ли большой сарай.

Энни с ребятами могли пойти туда.

Пристройка располагалась чуть выше по озеру, примерно в четырехстах метрах от главного дома. Спроектирована она была явно тем же архитектором – на это указывала смесь стекла, темного дерева и бетона, использованная в дизайне, – но в отличие от главного дома, построенного на берегу озера, она пряталась в густом подлеске.

Приблизившись к зданию, Эмили услышала жуткие звуки синтезатора, доносящиеся из открытого окна. Она не собиралась подкрадываться: думала просто постучать и узнать, там ли сестра, но когда проходила мимо окна, машинально заглянула внутрь. В комнате кто-то был.

Какой-то мужчина. Он был похож на отца Эмили, но сказать наверняка было трудно: его глаза закрывала повязка. Что ее папа забыл в гостевом домике посреди леса, да еще с завязанными глазами?

Окно было прикрыто наполовину задернутыми шторами, и Эмили подошла ближе, чтобы разглядеть комнату.

Перед ней оказалась просторная гостиная с кухонькой по правую руку и камином напротив окна. Больше там ничего не было, если не считать нескольких стульев, задвинутого в угол небольшого дивана и свернутого в рулон ковра. На гладком бетонном полу была нарисована толстая красная линия, разделяющая комнату пополам. Недалеко от левой стены ее пересекала еще одна линия, только короче, тоньше и выведенная синей краской. Вместе они были похожи на большой крест.

Мужчина, на которого она обратила внимание, действительно оказался ее отцом. Они с мамой и еще одним незнакомым мужчиной стояли по ту сторону красной линии, что была ближе к окну. Их глаза закрывали повязки. Осторожно, стараясь не шуметь, Эмили подошла к окну и заглянула внутрь.

Вот теперь она не хотела попасться.

Музыка, которую до того слышала Эмили, изменилась, стала тише и мягче. В ней все еще присутствовали знакомые ноты и полутона, но теперь она казалась абстрактной и звучала со всех сторон.

Музыка всегда отзывалась в Эмили как эмоционально, так и физически. От хороших песен по телу бежали мурашки и хотелось кричать. Нужная песня в нужный момент была сравнима с любовью. Но были и минусы. Некоторая музыка, особенно электронная – в частности, драм-н-бэйс, – вызывала в ней противоположные чувства. Она мгновенно психовала и спешила ее выключить.

Как-то раз в универе она даже поссорилась из-за этого с подругой – Камилла, так ее звали. Они поехали на музыкальный фестиваль в Гластонбери, Камилла включила танцевальную музыку, а Эмили тут же ее выключила. Камилла разозлилась, но что поделать? Еще минута, и Эмили выбросилась бы из машины на ходу.

Так что электронику – к черту.

Но тем летним днем она услышала нечто совершенно иное. Музыка нервировала ее, и в то же время в ней чувствовалось завораживающее спокойствие.

Вскоре она и вовсе растворилась на заднем плане.

Где-то через минуту Эмили ощутила: что-то изменилось. На красную линию вступила девочка – примерно возраста Эмили, в светло-голубых джинсах, футболке с логотипом группы New Kids on the Block и ярко-белых «найках». На ней не было повязки, и Эмили моментально узнала ее. Это была Натали – дочь коллеги родителей, мужчины по имени Эдвард Кроуфорд, который потом стал для Эмили просто Кроу.

У себя в голове Эмили видела ее очень четко, но физически в комнате оставались только родители Эмили и третий мужчина.

Натали была где-то еще.

Эмили казалось, будто перед ней две идентичные, но параллельные реальности. Паника захлестнула ее. Хотелось сказать что-нибудь, кашлянуть – что угодно, лишь бы ее заметили, – но что-то остановило ее. Она вновь посмотрела на маму с папой. Зачем им повязки?

Чем они здесь занимались?

Эмили была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, на какие взрослые странности стоит и не стоит обращать внимание, но вместе с тем она знала, что ее родители – относительно обычные люди. Она понятия не имела, что происходит, но была практически уверена, что это не связано с сексом. Поэтому решила держать рот на замке, пока ситуация немного не прояснится.

Пусть физически Натали в комнате не было, Эмили чувствовала, как она медленно ступает по красной линии. Предвкушение, исходящее от родителей и мужчины, переполняло воздух.

И тогда, стоило Натали добраться до пересечения двух линий, что-то произошло.

Это было похоже на мгновение перед грозой. Свет померк и замерцал, и дышать стало сложнее.

– Она там. Она нашла комнату! – крикнул незнакомый мужчина с завязанными глазами.

– Что-то не так, – сказал отец Эмили.

И вдруг Натали появилась. Она стояла в точности там, где Эмили ее ощущала, и по ее искаженному от боли лицу текли слезы.

Сердце ухнуло в пятки, будто Эмили сорвалась с прогнивших лесов и теперь медленно падала: голова кружилась, в мыслях шумела статика, а руки и ноги налились тяжестью и отказывались работать.

– У всех закрыты глаза? – спросил мужчина.

– Да, – одновременно ответили родители Эмили.

Напряжение снова скакнуло. Мир давил на нее. Стал тяжелее.

Отец Эмили был прав. Что-то пошло не так.

Все изменилось. Она больше не падала, но вместо этого ее охватило другое чувство. Земля под ногами, свет, запах, сам воздух. Все казалось… неправильным.

Для этого чувства у Энни и Эмили был собственный термин. «Не тот олень» – так они его называли.

Никто уже и не помнил, откуда пошла традиция, но так говорили все. Все пугающие, необъяснимые явления в их семье называли не тем оленем.

Эмили видела Натали. Она была в комнате, стояла на пересечении двух линий, но что-то случилось с ней. Будто она не могла сойти с места.

Внезапно весь мир стал не тем оленем.

Эмили ощутила боль подруги, добела раскаленное жжение, словно ее насильно вырывали из мира.

– Натали? – позвала она.

Натали обернулась и посмотрела на Эмили.

– Кто смотрит на путешественницу?! – вскрикнул мужчина.

Отец Эмили обернулся к окну.

– Эмили? – В его голосе, приглушенном толстым оконным стеклом, слышались удивление и страх.

– Что здесь творится? – спросила она. Ее разум, отрицая реальность, пытался придумать увиденному логичное объяснение.

– Закрой глаза, – сказал отец.

– Папа…

– Закрой глаза, Эмили. Сейчас же!

Эмили зажмурилась изо всех сил.

Внутри комнаты послышался шорох, а несколько мгновений спустя кто-то уже шел в ее сторону по траве.

– Все закончилось, – сказал отец.

Эмили открыла глаза. Не было больше тьмы и странного давления мира. Все вернулось на круги своя.

Отец отвел ее в комнату. Линии на полу были закрыты ковром.

– Господи, – сказала мама Эмили, тут же обняв ее. – Что ты тут делаешь?

– Ищу Энни, – ответила Эмили. – Что случилось? – Натали с незнакомым мужчиной пропали. – Где Натали?

Родители переглянулись.

– Ты видела Натали? – спросила мама.

Эмили кивнула. К горлу подступила тошнота.

– Мне плохо, – сказала она. Затем отвернулась, и ее вырвало на ковер.

Спустя какое-то время они уже сидели на кровати в гостевой комнате главного дома. Мама протянула Эмили стакан воды и ополаскиватель для рта, найденный в ванной.

– Мы помогали фокуснику с иллюзией, – сказал папа. – Хотели устроить сюрприз. Поэтому и ушли в гостевой домик.

Эмили не поверила.

– Как-то не похоже было на фокус, – сказала она.

В той комнате что-то произошло, и даже в четырнадцать Эмили понимала, насколько неправильно это было.

* * *

Вечером, когда Энни (оказалось, она ушла купаться с другими ребятами) уже спала, родители усадили Эмили и спросили, не против ли она поговорить с ними под запись.

Эмили согласилась.

– Ты позвала Натали, – сказал ее папа. – Почему?

– Потому что она там была, – ответила Эмили.

– Ты ее видела?

– Только в конце. До этого… – Эмили не хотела произносить это вслух. Она хотела вернуться в прошлое, где люди не появлялись и не исчезали.

– Что такое? – спросила мама, коснувшись ее плеча.

Эмили опустила глаза.

– Вы не поверите.

– Ну что ты, конечно поверим. Правда, – сказал отец, улыбаясь.

– Я ее чувствовала.

– А видела?

– Только потом, когда она дошла до синей линии. До этого я просто знала, что она там.

– Но физически не видела?

– Пока она не дошла до синей линии – нет.

– Как ты поняла, что она к ней идет, если не видела? – спросила мама.

– Я просто знала. Почувствовала, – сказала Эмили.

Ее ответы явно поразили родителей, но Эмили не понимала, радуются они или боятся.

– Ты точно не позвала ее машинально, когда испугалась? – спросил отец.

– Точно, – кивнула Эмили. – И я бы не стала звать Натали. Она хорошая, ничего такого. Но мы не лучшие друзья.

Родители переглянулись.

– Она была там, – сказала Эмили. – Вы же видели ее, правда?

Родители промолчали.

Эмили чувствовала, что разговор приближается к завершению. Нужно было успеть задать вопрос, который интересовал ее больше всего.

– Что случилось со светом? – спросила она. – Когда Эмили наступила на синюю линию, комната изменилась.

– Комната изменилась? – повторила мама.

– Не только она, – ответила Эмили. – Все изменилось. Весь мир. Даже снаружи стало темнее и холоднее.

Эмили заметила, как быстро переглянулись родители.

– Я ничего такого не видел, – сказал отец.

Но он соврал.

– Почему ты заставил меня закрыть глаза? – спросила Эмили.

– Мы репетировали фокус, – ответил отец.

– Поэтому у вас с мамой и того… фокусника были повязки?

– Да, – ответил отец, но Эмили понимала, что он снова соврал.

– Пожалуйста, просто скажи честно, – попросила она, изо всех сил стараясь не выдать раздражения и злости. – С Натали что-то случилось, и поэтому ты заставил меня закрыть глаза.

– Иногда я забываю, какая ты умная.

– Умнее нас, – добавила мама.

– Слишком умная, чтобы купиться на комплименты, – сказала Эмили, – даже если они заслуженные.

– Помнишь, я рассказывал про двухщелевой опыт? – спросил отец. – Как результаты эксперимента меняются в зависимости от того, наблюдают за ним или нет?

– Ты о дохлой кошке в коробке?

– Давай называть это парадоксом наблюдателя, – улыбнулся он.

– Ну давай, – сказала Эмили.

– Наука была бы рада оперировать абсолютными категориями, – продолжил отец, – но пока что, когда речь заходит о квантовой физике, мы можем полагаться только на вероятности. Квантовые объекты работают исключительно на принципе неопределенности, которую так и называют: квантовой. Смотри, наш кот в коробке может быть либо живым, либо мертвым. Если поднять крышку, то одна вероятность станет стопроцентной, а другая исчезнет. По сути, ты изменишь состояние объекта – кота.

– И он умрет.

– В половине случаев.

– С Натали что-то случилось, потому что я на нее посмотрела?

Родители Эмили переглянулись.

Ее глаза округлились.

– Я убила Натали?

– Что? Нет, – ответила мама. – С Натали все в порядке.

– Это было так странно, – сказала Эмили. – Я правда ее чувствовала. Знала, что она там. Даже когда не видела.

– Это поразительно, – сказал ее отец. – Что ты ее чувствовала.

– Где она была? Что это за место?

– Мы искали одну особую комнату, – ответил отец.

– С помощью Натали? – спросила Эмили.

Мама кивнула.

– А я могу вам помочь?

Она поймала на себе еще один обеспокоенный взгляд родителей.

– Что? – спросила она.

– Ничего, – ответил отец.

– Вы бы не позвали Натали, если бы ей угрожала опасность, да?

– Конечно, – ответила мама, но она тоже врала.

– Мы все расскажем, когда ты будешь постарше, – сказал отец. – Так что пока считай, что мы просто помогали иллюзионисту. А в ближайшем будущем мы все тебе объясним. Договорились?

– Ну хоть что-нибудь расскажите, – попросила Эмили. – Там такая жуткая хрень творилась.

– Не ругайся, – сказала мама.

– Прости.

– Мы пока не можем рассказать все подробности, – сказал папа. – Это для твоего же блага.

– Пап… – начала Эмили.

– Мы помогали тому мужчине с экспериментом, который потенциально может помочь многим людям, – продолжила мама, – и мы обязательно все объясним, как только сможем.

– А при чем тут квантовая механика и кот Шрёдингера? – спросила Эмили.

Мама улыбнулась. Эмили нравилось удивлять их своими знаниями, и она понимала, что упоминание Шрёдингера не останется без внимания.

– Представь, что квантовая теория не ограничивается атомами и кварками, – сказал отец. – И что ее можно применить к макромиру.

– Чую, коту не поздоровится, – сказала Эмили.

Родители рассмеялись. Они заметно расслабились.

– Потом мы все тебе объясним, – сказала мама. – Честно.

– Ладно, – сказала Эмили. Чувствовала, что на этот раз ее не обманывают. – Договорились.

– Хорошо, что с тобой все в порядке.

Мама обняла ее, и Эмили изо всех сил прижалась в ответ.

* * *

На следующий день, когда Эмили, поужинав, читала в кровати, в комнату постучала мама.

– Можно войти?

Эмили кивнула.

– Конечно.

Присев, мама взглянула на книгу.

– «Математические принципы квантовой механики», – прочитала она. – У нас столько учебников. Почему именно этот?

– Приглянулся, – ответила Эмили.

– Ты, наверное, не скоро это поймешь, но то, что из всех книг тебе приглянулась именно эта, очень сильно выделяет тебя саму.

– Ты вообще о чем?

– Люблю тебя, говорю, – улыбнулась мама.

Какое-то время они сидели молча, а потом мама нарушила уютную тишину:

– Как ты относишься к интуиции? Что для тебя значит это слово?

– Доверие своим чувствам?

Мама кивнула.

– Доверять инстинктам очень важно, но некоторые из них сложно объяснить, – сказала она.

– Ты это к чему?

– Ну я бы хотела попробовать кое-что, если ты не против.

– Так, ты меня пугаешь.

Мама рассмеялась.

– Не хочешь сходить за мороженым?

– Восемь вечера на дворе.

– Именно.

– С «Орео»?

– Конечно. Только пусть это останется нашей тайной. Папе не говори.

– Ладно, – кивнула Эмили.

* * *

Когда впереди показалось кафе, солнце уже клонилось к закату.

Мать Эмили даже не сбавила скорость.

– Мы проехали, – заметила Эмили.

– Сейчас, заскочим кое-куда по пути.

Через несколько минут они вернулись на парковку и остановились.

– Эм, – сказала Эмили. – Зачем мы приехали в парк?

– Сейчас покажу. Пойдем.

Было еще светло, но поздно. Если не считать пары собачников, парк пустовал.

Эмили с мамой прошли мимо ржавых качелей, спустились по холму и вышли на узкую грунтовую дорожку, ведущую в лес. Где-то через минуту тропинка закончилась у широкой поляны.

– Помнишь, я говорила об интуиции? – спросила мама, остановившись среди поляны.

– Что нужно ей доверять?

– Что инстинкты бывают разными.

– Да, точно.

– Так, – сказала мама, надев на Эмили поясную сумку, – сейчас кое-что попробуем.

– Это что? – Эмили тряхнула сумкой.

– Разноцветный песок. Он будет высыпаться и отмечать места, где ты прошла.

– Зачем?

Мама не ответила.

– Не бойся, – сказала она. – Все будет хорошо.

– Я не боюсь, – ответила Эмили. – Просто интересно, что мы здесь делаем.

– Закрой глаза, расслабься, сосредоточься и постарайся ориентироваться на чувства.

– Ладно, – сказала Эмили. – Я чувствую… что стою посреди парка как придурошная.

– Не ругайся.

– Прости, – сказала Эмили.

– Несколько раз глубоко вдохни, а потом сделай два шага вперед и остановись.

Трижды глубоко втянув воздух, Эмили послушалась мать.

– Так, – сказала она, – сейчас самое главное. Что-нибудь изменилось?

Эмили задумалась.

– Да нет вроде.

– Постарайся расслабиться. Дыши.

Еще трижды вздохнув, Эмили постаралась расслабить руки и ноги.

– Сосредоточься на интуиции, на том, как отзывается тело, – посоветовала мама.

Вот теперь Эмили что-то почувствовала. Очень слабое и далекое – уже потом она поняла, что больше всего ощущение напоминало вибрации.

– Кажется, чувствую.

– Отлично, – сказала мама. – Теперь открой глаза и следуй за чувством.

– Как?

– Просто сосредоточься на нем и иди навстречу.

Эмили сделала, как ей сказали. Она ходила так минут пятнадцать, и тут за спиной вдруг раздался голос:

– Вы что творите?

Это был отец Эмили.

– Где Энни? – спросила мама.

– Играет в «Нинтендо» в машине. Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? – добавил он, понизив голос.

– Нужно было проверить, есть это у Эмили или нет, – ответила мама – тихо, но Эмили все равно смогла разобрать.

– И?

– Она прошла по всем радиантам. Ни разу не свернула с пути.

– Быть не может, – сказал отец.

– Может, как видишь.

– Уверена? – встревоженно спросил он.

– Нужно прекращать. Срочно. С программой покончено, – добавила мама тоном, который просто обязан был привести к ссоре.

Эмили не любила, когда родители ссорились. Они не дрались и не орали, но иногда их ссоры могли растягиваться на несколько дней.

– Наверное, ты права, – сказал отец.

Эмили обрадовалась. Похоже, в этот раз обошлось без скандала.

– Что за программа? – спросила она, подходя ближе к родителям.

– Это по работе. Не заморачивайся, – сказал отец.

Эмили пристально посмотрела на него, а потом обернулась к маме.

– Не знаю, что творится у вас на работе, но от мороженого ты не отвертишься.

Отец улыбнулся.

Больше они ни разу не вспоминали о том, что произошло тем вечером в парке.

Глава 10

Ничего не поделать

Распахнув глаза, Эмили резко села в постели.

Ей снился сон. В этом сне она проснулась в доме Алана Скарпио на берегу озера, что было странно – ведь сейчас, наяву, она тоже проснулась в доме Скарпио на берегу озера.

Но кровать была другой, и дом тоже.

Пару раз глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться. Чувство было знакомым; она уже испытывала его. Межпространственное смещение все еще давало о себе знать.

«Кажется, будто нельзя доверять собственным глазам. Какая разница, как что выглядит? Все не то, и с этим ничего не поделать», – пришли на ум слова К.

Ощущение, что она проснулась в чужом мире, постепенно сошло на нет, и сердце успокоилось, привыкнув к окружающей обстановке.

Эмили тряхнула головой. Мысли прояснились.

Она проснулась в том же измерении, в котором заснула.

Добравшись до ванной, она разделась и зашла в душ.

Под струями теплой воды она вновь ощутила себя собой и, когда закончила мыть голову и умываться, уже была готова столкнуться с тем, что мог предложить этот мир. Каким бы он ни был.

С годами Эмили научилась справляться с сосущим предчувствием надвигающегося конца, которое неизменно следовало за переходом в другую реальность, но полностью привыкнуть к нему не смогла. Регулировать это было невозможно – как и при плохом похмелье, по-настоящему помочь могло только время.

Ну зато она ничего не забыла. Эмили доводилось слышать о смещении такой мощности, что воспоминания о прошлом либо полностью пропадали, либо оказывались настолько глубоко задвинуты в подсознание, что извлечь их без психического надлома было попросту невозможно. Обычно от амнезии страдали молодые люди. Разуму, не успевшему до конца сформироваться, было легче потерять связь с реальностью, а полное погружение в новое измерение и подавление воспоминаний о прежнем – отличный защитный механизм против межпространственного смещения.

Эмили еще ни разу не было настолько плохо. Хорошо, что Скарпио тоже был здесь. Разбираться с безумствующим квантовым хаосом легче, когда рядом друзья.

Одевшись, Эмили села на кровать и перебрала в памяти события вчерашнего дня. Они со Скарпио едва разминулись с полицией «Кроликов» – те бросились в ресторан, стоило им из него выйти. Но в этот раз Эмили со Скарпио их не интересовали. А кто тогда?

Неужели еще кто-то пытался найти игру?

Пройдя в гостиную, Эмили подошла к большим окнам. Глубоко вздохнула, вжавшись в стекло лбом. Просыпающийся вдалеке город тянул к себе, и она представляла, каково было бы стать частью гобелена обычной жизни утреннего Сиэтла. Финансовые эксперты, идущие в спортзал перед работой, няни из Австралии, приехавшие за новой жизнью, студенты, учителя, работники санитарных служб… Боялись ли они заснуть в одном мире, а проснуться в самую каплю другом? Вряд ли. Но кто его знает? Может, обычной жизни и не существовало вовсе. Может, у каждого были свои проблемы, и неважно, межпространственные они или нет.

Когда Эмили все же перебралась из гостиной на кухню, там обнаружился Скарпио. Он проснулся удивительно рано и сидел за столом, просматривая видеозаписи вчерашнего дня.

Эмили села рядом.

– Смотри, – сказал Скарпио и запустил видео.

Сначала там появилась Эмили – точнее, ее рука. Она закрепила камеру и поспешно сбежала. Не прошло и минуты, как в зал вошли четверо людей в черном и прошли мимо камеры к противоположному концу ресторана. Один из них коротко переговорил с парой сотрудников, и те указали в сторону туалетов.

Эмили нажала пробел, и видео замерло.

– Они даже не посмотрели на наш столик, – сказал Скарпио.

– Твою мать, – сказала Эмили. – Неужели они пришли не за нами?

– Это бы объяснило, почему они так быстро приехали. Но раз так, какого черта они там забыли?

– Не знаю, но лучше нам это выяснить.

– Судя по всему, им нужен был кто-то за дальними столиками, – сказал он, откинувшись на спинку стула. – Хочешь кофе? Я, как придурок, аж руками сварил.

– Спасибо, предпочитаю кофемашину.

Сделав себе эспрессо, Эмили села рядом со Скарпио. Тот отмотал видео к началу.

– Как думаешь, появление полиции «Кроликов» связано с рассылкой, которую все получили?

– Наверняка, – сказал Скарпио.

Достав телефон, Эмили нашла сообщение из ресторана: «Специальное предложение! Большие скидки в магазине подержанной мебели Агаты!»

– Что там с магазином Агаты? – спросила она.

– В интернете ничего нет.

Откинувшись на спинку, он остановил видео.

– Они даже не обыскали ресторан. Неужели нашли то, за чем приходили?

– Сможешь добыть записи с камер видеонаблюдения?

– Пытался. Внутри подходящих ракурсов нет.

– А снаружи?

– Две камеры. Жаль, не работали, иначе мы бы давно до них добрались.

– А с ним что?

– Ты о ком?

– Вот. – Эмили указала на мужчину в куртке поверх белой футболки Sub Pop.

Скарпио пригляделся.

– Его спутница исчезла. После рассылки, но до того, как появилась полиция. Он говорил об этом официанту. Выглядел очень напуганным.

– Может, ей просто надоело и она ушла?

Эмили кивнула.

– Наверное.

В этот момент ноутбук пикнул оповещением.

– Наружные камеры ресторана не работали, а вот из банкомата напротив удалось кое-что получить.

– Да уж, – покачала головой Эмили.

– Что?

– Иногда до сих пор удивляюсь, что можно добыть за деньги.

– Эй, не только в деньгах дело. Еще нужно знать, кому платить.

– Ну-ну, – кивнула Эмили.

– Я мог бы вообще этим не заниматься, – полусерьезно заметил Скарпио. – Сидел бы сейчас на юге Франции да попивал бургундское за четыре штуки.

– Спокойно. Я не имела в виду конкретно тебя.

Скарпио отрегулировал какие-то настройки и снова включил запись из ресторана.

– Неужели кто-то действительно покупает такое дорогое вино?

Проигнорировав вопрос Эмили, Скарпио указал на видео, где мужчина в пиджаке выходил из ресторана.

– Ты про него говорила?

Эмили кивнула.

– Он ушел прямо перед прибытием полиции.

– Машина видна?

– Нет, он выходит из кадра.

– Черт. И как нам его искать?

Скарпио тряхнул головой.

– Мой контакт сказал, что это единственная камера, на которой видны двери ресторана. Спрошу его, может, найдется другой угол обзора.

– Знаешь, кто нам поможет? – спросила Эмили.

– Кто?

– Толстяк.

– Какой еще толстяк?

– Очень тощий мужик, у которого есть «Мать» – целая сеть, через которую он следит за Сиэтлом.

– Кажется, я о нем слышал. – Скарпио тряхнул головой. – Вроде должен знать, но не помню.

– Удивительно, что я раньше о нем не подумала.

– Межпространственное смещение.

– До «Греховной игры» пятнадцать минут пешком.

– «Греховная игра»?

– Он там работает.

– Не хочешь предупредить, что мы придем?

– Еще чего!

* * *

Добравшись до низкого кирпичного здания, где располагался магазин книг и прочих развлечений для взрослых, Эмили со Скарпио замедлили шаг. «Греховную игру» пропустить было сложно: ярко-розовая вывеска светилась неоном между мастерской по ремонту велосипедов и химчисткой.

Запертая кованая калитка отделяла от улицы вход в полуподвал. Именно там тощий парень, по иронии судьбы прозванный Толстяком, управлял сконструированным под заказ суперкомпьютером «Мать», который с помощью противозаконных алгоритмов вел слежку за городом. По крайней мере, так было в прошлую их встречу где-то три вселенные назад. Хотя сам Толстяк был неистовым мизантропом, он был незаменимым источником информации для любого опытного игрока в «Кроликов» – если, конечно, умудриться его найти и если он играл сам. Эмили надеялась, что если в этом измерении Толстяк существует, то он поможет им разыскать загадочного мужчину из ресторана.

– Он серьезно живет в подвале секс-шопа? – спросил Скарпио.

– Вроде у него есть квартира, но он почти всегда здесь.

– И как туда попасть?

Эмили провела рукой по верху калитки.

– Я обычно звонила, но сейчас звонка нет.

Ухватившись за верхнюю часть калитки, Скарпио подтянулся.

– Что ты делаешь? – спросила Эмили.

– Перелезу и постучу.

– Не сове…

– Твою ж! – завопил Скарпио и грохнулся спиной на тротуар.

Эмили бросилась к нему.

– Что случилось?

– Ограда под напряжением.

– Серьезно?

– Вольт двести как минимум.

– Да нет, обычные сто десять, – раздался из динамика голос.

– Толстяк? – выпрямившись, спросила Эмили.

Ответа не последовало.

– Мы не из полиции. Просто пришли поговорить.

– Да еще бы, – ответил голос.

– Нельзя бить людей током, – сказал Скарпио, поднимаясь и отряхиваясь.

– Чего пришли? – спросил голос.

– Нужна помощь.

– Господи Иисусе, – сказал он, – я что, только что шарахнул Алана Скарпио?

– Да, – ответил Скарпио, – его самого.

– Ща, секунду, – сказал голос.

Из динамика послышался шорох, затем замок зажужжал, и кованая калитка, скрипнув, медленно отворилась.

Эмили взглянула на Скарпио, который пожал плечами. Вдвоем они спустились по крутым бетонным ступенькам к металлический двери, окрашенной баллончиком в матовый черный.

Несколько секунд спустя дверь открылась, и на пороге показался высокий худощавый мужчина в белых трениках и винтажной футболке WorGames.

– Быстрее, – сказал он.

Помещение под секс-шопом было гораздо больше, чем казалось снаружи. Из-за мерцающих флуоресцентных ламп и низкого потолка создавалось впечатление, что они попали в государственное бюро времен конца света.

Бесконечные ряды высоких металлических полок пестрили всевозможными носителями информации: аудиозаписями на катушках, кассетами, пластинками, тоннами книг, стопками газет и журналов.

Всю заднюю стену закрывали массивные бордовые шторы, напоминающие кулисы готического театра. Остальные стены были увешаны плакатами – в основном группы Kiss.

– Меня давно не зовут Толстяком. Не принято, – сказал Толстяк, закрывая и запирая за ними дверь.

– И как тебя звать? – спросил Скарпио.

– Нилом.

– Серьезно?

– Ага, щас. Толстяком зовите.

– Подозреваю, мы уже знакомы, – сказала Эмили.

– Ни черта, – ответил Толстяк, проходя в комнату.

Эмили заметила, что он прихрамывает, и замедлила шаг.

– Правда? – спросила она. – Может, ты просто забыл?

– Я ничего не забываю, в том числе лица.

– Никогда?

– Засудишь меня? – спросил Толстяк Скарпио.

– Не собирался.

– Извиняюсь за калитку. Не люблю гостей.

– Я заметил, – ответил Скарпио.

– Так чего нужно?

– Что за шторами? – Эмили указала на заднюю стену. – «Мать»?

Толстяк озадаченно взглянул на нее.

– Ты думаешь, я прячу там свою мать?

– Нет, я спрашиваю, прячешь ли ты там систему общегородского наблюдения, алгоритм для которой называется «Мать».

На мгновение Толстяк уставился на нее пустым взглядом… и тут же расхохотался.

– Охренеть. А ты это круто придумала. Ах если бы!

– Тогда что там? – спросила Эмили.

Толстяк посмотрел сначала на нее, потом на Скарпио.

– Ты действительно Алан Скарпио.

– Да. Это я.

– Один твой твит может изменить все.

– Не люблю социальные сети.

– Маск в них постоянно сидит. Помните догекоин? Благодаря нему взлетел до небес.

– Ты вообще о чем? – спросил Скарпио.

Толстяк подошел к шторам и нажал на кнопку.

– Коринтиум, – объявил он, и занавес разошелся, открыв огромную серверную ферму из нескольких десятков компьютеров.

– Что, прости? – переспросила Эмили.

– Крипта, – ответил Скарпио. – Она давно существует. Вроде довольно анонимная.

– Самая анонимная. По сравнению с Коринтиумом остальные системы – считай что «Пейпал». У тебя есть? – спросил Толстяк, явно обрадованный такой перспективой.

– Наверное, – ответил Скарпио. – Мои люди обычно покупают всего понемногу. На всякий случай.

– К концу года пять долларов будет стоить, – сказал Толстяк.

– Поздравляю… – неуверенно ответил Скарпио и обернулся к Эмили. – Пойдем отсюда.

Скарпио был прав. В этом измерении Толстяк явно не мог им помочь.

– Так зачем вы пришли? – спросил тот.

– Хотели попросить помощи, – сказала Эмили. Подумала упомянуть об игре, а потом вспомнила, какой ад им устроила полиция «Кроликов», и решила, что лучше не стоит.

– А конкретно?

– Нам нужно получить доступ к камерам наблюдения, – сказал Скарпио.

– Если совсем конкретно, ты мы ищем одного человека, – добавила Эмили.

– Координаты есть?

Эмили продиктовала Толстяку адрес ресторана.

Скарпио кивнул в сторону фермы.

– Я думал, твои компьютеры не подключены к общегородской системе наблюдения?

– Ну… – отозвался Толстяк, – я сказал, что у меня нет какого-то суперкомпьютера с алгоритмом. Про то, что я не могу получить доступ к определенным камерам, которые помогают мне обеспечить безопасность базы, речи не шло.

– Так ты можешь помочь? – спросила Эмили.

– В Сиэтле уже есть система общегородского наблюдения под управлением АНБ.

– И?

– Есть некоторая вероятность, что я купил ограниченный доступ к сети за целую гору Коринтиума.

– Насколько ограниченный?

– В Сиэтле всего восемь контроллеров сети. Ваш ресторан довольно близко к базе, так что он может попасть в тот же участок.

– И это значит…

– И это значит, что, если господин Скарпио быстренько черканет пару слов о Коринтиуме, можно взглянуть на ваш ресторанчик.

– Давай я просто тебе заплачу? – предложил Скарпио.

Толстяк задумался.

– Можно и так, – наконец сказал он.

Через пять минут Толстяк уже отсматривал материал, полученный с камер. Еще через две они нашли что искали.

– Вот. – Эмили указала на экран, где мужчина в куртке и белой футболке шел по тротуару. – Это он.

Толстяк остановил видео и увеличил картинку.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо. – Толстяк нажал пару кнопок, и на видео появились красные точки, которые двигались вместе с головой мужчины.

– Что это? – спросила Эмили.

– Соединительные узлы. Отслеживают объект наблюдения через несколько связанных камер. Определяют его по совпадающим данным.

– То есть за ним можно проследить?

– Если его засекут мои алгоритмы распознавания движений или системные средства распознавания лиц, можно проследить за ним через всю сеть. – Толстяк нажал еще что-то. – Ну пока он не сядет в машину.

– Где она?

– На соседней улице.

На экране мужчина подошел к черному «Вольво», сел за руль и уехал.

– Машину отследить не получится? – спросил Скарпио.

– Получится, но недолго. Увы, мы на самом краю сети. До конца зоны видимости меньше квартала.

В этот же момент машина пропала.

– Можешь перемотать? – Эмили наклонилась ближе.

– Надеешься разглядеть номер?

– Именно.

Отмотав запись, Толстяк приблизил номер черного «Вольво». Эмили сфотографировала его на телефон.

– Спасибо, – сказала она. – Ты очень помог. А пробить номер не сможешь?

– Извиняй, – ответил Толстяк, – не хочу рисковать. Вдруг ваш парень окажется преступником или какой-нибудь шишкой?

– Не поможет ли достаточная сумма справиться с этим страхом? – поинтересовался Скарпио.

– Все возможно.

Открыв приложение на телефоне, Скарпио показал его Толстяку.

Тот уставился на экран большими глазами.

– Да, вполне.

– Чудесно, – улыбнулся Скарпио. – Долго ждать?

– К утру все будет готово.

– Позвонишь, как найдешь его?

– О да, – ответил Толстяк и принялся за работу.

Глава 11

Не думай о белом медведе

Роуэн вошел в офис, бросил зонтик в подставку и стряхнул с волос воду. С исчезновения Элизы Бранд прошло двое суток. Они не были знакомы и часа, но, как бы Роуэн ни пытался, он не мог перестать о ней думать.

Валентайн подняла голову. Она держала перед телефоном листок бумаги, на котором было написано: «Я проиграла».

Сделав снимок, она отложила телефон на стол и выдохнула. Вид у нее был разочарованный.

– Что делаешь? – спросил Роуэн.

– Долго объяснять.

– Ну ладно, – сказал он, сел за стол и включил компьютер. У Валентайн было много причудливых увлечений. Он перестал интересоваться после того, как она почти три часа подробно рассказывала, чем отличаются две группы интернет-детективов, ищущих закопанные керамические шкатулки, связанные с книгой «Секрет» восемьдесят второго года.

Валентайн подошла и прислонилась к столу Роуэна.

– Это Игра, – сказала она.

– Какая?

– Она основана на проблеме белого медведя.

Роуэн уставился на нее.

– Ты понятия не имеешь, о чем я, да? – спросила Валентайн.

– Ага.

– В общем, если коротко, суть Игры – не думать об Игре.

– Вроде довольно просто.

– Правда?

– Ну да.

– Не думай о белом медведе.

Роуэн кивнул. Разумеется, Валентайн оказалась права: в мыслях тут же всплыл белый медведь.

– Понятно, – сказал он. – Достоевский что-то писал о медведе. Кажется, что старался о нем не думать, а проклятое животное постоянно вертелось в голове.

Она пожала плечами.

– Таких не знаем.

– И в чем суть игры?

– Если проиграл, нужно об этом сообщить.

– А проигрываешь каждый раз, когда о ней вспоминаешь?

– Именно.

– Вижу, свободного времени у тебя много.

– Свободы не существует.

– Я тебя не понимаю, – сказал Роуэн.

– Вот именно, – сказала она; уж больно загадочно, решил Роуэн.

– И как победить?

– Подозреваю, никак. По сути, весь мир в нее играет, сам того не осознавая.

Роуэн кивнул. Ему нравились мысленные эксперименты наподобие кота Шрёдингера или корабля Тесея, но те больше касались квантовой механики и философии личности. Игра же Валентайн казалась ему слегка бесполезной, хотя Роуэн понимал, чем она может привлекать.

В детстве у него тоже была мысленная игра. Каждый раз, когда ему становилось тревожно, он успокаивал себя, что если успеет представить обложку любимого альбома – Presence группы Led Zeppelin – до очередного приступа паники, то все будет хорошо.

Ему всегда удавалось.

Головой Роуэн понимал, что это просто эффект плацебо, но все равно продолжал. Собственно, он до сих пор иногда так делал.

От некоторых привычек сложно избавиться.

– Ты поэтому фотографировала записку? Чтобы все знали, что ты вспомнила об Игре и проиграла?

– В точку, – сказала Валентайн, возвращаясь за стол. – Гарриет из «Диснея» заболела и не сможет прийти на обед. Отменять бронь на двенадцать тридцать?

– А где?

– «Огонь и шалфей». Если хочешь успеть, придется ехать на машине.

Роуэн взглянул на часы. Оставалось пятнадцать минут.

– Успею. – Он не хотел задумываться, где обедать: на это не было сил. Хотелось просто плыть по течению, пока привлекательная интересная женщина, исчезнувшая из ресторана, не исчезнет еще и из головы.

– Супер, – сказала Валентайн и тут же добавила: – Блин.

– Снова подумала о своей игре?

– Ага, – сказала она и снова сфотографировала бумажку.

* * *

Посетителей было много. Высокая приветливая чернокожая женщина с – кажется – португальским акцентом провела Роуэна к длинному кожаному дивану, стоящему перед сдвинутыми столиками, тянущимися вдоль дальней стены. Вручив меню, она сообщила, что официант скоро будет. Несколько минут спустя к Роуэну подошел невысокий парень лет двадцати в футболке с принтом и джинсах.

– Добро пожаловать в «Огонь и шалфей». Меня зовут Клейтон. Что будете пить?

– Минералку, будьте любезны.

– Конечно. С лимоном?

– Давайте, спасибо.

– Отлично, – сказал он и уже начал отворачиваться, как Роуэн осознал, что знает принт на его футболке. Такие продавались во время рекламной кампании Coca-Cola в девяностых годах: на них было изображено семейство медведей, распивающих колу. Полярных медведей.

Белых.

Роуэн потряс головой.

Разговоры о белых медведях с Валентайн явно сказывались на его душевном состоянии.

«Не думай о белом медведе».

Когда Клейтон вернулся с газировкой, Роуэн заказал ролл «Ахи Тауэр» и ньокки, затем достал телефон и зашел в приложение для знакомств.

Он сомневался, что действительно найдет пару, и делал это скорее по привычке. Смахивать фотографии влево было приятно – не потому, что хотелось потешить самолюбие, а просто потому, что так он занимался хоть чем-то полезным; можно сказать, прореживал заросли, скрывающие путь к потенциальной будущей девушке. Смахивал вправо он тоже с удовольствием, но к нему примешивалось предвкушение, ведь Роуэн делал это не так часто. А от совпадений, разумеется, по телу бежала радостная дрожь.

Как у крысы, добравшейся до сыра в конце лабиринта.

Приложения для знакомств были игрой – и, как и большая часть одинокого населения Сиэтла, Роуэн к ней пристрастился.

Но дело было не только в этом.

Он все еще искал Элизу Бранд.

Надеялся, что ее профиль попадется ему в другом приложении.

От просмотра анкет его отвлек громкий лязг.

За окном ресторана рабочие в люльках вешали рекламные баннеры на фонари, тянущиеся вдоль Первой авеню; один из них как раз и стучал по столбу инструментом.

Роуэн перевел взгляд на экран и уже собирался продолжить свое занятие, как перед глазами все поплыло, а в ушах тонко зазвенело. Казалось, будто из мира разом пропали все басы.

Что случилось?

Отложив телефон, Роуэн посмотрел на бригаду рабочих. Оглядел баннер с белым текстом поверх темно-янтарного фона, который они вешали на фонарь, – рекламу выставки в Художественном музее Сиэтла. «Калифорния: искусство золотого века золотого штата», – гласила надпись над осовремененным калифорнийским флагом, переделанным под общий стиль баннера.

Так, что на темно-золотом фоне стоял белый медведь.

«Не думай о белом медведе».

Просто совпадение. Ничего больше.

Стараясь успокоиться, он отвернулся и прислушался к музыке, играющей в ресторане. Какой-то шугейз начала девяностых – Роуэн помнил, что группа выпускалась на лейбле Creation Records, но не мог вспомнить ни их название, ни название песни.

Открыв приложение для поиска музыки, он нажал кнопку «Распознать мелодию», и несколько секунд спустя информация прогрузилась. Это была песня английской группы Ride из их дебютного альбома Nowhere.

Песня называлась «Полярный медведь».

Глубоко втянув носом воздух, Роуэн постарался расслабиться, но дыхание сбивалось. Нужно было срочно провериться, поэтому он бросил на стол пару купюр в двадцать долларов, встал и поспешно вышел из ресторана.

Оказавшись на улице, Роуэн представил обложку Presence Led Zeppelin. Ему стало чуть легче, когда перед глазами встал знакомый образ разодетого семейства, собравшегося вокруг обелиска, но он понимал, что не может вернуться. Слишком много странных совпадений. Нужно было убраться от этих медведей как можно скорее и дальше, поэтому Роуэн пошел обратно к машине. На ходу он мельком взглянул на рекламу, развешанную на фонарях.

Медведи уводили его от ресторана.

И снова Роуэну показалось, что за ним наблюдают. Он обернулся, но никого не увидел. Ускорил шаг, а у машины обернулся еще раз.

Никого.

Подняв глаза, он заметил, что дальше рекламы нет. Последний медведь висел ровно над крышей его машины.

Еще одно совпадение.

На противоположной стороне улицы Роуэн заметил две абсолютно одинаковые новехонькие «Тойоты Супра» черного цвета, припаркованные одна за другой. Они просто стояли, и хотя через тонированные стекла не было видно ни водителей, ни пассажиров, Роуэн поежился. Машины не имели к нему ни малейшего отношения, и все же он не мог отделаться от мысли, что творится что-то странное.

Выдохнув, он постарался сосредоточиться на дыхании.

Медленно, ровно. Вдох через нос, выдох через рот.

«В жизни случается всякое, – подумал он. – Совпадения, даже самые дикие, ничего не значат. Наверняка эти машины просто приехали за заказами для обкуренных технарей из «Амазона», и все».

Это из-за Валентайн и Достоевского с их белыми медведями у него разыгралось воображение.

Он сел в машину и поехал по Первой авеню в сторону океана. Включил Animals группы Pink Floyd и открыл окна. Он любил этот альбом. Там были песни о свиньях, собаках и овцах, но самое главное – ни единого упоминания медведей.

Сочетание музыки и прохладной морской пыли помогло немного расслабиться. Жители Сиэтла часто жаловались на пробки в центре, но Роуэн не понимал их.

Здесь ему было хорошо и спокойно.

Здесь можно было забыть обо всем.

* * *

Первого белого медведя Роуэн увидел десять минут спустя.

Детская игрушка стояла прямо на пересечении Первой и Белл. Он проехал мимо. Полминуты спустя появился еще один белый медведь, за ним – еще четыре. Вскоре они были повсюду. Сердце колотилось в груди.

«Не думай о белом медведе».

Он уставился прямо перед собой, стараясь игнорировать игрушки, внезапно заполонившие улицы. Вместо этого он сосредоточился на зданиях, которые проезжал, и окружающем транспорте.

Когда белые медведи наконец вылетели из головы, Роуэн взглянул в зеркало заднего вида и заметил две черные «Тойоты», которые видел у ресторана. Они следовали за ним.

Он хотел ускориться, но поток замедлился только сильнее. А на светофоре Роуэн осознал почему.

Посреди перекрестка перевернулся большой белый грузовик, из распахнутой двери которого на дорогу вывалилась целая гора игрушечных медвежат.

Грузовик доставлял игрушки. Это объясняло появление медведей.

Выдохнув с облегчением, Роуэн помотал головой. Опустил взгляд на руки, побелевшие от напряжения, и насилу постарался расслабиться.

Совпадения случались. Не стоило из-за них волноваться.

Поскольку грузовик перекрыл собой часть перекрестка, полиция разворачивала машины либо налево, либо направо. Роуэн повернул направо, думая лишь о том, как бы побыстрее уехать от медвежат. Но вскоре после поворота наехал на глубокую выбоину, и машина громко задребезжала, а пару секунд спустя раздался знакомый звук спущенного колеса.

Двух, если точнее.

Он остановился у «Сирокума Суши» – ресторанчика, где бывал пару раз, – и вышел осмотреть повреждения.

Да, действительно: оба колеса по правую сторону спустило до предела.

Впервые Роуэн заметил, что символом «Сирокума Суши» был белый медведь.

Он расхохотался. Это было уже просто смешно.

– Да что за хрень происходит? – спросил он сам у себя, открывая багажник в поисках запаски, которая все равно бы не помогла, учитывая, что менять нужно было два колеса.

– Думаю, это все «Кролики», – раздался рядом с ним женский голос.

Вздрогнув, Роуэн обернулся – и в этот момент на улицу свернули две черные «Тойоты», точно такие же, как и раньше.

Не могли ведь это быть те же машины?

Ростом женщина была около метра семидесяти или чуть меньше, с русыми волосами и яркими светло-карими глазами. В рваных синих джинсах, высоких конверсах и черной футболке с цифрой 90, она напоминала Роуэну какую-то знаменитость, но Роуэн никак не мог вспомнить какую.

Улица вокруг поплыла.

– Если не хочешь, чтобы тебя схватили и накачали наркотиками, советую идти за мной, – сказала женщина. – И побыстрее.

Он попытался ответить, но не смог подобрать слова.

Вайнона Райдер.

Вот кого она напоминала. Вайнону Райдер из «Знаменитости».

Он еще раз обернулся на вывеску суши-ресторана и вдруг заметил, что на улице позади женщины появились четыре человека в черном. Их лица закрывали странные маски. Роуэн сам не знал почему, но он верил ей – верил, что ему действительно угрожает опасность.

– Роуэн! – Она схватила его за куртку и потянула прочь, лавируя среди машин.

Он мог вырваться, но не стал.

Так и бросил машину у ресторана, а сам последовал за Вайноной через дорогу.

Глава 12

Третий расчет

Проснувшись, Эмили посмотрела на экран телефона. Было 4:44 утра.

Заснуть снова не получалось, поэтому она влезла в треники и в свободную футболку с надписью «Полиция кармы» и вышла из спальни в коридор.

Пол с подогревом приятно согревал ноги по пути в гостиную. Она вообще любила такие полы – они напоминали о хижине, в которой они с К останавливались во время поездки в Исландию. Все стены там были из стекла, чтобы лучше видеть северное сияние, а плиточный пол с подогревом украшали сложные геометрические узоры, напоминавшие Эмили бабушкин обеденный стол из дешевого пластика.

Те две недели были самыми счастливыми в ее жизни.

На закате крохотный стеклянный дом полностью растворялся в небе, и Эмили казалось, будто она перенеслась в другой мир. Словно они с К очутились на далекой-далекой планете и теперь смотрели с нее в глубокое море звезд, залитое ярким сине-белым огнем.

Эмили потрясла головой. Меньше всего сейчас ей хотелось впадать в уныние из-за того, что осталось в прошлом. Ей нужно было сосредоточиться.

Она пошла дальше, и вскоре северное сияние из воспоминаний превратилось в далекий блеск городских огней, виднеющихся в окнах гостиной. Они мерцали и двигались в темноте будто звезды, и Эмили казалось, что она идет к смотровой площадке космического корабля.

За окнами медленно просыпался город. На далеких бульварах мелькали фары машин, а проблески уличных фонарей переплетались в единый гобелен янтарными, зелеными и красными огнями. Только окна справа, выходящие на тихое озеро, оставались темными.

Эмили прислушалась. В доме царило безмолвие, приносящее с собой ощущение безграничных потенциалов – следствие раннего пробуждения, та внутренняя свобода, возникающая, когда город спит и еще не проложены пути дня, не нарисован лабиринт захватывающих возможностей. Сев за обеденный стол, она включила компьютер.

Мысль об Исландии напомнила ей о группе Sigur Rós, и пару щелчков мыши спустя из встроенных динамиков зазвучала песня Starálfur. Спальня Скарпио находилась в дальнем конце дома, но на всякий случай она уменьшила громкость. Затем сварила кофе и снова уселась перед компьютером искать следы «Кроликов».

Где-то полчаса спустя на кухню вошел Скарпио и принялся рыться в шкафчиках.

– Толстяк звонил, – сказал он.

– Он рано проснулся.

– Подозреваю, он вовсе не спал. Сказал, что к полудню найдет того парня из ресторана.

* * *

Ровно в двенадцать от Толстяка действительно пришло сообщение.

– Машина зарегистрирована на Роуэна Чесса.

– Есть адрес?

– Ага, живет на Капитолийском холме. Офис в здании «Третьего расчета» на Пайн-стрит.

Эмили поискала Роуэна Чесса в интернете. Первым же результатом стала фотография мужчины, стоящего перед современным зданием из стекла и бетона в центре Сиэтла. Он был одет в темные джинсы и темно-синий свитер, а кудрявые каштановые волосы падали на лоб и закрывали один глаз. Он смотрел вдаль, задумчиво и рассеянно, словно вот-вот собирался вытряхнуть содержимое карманов в поисках носового платка или еще чего-то столь же несовременного.

Роуэн оказался архитектором, и хотя изредка проектировал жилые дома, специализировался он на тематических парках. Пару лет назад Эмили была в таком парке в Техасе, и ей безумно понравился один аттракцион: «Пещеры Альтамиры». Она никогда еще такого не видела: частично дом с привидениями, частично американские горки; там были даже элементы квеста с головоломками. Эмили в жизни не была на подобных аттракционах. Она была уверена, что если поищет Роуэна Чесса и «Пещеры Альтамиры», то выяснится, что их спроектировал именно он.

Разумеется, так и было.

По телу пробежала дрожь.

Пока она не оправилась от межпространственного смещения, такие совпадения уж больно нервировали.

Она сделала скриншот с фотографией Роуэна Чесса.

– Ну что, – спросил Скарпио, – наведаемся домой или в офис?

– «Третий расчет» ближе.

– Ну, значит, пойдем посмотрим, на работе он или нет.

* * *

– Откуда вообще взялось такое название – «Третий расчет»? – спросила Эмили, когда они со Скарпио подошли к трехэтажке из стекла и бетона.

– Третий пожарный расчет спас здание от пожара. Раньше тут была кондитерская фабрика. Обеспечивала работой бо́льшую половину района, поэтому многие иммигранты на нее полагались. В общем, пока соседние здания пылали, третий пожарный расчет – старейший расчет в городе, в основном из местных ребят, – спасал фабрику всеми силами. Люди говорят, что из нее на улицу вылилась тонна карамели, и после пожара соседские детишки ходили сюда ее есть.

– Верится с трудом, – сказала Эмили.

– Да, но история забавная. Мы на месте.

Надпись, вырезанная над четырьмя огромными окнами, гласила: «Третий расчет». Прямо под ней располагался офис Роуэна. На стеклянной двери, рядом с одним из больших окон, было написано название его компании: «Архитектурный дизайн Чесса».

Через окно было видно, как какая-то женщина болтает по телефону, облокотившись на стол. Ее светлые волосы были собраны в пучок в стиле пятидесятых, на носу сидели старомодные очки «кошачий глаз», а одета она была в мужской замшевый пиджак синего цвета и голубую юбку-солнце из фетра. Когда Эмили со Скарпио вошли, она на них даже не посмотрела.

– Роуэн здесь? – спросила Эмили.

– На обеде. Могу передать, что вы его искали.

– Когда он вернется? – спросил Скарпио.

– Он только ушел, так что через пару часов, наверное.

– Вы случайно не знаете, где его можно найти? Мы бы очень хотели обсудить с ним реконструкцию бывшего выставочного комплекса в Монреале.

Эмили рассчитывала, что женщина отнесется к ним чуть серьезнее, если предложить им работу, но это оказалось лишним.

– Охренеть, вы же Алан Скарпио.

– Подловили.

– А я Валентайн. Огромная ваша фанатка. Благодаря вашему предложению заморозить стоимость обучения мы с сестрой смогли получить ученую степень.

– Спасибо, – улыбнулся Скарпио.

– Я изучала бизнес-менеджмент, а моя сестра получила степень по связям с общественностью. Что, кстати, забавно, потому что общаться она совсем не умеет.

– Роуэн? – напомнила Эмили.

– Он в «Огне и шалфее».

– На Первой авеню?

– Ага.

– Спасибо, – сказала Эмили.

– Вы хотите его нанять?

– Все возможно, – ответил Скарпио.

– Круто, – кивнула она, а потом пробормотала что-то себе под нос и сфотографировалась с какой-то бумажкой.

* * *

По пути к внедорожнику Скарпио Эмили, поежившись, застегнула толстовку. Дул ветер, моросил только начавшийся дождь, но она понимала, что виновата тут не погода.

Дело было в чем-то другом.

– Я поведу, – сказала Эмили, садясь за руль.

– Давай побыстрее. Если мы его ищем, то и они тоже.

Эмили кивнула, вдавила педаль газа в пол – и по телу пробежало знакомое чувство.

Холодок, который она ощущала секундой ранее, пропал, а на смену ему пришло кое-что другое.

То, чего она не чувствовала уже очень давно.

Предвкушение.

«Кролики».

Они проехали мимо ресторана ровно в момент, когда Роуэн Чесс вышел на улицу. Он беспокойно зарывался ладонью в волосы и смотрел на рабочих, устанавливающих рекламные баннеры.

– Вон он, – ткнул пальцем Скарпио. – Уходит.

– Твою мать, а тут и не развернуться. Держись. – Ускорившись, Эмили проскочила на желтый, а на следующем перекрестке развернулась там, где было нельзя, и рванула за Роуэном Чессом. Пару раз застряв на бесконечных светофорах, они все же нагнали его.

– Черт, – сказал Скарпио.

– Что такое?

– Он в пробке. Черный «Вольво».

– Вижу. – Перестроившись, Эмили нырнула в поток прямо за ним.

– Держись ближе. Нельзя его потерять.

– Я тебе не советую, как миллиарды тратить, и в советах по слежке не нуждаюсь.

– Понял, – хохотнул Скарпио.

Минут через десять по пути им начали попадаться разбросанные игрушки.

– Откуда столько медведей? – спросила Эмили.

– Понятия не имею, – ответил Скарпио, наблюдая, как парочку переезжает пикап. – Но их сейчас знатно подавят.

Минут через пять они добрались до причины медвежьего апокалипсиса: посреди улицы опрокинулся грузовик, и сотни маленьких белых мишек засыпали перекресток.

– Полиция разворачивает машины. – Скарпио указал на черный «Вольво», скрывшийся за углом. – Нужно перестроиться.

– Держись, – сказала Эмили и перестроилась сразу через две полосы, подрезав крайне сердитую женщину в гибридном «Форде Эскорт».

– Похоже, у него шину спустило, – заметил Скарпио, когда они свернули за «Вольво» на широкую улицу, вдоль которой тянулись деревья.

– Вот и отлично, – ответила Эмили, проезжая мимо Роуэна. Тут же она остановилась посреди улицы и поставила машину на ручник.

– Ты что делаешь?

Эмили открыла дверь и вышла.

– Пойду проверю.

– Тут нельзя останавливаться.

– До парковки половина квартала.

Скарпио перелез на водительское сиденье.

– Не натвори глупостей, – крикнул он, закрыл дверь и умчался.

Эмили направилась к Роуэну, и тут на улицу свернули две черные «Тойоты Супра» с сильно (и наверняка незаконно) тонированными стеклами.

– Черт, – сказала она и подошла к Роуэну, который пялился в багажник машины.

– Да что за хрень происходит? – спросил он.

– Думаю, это все «Кролики», – ответила Эмили. – Если не хочешь, чтобы тебя схватили и накачали наркотиками, советую идти за мной. И побыстрее.

Роуэн вдруг оцепенело пошатнулся. Эмили услышала стук захлопывающихся дверей и обернулась. По улице к ним шли четыре человека в черном. Их лица закрывали высокотехнологичные маски, мешающие системам распознавания.

– Роуэн! – Эмили схватила его за куртку и потащила на дорогу.

– Что ты делаешь? – спросил Роуэн, часто моргая в попытке сосредоточиться.

– Да так, задницу твою спасаю.

– А, – произнес Роуэн как пьяный. – Хорошо.

Эмили повела его по дороге, лавируя среди машин, а люди в масках шли следом.

Водители сигналили им, некоторые даже остановились понаблюдать за погоней, будто вышедшей из боевика.

Люди в костюмах и масках стремительно нагоняли.

– Что происходит? – спросил Роуэн, немного придя в себя. – Кто ты? А это кто такие?

– Это плохие люди, Роуэн, – ответила Эмили, осматриваясь в поисках путей отступления.

– А ты?

Она не ответила. Заметив знакомое желтое такси самой популярной в Сиэтле компании, она потянула Роуэна к машине, которая медленно пересекала перекресток: водитель явно старался объехать пробку, возникшую из-за грузовика с белыми мишками.

Она выскочила перед такси, вскинув правую руку, а левой придерживая Роуэна, который практически висел на ней, словно вот-вот мог свалиться в обморок.

Машина остановилась, и Эмили запихнула Роуэна на заднее сиденье.

– Гони! – завопила она.

Когда они проехали перекресток, она оглянулась.

Ни людей в черном, ни черных машин.

– Куда? – спросил таксист.

Эмили сунула ему пятьдесят долларов.

– Куда угодно, только быстрее.

Таксист повернул направо и вдавил газ в пол.

Какое-то время спустя, убедившись, что их не преследуют, Эмили назвала таксисту адрес Скарпио, откинулась на сиденье рядом с Роуэном и закрыла глаза.

Если бы полиция «Кроликов» знала о доме у озера, то пришла бы за ними значительно раньше. Она понимала, что рискует, но идти было некуда. А еще она понимала, что Скарпио тоже вернется туда при первой возможности.

* * *

– Где мы? – спросил Роуэн, когда они вышли из лифта и прошли в дом.

– Надеюсь, в безопасности.

– Надеешься?

– Повторять не буду, Роуэн. Хреновый денек.

– Это у тебя-то? Меня похитили, моя машина осталась посреди дороги с двумя спущенными колесами, а мне нужно на работу.

– Не советую возвращаться.

– Почему?

– Они знают, кто ты, и ищут тебя.

– Кто ищет?

– Те плохие ребята в безумных масках. И я тебя не похищала, дурень. Я тебя спасла.

– Ага, – кивнул Роуэн. – Конечно. Пойду вызову попутку.

– Что случилось в туалете ресторана? – спросила Эмили.

Роуэн тут же посерьезнел.

– Откуда ты знаешь?

– Я там была.

– Ты видела, как она исчезла?

– Нет, но я думаю, что те люди в черных машинах, которые тебя преследовали, искали именно пропавшего человека.

– Зачем им Элиза?

– Скорее всего, она играет в игру.

– Какую?

– В «Кроликов».

– Точно, ты говорила. Что еще за «Кролики»?

– Садись, – сказала Эмили, кивая в сторону кресла. – Сейчас ты у меня обалдеешь.

Глава 13

Вопросы в конце

Роуэн сидел за огромным дубовым столом и смотрел на женщину, которая притащила его на другой конец Сиэтла, не считаясь ни с его мнением, ни с комфортом, ни с безопасностью. И хотя он только что лишился машины, а голова шла кругом, его это не расстраивало. Наоборот, он с самого детства не чувствовал такого оживления. Какой бы странной ни была ситуация – а она, скажем прямо, была довольно безумной, – Роуэн был рад, что наконец-то не только он серьезно отнесся к исчезновению Элизы Бранд.

За время поездки Эмили не сказала ни слова – только представилась. Роуэн не ожидал, что они свернут на бульвар Лейк-Вашингтон, и еще сильнее удивился пункту их назначения. Он узнал дом мгновенно. В университете он был на экскурсии, посвященной архитектуре середины века, и в том числе заезжал сюда.

Тогда Роуэн подумал, что это самый красивый дом на всем свете.

Хотя сам он специализировался в основном на крупномасштабной архитектуре, за годы работы Роуэн построил несколько частных домов, каждый из которых хотя бы отчасти был вдохновлен именно этим.

Кто же знал, что ему доведется здесь побывать?

– Налить чего-нибудь? – спросила Эмили.

– Это же Оренбах-хаус, – сказал Роуэн. – Спроектирован в стиле оригинального модернизма Западного побережья с использованием стоечно-балочной конструкции. Артур Эриксон достраивал его по оригинальным чертежам Поля Тири.

– Ничего не поняла. Ты пить-то что-нибудь будешь?

– Нет, спасибо. Ты здесь живешь?

– Типа того, – ответила Эмили.

Роуэн кивнул. Он начинал жалеть, что отказался выпить, но сейчас его занимала другая проблема.

– Так что насчет Элизы Бранд? – спросил он.

– Это кто?

– Я был с ней на свидании.

– Элиза Бранд. Это она исчезла из ресторана?

– Да.

Эмили записала имя Элизы на листке бумаги.

– Я ее не знаю, по крайней мере не помню, но могу рассказать о людях, которые ее искали.

Эмили открыла видео на компьютере. Нажала пробел, и на экране появилась запись из ресторана.

Роуэн смотрел, как вскоре после его ухода в ресторан врываются четыре человека в черном и торопливо идут к туалету. Ситуация казалось нереальной, как сон. В жизни Роуэна не было женщин, из-за которых в ресторан кто-то врывался. В жизни Роуэна в рестораны в принципе не врывался никто.

– И ты думаешь, они искали Элизу? – наконец спросил он.

– Ага.

– Но зачем?

– Понятия не имею. Надеялась, ты расскажешь.

Эмили заново включила запись с камеры, прикрепленной к камину.

– Ты и правда там была, – сказал Роуэн, когда она мелькнула на видео.

– Была. С Аланом Скарпио.

– С Аланом Скарпио? Серьезно?

Алан Скарпио был таким же известным миллиардером, как Билл Гейтс и Илон Маск. Роуэн не представлял, в каком мире может с ним пересечься. Хотя в последние годы Скарпио стал затворником, его имя время от времени всплывало – то в связи с основанием очередной экологически безопасной IT-компании, то в связи с разработкой какого-нибудь альтруистического социального приложения.

– Да, – ответила Эмили. – С Аланом Скарпио.

– Ты не шутишь?

– Нет. Он был со мной в одной машине. Должен скоро приехать. Это его дом.

– Разве он не принадлежит «Обществу по исследованию и защите Оренбаха»?

Эмили кивнула.

– Подозреваю, Скарпио назвал его в честь «Общества по защите цветущей деревни» группы The Kinks. Вроде в качестве управляющего даже указал несуществующего Рэймонда Дэвиса.

– Хочешь сказать, что вы с Аланом Скарпио пришли меня спасать?

– Ага. От людей в черных машинах.

– Как вы меня нашли?

– Секретарша помогла.

– Валентайн?

Ну разумеется Валентайн отправила их к нему. С организованностью и лояльностью у нее все прекрасно, но вот чуточку осторожности ей бы не помешало.

Эмили достала телефон и принялась что-то искать.

– Что ты делаешь?

– Отслеживаю телефон Скарпио, – сказала она.

– Если можно, теперь я бы не отказался что-нибудь выпить.

Роуэн не знал, можно ли доверять словам Эмили. Чтобы его искал Алан Скарпио? Очень вряд ли. С другой стороны, весь сегодняшний день выходил за рамки правдоподобности.

Эмили кивнула в сторону холодильника.

– Заодно и мне захвати. В нижнем ящике есть «Корона».

Роуэн встал и подошел к холодильнику.

– Может, послание из кабинки было как-то связано с теми людьми? – спросил он.

– В смысле? Какое еще послание? – Отложив телефон, Эмили обернулась к нему.

– На обратной стороне двери в женском туалете была надпись красной помадой, – ответил Роуэн, доставая из холодильника две бутылки – «Корону» для Эмили и «Роллинг Рок» для себя.

– Дверь открыта, – сказала Эмили.

Роуэн крутанулся на месте, чуть не выронив пиво.

– Откуда ты знаешь?

Подойдя к нему, Эмили забрала «Корону».

– Ты уверен, что было написано именно это?

Что-то изменилось в выражении лица Эмили. Словно глубоко внутри вдруг вспыхнул свет.

Она что-то знала.

Знала, что случилось с Элизой.

– Что происходит? – спросил Роуэн.

– Много чего, – ответила Эмили. – И я все тебе расскажу.

Роуэн вернулся за стол.

– Хорошо, – сказал он и приложился к бутылке. – Пожалуйста, побыстрее.

– Та фраза, которую ты нашел на двери туалета, – «Дверь открыта» – важная часть игры в «Кроликов», – сказала Эмили, опускаясь за стол рядом с Роуэном.

– Ты постоянно говоришь о каких-то «Кроликах». Это вообще что такое?

– Тема сложная, так что постарайся приберечь вопросы на конец, ладно?

– Постараюсь.

– Итак, немного десятков лет назад ученый по имени Келлан Мичем обнаружил нечто, что он сравнил с псевдонаучным феноменом лей-линий – линий энергии, якобы скрытых в толще Земли. Со временем его открытие стали называть радиантами Мичема.

– А разве лей-линии не связаны с мифологией древней Британии? – спросил Роуэн.

– Вопросы в конце, – напомнила Эмили.

– Прости. – Роуэн постарался скрыть раздражение. Ему нужна была информация.

– Дальше начинаются странности. Пожалуйста, потерпи.

Роуэн кивнул, хотя считал, что странности начались довольно давно.

– Мы живем в мультивселенной, – сказала Эмили, – и механизм ее работы мы долгое время воспринимали как должное.

– Этот механизм – лей-линии?

Эмили просто посмотрела на него.

– Ты говоришь о лей-линиях и теории мультивселенной и думаешь, что у меня не возникнет вопросов? – пояснил Роуэн. – Как-то… нечестно, согласись?

Эмили промолчала.

– Вопросы в конце. Понял.

– В 1945 году, – продолжила Эмили, – во время работы над экспериментом, связанным со странными аттракторами и эффектом бабочки, Мичем совершил удивительное открытие. Оказывается, с помощью некоторых закономерностей и паттернов, а также отслеживания связей и совпадений эффектом бабочки можно управлять. Мичем заявлял, что если перемещаться вдоль определенных путей не сбиваясь, то это приведет к изменению событий, основанных на никак не связанной с ними причине.

– Ого…

– Мичем потратил годы, чтобы составить карту якобы случайных совпадений и аномалий в Сиэтле и его окрестностях, но быстро обнаружил, что некоторые из них не такие уж и случайные. Чем ближе он подходил к путям энергии, которые называл радиантами, тем больше невероятных совпадений появлялось. Мичем считал, что с помощью радиантов можно изменить мир. Он частенько рассказывал, как успешно манипулировал процентной ставкой банка, попросту не давая аналитику данных в несвязанной области купить утром кофе. В более поздние годы Мичем предположил, что благодаря радиантам перемещение между вселенными стало не только возможным, но и вполне вероятным.

Выдохнув, Роуэн положил руки на стол.

– Прости, но звучит это все весьма… неправдоподобно.

– Ты никогда не замечал ничего странного? Словно мир стал каким-то… другим?

– Да нет, – ответил Роуэн, но он солгал. Он знал, о чем она говорила. Он всю жизнь ощущал себя в этом мире чужим.

– И твоя реальность никогда не… менялась? – продолжила Эмили. – Никогда не было такого, что ты точно в чем-то уверен, а оно вдруг немного другое? Ну логотип какой-то компании, например, или название детской книжки.

– Ты про эффект Манделы? Мишки Беренштайны?

– Беренштейны, и да, это про них. Никогда не казалось, что мир вокруг будто забывает то, что ты помнишь, – постепенно, по детали за раз?

– Казалось, – признал Роуэн.

Ему всегда так казалось.

– Вот и мне тоже, – кивнула Эмили.

– И как это связано с исчезновением Элизы из ресторана и с игрой в «Кроликов»?

Эмили медленно выдохнула, глубоко вдохнула и продолжила:

– В общем, через несколько лет после публикации последней работы Келлана Мичема ее обнаружил программист по имени Хоук Уоррикер.

– Хоук Уоррикер из WorGames? – спросил Роуэн, не ожидавший услышать это имя после всех странностей, которые произошли в доме Хелены, его дочери.

– Да, – ответила Эмили. – В конце концов Уоррикер понял, что радианты Мичема действительно существуют – более того, он обнаружил, что они разлагаются и скоро потеряют свою эффективность.

– Эффективность?

– Уоррикер считал, что Мичем обнаружил не просто невидимые линии управляемой энергии, а нечто большее. Он считал, что радианты выполняют определенную функцию – по сути, служат механизмом перезагрузки, этаким клапаном для сброса давления, и что это помогает поддерживать целостность и здоровье отдельных потоков мультивселенной – мультивселенной, которую, по словам Мичема, нужно было срочно чинить.

– Ладно, хватит. Это просто какой-то…

– Бред, понимаю. Но я почти закончила, – продолжила Эмили. – Уоррикеру пришлось искать способ наладить механизм, поддерживающий мультивселенную, и так он придумал «Кроликов».

– Игру?

Эмили кивнула.

– Все началось с самообучающегося искусственного интеллекта – системы, выполняющей заданные настройки в заданные периоды времени. Уоррикер занимался ею более десяти лет и в итоге пришел к выводу, что игра – наиболее эффективный метод манипулирования радиантами. Вот так в 1959 году появилась современная версия «Кроликов».

– И эта игра чинит мультивселенную?

– Да.

– Что случится, если механизм выйдет из строя?

– Мы чуть не узнали, когда один человек, Кроу, поставил под угрозу всю мультивселенную, пытаясь вернуть погибшую дочь. Это было во время последней итерации.

– То есть игра закончилась?

– Понятия не имею.

– Почему?

– Мы не можем ее найти.

– Не можете найти игру?

Эмили кивнула.

– Так и должно быть?

– Ну, возможно, следующая итерация просто не началась, но все равно – должны же быть признаки, что она существует или хотя бы существовала.

– Но их нет?

– Именно.

– Ну и что тогда делать с ремонтом мультивселенной?

– Это мы и пытаемся выяснить.

– Вы? То есть вы с Аланом Скарпио?

Эмили кивнула.

– Та фраза, «Дверь открыта», очень нам помогла.

– Каким образом?

– Есть шанс, что ты только что наткнулся на «Кроликов».

– Я?

Не ответив, Эмили приложила палец к губам.

Прислушавшись, Роуэн услышал голоса, доносящиеся снаружи. Кажется, разговаривали двое – но, может, и больше.

– Здесь живет кто-то еще? – прошептал Роуэн.

– Черт, – сказала Эмили. Вскочив на ноги, она провела пальцем по встроенному в стену планшету. На экране тут же высветилось восемь видео с камер наблюдения, показывающих здание с разных сторон.

Встав, Роуэн подошел ближе.

На экране три человека стояли у дверей лифта, который вел к ним.

– Кто это? – спросил Роуэн, указывая на мужчину в дорогом дизайнерском костюме, который как раз зашел в лифт. Вместе с ним вошли еще два человека в темно-синей униформе – либо очень уж мускулистые официанты, либо средненькие телохранители.

– Похоже, нас нашли, – сказала она, вытаскивая из телефона сим-карту и забрасывая ее в микроволновку.

– Что ты делаешь?

– Проявляю осторожность.

Роуэн нащупал собственный телефон в заднем кармане джинсов.

– Ты и мне предлагаешь симку поджарить?

– Ничего не говори. Просто делай, что скажу. – Она включила микроволновку.

Роуэн начал подозревать, что ввязался в нечто весьма незаконное.

– Мы вломились в чужой дом, да?

Эмили промолчала.

– Черт. Не знаешь ты никакого Алана Скарпио, я прав?

– Тшш. – Эмили приложила палец к его губам, заставляя замолкнуть.

В этот момент двери лифта раскрылись, и в комнату вошел мужчина в костюме в сопровождении двух спутников – судя по тому, как под формой топорщилось спрятанное оружие, были они точно не официантами.

Эмили подняла руки вверх, и Роуэн последовал ее примеру.

– Вы еще кто? – спросила Эмили.

– Прошу прощения, – сказал мужчина в костюме. – Ничего личного.

– Ненавижу, когда так говорят, – ответила Эмили.

Он улыбнулся.

– Правда?

– Ты человек. Я человек. Что бы мы ни делали, это автоматически становится личным.

– Включая проникновение со взломом?

– Нас пустили пожить.

Он просто стоял и улыбался.

– Ну и кто вы? – спросила Эмили.

– Частная охрана.

– Удостоверение покажете?

Роуэн заметил, что Эмили не упомянула Алана Скарпио – наверняка она не знала его, а это, в свою очередь, означало, что Роуэн только что стал соучастником преступления.

День становился все более и более странным.

– Мы играем в игру, – сказала Эмили.

– В смысле?

– Онлайн-квест. Нужно было сфотографироваться в чужом доме, но только без разрешения. Мы ничего не украли, честно. Это не по правилам.

Роуэну показалось, что мужчина обдумывает, стоит ли верить Эмили или нет.

– Отпустите нас? – спросила та.

Наступило долгое молчание, но потом мужчина все же ответил:

– Конечно. Приносим извинения за причиненные неудобства.

И тут запищала микроволновка.

– Уверены, что не играете во что-то другое? – спросил мужчина, медленно приблизившись к ней.

Роуэн вдруг понял, что того совсем не волнует, вламывались они в дом Алана Скарпио или нет.

Открыв микроволновку, мужчина достал сим-карту. Оглядел ее, затем посмотрел на телефон Эмили на столе.

– Ваше?

Она не ответила.

Что-то во всей ситуации казалось Роуэну странным.

– Слушайте, – сказал он. – Я не очень понимаю, что происходит, но мы не преступники, так что будьте добры или отпустить нас, или обратиться в полицию.

Эмили посмотрела на него убийственным взглядом.

Мужчина некоторое время разглядывал их, а потом улыбнулся.

– У нас нет оснований для вашего задержания. Вы ведь просто играете. Да?

– Да, – сказал Роуэн, и тут Эмили потащила его к лифту.

– Фотографироваться не будете? – поинтересовался мужчина в костюме. – Ну, для вашей игры?

– В следующий раз, – сказал Эмили и запихнула Роуэна в лифт.

– Что это все значит? – спросил тот, когда двери закрылись и лифт начал спускаться.

– Тшш, – ответила Эмили. – Готовься бежать.

– Что?

Но когда двери лифта открылись на первом этаже, Роуэна с Эмили встретили шесть человек в черной и темно-серой одежде. Они не размахивали оружием, но по ним было видно, что оно где-то есть. Судя по схожему гардеробу и манере держаться, Роуэн решил, что они работают с тем мужчиной в костюме.

– Эмили Коннорс, – сказала высокая женщина с испанским акцентом, – мистер Чесс. Сдайте свои телефоны, пожалуйста. Вам придется пройти с нами.

– А если откажемся?

– Вы еще не забыли, как болит голова после транквилизаторов?

Эмили уставилась на нее злобным взглядом.

Но по выражению ее лица Роуэн понял, что нет, она не забыла.

Глава 14

Мы хотим то будущее, которое нам обещали, а не то, которое мы заслужили

Эмили тщетно пыталась пошире расставить руки, пока их с Роуэном связывали стяжками и тащили в черный фургон.

Мужчина в черном закрыл за ними дверь. Она уже видела его. Называла про себя Каблуком, потому что он явно носил обувь со скрытым подъемом. Она узнала этих людей, стоило их только увидеть.

Полиция «Кроликов».

Несколько секунд спустя фургон сдвинулся с места. Эмили ощущала стяжки на запястьях и лодыжках. Не настолько тугие, чтобы причинить боль или помешать циркуляции крови, но достаточно, чтобы из них нельзя было вывернуться.

Их явно поймали профессионалы.

– Я думал, вы с Аланом Скарпио знакомы, – прошептал Роуэн.

– Тшш, – ответила Эмили.

– Серьезно? Опять меня затыкаешь?

Она покосилась на него.

– Кто это такие? – требовательно спросил Роуэн.

Не ответив, Эмили осмотрелась.

Их усадили на длинное сиденье, а потом тщательно пристегнули ремнями – интересная, пусть и не слишком обнадеживающая предосторожность. Впереди сидели двое: мужчина и женщина. Она их не узнавала.

– Нас убьют? – прошептал Роуэн.

– Можешь помолчать? Я думаю.

Роуэн открыл было рот, но сдержался.

В задней части фургона не было окон, но в боковом зеркале водителя отражалась то ли двухполосная дорога, то ли шоссе. Дождь и деревья, ничего больше. Понять, куда их везут, не получалось.

Эмили забеспокоилась. Эти люди уже ее похищали, но ей удавалось убедить их, что она не знает о «Кроликах». Складывалось впечатление, что в этот раз все будет по-другому.

И это «по-другому» ей совсем не понравится.

Перед похищением Роуэн сказал, что видел фразу «Дверь открыта», написанную губной помадой на двери туалетной кабинки. Если он не соврал, то появление фразы доказывало существование игры.

Возможно, «Кролики» никуда не делись.

Возможно, двенадцатая итерация началась.

Если это было так, у Эмили наконец-то появился шанс понять, что за чертовщина творится с этой реальностью, почему игра здесь так хорошо спрятана и насколько пагубное влияние отсутствие «Кроликов» оказывает на этот поток в частности и всю мультивселенную в целом – если, конечно, оно было. После того что случилось в прошлой реальности, Эмили по понятной причине довольно болезненно воспринимала межпространственные аномалии, связанные с игрой. Но дело было не только в этом. Если бы она отыскала игру, то могла бы воспользоваться ею, чтобы переместиться в другую реальность – возможно, даже в ту, где у К были воспоминания о ней и Эмили могла бы вернуться к своей изначальной жизни.

Для этого нужно было узнать, что стало с игрой, но в первую очередь – разобраться со своим похищением.

Минут двадцать спустя фургон начал замедлять ход.

В это время в зеркале заднего вида Эмили заметила еще один такой же фургон. Судя по пейзажам, мелькавшим последние пару минут, они только-только въехали в сельскую глушь.

Так зачем останавливаться?

Затем она услышала знакомый далекий лязг. Это был поезд – видимо, они приближались к железнодорожному переезду.

Вскоре фургон остановился, а несколько мгновений спустя загрохотал поезд. Зазвонил телефон, и люди впереди принялись спорить с человеком на том конце трубки. Судя по всему, это был водитель фургона за ними, но из-за шума мотора, проходящего поезда и бесконечного звона переездной сигнализации разобрать детали не получалось.

Они простояли так несколько минут, как вдруг раздался грохот и Эмили с Роуэном одновременно вздрогнули. В пассажирское окно кинули металлический баллончик. Тот, приземлившись на колени водителю, зашипел.

Это была дымовая шашка.

Сидящие впереди люди в панике задергали ремни безопасности, стараясь сбежать от густого белого дыма, заполнившего салон.

Эмили попыталась встать, но из-за связанных рук и ног ничего не вышло: она упала лицом вперед между сиденьями. Задержала дыхание, но поздно – она уже наглоталась дыма.

Воцарилась тьма.

* * *

Открыв глаза, Эмили попыталась понять, что происходит.

В ушах гудело – мерзко, болезненно и щекотно. Пару раз моргнув, она постаралась сосредоточиться. По шороху колес стало очевидно, что ее куда-то везут, но по обстановке сложно было понять, где она и как давно здесь находится.

Перед глазами у нее был идеально чистый черный коврик внедорожника – иномарки, возможно «Порше». От него пахло новизной. Точно не так, как в фургоне, где она потеряла сознание. Роуэн спал рядом, неловко откинув голову на подголовник.

Стяжки куда-то пропали.

– С добрым утром, – сказал зеленоглазый мужчина с коротко стриженными темно-русыми волосами. Он сидел прямо напротив Эмили. На вид ему было чуть за тридцать, и говорил он с легким акцентом – греческим, может, или итальянским. На нем были блестящие черные туфли и серый костюм, явно сшитый на заказ.

Он протянул бутылку воды и две таблетки.

– От головы.

Эмили на них даже не посмотрела.

– Куда мы едем? – спросила она, попутно ища пути к отступлению.

– Не надо, – сказал мужчина.

– Что?

Он улыбнулся.

– Я друг. Вы в безопасности.

Эмили пристально на него посмотрела. Она не понимала, что у него на уме.

Это бесило.

– Так что, друг, расскажешь, куда мы едем? – спросила она. Голова раскалывалась. Каждый раз, когда она моргала, в глазницы будто вонзались ножи.

– В надежное место, – ответил он. Вновь улыбнулся.

Улыбка тоже не приводила в восторг.

Проснувшись, Роуэн потер глаза.

– Что случилось?

– Да вот, говорят, мы попали в хорошие руки. Едем в надежное место.

Мужчина не переставал улыбаться.

– Приятно познакомиться, мистер Чесс. – Он протянул Роуэну ту же бутылку воды и таблетки, которые предлагал Эмили.

– Откуда вы меня знаете?

– Успокойтесь, пожалуйста. Скоро я все объясню, – сказал он. – Обещаю.

– И как тебя называть? – спросила Эмили.

– Можете звать меня Хейзел.

– Хейзел? – спросила Эмили. – Серьезно?

– Он из тех людей в черном? – Роуэн кивнул в сторону мужчины, назвавшегося Хейзелом.

Тот посмотрел на Эмили, и она ответила тем же. Задумчиво оглядела его, а затем повернулась к Роуэну.

– Нет, – сказала она. – Понятия не имею, кто он.

Мужчина по имени Хейзел улыбнулся.

Внедорожник свернул с главной дороги и въехал на территорию большого промышленного парка. Вскоре они остановились, и Эмили с Роуэном вышли из машины за Хейзелом.

Тот перекинулся с водителем парой слов, и внедорожник уехал. Они остались одни перед вереницей старых заводов. Их было то ли семь, то ли восемь, а вокруг возвышался высокий металлический забор с единственными воротами.

Именно к ним Хейзел и направился. Эмили с Роуэном последовали за ним.

– Ты ведь не Хейзел, да? – спросила Эмили.

Он не ответил и продолжил идти.

Хейзел, самый известный игрок в «Кроликов» всех времен, по слухам победил в восьмой итерации. Возможно, конечно, мужчину просто так звали, но блеск в его глазах намекал на обратное. Эмили не представляла, зачем ему называться чужим именем, но совпадением тут даже не пахло. То, что перед ней мог стоять настоящий Хейзел, не приходило ей в голову. Хейзел был легендой. Он не мог просто взять и встретить их улыбкой в незнакомом автомобиле.

А может, и мог.

– Не собираешься прояснить ситуацию? – поинтересовалась Эмили.

– Собираюсь, – ответил Хейзел, раздвигая небольшие кустарники и деревья, частично перекрывающие кодовую панель на воротах.

– Говорят, с похитителями лучше подраться, чем куда-то идти, – сказала Эмили.

Он рассмеялся.

– Можешь уйти, если хочешь.

Пристально посмотрев на него, Эмили покачала головой.

Он ввел код, ворота открылись, и они прошли на территорию промышленного комплекса.

– Что это за место? – спросил Роуэн.

– Оперативный штаб-тире-убежище, – ответил Хейзел, подходя к самому крупному из всех зданий: невысокому трехэтажному строению из красного кирпича. – Мы зовем его Фабрикой.

Достав ключи, он отпер двери из светлого металла.

Внутри здание напомнило Эмили среднюю школу. Длинные широкие коридоры с линолеумом на полу, бетонные стены, выкрашенные толстым слоем желтой краски. Трудно было сказать, что было здесь раньше. Сейчас, казалось, не осталось совсем ничего.

– Тут изготавливали манекены, – сказал Хейзел, словно прочитав мысли Эмили.

Двойные двери закрылись за ними, и отраженный солнечный свет на мгновение осветил потертую черную плитку коридора, как фары в дождливой ночи. Потерев виски, Эмили встряхнулась. Наркотик, из-за которого она потеряла сознание, не выветрился до конца, а ей нужно было быть начеку.

Коридор закончился широченной лестницей, по которой они поднялись на второй этаж, где направились к очередным двойным дверям по такому же длинному коридору.

Хейзел открыл их, и они прошли в огромное помещение.

То, что некогда было заводским цехом, превратилось в чудесное современное жилое и рабочее пространство прямиком из дизайнерских каталогов Нью-Йорка. Слева располагалась большая открытая кухня, а остальное помещение делилось на гостиную, спальни и рабочее пространство. Противоположная кухне стена практически полностью представляла собой винтажные решетчатые окна. На дальней от входа стене висел огромный размытый плакат с темноволосой девушкой, раскрывшей рот в крике. Распахнув рот и зажмурившись, она зажимала ладонями уши. В центре плаката полупрозрачными белыми печатными буквами было написано: «Мы хотим то будущее, которое нам обещали, а не то, которое мы заслужили. Хейзел». В левом углу комнаты Эмили заметила еще одни двери.

– Ты здесь живешь? – спросила она.

– Иногда, – ответил Хейзел. – Располагайтесь.

Он указал на кресла и диваны, свободно расставленные вокруг журнального столика в форме фасоли, а сам пошел на кухню и взял из огромного промышленного холодильника три бутылки воды.

– Что случилось? Зачем мы здесь? – спросила Эмили.

– Мы искали Алана Скарпио, – ответил он и кинул ей и Роуэну по бутылке. – Вы не знаете, где он может быть?

– Понятия не имеем, – ответила Эмили.

– Как жаль. Мы рассчитывали на его помощь.

– «Мы» – это кто?

– Прошу прощения?

– Ты сказал, что «мы» искали Алана Скарпио. «Мы» – это кто?

– Объединение обеспокоенных граждан.

– Интересно, – сказала Эмили. – И что же вас так беспокоит?

– Мир.

Эмили фыркнула.

– Так это вы выдумали ту фразу? «Мы хотим то будущее, которое нам обещали, а не то, которое мы заслужили»? Сами придумали?

В этот момент в цех вошли две женщины. Первая – высокая и фигуристая, с прямыми светло-каштановыми волосами до плеч. Она была одета в черный боди и джинсовый комбинезон. Вторая – сантиметров на тридцать ниже, с короткими черными волосами. На ней была красно-бело-синяя футболка с символикой Королевских военно-воздушных сил, рваные джинсы и черные «мартенсы». Эмили не видела на них оружия, но подозревала, что оно есть.

Высокая женщина остановилась, и низкая тоже замедлила шаг.

– Это еще кто? – недовольно поинтересовалась высокая женщина у Хейзела, кивнув на Эмили с Роуэном.

Судя по всему, она была главной.

– Можете сразу ко мне обращаться. Не немая, – сказала Эмили, поднимаясь с дивана.

Женщина пропустила ее слова мимо ушей.

– Их забрали из дома, принадлежащего ирландскому холдингу Алана Скарпио, – сказал Хейзел.

– Где Скарпио?

– Неизвестно.

– И зачем ты привез их сюда? Знаешь же, что мы не вмешиваемся.

– Его имя есть в списке, Хейзел, – ответил их сопровождающий, кивнув в сторону Роуэна.

– Быть такого не может, – сказала она.

– Но это так.

– Ты назвал ее Хейзел, – сказал Роуэн и обернулся к Эмили. – Он назвал ее Хейзел.

– И что это значит? – поинтересовалась Эмили, но личность Хейзел волновала ее куда меньше местоположения Скарпио.

Вдруг его схватила полиция «Кроликов»?

Нет. Нельзя было так думать. Нужно было верить, что Скарпио вернется домой, а потом постарается выйти на связь. Главное – сделать так, чтобы ее можно было найти.

– Мы все Хейзел, – сказала высокая женщина.

– Подарки на Рождество дарить неудобно, наверное, – сказала Эмили.

Высокая дама Хейзел подошла к ней и встала нос к носу.

Улыбнувшись, Эмили скрестила на груди руки. Она понимала, что потенциально усугубляет и без того щекотливое положение, но с подобными конфликтами Эмили справляться умела. Да и возможность увести разговор подальше от «Кроликов» радовала. Пусть на минуту, но она хотела взять ситуацию под контроль.

– Давайте присядем и цивилизованно все обсудим, – сказал первый Хейзел, указывая на диваны.

– Почему вы называете друг друга Хейзел? – спросила Эмили, садясь рядом с Роуэном.

Ей не ответили.

– Он в списке, – сказал первый Хейзел. – Думаю, директиву можно нарушить.

– Покажи мне список, – сказала женщина Хейзел.

Первый Хейзел достал телефон, открыл приложение и продемонстрировал ей.

– Что это значит? В каком я списке? – спросил Роуэн.

Ему не ответили.

– Ты Роуэн Чесс? – спросила Хейзел.

Роуэн кивнул.

– Можете звать меня Датлоу, – сказала она. – Он – Лимерик, – она указала на первого Хейзел, – а это Мэйдэй.

Невысокая женщина в футболке Королевских военно-воздушных сил оторвалась от облепленного наклейками ноутбука, где быстро что-то печатала.

– То есть Хейзел среди вас нет? – спросил Роуэн.

– Мы называем друг друга Хейзел на людях. Это помогает еще больше дистанцироваться от тех, кто заинтересован в нашем местонахождении.

– И кто это? – спросила Эмили.

Датлоу просто посмотрела на нее.

– Те люди, которые забрали вас из дома у озера, – сказал Лимерик.

– Что все это значит? – спросил Роуэн. Он ткнул пальцем в плакат на стене. – Кто, блин, такая Хейзел?

– Ты не слышал о Хейзел? – спросила Датлоу.

– Нет, – ответил Роуэн. – А должен был?

Она обернулась к Эмили.

– А ты?

Эмили покачала головой, но взгляд Датлоу задержался на ее лице.

«Не поверила мне», – подумала Эмили.

– Я знаю, что Хейзел чокнутый и что в «Обитателях холмов» так зовут персонажа, – сказала Эмили. – На этом все.

На самом деле Эмили знала гораздо больше – в том числе то, что Хейзел был лучшим игроком за всю историю «Кроликов». Игроком, который сначала победил, а затем таинственным образом проиграл в восьмой итерации игры. Но, насколько Эмили знала, Хейзел был геймером, одержимым головоломками, а не каким-то там социально-политическим революционером.

– Некто по имени Хейзел давным-давно начал это движение, – сказала Датлоу. – Закрытые форумы, сервера в Дискорде, даркнет, едва модерируемые имиджборды – он или она постили сообщения везде, призывая нас к революции.

– Какой? – спросил Роуэн.

– Тихой, но эффективной, – ответила Датлоу, прислонившись к стойке.

– Появилась группа граждан, заинтересованных в том, чтобы отбирать у одного процента и отдавать девяносто девяти, и начала распространять послание Хейзел, – сказал Лимерик.

– А Скарпио как раз в этом одной проценте, да? Что вы хотите с ним сделать? Похитить? Убить?

– Господи, – сказал Лимерик, – нет, конечно. Нам нужна помощь в решении некоторых корпоративных экологических проблем. Он единственный миллиардер, который заботится о природе. Ну хотя бы пытается. Нет, наша цель не Скарпио.

– «Мы хотим то будущее, которое нам обещали, а не то, которое мы заслужили», – сказал Роуэн. – Это ваше послание?

– Именно так, – сказал Лимерик.

– И что это значит? Какое будущее нам обещали? – спросил Роуэн.

– Нас обманули. Сказали работать усердно и честно, и американская мечта станет нашей. Но никто не говорил, что мы просто уголь, которым богачи растапливают печи и богатеют еще сильнее, – сказала Датлоу.

– Замечательная метафора, но не слишком ли однобокая? – спросила Эмили. – Люди же постоянно богатеют. Спросите Селену Гомес или Снуп Догга – думаете, они скажут, что американская мечта мертва?

– Редкие истории успеха ничего не меняют, – сказал Лимерик. – А перемены нужны.

– Какие? – спросила Эмили. – Чем конкретно вы занимаетесь?

– Раньше от Хейзел приходила информация о взломанных банковских счетах самых злостных наших врагов – загрязнителей окружающей среды, наркоторговцев, пиратов и похитителей, владельцев трущоб и так далее. Они лгали нам, обманывали, следили за нами, и то же самое с ними делали мы.

– А поподробнее?

– Око за око, – ответила Датлоу.

– И что это значит?

– Те, кто не причинил никому вреда, не пострадали. В отличие от всех остальных.

– И? Это помогло?

– Поначалу мы думали, что помогаем, но редкие капли добра не справятся с бездонной бочкой говна, – сказал Лимерик.

– Однако незадолго до исчезновения Хейзел появилось новое послание, – сказала Датлоу. – Он или она обнаружили нечто, способное изменить мир.

– Что это было? Что произошло?

– Нам прислали список.

– Какой?

– Этот. – Лимерик протянул телефон через журнальный столик. На экране был открыт сайт. – В последнем послании Хейзел было сказано, что люди из списка помогут нам изменить мир. Помогут все исправить.

– В смысле «в последнем послании»?

– Сразу же после него Хейзел пропал. Перестал писать. Кто бы это ни был, тот человек просто исчез.

– Когда это было?

– Где-то в 2006, – ответил Лимерик.

– И с тех пор вы…

– Распространяем послание Хейзел, – ответил Лимерик. – Слова Хейзел вдохновили нас на перемены. На нас лежит ответственность.

– Почти двадцать лет прошло. Кто-нибудь еще помнит Хейзел?

– Те, кто верит в послание, продолжают распространять его всеми посильными методами.

– Вы вообще уверены, что Хейзел существует? – спросила Эмили.

– Это не имеет значения. Какая разница, существовал ли Хейзел или это была группа людей? Послание остается тем же.

– Это послание? – спросила Эмили, указывая на огромный плакат. – «Мы хотим то будущее, которое нам обещали, а не то, которое мы заслужили»?

– Это самая популярная цитата, приписываемая Хейзел, но за ней кроется гораздо большее, чем простой лозунг.

– Например?

– Баланс, обмен ресурсами, новая, лучшая жизнь.

– Простите, но такое ощущение, что вы «Поллианну» перечитали, – сказал Роуэн.

Лимерик с Датлоу повернулись к нему.

– Самосохранение и жадность присущи всем людям, – продолжил Роуэн. – Безудержная глупость – наш самый богатый ресурс. Неужели вы искренне верите, что успеете существенно изменить баланс сил до того, как человечество уничтожит само себя, не справившись с нетерпимостью, расизмом и нарочным невежеством религиозных организаций?

Эмили посмотрела на него, вскинув брови. Видимо, парень был не так прост, как казалось.

– Война между имущими и неимущими стара как мир, – продолжал тот. – Многие пытались закончить ее. Я искренне надеюсь, что вам это удастся, но верится с трудом.

– Можете рассказать нам о вашем списке? – попросила Эмили.

Лимерик обернулся на Датлоу, а та кивнула.

– Когда мы впервые получили его, – сказал Лимерик, – в списке было несколько тысяч имен. На следующее утро после исчезновения Хейзел половина имен исчезла. Через неделю оставалось всего пятьдесят.

– Кто отвечает за список?

– Понятия не имею. Он полностью децентрализован.

– Но как тогда он работает? – спросил Роуэн.

– Насколько мы поняли, список поддерживается с помощью блокчейна. Каждый блок в цепи обладает собственной неизменной копией списка, а поскольку хранятся они независимо друг от друга, их практически невозможно взломать.

– То есть вы не знаете, кто редактирует список?

– Нет.

– А людей из списка вы искали?

Лимерик покосился на Датлоу.

– Что? – спросила Эмили.

– Пытались.

– И?

– Все либо недавно скончались, либо пользовались псевдонимами, отследить которые не получилось, либо их попросту не существовало, – ответил Лимерик.

– Вы никого не нашли? – спросила Эмили.

Лимерик кивнул.

– Либо людей вычеркивают из списка после их смерти, либо…

– Что? – спросила Эмили.

– Либо наоборот.

– В смысле? – спросил Роуэн.

– Возможно, их сначала вычеркивают и потом они умирают.

Роуэн повернулся к Эмили.

– Я же не сплю?

– А новые имена в списке появлялись? – спросила она, пропустив его вопрос мимо ушей.

– Только однажды.

– Когда?

– Несколько дней назад в списке впервые появилось новое имя.

– Всего одно? – спросила Эмили.

– Да.

– И сколько сейчас там имен? – спросила она.

Лимерик поглядел на Датлоу, и та снова кивнула.

– Одно.

– То, которое добавили? – спросила Эмили.

– Да.

– Можно посмотреть?

Датлоу кивнула, и Лимерик передал Эмили телефон.

На экране высветилось единственное имя: «Роуэн Чесс».

– Не понимаю, – сказал Роуэн, заглянув Эмили через плечо. – Почему там мое имя?

Эмили вернула телефон Лимерику.

– Ты ведь уже видела этот список, я права? – спросила ее Датлоу.

– Нет, – ответила Эмили. Но она соврала. Этот список она действительно видела – или как минимум очень похожий.

Перечень – так его называли.

По слухам, в Перечне были указаны все текущие игроки в «Кроликов». Говорили, что найти его невозможно и он спрятан где-то в программах, работающих в глубинах интернета, далекого от привычного публике. Перечень был автоматизированной легендой, существующей в самом сердце «Кроликов» – или как минимум очень близко к нему.

Откинувшись в кресле, Эмили выдохнула. Она наконец-то нашла неопровержимые доказательства существования игры, но для нормальной работы «Кроликам» нужны были десятки тысяч имен – множество игроков со всех концов света, которые взаимодействовали бы с радиантами Мичема и тем самым стабилизировали мультивселенную.

Если это и правда был Перечень, мультивселенную ждали большие проблемы.

Глава 15

Дом, милый дом

Роуэн сидел рядом с Эмили на диване Хейзел и слушал, как Датлоу с Лимериком рассказывают о людях, похитивших их из дома Скарпио. Хейзел считали, что в появлении этих людей как-то замешан список.

– Получается, вы не знаете, что им нужно и как именно они связаны со списком? – спросил Роуэн.

Датлоу покачала головой и повернулась к Эмили.

– А ты?

– А что я?

– Ты знаешь, кто эти люди?

– Не-а. Может, обворовывать Скарпио заявились?

– Ты хорошо знаешь Алана Скарпио?

– Ну так, – ответила Эмили. – Есть пара общих знакомых.

– Почему мне кажется, что ты врешь?

Эмили посмотрела на Датлоу долгим взглядом, а потом обернулась к Роуэну.

– Есть хочу. Пойдем отсюда.

– Не уходите, – сказал Лимерик. – Они за вами придут.

– Из-за списка? – спросил Роуэн.

Лимерик кивнул.

У Роуэна осталось еще много вопросов о людях в черном фургоне, но что-то во всей ситуации подсказывало, что лучше дать Эмили разобраться самой. Она явно лучше понимала, что происходит, и Роуэн не хотел случайно поставить под удар ложь, которую она скармливала Хейзел. Лучше он уточнит все потом, когда они останутся наедине.

– Не откажусь перекусить, – сказал он.

– Чудесно. – Эмили встала.

– Вы же понимаете, что мы не сможем помочь, когда вас снова похитят? – спросила Датлоу.

Эмили кивнула.

– Спасибо за теплый прием.

– Мы не можем просто взять их и отпустить, будто ничего не случилось, – сказал Лимерик и обернулся к Датлоу. – Ты же знаешь, что будет.

– Пусть сами решают.

– Но он есть в списке. – Лимерик указал на Роуэна. – Давай хоть телефон им дадим?

Датлоу смерила Эмили пристальным взглядом, но все же кивнула. Мэйдэй, достав из кухонного шкафчика одноразовый телефон, отдала его Эмили.

– И что, просто попросить Хейзел? – спросила та.

Роуэн оглянулся на Датлоу, но та лишь покачала головой и ушла.

Лимерик настоял подвезти их. Роуэн предложил вернуться домой. Хотел забрать вещи, переодеться и принять душ, но Эмили запретила. Она потребовала у Лимерика отвести их к банкомату, где сняла все деньги, а потом попросила высадить их у «Таргета», расположенного через дорогу от череды мотелей в десяти километрах от города.

* * *

Эмили пробиралась по магазину, целеустремленно толкая тележку. Роуэн шел за ней. У него было много вопросов.

– Ты знаешь этих Хейзел?

– Там, откуда я пришла, Хейзел только один, и это просто игрок, а не какой-то непонятный революционер.

– Нам точно не стоило остаться у них? Хотя бы понять, что, блин, вообще происходит?

– Точно нет.

– Почему?

– Опасаюсь нежелательного внимания. Да и сомневаюсь, что они нам помогут.

– С чем помогут?

– Выжить.

– Ты же понимаешь, что рано или поздно мне придется вернуться домой? – спросил Роуэн.

– Ну, если умереть захотелось, – сказала Эмили, резко сворачивая в отдел женской одежды. – Но останавливать не буду.

Постепенно тележка наполнялась: Эмили бросила туда небольшой чемодан, одежду, быстрые закуски и несколько бутылок воды. А добравшись до средств гигиены, Эмили остановилась и повернулась к Роуэну.

– Ну что? – спросила она.

– Ты правда думаешь, что дома меня будут ждать?

– Сто процентов.

– А если вернуться к Алану Скарпио?

– За домом наверняка наблюдают.

Роуэн представил, как его снова схватят, но уже без Эмили. По телу прошла дрожь. Не от испуга – его нелегко было напугать. Неизвестность напрягала куда сильнее. Его имя было в том списке, что бы это ни значило. Роуэну нужно было понять, что происходит, а Эмили, похоже, была единственной, кто мог ответить ему на этот вопрос.

– Если останешься со мной, советую закупиться, – сказала Эмили, словно прочитав его мысли.

Наблюдая, как Эмили складывает в тележку дезодорант, зубную пасту, щетки и ополаскиватель для рта, Роуэн прокручивал в голове события последних дней. Исчезновение спутницы из ресторана, странный разговор с Хеленой Уоррикер, единственный настоящий профиль в приложении, а теперь еще похищение – причем двойное.

Забросив в тележку еще пару вещей, Эмили обернулась к Роуэну.

– Ну? – спросила она.

Интуиция подсказывала, что это важный момент – возможно, даже переломный. Останется ли он с Эмили или вернется к прежней жизни, какой бы она ни была после похищения? Если все же поедет домой, не окажется ли снова в черном фургоне? Почему его имя было в каком-то там списке? Что это значило? Уж если и отправляться в бега, то Эмили Коннорс – далеко не худший попутчик. Умная, прямолинейная, и хотя ее целеустремленность Роуэн находил слегка чрезмерной, она все же безумно его привлекала.

Мысли метались, полные неуверенности. Что ждет его дальше? Сможет ли он вернуться к прежней жизни?

А главное – хочет ли?

Хотя после встречи с Эмили Коннорс его жизнь превратилась в кромешный ад, он наконец-то вновь почувствовал себя частью этого мира. Он давно не ощущал себя в такой безопасности, как рядом с ней.

– Ну так что? – спросила Эмили.

– Ты правда дружишь с Аланом Скарпио?

– Да. Правда.

– Откуда мне знать, что ты не обманываешь?

– Мне плевать, веришь ты или нет.

Роуэн подозревал, что она говорит правду. Может, Скарпио она и не знала, но ей было определенно насрать.

Он бросил в тележку дезодорант.

– Поделишься зубной пастой?

Закатив глаза, Эмили пошла к следующему проходу.

Они купили все, что может понадобиться двум людям в бегах, включая еще один телефон, две камеры на дистанционном управлении и дешевый ноутбук.

Роуэн предложил оплатить картой, но Эмили сказала, что впредь они будут расплачиваться только наличными.

* * *

– Простите, – сказала Эмили, – все документы были в угнанной машине.

Администратор за стойкой двухзвездочного отеля нахмурился, поправил очки в тонкой оправе и почесал щеку.

– Права есть?

– Нет, – сказала Эмили, – извините.

– Боюсь, без документов комнату снять не получится.

– Я понимаю, – сказала Эмили. – Но друзья одолжили нам денег. Мы надежные люди, правда.

Выражение лица администратора едва заметно смягчилось.

– У вас совсем ничего нет? Хоть какие-то документы?

Эмили закусила губу, и Роуэн заметил в ее глазах слезы.

Администратор посмотрел на Роуэна, который изо всех сил постарался принять наиболее дружелюбный и безобидный вид, снова покосился на Эмили и наконец слегка улыбнулся.

– Сколько вам комнат?

– Спасибо большое, – ответила Эмили. – Одной хватит.

Погоня, похищение и побег в дешевый мотель на окраине города должны были пугать и расстраивать, но Роуэн лишь улыбался.

С ним никогда еще не случалось чего-то настолько захватывающего.

Пока администратор заполнял бумаги, Роуэн вдруг понял, что Эмили согласилась на один номер, а до того сказала, что они женаты. Вполне возможно, что кровать в комнате могла оказаться одна.

За несколько часов весь мир Роуэна перевернулся с ног на голову, а он только и делал, что думал о количестве кроватей в старом придорожном мотеле.

Никак не мог решить, чего хочет больше: одну или все-таки две.

* * *

– Дом, милый дом, – сказала Эмили, закрывая за ними дверь.

Роуэн огляделся. Номер был довольно приличным – с небольшим холодильником, телевизором и двумя кроватями. Стены и мебель почти полностью были бежевыми, и только над кроватями висела большая голубовато-оранжевая картина с лошадьми, скачущими по пляжу на закате. Абажуры на прикроватных светильниках в нескольких местах подгорели, а сама комната пахла сигаретным пеплом и освежителем воздуха.

Количество кроватей Роуэна больше не волновало. Разглядывая стены из искусственного дерева и восхищаясь декором в стиле комнаты отдыха семидесятых годов, он даже не вспоминал о них. Думал скорее о том, не заявятся ли сюда люди, похитившие их из дома Алана Скарпио.

Он выглянул в окно. На парковке никого не было.

Заскрипели пружины, и Роуэн обернулся. Эмили, запрыгнув на кровать, разбирала пакеты. Наблюдая, как она запихивает фонарик и свернутое белье в ярко-желтый рюкзак с пони, он вдруг осознал, что ему все равно, вернутся похитители или нет. Что бы ни случилось, он собирался остаться с Эмили. Не считая Элизы Бранд и Хелены Уоррикер, пусть и в меньшей степени, Роуэн даже не помнил, когда еще ему было так спокойно рядом с другим человеком, и это чувство он терять не планировал.

Сев на кровать, он принялся помогать Эмили разбирать вещи.

Глава 16

Безумная челка, Бешеный свитер и Кортни Торн-Смит

Закончив разбирать одежду и средства гигиены в компании Роуэна, Эмили надолго застряла в душе. Хотя сам мотель не видел ремонта с семидесятых, ванная была неплохой – с хорошим освещением, работающей сантехникой и сильным напором воды.

В душе она перебрала в голове все, что случилось с момента ее пробуждения в спальне Алана Скарпио. В основном думала о полиции «Кроликов», о том, как сильно они напоминали частную охрану и спецслужбы одновременно, и о склонности к странным и зачастую очень личным вопросам, связанным с игрой, которой в этой реальности толком и не существовало.

Но если «Кроликов» не было, как объяснить появление Роуэна Чесса?

Если Роуэн не врал, он обнаружил фразу «Дверь открыта» на двери туалета вскоре после того, как оттуда исчезла женщина, с которой он ходил на свидание. Судя по Перечню, где было лишь его имя, он говорил правду. Возможно, он должен был помочь ей добраться до важной истины, но если не брать косвенные доказательства существования игры, Эмили не представляла, что это может быть.

Обернув волосы стареньким белым полотенцем, она переоделась в только что купленные черные легинсы и серую майку.

– Что смотришь? – спросила она, вернувшись в комнату.

– Не знаю. Какую-то мелодраму.

– Чудесно, – сказала Эмили, суша голову полотенцем. Она застряла в мотеле с мужчиной, который смотрел мелодрамы.

Роуэн уже собирался переключить канал, как на экране появилась крайне эмоциональная блондинка средних лет.

Эмили придвинулась ближе.

– Ого, это Кортни Торн-Смит?

– Она самая.

– Потрясно выглядит. – Эмили присела на кровать.

Может, как раз мелодрам ей и не хватало, чтобы слегка отвлечься от урагана паники и безумия, бушующего в мыслях. Эмили редко курила травку, но сейчас многое бы отдала за косяк.

– Фильм только начался, – сказал Роуэн. – Блондинка с безумной челкой – жена мужика в бешеном свитере. – Он ткнул пальцем в экран. – Лучший друг мужа – то ли агент, то ли адвокат, то ли еще кто-то такой. Потом, наверное, скажут. Безумная челка и Бешеный свитер пришли на семейную консультацию к доктору Кортни, которая только что обнаружила, что они тайком записывали сеансы. Подозреваю, Бешеный свитер на самом деле спит с Кортни. Ну а дальше надо смотреть.

Эмили кивнула, срывая ценники с легинсов и майки.

– Классика.

– Могу переключить.

– Стебешься? Мне теперь интересно.

Рассмеявшись, Роуэн открыл пакет с попкорном и протянул Эмили.

Она посмотрела на него, сидящего напротив на точно такой же кровати, и подумала: как, мать его, она оказалась в номере паршивого мотеля и почему ее так радовала возможность посмотреть отвратительный фильм? А потом, улыбнувшись, прислонилась спиной к изголовью.

Сил на размышления попросту не осталось.

Она взяла себе пригоршню попкорна и приготовилась смотреть, как следующие восемьдесят минут фильм психологически мучает бедняжку Кортни Торн-Смит.

Но где-то двадцать минут спустя Роуэн вдруг резко сел на кровати.

– Твою мать, – сказал он. – Это она.

– Кто?

– Женщина в бейсболке.

– Это вроде дочь Кортни Торн-Смит, чемпионка роллер-дерби, – сказала Эмили, – но я не уверена. Сюжет тут какой-то безумный.

– Это Элиза Бранд, – сказал Роуэн, вставая и подходя к телевизору.

– Пропавшая женщина?

– Да. Это она.

– Уверен?

– На сто процентов.

Потянувшись, Эмили взяла новый ноутбук.

Она вытащила его из коробки, подключила к розетке, и несколько обновлений спустя он был готов к работе. Подключившись к бесплатному вайфаю мотеля, она нашла актерский состав фильма. Роль дочери Кортни Торн-Смит, Мелиссы Маршалл, исполняла некая Джули Фуруно. Развернув ноутбук, она показала экран Роуэну.

– Это она?

– Да.

– Точно?

– Точно.

– Тут сказано, что ее зовут Джули Фуруно, а не Элиза Бранд.

– Может, она представилась чужим именем? Или Джули Фуруно – сценический псевдоним? Можешь ее поискать?

Эмили кивнула и ввела в поиск Джули Фуруно. Оказалось, информации про нее достаточно много. Звездой Джули не была, но вела активную жизнь в соцсетях. Суммарно у нее было чуть больше пятнадцати тысяч подписчиков. Вся ее фильмография состояла из пустячковых фильмов, и только один раз она сыграла главную роль в успешной независимой картине о монашке-зомби, мстящей врагам. В биографии утверждалось, что она родилась в Сакраменто, но жила и работала в Сиэтле. Никаких псевдонимов у нее не было.

– Это точно она? – спросила Эмили, открывая аккаунт Джули Фуруно в Инстаграме[1]. На первой же фотографии она улыбалась, поедая мороженое.

– Прическа немного другая. Но да, это точно Элиза.

– Джули, – поправила Эмили.

– Точно. Джули. Это старая фотография?

– Вчерашняя. С концерта в Такоме.

– Твою мать, – сказал Роуэн. – Значит, она все-таки не пропала. Наверное, надо предупредить полицию.

– Давай-ка не будем пока им звонить.

– Мне кажется, лучше сразу сказать, что с ней все в порядке, – возразил Роуэн, потянувшись за телефоном, который дали им Хейзел.

Эмили опередила его и отложила телефон на тумбочку.

– Думаю, пора рассказать тебе о «Кроликах».

– То есть мне не стоит никому говорить, что Элиза нашлась? Или Джули, или как ее звать.

– Дай мне пару минут, и если потом все еще захочешь позвонить в полицию, я сама наберу номер.

– Ладно, – сказал Роуэн и откинулся на изголовье кровати.

– В общем, – начала Эмили, – «Кролики» идут не всегда. Каждая новая итерация начинается с фразы «Дверь открыта».

– И как она связана с исчезновением Элизы?

– Не знаю, но тут срабатывает еще один ключевой элемент игры.

– Какой?

– Совпадения – а если точнее, невероятные совпадения. Например, увидеть исчезнувшую женщину в мелодраме.

– А это тут при чем?

– Поиск закономерностей и совпадений – суть игры.

– Закономерностей?

– Найти «Кроликов» можно разными способами, – продолжила Эмили. – Например, можно обнаружить определенные закономерности, объединиться с другими игроками или наткнуться на фразу «Дверь открыта». Но если нашел их – все, ты в игре. «Кролики» отмечают это, и тогда-то начинается самое интересное.

– В смысле «отмечают»?

– Игра знает, кто в нее играет.

– То есть за ней кто-то следит?

– Говорят, игру контролирует группа Смотрителей – по крайней мере, в некоторых аспектах, – но некоторые считают, что она полностью автоматизирована.

– Так… – кивнул Роуэн.

Было видно, что он ничего не понимает. Пора было переходить на конкретику.

– Помнишь тот зашифрованный список с твоим именем?

– А что с ним?

– Я не стала рассказывать Хейзел, но я его уже видела. Это Перечень – по крайней мере, игроки в «Кроликов» так его называют. Это список всех, кто в данный момент играет в игру, – что-то вроде турнирной таблицы. С его помощью можно подтвердить, играешь ты или нет. Некоторые считают, что официально игроками становятся только после попадания в Перечень. Обычно там десятки тысяч имен.

– А почему сейчас там только мое?

– Видимо, только ты и играешь.

– Я?

– Да. В этом измерении творится что-то странное. Игра будто… прячется. Ну или ее активно прячут.

– Кто? Те люди, которые нас похитили?

– Возможно. Но я подозреваю, что они просто такая себе охрана.

– Охрана, которая рано или поздно нас снова найдет, да?

– Скорее всего.

– И что будем делать?

– Предлагаю пообщаться с Джули Фуруно.

– Как? Просто написать ей, типа: «Привет! Помнишь меня? Я тот парень, которого ты бросила в ресторане»?

Эмили задумалась.

– Нет. Лучше устроим сюрприз.

– Зачем?

– На случай, если она в этом замешана.

– И что ты предлагаешь? – спросил он.

– Устроим пробы.

– Какие?

– На роль в вымышленном фильме.

– Думаешь, сработает? – спросил Роуэн с сомнением.

– На сто процентов. Большинство мелодрам для того канала снимают в Ванкувере. Сиэтл – не самое популярное место. Если сфабрикуем хорошее предложение, Джули откликнется.

– Я не хочу ей врать, – сказал Роуэн.

– Ну можешь написать в личку, но я сомневаюсь, что это хорошая идея. А то… кто знает, чем обернется ваш разговор. В таких ситуациях лучше беседовать лично.

– В смысле? Чем обернется наш разговор?

– Если она тебя не вспомнит, будет неловко. А если вспомнит – может, она и видеть тебя не захочет. Вдруг она реально просто бросила тебя в ресторане?

– Вряд ли, – сказал Роуэн.

– Тоже сомневаюсь, но шанс есть.

– Наверное, – кивнул Роуэн.

– Ну что, – сказала Эмили, что-то печатая, – как будем приманивать Джули Фуруно?

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Почему нет?

– Помню один японский фильм с такой же завязкой. Двое мужчин устроили фиктивные пробы. Ничем хорошим для них это не кончилось.

Эмили рассмеялась.

– Это «Кинопробы», и там все по-другому. Тем мужикам нужен был секс, а мы пытаемся выяснить, какая беда случилась с этим пространственным потоком.

– Серьезно?

– Ага.

– Мы этим занимаемся?

Эмили не ответила.

– Надо придумать что-то такое, что ее заинтересует, но не настолько, чтобы расстроиться из-за отказа.

– Мелодраму, например.

– Актеры их обожают, кстати. Столько слез. Не, лучше сделаем отбор в обычный ужастик.

– Ты правда думаешь, что она придет?

– О да. Мы пригласим ее в солидную студию кастинга на определенное время.

– И как ты собираешься это сделать?

– Снимем помещение в студии, напишем ее агенту, забронируем время и будем ждать. Потом расспросим ее обо всем и разойдемся.

– И ты правда думаешь, что это сработает? – спросил Роуэн.

– Конечно, – улыбнулась Эмили. – Что может пойти не так?

Глава 17

Нам нужно поговорить о «Кроликах»

Роуэн нервничал, но сам не знал почему. С женщиной, назвавшейся Элизой Бранд, они были едва знакомы. На самом деле не знакомы совсем. Но между ними возникло глубокое и искреннее взаимопонимание, которого он не чувствовал уже очень давно. Встреча с Элизой была подобна удару молнии, и он отчаянно хотел испытать это чувство снова.

На следующее утро агент Джули Фуруно прислал ее расписание. Эмили оказалась права: Джули была готова прийти в любое время. Эмили сказала агенту, что они проводят общее прослушивание на роль второго плана и что актерам нужно подготовить драматический монолог. Он попытался направить к ним еще пару своих клиентов, но Эмили ответила, что их интересует исключительно Джули. Якобы они увидели ее на сайте и им понравилась ее внешность. Пока Эмили бронировала студию, Роуэн вышел за завтраком. Встреча была запланирована на полдень.

Дожидаясь, пока приготовят завтрак, Роуэн думал о вчерашнем разговоре с Эмили. Она сказала, что невероятные совпадения – часть «Кроликов» и что сама игра строится на поисках закономерностей.

«Не думай о белом медведе».

Роуэн перебрал в памяти все, что произошло с ним после того, как Валентайн рассказала о проблеме белого медведя. Неужели все невероятные совпадения, с которыми он столкнулся, действительно были частью игры Эмили?

Он решил не рассказывать ей о них, пока не разберется в ситуации. Да и вообще, сейчас у него были дела поважнее. Надо было узнать, что случилось с Элизой Бранд.

* * *

Студия кастинга располагалась в торговом центре недалеко от мотеля. Комнатка была совсем маленькой – буквально несколько метров, – но к ней прилагались просторный вестибюль и стойка регистрации для учета актеров.

Внутри стояли камера, длинный стол и четыре стула.

– Откуда ты знаешь, что делают на прослушивании? – спросил Роуэн, снимая куртку и вешая на спинку стула.

– Моя подруга из универа работает директором по кастингу в Лос-Анджелесе. Я как-то помогала ей читать сценарии с актерами, пока ее помощница была в отпуске.

Расставив бутылки с водой рядом с листом регистрации, Роуэн с Эмили сели за длинный стол и принялись ждать.

Джули Фуруно пришла за несколько минут до назначенного срока, но они были готовы.

Они договорились, что Эмили встретит Джули в вестибюле, а затем отведет в студию для прослушивания, где станет понятно, помнит она Роуэна или нет.

– Здравствуйте, – сказала Джули, когда Эмили вышла из студии в зону ожидания. – Вам нужны портфолио и резюме?

– Все есть в электронном виде, – ответила Эмили. – Большое спасибо, что пришли. Меня зовут Эмили.

– Приятно познакомиться. Я Джули.

Улыбнувшись, Эмили отвела ее в небольшую комнату для прослушивания.

За время, что они не виделись, Элиза-Джули слегка изменилась. Кажется, выросла? Быть такого не может. Наверное, все дело в каблуках.

– Это Роуэн, мой коллега, – сказала Эмили.

– Я Джули, – представилась она. – Очень приятно.

Роуэн с улыбкой кивнул, стараясь держаться спокойно и профессионально.

Джули Фуруно если и вспомнила его, то промолчала, и по взгляду ее не было заметно мгновенного узнавания.

Эмили закрыла за собой дверь.

– Мне представиться под запись? – спросила Джули.

Роуэн просто смотрел на нее. На лицо, которое принадлежало Элизе.

Он ждал, пока она вспомнит.

– Да, давайте, – сказала Эмили. – Имя и название агентства, будьте добры. Сейчас, только начнем запись. – Она посмотрела на Роуэна взглядом, призывающим заканчивать пялиться и нажать кнопку.

– Простите, – сказал Роуэн. Встав, он включил запись на камере. – Запись пошла, – сказал он. По крайней мере, он на это надеялся – они с Эмили заранее договорились записать прослушивание, но без конкретики. Он понятия не имел, есть ли в камере какой-то носитель, чтобы сохранить запись.

– Можете начинать, если готовы, – сказала Эмили.

– Здравствуйте, я Джули Фуруно из агентства «Аспект Талент».

На несколько секунд Джули-Элиза, или кем там она была, – замолчала, а когда снова заговорила, ее место будто занял другой человек.

– Ты ведь помнишь эту комнату, правда? Здесь все началось. Здесь он перешел в другой мир, если ты веришь в подобное. Я хотела поговорить здесь, потому что подумала – может, границы в таком месте сотрутся и правда все же выйдет наружу? Но прежде чем мы откроем дверь и войдем, я хочу кое-что спросить. Вот чего я не понимаю. Каждый раз, стоит мне завести разговор о чем-то хорошем, ты суетишься, дергаешься, тебе неприятно. Ты полностью закрываешься. Зато когда мне плохо, когда я сомневаюсь в собственной жизни, когда у меня проблемы с деньгами и женщинами, в твоих глазах внезапно появляется голод. Ты жаждешь подробностей, цепляешься за каждое слово. Я хочу быть с тобой рядом – мы же друзья, черт возьми, – но каждый раз, когда мы общаемся, – каждый раз, мать его, – я смотрю в твои глаза и вижу только отчаянную нужду. Ты буквально излучаешь ее. А самое смешное – ты ведь и сейчас меня даже не слушаешь. Просто стоишь и ждешь своей очереди говорить. Ну, победа за тобой. Мне надоело. Мы наконец-то добрались, нашли эту комнату – думаю, пора открыть дверь и войти. Я хочу знать, что ты думаешь о случившемся. Я хочу знать, что ты думаешь о моей сестре.

Джули Фуруно опустила голову, а затем снова подняла взгляд.

– Повторить? У вас есть замечания?

Эмили покосилась на Роуэна и снова обернулась к Джули.

– Замечательно. Просто замечательно, – сказала она.

Роуэн тоже так думал. Было в Джули что-то такое, что трогало струны души.

– Откуда этот монолог? – спросила Эмили.

– Из пьесы Оливии Дюбуа, бельгийского драматурга. Называется «Тихая комната».

Взяв ручку, Эмили записала название на листе бумаги.

– Оливия Дюбуа, правильно?

Джули кивнула.

– Это было потрясающе, – сказал Роуэн. – Просто невероятно.

– Спасибо.

– Не сочтите меня странным, – сказал Роуэн, стараясь принять как можно более безобидный и непринужденный вид, – но вы напоминаете мне одну девушку. Вы меня точно не узнаете?

– Нет, простите. Мы где-то встречались? – Джули улыбнулась, но тут же нахмурилась. – Черт, – сказала она, – я же не заново пробуюсь, да?

– Нет, – сказал Роуэн. – Ничего такого. Наверное, вы просто очень похожи на одну мою знакомую. Элизу Бранд.

Это узнавание мелькнуло в ее глазах или ему показалось?

– Мы закончили, – сказала Эмили, открыв дверь. – Большое спасибо, что пришли.

– Не за что, – улыбнулась Джули. – Если захотите со мной связаться, контакты агента у вас есть.

– Конечно, – сказала Эмили. – Еще раз спасибо.

Закрыв за ней дверь, Эмили подошла к Роуэну и села за стол.

– Ну что?

– Не знаю, – ответил Роуэн. – Кажется, она узнала имя Элизы Бранд.

– Включай запись, – сказала Эмили. – Посмотрим.

– Я не уверен, что она сохранилась. Я просто нажал на кнопку.

– Я вставила карту памяти, – сказала Эмили и достала ее.

Роуэн вставил карту в ноутбук, и несколько секунд спустя они уже смотрели запись с прослушивания Джули. Роуэн перемотал в самый конец.

– Да, – сказала Эмили. – Она точно отреагировала, когда ты упомянул Элизу Бранд.

Роуэн кивнул. Похоже, она действительно узнала это имя.

Но раз так, то зачем притворяться? Может, он ошибся и не было между ними искры?

– Слушай, – сказала Эмили. – Ты знаешь пьесу, о которой она говорила? «Тихая комната»?

– Нет. А что?

В дверь постучали.

Роуэн покосился на Эмили. Та пожала плечами и пошла открывать.

На пороге стояла Джули.

– Не хотела вас беспокоить, но раз остальные пока не пришли, – она кивнула на пустой вестибюль, – можно задать вам один вопрос?

Эмили взглянула на Роуэна и снова повернулась к Джули.

– Конечно. Проходите.

– Не стоит. Я на секунду.

– А, – сказала Эмили. – Ладно.

– Мне просто интересно… в общем, это немного странно, так что я сразу спрошу, пока не передумала. – Она сделала паузу. – Та девушка, о которой вы говорили… Элиза Бранд…

– Да? – Роуэн встал. Момент настал. Она была готова признаться.

– Откуда вы ее знаете? – спросила Джули.

– Мы недавно ходили с ней на свидание, – сказал Роуэн.

– Вы знаете, о ком речь, – заметила Эмили. – Я же не ошибаюсь?

Джули кивнула.

– Это правда очень странно, так что просто скажу.

Роуэн кивнул.

– Элиза Бранд – это я, – сказала Джули.

Роуэн кивнул.

– Так и знал, – сказал он.

– То есть не совсем я, а моя выдуманная личность.

– Я… вас не понимаю, – сказал Роуэн.

– Если честно, это давняя история. В школе у меня не было друзей, и мама посоветовала придумать себе альтер эго, которой я бы могла притворяться, – кого-нибудь веселого и общительного, полную мою противоположность. Так и появилась Элиза Бранд. Элиза – в честь героини «Моей прекрасной леди», потому что мы с мамой ее обожали, а Бранд – в честь бабушки. Она была невероятно красивой и сильной женщиной.

Роуэн с Эмили переглянулись.

– Так что, – продолжила Джули, – думаю, вы понимаете, почему я так удивилась, что вы меня с ней перепутали.

– Вы правда меня совершенно не узнаете? – спросил Роуэн.

Джули покачала головой.

– Извините.

– Спасибо, что пришли, – сказала Эмили.

Джули ответила не сразу. Просто стояла, задумавшись.

– Это ведь не настоящий кастинг, да? – спросила она наконец.

– Настоящий, конечно, – ответила Эмили.

– Тогда где все актеры?

Роуэн посмотрел на Эмили и снова на Джули.

В этот момент двери вестибюля открылись, и в них вошла женщина.

– Льет как из ведра, – сказала она, отряхнув зонт и поставив его на стойку. – Простите за опоздание.

– Ну ладно, – сказала Джули. – Спасибо, что пригласили.

Джули Фуруно ушла. Роуэн с Эмили проводили ее взглядом, а когда она скрылась – обернулись к вошедшей женщине.

Это была Мэйдэй с Фабрики Хейзел.

– Ты тут какого хрена забыла? – поинтересовалась Эмили.

– Нам нужно поговорить о «Кроликах», – сказала она.

Глава 18

Мэйдэй

Эмили с Роуэном отвели Мэйдэй в комнатку для кастинга и закрыли дверь.

– Как ты нас нашла? – спросил Роуэн.

Мэйдэй поднесла палец к губам и вытащила из кармана тихо потрескивающее устройство размером с обычный телефон. Она методично прошла с ним по комнате, а когда добралась до куртки Роуэна, висящей на стуле, оно запищало. Потянувшись, Мэйдэй вытащила из кармана одноразовый мобильник, который сама же дала им на Фабрике. Сняв с него тонкую черную наклейку, Мэйдэй сверилась со сканером и убрала его.

– Все чисто, – сказала она.

– И что все это значит? – поинтересовалась Эмили.

– Спокойно. Просто задам вам пару вопросов и пойду.

– Вы нас отслеживали. – Эмили покачала головой. – Как я только не догадалась проверить?

– Это я вас отслеживала, не Хейзел, – сказала Мэйдэй.

– А ты не из них? – спросил Роуэн.

– Нет, – ответила она. – Я наткнулась на них, пока искала кое-кого другого.

– Кого? – спросила Эмили.

Мэйдэй промолчала.

– Что тебе известно о «Кроликах»? – спросила Эмили.

– Вопросы тут задаю я, – сказала Мэйдэй.

– И с чего ты это решила? – Эмили шагнула ей навстречу. Мэйдэй серьезно ее раздражала.

– Давайте просто поговорим, ладно? – попросил Роуэн. – Вы явно знаете о «Кроликах» больше меня, и я тоже хочу в них разобраться, пока снова не началось безумие.

Эмили с Мэйдэй продолжали сверлить друг друга взглядами.

– Пожалуйста, – сказал Роуэн.

– Мне начать? – наконец спросила Мэйдэй.

– Вперед, – ответила Эмили.

– Ладно, – сказала Мэйдэй, – не буду жаловаться на судьбу-судьбинушку, но если коротко, то в ней фигурировали очень хреновый парень, очень хорошие наркотики и идея того самого парня вломиться в дом моих родителей, чтобы спереть у отца коллекцию монет, в результате чего погибли два человека – увы, хренового парня среди них не было. Самое веселое? Мне пришлось жить на улице и пробиваться обратно наверх, пытаясь забыть, что я сотворила со своей же семьей.

– Кошмар, конечно, – сказала Эмили, – только «Кролики» тут при чем?

– Я еще не дошла, – сказала Мэйдэй и обернулась к Роуэну. – Она всегда такая нетерпеливая?

Роуэн промолчал.

– На игру я наткнулась, пока жила в палатке на северо-востоке Лос-Анджелеса, – продолжила Мэйдэй. – Одна женщина, у которой был грузовик с душем, попросила меня помочь с головоломкой. Она нашла какие-то геометрические узоры на дне жестянки из-под печенья. Говорила, что в детстве узоры были совсем другими и что в них зашифровано послание. Когда я спросила, с чего она так решила, она ответила, что ищет игру. Но подробности не рассказала – якобы это был секрет.

– Она искала «Кроликов»? – спросила Эмили.

– А ты любишь перебивать.

Эмили обожгла ее взглядом.

– В общем, – продолжила Мэйдэй, – я всегда хорошо решала головоломки, так что справилась моментально. В зашифрованном сообщении говорилось о замке с привидениями из парка аттракционов в Пасадене. Через несколько дней та же женщина разыскала меня и попросила съездить с ней в парк. Сказала, что уже дважды туда моталась, но ничего не нашла. Я отказалась, конечно. Я жила на улице, но не голодала и в новых друзьях не нуждалась. И вот тогда-то она рассказала мне об игре.

– Игре в «Кроликов», – сказала Эмили.

Мэйдэй кивнула.

– Она сказала, что это не простая игра: лишь немногие знают о ее существовании, и если уметь разгадывать ребусы, можно выиграть миллионы, даже миллиарды долларов.

– И ты стала ей помогать? – спросил Роуэн.

– Именно, но ровно до тех пор, пока сама не научилась играть. Вскоре после этого я попала в группу единомышленников, с которыми близко сдружилась. Они рассказали мне о всяких ключевых аспектах игры вроде Круга и Перечня. И я нырнула в игру с головой – слишком глубоко, пожалуй, но я не могла бросить. Я была уверена, что выиграю, но в начале десятой итерации что-то случилось.

– Что? – спросил Роуэн.

– Все будто слегка… изменилось. То какое-нибудь здание исчезало с места, где раньше стояло, то слова песни оказывались не совсем такими, какими я их помнила.

– Верится с трудом, – сказал Роуэн.

– Да как скажешь. Я бы, может, списала все на свою дырявую память, но я точно знала, что дело не в ней. Мой мир изменился. Я это чувствовала.

Мэйдэй сделала глубокий вздох.

– И тут произошло еще кое-что, – сказала она. – Внезапно игра просто исчезла.

Эмили заметила, как Роуэн слегка тянется вперед, явно увлеченный рассказом.

– Ты говорила про Круг и Перечень, – сказал он. – Про Перечень я знаю – это список текущих игроков. А что за Круг?

Мэйдэй взглянула на Эмили.

– Сама расскажешь или мне рассказать?

– Круг – это список победителей каждой итерации, – ответила Эмили. – Чем чаще всплывает Круг, тем больше вероятность, что идет игра.

– Отлично, – сказала Мэйдэй. – Вот теперь у меня к вам вопрос.

– Какой? – спросил Роуэн.

– Давно вы играете?

– Ни во что мы не играем, – ответил Роуэн.

Эмили покосилась на него и обернулась к Мэйдэй.

– Несколько дней, – сказала она.

– Что? – спросил Роуэн.

– Я же сказала, – отозвалась Эмили. – Слова «Дверь открыта» напрямую связаны с «Кроликами».

– Вы что, правда видели Пароль? – удивленно спросила Мэйдэй.

Эмили ткнула в сторону Роуэна.

– Где?

Роуэн взглянул на Эмили. Та кивнула.

– Он был написан помадой на двери туалетной кабинки в ресторане, – сказал он.

– Вы хоть представляете, как долго я надеялась услышать эти слова? – спросила Мэйдэй.

– Какие? – поинтересовалась Эмили. – «Туалетная кабинка»?

Проигнорировав подначку, Мэйдэй кивнула на Роуэна.

– Что он играет.

– Возможно, – заметила Эмили. – Не факт.

– Перечень не врет. Раз игра его нашла, то и враги не отстанут.

– Почему ты думаешь, что они нас найдут? – спросил Роуэн.

– Придурки ни перед чем не остановятся, – ответила Мэйдэй и передала Эмили телефон. – Я позвоню через пару часов. Думаю, вам нужно кое с кем встретиться.

– С кем? – спросила Эмили.

– Просто ответь на звонок. Этот номер есть только у меня, – ответила Мэйдэй.

* * *

Пообедав в тайском ресторане, Эмили с Роуэном вернулись в мотель. Роуэн сразу же ушел в душ, а Эмили завалилась на кровать и постаралась расслабиться. Она пролежала так минут десять и тут заметила нечто странное.

Телевизор висел кривовато.

Он всегда таким был? Может, его задела уборщица?

Эмили встала, чтобы оглядеть телевизор поближе, и тут со стороны двери донесся приглушенный щелчок.

– Что такое? – спросил Роуэн, выходя из ванной.

Эмили приложила палец к губам и подкралась к окну.

Не успела она отодвинуть шторы, как в комнату ворвались четыре человека в серых металлических масках, наставив на них пистолеты с длинными глушителями.

– Они нас усыпят, – сказала Эмили.

– С чего ты решила? – спросил Роуэн.

– С того, – ответила Эмили – и заорала во всю глотку.

Глава 19

Готовься, ведь понятнее дальше не станет

Эмили проснулась в постели. Во рту пересохло, а голова просто раскалывалась. Где-то гудел вентилятор; в трубах шумела вода.

Рядом с кроватью на гладком бетонном полу лежал персидский ковер. У противоположной стены узкой спальни стояли комод и письменный стол с лампой. И только в дальнем конце блестела сеть из очень прочных тонких металлических прутьев.

Никакая это была не спальня. Это была тюрьма.

Слева от Эмили, прямо напротив решетки, обнаружилась дверь в небольшую ванную комнату. Она была оборудована раковиной и душем, а на полках стояли дорогостоящие средства личной гигиены. Как и в спальне, выглядела ванна современной и безупречно чистой. По сравнению с тюремными камерами, в которых она просыпалась после транквилизаторов, эта оказалась совсем неплохой.

Тщательно обыскав ванную на наличие путей к побегу, Эмили подошла к решетке. Она была такой крепкой и плотной, что Эмили смогла пропихнуть в ячейки разве что пальцы.

Выхода не было.

Она не могла сбежать.

На полу, рядом с решеткой, стояла бутылка воды. Эмили осушила ее залпом, глубоко вдохнула и заорала.

Несколько минут спустя, замолчав, она опустилась на кровать. Горло болело, а вся кровь прилила к голове.

– Воплями тут не поможешь, – раздался мужской голос.

– Кто тут? – Эмили подскочила к решетке. Кажется, голос доносился из коридора. Рядом кто-то был – судя по всему, в соседней с ней комнате. – Роуэн? – спросила она, хотя понимала, что это не он.

– Не, – ответил мужчина.

Кажется, она знала его, но никак не могла вспомнить.

– Ты кто?

– Местный гость, – сказал мужчина. – А ты?

– Видимо, и я тоже. – Эмили подергала сетку. Та даже не шелохнулась.

– Я уже пытался, – сказал мужчина.

– Сколько нас здесь?

– Насколько понимаю, всего двое.

– Черт, – сказала Эмили.

– Ты была не одна, когда вас схватили?

– С другом, – ответила Эмили. Попыталась заглянуть за решетку, но увидела лишь коридор. – А ты?

– Один.

– Давно ты здесь?

– Чуть дольше тебя, но тут сложно следить за временем.

– Эй! – крикнула Эмили в коридор за пределами камеры. – Я хочу поговорить с вашим начальством!

– Я тоже их звал, – сказал ее собеседник.

– И как?

– Никак.

– За нами наблюдают? Прослушивают?

– Даже не сомневайся. На потолке минимум две камеры и параболический микрофон.

Каждый раз, когда он говорил, со стороны его комнаты доносилось мерное постукивание. Поначалу она не обращала на него внимания, но ритм был знакомый. Он напоминал азбуку Морзе.

Хотя, может, и не ее.

– Ну и когда наши тюремщики к нам заглянут? – спросила Эмили, но вместе с этим вопросом она втайне задала еще один.

Чтобы достигнуть каких-либо результатов, игрокам в «Кроликов» нужно было хорошо разбираться в шифрах, паттернах, символике и поп-культуре. Иногда было достаточно знать азбуку Морзе и уметь расшифровывать GPS-координаты, но чтобы действительно продвинуться по игре, приходилось лезть глубже.

Код Смитти – он же код стука или просто тап-код – использовался военнопленными во Вьетнаме. В его основе лежала таблица пять на пять – квадрат Полибия, – куда по порядку записывались все буквы алфавита (в латинице – за исключением C и K, занимающих одну клетку). Их позиция определялась номером строки и столбца. Буква А, например, располагалась в верхнем левом углу таблицы и кодировалась двумя единицами. Чтобы ее передать, нужно было стукнуть по стене один раз, подождать и стукнуть второй. Следующая за ней буква все еще находилась в первом ряду, но во втором столбце – соответственно и кодировалась одним ударом, а затем еще двумя. И так далее.

О коде Смитти Эмили узнала из старого учебника для бойскаутов и даже использовала его во время девятой игры. Такие вещи в «Кроликах» могли привести к победе, и в тот раз именно благодаря коду Смитти она была в шаге от нее.

Сейчас она воспользовалась им для передачи послания.

– Без понятия, – ответил мужчина. – Обычно по-разному, но с тобой точно захотят пообщаться.

– Ну раньше наше общение ни к чему не приводило, – ответила Эмили, – так что не факт.

Говоря это, она выстучала на разделяющей их стене два слова: «Код Смитти?»

Второй заключенный ответил одним: «Да».

– Значит, уже гостила у них? – спросил он.

– О да, – ответила Эмили. – И не один раз.

«Сбежим?» – выстучала Эмили.

– Интересно, – сказал он. – Ну так что, ты играешь в игру, о которой меня спрашивали?

А сам ответил: «Не получится».

Вдруг его подослали те люди, чтобы выудить из Эмили информацию? И код Смитти был просто уловкой?

– Без обид, – сказала Эмили, – но я где-то на девяносто процентов уверена, что ты их агент и хочешь меня разговорить.

– Я о тебе того же мнения, – ответил он.

– Естественно, – сказала Эмили, но решила, что с нее хватит. Какая разница, шпионил он за ней или нет? Ее и так схватили. Чего теперь-то бояться?

«Ты в игре?» – выстучала она.

– Ты не ответила насчет игры, – сказал мужчина и стуком ответил: «Никаких Кроликов».

– Уже все равно, в общем-то, но нет, я ни во что не играю, – отозвалась Эмили.

– Интересно, что это за игра, – сказал мужчина и выстучал: «Ему нужна Тихая комната».

«Кому?» – спросила она.

Ответа не последовало.

Она постучала снова: «Тихая комната?»

– Эмили, – сказал он и ответил словом, которое она не смогла разобрать.

– Откуда ты меня знаешь? – спросила она.

– Когда-то я играл в одну игру.

– Кто ты?

– И когда начал, быстро понял, что игра забирает все.

Снова стук. Снова буквы, которые Эмили не понимала.

– Кто ты?

– И неважно, кто ты и чем занимаешься. Чем меньше у тебя есть, тем больше игра отбирает, – продолжал он.

– Я тебя знаю?

Тишина.

Заорав, Эмили бросилась на решетку. Голова закружилась. Она покачнулась под пульсацию крови в ушах.

Только тогда она поняла, где слышала этот голос.

«Эмили».

Он принадлежал ее папе.

«Просыпайся».

И Эмили проснулась.

* * *

Она поднялась на ноги, все еще не отойдя ото сна, и подошла к металлической сетке. Она понимала, что уснула, но не представляла, сколько прошло времени.

– Пап? – позвала она.

Ответа не последовало.

Эмили знала, что отец мертв, но голос точно принадлежал ему. Она была в этом уверена.

– Папа! – закричала она.

Ничего.

Тогда Эмили снова завопила, колотя кулаками по сетке.

Несколько минут спустя в коридоре послышались шаги.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнула Эмили.

– Господи, можешь потише? – прошептала из коридора женщина, и ее Эмили тоже узнала.

– Мэйдэй?

– Тшшш, – ответила та, открыв дверь камеры Эмили и схватив ее за руку. – Иди за мной, только ни звука, – прошептала она.

– А тот мужчина? – прошептала Эмили. – Нужно его вытащить.

– Какой мужчина? – спросила Мэйдэй.

Эмили отпустила ее ладонь и побежала к соседней камере.

Только не было никакой камеры.

На ее месте стоял только чулан.

– Ау? – прошептала Эмили, но за исключением швабр и чистящих средств чулан был абсолютно пуст.

– Что ты делаешь? – спросила Мэйдэй.

– Никого нет, – прошептала Эмили.

– Да еще б. Это ж чулан.

– А где Роуэн? Нас вместе схватили.

– Мы думаем, что он на другой базе.

– Уверена?

– Нет, зато уверена, что ты тут одна, и если хочешь выбраться – кончай страдать херней.

– Ты снова сказала «мы». С кем ты на этот раз?

Мэйдэй потянула Эмили к двери в конце коридора.

– Просто иди за мной и помалкивай.

Они осторожно пробирались по лабиринту коридоров, пока не добрались до служебного выхода, расположенного несколькими этажами ниже тюрьмы. Мэйдэй открыла дверь, и они вышли в кромешную тьму. Стрекотали сверчки, а издалека доносился шум машин – скорее всего, там была автострада.

Мэйдэй пошла по узкому тротуару, то и дело оглядываясь. Несколько минут спустя она включила фонарик и потянула Эмили к тропке, ведущей в лес.

Десять минут они шли по пролеску в молчании, но потом Мэйдэй остановилась перед большим пнем.

– Почти добрались до машины.

– Который час? – спросила Эмили. Может, из-за того, что она сидела в камере без окон и дверей, темнота казалось странной, словно вне времени, и это пугало.

– Два ночи, – ответила Мэйдэй. – Идем быстрее, пока тебя не хватились.

– Как ты меня нашла?

– Меньше болтай, больше топай.

Эмили остановилась.

– Уж извини, но сначала мне нужны ответы.

Мэйдэй, обернувшись, закрыла ей рот рукой.

– Тише, – прошептала она. – В лесу могут быть патрульные. Если они нас услышат, будет полная задница.

Эмили уставилась на нее злобным взглядом.

– Кивни, если поняла, – сказал Мэйдэй.

Эмили бы с радостью врезала ей, но возвращаться в камеру не хотелось, и она все же кивнула.

– Чудесно, – сказала Мэйдэй, убрала руку и пошла дальше.

Эмили изо всех сил старалась держать язык за зубами, но у нее накопилось столько вопросов, что молчание не могло длиться долго.

Не в ее это стиле – молчать.

* * *

В конце концов они вышли из леса на небольшую парковку, где Мэйдэй подошла к темно-серому «Ауди», достала ключи, спрятанные на колесе со стороны водителя, и разблокировала двери.

– Куда поедем? – спросила Эмили.

– В надежное место, – ответила Мэйдэй, садясь за руль и заводя машину.

– Ты хоть представляешь, как часто я это слышу?

– Прости, гадать нет времени. Садись.

Эмили обожгла ее взглядом.

– Быстрее, – сказала Мэйдэй. – Пока они не явились.

Решив, что из двух зол лучше выбрать Мэйдэй, Эмили забралась на пассажирское сиденье.

– Пристегнись, – бросила Мэйдэй, выезжая с парковки на узкую двухполосную дорогу.

– Серьезно? – спросила Эмили.

– Да, серьезно. Если машина начнет пищать из-за непристегнутого пассажира, я тебя пристрелю.

– Ты издеваешься?

Раздался писк ремня безопасности.

Мэйдэй покосилась на Эмили.

– Правда думаешь, что я без оружия?

Закатив глаза, Эмили пристегнулась.

– Спасибо, – сказала Мэйдэй.

– Не за что, – ответила Эмили, откинулась на сиденье и прикрыла глаза.

Вскоре Мэйдэй включила музыку. Фиби Бриджерс пела о старой заброшенной станции метро. Эмили знала название песни, но никак не могла его вспомнить.

* * *

Она проснулась, когда машина свернула на обочину и остановилась.

– С добрым утром, – сказала Мэйдэй, открыла дверь и вышла.

Потерев глаза, Эмили выпрямилась и огляделась.

Они стояли у проселочной дороги, с обеих сторон окруженной густым лесом. Эмили понятия не имела, сколько прошло времени. Она не помнила, как заснула.

Мэйдэй постучала в пассажирскую дверь.

Вздрогнув от неожиданности, Эмили опустила окно.

– Не хочешь помочь? – поинтересовалась Мэйдэй.

* * *

Эмили вышла из машины и вслед за Мэйдэй подошла к невысокому забору из колючей проволоки, тянущемуся вдоль дороги. Земля была ровной, но из-за густых колючих кустарников не спотыкаться было трудновато.

Стояла ясная ночь. Полная луна, висящая над деревьями, заливала узкое шоссе странным голубым светом. Самое то для похищения инопланетянами, как в каком-нибудь голливудском блокбастере, или для интерактивной сумрачной выставки.

За исключением отдаленных криков ночных животных и гула насекомых, среди берез и елей стояла полная тишина.

Эмили остановилась, на мгновение закрыла глаза и прислушалась.

На душе стало спокойно.

Она представила, как безмятежно и свободно было бы жить здесь, но голос Мэйдэй вырвал ее из мечтаний.

– Ворота за колючками. Придется расчистить, – сказала она, идя вдоль забора, увитого проволокой.

– Какие ворота? – спросила Эмили. Она видела деревья, забор и целую кучу колючих кустарников, но только не ворота.

– Эти. – Мэйдэй указала на густые темные заросли, покрывавшие пару-тройку метров забора.

Эмили присмотрелась. Колючки, о которых говорила Мэйдэй, крепились к сетке проволокой и бечевкой.

Они действительно скрывали ворота, которые не открывались, кажется, целую вечность.

– Что там? – спросила Эмили.

– Тайная дорога, – ответила Мэйдэй.

Только тогда Эмили заметила скрытую просеку, заросшую травой, – достаточно широкую для машины, но не больше. Даже с обочины разглядеть ее было трудно.

Даже вдвоем им пришлось повозиться с колючками, но вскоре ворота были открыты. Мэйдэй проехала в лес, остановилась подальше, чтобы их не было видно с дороги, а затем они с Эмили вернулись и вновь скрыли проход.

* * *

Спустя десять минут петляния среди деревьев они выбрались на средних размеров поляну. В дальнем ее конце, у стены высоких берез, стоял большой серебристый трейлер «Эйрстрим». Перед ним вокруг прогоревшего кострища ютилась парочка обшарпанных бело-зеленых шезлонгов.

– Это еще что такое? – поинтересовалась Эмили, выходя за Мэйдэй из машины. – Очередное тайное убежище Хейзел?

– Просто трейлер в лесу, – ответила Мэйдэй.

Она пошла к двери «Эйрстрима», и Эмили последовала за ней.

На первый взгляд трейлер мало чем отличался от собратьев, которых можно было обнаружить в лесах Орегона или какой-нибудь Флориды, но Эмили знала, что цена конкретно этой марки переваливала за сотню тысяч долларов. Да и спутниковая тарелка на крыше больше напоминала навороченную антенну для наблюдения за космосом, чем обычную телевизионную.

– Это я, – сказала Мэйдэй, легко постучав в дверь.

– Открыто, – ответила женщина.

Мэйдэй с Эмили прошли внутрь.

Трейлер был обставлен без изысков, но современно и чисто – этакий модерн середины века с привкусом футуристичности, которым славился «Эйрстрим».

Стоило им войти, из-за занавески в задней части трейлера вышла женщина.

– Эмили Коннорс, – с улыбкой сказала она.

Эмили узнала ее моментально. Дыхание перехватило.

– Пеппер Принц? – спросила она. – Какого хрена?

Пеппер улыбнулась, и они обнялись.

С их встречи в музыкальном магазине прошло уже много лет. Пеппер стала старше – но только красивее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эмили.

– В последнее время – ищу тебя, – ответила Пеппер.

– Меня? Ничего не понимаю.

– Ну что тут сказать, – улыбнулась Пеппер. – Готовься, ведь понятнее дальше не станет.

Глава 20

Пеппер

Через месяц после того, как Пеппер Принц пришла в магазин искать несуществующий альбом Скотта Уолкера, они съехались.

У них были одинаковые вкусы в музыке, мебели и фильмах, и обе они обожали играть. Эмили – в RPG вроде «Меча и магии» и «Врат Балдура», Пеппер – исключительно в шутеры от первого лица. Но в отношении единственной игры, которая действительно имела значение, они были единодушны.

«Кролики» были для них жизнью.

И они обе отчаянно рвались к победе.

Эмили узнала о «Кроликах» много лет назад от родителей, но после смерти сестры перестала ими интересоваться. Пеппер пришла в игру позже, однако, в отличие от Эмили, с того момента играла всегда.

Именно Пеппер вновь пробудила в Эмили желание искать закономерности и несоответствия, ведущие к игре, и именно Пеппер впервые дала Эмили послушать Игровой манифест Прескотт.

Когда началась восьмая итерация, их отношения складывались лучше некуда. Те времена были самыми счастливыми в жизни Эмили. Каждый вечер они ходили на романтические прогулки, разделив на двоих наушники, начали откладывать на отпуск в Греции и даже практически уговорили хозяина квартиры завести собаку.

А потом одним холодным ноябрьским вечером Пеппер вбежала в квартиру, собрала небольшой чемодан и исчезла.

Эмили спрашивала, почему она уходит и не связано ли это с «Кроликами», но Пеппер не ответила. Просто запрыгнула в ожидающую ее машину и скрылась в ночи.

Уверенная, что рано или поздно Пеппер вернется, Эмили прожила в квартире на полгода дольше, чем позволяли финансы, но ничего не добилась.

Пеппер так и не появилась.

Эмили была абсолютно разбита.

Иногда она искала Пеппер онлайн, но ничего не нашла.

Лишь раз Пеппер Принц вернулась в жизнь Эмили до того дня, как Мэйдэй привела ее в «Эйрстрим».

На тот момент после исчезновения Пеппер прошло пять лет.

Эмили с К только сыграли свадьбу. Что иронично, медовый месяц они решили провести в Греции – и там, на фермерском рынке Миконоса, Эмили встретила Пеппер.

Они обе попытались схватить один и тот же контейнер оливок.

– Блин, – сказала Пеппер. – Прости. Забирай.

– Нет. – Эмили обернулась. – Бери ты.

– Но он последний.

Они одновременно улыбнулись.

– Охренеть не встать, да это же Пеппер Принц, – сказала Эмили.

Пеппер рассмеялась, и они обнялись.

Запах Пеппер напомнил Эмили о дождливых утрах в Сиэтле, когда они пили невероятно крепкий турецкий кофе, разгадывая кроссворды в постели. По телу расползлось тепло, и на сердце вдруг стало легко и просторно. Пеппер ушла без всяких предупреждений, но Эмили не злилась на нее. Не могла. Она могла лишь улыбаться.

– Ну, что ты забыла в Греции? – спросила Пеппер, вырвав ее из мыслей.

– Медовый месяц, – ответила Эмили.

– Ого, – сказала Пеппер. – Серьезно?

– Ага. А ты что забыла в Греции?

– Долгая история, – ответила Пеппер.

– А. Ясно, – кивнула Эмили, слегка отстраняясь. Вот теперь она начинала злиться. – Такая же долгая, как в тот раз, когда ты бросила меня и просто ушла?

– Прости. Не представляю, каково тебе было. Я понимаю, что словами ничего не исправишь, но просто знай – там была сложная ситуация. Все не так просто, как кажется.

Эмили кивнула и переступила с ноги на ногу.

– Не хочешь выпить? – спросила Пеппер.

– Мне пора возвращаться, – ответила Эмили.

– Точно, – сказала Пеппер. – Медовый месяц.

– Ага. Он самый.

Грустно улыбнувшись, Пеппер взяла Эмили за руку.

– Прости меня за Сиэтл. Обстоятельства сложились такие, что я не могла пойти домой.

– Не хочешь рассказать? – предложила Эмили.

– Я очень хотела вернуться к тебе, но… не успела.

– Это еще что значит? Ты сбежала.

Пеппер помотала головой.

– Долгая история, да и ничего она не изменит.

Кивнув, Эмили отпустила руку Пеппер.

– Ясно.

– Прости меня, Эм.

С минуту они стояли в молчании, а потом Пеппер снова поймала Эмили за руку.

– Ты счастлива? – спросила она.

Эмили задумалась, а потом улыбнулась.

– До чертиков.

Пеппер кивнула.

– Вот и славно.

Они вновь обнялись.

– Ну что сказать? Выглядишь ты все еще потрясающе, – заметила Пеппер.

– Спасибо. Ты тоже. – Но, если честно, Пеппер казалась усталой. Измотанной, напряженной, невыспавшейся.

– О, – сказала Пеппер, – смотри-ка, а мы все-таки съездили в Грецию.

– Ага, – сказала Эмили. – И правда.

Пеппер ушла без оливок.

Эмили проводила ее взглядом, а когда та исчезла в толпе – купила оливки и вернулась в отель наслаждаться медовым месяцем.

Но не только им. Кое о чем Эмили умолчала. Да, у них действительно был медовый месяц. Однако не он один привел их с К в Грецию.

Они играли в «Кроликов» – искали доказательства, если точнее, что девятая итерация началась. О ней давненько ходили слухи, и поговаривали, что первые подсказки были якобы найдены на греческих островах.

Наверняка именно они привели туда Пеппер Принц. А раз приехала Пеппер – значит, «Кролики» действительно начались.

Улыбнувшись, Эмили поспешила обратно к К.

Они были на верном пути.

Знала бы Эмили, к чему этот путь приведет, – она бы на него не ступила.

Глава 21

Полная задница всему и вся

Открыв три бутылки пива, Мэйдэй передала одну Пеппер, а другую – Эмили.

– Когда Мэйдэй сказала, что Эмили Коннорс попала к этим придуркам, я сразу пошла проверять, ты это или нет, – сказала Пеппер, стукнувшись бутылками с Эмили.

– Как видишь, я, – ответила та.

Пеппер улыбнулась.

– Прости. Я очень рада тебя видеть, но не особо понимаю, что происходит, – продолжила Эмили. – Как ты тут оказалась?

– Лучше присядь. – Пеппер кивнула на двухместную лавку, стоящую за столом. – Рассказ обещает быть… необычным.

Эмили рассмеялась, и ей стало чуточку легче.

– Что? – спросила Пеппер.

– Обычно я советую людям присесть, – ответила Эмили.

Пеппер улыбнулась.

– Значит, странными вопросами тебя не уди-вить.

– О «Кроликах» спрашивать будешь?

– Именно. Возможно, ты и так уже все знаешь, но лучше уточнить сразу.

– Ну да, – кивнула Эмили. – Спрашивай.

– Помнишь, я рассказывала, что мы живем в мультивселенной, которая состоит из множества пространственных потоков, эти потоки управляются сложной системой радиантов, открытых Келланом Мичемом, а Хоук Уоррикер создал искусственный интеллект, в итоге превратившийся в «Кроликов», чтобы поддерживать эту систему в целости и сохранности и, соответственно, вместе с тем обеспечивать здоровье мультивселенной?

– Да, – ответила Эмили. – Это я помню. Только ты мне ничего из этого не рассказывала. Я узнала все от других людей.

– Любопытно, – сказала Пеппер.

– Что именно?

– Насколько я помню, все было по-другому.

– И как же?

– Мы говорили об этом в Греции.

– Что?

– Ты была там с парой подружек. В итоге мы неделю провели на Санторини, пока искали доказательства начала девятой игры. Я тогда много лишнего тебе рассказала.

– Например?

– Об игре, о радиантах Мичема. Мы обсудили Сиэтл – ты тогда думала, что я тебя бросила.

– Ничего мы не обсуждали. И ты меня правда бросила.

– Ты не помнишь? – спросила Пеппер.

– О нет, я прекрасно все помню. У меня был медовый месяц. Мы пересеклись суммарно минут на пять.

– А, – сказала Пеппер.

– У тебя все было не так?

– О да, – сказала Пеппер. – Совершенно не так.

– А как?

– Ну, во‑первых, мы потратили немало времени, чтобы снова друг друга узнать.

– Думаю, я бы такое запомнила, – сказала Эмили.

– Да, это точно. Я… В общем, я ту неделю никогда не забуду.

К лицу Эмили прилила кровь, и она чуть отвернулась, пытаясь скрыть от Пеппер внезапный румянец.

Та улыбнулась.

– Разные реальности, – сказала Эмили.

– Разные реальности, – кивнула Пеппер.

– Господи боже, – сказала Мэйдэй, – можете перейти к делу?

– Если коротко, в этом измерении все очень хреново, – сказала Пеппер.

Покачав головой, Эмили выдохнула.

– Из межпространственного огня да в пространственное полымя.

Пеппер с Мэйдэй переглянулись.

– Поток, из которого я пришла, тоже был в плохом состоянии, – сказала им Эмили.

– Что случилось? – спросила Пеппер.

– Ну в целом проблему мы разрешили, – сказала Эмили.

– В целом?

Она кивнула и постаралась не вспоминать о том, чего лишилась в предыдущем потоке. Если бы она начала думать о К, то впала бы в уныние, а по взгляду Пеппер было видно, что у нее и так достаточно поводов для беспокойства. Эмили понимала, что об этом нужно будет поговорить, но пока что ее интересовало другое.

– Ты помнишь, что было за день до твоего ухода? – спросила Эмили.

Пеппер улыбнулась.

– Мы ходили в «Икею». Купили стеллаж и пообедали, – продолжила Эмили.

В глазах Пеппер встали слезы.

– Самый обычный день, – сказала Эмили, – но все равно – один из самых счастливых.

– Помню, – сказала Пеппер, вытирая глаза. – Мы купили мороженое.

– Ага, – ответила Эмили. – Мороженое и паршивый стеллажик.

* * *

После ухода Пеппер Эмили долго приходила в себя. Не из-за одиночества – Эмили больше всего на свете ценила уединение. Она не нуждалась в другом человеке, в некой «второй половинке»; просто что-то внутри вдруг сломалось. Даже годы спустя, когда она вновь встретила и искренне полюбила К, Эмили все равно вспоминала их отношения – словно та глава жизни до сих пор не закрылась.

В итоге они с К сыграли свадьбу, и когда Эмили рассказала о том, что произошло с Пеппер, получила от К простой совет: думать о жизни с Пеппер как о точке в центре спирали. Чем больше становится спираль, тем сильнее отдаляется центр; с каждым витком добавляется еще один слой. То, что находится в центре, не исчезнет бесследно, но спираль станет своего рода барьером, и в конце концов разглядеть начальную точку станет сложнее, чем было вначале.

Совет К помог. Боль постепенно утихла, но при виде Пеппер нахлынула снова.

– Почему ты ушла? – спросила Эмили. – Что там было такого чудесного?

– Ситуация была непростая, – ответила Пеппер. – Особенно для людей в отношениях.

– Что ж там было такого сложного, что тебе пришлось бросить меня одну?

– Много чего, Эм.

– Ну-ка?

– Да просто…

Пеппер вытерла слезы. Ей явно было больно. Хотелось подбежать к ней и обнять, но Эмили сдержалась.

– Это была не я, – сказала Пеппер.

– Что?

– В смысле, в «Икее» была еще я, но… помнишь, я тем же вечером пошла выпить с друзьями с работы?

– Да вроде, – сказала Эмили.

– В общем, по дороге домой я начала замечать очень странные совпадения. Я подумала, что это признак начала девятой итерации. Я пошла по следу, и тогда-то все и случилось.

– Это связано с «Кроликами»?

– Да.

– Почему ты сразу не сказала? Мы бы могли вместе подумать.

– Я не могла.

– Почему?

– Потому что попала в другой поток. Наши реальности разошлись.

– Что?

– Что-то случилось с радиантами. Я соскользнула в поток, где девятая итерация уже началась.

– То есть…

– Тебя бросила не я. По крайней мере, не та я, которая до этого покупала тебе мороженое в «Икее».

Дыхание окончательно сбилось. Она больше не могла его контролировать.

– В Греции я все тебе объяснила, – продолжила Пеппер, – но Эмили, которую я встретила на Миконосе, видимо, тоже пришла из другого потока.

Эмили затошнило. Руки безвольно опустились.

– Прости, – сказала Пеппер. – Понимаю, сложно осознать все так сразу.

– Что мне вообще с этим осознанием делать, Пеппер?

Та подошла к ней и обняла.

– Я, конечно, весь день могу любоваться на ваше чудесное воссоединение, – сказала Мэйдэй, – но давайте не будем забывать о более насущных проблемах, ладно?

Отстранившись от Пеппер, Эмили обернулась к Мэйдэй.

– Ты о чем?

– Да, действительно, – сказала Пеппер. – Ситуация сейчас так себе.

– Так себе? – переспросила Мэйдэй. – Мгновенная аннигиляция вселенной – это не «так себе ситуация», Пеппер. Это «полная задница всему и вся».

– Так, – сказал Эмили. – Давайте-ка вы начнете выражаться понятнее.

– Как я уже говорила, – произнесла Пеппер, – я не знаю, что конкретно тебе известно, так что останови меня, если начну повторяться.

– Хорошо, – ответила Эмили.

– Игра Уоррикера обеспечивает собственную безопасность, и если «Кроликам» – и, соответственно, всей вселенной – угрожает опасность, они автоматически подстраивают манипуляции с радиантами таким образом, чтобы те восстанавливались. Обычно достаточно мелких смещений: парочка расхождений, новые пути, – но недавно игра сделала то, чего никогда раньше не делала.

– Что?

– Она обрубила этот поток как гниющую конечность, даже не дав нам возможности починить радианты и вернуться в свои первичные реальности.

– Как-то это нелогично и чересчур, – сказала Эмили. – Зачем это игре?

– Это мы и пытаемся выяснить, – ответила Мэйдэй.

– «Мы» – это кто?

– Меня прислали сюда найти одного человека, – сказала Пеппер.

– Нас прислали, – перебила Мэйдэй.

– Ты сама пришла, – сказала Пеппер.

– Это мелочи.

– Кто вас послал? И почему именно сюда, в обрубленное измерение? – спросила Эмили.

– Один из Смотрителей, и тогда измерение было в порядке. Мы не знали, что его отрежут от мультивселенной.

– Смотрители существуют?

– Да, – ответила Пеппер.

– Кто они? Люди?

– Не знаю. Вживую мы не встречались. Они общаются через игру.

– Вы со многими общались?

– Только с одним, – ответила Пеппер. – Насколько мне известно.

От миллиона вопросов закружилась голова.

– Как поток вообще можно отрезать от остальных?

– Искусственный интеллект Уоррикера, впоследствии ставший «Кроликами», изначально создавался для манипулирования радиантами Мичема и поддержания стабильности мультивселенной, – сказала Пеппер. – Раньше до нас доходили слухи о брошенных потоках, но они возникали естественным образом – по сути, срабатывал сам механизм мультивселенной, еще до создания «Кроликов».

– А в этот раз все не так?

– Да. В этот раз поток сбросили «Кролики», чего раньше еще не случалось.

– То есть отрубать потоки для игры ненормально?

– Именно.

– Ты говорила о первичных реальностях. Это что?

– Все мы привязаны к своему родовому потоку. Большинство так и живут в нем всю жизнь, ни разу не покидая, а если все же покинут, то на очень короткое время и тут же вернутся.

Эмили задумалась, сколько измерений посетила за всю жизнь и как далеко находилась от своего родового потока. Межпространственное смещение до сих пор давало о себе знать, и она понимала, что не придет в себя еще долго. Впрочем, если Пеппер говорила правду, то все это уже не имело значения.

– Так что случилось? – спросила она. – Почему поток отрезали от остальных?

– Судя по всему, один из игроков вызвал тревогу в системе игры. В итоге «Кролики» определили, что этот человек представляет угрозу для мультивселенной, очень долго его искали и в конце концов заперли в одном конкретном измерении.

– В этом? – спросила Эмили.

Пеппер кивнула.

– Ты уверена?

– Да. Меня как раз и прислали разобраться в ситуации. А вскоре после нашего появления игра отрубила поток, – ответила Пеппер.

– И что это значит?

– Капец нам, вот что, – сказала Мэйдэй.

Пеппер бросила на нее недовольный взгляд.

– А если точнее, поток исчезнет, и мы вместе с ним.

– Когда?

– Сложно сказать, но скоро, – ответила Пеппер.

– Почему ты так думаешь?

– Любое измерение, надолго оставленное без помощи радиантов, быстро погибнет под гнетом энтропии.

– Мне казалось, наше сознание – часть межпространственного пула, – сказала Эмили. – По идее, мы просто сольемся с другими своими версиями?

– Это не распространяется на отсеченный поток. Все, кто не принадлежит этому измерению, – то есть такие люди, как мы, случайно попавшие сюда из другого потока, – заперты за пределами межпространственного пула.

– И?

– И как только измерение исчезнет, мы перестанем существовать. Все наши воспоминания и пережитый опыт исчезнут, будто их и не было.

– Собственно, отличный способ для игры разобраться с угрозой раз и навсегда, – добавила Мэйдэй.

– И вся эта заваруха из-за того, что игре приспичило уничтожить одного человека? – спросила Эмили.

– Да, – ответила Мэйдэй.

– Что же это за человек такой, что его приходится стирать из мультивселенной?

– Некто по имени Инженер, – ответила Пеппер.

– И кто это?

– Понятия не имеем, – ответила Пеппер, – но он чрезвычайно опасен.

– Может, наработки Гейтвикского института помогут? – спросила Эмили. – В предыдущем потоке из-за их экспериментов дети, рожденные у гейтвикских родителей, могли влиять на радианты благодаря особой физиологии.

– Ты гейтвикский ребенок? – спросила Мэйдэй.

Эмили кивнула.

– При определенных обстоятельствах некоторые из нас могут временно перемещаться между потоками, а иногда даже полностью их менять.

– Ну в любом случае для этого нужны соседние потоки, – сказала Пеппер. – Увы, для отсеченных измерений этот вариант отпадает. Переходить некуда.

– А нельзя попросить помощи у Смотрителей?

– Не получится, – сказала Пеппер. – Они должны сами выйти на связь. Боюсь, разбираться придется самостоятельно.

– И что будем делать? – спросила Эмили. – Нельзя же сидеть и ждать, пока нас просто не станет.

Пеппер с Мэйдэй переглянулись, но промолчали.

– Надо хоть попытаться, – повысила голос Эмили. – Я не собираюсь сдаваться без боя.

– Есть одна идея, – сказала Пеппер. – Но поможет или нет, конечно, вопрос.

– Какая?

– Мы думаем, что если найдем способ сыграть в «Кроликов», – сказала Мэйдэй, – то сможем запустить радианты, которые перезагрузят поток.

– Но чтобы в игру сыграть, ее нужно найти, – сказала Пеппер. – А пока это удалось только Роуэну Чессу.

– Он есть в Перечне, но Роуэн не игрок. Когда мы встретились, он даже не слышал о «Кроликах».

– Ну, – сказала Пеппер, – ему не обязательно уметь играть. Лишь бы помог тем, кто умеет.

– Не знаю, – сказала Эмили. – Хреновый какой-то план.

Пеппер улыбнулась.

– Будем решать проблемы с «Кроликами» так, как решали всегда, – шаг за шагом. Главное – начать, а дальше посмотрим.

– Ну и как нам найти Роуэна Чесса? – поинтересовалась Эмили.

– Твою ж, – сказала Мэйдэй.

– Что? – спросила Пеппер.

– Только не злись.

Пеппер уперла руки в бока.

– Что ты натворила?

– Я… забыла ее в багажнике, – сказала Мэйдэй.

– Что? – спросила Эмили. – Кого?

– Господи боже, Мэйдэй, – сказала Пеппер.

– Прости. Заговорилась, так с вами интересно, – сказала Мэйдэй и выскочила на улицу.

Пеппер с Эмили вышли за ней, чтобы посмотреть, как Мэйдэй вытаскивает из багажника машины разъяренную женщину.

Она была связана по рукам и ногам, а рот закрывала полоса скотча, но Эмили мгновенно ее узнала. Это была испытательница – та самая, что показывала ей фотографию бретонского эпаньоля.

– Вы похитили человека из полиции «Кроликов»? – спросила Эмили, пока Мэйдэй вела ворчащую женщину к «Эйрстриму».

– Так ты их называешь? – спросила Пеппер.

Эмили кивнула.

– Ого. Мы по-другому.

– А для вас они кто?

– Уроды, – ответила Мэйдэй и обернулась на испытательницу. – Без обид.

Та посмотрела на нее огромными глазами.

Улыбнувшись, Пеппер положила руку испытательнице на плечо.

– Ты уж прости, – сказала она спокойно и дружелюбно, – обещаю, мы ненадолго.

Испытательница дергалась, пытаясь кричать через скотч, и бешено озиралась, ища путь к спасению.

Эмили захлопала глазами. Что они тут устроили?

– Кончай пялиться и помоги затащить ее в трейлер, – попросила Мэйдэй. – Только осторожнее. Она тут головой недавно ударилась. Случайно.

– Может, хоть скотч снимем? – спросила Эмили, пока Пеппер с Мэйдэй тащили испытательницу к «Эйрстриму».

– Разорется, – ответила Мэйдэй.

– Вокруг ни души, – сказала Эмили, открывая испытательнице рот. – Не будет она кричать.

Мэйдэй покачала головой.

– Видишь? – сказала Эмили. – Ничего страшного.

И на этих слова испытательница завопила.

Глава 22

Хоппер

Роуэн проснулся от собственных криков. Руки не слушались, и он весь вспотел, будто несколько часов напролет то ли бежал, то ли сражался. Видимо, ему приснился кошмар, но помимо затихающего гула статики в голове было пусто.

Присев, он оглядел комнату. Он лежал на двуспальной кровати с толстым дубовым изголовьем. Напротив стоял темно-коричневый шкаф, в котором, насколько знал Роуэн, скрывался старый ламповый телевизор. Справа находилось окно, закрытое шторами, – фальшивое, это Роуэн знал тоже, – а слева большую часть стены занимали стеллажи из темного дерева, заставленные всевозможными книгами, комиксами, играми и головоломками. Напротив стеллажей у окна висела репродукция картины Эдварда Хоппера «Заправочная станция».

Комната ничем не отличалась от той, в которой Роуэн уснул, но он уже просыпался в комнатах, повторяющих предыдущие.

Откинувшись на подушку, Роуэн потянулся – и попутно ощупал большое изголовье кровати. Пальцы нашли выемку – маленький крестик, который Роуэн выцарапал на дереве ногтем.

Значит, он был в своей основной тюрьме – комнате, которую он прозвал Хоппером.

Это была не первая комната, где он проснулся. То была Раковина – просторное помещение, обставленное аляписто и дико, как церковная комиссионка. Еще был Аквариум – небольшая комнатушка с песочного цвета стенами и пляжным декором, включающим в себя корабельный штурвал, секстант и целую кучу подушек с ракушками. Всего Роуэн насчитал минимум девять различных комнат.

Куратор сказал, что его так часто перемещают по указу начальства, которое вычитало, что смена обстановки полезна для психического здоровья гостей.

К Роуэну всегда обращались как к гостю.

Но он был пленником.

Он не знал, сколько времени провел в заточении. Окна всегда были фальшивыми. Плотные занавески не скрывали ничего, кроме кирпичей за двойным слоем стекла.

Когда Роуэн спрашивал, сколько еще его здесь продержат, куратор всегда отвечал одинаково: «Скоро вы вернетесь домой». Что-то в его тоне напоминало Роуэну улыбающегося лидера секты, успокаивающего девственницу, которую должны были бросить в вулкан в качестве жертвы древнему богу.

Роуэн подозревал, что под «домом» он подразумевает смерть.

Раздался стук, а мгновение спустя пара рук просунула поднос с едой в узкую щель, возникшую в стене рядом с дверью.

Роуэн не глядя знал, что там будет. Кофе, апельсиновый сок, блинчики, картофельные оладьи и два яйца всмятку – именно это он заказал вчера перед сном. Еще он знал, что, когда позавтракает, тот, кто придет за тарелкой, принесет картонную коробку. В этой коробке окажется журнал о технологиях, коврик для йоги и «Нинтендо Свитч» с «Зельдой», ведь их он тоже заказал накануне.

Роуэну приносили практически всё.

Конечно, он пробовал просить материалы, которые помогли бы ему сбежать или связаться с внешним миром. Эти просьбы игнорировали, зато остальное выполняли: приносили редкие книги, пазлы, виниловые пластинки, импортный шоколад, ямайский кофе с гор Блу-Маунтинс и что угодно еще. Единственное, чего не хватало, – это общения, солнечного света и свободы.

И Роуэн очень по ним скучал.

* * *

– Как спалось? – спросил куратор, присаживаясь к Роуэну на кровать. Мужчина был худым, чисто выбритым, со светло-карими глазами и длинными темными волосами, постоянно собранными в хвост, узел или пучок. Он напоминал Роуэну человека, который впаривает скучающим домохозяйкам курсы растяжки и медитаций в каком-нибудь торговом центре.

– Ожидаемо, учитывая обстоятельства, – сказал Роуэн.

– Принести вам снотворного?

– Лучше выпустите меня отсюда. – Хотелось заорать, врезать куратору и выскочить в длинный коридор за дверью. Но все это он уже делал, и не раз.

Толку от этого не было.

– Вы не знаете, когда меня отпустят домой? – спросил Роуэн.

– Как только начальство убедится, что вы не играете в игру.

– Но вы же знаете, что я не играю. Вы за мной следите.

– Слушайте, – сказал куратор, – у меня есть к вам вопрос. Ответьте на него честно.

– Ладно, – сказал Роуэн.

– Что вы знаете о Зале невероятных возможностей?

Во рту пересохло, и дыхание перехватило.

– Впервые слышу.

– Врете.

Он не ошибся. Роуэн действительно врал, но лишь потому, что не ожидал вопроса. Зал невероятных возможностей существовал всего в двух местах на свете: у Роуэна в голове и в записной книжке на кольцах, лежащей в банковской ячейке вместе с часами «Патек Филипп» отца и коллекцией драгоценностей матери.

Зал невероятных возможностей был делом всей его жизни.

С самого детства Роуэн закрывал глаза и представлял себе здания. Допоздна лежал в постели, ходил по воображаемым комнатам, открывал двери, поднимался по лестницам. Разумеется, в какой-то момент коридоры начинали путаться, и Роуэн засыпал, заблудившись в бесконечном лабиринте возможностей. Многие бы испугались бесконечных комнат и коридоров, но только не Роуэн. Это был его дом. Среди безграничных возможностей ему было хорошо и комфортно.

Идея Зала невероятных возможностей пришла Роуэну поразительно рано, но лишь многие годы спустя он смог реализовать свое видение. Итоговым результатом стала иммерсивная игра, нечто настолько совершенное и прекрасное, что он сам себе не поверил. Как он мог придумать нечто настолько… невероятное? Казалось, это попросту невозможно.

Поэтому, переложив план на бумагу, Роуэн спрятал его в сейф. Решил подождать пару месяцев, чтобы взглянуть свежим взглядом.

Это было два года назад.

Роуэн твердил себе, что не готов, что ему нужно время, ведь этот проект отнял так много сил. Но дело было не в этом. На самом деле Роуэн боялся, что Зал невероятных возможностей окажется не таким уж невероятным.

Но откуда о Зале узнал куратор?

Не могли же они украсть его планы? Наверняка это просто совпадение и кто-то другой создал нечто под тем же названием. Но тогда почему сердце Роуэна так колотилось, а руки покалывало?

– Не расскажете поподробнее? Может, я вспомню, о каком Зале вы говорите, – сказал Роуэн, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

– Где он? – спросил куратор.

– С чего вы взяли, что я о нем знаю? – спросил Роуэн.

– Вы нанимали Виктора Гарланда?

Виктора Гарланда Роуэн знал. Он был застройщиком из Лас-Вегаса, с которым Роуэн работал над проектом тематического парка в Дубае, ныне заброшенным.

– Почему вы спрашиваете? – спросил Роуэн.

Куратор не успел ответить: в коридоре по ту сторону двери раздались громкие хлопки, грохот и крики.

– Оставайтесь здесь, – сказал куратор и выглянул в коридор.

Грохот, ставший громче с открытой дверью, не прекращался. Послышался резкий хлопок, затем еще несколько, и куратор Роуэна вывалился в коридор в облаке розовой пыли, раскинув руки.

Воцарилась тишина.

В любой другой ситуации Роуэн бы предпочел остаться в комнате и не видеть хаоса, поджидающего снаружи. Но не сейчас.

Он несколько недель просидел в заточении.

Он уходил.

Роуэн опасливо вышел из комнаты и осмотрелся.

Он стоял посреди длинного коридора с черно-белым плиточным полом, какой можно встретить в старых офисах и гостиницах. Судя по интерьеру и использованным материалам, здание было построено в стиле ар-деко; пожалуй, году в тридцать пятом.

Роуэн продолжил бы размышлять об архитектуре здания, но был вынужден оторваться, ведь пол перед ним устилало кровавое месиво изломанных тел. Он попытался отвести взгляд, но было поздно. В мгновение ока он вернулся в тот день, когда труп рухнул на тротуар перед ним по дороге домой.

Пульс подскочил, и воздуха не хватало. Он понял, что если не успокоится, то потеряет сознание. А потому, прислонившись к двери, попытался восстановить дыхание.

– Не поможешь подняться?

Приглушенный женский голос доносился из-под изломанного тела куратора, лежащего на полу.

– Вы где? – спросил Роуэн.

– Тут я, внизу.

Сдвинув тело куратора в сторону, Роуэн увидел азиатку с черными волосами до плеч. Темные джинсы, полупрозрачная бежевая футболка поверх белого лифчика – она выглядела лет на тридцать, а по животу у нее медленно расплывалось багровое пятно, просачиваясь сквозь ткань футболки.

– Ваша кровь? – спросил он, кивнув на пятно.

Она опустила взгляд на живот.

– Твою мать, – сказала она, поморщилась и встала, опираясь на тонкую металлическую трость.

Только это была не трость.

– Это что, меч? – спросил Роуэн.

– Ого, – сказала она. – Ты не детектив, случаем?

Роуэн помотал головой, за шоком не понимая издевки.

– Меня удерживали против моей воли, – сказал он, будто это была важная информация.

– Ты не видел этого человека? – Она протянула Роуэну фотографию десять на пятнадцать, где были изображены трое людей, стоящих перед офисным зданием из красного кирпича: профессиональная с виду пара лет двадцати-тридцати и пожилой седовласый мужчина лет семидесяти. Лицо последнего было обведено красным маркером. Поначалу мужчина напомнил Роуэну отца, но потом он присмотрелся и понял, что ошибся. Его отец был ниже и с более мягкими чертами лица.

– Нет, – сказал Роуэн, – извините.

– Беги отсюда, – сказала женщина, кивнув в сторону коридора, откуда пришла. – У тебя пять минут, пока остальные не явились.

– Остальные?

– Слышала их на лестнице.

Роуэн просто уставился на нее.

– Ну, как знаешь, только под руку не лезь. – Она выхватила у одного из мертвецов пистолет и пошла прочь.

Вопросы пришлось отложить: Роуэн слишком хотел выбраться отсюда живым. Молча пожелав женщине удачи, он бросился бежать в противоположном направлении.

Вскоре впереди показалась дверь, за которой обнаружилась крутая бетонная лестница. Перепрыгивая по две ступеньки за раз, Роуэн в считаные секунды добрался до первого этажа, где врезал по засову широкой металлической двери и вывалился в тускло освещенный узенький переулок. Он помчался к выходу из него, а уже на улице обернулся.

Погони не было.

Роуэн поднял взгляд к небу. Было пасмурно, и шел мелкий дождь. Судя по сумеркам, стоял поздний вечер. Он подумал было вернуться за женщиной с мечом, но потом решил, что, какой бы ад ни творился в том здании, он его не касался.

Поэтому он развернулся и бросился прочь.

Им ни за что не поймать его снова.

Роуэн Чесс был свободен, и свободу эту терять не планировал.

Глава 23

Шестерка

Пеппер с Мэйдэй затащили испытательницу в «Эйрстрим» и закрыли за собой дверь.

– Не убивайте ее, пожалуйста, – сказала Эмили.

Испытательница округлила глаза, и взгляд ее заметался между Пеппер и Эмили.

– Господи, Эм. Не собираемся мы ее убивать, – сказала Пеппер. – Мы чем, по-твоему, занимаемся?

Эмили вздохнула с облегчением.

– Не знаю. Выглядело… страшновато.

– Все не так плохо, – сказала Пеппер, небольшим ножиком срезая затяжки с запястий испытательницы.

– Извиняюсь за доставленные неудобства, – сказала Мэйдэй, выхватила ножик у Пеппер и освободила лодыжки женщины.

– Я ее знаю, – сказала Эмили. – Она из тех людей. Она меня допрашивала.

– Мы схватили ее на выходе из здания, где как раз проходили допросы, – сказала Пеппер.

Эмили кивнула. Значит, этим двоим удалось сделать то, что не удалось Эмили и Скарпио, – поймать члена полиции «Кроликов».

– Ее зовут Миллисент Хэнли, – сказала Пеппер.

– Милли, – отозвалась испытательница, потирая запястья.

– О, да она разговаривает, – сказала Мэйдэй.

– Пожалуйста, только не бейте, – попросила Милли. – Я ничего не знаю.

– Но ведь догадываешься, почему мы тебя схватили, – сказала Пеппер.

– Потому что я задавала вопросы?

– Да.

– Простите. Ничего личного. Это просто работа.

– На кого ты работаешь?

– На Компанию.

– Что за компания?

– Не знаю. Мы так ее и называем – Компания. Мне платит оффшорная корпорация.

– Где она?

– Точно не знаю. Кажется, Компания зарегистрирована в Делавэре.

– И в чем заключается твоя работа?

– Ну раньше я работала на полиграфе в полиции Лос-Анджелеса, а последние пару лет – на корпорацию. Моя задача – задавать испытуемым вопросы в формате интервью, а затем анализировать ответы.

– Кого ты опрашиваешь?

– Кого попросят.

– И что потом?

– Я загружаю ответы и результаты анализа на анонимный сервер.

– И всё?

– И всё.

– Как ты нашла эту работу?

– В интернете.

– Кто тебя нанял?

– Со мной связались из корпорации.

– Я не про то. Кто проводил собеседование, кто отвечал за обучение?

– Никто.

– В смысле?

– Общение проходит онлайн – или по почте, или в приложении. Да, иногда я встречала другой персонал, но никого из начальства.

– Ни разу?

Она помотала головой.

– Единственные, кого я видела по работе, – это сотрудники службы безопасности в местах проведения интервью. Зарплата мне приходит на карту, рейсы бронируются онлайн, и обучение тоже дистанционное.

– Ты в курсе, что твоих испытуемых удерживают силой? – поинтересовалась Эмили.

Испытательница опустила глаза.

– Нам запрещено спрашивать об испытуемых или процессе опросов.

– Она просто шестерка, – сказала Мэйдэй. – Ни хрена она не знает.

– Я никому ничего не сделала, – сказала Милли.

– Мы уже столько народа допросили, – сказала Пеппер, не обращая на нее внимания. – Все наняты через интернет, никто ничего не знает и с живыми людьми из Компании не общался.

– И что это значит? – спросила Эмили. – Она нам не поможет?

– Помогу, – сказала Милли. – Я кое-что знаю.

– Сильно в этом сомневаюсь, – отозвалась Пеппер.

– Меня прислали ради нее, – сказала Милли, кивнув в сторону Эмили. – И не отпустят домой, пока не добьются своего.

– Ты же сказала, что ничего не знаешь, – заметила Мэйдэй, склоняясь ближе.

– Ну зависит от того, что вас интересует, – ответила Милли.

– Мы ищем одного человека, – сказала Эмили и показала Милли телефон, на котором была открыта фотография Роуэна Чесса с его сайта. – Нас похитили вместе, но разделили.

– Мы не держим испытуемых в одном здании, – сказала Милли, разглядывая фотографию. – Да, я его знаю. Недавно опрашивала его.

– Когда?

– Пару недель назад вроде.

– Вроде?

– Простите. Через меня проходит много людей.

– Где он?

Милли оглядела своих похитителей.

– Вы меня отпустите?

– Конечно, – ответила Мэйдэй.

– Простите, но как-то не верится.

– Давай ты скажешь, где нам его искать, а мы тебя подбросим? – предложила Пеппер.

Милли пристально вгляделась в нее, а потом покосилась на Мэйдэй.

– Меня это не устраивает.

– Чего? – спросила Мэйдэй.

– Сначала отпустите меня, а потом я скажу, где его видела.

– Это уже нас не устраивает, – сказала Мэйдэй.

– Давайте так, – сказала Эмили. – Ты отведешь нас туда, где его видела, и мы тебя сразу отпустим.

– Не знаю… – сказала Милли.

– Лучше варианта не будет, – заметила Пеппер.

Милли уставилась на Эмили долгим взглядом, а потом закатила глаза.

– Ладно, – сказала она.

* * *

Милли привела их к четырехэтажному многоквартирному дому, расположенному в глубине леса на самой вершине Капитолийского холма. «Бункер» – так называли его старожилы Сиэтла.

Насколько помнила Эмили, бетонное серое здание в стиле неоклассицизма построила бывшая жена железнодорожного барона где-то в начале двадцатого века. В Сиэтле его неплохо знали, потому что в свое время на крыше располагалась небольшая любительская обсерватория. Купол до сих пор остался, но Эмили слышала, что он больше не действует.

– В последний раз я видела Роуэна Чесса здесь, – сказал Милли.

– В какой квартире?

– Четыреста. – Милли переступила с ноги на ногу. – Можно идти?

– На все четыре стороны, как только покажешь нам Роуэна Чесса, – ответила Мэйдэй.

– Ладно. – Милли раздраженно помотала головой. – Готовы?

– Какой домофон? – спросила Мэйдэй, когда они поднялись по широкой бетонной лестнице ко входу в здание.

– Шесть, семь, восемь, девять и символ фунта, – ответила Милли.

Мэйдэй нажала на кнопки. Раздался громкий щелчок, и замок загудел.

Пеппер открыла дверь, и они прошли в здание.

Первое, что отметила Эмили, оказавшись в вестибюле, – это удивительное количество синего в интерьере. Все, начиная от лазурных стен до бирюзовых морских символов, которыми был выложен старый мозаичный пол, напоминало подводное царство. Даже парадную лестницу, ведущую на второй этаж, устилал темно-синий ковер.

– Лифта нет? – спросила Мэйдэй, когда громкий лязг закрывшейся за ними двери разнесся по вестибюлю.

– Кажется, где-то есть грузовой деревянный, но я не уверена, что он рабочий, – ответила Милли, поднимаясь по лестнице.

Что-то в словах Милли заставило Эмили насторожиться. Вряд ли она врала насчет лифта – нет, дело было в другом. Суть игры в «Кроликов» заключалась в отслеживании мельчайших деталей – в том числе манеры речи людей. И Милли говорила о лифте уж больно подробно.

В момент, когда Мэйдэй с Милли скрылись за поворотом, Эмили отозвала Пеппер в сторону и вернулась с ней на лестничную площадку второго этажа. Впереди тянулся коридор, выложенный шахматной плиткой.

– Держи ухо востро, – сказала Эмили.

– Что такое?

– Не знаю. Что-то не так.

Пеппер кивнула.

– Ладно. Пойду поищу грузовой лифт или вторую лестницу. На всякий случай.

Проводив Пеппер взглядом, Эмили поспешила за Милли и Мэйдэй.

Те обнаружились перед дверью четырехсотой квартиры.

– Куда потеряли командиршу? – спросила Милли.

– За мной шла, – ответила Эмили.

– С чего ты решила, что она у нас главная? – поинтересовалась Мэйдэй. – Может, это я тут командирша?

Натянуто улыбнувшись, Милли занесла руку, но постучать в дверь не успела – Эмили перехватила ее кулак.

– Ты знала, что его зовут Роуэн Чесс, – сказала она.

– Что? – растерянно переспросила Милли.

– Мы показали фотографию безымянного мужчины, а ты сказала, что в последний раз видела Роуэна Чесса здесь.

– Ну да, – сказала Милли. – Я его помню. Какая разница?

Милли работала с полиграфом, но врать совсем не умела.

– Что-то не так, – сказала Эмили.

И тогда Милли ей подмигнула.

– Это ловушка, – сказала Эмили.

Милли попросту улыбнулась.

– Твою мать! – Схватив Эмили за руку, Мэйдэй потащила ее по коридору в сторону, противоположную той, откуда они пришли.

В следующую секунду из четырехсотой квартиры высыпала полиция «Кроликов».

– А как же Пеппер? – спросила Эмили, когда они с Мэйдэй добрались до конца длинного коридора.

– Шевели ногами, – ответила Мэйдэй, затаскивая Эмили за угол к лестнице, практически полностью повторяющей ту, по которой они поднялись. Только эта лестница не заканчивалась на четвертом этаже и по ней можно было как спуститься, так и подняться.

Мэйдэй уже пошла вниз, как Эмили схватила ее за руку и указала на пару людей, бегущих к ним с первого этажа.

– Черт, – сказала Мэйдэй, развернулась и побежала за Эмили вверх. – За Пеппер не волнуйся. Она может за себя постоять.

Перескакивая по две ступеньки за раз, они добрались до металлической двери и, толкнув ее, вывалились на крышу.

Повсюду здесь торчали вентиляционные отверстия, трубы и воздуховоды, но взгляд Эмили моментально притянула самая уникальная часть здания: серый купол и белые ставни обсерватории.

Эмили указала на узкую металлическую лестницу, ведущую внутрь, и они с Мэйдэй бросились к ней.

Дверь оказалась не заперта.

Влетев в обсерваторию, Мэйдэй с Эмили закрыли за собой дверь.

Воцарилась кромешная тьма.

– У двери есть выключатель, – раздался из глубины комнаты женский голос, и Эмили вздрогнула.

– Кто здесь? – спросила Мэйдэй.

Пошарив, Эмили нащупала выключатель. Щелкнула им, и помещение залил теплый желтый свет.

Они стояли в идеально круглой комнате. Над головой вместо потолка возвышался большой геодезический купол. По центру стоял большой вращающийся телескоп конца девятнадцатого века. Зеленый металл вокруг переключателей и рычагов слегка потерся, но в целом выглядел хорошо. Эмили не удивилась бы, окажись телескоп рабочим.

Сам купол был выполнен из оцинкованной стали, выкрашенной белым. Вдоль стен обсерватории тянулись встроенные полки и низкая широкая стойка. На полу под ней, прямо напротив Мэйдэй и Эмили, лежала та самая женщина. Азиатка за тридцать, с блестящими черными волосами, уложенными в идеальное каре. Оставшись в белом лифчике и темных джинсах, она прижимала к животу пропитанную кровью бежевую ткань то ли платка, то ли футболки.

– Ты кто? – спросила Мэйдэй. – Что случилось?

– Сколько вопросов, – прохрипела женщина слабо. Попыталась встать, но в итоге снова опустилась на пол.

Схватив металлический стул, Мэйдэй подперла им дверь.

– Интересно, поможет? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Эмили присмотрелась к женщине.

– Суон? – спросила она.

– Эмили Коннорс? – ответила Суон. – Какого хрена ты здесь забыла?

* * *

В другом мире Суон посоветовала Эмили не отправлять человека, которого она любила больше всего на свете, в соседний поток, чтобы помешать Кроу потенциально уничтожить мультивселенную. И несмотря на то что сделать так – означало бы рискнуть жизнью, вселенной и всем остальным, если бы Эмили могла вернуться в прошлое, она бы прислушалась к ее словам.

– Не дергайся. – Эмили бросилась к Суон.

– Какого хрена, Эм, – едва слышно ответила та. – Тебя здесь быть не должно.

– Это уж точно, – согласилась Эмили.

– Вы знакомы? – спросила Мэйдэй.

– Давно, – ответила Суон.

Эмили присмотрелась к окровавленной футболке, которую Суон прижимала к животу. Похоже, она была ранена, и серьезно.

– Что случилось? – спросила Эмили.

– Засранцы обманули меня и заманили в ловушку. С большинством я разобралась, но один успел зацепить.

– Надо отвезти тебя в больницу.

– Нет, – сказала Суон. – Я в порядке.

– Верю, но если не покажешься врачу, это быстро изменится.

– Где К?

Эмили покачала головой.

– Вы стольким пожертвовали, а в итоге ты застряла здесь. Несправедливо… хотя, пожалуй, справедливости от жизни можно не ждать.

– Ты помнишь, что стало с Кроу?

– Да, – ответила Суон.

– Ты… та же?

– Да.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, и все.

Эмили кивнула. Суон не врала. Эмили узнавала в ней давнюю подругу. С Пеппер было так же. Стоило переступить порог «Эйрстрима», и она поняла, что смотрит в глаза той самой Пеппер, которая покупала ей мороженое в «Икее».

– В дверь не ломятся, – заметила Мэйдэй. – Они вообще знают, где мы?

– Знают, – ответила Суон.

– И что дальше? – спросила Эмили. – Они нас убьют?

– Нет. Вряд ли. Я сомневаюсь. Да и какая разница? Все кончено. Этот поток скоро исчезнет.

– Насколько скоро? – спросила Мэйдэй.

Но Суон не ответила. Ее сознание угасало.

– Как она? – спросила Мэйдэй.

– Ей нужно переливание крови, – ответила Эмили.

Раздался громкий стук. Дверь пытались открыть. Металлический стул, которым Мэйдэй подперла ручку, качнулся, но выстоял.

– Посмотри-ка, сработало, – сказала Мэйдэй.

– Мэйдэй! – заорала женщина через дверь.

– Это Пеппер, – сказала Мэйдэй.

– А вдруг это ловушка? – спросила Эмили.

– Нет, – ответила Мэйдэй. – Пеппер бы скорее под пулю подставилась, чем предала нас.

– Эмили, ты там? – На этот раз говорил мужчина.

– Открой дверь, – сказала Эмили, поднимаясь.

Мэйдэй убрала стул, и в обсерваторию вошли Пеппер Принц, Алан Скарпио и двое военных с оружием, которые кивнули Скарпио и встали у двери.

– Живая, – сказал Скарпио, бросился к Эмили и обнял ее.

– Нужно отвезти ее в больницу, – сказала Эмили, обернувшись к лежащей на полу раненой Суон.

– Никаких больниц, – отозвалась та.

– Суон? – окликнула Пеппер.

– Ты тоже ее знаешь? – спросила Мэйдэй.

– Да, – ответила Пеппер. – Мы друзья.

– Повезло нам всем застрять в этом обрубке, – сказала Суон, рассмеялась и тут же поморщилась.

– Как ты тут оказалась? – спросила Пеппер, присаживаясь рядом.

– Искала одного мужика, – ответила Суон хрипло и совсем тихо. – Игра заперла его здесь. – Она передала Пеппер фотографию. – Это он справа. Инженер.

– Меня тоже отправили за Инженером, – сказала Пеппер. – Только без фотографии.

Эмили присела рядом и взглянула на фото. Там были изображены трое: молодая пара лет тридцати и пожилой мужчина лет шестидесяти-семидесяти. Инженера она не узнавала, а вот людей рядом с ним – очень даже.

– Твою мать, – сказала Эмили, указывая на них. – Это мои родители.

– Пожилого мужчину справа не узнаешь? – спросила Суон.

– Нет, – ответила Эмили, – прости.

– Слушай, – сказала Суон и снова поморщилась, пытаясь подняться.

– Давай мы правда отвезем тебя в больницу, – сказала Эмили.

– Времени нет, – ответила Суон.

– Ну, – сказал Скарпио, – тебя в любом случае нужно отсюда вытаскивать.

– Ученые Гейтвика… нашли комнату, – сказала Суон.

– Побереги силы, – попросила Эмили, аккуратно сдвигая с ее глаз волосы.

Суон улыбнулась и притянула Эмили ближе.

– Она существует, – сказала она, и глаза ее медленно закатились.

– Кто существует? – спросила Эмили.

Но Суон не ответила.

– Суон? – Склонившись, Пеппер осторожно коснулась ее волос.

– Пеппер? – отозвалась Суон, очнувшись. – Уходи отсюда.

– Ты только не засыпай, ладно? – попросила Пеппер.

– Тихая комната, – шепнула Суон. – Наш путь домой.

– Что ты сказала? – переспросила Эмили.

– Тшш. – Пеппер нежно приложила палец к губам Суон. – Потом все обсудим. – Она обернулась к Скарпио. – Есть врач, к которому можно с неофициальным визитом?

Скарпио кивнул.

– Найдите ее, – не останавливалась Суон. – Бегите отсюда.

– Что за Тихая комната? – спросила Эмили. Джули Фуруно читала монолог из пьесы с этим названием, и мужчина из сна – или видения, или что это было – тоже упоминал о ней.

«Ему нужна Тихая комната».

Тот голос принадлежал ее отцу.

– Береги силы, – сказала Пеппер. – Мы отвезем тебя к врачу.

– Если найдем ее до того, как поток исчезнет, то сможем… – Но глаза Суон закрылись, и договорить она не смогла.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказала Эмили. – Ты только держись.

Один из военных подошел к Скарпио.

– В здании чисто, но они могут прислать новых людей. Пора уходить.

Кивнув, Скарпио обернулся к Эмили.

– Помоги поднять ее. Машина ждет снаружи.

Суон застонала, но с помощью Скарпио, Эмили и Пеппер все же смогла подняться.

– Еще немножко, – сказала Пеппер. – Не засыпай еще пару минут.

– Держись, – сказала Эмили, сжимая ладонь Суон. – Все будет хорошо.

Но по лицу Пеппер было понятно, что на этот счет у нее есть сомнения. Да и какая разница? Поток, в котором они находились, отрезало от мультивселенной – а значит, никакого «хорошо» можно было не ждать.

Глава 24

Вот и дебоширь здесь

Роуэн бежал, пока не начали пылать легкие. Он бежал, пока перед глазами не замелькали черные пятна, и только тогда, споткнувшись, повалился на влажную траву. Он лежал, задыхаясь, смотрел в небо и думал, не здесь ли ему суждено умереть.

Похищенный оперативниками то ли какой-то корпорации, то ли теневого правительства; случайно спасенный женщиной, устроившей бойню; вынужденный отвечать на вопросы о Зале невероятных возможностей – огромном, всеобъемлющем парке аттракционов, существующем лишь в голове Роуэна и в его сейфе… Возможно, закончить жизнь в тихом подлеске – не самый худший вариант.

Только он не хотел умирать.

Наконец успокоив дыхание, Роуэн присел и огляделся. Он свалился во дворе дома, которым заканчивалась улица неплохого зажиточного района. Шел сильный дождь; у машин вокруг были поголовно вашингтонские номера – значит, из Сиэтла его не вывезли. Только место он совершенно не узнавал.

Телефона у Роуэна не было, что пугало и на удивление успокаивало одновременно. Он не мог позвать на помощь или сообщить о похищении в полицию, но и отследить его не могли. Он чувствовал себя так, будто мог с легкостью скрыться и никогда больше не оборачиваться назад.

Чтобы укрыться от дождя, он перебрался к большой иве посреди лужайки и прислонился к стволу спиной.

Роуэн не хотел скрываться.

Он хотел двигаться дальше, хотел понять, что случилось. Только вот как?

Ему нужен был план.

Для начала – найти тепло, еду и сухую одежду.

Все это было в квартире, но он был уверен, что похитители следят за его домом и офисом.

Родственников у него не было, близких друзей, которых не удивил бы внезапный визит, – тоже. Значит, выход оставался один.

* * *

– Жесть, ты такой откуда? – спросила Валентайн, пропуская вымокшего до нитки Роуэна в квартиру.

– Прости, – сказал тот. – Мне некуда было идти.

– Удивительно, что ты вспомнил мой адрес.

– Я у тебя уже был, – заметил Роуэн. – На новоселье и на дне рождения.

– Семь лет назад, – ответила Валентайн, протягивая Роуэну большое банное полотенце.

– Спасибо, – сказал он, вытирая волосы. – У тебя простой адрес. Прямо напротив моего любимого магазина пластинок.

Валентайн отвела Роуэна в гостиную.

– Так что случилось? Знаешь, обидно, что ты не взял меня с собой в Монреаль. Знаешь же, как я обожаю Канаду.

– В Монреаль? – переспросил Роуэн.

– Ты головой не ударялся?

– Прости, в последнее время плохо сплю.

– Ты сам писал, что уехал в Монреаль работать над Цирком дю Солей с тем мужиком из Jane’s Addiction.

Неужели кто-то из похитителей написал Валентайн с телефона или почты Роуэна?

Он кивнул.

– Да, точно. Прости, – соврал он. – Так получилось.

Валентайн растерянно склонила голову.

– Они в итоге перенесли стройку в Торонто. Скукота. Тебе бы не понравилось, – сказал он.

– Не знаю. Люблю канадцев.

– Я вернулся буквально пару часов назад, а дверь в квартиру оказалась открыта, – продолжил Роуэн, решив, что если врать, то по полной программе, – и внутри поджидали трое грабителей в масках.

– Господи. – Валентайн округлила глаза. – Ты как, нормально?

Роуэн кивнул.

– Они забрали мой бумажник и телефон, но отпустили.

– Слава богу, – сказала она.

– Я вызвал полицию и пошел сюда. Не хочу возвращаться домой. Если мешаю, могу уйти. Не проблема.

– Все нормально, – сказала Валентайн. – Есть хочешь? Могу готовый суп разогреть.

– Буду очень рад, – искренне сказал Роуэн.

Не прошло и десяти минут, как Роуэн сидел перед камином в гостиной Валентайн с миской консервированного супа, пачкой крекеров и чашкой черного чая.

– Представляю, каково тебе, – сказала Валентайн. – Настоящее посягательство на личную жизнь. Просто ужасно.

Роуэн кивнул. Ему не нравилось врать Валентайн, и от сочувствия стало еще хуже.

– Как у тебя дела? – спросил он, надеясь сменить тему.

– А, ничего нового. Хотя я познакомилась с одним парнем. Ходим с ним в один книжный клуб.

– Как его зовут?

– Марлон. Мы, кстати…

– Что?

– Ну мы вроде как собирались сходить в бар.

– Прости, пожалуйста, – сказал Роуэн. – Во сколько?

Валентайн помотала головой.

– Ничего, в следующий раз встретимся.

Роуэну стало стыдно. Из-за него Валентайн приходилось отменять свидание, которого она явно ждала. Он был ее начальником – разумеется, она ему помогала.

– Ну что ты, – сказал он. – Меня высушили, накормили и напоили горячим чаем. Этого хватит.

– Да мы все равно встречаемся только через час…

– Я почти доел, – сказал Роуэн. – Но у меня есть довольно неудобная просьба.

– Что такое?

– Не одолжишь мне налички? – Роуэну нужны были деньги. Разумеется, он собирался вернуть их. С процентами.

– Сколько?

– А сколько есть?

– Я понимаю, это не мое дело, но у тебя неприятности? – спросила она.

– Ну что ты, – сказал Роуэн, пытаясь изобразить улыбку. – Просто домой возвращаться страшно. Лучше поживу в гостинице пару дней.

– Понимаю, – сказала она и сняла с полки большую серую керамическую акулу. – Могу одолжить немного. Пятьсот хватит?

– Шикарно. Через пару дней верну, будь уверена.

– Не парься, – сказала она. – Я тебе доверяю.

– И еще кое-что, – сказал Роуэн.

– М-м?

– Одолжишь свою рабочую кредитку?

– Без проблем. Все равно не пользуюсь.

– Но ты ведь платишь с нее за бензин и страховку? Не хочу, чтобы ты лишний раз тратилась.

– Ну да, – сказала она и передала карту Роуэну.

– Спасибо, – сказал тот. – Ты лучшая.

Валентайн улыбнулась.

– А то!

* * *

Вскоре Роуэн уже заселился в двести семидесятый номер отеля «Эджуотер».

Будучи большим поклонником музыки, Роуэн всегда хотел здесь остановиться. Большинство фанатов рвались в соседний номер – двести семьдесят второй, где в шестьдесят четвертом году останавливались The Beatles, – но Роуэна интересовала только любимая группа, Led Zeppelin, участники которой в свое время выбрасывали из окна телевизоры и предавались бог знает какому распутству. Роуэн прочитал о них все, но так и не выяснил, какой именно номер Led Zeppelin разгромили.

Роуэн прожил в Сиэтле большую часть осознанной жизни, но ни разу не был в отеле «Эджуотер».

Номер был вполне неплохим. С камином, большой кроватью и картиной плывущей акулы над изголовьем. Между подушек восседал игрушечный мишка – к счастью, не белый, – который шел вместе с номером. И если акулы еще укладывались в представление Роуэна об отеле, то мишка определенно не вписывался в атмосферу.

Вот и дебоширь здесь.

Откинувшись на спинку кровати, Роуэн прикрыл глаза. Он думал отдохнуть всего пару минут, но, когда открыл глаза, на улице уже стемнело.

Он глянул на часы, стоящие у кровати. Те показывали восемь вечера; он проспал два часа.

Встав, Роуэн потянулся. За весь день он съел только суп у Валентайн. Чуть позже стоило поужинать чем-нибудь более сытным, но сейчас его интересовало другое.

Казалось, будто Роуэн очутился на перепутье. Он мог вернуться домой и надеяться, что похитители про него забудут, а мог действовать.

Только как?

И тут в голову пришла идея.

* * *

Он вышел в вестибюль отеля и оказался в чащобе лиан, кадок с растениями и всевозможных деревьев, среди которых тут и там мелькали красные, черные и золотые линии узоров Хайда – типичный стиль для Тихоокеанского Северо-Запада.

Когда Роуэн регистрировался, в небольшом рабочем зале в стороне от вестибюля он заметил компьютер и принтер. Сейчас за ними никого не было, что, впрочем, не удивляло, ведь у всех были телефоны, а большинство работ перешло на электронный документооборот. И пусть Роуэн не ожидал, что отели до сих пор предоставляют офисное оборудование в свободное пользование, он был этому рад.

Только лишившись телефона, он понял, насколько зависел от него.

Он вошел в почту, с которой они с Эмили организовали фальшивый кастинг, нашел нужное письмо, записал номер телефона и вернулся к себе.

Подумал о том, чтобы заказать еды, но из головы никак не выходил номер, который он только что записал. Номер Джули Фуруно, актрисы, которую Роуэн встретил под именем Элизы Бранд, женщины, пришедшей на прослушивание в несуществующий фильм. Он поморщился при мысли о том, что вот так предал ее. Но ведь сработало.

Роуэн набрал номер.

Ему ответили на середине второго гудка.

– Алло?

– Здравствуйте, – сказал Роуэн. – Джули?

Тишина.

– Алло? – окликнул Роуэн.

– Зачем вы мне звоните?

Ее голос показался немного странным.

– Простите. Меня зовут Роуэн Чесс.

– Вы один?

– Да.

– Где?

– В отеле.

– В каком?

– «Эджуотер».

– Номер?

Неожиданное рвение настораживало, и Роуэн подумал повесить трубку, но почему-то не смог. Он не знал, что происходит, но так не хотел оставаться один.

– Двести семидесятый, – сказал он.

Она бросила трубку.

Он перезвонил, но она не ответила.

Роуэн нашел выпивку в мини-баре – он в жизни не делал подобного, но с тех пор как Эмили Коннорс ворвалась в его мир и рассказала об игре в «Кроликов», все перевернулось с ног на голову. Все события, все люди, которых он встретил, – казалось, они вот-вот испарятся, и он вместе с ними постепенно теряет себя. Так Роуэн и жил в последнее время, разрываемый тревогой и ужасным ощущением, что его стирают из этого мира. Так что захотелось ему отдать по двадцатке за пару бутылок – и что с того?

Он пил уже второй джин с тоником, когда в дверь постучали.

Бросившись в ванную, Роуэн попытался снять жесткую пластиковую упаковку с бледно-голубой жидкости полоскания для рта. Упаковка победила: к тому моменту, когда она все же сдалась, Роуэн порезал большой палец и пролил половину бутылки себе на ногу.

– Твою мать, – сказал он, пытаясь смахнуть со штанов жидкость.

Стук повторился.

– Иду! – крикнул он, наскоро вытираясь пушистым белым полотенцем, от которого на черных штанах остались светлые комочки. Только потом он подбежал к двери. – Кто там?

Ответа не последовало.

Но он знал, кто там.

Роуэн заглянул в глазок.

В коридоре стояла Джули Фуруно.

– Это Элиза Бранд, – сказала она. – Можно войти?

Глава 25

Я могу проиграть, но я всегда побеждаю

2008 год. В Женеве открылся Большой адронный коллайдер, миру представлены «Спотифай» и «Андроид», Сатоси Накамото опубликовал «Биткойн: одноранговая система электронной наличности», а Пеппер Принц сбежала хрен пойми куда, бросив Эмили справляться с внезапным разрывом в одиночку.

Но Эмили не стала сидеть и думать о будущем, которое потеряла. Вместо этого она сосредоточилась на другом.

На «Кроликах».

Эмили нырнула в игру с головой. Весь следующий год она копалась в истории «Кроликов», перелопачивала слухи и домыслы, ходящие в интернете о победителях прошлых версий и других известных игроках, таких как Шелест, Лахман Сид и, разумеется, Хейзел. Но в итоге она решила понять, как победить самой, и тогда-то и начала подозревать, что «Кролики» гораздо масштабнее и глубже, чем кажется на первый взгляд.

Они были всюду.

Монументальность «Кроликов» она осознала в Париже.

Один знакомый, вокалист известной рок-группы, пригласил ее пойти вместе на свадьбу. Эмили впервые летела частным рейсом, причем управлял самолетом сам вокалист, что поначалу пугало, но потом Эмили решила, что пофиг – как минимум ей будет что рассказать.

Они должны были прилететь только на свадьбу, но Эмили еще не была во Франции и решила ненадолго задержаться и посмотреть достопримечательности. В свое время она пересмотрела «Амели» раз десять, если не больше, и в университете выбрала обязательным иностранным языком именно французский.

Поговорить по-французски в Париже было ее давней мечтой.

Она заселилась в отель рядом с Эйфелевой башней – сама башня не особо ей нравилась, но номер был хорошим и по адекватной цене – и купила билет на самолет через неделю.

Город ей понравился – особенно музеи и Версаль, – но туристки из Эмили не вышло. Уже через пару дней она сидела в номере перед компьютером и рылась в «Кроликах».

Она всегда знала, что иностранцы играют в игру. Более того, общалась с ними по интернету. Но все, что Эмили знала о «Кроликах», в той или иной степени относилось к Сиэтлу. Только несколько лет спустя она окончательно осознала масштабы игры, но семена этого понимания были заложены здесь, в Париже.

Поначалу Эмили ничего не нашла, но в конце концов обнаружила зацепку в довольно необычном месте – терминале «Минитель» в кафе напротив отеля.

«Минитель» некогда была популярной информационной системой, работающей через линии телефонной связи, и забылась только после появления глобальной Всемирной паутины. В свое время вся Франция использовала технологии «Минитель» в качестве электронной доски объявлений, и вплоть до закрытия в 2012 году из-за развития интернета у них оставалось десять миллионов активных пользователей.

В это время в кафе было полно народа, пришедшего завтракать. Единственный свободный столик оказался рядом со столом, где стоял терминал «Минитель». Он был похож на старенький компьютер на электронно-лучевых трубках.

Эмили села, заказала тартин (свежий багет с маслом и вареньем) и кофе. Когда подошел официант, места на крохотном столике оказалось недостаточно, поэтому Эмили поставила огромный кофе – за завтраком французы пьют его ведрами – к терминалу. И с удивлением заметила, что тот включен и, похоже, работает.

На экране появилось меню: цифры слева и соответствующие опции справа. Эмили оценила ретро-стиль цветной старенькой графики: он напомнил ей текстовые видеоигры начала восьмидесятых.

Завтракая, она лазила по меню.

Ее французского хватало, чтобы уловить общую суть: справочник; погода; билеты и расписание сеансов кино, театров и спортивных мероприятий; и, разумеется, электронная почта. Но в первую очередь внимание Эмили привлек пункт Les Babillards – доска объявлений. Эмили всегда обожала рыскать по заброшенным форумам, и сейчас ей представилась замечательная возможность посмотреть, как жило интернет-сообщество Франции.

На первых страницах она не нашла ничего интересного, зато на четвертой обнаружила действующую ссылку на доску Les Jeux, то есть игр. По ссылке открылось еще одно меню с разными категориями, среди которых были настольные игры, ролевые, спортивные, а в самом конце – некие jeu en réalité intégrée, или JRI, что Эмили расшифровала как французский аналог играм альтернативной реальности – ARG. Эмили перешла по ссылке. На экране отобразились пользовательские посты.

Среди них были архивные обсуждения Perplex City, I Love Bees, Year Zero и других игр, а также оживленные дискуссии более современных ARG – This Is My Milwaukee и Commander Video, но внимание Эмили привлекли не они, а последний пост на второй странице. Он был опубликован неделю назад и состоял из единственного вопроса: «Ты в игре?»

Эмили не поверила своим глазам.

Она наткнулась на обсуждение «Кроликов».

Она зашла в пост, ожидая найти что-нибудь интересное – например, новости о начале новой итерации, – но сообщение оказалось пустым. В нем был только заголовок. Запостил его человек под ником «Первоцвет 6878».

Под постом было четыре ответа. Первый оказался простым и спрашивал про грамматику французского языка: «Lapins ou Lapines? Кролики мужского или женского рода?» Эмили не представляла, почему правильное написание названия игры вообще кого-то волнует. Она откинулась на спинку стула и продолжила просматривать ответы.

Некто, явно не слышавший об игре, ответил на первый вопрос прямо и очевидно: «Существительное “кролик” мужского рода, “крольчиха” будет “lapine”». Следующий ответ был адресован изначальному вопросу и звучал просто: «Tu joues, tu ne dis jamais». Эту фразу Эмили узнала, потому что неоднократно видела ее английский аналог. Первое и единственное правило игры: «Играешь – не рассказывай». Последним сообщением на странице был ответ Первоцвета 6878 на свое же сообщение. Он был написан полностью на английском: «Хейзел в беде. Пожалуйста, помогите».

Большинство пользователей давно удалили свои аккаунты, но один из участников оставался активным.

Тот самый Первоцвет 6878.

Эмили зарегистрировалась. Первоцветом звали кролика из знаменитого романа Ричарда Адамса «Обитатели Холмов», поэтому в качестве ника Эмили выбрала другого кролика – Одуванчика. Эмили отправила Первоцвету 6878 личное сообщение – короткий вопрос: «Дверь открыта?» Затем доела завтрак и вернулась в отель.

В холле Эмили заметила кучу афиш, рекламирующих фильмы, выходящие во Французской синематеке. Их было три: La Règle du Jeu («Правила игры»), L’Année Dernière à Marienbad («В прошлом году в Мариенбаде») и Masculin Féminin («Мужское – женское»). Все они были просмотрены Эмили еще в университете. «В прошлом году в Мариенбаде» был любимым из троицы, но внимание привлекли как раз остальные. «Мужское – женское» Жан-Люка Годара – из-за вопроса, прочитанного на форуме, а «Правила игры» – из-за самой афиши, которая в минималистичном стиле изображала людей, собравшихся вокруг стола, в центре которого лежал большой живой кролик с кровоточащей лапкой, пойманный в силки.

Эмили видела «Правила игры» и понимала, что ролик в силках – часть сюжета, и все же для игрока в «Кроликов» любое упоминание зверьков заслуживало внимания. Поэтому Эмили сфотографировала афишу и поднялась в номер.

Там она рассмотрела изображение со всех сторон, но не нашла ничего, кроме самого кролика. Сев на кровать, она задумалась, что делать дальше. Можно было прогуляться вдоль Сены или прокатиться на трамвае до Сакре-Кёр, но Эмили всегда мечтала посмотреть фильм в Синематеке.

Она взглянула на время.

До начала первого фильма оставался час.

* * *

Французская синематека располагалась в большом историческом здании, спроектированном Фрэнком Гери в стиле постмодернизма. Внутри находились музей мирового кинематографа и, разумеется, кинозалы.

Эмили купила дневной абонемент и пошла в кино.

В перерывах между фильмами она сходила в ресторан Синематеки, Le 51, и пришла от него в полный восторг. Впервые за время пребывания в Париже Эмили погрузилась в романтику, которую ассоциировала с Городом Света.

Последним шел «В прошлом году в Мариенбаде». Эмили хорошо его помнила, а потому думала пропустить, но за ужином она выпила вина, и мягкое послевкусие лосося-пашот и бордо придало желания еще раз полюбоваться на великолепную странность Мариенбада.

Эмили была рада, что осталась.

Пересмотреть фильм, да еще и в Париже, было чудесно. Настоящий рай.

Пока что Синематека полностью соответствовала ожиданиям. Жаль только, что она на неделю разминулась с показом «Презрения» Жан-Люка Годара, ведь это была единственная французская лента, которую она обожала не меньше «Мариенбада».

Объяснить сюжет «Мариенбада» было непросто. Он вращался вокруг двух мужчин и одной женщины. В фильме их имена не назывались, но в сценарии (который Эмили изучала в университете) они были обозначены буквами.

Женщину звали А.

Ее возможного любовника – Х.

Ее возможного мужа – М.

Х говорит А, что в прошлом году между ними завязался бурный роман. Он утверждает, что просил ее сбежать с ним, но она отвергла его предложение и сказала спросить ее еще раз, когда пройдет год.

Он прошел, и теперь А утверждает, что они с Х незнакомы. Тот пытается напомнить ей об их отношениях, но А говорит, что подобного не было и она помнит все по-другому. Между сценами с А и Х второй мужчина, М, скорее всего муж героини, неоднократно обыгрывает Х в загадочную математическую игру – Ним.

Наблюдать за знакомыми образами, мелькающими на экране с частотой двадцать четыре кадра в секунду, было невероятно приятно. Она столько лет не пересматривала этот фильм, но теперь вспомнила, чем он так ей понравился. Противоречивое прошлое пары в центре сюжета придавало всему фильму всепоглощающую атмосферу неопределенности – а еще, разумеется, герои на экране постоянно во что-то играли. Один раз за игрой в Ним Х спрашивает М, может ли он вообще проиграть. «Я могу проиграть, но я всегда побеждаю», – говорит М и действительно побеждает. «В прошлом году в Мариенбаде» напомнил Эмили, что иногда стоит подумать о собственной реальности – а заодно, пожалуй, о самой природе реальности.

«В прошлом году в Мариенбаде» напомнил ей «Кроликов».

В конце фильма мужчина Х спускается по огромной винтовой лестнице и встречает женщину А в просторном холле отеля. Часы бьют двенадцать, женщина уходит с Х, а М спускается по лестнице и провожает их взглядом. Развязки нет, и непонятно, встречались ли Х и А раньше. В этом для Эмили и заключалась гениальность фильма.

Но сейчас что-то пошло не так.

Эмили выпрямилась, и спокойствие, окутывающее ее, испарилось.

Оба героя «Мариенбада» издалека выглядели весьма похоже (Эмили подозревала, что так оно и было задумано), поэтому она не сразу осознала происходящее.

Женщина А ушла с М, а не с Х.

Но почему?

Может, какая-то альтернативная концовка? Но в рекламе про это ничего не было. С другой стороны, Эмили не знала французский в совершенстве, а потому могла что-то упустить.

К тому времени как Эмили с остальными припозднившимися киноманами вышла из зала, было уже далеко за полночь. Сначала надолго застряв в туалете, Эмили подошла к кассе, чтобы уточнить версию фильма, который только что посмотрела, но там никого не оказалось. Оглядываясь в поисках сотрудников Синематеки, она заметила узкую красную дверь с символом кинопроектора. На парах по киноискусству Эмили уже бывала в кинобудках, и уж если кто и мог рассказать Эмили об альтернативной концовке знаменитого французского фильма, так точно киномеханик Французской синематеки.

Открыв дверь, Эмили поднялась по узкой деревянной лестнице и вошла в небольшую темную комнату.

Когда глаза привыкли к темноте, она поняла, что на полу, среди груды металлических контейнеров, сидит женщина.

– Бонжур, – сказала Эмили.

– Бонсуар, – ответила женщина, мельком взглянув на нее.

– Простите?

– Ночь уже. Бонсуар.

– А, точно.

Лет двадцать на вид, азиатка, с длинными черными волосами, она была одета в джинсовку, футболку с логотипом группы Blondie и черно-красные полосатые легинсы.

– Видела фильм? – спросила она.

– Ты знаешь английский? – спросила Эмили.

– Ты ж американка. Решила, так будет проще.

– Откуда ты знаешь, что я из Америки?

Женщина не ответила.

– Я думала, ты киномеханик, – сказала она.

– Ой.

– Что?

– Если честно, я надеялась, это ты, – ответила Эмили.

– Знаешь этот фильм? «В прошлом году в Мариенбаде»?

– Да.

Женщина отложила контейнеры с пленкой, которые изучала, и взглянула на Эмили.

– Хорошо знаешь?

– Неплохо, – ответила Эмили. – Поэтому и пришла.

– Ничего странного не заметила?

– Откуда ты знаешь?

В этот момент в будку вошел молодой человек в черно-белой форме швейцара.

– Qu’est-ce que vous faites? – спросил он скорее с любопытством, чем с тревогой.

Женщина быстро сфотографировала контейнеры на маленькую портативную камеру и поднялась.

– Уже ухожу.

Швейцар просто глазел на нее.

– Сортье, – сказала женщина и протиснулась мимо молодого человека.

Она была уже на пороге, как Эмили вдруг сказала:

– Дверь открыта.

Женщина остановилась и обернулась.

– Что?

– La porte est ouverte? – повторила Эмили.

Быстро вернувшись, женщина схватила Эмили за руку и вытащила из будки в холл, где снова к ней обернулась.

– Как тебя зовут?

– Эмили.

– А меня можешь звать Суон, – сказала она. – Если играешь в «Кроликов», советую пойти со мной.

– Это еще зачем? – поинтересовалась Эмили.

– Потому что девятая итерация скоро начнется. И я планирую победить, – сказала Суон и пошла к дверям Синематеки.

В итоге Эмили действительно последовала за ней – не только на улицу, но и в глубины игры. Суон ошиблась: до начала девятой итерации прошло много времени, и они в ней не победили, но общаться продолжили все равно.

В ближайшие годы их пути частенько пересекались. Один раз они столкнулись в спа-салоне роскошного отеля в Каире, дважды за три года ели рамен в одном и том же ресторанчике на Хоккайдо, а как-то даже участвовали в аналоге энсьерро в Памплоне (быков там, конечно, никаких не было, зато был целый квартал, превращенный в одну большую головоломку с огромным денежным призом). Суон победила. Эмили заняла четвертое место. Несколько месяцев спустя Суон заглянула на свадьбу Эмили и К, а вскоре после этого Эмили отправилась в Лондон – искать рисунок кролика в музее восковых фигур. Там она наткнулась на одного из величайших игроков, каким-то чудом убедила его, что он ошибся местом, и выиграла для них с Суон время на поиски новой итерации «Кроликов».

В последний раз Эмили видела Суон в конце одиннадцатой итерации, когда Суон спасла Эмили жизнь, застрелив безумца в небоскребе из стекла и бетона.

Но это уже совсем другая история.

Глава 26

Конкорд

Эмили помогла Мэйдэй усадить Суон на заднее сиденье темно-серого «Ауди», который Скарпио вызвал по телефону, и попыталась понять, как Суон оказалась истекающей кровью в обсерватории на крыше старого дома Сиэтла.

– Куда едем? – спросила Мэйдэй.

– В надежное место, – ответил Скарпио, сворачивая на дорогу.

– Только не в больницу, – пробормотала Суон, прислонившись головой к плечу Пеппер.

– Включить навигатор? – спросила Эмили с пассажирского сиденья, касаясь сенсорного экрана внедорожника.

Скарпио помотал головой.

– Я знаю дорогу.

– Ты где шлялся? – спросила Эмили. – Говорил же, что просто поищешь стоянку.

– Там не было места, а когда я попытался уехать, меня остановила полиция. Им якобы сообщили, что в черном внедорожнике кто-то опасный. На двадцать минут задержали. Я пытался тебе позвонить, только телефон оказался взломан.

– Полиция «Кроликов» постаралась?

– Кто ж еще?

– Твою мать.

– По пути домой пришлось дважды уходить от слежки, а когда я наконец-то добрался, тебя уже не было.

– И как ты меня нашел?

– Толстяк, – ответил Скарпио.

– Твою мать, – снова сказала Эмили. – Надеюсь, он с тебя ничего такого не стребовал.

– Просто твитнуть пару раз о его непонятной крипте, – ответил Скарпио, вдавливая педаль в пол, чтобы успеть проскочить на желтый. – Тяжело было. Тебя долго там продержали.

Эмили кивнула.

– Ну теперь-то уже неважно, – сказала она.

– Почему это?

– Оказывается, это измерение отрезано от мультивселенной и мы скоро исчезнем.

Скарпио кивнул.

– С нетерпением ожидаю подробностей.

Суон на заднем сиденье разразилась хохотом. Эмили, Скарпио и все остальные рассмеялись следом, и на короткое мгновение конец света перестал так сильно пугать.

– Все с ней будет в порядке, – сказал Скарпио, когда они отсмеялись. – Врач уже ждет.

– Я и так в порядке, – сказала Суон, пытаясь присесть.

– О да, – ответила Эмили. – В полном.

Суон продемонстрировала ей средний палец, что Эмили посчитала хорошим знаком.

Скарпио посмотрел на нее.

– Рад, что с тобой все нормально.

Эмили кивнула.

– Взаимно.

– Ну что, – сказал Скарпио, бросив взгляд в зеркало заднего вида, – где нашла новых друзей?

Сидящая сзади Мэйдэй громко фыркнула.

* * *

Скарпио припарковался в переулке за шикарным рестораном на набережной, куда Эмили пару раз заходила, и вчетвером они помогли Суон выбраться из внедорожника и пройти через дверь на кухню.

Со Скарпио во главе они провели ее мимо настороженных су-шефов и посудомойщиков к побитому лифту в правом дальнем углу. Поднявшись в пристройку, они перекочевали во второй лифт, который привез их на сороковой этаж.

Стоило дверям лифта открыться, двое людей в синих больничных халатах подскочили к Суон и подхватили ее под руки.

– Куда ее повели? – спросила Пеппер.

– В гостевую спальню. Все уже подготовлено, – ответил Скарпио.

Пеппер тут же пошла за врачами.

– Пожалуйста, – сказал Скарпио, – не надо им мешать.

Пеппер остановилась и обернулась.

– Там все стерильно, – сказал Скарпио. – Меня попросили никого не пускать, пока ее не осмотрят.

– Отведи меня к ней, – потребовала Пеппер.

Скарпио шагнул ближе.

– Без обид, но я тебя не знаю и не собираюсь рисковать чьей-то жизнью просто потому, что у тебя проблемы с доверием.

– Это у меня-то проблемы с доверием? – поинтересовалась Пеппер, подступив к Скарпио практически вплотную.

– Все хорошо, – сказала Эмили, осторожно перехватив руку Пеппер. – Мы друзья. Я ему доверяю.

Пеппер пронзила Скарпио взглядом, но все же кивнула.

– С ней работает один из лучших врачей в стране, – заверил Скарпио.

– Ну да, ты-то можешь себе позволить, – сказала Пеппер.

– Могу, – согласился он. – Поэтому, пожалуйста, иди поешь. Я попросил подготовить нам всего, и побольше. Если что-то не ешь, все аллергены должны быть подписаны.

– Кто знает, что нас ждет, – сказала Эмили. – Всем лучше поесть.

– Уж не знаю, как вы, – сказала Мэйдэй, нарушив воцарившееся молчание, – а я бы сейчас хорошенько так бахнула виски.

* * *

Первое, что заметила Эмили по дороге на кухню, – это запах. Невероятный аромат пронизывал воздух. Он напомнил Эмили ростбиф с йоркширским пудингом, который готовила мама, но по мере приближения к нему добавились другие запахи: нотки рассола, теплый аромат хлеба с маслом, свежесть измельченного базилика и рукколы – и, разумеется, поджаренный на масле чеснок.

Эмили расслабилась, отпуская стресс последних часов, и вместе с тем обнаружила, что адски проголодалась.

На кухне их ждали тарелки с сыром и нарезками, устрицы, а заодно множество разнообразных пивных и винных бутылок, торчащих из ведерок, наполненных льдом. Играл медленный джаз – не громко и не тихо, а ровно так, как нужно. Эмили точно знала, что поет и играет Чет Бейкер, только понятия не имела, откуда ей это известно. Она в жизни не слушала Чета Бейкера.

– Ну, что у вас там случилось? – спросила Эмили у Пеппер, пока они наполняли тарелки рулетиками с лангустами и салатом капрезе.

– Я пошла за подмогой, а наткнулась на хренова Алана Скарпио, – ответила Пеппер. – Они с охраной как раз поднимались.

Подошла Мэйдэй с тремя стаканами виски. Чокнувшись, они выпили.

– Насчет Суон, – сказала Эмили. – Что она говорила о Тихой комнате? Это наш путь домой?

– Да она была не в себе, Эм, – сказала Пеппер.

– Ты знаешь того мужика с фото? Инженера?

– Нет.

– Тебя же за ним прислали.

– Ну да.

– А кто?

– Смотритель. Наверное.

– Наверное?

– Сложно объяснить.

– Тебе много рассказали об этом Инженере?

– Не особо. Только то, что он ученый и вроде как базируется в Сиэтле. Я ждала подробностей, но поток обрубили.

– А насчет Тихой комнаты?

– Всякие слухи.

– Какие? – спросила Эмили.

– Да это выдумки, – ответила Пеппер.

– Суон явно считала иначе, – заметила Эмили, вместе с остальными присаживаясь за большой дубовый стол. Она решила не рассказывать, что монолог Джули Фуруно был взят из пьесы с таким же названием, а ее галлюцинация – по голосу очень похожая на отца Эмили – упомянула Тихую комнату кодом Смитти.

– Тихая комната – миф, – ответила Пеппер. – Ее не существует.

– Суон сказала, что ее изучал Гейтвикский институт. Может, попробуем покопаться там?

– В этом потоке Гейтвик просуществовал всего ничего. Офисы в Сиэтле и Сан-Франциско заброшены с две тысячи восьмого. Там пусто.

Эмили кивнула.

Она и сама искала информацию о Гейтвикском институте, когда впервые попала в этот поток, чтобы через него выйти на родителей. Пеппер не лукавила – от института практически ничего не осталось.

– И что же за слухи ходят о Тихой комнате?

Пеппер проглотила устрицу.

– Господи, какая вкуснотища.

– Тихая комната? – напомнила Эмили.

– Да, точно. В общем, говорят, – продолжила Пеппер, – что самые мощные радианты Мичема пересекаются в некой точке схождения и что на этом месте построена комната и те, кто в этой комнате окажется, получат доступ ко всем потокам мультивселенной. Верящие в Тихую комнату утверждают, что она существует за пределами мультивселенной, а потому не подчиняется ее законам.

– Ого, – сказала Эмили.

– Говорю же, бредятина.

– Думаешь, Суон во все это верит? – спросила Эмили.

– Кто ж знает? Наверное, – ответила Пеппер. – Она столько крови потеряла.

– Значит, Тихая комната облегчает перемещение между измерениями?

Пеппер кивнула.

– Даже если измерение отрезано от остальных? – спросила Эмили.

– Теоретически, – ответила Пеппер, – да.

– Хрень какая-то, – сказала Мэйдэй.

– Тоже так думаю, – кивнула Пеппер. – Это сказка, да и какая разница? Даже если Тихая комната существует, нам ее не найти.

– Почему? – спросила Эмили.

– Без игры сложно повлиять на нужные радианты, – ответил Скарпио из дверного проема.

– Именно, – кивнула Пеппер в его сторону.

– Значит, нам нужны «Кролики», – сказала Эмили.

– Что возвращает нас к Роуэну Чессу, – добавила Мэйдэй. – Он единственный человек в Перечне – то есть единственный игрок.

– Это поправимо, – сказала Эмили.

– В смысле? – спросила Мэйдэй.

– Да ты на нас посмотри, – ответила Эмили. – Победитель шестой итерации, два помешанных на «Кроликах» эксперта и я, которая вроде как спасла кусок мультивселенной, перезагрузив хреновый поток. Уж если мы не сможем отыскать «Кроликов», никто не сможет.

– Ты правда веришь, что я выиграл шестую итерацию? – с широкой улыбкой спросил Скарпио.

– Что? – сказала Мэйдэй. – Ты Калифорниак? Победитель шестой игры?

Скарпио явно собирался ответить, но тут в комнату вошел врач и кивнул в сторону Эмили.

– Пациентка очнулась. Хочет с вами поговорить.

– Со мной? – переспросила Эмили.

Врач кивнул.

– Советую поторопиться. Не знаю, сколько у нас времени.

– Вы о чем? – спросила Пеппер, но по ее лицу было видно: она прекрасно понимает, о чем он.

Суон умирала.

Гостевая спальня превратилась в маленькую больницу. Тут и там тихо пикали различные аппараты, а с небольшого леса металлических стоек свисали пакеты с жидкостями – кровью, физраствором и другими лекарствами.

Суон лежала на слегка приподнятой кровати. Когда Эмили вошла, она открыла глаза и улыбнулась.

– Привет.

– И тебе привет. – Подойдя, Эмили взяла Суон за руку и присела рядом на небольшой стульчик.

– Хорошо выглядишь, – сказала Суон.

– Ты тоже.

Она улыбнулась.

– Врешь все так же хреново.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально. Ну в меня влили хренову тучу морфина, так что сама понимаешь…

– Ага, – ответила Эмили, стараясь не думать о том, зачем Суон морфин. – Ну так в чем дело? «Кролики» в заднице, а мультивселенная умирает? Плавали, знаем.

– Увы, на этот раз только мы.

– Ну хоть что-то.

– И игра не совсем в заднице. Скорее она… прячется.

– Прячется? Как?

– Не знаю, но это связано с Инженером.

– Пеппер говорила, что ее тоже прислали за ним. Что это за хрен-то такой?

– Насколько мне сказали, Инженер отличается от всех нас. Его психическая и эмоциональная природа уникальна. Большинство людей проводят всю жизнь в родовом потоке, где прочно закреплено наше сознание.

– Большинство?

– Да. В отличие от нас и других профессиональных игроков в «Кроликов» большинство людей не замечают, что они перескочили в другой поток. Все благодаря защитным механизмам психики – в том числе межпространственному смещению и раздельному мышлению, когда любые противоречия игнорируются. Это позволяет мозгу приспособиться к новому измерению, пока сознание либо сливается, либо подменяется тем, что уже существует в конкретном потоке. С Инженером все по-другому.

– Как? – спросила Эмили.

– Смотри, наш с тобой разум привязан к родовому потоку, и только во время перемещения мы ненадолго соприкасаемся с сознаниями других измерений. Иногда при этом происходит слияние, но саму мультивселенную мы способны воспринимать только одним сознанием за раз.

– Ага.

– А теперь представь человека, который с рождения не привязан к родовому потоку, – человека, который в подростковом возрасте переживает расширение сознания из одного до масштабов бескрайней мультивселенной. Учитывая, что все его ипостаси не разделяются, удивительно, как он вообще выжил, – и совершенно неудивительно, что он вырос… таким.

– Каким он вырос? – спросила Эмили.

– В основном чокнутым.

– В основном?

– Судя по всему, интеллект Инженера настолько зашкаливает, что он способен осознавать концепты такой невероятной сложности, что нам и представить сложно. Очень жаль, что такой человек обнаружил игру.

– Почему?

– Представь, что человек с безграничной тягой к разрушению и полным отсутствием эмпатии может сотворить с механизмом уровня игры Уоррикера?

– Да… думаю, я с таким уже сталкивалась, – сказала Эмили.

Суон улыбнулась.

– Кроу даже близко с ним не стоял.

– Значит, поэтому поток обрубили? Чтобы Инженер никуда не ушел?

– В своем стремлении понять мультивселенную Инженер обнаружил «Кроликов», начал играть, но быстро понял, что игра непростая. Тогда он решил, что победы ему недостаточно. Он хотел большего – и ради этого был готов бросить вызов силам, стоящим за самой сутью бытия.

– Это кто?

– Не кто, – ответила Суон. – Что.

– Мы все еще говорим о «Кроликах»?

– Да, но не только, – продолжила Суон. – «Кроликами» управляет самый совершенный искусственный интеллект в истории, работающий на квантовых вычислениях такой невероятной сложности, что они могли бы превратить нашу цивилизацию из нулевого типа в первый за семьдесят лет. Но игра Уоррикера – всего лишь вершина айсберга.

– Цивилизация первого типа?

– Шкала Кардашева, – ответила Суон. – Цивилизации первого типа используют все доступные энергетические ресурсы, включая Солнце, способны путешествовать среди звезд и так далее.

– Понятно, – сказала Эмили. – Только как это связано с вырезанием Инженера из мультивселенной?

– Игра Уоррикера – невероятное изобретение, но «Кролики» – просто заплатка поверх гораздо более сложной и мощной системы.

– Радиантов Мичема, – сказала Эмили.

Суон кивнула.

– Именно. Инженер надеялся обойти игру, чтобы добраться до силы, стоящей за радиантами, – тайны, которая лежит в основе Вселенной.

– Ему удалось? – спросила Эмили.

– Нет. К счастью, игра Уоррикера оказалась не такой уж простой.

– Так, и что дальше? Куда Инженер подевался?

– Я как раз к этому веду, – ответила Суон. – Итак, к моменту, когда Инженер открыл для себя игру Уоррикера, она сильно продвинулась. «Кролики» научились считывать чрезвычайно запутанные закономерности и с пугающей точностью предсказывать поведение определенных систем.

– Каких, например?

– Да всех – от погоды до фондового рынка. Но игра научилась предсказывать не только сложные системы. Еще она умела отслеживать исторические события и современные поведенческие модели, а затем строить на их основе наиболее вероятные концепции будущего. Именно так искусственный интеллект и обнаружил угрозу.

– Инженера, – сказала Эмили.

– Да, – ответила Суон. – Открыв для себя «Кроликов», он начал использовать игру для воздействия на мультивселенную, но не знал, что «Кролики» следили за ним и решили, что его действия способны привести к окончательному и бесповоротному уничтожению всего и вся, включая саму игру. Поэтому ИИ, как и должен был, предпринял меры.

– Какие? – спросила Эмили.

– Как и любая сложная система, обладающая высоким интеллектом, игра чем-то похожа на живой организм. А любому организму свойственно стремление к самосохранению. Так что ближе к концу восьмой итерации «Кролики» начали исправлять проблему. Некоторые, кстати, считают, что в этом и есть причина такого большого разрыва между восьмой и девятой итерациями игры. Как бы то ни было, к концу десятой итерации различные версии Инженера населяли всего пару десятков потоков, а к концу одиннадцатой он остался только в одном измерении – этом, – и то было отрезано и должно скоро исчезнуть. Как только поток умрет, Инженер умрет вместе с ним, но для вас есть спасение.

Суон замолчала, собираясь с мыслями и переводя дыхание.

– Потом расскажешь, – сказала Эмили. – Отдыхай.

– Нет уж, – сказала Суон. – И вообще, я замечательно себя чувствую. Морфин – шикарная штука.

– Давай я оставлю тебя на часик…

– Не уверена, что у нас будет час, Эмили.

Эмили изо всех сил постаралась сдержать навернувшиеся на глаза слезы.

Сжав ее ладонь, Суон притянула Эмили ближе.

– Забудьте об Инженере. Уже слишком поздно. Найдите Тихую комнату. Только так вы спасетесь.

– Мы спасемся, Суон. Заканчивай.

Она улыбнулась.

– Точно, прости. Мы спасемся.

– Пеппер рассказала мне о Тихой комнате.

– Она не верит, – сказала Суон, – но комната существует.

– Если найдем ее, сможем выбраться из обрубленного потока? – спросила Эмили. – Сможем вернуться домой?

– Да, – ответила Суон. – Этот поток – не тупик, а лабиринт. Выход есть, но… нужна карта. И еще кое-что.

– Что?

– Тихая комната – мощный перевалочный пункт, но создан он не для нас. Это нечто… совершенно иное. – Суон кивнула в сторону своей одежды. – Дай джинсы.

Эмили передала Суон джинсы с соседнего стула. Та, порывшись в карманах, протянула ей небольшое устройство размером с кредитку, только чуть толще. У него был экран – то ли цифровой, то ли сенсорный, – но сейчас он не горел.

– Что это? – спросила Эмили.

– Таймер. Береги его.

– Для чего он нужен? – Эмили ощупала устройство, но кнопок не обнаружила.

– Когда это измерение окончательно начнет разваливаться, на экране появится обратный отсчет.

– Обратный отсчет? До чего? – Но Эмили уже знала ответ.

– До конца.

Она кивнула.

– Ну конечно.

Суон улыбнулась.

– Прости.

– И сколько у нас будет времени?

– Не уверена. В прошлый раз дал тридцать шесть часов.

– В прошлый раз? Когда? Я это застала? Ты про одиннадцатую итерацию?

– Да.

– Потоки что, настолько часто разрушаются?

– Мы стараемся их спасать, – сказала Суон.

– Мы?

– Я работаю на людей, ответственных за целостность механизма игры.

– Ты про Смотрителей?

Суон кивнула.

Эмили убрала таймер в карман куртки. Все вопросы о Смотрителях она оставила при себе. Видела, что Суон угасает.

– И это тоже возьми, – сказала та и протянула Эмили фотографию ее родителей и Инженера, которую показывала до этого.

– Неужели он правда работал с моими родителями в Гейтвике?

– И порядочно.

– Какой-то знакомый.

– Он невероятно опасен, Эмили. Увидишь его – беги.

– Да ему сейчас лет девяносто, наверное. Как он может быть настолько опасен, что «Кролики» отрезали его от вселенной?

– Увы, вопрос не ко мне.

– А вдруг игра ошиблась? Вдруг он не тот, кто ей нужен?

– Игра не ошибается.

– Откуда ты знаешь?

– Моральная определенность тоже не по моей части. Я здесь просто в качестве страховки.

– Ну и как нам искать эту комнату?

– Несколько лет назад один смотритель из Константинополя сказал, что карта, ведущая к Тихой комнате, находится у некоего Конкорда.

– Из Константинополя? Ты про Стамбул?

– Точно, прости. Другой поток.

– Что еще за Конкорд?

– Старый друг. Я как раз направлялась к нему, когда получила наводку, что Инженер скрывается в том здании, где вы меня нашли. Я заглянула, и вот итог, – поморщившись, она указала на рану.

– Нашла его? Инженера?

– Нет. Его там не было. Зато была засада. Меня поджидали. Как же много их было…

– И что нам теперь делать? – спросила Эмили.

Но глаза Суон были закрыты.

– Суон?

Она снова потеряла сознание.

Глава 27

Мечи и сиськи

Джули Фуруно прошла в номер Роуэна и осмотрелась.

– Кажется, в этом отеле в семидесятые рок-звезды выбрасывали телевизоры из окон.

– Я тоже об этом слышал, – сказал Роуэн.

– Есть что-нибудь выпить?

– Да. – Роуэн кивнул в сторону мини-бара. – Чего налить?

– Водку или джин.

Роуэн достал из маленького холодильника банку готового «Московского мула», налил в стакан и протянул Джули.

– Знаешь, – сказала она, присаживаясь за столик у окна, – меня с прослушивания не отпускает одна странная мысль…

– Какая?

– Мне кажется, я тебя откуда-то знаю.

Роуэн присел напротив.

– Ты совсем не помнишь наше свидание?

– Совсем.

– Ты попросила придумать, как можно отличить меня от злого близнеца, а потом ушла в туалет и не вернулась. Этого ты тоже не помнишь?

– Не вернулась? Я что, умерла?

– Нет, ты исчезла.

– Я такого не помню.

– Прости за фальшивое прослушивание. Это не я придумал.

– Так и знала, что что-то не так, – сказала она, хлопнув по бедру. – Но вторая актриса ведь появилась.

– Это была не актриса.

– А кто?

– Если честно, сам не знаю.

Джули допила коктейль, и Роуэн долил ей остатки.

– Ты назвалась Элизой Бранд, когда постучала.

– Да, – ответила Джули. – Это тоже началось после прослушивания. Я…

– Что такое?

– Ну я… ощущаю себя больше Элизой, чем Джули. Очень странное чувство.

Роуэн кивнул. Он не знал, что и думать. Может, она заболела? Или у нее начался кризис личности? Уж что-что, но в личностных кризисах Роуэн разбирался. Он с самого детства ощущал себя чужаком.

Джули приложилась к стакану.

– Прости. Сама не знаю, зачем пришла.

– Ты пользовалась приложением знакомств «Найди своего человека»?

– Не помню, но вполне возможно. Я завела профили пару лет назад, хотела познакомиться с кем-нибудь, но струсила.

– Под каким именем ты зарегистрировалась? Джули или Элиза?

– Может, и под Элизой, не помню. Давно это было.

– Понятно, – кивнул Роуэн.

– Но на свидания я точно не ходила.

– У тебя остались приложения на телефоне?

Джули помотала головой.

– Я их почти сразу и удалила. Если честно, сама познакомилась с одним парнем. Встретила его, причем в продуктовом.

– А, – сказал Роуэн, слегка отстраняясь.

– Не подумай, я сейчас ни с кем не встречаюсь, – сказала она. – Парень из продуктового оказался психопатом.

– А, – сказал Роуэн снова. – Сочувствую. Насчет парня, в смысле, не отношений.

Джули кивнула.

– Я поняла.

– Ну да, – сказал Роуэн.

Несколько минут они просидели в молчании, а потом Джули поднялась.

– Если честно, я кое о чем умолчала, – сказала она.

– О чем? – Роуэн был уверен: сейчас она признается, что помнит свидание.

– Кажется, ты мне снился.

– Серьезно? – спросил Роуэн.

Она кивнула.

– Да.

– Часто?

– Уж точно не раз, скажем так.

– Не может быть, – удивился Роуэн. – С прослушивания прошло всего ничего.

– Сны начались гораздо раньше.

– Но на прослушивании ты меня не узнала…

– Я хорошая актриса.

Роуэн с улыбкой кивнул. Тут он не мог поспорить.

– Ну и так сразу сложно было сообразить, ты это или нет.

– А теперь ты решила, что я?

– Я в этом уверена.

Ее слова удивляли. Роуэн долго сходил с ума из-за произошедшего что в ресторане, что на прослушивании и наконец-то решил оставить Элизу Бранд в покое. А теперь она сидела в его гостиничном номере и рассказывала Роуэну, что он ей снится.

– Черт, – сказала она, вышагивая по комнате. – Зря рассказала.

Роуэн проследил, как она подходит к окну, и отправился к мини-бару. Взял себе джин с тоником и сел на кровать.

– Что снилось? Можешь не рассказывать, если не хочешь.

– Да ничего такого. Всякая скукота. Как мы забираем почту, рыскаем по комиссионкам в поисках винтажных журналов и едим вьетнамскую еду.

– А что за журналы? – спросил Роуэн.

– Я собирала старые выпуски «Вог», а ты фанател от какого-то журнала с мечами и сиськами. «Хеви-метал» вроде.

– Мечи и сиськи, – кивнул Роуэн. – Отличное описание.

Улыбнувшись, она отпила.

– Я люблю вьетнамскую кухню, – сказал Роуэн, стараясь ничем не выдать своего удивления. За всю жизнь он всерьез интересовался только одним журналом, и это был «Хеви-метал». Наверняка сны Джули были попросту совпадением, но Роуэну сложно было не думать, что они с Джули как-то связаны.

– Погоди, – сказала она, мигом посерьезнев.

– Что такое?

– Ты же не собирал выпуски этого журнала?

– Да нет, – соврал он. – Хотя в детстве валялось несколько номеров.

По ней было видно, что она немного напугана, и он не хотел случайно ее оттолкнуть.

– Кстати, о еде, – сказала она. – Ты не голодный?

Роуэн собирался заказать еду в номер, лечь спать, а с утра пораньше наведаться в банк и проверить ячейку, где хранился план Зала невероятных возможностей. Но это было до появления в его жизни Джули Фуруно.

– Немного, – сказал он. – В отеле подают неплохие морепродукты, но можем сходить еще куда-нибудь.

Джули допила коктейль и поставила стакан на журнальный столик.

– Может, прогуляемся и решим на месте?

– Почему нет? – согласился Роуэн.

Они вышли из отеля на широкую набережную, выложенную деревом. Шумел океан, и крики чаек наполняли бодрящий ночной воздух, пахнущий солью.

Через несколько минут они прошли мимо оживленного ресторана. В большом зале с приглушенным светом весело выпивали посетители. Роуэн замедлил шаг; Джули говорила, что голодна, и он хотел показать, что не против остановиться в первом же ресторане.

Но она пошла дальше.

Спустя еще несколько минут она молча свернула с набережной и пошла прочь от воды.

А через несколько кварталов остановилась перед небольшим зданием из серого камня.

– Может, сюда? – спросила она.

Ко входу в ресторанчик вел метровый тротуар. Внутри все было оформлено в стиле стандартного французского бистро: черно-белый шахматный пол, безупречно белые скатерти. Мягкие рыжеватые блики камина танцевали по потертому красному кирпичу стен.

Идеальное место.

– Ну что? – спросила Джули.

– Почему именно сюда?

Джули пожала плечами.

– Просто захотелось. Как тебе?

– Вполне, – ответил Роуэн. Вывески не было видно, но на потертом кирпиче у входа висела небольшая латунная табличка. На ней было выгравировано название ресторана и его логотип.

Назывался ресторан Le Lièvre de Mars.

На табличке был изображен, разумеется, кролик.

Глава 28

De Stille Kamer

– Как Суон? – спросила Пеппер, когда Эмили вошла в гостиную.

– Плохо, – ответила та. – С ней сейчас врач.

– Она рассказала, что случилось? – спросил Скарпио.

– Сказала, что ее отправили сюда за тем же человеком, которого ищет Пеппер. Его зовут Инженер.

– Это еще кто? – поинтересовался Скарпио.

– Угроза мультивселенной, если верить «Кроликам». Поэтому его и заперли в умирающем обрубке, а нас вместе с ним.

– Тебе не показалось, что Суон была слегка не в себе? – спросил Скарпио.

– Наоборот, кстати. Учитывая, что с ней случилось, она отлично держалась. Дала вот что. – Эмили достала таймер.

– И что это? – спросил Скарпио.

– Твою мать, – выругалась Пеппер, заметив устройство в руке Эмили. – Таймер обратного отсчета.

– Обратного отсчета до?.. – спросил Скарпио.

– До смерти этого измерения.

– Лучше б не спрашивал.

Эмили рассмеялась.

– Она сказала что-нибудь еще? – спросила Пеппер.

– Когда ее ранили, она шла на встречу с Конкордом. У него якобы есть карта, которая приведет к Тихой комнате.

– А это что еще за хрень? – спросил Скарпио.

– Долго объяснять, – ответила Эмили.

– Это миф, – сказала Пеппер. – Волшебное место вне пространства и времени, где пересекаются все измерения.

– Не уверена насчет мифа, – сказала Эмили. – Суон считает, что комната существует.

– Нет ее, – отрезала Пеппер без колебаний.

– Разобраться все равно стоит, – сказала Эмили. – Суон не из тех, кто верит во всякие сказки.

– Мы же вроде пытались найти игру? – спросила Мэйдэй. – А теперь ищем Тихую комнату? Давайте уж определимся.

– Мэйдэй права, – сказала Пеппер. – Только зря потеряем время.

– Не факт, – сказала Эмили. – Вдруг это одно и то же?

– В смысле? – спросила Мэйдэй.

– Тихая комната. Вдруг это и есть игра?

– Интересно, – сказала Пеппер, наклоняясь ближе. – Почему ты так думаешь?

– Мы с Роуэном Чессом нашли девушку, которая пропала из ресторана на их первом свидании. Она представилась Элизой Бранд, но ее нигде не было. И тут совершенно случайно мы наткнулись на женщину, которая выглядела один в один как Элиза, только звали ее Джули Фуруно, и она оказалась актрисой. Только она не помнила Роуэна Чесса.

– Признаю, странно, но она тут при чем? – спросила Мэйдэй.

– Я еще не договорила, – ответила Эмили. – Чтобы пообщаться с ней, нам пришлось устроить фальшивые пробы.

– Ну разумеется, – сказала Мэйдэй.

– И во время прослушивания, – продолжила Эмили, – Джули прочитала нам монолог из бельгийской пьесы Оливии Дюбуа. А называлась пьеса «Тихая комната».

– Это точно не совпадение, – сказал Скарпио.

– Твою мать, – произнесла Пеппер.

– Что такое? – спросила Эмили.

– В общем, – продолжила Пеппер, – я раньше не говорила, потому что не хотела тратить время на всякую хрень вроде Тихой комнаты, но теперь уже не уверена.

– О чем ты? – спросила Мэйдэй.

– За несколько недель до того, как Лимерик привел Эмили к Хейзел, я познакомилась в баре с одним мужчиной. Я искала там сведения об аэропорте, где якобы не хватало взлетно-посадочных полос, а наткнулась на человека, который интересовался тем же – по крайней мере, так я подумала. Выяснилось, что искал он нечто другое, оставленное в бюро находок аэропорта.

– Что он искал? – спросила Мэйдэй.

– Набор контейнеров с одной кинолентой.

– Какой?

– Записью голландского фильма De Stille Kamer.

– Почему мне кажется, что stille – это «тихая», а kamer – «комната»? – поинтересовалась Эмили.

– Ага, на голландском.

– Он их нашел?

– Не знаю, – ответила Эмили. – Я ушла, когда поняла, что со взлетно-посадочными полосами все в порядке. Но фильм, связанный с Тихой комнатой, – точно не совпадение.

– Обалдеть, – сказала Мэйдэй.

– Значит, карта к ней у Конкорда? Суон точно сказала именно так? – спросила Пеппер.

– Да, – ответила Эмили.

Пеппер покачала головой.

– Плохо.

– Почему?

– Когда мы в последний раз виделись, Конкорд выкинул меня из окна третьего этажа.

– Господи, – сказала Эмили. – За что?

– Мы ужинали, и я не дала ему разломать рояль монтировкой.

– Чего?

– Он думал, что в струнах спрятано послание. Я пыталась его остановить.

– И он выбросил тебя из окна?

– Ага. К счастью, я приземлилась на навес.

– Нам нужно поговорить, – сказала Эмили, приобняв Пеппер. – Не знаешь, где его найти?

Пеппер на мгновение задумалась, а потом выдохнула.

– Знаю. Официально заявляю, что это плохая идея.

– Принято к сведению, – сказала Эмили. – Так где он?

– В торговом центре «Нортгейт». Он там живет. Жил, по крайней мере, – ответила Пеппер.

– Он живет в торговом центре? – спросила Эмили.

– Как там вообще можно жить? – поинтересовалась Мэйдэй.

– Вот у него и спроси.

– Далеко дотуда?

– Не особо, но торговый центр не работает ночью. Придется подождать.

* * *

Следующим утром Скарпио отвел их на частную парковку, где стояли четыре машины: черный прототип электрического внедорожника, темно-зеленый кабриолет середины семидесятых, изумрудный «Рендж Ровер» и белый «Астон Мартин Вантаж».

Мэйдэй тут же направилась к последнему.

– Мы все туда не поместимся, – сказал Скарпио, доставая брелок и нажатием на кнопку отпирая «Рендж Ровер».

– Двенадцатицилиндровый? – спросила Мэйдэй.

– Вроде. Я на нем не ездил, – ответил Скарпио. – Не уверен, что это вообще законно, если честно.

Мэйдэй фыркнула.

– Хреновы богачи.

– Не против, если я поведу? – спросила Пеппер. – Помогает сосредоточиться.

– Без проблем, – ответил Скарпио и с улыбкой забрался на заднее сиденье к Мэйдэй, которая закатила глаза.

– А как же Суон? – спросила Пеппер, прокручивая список спутниковых радиостанций. Когда Эмили заглядывала к ней утром, она еще держалась, но была без сознания.

– Ее врач – глава хирургического отделения медцентра Вашингтонского университета, – ответил Скарпио. – Если будут подвижки, он с нами свяжется.

– Ну что, – сказала Эмили, забираясь на сиденье рядом с Пеппер, – все готовы?

– Вообще нет, – ответила Пеппер, включая песню AC/DC Gone Shootin’ и выезжая с парковки. – Надеюсь, мы успеем объяснить ситуацию до того, как этот придурок побежит выкидывать нас из окна.

Глава 29

Хозтовары

Конкорда они нашли примерно за час.

Он сидел, развалившись в кресле, в книжном магазине и читал «По направлению к Свану». Высокий, худой, с волнистыми темными волосами и слегка ястребиными чертами лица, он напомнил Эмили моряка, растянувшегося на деревянном шезлонге палубы старинного лайнера, дрейфующего где-то в Атлантике.

Когда они подошли, он не оторвался от книги, но начал читать вслух.

– Я чувствую, как что-то пробуждается во мне, – произнес он низким голосом, рокочущим, как гравий под колесами автомобиля, – смещается и хочет подняться, снявшись с якоря на большой глубине; пока не знаю, что это такое, но оно медленно нарастает; я ощущаю сопротивление, и до меня доносится эхо пройденных расстояний.

Отложив книгу на столик, он улыбнулся Пеппер.

– Читала Марселя Пруста?

– В универе пыталась, – ответила она, – но в итоге он пылится вместе с «Радугой тяготения» и «Улиссом».

– Пруст до глубины души понимал межпространственное смещение, хотя сам вряд ли с ним сталкивался. Тебя я помню, – кивнул он Пеппер. – А кто друзья?

– Алан Скарпио, – представила Пеппер, – Мэйдэй и…

Эмили протянула руку.

– Эмили Коннорс.

– А меня называют Конкордом, – ответил мужчина и руку пожал. Потом перевел взгляд на Пеппер. – Прости за прошлый раз. Подвернулась под горячую руку.

– Ага, – ответила та. – Под горячую руку. Конечно.

– Вам нужна карта до Тихой комнаты, – сказал он.

– Да, – ответила Эмили. – Откуда ты знаешь?

– Потому что конец близок, а под конец люди всегда ищут пути к спасению.

– Можешь рассказать нам о Тихой комнате? – спросила Эмили. – Только, пожалуйста, побыстрее.

У нее не осталось сил слушать заумные расплывчатые речи.

– Не здесь, – сказал Конкорд. – Встречаемся у полотенец в хозтоварах.

– Серьезно? – спросила Эмили, но Конкорд уже встал и пошел к выходу.

– А я предупреждала, – сказала Пеппер.

* * *

В хозтоварах оказалось довольно тихо: всего несколько покупателей расхаживали среди рядов, выбирая постельное белье, кофеварки, странные массажеры для головы с длинными тонкими зубчиками и прочие разности, которые здесь продавались. Отдел с полотенцами располагался в дальнем конце, и туда они и направились.

Но никого не нашли.

– Мне одной кажется, что этот Конкорд над нами просто стебется? – спросила Мэйдэй, разворачивая пляжное полотенце с большим кроликом в солнцезащитных очках.

Пока Эмили разглядывала высоченный стеллаж с полотенцами, до нее вдруг донесся щелчок. Она резко обернулась и увидела отъехавшую полку, за которой скрывалась бетонная лестница, ведущая вниз, в темноту.

– Быстрее, – высунувшись, сказал Конкорд. – У вас шесть секунд. Дверь закрывается автоматически.

Эмили оглянулась на Пеппер, которая вместе с остальными пялилась на тайную лестницу огромными глазами, и одними губами шепнула:

– Это что за херня?

– Шесть… пять… – начал Конкорд.

– Точно стоит идти за ним? – прошептала Эмили, когда он скрылся внизу, продолжая считать:

– Четыре… три…

– Серьезно? – спросила Эмили, когда Пеппер схватила ее за руку и повела вниз по лестнице, а Скарпио с Мэйдэй пошли следом.

Полка с тихим щелчком встала на место. На несколько секунд воцарилась непроглядная тьма, а потом Конкорд включил свет.

Они стояли в узком бетонном коридоре. Под ногами валялись турецкие ковры, а в противоположном конце коридора маячила дверь.

– Разуйтесь, пожалуйста, – попросил Конкорд, опустив взгляд на босые ноги.

– Носки тоже снимать? – спросила Мэйдэй.

– Как хотите, – ответил он. – Но вести себя нужно тихо, сами понимаете.

– Ну конечно, – усмехнулась Мэйдэй, снимая обувь.

Эмили оглянулась на Пеппер, которая уже успела разуться.

– Ты тут была?

– Нет, – ответила Пеппер. – Такого я еще не видела.

Взяв обувь в руки, они пошли за Конкордом в другой конец коридора, где он открыл очередную дверь и провел их в комнату, напоминающую студию из крупных высокотехнологичных городов вроде Токио, Гонконга и Сан-Франциско.

Впечатление складывалось такое, будто местный дизайнер вдохновлялся «Икеей» и «Бегущим по лезвию» одновременно. Напротив входа стояла двуспальная кровать, над изголовьем которой висела большая прямоугольная иллюстрация Жана Жиро (также известного под псевдонимом Мёбиус), на которой женщина мчалась за ярко-синей стрекозой в направлении к космической станции. Судя по тому, где этот принт обнаружился, он просто обязан был оказаться копией, но потом Эмили присмотрелась к текстуре и качеству и решила, что нет – возможно, перед ней действительно оригинал. По правую руку от входа, рядом с грудой старых компьютеров и радиооборудования, стояли холодильник и раковина. Слева, под огромным монитором, располагалось кресло-шезлонг с подставкой для ног, а на самом экране раз за разом повторялась запись, сделанная из окна небоскреба где-то в центре Сиэтла.

– Господи, – сказала Пеппер, указывая на экран. – Жуть какая.

– Поначалу видок странноватый, – согласился Конкорд, – но к нему привыкаешь. Удивишься, насколько фальшивые окна помогают.

– Что это за место? – спросила Эмили.

– Классное, правда? – спросил Конкорд.

– Скажем так: впечатляет, – ответила Мэйдэй.

– Услышал про него в Дискорде, – сказал Конкорд. – Есть один частный сервер, называется ТКУД – «Тайные комнаты, укромные дома». Четверо студентов рассказывали, как целый год жили в потайном помещении в магазине хозтоваров. Очень подробно расписали, как устанавливали холодильник, раковину с туалетом, как подключали водопровод, канализацию и электричество.

– Ого, – сказала Мэйдэй. – Внезапно очень круто.

– В основном там пишут любители порыться в мусорках и сторонники безотходного общества, – продолжил Конкорд, – которые не хотят покупать ничего лишнего и питаются объедками. Еще встречаются те, кто ищет жилье – иногда из-за финансового положения, иногда просто хотят сменить образ жизни. Но эти ребята из любопытства проводили своего рода социальный эксперимент.

Из-за Пеппер Эмили думала, что Конкорд окажется психом, но пока что он вел себя абсолютно нормально – разве что жил в потайной комнате под магазином хозтоваров в пригороде Сиэтла.

– Давно ты здесь живешь? – спросила она, наблюдая, как Пеппер отмахивается от мухи, неизвестным образом пробравшейся в комнату.

– Около года.

– Но как, мать его? – спросила Мэйдэй.

– Это куда проще, чем ты думаешь.

– И тебе не страшно взаперти? – продолжила она. – А если полка с полотенцами не откроется?

– Есть второй выход. Потайная дверь, – сказал он, ткнув пальцем в сторону высокого книжного шкафа. – Ведет прямо к парковке.

– Значит, ты заходишь через нее? – спросила Эмили.

Конкорд помотал головой.

– О нет. Я не выхожу из торгового центра.

– Серьезно?

– Сто лет на улице не был.

– Но почему? – спросил Скарпио.

– Потому что вселенная рушится, и за ее пределами подстерегает тьма.

– Так ты знаешь, что это измерение скоро умрет? – спросила Пеппер.

Он кивнул.

– Конечно.

– Но зачем жить именно здесь? – спросила Эмили. – Столько мороки.

– В этой точке начинается один из радиантов Келлана Мичема, радиант Лайфсона, – сказал он. – Очень важный путь. Да и магазин хозтоваров – весомое место. Успокаивает меня.

Эмили кивнула. Ладно, возможно, Конкорд был не таким уж и адекватным, как она изначально подумала.

– Ты расскажешь нам о Тихой комнате? – спросила она.

Конкорд не ответил. Вместо этого он открыл холодильник, достал пять банок грейпфрутовой минералки и вместе с четырьмя пластиковыми стаканчиками поставил на обеденный столик, стоящий под монитором.

– Простите, но у меня, кажется, нет карты, – сказал он, с шипением открывая свою банку.

– Серьезно? – спросила Эмили.

– Ну я так думаю. И благодарите за это любых богов, в которых вы верите.

– Почему? – спросила Эмили.

– Потому что те, кто отправится искать Тихую комнату, уже никогда не вернутся.

– Впечатляет, – сказала Пеппер, отгоняя муху от газировки.

– Некоторые считают, что в Тихую комнату можно попасть, играя в игру и взаимодействуя с радиантами, – сказал Конкорд, – но это не так. Простому человеку не выжить на этом пути.

– Почему? – спросила Пеппер.

Конкорд понизил голос:

– Потому что путь пролегает сквозь тьму. Тихая комната существует за гранью.

– Мы все еще о «Кроликах»? – уточнила Эмили.

– О да, – сказал Конкорд, – но дело не только в них.

– Значит, ты веришь в Тихую комнату? – спросила Эмили, а Пеппер в тот же момент подняла пустую банку из-под газировки. Та зажужжала: муха залетела внутрь.

– Тихая комната издревле появляется в истории и мифологии, – продолжил Конкорд, – если знать, где искать. Она перемещается. Тибетцы шли за ней в Шамбалу, а в другую эпоху она скрывалась в потайной комнатушке одной из пирамид Гизы. Я точно знаю, что она существует, но заходить в нее людям опасно.

– Почему? – спросила Эмили.

– В Тихой комнате обитает свет смерти.

– Чего, блин? – спросила Пеппер.

– Недаром говорят, что путь можно найти в игре, но нужно сторониться света.

– И кто так говорит? – поинтересовалась Мэйдэй.

Конкорд не ответил.

– Значит, в этом измерении все-таки можно играть? – спросила Эмили.

– Конечно, – ответил Конкорд. – Если найдете игру. Видите ли, в здоровом потоке она активна: сама отслеживает игроков, направляет их, приводит к радиантам, которые нужны для починки того или иного механизма. Но в этом измерении все ровно наоборот.

– В смысле? – спросила Мэйдэй.

– Здесь «Кролики» не просто прячутся от потенциальных игроков – они нарочно путают и отвлекают всех, кому хватило удачи или упорства обнаружить игру.

Эмили кивнула. Датлоу со своими Хейзел говорили о том же.

– Но даже если вы справитесь, Тихую комнату так просто не отыскать. Для этого нужно еще кое-что, – сказал Конкорд.

– Что? – спросила Эмили.

– Карта. За которой вы как раз и пришли.

– Но у тебя же нет карты, – сказала Пеппер.

– Я не говорил, что у меня ее нет. Я сказал, что мне так кажется. Большая разница.

– Что ты несешь? – с заметным раздражением спросила Пеппер.

– Должен ведь быть какой-нибудь способ, – сказала Эмили.

– На ваше счастье, он действительно есть, – ответил Конкорд, подошел к столу и вытащил из старого кожаного портфеля объемную папку на кольцах. – И это предпоследнее, что я вам точно скажу, ведь больше наперед я не знаю.

– Чего-чего? – спросила Мэйдэй.

Конкорд открыл папку. Внутри лежал текст, набранный на печатной машинке, причем на последних страницах Эмили заметила полную копию их разговора с Конкордом, начиная цитатой Пруста и заканчивая последними его словами.

– Карта попалась, – сказал Конкорд и улыбнулся.

– Какого хрена? – спросила Эмили и только тогда заметила, что эти же самые слова написаны после ее имени на самой последней странице. После нее оставалась всего одна строчка с репликой Пеппер, и там…

– Что это? – Пеппер вгляделась в текст. – Быть не может.

КОНКОРД: Здесь «Кролики» не просто прячутся от потенциальных игроков – они нарочно путают и отвлекают всех, кому хватило удачи или упорства обнаружить игру. Но даже если вы справитесь, Тихую комнату так просто не отыскать. Для этого нужно еще кое-что.

ЭМИЛИ КОННОРС: Что?

КОНКОРД: Карта. За которой вы как раз и пришли.

ПЕППЕР ПРИНЦ: Но у тебя же нет карты.

КОНКОРД: Я не говорил, что у меня ее нет. Я сказал, что мне так кажется. Большая разница.

ПЕППЕР ПРИНЦ: Что ты несешь?

ЭМИЛИ КОННОРС: Должен ведь быть какой-нибудь способ.

КОНКОРД: На ваше счастье, он действительно есть. И это предпоследнее, что я вам точно скажу, ведь больше наперед я не знаю.

МЭЙДЭЙ: Чего-чего?

КОНКОРД: Карта попалась.

ЭМИЛИ КОННОРС: Какого хрена?

ПЕППЕР ПРИНЦ: Что это? Быть не может.

– КОНЕЦ—

– Как ты это сделал? – спросила Пеппер. – Это что, розыгрыш?

– Никаких розыгрышей, уверяю, – сказал Конкорд. – Все по-настоящему.

– Откуда ты это взял? – спросила Эмили.

– А есть разница?

– Это запись нашего разговора, – сказал Скарпио. – Текущего разговора. Который происходит сейчас.

Конкорд кивнул.

– Да.

– Какого хрена тут происходит? – спросила Пеппер. – Сколько там записей?

– Насколько я понял, в этом документе содержатся все разговоры за последние полгода, – сказал Конкорд. – Довольно скучные, если не учитывать короткую беседу о неудачной колоноскопии и столкновение с воришкой в туалете, переросшее в жанр легкой эротики. Самое интересное начинается, когда приходите вы.

– Где ты это взял? – спросила Пеппер, листая страницы.

– Нашел в нижнем ящике картотеки монреальской комиссионки во время восьмой итерации.

– Она же закончилась в две тысячи пятом, – сказала Эмили. – Прошло восемнадцать лет, как там могла оказаться запись нашего разговора?

Конкорд улыбнулся.

– Безумие, согласись?

Эмили хотела сказать, что это не безумно, а попросту невозможно, что он обманывает их – наверняка спланировал все заранее, а микрофон и принтер куда-нибудь спрятал, – но он просто не мог напечатать последнюю часть разговора без очень умного и очень тихого принтера.

Они все обыскали. Никакого принтера в комнате не было, как и людей, за исключением их самих.

То есть их разговор с Конкордом – разговор, дословно перенесенный на страницы этого документа, – каким-то образом записали за восемнадцать лет до того, как он произошел.

– Ты понимаешь, что происходит? – спросила Эмили, глядя в документ через плечо Пеппер.

– Нет, – ответила та.

На первой странице не было ничего, кроме строки текста и логотипа. «Собственность Гейтвикского института», – гласил текст, а логотип представлял собой полную луну, висящую над пирамидой.

– Так это из Гейтвика? – спросила Эмили.

Конкорд кивнул.

– Слышала о них?

– Вроде. Не помню, где именно, – соврала Эмили.

Пеппер открыла последнюю страницу.

– Обалдеть, да? – сказал Конкорд. – Давно я ждал этого дня. Такое чувство, что наконец-то свободен.

– Так ты знал, что мы скажем? – спросил Скарпио.

– Да.

– Почему не предупредил?

– Нужно было придерживаться сценария, – сказал Конкорд.

– Нужно было или ты сам захотел? – уточнила Эмили.

– А есть разница?

– Еще какая, – сказала Пеппер.

– Может, у меня действительно не было выбора – ну или я просто хотел узнать, совпадут ли ваши слова с расшифровкой, – ответил он.

– Как видишь, совпали.

Конкорд попросту улыбнулся.

– Что это значит? – Мэйдэй ткнула в последнюю фразу Конкорда: «Карта попалась».

– Понятия не имею, – ответил тот.

– Ты сказал, что нам нужна карта, – сказала Эмили.

– Насколько я понимаю, Тихую комнату не найти без карты.

– С чего ты взял? – спросила Пеппер.

– Одна русская женщина так сказала, – ответил он.

– Серьезно? – спросила Мэйдэй.

Конкорд кивнул.

– Она была очень серьезна. Кстати, именно она продала мне содержимое той картотеки, где я нашел расшифровку, – добавил Конкорд. – И еще много чего.

– «Карта попалась». Есть идеи, что это может означать? – спросила Эмили.

– Никаких, – ответил Конкорд. – Но это явно связано с вами.

– Почему? – спросила Пеппер.

– Чтобы найти Тихую комнату, вам нужна карта. И стоило вам появиться, как в документе упоминается карта.

Эмили огляделась.

– Ты правда думаешь, что карта как-то связана с нами?

– Ну это логично, – ответил он, – только не забывайте, что, даже если вы сможете повлиять на радианты Мичема и найти путь, игра попытается помешать вам.

– Да нам в последнее время только и делают, что мешают, – сказала Эмили, вновь оглядывая комнату. Никаких признаков карты. – Карта попалась, – повторила она. – Это явно подсказка.

– Согласен, – сказал Конкорд. – Это единственная часть разговора, которая расходится с тем, что я действительно мог бы сказать.

– Да, – сказала Эмили. – Осталось понять, что она означает.

Остановившись перед кроватью, Пеппер пригляделась к висящей над ней иллюстрацией.

– Твою мать, – сказала она. – Это оригинал, да?

Конкорд кивнул.

– Мёбиус подарил незадолго до смерти.

Эмили покачала головой. Интуиция не подвела: в потайной комнате под магазином хозтоваров действительно висела оригинальная иллюстрация Мёбиуса.

С каждой секундой ситуация становилась все более и более странной.

– Называется «Карат», – сказал Конкорд, кивнув в сторону иллюстрации. – В прошлом году до меня дошло, что «карат» – это анаграмма для слова «карта», но я так и не понял, как они связаны.

Сняв иллюстрацию со стены, он перевернул ее и указал на карандашную надпись:

– Нашел только это.

«Реальность похожа на уютное одеяло, но первое впечатление бывает обманчиво. Нитки болтаются, даже если не замечать их, а если потянуть, пусть и самую капельку, – оно расползется. Найдете ли вы ответы, которые ищете? Или замерзнете насмерть, укрытые кучей пряжи?»

– И что это значит? – спросила Эмили.

– Я искал в интернете, – ответил Конкорд. – Ничего не нашел.

– Мы явно что-то упускаем, – сказал Скарпио.

– Я перевернул это место с ног на голову, – сказал Конкорд. – Карты здесь нет.

* * *

Час они разглядывали иллюстрацию Мёбиуса, час – рылись в журналах, книгах и прочем печатном барахле, а потом Эмили села за стол глотнуть газировки. Тогда-то и услышала жужжание, доносящееся из пустой банки Пеппер.

Она перевернула ее; на стол выпала муха. Она едва шевелилась, будто продиралась сквозь густой невидимый мед. Видимо, бедняжке недолго осталось.

Эмили ее понимала.

Карта попалась.

Наклонившись, она присмотрелась к мухе.

У нее было ярко-синее тельце и большие крылья – Эмили в жизни не видела подобного насекомого.

– Ребят? – окликнула она, покосившись на синюю стрекозу с иллюстрации Мебиуса.

Пеппер с Конкордом обернулись.

– Идите сюда. Смотрите.

Муха определенно попалась.

Но разве могла муха быть картой?

Глава 30

Арнеб

Роуэн проснулся с ощущением, которое обычно сопровождало его в самолетах: будто он не жив и не мертв, а завис в режиме ожидания, где-то в лимбе, далеко от земли. Сев, он потер глаза. Он был не в самолете, а в просторной кровати посреди лофта, залитого тусклым светом.

– Доброе утро, соня, – улыбнулась ему Джули Фуруно. Она сидела в плетеном кресле, подвешенном к потолку на другом конце комнаты – видимо, в гостиной.

– Где мы?

– У меня дома.

– Но как…

– Как я могу позволить себе такую роскошь или как мы здесь оказались?

– Мы пришли в ресторан… а больше я ничего не помню.

– Серьезно?

Роуэн кивнул.

Джули покачала головой.

– Ого. Все еще хуже, чем я думала.

Странное ощущение постепенно начало покидать Роуэна, но он по-прежнему не помнил, что было после того, как они решили поесть в Le Lièvre de Mars.

– Уже правда утро? – спросил Роуэн.

– Не совсем. Полтретьего.

– Что там было?

– Где?

– Мы ведь поужинали?

– Так, ладно. Вот теперь ты меня пугаешь.

– Прости, – сказал Роуэн. Он видел, как волнуется Джули. – Я, видимо, просто отключился. Скоро все вспомню.

Она кивнула.

– Хорошо. Да, мы поужинали. Ты заказал пасту с морепродуктами – она тебе понравилась, кстати, потому что там было мало чернил. Забавный ты. А я заказала потрясающий буйабес.

– А после ужина?

– Ты сказал, что тебе нужен новый телефон. – Джули кивнула на мобильник, лежащий на зарядке на тумбочке.

– А потом?

– Мы долго гуляли по набережной. Я рассказала тебе о своих мечтах. Ты практически ничего о себе не рассказывал. Ты проводил меня домой, как настоящий джентльмен, а я, как современная женщина сомнительной морали, пригласила тебя выпить. Ты сказал, что не стоит и уже поздно. А я сказала: «Да иди ты, один бокал».

Роуэн рассмеялся, хотя она рассказывала то, чего он совершенно не помнил.

– Потом тебе поплохело, – продолжила Джули, – поэтому я предложила прилечь. Ты проспал два часа. Я пару раз подходила, проверяла, жив ты еще или нет. Как раз хотела гаркнуть тебе в ухо, как ты проснулся.

Постепенно Роуэн приходил в себя, но все равно казалось, будто чего-то не хватает. Словно он оказался в симуляции, а за стенами квартиры Джули ничего нет и не будет, пока Роуэн не покинет ее пределы. Это напрягало, но еще сильнее напрягали выпавшие два часа его жизни.

– Больше ничего важного не было? – наконец спросил он.

– Ну только ужин, романтическая охота на кроликов, а потом мы пришли сюда. – Она приложила палец к губам, словно вспоминала. – Вроде все. Ну помимо бурного секса.

– Что?

– Да шучу я.

Он кивнул и мгновенно забыл об этом.

– Охота… на кроликов?

– Ты правда не помнишь?

– Нет.

– Вообще ничего?

– Прости, ничего. Но я обязательно вспомню.

Джули моргнула. Явно ему не поверила.

– Можешь рассказать, что конкретно было после ужина? – попросил Роуэн. – В голове полная каша.

– Ладно. Я оплатила счет, и мы ушли.

– Спасибо, – сказал Роуэн.

– Ты правда не помнишь?

– Правда.

– Вру я. Ты меня обхитрил. Оплатил все, пока я была в туалете. Потом мы ушли, и я предложила прогуляться по набережной. И тут ты весь оживился.

– Почему?

– Ой, нет, не так. Ты оживился еще раньше, когда улизнул расплачиваться. Ты же еще в ресторане заметил обложку.

– Какую обложку?

– Вырезку из «Плейбоя» в рамке. С девушкой, лижущей марку.

– Я заметил обложку «Плейбоя» и оживился?

– Ага. А потом, когда мы гуляли, заметил еще что-то подобное и пришел в полный восторг.

– Не понимаю. Какое мне дело до «Плейбоя»?

– Может, сиськи очень любишь?

– Что?

– Да шучу я. Ты сказал, что он повернут не в ту сторону.

– Журнал?

– Кролик с обложки. Якобы обычно он смотрит влево.

Роуэн кивнул.

– Да вроде.

– Но эти кролики смотрели вправо.

– А должны были влево.

– Ты так и сказал, когда заметил на манекене в витрине «Нордстрома» футболку и ожерелье с кроликом из «Плейбоя». Так разволновался, что чуть в обморок не упал.

– Правда?

Она кивнула.

– А что потом?

– Ты решил их искать.

Роуэн не верил своим ушам. Он ничего не помнил. Неужели она врала? Но смысл?

– И чего ты на них так помешался? – спросила Джули.

– Нет же, – сказал Роуэн.

– Не знаю, вчера ты прямо с ума по ним сходил. Чуть руку мне не оторвал, когда потащил искать других кроликов.

– Не понимаю, – сказал он. – Что со мной стряслось? Меня ведь не волнуют ни сам «Плейбой», ни его логотип.

Роуэн хотел сменить тему, отвлечь Джули от странностей вчерашнего дня, но еще он слишком хотел разобраться, что с ним случилось.

Он испугался.

Таких провалов в памяти у него не было с пятнадцати лет.

* * *

Это случилось летом после девятого класса. Роуэн с друзьями дни напролет проводили в торговом центре, покупали билеты в кино и вместо одного фильма тайком оставались на три и в целом убивали время, оставшееся до школы.

В торговом центре был боулинг, где рядом с буфетом можно было поиграть в старые игровые автоматы. Среди них были «Донки Конг», «Дабл Драгон», «Гаунтлет» – и, разумеется, главный фаворит Роуэна «Сильвер Свордс» – двухмерный слэшер, где нужно было убивать драконов, собирать сокровища и спасать принцессу от зла.

На «Сильвер Свордс» Роуэн потратил больше сотни часов (и долларов). Он до сих пор помнил счастливые дни, которые проводил, расчищая за крохотного белокурого рыцаря заколдованные леса и жуткие подземелья. Ему нравилось запоминать, куда и как нужно было наступать, чтобы собрать золотые монетки, восстанавливающие герою силы и продлевающие игру.

Всю жизнь, сколько он себя помнил, у Роуэна были проблемы со сном. Единственное, что ему помогало, – прокручивать в голове прохождение уровней «Сильвер Свордс».

Под конец лета ему удалось уговорить маму, и та отпустила его в Нью-Гэмпшир к дяде Аллену. Роуэн любил дядю, но на самом деле хотел поехать к нему, чтобы принять участие в соревнованиях, проходящих в игровом зале «Фанспот». В боулинге Роуэн уже несколько раз побил рекорд «Сильвер Свордс», но чтобы войти в историю, нужно было повторить подвиг в «Фанспоте» в присутствии публики. Вот только за неделю до поездки произошло… нечто странное.

«Сильвер Свордс» пропал из боулинга.

Роуэн в то время как раз приболел. Не простудой или гриппом – просто ему было плохо. Он чувствовал себя странно – будто бы тяжелее, хотя вроде не поправлялся, и соображать получалось с трудом: мысли плавали как в тумане.

Но на болезнь не было времени. Через неделю должны были состояться состязания в «Фанспоте», и Роуэну нужно было тренироваться. Он спросил управляющую, что случилось с автоматом и когда его починят. Та ответила, что никогда не слышала о такой игре и что ее в боулинге не было.

Какого черта? Мир сошел с ума? Он спросил у друзей, где можно найти другой автомат «Сильвер Свордс», но те тоже заявили, что не знают такую игру.

Они что, сговорились? Прикалывались над ним?

Домой он вернулся затемно, но все равно пошел стирать вещи перед поездкой к дяде в Нью-Гэмпшир.

Пока он собирался, пришла мама. Она спросила, чем он занимается, а когда Роуэн сказал, что собирается к дяде, – попросту рассмеялась.

– Думаешь, дядя Аллен возьмет тебя еще на недельку?

– В смысле?

– Ты ведь только вернулся, родной. Дядя тебя очень любит, но еще одну неделю с подростком он просто не выдержит.

Роуэн уставился на мать в шоке. О чем она говорила? Голова закружилась; он присел на кровать, а мама велела лечь отдохнуть и сказала, что скоро вернется с супом.

Когда она ушла, Роуэн открыл галерею на телефоне. Он точно помнил, как фотографировал свои рекорды в «Сильвер Свордс» и хотел доказать всем, что игра существует.

Только фотографий не было.

Роуэн уже собирался спуститься вниз и спросить у мамы, что такое творится, как вдруг заметил незнакомый снимок. На нем Роуэн был с дядей Алленом. Они стояли перед «Фанспотом», и на Роуэне была футболка «Атари», которую он совсем недавно купил.

Эта фотография не могла существовать.

В галерее нашлись и другие незнакомые снимки, включая фотографии Роуэна в самолете по пути в Нью-Гэмпшир. Он не помнил, когда они были сделаны.

Тогда он откопал в шкафу старый журнал, посвященный играм. В прошлом году он читал там статью о «Сильвер Свордс» – но сейчас ее не оказалось.

Свернувшись клубком на кровати, Роуэн закрыл глаза. Думал, что сейчас уснет, а когда проснется, то все наладится. Он снова станет самим собой, а «Сильвер Свордс» вернутся в боулинг на свое законное место.

Разумеется, ничего этого не случилось.

Когда Роуэн проснулся, ему было все так же плохо, а «Сильвер Свордс» все так же не было ни в боулинге, ни в мире. Игра пропала, и он не мог найти ни единого человека, который бы слышал о ней.

После этого Роуэн никому не рассказывал ни об игре, ни о восьми днях с дядей в Нью-Гэмпшире, которые он не помнил.

Многие годы спустя Роуэн встретил Элизу Бранд, но до того момента только однажды он искренне чувствовал себя частью этого мира: в то лето, когда играл в «Сильвер Свордс».

* * *

– Ты не заметила, в какую сторону смотрел кролик из ресторана? – спросил Роуэн. Может, он ошибся и не было никакой аномалии? Он понятия не имел, какого черта его так заинтересовали кролики из «Плейбоя», но не мог не спросить.

– Влево, – ответила Джули.

Роуэн кивнул. Правильно, значит.

– Прости, – продолжила она. – Может, и вправо.

– Уверена?

– Блин. Нет. Не помню.

Роуэн встал.

– Пойду я, наверное.

– Ого, – сказала Джули. – На романтическую комедию как-то не слишком похоже.

– Прости, – сказал Роуэн. – Ты не подумай, я очень хочу увидеться с тобой еще раз. Просто… плохо себя чувствую.

Он искренне хотел увидеться с Джули снова, но подозревал, что провалы в памяти и безумные заговоры из интернета не способствуют второму свиданию.

– А вдруг с тобой что-то случится? – спросила Джули.

Роуэна отбросило в день, когда Элиза Бранд попросила его придумать, как отличить его от злого двойника.

Это была она. Точно она.

– В смысле? – спросил он.

Соскочив с подвесного кресла, Джули подошла к рабочему столу из тика и достала небольшую деревянную шкатулку.

– Вот уйдешь ты от меня в три часа ночи после того, как потерял сознание, а с тобой что-то случится. Представляешь, каково мне будет?

Она была права.

Роуэн до сих пор не отошел и сомневался в осознанности своих решений. Ему нужно было сходить в банк и убедиться, что никто не влез в его ячейку, но банк открывался часов через шесть, не раньше.

– Расслабься, – сказала Джули. Достав из шкатулки косяк, она прикурила и плюхнулась на диван. – Я еще часок поиграю. Если хочешь, можешь остаться у меня на ночь. Ну или иди, не обижусь. Мой номер у тебя есть.

Роуэн представил, как выходит в холодную ночь и ждет такси, а потом посмотрел на Джули Фуруно, удобно устроившуюся на диване под пледом.

– Есть второй контроллер? – спросил он и сел рядом с ней.

– А я знала, что ты одумаешься, – сказала Джули, протягивая ему геймпад. – Только не тормози. Я обалденно играю.

Глава 31

Чтоб я еще хоть раз доверилась книжным шкафам

– Думается мне, она мертвая, – сказала Мэйдэй.

– Думается мне, ты права, – ответила Эмили. Муха не двигалась уже долго.

Собравшись вокруг стола, они смотрели на муху, попавшуюся в ловушку пустой банки Пеппер.

– Никогда не видел таких насекомых, – сказал Конкорд. – Какой яркий окрас, и крылья длинные – прямо-таки маленькая стрекоза.

– Что думаете? – спросила Эмили. – Она ведь попалась.

– Что-то я сомневаюсь, Эм, – сказала Пеппер.

– На иллюстрации Мёбиуса девушка бежит за странной синей стрекозой, – сказала Эмили. – И называется она анаграммой карты. Не понимаю, в чем тут можно сомневаться.

– Весьма интересно, – произнес Конкорд, доставая с верхней полки книжного шкафа прямоугольную коробку.

– Это что?

– Оптический микроскоп, – ответил он, извлекая из коробки небольшой микроскоп с экраном – подобные часто встречались в школьных лабораториях.

– Хочешь сказать, у тебя совершенно случайно завалялся оптический микроскоп? – спросила Мэйдэй.

– Он тут уже был, – ответил Конкорд. Установив микроскоп, он включил его в розетку и вернулся за мухой.

Эмили с Пеппер, переглянувшись, поспешили к нему.

– Ты правда думаешь, что муха связана с картой? – спросила Пеппер.

Конкорд не ответил. Он видел лишь цель. Во взгляде его светился восторг, который Эмили моментально узнала. С таким же энтузиазмом она сама играла в игру.

Положив муху под микроскоп, он увеличил изображение.

Скрытых посланий на тельце не было, но и в интернете они не смогли отыскать ни единого вида мух, который соответствовал бы насекомому под микроскопом.

– Такое ощущение, что она искусственная, – сказал Конкорд.

– Маленький дрон, в смысле? – спросила Пеппер.

Он кивнул.

– Как вариант.

– Таких не бывает, – сказала Эмили.

– Нанотехнологии продвинулись гораздо дальше, чем многие представляют, – сказал Скарпио, склоняясь над мухой, – но настолько крохотных дронов я еще не видел.

Конкорд снова увеличил изображение, поочередно разглядывая крылья, а несколько секунд спустя выпрямился.

– Есть одна мыслишка, – сказал он.

– Не поделишься? – поинтересовалась Пеппер.

Конкорд улыбнулся.

– Но это же скучно. Куда веселее будет проверить на практике!

– Ну конечно, – сказала Пеппер. – Куда веселее.

Достав телефон, Конкорд сфотографировал экран микроскопа, показывающий увеличенное крыло.

– Что ты делаешь?

– Отправляю себе фотографию.

– Зачем? – спросила Эмили.

– Терпение, Эмили Коннорс. Скоро узнаешь, – сказал он и открыл снимок в редакторе на компьютере.

Где-то с минуту повозился, настраивая контрастность и прозрачность, а потом запустил другую программу.

– Это что? – спросил Скарпио.

– Программа для распознавания лиц.

– Но непростая, – заметил Скарпио.

– Прототип АНБ.

– Это многое объясняет.

– Чьи лица ты собрался распознавать на мухе?

– Не лица. Эта программа в целом отслеживает закономерности, причем в любых файлах – хоть в картинках, хоть в PDF.

– Такое вообще возможно? – спросила Мэйдэй.

– Почему нет? – ответил Конкорд. – Просто дорого.

Пару секунд спустя на экране появилось новое изображение: карта северной части штата Вашингтон.

– Ничего не понимаю, – сказала Эмили.

– А ты смотри, – ответил Конкорд и нажал на кнопку.

Теперь крыло мухи и карта оказались рядом, и Конкорд перетянул карту поверх изображения крыла, наложив одно на другое.

Они полностью совпадали.

Прожилки крыла в точности повторяли автострады и дороги северной части штата.

– Не может быть, – сказала Пеппер.

– Твою мать. – Эмили подошла ближе. – Карта попалась.

– А это что за кривуля? – спросила Мэйдэй, указывая на геометрические фигуры, расположенные вокруг карты.

– Отметки. Подозреваю, в том числе те, которые нужны вам, – сказал Конкорд, увеличивая изображение.

В нижней части крыла Эмили заметила крошечный зеленый треугольник, а прямо над ним – розовую точку. Точно такой же символ она видела на первой странице расшифровки, которую показал им Конкорд. Точка висела прямо над Лейквудом, штат Вашингтон.

– «Восход луны», – сказала Эмили, указывая на треугольник с точкой.

– «Восход луны»? – переспросила Мэйдэй.

– Так называется логотип Гейтвикского института, – объяснила Пеппер.

– Круг, висящий над треугольником или пирамидой, – добавила Эмили.

– Если «Восход луны» – та самая метка, – продолжила Пеппер, – значит, нам нужно в Вашингтон, в Лейквуд.

– Да что вообще есть в этом Лейквуде? – спросила Мэйдэй.

– На самом деле это весьма важный город, – сказал Конкорд. – Там есть один радиант…

Внезапно раздался громкий сигнал.

– Это что? – спросила Эмили.

– Обувайтесь, – сказал Конкорд.

– Зачем?

– У нас гости.

Он набрал что-то на клавиатуре, и на экране появилось изображение с камеры наблюдения. В отделе полотенец магазина стояли четверо – две женщины и двое мужчин. Последние держали в руках большие металлоискатели.

– Они ведь нас не найдут, да? – спросила Эмили, и тут одна из женщин принялась трясти полку, за которой скрывалась лестница в потайную комнату Конкорда. – Твою мать.

Секунду спустя незваные гости уже спускались.

– Нам пора, – сказал Конкорд, схватил муху, вынул из компьютера жесткий диск, достал из ближайшего шкафа небольшую кожаную сумку, а затем отодвинул книжный стеллаж, за которым обнаружилась серая металлическая дверь.

Эмили, обуваясь, покачала головой.

– Чтоб я еще хоть раз доверилась книжным шкафам!

– Пойдем, – сказала Пеппер, схватила Эмили за руку и потянула к двери.

Когда все вышли, Конкорд потянул за веревочку с небольшим деревянным шариком, и шкаф вернулся на место, приглушив звуки шагов.

Миновав несколько коридоров, они добрались до очередной двери, откуда вышли в узкий проход с бетонными стенами, который привел их на пятиуровневую парковку.

– Восемь секунд – и они найдут потайную дверь, – сказал Конкорд. – Советую шевелиться.

– Ты не пойдешь с нами? – спросила Пеппер.

Он помотал головой, потом обернулся на коридор и завопил:

– Бегите!

Вчетвером они со всех ног помчались между машин в сторону лифтов, расположенных впереди слева от широкой бетонной лестницы.

Эмили уже пролетела половину пролета, как Пеппер крикнула:

– Лучше на лифте!

– По лестнице быстрее, – возразила Эмили.

– Лифт уже здесь, – ответила Пеппер. – Идем.

Эмили пошла обратно, но тут двери лифта открылись, и оттуда вышли три человека в черном.

Мэйдэй, Скарпио и Пеппер бросились врассыпную. Эмили проводила их взглядом, а потом развернулась и помчалась вниз.

Двадцать секунд спустя она уже выбежала с парковки.

Там Эмили огляделась. Со всех сторон ее окружали оживленные улицы. Дверь позади вела на парковку, а рядом с ней находился еще один вход в торговый центр.

Первым делом она хотела броситься влево, но потом подумала, что преследователи будут этого ждать. Поэтому, развернувшись, она забежала в торговый центр.

Решила, что там будет легче слиться с толпой.

И не ошиблась.

Купив телефон в первом попавшемся салоне сотовой связи, она забежала в универмаг за бейсболкой и сменной одеждой, а потом проскользнула в кинотеатр, где десять минут просидела на бессмысленной супергеройщине, а еще десять – на почти забавной комедии со знакомым комиком из SNL в главной роли. Через час, когда она вышла из торгового центра, от полиции «Кроликов» не осталось и следа.

Эмили удалось скрыться.

Открыв «раскладушку», она позвонила Алану Скарпио. Тот не ответил. Тогда она попыталась вспомнить номер Пеппер, но на ум пришли только первые цифры.

В конце концов Эмили собиралась вернуться к Скарпио, чтобы встретиться с остальными, но сначала ей нужно было кое-что проверить. Логотип Гейтвика, словно розовый НЛО, висел над Лейквудом – городом в штате Вашингтон.

«Что вообще есть в этом Лейквуде?» – спросила Мэйдэй, и тогда Эмили промолчала, но у нее был ответ.

В этом измерении Гейтвикский институт практически не оставил следов, и все же одно место никто проверить не удосужился.

В Лейквуде, как раз в том районе, который показал им Конкорд на карте-крыле, находился родительский дом Эмили Коннорс.

И пришла пора его навестить.

Глава 32

Хочешь мороженого?

На электричке дорога до Лейквуда заняла полтора часа. Эмили думала о том, чтобы вызвать такси, но так тратиться на поездку было просто неправильно.

Она понятия не имела, что скажет обитателям своего старого дома. Решила, что будет импровизировать.

Но когда Эмили оказалась перед дверью и постучала, все мысли вылетели из головы.

К счастью, никто не ответил.

Она осмотрела дом. В окнах не было видно человеческого присутствия, и гараж пустовал. Видимо, жильцы уехали на работу – в конце концов, день был в самом разгаре. Можно было попытаться пробраться внутрь; деревья и кустарники, окружавшие участок, росли достаточно густо, чтобы скрыть ее от глаз посторонних – если, конечно, там не было спрятанных камер.

Когда Эмили здесь жила, раздвижную дверь, ведущую на кухню, часто перекашивало, и если сильно дернуть ее на себя, она открывалась. Эмили попробовала, но нет – дверь даже не шевельнулась. Присмотревшись, она поняла, что ее заменили на новую (и куда более надежную).

На мгновение стало грустно. Та раздвижная дверь – с деревянной ручкой, износившейся от непогоды, и плохим замком – была частью ее жизни. Эмили до сих пор помнила, как сестра врезалась в нее прямо перед носом у Реджи Марша и опрокинула целый поднос хот-догов, который несла родителям, отдыхающим на заднем дворе.

Эмили скучала по сестре, скучала по теплу родного дома, но на ностальгию не было времени.

Нужно было понять, как попасть внутрь.

Старые деревянные окна сменили двойные стеклопакеты, а все двери оказались накрепко заперты. Была бы где дверца для животных или хотя бы лестница, чтобы пролезть в хлипкое чердачное окно, которое не тронули новые хозяева…

С другой стороны, Эмили всегда могла просто разбить окно и надеяться, что сигнализация не сработает.

Прежде чем предаваться вандализму, Эмили решила проверить, не получится ли найти открытое окно. Вспомнила разговор с папой, когда ей было двенадцать: он тогда уронил ключи в водосток, шел дождь, а они не могли попасть домой. Открыв окно в свой кабинет, он подмигнул Эмили и сказал, что люди забывают запирать окна, которыми пользуются чаще всего.

Третье окно, до которого добралась Эмили, находилось прямо над кухонной раковиной. Осторожно сняв сетку, она надавила на белый пластик.

И распахнула его без труда.

Перебираясь через раковину, Эмили запнулась и грохнулась на знакомый пол, выложенный испанской плиткой.

– Сука! – выругалась она, когда ударилась локтем о стойку, и руку пронзила острая боль.

Без синяков не обошлось, и все же у нее получилось.

Решив не тратить время на осмотр дома, она сразу спустилась в подвал.

У нее была цель.

Тики-бар, построенный родителями, остался на месте, хотя нынешние хозяева использовали его вместо кладовки.

Эмили понятия не имела, был ли у родителей потайной кабинет в этом измерении, но появление пирамиды на карте, спрятанной на крыле мухи, не могло быть простым совпадением.

Подняв плитку, она потянула за рычаг.

Потайная дверь распахнулась.

Судя по запаху и слою пыли, покрывающей все вокруг, в потайной кабинет не заглядывали с тех пор, как на рубеже веков здесь жила семья Эмили.

Она бы с радостью провела здесь пару месяцев, но если Суон была права и потоку действительно предстояло скоро исчезнуть, стоило потратить время на поиск пути к отступлению, а не на изучение прошлой жизни родителей в качестве секретных гейтвикских оперативников.

Суон сказала, что Тихая комната поможет им вернуться и что в Гейтвике в нее верили, поэтому первым делом Эмили принялась искать все связанное с Институтом и Тихой комнатой.

Сорок пять минут спустя, роясь в забитой доверху трехъярусной картотеке, она наткнулась на подходящую папку.

Судя по содержимому картотеки, родители Эмили часто брали документы из Гейтвика – причем, возможно, без разрешения. Тихая комната упоминалась только в одном из них, в папке «Перемещение с помощью радиантов». Он назывался «Конвергенция в межпространстве».

Конвергенция в межпространстве

ДАТА: █████

ПЕРИОД НАБЛЮДЕНИЯ: Седьмая итерация

СТАТУС «КРОЛИКОВ»: Активны

ВОВЛЕЧЕННЫЕ СУБЪЕКТЫ: █████, █████

Исходя из данных, собранных за период с 1939 по 1996 год, экспертный совет в лице старших сотрудников █████, █████ и █████ постановил следующее:

Несмотря на наличие неофициальных данных, подтверждающих существование «Области схождения», никто из опрошенных не смог предоставить рабочий метод доступа в описанное █████ пространство. Таким образом, можно предположить, что «Область схождения»: а) в настоящее время нам недоступна, б) может быть обнаружена только посредством определенных манипуляций с радиантами либо в) доступна исключительно с разрешения неизвестных на данный момент дозорных, иных контролирующих органов или █████.

█████ считает, что именно «Область схождения» █████ и █████ описывали как «Тихую комнату».

Все субъекты*, опрошенные в период с 1939 по 1996 год, сходятся в следующем: А. Тихая комната существует. Б. Тихая комната существует за пределами обычного пространства/материи в некоем нейтральном пространстве/материи или состоянии темпорального и/или физического стазиса, известном как «межпространство»**. В. Тихая комната обеспечивает доступ к большому количеству пространственных потоков. (Возможно, ко всем потокам?)

* Опрошенные не имели непосредственного опыта работы с Тихой комнатой. Вся информация должна рассматриваться как неподтвержденная и была включена в данный отчет исключительно по запросу «Великая Истина Энтерпрайзис» (источники: интервью Клуни/Гамильтон, неизвестный источник).

** Термин «межпространство», первоначально введенный доктором Габриэлем Беннингтоном и Эдвардом Кроуфордом, использован для описания энергетического поля, вовлеченного в механику переходного потока (источники: Беннингтон Г., Кроуфорд Э. Механика работы радиантов. 3-е изд., перераб. и доп. – Сан-Франциско: Гейтвикский институт, 1998).

На второй странице была прилеплена заметка, написанная мамой Эмили: «Тихая комната / Карта?» Под ней скотчем был приклеен голубоватый латунный ключик с именем «Декстер», выгравированным на лицевой стороне, – такие использовались в шкафчиках и старых банковских ячейках. Спрятав «Конвергенцию в межпространстве» в карман, Эмили вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

Поднимаясь по лестнице, она обдумывала увиденное.

Тихая комната? Межпространство? Если они действительно существовали, то почему научное сообщество не говорило о них? Почему не исследовало с помощью Большого адронного коллайдера?

Неужели эти вещи кто-то скрывал?

Изначально Эмили направлялась к двери, но задумалась и сама не заметила, как оказалась на втором этаже, на пороге своей бывшей спальни.

Судя по одежде на полу (лифчики, легинсы, майки) и плакатам на стенах (Гарри Стайлс, «Отряд черлидеров-самоубийц», «Солнцестояние»), нынешняя обитательница была старшеклассницей. И хотя стены теперь были выкрашены ужасной голубой краской, а ковер сменил фальшивый паркет из шпона, комната до ужаса напоминала Эмили ту, в которой она росла. Кровать и прочая мебель, включая две разные тумбочки и стол, стояли там же, где их бы поставила Эмили. Внутри ничего не изменилось и даже пахло знакомо. Она понимала, что это невозможно, и все равно казалось, что комната помнит ее.

Она переступила порог, и ее омыло тепло. Не совсем ностальгия – скорее напоминание о другой, счастливой жизни. Точно так же Эмили ощущала себя в детстве, когда с головой укрывалась одеялом, зная, что внизу всегда встретят родители и все будет хорошо.

Только на этот раз она понимала, что хорошо уже точно не будет.

* * *

Проснувшись, Эмили обнаружила перед собой девочку-подростка.

– Ты чего у меня в кровати забыла? – поинтересовалась та.

Эмили подскочила.

– Блин!

– Да норм.

Видимо, она успела заснуть, хотя не помнила, чтобы ложилась.

– Прости, – сказала она. – Я задремала.

– Ты в порядке?

Эмили пригляделась к девочке. Лет шестнадцати, с яркими зелеными глазами и светлыми волосами, подстриженными под мальчика. Поверх короткого черного кардигана она накинула черную же кожанку, на бедрах низко сидели джинсы с порванными коленями, а на ногах красовались поношенные черные «мартенсы». За окном лил дождь. Если бы родители девочки были дома, она наверняка бы разулась еще в прихожей.

Эмили взглянула на время. Она проспала час.

– Меня зовут Эмили, – сказала она. – Я тебе ничего не сделаю.

Девочка улыбнулась.

– Я Брикс. Так чего тебе понадобилось у меня в комнате?

– Я здесь выросла, – сказала Эмили.

Брикс кивнула, прикусив губу.

– Ладно, пойдет, – сказала она и достала из-за спины небольшую алюминиевую биту.

– Твою ж, – сказала Эмили. – Это ты для меня приготовила?

– Надо ж себя беречь, – сказала Брикс, бросая биту на кровать.

– Классная прическа, – сказала Эмили.

– Спасибо, только подстриглась.

Эмили поднялась и заметила, что со стороны улицы доносится приглушенная карнавальная музыка.

– Ты наркоманка или что? – спросила Брикс.

– Нет, – ответила Эмили. – Ничего такого.

– Блин. А я надеялась стрясти с тебя травку.

Эмили рассмеялась.

– Хочешь мороженого? – спросила Брикс.

Выглянув в окно, Эмили заметила знакомый силуэт фургончика с мороженым, медленно продвигающегося по улице. Только дребезжащая в динамиках карнавальная музыка странно смешивалась, будто несколько разных мелодий играли одновременно.

– Погнали, – сказала Брикс. – Они к нам никогда не сворачивают. Купим чего.

Они с Эмили вышли на улицу, где их ждало удивительное зрелище.

– Охренеть, – сказала Брикс, округлив глаза.

– Я так понимаю, это не обычная ситуация, – сказала Эмили.

– Да ваще, – ответила Брикс. – Какая-то дикая хренотень.

Вместо одного фургона, который они ожидали увидеть, к тупику в один и тот же момент подъехало шесть, и все они играли веселую карнавальную музыку.

По лицам водителей было видно, что они тоже не ожидали столкнуться с коллегами в таком месте.

– Мне пора, – сказала Эмили.

– Ага, – ответила Брикс.

Но не успела Эмили отойти, как Брикс схватила ее за руку.

– Мне бояться? – спросила она.

Эмили с улыбкой покачала головой.

– Не стоит.

Она не любила врать людям, которые хорошо к ней относились, но если бы Эмили объяснила, что их поток измерений вот-вот схлопнется, отрезанный от мультивселенной, то напугала бы бедняжку только сильнее.

На улице Эмили спросила у двух водителей, запланированный это сбор или нет. Оба закономерно ответили, что нет, это вышло совершенно случайно.

Совершенно случайно, бесспорно, но вместе с тем – нет.

Их привели сюда «Кролики».

Эмили это чувствовала.

Она нащупала ключик в кармане джинсов. «Декстер» – было выгравировано на нем. Эмили понимала, что это подсказка, но не могла ее разгадать. Ей нужен был свежий взгляд.

Она пошла в сторону железнодорожной платформы.

Попутно набрала Скарпио, но тот опять не ответил.

Эмили опасалась возвращаться к нему в пентхаус, не связавшись заранее, и все же ей нужна была помощь, а главное – ей нужно было понять, удалось ли Пеппер с остальными сбежать от тех людей в лифте.

Эмили лишилась практически всех, кто был ей хоть сколько-то дорог.

Теперь на кону стояли жизни Пеппер и Скарпио, и она не собиралась сдаваться без боя.

Глава 33

Декстер

– Как же я рада, что ты жива, – сказала Пеппер, выпуская ее из продолжительного объятия.

– И я, – ответила Эмили. – В смысле, взаимно.

Пеппер подскочила к ней сразу же, стоило Эмили открыть дверь пентхауса Скарпио. А как только закончила обнимать, Эмили бросилась в комнату, где в последний раз видела Суон.

Там никого не оказалось.

– Ее больше нет, – сказала Пеппер. – Работники как раз убирали комнату, когда я пришла.

Эмили вздрогнула, как от удара, но она ожидала этого с момента, как Суон перевели на морфин.

– Что случилось?

– Врач сказал, она скончалась вскоре после нашего ухода.

Эмили кивнула, изо всех сил стараясь не плакать.

– Скарпио и Мэйдэй с тобой?

Пеппер помотала головой.

– Не видела их с торгового центра.

– Как ты от них оторвалась?

Пеппер рассказала, что укрылась в очереди за кроссовками ограниченной серии, а когда убедилась, что никто за ней не следит, – сразу же вернулась к Скарпио и с тех пор на улицу не высовывалась.

– Звонила Мэйдэй? – спросила Эмили.

– Не берет трубку.

– Скарпио тоже.

– Хочешь есть? – спросила Пеппер. – Я как раз собиралась готовить.

– Безумно.

* * *

– А тебя где носило? – спросила Пеппер, роясь в кухонных ящиках.

– Что ты ищешь?

– Штопор, – ответила Пеппер.

– Слава богу, – сказала Эмили и пошла помогать.

Пеппер, достав бутылку совиньон блан из полностью забитого винного холодильника, коих тут было два, поставила на плиту воду.

Эмили разыскала штопор и разлила вино по бокалам.

– Твое здоровье, – сказала Пеппер, после чего они с Эмили обменялись короткими полуулыбками, выражавшими все, что не хватало сил озвучить, и звякнули бокалами.

Попивая вино, Эмили рассказала, куда она ездила, а когда закончила – передала Пеппер документ и ключ, найденные в потайном кабинете родителей.

– Снова Тихая комната, – сказала Пеппер.

– Ты когда-нибудь слышала о межпространстве?

Пеппер кивнула.

– В Тихую комнату сложно поверить, а вот межпространство… Я сталкивалась с такими вещами, что… не знаю. Может, оно действительно существует.

– Например?

– Так, ну один раз я долго перемещалась вдоль радиантов в соответствии с указаниями игры и активировала Терминал.

– Это в Сиэтле, да?

Пеппер кивнула.

– Мощный радиант, ага.

– И что произошло?

– Тогда я назвала это… переходом.

– Так…

– Сначала мне показалось, что я перескочила в другой поток, но нет.

– В смысле?

– Я оказалась в пространстве, почти полностью идентичном исходному потоку, но немного… другом. Стало холоднее и темнее, как в сумерках, все было будто бы в дымке. А еще как-то раз я возвращалась домой после вечеринки во время девятой итерации, и вдруг людей вокруг стало меньше и я стала слышать все по-другому. Словно басы выкрутили на полную, а высокие частоты уменьшили. И насекомые притихли, что странно. И дымка опять появилась. В общем, сложно объяснить.

– Не объясняй. Я тебя понимаю, – сказала Эмили.

– В плане?

– Со мной тоже случалось подобное.

– Когда?

– Пару раз, – ответила Эмили, – из недавнего – когда мы с К перескочили в новое измерение в конце последней итерации. Мы будто попали в теневой мир. Людей стало меньше, и повсюду висела темная дымка. Еще как-то раз мы с родителями играли в настольную игру, и вдруг что-то случилось. Комната стала другой. Вроде осталась прежней, но я словно смотрела на нее сквозь пятно.

– И правда похоже, – сказала Пеппер.

– Ага.

– Давным-давно я нашла один сайт, – продолжила Пеппер, – посвященный «Кроликам». Его больше нет, но один юзер, Нейромант, загрузил аудио, где якобы был записан разговор двух гейтвикских исследователей. Они спорили о некоем «межпространстве» и жаловались, что не могут вернуться в «реальный мир». Нейромант утверждал, что запись нашли на теле одного из исследователей, когда обнаружили их в подвале пансионата за тысячи километров от последнего известного местонахождения. Они были давно мертвы – якобы замерзли насмерть, и это посреди самого жаркого лета за всю историю Южной Калифорнии.

– Как-то не похоже на правду, – заметила Эмили.

– Зато похоже на «Кроликов».

Эмили кивнула.

– Да. Черт.

– За годы до меня доходили разные слухи, – продолжила Пеппер, – о путешествиях в и через межпространство, но все это просто россказни. Если не считать их, у нас остается только то аудио, разрозненные упоминания чего-то похожего в документах Ватиканского совета и гипотетическое поле перемещений, о котором Келлан Мичем говорил в своей последней работе по теории современного механизма.

– Впервые слышу. О чем там?

– Мичем всегда считал, что с помощью воздействия на радианты можно путешествовать между измерениями, пусть и не смог это доказать.

– Помню, – кивнула Эмили.

– В общем, в своей последней работе он упоминает «поле перемещений» – теоретическую точку пересечения множества радиантов, которая может существовать вне пространства и времени.

– В Тихой комнате, например?

– Ну тут не уверена, но помнишь запись нашего разговора, которую показывал Конкорд?

– Это просто бред, – сказала Эмили. – Он точно нас как-то записывал.

– Как вариант, но вдруг тут что-то другое?

– Что?

– Короче, Мичем считал, что его гипотетическое поле перемещений существует вне пространства и времени, правильно?

– Ага.

– Так вот, иногда при перемещении между измерениями со временем происходят очень странные вещи.

– Какие?

– Либо в разных потоках время движется по-разному, либо потоки в целом существуют в другой временно́й парадигме.

– Ого. Это… даже для «Кроликов» слегка странновато.

– На самом деле все просто. Результат-то один.

– Какой?

– Появление временны́х аномалий.

– Это как?

– Помнишь, ты думала, что я сбежала? На самом деле я буквально на несколько дней переместилась в другое измерение. Представь мое удивление, когда я вернулась и обнаружила, что прошло много лет, а ты теперь чья-то жена.

Эмили кивнула. Она не хотела задумываться об этом. В другой раз.

– И при чем тут запись Конкорда?

– Вдруг этот документ как раз и пришел из измерения с другим пространственно-временным континуумом?

– Хочешь сказать, автор расшифровки живет в потоке, который опережает наш на восемнадцать лет? – спросила Эмили.

– Возможно.

– И ты правда в это веришь?

– Не знаю.

Какое-то время они сидели в молчании, а потом Эмили все же нарушила тишину.

– Давай начнем с поисков Декстера, – сказала она, доставая ключ, найденный в потайном кабинете родителей.

– Хорошая идея, – сказала Пеппер, – но сначала поужинаем.

Они открыли вторую бутылку вина и разделили большую тарелку спагетти алио и олио – блюда, которое часто готовили, пока жили вместе. У Пеппер оно выходило просто чудесно. Она говорила, что секрет в соли, которую нужно сыпать в таких количествах, чтобы вода превратилась в морскую, но Эмили физически не могла заставить себя столько добавить. В итоге паста у Пеппер всегда получалась вкуснее.

После ужина они перешли в гостиную.

– Начнем с ключа, – сказала Пеппер, усаживаясь на диван к Эмили с ноутбуком, блокнотом и ручкой.

– Откуда ноут?

– Лежал в шкафу вместе с кучей планшетов и телефонов.

– Вот и играй в «Кроликов» с миллиардерами. Вечно у них все самое лучшее.

Пеппер рассмеялась, но Эмили тут же пожалела о шутке. Скарпио до сих пор не вернулся, и они не знали, что с ним стряслось.

– Блин, – сказала она. – Как думаешь, с ними все в порядке?

– Да, – ответила Пеппер. – Мэйдэй этим ребятам не по зубам. Они вернутся. – Она повернула экран в сторону Эмили. – Нормально видно?

– Да вроде.

– Сядь поближе.

Придвинувшись, Эмили тут же почувствовала знакомый аромат ванили. Она помнила его, но сомневалась, чем именно пахнет: лосьоном для тела, шампунем или чем-то другим.

– Во-первых, Декстер – это серийный убийца из сериала, – начала Эмили, стараясь отвлечься от запаха и близости своей бывшей. – В переводе с латыни dexter означает «правый», противоположность «левому», то есть плохому.

– Хорошо, – сказала Пеппер. – Еще что-нибудь?

– Вроде есть такая компания? Производит автомобильные оси.

– В Сиэтле?

– Э… – Эмили нашла ее сайт. – Нет.

– Ясно. Я все равно запишу, но если мы имеем дело с радиантами, насколько я понимаю, географически они должны находиться относительно недалеко друг от друга.

– И правда, – сказала Эмили. – В штате Мэн есть город с таким названием. Подозреваю, к нам он не относится, но на всякий случай тоже отметь.

Пеппер кивнула, а Эмили продолжила искать.

– На Декстер-авеню в Сиэтле есть одноименный жилой комплекс. Может, нам туда? – спросила она, откидываясь назад и натыкаясь на Пеппер, которая в то же мгновение подалась вперед.

– Жилой комплекс – это хорошо, – отсмеявшись, сказала Пеппер и закинула руку Эмили на плечо. – Где он?

– Рядом с мостом Авроры.

– Мне кажется, пока что это лучший вариант. Может, там есть подходящий шкафчик или почтовый ящик? – предположила Пеппер.

Эмили кивнула.

Еще минут двадцать они провели перебирая все, что могло быть связано с именем Декстер, но Пеппер была права – жилой комплекс действительно выглядел самым многообещающим. Отпив вино, Эмили закусила губу. Скарпио с Мэйдэй никак не выходили из головы.

– Ты правда думаешь, что они в порядке? – спросила Эмили.

– Я в этом уверена.

– Точно?

– Точно, – кивнула Пеппер. – Мэйдэй пробивная, а Скарпио – потенциальный победитель шестой игры. Просто поверь, эти двое справятся с чем угодно.

Эмили рассмеялась.

– Да, наверно.

– Не наверно, а точно.

Эмили улыбнулась, но вдруг вспомнила Роуэна Чесса. Из-за Суон и Конкорда она совершенно о нем забыла.

– У тебя нет доступа к Перечню?

– Я так и не нашла ссылку, – ответила Пеппер. – А что?

– Хотела посмотреть, не исчез ли оттуда Роуэн и не появились ли новые игроки. – Эмили перевела взгляд на латунный ключик. Родители не просто так приклеили его к тому документу. Он что-то значил. Эмили достаточно давно играла в «Кроликов», чтобы узнать начало тропы. Ключ был подсказкой. Она нашла путь. Оставалось только пройти по нему и понять, куда он ведет.

Когда губы Пеппер наконец-то коснулись шеи, Эмили откинулась назад и прикрыла глаза. Так она впервые за долгое время могла забыть об игре и была этому только рада.

Глава 34

Воду нужно экономить

Роуэн проснулся от бьющего в лицо солнечного света.

Сев, он потер глаза. Он снова лежал на кровати в лофте Джули Фуруно. Один.

– Ау? – окликнул он. – Джули?

Ответом ему была тишина.

Он встал и дошел до кухни, где посреди современного обеденного стола из дуба и кованого металла обнаружил записку:

«ушла на работу. позвоню. кофе готов. <3»

Роуэн налил себе чашку из старой кофеварки и опустился на диван. Он все еще не помнил, что было после того, как они вошли в ресторан, но, к счастью, ничего нового не забыл.

Часок поиграв с Джули в приставку, они умылись, почистили зубы, вместе забрались в постель, поцеловались пару минут и тут же уснули.

Они целовались.

И, в отличие от других поцелуев в жизни Роуэна, целоваться с Джули было легко и приятно. Они были созданы друг для друга.

Он улыбнулся, потому что знал: скоро он снова ее увидит.

Отпив кофе, Роуэн достал телефон и снова посмотрел на логотип «Плейбоя». Он не понимал, что его так в нем заинтересовало.

Да, смотрящий не в ту сторону кролик на обложке и официальной продукции журнала – это действительно странно, но вместе с тем – такая мелочь. Почему Роуэна настолько это удивило, что он аж Джули сказал? Может, это был брак печати, а магазин и вовсе мог торговать подделками.

Какая вообще разница?

Он сделал еще глоток кофе. Все это – просто совпадение, не более.

Но на логотипе «Плейбоя» был кролик.

Он набрал название журнала в интернете и пролистал картинки с сотнями кроликов, повернутых влево. Ему даже попалась та обложка, про которую говорила Джули, где девушка крупным планом лизала марку. Это был выпуск за апрель семьдесят третьего года, и встречался он достаточно часто. И, разумеется, все зайчики на марках были расположены правильно.

Роуэн уже собирался отложить телефон, но тут заметил объявление на eBay, где на аукционе продавались двадцать пять журналов семидесятых годов.

Внимание привлек последний: номер за апрель семьдесят третьего.

Кролик на марке смотрел вправо.

В противоположную сторону.

Аукцион закончился несколько дней назад. Журналы никто не купил.

Продавца на eBay звали GiantNYCMouse, и торговал он винтажными игрушками и журналами. Судя по оформлению карточек и количеству товара, профиль принадлежал то ли книжному секонд-хенду, то ли комиссионке. В разделе «Доставка» было указано, что базируется продавец в Сиэтле. Роуэн написал: спросил, не остались ли еще те журналы и нельзя ли посмотреть на них лично. А потом пошел в душ.

Он не пробыл там и десяти минут, как в дверь постучали.

– Э… да?

Дверь открылась, и в ванную вошла Джули.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – неловко ответил Роуэн. Стекло душевой слегка запотело, но все же он стоял полностью голый, пусть и прикрытый пеной.

– Я тут шла на прослушивание и поняла, что забыла принять душ, – сказала Джули, неспешно расстегивая ширинку.

– Неприятная ситуация, – сказал Роуэн.

– Да уж. Я вся грязная.

– Тогда хорошо, что ты вернулась.

– Я думала подождать, пока ты закончишь, но воду нужно экономить, – сказала Джули, стягивая джинсы.

– Рад, что ты так думаешь, – ответил Роуэн.

– Правда? – спросила она, снимая футболку, а следом и кружевной бюстгальтер кремового цвета.

– Конечно, – абсолютно серьезно ответил Роуэн. – Экономия воды – важнейшая задача в…

А потом она прижалась к нему всем телом и поцеловала.

* * *

После душа Джули села на кровать смотреть записи с кастингов, присланные агентом, а Роуэн вышел в гостиную позвонить в банк.

Убедившись, что это действительно он, оператор заверила Роуэна, что за последние два года он был единственным человеком, получавшим доступ к ячейке.

Он повесил трубку и позвонил в офис.

– «Архитектурный дизайн Чесса», – ответила Валентайн, – Вэл на связи.

– Это я.

– О, привет начальству.

– Просто звоню узнать, все ли в порядке.

– Лучше позвони в кадровое агентство, у вас сегодня утром была назначена встреча.

– Черт, – сказал Роуэн. Он совсем забыл. – Можешь извиниться и попросить их перенести?

– Уже.

– Класс. Спасибо.

– У тебя все нормально?

Роуэн вспомнил, что в последний раз завалился домой к Валентайн в панике, а она его отогрела, накормила и дала денег.

– Да. Спасибо. И еще раз спасибо за помощь и суп.

– Без проблем. Точно все в порядке?

– Да, прости. Просто устал. Слушай, раз уж я позвонил, можешь продиктовать мне номер Виктора Гарланда?

– Ага, секунду.

Роуэн записал номер и отправил Валентайн отдыхать, сказав, что пару дней можно не возвращаться. Он до сих пор не отошел от недавних событий и не знал, когда сможет сосредоточиться на работе. А еще опасался, что похитители могут завалиться к нему в офис, и совсем не хотел, чтобы Валентайн из-за них пострадала. Повесив трубку, он перевел ей одолженные деньги с процентами, а потом набрал Виктора Гарланда.

– Рад тебя слышать, – сказал Виктор. – Давно не общались.

– Это уж точно, – ответил Роуэн. – Я тут видел твою нью-йоркскую инсталляцию. Потрясающая работа, и подсветка на стеклянном мосту чудесно сыграла.

– Спасибо, твоя похвала многого стоит, – сказал он. – Видел пруд с рыбками кои?

– Да.

– Оммаж на твой ров к замку волшебника в Осло.

– У тебя вышло лучше.

– Да ладно врать. Но спасибо.

– Слушай. – Роуэн задумался, подбирая слова. – Можно безумный вопрос?

– Вперед.

– Ты когда-нибудь слышал о Зале невероятных возможностей?

Виктор не ответил.

– Ты там? – спросил Роуэн.

– Откуда ты о нем знаешь?

Роуэн нашелся с ответом не сразу. Он не мог сказать Виктору, что разработал проект с точно таким же названием и что это дело всей его жизни, существующее, по сути, исключительно у него в голове, – это вызвало бы слишком много вопросов, ответов на которые у Роуэна не было. Поэтому он остановился на полуправде:

– Меня тут спросили, не знаю ли я такой аттракцион. Сказали, что ты его строил. Якобы это нечто невероятное. Вот я и заинтересовался.

– Это не аттракцион, – ответил Виктор. – Это… в общем, ты себе даже не представляешь.

– А можно взглянуть? – спросил Роуэн.

Виктор промолчал.

– Виктор?

– Не получится.

– А, жалко. Он не работает?

– Дело не в этом, просто я подписал соглашение о неразглашении.

– Все настолько серьезно?

– Сам знаешь, как это бывает.

Хотелось расспросить его поподробнее, лишь бы убедиться, что все это просто безумное совпадение и Зал невероятных возможностей не имеет ничего общего с одноименной постройкой, которую Роуэн придумывал и проектировал большую часть взрослой жизни. Но вместе с тем Роуэн боялся, что правда окажется гораздо страшнее.

Вдруг это действительно был тот же Зал?

– Прекрасно понимаю, – сказал Роуэн. – Жаль. Звучит очень круто.

– Ты даже не представляешь. Если честно, я сам до конца не понимаю, как там все устроено, а я его построил.

– Ну теперь я просто обязан это увидеть, – сказал Роуэн.

Виктор замолчал, и Роуэн попытался придумать, что бы еще такого сказать.

– Пожалуй, есть один способ, – наконец отозвался Виктор. – Если ты правда так хочешь.

– О да, – ответил Роуэн чересчур быстро.

– Я лично руковожу персоналом. Могу за доллар нанять тебя консультантом. Технически договор это допускает. Только тебе придется сюда приехать.

– Без проблем, куда?

– В Вегас.

– Давно туда собираюсь, – соврал Роуэн. – На этой неделе устроит?

– Без проблем, – ответил Виктор. – Я пришлю документы, только предупреди заранее.

– Супер, – сказал Роуэн и попрощался.

* * *

– Не знаешь, сколько отсюда ехать до Вегаса? – спросил он, когда Джули вышла в гостиную в одной лишь старой бейсболке.

– На машине – два дня по десять часов.

– Ты так ездила?

– Что тут сказать? Люблю путешествовать.

– А если лететь?

– Два с половиной часа.

– Куплю билет.

– Ты едешь в Лас-Вегас?

– Придется, видимо.

Джули кивнула.

– Понятно.

– Что скажешь, если я приглашу тебя со мной?

– Ничего не скажу. Просто поеду. – Она подскочила, обхватила Роуэна руками за шею, а ногами обвила за пояс. Потом, поцеловав его, спрыгнула и побежала к шкафу. – Так, тут нужно платье.

– И не одно, – сказал Роуэн.

Улыбнувшись, Джули вернулась к нему и снова поцеловала.

– А это в честь чего?

– Просто так, – ответила она, достала из шкафа небольшой чемодан и бросила его на кровать.

Роуэн улыбнулся.

– Ты не пойдешь домой собираться? – спросила она, открывая верхний ящик комода и бросая в чемодан носки и нижнее белье.

– Лучше куплю все на месте.

– Неплохо, – сказала она. – Как думаешь, купальник понадобится?

– Не знаю. Возможно.

– На всякий случай захвачу пару бикини.

– Кхм… Если честно, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Что?

– Недавно меня похитили и держали в заложниках.

Она замерла, а потом обернулась.

– Когда?

– Я сбежал буквально вчера.

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– Твою мать. – Она подбежала к нему и заключила в объятия. – Чего сразу не рассказал?

– Не сообразил.

– Неудивительно, почему ты все забываешь. – Отстранившись, она посмотрела ему в глаза. – У тебя нет ПТСР?

– Вряд ли. Мне никто не угрожал – ну разве что в конце… Если честно, довольно странная ситуация.

– Жуть, – сказала она. – И что, за тобой до сих пор гонятся?

Роуэн сомневался, но по блеску в глазах Джули было заметно, что мысль об этом приводит ее в восторг.

– Не знаю, – ответил он честно. С момента, как Джули постучала в дверь его номера, все мысли занимала только она. – Возможно.

– Уверен, что стоит лететь в Вегас с незнакомой женщиной?

– У меня такое чувство, будто мы очень давно знакомы.

Она улыбнулась.

– И у меня. Я как будто в кино. Сначала мне снится интересный парень, и вдруг он появляется в реальной жизни. Настоящее чудо.

Он улыбнулся. Действительно чудо.

– Мне нужно в Вегас, – сказал Роуэн, – и я буду рад, если ты сможешь поехать со мной.

– Что тебе там понадобилось?

– Нужно обсудить со знакомым один аттракцион. Зал невероятных возможностей.

– Ого, как интересно.

Роуэн кивнул.

– Да. Это точно.

Джули с размаху бросила в чемодан бикини, а потом вскинула руки.

– Вперед в Вегас!

От улыбки у Роуэна начинали ныть щеки.

Он понимал, что у него много поводов волноваться: похищение, здание, которого не должно существовать, таинственные «Кролики», с которыми связано столько событий. И все же он совсем не чувствовал беспокойства.

Более того – Роуэн был счастлив как никогда.

Глава 35

Двое из шести

Эмили шла в ванную, когда вдруг заметила свет в гостиной. Решив, что родители просто уснули перед телевизором, она заглянула к ним.

В гостиной Эмили увидела сестру: та сидела, утопая коленями в коричневом махровом ковре, и держала в руках черную старенькую кассету. Лицо ее заливал мерцающий свет статики.

– Что на кассете? – спросила Эмили.

– Ты только не смейся, – ответила Энни, – но мне кажется, там что-то важное.

На стене висели часы. Эмили не могла разглядеть циферблат, но почему-то знала, что уже за полночь. Какого черта Энни до сих пор не легла?

– Что, например? – спросила она.

Энни пожала плечами.

– Не знаю.

Эмили улыбнулась. Ее младшая сестра всегда была тихой девочкой, но сейчас широко распахнутые глаза блестели любопытством.

– Проверим? – спросила Энни.

Эмили вдруг стало страшно.

– Не знаю, – сказала она. – Может, не стоит?

– Поздно, – сказала Энни, вставляя кассету в видеомагнитофон под телевизором.

– Энни… – предостерегла Эмили.

– Все в порядке, – сказала Энни и нажала на кнопку.

Видео началось, и ужас накрыл Эмили с головой.

* * *

На экране за металлическим столом в небольшой комнатушке сидели двое: мужчина с мешком на голове и женщина в строгом костюме. На стене, прямо за женщиной, находилась красная дверь.

Первой молчание нарушила женщина. По голосу она напоминала адвоката.

– Вы знаете, для чего вы здесь?

– Нет.

– Вас выбрали. Это большая честь.

– Давайте перейдем сразу к делу, ладно?

Женщина улыбнулась.

– Конечно, – сказала она, а затем потянулась и сняла с мужчины мешок.

Эмили ахнула.

Это был ее папа.

– Комната там? – спросил он, кивнув в сторону красной двери.

– Да.

– Вы уверены, что это то самое место?

– Нет.

– И что? – спросил он. – Мне просто войти?

Женщина кивнула.

Отец Эмили встал и медленно приблизился к двери. В его глазах что-то мелькнуло – то, чего Эмили раньше не видела.

Страх.

Ее отец боялся того, что поджидало его за дверью.

Эмили хотела броситься к нему, защитить, но понимала, что это лишь картинка на экране.

Сделав еще один шаг, отец коснулся ручки и медленно ее повернул.

За дверью его ждала тьма.

Открыв дверь, отец долго стоял и смотрел в темноту, а потом, в последний раз печально оглянувшись на женщину, шагнул внутрь и исчез. Красная дверь медленно закрылась.

В этот момент женщина повернулась к камере и улыбнулась широкой, кривой, зубастой улыбкой. А потом Эмили услышала крики отца – душераздирающие вопли ужаса, доносящиеся из-за двери.

Слушать их было невыносимо.

Она зажала уши, но это не помогло. Отвернулась от телевизора, крикнула Энни выключить запись, но сестры не было.

Она оказалась в телевизоре вместе с женщиной.

Та, отвернувшись от камеры, указала на красную дверь.

– Нет! – крикнула Эмили, но Энни уже подошла к ней.

Она открыла красную дверь, и женщина толкнула ее в темноту.

Энни закричала, и тогда женщина вновь посмотрела в камеру и улыбнулась.

Этой женщиной была Эмили.

* * *

Она проснулась от звука захлопнувшейся двери.

Взглянула на часы на тумбочке у кровати. Было начало второго.

Ей приснился кошмар.

Она потрясла за плечо Пеппер.

– Что? – сонно спросила та, приподнявшись на локте.

– Тш. – Эмили приложила палец к губам и шепнула: – Здесь кто-то есть.

– Черт, – прошептала Пеппер, мгновенно проснувшись. Выдернув из розетки ночник, она взвесила его в ладони и подкралась к двери, занося руку для удара.

– Может, это они? – прошептала Эмили, вставая с кровати. Она очень надеялась, что со Скарпио все было в порядке. Они через многое вместе прошли.

Стоя вдвоем в темноте, Эмили с Пеппер смотрели, как в коридоре перед спальней включается свет и к двери приближаются тени.

Эмили посмотрела на Пеппер.

Та занесла ночник.

В дверь тихо постучали.

– Эмили?

Это был Скарпио.

– Да, – сказала Эмили. – Мы здесь.

Пеппер бросила ночник на кровать и включила свет. Мэйдэй со Скарпио вошли в спальню, и Эмили тут же бросилась его обнимать.

– Слышал про Суон, – сказал тот. – Соболезную.

– Спасибо, – сказала Эмили.

– Тоже хочешь пообниматься? – поинтересовалась Мэйдэй, кивая Пеппер.

Та, улыбнувшись, продемонстрировала ей средний палец.

– Как вы? – спросила Эмили.

– Как раз собиралась спросить то же самое, – сказала Мэйдэй.

– Можем поболтать утром, если хотите спать, – сказал Скарпио.

– Или чем вы тут занимались, – с ухмылкой добавила Мэйдэй.

За радостью из-за возвращения Скарпио Эмили напрочь забыла, что из одежды на ней одни лишь тонкая майка и трусики, а на Пеппер и того меньше.

– Я заварю чай, – сказал Скарпио.

Понимая, что не уснет, Эмили натянула легинсы и тоже пошла за ними с Мэйдэй.

– Все нормально? – спросил Скарпио, когда она появилась на кухне. – Так, в целом?

Эмили кивнула.

– В целом – нормально. Так что с вами стряслось? – спросила она, пока Скарпио копался в шкафчиках в поисках чая.

– Нас спас Конкорд, – сказала Мэйдэй.

– Что? – спросила Пеппер, садясь за стол рядом с ней.

– Полиция «Кроликов» загнала нас в парк у торгового центра, – сказал Скарпио, набирая воду в чайник. – Они уже собирались схватить нас, как Конкорд затащил нас в сад. Сказал, что можем выбросить телефоны в фонтан и пойти с ним, а можем остаться и попытать счастья с полицией «Кроликов».

– Радикально, – заметила Пеппер.

– Затем он провел нас в заброшенную канализацию, – продолжила Мэйдэй. – И где-то через полчаса тоннель уперся в огромную дверь хранилища.

– Любит он потайные ходы, – заметила Эмили.

– Что это за тоннель такой? – спросила Пеппер.

– Для предотвращения наводнений, – ответил Скарпио. – Поэтому нас так долго не было.

– В смысле? Наводнение началось, что ли? – спросила Пеппер.

– Нет, – ответил Скарпио, – просто дверь автоматически блокируется. Пришлось ждать до полуночи.

– Хорошо, что воздуха хватило, – сказала Мэйдэй.

– Какого хрена? – спросила Пеппер. – То есть вы целый день проторчали в какой-то канализации?

– Было больше похоже на большой кабинет, – ответил Скарпио.

– Ага, с мебелью. Даже кофемашина была, – добавила Мэйдэй. – Я славно выспалась, кстати.

– Да, – согласился Скарпио. – Мне тоже понравилось.

– Только мы не могли ни с кем связаться, – сказала Мэйдэй.

– Сколько ж у этого Конкорда убежищ? – спросила Пеппер.

– Вот уж вопрос, – отозвалась Мэйдэй.

– Он нам кое-что передал. Сказал, нам пригодится, – добавил Скарпио, подбирая из-под стола темно-зеленый рюкзак и вытаскивая оттуда папку.

– Что там? – спросила Эмили.

– Конкорд рассказал нам о женщине, которая заявилась к нему в хранилище незадолго до того, как он перебрался в магазин хозтоваров. Она играла в «Кроликов». Пару дней пожила там, а как-то раз вышла за завтраком и не вернулась. Ее вещи остались у него. – Скарпио положил папку с документами на середину стола. – Включая это.

Эмили подобрала папку и сняла две толстые синие резинки, удерживающие ее вместе. На первой странице над оглавлением красовался знакомый символ: круг, парящий над треугольником.

– Черт, – сказала Эмили. – Это что, из Гейтвика?

Скарпио кивнул.

– Я уже прочитал. Там все про исследование сна. Ничего полезного, разве что инструкции по приему медикаментов и рекомендации по обращению с испытуемыми. – Он достал стопку фотографий и протянул Эмили.

На снимках были запечатлены испытуемые во время процедуры: на головах у них были надеты шапочки, а к груди прикреплены провода, подключенные к большим аппаратам, напомнившим Эмили синтезаторы семидесятых годов. Одна из фотографий прилипла к другой; она потянула за краешек, но тот порвался.

– Неправильно делаешь, – сказала Мэйдэй. – Сначала дай им отмокнуть.

– Серьезно? – спросила Эмили.

– Ага, – ответила Мэйдэй. – Как-то пришлось расклеивать целую коробку старых маминых фотографий. Все выходные возилась.

Эмили продолжила разбирать несклеенные фотографии и на последней тихонько ахнула.

– Твою мать.

– Что такое?

– Это мои родители.

На снимке по обе стороны от незнакомого Эмили испытуемого сидели ее родители. Она едва их узнала. Совсем молодые, они улыбались в камеру – явление, по мнению Эмили, редкое.

Внизу черным маркером было написано: «Двое из шести? Сомнолог и Нейробиолог?»

– Двое из шести? – спросила Эмили. – Это еще что значит?

Скарпио с остальными склонились, разглядывая снимок.

– Твои родители были учеными, да?

Эмили кивнула. У них было несколько степеней, и все же сомнолог и нейробиолог среди них присутствовали. Мама занималась исследованиями сна, а папа – проблемами мозга.

– Здание по адресу в Сан-Франциско, указанное в первых двух отчетах, давно снесли, – продолжил Скарпио, – но есть еще три офиса. – Он пролистнул страницы, нашел что искал и указал: – Вот.

– Мехико, Лос-Анджелес и Сиэтл, – прочитала Эмили.

И тут же полезла в интернет.

Офис в Мехико снесли десять лет назад, и сейчас там находилась парковка футбольного стадиона. По адресу в Лос-Анджелесе проводили рок-концерты. Но офис в Сиэтле остался, и ехать до него было буквально несколько километров.

Мэйдэй, тоже поискав в интернете, нашла последнего владельца здания. Оно принадлежало холдинговой компании, базирующейся в Сан-Франциско: «Великая Истина Энтерпрайзис».

– Погоди, – сказала Эмили. – Я их уже встречала.

Она достала «Конвергенцию в межпространстве» и ключ, найденный в родительском доме.

– Где ты это нашла? – спросил Скарпио, разглядывая документы.

Эмили рассказала про дом ее детства, отмеченный на карте Конкорда.

– Тихая комната постоянно всплывает, – сказал Скарпио. – А что такое межпространство?

– Промежуток между измерениями, видимо, – ответила Эмили. – Пеппер о нем слышала.

– А ключ? – спросил Скарпио, подобрав его.

– Мы подозреваем, что он связан с жилым комплексом в Сиэтле, – ответила Пеппер. – Утром как раз собирались туда сходить.

Мэйдэй указала на сноску внизу страницы: «* Опрошенные не имели непосредственного опыта работы с Тихой комнатой. Вся информация должна рассматриваться как неподтвержденная и была включена в данный отчет исключительно по запросу «Великая Истина Энтерпрайзис» (источники: интервью Клуни/Гамильтон, неизвестный источник)».

– Черт, – сказала Пеппер. – Все ниточки ведут к Гейтвику.

– Неделька выдалась адская, – сказал Скарпио. – Может, выспимся и подумаем завтра?

– Отличная мысль, – сказала Мэйдэй. – Я жуть как устала.

Пока остальные вставали, потягиваясь, Эмили сидела и смотрела на фотографию улыбающихся родителей, стоящих по обе стороны от незнакомца в каком-то непонятном исследовательском центре. Ей так их не хватало!

Но что же за чертовщину они изучали в Гейтвикском институте?

Она думала, что ни за что не уснет, но отключилась, стоило голове коснуться подушки.

Глава 36

Каждый найдет то, что ему по душе

Жилой комплекс «Декстер» и офис Гейтвикского института находились в противоположных концах города, поэтому они решили разделиться: Эмили с Пеппер пошли осматривать жилой комплекс, а Скарпио с Мэйдэй – здание Института.

Они договорились встретиться на набережной и поделиться находками за обедом.

* * *

Одолжив у Скарпио внедорожник, Эмили с Пеппер припарковались в квартале от небольшого четырехэтажного жилого комплекса из красного кирпича, который в восьмидесятых-девяностых годах испоганили якобы современным ремонтом.

Выглядел он сомнительно.

Эмили заранее договорилась о встрече с управляющей здания – грузной пятидесятилетней женщиной по имени Жасмин с красивой яркой улыбкой и ужасной желтоватой завивкой. Взглянув на ключ, она сразу покачала головой.

– Боюсь, у нас нет ничего подходящего. Разве что…

– Что? – спросила Эмили.

– Раньше мы пользовались общими почтовыми ящиками. Может, это как раз от него, – сказала она. – Погодите, сейчас найду старый ключ, сравним.

Но ключи оказались разными, и Жасмин заверила, что в жилом комплексе нет других подходящих вариантов.

Им не повезло.

Поблагодарив Жасмин, они вернулись к машине.

– Я правда думала, что это хорошая зацепка, – сказала Пеппер.

– И я, – ответила Эмили, открыв пассажирскую дверь.

– Может, Конкорд прав и игра прячется нарочно?

– Есть такое ощущение, – сказала Эмили.

Пеппер завела машину и уже тронулась, как Эмили схватила ее за руку.

– Охренеть, – сказала она, выворачиваясь из ремня безопасности и открывая дверь. – Иди сюда!

– Ты с ума сошла? – спросила Пеппер, ударив по тормозам. – Выскакивать по ходу движения!

– Там «Подержанная мебель Агаты»! – сказала Эмили и бросилась к низкому зданию из красного кирпича.

– И что? – крикнула ей в спину Пеппер, но Эмили уже убежала.

* * *

«Подержанная мебель Агаты» – гласили темно-серые металлические буквы над большим прямоугольным окном, покрытым многолетним слоем пыли и грязи. Прямо под названием виднелся девиз магазина: «Здесь каждый найдет то, что ему по душе!»

Внутри магазин подержанной мебели Агаты оказался порталом в прошлое. Здесь было все, начиная с дорогого антиквариата и заканчивая бесполезными безделушками. Французские комоды чередовались с автоматами для пинбола, погребенными под стопками старых журналов и корзинами, набитыми детскими игрушками пятидесятых годов. Вдоль задней стены тянулись старые стиральные машины из прачечной, волшебный автомат предсказаний Золтара, древний игральный автомат, куда еще нужно было кидать монетки, и два мини-баскетбола. Нет лучше места для изучения и реконструкции прошлого, чем комиссионки.

Эмили подошла к длинному стеклянному прилавку слева от двери, за которым сидела рыжеволосая женщина лет тридцати.

– Здравствуйте, – сказала она. – Я Агата. Если будут вопросы, обращайтесь.

– Они уже есть, – сказала Эмили. – Вы не против?

– Вперед, – сказала Агата, и к этому времени как раз подоспела Пеппер.

– Мой друг искал ваш магазин в интернете, но так и не нашел, – сказала Эмили.

– А, да, – сказала Агата. – Официальное название – «Старый чердак». Он так везде указан, а мне лень было менять.

– О вас же никто не узнает.

– Мы больше полагаемся на сарафанное радио. – Она улыбнулась Пеппер, которая подошла к прилавку и положила руку Эмили на пояс.

– Понимаю, – сказала та. – Но мне недавно пришло сообщение с рекламой вашего магазина.

Агата кивнула.

– Это все Майкл, мой племянник. Вечно пытается заставить меня продвигать магазин, но у меня и так работы по уши – сдаю в аренду съемочный реквизит. Новых покупателей мне даром не нужно – уж извините.

– Да ничего, – улыбнулась Эмили. – Можно нам у вас побродить?

– Без проблем. Вывеску видели? Здесь каждый найдет то, что ему по душе.

Эмили улыбнулась. Ей нравились люди, нашедшие свое место в жизни. Не хотелось думать о том, что Агата исчезнет, когда распадется их временной поток. Оставалось надеяться, что где-то в мультивселенной живет другая ее версия, которой на все плевать.

– Что мы здесь делаем? – спросила Пеппер.

– В тот день, когда у Роуэна Чесса исчезла спутница, всем в ресторане пришел одинаковый спам, – ответила Эмили. – Реклама магазина подержанной мебели Агаты.

– Да, тогда осмотреться точно стоит, – сказала Пеппер. – Что ищем?

– «Кроликов»?

– Очень конкретно. – Пеппер показала Эмили средний палец.

Разделившись, они закопались в море физического и культурного мусора в поисках того, что могло бы иметь отношение к игре. Здесь было все: старые куклы Барби и Блайт, «Полароиды» и «Кодаки», магнитофоны «Сони» и JVC, а еще бесконечное множество игрушек и электроники от «Хасбро», «Кеннер», «Фишер-Прайс» и «Маттел». А одна полка была сверху донизу забита всеми товарами «Браун» на свете.

Но «Кроликов» не было.

Конкорд сказал, что найти игру и активировать радианты будет непросто, но это уже переходило всякие рамки. Возможностей было слишком много. Потерев глаза, Эмили осмотрела китайский набор шашек 1939 года с изображением кролика и бархатный мешочек со стеклянными шариками. Вот что ей с ним делать? Пересчитать шарики? Найти компанию-производителя и надеяться, что это к чему-нибудь приведет?

Эмили вспомнила, как они впервые играли с Пеппер. Тогда она сказала, что, если хвататься за все сразу, можно легко запутаться. Нужно было сосредоточиться на какой-нибудь одной мелочи, бросившейся в глаза, и только тогда получится разглядеть общую картину.

Эмили огляделась и выдохнула. Мелочей здесь было слишком уж много.

– Как же много тут всякой херни, – произнесла Пеппер, будто прочитав ее мысли. – Может, мы пришли не в тот магазин?

* * *

Потратив на поиски больше часа, Пеппер с Эмили встретились возле баскетбольных автоматов в задней части магазина.

– Можете поиграть, если хотите, – крикнула Агата из-за прилавка, – но каждый бросок стоит четвертак. Мелочь можно разменять в автомате в углу.

Эмили оглядела баскетбольные автоматы. Может, если они победят, игра напечатает билетик с подсказкой? Или Золтар выдаст им предсказание?

Должны же они были хоть что-то найти.

– Есть четвертак? – спросила Эмили у Пеппер.

– Нет, но есть наличка.

Они разменяли деньги и вернулись к автомату. Внимание Эмили привлекли стиральные машины, которые выглядели так, будто их принесли прямиком из прачечной шестидесятых, а Пеппер подошла к Золтару и сунула четвертак в щель.

– Эти стиралки – настоящие звезды, – крикнула Агата. – Как раз берегу их для художника-постановщика Пола Андерсона.

– Круто, – сказала Эмили.

– Или Уэса Андерсона? Какого-то Андерсона, в общем.

– Эй, – окликнула Эмили.

– Чего? – спросила Пеппер. – Я жду предсказания Золтара.

Но тут она разглядела, что привлекло внимание Эмили.

– Охренеть, – сказала Пеппер, бросив Золтара и поспешив к Эмили, которая стояла перед стиральными машинами. Та указала на логотип. Компания-производитель называлась «Декстер».

– Это точно оно, – восторженно сказала Пеппер.

Под слотами, куда нужно было кидать монетки, у стиральных машин виднелись запертые ящички.

Эмили достала ключ и подошла к первой стиралке. Она уже давно играла в «Кроликов», но такие моменты до сих пор ощущались как никогда остро.

Дрожащими руками она вставила ключ в замочную скважину.

Посмотрела на Пеппер, не скрывающую волнения, и повернула ключ. Замок тихо заскрежетал, щелкнул, и Эмили вытащила металлическую коробочку.

Она оказалась пустой.

Вернув ее на место, Эмили подошла к следующей стиральной машине и протянула ключ Пеппер.

– Твоя очередь.

Пеппер открыла второй ящичек.

Тоже пусто.

Забрав у Пеппер ключ, Эмили подошла к третьему автомату. Вставила его в замок, повернула с уже знакомым скрежетом и медленно открыла ящик.

Внутри что-то лежало.

Небольшая рекламка, сложенная так, чтобы поместиться в прорезь для монет стиральной машины.

Эмили посмотрела на Пеппер, а та в ответ уставилась на нее огромными глазами.

– Чего это вы тут делаете? – раздался позади голос Агаты, и Пеппер с Эмили одновременно дернулись. – И как вы умудрились открыть мои стиралки?

– У нас был ключ. – Эмили передала Агате ящичек вместе с ключом.

– Смотрите-ка, – сказала Агата. – Подходит.

– Простите, что открыли их без разрешения, – сказала Эмили.

– Он от всех трех? – спросила Агата.

Эмили кивнула.

– Круто, – сказала Агата. – Я их нашла без ключа.

– Забирайте, – сказала Эмили.

– А это что? – Агата кивнула на сложенную бумажку в руках Эмили.

Та взглянула на Пеппер, которая покачала головой.

– Лежало в ящичке, – сказала Эмили. – Мы давно кое-что ищем. Может, теперь найдем.

– Что там? – спросила Агата.

Эмили развернула листовку.

Она оказалась рекламой «Музея будущего». На лицевой стороне было изображено здание космической эпохи, напомнившее Эмили «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта. Под фотографией была подпись: имя архитектора и дата печати. Антонио Сант-Элиа, 1957.

В развернутом виде листовка превратилась в то ли чертеж, то ли схему трех этажей жилых и офисных помещений со множеством комнат – сотней, если не больше. Явно подразумевалось, что здание займет обширную площадь – минимум современный квартал. Поверх схемы черными чернилами кто-то нарисовал длинный извилистый путь через сложный лабиринт коридоров и комнат, тянущийся через все здание.

– И вы думаете, это поможет вам найти то, что вы ищете? – с сомнением спросила Агата.

– Да, – сказала Эмили.

– Так откуда у вас ключик к моим стиралкам? – спросила Агата скорее с любопытством, чем с раздражением.

– Мы играем в один квест, – отмазалась Эмили и кивнула на карту, которую вытащила из старой стиральной машины. – Вы не против, если мы ее заберем?

– А она ценная?

– Вряд ли, – ответила Эмили.

Агата кивнула.

– Берите.

– Спасибо, – сказала Эмили. – За помощь тоже.

Агата улыбнулась.

– Без проблем.

Эмили с Пеппер вернулись ко входу и уже собирались уйти, как услышали из глубины магазина оклик Агаты.

– Что такое? – спросила Пеппер, когда она подошла к ним.

– Вы забыли, – сказала она и протянула Пеппер небольшую прямоугольную желтую карточку.

– Это что? – спросила Пеппер.

– Предсказание, – ответила Агата, – от Золтара. Надеюсь, ваше желание сбудется, – добавила она, улыбнулась и вернулась за прилавок. Еще раз поблагодарив ее, они вышли на улицу, чтобы Пеппер могла получше рассмотреть предсказание.

– Ну, что там? – спросила Эмили. – Меня ждет встреча с таинственным блондином?

Пеппер молча передала ей карточку.

– Серьезно? – спросила Эмили.

Пеппер пожала плечами.

На самом верху желтой бумажки было написано слово «Предсказание» и изображен сам Золтар. Зато вместо самого текста было нечто другое. Картинка. Изображение приоткрытой двери.

– Эм… – сказала Эмили. – Это открытая дверь.

– Ага, – сказала Пеппер и перевернула карточку.

I: Микки Ус

II: Кондор

III: Элисон Кэт

IV: Радио Нож

V: Углерод

VI: Калифорниак

VII: Звездный след

VIII:

IX: Бисквитный Молот 85

X: Контрол Джи

XI: К

Это был Круг.

– Игра зачла К победу в одиннадцатой итерации? – спросила Пеппер.

– Как видишь.

Сердце резко ухнуло вниз. Неужели это настоящий Круг? Значит, игра признала победу К? Но как, если К не существует в этом измерении? Вдруг Скарпио ошибся и К можно было найти? Но что, если в этой версии у К тоже был новый партнер, а Эмили осталась забыта?

– Видимо, игра все-таки идет, – в конце концов сказала она.

– Похоже, но лучше бы уточнить у кого-то из игроков.

– Роуэн Чесс видел пароль на двери в туалете, и в Перечне было его имя.

Пеппер кивнула.

– Не уверена, что нам это поможет.

– Почему? – спросила Эмили.

– Даже если найдем игру и умудримся победить в рекордные сроки, есть шанс, что это измерение уже не спасти.

– Ты же сама предложила отыскать «Кроликов».

– Пыталась мыслить позитивно.

– Продолжай в том же духе, – сказала Эмили. – Раз мы нашли игру, найдем и Тихую комнату. – Она кивнула на листовку, которую достала из стиральной машины. – У нас есть карта.

– Н-да? – с сомнением спросила Пеппер.

На щеку Эмили что-то капнуло, и она повернулась к машине.

– Дождь начинается. Идем.

Пеппер пошла следом, но тут Эмили схватила ее за руку и остановила.

– Какого хрена? – спросила Пеппер.

– Смотри, – шепнула Эмили, указав на машину.

Рядом с внедорожником Скарпио стояла черная «Тойота Супра», в окнах которой виднелись две ну очень высокие женщины в черных худи.

– Охренеть, как они нас нашли? – спросила Пеппер.

– Какая разница? – сказала Эмили. – Пойдем спросим у Агаты, нет ли у них черного входа.

* * *

Агата указала им на дверь в дальнем углу магазина.

– На сигнализацию не обращайте внимания, она пятнадцать лет как не работает.

– Спасибо, – сказала Эмили.

Черный ход вывел их в широкий переулок.

– Что теперь? – спросила Пеппер.

– Встретимся с остальными, найдем Тихую комнату и свалим из проклятого потока, пока не исчезли.

– Отличный план, – сказала Пеппер и пошла прочь от магазина подержанной мебели Агаты.

Эмили изо всех сил старалась мыслить позитивно, но ее слова мало напоминали план. Скорее реплику персонажа фильма, что напомнило ей о расшифровке, которую показал им Конкорд.

Вдруг все их действия и слова были предопределены заранее, просто никто их не записал? Влияли ли они с Пеппер на свою судьбу, а если нет – то зачем стараться? В детерминистическом мире не существовало неправильных выборов.

Но Эмили пока не готова была отказываться от свободы – хотя это, конечно, мало что значило в контексте детерминизма.

Как бы то ни было, развязка была близка.

Она это чувствовала.

А в следующее мгновение в Пеппер влетела машина.

Глава 37

Зал невероятных возможностей

Когда самолет прорвался через плотный полог облаков и начал спускаться, покачиваясь над Лас-Вегасом, Роуэн сидел в кресле и, согнувшись, пытался нащупать наушники. Джули Фуруно сжала его руку и улыбнулась. А потом вдруг огромный самолет накренился вправо. В ушах зазвенело, и Роуэна ослепила вспышка. Он зажмурился, а когда открыл глаза…

То будто бы оказался в другом месте.

Джули все так же держала его за руку, только самолет летел спокойно и плавно. Шумел двигатель, гудела вентиляция, и не было ни турбуленции, ни посторонних шумов.

Только кое-что все-таки изменилось.

Сам самолет.

До этого они летели в Лас-Вегас рейсом «ДжетБлю», но этот самолет был значительно больше – как «Боинг 777», например. Кресла, обтянутые толстой обивкой с узором из синих листьев, тоже были больше, чем мгновение назад. Встроенные в кресла экраны пропали, зато появились на стенах самолета, и информация на них была на арабском. У Роуэна получилось разобрать только время и пункт назначения. Они направлялись в Пекин и должны были прибыть в половину седьмого утра. Если верить радару, вылетели они около получаса назад. Часы показывали час двадцать ночи.

Лететь оставалось еще пять часов.

Роуэн поежился. По телу пробежал холодок – тревожный, зародившийся где-то внутри.

Все было так странно.

Ему стало страшно. Он не понимал, где находится. Оглядевшись, он посмотрел на других пассажиров. Что-то надвигалось. Что-то ужасное.

Сердце ушло в пятки, когда самолет снова дернулся вправо, набрал скорость, а затем резко накренился влево. Роуэн попытался встать, но грудь сдавило, будто тяжеленная наковальня придавила его к креслу.

В следующий момент он ощутил, что падает. Или… нет. Нет, он не падал.

Он исчезал.

Медленно сливался с густой темнотой, ужасающей бездной, готовой навсегда стереть его из этого мира. Он попытался сжать руку Джули, окликнуть ее, но не смог пошевелиться. Тело не слушалось.

Перед глазами что-то мелькнуло, и вдруг перед ним возникли знакомые глаза.

Где-то вдалеке чужая ладонь нежно сжала его руку, и голос, доносящийся будто по ту сторону вечности, произнес:

– Все хорошо. Я рядом. Элиза с тобой.

Но Роуэн падал все глубже в бескрайнюю бездну.

И лишь в момент перед полным исчезновением он все же проснулся.

* * *

– Привет, – сказала Джули, допивая остатки то ли коктейля, то ли газировки со льдом.

Роуэн выпрямился и огляделся. Самолет двигался, но уже на земле.

– Вот почему проезд по посадочной полосе называют пробегом, как думаешь? – спросила Джули.

Роуэн потер глаза.

– Не знаю. Сколько я проспал?

– Около часа. Уснул за «Образцовым самцом» – преступление, я считаю.

– Мы же в Лас-Вегасе, да?

– Так, – сказала она. – Ты в порядке?

– Прости. Кошмар приснился.

– Я там была?

Роуэн кивнул.

– Мы тоже были в самолете, кстати.

– Ой, – сказала она, внезапно напрягшись. – В этом?

Роуэн помотал головой.

– Нет, в другом. Большом. Летели в Пекин.

– Какого цвета были сиденья? – спросила Джули.

– Синего, – ответил он. – С рисунком деревьев.

Она кивнула.

– Если честно, неприятный был сон.

Роуэн заметил, что Джули слегка побледнела.

– Что такое? – спросил он. – Ты в порядке?

– Не хочу об этом говорить.

– А, прости. Не хотел на тебя все это вываливать…

– Не в тебе дело, – сказала она. – А во сне.

– А что с ним?

– Ненавижу его.

– В смысле? – спросил Роуэн.

Но Джули только помотала головой, и Роуэн понял, что пора сменить тему. Он взял ее за руку.

– Все нормально?

Она кивнула.

– Да. Просто хочу свалить уже с самолета, завалиться в казино со сраным кондиционером, хлопнуть парочку «белых русских» зараз и постепенно проиграться в карты.

Роуэн постарался выбросить кошмар из головы и улыбнулся. Он был в Лас-Вегасе с женщиной своей мечты. Никаких похищений, никаких странных игр – только старый добрый культурный упадок и чрезмерная роскошь.

– Думаю, это можно устроить, – сказал он.

* * *

Зарегистрировавшись в отеле «Мираж», они вместе сходили в душ и собрались на ужин. Джули предложила заглянуть в ресторан «Момофуку», а потом засесть в казино и напиться до потери сознания.

Роуэн этот план полностью одобрял.

– Кто-то звонил. – Джули кивнула в сторону телефона, мигающего красной лампочкой.

– Наверное, человек, с которым я должен встретиться. – Роуэн написал Виктору Гарланду прямо перед тем, как сесть в самолет.

Нажав на кнопку, Роуэн включил голосовую почту.

– Привет, Роуэн, это Виктор. Машина заедет за вами в восемь. Дресс-кода нет. Жду встречи.

– Хорошие новости? – спросила Джули.

– Сегодня он угощает.

Джули улыбнулась.

– У меня как раз есть подходящее платье.

* * *

– Роуэн Чесс.

Виктор встал и улыбнулся Роуэну с Джули, которые подошли к фиолетовому диванчику французского ресторана, расположенного в двух шагах от казино MGM Grand. Ресторан явно был дорогим, но для Роуэна в Лас-Вегасе все было дорогим. – Я уже заказал дегустационное меню от шеф-повара, – сказал Виктор. – Потом поедем на склад, покажу вам, что мы успели сделать.

– На склад?

– Договор запрещает называть его правильно, так что мы зовем просто складом.

– Куда поедем? – спросила Джули.

– Ты ей не рассказал? – удивился Виктор.

Роуэн помотал головой.

Но немного он все-таки рассказал. Например, что эта встреча касается Зала невероятных возможностей. Он попросил ее не упоминать это при Викторе.

Тот обернулся к Джули.

– Соглашение о найме и неразглашении довольно обширное, но если хочешь взглянуть сама… – Он достал небольшой планшет. – Роуэн подписал точно такое же соглашение. Просто измени имя и расчетный счет и поставь отпечаток пальца внизу.

Если честно, Роуэн не ожидал, что они с Виктором встретятся. Почему-то он думал, что Джули пойдет гулять по городу и оставит его разбираться со своими воображаемыми проектами в одиночку.

– Сомневаюсь, что ей это интересно…

Но Джули уже пролистала документ и поставила подпись.

– Сейчас бы вина, – сказала она, передавая планшет обратно.

Тут же, будто вселенная отзывалась на ее желания, официант принес первое блюдо: карпаччо из летнего сквоша с запеченными в соли креветками. Джули пришла в восторг. К блюду прилагалось полбутылки восхитительного дубового шардоне.

Все волнения Роуэна по поводу встречи и Зала невероятных возможностей улетучились. Присутствие Джули все делало лучше. Еда (как и вино) оказалась потрясающей, и к тому времени, как подали второе блюдо, они смеялись и болтали, как старые друзья.

– Ну так, – сказала Джули, – что это за здание такое? Что в нем особенного?

– Если честно, – ответил Виктор, – Зал невероятных возможностей – это самая необычная постройка в моей карьере.

Джули склонилась ближе.

– Я вся внимание.

Рассмеявшись, Виктор заказал им еще бутылку вина, а когда ее принесли – налил каждому по бокалу и рассказал, как его занесло в пустыню строить невероятный зал.

– Началось все с письма. Меня спросили, не хочу ли я взяться за проект с огромным бюджетом и почти отсутствующими ограничениями – по сути, большой иммерсивный квест, только куда сложнее и интереснее.

– И ты, разумеется, согласился? – спросила Джули.

– Еще чего! – ответил он. – Удалил письмо. Решил, что это развод. Но неделю спустя мне позвонил адвокат из Делавэра. Он заверил меня, что проект настоящий, и спросил, готов ли я подписать соглашение о неразглашении, чтобы посмотреть планы. Я согласился, и пару минут спустя мне прислали PDF. Название у Зала невероятных возможностей подходящее – он оказался действительно невероятным, но мне показалось, что построить его практически нереально. На него должна была уйти астрономическая сумма денег, а некоторых элементов конструкции попросту не существовало, и их нужно было разработать с нуля.

– А это не слишком дорого? – спросила Джули.

– Слишком. Если честно, я так задрал ценник, что даже не ожидал ответа.

Роуэн не очень понимал, к чему он клонит. Ему вдруг захотелось оказаться где угодно, лишь бы не здесь.

– Мне кажется, чтобы распечатать все документы, которые я подписал, пришлось бы вырубить неплохой такой лес – столько там было всяких соглашений о неразглашении и эксклюзивности, – продолжил Виктор, – но в итоге мы все-таки встретились с одним из заказчиков. Пересеклись в Торонто, в очень крутом заведении, специализирующемся на мидиях и пиве. Заказчик, видимо, забронировал весь ресторан, потому что мы там были одни, а еда была просто волшебной.

Тут подоспело следующее из блюд. Мидии и грибное ризотто.

– Он сказал, что они хотят построить аттракцион, подобного которому еще не бывало, – сказал Виктор с полным ртом мидий.

– Квест-комнату? – спросила Джули.

– По их задумке это должно быть «физическое пространство, дарящее уникальный опыт». Нечто совершенно новое, и он сказал, что мне предоставят неограниченные ресурсы, включая доступ к самым сложным компьютерным системам как на поверхности планеты, так и на ее орбите. Я попросил его уточнить бюджет, а он сказал, что согласится на любое мое предложение. Якобы он решил связаться со мной, потому что мое имя постоянно всплывало. Конечно, оставался самый главный вопрос…

– Сроки, – перебил Роуэн.

Виктор улыбнулся.

– Именно. И знаете, что он ответил? «По готовности». Вот теперь я засомневался. Все было слишком уж хорошо, а это всегда повод для беспокойства. Но когда я озвучил свои мысли, он сказал, что не согласен и что, по его мнению, такое предложение очень рискованное и принесет одну нервотрепку.

– Почему? – спросила Джули.

– Якобы, несмотря на подробные планы, меня наняли создать нечто с нуля, причем без особых ограничений. Мало того – эта постройка должна быть беспрецедентной. «Согласитесь, – сказал он, – задача чертовски сложная сама по себе, и это мы еще не обсуждали ваше вознаграждение, которое, подозреваю, будет немалым».

Роуэн кивнул. В словах Виктора имелось зерно истины. Брать деньги за то, чего еще нет, – кошмар творческого человека. Наниматель Виктора был умен и прекрасно понимал, что делает. Чем больше денег запросит Виктор, тем больше будет мотивирован на создание чего-то невероятного.

– Ну так, – сказала Джули, – что дальше?

– Представьте мое изумление, когда мне прислали логин и пароль от банковского счета с нехилой девятизначной суммой.

– Сто миллионов долларов? – спросила Джули.

– Только циферка впереди другая.

– Ни хрена себе, – со смехом сказала Джули.

Виктор тоже рассмеялся, и Роуэн не сдержал улыбки.

– И вот тогда начались странности.

– Какие? – спросил Роуэн.

– Я получил все планы и деньги по почте, защищенной особым ключом шифрования, нанял команду и два года работал над объектом, но заказчик с тех пор больше не появлялся.

– Как странно, – сказала Джули.

– Это точно. Так что теперь оно просто стоит посреди пустыни.

Роуэн поежился; в ушах нарастал низкий гул.

Виктор улыбнулся.

– Хотите взглянуть?

– Еще как хотим! – ответила Джули.

Роуэн не разделял ее энтузиазм, но у него не было выбора. Ему нужно было увидеть работу Виктора Гарланда. Разумом он понимал, что она никак не связана с его собственным Залом невероятных возможностей, но способ проверить это был только один.

* * *

Закончив с десертом, они вышли на бульвар Лас-Вегас, где их ждал внедорожник.

Джули тут же прижалась к Роуэну на заднем сиденье, а тот обдумывал ужин. Ему очень понравилось. Раньше он считал, что мишленовские звезды – просто повод похвастаться и все дорогие рестораны примерно одинаковые, но теперь он не был в этом уверен.

Может, дело было в Джули или двух бутылках вина, но, пока они толкались в пробках, беспокойство Роуэна по поводу Виктора и Зала невероятных возможностей сменилось мыслями о Джули и о том, чем они займутся, когда вернутся в отель.

– Долго ехать до склада? – спросил Роуэн, когда машина свернула в переулок. Он не мог заставить себя произнести название Зала вслух, будто это каким-то образом раскрыло бы его тайну.

– Не особо, – ответил Виктор. – Поверь, оно того стоит.

Дорога заняла минут сорок – десять до окраины города и еще тридцать до самого склада. В конце концов водитель свернул на пустую парковку перед невероятных размеров зданием из металла, стекла и бетона. Вдалеке за ним маячили четыре огромные постройки, похожие на ангары, – Роуэн никогда еще не видел подобного. Каждая из них не уступала размерами футбольному полю – а может, и вовсе превосходила. Издалека сложно было сказать.

– Ого, – выдохнула Джули, когда они подошли ближе. – Что это за место такое?

– Добро пожаловать в Зал невероятных возможностей, – сказал Виктор.

Над зданием возвышались три диска разных размеров, что придавало ему атмосферу олимпийского стадиона пятидесятых годов, итальянского неореалистического кино и «Звездного пути» одновременно. Такая постройка хорошо бы смотрелась в качестве современного музея где-нибудь в Бразилии, но уж точно не посреди пустыни в пригороде Лас-Вегаса.

– На склад не похоже, – заметила Джули, когда они выбрались из внедорожника.

Улыбнувшись Джули, Виктор взглянул на Роуэна.

– Что думаешь?

Но Роуэн не смог ответить. Он был потрясен. Здание, возвышающееся перед ним, до этого момента существовало только в его воображении.

Это Роуэн его придумал. Роуэн его спроектировал. И не построил.

Но Зал невероятных возможностей все равно стоял перед ним.

– А это что? – спросил Роуэн, указав на четыре огромных ангара.

– Точно не знаю, – ответил Виктор. – Вроде собственность то ли какой-то голливудской студии, то ли «Амазона» с «Эпплом». Охраны целая туча. Не встречал людей, которые там были.

– Так что, мы идем? – спросила Джули, кивнув в сторону здания Виктора.

– Там много такого, что за пару дней не подключишь, – сказал он, – но самое главное, пожалуй, я вам покажу.

– Круто, – сказала Джули.

– Хорошо, – ответил Роуэн. Во рту у него пересохло, а ладони намокли. Хотелось спросить, кто прислал Виктору чертежи, но подобрать слова не получалось.

– Все нормально? – шепнула Джули.

– Ага, – кивнул Роуэн. Но по тому, как Джули стиснула его руку, стало понятно: она не поверила.

Вслед за Виктором они прошли в фойе, оформленное в стиле парижского отеля. Все здесь было идеально. От дизайнерских люстр до расстановки мебели – ровно так, как себе представлял Роуэн. Даже цвет и вид мрамора, которым был выложен пол, в точности соответствовали тому, которые он описал в планах.

Но как такое было возможно?

В банке заверили, что никто не трогал ячейку Роуэна, а значит, не мог украсть блокнот с чертежами, и сам Роуэн не рассказывал о Зале ни единой живой душе. И все же его построили.

Какого хрена?

– Сюда. Выставка, которую я хотел показать, прямо за турникетами, – сказал Виктор, выходя в коридор с металлоискателями.

По стенам, потолку и полу здесь плыли изображения, и вдруг они очутились глубоко под водой. Давление воздуха изменилось, и в нос ударил слабый запах влаги и соли.

Под ногами плавали большие голубовато-серые рыбы.

– Откуда здесь рыбы? – спросила Джули. – Я не вижу проектора.

Но Роуэн знал, что никакого проектора нет. Пол, потолок и стены на самом деле были экранами, чувствительными к прикосновению и звуку. Коридор создавал именно ту атмосферу, которую представлял себе Роуэн. Хотя когда он описывал это в планах, то был уверен, что таких технологий не существует.

– Невероятное место, – сказала Джули, ни к кому конкретно не обращаясь.

Миновав широкие металлические двери, они вошли в помещение, напоминающее зону ожидания какой-нибудь администрации или почты. Над головой висела табличка «Электронная очередь. Номер посетителя: ___».

С одной стороны комнаты стояло несколько рядов стульев из литого красного пластика, а с другой находились металлические двери, пронумерованные от одного до двенадцати. Большинство стульев закрывали чехлы от пыли, а по всей длине помещения тянулась красная малярная лента. Складывалось впечатление, что здесь только-только доделали ремонт и оставалось лишь навести красоту перед открытием. Однако, в отличие от администрации, здесь не было окошек, куда могли бы подходить люди.

– Что это за выставка такая? – спросила Джули.

– Лиминальное пространство, – ответил Роуэн, с трудом сдерживая изумление при виде ожившей комнаты из его воображения.

– Оно самое, – ответил Виктор. – Откуда ты знаешь?

Роуэн выдавил улыбку и кивнул в сторону таблички с названием, висящей на стене. Но на самом деле он узнал выставку, как только они свернули в коридор с рыбами.

– Лиминальное пространство? Это еще что? – спросила Джули.

Лиминальное пространство было последней придуманной экспозицией Зала невероятных возможностей. В архитектуре лиминальными пространствами называли переходы между основными пунктами назначения – коридоры, аэропорты, улицы и другие промежуточные области.

– Слово «лиминальный» пришло из латыни, – объяснил Роуэн. – Оно означает «порог». По сути, лиминальные пространства – это переходные точки, в которых ты оставил частичку себя. Из одного места уже ушел, но еще не пришел в другое. В фильмах ужасов их часто используют, чтобы вызвать у зрителя беспокойство.

– Коридор – тоже лиминальное пространство?

– Да. Одна из самых распространенных физических форм.

– Значит, это физическое понятие?

– Обычно, но не всегда. Восприятие – важный аспект лиминальности.

– Не понимаю, – сказала Джули.

– Смотри, – сказал Роуэн, – некоторые места меняют свое состояние: в одно время они лиминальные, в другое – нет. А некоторые места всегда лиминальные, независимо от конкретного момента. Бывало такое, что приходишь куда-нибудь в нерабочие часы и становится тревожно? Вот это и есть лиминальность.

– Вот поэтому я и хотел показать вам эту выставку, – сказал Виктор.

– В смысле?

– Можно с вами начистоту?

– Конечно.

Роуэн думал, что Виктор признается в краже или покупке планов Роуэна, но он ошибался.

– Когда ты позвонил, я сам думал с тобой связаться, – сказал он.

– Зачем?

– Я строитель. Покажите, что строить, и я это сделаю. Но я не архитектор и тем более не ученый. Когда я впервые увидел чертежи, они показались мне беспрецедентными, но потом я понял, что в прошлом уже видел нечто подобное.

Роуэна охватило странное чувство, будто он парил где-то вне тела. Он попытался сделать глубокий вдох, но передумал – ощутил, что вот-вот потеряет сознание.

– Да? – спросил он, изо всех сил стараясь не выдать нарастающей паники.

– Я работал с похожими чертежами, – сказал Виктор.

– Правда? – спросил Роуэн.

– Это уникальное сочетание: смесь Захи Хадид с Артуром Эриксоном и элементами дизайна, которые я встречал только раз.

– Где? – спросил Роуэн, но он уже знал ответ.

– В твоем проекте парка развлечений, который мы строили в Дубае.

Уши вдруг заложило. Весь мир будто переместился в голову Роуэна, загудел в ушах неровными волнами. Его затошнило. Опустив взгляд, он заметил, что руки дрожат.

– Ого. Интересно, – сказал он не своим голосом.

Джули, видимо заметив его состояние, крепко сжала ладонь Роуэна, и мир постепенно вернулся на круги своя.

– Сходство действительно есть, – сказал Роуэн.

– Вот и я так подумал, – ответил Виктор.

Роуэну стало легче, будто присутствие Джули помогало само по себе.

– Только мне интересно, – сказал Роуэн, с каждой секундой все больше и больше приходя в себя. – Почему ты не расположил здание входом к дороге?

– В смысле?

– Я бы поставил его параллельно линиям гор на горизонте.

Виктор кивнул.

– Я бы тоже, только в планах это было четко прописано. Здание нужно было расположить вдоль конкретной и довольно сложной географической оси.

– А тебе не объяснили почему?

– Нет.

Это удивляло. Судя по инфраструктуре и топологии участка, логичнее было бы повернуть здание по-другому.

– Ну что, готовы к незабываемым впечатлениям? – спросил Виктор. Было заметно, что ему не терпится показать выставку.

– Еще как, – ответила Джули.

Роуэн вымученно улыбнулся.

– Конечно.

– В общем, как я и говорил, «Лиминальное пространство» – одна из центральных экспозиций всего центра. Ее задача – искусственно усилить то необычное ощущение, которое возникает в лиминальных пространствах. Согласно планам, к экспозиции допускается по одному человеку за раз.

С технической стороны «Лиминальное пространство» было одним из самых сложных проектов, над которыми Роуэну довелось поработать. Впечатления от коридоров разнились и зависели от каждого посетителя и их уникального восприятия дизайнов, запахов и множества других факторов.

Здание в точности повторяло планы Роуэна, и это явно не было совпадением, но по Виктору было видно, что он понятия не имеет, кому принадлежит изначальный дизайн. А вот наниматель Виктора явно видел наработки Роуэна. Нужно было расспросить Виктора о нем поподробнее, но сначала – увидеть, что ждет его в «Лиминальном пространстве».

– Пока мы не начали, – сказал Виктор, – сразу предупрежу, что в процессе тестирования экспозиции двое моих подрядчиков пережили очень необычный опыт.

– Это какой? – спросил Роуэн.

– Скоро узнаете. Не буду портить вам удовольствие.

– Как интересно, – сказала Джули.

– Но это сработает, только если начать с тех трех стульев. – Она указал на ряд стульев, выровненных по красной изоленте, наклеенной на пол.

– А изолента зачем? – спросила Джули.

– Это ваш путь, – ответил Виктор.

– Что нужно делать?

– Взять номерок, дождаться своей очереди и пройти в назначенную дверь, – ответил Виктор.

Вся комната – и стулья, и двери, и номерки – в точности повторяла дизайн Роуэна. Только красной полосы изоленты не было в изначальном плане.

– Там будет коридор – лиминальное пространство, через которое нужно будет пройти до другой двери. Через нее вы выйдете в точно такое же фойе, возьмете там номерок и вернетесь сюда через назначенную дверь.

– И все? Надо просто два раза пройтись по коридору? – спросила Джули.

Виктор кивнул.

– Да, но вы сами увидите, что ничего простого здесь нет.

– Хочу попробовать, – сказала Джули.

Роуэн точно знал, что «Лиминальное пространство» – экспозиция безопасная и ничего страшного в ней нет. В ее сути лежало желание намеренно усилить то чувство неясной тревоги и разобщенности, которое люди часто испытывали в «пространствах между пространствами». Абсолютно безобидный аттракцион, построенный на физических иллюзиях и кинетических спецэффектах, призванных вызвать эмоциональный отклик.

Но сейчас что-то смущало его. В воздухе чувствовалось напряжение.

– Можно мне первым? – попросил Роуэн. – Если никто не против.

– Как скажешь, – ответил Виктор.

Роуэн подошел к автомату и забрал номерок. Четырнадцать.

– Кстати, – добавил Виктор, – когда тебя вызовут, не обращай внимания на номер двери, просто иди к двенадцатой.

Роуэн оглянулся. Дорожка из красной изоленты вела прямо к двенадцатой двери.

– Специально наклеили, чтобы сразу видеть, куда идти, – сказал Виктор.

– Что такого особенного в двенадцатой двери? – спросила Джули.

Виктор улыбнулся.

– Увидишь.

Из динамиков раздался женский голос:

– Номер четырнадцать. Номер четырнадцать, пожалуйста, пройдите к двери номер двенадцать.

– Смотри-ка, как повезло, – сказал Виктор.

Роуэн кивнул, хотя везением тут для него и не пахло. Скорее чем-то зловещим.

Он встал.

– Только не забудь пройти по красной линии на обратном пути, – сказал Виктор, указывая на изоленту, – иначе может не получиться.

– А что именно должно произойти? – спросила Джули.

У Роуэна возник тот же вопрос. В его планах «Лиминального пространства» не было особых дверей. Его охватило дурное предчувствие. Все здание было построено в точности так, как задумывал Роуэн, так почему же оно казалось таким потусторонним и странным?

Виктор лишь улыбнулся.

– Готов? – спросил он.

Роуэн подошел к двенадцатой двери, следуя дорожке из красной ленты. У порога он обернулся на Джули и улыбнулся. Та помахала ему рукой.

Затем Роуэн шагнул через дверь в кромешную тьму.

Когда дверь с тихим щелчком закрылась, вспыхнул свет.

Первое, на что он обратил внимание, – это ковер. Красно-оранжево-коричневый, точная копия ковра Дэвида Хикса из отеля «Оверлук» из «Сияния». Из всех коридоров оформление двенадцатого Роуэну нравилось больше всего. Остальные были самыми разнообразными: длинная лестница, которая на самом деле поднималась буквально на метр, пассажирский рукав на колесах, используемый в аэропортах, узкий бетонный коридор из подвала торгового центра, бесконечный траволатор и еще много чего. Коридор, куда вошел Роуэн, был всего тридцать метров длиной. На стенах висели гравюры коренных американцев. В конце коридора ждала еще одна дверь.

С каждым шагом ноги не слушались все сильнее. Скорее всего, причина этого скрывалась в иллюзии коридора. В дизайне Роуэна во всех коридорах скрывались сложные иллюзорные элементы. Конкретно этот коридор, например, по мере продвижения увеличивался в ширину и высоту. Совсем чуть-чуть, практически незаметно для глаза, но подсознательно это ощущалось и обезоруживало. В других коридорах эту роль выполняли кривые зеркала, небольшие колебания температуры, едва заметные запахи и разные изменения в текстуре стен и полов.

Роуэн быстрым шагом направился к двери. Отчасти хотелось не торопиться и насладиться экспозицией так, как задумывалось, но он волновался о Джули. И вовсе не потому, что оставил ее с Виктором, – просто плохое предчувствие, охватившее его с прибытия в Лас-Вегас, не отпускало.

Точно так же было во сне, когда они были в самолете.

Близилось нечто ужасное.

Он открыл дверь в конце коридора и вышел в фойе, в точности повторявшее то, из которого он пришел. Там он прошел по дорожке из красной изоленты к автомату, взял билет и принялся ждать.

Но номер Роуэна не назвали. Женский голос молчал.

С каждой минутой беспокойство Роуэна нарастало, и вскоре его охватила уже знакомая паника. Придерживаясь изоленты, он вернулся к двенадцатой двери.

Как и в прошлый раз, за порогом его ожидала кромешная тьма. Как и в прошлый раз, свет вспыхнул, как только закрылась дверь.

Вот только коридор изменился.

Во-первых, не было никакого коридора – вместо него Роуэн оказался в относительно небольшой комнате. Ковер, где некогда красовался легендарный оранжево-красно-коричневый шестиугольный узор из «Сияния», пропал, и вместо него лежал другой – золотисто-желтый, с высоким ворсом и без рисунка, а края его почернели то ли от возраста, то ли от воды.

Все здесь казалось каким-то… неправильным.

Коридор, по которому пришел Роуэн, пах новым ковром и свежей краской. Комната пахла старостью. Роуэн практически чувствовал, как в легкие пробирается плесень. А еще здесь было темно – или нет, скорее попросту тускло. Но неестественно, будто кто-то приглушил краски мира.

Роуэн прошел вглубь комнаты, где запах усилился. Он напоминал горячий металлический пар, поднимающийся от решеток канализации, где скрывались невесть какие кошмары. Его нельзя было назвать вонью, и все же Роуэн никак не мог выбросить его из головы.

Казалось, его сейчас вырвет.

Именно тогда он заметил еще кое-что.

Вместо двери в конце коридора появился проем, ведущий в еще одну комнату – очень похожую на ту, из которой он вышел, но чуть поменьше. Вместо простой желтоватой краски стены здесь были обклеены рваными черно-белыми обоями. Ковер тоже изменился: стал плотным, промышленным, с коротким ворсом безвкусного синего цвета – этакой смеси небесного и цвета морской волны. Остались только пятна по краям и неприятный запах.

Дверь все так же отсутствовала.

Вместо нее был очередной проем, за которым виднелась череда комнат.

По пути Роуэн мысленно прикидывал размеры комнат – профессиональная деформация давала о себе знать.

Но это окончательно сбило с толку.

Одно дело, если бы комнаты шли под уклоном, но нет – полы были ровными, так почему он до сих пор не наткнулся на стену или дверь, ведущую в первую комнату ожидания? Почему он просто шел и шел, переходя из одной комнаты без окон в другую?

Складывалось впечатление, что все они располагались в подвале давно заброшенного промышленного офиса. От планов Роуэна не осталось и следа. Да и от самих комнат по коже бежал холодок – они пугали, словно в ужастике. Именно это ощущение Роуэн пытался объяснить Джули. Но дело тут было не в запахе, тусклом свете и затхлом воздухе. Нет, тут было нечто другое, более эфемерное.

Все в них было не так.

Наверное, то же чувствует бывший хозяин собаки, глядя на ее чучело. Хватит одного взгляда, чтобы понять: в ней нет души. Некогда живое существо, часть мира, подменили чем-то другим – не просто странным и незнакомым, а чужеродным.

Несуществующим.

С бесконечными комнатами было так же. Они вполне могли существовать в реальности, где-нибудь в подвале любой заброшки в Америке. Только эти комнаты, казалось, были частью другого мира.

Роуэн не мог больше в них находиться.

Он сорвался на бег.

Он бежал, казалось, целую вечность, минуя комнату за комнатой, по бесконечному грязному ковру и потертому линолеуму, пока наконец не наткнулся на дверь. Он чуть не проскочил мимо, потому что она притаилась в углу отделанной деревом комнаты и была выкрашена в тон фальшпанелям, которыми были обшиты стены.

Роуэн бросился к двери и рывком распахнул ее.

Вспыхнул свет, лицо кольнуло электричеством, а затем он вывалился в фойе и чуть не сбил с ног Джули.

– Прости, – сказал Роуэн, убедившись, что она не пострадала. – Я ничего не понимаю.

– Что там было? – спросила она.

Он открыл дверь, из которой только что вышел, и оказался на пороге коридора с ковром из «Сияния».

– Не знаю, – ответил Роуэн и посмотрел на Виктора. – Что происходит?

– А я говорил, – сказал Виктор. – Планировка не сходится, да?

– Вообще. Совершенно.

– Вы о чем? – спросила Джули.

– Расскажешь? – предложил Виктор.

– Я прошел через коридор, – сказал Роуэн, – и вышел в точно такую же комнату. Но когда пошел обратно, коридора не было.

– Ты оказался в совсем другом месте, – сказал Виктор.

– Да. В бесконечной череде комнат.

– Лиминальное пространство, – ответил Виктор, будто это все объясняло.

Роуэн кивнул.

– Я пару раз потерялся. Спасибо, что дождались.

– Ты о чем? – спросила Джули. – Тебя не было минут пять.

– Что? Нет же. Я час там блуждал.

Джули уставилась на него с беспокойством.

– Нет? – Роуэн взглянул на время на телефоне. Джули не соврала: прошло всего десять минут. Украденные наработки вылетели из головы Роуэна. Теперь его интересовал другой вопрос: что это только что было? Откуда взялись эти комнаты?

– Я целый день потратил, чтобы это повторить, – сказал Виктор. – Ходил по красной линии, выбирал нужную дверь – и все равно получилось не сразу. Тебе повезло. Нашел мистический офис с первой попытки.

Роуэн бы не назвал это везением.

– Что за мистический офис? – спросила Джули.

Виктор улыбнулся.

– Это тайна. Честно сказать, я и сам не до конца понимаю некоторые принципы, на которых тут все устроено. Инженеры объясняли мне что-то про высокотехнологичный гироскопический лифт, сложную систему модификации ощущений и электромеханику, благодаря которой работа лифта не ощущается физически, но я так и не понял. А тут еще и квантовые компьютеры, которые всем управляют, и лабиринт из настенных дисплеев… Боюсь, я и трети местных технологий не знаю. С физикой у меня всегда были проблемы.

– А комнаты всегда одинаковые? – спросил Роуэн.

– На самом деле точек входа две, и они похожи, но слегка различаются. В основном мебелью.

– Мебелью? – спросил Роуэн.

– В одной есть письменный стол – репродукция капитанского стола с «Титаника», кстати, – а в другой – восемь дизайнерских шезлонгов стоят вокруг пуфика.

Эту мебель Роуэн узнал: она была в его первоначальном дизайне. Только сам он ее не видел.

– Ты сам туда попадал? – спросил Роуэн.

– Всего дважды.

– А остальные?

– Пара моих инженеров-строителей попытались, когда мы закончили. Жутко перепугались. В итоге оба уволились.

Роуэн никак не мог осознать произошедшее. Что с ним случилось?

– Так, – сказала Джули, – это же просто обалденно. Чур я следующая!

– Нет, – сказал Роуэн. – Мы уходим.

Но он сам понял, что слова прозвучали слишком резко и требовательно.

– Э, чего?

– Я просто думал позвать тебя в бар, – соврал он.

– Да ладно, Роуэн, – сказала Джули. – Это же просто аттракцион.

– Там опасно, – не сдавался Роуэн. – В тех комнатах странно пахло. То ли краской, то ли какой-то плесенью.

– Да пошел ты, – сказала Джули.

– Я тебя не пущу.

– Знаешь что? Ты ведешь себя как полный козел.

Джули отошла от него.

– Все в порядке, – заверил Виктор. – Мы проводили проверку. Все показания в пределах допустимого.

– Мне здесь не нравится, – сказал Роуэн. – Что-то тут нечисто.

Джули пропустила его слова мимо ушей. Взяв номерок, она села и принялась ждать.

Роуэн выдохнул.

– Ладно. Если попадешь в подвал с пустыми офисами, дверей какое-то время не будет, но первая же вывела меня сюда.

– Господи, Роуэн, – сказала Джули. – Можешь не портить мне впечатление?

Он не хотел отпускать ее, но выбора не было – разве что вытащить Джули силой.

– Ты только не выключай телефон, ладно? И будь осторожнее, – попросил он.

В этот момент голос из динамиков назвал ее номер.

Джули подошла к двенадцатой двери. Обернувшись, продемонстрировала Роуэну средний палец и вошла в коридор.

Роуэн смотрел, как за ней закрывается дверь.

* * *

Они с Виктором прождали ее полчаса, но Джули так и не появилась. Ее не было ни в коридоре, ни в фойе по ту сторону, и других дверей тоже не было. Роуэн пытался ей дозвониться, но трубку никто так и не взял.

Вдвоем они повторили ритуал, пытаясь вновь попасть в заброшенный подвал офиса, но ничего не вышло. И сколько бы Роуэн ни просил Виктора отвести его к череде комнат, тот твердил, что ничего подобного в Зале невероятных возможностей нет.

В конце концов Виктор вызвал еще четырех человек из команды. Вшестером они облазили здание сверху донизу, но никого не нашли.

Джули Фуруно исчезла.

Опять.

Наконец, обыскав здание второй раз, они позвонили в полицию.

Глава 38

Умоляю, заканчивай с тупыми вопросами и жми на газ

Хотя она представилась двумя разными именами, Роуэн умудрился дважды потерять одного и того же человека.

Сначала Элизу Бранд, теперь Джули Фуруно.

После исчезновения Джули он пытался вернуться в Зал невероятных возможностей, но юристы Виктора и полицейское управление Лас-Вегаса не подпустили его к зданию.

Виктор не мог понять, почему Роуэн так расстроен. По мнению Виктора, они поссорились и Джули, разозлившись, ушла.

Полицейские обещали Роуэну позвонить, если что-нибудь выяснится, но когда Роуэн упомянул об Элизе Бранд, которая исчезла при схожих обстоятельствах и выглядела точно так же, как Джули Фуруно, Виктору Гарланду пришлось вмешаться. Судя по всему, местные власти немало его уважали, потому что он уговорил полицейских не арестовывать Роуэна, хотя теперь он не мог наведаться к ним с вопросами.

В итоге Роуэн вернулся в отель и сейчас сидел на кровати, прислонившись к изголовью, и прокручивал список фильмов, которые можно было арендовать для просмотра. Он безумно устал, но сон не шел. Удивительно, но в списке оказался фильм, который он давно хотел посмотреть, – «Фаворитка» две тысячи восемнадцатого года.

Черная комедия от его любимого режиссера Йоргоса Лантимоса с Оливией Колман, Эммой Стоун и Рэйчел Вайс в главных ролях, «Фаворитка» была номинирована на десять «Оскаров». Роуэн уже давно собирался ее посмотреть, но не слишком любил исторические фильмы, и руки не доходили.

Где-то десять минут просмотра спустя на ум ему пришла Эмили Коннорс. Казалось, что с момента их встречи прошла сотня лет. Роуэн не знал, что с ней, но надеялся, что все хорошо.

Когда он все же сосредоточился на фильме, Оливия Колман и Эмма Стоун играли с кроликами. Роуэн успел подумать, какое вышло интересное совпадение – сначала он вспомнил Эмили Коннорс, а потом на экране появились кролики, – но когда семнадцать пушистиков заполонили экран телевизора, он провалился в сон.

* * *

Роуэн проснулся от писка.

На часах было 4:44.

Его трясло, он весь взмок и чувствовал себя отвратительно. По телевизору вместо кино шла документалка – какие-то «Секреты Playboy». Хью Хефнер рассказывал о рождении бренда. По особняку «Плейбоя» расхаживали полуголые девушки. Роуэн уже собирался выключить телевизор, как одна из моделей вдруг обернулась, и он увидел логотип у нее на футболке. Роуэн резко присел.

Кролик смотрел вправо.

Но потом камера передвинулась, и Роуэн понял, что девушка стояла перед зеркалом.

Логотип был самым обычным.

Роуэн огляделся. Он думал, что не уснет, но, видимо, ошибался. Фильм давно закончился. А разбудил его писк телефона.

Сообщение пришло от GiantNYCMouse – того самого продавца с eBay. Журналы все еще были в наличии. Продавец прислал Роуэну адрес и сказал, что магазин открыт с девяти утра, а припарковаться можно за зданием.

Роуэн оделся и спустился в вестибюль.

Оставив консьержу контактные данные, он попросил позвонить, если Джули вернется, хотя понимал, что можно не ждать. Он сам не знал, почему так в этом уверен, но сомнений не возникало.

Не прошло и часа, как Роуэн уже сидел в самолете домой.

На похитителей ему было плевать. Пусть ловят его, избивают до полусмерти и запирают в неприметных комнатах. Пофиг.

Роуэна окончательно все задолбало.

За время его отсутствия квартира ни капли не изменилась. Не было никаких похитителей, ждущих в гостиной, и вещи стояли на своих местах. Он пошел в душ и долго стоял под струями, стараясь отвлечься от лишних мыслей. Всякий раз, когда в памяти всплывало лицо Джули-Элизы, он впивался ногтями в ладони, и боль приводила в чувства.

Может, она действительно ушла из-за ссоры?

Нет.

Он знал, что это не так. Что-то случилось, и виноват в этом был Роуэн.

После душа он решил сосредоточиться на «Плейбое» и продавце, найденном в интернете. Он старался не задумываться о совпадениях, но все же понимал, что заснул под кроликов на экране, а разбудили его кролики «Плейбоя».

Кролики.

На свидании с Джули Фуруно он зациклился на логотипе «Плейбоя». Почему его волновало, что кролик смотрел не в ту сторону?

Выехав в сторону магазина, адрес которого дал продавец, Роуэн спросил себя: чем он вообще занимается? Это Эмили Коннорс его заразила? Какое ему дело до «Кроликов» и логотипа «Плейбоя», в какую бы сторону он ни был повернут? Но нет, почему-то на свидании с Джули Фуруно он думал только о нем. Да еще и забыл об этом, что тоже пугало. Но других вариантов у Роуэна не было, поэтому он решил, что пришло время разобраться с перевернутыми кроликами.

Сворачивая в переулок, где посоветовал припарковаться продавец, Роуэн представлял встречу с Джули Фуруно. Можно будет поужинать. Приготовить что-нибудь романтичное. Может, ризотто с морскими гребешками? Нет, ризотто – слишком сложно. Лучше молодую картошку. Так можно будет пить вино и болтать, пока он готовит.

Он улыбнулся, представив, как они обсуждают безумное начало их отношений, а Джули смеется, будто не она говорила, что не помнит их первое свидание. Он покачал головой. Лучше об этом не вспоминать – как и о времени, проведенном в бегах с Эмили, и о похищении.

Эмили.

Что с ней стало?

Нет. Она могла за себя постоять. У него была Элиза. Джули.

После ужина можно будет сходить погулять…

Он как раз представлял, как берет Джули Фуруно за руку и они вместе перепрыгивают небольшую лужу, как под колеса ему бросилась женщина.

Она выскочила из ниоткуда.

Он успел ударить по тормозам, но все равно врезался в женщину. А когда машина с визгом остановилась, вторая женщина побежала к сбитой и присела рядом с ней на колени. Роуэн открыл дверь, чтобы убедиться, что с первой женщиной все в порядке, но вторая вдруг подскочила и замотала головой.

– Стой! – сказала она, распахнула заднюю дверь машины Роуэна и уложила сбитую женщину за заднее сиденье.

– Как она? – спросил Роуэн.

– Не знаю.

Только тогда Роуэн понял, с кем разговаривает.

– Эмили?

Та вскинула взгляд, оторвавшись от пострадавшей.

– Роуэн?

– Ага. Что ты тут делаешь?

– Поехали.

– С ней точно все в порядке?

– Роуэн, – очень серьезно сказала Эмили. – Умоляю, заканчивай с тупыми вопросами и жми на газ.

Роуэн открыл было рот, но тут пострадавшая подняла голову и рявкнула:

– Да господи боже, гони!

Роуэн надавил на педаль и помчался прочь – и в тот же момент ощутил, что его жизнь изменится. Снова.

Глава 39

Машина меня еще не сбивала

Капот машины врезался в бедро Пеппер, и Эмили закричала. Все рассказы о моментах сильного потрясения оказались правдой: время словно остановилось. С визгом шин черный «Вольво» попытался одновременно затормозить и вильнуть в сторону.

– Твою мать, – сказала Пеппер, глядя на ноги. – Машина меня еще не сбивала.

Роуэн свернул на дорогу.

– У нее может быть внутреннее кровотечение.

– Все с ней нормально, – сказала Эмили, стягивая джинсы Пеппер, чтобы осмотреть ногу. На бедре постепенно проступал огромный красновато-лиловый синяк.

– Болит? – спросила Эмили, заранее зная ответ.

– Ага.

– Сильно?

– Ага, – ответила Пеппер. – Вообще невесело.

Эмили выглянула в окно. Мимо тянулись придорожные мотели. На ближайшем болталась неоновая вывеска с изображением ковбоя.

– Сюда, – сказала Эмили, указывая на нее. – Сверни здесь.

Роуэн съехал с шоссе на парковку «Ночного бродяги». Там он заглушил двигатель и повернулся к Эмили и Пеппер.

– Жесть, – сказала Пеппер, присаживаясь и морщась. – Всю ногу мне расхерачил.

– Прости, пожалуйста, – сказал Роуэн. – Ты так неожиданно выскочила. Я пытался затормозить.

Эмили протянула Пеппер телефон.

– Сомневаюсь, что у тебя внутреннее кровотечение, но проверь по симптомам.

– Ну хватит, – сказала Пеппер, отталкивая руку Эмили и натягивая джинсы обратно.

– Руки-ноги не покалывает? – спросила Эмили.

– Ты же говорила, что с ней все нормально? – встревоженно спросил Роуэн.

Справившись с джинсами, Пеппер села и открыла дверь машины.

– Он вовремя остановился. Синяк будет адским, но с ним и лед справится, а так все нормально. В мотеле наверняка есть ледогенератор, – сказала Пеппер, выбираясь на улицу.

– Может, не стоит… – начала Эмили, но Пеппер уже успела опереться на ногу и тут же свалилась. – Блин! – сказала она, бросаясь на помощь.

– Давайте сниму нам номер? – предложил Роуэн.

– Не надо! – одновременно вскинулись Эмили с Пеппер, пока Эмили помогала ей вернуться в машину.

– Ладно. Тогда хотя бы принесу лед, – сказал Роуэн.

* * *

– Если его имя действительно в Перечне, лучше держаться к нему поближе. Ему можно доверять? – спросила Пеппер, наблюдая, как Роуэн идет через парковку к мотелю.

– Да, – ответила Эмили, – хороший мужик.

– Уверена?

– На своей шкуре убедилась.

Эмили попыталась дозвониться до Скарпио и Мэйдэй, но те не ответили.

– Когда мы с ними встречаемся? – спросила Пеппер.

– Через двадцать минут, – ответила Эмили.

Пеппер кивнула. Ее желание искать Тихую комнату, и без того небольшое, явно стремительно угасало.

– Мы что-нибудь придумаем, Пеппер. Время еще есть.

– Ты правда в это веришь?

Эмили не ответила. Она должна была верить. Уж больно не хотела исчезать без следа.

К этому времени вернулся Роуэн. Забравшись на водительское сиденье, он передал Пеппер бутылку воды, две таблетки обезболивающего и многоразовую ярко-рыжую продуктовую сумку, набитую льдом.

– Спасибо, – сказала Пеппер, прижимая лед к бедру и морщась от холода.

– Что вы делали в том переулке, перед тем как я тебя сбил? – спросил Роуэн. – Играли в «Кроликов»?

Пеппер покосилась на Эмили.

– А что? – спросила она. – Что-то случилось?

– Не знаю, – ответил Роуэн. – Я не очень понимаю, что происходит. Но я в последнее время замечаю разные странности. Мне кажется, они должны относиться к игре.

– Какие такие странности? – поинтересовалась Эмили.

Он задумался, стоит ли рассказывать им о событиях в Лас-Вегасе, но это больше походило на доказательство абсолютной невменяемости Роуэна, чем на совпадения и закономерности игры, о которых рассказывала Эмили.

– Я дважды натыкался на отзеркаленный логотип «Плейбоя», – сказал он, – и еще раз видел его по телевизору. И теперь вот встретил вас. Уж больно удачное совпадение.

– Не для всех, – добавила Пеппер.

– Прости, пожалуйста, – в сотый раз повторил Роуэн.

– А ты куда мчался, когда в меня врезался? – поинтересовалась она.

– Ехал в комиссионку, как там она называется…

– «Подержанная мебель Агаты», – сказала Эмили.

– Точно.

– Что тебе там понадобилось?

– Выпуск «Плейбоя» за семьдесят третий год.

– Вернемся? – спросила Пеппер.

Эмили закусила губу. В журнале могла скрываться подсказка, да и до магазина было недалеко. Но если полиция «Кроликов» все еще стережет там…

Возвращаться было рискованно.

– Вряд ли они ищут Роуэна, – наконец сказала она. – Можем припарковаться за пару улиц и отправить его за журналом.

Пеппер кивнула.

– Хороший вариант.

– Как нога? – спросил Роуэн.

Пеппер вымученно улыбнулась.

– Нормально.

– Точно вернемся? – спросил он.

Эмили кивнула.

– Я поведу.

– Но это моя машина, – сказал Роуэн.

– Ага, но если за нами явятся и придется валить без тебя, не хочу тратить время.

Роуэн улыбнулся. Явно решил, что Эмили шутит.

Эмили не улыбнулась в ответ.

Не улыбнулась она по двум причинам: во‑первых, не шутила, а во‑вторых – потому что таймер в кармане начал вибрировать, и когда она достала его, на экране появились цифры.

Эмили показала их Пеппер.

– Твою мать, – сказала та.

Эмили кивнула. Это уж точно.

До конца света осталось девять часов.

Глава 40

Советую закрыть глаза и пристегнуться, сейчас прокатимся с ветерком

Стоило Роуэну переступить порог магазина подержанной мебели Агаты, как у него появилось странное ощущение, будто все атомы вдруг немного сместились. Он покачнулся, но успел опереться на старый автомат по продаже жвачки. Опустил глаза на руки. Те дрожали.

– Все в порядке? – спросила женщина с рыжими волосами, собранными в хвост. Она сидела за длинным стеклянным прилавком по левую руку от входа.

Роуэн улыбнулся.

– Да, все хорошо. Просто захотелось жвачки.

– Свежая, – сказала женщина. – Как раз вчера заменила.

– Отлично. – Роуэн порылся в карманах, но не нашел мелочи.

– Разменный аппарат в конце зала, – сказала она.

Роуэну казалось, что он уже испытывал подобное чувство, но не помнил когда. Может, в детстве? Или не так давно? С Эмили? Элизой? Хеленой Уоррикер?

Как бы то ни было, оно прошло, и руки перестали дрожать.

– Передумал. – Он подошел к прилавку.

Женщина сняла очки, в которых читала.

– Чем могу помочь?

– Я звонил насчет журналов.

– Каких?

– Старых «Плейбоев».

– Серьезно?

Роуэн кивнул.

– Вот этих. – Он достал телефон и показал объявление. Женщина пригляделась к нему.

– Ой-ой, – сказала она. – Простите, их выкупили буквально полчаса назад.

– А, – сказал Роуэн. – Я думал, вы их придержите. Я договаривался с продавцом.

– Простите, – сказала она. – Меня не предупредили. Они были в свободной продаже.

– Ничего. У вас случайно нет копий?

Она помотала головой.

– «Плейбоев» нет, но есть парочка «Хаслеров» и французских журналов.

– Ну ладно, – сказал Роуэн. – Спасибо.

* * *

– Как все прошло? – спросила Эмили, когда Роуэн сел сзади.

– Журналов нет. Их купили, – ответил Роуэн. – Точно не пустишь меня за руль?

Но Эмили уже выехала на дорогу.

Роуэн сдвинул какую-то бумажку, мешавшую ему пристегнуть ремень.

– Осторожнее, пожалуйста, – сказала Эмили. – Не порви.

Справившись с ремнем, Роуэн взглянул на бумажку, оказавшуюся листовкой некоего «Музея будущего» с изображением футуристического здания на лицевой стороне.

– Откуда это? – спросил Роуэн истончившимся, дрогнувшим голосом.

– Нашли в купюроприемнике старой стиралки, – ответила Пеппер. – А что?

– Этого не может быть.

– В смысле? – спросила Эмили, свернув к обочине. – Ты знаешь этот музей?

– Тут написано, что его построил Антонио Сант-Элиа, – ответил Роуэн.

– И что? Какая, на хрен, разница?

– Он был гениальным архитектором-футуристом. Его называли пророком жестокой индустриализации.

– Ну был он известным архитектором, что с того? – спросила Эмили.

– Сант-Элиа умер в 1916-м, – сказал Роуэн, пропустив вопрос Эмили мимо ушей. – А брошюру напечатали в 1957-м.

– Так, может, он спроектировал его в свое время, а музей построили потом? – вклинилась Пеппер.

– Его спроектировал не он.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я был его архитектором.

Брошюра явно была старой, но точно не пятьдесят седьмого года. Музей, который она рекламировала, придумал Роуэн. Это был Зал невероятных возможностей.

– Чего? – спросила Эмили.

– Погоди, так этот музей существует? – спросила Пеппер.

Роуэн кивнул.

– В пустыне, недалеко от Лас-Вегаса.

– Кто его построил? – спросила Пеппер.

– Долго объяснять, – сказал Роуэн.

– Думаю, все же придется, – сказала Эмили и выехала обратно на дорогу.

Выдохнув, Роуэн рассказал им о здании, которое придумал у себя в голове, а оно вдруг воплотилось в реальность. Рассказал о «Лиминальном пространстве» и о бесконечной череде комнат на конце невозможного коридора. Рассказал о Джули Фуруно, о кроликах из «Плейбоя», повернутых не в ту сторону, и о том, когда в последний раз видел ее в фойе с дорожкой из красной изоленты на полу.

– Ты снова виделся с Джули Фуруно? – спросила Эмили.

Роуэн кивнул.

– Как умудрился?

– Позвонил ей, и она пришла в мой отель.

– А потом исчезла?

– Да.

– Снова? – спросила Эмили.

Роуэн кивнул.

– Черт, – сказала она.

– Что такое лиминальное пространство? – спросила Пеппер.

– Так называют переходные места между точками – всякие лестницы, коридоры.

– Прямо как межпространство, – сказала Эмили.

Пеппер, выпрямившись, посмотрела на нее.

– Думаешь, та выставка связана с межпространством?

– Не знаю, – сказала Эмили. – Но они явно похожи.

– Вы о чем? – спросил Роуэн.

– Межпространство – это некая переходная точка между измерениями. Потенциальный путь к Тихой комнате, – сказала Эмили.

– А это что? – спросил Роуэн.

– Черт, – сказала Пеппер. – На следующем светофоре поверни налево.

– Зачем?

– Мэйдэй написала. Планы изменились. Встречаемся в офисе Гейтвика как можно быстрее.

– Держитесь, – сказала Эмили и с визгом шин проскочила светофор на желтый.

– Господи, – сказал Роуэн. – Помедленнее.

– Прости, – сказала Эмили. – Не могу. Мы ищем дорогу домой.

– В смысле? Какую еще дорогу домой?

– Советую закрыть глаза и пристегнуться, сейчас прокатимся с ветерком.

Роуэн не хотел закрывать глаза.

Он хотел вернуть Элизу Бранд и не мог упустить шанс найти ее снова.

Глава 41

Она тебя не застрелит. Наверное

– Что это за место? – спросил Роуэн, когда Эмили остановилась перед невзрачной коричневато-серой десятиэтажкой.

– Оно как-то связано с Гейтвикским институтом, – ответила Эмили.

– И что это значит? – поинтересовался Роуэн.

– Нам нужны ответы. – Пеппер потянулась открыть дверь.

– Давай помогу. – Поспешно выбравшись из машины, Роуэн подбежал к пассажирской двери, но Пеппер уже вышла и стояла на тротуаре. – Как нога? – спросил он.

Пеппер прошла пару метров.

– Нормально.

Она прихрамывала, но в целом могла ходить, и Роуэну стало чуточку легче.

Здание было изрядно потрепанным, но все еще сдавалось, пусть и с заметным трудом. Выбитые окна в вестибюле закрывали листы фанеры, а перекошенная дверь стояла слегка приоткрытой.

Эмили толкнула ее.

– Ну хоть звонить не придется.

– Черт, – сказала Пеппер, достав телефон.

– Что?

– Мэйдэй просила предупредить, когда мы приедем.

Они подошли к старенькому лифту в левой стороне вестибюля.

– Какой этаж? – спросил он, когда двери открылись, натужно задребезжав.

– Десятый, офис тысяча семнадцать.

Офис 1017 находился в конце длинного коридора прямо напротив лифта. По пути к нему Роуэн заметил, что на дверях нет табличек с названиями – только номера. За исключением звуков шагов и скрипа потертого линолеума, в здании царила зловещая тишина. Десятый этаж пустовал – а может, и все остальные.

– Мы точно не ошиблись адресом? – спросил Роуэн. – Здание заброшено.

– Тшш, – сказала Пеппер, подходя к офису 1017.

Эмили постучала.

Ответа не последовало.

Пеппер толкнула дверь. Та оказалась заперта.

– Ты написала Мэйдэй? – спросила Эмили.

– Ага.

Послышался щелчок: дверь открыли с другой стороны.

– Там кто-то есть, – сказал Роуэн.

– Ау? – окликнула Эмили.

Тишина.

Эмили посмотрела на Пеппер и медленно открыла дверь.

За ней было темно.

Последовав за Эмили, Роуэн прищурился, пытаясь рассмотреть обстановку. Сквозь тонкие щели в жалюзи пробивался дневной свет, но его не хватало.

– Мэйдэй? – позвала Пеппер.

А потом дверь за ними закрылась и вспыхнул свет.

Хелена Уоррикер стояла за ними, держа в руках большой хромированный револьвер. Заперев дверь, она подошла к Джули Фуруно, рядом с которой сидели двое связанных людей с заткнутыми кляпами ртами.

– Спасибо, что пришли, – сказала Хелена.

Роуэн узнал пленников – это были Алан Скарпио и Мэйдэй.

– Джули? – спросил он.

– Приветик, – сказала она.

– Что происходит? – Роуэн шагнул ближе и остановился. Джули смотрела на него как-то странно. Не так, как раньше.

– Какого хрена? – спросила Эмили.

– Расслабься, – посоветовала Джули. – Она тебя не застрелит. Наверное.

– Ты же погибла, – сказал Роуэн Хелене. – Что произошло?

– Это я посоветовала, – сказала Джули. – Чтобы отбить интерес у тех ребят в масках, пока они до нее не добрались.

– Ты инсценировала ее смерть? – спросил Роуэн.

– Как у тебя все просто, – ответила Джули. – А постараться-то пришлось.

– Что ты делаешь? – спросил Роуэн.

– Свою работу.

– Брось пистолет, – сказал он. – Отпусти их.

– Не надейся, – сказала Хелена.

– Но почему?

– Нам это не на руку, – ответила Джули.

– Да о чем ты? – спросил Роуэн, и в этот момент тупая пульсирующая боль поползла по его шее вверх.

Джули повернулась к Эмили.

– Отдавайте телефоны и карту.

Они передали телефоны.

– Карту.

– У нас нет никакой карты, – сказала Эмили.

Хелена наставила пистолет на Пеппер и спустила курок.

Краем глаза Роуэн увидел, как Пеппер нырнула в темный угол комнаты.

– Нет! – крикнула она одновременно с Эмили.

Он не знал, попали в нее или нет. Просто бросился к Хелене и попытался вырвать у нее пистолет, но Джули загородила ее собой, и Роуэн отпрянул, чтобы избежать столкновения.

С трудом удержав равновесие, он снова ступил к Хелене.

– Пожалуйста, не надо, – сказала Джули.

– Что происходит? – спросил Роуэн, изо всех сил пытаясь прогнать неожиданную мигрень. – Зачем тебе это?

Он окончательно запутался.

На кой черт Хелене Уоррикер понадобился пистолет?

– Простите, – сказала Хелена, – у нас мало времени.

Скарпио с Мэйдэй задергались, широко распахнув глаза. Ножки их стульев стучали по линолеуму.

Хелена шагнула к Эмили.

– Карту. Живо.

– Просто отдай ей карту, – сказал Роуэн.

– Заткнись, Роуэн, – бросила Пеппер, выступая из темноты.

– Не смей так с ним разговаривать, – ощетинилась Джули, сверкая глазами.

– Ты как? – спросила Эмили.

– Нормально, – ответила Пеппер.

Эмили обернулась к Хелене.

– Ты же дочь Хоука Уоррикера? Какого хрена ты здесь забыла?

– На это нет времени, – сказала Хелена. – Карту.

– Успокойтесь, пожалуйста, – сказал Роуэн. – Ничего не понимаю. Тут явно что-то не так.

– Пристрели ее, – сказала Джули, кивнув на Эмили.

Хелена наставила на нее пистолет.

– Убери пушку, или тебе конец, – сказала Пеппер.

Эмили обернулась на нее, а потом вызывающе уставилась на Хелену.

Та повернулась и прицелилась в Пеппер.

– Не надо, Эм, – сказала та. – Сучка ни за что меня не пристрелит.

– О, – сказала Джули, – пристрелит, и еще как.

Эмили достала из кармана брошюру, найденную в стиральной машине магазина подержанной мебели Агаты.

– Не надо, – сказала Пеппер.

– Ты даже не веришь в ее существование, Пеппер, – ответила Эмили.

– Но ты веришь.

Эмили передала брошюру Джули.

– Идем, – сказала Хелена Роуэну.

– В смысле? – спросил тот. – Я с вами никуда не пойду.

Хелена перевела пистолет на Эмили и со щелчком сняла предохранитель.

Роуэн бросился ей наперерез.

– Да хватит махать сраной пушкой! – заорал он.

Наплевав на Хелену, Эмили подошла к Пеппер, а Роуэн передвинулся вместе с ней, продолжая прикрывать ее своим телом. Он ничего не понимал. Боль пульсировала прямо между глаз – казалось, будто в череп воткнули раскаленное лезвие. Но он старался не отвлекаться на нее; категорически не хотел, чтобы кого-нибудь подстрелили.

– Вы как, в порядке? – спросил Роуэн.

– Да, – ответила Пеппер, сверля взглядом Джули.

Хелена махнула Роуэну рукой.

– Идем.

– Нет. Если хочешь их пристрелить, сначала придется убить меня, – сказал он.

Хелена закатила глаза.

– Серьезно?

– Пойдем, Роуэн, – сказала Джули, кивая на дверь. – Нужно вернуться, а времени почти не осталось.

– Я же сказал, я никуда не пойду, пока вы не расскажете, что происходит.

– У нас нет времени страдать этой херней. – Хелена дважды выстрелила. Скарпио с Мэйдэй повалились на пол вместе со стульями.

– Нет! – в один голос закричали Эмили с Пеппер.

Хелена, повернувшись, наставила пистолет на Эмили.

– Стой! – крикнул Роуэн.

Со стороны Скарпио и Мэйдэй донеслись булькающие хрипы и шуршание.

Хелена с громким щелчком оттянула курок.

– Вы живы? – окликнула Эмили.

Ответа не последовало.

Хелена выдохнула и повернулась к Роуэну.

– Ладно, давай так: я никого больше не пристрелю, а ты пойдешь с нами.

– Да что ты творишь?! – Зарывшись руками в волосы, Роуэн попытался понять, что происходит. Когда Джули и Хелена успели сговориться? Боль пронзила череп белым огнем. Он что-то забыл? Или у него окончательно сдали нервы? – Что все это значит? – спросил он, шагая к Джули.

Стоило ему сдвинуться, как Эмили метнулась к Хелене и поймала ее за запястье буквально за секунду до выстрела, а потом повалила на пол и попыталась вырвать из рук пистолет.

– А ну хватит! – рявкнула Джули, доставая из-за пояса джинсов второй пистолет и наставляя его на дерущихся женщин.

Грянул выстрел.

– Что ты наделала?! – выкрикнул Роуэн.

– Ничего, – ответила Джули, глядя на пистолет. – Он на предохранителе.

Эмили отшатнулась, дрожа. Пистолет выпал из рук Хелены.

Она застыла на полу без движения.

Пеппер бросилась за ее пистолетом, но замерла, услышав щелчок курка Джули.

– Даже не думай, – сказала Джули, подняла пистолет Хелены и засунула его за пояс. Потом прицелилась в Эмили. – Слушай внимательно, Роуэн. Либо мы сейчас же уходим, либо я тут всех перебью.

Роуэн шагнул к ней.

– Пожалуйста, опусти пистолет, – попросил он.

– Только если пойдешь со мной.

– Не надейся.

– Она будет первой, – сказала Джули. – Клянусь.

Роуэн посмотрел на нее. По глазам было видно: его она не тронет, но Эмили точно убьет.

– Ладно, – сказал Роуэн. – Пойдем.

– Она тебя убьет, – сказала Эмили.

Джули раздраженно мотнула головой.

– Господи, если бы я хотела его убить – давно бы пристрелила.

– Ты ей нужен, потому что ты единственный играешь в игру, – сказала Пеппер.

– Ты сама не понимаешь, о чем говоришь, – бросила Джули, направляясь к двери.

– Помогите им, – кивнул Роуэн в сторону Скарпио и Мэйдэй.

А затем Джули Фуруно вытащила его в коридор и пинком захлопнула дверь.

Глава 42

Плейлист Эмили на случай конца света

Эмили с Пеппер подбежали к лежащим на полу Скарпио и Мэйдэй.

Мэйдэй скорчилась на боку, все еще привязанная к стулу, – из раны на ее бедре хлестала кровь. Скарпио лежал на спине чуть дальше. Хелена попала в обоих.

Скарпио дышал, но с трудом. Пуля попала ему чуть ниже правой ключицы.

– Все будет хорошо, – сказала Эмили, вынимая кляп и принимаясь за стяжки на руках.

Скарпио попытался заговорить, но поморщился от боли.

– Что за сучка была с Хеленой Уоррикер? – спросила Пеппер.

– Актриса Джули Фуруно.

– Зачем ей это все? – Пеппер опустилась на колени рядом с Мэйдэй; по щеке ее скатилась слеза.

– Не знаю, – ответила Эмили, склоняясь над Хеленой Уоррикер, лежащей в луже собственной крови. Ее глаза были закрыты.

– Она мертва?

– Вроде.

– Сколько у нас времени?

Эмили взглянула на таймер Суон.

– Восемь часов.

– Нужно вызвать «Скорую», – сказала Пеппер.

Скарпио, издав булькающий хрип, махнул Эмили рукой, подзывая к себе.

– Что такое?

– Говори, – прошептал он, вынимая из уха крошечный наушник и передавая его Эмили.

Та вставила его в ухо.

– Слушаю? – сказала она.

– Я работаю на мистера Скарпио. Подмога скоро прибудет. Что именно вам потребуется: охрана, зачистка или медицинская помощь?

Эмили оглянулась на Скарпио и Мэйдэй.

– Присылайте все сразу.

* * *

Не прошло и десяти минут, как люди Скарпио уже были на месте. Женщина по имени Верука, возглавлявшая команду, сказала Эмили, что Алан Скарпио и Мэйдэй истекают кровью и умрут без срочного вмешательства врачей. О Хелене Уоррикер и ее состоянии она не упомянула.

Эмили не стала говорить, что все они умрут в любом случае и везти Скарпио и Мэйдэй в больницу – значит просто оттягивать неизбежное.

Если верить таймеру Суон, до смерти этого измерения оставалось меньше восьми часов.

– Если что-то понадобится, пентхаус в вашем полном распоряжении, – сказала Верука, – как и наша команда. Обращайтесь с любыми вопросами, и мы обо всем позаботимся. Мистер Скарпио лично об этом просил. – Она передала Эмили телефон. – Если понадобится со мной связаться, наберите единственный номер из телефонной книги.

– Спасибо, – сказала Эмили. – Что планируете делать с… этим? – Она махнула в сторону комнаты.

– Мы обо всем позаботимся, – повторила Верука.

Эмили кивнула и снова взглянула на таймер.

Оставалось семь с половиной часов.

Сглотнув навернувшиеся на глаза слезы, она постаралась привести мысли в порядок. Она не хотела бросать друзей, если им вдруг удастся отыскать выход из обрубленного потока, и заранее представляла, насколько ей будет больно, но сейчас нужно было взять себя в руки.

Времени у них было в обрез.

* * *

Вернувшись в пентхаус, Эмили взяла ноутбук Скарпио и поискала в интернете «Музей будущего», о котором говорилось в брошюре. Ничего. Тогда она поискала указанного архитектора – Антонио Сант-Элиа. Роуэн не соврал: он действительно умер в 1916-м. Построить здание в пятьдесят седьмом он просто не мог.

После этого Эмили перебрала все, что могло помочь им со следующим шагом, хотя у них толком ничего и не было: только документы, найденные в тайном кабинете родителей, да сделанные по ходу расследования заметки самой Эмили.

– Что делаешь? – спросила Пеппер, наблюдая, как Эмили расхаживает по комнате.

– В интернете нет ничего о «Музее будущего», – сказала Эмили.

– Хватит круги наворачивать. У меня от тебя голова кружится.

– Нужно их найти.

– А смысл? Все равно скоро от нас ничего не останется.

Эмили достала таймер.

– У нас еще семь часов.

– На что?

– Им нужна была карта. Мне кажется, они знают.

– Что? Не понимаю, – сказала Пеппер.

– Джули знала, что брошюра – карта.

Пеппер подошла к холодильнику, достала по пиву и села на пол.

– Лично я думаю, что все, это конец, – сказала она, открывая бутылки и протягивая одну Эмили.

– Джули Фуруно сказала Роуэну, что им нужно «вернуться». Помнишь? – Эмили взяла пиво.

– Ну да, и что?

– Думаю, я догадываюсь, куда они возвращаются, – сказала Эмили, отпив.

– Куда?

– В Лас-Вегас.

– Зачем?

– Та выставка, про которую говорил Роуэн, уж больно похожа на межпространство.

– Черт, – сказала Пеппер. – Им нужна Тихая комната.

– И нам тоже, – сказала Эмили. – Так что давай обувайся.

Пеппер смотрела на нее пустым взглядом.

Было видно: она никуда не пойдет.

Пеппер явно выдохлась и держалась на грани срыва. Она либо уже сдалась, либо висела буквально на волоске и готова была в любой момент рухнуть в метафорическую реку безнадеги, над которой они висели с момента, как Эмили вошла в тот «Эйрстрим».

– Я понимаю, – сказала она, – что ты устала, но просто доверься. За семь часов мы вполне успеем долететь до Лас-Вегаса, найти Тихую комнату и свалить из этой мертвой реальности. – Отстранившись, она заглянула Пеппер в глаза. – Договорились?

Та улыбнулась.

– Знаешь что, Коннорс?

– Что?

– Я тоже тебя люблю, но конец света нам не остановить.

– Пусть так, но попытаться-то стоит.

– Для меня это не первый конец света, – сказала Пеппер.

– В смысле?

– Один раз я уже потеряла тебя.

– Ты меня не теряла, Пеппер, – сказала Эмили с грустной улыбкой. – Ты меня бросила. Большая разница.

– Но я сразу вернулась, – заметила Пеппер.

Эмили покачала головой.

– Я никуда не уходила.

– Только жила ты больше не для меня.

Эмили стерла слезу.

– Лишиться всего можно в один день, в одну минуту, в одно мгновение, – продолжила Пеппер. – Мы можем найти Тихую комнату и выжить, а можем и не найти. Все будет так, как должно быть. Для меня конец света наступил, когда я потеряла тебя, и это было гораздо хуже просто исчезновения. А такая смерть… Если честно, я даже немного рада.

– Почему ты сразу не сказала? – спросила Эмили.

– Я сказала. Правда, другой твоей версии. Но какая разница? Ты была счастлива с К. Я это видела.

Да, Эмили действительно была счастлива. Очень-очень.

Но К больше не было.

– Ничего, – сказала Пеппер. – Уж с кем проводить последние часы существования, если не с тобой.

– Да иди ты, – сказала Эмили. По ее лицу текли слезы. – Я только тебя нашла и терять снова не собираюсь.

– Технически это я тебя нашла, – сказала Пеппер.

Эмили легко ударила ее по руке.

– Ты прекрасно знаешь, что я не сдамся без боя. Возражения не принимаются.

Пеппер покачала головой.

– Не знаю.

– Зато я знаю, – сказала Эмили. – Но если тебе будет легче, можешь еще пару минут пострадать.

Пеппер рассмеялась.

– Как закончишь – встанешь, хорошенько меня обнимешь и скажешь, что готова пытаться.

Пеппер поднялась на ноги. Обнявшись, они долго стояли так, а когда наконец отстранились, Эмили увидела едва заметный знакомый огонек в глазах Пеппер, которого не было раньше. Та слабо ей улыбнулась. Потом сказала:

– Иди ты, Коннорс, – и улыбнулась чуть шире.

– Вот и отлично, – сказала Эмили. – Не придется тащить тебя в аэропорт на себе.

Пеппер взяла ноутбук, а пару минут спустя развернула его экраном к Эмили.

– Ближайший рейс вылетает через полтора часа.

* * *

До аэропорта они добрались в рекордные сроки. Распечатать посадочные талоны в цифровом киоске почему-то не удалось, поэтому пришлось идти на стойку регистрации физически.

– Здравствуйте, – поприветствовала их Сильвия, молодая девушка с блестящими глазами. – Чем могу помочь?

– Не получается зарегистрироваться на рейс, – сказала Эмили.

– Хм-м, – протянула та, поискав что-то в компьютере. – Как странно.

– Что такое? – спросила Пеппер.

– Простите, ваш рейс отменили.

– Что? – переспросила Эмили. – Когда?

– Судя по системе… девяносто секунд назад.

– Когда следующий?

Сильвия поискала еще.

– Господи, – сказала она.

– Что? – спросила Эмили.

– Их все отменили.

– Все рейсы?

Она кивнула.

– Все самолеты в Лас-Вегас. Но если хотите, могу предложить рейс на утро. Мы также готовы предоставить скидки на отель как в Сиэтле, так и в Лас-Вегасе.

– Твою мать, – сказала Эмили.

Девушка наклонилась поближе.

– Если устроите скандал, вам точно оплатят проживание, – прошептала она.

– Пойдем, – сказала Пеппер, – поищем другую компанию. Наверняка кто-нибудь летит в Вегас.

Они нашли рейс, вылетающий примерно в то же время, и забронировали билеты онлайн. Но пока Эмили читала письмо с подтверждением, пришло второе, в котором сообщалось, что рейс отменили.

Они связались с авиакомпанией, но ситуация повторилась: все рейсы в Лас-Вегас перенесли на завтра. Причина при этом не указывалась.

Через какие бы приложения они ни бронировали билеты, результат оставался один: рейсов в Лас-Вегас не осталось.

– Да что это за херня? – спросила Пеппер.

– Видимо, кто-то очень не хочет пускать нас в Лас-Вегас, – ответила Эмили.

– Кто?

– «Кролики».

– Чего?

– Я поискала в интернете, но в Лас-Вегасе все хорошо. Все рейсы прибывают и отправляются по расписанию.

– Как странно.

– Очень.

В этот момент к Эмили с Пеппер подошли сотрудники службы безопасности.

– Что вы делаете? – спросила Эмили, но двое грузных, коротко стриженных мужчин не ответили, просто провели их через весь аэропорт в крохотную комнату для допросов.

– Ау? – окликнула Пеппер.

Один из охранников, крупный мужчина, взглянул на Пеппер и фыркнул.

– Вы вызвали подозрения у системы.

– Чего? – спросила Эмили. – Не смешите меня.

Второй охранник, не настолько накачанный, как первый, попросту улыбнулся.

– Ордера на арест нет? Девочки плохо себя вели?

Эмили обожгла его взглядом.

– Мне нужно позвонить, – помолчав, сказала она.

– Успеется. Посидите пока здесь, будьте умничками.

– Ты сейчас серьезно сказал нам быть умничками? – спросила Эмили.

Он широко улыбнулся. Урод.

– Серьезно? – сказала она.

Ответом снова стала улыбка.

– Вот узнает мой адвокат, как вы тут со мной обращались, – сказала Эмили, добавив в голос побольше страха и паники, – и где меня трогали. А потом еще и мою лучшую подругу. Я теперь вообще летать не смогу.

– Никого мы не трогали, – сказал охранник. – По камерам видно.

– А они что, везде? Не заметила их в коридорах, через которые вы нас провели.

Крупный мужчина поглядел на напарника, а тот пожал плечами.

Эмили улыбнулась.

– Твою ж, – сказал он, – сейчас, погодите.

Минутой позже крупный охранник вернулся в допросную и передал Эмили телефон, который дала ей Верука.

– Только быстро.

Эмили с Пеппер недовольно на них посмотрели.

– Пожалуйста, – добавил охранник.

Эмили позвонила Веруке и объяснила ситуацию.

Через десять минут в допросную вошел мужчина лет сорока в темно-сером костюме, и Пеппер с Эмили отпустили.

– Меня зовут Нуно, – сказал он, открывая дверь большого черного внедорожника. – Я отвезу вас в ангар номер семнадцать, откуда через двадцать минут отправляется ваш рейс. Вопросы?

Их было великое множество, но в первую очередь Эмили волновало местонахождение загадочного здания Роуэна.

– Нам нужен Зал невероятных возможностей, – сказала она. – Это большое здание, построенное в стиле пятидесятых, размером примерно с универмаг. Стоит где-то в пустыне, недалеко от Лас-Вегаса.

– Поищу, – сказал он.

– Спасибо.

– Особые предпочтения в еде?

– Э… да нет вроде, – сказала Эмили.

Пеппер помотала головой.

– Замечательно, – сказал Нуно, сел за руль и выехал с парковки. – До ангара шесть минут. Музыку и температуру можно менять через экраны, встроенные в сиденья.

* * *

Стюардесса, поприветствовав их на сверхбыстром самолете, сообщила, что полет до Лас-Вегаса займет два часа пять минут, а еду подадут в ближайшие полчаса. Пока она предложила им всяческие закуски и выпивку, начиная с «Дон Периньон» и заканчивая безалкогольным персиковым рамунэ. Пеппер попросила чай, а Эмили решила подождать ужина.

После того как самолет набрал высоту, Пеппер быстро уснула. Эмили думала разбудить ее, но понимала, что та слишком вымотана. До конца света оставалось всего четыре с половиной часа. Эмили не могла терять время в такой момент, но понимала, что у Пеппер другое мнение. В отличие от Эмили, она не считала сон неудобством, необходимым для поддержания функциональности организма. Пеппер жила ради сна. Для нее это была роскошь.

Пока Пеппер спала, Эмили думала о том, что их ждет.

С того момента, как Суон передала Эмили таймер, все вокруг окрасилось ностальгией. Неужели это ее последняя паста? Последний бокал вина? Последний взгляд на солнце? Эмили понимала, что Пеппер наверняка мучается такими же мыслями, но если сама она предпочитала встречать трудности лицом к лицу и разбираться с ними, Пеппер подавляла эмоции, заглушала их, дробила на острые осколки, которые становились ее оружием.

Если Пеппер хотела спать – пусть спит, но Эмили планировала провести время либо за попытками вырваться из умирающего потока, либо за музыкой.

Расставаться с музыкой было грустнее всего.

Один раз Эмили уже летала на частном самолете. То, что они бывают разными, совершенно не удивляло, но она не ожидала найти под сиденьем немалый подарочный набор, который включал в себя маску для сна, тапочки, планшет, дорогие наушники, косметику, часы и дизайнерский халат.

Сейчас Эмили достала наушники, вскрыла упаковку и некоторое время провела за составлением плейлиста на конец света. Минут через пять она сдалась и просто стала включать все, что приходило ей в голову.

Если бы она записала его, плейлист Эмили на случай конца света выглядел бы следующим образом:

1. Echo & the Bunnymen – The Killing Moon 2. Ник Дрейк – Hazey Jane II 3. The Cult – Edie (Ciao Baby)4. Posies – Dream All Day 5. Нил Янг – On the Beach 6. Flying Burrito Brothers – Older Guys 7. Pavement – Range Life 8. Magnetic Fields – I Don’t Believe in the Sun 9. Pink Floyd – See Emily Play 10. Эллиотт Смит – Oh Well, Okay 11. Radiohead – Paranoid Android 12. Concrete Blonde – Everybody Knows

Она как раз слушала тринадцатую, Need You Tonight группы INXS, когда проснулась Пеппер. До Лас-Вегаса оставался еще час, поэтому остаток времени они посвятили пересмотру всего, что до сих пор узнали, и попыткам составить план.

Из всех зацепок единственной, которая могла пригодиться, была карта. Они обе видели план здания в брошюре, но так и не смогли вспомнить путь к Тихой комнате, выведенный чернилами поверх бесконечного лабиринта комнат.

– Что будем делать? – спросила Пеппер.

– Ну, – сказала Эмили, когда пилот объявил, что начинает спуск в Лас-Вегас, – по сути, нам всего-то и надо, что приехать в Зал невероятных возможностей, магическим образом найти путь в межпространство, отыскать там Тихую комнату, а потом придумать, как использовать ее потенциал к перемещению между потоками, чтобы добраться домой.

– А, ну если так, – сказала Пеппер, – то прям вообще адекватный план, ноль вопросов.

– Ладно, план так себе, – признала Эмили.

– Это уж точно.

Эмили улыбнулась.

– Но нам хватит.

– Н-да?

– Будем решать проблемы с «Кроликами» так, как решали всегда, – шаг за шагом. Главное – начать, а дальше посмотрим.

Пеппер покачала головой.

– Я чувствовала, что рано или поздно ты это скажешь.

Эмили улыбнулась.

– Это еще в честь чего?

– В честь конца света.

– Который стремительно приближается, – заметила Пеппер.

– Пристегни ремень, – сказала Эмили. – Мы почти на месте.

Глава 43

Что-то плохое

В Лас-Вегасе Эмили с Пеппер ждала машина. Водитель держал табличку: «Эмили Коннорс с подругой». Он сказал, что работает на Алана Скарпио и его прислал Нуно. Перед тем как сесть в машину, Эмили попросила поговорить с Нуно.

– Да?

– Нуно?

– Водителю можно доверять. Если хотите передохнуть с дороги, вам забронирован номер в отеле «Винн», или можете сразу поехать по адресу здания, о котором вы спрашивали.

– Вы его нашли?

– Мы не смогли подтвердить название, но это единственное подходящее строение. Итальянский неореализм, расположено посреди пустыни, долгое время без посетителей. Главный строитель также занимался модернизацией нескольких известных казино и неоднократно работал с квестами в реальности и тематическими парками. Недавно он ужинал с Роуэном Чессом. Мы уверены, что не ошиблись. Ключ от двери у водителя. Сигнализация в городском управлении не зарегистрирована.

Поблагодарив его, Эмили повесила трубку.

– Куда едем? – спросил водитель.

– Сразу по адресу, будьте добры, – сказала Эмили и стиснула руку Пеппер.

Ждать осталось недолго.

* * *

Водитель дал им ключ и свой номер, а затем оставил их в Зале невероятных возможностей.

Название не обманывало: он оказался невероятным.

Все здание представляло собой смесь передового научного центра и Диснейленда будущего. Внешне оно напомнило Эмили «Альфавиль» Жана-Люка Годара. Они словно оказались перед неонуарной тюрьмой и музеем летающих тарелок одновременно.

Но внутри все было по-другому. Они будто шагнули в будущее – точнее, очень оптимистичную и дружелюбную его версию.

Эмили понимала, что это просто тематический парк развлечений, вдохновленный квестовыми комнатами.

И все равно он поражал своей красотой.

От анимированных полов до фонтанов высотой с трехэтажное здание и всевозможных технологических изысков – все здесь потрясало воображение. Эмили хотелось облазить Зал невероятных возможностей вдоль и поперек, своими глазами увидеть, что еще он может предложить, но короткий взгляд на таймер быстро пресек эти мысли. Времени на развлечения не было – сначала нужно было спастись.

Оставалось полтора часа.

Благодаря указателям на поиск «Лиминального пространства» не ушло много времени. Они просто следовали инструкциям и через пять минут уже стояли в фойе.

Как и описывал Роуэн, с одной стороны стояли красные пластиковые стулья, а с другой тянулась вереница дверей. Красная полоса на полу вела к разбитому автомату по выдаче талонов.

– Кое-кто не хочет, чтобы мы взяли талончик, – заметила Пеппер, кивая в сторону автомата.

– Похоже на то, – сказала Эмили.

– Роуэн говорил, что нужно пройти по красной линии, – заметила Пеппер, но не успела ступить на нее, как Эмили оттащила ее за куртку.

– Погоди, – сказала она и присела, разглядывая изоленту поближе. – Что-то не так.

– Что?

– Не знаю, но смотри – лента скомкана.

Пеппер пригляделась к месту, куда указала Эмили.

– Ее передвинули, – сказала Эмили. – Вон след, где она была раньше.

– Черт, – сказала Пеппер. – И правда.

– Значит, на ленту не обращаем внимания. Идем по старым следам, – сказала Эмили.

– Хорошая мысль, – согласилась Пеппер.

Эмили сама не знала, почему вдруг решила, что следовать конкретному пути так важно, но то, что кто-то пытался им помешать, только подтверждало ее догадку.

– Нам вроде нужна какая-то конкретная дверь? – спросила Пеппер.

– Ага, – ответила Эмили.

– Не помнишь какая?

– Роуэн не говорил. Кажется, просто сказал, что взял номерок и прошел в дверь.

– Но непонятно в какую?

– Ага.

– Чудесно.

Раз нужно было следовать определенному пути, то и выбор двери не стоило оставлять на волю случая.

Опустившись на колени, Эмили включила фонарик и осмотрела пол.

– Нашла, – сказала она через какое-то время, указав на дверь под двенадцатым номером.

– Уверена?

– Да вроде, – ответила Эмили. – На полу остались следы клейкой ленты. Видимо, ее оторвали, чтобы мы не нашли.

– Вот уроды, – сказала Пеппер.

– Возьмись за меня и повторяй шаги в точности, – сказала Эмили, осторожно продвигаясь вперед вдоль следов изоленты.

Времени не было.

Открыв двенадцатую дверь, Эмили вошла в темноту.

Стоило двери захлопнуться за ними, как вспыхнул свет.

Все здесь было в точности так, как описал Роуэн. На стенах длинного коридора висели картины коренных американцев, на полу лежал красно-оранжево-коричневый ковер. Один в один коридор из «Сияния». В конце виднелась еще одна дверь.

Пол показался Эмили странным. С виду ровный, он все равно чуточку наклонялся вверх, будто они шли в горку.

Довольно быстро Эмили охватило непонятное чувство. Будто она накурилась – ничего особенного, просто теплая вибрация разошлась по телу. Она решила не рассказывать Пеппер; и так с трудом притащила ее сюда, так что не хотела давать лишний повод для беспокойства.

Дверь в конце коридора вывела их во второе фойе – зеркальное отражение первого.

– Что теперь? – спросила Пеппер.

– Роуэн сказал, что прошел в ту же дверь, но все изменилось.

– Ага, – ответила Пеппер, – помню.

– Что бы ни случилось, не отпускай мою руку.

И с этими словами Эмили снова открыла дверь под двенадцатым номером.

* * *

– Господи, – сказала Пеппер. – Куда мы попали?

Теплая вибрация превратилась в знакомое зудящее покалывание у основания черепа. Хотелось вскрыть голову и почесать мозг.

Эмили уже испытывала нечто подобное, но забыла когда.

Она открыла глаза.

Они с Пеппер стояли в относительно небольшой комнате – той самой, что описывал Роуэн. Ковер из «Сияния» сменился унылым золотисто-желтым ковриком с черной плесенью по краям.

– Какого хрена? Как такое вообще возможно? – спросила Пеппер. – Мы пришли через ту же самую дверь.

– Может, это иллюзия? – предположила Эмили.

Но на самом деле она так не думала. Все вокруг было слишком правдоподобным.

– Чем так пахнет? – спросила Пеппер. – На потные ноги похоже.

Лично Эмили запах казался куда более отвратительным. Поморщившись, она огляделась.

В комнате было темно и прохладно, будто на реальность наложили сумрачный фильтр. Тени закрались в поле зрения Эмили, и тогда она вспомнила, когда еще ощущала в голове теплый зуд.

В прошлом измерении, когда они с К очнулись в зале игровых автоматов.

– Межпространство, – сказала она.

– Что-то мне плохо, – сказала Пеппер. – Такое чувство, будто сейчас стошнит.

– Только не отпускай мою руку. – Эмили сомневалась, что с Пеппер что-то случится, даже если она отойдет, но не хотела потерять ее так же, как К.

– Больно сжимаешь, Эм, – сказала Пеппер.

– Прости, – отозвалась Эмили и взглянула на таймер. – У нас сорок одна минута. Надо спешить.

– Ты хорошо помнишь карту?

– Не особо, – ответила Эмили.

– Тогда куда нам идти? Тихую комнату ведь нельзя отыскать без карты, нет?

– Ты не помогаешь.

– Почему нигде нет дверей? – спросила Пеппер, когда они перешли в следующий офис. – И комнаты одинаковые.

Пеппер подметила верно. Цвет и материал пола и стен менялись от комнаты к комнате, но планировка оставалось той же.

Либо они шли кругами, либо в никуда.

– Не знаю, – сказала Эмили. – Вот если бы мы отыскали подсказку, как пройти лабиринт…

– Например, карту?

– Еще раз: не помогаешь, – сказала Эмили.

Но Пеппер была права. Без карты они просто блуждали.

– Где-то должен быть выход, – сказала Эмили, но и сама уже сомневалась.

– И как, по-твоему, нам найти Тихую комнату за сорок минут?

– Как-нибудь, – ответила Эмили. – Пойдем.

Пеппер сползла по стене на пол.

– Нельзя останавливаться. Нужно двигаться дальше.

– Слушай, нам и так сильно повезло так далеко забраться, – сказала Пеппер. – Я просто устала.

– Я не сдамся. Мы не сдадимся, – ответила Эмили. – Если не сможем найти Тихую комнату, отдохнем после смерти. Всего сорок минут осталось.

Выдохнув, Пеппер закрыла глаза.

И все вдруг переменилось.

Комната стала больше, просторнее – скорее библиотека, чем офис. Не сразу, но Эмили узнала ее: это была библиотека из виллы на озере, куда она ездила подростком. Вернее, тусклая копия той библиотеки. В жизни она была залита светом, проникающим через застекленную крышу; сейчас же библиотека была темной, полной книг и мебели, но при этом абсолютно пустой. Но изменилось не только это.

Очертания Пеппер слегка расплывались. Она была похожа на призрака.

– Пеппер? – позвала Эмили.

Пеппер обернулась, открыла глаза…

…и в ту же секунду боль ослепительной вспышкой взорвалась в голове Эмили, и она рухнула на пол.

– Что с тобой? – спросила Пеппер.

Эмили лежала на полу и смотрела на нее снизу вверх.

– А? – спросила она, пытаясь подняться. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота, но кое-как ей удалось сесть.

– Ты позвала меня, потом заорала и грохнулась, – ответила Пеппер. – Все нормально?

– Что ты сделала?

– Ничего, – сказала Пеппер. – Просто прикрыла глаза.

Эмили трясло, и тело не слушалось. Наверное, боль, которую она испытала, можно было сравнить с родами – казалось, будто ее разрывают на части и мясо отрывается от костей. Она сомневалась, что выдержит подобное еще раз.

– Выглядишь неважно, – заметила Пеппер.

– Все нормально. Только голова кружится, – сказала Эмили.

Пеппер поглядела на нее с сомнением.

– У меня есть идея, – сказала Эмили. Попыталась подняться, но не смогла.

– Давай посидим минутку? – предложила Пеппер.

– Нет времени. У меня есть одна просьба, – сказала Эмили. – Просто доверься мне.

– Ладно, – сказала Пеппер. – Что мне сделать?

– Завяжи глаза.

Она рассмеялась.

– Ты серьезно?

– Да.

– Зачем?

– Пожалуйста, не закрывай глаза, пока я не разрешу.

– Ладно. – Пеппер проглотила язвительный комментарий, явно удивившись неожиданно серьезному тону Эмили. – В чем дело, Эм?

– Нет времени объяснять подробно, но когда я была маленькой, я застала родителей за каким-то странным экспериментом. Мне кажется, они искали Тихую комнату.

– Это пока работали в Гейтвике?

Эмили кивнула.

– Мама с папой стояли в комнате с линиями на полу. У них были завязаны глаза – подозреваю, чтобы не видеть девочку, которая участвовала в эксперименте. Ее звали Натали. На самом деле в комнате ее не было, но я ее чувствовала. Точно знала, где она находится и куда идет. Когда Натали добралась до пересечения линий, она вдруг появилась физически. Завопила от боли, я позвала ее, и тогда родители крикнули мне закрыть глаза.

– Ого. Жуть какая.

– Да, но это еще не все.

– Слушаю.

– До всех этих воплей они говорили, что ищут какую-то комнату. Тогда я не придала этому значения.

– Черт. Те линии на полу. Они проходили по радиантам?

– Скорее всего, – сказала Эмили.

– И почему ты думаешь, что найдешь Тихую комнату, если я закрою глаза?

– Если карта должна была провести нас по радиантам, я могу попробовать их отследить.

– Как?

– Я в детстве стала частью эксперимента. Мама принимала кучу таблеток, пока была беременна мной. Иногда, сосредоточившись, я чувствую радианты.

– А повязка зачем?

– Не уверена, но мне кажется, это связано с квантовой неопределенностью.

– Ты про суперпозицию?

– Наверное.

– Любое квантовое состояние можно рассматривать как сумму двух или более различных состояний. Когда система находится в одном из них – по сути, она частично находится в каждом из остальных состояний. Так?

– Да. Но вдруг пребывание в межпространстве охватывает сразу все состояния мультивселенной, и возникает ситуация кота Шредингера: если за тобой наблюдают, ты переходишь в одну конкретную реальность – реальность наблюдателя?

– Поэтому понадобилась повязка? Чтобы я не могла наблюдать?

Эмили кивнула.

– Думаю, повязка поможет мне не сбиться с пути. Но я не уверена. Ненавижу физику.

– Обожаю смотреть, как ты с ней мучаешься.

Эмили улыбнулась – впервые за долгое время искренне.

– Я просто обожаю смотреть на тебя, – сказала она, – поэтому закрывать тебе глаза мне тоже не хочется.

Задрав майку, Эмили зубами оторвала от подола полосу ткани.

– Не снимай повязку, ладно? Сама видела, что со мной было. Если посмотришь на меня, пока я буду в другом состоянии, – не уверена, что я выдержу.

– Я на всякий случай еще и глаза закрою.

– Хорошая мысль, – сказала Эмили. – Готова?

Пеппер кивнула.

– Увидимся по ту сторону.

Эмили завязала Пеппер глаза.

– Возьми меня за руку, – попросила она.

Пеппер сжала ее ладонь, и мир переменился.

Эмили снова оказалась в библиотеке.

– Что-то изменилось, – сказала Пеппер.

– Мы в другом месте.

– Где?

– Не знаю. Похоже на библиотеку, где я как-то была.

– Что будешь делать? – спросила Пеппер.

– Попробую отследить радианты до Тихой комнаты.

– Я могу помочь?

– Просто держи меня за руку.

– Ну с этим я справлюсь.

– Вот и хорошо, – сказала Эмили, выбросила из головы лишние мысли и постаралась сосредоточиться.

Первый радиант она нащупала быстро. Он находился в соседней комнате, к которой вел короткий коридор. А потом, как тогда в парке с мамой, Эмили просто пошла по радиантам, сворачивая каждый раз, когда их сила ослабевала – верный признак, что она идет не туда.

Она взглянула на таймер.

Оставалось семнадцать минут.

Нужно было торопиться, но Эмили понимала это и раньше. Чувствовала кожей – сам воздух давил. Конец близился. Обрубленному измерению оставалось недолго.

Она миновала комнаты одну за другой: проходила через кухни, библиотеки, спальни с фойе, и с каждым шагом вдоль радиантов воздух давил все сильнее.

Комнаты не кончались, но дверей не было.

Хотя обычно ощутить это сложно, но у всех комнат есть собственные уникальные черты, особая частота, на которой они оперируют. Они дышат, замерев в ожидании. Некоторые оживленно потрескивают возможностями, другие напоминают церкви глубиной и одиночеством тишины.

Но эти комнаты отличались.

Воздух в них был пронизан чем-то другим, совершенно неописуемым. Бессильная неизбежность переполнила Эмили. Следуя внутренней карте, она чувствовала, что приближается к чему-то знакомому – темному водовороту мутной энергии, каким-то образом связанному с ее семьей.

И в тот момент, когда Эмили подумала о родителях, она наконец-то наткнулась на дверь.

– Что такое? – спросила Пеппер.

– Я нашла дверь.

– Сколько осталось времени?

– Две минуты.

– Нам бы пистолет.

– Да уж.

– Откроешь ее?

– Да.

– Можно снять повязку?

– Пока нет.

– Чего ты ждешь?

– Не знаю, – ответила Эмили. – Такое чувство, будто там нас ждет что-то очень плохое.

– Хуже небытия?

– Возможно. Думаю, да.

– Мы так далеко зашли, Эм. Просто открой ее.

Эмили в последний раз взглянула на таймер.

Пять секунд. Четыре. Три. Две.

И тогда Эмили Коннорс открыла дверь.

Глава 44

Неописуемый ужас

– Твою мать! – завопил Роуэн. Он только что врезался в стену коленом. – Джули!

– Зови меня Элизой. Идем, осталось недолго.

– Можешь притормозить? Я ни хрена не вижу.

– Просто шевелись.

– Еще раз, зачем нужно было завязывать мне глаза?

– Потому что я так сказала.

Джули Фуруно завязала ему глаза в самом начале выставки, и они ходили по «Лиминальному пространству» уже несколько часов. Из-за повязки лицо Роуэна безумно потело, ноги болели, а терпение стремительно истончалось.

– Нельзя останавливаться, – сказала Джули. – Мы неправильно повернули и ушли слишком далеко.

– Я все еще не понимаю, куда мы идем, – сказал Роуэн.

– А мне все еще плевать. Скоро узнаешь и порадуешься, гарантирую. Доволен?

– Да как-то не очень.

– Переживешь, – сказала Джули, схватила его и потащила дальше. – Мы уже близко.

– Ты постоянно так говоришь.

– Давай сменим тему, – попросила она. – Других вопросов у тебя нет?

– Как ты исчезла из ресторана?

– Я не исчезала. Туалет в том ресторане находился в особенной точке, поэтому мы его и выбрали.

– Мы? – спросил Роуэн, и голова тут же вспыхнула обжигающей болью.

– Ты правда не помнишь?

– Забей, – сказал Роуэн.

Башка раскалывалась. Он не хотел задумываться о том, что случилось с Элизой, Аланом Скарпио, Эмили и кем угодно еще. Роуэн потер виски. Все, чего он хотел, – это лечь и уснуть.

Несколько минут они шли в молчании, а затем низкий гул всколыхнул что-то в памяти Роуэна.

Самолет.

– Ты мне снилась, – сказал Роуэн.

– Что я делала?

– Летела со мной в самолете.

– Мы часто летали. Можно поподробнее?

– В смысле? Мы были только в Лас-Вегасе.

– Господи, как же бесит.

– Что?

– Опиши самолет.

– Большой; наверное, «Боинг». С синими креслами. Довольно простой, не самый современный.

– Синие сиденья с растительным узором?

– Да. Как ты догадалась?

– Малазийский рейс 370.

– Что?

– Ты не помнишь? Исчезнувший рейс?

– Конечно, помню. С чего бы мне снился исчезнувший рейс?

– Он тебе не снился.

– Да о чем ты?

– Ты его вспомнил.

– Не смеши меня.

– Ты правда не помнишь?

– Чего я не помню?

– Наше свидание.

– Что?

– Ты рассказал мне, что происходит на самом деле. И в тот же день показал, что смерть – далеко не самое страшное.

– Я рассказал?

– Ага. Ты сказал, что самое страшное – это страх перед смертью. А сама смерть была облегчением.

– О чем ты?

– Они тебя убивали.

– Кто?

– «Кролики».

– Ничего не понимаю.

– Забудь, – сказала Джули. – Я просто тебя отвлекала. Мы пришли.

Роуэн хотел бы поверить, что она действительно просто его отвлекала, но слишком уж странно она говорила. И, самое главное, слишком странным был сон.

Внезапно он снова оказался в самолете с Элизой Бранд. Именно с Элизой, не с Джули Фуруно. Он сам не понимал, почему так в этом уверен, но сомнений не возникало. Это был тот же самолет, что снился Роуэну раньше, – с синими креслами и арабским текстом на мониторах. Только теперь Роуэн знал, что текст не арабский. Это был малайский язык. И он знал еще кое-что.

Это был не сон.

Это действительно был самолет «Малазийских авиалиний». 370-й рейс.

И Джули не соврала. Роуэн специально взял ее с собой показать что-то. Голова раскалывалась от боли. Если бы только он вспомнил…

А потом Джули открыла дверь.

И Роуэн понял, что именно сейчас вспомнит.

Он вспомнит все.

Глава 45

Инженер

Очнувшись после бесконечной череды смертей, Инженер оказался в незнакомом для себя месте. Под голову ему подложили подушку, а сам он лежал на полу. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он смог различить очертания относительно небольшой комнаты – возможно, спальни, хотя, судя по стилю и симметричной планировке, она больше напоминала офис. Тишину нарушал только гул кондиционера под потолком.

Ему казалось, что он спал так долго, что забыл всю предыдущую жизнь, но это было не совсем так. Он не спал. Дело было не в этом.

Его попросту не было.

Он присел и зарылся пальцами в волосы. Где-то вдалеке играло радио. Он узнавал песню, но никак не мог вспомнить название.

Близость безымянного…

Мир содрогнулся; по нему прошла рябь. Или нет – вибрировал вовсе не мир, а все остальное.

Где он?

Где был?

Он потер виски и опустил голову.

«Думай».

Но вспомнить не получалось.

– О, ты проснулся.

Он обернулся поприветствовать говорившую женщину. Он не узнавал ее и не помнил, когда впервые услышал ее голос.

Сначала он был эхом во тьме.

Давным-давно Инженер очнулся на дне темного озера – или того, что приняло его форму и облик. Ему было холодно и так одиноко, как не было никогда. Далеко на поверхности маячила тень башни. Но когда он пытался подплыть к ней, бесформенные твари тянули его обратно в ил.

И тогда он услышал эхо.

И эхо это превратилось в слова.

– Ты меня слышишь?

И тогда Инженер понял, что тень на поверхность бросала не башня. Это был человек.

И этот человек звал его.

Он ответил.

«Я здесь».

– Ты знаешь, где мы? – спросил голос.

– Нет, – ответил он чистую правду. Он знал, что проспал слишком долго и у него есть дела. Он над чем-то работал, вот только над чем? Над башней?

Вавилон.

Не над башней. Над картой к ней.

Инженер хотел обратиться к богу.

Но сначала ему нужно было что-то найти.

Найти игру.

– Теперь-то ты меня вспомнил? – спросила женщина.

Тогда он не знал ее, но теперь знание вернулось. Инженер наконец-то очнулся от самого долгого сна.

– Элиза, – сказал он.

– Ну наконец-то. – По ее щекам потекли слезы.

– Долго меня не было? – спросил он, когда она обняла его.

– Я тебе кто, календарь?

Он улыбнулся.

– Ты – мой прекрасный сон.

– Господи, – сказала она. – Да ты не в себе.

– Мне нужно свыкнуться с изменениями, – сказал он.

– Вот так новость. А побыстрее нельзя? Мы заблудились, а времени у нас мало.

– Можешь не волноваться, – сказал он. – Я знаю дорогу.

Глава 46

Малюсенькая метафизическая иголочка в здоровенном таком стоге сена

Эмили с Пеппер вошли в относительно небольшую комнату. Внутри было темно, и глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Комната была квадратной, с высоким потолком, книжными полками из темного дерева, тянущимися вдоль правой стены, и двумя большими письменными столами, стоящими перед черной школьной доской на колесиках. За доской виднелся узкий коридор, ведущий во тьму. На полу лежал янтарный персидский ковер с узором из тонких линий, сходящихся к круглой вышивке в центре. А прямо напротив находилась красная дверь.

– Охренеть, – сказала Эмили.

– Что такое?

– Мы ее нашли.

– Ты нашла, – раздался голос со стороны доски, и из темноты коридора вышел мужчина.

Это был Роуэн Чесс. Рядом с ним стояла Джули Фуруно.

– Можешь снять повязку, – сказал Роуэн. – Больше она не нужна.

– Эм? – окликнула Пеппер.

Эмили посмотрела на Роуэна. Что-то в нем изменилось. Он выглядел старше, увереннее.

– Ему можно верить, – сказала она.

Пеппер сняла повязку.

– То, что вы сюда добрались… впечатляет, – заметил Роуэн.

Да, он точно казался каким-то странным. Даже голос звучал по-другому – стал ниже, что ли? Или он просто начал говорить медленнее. В общем, определенно переменился.

– Вы здесь откуда взялись? – спросила Джули, доставая пистолет из-за пояса джинсов.

– Это правда Тихая комната? – спросила Пеппер.

– Да, – ответил Роуэн.

– Откуда ты знаешь?

– Я уже здесь бывал, – ответил он. – И неоднократно.

Роуэн по-прежнему говорил как-то странно, но и Эмили ощущала себя непривычно. Стоило ей переступить порог комнаты, как на нее вдруг нахлынули спокойствие и ясность. Она буквально чувствовала прилив эндорфинов, как после долгой пробежки. Казалось, что с глаз сняли непрозрачную пленку и она наконец-то смогла увидеть мир четко и ясно.

– Ты так похожа на мать, – слегка улыбнулся Роуэн. – Невероятно.

– Вы были знакомы?

Он кивнул.

– Мы с твоими родителями дружили.

И тогда Эмили наконец-то узнала его.

Она достала фотографию из кармана.

– Это же ты, – сказала она.

Роуэн Чесс был тем пожилым мужчиной на снимке родителей.

Человек, стоящий сейчас перед ней, был значительно младше, и все же это был он.

Он кивнул.

– Но как? – спросила Эмили.

– Обычно соседние потоки ведут себя достаточно однородно, но чем дальше удаляешься, тем больше проявляется изменений. Одно из главных – течение времени. –  Значит, Инженер – это ты? – спросила Эмили.

– Да, – ответил Роуэн.

– Почему именно инженер?

– Я помогал Кроуфорду, твоим родителям и остальным с исследовательскими программами в Гейтвикском институте.

– У родителей тоже были такие прозвища, да?

– Разумеется. Ведь они двое из шести, – сказал он.

– Что это значит?

– Они были частью первоначальной команды Гейтвика, – ответил он. – Всего в ней состояло шесть человек, и нам не разрешалось использовать настоящие имена и в целом разглашать свою личность. Вместо псевдонимов мы решили называть друг друга по роду деятельности. Это была идея твоего отца – кивок в сторону его любимого фильма, «Сталкера» Андрея Тарковского.

– Почему вы сразу сюда не пришли? – спросила Пеппер. – Зачем было проходить весь лабиринт?

– Для его же безопасности. Он не должен был знать, кто он, – ответила Джули, опустив пистолет.

– Когда я наконец понял, что происходит, – продолжил Роуэн, – и что хочет сделать игра, времени оставалось мало. Я спрятал свою молодую версию в одном из потоков – но, увы, игра отследила меня и отсекла его раньше, чем я успел ей помешать.

– А Зал невероятных возможностей? Ты специально построил его, чтобы скрыть Тихую комнату?

– Эти планы я тоже спрятал много лет назад.

– Как? – спросила Пеппер.

– Хелена Уоррикер поняла, что с искусственным интеллектом ее отца что-то случилось. Она сильно мне помогла, но в первую очередь, конечно, на ее плечах лежала ответственность за постройку этого места без моего ведома.

– А ты? – спросила Эмили, обернувшись к Джули Фуруно. – Наверняка же все знала.

– Со мной все сложнее, – ответила Джули. – Чтобы не подвергать Роуэна опасности, нам с Хеленой пришлось пользоваться Тихой комнатой для перемещения между потоками измерений. Мы пытались понять, за что конкретно отвечает искусственный интеллект в мультивселенной, чтобы не допустить того же в этом потоке. Но когда его отрезали от остальных, синхронизировать воспоминания стало практически невозможно – слишком мешало межпространственное смещение. Я либо совсем не помнила Роуэна, либо с трудом вспоминала. То же самое было с Хеленой. С каждым новым перемещением через Тихую комнату смещение становилось все хуже, и мы, по сути, начинали с нуля. Более того, чем сильнее отдаляешься от изначального потока, тем больше усиливается смещение. Да, мы старались оставить себе подсказки, но их еще нужно было найти – тоже непростая задача. Каждый раз, переступая порог этой комнаты, мы начинали сначала. Искали малюсенькую метафизическую иголочку в здоровенном таком стоге сена.

– И что теперь? – спросила Пеппер.

– Мы выйдем из комнаты, перейдем в здоровую реальность и продолжим двигаться к своей цели, – сказала Джули.

– И какая же у вас цель? – поинтересовалась Эмили.

– Уничтожение игры, которую вы называете «Кроликами», – сказал Роуэн.

– Какого хрена? – спросила Пеппер.

– Представьте себе комнату размером с космос, полную бесконечно живых, бесконечно разумных существ, – сказал Роуэн. – Представьте, что вы знаете все, что известно им, чувствуете все, что доступно им, и любите всех, кого они любят. Эти живые разумные существа – не просто часть вас. Они и есть вы. А теперь представьте, что эти прекрасные и бесконечно важные части планомерно уничтожают, одну за другой. Вы хоть представляете, каково это – терять дорогих людей каждый день, каждый час, каждую минуту? После них остается лишь пустота. Ничего больше. Пустота, боль и безысходность. Меня убивали столько раз, что я уже и не помню. Меня били, топили, жгли, морили голодом и холодом. И каждый раз, очнувшись от бескрайней боли и ужаса, я понимал, что часть меня исчезла. Неповторимый голос затих навсегда. Вот чего лишила меня игра Уоррикера. Лишала – снова и снова.

– Мне очень жаль, – сказала Эмили. – Это просто ужасно. Но что оставалось делать? Оставить тебя в живых, хотя это может привести к смерти всей мультивселенной и всех людей?

– Может ли?

– Нам сказали, что игра сочла тебя вселенской угрозой и потому решила убрать.

– И вас все устраивает? – спросил Роуэн. – По-вашему, это нормально – убивать множество ипостасей одного человека ради предотвращения катастрофы, которая даже не гарантирована, просто опираясь на сомнительный инстинкт выживания какой-то игры?

Эмили не нашлась с ответом.

– Знаете, а ведь я пережил все эти смерти – все до одной. Но, представьте себе, бесконечные преследования и бессмысленные убийства – далеко не самое худшее, что подбросила мне игра.

По лицу Роуэна было видно: ему довелось пережить необыкновенно ужасную травму. Удивительно, как он до сих пор оставался в своем уме – если, конечно, не врал.

– Как так получилось, что ты чувствуешь сразу все свои ипостаси?

– За этот подарок стоит поблагодарить предшественников Гейтвикского института, – ответил Роуэн. – Мало того что моя мать принимала препараты во время беременности, так и после рождения меня ими накачали. Ты ведь точно так же нашла это место? Отследила по радиантам?

Эмили кивнула.

– Повезло тебе. Достались новые разработки Гейтвика.

– Не очень-то похоже на везение.

– Вот что интересно, – сказал Роуэн. – Много лет назад мне – точнее, другой моей версии – удалось поймать Смотрителя, которого игра прислала меня убить. И знаете, что он сказал перед смертью?

Эмили помотала головой.

– Он сказал, что, по расчетам искусственного интеллекта Уоррикера, я поспособствую разрушению мультивселенной с вероятностью примерно ноль целых два десятых процента.

– Но это же так мало, – сказала Эмили.

– И не говори, – отозвался Роуэн. – Ну как, разумная оценка риска?

И снова Эмили помотала головой.

– Хелена Уоррикер считала, что рано или поздно игра отца неизбежно решит, что люди слишком хаотичны и опасны для экосистемы мультивселенной. И тогда она нас просто убьет.

– Бред какой-то, – сказала Эмили. – Игра предназначена поддерживать здоровье мультивселенной с помощью радиантов Мичема.

– Кто сказал, что в мультивселенной обязательно должны присутствовать люди? – сказала Джули.

– Уничтожив игру, вы уничтожите всю вселенную.

Роуэн улыбнулся.

– Как у вас, Смотрителей, все просто.

– Я не Смотритель, – сказала Эмили.

Роуэн кивнул.

– Прости. Забыл.

– Так что? – спросила Пеппер. – Ты разозлился на «Кроликов» за то, что они хотят тебя убить, и поэтому решил уничтожить вселенную?

Роуэн рассмеялся.

– Ого, – сказал он. – Поразительное в своей наивности объяснение. Не замечаешь неувязки в своей теории?

– Какой? – поинтересовалась Пеппер.

– Я живу в мультивселенной, – сказал Роуэн. – Зачем мне ее уничтожать?

– Мало ли психов?

Роуэн вскинул руку.

– Я привлек внимание искусственного интеллекта Уоррикера просто потому, что пытался понять принцип работы радиантов Мичема. Все, точка. Это что, преступление, достойное наказания?

Если Суон говорила правду, Роуэну Чессу нельзя было покидать Тихую комнату, иначе всему миру пришел бы конец. Но вдруг это он говорил правду? Две десятых процента? Уж больно несправедливо.

– Это все просто ужасно, правда, – сказала Эмили. – И я не представляю, какие страдания тебе пришлось пережить. Но вдруг уничтожение игры действительно приведет к концу света? Это огромный риск. Неужели нет другого выхода?

– Выход только один, – сказал Роуэн, и они с Джули направились к красной двери.

– Что дальше? – спросила Эмили.

– Мы откроем дверь и уйдем в другой мир.

– Какой?

– Это уже неважно, – сказал Роуэн Чесс, схватил Джули Фуруно за руку и распахнул дверь.

В комнату хлынул свет, и Эмили едва не упала от низкого рокота, загрохотавшего в ушах.

Все вокруг задрожало.

Видимо, из-за близости к двери Джули и Роуэна ударило еще сильнее. Роуэн сумел удержаться, вцепившись в дверь, а вот Джули грохнулась на пол и ударилась рукой. Пистолет вылетел из ее ладони и, проскользив по полу, остановился у ног Эмили.

Та подобрала его.

– Мы уходим, – сказал Роуэн, свободной рукой помогая Джули подняться.

– Стой, – сказала Эмили, направив на него пистолет. – Я не могу тебя отпустить.

Роуэн отвернулся к двери.

– Стреляй, Эм, – сказала Пеппер. – Вспомни, что говорила Суон. У нас нет выбора.

– Я не хочу тебя убивать, но придется, – сказала Эмили.

– Вперед, – отозвался Роуэн, не оборачиваясь. – Меня уже убивали.

– Пожалуйста, – сказала Эмили, со щелчком отводя назад курок пистолета, – не делай этого.

– Стреляй! – крикнула Пеппер.

В этот момент Роуэн дернул Джули к себе, и они переступили порог.

– Нет! – бросившись к ним, крикнула Пеппер.

Но было поздно.

Дверь захлопнулась.

Роуэн с Джули ушли.

Пеппер сползла по двери на пол.

В комнате воцарилась тишина.

Эмили присела рядом с ней, и они обнялись.

Через пару секунд Пеппер отстранилась.

– Эм, почему ты не выстрелила?

– А ты ему не поверила? Что игра нацелилась на него? Два десятых процента…

– Наоборот, – сказала Пеппер. – Я ему верю. Да, с ним поступили несправедливо, но это ничего не меняет.

– Несправедливо? Ему пришлось пережить смерть и горе потери всех своих копий, разбросанных по вселенной.

– И это невообразимо ужасно, но что бы с ним ни случилось, все это уже в прошлом. Перед уходом Роуэн Чесс сказал, что его цель – уничтожить «Кроликов», а значит, уничтожить все. И под «всем» я подразумеваю и тебя, и меня, и всех на свете.

Они долго сидели, молча прижавшись друг к другу. А потом Эмили поднялась и размяла шею.

– Идем, – сказала она, протянув руки.

Пеппер ухватилась за них, и Эмили помогла ей встать.

Вместе они остановились перед дверью, через которую только что вышли Роуэн с Джули, и повернулись друг к другу.

– Готова? – спросила Пеппер.

Эмили просто смотрела на нее.

– Что такое, Эм?

– Суон сказала, что все люди привязаны к своим родовым потокам.

– И что?

– Вдруг дверь нас туда вернет?

– Да и пусть?

– Сомневаюсь, что мы из одного места, – помолчав, сказала Эмили.

– Наверняка мы не знаем, – заметила Пеппер.

– Греция для нас была совершенно разной.

– Межпространственное смещение, – напомнила Пеппер. – Воспоминаниям нельзя доверять.

– Когда мы пройдем через дверь, она нас разделит.

– Не факт. Но даже если разделит, это будет уже неважно, – сказала Пеппер, стерев слезу со щеки.

– Как вообще работает эта херня? – спросила Эмили. – Вдруг мы все забудем? Сама знаешь, как бывает с межпространственным смещением. Воспоминания постепенно померкнут, пока совсем не угаснут. От людей, которых я когда-то любила и знала, остались лишь блеклые очертания.

– С нами этого не случится. Я думаю, что все наши итерации связаны. Что-нибудь мы обязательно вспомним. Самое важное останется – как моя любовь к тебе, например.

– А вдруг ты ошибаешься? Вдруг я снова тебя потеряю?

– Нет, – сказала Пеппер, нежно обхватив лицо Эмили ладонями, – не потеряешь. Я тебя отыщу.

– Ну отыщешь, хотя шансов на это практически нет, а что дальше? Как ты поймешь, что это действительно я?

– Я тебя знаю. – Пеппер коснулась ладонью ее груди напротив сердца. – Это ты. Та самая охренительная, идеальная ты, которую я всегда глубоко, безнадежно любила, люблю и буду любить.

Эмили слабо рассмеялась.

– Ну ладно, – сказала она, а по щекам ее текли слезы.

– Я тебя отыщу, – прошептала Пеппер.

Эмили взяла ее за руку, открыла дверь, и вновь Тихая комната наполнилась светом, звуком и красками.

– Обещаешь? – крикнула Эмили сквозь громкий гул и жужжание.

– Обещаю! – крикнула Пеппер в ответ.

– Я тоже тебя люблю.

И тогда они переступили порог.

Глава 47

Одуванчик

Эмили открыла глаза.

Она лежала в постели.

Ей потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке. Воздух в комнате казался другим, более легким, и она впервые за долгое время чувствовала себя хорошо отдохнувшей. Присев, она осмотрелась.

Она проснулась в гостиничном номере – и, судя по его состоянию, пробыла здесь довольно долго. На полке стоял небольшой чемодан, набитый вещами, столешницы пестрели использованными стаканами и пустыми бутылками из-под пива и газировки, а маленький письменный стол в углу комнаты практически растворился под стопкой газет, документов, папок и бумажных стаканчиков из-под кофе. Часы на тумбочке лежали лицевой стороной вниз. Эмили подняла их. Семь утра.

Сколько дней она прожила здесь?

Встав с кровати, она потянулась. Она была в отеле – причем, видно, четырехзвездочном, – вот только где? Она подошла к окну и раскрыла шторы.

За окном ее встретил центр Сиэтла.

При виде просыпающегося города Эмили ощутила прилив облегчения. Она долго смотрела, как дождь моросит над знакомыми зданиями и утренними пробками, а затем перевела взгляд на стекло, где несколько крупных капель воды медленно сливались в крошечные ручейки и скатывались по толстому стеклу в небытие.

Глядя в окно, Эмили думала о произошедшем.

Она до сих пор помнила, с каким лицом Хелена Уоррикер выстрелила в Скарпио и Мэйдэй, слышала писк и жужжание приборов, в окружении которых Суон рассказывала ей о Тихой комнате, но все это было похоже на сон – в отличие от ковра под ногами или легкой прохлады в воздухе.

Гостиничный номер был настоящим. Все остальное больше напоминало кино.

Эмили тряхнула головой. Наверняка это межпространственное смещение влияло на восприятие. Рано или поздно воспоминания улягутся в голове; нужно просто подождать и привыкнуть.

Пеппер Принц.

Эмили отошла от окна. Она не могла задумываться о Пеппер. Слишком рано. Пока она стояла и гадала, чем же, мать ее, занималась Эмили из этого измерения, в дверь постучали.

Она проснулась в нижнем белье, а потому подбежала к чемодану, нашла, порывшись, футболку со штанами, а затем направилась к двери.

– Да? – окликнула Эмили.

Ей не ответили.

Она медленно открыла дверь.

Прямо у порога на ковре стоял большой поднос, но человек, принесший его, уже успел скрыться. В коридоре пахло тостами и кофе, и только тогда Эмили осознала, что умирает от голода.

Забрав поднос, она поставила его поверх стопки бумаг на столе и включила телевизор. Отпила кофе, а затем открыла первую тарелку и обнаружила там сырный омлет, тосты и картофельные оладьи. Закинув в рот кусочек тоста, она сняла крышку со второй тарелки.

Там лежал USB-накопитель.

Эмили огляделась в поисках компьютера и в конце концов нашла ноутбук под одной из подушек. Она включила его и подключила флешку.

На диске было два файла: «один» и «два». Расширений не было, так что Эмили не представляла, что можно от них ожидать.

Она дважды щелкнула по первому файлу. В окне браузера открылась какая-то форма – адреса у нее не было. Мигающая подсказка гласила: «Введите имя для своего приключения».

– Какого хрена? – прошептала Эмили с куском тоста, болтающимся в зубах. Ей что, прислали текстовую игрушку? Подумав, Эмили набрала «Одуванчик» и нажала на кнопку ввода.

Форма закрылась и перекинула Эмили на другой сайт. На этот раз она узнала ссылку в адресной строке: она принадлежала «Заколкам Мари».

На главной странице сайта Эмили увидела список.

Это был Круг.

I: Микки Ус

II: Кондор

III: Элисон Кэт

IV: Радио Нож

V: Углерод

VI: Калифорниак

VII: Звездный след

VIII:

IX: Бисквитный Молот 85

X: Контрол Джи

XI: К

XII: Одуванчик

Имя, которое только что ввела Эмили, значилось победителем двенадцатой итерации «Кроликов». Кто-то явно пытался над ней пошутить.

Вновь открыв флешку, Эмили дважды щелкнула по второму файлу с именем.

Снова открылся браузер, где спустя несколько секунд прогрузился банковский счет.

Не сразу, но она поняла, что перед ней ее собственный аккаунт. Когда Эмили открывала его в последний раз, ее баланс состоял из шести цифр, включая две после запятой. Сейчас же все изменилось.

Запятая-то никуда не делась, только теперь слева от нее было восемь цифр. Эмили даже забыла, что держит во рту тост, пока тот не свалился на клавиатуру ноутбука.

Подняв тост, она отложила его к недоеденному омлету.

– Какого хрена? – прошептала она.

Эмили медленно поставила ноутбук рядом со стопкой документов. Тогда-то и заметила знакомое название.

Зал невероятных возможностей.

На самом верху стопки лежала вырезка из газеты, где говорилось о Зале. Эмили вчиталась в нее. Сначала не поверила, а потом обнаружила еще три статьи – все из авторитетных СМИ и все с одинаковым содержанием.

«Новейший квестовый комплекс в Лас-Вегасе, «Зал невероятных возможностей», закрыт на неопределенный срок в связи с уголовным расследованием. Сообщается, что гости неоднократно подвергались воздействию наркотических препаратов и гипноза без их ведома и согласия. Главный строитель Виктор Гарланд был заключен под стражу до предъявления обвинений».

– Какого хрена? – повторила Эмили.

И тут в дверь вновь постучали.

– Да? – окликнула Эмили.

Тишина.

Она выглянула в глазок. Перед дверью стояла женщина в черной мотоциклетной куртке и винтажной бейсболке «Сиэтл Маринерс». Разглядеть ее лицо почему-то не получалось. На мгновение Эмили показалось, что глаза у нее голубые, а потом они стали зелеными.

Женщина постучала еще раз.

Эмили открыла дверь.

Только тогда Эмили поняла, что цвет глаз женщины сложно определить из-за маски. Такие носили разве что герои фантастических фильмов – на ее поверхности циклически воспроизводились лица людей, чтобы обмануть систему распознавания.

Эмили уже встречала подобные маски.

Их носила полиция «Кроликов».

Эмили попыталась захлопнуть дверь, но женщина подставила ногу.

– Не надо, – сказала она. – Я ничего тебе не сделаю.

По ее тону было слышно, что она не обманывает.

– Можно войти? – спросила женщина, хотя уже была одной ногой в номере.

Ее голос показался Эмили знакомым, но она не помнила, где именно его слышала. Возможно, в том была вина межпространственного смещения, но Эмили сомневалась. Скорее причина была в другом. Отступив, Эмили пропустила женщину в номер.

Ростом гостья была около ста шестидесяти пяти сантиметров. Непослушные темно-каштановые волосы торчали у нее из-под бейсболки. В одной руке она держала телефон, а в другой – большой черный мотоциклетный шлем.

– Эмили Коннорс? – спросила она, но это был не вопрос.

Эмили кивнула.

– Обычно в таких случаях говорят, что заглянули ненадолго и скоро отстанут, – сказала женщина, – но я предпочитаю не врать.

– Кто ты такая? Что тебе от меня нужно?

– Не уверена, что ты мне поверишь, если я расскажу.

– А ты попробуй, – сказала Эмили.

– Ну ладно. – Женщина сняла бейсболку, а затем медленно подняла маску. На вид ей было лет тридцать пять, может чуть больше, и глаза у нее были большие и серо-зеленые.

Она улыбнулась – и только тогда Эмили узнала ее.

Голова закружилась.

– Привет, сестренка.

Эмили повалилась спиной на кровать.

– Так и знала, что надо было предложить присесть, – сказала Энни Коннорс, подбегая к сестре и помогая подняться.

– Энни? – с трудом прошептала Эмили.

Та кивнула.

– В последнее время предпочитаю Макс.

Это было ее второе имя. Максин. В детстве Энни его ненавидела.

Эмили хотелось вскочить, обнять сестру и никогда больше не отпускать, но она не верила собственным глазам. Ей же это не снилось? В последний раз она видела Энни в ночь ее смерти – тогда сестре было пятнадцать лет.

– Получила деньги? – спросила Энни.

Эмили кивнула на ноутбук.

– Славно. Они нам понадобятся.

– Но как?.. – наконец спросила Эмили.

– Долго объяснять. А вот с «почему» будет быстрее. Мне нужна твоя помощь.

– С чем?

– Мне нужно найти одного человека и уговорить его спасти с нами мир.

– Кого?

– Хейзел.

Благодарности

Эта книга для тех, кому хватает смелости играть, слепо бросаясь навстречу тайне, частенько не задумываясь о возможных последствиях, – а иногда, пожалуй, даже забывая прихватить обед.

Напоминаю: несмотря на то что некоторые имена были изменены, а определенные события подправлены, чтобы сохранить анонимность участников, да и вы наверняка нашли эту книгу в разделе фантастики, «Кролики» существуют.

Спасибо моему замечательному агенту Марку Джеральду за поддержку в работе и в жизни, а также Энн Гроэль, моему не менее замечательному редактору, за невероятно полезные (и очень важные) замечания и мысли, а также за веру в мир «Кроликов» и истории, которые еще можно о нем рассказать.

И, разумеется, спасибо моей семье за всестороннюю поддержку. Иногда не так-то просто заметить, что писатель работает. Спасибо моей жене Изабель за понимание (пусть даже иногда, подозреваю, это совсем не легко). Спасибо Луне, Мэйси и Айдену за постоянное вдохновение и спасибо Бейли – самой лучшей собаке на свете.

А ты в игре?

Об авторе

Терри Майлз – отмеченный наградами режиссер, а также основатель «Альянса общественного радио» (Public Radio Alliance) и автор выпущенной под их эгидой серии популярных подкастов: Tanis, Rabbits, Faerie и The Black Tapes. Свое время он проводит в разъездах между изумрудным полумраком северо-западного тихоокеанского побережья и солнечным Лос-Анджелесом.

terrymiles.com

publicradioalliance.com

rabbitspodcast.com

Twitter: @tkmiles

Примечания

1

Инстаграм – проект компании «Мета», признанной экстремистской в РФ.

Content

Терри Майлз
Тихая комната

Глава 1 Какой ваш любимый цвет?

Глава 2 Хрен редьки не слаще

Глава 3 Межпространственное смещение – та еще мерзость

Глава 4 Найди своего человека

Глава 5 А так хотелось попробовать севиче

Глава 6 Скотт 5

Глава 7 Это как-то связано с хакерством?

Глава 8 Мертвец

Глава 9 Не тот олень

Глава 10 Ничего не поделать

Глава 11 Не думай о белом медведе

Глава 12 Третий расчет

Глава 13 Вопросы в конце

Глава 14 Мы хотим то будущее, которое нам обещали, а не то, которое мы заслужили

Глава 15 Дом, милый дом

Глава 16 Безумная челка, Бешеный свитер и Кортни Торн-Смит

Глава 17 Нам нужно поговорить о «Кроликах»

Глава 18 Мэйдэй

Глава 19 Готовься, ведь понятнее дальше не станет

Глава 20 Пеппер

Глава 21 Полная задница всему и вся

Глава 22 Хоппер

Глава 23 Шестерка

Глава 24 Вот и дебоширь здесь

Глава 25 Я могу проиграть, но я всегда побеждаю

Глава 26 Конкорд

Глава 27 Мечи и сиськи

Глава 28 De Stille Kamer

Глава 29 Хозтовары

Глава 30 Арнеб

Глава 31 Чтоб я еще хоть раз доверилась книжным шкафам

Глава 32 Хочешь мороженого?

Глава 33 Декстер

Глава 34 Воду нужно экономить

Глава 35 Двое из шести

Глава 36 Каждый найдет то, что ему по душе

Глава 37 Зал невероятных возможностей

Глава 38 Умоляю, заканчивай с тупыми вопросами и жми на газ

Глава 39 Машина меня еще не сбивала

Глава 40 Советую закрыть глаза и пристегнуться, сейчас прокатимся с ветерком

Глава 41 Она тебя не застрелит. Наверное

Глава 42 Плейлист Эмили на случай конца света

Глава 43 Что-то плохое

Глава 44 Неописуемый ужас

Глава 45 Инженер

Глава 46 Малюсенькая метафизическая иголочка в здоровенном таком стоге сена

Глава 47 Одуванчик

Благодарности

Об авторе

Примечания