Попаданец в Дракона — 6

Глава 1

Священная хроника Аргалора Покорителя бури: Глава 575. Раздел 1.

Хронист: Андерс Эль.

… Прибытие вернейших слуг нашего бессмертного господина было встречено овациями и салютом. Весь город пришел, чтобы поприветствовать героев, отправившихся в священный поход, одобренный самим Аргалором Покорителем бури.

О всяком же, кто станет писать или говорить, что сбежали они, испугавшись гнева повелителя, следует скорейшим образом донести в соответствующий отдел, или поймать собственноручно, ведь за это полагается указанная в примечании награда.

Сей день, вне всяких сомнений, должен был стать одним из радостнейших дней Аргалориума, но жадные боги в своей низости продолжали вставлять палки в колёса верному пути корпорации.

Записывая эти строки, я не в состоянии выразить словами всю широту доброго сердца нашего повелителя, заботящегося даже о самом маленьком из своих работников.

И именно в это сердце и была вбита предательская стрела той, к кому наш повелитель всегда относился исключительно лишь с теплотой.…

* * *

Идя следом за Асириусом по темным, жутким коридорам огромного поместья Аргалора, Мориц невольно поёжился, а то и содрогнулся, встретившись взглядом с очередным бесформенным ужасом, выглянувшим откуда-то из тьмы.

С того момента, как их троица прибыла в Стальбург, Морицу было откровенно не по себе. Горе дракона, смешанное с его инстинктивной магией, пропитало не только сокровищницу, но и выплеснулось в город.

Сходящий с ума от паранойи и подозрительности Аргалор невольно заставил испытывать похожие чувства и жителей города.

Позитивный и с надеждой смотрящий в будущее город сменился жестким, максимально эффективным корпоративным пространством, где каждый выполнял свою работу и опасался сделать что-то свыше этого.

Холодные зрачки наблюдательных артефактов крутились в металлических глазницах, запечатывая и отправляя новые лица в базу данных, расположенную в нескольких защищённых центрах по всему городу. Там же сидели операторы, сортирующие и просматривающие полученные кадры. Лишь благодаря заранее отправленному сообщению Асириусу город ещё не был поднят по тревоге.

Кобольду пришлось приложить немало сил и поднять связей, чтобы СБ смягчились и позволили тройке проштрафившихся дойти до поместья дракона, не сообщая последнему о вторжении.

Тем не менее Мориц постоянно замечал следующие за ними элитные части корпоративных войск. Полностью закованные в магически обработанную сталь, они готовы были убить их при малейшем проявлении предательства. Также уже Миваль упомянул присутствие скрытых за невидимостью магов-адептов и нескольких полноценных магов.

Вот только когда Мориц всё же дошел до «логова дракона», то увиденное ему совсем не понравилось. По своему долгу службы и благодаря опыту очень долгой жизни Мориц видел всякое дерьмо, но происходящее здесь напоминало ему о самых худших его проявлениях.

Вокруг поместья десятилетия назад был посажен прекрасный парк из самых красивых декоративных растений, которые только смогли найти прислужники. Открывающийся с балконов вид на ровные дорожки среди полотна колышущейся зелени должен был дать дракону столь необходимое спокойствие и умиротворение.

Сейчас же парк выглядел ужасно. Большинство деревьев засохло, а те, что ещё влачили жалкое существование, отправляли чувствам бывшего легионера нечто опасное.

То, как ветви покачивались или тайно поворачивались в их сторону, заставляло Морица тянуться к своим сильнейшим огненным артефактам, желая сжечь их на месте.

Даже сама земля потрескалась черными провалами и при ходьбе взлетала вверх мелкой пылью, что так сильно напоминала грязный пепел.

Драконье логово — это прямое продолжение воли дракона. И когда с логовом не всё ладно, то последствия затрагивают всё и всех вокруг.

Но худшее их ждало впереди.

— Что это за хрень⁈ — опасливо уточнил бесстрашный главнокомандующий, до хруста стискивая висящий на поясе артефактный меч. — Почему… во имя Хемины, почему у неё из глаз растут языки⁈ Подожди, там что, ещё и зубы⁈

— Ах, это… — идущий впереди Асириус ощутимо поморщился и, бросив взгляд в ту сторону, куда смотрел Мориц, поспешно отвёл взгляд. — Перестань на них смотреть, так ты их лишь привлекаешь. А у меня нет никакого желания смотреть на множество из них. Они вроде как подчиняются воле нашего повелителя, но иногда… происходит всякое. Касательно же того, что они… то это творения нашего с тобой повелителя на ниве магии жизни. По задумке они должны выискивать скрывающихся воров или убийц, но…

— Они этого не делают? — теперь уже осторожно спросил Моргенс. Даже почти безэмоциональный глава разведки был потрясен той неправильностью и беспокойством, что порождали эти существа.

— Делают, — вновь поморщился Асириус. — Но я подозреваю, что эти существа нечто явно большее, чем задумал наш повелитель изначально. Когда они смотрят на меня, я не могу избавиться от мучительного чувства, что это не просто изуродованные последствия экспериментов, а нечто смеющееся над всеми нами под нескончаемый визг свирелей и флейт, играющих…

— Асириус, — обеспокоенно спросил Миваль, заметив, что один из его друзей говорит какую-то бессмыслицу. — Всё хорошо?

— Извини, мало спал, — потёр лапами морду красный кобольд, сбиваясь с мысли. — Эти же дьявольские твари, представляете, расплодились и теперь встречаются даже за пределами нашего графства! Хоть они редко на кого-то нападают, но они любят наблюдать и скрываться в тени, доводя увидевших их до сердечного приступа. В итоге, угадайте, кому шлют поток жалоб⁈ Да, я говорю о вас, мерзкие твари!

В ответ со всех сторон послышался счастливый визг, смех и плач, разнёсшийся из сотен различных глоток. Тьма поместья забурлила, ощетинившись тысячами любопытных глаз, желающих посмотреть на посетителей их создателя.

— Тебе пришлось нелегко, да? — с сожалением вздохнул Мориц, обеспокоенно смотря на своего друга. — Наш уход не прошел для тебя бесследно, не так ли?

— Не упоминай об этом, — попытался улыбнуться Асириус, но, судя по посмурневшим взглядам остальных, у него получилось паршиво. — Я лишь надеюсь, что с вашим прибытием дела пойдут на лад. Так как при вас не было сокровищ, я уже догадался, что вы их не смогли забрать, но раз вы здесь, то, надеюсь, у вас есть ответы?

— Ещё как, — хмыкнул Мориц. — Но я сомневаюсь, что эти ответы будут приняты радостно.

— Насрать, — все пораженно уставились на выругавшегося Асириуса. Раньше кобольд никогда не позволял себе таких выражений. Видимо, дела шли ещё хуже, чем они думали. Только сейчас Мориц заметил, что глаза Асириуса мерцают лихорадочным светом. — Аргалору нужен любой выход из этой ситуации, пусть даже самый плохой, чтобы двигаться дальше. С каждым месяцем становится всё хуже. Он не может нормально спать, есть, наслаждаться своими сокровищами…

Получив возможность выговориться, Асириус выплёвывал слова и тут же, не успев закончить, говорил новые. В окружающей их кромешной, корчащейся тьме, его невысокая, освещаемая лишь дрожащим светом фонаря, фигура выглядела удивительно маленькой и слабой.

— … Единственное, что он делает, это тренируется. Ведь лишь так он способен отвлечься от терзающей его душевной боли. Да, это даёт невероятные результаты — за последний год он стал сильнее, чем за все десять или даже пятнадцать прошлых лет! Но какой ценой? Он разрушает себя, и что бы я ни делал, это никак ему не помогает! Наоборот, делает лишь хуже!

На слова Асириуса Мориц мог лишь промолчать. Столько лет работая под лапой Аргалора, Мориц иногда забывал, что его повелитель — это жестокий и тиранический дракон. Его любовь к корпоративным правилам, законам и предписаниям делала Аргалора чрезвычайно похожим на человека, но проблема была в том, что он им не был.

Аргалор был драконом, и несмотря на все идущие с этим званием преимущества, были и недостатки, иной раз столь же сокрушительные.

Там, где обычный, пусть и даже могущественный человек просто впал в депрессию, дракон рухнул бы в бездну отчаяния, из которой был риск не выбраться.

Мориц не знал о звонке Хагарис, но её слова о необходимости не сдаваться не были простыми словами. Потеря драконом своих сокровищ была сокрушительным ударом, от которого многие повелители неба так и не оправлялись.

Кто-то зарабатывал психические проблемы, опасаясь покидать свои пещеры, превращаясь в затворников, другие могли впасть в ярость по малейшему поводу, смешному даже по меркам драконов.

Понимая весь ужас ситуации, Аргалор сражался с драконьим недугом с помощью упорства и тренировок, но сколько бы ещё он смог выдержать в таком темпе?

К счастью, его верные прислужники не собирались оставлять своего страдающего господина в столь отчаянном положении.

Думал ли Аргалор, когда решил в далеком прошлом обзавестись прислужниками, что в будущем они спасут если не его жизнь, так его разум?

И вот настал решающий момент. Асириус вошёл в сокровищницу, а следом вошли и они.

Моргенс вовремя вмешался, удивив Аргалора и дав ему понять, что все они представляют больше ценности в целой форме, а не в виде дымящихся кучек пепла.

— Кто из них? — возвышающийся над ними дракон словно бы почувствовал себя лучше. У него всё ещё были эти красные от недосыпа глаза, а ожерелье из амулетов делало из него какого-то дракона-безумца, но новости заставили почти потухший огонёк внутри него загореться с новой силой. — Какая из моих сестёр сделала это?

— Сиарис, господин, — тяжелым тоном сказал Моргенс. — Нам потребовался целый год, чтобы проследить за ними. Несколько раз мы теряли след, и нам потребовались месяцы, чтобы вновь на него наткнуться. Не улучшало положение и то, что их силы разбросаны по всему миру.

— Сиарис, как ты могла, — севший на задние лапы Аргалор с горечью прикрыл глаза. — Я мог бы подумать, что это очередная интрига твоей хитрой сестры или глупость моего наивного братца, но ты? Я бы вспомнил о тебе в последнюю очередь. Воистину, самую большую боль причиняют нам лишь самые близкие…

Аргалор мрачно засмеялся, и все присутствующие почувствовали прошедший по ним холодок.

— Сначала ты связываешься с богами, становясь верной собачкой и выполняя их глупые желания. Какой дракон обрушит на свою спину столь невыносимое бесчестье? Затем я узнаю, что ты прилюдно принимаешь человеческий облик. Видит Олдвинг, я не могу даже представить, как тебя не стошнило даже от одной мысли приобрести столь низменную и уродливую форму. Да, ты тоже металлическая, но ведь ты росла как цветная!

Все присутствующие в сокровищнице дружно сделали вид, что часть про гуманоидов они не услышали, а если и услышали, то не придали ей значения. В конце концов, у королей, императоров и других правителей зачастую недостатка куда более значительные, чем у их повелителя.

— И словно всего вышеперечисленного мало, ты посмела лечить смертных. И даже если бы просто лечить! Нет, ты делала это… кхм… беспла-блург! — Аргалор с большим трудом сдержал подступивший к горлу обед. — Клянусь, я воспитывал тебя лучше, чем это! Как сильно могла ты пасть, чтобы ко всем этим прегрешениям добавить ещё и воровство сокровищ у собрата дракона⁈

Всё поместье содрогнулось, начиная от фундамента и заканчивая самыми верхними этажами. Селящиеся во флюгерах птицы в панике бросились прочь, стремясь оставить это страшное место.

Если бы не все укрепления сокровищницы, то здание просто рухнуло бы им на головы от расходящихся во все стороны от Аргалора потоков чистой магии.

Это было похоже на волны вибрации, от которых болели не только зубы, но и кости с плотью. Мориц и Асириус сумели выдержать удар благодаря своей нечеловеческой физиологии, драконьей крови и техно-магическим имплантам, однако Моргенс был просто полуэльфом, а Миваль человеком, хоть и магом. Эвенвуду пришлось спешно создавать сферический магический щит, заметно ослабивший давление ярости их повелителя. И хоть оберег ослабил силу магии дракона, он не убрал её полностью.

Прямо сейчас потенциал сил Аргалора был ясен каждому из его прислужников, напоминая им, почему каждый из них решил служить столь самодовольному и капризному господину.

Асириус вспомнил, как он впервые увидел своего повелителя. Тогда он был лишь немногим выше его самого. Наблюдать за играми и разговорами его брата, матери и сестёр было одновременно самым страшным и увлекательным зрелищем, которое он видел за свою короткую жизнь.

Именно тогда он понял, что если он свяжет судьбу с этим драконом, то или достигнет самой вершины, до которой не доходил ни один кобольд до него, или падёт вместе с Аргалором. Кроме того, кобольду было совершенно очевидно, что без его помощи повелитель не протянет и года, обязательно ввязавшись в какую-то глупость, где и сложит голову.

И за прошедшие годы он почти ни разу не сомневался в своём старом выборе.

Совсем иной была ситуация Моргенса Гудмунда. Служа сначала графу, а затем желая помочь его сыну, попавшему в сети дракона, Моргенс был вынужден стать на службу дракона. Он не собирался оставлять наивного полурослика в когтях повелителя неба одного.

Но годы неизбежной работы на дракона показали ему, насколько же его старые помыслы и амбиции были смешны. Вспоминая, как старый он беспокоился о других графах, а гнев герцога представлялся концом света, Гудмунд не мог не растянуть свои тонкие губы в редкой, ледяной усмешке.

В отличие от смертных или даже многих бессмертных, Аргалор всегда играл по-крупному, ставя столь глобальные цели, что холодная кровь Моргенса начинала куда быстрее течь по венам.

За время службы Гудмунду несколько раз предлагали очень выгодные возможности предать и сменить сторону. Другие корпорации, тот же Гномпром, отнюдь не скупились на предложения столь важной фигуре, как он. Также они предлагали договоры, а самое главное, гарантии, позволившие бы Моргенсу стать одним из самых богатых полуэльфов во всем Таросе.

Но Моргенс отказал им всем, не забыв поймать и раскрутить посланников на секреты их шпионской сети. Ведь какими бы заманчивыми ни были предложения жадных коротышек, они бы никогда не дали бы ему той власти, которую он получил с подачи красного дракона.

Несмотря на весь ужас бытия, фактически, живым имуществом дракона, в руках его ближнего круга было столько власти, золота, магии и возможностей, которые имелись лишь у немногих существ этого мира.

И поэтому бывший глава разведки графства собирался быть неукоснительно верен своему новому патрону, пока в груди того всё ещё будет биться тот же неугасимый огонь тщеславия, гордыни и жадности. Всего того, что будет толкать Аргалора на новые, непреодолённые вершины.

Если же Аргалор бы потерял свои амбиции и решил, что достигнутого достаточно, то верность Моргенса могла бы и измениться. Благо, пока Гудмунд об этом не думал, считая, что до того момента ещё слишком далеко.

В противовес Моргенсу мотивация Морица оказалась настолько примитивной и простой, что если бы Гудмунд о ней узнал, то у него могла бы лопнуть какая-нибудь вена в мозгу.

Когда Аргалор нашел Морица в Лауфентале, бывший легионер был, можно сказать, пожилым человеком по меркам простых людей Тароса.

Мориц успел повидать жизнь в разных обличиях и ролях. Он знал, какими уродливыми могут быть дурости аристократов или даже твоих собственных командиров. И короли или императоры, по его мнению, в этом плане мало чем отличались. Как итог безумства дракона казались Морицу самыми логичными и предсказуемыми вещами в мире.

Когда дракон что-то делал, ты должен был всего лишь задать себе вопрос, как это связано с его жадностью, гордыней или высокомерием, чтобы немедленно найти ответ или, как минимум, подсказку о нём.

Но ирония была в том, что это не было главной причиной непоколебимой верности главнокомандующего корпоративными войсками.

Мориц был верен Аргалору по той простой причине, что он так решил, и он был слишком упрям, чтобы менять своё мнение. К 1007 году от разрушения Литуина возраст Морица угрожающе приближался к восьмидесяти. И хоть физически он был крепче, чем когда бы то ни было, в душе он уже был упрямым и склочным дедом, не любящим менять свои решения.

А возможно, свою роль сыграла и капля драконьей крови, ещё сильнее усилившая упрямство и гордыню одного удачливого бывшего сержанта.

В этом плане Миваль если и был лучше Морица, то ненамного. Миваль, как и Мориц, был стар. Но если Мориц был стар по меркам слабых людей, то Эвенвуд достиг этого звания для магов своего ранга.

Всем было известно, что чем сильнее маг, тем дольше он способен прожить. На момент встречи с Аргалором ранг Миваля был «маг», и за сотни лет он так и не смог преодолеть эту планку.

Маги Тароса, в отличие от магов других миров, были способны не только на планомерное и последовательное развитие своих сил, они были способны на «прорывы».

Решившийся на подобное действо чародей концентрировал все свои магические знания, силы, навыки и решимость в одном сложнейшем ритуале, целью которого был прорыв на следующий ранг. Так, маг мог стать магистром, а магистр — верховным магом.

Сам ритуал хоть и был общеизвестен, но пользовались им немногие, ведь последствия неудачи могли уничтожить самого мага.

Зачастую волшебники и чародеи предпочитали медленное и планомерное развитие, также позволяющее безболезненно взять новый уровень силы.

На ритуал отваживались лишь те маги, у кого возраст подходил к тому краю, когда становилось очевидно, что без него не обойтись.

До встречи с Аргалором Миваль знал, что у него нет шансов пройти ритуал прорыва. Его знаний, навыков, силы и решимости не хватило бы для чего-то столь опасного.

Знакомство с драконом всё изменило.

Научно-технический отдел дал ему столько знаний, сколько он заработал за всю свою жизнь и даже больше. Идеи его друга Аларика предоставили навыки и заклинания столь интересные и опасные, что он никогда бы до них не додумался сам.

А решимость… Как и любой старый маг, Миваль был одинок. Все, с кем он начинал свой путь или продолжал его, были или мертвы, или давно отказались от него, рванув вверх. Да, у него были ученики, но этого было недостаточно.

Араглориум дал ему множество друзей и тех, с кем он мог поговорить за кружкой вина или пива. Аларик, Асириус, Мориц — рассеяли его одиночество, дав ему новую цель и амбиции.

Возможность командовать сотнями молодых, учащихся магов была лишь вишенкой на уже имеющемся торте.

Миваль стал магистром, что позволило бы ему прожить ещё сотни лет, от чего угроза смерти от старости вновь отступила. И впервые за много лет Эвенвуд вновь позволил себе маленькую надежду когда-нибудь достигнуть ранга архимага.

Тем временем же Аргалор наконец справился со своей вспышкой ярости и теперь требовательно смотрел на них всех.

— Итак, вы узнали, где мои сокровища и где моя сестра?

— Да и нет, господин, — пытался осторожно подбирать слова Моргенс, обменявшись с Мивалем быстрыми взглядами. — Мы не знаем, где ваша сестра, так как она постоянно исчезает и появляется по всему Таросу. Даже её собственные люди ничего не знают. Однако, у нас есть сведения, касающиеся ваших сокровищ. Тем не менее, с их местоположением есть некоторые проблемы, которые, как нам кажется, следует решать осторожно…

— Ты тратишь моё время и терпение, прислужник! — что бы ни хотел сказать Гудмунд, Аргалора это не заботило. Аргалор явно всё сильнее выходил из себя.

— Они в столице нашей собственной Империи, — с усмешкой заявил Мориц, чем заработал возмущенные и шокированные взгляды Моргенса и Асириуса. — И насколько мы узнали, у них очень хорошая охрана.

«О нет», — одновременно подумали кобольд и полуэльф об одном и том же: «Зачем ты ему это сказал⁈»

— Вот как, — медленно протянул Аргалор, пока его пасть не растянулась в жуткой ухмылке, а глаза не остановились на Морице. — Тогда вот тебе мой приказ, «главнокомандующий». Ваши прегрешения ещё не прощены, но у вас всех будет возможность это сделать. Иди к Хуго и прикажи ВСЕМ войскам собираться и грузиться на боевые корабли…

Асириус в поражении повесил голову.

— Ведь мы идём на столицу!

Глава 2

В мгновение ока весть о призыве Аргалора разошлась по всему городу и хлынула за его пределы.

В любой другой ситуации решение дракона двигаться на столицу столь могучего государства, как Священная центральная империя, вызвало бы среди людей брожения и неуверенность.

Слишком уж велика и могущественна была Империя, чтобы её смог поколебать даже целый архимаг. Аргалор же, при всей его силе, влиянии, связях и войсках, в лучшем случае котировался как верховный маг.

Конечно, даже это звание было невероятно значимым. Пройти путь от ничего не знающего о магии новичка до верховного мага, кроме буквально пропитанных магией драконов, мог бы лишь кто-то вроде избранного Судьбой или миром.

В первом случае сама судьба будет давать «счастливчику» многочисленные подарки и помощь. Грязный камень на дороге может стать легендарным артефактом, а стоявшая на обочине заморашка окажется потерянной и лишившейся памяти принцессой великой страны.

Вот только Судьба не благотворительная организация. Если она что-то даёт, то всегда, рано или поздно, но потребует за это плату. Платой же может оказаться всё что угодно, вплоть до убийства своих собственных детей.

Идти же против Судьбы значит играть против самого мироздания. При самой невероятной и немыслимой удаче получится сыграть в ничью. О тех, кто сумел победить, не ходило даже слухов.

В этом плане избранные каким-нибудь миром хоть зачастую и были слабее, но от них и требовалось куда более очевидное — спасти мир, остановить вторжение демонических орд, закрыть прорыв в Хаос, уничтожить особо успешный культ конца света и тому подобное.

Тот же Сигемир являлся очень бюджетной версией тех чудовищ, что тренировал мир в свою защиту. И даже так он мог распылить большую часть угроз не только Тароса, но и многих других миров. Избранные же судьбой по праву могли считаться самыми страшными и одновременно несчастными существами вселенной. Рабы, что променяли свою свободу на безграничную силу.

Безусловно, как маг, или в данном случае шаман, Аргалор решительно проигрывал тому же великому чародею Дюме, который тоже мог считаться верховным магом. Единственное, в чём Аргалор его превосходил — это в физических и магических показателях.

Тем не менее благодаря корпорации общая мощь Аргалора позволяла ему считаться верховным магом.

Чтобы понимать весь масштаб подобного достижения, надо всего лишь вспомнить, что на всю Священную Империю имелось около пяти зарегистрированных архимагов, и ещё около пяти-десяти скрытых. При этом ни один из них не подчинялся Империи напрямую.

Каждый из них давным-давно потерял интерес к смертному миру и полностью погрузился в свои исследования, скрывшись в неприступных магических башнях или подземных комплексах, о которых большая часть живущих забыла за давностью лет.

Один из способов, чтобы эти монстры от магии вышли из своих «берлог», это угроза уничтожения той самой Империи, что сдувала с них пылинки. Архимагам было просто лень вновь запоминать имена новых правящих семей и партий, поэтому они предпочитали стабильность.

По сведениям Аргалора, единственным активным архимагом на данный момент являлся Архимаг-король, именно в такой последовательности, правящий достаточно крупным королевством прямо за степями орков.

Как подозревал сам Лев, лишь присутствие такой фигуры и позволило существовать той королевской вольнице на западе, к которой не рисковала соваться даже Священная империя.

Именно поэтому угроза Аргалора хоть и не была смертельной, но считаться с ней должны были все.

Но вернёмся же к реакции Стальбурга и войск Аргалориума. Хлынувшая из поместья магия дракона наконец-то спустя год несла в себе не только гнев, смятение и отчаяние. Теперь в ней была надежда и та сила, за которой и пошли тысячи людей и нелюдей.

Серый, словно осунувшийся город, с облегчением сбросил тянущие его на дно цепи и впервые за год вздохнул полной грудью. Конечно, последствия депрессии дракона всё ещё оставались, но люди почувствовали, что шанс на старые времена опять появился.

Да, поход на столицу был безумием, но Аргалор уже столько раз творил сумасшедшие вещи и побеждал, вот почему люди готовы были идти за ним до конца. Они были готовы сражаться за созданный для них Аргалором мир. Да, может быть, за пределами, а иногда и внутри корпорации царила жестокость и бессердечие, но возможность спокойно спать, зная, что за тобой приглядывает бессмертный дракон, которому не всё равно, значила для них слишком многое, чтобы это можно было описать простыми словами.

Возможно, в глазах дракона все они были всего лишь полезными ресурсами и ходячими «монетками», но, зная жадность и высокомерие Убийцы Мучителя, никто во всём мироздании не мог без последствий взять и сломать у дракона даже самую вшивенькую «монету».

Яростно взревели горны и кузни, когда радостные кузнецы бросились изо всех сил выполнять отправленные армией заказы. Хоть войска Аргалориума и демонстрировали одну из лучших организаций, но неожиданность приказа требовала время для подготовки даже у них.

Война с Баросом Мучителем оказала серьезное влияние на промышленность Аргалориума, а конкретно на ту часть, которая касалась производства летающих кораблей.

Если изначально это было всего лишь несколько небольших экспериментальных цехов с магами и инженерами, считающимися всего лишь любителями побаловаться непроверенными технологиями, то после войны каждый из создателей летающих судов был обласкан и возвышен, став начальниками уже своих собственных лабораторий и стапелей.

Лучшие инженеры и ученые корпели над отчётами адмирала Валора Кшаса, стремясь как можно сильнее улучшить дизайн и эффективность кораблей.

Больше не ограниченные необходимостью вместить широкую драконью задницу в ограниченное судно, инженеры с неистовой страстью стали творить.

Итогом их усилий стало создание трёх видов кораблей. Первым был ещё сильнее увеличенный первый корабль Аргалора, только лишившийся детских болячек. Теперь он носил гордое имя «Пожиратель бури Второй».

Вторым же типом летающего судна стал «Вестник бури», практически такого же размера боевой корабль, но совершенно иного дизайна.

Если «Пожиратель бури Второй» был похож на разожравшийся, ощетинившийся магическими орудиями, покрытый полосами стали гигантский бочонок, то «Вестник» напоминал хищную рыбу, наподобие щуки.

Вытянутый, длинный корпус имел куда более приемлемую аэродинамику, позволяющую ему разгоняться и маневрировать намного лучше.

Благодаря исчезнувшему дракону каждый «Вестник» нёс на себе целых шесть орудий Скотта. Но если первый «Пожиратель бури» был почти беспомощен против атак с воздуха, то с «Вестником» эта слабость была исправлена.

Новое изобретение Аларика, противовоздушные орудия Скотта, в отличие от своих старших и более крупных собратьев стреляли не энергетическим выстрелом, а длинным, относительно продолжительным лучом чистой магии. Тонкие же и отзывчивые механизмы поворота орудий позволяли расчётам вести лучи прямо за летающими целями и быстро перенаправлять их по пути полёта противников.

Правда на тренировках расчёты далеко не один раз нечаянно перерезали тросы, крепящие воздушные шары с самому судну.

Всего было произведено пять «Вестников», и даже так это потребовало значительных затрат, которые спонсировала вся корпорация. Многие из высшего начальства сомневались в оправданности таких трат, но неожиданный союз Асириуса и Тарета Варбелта заставил большинство голосов стихнуть.

Гному слишком понравились летающие корабли, вот почему он был готов мириться даже со своим вечным противником.

Однако отнюдь не они позволили Аргалориуму устоять на ногах, пока корпорацию лихорадило от состояния дракона и отсутствия целых троих «топ-менеджеров».

Новость об успешности летающих кораблей очень быстро достигла ушей тех, кто умел и любил зарабатывать деньги. От них не укрылось то преимущество, которое они сумеют получить, воспользовавшись пока ещё свободными воздушными путями.

И хоть Асириус был не очень рад отдавать столь ценную технологию в чужие руки, но выбора не было сразу по нескольким причинам. Корпорации нужны были деньги, а корабли всё равно рано или поздно появились бы у других стран и организаций.

Очень скоро со стапелей Аргалориума начали сходить один за другим корабли под серией «галеон». Это были пузатые, лишённые всяких военных орудий суда, преимущества которых были скорость, прочность и вместительный трюм. Проще говоря, эти корабли были яркой мечтой торговца, и очень скоро отдел продаж начал получать золото за суда, которые выйдут лишь через год, а то и больше.

Желая хоть как-то оправдать значительные траты на «Вестника», Асириус отправил военные корпоративные суда патрулировать и уничтожать любые бандитские шайки, логова чудовищ и монстров.

Пара кораблей умудрилась даже поучаствовать в коротких войнах аристократов в других герцогствах. Желая получить преимущество, два графа заплатили солидное вознаграждение, от чего рыщущий носом землю в поисках золота Асириус, скрепя сердце, всё же решился на время поднять старую практику корпорации. И теперь все эти пять красавцев возвышались над Стальбургом. Получив приказ, они немедленно отправились обратно домой и вскоре стояли на якоре, дожидаясь погрузки десанта, топлива и артефактов.

Неподалеку парил и второй «Пожиратель бури». Валор Кшас, к удивлению всех, отказался перейти на куда более боевой «Вестник» и решил остаться на улучшенной версии своего первого корабля. Когда его спрашивали за бутылкой рома, почему, он ухмылялся и заявлял, что ждёт третью итерацию своего любимого корабля.

Возвращение троих изгнанников, несмотря на все старания Асириуса и Аларика, создало ряд неприятных инцидентов.

Хоть большинство разбирающихся в политике Аргалориума и отдавали себе отчёт, что Мориц с Моргенсом и Мивалем, скорее всего, вернутся, но были и те, кто посчитал, что год — достаточный срок, чтобы о них все забыли.

Убедив себя в этом, они уже начали подминать под себя отделы, увольняя «старую гвардию» и заменяя её на своих ставленников. И так зашивающиеся старые прислужники Аргалора не могли себе сильно позволить отвлекаться ещё и на чужие отделы.

Надо ли говорить, что вернувшиеся «ветераны» не были особо счастливы, когда со слезами на глазах к ним повалили уволенные заместители?

В тех же войсках всё накалилось до того, что могло дойти до смертоубийства. К счастью, нынешний главнокомандующий, Хуго, знал Морица с ранних лет. Да и Джозеф Эрц, нынешний глава СБ и человек с самым большим числом техно-магических имплантов, выслал тяжело вооруженную боевую группу, устроившую среди мятежников кровавую бойню.

Лишённые сострадания техно-воины буквально рвали на куски тех, на кого падала даже тень подозрения.

В условиях подготовки к столь неожиданному наступлению Стальбург напоминал разворошенное осиновое гнездо, в которое какой-то глупый малец решил бросить петарду.

Взявшие на себя роль десанта стандартные войска Аргалориума были практически полностью улучшены имплантами. Благодаря дотациям, скидкам и продвижению техно-воинов, почти каждый из солдат корпорации сдался и установил себе несколько улучшений.

В основном это были руки. Хоть эликсиры позволяли развить невероятную скорость, но импланты за куда более скромные средства давали силу, прочность и выносливость.

Спустя всего каких-то три дня шесть вооруженных до зубов кораблей Аргалориума двинулись в сторону столицы, и это не могло остаться незамеченным.

* * *

Бертрам Хойц быстро, но не бегом, шел по роскошным коридорам имперского дворца. Всякий, кто попадался ему на пути, немедленно старался сделаться ниже и как можно менее интересным.

В этом не было ничего необычного, ведь мало кто хотел привлечь внимание главы тайной службы Священной центральной империи. Это была не та должность, что раздавала блага, обычно она их забирала.

Будучи древним вампиром и работая ещё на службе дедушки нынешнего императора, Бертрам был вторым человеком сразу после самого Максимилиана Боргура. Это, в свою очередь, позволяло Хойцу решать большинство проблем, даже не ставя императора в известность.

В конце концов, все отлично понимали, что если бы Бертрам захотел бы падения своего патрона и коронации самого себя, то он бы мог с легкостью этого добиться.

Однако сегодняшнее решение требовало непосредственного взгляда императора.

Максимилиана Бертрам застал в «развлекательной комнате». Обычно, когда речь идёт об аристократах, то именно в чём-то подобном они и предаются разврату или другим порокам. Но почти приблизившийся к полутысячелетию император уже сотни лет назад испробовал все обычные развлечения, и поэтому Хойц уже около полувека как перестал пытаться угадать, чем занят Максимилиан.

Вот и сейчас, зайдя без стука внутрь, Хойц мог лишь покачать головой от необычно-кричащего зрелища.

На широком позолоченном столе расположились шестеро обнажённых эльфиек. И если бы они просто лежали. Три из них стояли на локтях и коленях, выступая эдакой подставкой для ещё двух, играющих ту же роль, но уже для одной эльфийки.

Всё это создавало странную обнажённую пирамиду, на которой Максимилиан… выстраивал аккуратные башенки и мосты из еды. В ход шли крекеры, фрукты, кусочки овощей и даже заботливо нарезанные кубики мяса.

Мысленно Бертрам напомнил себе, что забавы его императора обходятся стране несравненно меньше, чем в других империях и королевствах. Поэтому чем бы он себя ни развлекал, главное, это не шло во вред стране.

Обычные женщины не смогли бы неподвижно простоять в таких позах и часа, но эльфы, будучи признанными мастерами магии жизни и её косметической ветви, улучшали физические показатели всех, кто когда-либо покидал их леса.

Невольно Бертрам и сам залюбовался телами эльфиек. И нет, отнюдь не в сексуальном плане — он был для этого слишком стар. Просто, не будучи в стороне от искусства, Хойц мог сказать, сколько трудов эльфийские маги жизни вложили в эти тела.

Будучи частью Священной центральной империи, эльфы были обязаны отправлять императорскому двору определенное число своих подданных. И как-то так сложилось, что зачастую императоры требовали именно женскую часть Зеленых лесов, а не мужскую.

— О, Бертрам, какая жалость, а я надеялся, что сегодняшний день обойдётся мирно, — безэмоционально заметил Максимилиан, беря зеленую оливку и поднося её ко рту одной из эльфиек. Та, окинув императора презрительным взглядом, тем не менее открыла рот и царственно приняла угощение. — Ты так редко навещаешь меня просто так, что я могу быть уверенным, что твоё нынешнее прибытие несет лишь проблемы.

— Твоя мудрость, как всегда, несомненна, мой император, — чуть поклонился Бертрам. Больше слов не требовалось, ведь Максимилиан недовольно двинулся к другой комнате.

Эльфийки же так и остались стоять, не давая конструкции из еды упасть вниз. Пока император не дал им приказ, они так и будут стоять здесь, даже если это продлится несколько дней. Их нечеловечески улучшенные тела позволяли им выполнить подобный подвиг.

— Итак? Ради чего ты отвлёк меня? — не стал ходить вокруг да около император, садясь за свой стол. Тут же загудели многочисленные артефакты от прослушивания.

— Аргалор двинул войска на столицу, и по расчётам, если учесть среднюю скорость его кораблей, он будет здесь уже через неделю. — просто заявил Бертрам и принялся с интересом выискивать на лице Максимилиана даже тень промелькнувших эмоций.

Это была их обычная игра, когда глава разведки старался заставить своего господина «потерять лицо».

Однако Боргур не доставил своему слуге такого удовольствия, сверля того пристальным взглядом.

— Я, конечно, отдавал тебе приказ, чтобы эта ящерица наконец пришла в себя и перестала разрушать своё собственное детище, но тебе не кажется, что ты перестарался?

— Это был не я, — покачал головой немного огорченный Бертрам. — Марш свободы снова сделали свой ход, натравив на нас дракона.

— Эти утомительные муравьи, — сузил глаза император, постукивая пальцами по столу. — С каждым годом они становятся всё более наглыми и упрямыми. И сколько бы мы их ни уничтожали, они плодятся слишком быстро. Разве сестра этой ящерицы не должна была их контролировать?

— Она вновь исчезла в своём обычном уединении, — пояснил Бертрам. — Она часто улетает на очень долгие сроки. Даже боги не знают, где она в те моменты и что делает.

— Проклятье, — нахмурился Максимилиан. — На драконов, как всегда, нельзя толком положиться. Если бы не её отец и мой советник, Хорддинг, я бы решил её вопрос радикально. Что насчёт этого Аргалора? В последний раз, когда ты мне о нём докладывал, он ставил наши планы под угрозу.

Учитывая масштаб сил Бертрама Хойца, логично, что он куда раньше троицы узнал, кто вообще стоял за случившимся нападением. И, что иронично, он также желал предоставить Аргалору головы воров.

Так как Аргалориум за считанные десятилетия стал важной частью Священной империи и выступал одним из её столпов, то Марш свободы незамедлительно избрал его одной из своих целей. Аргалориум стал важным противовесом против усилившихся гильдий алхимиков и сговора аристократических родов с союзом гномов. И поэтому он был выгоден лично Императору.

Украв сокровища дракона, Марш разыграл прекрасный ход. Большинство драконов в этой ситуации уничтожили бы всё на своём пути, тем самым разрушив Аргалориум и нарушив планы императора. В своей ярости Аргалор очнулся бы лишь тогда, когда от Стальбурга остались бы руины.

Вот только Аргалор проявил чудеса сдержанности и не стал слишком сильно всё громить.

Тогда Марш избрал другую тактику. Было известно, что потерявший свои сокровища дракон впадает в депрессию и ни на что не реагирует. Зная об исчезновении важных членов правления корпорации, Марш надеялся, что корпорация разрушится сама по себе без четкого руководства, но и здесь их ждал провал.

Невероятным усилием воли и ума Асириус сумел найти средства и удержать корпорацию на плаву. А попытки дестабилизировать Аргалориум изнутри провалились из-за невероятной паранойи, охватившей всё герцогство.

— Теперь же они вновь нанесли удар, — пояснил Бертрам. — Пока неизвестно, почему именно дракон направляется сюда, но готов поспорить, что это напрямую связано с его сокровищами и нами. Может, они скомпрометировали ему доказательства о нашей вине?

— Они хотят, чтобы он убился прямо о нас, — сухо подвёл итог император. — И зная темперамент драконов, это может оказаться вполне возможным. Если он нанесёт слишком сильные разрушения или скажет слишком много оскорблений власти, мы не сможем закрывать на его импульсивность глаза.

— И вновь Марш свободы, — согласился Бертрам. — Это начинает раздражать.

Когда-то запущенный Сиарис ком уже было невозможно остановить. Ударив по жречеству, мелкой буржуазии и безземельному дворянству, латунная драконица заставила вспыхнуть пламя, которое горело само по себе.

Те же жрецы перестали молчать и начали задавать вполне резонные вопросы о причинах бесконечного накопительства богатств их храмов, если главной цель было служение богам. Купцы поднимали головы и интересовались, почему, хоть они приносят большую часть денег в казну и развивают промышленность, к ним отношение хуже, чем к каким-то оборванцам. Безземельное же дворянство просто было недовольно, что у кого-то есть всё, а у них нет ничего.

Вся эта мешанина из амбиций и людских судеб бурлила не просто на одном континенте, она захватила весь Тарос. Поэтому, когда люди Бертрама уничтожали их в одном месте, они просто прибывали откуда-то ещё в другом.

Не говоря уже о том, что в этих ячейках почти отсутствовало центральное управление. Единственная, кто имела хотя бы примерный контроль, была Святая, но драконица редко использовала свои привилегии, почему её и ценили революционеры.

В конце концов, куда приятнее верить в символ, когда он молчит и не отдаёт приказов.

Глава 3

Лев Думов с трудом разлепил глаза, но в следующее мгновение все признаки сонливости мгновенно исчезли.

Попытка дракона хоть что-то прохрипеть немедленно провалилась, ведь сузившееся горло не сумело протолкнуть даже единственного звука.

Инстинктивно подняв лапы к голове, Лев протёр широкие, словно блюдца глаза, и вновь оглядел раскинувшееся перед ним прекрасное зрелище.

Всюду, насколько хватало взгляда, простирались сверкающие золотом поля. Однако вместо обычных органических растений, которые казались Аргалору скучными и презренными, его взору предстали колосья пшеницы, выполненные из чистого золота.

Километр за километром, изящно и с непревзойденной тонкостью обработанное золото возвышалось на черных агатах и ониксах — драгоценных камнях, которые словно изображали землю.

Расправив крылья и взлетев, онемевший дракон устремился к синеве, видневшейся вдали. И с затаенным дыханием он осознал, что это река… точнее, то, что должно было ее изображать.

Русло широкой «реки» было выложено сапфирами и танзанитами — синими драгоценными камнями, сверкающими в лучах солнца. Ее конец терялся где-то вдалеке, словно рассекая мир непрерывной синей линией.

Но что по-настоящему поразило Льва, когда он приземлился у сапфировой реки, так это величественные горы, виднеющиеся вдалеке. Бриллиантовый блеск их вершин ослепил дракона, и он не смог сдержать восторженных эмоций, зажмурив глаза.

В небе медленно плыли белые облака, а окружающий мир мягко сверкал своими идеально отполированными гранями, словно стремясь удовлетворить единственного зрителя.

— Ах, — произнес Думов с улыбкой блаженства, протягивая лапу и срывая цветы, растущие неподалёку. Эти драгоценные ромашки были аккуратно сложены в компактный букет.

Поднеся цветы к морде, Лев глубоко вдохнул, наслаждаясь характерным запахом драгоценных камней и дорогих металлов, из которых были сделаны стебли.

Однако что-то заставило Аргалора нахмуриться. Его ноздри вновь втянули воздух, но неприятное чувство не только не исчезло, но и усилилось.

К раздражению обоняния добавилось осязание. Цветы, которые он держал в лапе, всё ещё радовали глаз, но на ощупь они были… пустыми? Бессмысленными? Ложными?

В мгновение ока осознание промелькнуло в сознании дракона, и уже в следующий миг чистая ярость затопила его тело, вырвавшись наружу и сжигая всё вокруг.

Золотые колосья, ближайшие к телу красного дракона, даже не успели растаять, как превратились в раскалённый газ, который испарялся и уносился в порывах штормового ветра.

Земля, сотканная из агатов, трещала и взрывалась, рассыпаясь на миллионы смертоносных осколков. Река из сапфиров стремительно раскалилась, и любой предмет, попавший в неё, неизбежно вспыхнул бы и сгорел.

Но волна разрушения не собиралась останавливаться. Наоборот, она только ускорялась. Подобно ударной волне от ядерного взрыва, буря сметала всё на своём пути.

Белые облака были разорваны, а небо покраснело, словно плача кровавыми слезами. Достигнув виднеющихся вдалеке гор, огненная волна обрушилась на них со всей своей беспощадной силой, и бриллиантовые вершины взорвались, взметнув в небеса тысячи тонн раскаленной породы и шлака.

Черные тучи заполонили красные небеса и угрожающе нависли над гибнущим миром…

— Зачем так нервно реагировать? — огорченно вздохнул женский голос рядом с Аргалором, отчетливо слышимый даже на фоне творящегося апокалипсиса.

— Кто бы ты ни была, покажись! — злобно рявкнул Думов, стоя на бурлившей лаве. Повинуясь его желанию, текущая порода образовала твердую корку, на которой он и застыл. — Твоя ложь и иллюзии слишком слабы, чтобы обмануть дракона!

— Спокойно, Аргалор, в моих действиях не было цели навредить. — с этими словами рядом с угрожающе растопырившим лапы и крылья драконом возникла парящая в воздухе прекрасная розоволосая женщина.

Незнакомка была воплощением мечты если не каждого мужчины, то, по крайней мере, многих из них. Её высокий рост и изящная фигура были идеально сбалансированы, а поза лишь подчеркивала это. Женщина полулежала на небольшом ажурном диванчике, подперев голову кулачком и закинув ногу на ногу. Её усталое выражение лица было устремлено на дракона, а глаза, словно две мерцающие золотые звёзды, кружились в светящихся глазницах.

— Хемина, — почти сразу узнал её Аргалор, приглядевшись внимательнее. Ради развлечения он изучал фрески в различных храмах смертных. — И к чему эта ложь, паразит? Удача не имеет к нам, драконам, никакого отношения!

— Не будь таким мелочным, дракон, — поморщилась богиня удачи. Очевидно, с ней давно никто не разговаривал таким тоном, но она продолжала этот разговор, потому что ей явно что-то было нужно от Льва. — Иллюзия, которую я наложила, совершенно безвредна. Она лишь облегчает создание моста для откровенного разговора во время твоего сна. Её задача — улучшить настроение собеседника, и ничего больше. Я всегда использую её для общения со смертными, и, как видишь, использовала её и с тобой. И если ты не перестанешь её разрушать, то наш разговор оборвётся, так и не начавшись!

— Почему меня это должно волновать? — ухмыльнулся Аргалор, наблюдая, как апокалиптический мир вокруг него начинает рушиться и покрываться волнами. В нескольких местах появились черные разрывы, которые с каждой секундой становились всё больше. — В отличие от моей глупой сестры, у меня нет дел с божками, вроде тебя.

Возможно, стоит пояснить, почему Аргалор был так уверен в себе, разговаривая с целой богиней так нагло. Когда ситуация того требовала, Думов мог хотя бы на время сдерживать свою болезненную гордость.

Несмотря на огромный потенциал и значительную силу Аргалора, Хемина могла бы без труда его уничтожить.

Дело в том, что, несмотря на все преимущества божественности, такие как невероятная живучесть, возможность восставать из мёртвых при наличии упорствующих верующих и функциональное бессмертие, с чистой божественностью приходят и вполне существенные недостатки.

Во многих старых мирах боги были вынуждены считаться с мнением воли миров. И, к сожалению, воли миров, включая Тарос, не очень хорошо смотрели на бесчинствующих и предающихся беззаконию богов.

Благодаря своей чудовищной силе боги могли с легкостью опустошать страны, рушить горы и устраивать настоящие апокалипсисы, из-за которых разумные существа, флора и фауна имели свойство быстро вымирать.

В результате даже новорожденный мир рождался с правилами, одним из которых был тот простой факт, что богам божье, элементалям — элементальное, а смертным — смертное. Да, по этим мировым законам боги всё ещё имели возможность «метнуть молнию» и покарать особо наглого смертного, осмеливающегося прилюдно хулить богов, но подобная возможность имела ряд условий и цену.

И тут, стоит отметить забавный факт: несмотря на всю свою силу и высокомерие, драконы являлись порождениями исключительно «смертного плана», а значит, богам были совершенно не подсудны.

Конечно, при желании богиня удачи могла бы распылить Аргалора на молекулы, но откат от подобного действия будет столь силен, что она ещё сотни или даже тысячи лет будет очень об этом сожалеть, придавленная волей Тароса.

Именно поэтому пока Аргалор мог позволить себе некоторую наглость. Во-первых, он являлся абсолютно законным жителем этого мира. Таросу было плевать на ошибку в Колесе Перерождения, душа предназначалась Таросу, и она успешно нашла предназначающееся ей тело. А значит, Аргалор имел все права и защиту, которую Тарос давал всем своим «детям» от ужасов клубящегося вокруг него Хаоса.

Во-вторых, Аргалор почти не взаимодействовал с богами, что давало им мало оснований просить у Тароса разрешения на прямое общение с ним.

По этой же причине Аргалор старался не причинять вреда жрецам богов и не отдавать им прямых приказов, чтобы не создавать «повод» для вмешательства воли мира.

Однако с течением времени Лев кое о чём забыл, и богиня не преминула напомнить ему об этом.

— Почему это должно тебя волновать? — спросила розововолосая красавица, любуясь своими ногтями. — Мне всегда казалось, что вы, драконы, серьезно относитесь к своим обещаниям. Но, видимо, за давностью лет изменилось даже это…

— О чём ты говоришь? — разрушение иллюзорного мира замедлилось, и Аргалор с недовольством посмотрел на собеседницу.

— Ой, ты не помнишь? Тогда я тебе напомню! — ослепительно улыбнулась богиня. — Помнишь одного из своих ближайших прислужников, который также был одним из моих верных последователей? Всего каких-то тридцать два года назад ты пообещал мне за его спасение выполнить одну мою просьбу…

— Не ври, паразитка! — рявкнул, возмущенный до глубины души, Аргалор, когда его память наконец-то выудила нужный фрагмент воспоминаний. — Я пообещал лишь выслушать твою просьбу!..

— … И обдумать её, — с хитрой улыбкой закончила довольная собой богиня, после чего с намёком взглянула на рушащийся мир. — Итак?

— Мориц, стальная ты крыса, из-за тебя я вынужден это делать, — сквозь клыки бурчал себе под нос Лев, пытаясь стабилизировать кружащийся вокруг него сон. — Ты за это дорого заплатишь! Ой, дорого!

Магия снов не была его специализацией, но опыт работы с духами неожиданно оказался полезным, хоть и потребовал от Думова значительных усилий. Когда Аргалор наконец сумел стабилизировать сон, он тяжело дышал, хотя всё происходило исключительно в его разуме.

— Ну? — мрачно буркнул красный дракон, кипя от гнева из-за необходимости работать под веселым взглядом богини.

Вокруг всё ещё кипела лава, но накал страстей значительно снизился, и бурлящие вдалеке вулканы наконец-то затихли, прекратив извергаться. На иллюзорный мир обрушилась обманчивая тишина.

— Я рада, что твоё слово для тебя не пустой звук, — улыбнулась Хемина, но почти сразу стала серьёзной и начала говорить без тени юмора. — Я знаю, что случилось с тобой и сокровищами. Я не до конца понимаю твою боль, но…

— Но ты знаешь, что именно Сиарис за этим стоит, — мрачно прорычал Аргалор. — И такой она стала из-за вас. Именно вы толкнули мою невинную, глупую сестру на эту скользкую дорожку. Если бы она не связалась с вами, ничего бы этого не было.

— Ты не прав, и я объясню тебе почему. Уверена, ты давно общался со своей сестрой, а учитывая вашу общую неусидчивость, вы многое успели бы сделать за столь долгий срок, — покачала головой Хемина, и Аргалор невольно заинтересовался. Возможно, эта богиня поможет ему найти Сиарис. Он пока не знал, чего она от него хочет, но он использует всё, что она ему скажет.

— Как я понимаю, ты слышал, что твоя сестра стала Святой, а затем и паладином для различных богов? И, по большому счёту, это правда. Твоя сестра многие десятилетия создавала и укрепляла свою репутацию, заводила связи среди самых разных слоев населения и других рас.

— Она служила смертным, словно какой-то прислужник! — разочарованно фыркнул Аргалор. — Всегда была в подчинении и делала то, за что её хвалили… Тьфу!

— Вот здесь ты ошибаешься, — спокойно начала объяснять Хемина, невидящим взглядом уставившись вдаль. Казалось, вид успокаивающегося апокалипсиса странным образом умиротворял её. — Твоя сестра — одна из самых добрых и сострадательных личностей, о которых я знаю. То, что она родилась драконом, — это одновременно и великая насмешка, и столь же великое достояние. Я ни капли не жалею, что посвятила ей свои постоянные благословения и сделала её столь сильной, что немногие смогут бросить ей вызов. Однако, послушай меня, дракон, — при всём своём милосердии твоя сестра никогда не была глупой.

Лев нахмурился, но на этот раз не стал перебивать богиню. Этот навязанный разговор начал приносить ему пользу, предоставляя столь необходимую информацию.

— Несмотря на благородную цель, Сиарис отлично понимала, что, не разбив яиц, невозможно приготовить омлет. Она знала, что для создания лучшего мира старому миру придётся пасть. Но даже зная это, она делала всё от себя зависящее, чтобы это произошло с как можно меньшим числом жертв. Также она понимала, что лучший мир невозможно построить, если умы разумных всё ещё находятся в старом мире.

— Да-да, её любимый Марш свободы, — презрительно скривился дракон. — Эти ублюдки постоянно мешаются под ногами, выкрикивая свои лозунги и пытаясь помешать неизбежному шествию прогресса. Если это её лучшее творение, то как-то не впечатляет.

— Марш свободы — всего лишь одно из её творений. Причём, самое непослушное. С самого его создания Сиарис не хотела никем править, именно поэтому она и создала Марш таким образом, чтобы они сумели обходиться без неё. В этом плане куда важнее её миссионеры, разбрасывающие идеи о равенстве, братстве и свободе. Именно их речи делают больше, чем Марш когда-либо смог сделать. И о них-то как раз знают немногие.

— Хорошо, допустим, — цыкнул Лев. — И даже так это всё ещё не показатель её «ума».

— Тогда слушай дальше, дракон. Сиарис это не нравилось, однако она очень хорошо понимала, что наш мир не идеален. Идеи — это сильное средство, но без стоявшей за ними всеподавляющей силы они рискуют так остаться теорией. Ваш далёкий предок, Олдвинг Великий, стал легендой не только из-за того, как он изменил драконов, но и благодаря своей силе, позволившей ему это сделать.

Аргалор нахмурился. Ему не понравилось, что одна из тайн его рода, а именно близость их кровной линии к Олдвингу, стала известна какой-то богине.

Эту информацию им троим, цветным, рассказала их мать. Сиарис не должна была знать о древнем предке, но возможно, их отец тоже был в курсе и выбрал Сариану по этой же причине.

«Во имя Олд… тьфу! Сколько ещё его ненаглядная сестрица растрепала всем вокруг⁈»

Тем временем рассказ Хемины подходил к самому интересному.

— Твоя сестра сделала всё, чтобы выучить уроки вашего отца. Магическое искусство и барьеры стали продолжением её лап и крыльев. Однако этого всё ещё было недостаточно. Как и ты, она не желала ждать сотни лет…

— … И поэтому она стала верной собачкой богов!

— Так посчитали и боги… — с усмешкой заверила Аргалора Хемина. — Подумать только, столь потенциально могущественная, но при этом податливая и мягкая драконица — вот как, смотря на Сиарис, решили мои товарищи боги. Давая ей силу, все они были уверены, что куют себе могущественное и верное орудие, которым они раз и навсегда положат конец своим конкурентам и темным богам…

— Ха! Неужели это оказалось не так? — пасть Льва невольно ощерилась в злой ухмылке. Несмотря на то, что он всё ещё был очень зол на Сиарис, ему определённо начало нравиться то, как развивалась история.

— И моя подруга не развенчивала их иллюзии. Она продолжала помогать разумным, истреблять демонические культы и карать зло. Она вежливо кивала и принимала благословения от разных богов, которые хотели использовать её друг против друга, и обещала использовать их дары лишь во благо. Стоит ли говорить, что у каждого из них было своё представление о благе? Единственными, кто знал всю подоплёку, были мы четверо: Сиарис, я, богиня удачи, Жива, богиня жизни, и Лада, богиня добра. Мы поддерживали её на каждом шагу, стремясь помочь в её цели — достижении истинного мира.

— Какая глупая и несбыточная мечта. Лишь в истинной борьбе рождаются настоящие драконы, — поморщившись, сказал Аргалор, но на этот раз в его голосе не было презрения. Невольно, но история его сестры оказала на красного дракона своё влияние. — И хоть она не так глупа, как я думал изначально, но она всё ещё недостаточно умна, чтобы заметить вашу глупую пропаганду «добра», промывшую ей все мозги.

— Это ещё не всё, — проигнорировала его Хемина, чем заставила Аргалора возмущенно открыть пасть. — С ростом твоей и остальных корпораций хаос всё больше и больше царил в мире. Тот же Марш свободы стал совсем не тем, как она его задумывала изначально. План нашей подруги всё ещё был выполним, но Тарос шёл отнюдь не туда, куда она хотела. Это стало для неё тяжёлым ударом. Ещё хуже стало, когда Сиарис прямо сказала остальным богам, что она служит лишь благу всех живущих, а не только им, когда они потребовали от неё послушания.

— Должно быть, разразилась настоящая дерьмовая буря! — захохотал дракон, представляя обиженные выражения богов. От этой мысли он засмеялся ещё сильнее. Чьи-то страдания, тем более кого-то могущественного, были настоящим лекарством для его истерзанных нервов.

— Многие боги, опять же, встали на сторону Сиарис, другие же нет. Не улучшало положение и разброд среди жрецов в реальном мире, — продолжила богиня удачи. — Огорчённая происходящим, не зная, за что хвататься первым, Сиарис стала всё чаще и чаще исчезать, дабы погрузиться в тренировки и эксперименты с магией и божественной силой. Мы с подругами пытались её успокоить и подбодрить, но она всё чаще закрывалась от нас…

— Закрывалась? — подметила Думов важный момент. — Что это значит? В смысле переставала общаться?

— Не совсем. Высокопосвящённые жрецы знают способы полностью скрыться от влияния богов, — судя по постному выражению лица Хемины, она не очень горела желанием говорить подобные вещи дракону. — Это способ, благодаря которому жрецы разных богов способны противостоять другим жречествам, не раскрывая планов их богам. Единственное, это очень энергозатратно, и немногие способны долгое время поддерживать подобную скрытность.

Аргалор ничего не сказал, так как был глубоко оскорблён тем простым фактом, что какие-то смертные знали столь полезный навык, которым он, дракон, не обладал!

Вот значит как работал его шпионский отдел⁈ Когда он проснётся, у него будут вопросы не только к Морицу!

— Хорошо, просто прекрасно, — проворчал наконец Аргалор, пока Хемина его терпеливо ждала. — Боги, жрецы, Марши, миссионеры и на вершине, естественно, моя дражайшая сестра. Это всё, конечно, очень интересно, но мне всё ещё не понятно, ради какого дьявола ты всё это мне рассказала? Какова твоя просьба?

— Будь по-твоему, дракон, — Хемина холодно вздохнула. — Дело в том, что мне не нравится то, что я не понимаю. А я так и не смогла понять, зачем Сиарис совершила с тобой то, что она сделала. Я вижу во всей этой ситуации слишком много странностей, чтобы чувствовать себя спокойно…

— И твоя просьба… — нетерпеливо добавил дракон.

— Когда ты наконец-то встретишься с сестрой, я хочу, чтобы ты позволил ей высказаться и постарался понять её мотивы, — наконец-то подошла к сути твёрдо смотрящая на Аргалора богиня удачи. — Не бросайся на неё словно дикий зверь. Не позволяй своей ненависти ослепить тебя. Ведь сделав это, ты и сам пожалеешь о том, что совершил.

— Не говори мне о том, что я буду делать или нет. — огрызнулся Лев, но сделал он это скорее инстинктивно. Слова богини заставили его серьёзно задуматься.

— А теперь, как ты обещал, обдумай мою просьбу и прими решение. Но помни о том, что она твоя…

— Замолчи, — оборвал её Аргалор. — Как и обещал, я обдумал и принял решение.

Взглянув в безжалостные глаза красного дракона, богиня удачи поняла, что сегодня она не услышит от него ответа. Аргалор не скажет ей просто потому, что он хочет доставить ей неприятности.

— Какой мудак. — подумала Хемина, исчезая.

— Манипулятивная сука. — мысленно не остался в долгу Аргалор, позволяя иллюзии схлопнуться и выкинуть его сознание в реальный мир.

Так или иначе, слова были сказаны, и фигуры расставлены. Подстегиваемый гневом и жаждой мести Аргалор уже напал на след своей сестры, и очень скоро он её отыщет.

От автора: глазу вроде стало немного лучше, поэтому решил понемногу вновь начать выкладывать главы. Приятного всем вам чтения)

Глава 4

Лев с наслаждением потянулся всеми четырьмя лапами, ощущая, как последние остатки сна уносятся прочь. Однако было кое-что, чему Думов не хотел позволять ускользнуть.

С усилием воли он остановил почти разрушившийся фрагмент божественной иллюзии, который трепыхался в объятиях духовной энергии, подвешенный прямо перед мордой просыпающегося дракона.

Аргалор открыл пылающие красные глаза и, прищурившись, с интересом осмотрел образец неизвестного ему магического искусства.

Магия сна и сновидений была невероятно редким и малоизученным разделом магии, о котором Аргалор практически ничего не знал. Тем не менее, висящее перед ним заклинание, если его можно было так назвать, не являлось чистым проявлением этой редкой мистической дисциплины.

— Жалкая обманщица, — скривился в презрительной ухмылке Лев, хотя бы примерно разобравшись, как Хемина добилась успеха. — Если ты что-то не умеешь, просто бахни божественной энергией и радуйся результату, да? Убого.

Богиня удачи не открыла тайну искусства сновидений. Она просто взяла осколки этого редкого искусства, смешала их с магией иллюзий, а чтобы получившийся уродец вообще работал, накачала его чистой божественной энергией, «оживившей» это непотребство, заставив его работать вопреки всякой логике.

Божественная энергия по своей природе стояла выше обычной магии, поэтому примитивные мистические энергии и законы мироздания прогибались под волей богини.

Надо ли говорить, что для Аргалора, потратившего десятилетия на изучение настоящей магии, это было настоящей насмешкой над всем, над чем он работал?

Если богиня и слышала оскорбительные слова дракона, то она высокомерно решила этого никак не показать.

Напомнив себе о необходимости вытрясти из священнослужителей рецепт ритуала или заклинания скрытности от богов, Думов бережно отправил осколок божественного заклинания в свой личный духовный домен.

Домен Аргалора был скорее духовным аналогом хранилища магической энергии и заклинаний, чем настоящим доменом. В отличие от доменов могущественных богов или дьяволов с демонами, в которых те могли хранить целые города, домен Льва был слишком слаб, поэтому любой материальный предмет сразу же был бы уничтожен.

Однако Лев использовал его не для этого. В своём домене он обычно хранил всякие любопытные магические заготовки под заклинания или мистические головоломки, помогающие ему продвигаться в постижении магических исскуств.

И хоть заклинание Хемины было бездарным, в нём всё ещё имелись элементы, способные предоставить дракону пару полезных мелочей.

— Господин, вы проснулись! — широкая дверь в дальней части огромной каюты откатилась в сторону, и внутрь прошел кланяющийся матрос. — Не изволите ли отобедать?

— Неси. — с удовлетворением кивнул Аргалор. Хотя драконы могут обходиться без сна неделями, даже им иногда требуется хоть немного подремать.

Находясь в постоянном стрессе от страха за свои сокровища, Лев практически не спал, что значительно подорвало его психическое состояние. Сейчас же, находясь на летящем корабле в окружении своих лучших и вернейших войск, Думов немного расслабился и позволил себе погрузиться в царство Морфея, чем и воспользовалась одна предприимчивая богиня удачи.

Дверь вновь открылась, и внутрь начали закатывать тележки в сопровождении Руаниэля Кирасгоса, личного повара Аргалора и главы гильдии кулинаров. Последняя контролировала качество производимых продуктов в графстве, выполняя работу Роспотребнадзора.

Несмотря на свою важную руководящую должность, Руаниэль очень ревностно оберегал свое право готовить еду для своего повелителя. По донесениям Миваля, Кирасгос лично прикончил и затем приготовил троих поваров, которые решили «подсидеть» его и занять место «личного повара».

Вот и сейчас, несмотря на весь сопутствующий риск, чопорный эльф, своими одеяниями и поведением напоминающий Аргалору английского дворецкого, тоже отправился в путешествие.

— Позвольте представить вам, повелитель, моё новое величайшее кулинарное творение! Конфи из мяса редких голубых василисков, смешанное с желтком из грифоньих яиц и приправленное специально обработанным и смешанным со специями прахом высшего вампира!

Впечатлённый описанием, Аргалор втянул ноздрями запах и уважительно кивнул головой. Из всех его прислужников Кирасгос был одним из немногих, кто почти никогда его не разочаровывал, а приготовленные им блюда могли бы удивить даже прадеда Ульдрада, помешанного на готовке титанического дракона.

Однако была у Руаниэля одна особенность, которая делала работу с ним немного проблематичной.

Аргалор вновь втянул носом запахи из других тележек и раздраженно посмотрел на всё так же чопорного эльфа.

— Опять? — закатил глаза Лев, нервно дернув бронированным хвостом. — Сколько раз я тебе говорил, не готовить мне мясо разумных? На Таросе бесчисленное множество неразумных или полуразумных видов, не говоря уже об их подкатегориях и разновидностях! Если хочешь меня удивить, готовь из них!

Несмотря на всю свою гениальность, верность и педантичность, Руаниэль был серьёзно безумен. Ведь лишь полный сумасшедший отважится приготовить родственника эльфийского короля и подать ему на стол, чтобы тот ещё и съел.

Надо ли говорить, что правитель одного из крупнейших эльфийских лесов изрядно обиделся и объявил гигантскую награду, если кто-то притащит Кирасгоса ему исключительно живьём и не в виде пойманного духа.

Дальнейшее бегство Кирасгоса под крыло своего нового повелителя отнюдь не решило проблему с его наклонностями, а, скорее, их усугубило.

Аргалору было решительно плевать, чем именно занимаются его прислужники, если они соблюдают его законы и не подрывают могущество Аргалориума и его самого.

Именно поэтому Лев не особо обращал внимания на образовавшийся вокруг Руаниэля небольшой культ поедателей плоти разумных.

Асириус какое-то время пытался с этим что-то сделать, но потом просто плюнул. Фанаты Кирасгоса в основном принадлежали к итак изрядно падшей аристократии, поэтому каннибализм был меньшим из их длинного списка грехов. При этом в отличие от своих обычных незаконных практик здесь они были чисты перед законом.

По законодательству Аргалориума, любой человек мог совершенно спокойно выкупить у администрации тела, если те были приписаны на нежитификацию.

Опять же, никто из последователей Кирасгоса не занимались незаконной некромантией, что опять же ограничивало возможности недовольного кобольда.

Последней попыткой Асириуса справиться с Руаниэлем было его обвинение в поклонении Хаосу и службе демонам. Это было серьезное обвинение, и дело было в том, что кобольд сумел найти кое-какие доказательства.

Вынужденный схватить своего личного повара, Аргалор, самостоятельно спустился в подземелье и узнал у него все обстоятельства.

Казалось, Асириус мог начать праздновать, но не тут-то было.

Кирасгос и впрямь какое-то время возился с демонами Хаоса, и даже получил от них несколько полезных и обширных демонических мутаций, позволивших ему встать на уровень сильнейших эльфийских воинов.

Этим Руаниэль занимался ещё на службе эльфов, когда недовольный ограниченностью кулинарных практик своих соотечественников он тайно похищал и экспериментировал с другими эльфами.

Безумный эльф искренне считал, что демоны позволят ему отбросить глупые ограничения и погрузиться в настоящую безграничную кулинарию. И та же мутация языка, позволившая ощущать самые тонкие вкусы, казалось, вела его именно туда.

Это была лишь иллюзия. Погрузившись в мир Хаоса и его кулинарных изысков, Руаниэль познал горькое разочарование. Хаос оказался слишком грубым и непостоянным. Да, он дарил миллионы новых, невероятных вкусов, но в то же время разрушал то, что сам же и создавал.

В итоге Руаниэль совершил поступок, который могут повторить лишь немногие существа в мультивселенной. Попробовав дары Хаоса, Кирасгос… просто отказался от него, поборов искушение.

Аргалор, впечатленный историей своего личного повара, лично даровал ему помилование. Даже Асириус был вынужден признать, что здесь он потерпел поражение.

Возвращаясь к кулинарным пристрастиям Руаниэля, стоит отметить, что в какой-то момент он поставил перед собой цель приобщить своего повелителя к тайнам «нетрадиционной кулинарии». Казалось бы, что может быть проще? В конце концов, цветные драконы всегда рассматривали другие разумные расы как чуть более продвинутые подвиды животных.

Однако, к непередаваемому огорчению Кирасгоса, Аргалор оказался именно тем самым исключением.

— Но, повелитель! — безэмоциональная маска повара чуть треснула, и покрытые белыми перчатками ладони нервно сжались. — Лишая себя наслаждения от этого мяса, вы теряете!..

— Хватит! — резко оборвал его Думов. — Если бы не твоё новое восхитительное конфи, ты бы получил жестокое наказание за попытку со мной спорить! А теперь иди!

Главный повар, повесив голову, грустно ушел, а за ним последовала тележка с едой. Но они оба знали, что это лишь игра. Подобные сцены повторялись уже десятки, если не сотни раз. Каждый раз, когда Руаниэль хотел накормить Аргалора «особым блюдом», он готовил нечто уникальное и вкусное, чтобы угроза наказания была нивелирована его достижением.

Больше не в силах ждать, Аргалор вцепился в мясо и застонал от бомбардирующих его язык оттенков вкусов.

Во имя всех драконов, как же это было вкусно!

Нечеловечески тонкие рецепторы повелителей неба позволили Льву ощутить всё и даже больше. Обычный человек мог бы получить сенсорную травму от такого количества ощущений, но для дракона это было совершенно естественно.

Также, если бы человек попробовал такое блюдо, спустя несколько минут он бы корчился от нестерпимой агонии, закончившейся бы его смертью. Пепел высшего вампира был не тем, что было безопасно пробовать.

Однако после обработки эльфа язык дракона лишь пощипывало вспышками некроэнергии, добавляя уникальных ощущений.

— Очаровательно. — причмокнул Аргалор, заканчивая с последним блюдом. Его голод затих, а настроение стремительно поползло вверх. Он даже почти не хотел пропесочить своих главных прислужников, однако к его несказанному удивлению они сами заявились в его дверях.

Миваль, Мориц и Моргенс нерешительно застыли в дверях, но затем, набравшись смелости, всё же шагнули внутрь, прикрыв за собой.

«Надо же какое совпадение, все мои самые проблемные главные прислужники имеют имена, начинающиеся с буквы 'М?», — рассеянно подметил Аргалор, заинтересованно наблюдая за троицей: «Интересно, что их сюда привело?»

Хотя Аргалор и снял ужасное ожерелье из сканирующих артефактов, его паранойя заставила его самого просканировать магией духов всё помещение на случай всяких неприятных неожиданностей.

— И зачем же вы сюда пришли? — поднял одну бровь Лев. — У меня сейчас хорошее настроение, поэтому можете говорить. Но быстро.

Троица облегченно переглянулась. Судя по всему, на это они и рассчитывали, приходя после обеда.

— Повелитель, — решительно сделал маленький шаг вперёд Мориц, выходя из «строя» своих друзей. — Мы хотели бы с вами поговорить об одном очень важном деле, которое больше не терпит отлагательств.

— Неужели? — опасно прищурил глаза Аргалор, заставив всех тут же напрячься. — А разве не я решаю, что здесь важно, а что нет? С каких пор это решение принимаете теперь вы?

— Я… — в панике постарался подобрать ответ, обливающийся потом Мориц, но держащий мрачную морду дракон внезапно рассмеялся и махнул лапой.

— Расслабься, прислужник. Я всего лишь шутил. Асириус как-то рассказал мне хорошую шутку, и я подумал, что мне тоже стоит побольше шутить. Согласитесь, смешно же получилось?

Надо ли говорить, что в этом вопросе, собственно, не было вопроса?

— Смешно… — натянуто улыбнулись и механически засмеялись трое людей, мысленно матеря Асириуса на чём свет стоит.

«Пошутить ему захотелось», — выругался Мориц, костеря своего чешуйчатого друга: «Ну я тебе задам, когда вернёмся! Красный дракон уже катастрофа, а пытающийся шутить дракон вообще кошмар!»

— Но довольно, — оборвал их вынужденный смех Аргалор. — С чем именно вы сюда пришли ко мне?

— Повелитель, мы призываем тебя проявить к этим недостойным слугам всё твоё великое терпение и не сжигать нас после наших первых слов, — облизав губы, вклинился Моргенс, видя, что Мориц так и не сказал самого важного.

— Хм-м-м, — Аргалор пристально на них смотрел в мрачной тишине. — Допустим. А теперь говорите, моё терпение заканчивается.

Ответ Аргалора не вызвал у прислужников удовлетворения, но они понимали, что лучшего не стоит и ожидать.

— Повелитель, — начал Моргенс, вставая рядом с Морицом. Немного подумав, к ним присоединился и Миваль. — Как вам известно, потеря ваших сокровищ стала огромным несчастьем. И хотя в этом есть наша вина, мы, как ваши верные слуги, стремимся исправить эту ошибку…

— Но пока не смогли! Ведь сокровища ещё не найдены… — прервал его Аргалор.

— Мы на верном пути к этому, — закончил глава шпионской службы. — Нам потребовались годы, чтобы выйти на след ваших недоброжелателей. Гудмунд глубоко вздохнул перед тем, как произнести следующие слова. — Но всё могло бы произойти гораздо быстрее, если бы мы были уверены, что вы не станете сжигать нас за первую же ошибку!

В каюте повисла гнетущая тишина.

— Будь у нас доступ ко всей шпионской сети и ресурсам корпорации, мы бы справились гораздо легче, — прохрипел Моргенс осипшим горлом, чувствуя, как подступает паника. — Но мы знали, что если вы вернётесь, то… — Голос Гудмунда окончательно затих.

— То есть, по твоим словам, — медленно, чуть ли не по слогам, произнес Аргалор. — В случившемся виноват никто иной, как я?

— Ни в коем случае, повелитель! — в один голос воскликнули трое. — Это была наша вина!

— Но если бы не я, то вы бы нашли их гораздо быстрее! — припечатал дракон, борясь с желанием уничтожить наглецов. — По вашим словам, вы можете терять мои сокровища, а я должен вас просто прощать⁈

— Ни в коем случае, повелитель! — бесстрашно заявил Мориц, понимая, что они в безвыходном положении и могут лишь двигаться вперед. — Мы осознаем свою вину и не пытаемся уйти от ответственности, но умоляем вас дать нам лишь один единственный шанс исправить свои ошибки!

— Шанс⁈ — в гневе прошипел Аргалор, борясь с накатывающей яростью. — За ошибки⁈

— Да, повелитель, — наконец-то вмешался старый маг. Он не пытался кричать или повышать тон, а говорил спокойно и размеренно. — Подумайте, господин. Сколько ущерба было нанесено вашей корпорации и сбережениям всякий раз, когда мы, высшее начальство, были наказаны и отстранены. Каждый такой случай стал тяжелым ударом по благосостоянию Аргалориума. Да, господин Асириус сумел в этот раз удержать «корабль» на плаву, но что, если в следующий раз у него не получится?

Дракон стиснул клыки и еле сдерживался, но продолжал слушать.

— То, что корпорация не только устояла, но и продолжала расти, не иначе как чудо и слава вашего организационного таланта. Однако у всех нас есть враги, которые только и ждут возможности ударить. Мы же просто физически не способны знать и быть готовыми ко всем ударам, которые они нанесли или нанесут. Если у нас будет возможность отвечать на них, то это расширит и укрепит Аргалориум и принесет вам огромный достаток. Если же мы провалимся и во второй раз, то готовы понести всё положенное нам наказание.

Аргалор молчал не потому, что ему нечего было сказать. Уже давно он не сталкивался со столь тяжелым моральным выбором.

Сущность цветного дракона даже не могла представить, что прислужники отважатся критиковать, а тем более что-то требовать от их повелителя. Единственным исходом в этой ситуации могла быть смерть наглецов.

Но к счастью для троицы, Лев не был обычным цветным драконом. Его человеческая часть, пусть и была несказанно более незначительной, но всё же занимала важное место в его памяти.

И как бы его это ни бесило, в словах прислужников было ядро логики. Хуже того, они были правы, а он, Аргалор, был не прав.

Осознание этой простой истины было чудовищно мучительно.

Одна мысль о такой простой концепции требовала стереть свидетелей ошибки с самой ткани мироздания, чтобы больше никто и никогда об этом не узнал. Вот только логическая часть Думова яростно этому противилась, выдвигая всё новые и новые аргументы, почему это очень плохая идея.

Несколько раз лапа дракона тянулась к застывшим смертным, но каждый раз он возвращал её назад. Пару раз драконье пламя уже лизало его острые клыки, и всё же затихало к вящему облегчению всех троих.

Наконец решение было принято.

Лев открыл пасть, чтобы что-то сказать, но горло сжал спазм, и он ничего не смог промолвить.

Мысленное усилие — и материализовавшийся Игнис вывел в воздухе огненные буквы, сложившиеся в одно единственное слово: «Хорошо».

Не говоря ни слова, прислужники глубоко поклонились и в гробовой тишине покинули каюту. В ту же секунду всякий намёк на надпись немедленно пропал.

Именно в этот день, благодаря личной храбрости трёх решительных людей, Аргалориум получил одно из важнейших изменений, сыгравшее свою роль в истории ещё далеко не один раз.

В будущем «Правило одной ошибки», с годами плавно трансформируется в «Закон второго шанса» и окажет огромное влияние на культуру не только одной корпорации, но и всего Тароса.

Глава 5

Когда трое прислужников наконец вышли из роскошной каюты дракона, Миваль обессиленно привалился к стене и стал судорожно дышать. Моргенс, обычно невозмутимый, также был бледен и крепко держался за грудь, словно его сердце стремилось вырваться из груди и убежать куда подальше.

Стальной Мориц, казалось, не был затронут произошедшим разговором. Не спеша, он прошёл по коридору корабля и поднялся на верхнюю палубу, направляясь прямо к каюте капитана.

Стоявший на часах матрос, почти засыпавший, вскинулся и поднял короткий многозарядный эльфийский арбалет, но, увидев подошедшего, вытянулся и отдал воинское приветствие.

Не обращая внимания на матроса, Мориц толкнул дверь и без спроса вошёл в каюту Валора Кшаса. Несмотря на внушительные размеры корабля, каюта была довольно скромной по объёму, что компенсировалось многочисленными трофеями, развешанными по стенам. Одним из самых впечатляющих трофеев была голова костяного рыцаря — очень могущественной неживой твари, убить которую в одиночку было мало кому под силу.

Темный эльф в этот момент заполнял судовой журнал и явно был не в духе.

— Кто разрешил его сюда впустить, морской ужас тебе в жены⁈ — рявкнул на часового Валор, бросив беглый взгляд на стоявшего перед его столом генерала.

Однако в следующую секунду Кшас напрягся и, подняв глаза, уже куда внимательнее разглядел Стального. Отметив его бледность, застывшую позу и остекленевший взгляд, тёмный эльф ахнул и, «подорвавшись», быстро кинулся к серванту и, открыв дверцы, вытащил оттуда пузатую бутыль и два кубка.

— Вы всё-таки это сделали⁈ — щедро налив что-то люто алкогольное, Валор буквально впихнул кубок в застывшую конечность Морица. — Что молчишь, как всё прошло⁈ Что решил дракон? Всё плохо⁈ Хотя о чём я говорю, если ты сидишь тут передо мной, то явно шансы есть!

Почувствовав в металлической руке знакомую тяжесть, Мориц профессионально опрокинул её себе в рот, после чего вновь подставил кубок под бутыль, однако рука главнокомандующего так сильно тряслась, что Кшасу пришлось с силой её останавливать, чтобы всё не расплескалось.

— Ну⁈

— У нас получилось! — выдохнул Мориц, растекаясь лужицей на кресле. Валор был не лучше, рухнув уже на своё сидение.

— Проклятье! Я и не думал, что получится! — выругался морской, а ныне небесный волк и, открыв стоявшую на столе шкатулку, с удовольствием закинул в рот несколько порций крока — чёрной травы для жевания.

Перед тем, как пойти к дракону, Мориц тесно общался с капитаном и, заодно, адмиралом их флотилии, поэтому тёмный эльф был в курсе их самоубийственной авантюры.

— Сегодня вы сделали такое дело… прям ух! — с чувством заявил Валор. — Если бы у меня в команде было побольше таких парней, как ты, Мориц, то я бы в своё время подмял бы все пиратские острова Литуина!

— А ну не путай, это ты у меня под командованием, а то забыли, кто тут главный, — раскраснелся Мориц, приголубив уже третий кубок. — Сколько до столицы вообще лететь-то осталось? А то прям подраться захотелось.

— Ещё день, — ухмыльнулся адмирал. — Мои парни уже заметили неразбериху возле последних крепостей, мимо которых мы пролетали, так что его величество император уже явно знает о нашем приближении.

— Ха! Думаешь, нас уже встречают?

— Готов поставить на это свою треуголку. Вопрос лишь в том, что планирует наш повелитель? Столицу охраняет столько могущественных чародеев, что стоит собраться даже половине из них, как мы обратимся в пыль лишь от их взгляда…

* * *

Тем временем, спустя всего один день, великий и могучий правитель самого крупного государства Тароса, Максимилиан Боргур, был в гневе, и на это были веские причины.

— Что значит, великий чародей Дюма отказался покинуть свою башню? — с обманчивым спокойствием спросил он у Бертрама Хойца, своего доверенного высшего вампира. — Я, как император, несколько дней назад приказал ему встать на защиту столицы!

— Великий чародей просил передать, что он приносит свои извинения, но его эксперимент по выведению редкого сорта магических бабочек нельзя отложить, и он требует всего его внимания. — Даже Хойц слегка поджал губы, возмущаясь абсурдностью ситуации.

— Бабочки? — в неверии повторил император, который уже почти полтысячелетия жил на этом свете. В ярости он вскочил и бросил в Бертрама магическую печать. — Его оправдание не выполнять мой приказ — это бабочки⁈

— К моему сожалению, да, повелитель.

— О боги, грёбанные маги! — в ярости воскликнул император, вставая из-за стола и нервно подходя к окну. — Хорошо, тогда прикажи позвать Эдриша Тшеина. Этот самодовольный полуэльф всегда слишком много о себе думал, но, хоть он и целитель, его ранг — верховный маг.

Ответом императору был лишь тяжелый вздох, который заставил его напрячься.

— Что-то случилось и с Тшеином⁈

— Да, его ученики признались, что их господин находится в глубокой медитации самопознания, поэтому он не выйдет из своей башни…

Император налился дурной кровью. Несмотря на свой преклонный возраст, человеческая и нечеловеческая глупость всё ещё могла пробить даже его «пофигизм».

— Безумного архимага Кратуса беспокоить я и не предлагаю, а значит, что? Когда это требуется, столица совершенно беззащитна⁈ — одного упоминания Кратуса хватило, чтобы Хойц, несмотря на весь свой самоконтроль, передернулся.

Благодаря своей очень долгой жизни Бертраму довелось несколько раз пообщаться с Безумным архимагом, и всякая такая беседа заканчивалась для него изрядным стрессом.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что Император Священной центральной империи являлся самым сильным человеком Тароса, ведь в его подчинении были неисчислимые легионы, охраняющие границы его Империи.

Однако тот, кто жил в самой Центральной Священной, знал, что легионам под страхом позора и смерти запрещено отходить далеко от границ и двигаться по землям аристократов.

Зная этот небольшой факт, стоит вспомнить ещё и то, что любое решение императора касательно законов Империи должно было быть одобрено Советом представителей, куда входили многие герцоги или потомки основателей Империи.

В итоге, когда Император желал внести какое-нибудь изменение в Империю, ему приходилось ждать решения какого-нибудь обнищавшего барона, чей предок поколения назад занимал видное место в Совете представителей.

В самой же Империи личный домен Максимилиана хоть и был самым крупным среди остальных герцогов, но всё ещё находился примерно в их диапазоне.

— Всё не так плохо, — пожал плечами высший вампир. — Обычной обороны столицы более чем достаточно, чтобы уничтожить даже несколько флотов этого наглого дракона. В конце концов, в вашей гвардии служит далеко не один магистр, а по отчётам наших шпионов, среди войск Аргалора есть лишь один маг такого же уровня сил.

— Вот только у нас так и нет сведений, какого ранга силы достиг Аргалор после похищения его сокровищ, — успокаиваясь, мрачно заметил император. — Вдруг он за прошедший год сумел прорваться до ранга верховного мага?

— Исключено, — сухо отрезал Хойц. — Если он не легендарный герой, выбранный самим миром, то это невозможно даже для драконов. Поэтому, я считаю, что нет причин для беспокойства. До подлёта флотилии дракона к столице осталось чуть меньше часа, и мои люди уже готовы встретить его…

На столе Императора внезапно зазвонил артефакт безопасности, и его кресло сформировало вокруг правителя защитный купол. В ту же секунду возле двери в кабинет начало появляться темное облако, превратившееся в закутанную с ног до головы фигуру вампира.

— Сколько раз я говорил, чтобы твои птенцы появлялись за пределами моих кабинетов? — не особо яростно возмутился император. — Их появление заставляет всю систему безопасности ещё несколько дней сходить с ума.

Максимилиана ничуть не обеспокоил ещё один вампир. Каждый из детей ночи в столице принадлежал к роду Бертрама Хойца. Любой другой вампир немедленно уничтожался. Птенцы же Хойца физически не могли пойти против воли их отца.

— Я их предупреждал на этот счёт, — глаза Бертрама вспыхнули красным. — И если он появился здесь. Значит случилось что-то и впрямь важное. Говори. — последнее относилось уже его потомку.

— Мастер, Ваше величество! — глубоко поклонился, скрывающий лицо вампир. — Хорддинг Серебряное крыло, вопреки вашим приказам, покинул свой дворец и направился прямиком навстречу Аргалору Покорителю бури!

Многострадальный стол наконец-то не выдержал гнева изрядно улучшенного алхимией императора, развалившись на несколько кусков.

Сам же Максилиам Боргур вошел в состояние чистой ярости, проклиная драконов, магов и всех прочих могущественных нелюдей, создающих ему проблемы на каждом шагу.

* * *

Лев Думов всегда гордился своей сообразительностью, и у него были на то основания. Он прожил активную жизнь и пережил многих своих товарищей по «бизнесу», сумев достичь преклонных лет, не получив ни проломленной головы, ни простреленного «ливера».

После своего перерождения в дракона Думов, теперь известный как Аргалор, окончательно убедился в превосходстве своего интеллекта над окружающими.

Поэтому, когда впереди его флота раздался бешеный рёв разгневанного дракона, Лев сразу понял, что это не сулит ничего хорошего.

— Повелитель, там!.. — начал было докладывать какой-то офицер, но Аргалор, выбравшись из открывшейся палубы, оборвал его.

— Я и сам вижу, лучше займись полезным делом!

Еще далеко, но в пределах видимости драконьих глаз, к флоту Льва стремительно приближался серебряный дракон. Точнее, очень злой серебряный дракон.

Внимательно слушая рассказы Аргозы о том, где живёт её отец и кем он приходится Императору, Лев мог с большой долей вероятности угадать, кем был этот серебряный ящер.

Но почему он так стремился встретиться со Львом, ещё предстояло узнать.

— Повелитель! — всё это время Валор Кшас профессионально отдавал приказы, приводя весь флот в боевую готовность. Корабли замедлились, приподнялись и повернулись так, чтобы в сторону дракона смотрело как можно больше магических орудий. — Цель в зоне видимости и скоро будет в зоне поражения! Прикажете открыть огонь?

— Чтобы он устроил нам стрельбу молниями по мишеням? — скривился Аргалор, которому не терпелось испробовать всю мощь своей новой «игрушки». К сожалению, их будущий противник был слишком опасен, чтобы бросать в него обычных смертных. — Нет, сначала пообщаемся, а вы не вмешивайтесь, если я не прикажу.

— Так точно! — Валор изысканно козырнул, и корабли начали расходиться, стремясь отдалиться друг от друга, чтобы не попасть под какую-то мощную площадную атаку.

«Приятно работать с профессионалами». — удовлетворенно хмыкнул Лев: «Надо будет приказать поискать среди пиратских капитанов Литуина подходящих кандидатов для переманивания. Учитывая обилие различных артефактов на океанических кораблях, этим людям будет довольно легко приспособиться к воздушным посудинам».

Напружинив задние лапы, Аргалор стремительно оттолкнулся, бросив себя в небо, и тем самым заставив всю команду корабля на секунду потерять палубу под ногами. Больше всего не повезло тем, кто находился внутри судна — самые нерасторопные, не успевшие ухватиться за что-нибудь, поцеловались с потолком.

К этому моменту общий рост Аргалора с шеей достигал десяти метров. К примеру, высота самых высоких слонов на Земле достигала около четырёх метров. Также тело дракона было значительно более вытянутым и крупным, чем у слона при тех же размерах.

Однако летящий навстречу Аргалору дракон был намного старше, достигнув, хоть и самым краем, но древнего ранга, из-за чего он был больше и длиннее Льва.

Правда, стоило отметить, что Хорддинг относился к серебряным драконам, которые даже среди металлических собратьев в чистых размерах всегда проигрывали золотым, которые, в свою очередь, уступали уже белым и красным.

Так что хоть Серебряное крыло и был больше Аргалора, но его преимущество в размере не было сокрушительным. Будь на его месте древний красный дракон, вот тогда Лев имел бы реальную возможность почувствовать себя карликом.

Расстояние между двумя драконами быстро сокращалось, и вскоре они замедлили свой полёт, чтобы должным образом поприветствовать друг друга. Ну или, переведя на человеческий язык, обменяться должными оскорблениями.

— Щенок! — бешеный рык Хорддинга разнёсся на многие километры, ведь серебряный дракон и не думал сдерживать эмоции. — Да как ты посмел⁈

— Будь более конкретным, старик, — Аргалор намеренно использовал слово «старый» в значении «немощный, больной». — Весь Тарос дрожит от моих дел. Какое из моих великих свершений ты имеешь в виду?

— Не притворяйся, сопляк! — слова Льва, кажется, задели серебряного дракона. — Ты и сам прекрасно знаешь, что я имею в виду! Речь идёт о моей дочери!

— А что в ней особенного? — продолжал Думов, прекрасно понимая, как это злит его собеседника. — Она прекрасная золотая драконица, что редкость для металлических. Уверен, впереди её ждёт светлое будущее…

— Прекрати говорить о ней своей грязной пастью, мерзавец! — Хорддинг содрогнулся от омерзения. — Мне становится тошно от одной мысли, что кто-то вроде тебя упоминает её имя! Как ты посмел заставить её сражаться с великаном⁈

— Заставить её? — ухмыльнулся Лев. — Твоя дочь достаточно взрослая, чтобы сама принимать решения и нести за них ответственность. Она, как и я, желала помочь своей подруге, так почему я должен был её останавливать?

— Не смеши меня! — презрительно фыркнул серебряный дракон. — Забота? От цветного? Таких, как ты, заботит только собственное благо, а на всех вокруг вам плевать! Ты использовал мою глупую дочь в своих целях, и из-за этого она чуть не погибла! Я видел её шрам на шее! Она чудом выжила!

— Если ты думал, что твоя дочь станет сильной драконицей и никогда не подвергнется риску, то ты наивный дурак! — засмеялся Аргалор, и на его морде появилась поистине мерзкая ухмылка. — Кроме того, разве это не твоя вина, что она пришла именно ко мне?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Хорддинг опасным тоном. Ему явно не нравилось, куда повернулся разговор.

Любой здравомыслящий человек десять раз бы подумал, что сказать дракону, когда тот начинает говорить подобным образом. Надо ли говорить, что Аргалора это лишь позабавило?

— Ну как же? Твоя дочь могла бы прийти к тебе за помощью, и, если подумать, это бы решило многие наши проблемы. В бою с Баросом ты был бы незаменим. Вот только она этого не сделала, а предпочла обратиться не к кому-то, а к знакомому цветному дракону. Ведь она знала, что если обратится к тебе, то не только не получит помощь, но ты ещё и помешаешь ей помочь другу. Получается, в её глазах я был достоин куда большего доверия, чем ты, её предполагаемый отец.

Хлёсткие слова повисли в воздухе, пока белые глаза серебряного дракона начали источать в окружающую среду лютый мороз, из-за чего вокруг Хорддинга начал появляться ледяной туман, медленно стекающий вниз.

— Ты труп, сопляк. — веско заметил Хорддинг, расправляя покрывающиеся изморозью крылья.

Может, металлические драконы отличались от цветных куда большей терпимостью и терпением, но не стоило забывать, что они всё же были драконами, со столь присущими их виду трудностями с принятием своих ошибок.

— Посмотрим, старый хрыч. — с предвкушением оскалился красный дракон, позволяя бушующей ярости наполнить свои мышцы силой.

Наконец-то у Аргалора был тот, на кого он мог обрушить хотя бы малую часть бушующей внутри него ненависти.

Глава 6

Флот, улетевший в сторону от предстоящей схватки двух драконов, с напряжением наблюдал за величественными повелителями небес, источающими потоки магии во все стороны.

В этот миг и без того невероятно высокая концентрация магической энергии достигла запредельных высот, и материальный мир вокруг двух драконов начал потрескивать и искриться разноцветными огнями.

Каждый маг мог бы легко почувствовать силу обоих соперников на расстоянии нескольких километров, но даже им было бы очевидно, что магия Хорддинга значительно превосходит возможности Аргалора.

Для своего возраста Думов был невероятно силен. Человеческая неугомонность, объединенная с драконьим долгожительством, породила поистине могущественное существо. К своим пятидесяти семи годам Лев мог на равных сражаться со многими взрослыми драконами и даже иметь неплохие шансы на победу над некоторыми старыми.

Его рост уже приближался к размерам взрослых драконов, хотя и не красных. Однако Хорддинг Серебряное крыло не был ни взрослым, ни старым драконом. Он преодолел тысячелетний рубеж, и его нельзя было назвать обычным существом.

Возвышаясь над своим молодым соперником, Хорддинг источал вокруг себя смертельный вызов. Магия, рассеивающаяся вокруг него, проявлялась в виде чистого холода, и с земли казалось, что с его тела стекают потоки снежного дождя.

Увидев у своей дочери длинный шрам на шее и узнав, что именно произошло, Хорддинг пришел в неописуемый гнев. Он уже собирался лететь к Аргалору, чтобы заморозить его в многокилометровый ледяной куб, но его остановил император, которого предусмотрительно позвала Аргоза.

Понимая, что полёт Серебряного крыла не приведет ни к чему хорошему, Максимилиан Боргур применил все свое красноречие. Он уговаривал, убеждал и угрожал, но сумел удержать Хорддинга от опрометчивых действий хотя бы на ближайшие пару десятилетий.

Когда же Аргалор нагло приблизился к столице, Хорддинг уже не выдержал. Он обещал не искать Аргалора самостоятельно, но дерзкий сопляк сам его нашел!

Нападать на Хорддинга в одиночку было не самой лучшей идеей, хотя и не такой плохой, как на Бароса. Тем не менее, Льву было все равно. Постоянный стресс окончательно доконал Думова, и психопатическая ярость красного дракона настойчиво стучалась в его сознание.

Аргалору требовалось выпустить пар, и смертельный бой с достойным противником идеально подходил для этого в глазах красных повелителей неба. Возможно, флот мог бы уравнять их силы, но Думов понимал, что если корабли вступят в бой, то потери среди них будут катастрофическими.

Да, его воздушный флот, даже на таком раннем этапе развития, уже представлял серьезную опасность. Однако, как это ни иронично, против могущественных воздушных целей летающие корабли были откровенно бессильны.

Оба дракона начали одновременно, словно следуя древнему, заложенному в их генах танцу. Грудь обоих ящеров раздулась, вбирая в себя как можно больше воздуха, а затем с силой сжалась, выпуская из их пастей настоящий ледяной и огненный ад, накрывший сотни метров воздушного пространства.

— Усилить щиты! — ревел Валор Кшас, одной рукой вцепившись в штурвал, а другой удерживая на голове свою знаменитую треуголку. По слухам, эта треуголка была с ним с самого первого дня, когда он стал капитаном. — Готовность к удару!

Хотя Хорддинг и не был белым драконом, извечным противником красных ящеров, его близость к ледяной стихии позволила в небе возле столицы развернуться настоящему противостоянию льда и пламени.

Две антагонистические стихии, наполненные эмоциями и магией своих создателей, столкнулись с такой силой, что чуть не сбили весь флот Аргалора. Зафиксированные в воздухе суда нещадно трясло и мотыляло, а команда цеплялась за все, что только можно.

Тем временем огонь и лед в своем стремлении к уничтожению сближались все сильнее, пока в небе не застыл огромный, диаметром в три десятка метров, вращающийся красно-белый шар. Ни одна из стихий не могла немедленно победить, и сфера застыла в иллюзорном равновесии.

Это было прекрасным примером стабильных магических аномалий, но двух противников не сильно интересовало порожденное ими стабильное волшебство. Два дракона устремились навстречу друг другу, намереваясь узнать, кто же из них вскоре превратится в разорванный и истекающий кровью кусок мяса.

Надо признать, что подобный образ действий не был присущ металлическим драконам, признанным мастерам магических дисциплин и бойцам на дальних дистанциях.

Однако Серебряное крыло был откровенно взбешен словами своего более молодого визави и стремился унизить и растоптать его именно в той дисциплине, в которой цветные всегда и славились.

Вот только прежде чем потворствовать своим эмоциям, Хорддингу стоило лучше платить своим шпионам и узнать о том, на что Аргалор потратил весь свой прошлый год.

Лапы двух драконов с грохотом встретились, и отец Аргозы с удивлением обнаружил, что, хотя ему и удалось отбросить Аргалора чистой силой, для этого ему пришлось приложить заметные усилия. Более того, отброс оказался не таким уж и сильным, не нанеся никакого урона.

Аргалор, потребовав от Асириуса построить для него драконью качалку, сломал немало артефактных грифов штанги, навешивая всё больше и больше весов, стремясь довести своё идеальное тело до высших пределов.

Это оказалось непросто, ведь драконья физиология лишь с радостью приспосабливалась к всё более тяжёлым условиям.

Миг — и два дракона вновь сходятся, обрушивая друг на друга нескончаемый поток ударов когтями, взмахами тяжелых хвостов и щелчками могучих челюстей, способных за раз перекусывать танки.

Усиленная реакция, нечеловеческая мощь и скорость — иногда зрители этого величественного боя даже не могли разглядеть, где начиналась одна атака и заканчивалась другая.

Прекрасное трёхмерное ориентирование в пространстве, присущее всем драконам, позволяло Хорддингу и Аргалору буквально танцевать во всех трёх плоскостях, оставляя бесчисленные вопросы, откуда именно придёт их следующий удар или куда они отступят.

Можно было разглядеть лишь мешанину из красного и синего, планомерно смещающуюся в сторону столицы, из-за чего флоту приходилось их догонять.

Хорддинг вновь был неприятно удивлён, когда понял, что, несмотря на весь свой размер, силу и тысячелетний опыт, у него упорно не получается покончить с красным ублюдком.

Да, Аргалор тоже не мог победить, Серебряное крыло, но он и не должен был, ведь ему не было и ста лет!

Унижение вновь омыло Хорддинга, заставив его стиснуть клыки и невольно начать искать способы выхода из столь досадного положения. Гордый дракон предпочёл не думать о причинах столь постыдной ситуации.

Не мог же он признать, что не был сильнее этого примитивного варвара⁈

На самом же деле всё было довольно просто. В отличие от Хорддинга, чьи последние бои с другими драконами исчислялись сотнями лет в прошлом, Аргалор никогда не упускал возможности устроить спарринг с Аргозой, в том числе и в «рукопашной схватке».

Имея возможность погружаться в духовный мир, они устроили сотни спаррингов, разной степени опасности, позволившие им отточить самые разные приёмы и техники.

И тем не менее, даже несмотря на это, опыт Хорддинга тоже стоил немало, поэтому несмотря на все усилия Аргалора, который выкладывался на все сто, их ближний бой так и остался патовым, не принеся ни одному из них преимущества.

Не помогла даже бурлящая и усиливающая всё тело Льва драконья ярость цветных.

Покрывающий Аргалора огненный плащ Игниса ожесточенно впивался в чешую Хорддинга, но каждый раз отбрасывался мощными потоками хлада и льда. Температура вокруг серебряного дракона была столь низкой, что попавший в его окружение обычный человек за секунду бы превратился в замёрзший труп.

Лёд Хорддинга постоянно нарастал на красной чешуе Льва, но тут же таял, уносясь прочь ослепительно горячими потоками воды и пара.

Забавно, но живущие возле столицы крестьянские хозяйства на короткий момент получили небольшой дождик, когда над ними пролетели сражающиеся драконы, нечаянно меняя погоду во всем регионе.

Перепуганные глаза крестьян прослеживали характерные завихрения облаков от магического, инверсионного следа двух кружащихся повелителей неба и осеняли себя знаками многочисленных богов, прося их отвести беду.

Чуть с запозданием по их хлипким домам ударил резкий, одновременно горячий и холодный ветер, заставив разумных с криками искать укрытия.

Такова была участь слабых в Таросе — молиться и страдать от последствий действий сильных мира сего. Никого из «титанов» не интересовали судьбы корчащихся под их ногами мелких муравьишек.

Тем временем же пригороды очень быстро сменились дворянскими поместьями, а затем и первыми признаками городской застройки столицы. Где-то впереди виднелись возвышающиеся на десятки метров первые линии крепостных стен и идущих за ними многоуровневых кварталов. Там же были и башни сильнейших магов, выбравших столицу как удачное для приобретения редких ингредиентов место.

— Хор-р-рошо! — взревел окончательно униженный и выведенный из себя Хорддинг. Мощным ударом он отбросил своего противника, даже не обратив внимания, что когти Аргалора глубоко погрузились в его собственную плоть. — Глупый сопляк, сейчас я покажу тебе, насколько глубока разница между нами!

— Какие знакомые слова! — громко засмеялся красный дракон, заставляя себя принять нормальное положение. — Кажется, нечто подобное я слышал в том числе и от твоего брата! Как его там? Овернас Калека? Хотя, должен признаться, в то время даже твой кастрированный брат дрался сильнее…

Древний дракон молчал, кажется, потеряв дар речи от гнева. Вошедший в раж Аргалор и не думал прекращать, вбивая один раскалённый гвоздь за другим в самоуважение своего противника. Чужое чувство позора ласкало каждую ниточку садистской души красного повелителя неба.

— Вероятно, в том, что твоя дочь оказалась столь непохожа на тебя, стоит винить её мать. Иначе, боюсь, она была бы похожа на вас, двух убогих братьев. Интересно, как много я запрошу у Аргозы сокровищ за то, чтобы она тебя у меня выкупи?..

— Ледниковая гробница… — как-то подозрительно спокойно произнёс Хорддинг следующие слова, от чего всякая ухмылка разом пропала с морды Аргалора. — Да настанет Вечная Зима!

Уже с первых слов Лев не только отступил в сторону, но и начал окружать себя несколькими слоями магической защиты. И это было не просто так.

Когда маг уровня Серебряного крыла использует вербальные конструкции для поддержания и фиксации сложных заклинаний в своём разуме, это означает, что он собирается применить нечто нестандартное.

Жители столицы с ужасом почувствовали, как небеса над ними закрыла тень от сотен тяжёлых ледяных экранов, плывущих в небе. Даже самые мелкие из них достигали сотен квадратных метров, а самые крупные приближались к квадратным километрам.

Если бы кто-то отлетел подальше и взглянул на это легендарное заклинание со стороны, то увидел бы прекрасную, сияющую в свете Солнца голубую сферу, состоящую из множества постоянно перестраивающихся пластин.

Как бы Аргалор ни пытался сбежать из центра формирующегося заклинания, у него получилось лишь сместиться ближе к краю. Практически мгновенно и так низкая температура опустилась ещё ниже, и единственной причиной, почему Лев не превратился в ледяную фигуру, было клубящееся вокруг него пламя.

Кружащиеся вокруг него экраны начали смещаться, формируя вокруг Думова смертельный лабиринт, отрезая от Хорддинга. Но Лев с самого начала знал, что в чистом силовом противостоянии он проиграет. Следовательно, ему нужно было ударить быстро и резко, не дав Хорддингу опомниться.

Миг, и из, казалось бы, пустоты на огромной скорости вылетает концентрированный луч чистого огня, который показал себя столь превосходно даже против древнего штормового великана.

Получив неплохое пожертвование в виде энергии, духи света были не против чуть исказить действительность, скрыв от взгляда серебряного дракона одно готовое заклинание.

С яркой вспышкой луч столкнулся с одним из кружащихся вокруг Хорддинга небольших экранов и, словно луч света от зеркала, отразился куда-то прочь.

Но прежде чем Серебряное крыло успел усмехнуться, ему пришлось отклонить шею и голову в сторону, чтобы увернуться от свистнувшего мимо кончика огненного кнута.

Пронёсшийся мимо промахнувшийся Огненный колесничий никак не показал своего огорчения. За непроницаемым пламенным шлемом не было видно лица, а бешено скачущие огненные кони и вовсе никогда не были живыми.

Найденный Аргалором ещё год назад огненный дух был не против подписать с Убийцей Бароса долговременный контракт и встать на службу могучего дракона.

— Это бесполезно, сопляк, — мрачно фыркнул в развлечении Хорддинг. — Ты уже попал в мою ловушку. Многие великаны и драконы никогда не вырвались из этого заклинания, найдя тут свою окончательную смерть…

Хорддинг явно хотел сказать, что-то ещё, но он осёкся, почувствовав нечто странное.

Заклинание Ледниковой гробницы позволяло ему получить невероятный контроль над определенной областью, а также иметь возможность чувствовать всё, что там происходит.

Но прямо сейчас его чувства внезапно сообщили ему, что отметка Аргалора не просто двинулась к нему… она превратилась в пару десятков отметок!

И словно в подтверждении его ощущений, одна из ледяных стен взорвалась, выпуская наружу сразу нескольких покрытых огнём красных драконов.

— Магия жизни… — цыкнул серебряный дракон, с небольшой вспышкой одобрения понимая, что магические флуктуации вокруг этих «клонов» мешают определить, кто из них оригинал. — Сложная дисциплина, но не думай, что это тебя спасёт, сопляк! Ты хочешь поиграть? Так, давай поиграем!

Все экраны содрогнулись и ощетинились тысячами острейших, истекающих сильной ледяной магией граней, осколков и шипов, превратив всё это место в рай фракталов.

А затем… Все эти сотни ледяных плит начали двигаться по одним им известным орбитам, и при этом не только не сталкиваясь, но и всё ускоряясь, из-за чего в воздухе повис нескончаемый, разрывающий уши свист и визг, когда кончики шипов особо близко расположенных плит на мгновение соприкасались друг с другом.

«Я же говорила, что это была безумная идея — бросать вызов древнему дракону!» — громко кричала Эви, великий дух жизни, с тревогой наблюдая, как Аргалор с трудом избегает очередной сжимающейся ледяной ловушки. Позади раздался пронзительный визг, когда плиты растёрли в порошок всё, что было между ними. Одному из клонов Аргалора не повезло — от столкновения от него осталась лишь вязкая масса: «А ты ещё и оскорбил его!»

Желая поддержать своего хозяина, Игнис попытался встать на его сторону, но сразу столкнулся с яростью великого духа.

«А ты, подпевала, не смей защищать этого идиота! Стоило мне заключить с ним договор о сотрудничестве, как он сразу же лезет в самое пекло! Ты это специально, да⁈ Сам же включил в договор жестокие последствия для меня в случае твоей смерти, чтобы я не предала, а теперь устраиваешь себе тут самоубийство!»

«Заткнись, черт тебя дери!» — возмущенно рявкнул Лев, вновь чудом ускользая от очередной ледяной западни: «Не видишь, что я немного занят⁈ Лучше следи за этими клонами, разве не видишь, как они быстро дохнут⁈ Ещё немного, и останусь лишь я!»

Пока Аргалор был скрыт, он распорол себе лапу и позволил стекающей крови попасть под контроль великого духа жизни. Стоило каплям отдалиться от него, как они немедленно зависали в воздухе и начинали светиться зелёным, стремительно зарастая бугрящейся плотью и распрямляющимися костями.

Полминуты — и в воздухе уже было два десятка подобий Аргалора, на которые Игнис сразу набросил свой плащ. Конечно, эта огненная защита была скорее визуальной, но её цель заключалась в обмане, а не в защите.

За год тренировок Эви окончательно сдалась, решив, что лучше уж она договорится с Аргалором на своих условиях, чем будет вечно у него на побегушках. Видя, как стремительно растёт сила красного дракона, великий дух жизни начала опасаться, что её плен может продлиться гораздо дольше, чем она рассчитывала.

Сказано — сделано. Страдающий от паранойи Лев нуждался в значительном приросте силы, а великий дух жизни была именно тем, что «доктор прописал».

Скрепя сердце, он всё же согласился, что при его смерти Эви не будет уничтожена, но всё же добавил пункт о том, что её энергетическое тело понесет изрядные повреждения. Тем самым, получив страховку от её возможного предательства.

Но могла ли Эви рассчитывать, что обычно всё предусматривающий дракон засунет их в такую ситуацию⁈

Когда вонзивший лапу в последний ледяной барьер Аргалор всё же пробрался к спокойно плывущему в воздухе Хорддингу, как раз подыхали последние нанизанные на шипы клоны.

Смотря на покрывающийся огненными трещинами экран, Серебряное крыло приподнял бровь. Занимаясь отстрелом «уток» и наблюдая за красочными и зверскими смертями копий Аргалора, Хорддинг немного успокоился и пришел в себя.

В конце концов, тысяча лет более чем достаточный срок, чтобы выработать самоконтроль.

— Я решил не убивать тебя, — заявил Хорддинг, холодно смотря на настороженного Аргалора, рядом с которым появился Огненный колесничий. — Но не думай, что ты легко уйдешь от наказания. За твою дерзость я отрежу у тебя переднюю лапу и одно крыло. Я сделаю так, что их нельзя будет регенерировать в ближайшую пару сотен лет. Это успокоит мою дочь и научит тебя осмотрительности…

— Я смотрю, вы с братом любите обещать то, чего вы ещё не достигли, — нагло оборвал его Лев, заставив Хорддинга зарычать. Мелкий ублюдок слишком хорошо умудрялся выводить его из себя! — Признаю, эта ледяная карусель заставила меня неплохо размяться. Кажется, пока я изгибался, то услышал парочку приятных хрустов в своём позвоночнике. Но раз с разминкой покончено, то не пора ли заняться тем, в чём вы, металлические, так хвастаетесь? А именно, тонкой магической дуэлью!

— Ты же понимаешь, что я могу просто отлететь прочь и наблюдать, как моё заклинание раздавит тебя без каких-либо трудностей? — с легким интересом уточнил Хорддинг, на что получил широкую ухмылку.

— Безусловно! Но ведь в таком случае мы оба будем знать, что после поражения в ближнем бою ты испугался проиграть в том, в чём ты должен быть априори сильней!

Хорддингу безумно хотелось исполнить свою первую угрозу и смотреть, как наглая усмешка слетает с губ этого сопляка. Но вирмлинг был в чём-то прав. Если он так поступит, то между ними останется какая-то недосказанность. А серебряный дракон не любил недосказанности и секреты.

Молча серебряный дракон позволил ледяным плитам отлететь подальше, дав им обоим достаточно места для будущей магической дуэли. Оба противника знали правила.

Двигаться и уворачиваться было можно, но ограниченно, ведь твоей защитой должна была стать магия.

Аргалор атаковал первым, выбрав своим заклинанием, казалось бы, обычную огненную стрелу. Ей наперерез немедленно устремилась такая же, но ледяная стрела. В тот момент, когда два заклинания должны были встретиться, огненная стрела вспыхнула и трансформировалась в небольшого огненного дракона, не только проглотившего лёд, но и устремившегося дальше.

Недолго. Ледяная стрела, которую проглотил Аргалор, взорвалась, превратившись в белые щупальца. Они не только пронзили живот дракона, но и обвили его со всех сторон, словно вывалившиеся из него кишки.

Огненная плоть и чешуйки Аргалора полетели во все стороны, словно подхваченные бурей битвы. Они немедленно превратились в десятки пламенных мечей, нацеливших свои острия на Хорддинга.

— Двойной каст? — почти благодушно хмыкнул Хорддинг. — Неплохо для твоего возраста, но… слишком жалко для кого-то вроде меня!

В ту же секунду ледяные щупальца распустились, словно бахрома ложноножек. Каждая из них, отделившись, схватилась с огненными клинками.

Несмотря на все усилия Льва, он чувствовал, что проигрывает. Серебряный дракон был слишком опытен, обыгрывая Думова с той легкостью, с какой шахматный гроссмейстер побеждает талантливого, но самоучку.

Тем не менее Аргалор никогда не ставил на что-то, если у него не было запасного плана на случай неудачи.

За спиной Хорддинга формировалось третье заклинание, созданное в максимальной секретности, с участием всех его духов и его самого. Это был уже знакомый огненный «лазер», способный нанести увечье даже древним монстрам.

И когда Аргалор выпустил заклинание, посчитав, что Хорддинг достаточно отвлёкся, от напряжения из его носа потекла кровь. Тройной каст был за пределами сил Думова, но собрав всё своё упорство, он всё же сумел преодолеть тот барьер, который до этого момента ему не давался.

Возникший из ниоткуда луч с невероятной скоростью устремился к телу серебряного ящера. Лев не целился в голову или сердце, ведь при всей их вражде это был отец Аргозы. Но при попадании важная часть позвоночника Хорддинга будет разрушена, парализовав его. Конечно, он сумеет регенерировать, но не сразу.

Бум!

Мир, казалось, застыл, когда уже почти соприкоснувшееся с телом Хорддинга мощное заклинание взорвалось, наткнувшись на мощный ледяной барьер. Последний не смог сдержать удар, и часть серебряной чешуи разлетелась в брызгах крови, но это был смешной урон для огромного тела Хорддинга.

«Хлоп-хлоп-хлоп». — Серебряное крыло медленно, но уважительно несколько раз хлопнул лапами.

— Какой позор, — с искренним сожалением вздохнул Хорддинг. — Цветной дракон, не достигнув и ста лет, уже осваивает тройной каст, в то время как известные мне металлические, будучи старше на столетия, застряли лишь на двойном. Вот только, самонадеянное дитя, я не обычный металлический.

Аргалор мог лишь широко раскрыть глаза, когда прямо перед ним одновременно вспыхнуло шесть заклинаний. И это не были обычные заклинания, которые выпустил и забыл. Нет, это были полностью подконтрольные Хорддингу заклятья, которые он мог изменять в реальном времени.

— Ты хорошо сражался, молодой, — к удивлению Аргалора, Хорддинг уважительно кивнул. Кажется, любовь металлических к вершинам магических искусств, и впрямь была чем-то значимым. — Давно не видел такой любви к магии. Если бы я не знал о твоей победе над Баросом, то у тебя бы мог быть даже шанс попасть. Также, не думай, что я не заметил, куда ты целился…

Хорддинг высокомерно усмехнулся.

— Поэтому я дам тебе подарок. Я отрежу у тебя лишь одну конечность, и ты даже можешь выбрать какую. Крыло или лапу. Учитывая твой потенциал, можешь рассматривать эту травму как благословение. На ближайшую пару сотен лет она даст тебе возможность не сдохнуть в одном из твоих «приключений» и по-настоящему развить свой талант. Если подумать, в некотором смысле я оказываю тебе услугу…

— Можешь засунуть себе свою услугу в… — непокорно рявкнул Лев.

Драконья гордыня горела в нём яростным огнём, а душа пела. Даже если сегодня он погибнет или потерпит поражение, Аргалор ни за что не склонит головы.

Плевать, что его превосходят на каждом шагу, он будет драться и скорее ад станет раем, чем он сдастся!

Хорддинг не хочет его убивать, поэтому Ледяная гробница не будет столь смертоносной, какой она является по умолчанию, и то, что серебряный хочет сохранить его в живых, даёт ему минимальную, но возможность!

Но прежде чем Лев успел договорить своё оскорбление, нечто вспыхнуло, и Думов полностью потерял способность видеть.

Когда же он всё же проморгался, то застыл от шока. Большая часть многокилометровой Ледяной гробницы была уничтожена от чего-то, выглядящего как невероятно огромное копьё, состоящее из рассеянного золотого света.

О чём говорить, Хорддинг и сам Лев находились внутри этого копья, не получив никаких повреждений!

— Вот, значит, кто мешает моим важным исследованиям и шумит прямо под окнами! — в воздухе раздался громоподобный старческий вопль. — Ещё и этот мальчишка Максимилиан раздражает истерикой, что вы своим боем разрушаете его песочницу!

Между двумя драконами появился невысокий старичок, одетый в грязный фиолетовый халат с белыми звёздами. Его голова была покрыта роскошными залысинами, а лицо украшала длинная неопрятная белая борода. Разноцветные глаза старика постоянно меняли цвет, не в силах сосредоточиться на чём-то одном.

— Ты кто? — спросил Лев, но почти сразу же замолчал, увидев выражение лица Хорддинга. Не каждый день увидишь, как древний серебряный дракон испытывает страх.

— Архимаг Кратус… — обречённо прорычал Хорддинг, пытаясь развернуться в противоположную от архимага сторону, видимо, в отчаянной попытке сбежать.

Естественно, у него ничего не вышло. Обрушившийся со всех сторон свет погрузил двух драконов в темноту.

* * *

Аргалор с трудом приходил в себя. Мир вокруг него постоянно расплывался, не желая сходиться в единое целое. Но драконья физиология вновь проявила своё превосходство, позволяя Льву постепенно прийти в себя.

Медленно встав и убедившись, что все конечности на месте, включая хвост, Аргалор огляделся и ахнул от удивления. Ахнули и его духи, которых почему-то никто не стал у него забирать.

Он оказался в гигантской стеклянной клетке, со всех сторон окружённой похожими темницами, в которых были пленены самые причудливые и невероятные существа.

— Где я? — спросил он сам у себя, и тем неожиданнее, что получил ответ.

— В зверинце печально известного архимага Кратуса. Именно здесь он хранит живых существ, которых так любит использовать в своих опытах.

Аргалор повернул голову направо и чуть не уронил челюсть от того, кто сидел в соседней «клетке». Там, грустно положив четыре ноги на ногу, сидел самый настоящий архидьявол.

Судя по его позе, архидьявол явно пребывал в состоянии, похожем на депрессию. Странно, но стекло не мешало их разговору.

— И кто такой этот архимаг Кратус? — осторожно спросил Аргалор. Конечно, он слышал это имя, но его прислужники собрали подозрительно мало сведений о нём.

— Он чертова мультивселенская проблема! — взревел архидьявол в неожиданной вспышке гнева, но почти мгновенно вновь погрузился в пучины тоски. — А также один из немногих магов, которых считают тайно достигшими уровня высших магов.

— Мы в заднице. — в этот самый момент эта мысль кристально чётко высветилась в разуме Льва.

— Не просто в заднице, — Думов почти не удивился, что в соседней клетке слева оказался тоже проснувшийся Хорддинг. — Посмотри вон туда. Как думаешь, что это? — серебряный дракон явно пребывал в ярости, но сначала он явно хотел донести до Льва какую-то мысль.

Когтистый палец указал на виднеющуюся вдалеке… метлу? Точнее, очень гигантскую метлу, судя по размерам клеток и…

— Подожди… — Аргалор начал медленно осматривать окружающую среду и с всё возрастающим ужасом принялся подмечать характерные знаки. — Это не метла огромная, а… мы очень маленькие⁈

— Поздравляю, — саркастично зарычал Хорддинг. — Ведь из-за твоего идиотизма мы теперь оба размером с мышей!

— … — впервые в этой новой жизни Аргалор совершенно не нашёл что сказать.

Глава 7

Новая реальность, в которой они оказались, была настолько неожиданной, что Лев был в растерянности. Ему вспомнился старый мультфильм о храбрых Галлах, отбивающихся от римлян, и он подумал: «Словно небо рухнуло нам на головы».

Для драконов размер — это один из важнейших параметров, позволяющий не только оценить силу оппонента, но и понять его возраст и достижения. Любой дракон, взглянув на Льва, мог бы сразу почувствовать, что для своего возраста Аргалор был очень силен. Он сражался не на жизнь, а на смерть и пережил несколько скачков роста. Его богатства были значительными, а уважение — достаточным.

Всё это можно было понять по размерам дракона. Но что теперь?

«Неужели все эти десятилетия сражений, экономических и политических завоеваний были напрасными?» — лихорадочно думал Лев, стараясь не поддаться панике. «Нет! Я точно слышал, что у магов были заклинания, способные изменять размер, но они были очень сложными и влияли только на неживые предметы. Когда же магия рассеивалась, предметы возвращались к своему первоначальному размеру! Определенно, этот маг просто переработал заклинание, но его суть должна была остаться прежней, ведь просто так ничего не работает».

Игнис, выглянув из ожерелья, с удивлением оглядел своего повелителя и начал увеличиваться, пока Лев не приказал ему спрятаться обратно. Стекло вокруг них блокировало не только духов, но и Игниса, а Аргалора раздражало, что Игнис теперь был больше его самого.

Также был интересный факт, что будучи духовным существом, Игнису оказалось безразлично, что его материальное вместилище претерпело изменения.

Даже в этой неприятной ситуации Аргалора на мгновение посетила мысль, что когда Аргалориум дорастёт до производства сложных микросхем на основе простейших духов, с производством наночипов проблем будет гораздо меньше, чем в его реальности. В конце концов, единственной сложностью будет уменьшить чип и не дать ему вернуться в свой исходный размер.

С другой стороны, можно ли осуждать дракона за то, что, желая успокоиться, он думает о новых способах заработка золота?

«Эй ты», — грубо окликнул Лев своего единственного полностью разумного духа. — «Обычно тебя почти невозможно заткнуть, а сейчас ты будто воды в рот набрала! Можешь что-нибудь полезное сказать, например, как выбраться отсюда?»

«А что тебе сказать⁈» — сварливо отозвалась Эви. — «Ты сам ранее сказал, где мы! И чтоб ты знал, я не хочу менять одного тупого пленителя на другого, так ещё и полностью сумасшедшего!»

Аргалор поморщился от проскользнувших в голосе духа жизни истерических ноток. Впрочем, они же помогли красному дракону прийти в себя. В конце концов, ему было бы стыдно перед собой, если бы он даже на мгновение был похож на эту трусиху.

«Хватит истерить! Сейчас что-нибудь придумаем!» — рявкнул он на неё и нахмурился. Очевидно, будучи духовной сущностью, она тоньше чувствовала мир, и хоть прибывший «архимаг» и скрывал свою силу, каких-то отголосков хватило Эви, чтобы впасть в полное отчаяние.

«Даже если бы это был архимаг, то дела наши плохи», — мысленно скривился Лев. — «Ранг архимагов не вручают кому попало. Каждый из них — это чертова проблема».

И называя архимагов всего лишь «проблемой», Лев ещё очень сильно преуменьшал.

Будучи исключительно штучными и невероятно редкими итоговыми продуктами зачастую лишь самых сильных и древних магических цивилизаций, архимаги отличались безграничным разнообразием способностей и сил.

Однако, если судить исключительно по Тарусу, как достаточно древнему и опасному магическому миру, его средние архимаги по опасности твёрдо стояли где-то между древними и титаническими драконами.

Вот только никогда не стоило забывать, что означал показатель «усреднения». Ведь в таком случае, если где-нибудь на Литуине мог жить молодой архимаг, разменявший свои первые пять сотен лет и способный победить древнего дракона, то вполне мог существовать и старый архимаг, проживший уже как пару тысячелетий и вполне готовый сойтись в битве с титаническими повелителем небес.

О возможности наткнуться на так называемого «высшего мага» Лев вообще не хотел думать. В конце концов, каков шанс наткнуться на существо, являющееся мифом даже для всей мультивселенной?

Высшие маги были страшной сказкой, о которой было не принято говорить. В том числе и у драконов… точнее, именно у драконов.

Аргалора никогда особенно не привлекала история, но даже он обратил внимание, что официальная хроника рода повелителей неба пестреет несколькими подозрительно черными пятнами.

Одним из таких пятен и стали высшие маги.

Металлические драконы по праву могли гордиться своими изысканиями в магических дисциплинах. О чём говорить, если именно их наработки и стали теми семенами, что пустили свои всходы в бесчисленных магических мирах смертных.

Вот только металлические гордецы никогда не любили вспоминать, что кроме их способов творить магию был ещё один, создателем которых стали те, кого спустя эоны назовут Высшими магами.

Драконы позаботились о том, чтобы история не сохранила ни их лиц, ни культуры или миров обитания.

Жадно пожирая всё новые и новые миры, Империя драконов стремилась как можно сильнее увеличить свою мощь, чтобы раз и навсегда победить Империю Великанов.

Опять же, драконы любят повторять, что они самая древняя раса в мироздании. И частично они правы, ведь они самая древняя ЖИВАЯ раса мироздания.

Не единожды спускавшиеся с небес легионы повелителей неба испепеляли огнём целые миры, освобождая их от ненужных прежних владельцев. Скованные льдом, отравленные или поглощённые километровыми волнами целые планеты — жестокость и беспощадность тех ужасных времён не имели границ.

Не стоит думать, что великаны хоть как-то отличались в этом плане. Обе расы считали себя вершиной развития и видели вселенную исключительно как свой дом.

Аргоза, рассказывающая эту историю, многого не знала, но, по её словам, Высшие маги уже давно покинули свой родной мир и, путешествуя по изменчивому Хаосу, начали планомерно заселять близлежащие миры.

Встреча драконов и Высших стала трагедией, но в отличие от обычного развития событий драконы впервые оказались в тупике. Невероятно опасные заклинания Высших магов разрывали чешую сильнейших драконов, втаптывали их гравитацией в планеты и убивали огненными заклинаниями, температура которых приближалась к огню звёзд.

Первыми не выдержали натиска легионы цветных драконов, но даже когда на помощь пришли насмешливые легионы Природных и Ада, ситуация не изменилась. Да, теряя миры, Высшие отступали, но они продолжали войну.

По преданиям семьи Аргозы сам Олдвинг Великий, видя неожиданное и столь неудачное препятствие на пути своего завоевания, был вынужден отступить от фронтов с великанами и вступить в бой с Высшими.

Олдвинг не просто так получил столь подавляющую репутацию.

Солдаты Высших магов пали, а за ними последовали и их миры. Лишь немногие из Высших сумели вырваться из драконьих лап и скрыться в бесконечных переливах тогда ещё относительно спокойного Хаоса.

Раздосадованный заминкой в своих планах Олдвинг приказал стереть всякое упоминание о Высших и их заклинаниях. Миры Магов были расколоты и сброшены прямиком в Хаос, а всякий, кто пытался изучать запретное знание, уничтожался.

Однако даже будучи в могиле Высшие маги всё равно посмеялись над Олдвингом и своими убийцами. Они так яростно защищались и нанесли драконам такой урон, что сумели раз и навсегда запечатлеть в Хаосе свой подвиг, от чего что бы драконы ни делали, но пришедшие затем смертные расы узнали о Высших магах.

Да, от них были скрыты подробности, но тот образ, который они воплотили, как непревзойдённых мастеров мистических искусств, так и остался с ними навсегда.

Именно поэтому, когда кого-то знакомого с многообразием миров начинали называть высшим магом, это значило встретить кого-то, для кого спарринг с титаническими драконами, древними темными богами, великими архидемонами и прочими ужасами вселенной был совершенно обычным делом.

Ради своего здравомыслия Лев предпочитал думать о том, что Карус был просто очень могущественным архимагом.

Но одними размышлениями делу явно не поможешь. Льву требовались те, кто обладал информацией, и, о удача, у них рядом как раз был подходящий кандидат.

— Приветствую тебя, архидьявол, — довольно вежливо заговорил Лев, проигнорировав сверлящего его взглядом Хорддинга. — Как к тебе обращаться?

Архидьяволы были правителями ада, совмещая функции величайших воинов и магов этих планов и их же правителей. Над всеми архидьяволами обычно стоял какой-то один великий архидьявол. Редко, когда какой-нибудь адский план мог выдержать сразу нескольких Великих.

Так что даже если если конкретно этот архидьявол самый слабый из их вида, то, в любом случае, к нему стоит относиться как к среднему древнему дракону.

А Аргалор очень хорошо помнил, что значит сила древнего дракона. Перед глазами как в живую вновь встали готовые выстрелить шесть управляемых заклинаний.

— Приятно видеть манеры среди существ нашего калибра, — удовлетворенно кивнул многорукий архидьявол. — Звать же вас можете меня Кзац, так как моё полное имя слишком длинное и вызывает очень уж большое слюноотделение у различных демонологов. А позвольте спросить ваши имена, друзья?

— Аргалор, а того брюзжащего старика Хорддинг…

— Только дай мне отсюда вырваться, отродье…

— О, очень приятно познакомиться, друзья, — Кзац дружелюбно улыбнулся им обоим. Его улыбка выглядела донельзя странно, учитывая наличие нескольких ходячих челюстей и мандибул, будто у странной помеси Хищника и паука. — В этом месте давно не было новых поступлений, и мы все сильно соскучились по новостям и общению с кем-то новым.

— Как вообще мы говорим? — в их разговор вмешался недоуменный вопрос серебряного дракона, который всё это время внимательно осматривал «стеклянные стены». — Всё, что я пока узнал об этом странном материале, говорит мне, что сюда не должны проникать никакие звуковые волны, но тем не менее я слышу вас обоих так ясно, будто вы находитесь рядом. Я тоже не заметил никакой магии.

— О-о-о, рад, что вы это подметили, — непонятно чему обрадовался Кзац. — За возможность нам всем общаться несёт ответственность Рубрилит. Он находится вон в той клетке. — повинуясь жесту одной из рук архидьявол на перпендикулярном их ярусе полке в одной из клеток встал и поднял… лапу или странное щупальце полностью голое существо.

Оно выглядело так странно, постоянно изгибаясь, словно стоять на двух отростках, заменяющих ему ноги, было для него тяжким трудом. Существо имело чёрную, маслянистую, глянцевую плоть, а там, где располагался бугор головы, не было не только глаз, но и ушей, носа и даже рта.

— Псионика! — ахнул Хорддинг, прижимая лапу к голове, и тут же взревел от ярости. — Прочь из моей головы, мерзкая глиста!

— Спокойствие, только спокойствие, — вмешался Кзац, защищая своего товарища. — Рубрилит абсолютно миролюбив и заслуживает доверия. Поверьте тому, кто сидит с ним уже… Так как здесь нет возможности нормально отмечать время, а оно течёт в разных мирах по-разному, то пусть будет долгий срок. Лишь благодаря ему мы ещё не сошли с ума и способны достойно себя вести. Именно Рубрилит взял на себя ответственность быть нашей сетью разговоров, соединяя всех пленников друг с другом, когда мы хотим поговорить.

— Не морочь мне голову, дьявол, — фыркнул Хорддинг, немного успокоившись, пусть и не до конца. — С вашим видом никогда ничего не бывает просто. Какая вторая часть этой истории, о которой ты так любезно забыл упомянуть?

— Хочу заметить, что упоминание нашего вида — не более чем стереотипы, — фальшиво надулся Кзац. — Но да, к сожалению, Рубрилиту тоже кое-что от нас нужно. Наш общий пленитель, Кратус, давно потерял интерес к Рубрилиту и перестал его кормить. А диета нашего друга очень уж специфична…

Аргалор насторожился — ему перестало нравиться, куда всё это идёт.

— Рубрилит и его подобные невероятно редкий вид, о существовании которого я, вот, даже не знал. И питаются ему подобные чужими воспоминаниями…

— Он хочет пожрать наш разум⁈ — зарычал Лев, мгновенно напрягая разум и пытаясь выбросить из него всякое стороннее вторжение.

Но даже чтобы только заметить нити влияния «мозголома», ему потребовалось просто невероятные усилия.

— Хватит меня уже перебивать, — удручённо вздохнул Кзац, всплеснув руками. — Ничего он у вас есть не собирается, во всяком случае, без вашего согласия. Если вы захотите, то он немедленно отсоединится и всё.

— Так просто? — разом подозрительно уточнили драконы.

— Так просто. Вот только вы учитывайте тот простой факт, что без него вы останетесь в своих камерах совершенно одни и без каких-либо развлечений. А так, Рубрилит даёт каждому подписку общения на год мира Тысячи путей. После же вы сами выбираете, какое именно воспоминание он у вас съест. Учитывая, что здесь пленены отнюдь не самые обычные смертные, у нас есть тысячи лет воспоминаний. Что стоит отдать что-нибудь яркое, но неважное раз в год ради возможности общаться?

Драконы многозначительно промолчали, ведь сказать было нечего. Всё происходящее казалось им диким, сюрреалистичным сном, но для находящихся здесь — это была целая жизнь, в которой сложились свои традиции и правила.

— Подожди, — нахмурившись, Лев подметил важный момент. — Ты сказал, что его давно не кормили. А когда и как часто приносят еду и воду?

— Насчет этого можешь не волноваться, — хмыкнул архидьявол. — За всем этим местом приглядывает разумный искусственный дух. Он чётко следит, чтобы наши показатели не падали ниже определённого значения, так что еду приносят чётко. А вода…

Кзац кивнул куда-то вбок клетки Льва, и Думов только сейчас заметил… долбанную поилку для хомячков⁈ Проклятье, неизвестный дизайнер сохранил даже сам механизм с шариком и трубкой.

Надо ли говорить, что осознание их ближайшего будущего привело двух драконов в неистовство?

Тем временем, дождавшись, когда драконы хоть немного успокоятся, Кзац продолжил представление. Кажется, всё происходящее доставляло ему странное, извращённое удовольствие. Если учесть, что здесь он мог находиться уже очень долго, это имело свой, безумный смысл.

— Сейчас все пока к вам присматриваются, новички, поэтому пока молчат. Но скоро вы со всеми перезнакомитесь. Даже вон с тем неразговорчивым парнем…

— Твоё существование ошибка, — Лев с удивлением узнал в парящем синем кристалле могущественного ангела Порядка. — Сохрани свою ошибочную жизнь, пока она удовлетворяет целям Порядка.

Мог ли этот дурацкий кристалл почувствовать, что душа Аргалора не прошла полное очищение?

— Постоянно о своём Порядке талдычит, хоть и сидит тот уже не первую сотню лет, — усмехнулся архидьявол. — А вот там поселилась та, кому мы все говорим большое спасибо…

— Приятно познакомиться, Аргалор-сан и Хорддинг-сан. Меня зовут Каору, — с милой улыбкой произнесла прекрасная рыжеволосая женщина, за спиной которой развевались несколько лисьих хвостов.

— Каору — кицуне, редкий подвид духов, ёкаев, обитающих в материальном мире, — с гордостью представил её архидьявол Кзац. — Архимаг нашёл её в мире, который недавно пережил вторжение Хаоса из-за предательства духа-хранителя. У Каору редкие способности, которые позволяют ей обходить ограничения клетки и создавать иллюзии театральных представлений из своего мира. Чтобы не исчерпать все известные ей пьесы, выступления запланированы раз в неделю. Кстати, вам повезло: оно начнётся уже через два дня.

— А почему искусственный дух не препятствует этому? Она же обходит его защиту? — хмуро спросил Хорддинг.

— Кто знает, — пожал плечами архидьявол. — Его создал Безумный архимаг. Но лично я думаю, что это потому, что иллюзии не помогут нам сбежать, а заодно улучшают наши психологические показатели. А это, в свою очередь, повышает шансы экспериментов его создателя.

— Проклятье, нам нужно уйти отсюда до того, как архимаг вернётся! — сквозь клыки выругался Лев, когда реальность их положения вновь вернулась на сцену.

— А, кстати, о побегах, — улыбнулся Кзац. — Среди нас есть тот, у кого пока есть рекорд по побегам. Целых пять попыток. За попытку мы считаем лишь те, что позволили сбежать не только из клетки, но и из комнаты. Однако Кратус каждый раз его сюда возвращал и усиливал охранные заклинания.

Тот, о ком говорил архидьявол, представлял собой постоянно текучий и меняющийся комок живой плоти. Иногда он превращался в мужчину лет тридцати пяти, но почти сразу вновь растекался.

— Имени он так никому и не сказал, да и на контакт идти не желает. Впрочем, учитывая его навыки, этот парень своё дело знает. Из того что он показал, то великолепно владеет двумя школами магии: школой плоти и школой пространства. Надеюсь, что он придумает ещё один способ и увеличит рекорд уже до шести.

— А твой рекорд какой? — с интересом спросил Лев, на что получил мрачную ухмылку.

— Две попытки, после которых я вот уже как три сотни лет не могу придумать ничего нового, — ответил Кзац.

Лев хотел спросить что-то ещё, но в этот момент почувствовал, как связь Рубрилита исчезает, а дверь в их комнату резко распахивается.

— Просыпаемся-просыпаемся, мои милые подопытные мышки! — радостно закричал Кратус, махая рукавами своего замызганного халата. — Сегодня у меня запланировано для вас настоящее приключение. И я уверен, вы только рады будете в нём поучаствовать!

«Сегодняшний день явно не задался», — решил Лев.

Глава 8

«Как же так? Если он такой могущественный, то почему не может следить за собой?» — возмущался Лев, морщась от запаха давно немытого тела, когда исчезло блокировавшее их клетки стекло. «Это неуважение к своим врагам. Как они могут уважать самих себя, когда их победило… это?»

К сожалению, высказать своё недовольство Кратусу напрямую не представлялось возможным. Как только клетки открылись, невидимое поле подхватило двух уменьшенных драконов и потащило за бессвязно бормочущим архимагом. Попытки открыть рот или использовать присущую драконам телепатию сразу же провалились.

Думов боялся, что их будут нести так всю дорогу, но стоило Кратусу покинуть темницу, как их мгновенно перенесло в новое место. Это оказался просторный зал, по всей площади которого плавали различные металлические и каменные структуры.

Вспышка — и оба дракона осознают себя стоящими внутри одной из таких закрытых платформ, прозрачная стена которой позволяет рассмотреть соседнюю платформу. Внутри неё застыли… две белые мышки, которые очень внимательно их разглядывают?

Однако мысли Аргалора о соседних испытуемых мгновенно забылись, когда он понял, что в этот раз Хорддинг не отделён от него непроницаемой преградой. Та же самая мысль пришла в голову и Серебряному крылу.

Миг — и два повелителя неба, яростно пища, столкнулись грудь в грудь, изо всех сил пытаясь прикончить оппонента. Хотя заклинание архимага и уменьшило их, попутно заметно снизив их физические силы, они всё равно были невероятно сильны, из-за чего их бой больше напоминал, как если бы кто-то выстрелил пару раз постоянно рикошетящими пулями внутри закрытого пространства.

Словно два озверевших, нюхнувших бензина сверхсильных хомяка, два мини-дракона забыли обо всём на свете в стремлении покончить с тем, кого они винили в сложившейся ситуации.

Но в своей гордыне они забыли, что в данный момент их желания отнюдь не главное.

Дз-з-з-з-з!

Мощный заряд электричества, вопреки всяким законам физики, рванулся к ним со всех сторон и заставил двух могучих драконов рухнуть вниз и забавно подпрыгивать от пробегающих по их телам искр.

Лишь спустя десять секунд заклинание закончилось, позволив двум повелителям небес облегченно растянуться на полу камеры.

— Глупые испытуемые! Никаких драк! Цель нынешних экспериментов совсем в другом! — ввинтился в их гудящие головы невыносимо скрипучий голос Кратуса. — Плохие драконы! Плохие!

— О Олдвинг, пусть этот вшивый старикашка всё же сдохнет и наконец перестанет насиловать мои уши! — прорычал Лев, с трудом поднимаясь на лапы.

— Боюсь, он не подарит нам такого подарка. — не менее мрачно вздохнул Хорддинг.

— Ты знаешь, чего ждать от этого сумасшедшего? — Думов не боялся говорить, ведь он уже понял, что архимаг, находясь в каком-то своём мире, давно не слушает, что обсуждают окружающие.

— Понятия не имею, но ничего хорошего. И вообще, с каких это пор, кто-то вроде тебя осмеливается заговорить со мной⁈ Если бы не этот чертов архимаг, ты был бы занят, учась ходить лишь на трёх лапах!

— Сдохнуть захотел, старик⁈ — мгновенно пошел на конфликт Аргалор, не смущаясь и с легкостью игнорируя тот факт, что Хорддинг был сильнее его почти во всём. Бесстыдная ложь без всяких проблем сорвалась с его языка. — Думаешь, твои шесть потоков сознания чего-то значили? Да я уже почти активировал десять!

— Десять⁈ Да ты хоть понимаешь, сопляк, о чём гово…

Дз-з-з-з-з!

Вновь два дракона рухнули и начали кататься из стороны в сторону под мощной электрической стимуляцией.

— Примечание, — раздраженно заявил архимаг, когда заклинание вновь закончилось. — Кажется, с моего последнего взаимодействия с драконами, те изрядно деградировали. Примечание, возможно, стимулирование электричеством окажет благоприятное влияние на их высшие мыслительные функции.

Убедившись, что оба дракона его внимательно, пусть и мрачно слушают, Кратус решил наконец перейти к представлению своего эксперимента.

— Кхм-кхм, опыт номер один — сравнение высшей мыслительной деятельности и умения кооперироваться между видом Драконус Супремус и созданным мной лично видом Мус Сапиенс.

Аргалор в шоке раскрыл пасть. Неужели этот сумасшедший старик хочет сравнить вон тех лабораторных мышей с… ними, драконами⁈

Во имя Олдвинга, что это за невероятное унижение⁈

В ту же секунду между двумя мышами и двумя драконами возникли прозрачные барьеры. Позади же испытуемых появились множество разноцветных корзин и таких же шаров.

— Ваша задача проста! — тем временем продолжил архимаг. — Вы должны скооперироваться и передавать различные сферы друг другу, чтобы были заполнены все корзины! И-и-и, начали!

Когда слова архимага стихли, две мыши, сурово кивнув друг другу, начали быстро раскладывать сферы по нужным корзинкам и передавать те, что не подходили им, своим коллегам.

Задача была несложной, но из-за многообразия цветов легко можно было ошибиться. Однако благодаря невероятной остроте драконьего зрения даже самые тонкие оттенки не представляли для них проблемы, и игра должна была пройти легко… не так ли?

— Что ты там возишься, сопляк⁈ Брось свои шары и дай мне те, что я жду уже минуту!

— Прокляни свои старческие глаза, ведь ты сам не дал мне шары, которые нужны мне!

— Пока ты не дашь мне обещанное, хрен ты увидишь свои сферы!..

Поначалу два дракона ещё худо-бедно сотрудничали, рассерженные возможностью проиграть двум чёртовым мышам, но постепенно между ними начало нарастать напряжение.

Как ни иронично это было, каждый из них пытался быстрее соперника собрать шары по цветам, но для этого нужно было задерживать сферы противника и при этом выманить у другого уже свои.

Естественно, не прошло много времени, как они оба начали плеваться ядом, обвиняя соперника в нечестной игре.

Дз-з-з-з-з!

В этот раз электрическое заклинание длилось целых полминуты, и когда оно завершилось, от почерневших мини-драконов вверх поднимался настоящий дымок.

— … И мои творения победили! — донёсся до ушей пришедшего в себя Аргалора радостный возглас архимага. — Воистину, я гений!

Лев поднял голову и встретился глазами с двумя мышами… чтобы увидеть, как они бросили на него самодовольный и пренебрежительный взгляд⁈

В этот день Аргалор понял две простые вещи: когда он отсюда выберется, не важно, сколько пройдёт столетий, но он заставит Кратуса сильно пожалеть о том, что он сделал. Возможно, Лев даже не убьёт архимага, ведь смерть для него будет слишком лёгким выходом!

Второй же вещью был тот простой факт, что он найдёт эту новоявленную расу мышей и устроит им личный армагеддон!

В последний раз Аргалор чувствовал нечто подобное, когда выковыривал из своего тела мерзкие стрелы гоблинов. Теперь он чувствовал это ощущение в несколько раз сильнее!

— Прекрасно, а теперь наступило время последнего эксперимента! — убедившись, что все испытуемые его слышат, Кратус взволнованно потёр рука об руку. — А именно, лабиринт!

— Это была твоя вина. — прорычал Хорддинг, смотря, как их обоих переносит в новое место, со всех сторон которого их окружали одинаковые стены и несколько проходов. Правда, в голосе древнего дракона не было особой силы, а лишь усталость.

— Поменьше слов, старик. У меня нехорошее предчувствие. — буркнул Лев, и оба дракона настороженно принюхались. Всё в этом месте заставляло их чешую вставать дыбом.

— Но обычный лабиринт был бы слишком скучен! — словно подтверждая их опасения, вмешался архимаг. — Именно поэтому я и добавил ограничение по времени! А вот и оно!

Аргалор с Хорддингом медленно обернулись и взглянули себе за спину, чтобы увидеть корчащуюся и содрогающуюся стену чистой энтропии. Одной из мощнейших школ магии, сосредоточенной на чистом разрушении.

— Вперед! — взревел Лев и бросился к одному из проходов, когда стена энтропии с впечатляющей скоростью понеслась вслед за ними.

Думов рассчитывал, что Хорддинг выберет какой-то другой туннель, но серебряный дракон упорно выбирал лишь те туннели, на которых останавливал свой выбор сам Лев.

— Какого хрена ты бежишь за мной⁈ — зарычал назад Лев. — Выбирай свой путь!

— Идиот, неужели последний опыт тебя ничему не научил⁈ — рявкнул Хорддинг и не думая переставать изображать «хвост». — Это командное задание!

У Думова было много что сказать своему неприятелю, но, к счастью для них обоих, правота Хорддинга проявилась уже буквально за парой следующих поворотов.

— Это что за адская тварь⁈ — шипел Лев, еле уворачиваясь от клацнувших челюстей растительных монстров.

— Порождение континента Реусс, — цыкнул Хорддинг, своим ослабленным ледяным выдохом немного замедляя тянущиеся к ним лианы. Те покрывались толстой коркой льда, но отнюдь не теряли кровожадных наклонностей. — Очень трудноубиваемые твари, портящие нервы сегунам вот уже как не одну сотню лет.

— И не лень ему было всё здесь ими засадить! — воскликнул Аргалор, выстрелив своим огнём и позволяя Хорддингу преодолеть опасный участок. — Шевелись, старик! Если бы не я, тебя бы уже сожрали!

— А если бы не я, то узнал бы, куда именно эти твари засовывают свои лианы, когда не могут убить дракона снаружи! — парировал Хорддинг.

Не желая столкнуться с ядовитыми лианами и острыми зубами гигантских растительных монстров, драконы были вынуждены неохотно сотрудничать.

Не раз и не два пламя Аргалора прикрывало их путь, пока лёд Хорддинга сковывал попадающиеся на их пути ловушки.

Подгоняла их и надвигающаяся стена энтропии, нагло игнорирующая всё, кроме двух драконов.

— Тяни, меня, тяни! — в панике ревел Хорддинг, пытаясь подтянуть хвост и оторвать удерживающие его лианы задними лапами.

— Да тяну, тяну! — пыхтел Думов, упираясь обеими задними лапами в край пропасти и схватившись за протянутые лапы серебряного. Растительное море внизу неохотно отпускало добычу, ухватившись за кончик хвоста Хорддинга. А ведь стена энтропии почти их настигла!

Импровизированное перетягивание «каната» со стороны выглядело довольно забавно, но ни одному из мини-драконов было не до смеха. Если вначале пути Лев без раздумий бросил бы Хорддинга, то теперь, пережив с ним сотни ловушек и опасностей лабиринта безумного архимага, он был вынужден помогать этому «старику», ведь тот тоже спасал его жизнь!

— Угх! — завопил от боли и ужаса серебряный дракон, когда почувствовал, как энтропия начала разрушать конец его хвоста.

Невероятное усилие, и оставив часть чешуи в лианах, Хорддинг всё же вырвался, рванув вверх словно пробка из бутылки.

— Милый хвостик, — широко оскалился Лев, смотря на немного укоротившийся кончик хвоста серебряного. — Мне кажется, так тебе идёт даже больше.

— Ни слова. — коротко процедил Хорддинг, и Думов решил не искушать судьбу, а то с Серебряного крыла стоило схватить их обоих и прыгнуть прямо в энтропию. — Ни единого, чертова, слова!

До конца лабиринта они добрались одновременно. Почти рухнув на пол, драконы пытались отдышаться от столь нервной пробежки от чистой смерти.

Лев попытался было сказать что-то крутое, но так ничего и не пришло в голову. Впрочем, очень скоро он всё же задал беспокоящий его вопрос.

— Мне кажется, или эта стена смерти и не думает останавливаться?

— Она должна остановиться. — спокойно заявил Хорддинг, и между ними повисла неудобная тишина, пока они оба смотрели на приближающуюся смерть.

— Она не остановится, да?

— Ага…

Не сговариваясь, два дракона дружно развернулись и кинулись к противоположенной стене. Однако комната была конечной, а энтропия приближалась.

Ни заклинания, ни выдохи ничего не могли сделать с серым материалом лабиринта. Может быть, будь драконы в своей полной силе, они бы и справились, но это было не так!

— А-а-а-а! — заревел от ярости, а не, естественно, от страха Аргалор, распластавшись по противоположной стене. Рядом рычал нечто схожее Хорддинг.

Видя, что до стены энтропии остались какие-то считанные метры, Лев храбро взглянул в лицо неминуемой гибели. Любой же, заявивший, что он испуганно закрыл глаза и издал тихий писк, не более лжецы и завистники.

Открыл глаза, а точнее гордо окинул окружающую действительность взглядом Аргалор лишь через десять секунд мучительного ожидания смерти, и увиденное оставило его онемевшим.

Стена энтропии никуда не делась, но застыла в считанных сантиметрах от их тел, оставив двух драконов в необходимости продолжать стоять в столь неловких позах у стены.

— Эй! — осторожно крикнул Лев. — Может быть, ты выключишь эту штуку, раз мы уже прошли твой тест?

Однако ответа не последовало. Драконы подумали, что это очередное издевательство архимага, но действительность оказалась иной.

Кратус, услышав вызов, недовольно прервал свои эксперименты и телепортировался к выходу из башни.

— Ну что ещё⁈ — рявкнул почти всесильный, но не совсем адекватный маг, обращаясь к Максимилиану Боргуру, императору Центральной Священной империи. — То, что ты мой далёкий пра-пра-пра-пра… правнук, ещё не даёт тебе права отвлекать меня от моих любимых опытов!

Многие успешные мятежники, убийцы и иностранные вторжения были удивлены, когда узнавали истинную причину, почему род Боргур обладает столь впечатляющей живучестью и умением держаться за трон Центральной Священной империи.

Хотя Кратус почти не принимал участия в жизни своих потомков, но при крайней необходимости он всё же спускался к смертным, чтобы его род продолжал жить.

— Прадедушка, — знать империи была бы в шоке, увидев, как император с глубоким поклоном обращается к магу в замызганном халате. — Мне очень жаль, что я вас отвлёк, но у меня большая просьба. Пожалуйста, можете вернуть тех двух драконов? Они мне очень нужны!

— Что за нелепость? — нахмурился Кратус. — Они будут забавной частью моей коллекции могущественных, но глупых существ. И не называй меня прадедушкой, так меня зовут мои настоящие внуки, когда хотят что-то от меня получить! От них я это ещё терплю, но от тебя нет!

— Конечно, господин. Но поймите, если вы не вернёте их, то, с большой вероятностью, эта Империя рухнет и погрузится в пучины гражданской войны. А ведь она приносит вам столь редкие и полезные ингредиенты и материалы!

— Не такие уж и редкие, — пробурчал архимаг. — В других мирах мне и более ценные вещи дают. Неужели эти двое такие ценные? До чего страну довели, недоумки, раз она держится лишь на чешуйчатых спинах этих двух недотёп!

Император больше ничего не сказал, но его просящий взгляд заставил Кратуса поморщиться, будто он увидел нечто особенно отвратительное.

— Хорошо, но чтобы в ближайшие две сотни лет от тебя не было никаких жалоб или просьб! — не пытаясь услышать радостных слов императора, Кратус сразу исчез.

А спустя несколько секунд в небе над столицей появились два очень нервных и растерянных дракона.

Аргалор и Хорддинг потратили время, чтобы убедиться, что они вернулись в свой исходный рост.

— Ничего из случившегося сегодня никогда не было, — веско заявил Хорддинг, и Аргалор серьёзно кивнул. — Пусть о сегодняшнем дне знаем лишь я, ты, и любитель проводить опыты, что когда-нибудь будет корчиться в немыслимых муках, когда мы ему отомстим.

— Точно.

В этот день красный и серебряный драконы образовали нерушимую связь, держащуюся на чём-то, что уважали как цветные, так и металлические, а именно, на истовом желании поквитаться!

В это же время в Стальбурге, зарывшись в гору бумаги и документов, Асириус получил сообщение о возвращении драконов и чуть не расплакался от облегчения, ведь это значило, что ему не придётся вновь тратить годы, пытаясь удержать расползающуюся на части корпорацию, пока его господин где-то пропадает!

Глава 9

Появление двух драконов над столицей не осталось незамеченным. Смертные внизу сразу же заволновались, что Аргалора ничуть не заботило.

Лев внимательно выискивал свой флот, и через полминуты с облегчением обнаружил его. С момента пленения прошло уже несколько дней, и большинство судов Аргалориума предпочли приземлиться, чтобы не вызывать лишних проблем у защитников столицы.

Однако Аргалор усмехнулся, заметив несколько своих кораблей, которые всё ещё парили в воздухе, контролируя ту часть предместий, где, по его предположению, скрывались воры.

Видимо, у его прислужников даже в окружении недоброжелателей всё равно получилось сохранить некоторую свободу.

Но прежде чем Думов успел направиться к своим слугам, оба дракона резко повернули головы, почувствовав мощную магическую подпись. К счастью, это был не Кратус, но даже по меркам древних драконов чужая сила внушала уважение.

— Кажется, Бертрам Хойц предлагает обсудить случившееся, — желчно пояснил Хорддинг, отвечая на вопросительный взгляд Аргалора. — Император не любит общаться с драконами напрямую, поэтому обычно этим занимается его любимый ручной высший вампир.

— Странно, я думал, что между вами, металлическими драконами, и императором царит мир и взаимопонимание? Ты же вроде его советник? — с любопытством уточнил Лев. В кои-то веки в его тоне не было иронии, и Хорддинг явно оценил это, ответив так же спокойно.

Удивительно, как совместное времяпрепровождение в тюрьме безумных архимагов способствует сплочению.

— Так может подумать лишь тот, кто не разбирается в высшей политике Империи. Максимилиан Боргур, как и многие правители смертных, не любит, когда кто-то на его землях оказывается сильнее его самого. Мы, драконы, заставили его предков заключить мир, но даже тогда все понимали, что договариваться всё равно придётся. Именно поэтому, чтобы не плодить разногласия между нашими видами и иметь возможность договориться в случае необходимости, многие металлические драконы заняли важные посты в Империи.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? — предположил Лев, на что получил одобрительный кивок Серебряного крыла.

Взмахнув крыльями, ящеры неторопливо направились в сторону желающего поговорить высшего вампира. Повелители неба демонстративно медленно махали крыльями, дабы показать, какое одолжение они делают.

— Лучше и не скажешь. Тем не менее, хоть император и вынужден с нами работать, он предпочитает перекладывать эту обязанность на своих подчинённых, — Хорддинг замолчал и пристально посмотрел на Льва. — Но я хочу спросить тебя о другом. Ты же понимаешь, что, скорее всего, здесь нет твоих сокровищ? И тебя направили сюда лишь для того, чтобы спровоцировать конфликт, о который ты бы и убился?

— Это не важно, — безразлично пожал плечами Аргалор, удивив Хорддинга. — Даже если здесь нет сокровищ, то обязательно есть те, кто что-то может о них знать. Рано или поздно, но я найду их, и заставлю похитителей ответить за их воровство. Неважно, как и где они спрячутся, или в какую нору забьются, кара настигнет их в любом случае.

* * *

Глядя на возвышающегося над ним красного дракона, Бертрам с легкостью видел зарождающуюся проблему. Прожив на этом свете не одну сотню лет, Хойц давно понял, что жизнь разумных подчинена нескольким неувядающим шаблонам.

Стремление к власти, жажда любви или страх смерти — любая из этих вещей встречалась ему столь часто, что даже намёк на них в глазах Хойца приравнивался к будущим осложнениям или возможностям.

Иронично, что из этих трёх вещей, Аргалору полноценно была присуща лишь одна. Красные драконы не боялись смерти в привычном её понимании. Скорее, они боялись последствий, ведь после смерти их сокровища достанутся кому-то другому.

Любовь у красных драконов тоже была извращена. Они любили только самих себя, а если кого-то и пускали в своё сердце, то лишь в виде редкого и уникального живого сокровища.

Надо ли говорить, что такое «сокровище» не имело права выйти из сокровищницы?

Но вот с жаждой власти у красных было всё в порядке. Будучи тиранами и мегаломаньяками, красные драконы всегда стремились доминировать и устанавливать своё величие перед всеми вокруг.

Именно эта безумная одержимость и приводила многих молодых и взрослых красных драконов к смерти, хоть с рождения они и обладали впечатляющим набором магических и физических способностей.

Естественно, исходя из этих предпосылок, в глазах Хойца Аргалор представлял собой магическую бомбу, только и ждущую часа, чтобы взорваться.

Что может пойти не так, когда неконтролируемая жажда власти красного дракона соединяется с умением планировать на десятки и сотни лет вперед? А магическое и физическое могущество в союзе с упорством и желанием оттачивать предоставленные природой преимущества?

С каким бы наслаждением Бертрам вцепился в горло этой самодовольной ящерицы и выпил бы всю её кровь до последней капли. Хойц знал свои возможности и убийство взрослых и старых драконов было вполне ему по плечу.

Какая жалость, что именно этого он и не мог сделать!

Бертрам почти восхищался тем, как мастерски этот молодой дракон сумел стать той фигурой, потеря которой могла оказаться слишком дорогой для большинства настоящих игроков.

Кто-то неопытный мог бы подумать, что это удача, но Хойц знал лучше. Каким-то неестественным образом каждый шаг молодого дракона ставил своей целью не только изменение существующего мира, но и привязывание к нему чужих планов и амбиций.

Его друг, Максимилиан, отбросив гордость, был вынужден унижаться перед своим могущественным предком, дабы вернуть Аргалора в игру. Ведь без последнего рухнула бы корпорация Аргалориум, что, в свою очередь, позволило бы корпорации гномов, Гномпрому, захватить освободившиеся рынки и окончательно подчинить себе Империю.

Последнее же было бы полной катастрофой, ведь в таком случае Империя неминуемо погрузилась бы в гражданскую войну.

Глупые дворяне слишком долго предавались лени и безделью, беря кредиты и закладывая родовые земли. Гномы же были только рады выдавать кредит за кредитом, опутывая подданных императора всё новыми и новыми долгами.

О чём говорить, если даже в прошлом году короне пришлось тратить личные средства, чтобы выплатить часть кредита нескольких своих вассалов, ведь иначе их производство оказалось бы в лапах жадных коротышек!

Иронично, но спасение Хорддинга было лишь за компанию. Древний дракон участвовал в нескольких важных интригах, таких как контроль над неофициальной гильдией убийц драконов, но фактически при необходимости его можно было заменить.

Учитывая всё вышесказанное, не было ничего удивительного в том, что Бертрам и император пожелали использовать долг по спасению из лап архимага для возможности хоть как-то ограничить хаотичность и неподконтрольность Аргалора.

И всё должно было идти по плану… если бы не вмешательство Хорддинга! Именно так он отблагодарил их за спасение его жизни от экспериментов безумного мага⁈

— Гнев Аргалора абсолютно естественен и логичен, — спокойно заявил Серебряное крыло кипящему от гнева высшему вампиру, на лице которого тем не менее не дрогнул ни единый мускул. — Сокровища для нас, драконов, являются важнейшей частью жизни. И их похищение способно нанести серьезный вред не только рассудку, но даже самому здоровью. Именно поэтому я считаю, что он проявил ещё значительный самоконтроль в данной ситуации…

«Почему пару дней назад он готов был вцепиться этому молодому дракону в глотку, а теперь старательно его защищает⁈» — возмущенно думал Хойц: «Что с этими драконами не так?»

И вновь Бертрам был бессилен, ведь Хорддинг был не только могущественным древним драконом, но и одним из активных старейшин крупнейшего союза металлических драконов. Принуждение его к чему-то без веского повода могло дорого обойтись Империи.

Между тем два дракона обменялись понимающими взглядами. Заключенный ими в небе над столицей пакт был довольно прост — Аргалор быстро разбирался с ворами или теми, кто с ними связан, после чего тут же уматывал прочь от столицы и больше в ней не появлялся.

Хорддинг решил мириться с существованием неприятного спутника своей дочери, но лишь в случае, если тот был где-то очень далеко от него самого.

— И кто же именно, по-вашему, ответственен за воровство ваших сокровищ? — на грани вежливости спросил Хойц.

Конечно, он мог продолжать спорить, но все они прекрасно понимали всю бесполезность споров с драконами. Убить же Аргалора пока не представлялось возможным…

— Некая семья Биргеров. Именно к ним пришли мои прислужники, — ухмыльнулся Лев, наслаждаясь дискомфортом собеседника. После тех унижений, что им пришлось вытерпеть у архимага, Аргалору требовалось немного издевательств над кем-то другим. — Я хочу, чтобы никто не мешал мне, пока я буду с ними разбираться.

— Но что, если они не виноваты? — холодно уточнил вампир. — Готовы ли вы в таком случае заплатить за нападение на верных слуг императора?

— Они виновны, — отрезал дракон, никак не отреагировав на «заплатить». — Итак, я вижу, что мы все очень хотим больше никогда друг друга не видеть, так может уже сделаем дело и исполним наше общее желание?

Хойц проигнорировал Аргалора, смерив Хорддинга тяжелым взглядом, после чего коротко кивнул и вышел.

Вампир очень надеялся, что эти два проклятых дракона совершат ошибку и на территории указанных дворян ничего не будет. И вот тогда-то он сможет ухватить этих двух ящериц за яйца.

Да и даже так, кто в своём уме будет сражаться с двумя драконами и целым флотом?

* * *

Бум!

Мощный взрыв, сотрясший магический щит летающего корабля, вызвал заметную дрожь и стон обшивки. Однако обшитое сталью дерево выдержало, а маги, поддерживающие щит, лишь сплюнули кровь и вновь сосредоточились на своих заклинаниях.

Пять «вестников бури» окружили территорию поместья, поочередно стреляя из шести орудий Скотта по стационарной магической защите. Но, несмотря на отчаянное положение, засевшие внутри маги и бойцы Марша свободы не собирались сдаваться без боя.

Их маги использовали самые опасные и рискованные заклинания, не жалея себя. Валор Кшас, адмирал летающего флота, раздраженно повел носом. Будучи старым эльфом, он не обладал магическими способностями, но его народ, как и драконы, всегда имел тесные связи с магией. Вот почему Валор чувствовал отголоски жертвенной магии во врезающихся в его корабли заклинаниях.

Революционеры и мятежники буквально жертвовали собой, чтобы нанести хоть какой-то урон нападавшим. «Безумцы», — с презрением подумал Кшас, отдавая приказ кораблям двигаться по кругу, чтобы усложнить наведение заклинаний. Это также было хорошей тренировкой экипажей на слаженность действий флота в полноценных боевых условиях: «Все мозги им засрали этими дурацкими речами о свободе и мире».

Сам Валор давно разучился верить в такие светлые понятия. Старый темный эльф, наоборот, находил порядки Аргалориума удивительно либеральными. Например, медицинское страхование казалось ему какой-то блажью. Кшас подозревал, что эту глупость продвинули скрытые сторонники Марша, а Аргалор об этом даже не подозревал. Валор с ухмылкой уже представлял, как рассказывает об этом дракону, и тот его за это награждает.

Аргалор же, даже не подозревая о масштабных планах своего адмирала, с удобством наблюдал за штурмом поместья. Последнее можно было бы поместить в учебник по образцовой фортификации этого мира. Защищающие поместье маги явно знали своё дело, и будь тут другой аристократ, им бы пришлось изрядно попотеть, чтобы прорваться внутрь.

Тем не менее, планируя воздушный флот, Аргалор с самого начала размышлял о штурме таких укреплений. И его корабли уже были готовы к чему-то подобному.

Пока «вестники бури» обстреливали щит, заставляя осаждённых концентрироваться именно на нём, «Пожиратель бури Два» неторопливо завис прямо над центром магического формирования. Глаза Аргалора прекрасно видели, как нижняя часть днища огромного корабля раскрылась, и вниз понеслась одинокая точка. Ей наперерез полетело несколько заклинаний от заметивших неладное защитников, но специальный боеприпас был подготовлен и к такому.

У сигароподобной бомбы по бокам вспыхнули яркие руны, заставившие снаряд, словно раскрученную юлу, метаться между летящими снизу заклинаниями.

Вспышка! — Аргалор широко оскалился, когда окрестности на мгновение ослепил пронзительный оранжевый свет. Следом пришла мощная ударная волна, срывающая деревья и крыши домов. К этому моменту вокруг не осталось никого, поэтому людских жертв не было.

Когда свет померк, магический щит был проломлен и медленно растворялся, сияя треснувшими частями. Сверху же расцвета прекрасный огненный цветок чистейшей маны пламени, собранной прямиком из элементального плана огня.

Его концентрация была столь высокой, что в небе один за другим появлялись танцующие элементали пламени. Впрочем, скоро они отправятся обратно, ведь гореть в небе было нечему.

Аргалор подхватил с разложенного вокруг него столика мясную закуску и с удовольствием её съел. Его месть как раз полноценно началась, ведь разрушение столь мощного щита не могло обойтись без жертв поддерживающих его магов.

Тем временем, довольно оглядев раскинувшиеся под ним разрушения, Валор Кшас отдал следующий приказ. Три из пяти «вестников бури» рассредоточили орудия и немедленно обрушили огненный дождь на любое хоть маломальское строение за исключением главного поместья.

Маги и бойцы, которые прятались в поместье, пытались сопротивляться, но всё было тщетно. Мощные взрывы поднимали в воздух тонны земли, камней и разлетающихся на куски деревьев. Последние мгновенно вспыхивали, добавляя пейзажу адские нотки.

Пока три корабля сравнивали территорию поместья с землёй, два оставшихся «Вестника» быстро опускались вниз. Они раскрыли люки и сбросили трапы, по которым на огромной скорости рванулись усиленные имплантами бойцы и маги.

Достигнув стен поместья, они даже не остановились. Стальные конечности почти без сопротивления пробивали дыры в дереве, чтобы внутрь бросились ветераны, полосующие всё вокруг клинками.

Естественно, Марш свободы не собирался сдаваться так просто. Не улучшало ситуацию и необходимость брать как можно больше пленных. Риск того, что сокровищ на месте не окажется, требовал наличия знающих хоть что-то «языка».

В отличие от бойцов Аргалориума, люди Марша больше полагались на алхимию. В коридорах дворца сталь встретилась с магически усиленной плотью.

Жертвы были с обеих сторон, но выучка элитных войск Аргалориума была заметно выше. Кроме того, у Думова было намного больше магов. Хотя Лев предпочитал распространять именно свою продукцию Маготеха, маги, пусть даже слабые, всё равно ценились среди бойцов несравненно выше.

Вербовщики Аргалориума разливались соловьями по всей Священной центральной империи, зазывая людей даже с самым слабым даром. Затем эти кандидаты попадали в учебные центры, где их дар шлифовался и улучшался до минимально подходящего уровня.

Даже самые слабые маги всё равно находили работу на тех же заводах или для поддержки маго-теха.

Когда бои в поместье затихли, внутрь рванулись люди Гудмунса. Их задачей было расколоть и опросить всех пленённых, чтобы вычленить среди них лишь самых важных и знающих. Также поместье было перерыто в поисках украденного золота.

Спустя час Валор с гордостью сообщил Аргалору, что операция выполнена. К сожалению, сокровища так и не были обнаружены, однако имелись те, кто явно что-то о них знал.

Двор поместья был изрыт дырами от взрывов орудий Скотта, и именно в нём на коленях стояло трое связанных и скованных рунными цепями мужчин.

Именно рядом с ними плавно и приземлился красный дракон, пока охрана оцепила периметр со всех сторон.

Глава 10

Заметив приземление своего господина, оцепившие округу войска постарались сделать как можно более бравый и решительный вид. Уже давно Аргалориум не участвовал в боях вместе с их повелителем, и это была хорошая возможность привлечь внимание дракона к своей персоне.

Впрочем, далеко не все так уж стремились к этому. Командующий наземной частью операции, Мориц, явно желал оказаться где-то в другом месте. Когда их троица говорила Аргалору, что нашла сокровища, они явно не планировали, что «принцесса окажется и не в этом замке».

Сокровищ здесь не оказалось, а значит, дракон мог огорчиться, из-за чего могли быть жертвы. И первой из них стал бы именно Мориц, ведь ни Моргинса, ни Миваля здесь почему-то не было!

«Гребаные предатели». — бурчал про себе магический киборг, проклиная слишком «хитрожопых» товарищей.

Сам Мориц представлял собой внушительное зрелище. Благодаря тому, что большая часть его тела состояла из стальных артефактов, то его рост заметно превышал два метра. Сюда же стоит добавить, что все органические его части были усилены эликсирами и драконьей кровью.

Так что хоть Мориц всё ещё не достиг уровня убийц драконов или истребителей великанов, способных с помощью чистой силы и артефактов на равных драться со взрослыми драконами, но среди сильнейших ветеранов Тароса он был бы своим в доску.

— Оборона прорвана, а поместье захвачено! — принялся громко отчитываться Мориц, остановившись сбоку от идущего дракона. — Большая часть обороняющихся убита, но пленные были взяты и быстро допрошены! Это те, кто, скорее всего, что-то знает! Сокровищ пока не обнаружено!

Главнокомандующий уже было вжал голову в плечи, ожидая неминуемой головомойки, но, к его удивлению, Аргалор лишь коротко кивнул головой и прошел к стоявшей на коленях троице.

Не надо было быть детективом, чтобы понять, почему взяли именно их. Богатая одежда, высокомерный, пусть уже и не столь уверенный вид и немолодой возраст. Эти люди явно занимали не последнее место среди руководства Марша свободы.

Один из пленников, хоть и стоял на коленях, но непокорно поднял голову и посмотрел прямо в огненные глаза нависшего над ними дракона. Мужчина был довольно полным, но это не отменяло, что у него были неплохие мышцы. Вероятно, раньше он работал на тяжелом производстве, скорее всего, кузнецом.

— Мерзкая ящерица… — процедил он, чуть не откусив себе язык, когда стоявший позади боец с силой врезал ему по затылку прикладом скорострельного арбалета.

— Нет-нет, — дракон благосклонно улыбнулся солдату, заставив того побледнеть за шлемом от десятков огромных клыков, и перевёл интенсивный взгляд на революционеров. — Пусть попытается, мне интересно послушать, что будет говорить эта мошка.

Правда в этот раз высказался второй мужчина, лет сорока, с длинными светлыми волосами. Судя по его лицу, он, скорее всего, был ублюдком какого-нибудь дворянина или потомком обнищавшего рода.

— Люди в конце концов скинут вас, кровопийцы и чудовища, — с жаром воскликнул он, так громко, чтобы его слышали все вокруг. Очевидно, он рассчитывал на аудиторию. — Недолго вам осталось пировать на наших костях! Столетиями вы угнетали и порабощали нас, чтобы использовать в своих бессмысленных и жестоких играх. Вы скрывали правду и обманывали, дабы мы, народ, не узнали бы ваше истинное лицо! А почему? Потому что вы страшитесь нас!

Он замолчал, переведя дух, а его слова подхватил первый.

— Аргалориум, так ты назвал свой новый способ выжимать из нас все соки? Корпорации говорят, что хотят порядка и мира, но это лишь ещё один способ обмана! — сжал заведенные за спиной кулаки кузнец. — Ты ничем не отличаешься от этих выблядков, аристократов! Скоро народ окончательно узнает о вас, и всё, что ты построил, рухнет!..

— А вот здесь ты глубоко ошибаешься, мой смертный друг, — с ухмылкой поправил его Аргалор, и всё вокруг разом затихло. — И я буду рад объяснить почему.

Аргалор обвёл взглядом притихших солдат, усиленно делающих вид, что им вот ни капельки не интересно о чём здесь идёт разговор.

Хоть Лев и находился последнее время не в лучшем состоянии ума, но благодаря последним нововведениям, вроде артефактным глазам-камерам и наблюдающих монстров, Думов знал, чем дышат его прислужники.

Пока остальной мир изрядно лихорадило от речей и проповедей Марша Свободы, Аргалориум намного лучше справлялся с вражеской пропагандой. Тем не менее у разумных появлялись неприятные вопросы, и Лев решил начать отвечать на них сейчас, дабы не терять прибыль в бессмысленной войне с инакомыслием.

— Ты сказал, что я ничем не отличаюсь от аристократов? Всё совсем не так, ведь я… намного хуже! Моя алчность и гордыня больше, чем когда-либо будет у любого смертного! Я всегда буду жаждать большего, и мою ненасытность ничто и никогда не удовлетворит до конца! Все и всё вокруг будет принадлежать лишь мне во веки веков!

С каждым словом Аргалор надвигался на стремительно теряющих свою уверенность пленных. Каждое его слово было наполнено таким количеством темных эмоций, что пробирало даже стоявших вокруг солдат.

Хвост и длинное тело дракона медленно кружили вокруг них, заключая революционеров в тесный клубок десятиметровой красной стены живой плоти. Запах серы и пепла щекотал их ноздри и туманил рассудок, а всё существо содрогалось от животного визга чистого ужаса от присутствия рядом с высшим хищником.

Двое из трёх главарей Марша окончательно сдались, дрожа и потея, не в силах оторвать взгляд от двух пылающих, беспощадных провалов глаз. Даже застрявшие там же солдаты чувствовали себя очень напуганными. Однако третий, бывший кузнец, упорствовал.

— Вот ты и показал своё истинное лицо! — безумно вопил он, изо всех сил надрывая горло, чтобы его услышали все. — Слышите слова этой твари, люди⁈ Кому вы служите⁈ О ком заботитесь⁈ Это же монстр, которому на вас всё равно!

Гулкий, пробирающий до костей хохот был ему ответом.

— И здесь твоя вторая ошибка, блоха. Да, я чудовищен и велик, беспощаден и жаден, но в этом же и причина, почему смертным стоит стекаться под сень моих крыльев, — Аргалор встал на задние лапы, разрывая кольцо и одновременно распахивая крылья. Теперь он был намного выше десяти метров. Тень укрыла внушительную часть поместья, когда монструозное тело закрыло свет солнца. — Каждый, кто пойдёт под мою власть, станет частью моих необъятных сокровищ. Любая работающая на меня семья, мужчина, женщина или ребёнок никогда не будет голодать, ведь голод может привести их к ранней смерти, что станет уроном для моих сокровищ! Ваши жизни, смертные, принадлежат лишь мне, и даже смерть не повод не ходить на работу, чтобы приумножать мои богатства!

— Ч-чудовище! — прохрипел кузнец разом пересохшим горлом. Мужчине было тошно даже от мысли, что этот монстр считает свои мысли единственными верными. Неужели этот мир столь несправедлив⁈ — Люди достойны свободы, а не узаконенного рабства! Каждый должен сам выбирать свою судьбу!..

— Ах-ах-ха-ха! — Аргалор громогласно рассмеялся, после чего когтем стёр с морды несуществующую слезинку. — Какая несусветная глупость! Вы, смертные, постоянно уничтожаете сами себя и стремитесь сделать это раз и навсегда! Дай вам волю вы просто самоуничтожитесь! Кроме того, кто ты есть, чтобы так уверено говорить о свободе и выборе? Ты не более чем жалкий червяк, родившийся в этом мире и толком не знающий о перспективе большой вселенной.

Взгляд дракона стал отдаленным, и он словно бы увидел нечто невероятное для остальных, что, в некотором роде, было правдой. Строя свою корпорацию, Лев ни на секунду не забывал, что Тарос являлся частью некой куда более масштабной картины.

Да, в Тарос было очень трудно проникнуть, но если бы когда-то Аргалор решил расширяться на межмировой уровень, то ему бы пришлось столкнуться с угрозами совершенно другого масштаба. Его контакты среди тех же ифритов, рабовладельцев огненных планов, открывали пугающую картину. Жестокие повелители огня нападали на множество миров, поэтому были в курсе сильных «нападающих».

— Что может знать букашка о плавающих между мирами титанических драконах, обрушивающих на бросивших им вызов миры атомный огонь? Или об ужасах глубокого космоса, способных обрушить звёзды на тех, кто отказался приносить им миллионы жертв? А бесчисленные легионы Хаоса, пожирающих и терзающих миры, дабы осквернить и немыслимо извратить всё, что там когда-либо жило или росло? Не лучше и противостоящие им армии ангелов Порядка, обожающие порабощать и лоботомировать население захваченных миров, дабы исключить даже намёк на свободную волю или неподконтрольные эмоции. И это я ещё не вспомнил о бесчисленных армиях межмировых военачальников, просто обожающих порабощать, сжигать, взрывать и пытать покоренные ими миры и планы…

Троица пленных хранила мрачную тишину, ведь телепатические слова дракона позволили им для лучшего понимания перехватить часть передаваемых им образов.

— Поэтому, муравьи, ваши слова о свободе и правах не более чем прах уничтоженных и расколотых миров, разоренных теми, кто был просто сильнее. Я же не позволю этому случиться с теми, кто принадлежит мне, поэтому-то вы, смертные, и станете мне служить. Я защищу вас от ужасов вселенной и вы будете славить меня за это вечно!

Аргалор на них не смотрел, но чувствовал, как приунывшие в начале его речи солдаты медленно расправляют плечи и с надеждой смотрят на возвышающегося над ними дракона. Их жизни были в его когтях, но по сравнению с ужасами окружающего мира эти когти были не тюрьмой, а стальной клеткой, защищающей ныряльщика от бросающихся со всех сторон акул людоедов.

— Тебя всё равно остановят, — тихо, но всё ещё решительно заявил кузнец. Остальные, повесив головы, молчали. — Неважно, сколько прольётся своей или чужой крови, сколько умрёт невиновных или виновных, но вы падёте. Наша госпожа загонит тебя в яму, из которой ты вылез.

— А вот с этого момента поподробнее, — разом стал серьезен Аргалор. — И кто же ваша госпожа?

— Наша госпожа, милостивая Сиарис Святая, — гордо заявил кузнец. — Драконица, пошедшая против своей подлой сущности и решившая остановить всякую ненависть и войну раз и навсегда!

— Оказывается, вот что она там решила, — промурлыкал Аргалор. — Вопросы к ней всё растут и растут… И как же со всем этим связаны мои сокровища?

— Они помогут нашему движению, — заставил себя нагло улыбнуться революционер. — Так что будь благодарен, дракон, что твои богатства пошли на благое дело!

Стоявший неподалеку Мориц передернулся и мысленно помолился за душу этого глупого, но определенно храброго сукина сына. Как военный, Мориц не мог не уважать такое отчаянное мужество.

— О-о-о, я так рад, что не могу даже выразить это словами, — медовым голосом заверил мужчину Аргалор. — Но подскажи мне вот что. Где именно я могу найти вашу госпожу?

— Хочешь бросить ей вызов? Ха! Ты не более чем мышь перед кошкой по сравнению с ней! — кузнец не заметил, как Аргалор ощутимо поморщился, как и подслушивающий в отдалении Хорддинг. Оба дракона ещё не скоро смогут спокойно слушать упоминания о любых мышах. — Но я скажу тебе. Она медитирует в Горах Отчаяния. Возле одной из самых высоких вершин стоит её храм. Именно там ты сможешь найти свою погибель, если конечно, осмелишься!

— Удивительно, но ты говоришь правду, — оскалился Аргалор, принюхавшись. — Тогда мы все здесь знаем, что будет дальше?

Стоявшие позади солдаты дружно бросились в стороны, а грудь дракона резко раздулась.

— Будь ты прокля!..

Ву-у-ум! — мощный поток драконьего пламени ударил их с такой силой, что они умерли, даже не успев сообразить, что происходит. На их месте осталась лишь глубокая каверна, где всё ещё бурлил и кружился драконий огонь.

— Вы милосердны, повелитель. — осторожно подошел Мориц к дракону, стараясь держаться от осыпающихся краев пылающей ямы.

— Нет смысла слишком сильно обращать внимания на пешек, когда есть возможность ухватить настоящего виновника, — задумчиво протянул Аргалор и замолчал.

— Вас что-то беспокоит, господин?

— Да, в последний момент я почувствовал от этих фанатиков не страх смерти, а… удовлетворение? Почему они были довольны?

— Может, они считали, что их госпожа, то есть, ваша сестра победит? — предположил Мориц, на что получил медленное покачивание головой.

— Чую я, что не всё так просто. Но у нас ещё будет возможность узнать подробности. Моя сестра слишком на многое должна ответить.

— Тогда куда мы сейчас, повелитель?

— Ты и сам слышал. Горы Отчаяния отсюда довольно далеко на юге, но это всё ещё в нашей досягаемости. Прикажи Валору готовить корабли к отбытию. Мы отправляемся на встречу с моей дорогой сестрицей! И да, скажи ему, что через пару дней нам нужно будет кое-куда заскочить. Осталось доделать одно дельце…

* * *

— Это было прекрасное выступление, Каору-сан, — уважительно склонил голову Кзац, архидьявол, вынужденный вот уже которую сотню лет томиться в ловушке безумного архимага. — Давно я не видел столь прекрасной актерской игры.

Стоило иллюзорному выступлению закончиться, как все участвующие в разговоре оказались лежащими на мягких шезлонгах на пляже, пока перед ними медленно и неторопливо покачивался океан. В небе кричали чайки, а жаркое, хоть и иллюзорное солнце обогревало их тела.

— Ох, не смущайте меня, Кзац-сама, — пятихвостая рыжеволосая кицуне игриво прикрыла рот ладошкой и захихикала. Её хвосты весело колыхались. — Это выступление очень приходилось по душе моей госпоже, девятихвостой кицуне Изанами-сама. Как жаль, что она больше не сможет посмотреть мою актерскую игру…

— Не печалься, дорогая Каору, — ухмыльнулся многочисленными мандибулами Кзац, заложив сразу несколько рук за спину и откинувшись на иллюзорный шезлонг. — Я считаю, что у нас ещё есть шанс.

— Ты надеешься на этого молодого дракона? — в их разговор вмешалась третья сторона. Обычно предпочитающий молчать Рубрилит появился в иллюзии кицуне. Правда, как и всегда, он предпочитал «плавать» в океане, а не лежать на шезлонге. — Они были отправлены на эксперимент и не вернулись вот уже как несколько дней. Очевидно, им конец, как и всем, кого так долго не было.

— Ты как всегда пессимистичен, мой любопытный друг, — хохотнул архидьявол. У него было явно хорошее настроение. — Знал бы ты, сколько раз я за свою долгую жизнь оказывался на краю, когда казалось, что вот уже, конец. Мне ведь пришлось пройти долгий путь, чтобы получить столь высокий титул…

— И смотри, куда это тебя привело. — коротко бросил появившийся новый участник.

— О, ты решил почтить нас своим визитом, Безликий? — обрадовался архидьявол. — Уже сдался?

На шезлонге лежал человек, чьё лицо каждые пару секунд постоянно менялось.

— Не называй меня так, — отрезал мастер плоти, смерив архидьявола ледяным, бесчеловечным взглядом опытного вивисектора. — Я не хочу иметь ничего общего с создавшим меня оригиналом.

— Ах, старая добрая нескончаемая война Гидры против Гидры, — закатил глаза Кзац. — Но, признаться, вселенная была скучным местом, пока вы, земляне, не начали сыпаться из различных проекций своей родной Земли. Такого количества зла до вашего прибытия нельзя было и представить. А ведь большинство из вас наоборот хочет сделать как лучше…

Кзац явно хотел добавить что-то ещё, но неожиданный «пинг» заставил его замереть. Этот момент немедленно заметили остальные и впились в архидьявола напряженными взглядами.

— Он это сделал! — медленно улыбнулся Кзац, после чего шипяще рассмеялся.

Крак! — архидьявол ухватился за одну из своих многочисленных рук и небрежно её оторвал, бросив на «песок».

Миг, и высокий дьявол пропал, оставив свою клетку пустой, за исключением лежащей на полу одной-единственной руки.

В ту же секунду на расстоянии двух дней от столицы на каменистом поле, иссеченном ритуальными знаками, загорелась мрачным светом огромная пентаграмма. Вокруг последней лежали настоящие горы из убитых и выпотрошенных монстров, гоблинов и диких орков. Их кровь ручьями стекала в пентаграмму, питая и придавая ей сил.

Во главе же пентаграммы и под её защитой стоял красный дракон, внимательно смотрящий за тем, чтобы ритуал прошел без ошибок. Это была не совсем его стезя, но шаманизм частично соприкасался с демонологией, как минимум, в способах защиты от иномирных тварей.

Вспышка!

В центре пентаграммы возник уже знакомый архидьявол, и на его местоположение немедленно были направлены все орудия плывущих в небе кораблей.

— Ты всё же это сделал. — с наслаждением вдохнул воздух свободы Кзац.

— Ты сам попросил ту безглазую тварь спрятать в моей голове скрытый пакет знаний, открывшийся лишь когда мы покинули башню архимага, — хмыкнул Лев. — Но всё же я был удивлён, когда ты дал мне не просто что-то, а своё истинное имя. Почему, кстати, лишь мне?

Оба существа прекрасно понимали, что именно сделал Кзац. Когда Аргалора и Хорддинга собирались использовать в эксперименте, Рубрилит по просьбе архидьявола закрепил в разуме дракона небольшое сообщение. При всём желании у Рубрилита не получилось бы повлиять на разум повелителя неба, но оставить небольшое, скрытое напоминание он был способен.

«Закладка» должна была сработать, когда дракон оказался бы на свободе. Ставка была рискованной, ведь разум ящера мог найти подарок и раньше, ещё в тюрьме, но им всем повезло.

— Сам знаешь ответ, Аргалор, — усмехнулся дьявол. — Если бы я сказал Хорддингу, то, зная моё истинное имя, он нашел бы способ, как меня подчинить. Но твоих знаний достаточно, чтобы меня призвать и защититься, но не контролировать. Пройдёт ещё минимум сотня лет, пока ты приблизишься к уровню, достаточному, чтобы даже обдумать подчинение дьявола моей силы.

— Почему ты решил, почему я не скажу Хорддингу, мне понятно и так, — согласно кивнул Лев. Думов не собирался давать отцу Аргозы столь ценную вещь, как истинное имя архидьявола. — Но с чего ты решил, что я тебя вообще призову скоро, а не через несколько сотен лет, когда подготовлюсь тебя подчинить? В конце концов, какой дракон откажется от контроля существа твоего уровня силы?

— Это был риск, да, — согласился существо, чей вид был известен одними из самых сложных и опасных интриг во вселенной. — Вот только я знал, что твоя жажда мести пересилит жадность, ведь знание моего имени не пропадёт, а пока я буду на свободе, то не забуду отплатить нашему общему пленителю…

— И ты это сделаешь? — серьезно уточнил Лев.

— Можешь не сомневаться, — приятно улыбнулся архидьявол всеми своими хелицерами. — А пока прошу меня извинить, за последние несколько сотен лет у меня накопилось очень много дел. Сам знаешь как это, кого-то убить, кого-то замучить. Если захочешь заключить выгодную сделку, ты уже знаешь моё истинное имя. И как говорит мой любимый народ на одной из версий вашей Земли, Auf Wiedersehen!

Больше не говоря ни слова, архидьявол заставил часть пентаграммы вспыхнуть и рассыпаться в пыль, чтобы воля Тароса немедленно подхватила его в свои тесные объятия и выкинула прочь из мира.

— Вот же хитрый ублюдок, — хмыкнул Лев, смотря на теряющую силу пентаграмму. — Он всё же сумел увидеть то, чего не должен был.

* * *

Тем временем в Аду, на одном из глубочайших уровней пекла, Кзац вышел из огненного портала. Прямо над ним возвышалась пылающая черно-красным огнём адская цитадель.

— Ах, дом, милый дом. — запах страдающих душ заставил архидьявола с наслаждением потянуться, чувствуя возвращение своих сил. Его личный домен был только рад приветствовать своего владельца.

Тем временем спустя шестьдесят шесть секунд рядом с Кзацем появился одетый в строгую одежду дворецкого дьявол. Он почти ничем не отличался от человека, за исключением красной кожи и загнутых назад рогов на голове.

— Господин, вы вернулись? — учтиво спросил он, поправляя запястьем тонкие золотые очки. — В этот раз вы изволили отсутствовать довольное долго. Вашему слуге пришлось оторвать немало глупых голов, дабы на ваше царствование никто не претендовал. Канцелярия без вас еле справляется с потоком душ…

— Ой, Артазиэль, только не начинай, — поморщился, словно от зубной боли, Кзац. — Лучше пусти среди моих подданных слух, что я окончательно мёртв, а ты слаб. Мне как раз хочется немного размяться.

— Будет сделано. — дворецкий осуждающе покачал головой, поклонился и исчез.

— Если бы он не был моим лучшим подчинённым, я бы давно бы уже его поглотил, — в многотысячный раз повторил себе Кзац. — А я пока начну возвращать должок. — с предвкушением улыбнулся архидьявол и раскинул множество лап.

* * *

— Думаешь, он вернётся? — истерично воскликнула Каору, нервно меряя шагами свою камеру.

— Конечно. — безэмоционально заявил Рубрилит. Он был абсолютно спокоен.

— Откуда ты знаешь⁈ Он же архидьявол, ложь сама основа его сущности!

— Я просто знаю.

— Да ну тебя! А если…

— Ох, дорогая Каору-тян, твоё недоверие ранит меня прямо в моё третье сердце… — в воздухе разнёсся насмешливый голос Кзаца, и все подключенные к сети Рубрилита заключенные подскочили, чтобы лучше видеть происходящее.

— Ты вернулся! — ахнула от радости Каору. — Вытащи нас скорее! Вытащи!

— Всё в своё время, дорогая. Пока же мне надо кое-что сделать.

Лежащая оторванная рука задёргалась, и из неё выстрелила плоть, стремительно превратившаяся в копию архидьявола. Оглядев самого себя, он широко раскрыл мандибулы и хелицеры, улыбаясь. Кзац чувствовал, что архимаг отсутствовал в своей башне, а значит у него было достаточно времени.

Благодаря своей плоти он сумел настроить между башней и адом стабильную связь, открывающую перед ним множество возможностей.

— Господа завоеватели, кошмары, убийцы и просто маньяки! Многие сотни лет вы томились тут, когда вселенная решила предать вас забвению, отдав или сообщив о вас Кратусу. Безумный архимаг решил, что вы слишком чудовищны, чтобы свободно ходить по этим чудесным мирам. Так скажем же нет этой несправедливой дискриминации! Кто вообще сказал, что в массовых убийствах есть нечто запретное? Они вообще пробовали?

В каждой из клеток начал формироваться свой портал, ведущий в самые разные места во вселенной, чтобы запутать архимага.

— Идите и творите то, что вы так любите! Терзайте и рвите миры тех, кто вас предал! Не оставьте камня на камне от их городов! Захватывайте и пожирайте! Порабощайте и наслаждайтесь! Ни в чём себе не отказывайте!

— Слишком много говоришь! — рыкнул высоченный штормовой гигант с длинной белой бородой и отсутствующим носом, неприятно улыбнувшись. Его рост намного превышал ныне мертвого Бароса Мучителя. — Но ты прав, я тебе немного должен. Так что следующий разоренный мир и убитый дракон будет в твою честь. А с архимагом мы ещё встретимся, хо-хо-хо! — гулко смеясь, он прыгнул в портал.

— Ох, наконец-то я поем вдоволь! — засмеялась состоявшая из множества трупов высоченная женщина. — Пора найти моих деток и устроить мировой пир!

— Я с вами ещё свяжусь, господин Кзац. Уверен, нам будет что обсудить. — мягко улыбнулся молодой мужчина в кимоно и неторопливо двинулся в портал. Он выглядел так мило и невинно, что Кзац тоже был бы обманут, если не знал, что список жертв этого человека длиннее чем у половины здесь присутствующих чудовищ.

Очень скоро все пленники выбрались из темницы Кратуса и оказались на просторах вселенной.

Хоть Кратус и был безумен, но он старался пленять лишь самых могущественных и ужасных существ. Многие из них провели здесь тысячи лет, дав своим врагам давно о них забыть.

Теперь же они возвращались обратно, иной раз даже сильнее и кошмарнее благодаря экспериментам архимага и терзающему их безумию.

— А мы⁈ — возмутилась Каору, оглядевшись. Все исчезли кроме неё и Рубрилита.

— А для вас у меня особое предложение, — располагающе улыбнулся Кзац. — Вступайте в мою команду. Поверьте, вы не пожалеете. Для моих верных сотрудников у меня припасено очень много бонусов!

— А что, если мы откажемся? — подозрительно уточнила кицуне.

— Абсолютно ничего, — развёл руками архидьявол. — Я перемещу вас в случайные миры, и мы забудем об этом разговоре.

Кицуне засомневалась, но все уже знали её ответ.

Спустя минуту в аду появилось уже три фигуры, а вселенная скоро должна была вступить в очень тяжелый и темный этап своей истории.

Глава 11

Ворвавшаяся в дворец Хорддинга Аргоза чувствовала себя довольно противоречиво.

В тот момент, когда её отец и… друг?.. столкнулись, она была отправлена Хорддингом прочь из столицы. Аргоза не сомневалась, что её хитрый родитель заранее узнал о прибытии Аргалора, поэтому и обманул её ложным поручением!

Когда Аргоза узнала о случившемся, она была в ярости, но вместе со злостью пришел и страх. Драконица знала силу своего отца, и хоть Аргалор обладал безумным потенциалом, его ещё надо было успеть раскрыть. В прямом противостоянии между её отцом и Аргалором у последнего не было и шанса.

К тому же, несущаяся к столице золотая драконица подозревала, что отец не убьёт Аргалора, зная об их тесном общении. Нет, скорее он изуродует или искалечит Аргалора, за что красный ящер того никогда не простит.

А Аргоза не хотела выбирать между Аргалором и своим отцом! Оба эти тупых дракона были для неё ценны, и она не желала страданий ни одному из них. А ведь если между ними будет кровь, то рано или поздно, но один из них умрёт.

Именно поэтому она и напрягала крылья изо всех сил, стремясь успеть, зная, что уже опоздала.

Так каково же было её удивление, когда, загнанно прибыв в столицу, она узнала, что ни её отца, ни Аргалора здесь не было?

— Исчезли, — развёл металлическими руками Мориц. — Сами теперь ждём, когда появятся.

Шло ожидание, а Аргоза не находила себе места, пока император решал вопрос. Золотая драконица мало знала о Кратусе, но даже имеющихся знаний хватало, чтобы понять, насколько ситуация ужасна.

Именно поэтому, когда два дракона наконец-то появились в небе, Аргоза чуть было не рванула к ним. Лишь усилием воли она сдержалась. Золотая драконица не собиралась попирать свою гордость и встречать этих двух идиотов, будто она и впрямь за них беспокоилась. Она всё же была золотой драконицей, а не какой-то смертной самкой.

Тем не менее, когда Аргалор улетел, а Хорддинг вернулся домой, Аргоза не выдержала. Взяв пару дней ожидания, она полетела в гости.

— Дочь. — коротко поприветствовал её Серебряное крыло, прекрасно понимая, что ему предстоит тяжелый разговор.

— И это всё, что ты хочешь мне сказать⁈ — гневно зарычала золотая драконица, медленно надвигаясь на своего родителя, что, учитывая их различие в размерах, выглядело забавно. — Отправляешь меня хрен знает куда, чтобы избить и искалечить моего друга, а затем единственное, что ты можешь сказать, это «дочь»⁈

«Иногда она становится слишком похожа на свою мать». — мысленно поморщился Хорддинг.

— Следи за своим тоном, юная драконица, — грозно приказал Хорддинг, впрочем, ни на что особо не надеясь. Они оба знали, что он души не чает в своей дочке, поэтому её не ждёт ничего серьезного. — Я уже говорил тебе, что дружба между цветными и металлическими невозможна. Даже скорее, между цветным и кем бы то ни было. Они бездумные звери, лишь притворяющиеся разумными существами.

Отец и дочь несколько секунд мрачно друг на друга смотрели, пока морда драконицы не приняла заботливое выражение.

— Отец, я слышала о вашем похищении. Скажи, что произошло? Что делал этот архимаг?

Мгновенно на морду Хорддинга словно бы опустилась тень, так сильно он помрачнел.

— Ничего, дочь, не произошло. И вообще, я не хочу об этом говорить. — серебряный дракон собирался унести знания о своём пленении в могилу. Кратус же никогда не славился большой общительностью.

— Хорошо, — медленно протянула Аргоза, обеспокоенно смотря на отца. Она видела, что случившееся сильно беспокоит Хорддинга, но допытываться было бесполезно. — Однако после того как ты вернулся с Аргалором, вы спокойно разошлись. Скажи… вы решили свой конфликт миром?

Хорддинг хотел огрызнуться, но, чуть подумав, вздохнул и обуздал свой характер.

Обидные слова Аргалора вновь всплыли в его голове, и они жгли почище огня.

«Она прибыла ко мне, а не к тебе, её отцу. Получается, она доверяет мне больше?» — Хорддинг знал, что змееныш специально сказал ему это, чтобы побольнее ужалить, но врал ли он? Серебряному крылу не нравился ответ, который он нашел в своём сердце.

Но серебряный дракон не дожил до таких лет, если бы не мог видеть свои ошибки там, где они были. Если он и дальше продолжит пытаться ограничивать свою дочь, то рано или поздно она окончательно ожесточится и сбежит.

Нет, если он хочет сохранить над ней хоть какой-то контроль и продолжить оберегать ради её же блага, то ему следует дать ей немного свободы.

— Дочь, я какое-то время кое о чём думал, — изменившийся тон беседы сразу привлёк внимание насторожившейся золотой, однако следующие слова Хорддинга заставили Аргозу в шоке выпучить глаза. — И понял, что ты была права. Я не слеп к твоим успехам в магии и бою. Знаю я и о твоих начинаниях в… Аргалор-бурге. Проклятье, что за тошное название…

— Я и сама ему об этом говорила… — сама собой повторила Аргоза, ещё не до конца придя в себя после согласия отца. От удивления она разом растеряла весь задор.

— Кхм, как и сказал ранее, я не слепой и могу только гордиться дочерью вроде тебя. Пока дети других металлических лишь тратят золото своих родителей и влипают в разные глупости, ты участвовала в убийстве опытного штормового великана, принимающего участие далеко не в одной смертельной битве с драконами. Именно поэтому я считаю, что ты заслуживаешь права выбирать свои битвы. И я не буду запрещать тебе этого, как прежде. Однако, я бы, кхм, хотел, чтобы ты всё же ставила меня в известность. Если с тобой что-нибудь случиться, я первым должен знать, кому мстить…

— Спасибо, папа! — золотой вихрь врезался в растерявшегося Хорддинга, и серебряный дракон почувствовал себя совсем уж неловко. Аргоза была его первым потомством, поэтому для древнего дракона забота была в новинку. Тем более такое яркое проявление положительных эмоций от обычно вредной дочурки.

— Да что там, дочь, — смутился великий и ужасный советник императора, а сам передней лапой приобнимая прижавшуюся к нему драконицу. — Знаешь, если так подумать, даже тот беспутный вирмлинг тоже не так плох. Да, он цветной, но он определенно на тебя хорошо влияет. За учебу взялась, графством своим серьезно занимаешься, город вот помогаешь строить…

— Отец, я теперь всегда буду с тобой советоваться, ведь ты у меня самый лучший!

Два металлических дракона в этот момент так расчувствовались, что неизвестно, до чего бы они могли оба договориться.

К счастью, их обоих прервал вбежавший в зал слуга.

— Господин, с вами желают поговорить!

— А ну пошел вон отсюда! — рявкнул Хорддинг, у которого мгновенно испортилось настроение. — Не видишь что ли, какой тут момент⁈

— Прошу меня простить, господин, но с вами желает связаться Его могущество Сутрус Величественный! — бухнулся на колени слуга, но всё же успел протараторить то, что хотел сказать. И надо признать, это мгновенно привлекло внимание Серебряного крыла.

— Так что же ты молчал⁈ С этого и надо было начинать! — Хорддинг немедленно потерял весь гнев и теперь был полностью серьёзен и даже напряжен. Аргоза тоже отлипла от отца и обеспокоенно переводила взгляд с отца на слугу.

У их беспокойства были разумные причины.

Сутрус Величественный был титаническим драконом, заставшим падение Империи драконов и великанов. Именно он общался с Тиром, гигантским летающим штормовым великаном, порешав «тет а тет» жизнь и смерть Бароса Мучителя.

Сам Сутрус выбрал Тарос как своеобразный курорт и последнюю пару тысяч лет предпочитал просто отдыхать, редко куда-либо вмешиваясь.

Соответственно, когда такой дракон кому-то звонит, это явно чрезвычайно важно!

Не прошло и нескольких минут, как перед Хорддингом поставили артефакт связи. Аргозу, хоть ей и было любопытно, но непреклонно выдворили. Серебряное крыло знал, что она уже мелькала перед Сутрусом, но одно дело в компании и другое дело одной. Хорддинг не желал, чтобы его маленькая драконица попала в планы такого же как она золотого, только несоизмеримо более могучего соплеменника.

Перед серебряным драконом, замигав, возникла небольшая голограмма титанического золотого дракона. Последний смотрел на Серебряное крыло пристальным взглядом, словно пытался что-то разобрать, и это Хорддингу совсем не понравилось.

— Господин Сутрус, — вежливо поприветствовал Хорддинг Величественного. — Слуги сказали, что вы хотели обсудить что-то важное.

— Важное? — неопределенно хмыкнул Сутрус. — Ты очень точно выразился, Хорддинг. Я и впрямь хочу обсудить нечто очень важное. Скажи, насколько я знаю, ты не так давно оказался в башне некоего Кратуса? После чего через несколько дней оттуда ушел?

— Да, — осторожно кивнул Хорддинг. — А что-то случилось?

— Случилось, — ухмыльнулся Величественный, и эта усмешка не несла ничего хорошего. — Из темницы архимага сбежали десятки невероятно опасных заключенных. Настолько опасных, что прямо сейчас по всей обжитой вселенной горят десятки богатых и обжитых миров. Беглецы не щадят почти никого, а тех, кого не убивают, присоединяют к собственным бандам или даже армиям.

Мозг Хорддинга остановился от этой информации.

— Та же Королева трупов связалась с несколькими своими детьми, после чего вырезала и подняла вот уже два торговых мира, принадлежавших дьяволам. Последние в ярости, ведь через те миры шла богатая торговля с миром Тысячи путей, неофициальной столицей нашей части вселенной. А после Деда Хлада и вовсе никого не остается ни живых, ни мертвых. Только промороженные пустоши, где ничто живое неспособное прожить и пару секунд.

— Он там тоже был? — полузадушено переспросил Хорддинг. Он не всматривался во все камеры, поэтому не видел печально известного безносого великана.

Если у драконов был Карадос Жнец великанов, заставший ещё самого Олдвинга и служивший тому генералом, то великаны гордились Хладом, которого уважительно звали дедом за его возраст и плодовитость. Родственные связи Хлада тянулись так далеко, что его родственников можно было встретить много где.

Также носа Хлад лишился как раз в бою с Олдвингом. Конечно, бой был не один на один, а в то время Хлад не был столь знаменит, но уже тот факт, что он сумел выжить в том бою, многое значил.

Любовь же Хлада к полному уничтожению целых планов, оставила на вселенной так слёд, что в многих мирах начали появляться его рисунки или отражения, изменённые особенностями тех миров.

— … Ну и Джиро Мягкая смерть тоже отметился, но это и не удивительно. Один из самых известных убийц уровня архимага не может долго ничего не делать. Репутацию ведь надо поддерживать. После того, как он организовал обрушение целого мира в чистый хаос, чтобы убить свою цель, его искали многие, а особенно армии ангелов Порядка, но он исчез. Теперь ясно, где он «прятался».

— Это неприятное событие. — старательно нейтрально заявил Хорддинг.

— Так тоже можно выразиться, — понимающе ухмыльнулся Сутрус. — Сейчас вся вселенная стоит на ушах. Многие известные игроки вновь вернулись на сцену, от чего старые союзы трещат по швам. Мало кто знает, как и чем это обернется. Так что я с тобой связался. Ты что-то знаешь об этом событии?

Разум Хорддинга быстро начал анализировать всю эту ситуацию и очень скоро наткнулся на возможную причину.

«Мелкий мстительный полудурок! Что ты натворил⁈ Кто мстит такому существу уже всего через несколько дней⁈» — у Хорддинга не было доказательств, но было большое подозрение, кого именно стоит винить во всём случившемся: «И ведь ни словом не обмолвился, что что-то затеял! Во имя Олдвинга, как он вообще это совершил⁈ Проклятье, ведь я не могу его сдать!»

Одно дело знать, кто возможный виновник, и совсем другое об этом сказать. Хорддинг немедленно бы сдал красную проблему, вот только серебряный дракон очень сомневался, что ему самому поверят, что он ни при чём! Если он сдаст Аргалора, то Кратус не будет разбираться и сразу убьёт их обоих!

И даже если он не убьёт, то могут убить те, кому беглецы испортили бизнес. За их хвостами такая охота начнётся, что только успевай отбиваться!

— Нет, я не знаю. — с каменным выражением морды заявил Хорддинг, на что Сутрус лишь покивал с понимающей ухмылкой. — А Кратус… сильно от этого зол?

Серебряному дракону становилось дурно от мысли, что архимаг вернётся, чтобы задать им обоим вопросы.

— Ох, а здесь произошла забавная история, — Сутрус не стал давить и легко переключился на другую тему. Очевидно, если сбежавшие что-то и натворили, это никак не коснулось дел титанического золотого дракона. Возможно даже, судя по его настроению, помогли. — Почему бы её и не рассказать?

Хорддинг же, слушая Сутруса, очень надеялся, что какой бы способ для побега Аргалор не выбрал, он замел следы. И это даже оказалось частично правда.

Понимая, что Кзац теоретически может его шантажировать, Аргалор сообщил тому по связи с его именем, что в случае своей смерти или раскрытия информации, Покоритель бури немедленно разошлет истинное имя архидьявола всем известным демонологам. Или, в данном случае, дьявологам.

В таком случае бедного архидьявола разорвут на много-много маленьких дьяволят.

Заодно же Хорддинг решил, что все хорошее, что он необдуманно сказал о «друге» своей дочери может гореть в адском пламени. Лапы его не будет рядом с ней!

Тем временем же за пределами Тароса происходила совсем другая встреча, где тоже кипели нешуточные страсти.

* * *

Внутри кабинета творилось полное столпотворение. Кто-то кричал, кто-то ругался — гвалт стоял страшный.

— Это нарушает все наши договоренности! — громко вопил одетый в дорогие одежды эпохи Возрождения самый настоящий дьявол, потрясая бумагами. За его спиной столпились помощники клерки. — Мы договорились, что архидьявол Кзац будет у вас под «опекой», минимум, тысячу лет! Так почему же он спокойно живёт себе на свободе и портит бизнес наших хозяев⁈

Рядом с делегацией дьяволов из Мира тысячи путей возмущались уже другие торговцы, принадлежавшие к очень известной гильдии межмировых торговцев «Королевской дороги».

В их гильдии имелись представители сотен развитых миров по всей известной части вселенной, поэтому их охват не стоило недооценивать.

И прямо сейчас они были возмущены ростом потерь и расходом.

— Вы пообещали нам, что Королева трупов больше никогда нас не побеспокоит, и за это наша гильдия щедро предоставляла вам редкие ингредиенты целых три сотни лет! Так почему прямо сейчас два наших мира превратились в рассадник высшей нежити⁈

Сам же хозяин кабинета изволил молчать. Архимаг Кратус не проронил ни единого слова, сидя на большой горе подушек и словно бы игнорируя жалобщиков, попутно поедая из украшенной изумрудами тарелки засахаренные фрукты.

— Аста, — сквозь зубы процедил архимаг, мысленно обращаясь к созданной им самим магическому искусственному интеллекту, контролирующему большую часть его башен и помогающей в его опытах. — Почему ты это вообще допустила⁈ Я не верю, что ты ничего не знала!

— Естественно, знала! — едко бросила и не думающая скрываться магический ИИ. — Но когда же ты сам пообещал, что заменишь мне те центральные инфо-кристаллы? Одну, две или три сотни лет назад⁈ Из-за их упавшего качества моя эффективность снизилась на целых два процента!

— Так это ты специально! — ахнул, начиная чернеть лицом, архимаг. — Испепелю, расплавлю тебя и твои жалкие кристаллы!

— Не расплавишь, — мстительно фыркнула Аста. — Кто тогда будет об остальных твоих башнях заботиться и помогать тебе? Растащат всё.

— Заменю, — не очень уверенно заявил архимаг. — Новую построю, а тебя светильники поставлю контролировать! В туалете!

— И будешь ждать ещё тысячу лет, пока другая ИИ приблизится хотя бы к четверти моих возможностей? — насмешливо уточнила Аста, заставив архимага зло начать бурчать себе что-то под нос.

— Хватит! — наконец взревел Кратус, окончательно выходя из себя и заставляя всех вокруг заткнуться. — Кто из вас, челядь, решил, что я кому-то что-то должен⁈ Вы считаете, что я теперь должен словно пёс бегать и решать ваши проблемы⁈ Так к чёрту! Довели! Меня больше не интересуют эти ваши беглецы, делайте с ними, что хотите! А я в отпуск!

Не успели делегаты что-то возразить, как их бесцеремонно выкинули прямо из башни наружу.

Сам же Кратус принялся бегать по своему кабинету, обрушивая проклятья на костерящую его же ИИ.

Ближайшее время вселенная могла вздохнуть спокойно, ведь Кратус будет занят разборками с Астой. Самой ближайшей его сподвижницей и, как многие говорят, почти женой.

В конце концов, всякий раз, когда рядом с архимагом появлялась очередная соискательница, то она быстро исчезала, оставляя ИИ на какое-то время особо довольной.

От автора: большое спасибо всем, кто поддержал написание этой серии. Именно благодаря вам она и пишется)

Ну и следующая глава встреча с Сиарис)

Глава 12

Далеко же забралась сестра нашего повелителя, — опершись на бортик летающего корабля, Мориц пристально рассматривал расстилающуюся под ним плоскую вершину одной из гор, расположенных прямиком под особо крупным хребтом. — Мы целый день летели исключительно над скучными горами!

Внизу когда-то явно существовал какой-то древний храм, но вся его наземная часть давно рухнула под гнётом времени, оставив лишь многочисленные руины и куски стен.

— Иногда, чтобы обрести душевное спокойствие, требуется отстраниться от цивилизации, — спокойно пояснил рядом стоявший Миваль, один из первых магов на службе Аргалора, и по совместительству глава всех магов за исключением Отдела исследований, подчиняющегося Аларику Скотту. — Мы с тобой и Моргинсом сами узнавали, что Сиарис не особенно любит большие сборища и славу, предпочитая уединение и размышления.

— Так-то оно так, — Мориц в сомнении покачал ладонью. — Вот только это больше похоже не на место для медитации, которую вы, маги, так любите, а на долбанную ссылку.

— А разве не может быть и того и другого? — мудро хмыкнул пожилой маг. — Сестра нашего повелителя взялась за очень большое дело. Кто-то назовет его благом, другие же увидят лишь зло. Одно можно сказать точно, она не ждала такой плохой реакции от тех, кому она жаждала дать добро, — Миваль грустно улыбнулся каким-то своим старым воспоминаниям. — Очень часто те, кто хотят сделать что-то хорошее, обжигаются о реакцию окружающих. Мы, люди, да и многие другие расы, привыкли вычленять только плохое, в то время как положительное идёт для нас фоном. В итоге создается ощущение, что вокруг есть лишь недоброжелатели.

— Ну и что делать? — в сомнении спросил Мориц, очень уж далекий от таких философских размышлений.

— Игнорировать пустую критику и продолжать делать хорошее для тех, кому ты с самого начала хотел помочь, — развёл руками Миваль. — Всем нравится невозможно. Главное, чтобы твоя помощь помогла куда большему числу людей.

— Фигня какая-то, — ёмко выразился Мориц, подводя итог всем этим заумствованиям. — Если уж Сиарис такая слюнтяйка, что плачется, стоит ей столкнуться с неудачей, то мы быстро тут разберёмся и обратно полетим! Я уже соскучился по Стальбургу. Уверен, Аларик придумал множество новых протезов и имплантов!

— Я бы на твоём месте не спешил, — Миваль чуть нахмурился. — Я краем уха слышал о подвигах сестры повелителя. Она может быть легко ранима душевно, но слабой её не называли даже враги.

— А ну заткнулись оба! Сплетники хреновы! — выбравшийся из своей каюты Аргалор явно был не в духе. Глубоко вдохнув морозный воздух, он выдохнул его двумя широкими полосами раскаленного пара. — Уже нашли мою сестру? Она здесь?

— Так точно! — спустившийся с квартердека Валор указал пальцем в нужную часть горы. Адмирал всегда предпочитал лично доносить до дракона информацию, стараясь мелькать перед ним как можно больше. — Ваша сестра явно нас заметила и уже ждёт.

— Кроме неё на этой горе ещё кто-то есть? — уточнил Лев, впившись взглядом в нужную сторону. Почти сразу он заметил и свою сестру. Латунная драконица сидела на задних лапах и не двигалась.

— Ещё двое, — отрапортовал адмирал. — Какая-то молодая эльфийка-маг с посохом и женщина-воин. Больше никого.

— Тогда и мы не будем нарушать договоренность, — оскалился Аргалор. — Миваль, Мориц — раз уж вы сегодня такие разговорчивые, то вы и пойдёте со мной.

— Конечно, повелитель, — кивнул Мориц, поворачиваясь к Мивалю. — Эй, волшебник, переместишь и меня то… — последние слова бывшего легионера оборвала сжавшаяся вокруг его туловища огромная красная лапа.

— Вот дерь!.. — успел он лишь выпалить, прежде чем оставшиеся в его тушке биологические внутренности резко рванули к его горлу.

Небрежно схвативший своих прислужников Аргалор, не мудрствуя лукаво, спрыгнул прямо с корабля и лишь спустя пару секунд свободного падения широко раскрыл крылья, позволив холодному воздуху подхватить себя, бросив вверх.

Как себя чувствовали в этот момент его прислужники Аргалора не сильно волновало.

С мощным порывом ветра десятиметровый дракон приземлился перед латунной драконицей, что терпеливо его всё это время ждала. В последнюю секунду лапы разжались и Морицу пришлось экстренно изворачиваться, чтобы не воткнуться мордой в камень.

Треск! — стальные, покрытые рунами ноги раздробили брусчатку, приняв на себя тяжелое тело магического киборга. Застыв в позе «гордого орла», Мориц быстро выпрямился, дабы напустить на себя приличествующий его положению гордый вид.

Падающий же Миваль мигнул в «блинке», коротком телепорте, и появился уже стоявшим на земле. Старый маг воткнул в землю посох и позволил защитным заклинаниям струиться по его мантии.

Два прислужника замерли и внимательно посмотрели на своих оппонентов, а точнее, оппоненток.

Первой, кто привлекала большего всего внимания своей нечеловеческой красотой, была Лантис Тилнерия — дочь одного могучего эльфийского мага Лесных земель. Иногда напивающийся Асириус был не прочь рассказать забавные истории из своего прошлого, и там часто фигурировала эльфийка.

Лантис была одной из тех четырёх прислужников, которых Сариана, мать Аргалора, передала своим детям. Льву достался кобольд, синей драконице — ящеролюдка, Белому — йети, а Сариане — эльфийка-маг.

По рассказам Асириуса Тилнерия была ярким представителем эльфийской молодежи, а именно, капризной и плохо приспособленной к жизни девчонкой. Она тяжело восприняла свое новое положение и сострадательному кобольду пришлось приложить немало усилий, чтобы глупая девчонка не загнулась с голода, ведь ни йети, кобольдам или ящеролюдам не требовалось жарить то же мясо, чтобы насытиться.

Однако годы, проведенные вместе с Сиарис, явно изменили ту эльфийку. Бои со злом, создание Марша свободы и общение с богами оставили свой неизгладимый след, сделав из неопытной эльфийки опытного и закалённого мага. Она двигалась и смотрела так, будто уже готовилась к бою.

Вторая же прислужница была им плохо знакома. О ней поступали лишь смутные слухи, но даже их хватало, чтобы осознать её опасность.

Высокая, больше двух метров, и широкая рыжеволосая женщина-варвар была одета в меховую накидку, почти не скрывающую её бугрящиеся и выпирающие мышцы. Если бы не небольшой намёк на грудь, то Мориц с легкостью бы перепутал её с мужиком.

Сиарис никогда не экономила на своих доверенных прислужниках, поэтому Улва, а именно так её звали, получила курс лучших эликсиров, выведших её и так значимую силу до совсем уж неприличных показателей.

Добавить сюда отличные боевые навыки, полное бесстрашие и абсолютную верность, и становилось понятно, почему Улва занимала важное место в свите Сиарис.

Но отнюдь не Улва сейчас занимала мысли бывшего легионера.

Пока их повелители молчали, Лантис смотрела на Морица и Миваля так, как эльфы обычно любят смотреть на низшие расы — с небольшой брезгливостью и покровительством, будто на умственно отсталых животных, что из-за какой-то шутки Судьбы умудрились приползти прямо к их ногам.

И если в далеком прошлом бывшего легионера его Императорской армии подобное пренебрежение не сильно беспокоило, то спустя десятилетия сражений, командования, личностного роста и успехов, Мориц был решительно не согласен с таким настроением.

Покрытому сталью мужчине хотелось спустить зазнавшуюся остроухую на грешную землю. И благодаря рассказам Асириуса у него как раз было нечто подходящее.

— Приветствую тебя, Лантис Тилнерия, меня зовут Мориц, и я служу его могуществу, Аргалору Убийце Бароса Мучителя, — небритую рожу Морица пересекла паскудная ухмылочка, когда он привлёк внимание остальных прислужников. — Асириус сегодня не смог прибыть лично, но он шлёт тебе своё приветствие и небольшое напоминание. Ты готова выслушать его слова?

Так как два дракона продолжали хранить молчание, пристально разглядывая друг друга, Лантис всё же неохотно соизволила обратить внимание на слова какого-то там человека.

— Я тоже приветствую тебя, Мориц. Моё имя ты уже знаешь, поэтому покончим с приветствиями, — вынужденно вежливо ответила Лантис, впрочем, всем видом дав понять, какую услугу она делает, даже просто заговорив. — И что именно этот кобо… Асириус хочет мне передать?

— Ох, сущую мелочь, — демонстративно простецки махнул рукой бывший легионер, заставив эльфийку поморщиться от отсутствия манер. — Он всего лишь хотел узнать, что у вас больше нет проблем с тем, чтобы подтереть вашу прекрасную эльфийскую задницу? А то в прошлый раз ему пришлось заботиться о том, как помочь вам в этом вопросе…

— За-за-заткнись! — громко взвизгнула стремительно покрывающаяся красными пятнами эльфийка, разом растерявшая всё своё высокомерие и теперь гневно потрясающая своим посохом. — Да как ты смеешь о таком говорить, мерзкое животное⁈

Очевидно, что когда Сариана притащила нежную эльфийку в драконью пещеру, там не было никаких удобств, в том числе туалетной бумаги, лежанки и многого другого. И если остальные прислужники могли обустроить свой быт, то Лантис первые дни мучительно страдала, пока Сиарис не знала, что вообще делать в такой ситуации.

Если бы не безвозмездная помощь Асириуса, то всё могло закончиться для неё плачевно. Именно это и рассказал как-то пьяный Асириус, хватив в дружеской «посиделке» немного «лишку».

— Пва-ха-ха-ха! — ничуть не стесняясь, оглушительно расхохоталась варварша, схватившись за бока и утирая капающие с лица слёзы. — Подтереть!.. Ха-ха! Задницу!.. Лантис, признайся, что ещё ты не рассказывала?

Стоявший рядом с Морицем Миваль лишь страдальчески прикрыл лицо рукой. Если у него и были планы наладить общение с эльфийкой, как мага с магом, то их смело можно было выбросить в компостную яму.

— Хватит смеяться! — взвилась уязвлённая до глубины души Лантис. Краснота покрыла всё её лицо и теперь перебиралась на длинные уши. — Чего ты его слушаешь! Он всё врёт! Врёт! Врёт!

— Замолчите. — одновременно рыкнули драконы, и прислужники тут же затихли, во все глаза рассматривая обоих драконов.

Разница в росте между братом и сестрой была существенной. Именно на примере них можно было очень хорошо рассмотреть, насколько же размеры цветных и металлических различались.

В то время как красные были самыми большими цветными драконами, латунные никогда не могли похвастаться крупными размерами даже среди металлических.

Рост Сиарис в холке достигал жалких трёх метров с хвостиком, в то время как её брат имел все пять.

Однако хоть размер многое значил, драконы всегда были магической расой. Даже само поддержание их жизни было завязано на магии, вот почему древние драконы должны были совершить рывок до титанических, иначе их магия просто не успевала справляться с гигантским размером тел и усиливающейся силой.

В этом плане у Сиарис всё было более чем впечатляюще. Расходящиеся от неё потоки силы были столь плотными, что Лев почти чувствовал их физическое прикосновение к его чешуе.

Казалось бы, это должно быть хорошо, но всё портил мерзкий привкус божественной магии, что почти пропитал всё вокруг.

Для чувств дракона он был подобен прекрасным дорогим духам… которые кто-то вылил вокруг целыми вёдрами, от чего стояла невыносимая вонь.

Внимание Льва сместилось с мощи его сестры на её облик, и Думов сразу заметил словно бы поселившееся на морде Сиарис усталое и горькое выражение.

«Нет, это уже не та глупая слабачка, которую я помню», — с извращённой гордостью подумал Аргалор, но тут же сам себя поправил: «Точнее, она глупа всё так же, но она уже отнюдь не слаба».

— Дерьмово выглядишь, сестра, — небрежно заявил Лев, первым начав разговор. — Мир всё так же не хочет, чтобы его спасали?

Глаза Сиарис опасно сузились, и она нахмурилась.

— Я слышала, что у тебя тоже не всё гладко? — голос Сиарис был звонким, но в нём слышалась потаённая боль. — Счастливые подданные не будут у тебя воровать сокровища.

«Ты смеешь…» — гнев от, как он думал, издёвки Сиарис, почти затопил разум Льва, но он сдержался. Они не были животными, так что сначала должен быть разговор.

Этап первого обмена оскорблений прошел, и к своему раздражению в этот раз Аргалор не чувствовал за собой полной победы. Обычно именно он наносил успешный удар противникам в игре слов, но сейчас, такое чувство, матч остался скорее за Сиарис.

— Да, я как раз решаю этот вопрос, — заставил себя улыбнуться Лев, вот только улыбка получилась больно уж плотоядная. — Но что это мы всё о проблемах и проблемах, давай обсудим наши успехи! Я слышал, твой Марш свободы растёт день ото дня, а к нему присоединяются всё новые и новые члены…

Аргалор ухватил когтями лежащий под ногами камешек и задумчиво растёр его в пыль, ссыпав получившийся песок в небольшую горку.

— Уверен, очень приятно чувствовать такую власть, когда она собирается в твоих когтях, разве нет? В этом плане ты меня приятно удивила и даже заставила гордиться. Из нас четверых ты меньше всего была к этому предрасположена, но посмотри, чего ты добилась! Развязанные тобой страдания и смерть переплюнули действия нас, твоих братьев и сестры, вместе взятых…

— Зачем ты пришел, брат⁈ — зарычала Сиарис, и в её глазах вспыхнул настоящий гнев, что заставило Аргалора мрачно возликовать. Его бесила эта нарочитая покорность и печаль. Его сестра не имела права быть какой-то слезливой слюнтяйкой! — Тебя не было в моей жизни десятилетия! И теперь ты приходишь сюда, чтобы что? Посмеяться надо мной⁈

— Посмеяться над тобой? — безжалостно ухмыльнулся Аргалор, и саркастически развёл передними лапами. — Сестрица, зачем мне смеяться над тобой, если ты сама уже это успешно сделала над собой, связавшись с богами и позволив им помыкать тобой, словно марионеткой?

— Ой, кто бы говорил! — обвиняюще закричала Сиарис. — Думаешь, я не знаю, что ты и сам делаешь⁈ Что скажут другие цветные драконы про твоих духов⁈ Не хватает своей силы, так ты берешь заёмную, а⁈

— Ни черта! — отрезал Аргалор. — Я нашел их ещё слабыми духами и сам поднял их до нового уровня!

— Да неужели? — ядовитые слова продолжали выплёскиваться из Сиарис, когда обида беспощадным огнём горела в её душе. — А тот великий дух, что скрывается в твоём ожерелье, тоже был выращен? Наверное, ты потратил на это несколько сотен или тысяч лет? Ой, ты ведь не мог этого сделать, ведь тебе всего лишь пятьдесят семь лет, как и мне самой!

«Признайся, она тебе сделала». — самодовольно заявила Эви, чем чуть было не заставила Аргалора задохнуться от возмущения: «Кажется, я нашла среди твоих родственников свою любимицу».

— Я сам беру силы и подчиняю их своей воле! Всё, что у меня есть сейчас, было заработано лишь мной самим, — взревел Лев, яростно врезая лапой в землю. — Ты же скачешь на задних лапках у своих хозяев богов, чтобы они отсыпали тебе чуть больше корма!

— Я делала это лишь для того, чтобы получить больше сил и помочь людям, драконам, эльфам и вообще всем! И когда я этого достигла, а планы не совпадали, то разорвала наши отношения!

— И здесь я должен признаться, что этим ты поистине порадовала моё сердце, — резко изменил настрой и громко рассмеялся Аргалор, пока Сиарис тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. — То, как ты кинула богов, достойно отдельного хвастовства на Тинге!

— Я сделала это не ради силы, а чтобы помочь. — огорчено вздохнула Сиарис, чем заставила Аргалора ощутимо поморщиться.

— И вот так ты всё портишь, — красный дракон покачал головой. — Но я считаю, что все традиции и правила соблюдены, так что пора перейти к главному блюду.

— О чём ты? — недоуменно спросила Сиарис. — Разве ты пришел не за этим?

— Нет смысла притворяться, моя дорогая сестра, — криво улыбнулся Аргалор. — Ты уже доказала, что твои интриги и ложь ничуть не уступают по опасности нашей общей сестре. Так что прекращай и просто признайся. Я не уверен, что это что-то изменит, но ты хотя бы поступишь как настоящий дракон.

— О чём ты говоришь, Аргалор? — Сиарис продолжала растерянно моргать. — В чём я должна тебе признаться?

— Знаешь, мы, драконы, существа столь близко подошедшие к совершенству, что нас можно назвать идеалом. Внутри нас скрыто столько великолепных способностей, на перечисление которых потребуется время…

— Я не понимаю… — медленно сказала Сиарис, но Аргалор говорил, уже её не слыша. Его разум был где-то далеко.

— Наверное, если быть до конца честным, я просто не хотел этого делать. Довольно тяжело узнать о предательстве того, кого ты собственноручно вырастил. Именно поэтому я и оттягивал этот момент, занимая себя бессмысленным разговором. Лишь чтобы оттянуть этот неизбежный момент.

— Аргалор…

— Но теперь всё кончено и я не буду уклоняться от правды. — Лев поднял морду вверх, глубоко вздохнул и втянул носом как можно больше воздуха. По большому счёту это не требовалось, ведь всё происходило с помощью магии, но инстинкты были сильнее.

Связь между драконом и его сокровищами была чрезвычайно сильна. Можно наложить сильнейшие защитные и маскирующие барьеры, но дракон всегда учует то, что у него украли, если оно находится неподалеку.

Именно поэтому, когда откуда-то из-под земли донёсся слабый, но вполне отчётливый отклик, Аргалор рвано вздохнул.

— Я скажу это лишь один раз и в счёт всех тех лет, что мы когда-то росли вместе, — пустой взгляд красного дракона остановился на вздрогнувшей латунной драконице, осветившейся активировавшейся божественной магией. — Защищайся, или ты умрёшь.

— Что⁈ — успела лишь сказать распахнувшая глаза Сиарис, когда сияющие ослепительно красным светом когти дракона врезались в последнюю секунду возведённый магический щит.

Последовавший за этим взрыв был столь силён, что начисто стёр все расположенные вокруг древние руины и кладку, заставив содрогнуться саму гору, породив сползающие вниз оползни.

Глава 13

Лишь предупреждение Аргалора спасло Сиарис от того, чтобы быть нанизанной на раскалённые, истекающие дымом когти красного дракона.

Безумные от бушующей в них ярости глаза Льва встретились с широко раскрытыми зелёными глазами Сиарис. Латунная драконица всё ещё не могла поверить, что Аргалор посмел на неё напасть.

Однако растерянность длилась недолго, и на её место пришла злость вместе с расходящейся во все стороны ударной волной от удара.

Стоявшим неподалеку прислужникам пришлось экстренно придумывать способы, как выйти из зоны поражения. Проще всего оказалось Мивалю и Лантис. Оба мага взмахнули посохами и совершили быстрый телепорт на расстояние нескольких сотен метров, после чего приняли удар на магические щиты.

А вот Морицу и Улве пришлось поспешить. Используя нечеловечески высокую силу и реакцию, они рванули прочь ещё в тот момент, когда маги замахивались своими посохами.

Однако не стоило думать, что они просто бежали от настигающей их ударной волны.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! — длинный двуручный топор и столь же огромный молот встретились в нескольких столкновениях, пока их обладатели разрывали ставший вязким воздух и с усмешками обменивались ударами.

Мориц и Улва были буквальными воплощениями двух различных путей развития магии — маго-биологического и техно-магического, и им не терпелось доказать, чей путь на самом деле лучше.

Выбравшись из-под удара дракона, Мориц со всего размаха опустил молот на землю, породив расходящиеся во все стороны трещины и десятки кусков кладки и камня, взлетевшие вверх.

Сразу же молот засветился фиолетовым, и, крутанув его вокруг себя, бывший легионер с силой впечатал магическое поле в медленно поднимающийся рой обломков, чтобы выстрелить ими, словно из пушки, по размывающейся от скорости Улве.

— Неплохо! — засмеялась варварша, резко остановившись и закрутив топорище с такой скоростью, что то превратилось в цельный стальной круг. Всякие каменные обломки, что долетели до неё, немедленно превращались в безвредно осыпающуюся пыль.

Но Морицу не стоило расслабляться, ведь вылетевший из вихря крюк на длинной цепи чуть было не пронзил его насквозь. Держащая в одной руке двуручный топор, а в другой кружащуюся в воздухе артефактную цепь Улва широко улыбалась — она очень соскучилась по настоящему бою.

Миваль и Лантис же занялись столь излюбленной магами игрой, как «ударь крота». Оба из них, напропалую пользуясь короткими телепортами, скакали по всей вершине горы и обменивались невероятно быстрыми и незаметными заклинаниями, стараясь подловить оппонента в момент переноса или при «приземлении». Последнее требовало изрядную долю предсказания, из-за чего каждый из магов стрелял не столько по оппоненту, а скорее в те места, где он или она могли появиться.

От такой дуэли скорее страдали окружающие руины, чем любой из них самих. Тонкие стрелы заклинаний пробивали стены и взрывали колонны, заставляя обветшалые сооружения рушиться, поднимая изрядное количество пыли, разрываемой новыми и новыми потоками быстрых заклинаний.

Однако всё это меркло на фоне ожесточённой битвы двух драконов. Все четыре прислужника были вынуждены постоянно следить за ними, чтобы не попасть под случайный удар своих повелителей.

Мощный взрыв отбросил Аргалора назад, но он вновь бросился вперёд, чтобы обрушить на щиты Сиарис один удар за другим.

Ещё в далёком прошлом латунная драконица благодаря Доруготу решила сконцентрироваться больше на защите, чем на нападении. Теперь же, спустя десятилетия это проявилось в десятках различных магических защит, окружающих Сиарис со всех сторон.

Некоторые из щитов были видны обычным зрением, другие же можно было почувствовать лишь магическим чутьём. Все они кружились вокруг латунной драконицы по своим собственным орбитам, чтобы не соприкасаться.

Правда Лев не был обычным драконом. Десятиметровое тело в связке с драконьей яростью и усилением довольно опытным духом огня вывели Аргалора на новый уровень силы.

Каждый раз, когда его когти сталкивались с щитами, они прошивали их насквозь, правда чтобы врезаться в идущие следом. И хоть Сиарис всё ещё защищалась, усиливающийся напор Аргалора заставлял её раз за разом отступать.

Двигающийся вокруг неё с огромной скоростью Аргалор наносил шквал ударов со всех сторон, вызывая постоянные вспышки, из-за чего обычному человеку могло показаться, что сама Сиарис и окружившие её щиты светятся непрерывным светом.

— Хватит! — болезненно рявкнула латунная, когда прорвавшиеся когти дракона проскрежетали по её чешуе, оставив три чёрных каверны.

Если до этого она полагалась только на свою магию, то теперь разом активировала те постоянные дары, которыми её наградили светлые боги.

Зависящие от веры смертных божества всегда стремились переманить на свою сторону сильнейших представителей смертных рас. Те же паладины — наглядный пример этого явления.

Многие смертные готовы были пойти на что угодно, лишь чтобы получить хоть капельку мистической силы.

Вот только проблема была в том, что при желании боги могли легко забрать такой подарок, оставив своего бывшего жреца у «разбитого корыта».

Естественно, знающих свою цену смертных такое положение дел не устраивало, и они не особо стремились служить богам. Дабы это исправить и включить в свою армию талантливых бойцов, и были созданы постоянные дары.

По отдельности они были намного слабее временных, однако их постоянство перевешивало все минусы. Даже если бы боги разочаровались в своём избраннике, они бы уже ничего не смогли с этим поделать, ведь дар навсегда привязывался к энергетике реципиента.

От шестиметровой фигуры Сиарис в небо ударил мощный разноцветный столб энергий. Так как благословения шли от разных богов, то и цвет их различался.

Мощь божественной магии была такова, что Аргалору пришлось разжечь огонь Игниса особенно жарко, чтобы хаотичные энергии эмпирей не проникли ему под чешую.

Стоя под непрерывным потоком омывающей его божественной энергии, красный дракон и не думал опускать голову. Наоборот, он гордо задрал подбородок, и на его морде появилась небольшая ухмылка.

«Как там было в том древнем азиатском порно-мультике? Сейлор Мун, я выбираю тебя?» — творившийся вокруг кошмар заставлял настроение Аргалора неуклонно, хоть и понемногу, но ползти вверх.

Бой с сильным противником — это ли не идеал жизни красного дракона? Немного разочаровывало, что это была его родная сестра, но этот факт тоже добавлял свои интересные особенности битвы.

Но мысли Аргалора прервал выстреливший в его сторону толстенный поток расплавленного песка. Магма вперемешку с бешено крутящимися песчинками врезалась мимо него в землю, так как он увернулся, и сдетонировала, заставив всю гору вновь содрогнуться.

— Этого ты хотел, да⁈ — божественная энергия рассеялась, оставив лишь очень злую и взъерошенную Сиарис, по чешуе которой то и дело пробегали зелёные, золотые и оранжевые искры. — Этого ты добивался⁈ Так получи!

Драконица глубоко вдохнула, собирая драконий выдох, и Аргалор был и сам рад так поступить. Вот только в отличие от большинства обычных драконов их возраста каждый из них прибавил к выдоху ещё и свою стороннюю магию.

Если Аргалор усилил пламя Игнисом, вплетя в него духовную составляющую, то Сиарис подключила своё управление землёй, а точнее, песком. Именно этот подраздел стихии земли всегда лучше всего давался латунным драконам. Также она не забыла добавить и божественные дары, пара из которых усиливали её собственное пламя.

Вцепившись в камень когтями для устойчивости, оба дракона со всей своей яростью выдохнули в друг друга усиленное магическое пламя.

Аргалор был чрезвычайно силён, но и Сиарис ему не уступала. Последние десятилетия она тоже тренировалась как проклятая, сражаясь со многими магическими монстрами, магами и сильными воинами.

Два луча смерти в мгновение ока преодолели вершину горы и встретились в её центре, породив дрожащий и пульсирующий шар чистого хаоса. Такое количество разноплановых, а главное, несочетающихся энергий было достаточно, чтобы порождать самые уникальные и неожиданные магические аномалии.

После той же последней мировой войны, что длилась тысячи лет назад и стоила миру одного из континентов, осталось множество похожих аномалий, препятствующих заселению изрядного числа благодатных земель.

Казалось, от столкновения таких стихий неминуемо должен был произойти мощный взрыв, но как бы не так. Точнее, взрыв произошел, но это был всего лишь один из эффектов аномалии.

Пульсирующий красно-золотой шар не только не взорвался, но и стабилизировался, начав постепенно расти. Там же, где он почти касался земли, тут же разрастались трещины, что очень быстро превратились в расселину, а затем и в полноценный провал, в который стремительно осыпалась земля и окружающие руины.

Если приглядеться, то внутри расселин можно было увидеть многочисленные ходы и залы, теперь открытые свежему воздуху.

— Твою мать! — испуганно закричал Мориц, не успевший вовремя среагировать и отброшенный прочь в одну из ширившихся трещин. Улва, в отличие от него, воткнула под собой топор и умудрилась вырезать себе в камне небольшой «окоп», где и укрылась.

Перед глазами бывшего легионера, пока он падал в непроглядную черноту, пронеслась вся его довольно долгая по человеческим меркам жизнь, прежде чем крепкая рука ухватила его за плечо.

— Не думал, что услышу от тебя столь жалкий звук, — старчески закхекал Миваль, телепортируя их обоих на край вершины горы, достаточно далеко, чтобы трещины от аномалии не успели до них добраться. — Меня подвёл слух на старости лет, или это был детский визг?

— Это был боевой крик. — пытаясь сохранить остатки гордости, сообщил Мориц, ища Улву и почти сразу её находя. К его счастью, за грохотом взрывов и трескания земли варварша не услышала его короткий, но очень эмоциональный крик.

У двух драконов же были немного другие проблемы.

— Дура, что ты наделала⁈ А ну останови этот свой долбанный шар, пока он не расплющил мои сокровища! — ревел Аргалор, спешно обращаясь к так нелюбимым им духам земли и призывая тех укрепить своды подземного комплекса, играющего роль сокровищницы.

У каждого типа духов имелся свой способ разговора, и далеко не все шаманы могли одинаково хорошо общаться со всеми ними. Естественно, так как в духовном мире эмоции являлись вполне себе реальной величиной, духи земли прекрасно чувствовали презрение Аргалора к их виду, которое тот и не думал прятать.

С тех пор, как в детстве Думов узнал о позорной диете духов земли, так он больше никогда не смог им до конца доверять.

Тем временем же растущая наверху аномалия окончательно вышла из-под контроля, хоть оба дракона и перестали подавать к ней магию.

— Сам дурак! И это не только мой шар! — Сиарис тоже была в панике. Там, внизу, были в том числе и ее сокровища. Металлические драконы обладали куда менее остро выраженной страстью к накопительству, тем не менее они были драконами, так что жадность была и в их крови тоже. — К тому же, там никаких твоих сокровищ нет! Там лишь то, что принадлежит мне и Маршу свободы!

Повинуясь воле Сиарис, песчаные щупальца укрепили тот кусок горы, в котором и находились искомые богатства, запечатав помещения в непроницаемую затвердевшую сферу из песка. Вырвавшиеся же опоры, закрепили отломившийся кусок горы, зафиксировав его в пространстве.

Оба дракона облегченно выдохнули, удостоверившись, что самое главное теперь в безопасности. Но прежде чем бой продолжился, к удивлению Сиарис, Аргалор поднял лапу, останавливая их обоих.

Прямо сейчас выплеснувший часть агрессии красный дракон был куда спокойнее, так что он был не прочь поговорить, чтобы решить один назревший вопрос.

Оба ящера предпочли отлететь от аномалии и сокровищницы подальше. В первом случае, чтобы шум не мешал разговору, а во втором, чтобы вновь случайно не задеть. Приземлились они на многочисленные скалы, оставшиеся после разрушения горы.

— Дорогая сестрица, я вижу, что ты, как и я, прямо рвёшься в бой. И в этом я тебя полностью поддерживаю. Однако, прежде чем мы продолжим рвать друг друга на части, ответь мне на один вопрос.

— И с чего я должна это делать? — грубо рыкнула взвинченная Сиарис, повышая тон. — Ты десятилетиями меня игнорировал, а когда всё же пришёл, то сразу напал! Почему я должна тебя слушать⁈

— Поверь, если я правильно догадался, это в твоих же интересах, — хмыкнул Лев. — И в интересах твоего так любимого Марша. Итак?

— Говори. — неохотно буркнула драконица. Она хотела проигнорировать слова брата, но если это касалось тех, за кого она отвечала, то Сиарис не могла их подвести.

— Прелестно. Вопрос очень простой и, уверен, ты сможешь легко на него ответить. Когда мы только встретились, ты сказала занятную фразу, которую я в ярости не особенно хотел слушать, — Аргалор неопределенно махнул когтем передней лапы. — Если я не ошибаюсь, что-то вроде того, что мои сокровища были украдены моими же людьми?

Повисло неловкое молчание.

— Это какая-то очередная изощрённая насмешка? — подозрительно спросила Сиарис. — Если так, то не пытайся, получается плохо.

— Просто ответь на вопрос.

— Я сказала именно то, что и хотела сказать. Я слышала, что ты так плохо относишься к своим прислужникам, что они взбунтовались и украли у тебя твои сокровища, — Сиарис сделала паузу и покачала головой. — Я была шокирована этой новостью и сочувствовала тебе, но твоё отношение к прислужникам недопустимо…

Откуда сбоку раздался приглушенный звук, привлекший внимание всех.

Стоявший на одном из кусков скал вместе с Мивалем Мориц быстро прикрыл рот и сделал жест, будто его зашивает. Вмешиваться в разговор двух драконов прислужникам явно не стоило.

Посверлив его ещё несколько секунд взглядом, Аргалор развернул голову и растянул губы в жутковатой улыбке.

— Ну тогда, моя дорогая сестрица, всё начинает вставать на свои места. Признаться честно, уже подлетая сюда, у меня были некоторые подозрения, но я не особо хотел их обдумывать. Теперь же я не могу это игнорировать, даже если захочу.

— О чём ты говоришь? — настороженно спросила Сиарис. — В прошлый раз, когда ты начал так пространно говорить, то бросился в бой, словно ополоумевший зверь. Сейчас так же?

— Возможно, но чуть позже. Сейчас же я хочу рассказать тебе сказку, — и прежде чем Сиарис успела возмутиться, Аргалор заговорил преувеличенно бодрым тоном. — В одном далеком-предалеком месте жила умненькая, но одновременно невероятно глупая и наивная молодая драконица. Пока остальные драконы занимались тем, чем все драконы должны заниматься, а именно собирали сокровища и росли, эта драконица вбила себе в голову, что мир несправедлив и его вот просто обязательно надо изменить.

Сиарис нахмурилась, очевидно, сообразив, о ком в этой сказке идёт речь.

— Любая другая молодая драконица совершила бы какую-нибудь мелкую глупость и на этом бы всё закончилось, но наша не слишком сообразительная драконица, как это ни странно, была слишком для этого умна. Она принялась рассказывать всем о своих мечтах и тем самым, поверив в её идеи, за ней пошли многие. Очень скоро число её последователей стало так велико, что она уже не могла ими всеми руководить и у них появились свои лидеры.

Аномалия над обломками горы издала особо громкий треск и вновь затихла. Разрушение горы тоже остановилось, так как разрушать почти ничего не осталось.

— Более того, юная драконица не собиралась останавливаться. Заручившись верностью смертных, она обратилась к бессмертным. Боги тоже были рады встать на её сторону. Они видели в ней тот клинок, которым они сумеют вырезать паству темных богов и подчинить мир только себе.

— Не все боги плохи… — неохотно попыталась возразить Сиарис, но Аргалор прервал её, заговорщически прижав коготь к зубастой пасти.

— Не торопи сказку, ведь скоро мы и до этого дойдем. На чём я остановился? Ах да, казалось, что мечта драконицы уже почти стала явью. Число её прислужников росло, а сверху за всем присматривали заботливые боги. Но годы шли, сменяясь десятилетиями, творение юной драконицы росло и развивалось. Смертные теряли своих друзей в битвах на пути Свободного мира для всех, ожесточались сердцем и готовы были идти на всё более жестокие меры.

Сиарис хранила гробовое молчание. Не она ли сбежала сюда, пытаясь найти утешение от той самой истории, что рассказывал сейчас Лев?

— Не всё стало благополучно и с богами. Светлые боги не столь… м-м-м… отчаянны, как их темные собратья, однако и они не брезгуют разными некрасивыми методами. Пользуясь людьми юной драконицы, боги стали использовать её и их ради собственной выгоды, строя новые храмы и подчиняя своей воле всех вокруг, попутно ссорясь уже друг с другом. Одно ярмо просто сменилось другим, а когда юная драконица посмела возмутиться, то ей непрозрачно намекнули, что это не её ума дело.

Лантис обеспокоенно посмотрела на свою госпожу и сочувственно вздохнула. Молодой эльфийке было искренне жаль Сиарис.

— Услышав такие слова от тех, кому она так верила, юная драконица впервые получила столь тяжелый удар. Питаемая гневом и обидой, она развернула всех, кто ей подчинялся, против тех, кого она ранее привечала. Запылали храмы, а обнаглевшие от безнаказанности священники и жрецы теперь тоже закачались повешенные на балках своих святилищ. Боги были вынуждены затихнуть и откатить свою захватническую деятельность. Казалось бы, юной драконице надо было праздновать, но наша сказка не из тех, что заканчивается хорошо…

— Зачем ты это делаешь? — вздохнула Сиарис. — Тебе доставляет удовольствие меня мучить?

— Вообще-то да, — честно кивнул Аргалор. — Но историю я рассказываю по другим причинам. Не беспокойся, осталось недолго, ведь мы подходим к самому интересному. Как я уже сказал, организация драконицы стала столь велика и необъятна, что ей правили сотни различных вождей и командиров. И хоть формально ими всеми командовала драконица, но она физически не могла проследить за ними всеми. Тем не менее она пыталась, и это не особо нравилось тем, кто уже чувствовал себя хозяевами самим себе.

Аргалор ухмыльнулся.

— Допустим, что будь юная драконица не столь настойчивой, всё могло бы продолжать быть нормально. Уважение и вера в неё была столь велика, что подчинённые разорвали бы своих вождей лишь за подозрение на недоброжелательство. Однако наша драконица продолжала хранить свои принципы, и ей не нравилось, куда идёт её организация. Видя, что которое десятилетие их борьба не приносит ничего кроме жертв по обе стороны, многие из, в прошлом, молодых людей решили пойти на самые крайние меры. Договоры с темными богами, архидьяволами или даже демонами — разве может быть слишком большая цена, если цель свобода и мир для всех?

Мориц скривился — его раздражал идеализм сестры его повелителя. Прошедший суровую школу жизни бывший легионер видел слишком много уязвимых точек в плане драконицы, где что-то могло пойти не так.

— Однако юная драконица была настроена негативно к такому выбору. Она выступила против, и командиры были вынуждены опустить головы в ложном подчинении, ведь иначе их убили бы собственные подчинённые. Но никто из них не простил и не забыл. Они знали, что прямое убийство драконицы может дорого им стоить, ведь у их повелительницы была большая и очень непростая семья, которая, скорее всего, заинтересовалась бы её внезапной смертью. К тому же могли начать копать и их собственные люди. Именно поэтому было принято решение использовать для этого кого-то близкого, кого-то, кого можно было обмануть и натравить на драконицу, чтобы на них не пало подозрений.

Внезапно морда Сиарис изменилась, когда она в шоке взглянула на своего брата. Кажется, в голове драконицы тоже начала складываться картинка.

— После некоторых размышлений выбор пал на её брата. Во-первых, он был сильным драконом, так что у него были хорошие шансы на победу, во-вторых же он был истинным врагом всего их движения, убийство и подстава которого была им по душе. В конце концов, никто из заговорщиков и не думал предавать мечту о Свободном мире, а убийство одного из столпов корпоративного мира идеально помогло бы их делу. Сказано, сделано. Что лучше всего сделать, чтобы заставить дракона сойти с ума? Естественно, украсть его сокровища. Заговорщики сделали всё мастерски. Они дождались, пока дракон покинет своё логово, после чего выкрали его ценности.

— Аргалор, извини, мне очень жаль! — в сожалении воскликнула Сиарис, весь вид которой демонстрировал, как ей было не по себе. — Естественно, я найду и верну тебе твои сокровища!..

Лев же и не думал её слушать, продолжая свою историю, попутно гордясь тем, что сумел соединить вместе все разрозненные факты. Думову никогда не нравились детективы, может поэтому ему потребовалось столько времени для догадки.

— По плану смертных, вернувшийся дракон должен был прийти в полное безумие и нанести своей корпорации такой урон, чтобы её это сильно подкосило, если не уничтожило. Цветные драконы очень скоры на расправу, так что план был не плох. Но к их разочарованию, хоть дракон и сходил с ума, но корпорация продолжала функционировать. Верные прислужники повелителя неба взяли на себя управление и сумели удержать тонущий корабль на плаву. Осознав, что эта часть плана окончательно провалилась, было принято решение переходить ко второму этапу, а именно передаче сведений о «настоящей» виновнице кражи и порче отношений Аргалора с верхними эшелонами Священной центральной империи. Для этого была выбрана столица.

Аргалор вынужден был признать, что если бы не их битва с Хорддингом, то ещё неизвестно, как повернулся бы его разговор с Императором. В то время Аргалор очень плохо воспринимал чужие слова, видя перед глазами лишь кровавую пелену.

— Но и здесь Аргалор обошел заговорщиков, так и не разругавшись с Императором и не подточив свою репутацию. Более того, напав на специально подставленное поместье, где заговорщики бережно разместили нужные сведения, дракон что-то заподозрил. Этого было недостаточно для окончательного вывода, но более чем хватало для подозрений. И вот, мы с тобой здесь и мои сокровища у тебя. Заговорщики знали, что обычный цветной дракон, почувствовав свои сокровища, не стал бы разбираться и всё бы закончилось смертью одного из нас. Кстати, как вообще мой клад здесь оказался?

— Это место является тайной базой для хранения капитала сразу нескольких крупных групп Марша, — быстро ответила Сиарис. — Так что я не могла и подумать, что они сотворят что-то настолько мерзкое!

Сиарис окончательно забыла о битве, нервно ходя из стороны в сторону. Новость о предательстве и подставе сильно её ранили, от чего она буквально дрожала от гнева.

— Аргалор, поверь, я заставлю их заплатить! — решительно заявила она. — Каждый, кто виновен в похищении твоих сокровищ, будет осуждён и казнён. Больше такого никогда не повторится, так как я буду внимательно следить за своими людьми. Хорошо, что ты сумел разобраться, что они задумали, иначе мы бы продолжали драться!

Мрачный смех Аргалора заставил Сиарис неловко остановиться.

— Моя дорогая сестра, кто тебе сказал, что предательство тебя Марша свободы — это всё? Многие годы я слушал о тебе рассказы и каждый новый из них был хуже предыдущего.

— Брат…

— Служение богам, правда? — едко спросил Лев. — Бесплатное лечение смертных? Создание приютов и кухонь для бедняков? Я так понял, ты запланировала сделать всё, чтобы уничтожить репутацию нашей семьи? Сделать посмешищем всего драконьего рода Тароса? Или ты думала, что у этого не будет последствий?

— Это моё дело, что я делаю со своей жизнью, — спокойно, но твёрдо заявила Сиарис. — Мы, драконы, сами решаем, куда полетим.

— Слова настоящего дракона, — одобрительно кивнул Аргалор, но всем было очевидно, что ничего ещё не кончено. — К несчастью, видимо, живя среди смертных, ты забыла одно простое правило. За ошибки прислужников всегда отвечает их дракон. А Марш свободы исключительно твоё создание. Конечно, ты можешь уничтожить Марш свободы и мы забудем обо всем этом недоразумении, но ты ведь этого не сделаешь, не так ли?

Угрюмое молчание Сиарис было чрезвычайно красноречивым, на что Аргалор хищно улыбнулся.

— Тогда мы с тобой здесь и сейчас решим, достойна ли ты, как выразилась, свободного полёта, или это всё же не твоё.

Глава 14

(измененная)

— Почему мы не можем просто договориться⁈ — сделала последнюю болезненную попытку Сиарис, но, судя по тому, как она сдвигалась, чтобы занять удачную позицию, было очевидно, что латунная не верила в успех переговоров. — Почему ты считаешь, что я виновата, если прислужники обманули и меня⁈ Это они украли твои сокровища, а не я!

— Маленькая сестра, послушай же ещё один урок, как и в далёком прошлом, — в рычащем, насмешливом голосе Аргалора мелькнули уже почти позабытые нотки легкой заботы. — Прислужники — это лишь прислужники. Они могут совершать ошибки, но ответственность всегда ложится на их дракона, ведь его прислужники лишь неотъемлемая от него часть. Если твои сокровища лежат на краю и болезненно упадут на голову проходящему мимо дракону, разве сокровища виноваты в этом? Или дракон, что не подумал и довёл их до края? Прислужники глупы и неразумны. Без направляющей лапы дракона они готовы убить сами себя непонятно ради чего. Сколько миров было уничтожено, пока смертные управляли сами собой? Будь же над ними дракон, то он не дал бы им сотворить подобную глупость.

— Какой… какой… какой же ты шовинист! — рявкнула возмущённая Сиарис. — Ты сам пользуешься их усилиями! Строишь на их спинах свою экономическую империю! Становишься сильнее! Так почему ты отказываешься признавать их такими же, как и мы⁈ Но хорошо! Раз ты и вы все так крепко держитесь за эту глупость, то я выбью её из тебя и всех!

— Неужели? — заинтересованно склонил на бок голову красный дракон.

— Именно так! Как когда-то Олдвинг объединил нас всех в единую стаю, так и я это сделаю! Олдвинг дал нам запреты, которые мы соблюдаем до сих пор, так и я сделаю это! Если надо! — Сиарис тяжело дышала, а вокруг неё бешено дрожали божественная и магические энергии.

— Вот! Когда ты хочешь, то можешь это сделать! Об этом я и говорил! — ликующе закричал Аргалор, будучи в полнейшем восторге. — Раз уж ты решилась, то отбрось чужое мнение и наплюй на него! Есть только ты и то, чего ты хочешь, и пусть мир сгорит, если попробует тебя остановить!

Да, Сиарис противостояла ему и бросала вызов, но именно этим она наконец-то поступала как настоящий дракон, а не та жалкая смертолюбка, вечно пытающаяся со всем договориться, а потом прячущаяся в раковине на краю света.

Возможно, действия Сиарис невольно и причинили ему боль, но Аргалор всё яснее понимал, что латунная всё же его сестра. Родная кровь что-то да значит даже среди драконов. И если ему надо выбить из неё всё дерьмо, чтобы вправить мозги, то он с радостью это сделает!

Вместе с тем слова Льва окончательно вывели Сиарис из себя, из-за чего зелёные глаза драконицы потемнели так сильно, будто собирались полностью превратиться в черноту.

— Зря ты пришёл сюда, старший брат, — многообещающе прорычала драконица, пока по её телу струились потоки божественной магии. Божественные дары вспыхивали, отдавая свою силу владельцу. Какие-то усиливали её магию, другие ускоряли скорость реакции, третьи укрепляли тело. — Ведь всем известно, что худшее место для сражения с магом — это у него дома!

Опасность! — на земле вокруг Аргалора вспыхнули десятки магических кругов. Очевидно, Сиарис позаботилась о «гостинцах» для любых вторженцев в это место.

Сформировавшиеся по обе стороны от Льва мощные полупрозрачные барьеры замерли на секунду, а затем рванули друг к дружке, намереваясь раздавить красного дракона между ними.

Но у Аргалора было иное мнение на этот счёт. С рычащим смехом когти и сама правая лапа красного дракона по локоть окутались невероятно горячим и ярким пламенем, что с каждым мгновением лишь росло в силе.

Не дожидаясь пока его расплющит, Думов не стал пытаться ускользнуть из смыкающейся ловушки, наоборот, он бросился к одной из плоскостей и со всей силы вбил в неё свою лапу, позволив барьеру окутаться красными трещинами, а затем взорваться осколками рассеивающейся магии.

Красный дракон уже хотел было открыть пасть, чтобы посмеяться над слабостью магии Сиарис, но ему пришлось быстро её закрыть, ведь латунная не собиралась просто так сидеть на месте.

Каждый из магических кругов породил свой собственный барьер, что немедленно закружились вокруг, стараясь запутать и зажать Аргалора. Но самой большой проблемой стал нескончаемый поток заклинаний, обрушившийся вниз от парящей в небесах Сиарис.

Латунная драконица великолепно показала, почему её звание магистра магии не было фальшивкой. Чего тут только не было: стандартные магические конструкции вроде стрел, что так любил Миваль, и различные их стихийные разновидности, что любил уже сам Аргалор, чистая стихийная магия вроде песчаных снарядов и просто магические бомбы.

Вершина горы потонула в целом каскаде звучащих один за другим взрывов. Попробуй подобным образом поступить обычные, пусть даже сильные маги, они бы просто потратили всю свою магию за несколько десятков секунд, не говоря уже о невозможности с такой скоростью создавать несколько различных типов заклинаний.

Но Сиарис находилась на ином уровне. Если Аргалор в битве с отцом Аргозы кое-как один раз сумел выдать «тройной каст», а именно параллельное создание целых трёх заклинаний, то его сестра спокойно могла использовать сразу три заклинания, а в случае крайней необходимости и все четыре.

Сюда же стоит добавить и абсурдную скорость восстановления магии, и её гигантское количество. Заклинания ещё не успевали долететь до вершины горы, как тело Сиарис уже восстанавливало потраченный на них заряд.

Металлические драконы по праву считались сильнейшими магами вселенной, вызывая дикий ужас у решивших бросить им вызов врагов. Какого это — воевать против того, у кого никогда не закончатся «боеприпасы»? Того, кто потратил столетия на оттачивание своих магических навыков, когда каждый год делает тебя всё могущественнее.

Вот только металлические повелители неба никогда не должны были забывать, кто именно взошел на трон всего их вида. Цветной дракон, что стал чудовищем даже по меркам чудовищ. Память об Олдвинге была выжжена на теле вселенной и уйдёт лишь когда Хаос окончательно пожрёт все миры, начав новый круг зарождения и развития жизни.

Из центра непрерывно рвущихся заклинаний начала расходиться сферообразная огненная волна. Всё, что попадалось ей на пути, подхватывалось, измельчалось и неслось дальше. Остатки строений, храмов и скал — всё было обращено в пепел, а затем с огромной скоростью снесено прочь странной смесью мельчайших барьеров и бушующего огня.

Сиарис была вынуждена подняться выше, чтобы не попасть под несущуюся на неё волну мусора и магии, а затем поспешно сложить крылья и сдвинуться в сторону от взметнувшегося вертикально вверх толстенного столба огня, прожигающего облако шлака.

Один за другим столбы пламени пронзали накрывший вершину горы смог, чтобы развеять или сжечь его, открыв вид на гордо стоявшего среди воронок и каверн пылающего Аргалора.

К красному дракону непрерывным потоком шла магия дракона и подчиненных ему духов, тело же содрогалось от распирающей драконьей ярости. Корни Зары, усиленные умениями великого духа Эви, доспехом заботливо укрыли его тело, сформировав прочный деревянный доспех, выглядящий довольно странно, учитывая накрывший его следом плащ и корону из пламени.

Возникало чувство, будто Аргалора окатили напалмом, а он так и продолжил сражаться. Там, где он стоял, плавилась сама земля, а куски металлов булькали и выпускали вверх белые струйки дыма.

Величественно парящая в воздухе среди толстых, закручивающихся столбов огня Сиарис и высокомерно стоявший на земле Аргалор со вспышкой осознания вспомнили картину из далекого прошлого.

Когда-то давно, когда они ещё были мелкими вирмлингами, дети Сарианы сумели запечатлеть бой их отца с матерью. Вид той битвы оставил неизгладимый след на их юных умах.

Даже проживающий свою вторую жизнь Лев никогда не забудет первобытную ярость матери и холодную методичность отца.

Прямо сейчас же они словно вновь повторили тот бой, пускай и с некоторыми оговорками. Ведь как бы ни был силён Думов, но могущество той Сарианы всё ещё было ему недоступно.

Там, где хватило одной лишь воли их матери, чтобы заставить возродиться целый вулкан, Аргалор всё же обманывал, подключая к своей природной магии огненных и воздушных духов.

Опять же, Сиарис тоже не была Доруготом, поэтому их бой обещал быть интересным.

Выпущенное Аргалором комплексное заклинание не только разрушало землю и остатки строений, оно целенаправленно прожигало гору, ища и разрушая любые найденные ловушки и артефакты Сиарис. Имело оно и атакующие функции, вырываясь из земли в виде высоких огненных башен, пытающихся перехватить и подпалить крылышки латунной драконицы.

Стоявшие вдалеке маги переглянулись и, подхватив своих воинов, сделали мудрый выбор, начав спешную серию коротких телепортов, иногда замирая прямо в воздухе, чтобы переместиться на вершины соседних гор.

— Неплохо размялись, сестра! — оттолкнувшись от земли, Аргалор стрелой взлетел в небо. — Твои заклинания неплохо, почесали мне спину, уняв этот проклятый зуд под чешуей! А теперь давай сыграем серьезно!

Сиарис угрюмо промолчала и была вынуждена очень быстро махать крыльями, чтобы не оказаться размазана пылающей кометой, что очень хотела познакомиться с ней поближе. Имевший почти двойное преимущество в размере Аргалор был настоящей угрозой, буквально пробивающей путь через все барьеры, что возводила у него на пути пытающаяся разорвать дистанцию латунная.

Лишь благодаря своей юркости Сиарис оказалась способна ускользать от куда более сильного и быстрого брата. Впрочем, она вполне успешно создавала заклинание за заклинанием, стараясь пробить магическую броню Льва. Мощные заклинания с визгом рикошетили от его брони, а если и углублялись, то лишь бесполезно взрывались прямо на драконьей чешуе.

Сам Думов с помощью Игниса тоже то и дело создавал огненные стрелы или сети, стараясь подловить сестру.

Мечущиеся между пылающими огненными столбами два дракона с огромной скоростью непрерывно обменивались магическими ударами, из-за чего со стороны сложно было разглядеть в том буйстве красок и взрывов, где какой дракон находится.

Пока же шел бой, прибытие сюда в глазах Аргалора из абсолютного провала плавно трансформировалось в почти что лучшее воссоединение с сестрой. Как жаль, что она была виновата в краже его сокровищ, но ведь тогда между ними бы не случилось такой великолепной битвы!

В иной ситуации Сиарис бы изворачивалась и юлила, не желая раскрывать все свои козыри и наносить ему настоящий удар. Теперь же она окончательно отбросила всю эту глупую мораль!

Стоявший на продуваемом всеми ветрами ледяном склоне Мориц с силой ткнул себя пальцем в еле заметный вензель на металлической груди, чтобы в ней открылся хитрый механизм, показавший небольшую фляжку с невероятно крепким спиртным.

— Красиво, жаль, записывающий артефакт не додумался взять, а ведь Аларик предлагал протестировать, — меланхолично вздохнул бывший легионер, переступая ногами в глубоком снегу, доходившем ему аж до пояса. Он с любопытством смотрел десяток огненных столбов, поднимающихся из недр неторопливо плавящейся и расщепляющейся горы. Единственное, что осталось неприкосновенным от змеящихся красных трещин, это заранее укреплённая и покрытая магией двух драконов круглая сокровищница. Её огонь бережно обходил стороной, ведь духи знали, что их ждёт, если они случайно заденут деревянную сферу. — Как думаешь, Миваль, нам нужно вмешаться?

— Чтобы получить по голове драконьим кулаком? — фыркнул старый маг и под возмущенным взглядом Морица самым наглым образом забрал фляжку, чтобы тоже приложиться, затем многозначительно помолчать и выпить вновь, пока Мориц пытался спешно забрать драгоценный алкоголь. — Сейчас мы здесь только как зрители. Этот бой сестры и брата, и если мы вмешаемся, то первым же нас прихлопнет сам повели… — Миваль осёкся и, заметив неладное, расширившимися глазами посмотрел на схватку драконов.

Льву было весело. Их своеобразные кошки-мышки ещё не успели ему надоесть, поэтому он получал чистое удовольствие. Сам Аргалор относился к сестре покровительственно, ведь сравнивая её с тем же Баросом Мучителем или Овернасом Электрическим вихрем, она не казалась столь же впечатляющей.

К тому же, там, где в сражении с Баросом Думов не мог себе позволить даже моргнуть, ведь любая ошибка могла привести к смерти, здесь Лев, наоборот, отдыхал душой, разминаясь.

Однако, как бы весело ему ни было, Аргалор упорно чувствовал беспокойство. Словно бы какая-то скрытая от него деталь продолжала жужжать на грани слышимости и мешать получать полное удовольствие от процесса битвы.

И хоть Льву хотелось окончательно отбросить это волнение, но он не дожил бы до своих лет, если бы так поступал.

Именно поэтому, когда его чувство опасности по-настоящему мигнуло, то Лев его не упустил.

Взгляд Аргалора подозрительно окинул местность, пока он сам старался не насторожить Сиарис. Всё вокруг, казалось, было всё таким же, но чувство неправильности продолжало усиливаться.

«Вон там, наверху!» — его собственные чувства продолжали молчать, но кружащиеся духи воздуха слишком странно реагировали в одном месте, хоть там, казалось, ничего и нет: «Там явно что-то скрыто за невидимостью! Более того, оно уже почти и не скрывается!»

Понимая, что не успевает полностью уйти из под удара, Аргалор приказал Игнису максимально усилить их защиту, попутно стараясь развернуться всем телом, чтобы принять вероятный удар.

Именно в этот момент притворяющаяся просто улетающей Сиарис окончательно отбросила маскировку.

«А она хороша», — мелькнула запоздалая мысль в голове Льва, когда он смотрел, как на его глазах исчезают невидимые барьеры, скрывающие всё это время большую магическую конструкцию, что буквально пульсировала от вложенной в неё магии. Выглядела она как нечто среднее между пушкой и арбалетом, сотворённое из магической и божественной энергий: «Будь это обычное, столь любимое магами, заклинание невидимости, я бы его почувствовал. Здесь же она явно создала нечто своё, уникальное».

Ещё с рассказов Сарианы Лев помнил о великом количестве магов, решивших, что они самые умные, и разного рода заклинания невидимости позволят им проникнуть в логова драконов и вынести «по-тихому» их сокровища, пока повелители неба спят.

Таких умников ждал большой сюрприз, ведь слух и нюх драконов позволяли им прекрасно ощущать даже невидимых воров, не говоря уже о чувстве магии.

Однако сотворённый Сиарис барьер каким-то образом обошёл все возможности драконов. Но как он справился с чувством магии?

«Долбанные боги!» — в сердцах выругался Аргалор, мысленным усилием разрушая засевшую в его голове божественную иллюзию. В это время магическая пушка заканчивала зарядку, сияя нестерпимо ярким светом: «Судя по привкусу — это энергия света, а значит, за благословением стоит Апол, бог света и иллюзий!»

Чувствуя нарастающий гнев и ярость от того, что Сиарис воспользовалась тем, что он её недооценил, Аргалор зарядил драконье дыхание и, сжав его в луч, выстрелил в заклинание Сиарис.

К несчастью, то успело выстрелить в ответ, от чего разноцветный луч божественных энергий почти толком и не замедлился, растворив слабо подготовленный выдох Аргалора, а затем врезался в спешно возводимый им огненный щит!

Импульс удара был столь силён, что он превратился в нечто невообразимое!

Божественные энергии по своему типу стояли над материальными законами, позволяя при необходимости их игнорировать. Так, Сиарис накопила в магической пушке столько энергии, что теперь, выстрелив, она с оглушительным грохотом пробила сначала оба щита, огненный и деревянный, после чего впилась в выставившего в защите лапы красного дракона, с лёгкостью сметая того вниз, подобно падающему метеориту.

Секунда, и спина Аргалора снесла остатки верхушки многострадальной горы, а затем приземлилась на раскинувшийся внизу под горой многоуровневый храм, выполненный в столь любимой ацтеками пирамиды.

Крыша! Седьмой этаж! Шестой этаж! Пятый! Четвертый!

Увлекаемый всё продолжающим давить лучом Аргалор пробивал своим телом один уровень пирамиды за другим, падая всё глубже и глубже вниз, пока не достиг самого твёрдого основания.

Бум! Упавший спиной Аргалор оставил глубокий кратер, в то время как Сиарис нервно выдохнула, обрадованная тем фактом, что её «сюрприз» всё же сработал.

Из каждого окна или проёма храма ударила пыль, а вокруг комплекса разразилось небольшое землетрясение, таким сильным был удар.

— Кажись, вашему вожаку хана, — широко осклабилась варварша и засмеялась глубоким грудным смехом. — Готовь своё золотишко, стальной бочонок с бухлом, ведь ты явно просрал ставку!

Прямо сейчас все четверо прислужников собрались в отдалении от храма и следили за небольшой, подвешенной в воздухе иллюзией Миваля, где показывалась битва двух драконов внутри.

— Да будь я проклят Хеминой, если это так! — возмутился Мориц. — Наш повелитель и не из такой задницы выбирался, так что не радуйся слишком рано! Лучше сама далеко не убирай моё золото!

— Мой друг прав, — вмешался Миваль, следя за битвой с небольшой улыбкой. — Наш повелитель умеет удивлять, и ваша госпожа скоро узнает, почему её уловки не более чем задержка перед её неминуемым поражением.

Тем временем хоть вбивающий в землю луч и истаял, Аргалор всё никак не мог прийти в себя от столкновения, и ему никто не собирался давать такую возможность.

Хоть Лев и сумел принять часть луча на укреплённые яростью лапы, но атака всё равно откинула их в стороны и вонзилась прямо ему в грудь, оставив глубокое и оплавленное отверстие. Единственной хорошей новостью было то, что внутренние органы хоть и пострадали, но не было ничего смертельного.

Сиарис, понимая, что время шуток прошло и теперь Аргалор будет максимально серьёзен, постаралась как можно быстрее закончить их бой и оглушить брата, пользуясь его секундной растерянностью.

Магическое усилие и прямо рядом с животом пытающегося встать Аргалора появилась странная магическая конструкция, представляющая собой несколько наслаивающихся и переливающихся барьеров, что с каждой секундой с силой приближались друг к другу, заставляя заклинание светиться всё сильнее.

«Если я её трону, то она взорвётся!» — с кристальной четкостью понял очухавшийся Лев, разгадав план сестры. «Поэтому она и создала конструкцию так близко ко мне, ведь на подготовку заклинания нужно время!»

Срочно нужен был план, и у Льва он как раз был!

Вспыхнувший на спине огненный плащ прижался к земле, словно ребёнок к любимой матери. Твёрдая земля очень быстро покраснела и закипела, а затем поддалась, пропуская в себя тело дракона.

Не упуская ни секунды, духи магмы были только рады подхватить шамана и выбросить того прочь, словно по салазкам, из их небольшого пламенного бассейна, однако Сиарис тоже не дремала.

— Вот же тварь! — возмутился Аргалор, врезавшись головой в возникший на его пути барьер. Сиарис не стала отдавать всё на волю случая и заперла брата в небольшом «вольерчике» вместе с готовой взорваться бомбой.

— Сам такой! — донёсся откуда-то сверху самодовольный возглас.

«Ну раз ты хочешь так поиграть, то давай поиграем!» — то, что Лев собирался сделать, было им придумано исключительно теоретически. Слишком много должно было сложиться определенных условий, чтобы эта магия оказалась полезной, но судьба, видимо, решила, что сейчас идеальное время, чтобы провести свой первый опыт.

Поднявшиеся лапы Аргалора, не касаясь, зажали пульсирующее барьерное заклинание, после чего между когтей потянуло магией духов. За считанные секунды сквозь созданный красным драконом прорыв в реальный мир хлынуло значительное количество духовной энергии.

Повинуясь воле Льва, она беспрепятственно проникла внутрь заклинания и начала его пропитывать. Думов не пытался прямо повлиять на барьерную бомбу, ведь иначе последовал бы взрыв.

В это же время взявшийся за защиту Игнис, точечными огненными стрелами отбивал или разрушал падающие на них заклинания паникующей Сиарис. Её брат упорно не желал сдаваться, и поэтому латунная потеряла самоконтроль, стараясь как можно быстрее закончить бой.

Миг и оказавшая в исключительно духовной среде бомба без всяких препятствий утаскивается прямо на духовный план, когда реальный мир вытесняет враждебную ему энергию, чтобы спустя мгновение открывшийся рядом с удивлённой Сиарис прорыв небрежно выбросил эту самую же бомбу, но уже возле латунной.

Казалось, заклинание готово было взорваться в следующую секунду и шансов уйти нет, но Сиарис не за красивые глазки стала создательницей крупнейшей незаконной организации в мире.

Воля драконицы железными тисками схватила разрушающиеся барьеры и начала их стабилизировать. Уже почти взорвавшаяся бомба начала стабилизироваться, затихая.

Опасность!

Появившиеся рядом с ней песчаные блоки лишь в последнюю секунду успели заблокировать огненный хлыст, что почти обернулся вокруг её шеи.

Песчаные барьеры сразу же сформировали несколько атакующих щупалец, но нападавший с невероятной ловкостью ускользнул от каждой песчаной атаки!

Яростно нахлёстывая лошадей, огненный возничий демонстрировал чудеса ловкости, ускользая от каждого движения щупалец, иногда в буквальном смысле ввинчиваясь в небольшие разрывы в песке.

К ужасу Сиарис, та неожиданная атака сбила и так дрожащую от усилий концентрацию, от чего барьерная бомба с тихим звоном завершила своё формирование прямо рядом с не успевшей ничего сделать латунной драконицей. В последний момент она успела прикрыться тонкой плёнкой из спрессованного песка, но это была лишь капля перед целым морем.

Ослепительный взрыв!

Мощь детонации была такова, что верхушку храма, в котором лежал Аргалор, тут же сдуло.

Вывалившаяся из завихрений воздуха дымящаяся Сиарис рухнула чуть в стороне от храма и мучительно медленно встала на лапы. Взрыв её собственного же заклинания не прошел для неё бесследно. Крылья всё ещё были на месте, но они оказались изрядно поломаны, а во множестве мест из-под чешуи капала кровь.

Вспышка огня, и ближайшая к Сиарис стена храма просто перестала существовать под выдохом драконьего пламени. Оттуда, прихрамывая, неторопливо вышел помятый красный дракон.

Оба ящера сильно пострадали, но их решимость продолжить бой окрепла лишь сильнее.

Любая легкомысленность окончательно исчезла, и Аргалор полностью потерял желание играться. Кажется, за десятилетия геройств и сражений с монстрами его сестра неплохо научилась драться.

За спиной Сиарис часть обломков из разрушенного храма начала превращаться в песок, а затем подниматься в воздух, формируя раскручивающееся песчаное торнадо.

Аргалор же позволил Заре упасть на камень, чтобы немедленно начать цвести, выпуская во все стороны потоки покрытых шипами лиан.

Глава 15

Два дракона замерли друг перед другом, инстинктивно копируя позу противника.

Двинулись они так же одновременно, но вместо того, чтобы, как ожидалось, броситься в атаку, оба ящера сконцентрировали свою магию на самих себе.

В конце концов, Аргалор и Сиарис были достаточно умны, чтобы заранее озаботиться столь полезной в возможных боях способностью, как исцеление.

— Благословение богини Жизни Живы! Самоисцеление! — видимо, это благо оказалось куда более требовательным, чем предыдущие, от чего Сиарис была вынуждена подключить и вербальную составляющую активации.

Действие благословения запустилось немедленно, стягивая самые серьезные раны и останавливая кровь, но Лев прекрасно видел, что до полного исцеления было далеко.

Кроме того, от него не укрылся тот немаловажный факт, что, кроме самой божественной энергии, от Сиарис шел очень плотный поток её собственной магии, конвертирующийся в божественную часть.

И это было логично. Каким бы ещё образом постоянные благословения брали энергию, если Сиарис рассорилась с большей частью «спонсирующих» её богов?

Невольно Думов нашел ироничным тот факт, что какой-нибудь обычный смертный, использовав подобное благословение, вынужден был бы месяцами, если не годами жить на «голодном магическом пайке», пока благословение будет постепенно восстанавливаться. Для Сиарис же подобный отток был не более чем досадной мелочью, не стоящей даже её внимания.

Тем временем сам Аргалор тоже не собирался стоять просто так.

«Эй, дармоедка, а ну работай!» — прикрикнул на великого духа жизни Лев, на что получил целую порцию ворчаний.

«Когда же тебе хоть немного всыплют тумаков, неблагодарный ты, сопляк», — тихо ругалась Эви, но тем не менее штопала широкую дыру в груди дракона: «Эх, а я так надеялась на этого Хорддинга, но надо же было вмешаться этому проклятому старому архимагу! Да и тот серебряный дракон тоже хорош. Надо было не выделываться, а сразу со всей силы бить по твоей шкуре, как по барабану!»

«Поговори ещё мне тут!» — прикрикнул на неё Аргалор, но с довольной усмешкой. Отверстие в груди зарастало той же плотью, из которой ранее он создавал драконов.

Конечно, подобная «заплатка» не сможет полностью заменить настоящую живую ткань, ведь тело дракона существует не только в материальном плане, и если восстанавливать его, то надо работать сразу по нескольким уровням, тем не менее её будет достаточно, чтобы принять на себя хоть какой-то удар и не дать драгоценной крови просто так выливаться прочь.

— Теперь уже не убежишь и не улетишь! — зарычал Аргалор, отталкиваясь от земли, тем самым взрывая всё позади себя каменной шрапнелью. Усиленные драконьей яростью мышцы толкали его многотонное тело с такой силой, что воздух буквально стонал и скручивался, стоило ему пронестись сквозь пространство.

Камень, земля, дерево или лёд — всё в его глазах было не более чем мягкой пастой, сквозь которую он прорывался, стремясь развить ещё более высокую скорость.

Десятиметровое тело превратилось в красную огненную ракету, нацелившуюся на одну единственную цель. Игнис вновь поджёг своего господина, разгораясь всё ярче и ярче, чувствуя необъемлемую ярость повелителя.

И вот теперь Сиарис в полной мере поняла, как именно её брат стал тем, о ком она читала отчёты и о ком с затаённым страхом говорили её полевые командиры. Бесстрашные мужчины и женщины, прошедшие не одну войну аристократов и видевшие зверства, способные свести с ума более слабых людей, отводили глаза и мешкали всякий раз, когда кто-нибудь заводил речь о прямом нападении или активной работе против Аргалориума.

Несмотря на свой небольшой для драконов возраст, Аргалор обладал впечатляющей репутацией, сходясь в схватках с противниками намного выше себя по уровню сил. И не просто сходясь, но побеждая. Более того, эта же репутация недвусмысленно намекала, что происходит с теми, кто бросает ему вызов или тем, кто ему дорог.

В этот момент откинувший всякое притворство, расслабленность и веселость Аргалор превратился в того, кем он был всегда — безжалостным, кровожадным и очень упорным в достижении своих целей монстром, где всякий, кто бросал ему вызов, был не более чем ступенькой, на которую следует наступить.

Таким его видели Овернас, Барос и Хорддинг, теперь настоящего его увидела и Сиарис.

Десяток лопающихся от вложенной в них силы барьеров появилось на пути взбешенного красного дракона. И ни один из них не смог стать тем, что сумел его остановить.

Клыки, голова, когти и кулаки — всё шло в ход, чтобы пробить ему дорогу. Один за другим барьеры с ужасным треском лопались и рассыпались, сметенные чем-то за пределами их сил.

Металлические драконы всегда смеялись над ограниченностью и убогостью арсенала обычных цветных драконов. Там, где даже у среднего металлического имелись десятки заклинаний на самые разные случаи, обычный цветной дракон обладал лишь собственной яростью.

Но часть обидной для металлических правды заключалось в том, что цветным просто не было необходимости менять проверенный десятками тысяч лет подход.

Когда цветной дракон злится, его ярость усиливается, а это значит, что растёт прочность его костей, чешуи и мяса. Чем больше вы бьёте цветного дракона, тем сильнее он становится — органы укрепляются, кровь перестаёт течь из ран, регенерация достигает же таких величин, что становится видна в реальном времени.

Какой смысл в тысяче приёмов, если цветные выучили один и поколениями генетически довели его почти до абсолюта?

Единственным гарантированным способом убить цветного дракона — это нанести ему такой неожиданный удар, что убьёт его в самом начале. К несчастью, вселенная знала очень мало рас и разумных, способных на такой подвиг.

Но и Сиарис не собиралась сдаваться так просто. На место растерянности и шоку пришла решимость. Дрогнувшие заклинания вновь обрели прежнюю силу, врезаясь и детонируя прямо на огненном доспехе и чешуе. Куски чешуек, деревянные доспехи и огонь — всё отлетало в кровавых брызгах прочь, но если бы это его хоть как-то затормозило!

— Ро-о-а-а-ар! — безумный рёв Аргалора огласил окрестности, сообщая всем и каждому бежать прочь и давая Заре команду начать свою атаку.

Физическое нападение красного ящера было не единственным. Не желая, чтобы Сиарис вновь ускользнула, Лев приказал Заре тайно протянуть корни под землёй и камнем, чтобы в нужный момент схватить Сиарис.

Так как приходилось действовать очень осторожно, чтобы не насторожить металлическую драконицу, то Зара тянула лианы очень медленно, но даже так они преодолели большую часть пути.

Сотни покрытых шипами корней разломали камень и метнулись прямо к латунной, протягивая вперёд свои цепкие и острые концы. Одно касание, и они вопьются в чешую, навсегда стискивая драконицу в своих плотоядных объятиях.

Вот только, как оказалось, братья и сёстры думают одинаково. Если корни Зары сломали какие-то десятки квадратных метров поверхности, то вырвавшиеся из земли потоки песка захватили собой уже сотни.

Подобно тому, как куски льда приходят в движение и наслаиваются друг на друга весной на полноводной реке, так и здесь целые куски земли со зданиями, кустами и деревьями начинают покачиваться на растущей и вырывающейся из под поверхности «подушке» песка.

В мгновение ока лозы Зары были перехвачены и остановлены. В конце концов, несмотря на весь свой опыт и силу, Зара всё ещё была лишь средним духом, что в битве двух столь талантливых и сильных драконов было определённо недостаточно.

Впрочем, было бы ложью сказать, что Зара оказалась полностью подавлена. Хоть корни и лозы были остановлены, но они всё равно продолжали бороться, вынуждая Сиарис тратить часть своего контроля на противодействие духу Аргалора.

Именно в этом и крылось одно из преимуществ бытия шаманом перед волшебниками и чародеями. Там, где последние вынуждены были контролировать всё лично, шаманы способны делегировать защиту и атаку на своих подчинённых духов,снимая с себя часть нагрузки.

Правда преимущество Аргалора компенсировалось лучшими навыками Сиарис в магии.

«Вот так, молодец, Зара, ты куда более способный ученик, чем этот твердоголовый дракон», — ласково увещевала Эви, питая Зару энергией и подсказывая ей тот или иной шаг: «Вот эти корни сюда, а этими ударь снизу. Здесь же я тебе помогу их направить…»

Песчаные колья поднялись перед Аргалором подобно острым противотанковым ежам, готовым впиться в его кожу, даже если он попробует их перепрыгнуть. Но Убийца Бароса не собирался делать нечто столь жалкое.

Красный кулак сжался, загоревшись, а затем выстрелил вперёд, собирая в себе всю скопившуюся ярость.

Бум! — песок взорвался, разлетевшись и расплавившись от расходящейся во все стороны волны невероятно горячего воздуха. Часть из уцелевших по бокам песчаных кольев рванули вперёд, но бесполезно застряли и отломились в нерушимых рёбрах дракона.

Аргалор же к тому моменту уже был слишком близко к пытающейся отступить Сиарис. Огненный кулак заходит назад, готовый уже в следующую секунду выстрелить вперёд… чтобы Лев недоуменно чуть не клюнул носом в землю, когда, казалось бы, крепкий камень под его лапой ушел в сторону.

Стараясь удержать равновесие, Думов наступил на следующий, как ему казалось, крепкий участок почвы, чтобы и тот небрежно отломился, позволив гордому красному дракону взрыть носом землю.

«Опять божественная магия!» — учуяв в лежащих рядом камнях характерный, причём очень уж знакомый запах, Аргалор сразу понял, кто виновник: «Хемина! Розовая лицемерка! Я знаю, что это твои проделки!»

Использовав благословение богини удачи, Сиарис сделала так, что сам окружающий мир создавал для Льва проблемы и неловкие ситуации. Подходящая опора оказывалась неустойчивой ловушкой, а чудом удерживающийся на склоне камень выбирал именно этот момент, чтобы скатиться вниз и обидно рухнуть на голову взбешенного красного дракона.

Всё эти ловушки не являлись опасными, а скорее раздражающими, но вот последующие за ними заклинания оказывались совсем иным делом, причиняя Аргалору существенную боль и повреждения.

И хоть драконья ярость в союзе с окутавшим дракона огненным доспехом делала его невероятно прочным, но даже так заклинания Сиарис всё равно добирались до его плоти.

Требовалось как можно скорее закончить их своеобразные кошки-мышки. Хватило бы всего лишь одного успешного удара Зары или захвата Льва, но ни один из них не достигал успеха!

Стоило корню Зары только появиться рядом с лапой Сиарис, как та немедленно одёргивала ту, будто знала, что он там появится! И даже когда лапа Аргалора приближалась к ней в тот момент, когда латунная была отвлечена, это всё равно ни к чему не приводило.

Подобное развитие событий доводило Льва до белого каления. Он изо всех сил пытался понять, как именно сестра умудряется читать все его движения даже до того момента, как он вообще их сделает…

«Подожди-ка!..» — мрачное осознание заставило Аргалора до хруста стиснуть клыки: «Я должен был сразу догадаться. А я ведь когда-то требовал от Миваля отчёт о всех значимых благословениях местных божков. Неужели сестрица решила открыть очередное из своих благословений? Какое уже по счёту? Если мне не изменяет память, то кратковременное чувство опасности в бою было присуще северному богу воинов, Грону. Это не полноценное предсказание, а скорее мимолетное ощущение, позволяющее отреагировать в последнюю секунду. Впрочем, в боях сильных противников — такое благословение и впрямь много значит».

Красный дракон паскудно улыбнулся: «Ну, давай посмотрим, как эта божественная магия сыграет на этот раз».

Получив указания, Зара вместе с Игнисом начали концентрировать всю магию в одной из лап Аргалора, пока тот помогал себе двигаться поломанными крыльями, изображая очередной привычный рывок.

И лишь убедившись, что Сиарис всё ещё ничего не подозревает, Лев с силой метнул скрытый до сего момента толстый деревянный шар в небо, прямо над головой Сиарис.

Заметившая неизвестную атаку латунная немедленно создала над собой щиты, и не зря. Застывший над драконицей деревянный шар немедленно взорвался сотней горящих и очень прочных деревянных осколков, летевших так быстро, что почти без проблем прошивающих барьеры и врезающихся в чешую Сиарис.

Вот только, потратив большую часть энергии на уничтожение барьеров, осколки почти ничего не могли сделать чешуе латунной. И тем не менее даже так они всё равно выполнили свою цель!

Каждый из стучащих по чешуе Сиарис снарядов являлся слабой, но всё же опасностью, а значит, чувства вздрогнувшей драконицы буквально завопили о десятках угроз, тем самым скрыв подбирающуюся снизу настоящую атаку.

Треск! — попытавшаяся сдвинуться со своего места Сиарис замерла, ощутив, как вокруг одной из её лап обернулась крепкая деревянная петля, что с каждой секундой наматывалась лишь сильнее, исключая у неё любую возможность побега!

В панике она попыталась сконцентрировать в пасти пламя, чтобы сжечь путы, как сокрушительный удар торжествующе настигшего её Аргалора пришелся прямо в морду, разом выбивая несколько зубов.

Учитывая разницу в размерах, даже одного хорошего удара Аргалора хватило, чтобы латунная драконица «поплыла».

Недоделанный огненный выстрел ушел в сторону, и даже так с легкостью пробил несколько метров ближайшей скалы и улетел куда-то прочь. Но на этом беды Сиарис и не думали заканчиваться, ведь с противоположной стороны в её голову прилетел уже мощный удар хвостом!

— Уже не такая активная, а⁈ — зарычал Аргалор, чувствуя, как сестра шатается, когда содержимое её черепушки хорошенько встряхнуло: «Ещё немного, и она потеряет сознание!»

— Нет! — в гневе воскликнула чудом очнувшаяся Сиарис, немыслимым образом изогнувшись и увернувшись от, казалось бы, ещё одного гарантированного удара лапой.

Более того, Думов успел лишь моргнуть, как деревянные путы Зары держали ничего, кроме пустоты. В удивлении он смотрел на зависшую над ним покрытую кровью золотоволосую девушку, в которой он далеко не сразу признал свою сестру.

Последняя была одета в какую-то легкую, качественно сделанную золотистую кожаную броню с несколькими стальными нашлёпками.

— Бесстыдница! — в отвращении закричал он, сморщившись, будто вцепился в мясо пролежавшего неделю на солнцепеке гниющего носорога. — Променяла славный облик драконов на это⁈

— Как хочу, так и буду выглядеть! И не тебе мне на это указывать, брат! — взвизгнула человеческая версия Сиарис, паря вдалеке, махая руками и творя какую-то магию.

Лев сделал выпад, пытаясь её ухватить, но она просто взяла и телепортировалась!

Проблема драконов и заклинаний телепортации тянулась ещё с незапамятных времён. Будучи исключительно магическими существами, они непринуждённо нарушали потоки магии в столь тонких материях, как школа пространства.

Итогом стал тот простой факт, что очень немногие даже металлические драконы решались идти по этой стезе, и ещё меньше из них достигали успеха, оставаясь одним куском.

Немаловажным условием был и огромный размер ящериц, для чего заклинания пространства опять же подходили плохо.

Однако, когда Сиарис приняла человеческий облик, то как минимум последний пункт она исключила. И уже то, что латунная освоила столь опасную магию, лучше всего говорило о решимости её характера.

Девушка выглядела паршиво. Хоть латунная и обратилась в человеческую форму, но на ней всё равно проявились повреждения дракона. Ткань под доспехом на животе уже пропиталась кровью, а лицо было сплошным кровоподтеком, на котором яростно сверкали зелёные глаза, золотые же волосы портила кровь от разбитого затылка.

Аргалор не знал, как именно работала магия превращения в гуманоидов, но ему было известно, что это нечто инстинктивное, присущее в основном именно роду металлических драконов.

Особенно же ироничен был тот забавный факт, что хоть Аргалор и был цветным, но благодаря родству с Доруготом, его отцом, теоретически Лев тоже имел возможность принимать другую форму.

Но будь он проклят, если когда-нибудь пойдет на такое унижение! Не говоря уже о том, что хоть дракон в такой форме и был сверхчеловеком, но он всё равно оставался куда менее защищён, чем в своей основной форме.

Раны же, нанесенные в одной форме, вполне себе переносились и на вторую. Так что немало заигравшихся со смертными металлических драконов были неприятно удивлены неожиданными смертями.

Аргалор с брезгливой жалостью посмотрел на свою сестру. Ему было понятно её желание победить несмотря ни на что, но должны же быть какие-то стандарты?

Да, иначе бы она не смогла вырваться бы из его захвата, но неужели превращение в… «это» было единственным выходом?

Да, когда-то Лев и сам был человеком, но с тех пор прошло более полувека. О чем говорить, если в теле дракона он жил значительно дольше, чем в теле человека. И сравнивая воспоминания о различных жизнях, Аргалор мог лишь содрогаться от омерзения.

Будучи драконом, он забыл о такой вещи, как больная спина после тридцати лет, болезни, страх смерти и ещё множество глупых вещей, что так заботили смертных. Он всегда был богат и уважаем, его слушались десятки тысяч прислужников, а его воля влияла на целые страны, пусть и опосредственно.

Одна мысль о том, чтобы вернуться пусть даже только к образу старой жизни, будила в нём исключительно лишь отвращение.

Глядя на парившую над обожжённой землёй, тяжело дышащую, израненную сестру, Аргалор мог лишь покачать головой на её глупость.

Что же, обязанностью старших братьев всегда было вбить немножко ума в головы ошибающихся младших сестёр и братьев.

Лев знал, что пока Сиарис находится в этой форме, ему будет очень проблематично её поймать. Обычные маги были бы ограничены запасами магического резерва, но это не касалось драконов. Не говоря уже о том простом факте, что пока латунная была в этой форме, он мог нечаянно убить её особо сильным ударом.

Конечно, Думов готовился к схваткам с магами и у него была парочка идей, но опять же, всё это могло не сработать с Сиарис.

Именно поэтому, вместо того, чтобы идти по сложному и долгому пути, Лев решил испробовать кое-что неожиданное и рискованное.

Не получится? Значит, будет действовать, как всегда.

Под удивлённым взглядом стоявшей впереди драконицы из земли начал расти большой зелёный бутон. В этот раз Лев полностью передал управление над магией Эви, ведь требовалась тонкость и мастерство, которого не было ни у него, ни у Зары.

Пара десятков напряжённых секунд, и бутон раскрылся, демонстрируя удивленной драконице широкую, около десятка метров в диаметре круглую поверхность, направленную точно на неё.

Несколько брошенных Сиарис заклинаний было перехвачено Игнисом, но латунная особо и не старалась, заинтересованная происходящим.

Драконы и любопытство — сколько повелителей неба пострадали от присущих их расе качеств.

Созданные Сиарис барьеры хоть и блокировали физические объекты, совершенно не были готовы против ударившей в неё волны инфразвука.

Вокруг разнёсся невыносимый визг, столь громкий, что барабанные перепонки обычных смертных лопнули бы в ту же секунду, однако Аргалор лишь пошатнулся и мгновенно адаптировался. Да, это было болезненно, но не смертельно. Иное можно было сказать о Сиарис.

Когда Лев создавал эту странную конструкцию, он имел лишь смутные воспоминания о том, что звук тоже может быть оружием и он создаётся из высокочастотных колебаний объектов. Также Думов примерно помнил, что с этим как-то связаны какие-то магниты.

Естественно, этого было недостаточно для его целей, ведь он ничего не знал о электричестве, и как с ним работать, следовательно, Аргалор решил использовать только принцип, реализовав его самым грубым и примитивным образом с помощью магии.

Конечно, доверь он эту технологию Аларику, тот имел все шансы создать нечто уникальное, но Аргалор хотел своё тайное оружие, созданное против магов. Логично, что именно магу эту концепцию и не следовало давать.

По задумке, Лев хотел создать что-то вроде звуковой пушки, стреляющей в нужном ему направлении. К сожалению, его навыков не хватило, поэтому дикая смесь духов воздуха, звука и Эви била сразу вокруг.

Система была довольно проста — духи воздуха отвечали за создание необходимой частоты колебания, Эви укрепляла и восстанавливала запускающиеся в резонанс мембраны, а духи звука многократно усиляли и так далеко не самый слабый звон.

Будь Сиарис в своём лучшем состоянии, она могла бы среагировать, ведь её человеческое тело в большей степени было условностью, имевшей куда большую прочность и долговечность.

Она бы смогла телепортироваться из зоны излучения или взорвать установку, однако тяжелый бой с Аргалором, полученные раны и сотрясение мозга заставили её замедлиться, а сотрясшая и продолжающая мучать её тело невероятно сильная звуковая волна и вовсе почти выбили её сознание.

Она было схватилась за уши, но инфразвук терзал сразу всё её тело. Остатков драконьей прочности хватило, чтобы она не получила слишком большие повреждения, но было недостаточно для полной защиты.

Поддерживающее её заклинание парения дрогнуло и рассеялось, позволив золотоволосой фигуре всё быстрее и быстрее устремиться вниз к земле.

Бух! — с тихим хлопком она врезалась в покрывший землю пепел, где так и осталась.

— Вот поэтому, превращаться в жалких людей просто глупо. — едко фыркнул красный дракон.

Мысленный приказ, и Аргалор облегчённо выдохнул. Хоть его драконье тело и могло сопротивляться звуку, удовольствие ему это не доставляло. К тому же, когда ярость начала спадать невыносимо заболели все полученные им раны. Сиарис дала ему честный бой, последний раз он чувствовал себя так паршиво после столкновения с Баросом Мучителем.

Взмахнув крыльями, Лев решительно приблизился к смутно ворочающейся сестре.

Требовалось действовать быстро, пока она не пришла в себя.

Глава 16

Аргалор приземлился рядом с валяющейся почти без сознания Сиарис. Латунная инстинктивно возилась, пытаясь встать, но в её состоянии это было сделать очень проблематично. Кроме того, Лев не собирался давать ей это сделать.

— Хватит держать этот жалкий образ — разговаривать с тобой тошно! — в отвращении рявкнул он, вновь окинув взглядом её слабую человеческую форму. — А ну быстро превратилась обратно!

Удар, и латунная застонала от боли, когда драконий коготь врезался ей в ногу, прошив ту насквозь. Этого повреждения оказалось более чем достаточно, чтобы заклинание полиморфии окончательно выключилось, позволив человеческому тельцу резко расшириться, приняв исходный облик.

— Так-то лучше. — проворчал Аргалор и застыл, хмуро нависнув над распластавшейся перед ним сестрой. Кулаки красного дракона сжались, а сам он больше напоминал статую, чем живое существо.

Сдерживаемый до поры до времени гнев вновь вырвался из тисков контроля Аргалора и грозил сжечь всё, что посмело бросить ему вызов.

Прямо сейчас пылающие багровым глаза дракона видели перед собой не столько свою сестру, а скорее виновницу целого года мучений. Боль от потери сокровищ была столь сильна, что смертные расы даже представить себе не могут весь ужас подобной ситуации.

Ближайшее сравнение, хоть сколько-то приближённое к подобной ситуации, это гибель твоего собственного любимого ребёнка.

Связь была настолько прочная, что сокровища даже впитывали часть магии своих цветных хозяев, умудряясь самостоятельно отбиваться от многих воров и захватчиков.

Среди охотников за их сокровищами гуляло немало жутких слухов о драконьих кладах, превращающихся в гигантских золотых големов или сокровищах, что сводили с ума воров, заставляя тех погибать от голода.

Обратной же стороной таких привязанностей был тот психологический и магический удар, появляющийся при краже клада.

Неудивительно, что многие потерявшие свои сокровища драконы сходили с ума и многие месяцы бесновались вокруг, круша всё на своём пути, пока их не уничтожал какой-нибудь «доблестный» убийца драконов или они сами не успокаивались, хоть как-то примирившись с потерей.

В связи с этим большинство цветных драконов убили бы Сиарис здесь и сейчас. Неважно, что бы это было — драконий выдох, хватка гигантских челюстей или удар загнутых когтей, итог был бы один.

И Аргалор хотел так поступить. О, как же он этого желал.

Вся его драконья сущность напряглась, желая увидеть кровь беззащитно лежащей перед ним драконицы.

Но Аргалор или Лев Думов никогда бы не сумел сдать испытание Олдвинга на высший балл, будь он обычным драконом.

«Она же семья», — шептал Лев беснующемуся от ярости красному дракону, тонущему в своей же ненависти и боли: «Кем мы будем, если станем убивать своих же родных?»

«Драконами!» — ревел своим же сомнениям Аргалор: «Истинными цветными драконами, у которых никто и никогда не будет воровать, зная непреложную истину! Любой, пусть даже самое родное существо, осмелившееся украсть у нас — будет убито, несмотря на последствия!»

«Но ведь это неправда, и мы это прекрасно знаем», — человеческая часть прекрасно помнила, насколько же коротка память смертных. Одно-два поколения, и непреложные истины уже подвергаются сомнению, три-четыре поколения, и старое забыто, а на его троне покоится новая правда: «Твой жест никто не оценит. Даже бессмертные и те забывают. Её смерть притушит твою боль, но… принесёт ли она пользу?»

Негодующее рычание исторглось из глотки Аргалора, когда он нервно прошелся рядом с бессознательным телом сестры. Почему всё не могло быть так просто⁈ Убил и забыл, даже звучит просто, так почему же он медлит и сомневается? Почему его разящие когти так и не окрасились кровью?

«Убийство Сиарис будет в твоём праве», — тем временем заманчивые шепотки сомнений продолжали звучать в мыслях Аргалора: «Но будет ли оно полезно для тебя? С каких это пор нас должно волновать одобрение или осуждение других драконов? Наша выгода — вот единственное мерило. И смерть Сиарис — это поражение, как ни крути. Кроме того, будем честны — мы не хотим её убивать».

Аргалор тяжело вздохнул и замер. Сомнения, что терзали его на протяжении последних дней, окончательно кристаллизовались.

Какую бы боль Сиарис не причинила Аргалору, она всё ещё была его сестрой. Той, на кого он потратил долгие годы. Той, кого он учил играть в «драконьи шахматы», и той, кому он долгими вечерами рассказывал придуманные им истории.

Мог ли он сам быть той причиной, что толкнула Сиарис на этот путь? Даже если это было так, Аргалор никогда бы не признал свою вину.

Тем не менее Аргалор был драконом, и у «медали» была и другая сторона. Какой бы глупостью не занималась Сиарис, она всё ещё была удивительно могущественной. Более того, в будущем она обязательно взяла бы ещё новые уровни силы. Такой союзник, как она, многого стоил. И связывающие их родственные узы были прекрасной формой контроля.

Более того, Сиарис, будучи металлической драконицей, оказалась бы ещё одним великолепным связующим мостом с другими металлическими, что позволило бы Аргалору раскрутить и развить идею Аргалор-бурга, острова-государства, места, где любой дракон, не важно, какого цвета его чешуя, мог бы найти свой приют. Естественно, за должную плату.

Личные привязанности и корыстные интересы — человеческая и драконья части иногда умели приходить к общему знаменателю.

Вот только одно дело примириться с собой, и совсем другое дело не дать этой дуре себя убить. И последнее обещало быть не проще, чем вся психологическая муть, которую Льву пришлось пройти с самим собой.

С раздражённым ворчанием Лев приказал Заре и Эви подготовить латунную к разговору.

Вырвавшиеся из изрядно обожжённых земли и камня корни духа зарослей принялись в несколько слоев опутывать пока ещё бессознательную драконицу. Этих пут было бы недостаточно, чтобы окончательно её пленить, но их хватило, чтобы дать кулаку Аргалора несколько раз постучаться по бестолковой «тыковке» его сестры, вздумай она вырываться.

Эви же формировала лечебное воздействие, чьей целью восстановить исключительно голову Сиарис, а не всё её тело.

— А? Что? — очнулась латунная и сразу же инстинктивно попыталась вырваться из сдерживающих её пут.

— Я бы не стал этого делать, — многозначительно заметил красный дракон, поднеся внушительный кулак к отпрянувшей голове сестры. — В конце концов, ты моя пленная, и лишь от меня зависит, что тебя будет ждать.

— Тогда сделай это! — в гневе выкрикнула Сиарис, начиная корчиться, пытаясь вырваться, тем самым став напоминать особо разожравшуюся гигантскую древесную гусеницу. — Убей меня из-за твоих глупых и варварских привычек!

— А ну хватит меня искушать! — возмутился вновь испытавший искушение легкого пути Лев. — Что за желание суицида? Я, значит, теперь пытаюсь сохранить тебе жизнь, а ты сам же пытаешься выбросить её на ветер!

— Сохранить жизнь? — вычленила важную часть разом подуспокоившаяся Сиарис. — И с чего это? Наше прошлое общение говорило исключительно об обратном. Или между нами разрешены все разногласия, и я теперь тебе ничего не должна?

— Ещё чего, — в развлечении фыркнул Аргалор, обдав сестру черным дымом. — Ты мне должна, как земля колх… кхм, про твой долг никто не забыл! А голову твою бестолковую я решил сохранить, так как, несмотря на всю твою глупость, ты всё же моя сестра.

— Да неужели? — скептично спросила Сиарис, но тут же поправилась, заметив ставший очень уж недобрым взгляд брата. — Я имела в виду, конечно, это так, но только уж поэтому?

— И почему ты резко умнеешь, когда этого совсем не нужно? — риторически спросил сам у себя Лев. — Точно, наверное, моё присутствие на тебя благоприятно влияет, — сам же нашел Аргалор ответ на свой же вопрос под возмущенным взглядом сестры. — А касательно же второй причины…

К сожалению, красный дракон не успел договорить, ведь их обоих прервал спускающийся с небес гигантский дракон. Тем временем же флотилия Аргалора в панике перестраивалась и пыталась связаться с повелителем, ведь появление Доругота стало для них таким же сюрпризом.

Как можно было профукать появление древнего металлического дракона, оставалось большим вопросом. Судя по всему, не обошлось без магии, ведь иначе все, в том числе и сам Аргалор, явно использовали глаза не по назначению.

Однако, когда первоначальное удивление прошло, Аргалору стало дурно. В голову сразу пришло старое воспоминание, когда при первой встрече Доругот недвусмысленно намекнул, что если Сиарис внезапно умрёт, то Аргалор ненадолго переживёт свою сестру.

Тогда Лев пропустил угрозы своего отца мимо ушей, но теперь они всплыли с ослепительной яркостью. Неужели спустя столько времени этот старый хрыч решил отнять его честную добычу⁈

Кроме того, что это вообще за шутка, вышедший за хлебом отец, вернувшийся спустя четыре десятка лет⁈ В таком виде даже его первый, земной отец был лучше, ведь, когда он ушел по очень важным делам, то он хотя бы не вернулся, чтобы доставлять им с матерью проблем!

— Приветствую, дочь, — первым заговорил Доругот, посмотрев на удивленную его появлением Сиарис, а затем переведя взгляд на Аргалора. — И приветствую тебя… сын.

Мысленные проклятья Льва умерли у него же на губах.

«Что? Сын? Чтобы этот высокомерный золотой назвал цветного сыном — где-то сдохло явно что-то важное, раз Доругот решил ко мне так обратиться». — происходящее нравилось Думову всё меньше и меньше.

— Зачем ты здесь, отец? — заговорил Сиарис, сверля отца напряженным взглядом. — Я уже сказала тебе, что моя жизнь исключительно моя, и я сама решаю, что с ней делать!

«Довольно опрометчиво дерзить твоему единственному способу вырваться отсюда без проблем, но зато какая гордость и высокомерие», — одобрительно хмыкнул Аргалор: «Хоть и дура, но иногда ведет себя как настоящая цветная. Впрочем, любопытно. Видать, не всё так гладко в Датском королевстве. Если немного подумать, видимо, предложенный путь Доругота в чём-то не сошелся с планами сеструхи, вот она и взбеленилась…»

— Своими действиями, когда сбежала из замка и пренебрегла моими приказами, ты уже дала это прекрасно понять. — сухо заметил Доругот.

— Тогда зачем ты здесь? — теперь уже осторожно вмешался Лев. Тело ныло после схватки с латунной. Те же сломанные падением от божественного луча крылья хоть и восстанавливались, но делали это слишком медленно. Сражаться сейчас с кем-то калибра Доругота было форменным безумием даже для цветного дракона. — Хочешь спасти Сиарис?

— Нет, — слова Доругота оставили мертвую тишину, когда оба молодых дракона переварить услышанное. — Твоя сестра и моя дочь сама исправно шла к этому моменту. И раз уж она так хотела свободной взрослой жизни, то пусть разбирается и с последствиями её решений. Одно без другого никогда не идёт, так пусть же она усвоит этот урок сейчас, чем когда станет старше.

— Если ты здесь не для того, чтобы её спасти, то чего ты хочешь? — окончательно растерялся Лев, силясь придумать хоть одну причину, почему металлический дракон вообще затеял этот разговор. В это время Сиарис недовольно насупилась, явно желая что-то сказать, но не находя слов.

— Я следил за вами весь бой, — начал Доругот издалека. Сверкающий на солнце золотой дракон выглядел величественным. — Я слышал о тебе многое, Аргалор. О твоих победах и поражениях. Мне хотелось увидеть, что из этого правда. Кроме того, я желал убедиться, что тебе хватит воли не совершить страшную ошибку, которой так любят грешить все цветные.

Золотой дракон с намёком посмотрел на Льва, и тот сразу понял, на что Доругот намекает. Получается, золотой весь бой следил, чтобы Сиарис осталась в живых. И Аргалор испытывал некоторые сомнения, что вознамерься латунная прикончить брата, то Доругот так бы сразу кинулся его спасать.

— И ты меня не разочаровал, — подытожил Доругот, и Думов с удивлением услышал в его голосе неподдельную гордость. — В отличие от всех этих зверей, ты сдержался и начал диалог. Уже это лучше прочих доказывает, что в тебе явно больше металлического, чем цветного. Очевидно, мои великолепные гены сумели раскрыться даже в столь неудачном стечении обстоятельств.

Красного дракона ощутимо перекосило, и он уже собрался высказать отцу пару «ласковых» замечаний, но не успел, так как его ошеломили следующие слова.

— Аргалор, как я сказал ранее, я следил за твоими успехами. И хоть твои идеи поначалу стоили многим уважаемым драконам их золота, но мы быстро поняли, как на корпорациях можно создавать настоящие состояния. Также я знаю и о твоей победе над Баросом Мучителем. Я один раз сталкивался с этой мразью, но он сбежал от нас, бросив своих товарищей. Его смерть стала для многих драконов поводом для праздника. Со мной связался и Хорддинг. Этот старый ящер был впечатлён твоими навыками в магии и спрашивал, не тренировал ли я тебя. Так что за эти годы я сумел убедиться в том факте, что… ты всё же мой сын, и я горжусь тобой. Возможно, ты цветной, но по духу ты определенно один из нас, металлических.

Лев готов был ко многому, но точно не к этому. Иронично, но в семейных делах у Думова проблемы были ещё с жизни на Земле. Отец бросил их с матерью ещё когда ему было шесть — семь лет, может поэтому он и пошел по той не самой лучшей дороге.

И вот, уже во второй его жизни отец, который так же его бросил, но теперь он всё же признал его достижения. Казалось бы, Аргалор должен был ничего не почувствовать, но кому как не ему знать, насколько редко можно было услышать от другого дракона если не извинение, но признание?

Поэтому, когда шокированно молчавший пару секунд Аргалор всё же заговорил, его голос был очень неуверенным.

— Эм… спасибо… наверное, — смущенно пробурчал он, отвернувшись, после чего в его голове ярко вспыхнуло подозрение. — Но золота и в долг не дам! — Лев невольно вспомнил рассказы своих знакомых, когда загулявшие и забухавшие отцы шли к своим детям и начинали просить у своих детей денег.

Однако Доругот лишь рассмеялся и махнул лапой.

— У меня есть и своё. Теперь же напоследок я хочу сказать, что ты можешь разбираться со своей сестрой, как планировал, но вы не должны убивать друг друга. Если же у тебя возникнут большие проблемы, смело можешь обращаться ко мне, Сиарис скажет, как. Семья должна заботиться друг о друге, иначе этого не сделает никто. — И не давая Льву сказать и слова, не попрощавшись, Доругот взмыл в небеса и очень быстро улетел куда-то прочь.

— Вот же старый… хрен, — неопределенно хмыкнул Аргалор, провожая взглядом удаляющуюся фигуру их отца. — Столько наговорил и смотался. Я и сам не собирался её убивать, так что плевать я хотел на твои приказы.

Лев повернулся к потерянно лежавшей сестре и победно оскалился.

— Вот и улетела твоя последняя надежда уйти от ответственности, хоть я и впечатлён тем, как ты с ним говорила. Это было глупо, но хорошо. Теперь же ты готова выслушать и выполнить моё предложение?

— Только выслушать, — сухо заметила Сиарис, но Лев, находясь в столь хорошем настроении, что пока готов был принять и это.

— Тогда слушай сюда. Мои сокровища, как и твои, естественно, отходят ко мне, как плата за все те страдания, что я вынужден был пережить. Вместе с тем ты поможешь мне с уничтожением этого Марша, как способ реабилитации твоей глупости…

— Ни за что! — немедленно воскликнула латунная. — Я не буду убивать своих друзей, и тебе не позволю!

— Они тебя предали! Даже ты должна понимать, что такое не прощают!

— Кто-то из них, но не все! Остальные хорошие люди и эльфы!

— Тогда я запру тебя в темнице и сам их уничтожу! — мгновенно взорвался Аргалор, на что Сиарис и не думала отступать.

— Тогда, когда я вырвусь из твоего плена, то немедленно уничтожу уже твоих прислужников!

— Не посмеешь! Ещё пара таких слов, и я сам тебя уничтожу!

— Тогда тебя прихлопнет наш отец!

Оба дракона, тяжело дыша, уставились друг на друга, и не думая сдаваться.

Здесь в голову Аргалора и пришла неожиданная мысль, заставившая его не только успокоиться, но и растянуть губы в нехорошей усмешке.

— Значит, ты так заботишься о своих прислужниках, да?

— Они не прислужники, а свободные…

— Да-да, не засоряй мои уши этой чушью. Итак, ты их очень ценишь? И хочешь, чтобы они продолжали идти своим собственным путем, ведь они свободные люди?

— К чему ты это повторяешь? — Сиарис, к своему раздражению, пока не видела ошибок в словах ставшего подозрительно веселым брата.

— К тому, что если ты исчезнешь из их жизни, то это будет ровно то, чего ты хотела, разве нет? Они будут идти своим собственным путем, а ты в это время будешь работать на меня.

— Это… — нахмурилась Сиарис, но Лев ещё не закончил.

Глаза красного дракона вспыхнули мрачным светом.

— Ты будешь служить мне сто лет. Однако это не самое главное! В этот самый день для предателей Марша Свободы ты умрёшь. Они будут думать, что я убил тебя здесь и сейчас. И ты со своими иллюзиями мне в этом поможешь. Когда срок кончится, ты можешь вернуться, но сомневаюсь, что тебе понравится. Однако мы забегаем вперёд.

— Но зачем⁈ — ахнула Сиарис. — Какой в этом смысл⁈

— О, я рад, что ты спросила, — засмеялся Аргалор. — Я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, во что превратится твой несравненный Марш Свободы, если дать им немножко, ха-ха, твоей любимой свободы. Уверен, не пройдет и пары десятилетий, как итоговый результат не оставит тебя равнодушной.

— Сто лет⁈ Ты рехнулся⁈ — наконец-то вспомнила вторую часть предложения латунная. — Это слишком много!

— Хорошо, пятьдесят лет. — легко согласился Лев, ведь цифру в сто лет он сказал наобум. — И если ты будешь спорить, то я не прочь слетать до парочки баз твоей организации, сжечь их, а затем вернуться к нашему разговору. Ты не в той ситуации, чтобы торговаться.

— Сорок три года, — предложенная Сиарис неожиданная цифра заставила Аргалора остановиться. — Именно столько потребуется времени, чтобы мы стали взрослыми драконами. — пояснила она.

— Не пойдет, — оскалился Аргалор и покачал острым когтем перед носом сестры. — Когда ты решила сбежать от нашего отца, то ты чувствовала себя явно взрослой. И не говори, что это такой уж долгий срок. Для нас, драконов, полвека — это, считай, ничто. Многие древние драконы по столько лишь впадают в спячку. Так что, слетать ли мне до одного из твоих «друзей», и мы снова вернемся к этой теме? Кажется, та, выглядывающая из-за ближайшей горки эльфийка, как раз подойдёт…

— Я согласна, — чуть заколебалась, но всё же признала поражения Сиарис, но тут же вскинулась. — Но ты будешь давать мне время, чтобы я вновь наполнила свою собственную сокровищницу! И ты не будешь ничего у меня красть! И у меня будет фиксированное количество часов работы на тебя в день! И…

— Да-да-да! — зарычал на неё Аргалор. — Я уже жалею, что решился на это! Уж поверь, даже со всем этим я заставлю тебя отработать каждый золотой! А пока скройся сама и готовь иллюзию. Перед тем как я ударю её выдохом, всё должно выглядеть достоверно!

Лев не стал упоминать, что эти пятьдесят лет он собирался потратить на то, чтобы в полной мере показать Сиарис, насколько же ошибочны её идеалы. Раз ему не хватило времени за первые десять лет их детства, то теперь он уж точно добьётся успеха.

Заодно Думов совершенно случайно забыл сказать, что относительно сегодняшней даты ровно через сорок девять лет, а именно в 1056 году от разрушения Литуина, наступит Тинг, на который они все как раз пройдут по возрасту. И Сиарис всё ещё будет его подчинённой.

Красный дракон зловеще рассмеялся перед закатившей глаза Сиарис, уже представляя себе, как он сможет этим воспользоваться.

Глава 17

Перед Асириусом встала поистине сложная задача. Будучи самым главным прислужником своего господина и, фактически, его лицом перед всем миром, на него ложилось множество ответственных задач, которые нельзя было поручить никому иному.

Даже не так, Асириус, конечно, мог попытаться их делегировать, но если бы об этом узнал Аргалор, то у одного невезучего кобольда были бы большие проблемы.

Так, мало кто знал, но Асириус всегда снимал «пробу» с любых яств, которые должны были принести его повелителю. Того же Руаниэля Кирасгоса, эльфийского главного повара и, по совместительству, главу Аргопотребнадзора, это невероятно злило и возмущало, ведь сам Асириус очень слабо разбирался в еде.

Однако в голове Аргалора каким-то мистическим образом навсегда застыл тот простой факт, что единственный, кому он мог доверить свою еду, был его самый верный прислужник. И дракон напрочь игнорировал, что готовили эту еду сотни совсем других людей и поваров.

Иногда, обычно поздними вечерами, Асириус чувствовал гордость и тепло на душе от такого доверия, но он быстро себе напоминал, что если с едой, не дай Олдвинг, что-то случится, то Асириусу, а не Руаниэлю, придётся отвечать хвостом перед своим грозным господином.

Подобные «ритуалы» вынуждали Асириуса устроить свой рабочий кабинет и приёмную прямо рядом, а иногда и во дворце дракона. Впрочем, как подозревал главный прислужник, в решениях его повелителя, кроме обычного самодурства, была и логика.

Благодаря поистине нечеловеческому слуху, держа своего главного прислужника поблизости, дракон всегда бы знал, чем тот занят и с кем он говорит, что очень затрудняло какую-либо форму предательства или воровства.

Подобное слияние абсурда и предусмотрительности идеально характеризовало Аргалора и, как подозревал Асириус, всех драконов в целом. Проведя более полувека рядом с одним из самых опасных и «отбитых» видов драконов во всей вселенной, Асириус заметил, что многое из решений дракона вытекали из его собственных инстинктов.

Казалось бы, подобный подход должен был нести исключительно вред, ведь любому было понятно, что разум превосходит голый звериный инстинкт. Однако проблема заключалась в том, что инстинкты драконов хоть отдалённо и напоминали звериные, по своей сути такими не являлись.

Асириус ничего не знал о том же программировании Земли, но имей он подобную информацию, то немедленно бы заметил подозрительные совпадения. Выходило, будто в течении своего более чем долгого существования раса драконов каким-то образом сумела оставить в своём «генокоде» сонм подсказок и советов будущим потомкам для самых разных ситуаций.

Размышляя об этом, Асириус чувствовал лишь глубокое негодование от несправедливости жизни. В то время как кому-то вроде него приходилось зубами и своими маленькими когтями выгрызать у вселенной каждый шаг, другие являлись хозяевами жизни уже просто по факту их рождения.

Смешно, ведь в таком случае драконам даже не нужно было учиться!

Иной раз Асириус думал, что в словах его повелителя о беспрецедентном величии драконов и впрямь есть смысл. К счастью, он быстро выкидывал такие глупые мысли из головы. Кобольду и так приходилось иметь дело с фанатиками его господина, было бы поистине катастрофой, если бы и он сам стал одним из них.

Однако вернёмся же к трудной дилемме, которую Асириус никак не мог решить. Как было сказано выше, перед главным прислужником дракона стояло большое количество задач.

И одной из них было решение, когда именно устраивать церемонию празднества и чествования повелителя.

В любое другое время ответ был бы очевиден — всякий раз, когда его повелитель возвращается в «логово» с победой. Вот только переданные службой связи последние сведения поставили всю «победу» под большой вопрос.

Да, его господин нашел свои сокровища и покарал истинного виновника, к несчастью им, а точнее, ей, оказалась его собственная сестра, которую он убил!

Что если Аргалор придёт в ярость, когда Асириус попробует организовать поздравления⁈ Но что если всё будет так же, но уже потому, что он этого не сделал⁈

Попытки связаться с остальными верными прислужниками не увенчались успехом. Флот Аргалора хранил тишину, следовательно, Асириусу пришлось принять трудное решение и решить отказаться от поздравлений.

Сделал он это и по эгоистичным причинам, а именно из-за собственного горя. Сиарис была для него одним из немногих светлейших лучиков, чей свет он сохранил сквозь всю свою жизнь. Её непоседливость, доброта и сострадание дали тогда ещё огорченному на своё племя юному кобольду правильный взгляд на жизнь.

Вот почему, когда гордые суда Аргалориума начали швартоваться и вниз спустился Аргалор, Асириус пребывал в изрядно напряженном и подавленном состоянии.

— Господин, рад приветствовать вас с очередной победой! — глубоко вдохнув, закричал кобольд, приближаясь к дракону и стоявшему возле него Мивалю и Моргенсу. Двум последним Асириус бросил уничижительный взгляд за то, что ни один из них так с ним и не связался. — Любому, у кого есть ум, было очевидно, что воры будут наказаны, а вы непременно вернёте украденное!

— Ты прав, Асириус, — губы дракона растянулись в небольшой ухмылке, а сам он посмотрел на какую-то неизвестную черноволосую девушку, стоявшую рядом с Мивалем. — Воры и впрямь были наказаны.

Асириус приготовился. Сейчас всё и решится.

— Также, господин, я приказал отложить торжество до ваших дальнейших распоряжений в связи с печальной новостью, постигшей вашу семью. Гибель сестры — это большое горе, и я решил, что прислужникам и обычным смертным не стоит праздновать ничего в этот скорбный день. Я правильно поступил?

— Хм-м-м, — медленно протянул Аргалор, сверля подрагивающего кобольда, после чего удовлетворенно кивнул. — Да, ты сделал всё полностью правильно, — слова дракона заставили Асириуса облегченно выдохнуть. — Миваль, Моргенс, помогите Морицу с высадкой войск и организацией кораблей, Асириус, за мной, нам есть что обсудить.

Больше не говоря ни слова, дракон неторопливо двинулся к своей медвежьей карете. Туда уже загружали последние возвращенные сокровища. Урсус-тиран лишь мрачно взглянул на своего хозяина из-за значительного веса, но быстро отвёл взгляд и постарался и вовсе отвернуться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимание.

Кобольд привычно двинулся следом за Аргалором. Однако, чего он совсем не ожидал, так это того, что следом за ними увяжется та странная черноволосая девушка. Более того, под шокированным взглядом Асириуса она не только не страшилась нависающего над ней красного дракона, так она ещё и шла с ним бок о бок, как равная!

Идущий позади Асириус уже прикрыл глаза, ожидая неминуемой смерти глупой девчонки, но звука разрываемого, раздавливаемого или сжигаемого мяса всё не наступало.

С удивлением раскрыв глаза, главный прислужник дракона не мог поверить своим глазам — его повелитель совершенно спокойно принял тот факт, что какая-то смертная смеет идти в его же собственном логове наравне с ним!

«Кто она⁈» — десятки подозрений вспыхнули в голове довольно могущественного прислужника, вынужденного вести политику вполне себе настоящего государства в государстве, пусть и маленького: «Раз Аргалор был в столице, может ли она быть дочерью Императора? Но почему Максимилиан Боргур вообще отправил одну из своих дочерей вместе с драконом? Или… неужели их господин наконец-то поддался давней драконьей страсти и стал воровать принцесс⁈»

Последнее являлось старой драконьей шуткой. Побеждая какую-либо страну и не желая по какой-то причине уничтожать её полностью, могучие драконы иногда брали заложников из семей правителей тех стран, но не желая, чтобы возле них были некрасивые вещи, повелители неба в основном отдавали предпочтения женским особям. В этом плане драконицы действовали точно так же.

Иногда, когда «патронаж» дракона над страной действовал не одно столетие, то правители стран были вынуждены менять принцесс каждые полстолетия, ведь товарный вид пленниц начинал портиться с возрастом.

Тем временем, не знающая о судорожных мыслях Асириуса девушка села на специальное, расположенное пониже сидение медвежьей кареты. Размер последней с легкостью позволил бы ехать десяткам людей.

Ничего не сказав, рядом примостился и сам Асириус. Грозно рыкнув, парящая колесница довольно быстро понеслась в сторону возвышающегося над городом поместья Аргалора.

Выстроившиеся полукругом слуги дружно поклонились, а скрывающиеся в темных углах биологические ужасы радостно заморгали всеми своими сотнями глаз.

Однако больше всех радовалось логово. Каждое живое существо ощутило, как содрогнулся духовный мир, когда щупальца зарождающейся сущности логова содрогнулись от восторга и блаженства, вновь ощутив ранее потерянные сокровища.

Распустившая свои деревянные объятья Зара опутала мешки и ящики с драгоценностями бережными путами, спустила их на землю, после чего отрастила десятки ножек, принявшихся аккуратно нести содержимое к сокровищнице.

Смотря за тем, как девушка спокойно идёт за направляющимся в свою сокровищницу драконом, Асириус уже бы начал рвать волосы на голове, расти они у него хоть когда-то.

Подобный уровень отчаянной храбрости или глупости кобольд не видел уже давно. О чём говорить, если сам Асириус сейчас немного опасался следовать за господином⁈ Но выбора не было, ведь Аргалор не сказал обратного.

Когда они всё же дошли до скрытой в подвале сокровищницы, то толстые стальные двери хранилища были открыты, а внутри виднелся нежащийся на своих сокровищах дракон.

Расправив крылья, он перевернулся на спину и совершенно счастливо дрыгал огромными лапами в воздухе, крутясь на звенящих и позвякивающих золотых и серебряных монетах.

Довольство Аргалора было столь велико, что он даже завибрировал, что отдаленно напоминало особо жутковатое мурлыканье.

Со стороны происходящее могло показаться даже милым, если бы не ощутимые подземные толчки и вибрации, распространяющиеся по бронированному хранилищу от каждого переворачивания гигантского ящера.

— Что, приятно тебе, да? — едкий голос девушки уже совершенно не удивил Асириуса. Бедный кобольд мог лишь с пустой мордой смотреть на опытную самоубийцу, что уже который раз лишь чудом избежав смерти, всё равно упорно пыталась встретиться с этой суровой госпожой.

— Ещё как! — хохотнул красный дракон и ещё активнее завозился на вываленных прямо на пол монетах.

Девушка ощутимо поморщилась, а затем кобольд даже не успел моргнуть, как неестественно сильные девичьи руки обхватили его и подняли над землёй, в то время как уши беспощадно атаковал пронзительный визг.

— А-а-асириу-у-у-с! Как же я рада тебя ви-и-и-деть! — сбитый с толку и шокированный кобольд мог лишь беспомощно разевать пасть, ведь чужие объятья напрочь перекрыли ему всякий кислород!

«Нападение⁈» — в панике пытался вырваться он: «Повелителя одурманили и поэтому он никак не реагировал, а теперь меня пытаются устранить⁈»

Однако прежде, чем чешуйчатый шаман вспомнил, что он вообще-то маг и дал приказ своим духам, в голове Асириуса вспыхнуло осознание. Он ведь помнил эти самые интонации!

— Г-г-госпожа Сиарис⁈ Вы живы⁈ — ахнул он, когда стальные объятья наконец-то разошлись. — Но мне доложили, что вы погибли!

— Ай, не обращай внимания на эту мелочь, — беззаботно отмахнулась латунная. — Это очередной жуткий, злодейский план моего слишком умного братца.

— Поуважительней, младшая! — фыркнул Аргалор. — Только моя несравненная доброта стоит за тем, что ты сейчас так свободно здесь стоишь.

— Ты старше меня всего-то на пару десятков минут. — инстинктивно пробубнила Сиарис, но не сильно уделила этому внимания.

— Госпожа… — Асириус помялся, а затем не выдержал и, расплакавшись, бросился обнимать тоже подозрительно шмыгающую носом девушку. — Как же я рад, что с вами всё хорошо! Когда я услышал, что вы мертвы… Я просто не знал, что делать! Я же вас вот такусенькой помню!

— Тише-тише, — Сиарис ласково погладила кобольда по голове и улыбнулась сквозь свои собственные слезы. — Я жива, а это значит, что мы вновь будем жить вместе, как когда-то давно в детстве!

— А ну не переманивай моего прислужника! — заворчал раздражённый происходящими на его глазах «соплями» Аргалор. — И вообще, хватит этих телячьих нежностей! Ты его разбалуешь!

— Что плохого в том, чтобы проявить немного чувств? — закатила глаза Сиарис, но всё же выпустила голову кобольда из захвата своей объемной груди.

— То, что если с прислужниками сюсюкаться, они начинают слабеть и лениться, — твёрдо, словно зачитывая откуда-то, мудро произнёс Аргалор. Причём делал он это всё ещё лежа на спине. — Это мой тебе первый урок. За десятилетия моей неустанной работы я вывел четкую линию поведения со своими прислужниками, а именно, держать их в крепком кулаке и не давать спуска. И посмотри, каких великолепных я добился результатов! Будь эти же самые прислужники предоставлены самим себе, они бы сами никогда не добились подобного!..

Сиарис и Асириус незаметно переглянулись, пока Аргалор увлеченно читал лекцию, после чего Сиарис чуть прищурила глаза, разделяя боль бедного прислужника. Асириус прикрыл глаза, принимая соболезнования, но затем перевёл взгляд обратно на Аргалора.

Очевидно, красный дракон ещё спросит у неё, как она усвоила его слова, поэтому лучше было бы внимательно слушать.

— Госпожа, но почему вы брюнетка? — спросил Асириус, когда лекция подошла к концу. — По донесениям вы всегда были блондинкой.

— Это тоже в целях маскировки. — хмыкнула Сиарис. — Твой господин очень уж не хочет, чтобы о том, что я жива, хоть кто-то узнал.

— Подождите, госпожа, — Асириус нахмурился и повернулся к Аргалору. — Повелитель, если вы соблюдали такую тайну… значит ли это, что ваши брат и другая сестра могут подумать, что вы и впрямь убили Сиарис?

Аргалор замер, а затем почти хлопнул себя лапой по морде.

— А ведь я чувствовал, будто что-то заб… точнее, это и была часть моего гениального плана, ведь прямо сейчас я собирался дать тебе указания об этом, — мгновенно поправился красный дракон. — Мне нужно, чтобы ты нашел нескольких заслуживающих самого большого доверия гонцов и отправил их найти всех моих ближайших родственников. Пусть им сообщат правду. Больше об этом же не должен знать никто! Это чрезвычайно важно.

— Хм-м-м, — Асириус нахмурился. — Найти столь верных людей можно, но всё же есть риск… — Вдруг глаза главного прислужника прояснились. — У меня есть несколько таких кандидатов на примере, господин! Мои сыновья как раз подойдут. Они абсолютно преданны вам и скорее умрут, чем расскажут кому-либо ваши тайны.

— О, у тебя есть дети, Асириус? — удивился Аргалор, но быстро поправился под насмешливым взглядом Сиарис. — Точнее, естественно, я знал, что у него есть дети, просто я не знал, сколько их стало с последнего раза. Смертные так быстро плодятся, что за ними невозможно уследить. Так сколько там? Два? Три?

— Эм-м-м, — Асириус резко занервничал и издал несколько странных звуков. — Вы п-почти угадали, господин. — В последний раз, насколько я помню, было сто двадцать три, внуков же и вовсе под три сотни…

— Сколько⁈ — подавился воздухом Аргалор, пораженно выпучив глаза. Сиарис немногим от него отставала. — Как⁈

Оказалось, история была довольно любопытна, хоть и очевидна. В своё время Асириус привёл всё своё племя, а точнее, тех, кто остался в живых, в Аргалориум и потратил немало сил и времени, чтобы обучить их, дать работу и жильё.

Благодаря его могущественному покровителю и собственным талантам многие кобольды смотрели на Асириуса словно на младшее божество. Неудивительно, что многие из молодых женщин кобольдов нашли главного прислужника в высшей степени привлекательным. А уж плодовитостью создатель этой расы их не обидел.

Затем же, убедившись, что его племя после обучения показывает неплохие результаты, Асириусу пришла гениальная идея расширить число представителей его расы в корпорации.

Теперь многие наёмные отряды, работающие в диких землях, вместо того, чтобы убивать или просто порабощать кобольдов, приводили к ним эмиссаров Асириуса, а уже те в красках расписывали, насколько же успешным будет путь того или иного племени под покровительством Великого малого красного. Роль Великого большого красного прочно занимал сам Аргалор.

Надо ли говорить, что хоть у большинства кобольдов в племени процветал своеобразный коммунизм, но местные вожди отнюдь не стеснялись предлагать своих дочерей, дабы укрепить отношения с их будущим правителем.

Так очень скоро Аргалориум приобрёл большое количество низового персонала, готового работать практически за еду. Кобольды были живучи, всеядны, да ещё и умели управлять магией. Да, их магическая сила была очень мала, но сам факт её наличия многое менял.

Учитывая разницу в качестве жизни в дикой местности и в корпорации, многие кобольды с трудом могли поверить, что это теперь их жизнь.

Малый бизнес Аргалориума также оценил удобство мелких зубастых слуг, так что слава и авторитет Асириуса взлетели ещё выше.

Теперь же, спустя десятилетия, многие из сыновей главного прислужника подросли и жаждали проявить себя так же, как их великий отец.

— Хорошо, — легко согласился Аргалор, одобряя предложенные кандидатуры. Кобольды всегда относились к драконам с огромным пиететом, так что Лев не видел ничего дурного в том, чтобы дать им шанс на возвышение. — Но выбери лишь самых надёжных. Мориц же пусть подготовит для них хороших охранников. Путь для каждого из них ожидается не из лёгких.

— Будет сделано, повелитель, — поклонился Асириус, а затем с любопытством посмотрел на Сиарис. — Дозволено ли будет мне поинтересоваться, а ради чего вы привели сюда госпожу Сиарис?

Со вздохом Аргалор наконец перевернулся и встал на все четыре лапы.

— Моя сестра согласилась служить мне полвека, если я не трону её ненаглядный Марш свободы. К её счастью, даже без этих смутьянов есть великое множество вещей, с которыми она должна будет разобраться. И первым на очереди будет Гномпром!

— Кланы Стальных секир и Каменных бород? — нахмурилась Сиарис, напрягая память. — Одна из самых сильных корпораций на данный момент. Крупнейшие производители высококачественного артефактного оружия, брони и бытовых предметов. Если видят конкуренцию, действуют жестко и не считаются с методами.

— Немногие из корпораций Центральной священной империи сумели отбиться от их влияния. Обычно это лишь те, за кем стоят влиятельные металлические драконы, или кто-то на том же уровне, вроде высших вампиров или высшей аристократии, — сухо добавил Аргалор. — Вот уже сколько лет как они плетут интриги, пытаясь избавиться и от Аргалориума. Теперь пришло время показать всю глубину их ошибки. Наши агенты уже сумели внедрились в различные мелкие кланы, вынужденные подчиняться союзу Бород и Секир. Есть у нас гномы и возле руководства обоих кланов. Им всё это время не хватало активной поддержки, которую они требуют уже который год.

Красный дракон подхватил золотые монеты и тонкой струйкой ссыпал их обратно в кучу, после чего с оскалом оглядел главного прислужника и сестру.

— Пора дать им то, чего они так хотят. И ты, Сиарис, мне в этом поможешь. Ведь тебе так не нравились корпорации, так что не будет ничего дурного, если ты поможешь с уничтожением одной из них, не так ли?

Глава 18

1008 год от разрушения континента Литуина. Северное королевство Рогдара.

Земли крайнего севера всегда были чрезвычайно опасным и мрачным местом. Впрочем, благодаря своим природным опасностям Север, в некотором роде, был одним из самых богатых регионов Священной центральной империи.

Безусловно, тот же юг благодаря своим пышным землям мог выпускать урожай за урожаем, буквально засыпая всю оставшуюся Империю своим зерном.

Центральная часть Империи славилась своей торговлей и обилием ремесленников и магов с алхимиками. Здесь, поглощая ресурсы со всей Империи, и собирались самые редчайшие артефакты и эликсиры. Сильнейшие и опытные алхимики готовы были изготовить самое невозможное зелье или артефакт, при условии, что у вас есть деньги и ингредиенты.

В этом плане восток занял роль промышленного центра, одевающий и вооружающий непобедимые имперские легионы, денно и нощно стоявшие на границах Империи. Именно здесь под землёй располагалось и больше всего подземных тейгов гномов, сложных промышленных и горнодобывающих комплексов, единственной целью которых было максимизировать прибыль владеющих ими кланов.

Естественно, был ещё и стремительно расширяющийся запад, который многим не нравился. Запущенная Аргалором индустриализация прошлась по этим землям тяжелым катком, навсегда изменив жизнь миллионов.

Так или иначе, когда Максимилиан Боргур повелел, чтобы часть северных земель Империи была преобразована в Королевство-сателлит, то единственное, что всех беспокоило, — это как происходящее повлияет на бизнес.

Поток ингредиентов магических животных и растений ни в коем случае не должен был останавливаться, и когда новый правитель, Рогдар по прозвищу Ледяной король, начал вести дела, то очень скоро всеобщие опасения начали успокаиваться.

Несмотря на основание Королевства Севера, Рогдар и не думал как-либо ограничивать торговлю, более того, при нём она с каждым годом лишь росла. Ну а то, что новым правителем был настоящим драконом, причём цветным, опять же мало кого сильно волновало.

Из-за своей жестокой природы правители и аристократы на Севере менялись очень часто, из-за чего какой-нибудь проходимец при доле удачи и силы вполне мог стать там аристократом, если сохранял стабильный поток ингредиентов в Центральные земли.

Великое множество беглецов со всех концов света находили в этих землях странный, но всё же покой, становясь там баронами, графами и даже герцогами.

Не было ничего удивительного узнать, что один из графов был эльфом, а правящая стальным кулаком баронесса оказалась кутающейся в самые теплые магически зачарованные шкуры змеелюдкой.

Всем казалось, что с появлением нового правителя ничего особо не изменится. И они очень сильно ошибались.

Начать стоит хотя бы с того, что даже ближайшее окружение Рогдара Ледяного короля, пусть и неохотно, но вынуждены были бы признать, что их господин не был самым острым инструментом в сарае.

Да, благодаря великолепным генам Доругота и Сарианы, Рогдар даже в свои годы был чудовищно силён и велик, а учитывая тот простой факт, что он никогда не прекращал тренировки, становится очевидно, каким ужасом он был на поле боя.

Опять же, ни один смертный или бессмертный не мог бы сказать, что Рогдар не держал своего слова или шёл на попятный, столкнувшись со сложностями. Если Ледяной король что-то говорил, то можно было быть уверенными, что он или это сделает, или сдохнет, пытаясь.

При всём при этом, управление государством и уж тем более межгосударственная политика были чем-то, что находилось за пределами воображения одного белого дракона.

Вот только даже будучи простым, в сущности, цветным драконом, Рогдар обладал одним очень полезным качеством — он умел слушать.

Лежа на золотых монетах их матери, белый дракон внимательно слушал рассказы Аргалора его сестрам. Сиарис и Аримат были куда умнее его и с легкостью понимали, что имеет в виду Аргалор. К сожалению, Рогдару не так легко это давалось.

Многие слишком сложные концепции просто ускользали из его памяти, как бы он не старался. Тем не менее за те десять лет, что Рогдар жил бок о бок со своим братом и сёстрами, белый дракон перенял у них любовь к тренировкам и упорство в достижении своих целей.

Хоть у Рогдара и не получалось понимать всё, о чём говорил брат, но он как минимум старался. Пытался он учить уроки и Сарианы, из-за чего по сравнению с многими другими белыми драконами Рогдара по праву можно было назвать настоящим интеллектуалом.

Итогом всех этих усилий стал тот простой факт, что белый дракон понял важность наличия подле себя тех, кто сумеет компенсировать те слабости, в которых он не так хорош.

Конечно, будучи драконом, Рогдар формировал это в своей голове несколько иначе, скорее, как вещи, которые слишком ниже его королевского внимания. Но здесь важен результат.

Руководствуясь этим правилом, Рогдар старался окружать себя исключительно самыми умными и компетентными смертными.

Так в его свите появился Сигурд Боргур, один из младших сыновей самого Императора. При этом, хоть Сигурд почти не имел прав на сколько-то серьезные должности, вследствие чего пошел работать археологом и авантюристом, он был одним из немногих любимых сыновей императора, который не доставлял ему хлопот.

Именно поэтому, когда Рогдар спас жизнь Сигурду, Максимилиан так расщедрился. Сам же Сигурд будучи достаточно мудрым молодым мужчиной, тоже не был лишен амбиций. Встретившись с Рогдаром, он с легкостью увидел так желанные им возможности.

Сказано — сделано: сын императора предложил белому дракону стать его главным прислужником, и Рогдар был не против иметь столь полезного слугу. Деятельный ум Сигурда и сила Ледяного короля стали превосходным тандемом.

Постепенно, по мере захвата и объединения разрозненных земель Севера, свита Рогдара начала пополняться новыми уникальными личностями.

В любой другой ситуации подобное развитие событий могло привести исключительно к катастрофе, когда куда более умные и амбициозные подчинённые подставили бы не столь сообразительного дракона.

К счастью, в сложившемся положении вещей белый дракон стал той идеальной фигурой, что устраивала всех. Рогдар был силён, пользовался благосклонностью правителя одного из сильнейших государств мира и при этом слишком сильно не лез в дела своих подчинённых.

Также, будучи драконом, Рогдар был естественно невероятно жаден, но, в отличие от других цветных, белые драконы никогда особо не тяготели к золоту. В основном их любовь снискало серебро. Также белые повелители неба, благодаря холодному климату, в котором они обычно проживали, очень ценили замороженные туши убитых врагов, выставляемые ими как богатые трофеи. И чем могущественнее был убитый враг, тем более почетное место в ледяной коллекции они занимали.

Руководствуясь этими правилами, Рогдар стал идеальным правителем городов Севера.

Летая по всей ледяной пустоши, белый дракон во главе своего войска вырезал всех угрожающих его людям монстров. Многие из гнёзд опасных тварей, беспокоящих охотников сотнями лет, нашли свою гибель под ледяным дыханием Рогдара, а оставшихся в живых прикончила армия опытных охотников.

О чём говорить, если решительность и сила молодого Рогдара была так велика, что несколько взрослых белых ящеров были вынуждены или покинуть свои пещеры, или подчиниться Ледяному королю, после того как он победил их в честном бою.

Благодаря тому, что Север был источником сырья для лучших эликсиров, многие из алхимиков напрямую приезжали сюда и спонсировали охотников, доводя их физические показатели до невероятных величин.

Так, шаг за шагом, невыносимая жизнь жителей Севера начала потихоньку меняться в лучшую сторону. И, будучи лицом происходящего, Рогдар получал всю славу.

Благодаря умелому руководству Сигурда Боргура между городами появились стабильные дороги с заставами и тавернами, готовые принять и согреть возможных путешественников и охотников.

Тем временем же, видя, как жизнь на Севере улучшается, туда ломанулось ещё больше людей. Стремительно набирающие вес корпорации всё больше и больше стягивали удавки на жителях городов Империи. Многие из свободолюбивых разумных срочно искали способы сбросить ненавистное ярмо, и королевство свободы Ледяного короля было идеальным выходом.

Число подданных Рогдара из-за этого росло, что увеличивало поток пополняющих казну налогов, благодаря чему Сигурд ещё больше вкладывал в развитие их общего королевства, что привлекало ещё больше людей.

Со стороны могло показаться, что такой большой поток разумных должен был бы негативно сказаться на флоре и фауне ледяных земель, но настоящая картина была иной.

Север буквально лопался от переполняющих его тварей. Не так уж глубоко под снегом рос невероятно питательный магический мох, которым кормились бесчисленные стада достаточно опасных северных травоядных животных. На них же, в свою очередь, охотились и хищники.

Бесконечная резня ледяных монстров с радостью встретила новых участников, из-за чего поток ингредиентов с новой силой хлынул в Империю на радость магов, ремесленников и алхимиков.

Так шли годы, сплетающиеся в десятилетия. Получающий время от времени новости об успехах Аргалора, Рогдар ни на секунду не прекращал свои тренировки. В один день услышав о тренажёрном зале своего брата, Ледяной король пришёл в восторг и в скорейшее время получил копию такого же.

Казалось, всё так и продолжалось бы, но в один день неизвестные лица донесли до прислужников Рогдара тёмную весть…

— Я его прикончу! — в бешенстве ревел белый дракон. — Уничтожу! Заморожу и разобью! Растопчу и… заморожу!

— Господин Рогдар! Повелитель! Пожалуйста! — Сигурд грудью встал на пути беснующегося повелителя неба, а рядом с ним стояли беспокоящиеся аристократы новоявленного королевства. Хоть все они были не лыком шиты, но вид обезумевшего белого дракона пронял и их. — Идти сейчас в атаку на вашего брата плохая идея! Дайте нам, пожалуйста, придумать план! Ещё немного подумать!

— Повелитель, пожалуйста! — рядом зашмыгала носом Айса, маленькая полуэльфийка. За прошедшие годы она немного выросла, но даже половина крови эльфов, всё ещё замедляла её рост. Теперь, одетая в невероятно дорогую и красивую одежду, она никак не напоминала ту замухрышку, найденную в полуголодной деревеньке охотников.

Непонятным образом, эта бывшая нищенка умудрилась стать важной частью жизни безжалостного белого дракона. Рогдар её очень ценил, хоть и относился, скорее, как к невероятно ценному и любимому домашнему животному.

Сигурд облегченно выдохнул, когда убедился, что появление Айсы вновь чуть успокоило их повелителя.

Рогдар со злостью разрушил пол своего тронного зала, но всё же вновь остановился. Уже который день они всячески останавливали его от того, чтобы бросить всё и ринуться мстить проклятому Аргалору.

Если бы не замеченный неподалеку неизвестный белый дракон, то Рогдар был бы уже на полпути к Западу Священной Империи, и плевать на последствия! Однако Рогдар опасался, что, оставив своё королевство, он будет обворован, как и Аргалор.

Но какой же всё-таки подонок! Убить их собственную сестру! Конечно, Сиарис была слабачкой, да ещё и металлической, но она была одной из них!

Какое он имел право забирать её у них всех⁈ Неужели не он всегда говорил о важности семейных связей⁈ Грёбанный лицемер!

А теперь он убил её, и Рогдара буквально сжигала ненависть.

В этот момент к столице Северного королевства наконец-то добралась компактная группа наёмников, которую возглавлял один невысокий белый кобольд.

* * *

— Вот так всё и было, — закончил говорить синий кобольд, восхищенно смотря на раскинувшуюся перед ним синюю драконицу. — Госпожа, мой повелитель очень надеется, что переданная мной информация так и останется в очень узком кругу, ведь иначе это может повредить его планам.

Восхищение же кобольда было более чем оправдано. Получив контроль над корпорацией Нур-шах, Аримат поставила себе цель стать самой великолепной драконицей среди всех.

Ради этой цели она создала целый отдел магов и ремесленников, работающих исключительно над тем, чтобы как можно лучше отполировать её чешую, заточить когти, добавить рогам больше блеска и создать машины, способные обеспечить приятный массаж даже дракону.

Аримат ценила комфорт и готова была на него тратить поистине безумные деньги.

В отличие от обоих своих братьев, синяя драконица отнюдь не спешила становиться лицом крупнейшей корпорации в Асимахском халифате. Хоть благодаря её интригам и уму большая часть могущественных шахов попала под её лапу, но хитрая драконица предпочитала роль теневого лидера, управляя корпорацией за спинами пусть и влиятельных, но обычных смертных.

Конечно, многие из магистров и тем более верховных магов Халифата знали об этом, но успехи Аримат позволили им прикрыть глаза на подобные тонкости. Находясь в магократии, маги Халифата обладали впечатляющей властью, и единственное, что их интересовало — это увеличение доходов. Кто при этом будет командовать их волновало не сильно, при условии, что их это не коснётся.

Синяя драконица пока не спешила объяснять, насколько же они заблуждались, но рано или поздно дойдёт время и до этого.

— Я о чём-то подобном и подозревала. Мой брат слишком часто повторял про узы семьи, чтобы так просто от них отказаться, — с усмешкой заявила Аримат, чуть поворачивая бок, дабы падающий свет как можно выгоднее отражался от её чешуек, заставляя те светиться, подобно россыпи сапфиров. Драконице нравилось то искреннее восхищение, которым омывал её посланец брата. — Передай ему, что я не против поддерживать эту шараду. Созданная нашей сестрой игрушка стала слишком беспокоящей, так что пусть она поглядит к чему приводят необдуманные действия. Будет забавно встретиться через пол столетия с Сиарис.

Сказав всё, что хотела, драконица повелительно сделала взмах когтями.

Один из сыновей Асириуса глубоко поклонился и, не поднимаясь, спиной назад двинулся на выход, полностью соблюдая традиции этой дальней страны.

* * *

«Почему этот ублюдок-отец именно меня отправил в эту жопу мира⁈» — мысленно ругался Корвац, с трудом пробираясь через окружающие его джунгли. Хоть рядом с ним и шагали элитные солдаты Аргалориума, а спины прикрывали аж целых два полноценных мага, но джунгли дикого Реусса, самого опасного континента Тароса, всё ещё пугали бедного кобольда чуть ли не до мокрых штанов: «Неужели то, что я всего раз начал с ним спорить, заставило его так ко мне относиться⁈ Ну, может, не один, а два… Ну или три… В крайнем случае, четыре! Это же не повод отправлять родную кровь на верную смерть!»

В отличие от многих своих братьев и сестёр, Корвац с самого рождения знал, что он достоин большего. Его амбиции подпитывал и тот факт, что его мать была как раз из того племени, из которого был сам Младший великий красный.

Более того, сам Корвац также обладал красной чешуёй, и что это было, как не знак⁈

Но словно из-за какой-то злой вселенской шутки его отец напрочь не видел всех великолепных качеств своего сына! В глазах Асириуса Корвац был всего лишь одним из сотен одинаковых сыновей, с чем последний был решительно не согласен.

Попытки объяснить отцу его неправоту приводили лишь к раздражению и даже гневу. Итогом же стала эта позорная ссылка!

«Но ничего», — яростно думал Корвац: «Когда я вернусь, то всё будет по-другому. Если Асириус не видит моего великолепия, то я должен идти к тому, кто обязательно это заметит. Уверен, господин Аргалор в ту же секунду приметит то, что просмотрел мой глупый отец!»

— Господин, — мысли Корваца прервал наклонившийся и зашептавший маг. — Наша цель найдена. Ещё несколько сот метров, и мы должны её увидеть.

— Хорошо, — мгновенно собрался красный кобольд и принялся отдавать приказы. — Оружия ни в коем случае не вынимать. Вести себя тихо и уважительно.

Получив кивки, все они спокойно двинулись вперёд, чтобы спустя ещё пять минут выйти на полностью чёрную, выжженную прогалину, по центру которой лежала гигантская красная драконица.

Взгляд пылающих глаз немедленно уставился на вновь прибывших, на что те немедленно упали на колени и полностью склонили головы.

— Великая и прекрасная госпожа! Эти слуги приветствуют тебя и готовы передать сообщение! — быстро проговорив эти слова, Корвац застыл, не отваживаясь разогнуться.

— О, маленькие смертные знают немного о вежливости, — хмыкнул глубокий, наполненный насилием женский голос. — И кто же вас послал?

— Ваш сын! — отважно пискнул Корвац и тут же застыл, когда земля затряслась от поднимающейся драконицы.

— Как интересно! — Сариана наклонила огромную голову прямо к дрожащему кобольду. — И что же мой непоседливый сын хотел мне передать, раз послал вас аж сюда?

Когда Сариана избавилась от своих детей и наконец-то обрела свободу, то перед ней встал тяжелый выбор. Конечно, она могла просто лечь в спячку, как делала это прежде, но дальнейшие события заставили её передумать.

Краем глаза наблюдая за успехами и неудачами своих детей, красная драконица была шокирована той жаждой силы и власти, что они продемонстрировали.

Год за годом каждый из её детей становился всё могущественнее и влиятельнее, из-за чего старые мысли драконицы выглядели всё более реальными.

В тот день, когда её старший сын, Аргалор, прошел испытания Олдвинга, Сариана была шокирована его идеальным результатом. Будучи одной из дальних родственников самого Олдвинга, их род сохранил обрывки легенд и знания об этих монолитах.

Этого было недостаточно для чего-то конкретного, но одно можно было сказать точно. Каждого из тех драконов, что набирал высший балл, никогда нельзя было назвать бездарностью.

Все они рано или поздно, но оставляли в истории драконьего рода свой значительный след.

Успехи её детей лишь подтвердили в глазах Сарианы эту правду. И красная драконица вынуждена была признать, что если она хочет в полной мере воспользоваться открывающимися в будущем перспективами, то ей стоит стать значительно сильней.

Поэтому она прибыла на Реусс и вот уже который год сталкивалась с самыми опасными и чудовищными монстрами этого дикого континента. Многие из обитающих здесь тварей были настолько кошмарными, что не раз ей, старому дракону, приходилось отступать, чтобы зализать раны и выработать новую стратегию.

Кроме того, зная характер своего старшего сына, Сариана была уверена, что он не простил ей экспроприацию сокровищ Овернаса в счёт того выпитого её детьми алкоголя.

И когда её мстительный сын решит, что он готов встретиться со своей матерью, она будет рада предоставить ему сюрприз.

От автора: как и обещал, глава пораньше)

Глава 19

Когда идёт речь о величайших гуманоидных расах Тароса, то может возникнуть масса споров. Опытные историки знают, что следует разграничивать события до и после разрушения Литуина.

Так, до разрушения самого южного континента именно эльфы по праву держали пальму первенства самой могущественной расы. Хоть их число и было сравнительно невелико, но благодаря аномальному количеству верховных магов и архимагов не было ни единой крупной страны, в которой они бы не занимали важное положение.

К несчастью, очередная Великая магическая война поставила жирный крест на притязаниях эльфийской расы. Война была столь ожесточённой, долгой и бескомпромиссной, что даже многие драконы предпочли не ввязываться в это безумие и пойти спать как можно дальше от сбрендивших смертных.

Эльфийские архимаги стали главной ударной силой стран той далёкой эпохи, их же и старались убивать любой ценой, дабы покончить с творившимся безумием.

Итогом тех лет стало почти полное уничтожение эльфов, оставив всего несколько мелких поселений. Все крупные эльфийские города были разрушены, и на их месте до сих пор остаются одни из самых опасных и непредсказуемых скоплений магических аномалий.

Больше всего поселений эльфов уцелело на Форлонде, где так и продолжала править Центральная священная империя. Но если изначально именно эльфы имели ведущую роль, то теперь долгоживущая раса была вынуждена, скрипя зубами, склонить остроухие головы перед своими бывшими слугами.

С уходом эльфов на арену должна была выйти новая доминирующая гуманоидная раса, и так получилось, что это были люди. Обладая невероятной плодовитостью, остатками наработок эльфийских магов и невероятной жаждой править, людям потребовалось всего лишь полтысячелетия, чтобы вновь заселить разрушенный Великой войной мир.

Во всяком случае, именно так написано в человеческих учебниках истории. Но люди почему-то не особо любят вспоминать тот факт, что второй по численности расой в Таросе являлись… орки!

Да-да, грубые и дикие зеленокожие жили на абсолютно каждом континенте Тароса, в том числе и на обломках Литуина. Обладая впечатляющим упорством, адаптируемостью и не уступающей людям плодовитостью, орки на своих драккарах заселили весь мир, после чего с радостью вступили с людьми в бесконечные войны.

Впрочем, нельзя сказать, что орки были абсолютно неуправляемы. Где-то, как на том же Литуине, среди правящих там янбанов, имелись орки или полуорки, командующие смешанным населением.

На Реуссе же немало орочьих вождей заключили прочные союзы с местными сёгунами, ведь прущие из джунглей волны магических тварей представляли слишком значительную проблему, чтобы сталкиваться с ней в одиночку.

Однако если старые времена принадлежали эльфам, первые столетия «после» людям и оркам, то вот новое время, очевидно для каждого гнома, принадлежало именно подгорному народу.

Пока успокоенные захваченными землями люди остановились и предались лени с праздностью, кузни и домны гномов не затихали ни на секунду.

Подземные дороги гномов протянулись сквозь весь свет, иной раз проходя даже под водой между континентами, как это было между засушливым Анхалтом и огромным Форлондом.

В отличие от живущих на поверхности людей кланы гномов продолжали бесконечное развитие, стремясь собрать как можно больше богатств и власти.

И лучше всего право на величие гномов виделось, когда путешественники добирались до гор Магарана — признанного центра всей культуры подгорного народа Форлонда и крупнейшую столицу гномов.

Именно здесь и находился легендарный Турбрим — старейший тейг гномов, сумевший пережить целых две Великих магических войны.

Конечно, если быть до конца честным, то во времена Первой войны Турбрим был всего лишь никому не нужным аванпостом, из-за чего он уцелел, так как по нему никто и не целился.

Вот только уже в последней магической войне Турбрим был одной из целей, и тем не менее, хоть многие из сводов и рухнули на головы их обитателей, но сам тейг устоял. Упорные коротышки вновь отстроили свой старейший тейг, и теперь Турбрим по праву считался одним из самых красивых городов во всем Таросе.

Ведущий по подземной дороге караван рыжебородый гном с длинным шрамом на всё лицо с удовольствием рассматривал раскинувшийся над ними величественный свод, что с каждой секундой лишь увеличивался в размере.

В стены центральной столичной подземной дороги были вделаны многочисленные статуи великих гномов прошлого. Здесь были как главы различных великих кланов, так и умелые ремесленники, своими собственными руками сумевшие оставить след в истории гномов.

Постепенно, чем дольше караван шёл, тем всё больше и больше к нему присоединялось других караванщиков-гномов. Из боковых проходов в центральную улицу втекали как вереницы гномов, так и людей с даже эльфами и змеелюдами.

Единственных, кого здесь не было, так это темных эльфов — жестокие, даже по меркам рас этого мира, темные эльфы умудрились испортить отношения с каждой расой как на поверхности, так и под ней. С гномами же они и вовсе вели нескончаемую войну.

При этом единственной причиной, почему подземные эльфы так и не были уничтожены — это их разобщенность и любовь позлорадствовать над бедами соседей. Ведь когда какой-нибудь клан гномов подвергался атаке темных эльфов, другие кланы могли хорошенько поживиться на этой возможности.

Постепенно число караванов оказалось настолько велико, что все они встали вплотную друг к дружке, а затем подошли к монументальным каменным воротам, исписанными рунами так плотно, что даже древним драконам пришлось бы поднапрячься, чтобы их уничтожить.

Сами створки ворот были такой толщины, что внутри них скрывались узкие бойницы и переходы, позволяющие защитникам вести огонь из арбалетов как со стены, так и из закрывшихся ворот.

Очередь постепенно сдвигалась, и скоро рыжебородый подошел к стойке регистрации. Налоговая система гномов была невероятно сложной и требовала оплату буквально на каждом шагу. Платить требовалось не только при входе, но даже и при выходе!

Немало гномьих торговцев, купив товар и не подрасчитав, не сумели наскрести денег на выход.

Тем временем, оплатив сборы, рыжебородый гном решительно двинулся в столицу, но мало кто знал, что темно-красные волосы на его голове на самом деле покрашены, дабы скрыть черный цвет.

На самом деле ничем не примечательный торговец средней руки являлся Ингором Варбелтом, племянником Тарета Варбелта, нынешнего главы клана. В прошлом клан Варбелтов достиг впечатляющего могущества, хоть и был подчинёнными Стальных секир, одного из двух нынешних создателей Гномпрома.

За сотни лет верной службы рыжебородые гномы накопили немало богатств, часть из которых хотели потратить, чтобы выйти из подчинённого положения. Вот только Стальные секиры не собирались отпускать их так просто.

Сделав вид, что они удовлетворенно предложением Варбелтов, Стальные секиры тайно договорились с Каменными бородами, не менее великим кланом, после чего неожиданно атаковали рыжебородых, разрушив их дом и убив множество членов клана.

Выжившие были вынуждены бежать на поверхность и скрываться, довольствуясь ролью нищих изгнанников, пока судьба им не улыбнулась, и они не присоединились к делу тогда ещё только растущего красного дракона.

Благодаря доверию Аргалора и таланту самого Тарета Варбелта очень скоро клан вновь получил доступ к власти и деньгам. Пользуясь своими достижениями, Тарет связался с изгнанными старейшинами их клана и предложил им собрать клан в связи с тем, что он нашёл для них новый дом.

Жадные старики были рады прибыть на всё готовое. Думая, что молодой по сравнению с ними Тарет будет готов послушно предать жадного дракона ради власти и «клана», они жестко просчитались.

В глазах старейшин Аргалор был всего лишь очередным драконом, с которыми у расы гномов всегда были очень натянутые отношения. Слишком уж часто драконы любили устраивать «распаковку» не слишком глубоко залегающих гномьих тейгов. Вот только в отличие от старейшин для Тарета Аргалор оказался тем фундаментом, на котором рыжебородый гном хотел выстроить свой новый клан.

Лишившись отца, проведя годы жалкой жизни на поверхности, работая в деревенской кузне и подвергнувшись расизму со стороны людей, Тарет уже не был тем наивным гномом, которого старейшины знали по прошлому.

Ожидая от старейшин чего-то подобного, он привел в действие свой план и… старейшины неожиданно погибли на пути в Стальбург, так с ним и не встретившись. Это была трагедия, но, как говорится, жизнь шла своим чередом.

Конечно, постепенно прибывающие в Аргалориум Варбелты подозревали, что в официальной версии случившегося очень уж белых пятен, но набирающий власть Тарет был щедр и непреклонен, что гномы ценили. Он широкой рукой разбрасывал выгодные должности и возможности, но столь же щедро и карал тех, кто шел против него или не выполнял порученные задачи.

Когда их повелитель поставил перед кланом задачу найти слабые места Гномпрома и начать их разрабатывать, то именно на Ингора пал выбор. Ранее судьба занесла его в контрабандисты, и он немало узнал о темном подбрюшье Империи. Налоговики любого герцога были безжалостны, и Ингору пришлось выучить изрядно фокусов, дабы цепные псы государственного аппарата его не поймали.

Получив на руки золото и несколько верных членов клана, Ингор отправился в столицу гномов, Турбрим, ведь именно этот крупнейший тейг выбрали Стальные секиры и Каменные бороды как центр их корпорации.

Миновав ворота в столицу, караван Ингора наконец-то вошел в восточный купол Турбрима. Каждый купол представлял собой гигантское подземное пространство, столь огромное, что его вершина терялась далеко во тьме. Внизу же располагались фабрики, дома и улицы.

Вообще-то у кого-то могло сложиться неправильное ощущение, что куполов должно было быть всего четыре или пять, как сторон света, но на самом деле купола не были одного размера и разбросаны они были вокруг главного купола, словно хаотично выросшие грибы на грибнице после дождя.

Стоило Ингору пройти в город, как его слух немедленно атаковали сотни механических и не только звуков: с диким визгом над головами жителей пронёсся тяжелый железнодорожный состав с рудой. Но внимательный зритель заметил бы, что никаких колёс у состава не было, а вагоны были соединены с рельсами странными артефактными кольцами.

Следующими громкими звуками, которые нельзя было игнорировать, были свист и шелест сотен тяжелых и легких големов, таскающих как тяжести, так и целые повозки с расположившимися в них гномами.

Для передвижения големов улицы специально были разделены на две части. В местах же пересечения пешеходных и гномьих дорог стояли гномы-постовые, поднимающие тяжелые решетки, останавливающие потоки. Решётки были сделаны специально, ведь многие из големов были старыми развалинами, чьи артефактные мозги порой не вовремя реагировали.

Так, на глазах Ингора несколько мелких, полуразваливающихся строительных големов не успели затормозить и со всей массы врезались в решётки, после чего затряслись от накрывшего их электричества. Несколько секунд, и их обломки рухнули вниз, чтобы, когда вновь началось движение, мощные ноги куда более высоких «собратьев» начали безжалостно давить и разрушать их на мелкие куски.

Ингор знал, что когда основной поток спадёт, на улицу быстро выскочат «мусорщики» — отчаянные гномы, надеющиеся отыскать среди обломков что-нибудь уцелевшее. Такие гномы долго не живут, ведь в любую секунду из-за поворота мог появиться скоростной голем, оставивший от невезучих искателей лишь размазанные куски плоти. Вот только слишком много гномов жили за чертой не просто бедности, а полного отчаяния.

И в этом-то и было дело.

Племянник Тарета всегда знал, что раса гномов рано или поздно достигнет расцвета, проблема была в том, что Ингора беспокоило, чего это его народу будет стоить.

Всюду, куда падал взгляд, можно было заметить угрюмых, плохо одетых, а иногда и вовсе щеголяющих рванью усталых гномов, под глазами которых залегли тяжелые темные мешки. Многие из них, шаркая ногами, почти не смотрели по сторонам, ведь если их взгляд поймает какой-нибудь клановый, то последствия будут ужасными.

Будучи одной из рас, чья жадность вплотную подошла к жадности драконов, гномы делали всё, чтобы увеличить свою прибыль, и забота о своём народе «в сделку не входила».

В какой бы тейг вы ни пришли, всюду вы могли увидеть ужасающую и бескомпромиссную бедность. Большая часть гномьего общества ютилась в темных и почти неосвещаемых «ульях», вырезанных в камне мелких ячейках, иногда даже недостаточных, чтобы вытянуть ноги.

Самым страшным проклятьем в таких ульях было: «Чтоб ты потерял работу!» — ведь в таком случае гном лишался одного из немногих легальных способов получать достаточно еды.

Да-да, немалая часть гномьего общества получала за свою работу не деньги, а лишь талоны на еду. Основных причин подобной жестокости было несколько: невыполнение плана, повлёкшее за собой штраф, неудовлетворение начальства и перенесенный на потомков долг предков.

Так, особо сильно провинившийся гном мог обречь на полурабство не только самого себя, но даже и весь свой род.

Конечно, словно издеваясь, гномьи кланы заявляли, что они не чета наземникам, чьи бедняки умирают от голода. Именно поэтому каждый тейг выделял какое-то количество еды для всех бедняков. Вот только указанной продукции было так мало, что это обрекало бедняков на поистине кошмарное существование.

И было бы ложью сказать, что жизнь рабочих гномов была намного лучше. Лишь клановые гномы имели хорошую жизнь, обычные подземные жители пребывали в вечном страхе, до дрожи бород опасаясь увольнения и последующей нищеты с закабалением.

Можно было бы подумать, что столь бесчеловечное отношение верхушки гномов к своим должно вызвать неминуемый бунт и революцию, но стоило помнить, что лишь клановые гномы имели право владеть големами, артефактным оружием и броней.

Да, бунты были постоянно. Вконец доведенная до ручки толпа из трущоб время от времени выплёскивалась из каждого тейга, но их встречали нерушимые стены высоченных боевых големов и столь же нерушимые гномьи хирды, аналог имперских легионов.

В подземном мире осталось очень мало надежды, а главными правящими эмоциями были голод и страх.

В прошлом Ингор являлся одним из тех, кого называли «клановым». Он жил этой жизнью и считал, что устоявшийся порядок единственный верный. К чему что-то менять, если всё и так хорошо работает?

Лишь оказавшись на поверхности, а затем поработав в Аргалориуме, Ингор осознал, насколько же ограничен и беспросветен путь его собственного народа.

Забавно, но поначалу, смотря на то, что строит Аргалор, Ингор думал, что дракон решил всего лишь повторить модель гномьего общества. Путь корпорации дракона слишком уж напоминал гномий путь, так что Варбелта можно было понять.

Но чем дальше развивалась корпорация, тем отчётливее чувствовались различия. Там, где гномы выбрасывали в ущелья тела умерших от болезней или сжигали их в лаве, дракон создавал медицинские учреждения.

Абсолютное наплевательское отношение к обучению у гномов смотрелось совершенно жалко с открывающимися по всей территории Аргалориума школами.

Да, обучение не было бесплатным, но оно хотя бы было! Более того, корпорация дракона прямо говорила, насколько образованные люди будут получать больше денег, чем необразованные, что побудило даже самых ленивых попытаться научиться хоть как-то читать и считать.

Это не говоря уже о четко и недвусмысленно составленных рабочих контрактах, ставшими впоследствии образцом не только в западной части Империи, но и во всех остальных областях.

В то же время контракты гномов были наполнены таким количеством условий, постановлений и подпунктов, что работника могли уволить, даже если бы он просто особо громко вздохнул!

Дураки бы подумали, что дракон был добрее клановых лидеров гномов, на что Ингор рассмеялся бы этим идиотам в лицо.

Племянник Тарета общался с Аргалором лично всего два раза, когда отчитывался о своих успехах, и оба раза он чувствовал, что если скажет что-то неправильное, то уже не выйдет из логова дракона.

В глазах их повелителя не было таких вещей, как жалость или, упаси от такого подземные духи, щедрость.

Нет, просто Аргалор был разумен и понимал, что мертвецы и забитые до состояния полузомби работники принесут его финансовой империи куда меньше прибыли, чем спокойные и уверенные в будущем разумные, знающие, что если они будут стараться, то корпорация их должным образом поощрит.

Так почему же гномы до сих пор этого не поняли⁈

Обдумав полученную информацию, Ингор пришёл к простому выводу. Хоть его главная цель и будет в уничтожении Гномпрома, а в особенности Стальных секир, однако эти же самые действия должны будут пойти на пользу всем гномам. Ведь проиграв, они волей-неволей должны будут задуматься, благодаря чему их противник победил. И кто знает, может, это станет первым шагом на пути ослабления удавки на шее простых гномов.

Наконец караван Ингора добрался до зарезервированного для него склада и зданий для проживания. Далеко не все из работающих там гномов были посвящены в то, чем на самом деле является их торговая компания.

Стоило каравану прибыть, как рыжебородого немедленно уведомили о том, что важный гость уже прибыл и теперь ждёт лишь его.

Быстро отдав приказы помощникам начать разгружать груз, Ингор поспешно двинулся в особо охраняемую часть базы, и настроение у гнома было преотвратнейшее.

Именно поэтому, когда он вошёл внутрь и увидел сидящую на одном из маленьких для неё стульев молодую человеческую женщину, он совершенно не стеснялся в выражениях.

— И почему же меня сюда вызвали⁈ — рыкнул он, всем видом постаравшись сделать вид, что нависает над сидящей на стуле черноволосой человечкой. К сожалению, учитывая разницу в их росте, у него это получилось плохо, что лишь ещё сильнее испортило ему настроение. — Я был занят в соседнем тейге чрезвычайно важными вещами! Я готовил ту операцию целых полгода, и от моих навыков координации зависит очень много! Сейчас там работает мой заместитель, но я совершенно не уверен в успехе! Так кто же ты, что из-за тебя меня так срочно дернули⁈

Сам Ингор за годы подпольной деятельности не только развил сеть шпионов по многим тейгам Гномпрома, но и занял серьезную должность «Главы тайных операций подземного мира». Единственными людьми, которым он должен был отчитываться, стали Асириус и Аргалор. Даже Моргенс был с ним на одном уровне, ведь он заведовал поверхностью.

И теперь, когда он уверился в своей власти, ему приказывают сорваться и нестись, как какому-то юнцу, чтобы встретить кого⁈ Какую-то соплячку, о которой он совершенно ничего не знал⁈ Будь здесь сам Асириус, Ингор ещё был бы вежлив, но этот обычный посланник даже не вскочил и не поклонился!

— И я вас приветствую, господин Ингор, — мягко улыбнулась девушка, спокойно вставая со стула и возвышаясь над кипящим, словно чайник, гномом. — Мне жаль, что моё появление доставило вам столько трудностей. Также мне жаль насчет того, что будет дальше, но мой опыт работы с вашей расой говорит о необходимости последующих действий.

— Что? — сбился с тона Ингор, запутавшись в речи девушки и её вежливого настроя. — О чём, духи тебя побери, ты гово… кха-кха!

Мощная когтистая лапа смяла бороду гнома и стальным кольцом сомкнулась у него на шее, без какого-либо напряжения подняв достаточно тяжелого гнома в воздух.

Под распахнувшим от ужаса глаза Ингором вежливая девушка выросла на полметра, обзавелась пылающими зрачками цвета изумрудов и частично покрылась золотистой чешуёй. Ингор пару раз дёрнулся и застыл, пораженный развернувшимся перед ним зрелищем.

— Давайте снова познакомимся, господин Ингор, — рычаще произнесла всё такая же вежливая Сиарис, от чего гному стало лишь страшнее. — У меня в последнее время были тяжелые времена, так что я ускорю наше знакомство, и мы пропустим стадию оскорблений. К счастью, Аргалор дал вам право узнать обо мне кое-какие подробности. Как я понимаю, вы сейчас куда больше настроены на диалог?

— Да! — очень быстро согласился Ингор, после чего его аккуратно поставили на землю, а девушка вновь уменьшилась и лишилась всех характерных изменений. — Чем я могу помочь вам, госпожа? — мгновенно изменил своё поведение гном, слезящимися и очень преданными глазами поедая девушку, попутно пытаясь справиться со своим мочевым пузырём от осознания, что он заперт в почти никому не известном месте совершенно один вместе с гребаным истинным драконом!

— Ну вот, я же говорила, что так у нас всё пойдёт куда лучше! — мягко улыбнулась девушка и осторожно сбросила с одежды дрожащего гнома несколько соринок. — А теперь давайте поговорим о делах.

Хоть Сиарис и не любила слишком жесткий для неё путь драконов, это не значит, что при необходимости она не умела им пользоваться. В некотором смысле, она просто адаптировала его на свой собственный лад.

От автора: увеличенная глава. Теперь немного познакомились с культурой гномов)

Глава 20

— Это какой-то кошмар. — утомлённо выдохнула Сиарис, трансформируясь в драконью форму и устало плюхаясь на свои собственные сокровища. Последние находились в личном хранилище Аргалора, заботливо огороженные от богатств самого Льва, чтобы они не смешивались.

Лишившись своих сокровищ, Сиарис было очень уж не по себе, поэтому она потратила пару месяцев на поиск и нападение на нескольких бандитских шаек, особо наглых наёмных отрядов и парочку заброшенных, наполненных восставшей нежитью склепов.

Это позволило латунной драконице заработать достаточно, чтобы сформировать очень тоненькую, но всё же серебряно-золотую подстилку, на которой она могла лежать, расслабляясь.

Впрочем, вид гигантской кучи сокровищ Аргалора с другой стороны хранилища чуть не вызвал у бедной латунной аневризму.

— Бедные гномы живут в совершенно ужасных условиях, — принялась отчитываться Сиарис внимательно её слушавшему Аргалору. Внутри хранилища их практически нельзя было подслушать и отследить, так что они могли говорить свободно. — Дети рождаются, лишь чтобы до самой старости лишь страдать и не видеть ни проблеска света в абсолютном мраке своих подземных городов. И знаешь, что самое отвратительное?

Выражение морды латунной окончательно испортилось, и она от злости стиснула клыки.

— Клановые гномы имеют наглость пытаться говорить остальным гномам, что именно такая жизнь единственно верная! Что их страдание и отчаяние — это верный порядок вещей, менять который значит идти против всей расы гномов! Что за чертовы лицемеры!

— Вижу, теперь ты уже не так решительно против моего желания выступить против коротышек, а? — торжествующе усмехнулся Аргалор, чем тут же заставил Сиарис закатить глаза.

— И перед кем я это тут распинаюсь. — выдохнула латунная, после чего подхватила заранее подготовленный для неё бочонок и легко вскрыла его когтем. Секунда, и дорогое вино хлынуло в глотку золотистой драконицы. Сам Аргалор тоже не стал отказываться от алкоголя, хоть прихватил и куда более высокоградусный алкоголь, а именно гномью водку.

Стоит понимать, что несмотря на ныне подчинённое положение латунной и происходившие в прошлом недопонимания, Сиарис всё ещё была сестрой Аргалора. Кроме того, она была драконицей. А значит, она по определению заслуживала лучшего обслуживания.

Так, скрывающая под иллюзией Сиарис, получившая секретное имя Кира, была представлена двору Льва как умелая и могущественная маг, присоединяющаяся к отделу тайных операций.

Благодаря же её высокому званию, она автоматически получила право прохода в любые заведения Стальбурга и Ольборга.

Туда же входили еда и питьё, сделанные из лучших и самых дорогих ингредиентов.

В понимании Льва, раз Сиарис была его сестрой, то она должна была питаться на уровне императоров, не меньше.

— Ха, очевидно, тебе нечего возразить, — самодовольно ухмыльнулся красный дракон. — Давай, признай, что смертные в моем Аргалориуме живут лучше, чем в большинстве мест где бы то ни было!

— Я никогда и не говорила, что ваши люди слишком плохо живут! — немедленно возмутилась Сиарис. — Ты слишком умён, чтобы просто так мучить своих прислужников. Нет, ты один из тех, кто хитростью и коварством опутал их таким количеством договоров, обязательств и контрактов, что они даже шагу не могут ступить без твоего слова. Более того, ты даже заставляешь их отказываться от частей своих тел, чтобы ещё больше привязать к корпорации, а они наоборот лишь радуются твоей «щедрости»!

— Продолжай хвалить меня, и, может быть, я даже подумаю о том, чтобы сократить твой срок служения мне на недельку другую, — удовлетворенно проурчал Аргалор, чем заставил Сиарис зарычать, схватить пару своих монеток и бросить их в красного дракона.

В ту же секунду появившиеся древесные лозы ловко подхватили новое приобретение и под сожалеющим взглядом Сиарис бережно положили их в одну из аккуратно расставленных горок монет.

Глупым смертным могло показаться, что сокровища Аргалора разбросаны совершенно хаотично, но на самом деле каждая монетка или артефакт лежали точно на своём месте, чтобы создать идеальную композицию.

— И я не понимаю тебя, Сиарис, — продолжил говорить Лев. — Как ты и сказала, мои смертные довольны, сыты и живут в относительной безопасности. Я их лелею и оберегаю, учу и одеваю. Воистину, я для них самый благословенный господин! — невольно увлёкшись, Аргалор аж раздулся от чувства собственной важности. — Они подобны невинным овечкам, которых ты предлагаешь выпустить на свободу, чтобы их сожрали волки! И кто из нас теперь злодей?

— Люди не овцы, у них есть разум, — сурово покачала головой Сиарис. — Ты считаешь, что сила даёт право делать всё что угодно. Но так ли это? Неужели, по-твоему, если нашей расе повезло опередить в физическом развитии и магии всех остальных, это обязательно делает нас лучше их? Тогда ты согласен, что если когда-нибудь возникнет раса, что окажется сильнее нас, то именно она должна нами управлять?

— Абсолютно согласен, — совершенно серьезно кивнул Аргалор, заставив Сиарис потерять дар речи и вытаращиться на красного дракона, будто никогда его не знала. Однако неподвижное выражение морды Аргалора держалось недолго, и ему на смену пришла хищная ухмылка. — Но это ничуть не мешает нам заранее выкорчевывать и уничтожать все такие расы, к примеру, как тех же высших магов.

— Но это нечестно! — ахнула латунная. — Ты сам себе противоречишь!

— Ничуть, — Лев был особенно доволен. — Если какая-то раса способна развиться и стать сильнее под гнетом аж самих драконов, это значит она и впрямь достойна того, чтобы быть сильнейшей. Ты вот никогда не задумывалась, откуда взялось слово «титанический» в наших рангах?

— А? — латунная немного растерялась от столь быстрого изменения темы.

— Я же вот заинтересовался. И, надо признать, совершенно ничего не нашел. Слово «титанический» распространено на Таросе, но откуда оно пришло, неизвестно. Вот только уже сам факт этого о чём-то да говорит. Дам подсказку, Хаос.

Сиарис нахмурилась и пристально уставилась на своего брата. Хоть латунная и была наивной, но глупой её сложно было назвать. К тому же, она обладала внушительным багажом знаний, так что ей не потребовалось много времени, чтобы соединить все подсказки.

— Ты имеешь в виду эффект запечатления Хаоса, не так ли? — Сиарис невольно тоже заинтересовалась этим разговором.

— Рад, что эти десятилетия ты потратила не только на борьбу со смертными, — удовлетворенно кивнул Аргалор. Его взгляд мерцал сильным интересом. — Я связался с одной знакомой Ифритшей, затем с архифеей и даже путешествующими между мирами особо старыми коатлями. И я узнал, что это слово распространено не только на Таросе. Его знают практически во всех мирах, но при этом никто и никогда не видел титанов. Вопрос, где они?

— Ты намекаешь, что они были ещё до драконов? — пораженно воскликнула Сиарис, которая даже не задавалась вопросом. — Но это значит, что вся история рождения драконов как самой первой расы вселенной ложь!

Для неё «титанический» было просто словом, и в этом не было ничего удивительного, ведь она всю жизнь прожила в этом мире. Однако Аргалор проживал свою вторую жизнь, и он сразу насторожился, когда услышал слово «титанический», ведь оно звучало исключительно похоже на земной аналог!

Конечно, версия Тароса больше склонялась в сторону английской, или, скорее, латинской версии, но одно это заставляло Аргалора затаить дыхание.

Могли ли драконы сознательно затереть часть особо древней истории даже от самих себя? Но зачем? То же уничтожение высших магов не только не скрывалось, но и наоборот, всячески выпячивалось. А ведь были и другие подобные расы. Так почему титаны удостоились столь уникального отношения?

Была ли правда столь тяжела, отвратительна или неприятна, что драконы полностью стерли все упоминания о титанах?

— Ну насчет самой первой расы у меня и самого были сомнения, — поправил Сиарис Лев. — В конце концов, есть ведь ещё и великаны, и большой вопрос, кто из нас и впрямь был самым первым. Но появление в этом плане титанов поднимает слишком много неудобных вопросов. Но мы отвлеклись, о драконах, титанах и вселенском доминировании мы можем поговорить и в другой раз. Сейчас я хочу узнать, как продвигается наши дела с Гномпромом.

— Ах да, Гномпром, — Сиарис выглядела так, будто кто-то надел ей на голову колокол, после чего хорошенько его так побил. Правда, она быстро пришла в себя. — Ингор Варбелт проделал неплохую работу, но ему до моего прихода решительно не хватало активных сил.

Так как противостояние с Гномпромом перешло в активную фазу, Лев решил, что общение с его агентурной сетью стоит поддерживать исключительно через Сиарис. Магическая связь была удобна, быстра и легка в освоении, но она была столь же ненадежна, в особенности в противостоянии со столь могущественными техно-магами, как гномы.

Сиарис же, хоть и требовалось время, чтобы улететь и вернуться, могла поддерживать превосходные иллюзии и с легкостью проникать сквозь посты гномов.

— На данный момент положение в Гномпроме следующее, — годы работы с Маршем свободы наделили Сиарис соответствующими знаниями, так что нынешний брифинг не был для неё чем-то особенным. — Как тебе прекрасно известно, в противостоянии двух корпораций, Шитачи из обломков Литуина и Нур-шаха пустынного континента, Гномпром решил поддержать оружием и техникой именно Нур-шах, ведь Шитачи заключил союз с корпорацией Тир-бист звериного континента Реусса. Однако за данное решение в основном проголосовал именно клан Стальных секир и подчиненные им малые кланы.

(Эрзац-версия карты Тароса для наглядности)

Аргалор понимающе кивнул. Стальные секиры и до объединения были невероятно милитаризированы, так что не было ничего удивительного, что с созданием Гномпрома они решили лишь увеличить масштаб своей агрессивной тактики.

— Но хоть союз с Нур-шахом и был создан, для чего гномы переправляют через океан один корабль с оружием за другим, Каменные бороды, второй главный клан корпорации, недоволен, — продолжила Сиарис. — Будучи больше торговцами, чем воинами, они хотели сначала расправиться с Аргалориумом, и лишь затем вступать за противостояние за контроль океана между Шитачи и Нур-шахом.

И опять же, логика Каменных бород была вполне здравой. Конфликт с Аргалориумом ежегодно стоил им существенных затрат. Хоть корпорация дракона и была меньше их и слабее, её никак нельзя было подавить обычным военным путем, ведь в таком случае вмешалась бы фракция Императора.

Священной центральной империи была не выгодна полная победа одной корпорации. Император прекрасно видел, как та же Нур-шах, укоренившись в пустынном Анхалте, уже очень скоро влияла даже на самого Великого визиря, правителя Асимахского халифата.

Максимилиан Боргур понимал, что если он даст Аргалориуму или Гномпрому полную монополию, то не пройдет много времени, как ему придётся направлять войска, чтобы расправиться уже и со второй корпорацией, что неминуемо погрузит Священную империю в гражданскую войну на радость других стран.

Казалось бы, идеальным выбором Максимилиана было уничтожить как Аргалориум, так и Гномпром, дабы подчинить их себе. Но и здесь было немало трудностей.

Управляя столь огромным государством, Боргур просто физически не смог бы поддерживать и расширять столь новоявленные и непривычные образования, как корпорации. Если же он поручил бы их кому-то другому, то ситуация повторилась бы, ведь в своём личном кругу Максимилиан не видел достаточно умных людей, кому мог бы доверить столь впечатляющую власть.

Без корпораций же запущенная промышленная революция встала бы, что поставило бы крест на инновациях и предшествовало поражению в долгом противостоянии с другими крупными странами.

За последние десятилетия все правители распробовали, что такое корпорации, и мало кому из них понравился вкус предложенного им «блюда», вот только они так же прекрасно поняли и те возможности, предоставляемые подобными образованиями.

Корпорации походили на ножи без ручек, безжалостно режущие державшие их руки. И хоть казалось, что лишь дурак возьмёт такое оружие, но когда альтернативной было идти в бой с голыми руками, то приоритеты резко менялись.

В этой ситуации Аргалориум также был ограничен невидимыми цепями всеобщих тайных договоренностей. Вот почему прямое нападение на Гномпром было бы катастрофой.

Но даже если этого было мало, имелась ещё и вторая причина: гномы являлись одними из худших противников для драконов.

Будучи одними из самых жадных и влиятельных рас Тароса, подгорные жители великое число раз сталкивались с жаждущими их богатств драконами. Жители этого прекрасного мира очень хорошо знали, что чем больше ты накапливаешь сокровищ, тем выше шанс вызвать на свою голову особо жадного дракона. И чем больше сокровищ, тем опаснее и могущественнее будет повелитель небес.

Осознавая сей факт, гномы на протяжении тысячелетий разрабатывали магию и технологии, способные помочь им в войне с драконами.

Так, соваться под землю, где в большинстве случаев полёт был бы недоступен, могли себе позволить немногие драконы. Окруженные с десятков тайных проходов, с трудом способные развернуться в узких коридорах, повелители небес были желанной целью для «драконьих бронебоев», как называли своих великих воинов гномы.

— Как идёт усиление конфликта между Стальными секирами и Каменными бородами? — именно эта стратегия была признана самой оптимальной, на что были брошены значительные ресурсы, как денежные, так и агентурные. — Я так понимаю, с твоим появлением Ингор наконец-то сумел перестал сдерживаться?

— О, мы уже запустили несколько слухов, — с удовольствием принялась рассказывать Сиарис. Возвращение к шпионской деятельности явно пошло на пользу её настроению. — Но самой главной стала наша последняя операция…

* * *

Буртур из Каменных бород негодовал, смотря сквозь стекло своего бронированного пассажирского голема, мягко переступающего всеми своими шестью механическими лапами.

Мимо проносились пейзажи богатого района Турбрима. В отличие от сотен ущербных и разбитых дорог ульев бедных гномов, здесь царила полная идиллия. Всё вокруг сверкало чистотой, золотом и развевающимися дорогими тканями для клановых флагов.

Однако благообразный вид отнюдь не смягчал гнев старейшины.

«Эти глупые Стальные секиры!» — гневно думал старый гном: «Какой смысл разделяться на так много целей⁈ Да, участие в войне за океан важно, но не лучше ли сначала завершить все дела у себя дома, а потом лезть наружу⁈ Если бы не тот десяток голосов, то с Аргалориумом уже давно было бы покончено! Хорошо, что у меня ещё есть союзники и я это так не оставлю. На следующем клановом собрании я…»

Буртур не успел додумать свою мысль, как из одной из боковых улиц наперерез его богатому транспортному голему бросился сравнительно небольшой строительный. В подобной ситуации пусть и прочная конструкция строительного бота была бы раздавлена за секунды массой элитного голема, построенного по уникальному заказу.

Вот только в руках строительного голема светилась самая настоящая гномья руническая бомба!

Магический интеллект бронированного голема немедленно заметил и оценил угрозу, начав ей противодействие для защиты салона. Из боковых плит выдвинулись тяжелые турели и тут же обрушили на тело строительного бота шквал взрывных болтов. Вместе с тем сам шестиногий голем немедленно окутался мощным магическим щитом.

Но появление строительного бота было слишком неожиданным, а расстояние между ними небольшим. Не успели турели голема расстрелять угрозу, как бомба в её руках с яркой вспышкой сдетонировала, разом разрушив щит и подняв тяжеленого голема, словно какую-то игрушку, отбросив того на ближайшие дома.

Брызнули каменные осколки, когда голем снёс сразу несколько этажей и застрял в одном из зданий, яростно пытаясь оттуда выбраться, упираясь всеми оставшимися в сохранности лапами.

В ту же секунду на ближайших крышах появились гномы, начавшие обстреливать высыпавшуюся из своих големов охрану старейшины и голема самого Буртура.

Однако повреждения бронированного бота оказались недостаточно значимыми, ведь вырвавшись из каменного плена, машина немедленно вновь окуталась запасным щитом и споро помчалась прочь, стремясь защитить содержимое.

Спустя пять минут работники Каменных бород с трудом оторвали заклинивший бронированный лист, чтобы найти в заблёванном салоне державшегося за окровавленную голову очень злого старейшину.

Ещё же спустя час перед злющим, как десятки подземных духов, старейшиной положили характерный взрывной арбалет одного из раненных нападавших. Последние, осознав, что нападение провалилось, немедленно подхватили своих мертвых и под прикрытием заранее заложенной взрывчатки скрылись в канализационных туннелях.

Буртуру потребовался всего один взгляд, чтобы узнать о принадлежности арбалета к производству Стальных секир.

Конечно, это мало что доказывало, ведь их продукцию использовали многие гномьи кланы. Но вот беда, большинство из них совершенно случайным образом принадлежали фракции Секир.

Случившегося скандала было недостаточно для того, чтобы оказать особо серьезное влияние на политику столь могущественной корпорации, но старые клановые обиды вновь подняли голову, ведь далеко не все были довольны объединением.

А уж когда спустя несколько месяцев похожее покушение произошло, но уже на старейшину Стальных секир, то Гномпром закипел.

Впрочем, никто не говорил, что умные гномы не поняли откуда «дует ветер». И осознав шаги Аргалориума, уже они нанесли свой удар.

Глава 21

1013 год от разрушения Литуина.

— Приветствую тебя, Скотт, — величественно вошедший в лабораторию Аларика дракон с интересом оглядел расставленные на многочисленных столах магические детали и приборы. — Мне доложили, что не так давно у тебя в отделе наметилось особо сильное движение. Я решил не ждать, пока ты ко мне придёшь, а сам нанести тебе визит.

— О, ваше могущество, рад-рад вас здесь приветствовать! — мгновенно сориентировался Аларик, аж раздуваясь от гордости от обращения Аргалора. — У меня и впрямь есть что вам показать! Конечно, окончательный прибор ещё закончен не до конца, но тестовый образец показывает удивительную стабильность!

Хоть все они и были прислужниками дракона, на что тот не стеснялся постоянно указывать, но возможности получить обращение по имени или фамилии удостаивались лишь самые ценные из его подчиненных. Так что всякий раз, когда Аргалор использовал его имя, Скотт буквально вибрировал от самодовольства.

Само помещение, в которое вошел Лев, хоть и было главной лабораторией и, по совместительству, кабинетом Аларика, но было выполнено в стиле ранней советской архитектуры, а именно с использованием гигантских просторных пространств с невероятно высокими потолками и большими открытыми окнами.

Подобная архитектура была выбрана по двум причинам: во-первых, места, где проживали и работали главные прислужники, должны были быть готовыми принять своего повелителя, чей размер, мягко говоря, был больше обычного. Во-вторых же, Думов смутно помнил из прошлой жизни, что смертные очень зависят от качества окружающей их среды, и чем она величественнее, красивее и внушительнее, тем лучше им приходят качественные и инновационные идеи.

Последнее было не подтверждено, но даже первой причины было более чем достаточно, чтобы в герцогстве Нихаген словно грибы после дождя начали подниматься высокие и грандиозные здания.

Тем временем же аристократы, жрецы и торговцы, решившие поселиться в землях Аргалориума, тоже повторяли за окружающими зданиями, требуя от архитекторов, чтобы их дома выглядели не хуже.

В итоге не прошло и пары десятков лет, как привычная приземленная архитектура Священной центральной империи начала уступать массивной застройке.

Это коснулось даже нищий и средний классы, которым тоже стали возводить высокие здания, пусть они были и многоэтажные с низкими потолками, дабы расселить как можно больше разумных.

Учитывая непрерывный поток беженцев, путешественников и паломников, стекающихся в поисках лучшей жизни, у Асириуса постоянно болела голова от необходимости где-то их расселять.

Те же бараки хоть и были неплохим выбором поначалу, но учитывая сколько места они занимают и как увеличивается время пути на работу, то бедному кобольду приходилось буквально упрашивать архитекторов, дабы они звали любых своих знакомых в растущую корпорацию.

— Вот как? — удовлетворенно кивнул Аргалор. — Тогда показывай, ты и сам знаешь, что хоть механизация сельского хозяйства вместе с производством разнообразных стальных изделий приносит мне значительную прибыль, не говоря уже о деятельности Маготеха, но если я хочу продолжать поддерживать темп, мне требуется следующая научно-техническая бомба!

— И она у нас есть, господин! — Аларик споро развернулся, и его многочисленные стальные конечности быстро понесли тело ученого к одному из самых просторных технических столов.

Хоть за прошедшие десятилетия Скотт и не ударился в полную механизацию тела, как тот же Мориц, но и он не остался без изменений. На спине гениального ученого-экспериментатора был имплантирован тяжелый экзоскелет с расходящимися от него толстыми ногами-ходулями и манипуляторами, позволяющими хватать различные детали в значительной досягаемости от основного тела, дабы избежать последствий взрывов.

Также имелся ещё и мощный магический щит, активирующийся при любом намеке на угрозу. Учитывая специфику техно-магического экспериментального отдела, опасность могла прийти откуда угодно, начиная с материального мира и заканчивая особо редкими планами вроде мира снов или кошмаров.

Голова почти полностью скрывалась за артефактным шлемом, покрытым десятком линз, переключателей и сканирующих артефактов, делающим Аларика похожим на жуткого человекоподобного паука.

В своё время, когда Лев впервые увидел этот экзоскелет, он чуть не приказал Скотту теперь всегда носить с ним красное, но на всякий случай передумал. Кому как не шаману знать важность тайных связей и ассоциаций. Любители ли же красного и шестеренок никогда не были большими поклонниками инноваций и открытий.

— Вот оно! — Скотт гордо взмахнул руками и несколькими манипуляторами в сторону компактной коробочки, всем своим дизайном напоминающей похожее земное изобретение. — Аргорадио!

— У тебя всё же получилось! — приятно удивился Лев и тут же принялся сканировать маленькую коробочку магическим чутьем. — Но какая цена за штуку? И каков диапазон принятия сигнала? Если эта вещь будет слишком дорогой в производстве, то весь её смысл будет теряться…

— С последними разработками Маготеха цена производства в пределах установленных норм, — тут же принялся успокаивать начальника Аларик. — Более того, когда мы запустим производство и получим первые дивиденды, то сможем постепенно продолжить оптимизацию, сделав его ещё аргорадио ещё дешевле! Но, господин, я всё ещё не могу понять одного…

Аларик открыл один из особо защищённых отсеков на своём экзоскелете и вытащил оттуда несколько мелко заполненных листов. Льву потребовалось бросить всего один взгляд на эти листы, чтобы сразу их узнать.

Будучи землянином, Лев, казалось бы, должен был знать о сотнях и тысячах вещей, но, в лучшем случае, он знал лишь названия и цели различных механизмов.

К примеру, за свою жизнь он множество раз пользовался тем же компьютером, но знал ли он, как тот устроен? Естественно, нет.

Вот почему в один из дней Думов сел и приказал Асириусу в абсолютной тайне записать все идеи устройств и инноваций, которые он только сумел вспомнить. Затем облагороженный список был предоставлен как гениальные идеи самого повелителя.

И хоть получивший список Аларик был в восторге, надо ли говорить, что он совершенно не верил в «гениальность» своего господина? Ведь несмотря на все таланты Аргалора, научная изобретательность была последней в списках его навыков.

— Повелитель, я не совсем понимаю, почему устройство было названо именно так…

— А что тебе не нравится в названии? — тут же опасно прищурил глаза Аргалор, мигом заставив Аларика сообразить, что он умудрился сказать.

— Нет-нет, — немедленно заявил ученый. — С первой частью названия у меня нет никаких вопросов. Я не понимаю вторую часть. Что значит радио? Я перебрал все имеющиеся справочники по древним языкам и даже изучил драконий язык, но нигде не нашел совпадений…

— Это особый древний язык драконов, чьё разглашение не-драконам не допускается, — с абсолютно серьезным выражением морды заявил Аргалор, поворачиваясь и собираясь уходить. — Скажи Асириусу, чтобы он выделил людей для подготовки особо защищенных помещений для расположения передающих станций. Я хочу, чтобы в кратчайшие сроки вся территория герцогства Нихаген оказалась покрыта аргорадио.

Аларик мог лишь послушно кивнуть, в то время как его мысли были поглощены новыми идеями.

Аргалор же, естественно, не стал говорить, что «радио» он вставил лишь по той простой причине, что просто так и не придумал ничего умнее на замену…

* * *

1015 год от разрушения Литуина.

— Гох, смотри, что я купил! — ворвавшийся в квартиру друга полурослик был невероятно взбудоражен. Он размахивал во все стороны деревянной коробкой и чуть ли не подпрыгивал на месте от нетерпения. — Да отвлекись ты от этого своего дурацкого проекта, он от тебя никуда не убежит!

— Хочу заметить, мой проект отнюдь не дурацкий, — внушительного вида полуорк забавным жестом снял с глаз магические очки и оторвался от лежащих перед ним различных стальных деталей с нанесенными на них магическими рунами. — И если ты забыл, этот самый проект позволит нам с тобой наконец-то перейти на должности главного инженера и старшего научного сотрудника.

Арчи мог лишь раздраженно закатить глаза на нудность своего самого лучшего друга. Впрочем, полурослик никогда не умел долго сохранять один настрой.

Гох и Арчи — два закадычных друга, в далеком прошлом работавших в одной далекой и богами забытой деревеньке. Будучи полулюдьми, они не пользовались особой любовью, из-за чего были вынуждены сдружиться, чтобы вместе встречать удары судьбы.

Когда Аргалориум впервые объявил масштабный поиск рабочих и инженеров, Гох и Арчи решились бросить свою беспросветную жизнь в деревне и махнуть в далекое графство Эклунд.

Тогда ещё Стальбург только строился и вместо высотного жилого комплекса рабочих имелись лишь десятки вытянутых деревянных бараков.

Оценив их интеллект, знания, а главное, упорство, отдел кадров корпорации распределил их на один из многочисленных сталеварных цехов Стальбурга.

И именно здесь началась полноценная история Гоха и Арчи.

Если Гох, будучи полуорком, продолжал упорно и степенно вникать в свою работу, то полурослик начал стремительный взлёт по карьерной лестнице. Знакомясь и заводя новые связи, Арчи быстро перешёл от тяжелой работы сначала в отдел черчения, а затем и вовсе умудрился перебраться в Маготех. Там же было рукой подать и до великого и ужасного Научно-технического отдела, где Арчи и дослужился аж до старшего научного сотрудника, ведь у него нашелся пусть и невероятно слабый, но всё же магический дар, позволяющий ему работать с магическими рунами.

Гох же, работая на заводе, избрал другой путь. Потратив годы, чтобы в должной мере изучить свою работу, он в какой-то день предложил простое, но действенное улучшение в способе переливания кипящей стали.

Благодаря его задумке часть из брызг стали была исключена, что незначительно, но увеличило объём итогового продукта.

Как итог, Гох привлёк внимание высокого начальства и его несколько раз рекомендовали на повышение квалификации. И куда бы Гох не был направлен, он методично продолжал свою изобретательскую деятельность.

Теперь же, когда они оба достигли внушительных результатов, Гох и Арчи решили объединить усилия в технологиях и рунах, дабы суметь прорваться ещё выше в карьерной лестнице корпорации.

Однако сегодняшний день чем-то особо сильно взбудоражил Арчи.

— Наконец-то я сумел купить эту редкость! — полурослик поставил на стол коробку и в пару быстрых движений вскрыл её одним из инструментов своего друга, чтобы достать покрашенную в черный цвет с зелеными элементами стальную коробку, с нарисованным на ней гордо расправившим крылья красным драконом.

В центре коробки имелось два крутящихся тумблера и запускающая кнопка, а по центру шла полоска с числами.

— Так-так-так, мне сказали, что нужная частота где-то около двадцатого числа, принялся быстро тараторить полурослик, старательно крутя тумблеры.

Коробка хранила упорное молчание, несмотря на все старания полурослика, и лишь когда стрелка на полоске добралась до середины между двадцатым и двадцать первым числом, изнутри донёсся какой-то шум.

— Нужно сделать погромче! — засуетился ещё сильнее Арчи и наконец с восторгом услышал первые аккорды музыки, что медленно затихли.

— И-и-и, доброе утро, Стальбург! — раздался бодрый вечер ведущего. Мужчина обладал столь заразительной энергией, что любой остановился бы, чтобы его послушать. — И вновь Беркут, столица нашего всеми любимого герцогства, бьёт привычные рекорды! По вчерашним подсчётам из-за очередного буйства банды технопсихов погибло целых сто сорок три человека! И давайте признаем, это новый рекорд! Похлопаем же самим себе, что мы живём в благословенном нашим господином Стальбурге, где подобные случаи просто невозможны!

— Ха, только на прошлой неделе у нас в городе технопсих убил двух рабочих. — насмешливо фыркнул полурослик, но продолжал слушать с жадным вниманием. — Это Кайл Эльдорадо, новая звезда аргорадио. Говорят, его выступления настолько провокационные, что никто не понимает, как за ним ещё не пришли из СБА.

— Вот только ты не Кайл Эльдорадо, — дал ему легкий подзатыльник Гох. — Так что следи за словами.

— Как будто ты давным-давно не расписал наши обе квартиры рунами тишины, ведь на нас жаловались другие жильцы… — пробурчал Арчи, но очень тихо, дабы не мешать слушать аргорадио.

— Тем временем же мир, мои дорогие слушатели, не стоит на месте. По не так давно полученным сведениям от информаторов, на вооруженный конвой корпорации Нур-шах вновь произошло нападение пиратов Литуина. По сообщениям послов, Нур-шах немедленно направила Шитачи гневную ноту протеста, на что получила ответ о их непричастности. «У нас много пиратов среди островов. Видимо, кто-то из них на вас и напал. Если хотите, можете попробовать их поискать». — цитирую их ответ. Очевидно, друзья из Нур-шаха очень на это обиделись, из-за чего на одном из центральных островов Литуина совершенно случайно началось непроизвольное поднятие всей нежити за последнюю пару сотен лет.

— Да-а-а, скоро грядёт большая война, — тяжело вздохнул Гох. — Пока что корпорации ещё пытаются делать вид, что это не они стоят за нападениями друг на друга, но рано или поздно всё взорвётся.

— Ну и плевать, — легко отмахнулся полурослик. — Главное, что мы с тобой благодаря этому без работы не останемся. А Аргалориум их всех ещё переживёт, ведь наш господин и начал эту эпоху. Уверен, он знает, как её и закончить.

— Подождите, кажется, мы получили горячие новости! Если верить полученной информации, буквально час назад на свободный имперский город Альтара напала армия соседнего герцогства! Самое же главное, среди их войск были замечены регулярные войска гномов!

* * *

Альтара была городом греха с момента своего образования. Изначально она была создана для золотоискателей, когда в центральной части тогда ещё просто Центральной империи было найдено золото.

Шахтерам надо было где-то спускать деньги и кураж, так что Альтара купалась в золоте, выпивке и шлюхах.

Когда золото закончилось, Альтаре повезло во второй раз, и она стала экономически удобным городом, в котором сошлись сразу несколько торговых маршрутов.

Годы шли, сменяясь сотнями лет. Альтара росла, как росли и её пороки. Именно здесь аристократы искали самые запретные и порочные удовольствия, связанные как с тёмной магией, так и демоническими и дьявольскими практиками.

Изначально принадлежа дворянским родам, город в какой-то момент собрал достаточно силы и влияния, чтобы объявить себя «имперским городом». С этого момента Альтара хоть и платила налоги императору и владельцу земли, но вопросы внутри она теперь решала исключительно самостоятельно.

В этом городе родился Моргенс Гудмунд, впоследствии ставший главой шпионской сети Аргалориума. Здесь же Моргенс и отточил свои навыки, участвуя в тайной войне торговых кланов, правящих этим городом.

Неудивительно, что когда Аргалориум достиг достаточного размера и стал разбрасывать вокруг «сети», то благодаря Гудмунду Альтара стала одной из первых, кто впустил в себя капитал растущей драконьей корпорации.

Очень скоро многие из заведений оказались выкуплены или стали работать на Аргалора, присоединившись к его финансовой империи. Однако Альтара не простояла бы так долго, если бы её можно было так легко завоевать.

Вместе с Аргалором город с удовольствием принимал деньги и других корпораций и влиятельных людей, стремясь уравновесить силы всех действующих сторон, дабы никто не получил преимущества.

Так Альтара жила до сих пор, быстро богатея и становясь одним из самых развитых городов в Священной центральной империи.

Но вечно так продолжаться не могло. Альтара должна была выбрать сторону, и если она этого не сделала, то ей решили помочь.

Бум! Раздавшийся под городской стеной взрыв был такой мощи, что вся каменная кладка взлетела на сотни метров в воздух, после чего с грохотом обрушилась вниз, погребая под собой бегающих и паникующих жителей города.

Ударная волна снесла все деревянные и части каменных строений на несколько линий вглубь города, оставив лишь заваленные мусором и обломками покореженные улицы.

Но не успели ещё в воздухе зазвенеть крики смертельно раненных, как окружающий мир содрогнулся от протяжного и гулкого воя. Земля вокруг города треснула и осыпалась, открывая несколько широких провалов, из которых хлынули мелкие, но очень шустрые гномьи автоматоны. Следом же, тяжело бухая и возвышаясь на несколько метров, двигались высокие, бронированные машины, позади которых, чеканя шаг, шли ровные коробки гномьей пехоты.

Чуть погодя со стороны равнины донесся нарастающий шум. Гремя копытами, оттуда выехала богато одетая кавалерия герцога Онкрея, ближайшего соседа, всегда засматривающегося на столь богатый город, как Альтара.

Ранее он опасался нападать на столь крепкий орешек, как имперский город, но получив «наёмников» гномов и «подаренную» технику и големов, понял, что это его шанс.

От автора: в связи с тем, что из за моих проблем со зрением, вы терпеливо ждали выхода глав, решил немного увеличить книгу по сравнению с обычным размером в 400к символов)

Этакий подарок на Новый год)

Глава 22

1015 год от разрушения Литуина.

— Наёмники от Гномпрома выполнили свой уговор, — с презрением фыркнул один из сидевших на конях возле герцога аристократ. — Хоть для чего-то эти жадные коротышки оказались полезными. Стена прорвана, и город готов пасть перед нами, словно давно соскучившаяся по своей работе шлюха!

Ближайшие дворяне с предвкушением рассмеялись. Их измененные мутагенными эликсирами кони хищно ржали, жуя острыми клыками поводья и поводя вокруг красными, воспалёнными глазами.

Да и сами аристократы мало напоминали обычных людей. Каждый из них был здоровяком, чей рост или равнялся, или даже превышал рост в два метра. Толстые, больше похожие на бронеплиты доспехи весили столько, что земные рыцари немедленно рухнули бы на землю, не в силах пошевелить даже рукой.

Однако изменённые самыми дорогими и качественными эликсирами тела делали рыцарей этого мира по праву одними из опаснейших существ. Также, хоть очень мало кто из них обладал магией, но все они в той или иной степени обладали магическими артефактами. Некоторые же и вовсе щеголяли техно-магическими имплантами производства Маготеха.

Подобный путь войны, по которому шли рыцари, требовал от претендентов невероятных денежных вливаний, чей поток с годами лишь должен был увеличиваться.

Вот почему войны между аристократами не утихали ни на секунду даже внутри различных стран, ведь жизненная необходимость тратиться на эликсиры, артефакты и оружие заставляли их всегда искать деньги, выжимая последние соки из крестьян и подданых.

— Важно не то, что город пал, — высокомерно ответил одному из своих вассалов герцог Онкрей, пристально рассматривая поднимающийся дым от разрушенной стены. — А то, кто этим лучше всего сумеет воспользоваться. Наши невысокие «помощники» явно нацелились первыми ворваться в город и забрать всё ценное у нас под носом!

— Этого никак нельзя допустить, ваша светлость! — ахнул от ярости один из графов, которому стало дурно от одной лишь мысли, что какие-то нелюди посмеют покуситься на золото, считавшееся им уже своим. — Позвольте мне первым ворваться в город и открыть ближайшие ворота, чтобы запустить внутрь нашу славную кавалерию?

— Действуй, Рейнольд. — одобрительно кивнул герцог, поднимая руку и маша ею вперёд. — Но не будем ставить всё лишь на одну лошадь. Войска, вперёд!

— Да-а-а-а! — Кавальда всадников с боевыми кличами ринулась вперёд.

Тем временем же защитники города, в основном представляющие собой наёмные отряды, окончательно пришли в себя и хлынули из казарм, поспешно взбираясь на стены и разворачивая орудийные расчёты в сторону наступающих.

Не дремали и городские маги. Получая от города удобные и полностью обеспеченные слугами башни, маги в ответ должны были защищать города от любых вторжений. Их первые заклинания уже устремились в сторону всадников, готовя развязать в их рядах кровавый ад.

Но не стоило думать, что кавалерия рыцарей была беззащитна. Тысячи лет войны Тароса давным-давно вывели десятки стратегий, где честная сталь плавно интегрировалась с магией.

Вокруг клиньев рыцарей взметнулись десятки сферических и просто плоских щитов, обеспеченных скачущими в их рядах магами. Многие из таких заклинателей мало чем отличались от обычных рыцарей, также нося тяжелую броню, дабы не привлекать к себе внимание.

Такие волшебники обычно заключали выгодные контракты с дворянскими семьями, и их единственной целью была защитная магия. Это было сделано и по той простой причине, что рыцари обладали очень большим самомнением и считали драку с помощью магии бесчестной, в то время как защитная магия, по их мнению, всего лишь мешала «подлым магам» испортить хороший бой.

Подстегиваемые своей жадностью рыцари как можно быстрее стягивались к пролому, стремясь опередить неторопливых, но зато хорошо бронированных гномов. После же, заметив телодвижения своих «союзников», разразились гневными криками и приказали големам двигаться ещё быстрее, даже несмотря на отчаянный обстрел с остатков стен.

За всеми же этими событиями наблюдало около десятка глаз, и далеко не все они принадлежали людям или гномам.

* * *

— Я разорву их на куски! Превращу в пепел и смешаю с землёй! Сломаю их надежды и дам вкусить полную меру отчаяния! — в этот день окрестности поместья великого Аргалора имели возможность очень хорошо услышать голос их господина, даже несмотря на довольно неплохую звукоизоляцию особняка. — Как они посмели напасть на то, что принадлежит мне⁈

Благодаря достаточно развитым массовым технологиям связи, Аргалориум предпочитал, чтобы практически в каждом его офисе имелся связной артефакт. Естественно, в зависимости от богатства и уровня отделения качество артефактов связи тоже разнилось, тем не менее наличие подобных артефактов позволяло прислужникам дракона обеспечивать удивительно быстрое реагирование на любые возникающие угрозы.

Именно поэтому, когда на Альтару было совершено столь наглое нападение, глава отделения Аргалориума, Керсин Гойц, не только связался с главным управлением корпорации, но и, воспользовавшись услугами штатного мага, сумел использовать связной артефакт, чтобы передать картину нападения.

И хоть артефакт выдавал очень плохую картинку, так как не был для подобного предназначен, но этого хватило, чтобы Асириус оценил происходящее и созвал срочный сбор всех ближайших главных прислужников и самого дракона.

Надо ли говорить, что стоило только Аргалору увидеть происходящее, как он немедленно пришел в дикую ярость? Благодаря своему статусу имперского города, размеру и удачному расположению, Альтара по праву могла считаться одним из трёх крупнейших денежных вложений Аргалориума.

Первым, естественно, был Стальбург, как нынешний центр всех амбиций и чаяний дракона, вторым по затратам был будущий Аргалор-бург, строящийся на острове Катор. На данный момент хоть портовый город и приносил неплохую прибыль благодаря неустанному движению кораблей различных корпораций, но из-за постоянных трат на укрепление фундамента острова и многочисленные постройки, золото улетало словно в трубу. Ну и наконец третьей была Альтара, как один из крупнейших торговых городов всей Империи.

Выбирая цель для атаки, гномы явно желали как можно сильнее уязвить дракона, так что нападение на Альтару было очень выверенным ходом.

Знал это и Асириус, так что, глядя на чуть ли не пылающего от ярости дракона, он понял, что стоило поспешить.

Дракон поднялся и решительно двинулся к выходу из зала совещаний, однако Асириус нервно преградил ему дорогу, чтобы тут же быстро поклониться. Кобольд и так рисковал, так что не стоило доводить ситуацию до чего-то критического.

— Что такое, Асириус⁈ Не видишь, я сейчас занят⁈ — раздраженно рыкнул Аргалор, нависая над главным прислужником, позволяя последнему ощутить исходящий от дракона невыносимый жар, словно от огромной раскаленной доменной печи.

— Господин, вы не можете туда лететь! — поспешно выкрикнул Асириус и сразу понял свою ошибку.

— Я могу делать всё, что захочу! — вот теперь цель гнева Аргалора сразу сместилась на самого прислужника, заставив остальных глав отделов захотеть схватиться за головы. Даже Тарет Варбелт поморщился, осознавая просчёт своего вечного конкурента.

Очевидно, заговорившись, Асириус совершил непростительную ошибку!

— Он хотел сказать, что вам лучше не стоит этого делать, повелитель! — экстренно пришел на помощь Асириусу Мориц, делая последнему страшные глаза.

— Неужели? — подозрительный взгляд Аргалора сошелся на выпрямившем спину и глубоко вздохнувшем Асириусе. — И почему же мне, Аргалору Покорителю бури и убийце Бароса, не стоит лететь защищать свои сокровища?

— Потому что это ловушка, господин, — принялся объяснять Асириус, с радостью замечая, что самая острая стадия миновала и его господин из яростной стадии переходит в рассудительную. — Очевидно, что столь масштабное нападение преследует цель не только ударить по нам, но и выманить вас.

— То есть, по-твоему, ты считаешь, что я проиграю каким-то недомеркам?

— Ни в коем случае, повелитель, — гладко соврал Асириус, ведь именно так он и думал. Гномы не были теми, к кому стоило относиться пренебрежительно. Черепа многих самонадеянных драконов украсили собой чертоги глав кланов различных тейгов. К несчастью, Аргалор явно бы не принял такую причину, так что следовало придумать иной вариант. К счастью, он уже был. — Дело в том, что, судя по связи герцога Онкрея и гномов, последние сумели обойти императорский запрет, представив свои вооруженные силы как обычных наёмников. Если мы обратимся к Императору и потребуем наказания Гномпрома за развязывание крупномасштабной войны, то они просто заявят, что все участвующие в нападении гномы не так давно уволились из корпорации и основали независимые наёмничьи отряды. Если же прилетите вы, то они немедленно обвинят нас!

— И в чем проблема? — нахмурился Лев. — Подпиши такую же бумажку задним числом и всучи её проверяющим! Можешь поверить, когда я буду жечь этих коротышек, то буду делать это как полностью независимое лицо!

— Это возможно, господин, но даже если это и сработает, расстояние до Альтары слишком велико. К тому моменту, как вы достигнете города, всё уже, скорее всего, закончится.

Дракон раздраженно поцокал когтями по полу в раздумьях, после чего, выдохнув клуб дыма, неохотно вернулся обратно на своё место во главе стола совещаний.

— Хорошо, раз эти недомерки решили повысить ставки, то я заставлю их пожалеть об этом! Асириус, немедленно начни нашу собственную наёмную кампанию. Не стесняйся использовать солдат, Мориц, ты поможешь.

— Наконец-то затевается что-то крупное, — взбудораженно оскалился киборг. — А то мои парни уже давно истосковались по хорошей войне. Вечные тренировки не способны дать это чувство хорошей драки!

Тем временем Думов ещё не закончил.

— Также, если гномы доминируют под землёй, то, значит, мы будем это делать в небе! Не стесняйся распространять наши летающие корабли. Если коротышки хоть на секунду подставят свои макушки свету солнца, пусть это место немедленно сравняет с землёй корабельная артиллерия!

— Будет сделано! — слова дракона заставили всех прислужников ощутимо взбодриться и натянуть на лица деятельные выражения.

Сегодняшняя атака стала для всех полной неожиданностью, поэтому появление четкого плана было благом, разом всех успокоившее. Всё же здесь собрались не последние разумные и они очень хоро представляли всю опасность полноценного конфликта с кем-то столь могущественным, как Гномпром.

— Каковы наши нынешние силы в Альтаре? — Аргалор повернул голову в сторону Морица, чья была зона ответственности.

— Несколько крупных наёмных отрядов тайно подчиняются нам, — размеренно принялся перечислять мужчина, выуживая из памяти указанные факты. — Все они имеют высокую долю техно-имплантов, так что их боеспособность более чем высока. Естественно присутствует охрана наших заведений и объектов, но у них отсутствует сплоченность, так что единой армии из них не получится. Ах да, ещё имеется несколько групп высокоэффективных бойцов СБА (служба безопасности Аргалориума). Они подчиняются Моргенсу, но благодаря дорогим имплантам учтены и в ваших вооруженных силах.

— Хм-м-м, — Аргалор вновь посмотрел на иллюзию, где войска гномов и рыцарей всё же сумели как-то договориться и теперь втекали в отчаянно защищающийся город. — Каковы шансы, что город сумеет справиться своими силами?

— Околонулевые, — отрицательно покачал головой опытный Мориц. — Слишком неожиданное нападение и, судя по отсутствию городской магической защиты, прекрасные действия диверсантов.

— Значит, город так или иначе будет потерян, — подытожил Лев. — Следовательно, нам сейчас стоит подумать о том, как минимизировать потери и… заставить гномов пожалеть о своих действиях!

Всё это время о чём-то размышляющий Асириус внезапно поднял руку. Его глаза горели решимостью.

— Повелитель, у меня есть идея! Мы всё равно не успеем вывезти все ценности, так почему бы не использовать с большей пользой?

— Какое совпадение, — ухмыльнулся Аргалор. — Потому что у меня тоже есть кое-что на примете. Эй, Миваль. Тебе, как моему сильнейшему магу, сколько потребуется времени, чтобы телепортами донести до Альтары небольшую посылку?

* * *

Войска Гномпрома и герцога Онкрея быстро врывались в город. Казалось, что сопротивление анкрейцев падёт уже спустя считанные минуты, но это было обманчивым чувством.

Закалённые в бесчисленных внутренних стычках войска торговых кланов явно не собирались просто так складывать оружие. Да и торговые бароны слишком сильно держались за свои кошельки, чтобы сдавать их на милость ненавистных аристократов.

Первым, что услышали скачущие по улицам рыцари, это непрерывный скрип и звон впереди. Очень скоро за звуком появились и те, кто его издавал.

Благодаря высокой доле на рынке Альтары продукция Аргалориума пользовалась неувядающей популярностью. Таким образом, импланты Маготеха тоже не лежали бесцельно на прилавках.

Вырвавшийся из-за поворота улиц поток технорабов стал очень неприятным сюрпризом для рыцарей.

Хоть первые ряды изуродованных техноимплантами и сведенных с ума эликсирами и наркотиками нищих и крестьян были безжалостно уничтожены вспыхнувшими артефактами и копьями аристократов и их доверенных слуг, но технорабам было плевать на свои жизни и безопасность.

Даже не обратив внимания на гибель товарищей, одурманенные техно-чудовища в кратчайшее время сократили расстояние и буквально повисли на отчаянно отбивающихся дворянах.

Во все стороны брызгала кровь и летели куски стали и плоти. Невероятно сильные рыцари в буквальном смысле разрывали своих врагов на куски, но последние всё равно продолжали драться, стремясь воткнуть клинки на месте рук в малейшие стыки брони или глазницы.

А ведь среди обычных технорабов скрывались и опытные техновоины и поводыри — погонщики подобных орд. Эти опытные воины ловкими движениями наносили выверенные удары и тут же скрывались за спинами рыцарей.

Пользуясь теснотой улиц и отсутствием возможности разогнаться, войска купцов мешали аристократам в полной мере реализовать своё преимущество.

Впрочем, разница в силах была слишком велика. Стремясь в полной мере реализовать эффект неожиданности, Онкрей взял в бой исключительно свои элитные войска. Так что пусть и медленно, но рыцари и их оруженосцы всё равно пробивали себе дорогу, захватывая один богатый квартал за другим.

Не лучше ситуация была и у гномов. Пользуясь своей куда более качественной бронёй и поддерживающими их големами, гномы методично расстреливали, а затем задавливали фалангой любое сопротивление.

Наблюдая с возвышенности одного из высоких домов за победой своих войск и наёмников, герцог Онкрей позволил себе самодовольную улыбку.

Всё прошло ровно так, как он планировал, что вновь показало преимущество человеческого интеллекта над нечеловеческим.

В то время как гномам достались проблемные и дешевые районы, его войска скоро должны были распечатать поместья тех зарвавшихся купцов, что все эти столетия чувствовали себя в полной безопасности за этими стенами. А ведь есть ещё и богатства этого выскочки-дракона. Аргалориум давно стал синонимом возможностей и богатства.

Скоро финансовые проблемы Онкрея будут решены, а дальше, кто знает, может, он попробует захватить и остальную часть герцогства…

Амбициозный полёт мысли герцога был прерван поспешно поднявшимся наверх посланником.

— Ваша светлость, срочные вести! — уже сам тон посланника заставил герцога насторожиться, а дальнейшие слова и вовсе разом испортили его настроение. — Наёмники случайно поймали обоз, в котором перевозили все ценности и золото из богатых районов! На требования вернуть, они заявили, что добыча была найдена на их территории!

— Что эти нелюди себе позволяют⁈ — жесткой хваткой рук герцог невольно раскрошил деревянные перила. Одна лишь мысль о том, что сокровища, которые он уже представлял своими, достанутся гномам, заставляла его испытывать фантомную боль. — Прямо сейчас веди меня к их командиру! И эй, соберите ещё войск, зная этих нелюдей, они явно будут ослеплены своей презренной жадностью!

Глава 23

Стоило герцогу Онкрею наконец-то добраться до основных войск гномов, как сразу стало ясно, что просто так стальные коротышки не собираются расставаться с золотом.

Мрачные шеренги гномов намертво перекрыли всякие подходы к возвышающимся позади них телегам пытающихся сбежать работников Аргалориума. Лишь по чистой случайности ценности подчиненных дракона сумели миновать отряды рыцарей герцога и проникнуть на территорию гномов.

Стоявшие вокруг гномов рыцари и оруженосцы Онкрея осыпали наёмников потоками откровенной брани и оскорблений, но всё же не решались переходить к активным действиям. Тяжёлые орудия высоких големов угрожающе покачивались, гарантируя даже сверхлюдям большие потери и возможность вдоволь испробовать гномьей стали.

Ситуацию усложняли и довольные крики других рыцарей, приступивших к разграблению почти павшего города. Рыцарское сборище хоть и было страшной силой, способной расправиться со многими врагами Империи, однако дисциплина и послушание никогда не были в списках их достоинств.

Обилие различных заслуг, достижений и прав всех этих аристократов невероятно сильно усложняло управление ими. Перед любой серьёзной битвой герцогу приходилось тратить часы и даже дни на то, чтобы определить, какой рыцарь, барон или граф должен стоять возле него, на первой линии, на второй и даже на третьей. Ведь любая ошибка в столь «важном» деле могла немедленно привести к смертельной обиде и последующей мести между его же поддаными.

Именно поэтому в большинстве своём, если ситуация позволяла, герцоги или графы больше предпочитали просто наметить своим рыцарям цель, а дальше пусть они сами с ней справляются. Не справятся? Тогда у герцогов появлялся отличный повод их обуздать и подчинить своей воле.

— Что здесь происходит⁈ По какому праву вы захватили мои трофеи⁈ — герцог наконец-то пробился через стену своих людей и остановился перед насупившимися гномами. — Где ваш командир⁈ Немедленно приведите его сюда!

Не прошло много времени, как фаланга гномов разошлась в стороны и перед Онкреем не предстал умудренный, покрытый шрамами гном, одетый в невероятно дорогие, сверху донизу покрытые рунами доспехи.

— Ваша светлость, к чему эти сложности? — спокойно заговорил гном, смерив человека тяжелым взглядом. Очевидно, что даже несмотря на то, что гномы были окружены войском людей, подгорный житель не был сильно обеспокоен, ну или не хотел этого показывать. — Мы с вами заключили контракт. Вы нас наняли для прорыва стен и помощи вам в штурме. Также в контракте особенно оговорена область, которую наша компания может грабить…

— Так и есть! Вот только все эти ценности прибыли с нашей территории! — грубо указал герцог. — А значит, они принадлежат мне!

— Это не так, ваша светлость, — не согласился командир гномов. — За передвижение этого каравана мы не несем никакой ответственности, и коль уж он оказался здесь, то именно мы его и имеем право грабить. Или ваша светлость хочет оспорить контракт и вступить в спор с Гномпромом?

От прозвучавшего в голосе гнома намёка Онкрей чуть не задохнулся от ярости. Ещё одной причиной нападения герцога на Альтару была любовь Онкрея к крупным тратам здесь же. Притоны и игорные места столицы порока прекрасно соответствовали предпочтениям герцога.

Вместе с тем именно Гномпром компенсировал часть из его финансовых трудностей, предоставив очень уж выгодные кредиты.

Если Онкрей доведет всю эту ситуацию до эскалации, то он окажется в очень щекотливой ситуации, о чём проклятый гном явно знал! Но и отступить герцог не мог, ведь тогда бы он потерял авторитет перед сотнями своих подданых.

Видимо, это же понял и командир гномов. Тяжело вздохнув, подгорный житель уже собирался расстаться с небольшой частью обоза, дабы позволить их нанимателю сохранить лицо, как внезапно вокруг герцога вспыхнул купол щита, а самого Онкрея с силой выбросило из седла.

На мгновение все окружающие, как гномы, так и люди, замерли, не в силах поверить в увиденное, как следом с нескольких сторон послышались истошные крики.

— Нелюди убили герцога! Они хотят украсть наше золото! Бей коротконогих! — большего раззадоренным уже пролитой кровью рыцарям и не требовалось.

Никого уже не интересовал с трудом поднявшийся на ноги Онкрей, чей магический доспех всё же сумел спасти жизнь владельца. Не слушали и командира гномов, отчаянно пытающегося докричаться в своей невиновности.

Гномы и люди столкнулись, и во все стороны хлынула красная, горячая кровь. Золото и амбиции — взрывоопасная смесь во все времена.

За двести метров от развязавшейся свалки на вершине каменной колокольни замерцал воздух, сформировав высокую и худую фигуру женщины, на чьей голове были закреплены вытянутые стальные рожки. Вместо ног у неё имелись техно-импланты, позволяющие без проблем лазать и цепляться за отвесные стены. Стальные же руки сжимали тяжелое и длинное оружие, напоминающее смесь рельсотрона и ракетницы.

Удовлетворенно улыбнувшись, элитная оперативница СБА, Сара Коттингем, принялась быстро спускаться вниз, чтобы затем затеряться среди узких улочек. Больше она не включала маскировочный артефакт, ведь энергии хватало всего лишь на пару десятков секунд работы.

Тестирование новой разработки Маготеха показало неоднозначные результаты. Хоть дальнобойное артефактное орудие и показало впечатляющую эффективность и скрытность — разогнанный до впечатляющих скоростей снаряд выстреливался почти без звука и других эффектов, но его всё ещё не хватало для преодоления артефактной защиты высшего уровня.

Сейчас же Сара должна была покинуть город. Её коллеги сработали успешно, подняв вой и обвинив гномов, тем самым спровоцировав войско рыцарей. Таким образом, кто бы в этой ситуации не победил, Аргалориум в любом случае окажется в выигрыше.

Именно так Сара Коттингем и предпочитала работать, нанося чистые, быстрые удары, последствия которых оказывались более важными, чем действия и сражения тысяч людей.

Лишь спустя два часа изрядно обескровленные войска герцога были вынуждены отойти прочь, оставив сокровища гномам. Впрочем, хоть подгорные жители и сумели отстоять свои ценности, но это досталось им дорогой ценой.

Топоры и мечи рыцарей успешно разрывали и пробивали броневые плиты големов, так что даже, казалось бы, непобедимые машины понесли непоправимый урон.

Собравшись, гномы поспешно выдвинулись из города и скрылись вместе с сокровищами в подведенных к поверхности туннелях. Никто из них не заметил, как во время боя один пожилой мужчина, скрывшись за заклинаниями невидимости, аккуратно кладёт небольшие предметы в различные телеги.

Отправленный Аргалором Миваль чуть было не опоздал, ведь ему пришлось совершать десятки коротких телепортов, так как его навыков и сил не хватало на телепортацию на столь отдаленное расстояние. Стабильные же пространственные врата стоили столько, что их создание и поддержку мог потянуть лишь какой-нибудь высший маг или архимаг.

Обрадованные успешностью похода, ни о чем не подозревающие гномы спустились и добрались до своих тейгов, где телеги с добром были поставлены в ближайшие склады до момента сортировки добычи.

Именно там и началось самое интересное. Глубоко погруженные в телеги свёртки задрожали и наконец лопнули, выпуская наружу маленькие разноцветные капли. Поводя вокруг безглазыми мордочками, эти капли сразу же почувствовали в окружающих их пространстве большое количество такой вкусной магии.

Заботливо уложенные работниками Аргалориума артефакты и энергетические кристаллы стали прекрасной закуской для стремительно растущих алхимических слаймов.

Когда стражники гномов заметили неладное, было уже поздно. Из различных хранилищ по всему городу хлынули смертельно опасные и практически не убиваемые монстры, становящиеся лишь сильнее, чем больше магии они поглощали.

Аларик Скотт всё же сумел выполнить задание своего старого учителя, Дюмы, разобравшись в секрете древних магов по созданию алхимических слаймов. Расчувствовавшийся старый маг даже предложил Аларику вернуться в его башню, но Скотт вежливо отказался. Хоть Дюма и обещал предоставить любые условия, но там Аларик был бы всегда вторым, когда в Аргалориуме именно он сам был высшим арбитром и исследователем в научной сфере.

Конечно, у гномов имелись способы уничтожения даже столь сложно убиваемых противников, но это занимало время, а слаймы не собирались стоять на месте, прожигая себе дорогу сквозь здания, големов, войска гномов и даже многие метры камня.

Когда большая часть слаймов была перебита, ближайший к Альтаре тейг выглядел так, словно его погрызло великое множество титанических мышей.

* * *

1016 год от разрушения Литуина.

Аксилия Жаждущая Крови, хорошая знакомая Аргалора, выйдя из портала, с удовольствием оглядела уже привычную её взгляду картину спускающихся с ближайших гор драконов. Позади неё стали выходить орки, несущие трофеи и сокровища драконицы.

В тысяча шестнадцатом году наступил очередной драконий тинг и знаменитая драконья ярмарка хвастовства. Именно здесь все драконы старше ста лет могли похвастаться другим повелителям неба своими достижениями, победами и сокровищами.

Сама Аксилия была на тингах уже далеко не один раз, поэтому привычное хвастовство соотечественников её не очень интересовало. В конце концов, такие знаменитые драконы, как Карадос Жнец великанов, приходят далеко не на каждый тинг. Да и многие другие древние или старые драконы тоже приходят время от времени, отчего иной раз тинги могли иметь довольно слабые достижения.

Тем лучше было узнать, что сегодняшний тинг совершенно точно будет отличаться!

Во-первых, Аргозе и Луидоре в этом году должно было исполниться сто шесть и сто два года, а значит, они впервые должны были посетить тинг. Смертельное сражение с Баросом Мучителем позволило Аксилии немного ослабить презрительное отношение к металлическим, как минимум для Луидоры и Аргозы. Так что Жаждущая крови была не прочь увидеться с двумя подругами.

Единственное, что огорчало Аксилию, это отсутствие самого Аргалора. В этом году Покорителю бури должно было исполниться лишь шестьдесят шесть лет, так что доступ на тинг ему был пока закрыт.

Во-вторых же, далекий план Аргалора скоро должен был дать первые плоды… но об этом чуть позже.

— Кого же я вижу, неужели это золотая коротышка и вечно ходящая за ней хвостиком глупышка? — растянула губы в усмешке Аксилия, когда у подножья телепортационных площадок наконец-то заметила двух вышеупомянутых персон. В отличие от Аксилии, сопровождающие металлических дракониц прислужники преимущественно были людьми.

— Ах, кровожадная дылда, у которой жажда битвы окончательно передавила мозг, — в той же манере поприветствовала Аксилию Аргоза, пока Луидора лишь весело подняла лапу в приветствии. Медная драконица немного стеснялась разговаривать с плохо знакомыми драконами и драконицами. — Давно нас ждёшь?

— Не-а, только прибыла, — отмахнулась Аксилия. Пока три драконицы двигались в сторону основного действа, мимо и рядом с ними шли десятки драконов. Сегодняшний тинг обещал быть довольно оживлённым. — Ты не знаешь, когда Аргалор наконец-то приступит к строительству обещанных им гладиаторских арен⁈ Прошло уже столько лет, а он всё обещает!

— Пф-ф-ф, кому нужны твои глупые арены! — раздосадовано фыркнула Аргоза. — А вот за то, что он до сих пор не построил библиотечный корпус, он ответит мне отдельно!

— Сама виновата, — ухмыльнулась Аксилия. — Не твои ли материалы постоянно запаздывают, тормозя всё строительство?

— На себя бы посмотрела! — взвилась Аргоза. — По договоренности именно твои орки должны были защищать морские пути! Но что-то пираты как продолжали всех грабить, так они это делают и до сих пор!

— Так или иначе, но Аргалор сразу увидит, кто больше делает для создания Аргалор-бурга. — самодовольно заявила Аксилия, и выражение морды Аргозы тут же ужесточилось.

Две драконицы, обладающие существенной властью, уже собирались было «поговорить» более активно, как между ними вовремя вклинилась Луидора.

— Аксилия, Аргоза! Это же Тинг! Помните, о чём мы все договаривались ранее…

— Хм, живи пока. — дружно заявили драконицы, и прежде чем они успели вновь поцапаться, их отвлекли десятки орущих и ревущих друг на друга драконов!

Привычные ряды палаток и павильонов ярмарки хвастовства пребывали в полном хаосе. Повсюду раздавались яростные споры и угрозы. Сотни драконов упорно пытались доказать остальным, и этому не было конца.

— Началось, — тихо усмехнулась Аргоза, прищуренными глазами лицезрея окружающий хаос. — У него это всё же получилось!

Начать стоит с того, что в отличие от привычных сокровищ у многих драконов, преимущественно моложе семисот лет, для хвастовства лежали не привычные сокровища, а лежащие на специальных постаментах бумаги и свитки.

Именно их и расхваливали специально предназначенные прислужники.

— Слушайте все! Мой великолепный господин, Аспин Ядовитый выдох, создал наёмную компанию, чей годовой доход равняется аж трём тысячам золотых! — прислужник зелёного дракона гордо расхваливал своего повелителя.

Аргоза на это могла лишь покачать головой. Успехи Аргалора Убийцы Бароса и Рогдара Короля севера оказали взрывное воздействие на сравнительно молодых цветных драконов.

Многие из них немедленно рванули в бизнес наёмников, породив полное безумие. Гордые и не терпящие критики драконы скорее уничтожали свои собственные отряды, чем чужие. Но иногда, если «вице-капитан» таких отрядов был особенно мудр и предприимчив, то подобные компании продолжали своё существование и достигали впечатляющих результатов.

Обычно повторялась ситуация Рогдара, когда цветных драконов ставили во главе, а вся низовая власть отходила помощникам капитанов.

Однако наёмные компании были не единственным направлением, подвергшимся удару энтузиазмом цветных повелителей неба.

— Не проходите мимо! Обратите внимания на будущую королеву всех денежных потоков всего Тароса! — надрывался очередной зазывала. — Перед вами Хирена Песчаная могила, создательница Корпорации Хирены, специализирующейся на логистических цепях и включающей в себя аж десять торговых караванов! В том числе и морских путей!

Синяя драконица гордо осматривала остальных драконов. И у неё был для этого повод, ведь её корпорация неплохо росла, собирая заказы от более крупных акул бизнеса.

Там, где белые, зелёные и красные драконы шли в наёмники, синие и чёрные пытались в торговлю и преступный бизнес.

Могущественные и безжалостные драконы оказались, на удивление, сравнительно неплохими деловыми партнёрами, ведь в большинстве случаев они старались держать данное слово. Однако даже намёк на обман они воспринимали очень уж негативно, зачастую до смерти предмета их негодования.

А ведь это были лишь цветные. У тех же взрослых металлических всё происходящее и вовсе заняло место какой-то истерии.

Если цветные завидовали Аргалору и Аксилии, то металлические с тоской смотрели за успехами Аргозы. Благодаря сотрудничеству с Аргалориумом бизнес Аргозы рос словно на дрожжах, делая из неё популярную фигуру.

Подпитываемые этими чувствами металлические изо всех сил пытались воспользоваться беспорядочной эпохой, основывая и разрушая компании, организуя банки и тут же с ними прогорая.

А ведь были ещё и старые и древние металлические драконы, чьи сокровища и влияние позволили им сразу же ворваться на большую корпоративную сцену.

Однако большие изменения не возможны без противодействия.

Напротив хвастающихся бумагами, корпорациями и компаниями драконов застыли другие повелители неба, гневно потрясающие крыльями.

— Дураки и бумаголюбы! — кричали они. — Золото и серебро — вот настоящие сокровища, а ваши заигрывания со смертными лишь баловство и глупость!

От автора: уф, писать на чужом ноуте очень уж тяжко.)

А так, всех еще раз с новым годом! Сложно поверить, что уже 2025)

Глава 24

Пошедшие по пути прогресса драконы и не думали молча сносить оскорбления своих более традиционных собратьев.

— Ретрограды и глупцы! — рычали в ответ преимущественно цветные драконы, однако и среди них встречалось немало металлических представителей. — Всего за год мы сумели заработать столько, сколько вы не сможете и за несколько лет грабежей!

Хоть металлические повелители неба и не гнушались ведением бизнеса и общением со смертными, но переводить большую часть своих золото-серебряных сокровищ во что-то столь ненадежное, как бизнес? Да ещё и связанный с правительствами?

— Сотрудничать со смертными? — едко замечали остальные цветные ящеры. — Может вы ещё и будете работать на них? — добавили металлические. — Или вы и вовсе собираетесь сдавать золото на эту новомодную… благотворительность⁈ — доносились всё новые и новые выкрики. — Или планируете… платить налоги⁈ — последнее прокричал какой-то черный дракон и сам замер от серьезности своего обвинения.

Все окружающие драконы в шоке замолчали, а многие, почувствовав тошноту, прижали лапы к мордам, стараясь удержать готовый вырваться наружу обед. Несколько дракониц приведших своих вирмлингов для ритуала Олдвинга, от ужаса инстинктивно создали «полог тишины» дабы не дать юным умам познать весь ужас этого кошмарного слова.

— Ах вы, виверны драные! — первой пришла в себя Химена Песчаная могила и, не став строить долгих планов, столь присущих её виду, сходу бросилась на того, кто сказал столь возмутительные слова. Надо ли говорить, что среди горячих драконов по обе стороны нашлись те, кто решил поддержать столь активное выяснение отношений?

Естественно, учитывая размеры драконов, в столь плотной потасовке они нечаянно задевали хвостами и крыльями лотки и прислужников других драконов, разбивая и отправляя все эти ценности парить в воздухе, чем лишь сильнее увеличивали масштаб драки.

К ним, с предвкушением порыкивая, уже неслись назначенные охранниками здоровенные красные и белые драконы. Эти гиганты считали настоящим удовольствием законно кого-то избить и показать своё доминирование. Поэтому-то они с готовностью и брали на себя функции своеобразных «полицейских».

— Пошли отсюда быстрее. — Луидора поспешила увести двух дракониц прочь от разрастающейся драки. Для мелкой медной потасовка в столь узких границах была худшим полем боя из всех возможных.

— Никакого самоконтроля, — холодно заявила Аргоза, словно бы осуждая окружающих, но тот, кто её хорошо знал, сразу бы заметил, насколько она взбудоражена. — Словно какие-то примитивные звери.

На самом же деле молодая драконица жадно глядела на всю окружающую действительность, стараясь запечатлеть в памяти каждый её момент. За толканием и спорами драконов внимательный взгляд немедленно бы подметил, как многие повелители неба заключают союзы и организуют торговые сделки.

Прямо сейчас именно здесь полным ходом ковался новый, капиталистический мир Тароса. За громовыми столкновениями чешуйчатых боков слышались азартные торги за цену той или иной корпорации, удачного торгового ресурса и богатого рудного месторождения.

Драконы с азартом и жадностью врывались в столь новую и необычную для них среду. Возможно, не все из них были полностью уверены в том, что эта затея «стопроцентный успех», но страх остаться позади перед остальными ящерами, толкал их только вперёд.

Среди некоторых древних драконов можно было без труда заметить различных смертных и даже бессмертных, вроде тех же эльфов. Королевства и Империи прекрасно знали о важности и влиянии подобных сходок драконов. Теперь же всем и каждому становилось ясно, что в новом мире каждый тинг приобретет ещё большее влияния.

— Ах, жду не дождусь, когда Аргалор сюда придёт, — с хищной ухмылкой заявила Аксилия. — Уж он-то покажет им всем, что значит быть настоящим драконом будущего. Всякий раз, когда я с ним разговариваю, то лишь поражаюсь, как у него много идей по получению ещё больше золота!

— Хорошо, всё! С меня достаточно! — взорвалась Аргоза, резко разворачиваясь к Аксилии под обеспокоенным взглядом Луидоры. — Я хочу знать и ты мне это скажешь!

— И что же именно? — довольно промурлыкала Аксилия, явно получающая кайф от неудовольствия собеседницы. Черные драконы редко упускали возможность насладиться чьими-то страданиями, неважно, психологическими или физическими.

— Что ты хочешь от Аргалора⁈ — с неослабевающим напором прорычала Аргоза, пытаясь нависнуть над Аксилией, которая, что забавно, была всё ещё её выше. — Ты его старше более чем в два раза, и тем более просто больше! Очевидно, он тебе не пара! Так почему ты продолжаешь вокруг него виться⁈

— Ах, как забавно слышать эти слова от той, кто так и не заявила на него свои права. Так и не набралась решимости? — с ухмылкой заметила Аксилия, и, прежде чем Аргоза успела взорваться, продолжила. — Конечно, будь Аргалор обычным драконом, это было бы именно так. Но мы ведь обе знаем, что он необыкновенный дракон, чья судьба явно склоняется к чему-то великому. Так что судить Аргалора по его возрасту и размеру не совсем верно.

— Тогда вот в чём дело? — презрительно фыркнула Аргоза и растянула губы в высокомерной улыбке. — Оказывается, ты просто охотница за успешным самцом? Жалкая самка, готовая поднять хвост перед любым, мало-мальским успехом? Ох, когда я думала, что моё мнение о тебе не может рухнуть ещё ниже, ты вновь сумела меня удивить…

— А? Ты что-то сказала? — сделала вид, будто только вернулась к разговору Аксилия, с интересом рассматривая остроту когтей на своей правой лапе. — Извини, я просто так и не сказала мою основную причину интереса к Аргалору.

Аксилия подняла кроваво красные глаза и с садистским наслаждением произнесла следующие слова: «Всё очень просто, моя дорогая Аргоза. При нашей первой встрече я заметила твой собственный интерес к нему и подумала, что будет настоящей трагедией, если столь перспективный красный свяжется с кем-то столь никчемным, как ты. Поэтому я решила, почему бы не стать его парой, если это заставит тебя сойти с ума? Но даже я не думала, что это окажется так просто!»

Луидора страдальчески прикрыла глаза, зная, что последует следом. Аргоза же молча выслушав всю злонамеренную речь черной драконицы, с бешеным шипением кинулась вперёд.

— Я оторву тебе хвост и забью тебя им до смерти! — глаза Аргозы горели яростью тысячи солнц. — А затем засуну этот же хвост тебе в з…

— Какие-то проблемы? — раздавшийся над ними чей-то могучий голос заставил обеих дракониц испуганно замереть и медленно поднять головы.

Прямо над ними склонила голову гигантская древняя красная, с чьих ороговевших кулаков стекала явно не её красная кровь.

— Н-нет, охранница Тинга, никаких проблем, — с натянутыми улыбками быстро заявили Аргоза и Аксилия, чем заставили древнюю повелительницу неба огорченно вздохнуть. Очевидно, красная драконица очень хотела, чтобы слишком увлёкшиеся конфликтом юные ящерицы что-то ей «вякнули», дабы получить законный повод применить насилие.

Огорченно вздохнув, древняя машина смерти двинулась искать следующий драконий конфликт.

Позвавшая же красную Луидора облегченно выдохнула, что всё пошло по плану. Ранее с ней связывался Аргалор и особенно попросил её не допускать между черной и золотой слишком резких конфликтов. Вот только Убийца Бароса явно не подозревал о том, насколько сложно выполнить его просьбу!

Луидора тихо улыбнулась. Благодаря её продолжающемуся общению с Асириусом, она многое узнала про то, как тайно помогать и вести других драконов. Хоть Асириус и был всего лишь кобольдом, но медная точно знала, что в его маленьком теле горят амбиции, не уступающие многим повелителям неба.

Но прежде чем две драконицы вновь сцепились языками, а Луидора смогла бы им помешать, их отвлёк громкий рык нового действующего лица.

— Грабить смертных прямой силой — это прошлая эпоха! — вещал довольно крупный для своего возраста красный дракон, встав на быстро построенную его прислужниками сцену. Материалы для помоста красный предусмотрительно взял с собой, чем разом заработал изрядную зависть у многих других драконов. Они мысленно сетовали, что сами не додумались до чего-то подобного.

Несмотря на то, что дракону было всего чуть более ста лет, его рост в холке уже превышал восемь метров, что было впечатляющим достижением даже для красных драконов. На груди красного была вмонтирована прямо в чешую широкая серебряная пластина с расходящимися от центра бриллиантами и золотыми канавками, похожими на паутину. На передних же лапах имелись толстые боевые наручи, впрочем, тоже богато украшенные золотом.

— Вся вселенная уже давно, а я, естественно, говорю о нас, драконах, решила, что смертные слишком долго валялись без дела. Очевидно, смертные — это очень скоропортящееся сокровище, и если позволить им лежать вне драконьих сокровищниц, то они сами себя изничтожают! Какая растрата скажу я вам! — к словам красного дракона многие прислушивались, хоть имелись и готовые спорить повелители неба.

— Я вижу, многие со мной не согласны, — тем временем продолжал оратор. — И я вас прекрасно понимаю! Где гарантия, что так обожающие умирать смертные продолжат пополнять свою популяцию и не умрут от какой-нибудь внезапной чумы или неожиданной катастрофы, что для нас, высшего вида, подобна жалкому дождю? В конце концов, как можно полагаться на виды, умирающие без еды и воды спустя какие-то жалкие недели?

Окружающие драконы одобрительно закивали. Среди них же были и те, что увлеклись последними «трендами».

— Кажется, что всё обречено на провал! Но я, Найт Губитель Гардониса, заявляю, что у меня есть выход! И я, именно я, первым придумал способы заботы о смертных! Именно я стал той искрой, запустившей эту эпоху! Следуйте за мной и ваше богатство приумножится во много раз!..

— Подожди-ка! — ахнула от возмущения Аксилия. — Но он же врёт! Мы все знаем, что это был Аргалор! Это он начал эпоху корпораций! Отойди я сейчас его…

— Стой, — неохотно заявила Аргоза, с раздражением заступая дорогу черной драконице. — С каким бы удовольствием я бы смотрела, как тебя раздавят, но ты всё ещё полезна в наших планах. К сожалению без тебя все эти орочьи племена вновь начнут создавать проблемы и мешать бизнесу, так что ты пока нужна.

— Почему ты меня останавливаешь? — возмутилась Жаждущая крови. — Или уже нашла для себя нового красного? А ещё обвиняла в этом меня!

— Не говори глупостей! — закатила глаза золотая.- Приглядись к его окружению!

Медленно отведя глаза от Аргозы, Аксилия так и поступила, и увиденное ей сразу не понравилось. Вокруг помоста Найта недвусмысленно стояло несколько крупных драконов, совершенно точно играющих роль охраны.

Надо ли говорить, что подобное окружение имели очень мало повелителей неба?

— Кто он? — нахмурилась черная. — Почему я о нём не знаю?

— В этом-то и проблемы, — скривилась Аргоза, мрачно разглядывая продолжающего вещать красного, к которому прислушивалось всё больше и больше драконов. — Его и не было. Его не должно быть на Таросе.

— И что это должно означать? — с ничего не выражающим выражением морды спросила Аксилия. — У тебя сейчас настроение говорить загадками?

— Не глупи и хоть на мгновение включи мозг! — рыкнула золотая. — Если его не было на Таросе, значит, он сумел проникнуть в этот мир снаружи!

Аксилия резко замолчала и её взгляд на Найта изменился. Его опасность в её глазах резко скакнула на несколько порядков вверх. Тех разумные, что освоили перемещения между мирами, никогда нельзя было оценивать по обычным меркам. Кто знает, какие технологии, навыки или артефакты были получены им в других мирах? Какие союзники стояли за тем, кто может путешествовать по всей вселенной, собирая всё больше и больше власти и богатства?

— И почему тогда ты не рассказала нам о нём? — медленно и уже с настоящей угрозой спросила у Аргозы Аксилия. И на этот раз даже Луидора непонимающе поглядела на свою подругу.

— Потому что мы пока ничего не можем сделать, — невесело вздохнула Аргоза. — Этот Найт, кем бы он ни был, устроил своё логово в обломках Литуина. Именно там по донесениям моих шпионов он уже подчинил многих молодых драконов. Где-то он действовал силой, в другом случае хитростью. Главное, что он активно строит свой центр власти, и учитывая скорость его развертывания и иномирное происхождение, я вижу в его действиях нечто большее, чем просто желание власти. Прежде чем действовать надо всё разведать.

Аргоза зло усмехнулась.

— Не стала же я рассказывать Аргалору, так как он обязательно ввязался бы с Найтом в войну. А ты не хуже меня знаешь, что то же противостояние с Гномпромом уже выше того, что мы можем прожевать. Нам следует вначале закончить с гномами и лишь затем лезть к этому Найту иначе всё может кончиться очень плохо.

— Металлические и ваша любовь к интригам. — скривилась Аксилия, с отвращением осмотрев золотую драконицу.

— Если у тебя есть предложения получше, то я слушаю! Давай, предлагай! — оскорбленно взвивалась Аргоза. — Или, считаешь, что мне нравится утаивать эти сведения⁈

— Может и нравиться, — буркнула Аксилия, но в конце концов сдалась. — Не хочу этого говорить, вот только сейчас ты и впрямь права. — Но как только с гномами будет покончено, мы немедленно об этом расскажем!

— Так и сделаем. — облегченно выдохнула Аргоза, убийственно смотря на довольно улыбающегося на сцене Найта. — А пока мы будем наблюдать. Внимательно.

От автора: ну всё, наконец-то лечу обратно в Москву.)

Глава 25

Тем временем, пока весь драконий мир с интересом рассматривал новую игрушку, Тарос стремительно мчался к общемировому конфликту. И Аргалориум в этом деле принимал самое непосредственное участие.

Осознав правила игры, корпорация Аргалора не могла прямо атаковать наземные и подземные структуры Гномпрома. Тем не менее, сами же гномы прекрасно показали, как именно стоит действовать в такой ситуации.

Сотни, а затем и тысячи солдат драконьей корпорации заявили о желании уволиться по собственному желанию. В любой другой ситуации за столь поспешное увольнение немедленно бы ухватились юристы корпорации, а мало кто в землях Священной империи хотел бы иметь с ними дело.

Из-за того, что очень уж многие жители Империи рассматривали закон исключительно как рекомендательный документ, а не обязательный, людям в столь славном направлении, как юриспруденция, приходилось прикладывать серьезные усилия даже к простому выживанию.

Довольно сложно сказать какому-нибудь барону о том, что он забыл выплатить долговую расписку. Если за тобой не будет стоять опытного отряда, а сам ты не умеешь владеть каким-нибудь оружием, то висеть тебе прямо на воротах замка задорно хохочущего барона.

Как итог, боевых юристов старались обходить стороной даже самые опасные наёмники, ведь в столь опасный бизнес шли лишь самые отмороженные люди.

Уже спустя полгода после нападения гномов на Альтару подземные жители столкнулись с первыми наскоками различных наёмных и дворянских отрядов, почувствовавших силу благодаря поставкам новейшего оружия Аргалориума.

Живущие войной безземельные рыцари были только рады взять на себя ответственность за нападения на «нелюдь». Имея за спиной лишь свои доспехи, оружие и коня, эти авантюристы готовы были на всё ради получения хоть каких-то накоплений, дабы потратить их на новые эликсиры и артефакты.

Аргалориум же в этой ситуации был готов идти ещё дальше. Не прошло и полугода, как каждый рыцарь, наёмник или просто бандит знали, что при доставке на специальные пункты доказательств уничтожения гномьих караванов можно разжиться превосходными техно-имплантами и даже современным дальнобойным артефактным оружием.

Конечно, лучшую продукцию корпорация оставляли лишь для себя, но даже имплантов прошлого поколения было достаточно, чтобы ощутимо изменить правила игры.

Также представительства Аргалориума были рады выкупить у рейдеров весь захваченный ими товар по демократичным ценам, дабы «уважаемым людям» не приходилось возиться со сбытом товара и тратить на это время.

Надо ли говорить, что ответ со стороны гномов последовал незамедлительно?

Уже другая волна наёмников хлынула на предприятия Аргалориума по всей Империи, стремясь сжигать, насиловать и уничтожать. Подпитываемые золотом гномов многие соблазнились на участие в столь выгодном предприятии.

А ведь гномы отправляли ещё и целые полки на поверхность, делая из них «свободные отряды».

Таким образом, к тысячи семнадцатому году ситуация медленно, но верно начала выходить из-под контроля. За прошедшие с нападения на Альтару два года число наёмников достигло столь впечатляющей величины, что по всей стране вспыхнули восстания, когда различные полевые командиры ощущали себя слишком влиятельными и решили подвинуть того или иного крупного аристократа.

Иногда у них это даже получалось, что создавало ещё больше хаоса и неразберихи.

Да и сами аристократы не стеснялись воспользоваться происходящим, дабы расширить уже свои границы. «Благо» обилие наёмников позволяло нанять их в кратчайшие сроки.

Обеспокоенный всем происходящим Император подал Совету представителей ноту протеста и потребовал разрешение на введение в страну нескольких легионов для подавления самых проблемных очагов волнений.

К сожалению для Священной Империи Совет представителей отказал императору в его требованиях, опасаясь, что легионы могут задержаться куда дольше, чем потребуется на подавление зарвавшихся наёмников. Свои же войска, хоть и самые крупные по численности среди окружающих герцогств, император предпочёл сконцентрировать в коронных землях.

Так, когда наступил тысяча двадцатый год от падения Литуина, Священная центральная империя представляла собой скорее кипящий, готовый взорваться котёл, чем великую страну.

Если бы остальные крупные корпорации и страны на других континентах и сами не были заняты упорным противостоянием, то был бы полноценный риск чужеземного вторжения.

Ожесточённость холодной войны дошла до того, что в боях начали появляться даже маги и жрецы богов. Обе корпорации выбрасывали на рынок такое количество денег, артефактов и эликсиров, что многие маги, у которых вечно имелась нехватка ресурсов, готовы были поучаствовать, если это поможет им в их экспериментах.

Асириус и Миваль, не переставая, вербовали в свои ряды всё новых и новых магов и опытных бойцов. Любой чародей или волшебник выше обычного ранга мага уже мог рассчитывать на выплаты, позволившие бы ему за считанные годы получить целое состояние.

Да и сам Аргалор, если изначально предпочитал лишь руководить, наслаждаясь удобствами своего «логова», то в конце концов он тоже присоединился к полю боя.

Обладая ужасающей мобильностью, красный дракон мог наносить совершенно неожиданные удары откуда угодно. А благодаря наличию у него летающего флота небо полностью принадлежало Аргалориуму.

Даже Аргоза и Аксилия постепенно тоже втянулись в войну с Гномпромом, устраивая воздушные налёты на особо важных гномьих чиновников и офицеров.

Луидора же взяла на себя тайную войну. Благодаря ей и её бойцам высокопоставленные гномы иной раз боялись засыпать в непроверенных помещениях, слишком уж часто подобные места любили внезапно взрываться или вспыхивать огнём.

С накалом же ситуации все участвующие стороны изо всех сил искали новые способы ведения войны. И Тарос всегда был щедр на самые изощренные достижения прошлого.

* * *

— Как же так? — Сиарис потерянно смотрела на посеревший и абсолютно тихий лес. Чуть дальше имелись дома лесорубов и торговые улицы, но оттуда не доносилось ни единого слова, смеха или даже плача. Лишь гробовая тишина была ответом двум драконам, латунной и красному.

Всё живое навсегда заснуло мёртвым сном. Сама земля в этом месте потеряла свой цвет. Духовный же мир буквально рвался от распирающей его магии смерти. Последней было так много, что серая граница зоны опустошения медленно расширялась в стороны, захватывая собой всё новые и новые земли. Где-то вдалеке суетились нанятые ближайшим аристократом маги, кажется, случившееся обеспокоило не только двух драконов.

— Удивлена? А я ведь говорил, что они ещё тебя поразят, — насмешливо хмыкнул Аргалор, но в его голосе, как ни странно, было очень мало торжества. Картина окружающего запустения сумела коснуться даже его жесткого сердца. — Дай смертным возможность, и они убьют не только самих себя, но и весь мир в придачу. Когда ты смертен и знаешь, что рано или поздно умрёшь, то вопрос, почему бы не захватить с собой кого-нибудь ещё на тот свет, звучит куда более увлекательно.

Как Аргалор когда-то и предсказывал, Марш свободы окончательно развалился на несколько различных групп. Некоторые из них шли тем же самым путём, который завещала им создательница. Другие же, считая, что обычной борьбы недостаточно, искали всё более и более отчаянные способы победить, не обращая внимания на цену, которую им предстоит заплатить.

— Но почему это место? — убито спросила Сиарис. — Если они готовы пойти на подобное, то почему они не атаковали замок графа⁈

— Кто знает? — пожал плечами Аргалор, смотря на последствия применения одного из самых отвратительных ритуалов некромантии. После использования чего-то подобного жить здесь можно будет, в лучшем случае, лишь через полтысячелетия. А уже спустя несколько лет начнёт подыматься дикая нежить. — Может, они не были уверены, что смогут добраться до графа. А так они ударили по одному из его самых ценных источников дохода. Древесина этой небольшой магической рощи на рынке идёт чуть ли не по весу золота. Лишившись же столь важного источника золота, граф окажется уязвим, и его наёмники взбунтуются. Здесь его и будут ждать твои революционеры…

— Но так нельзя! — непреклонно заявила латунная. — Чем мы будем отличаться от тех, с кем боремся, если будем действовать теми же… Нет! Даже худшими методами! Я должна их остановить!

— Не так быстро, — Аргалор непреклонно преградил дорогу. — Ты помнишь нашу договоренность? Осталось тридцать семь лет твоей службы, и тогда можешь спасать кого захочешь.

— Ты знал, что так и будет! — обвиняющее тыкнула в него когтем Сиарис.

— Конечно, я знал, — аж удивился её словам Лев. — Ради чего ты думаешь я заставил тебя мне служить?

— Так почему⁈ Тебе так нравится видеть, как мне больно⁈

— Дело не совсем в этом, — на этот раз красный дракон был полностью серьёзен. — Я хотел и хочу, чтобы случившееся позволило тебе взглянуть на этот мир так, чтобы увидеть, какой он есть на самом деле. Без прикрас этой глупой морали или ожиданий смертных.

Сиарис опустила голову и молчала. Аргалор же продолжал, отвернувшись и вновь взглянув на могильник на месте города.

— Хоть я и не согласен, но предположим, что ты права. Забота о чувствах смертных важна. Вот только даже так ты должна раз и навсегда понять, что твою заботу могут не оценить. Твои старания обесценят и извратят. Как говорится, благими делами вымощена дорога в хаос, поэтому…

— Поэтому я должна это учитывать, — отрезала Сиарис, и Аргалор удивлённо повернулся. Хоть его сестра и выглядела всё так же, но что-то в ней неуловимо изменилось.

Её зелёные глаза пылали жесткой уверенностью.

— Да, ты был прав, брат. Смертные глупы и недальновидны. Они платят злом на добро и топчут подарки, что должны их спасти… Но это не повод перестать им помогать. Всего лишь надо учитывать их природу.

— Честно говоря, я не совсем понимаю, о чём ты. — в сомнении протянул Аргалор, но Сиарис словно бы его не слышала. — Вроде слова верные, но посыл какой-то странный…

— Я помогу смертным, даже если мне придётся сломать им ноги и тащить их к светлому будущему, — латунная драконица хоть и не отбросила свои принципы, но адаптировала их так, чего не мог ожидать даже сам Лев. — Если твой путь, брат, «Порядок через насилие», то моим будет: «Свобода через принуждение»!

— Мне одному кажется, или здесь какая-то несостыковка в логике? — медленно спросил Думов, смотря в нездорово горящие глаза Сиарис.

— Нет, Аргалор. Теперь я ясно вижу тот путь, по которому должна была идти с самого начала. Если смертные не могут распоряжаться той свободой, что им была доверена, то я заставлю их ей пользоваться правильно. Хотят они того или нет. Ты был прав в том, что мы выше, но раз так, то именно мы должны показать тем кто ниже пусть наверх!..

«Ну, наверное, по сравнению с прошлым — это прорыв в правильном направлении». — подумал Аргалор.

Так почему же даже в его собственной голове это звучало так сомнительно?

* * *

— Бегите! Спасайтесь! Он здесь! — панические крики звучали по всему небольшому городу, но они были быстро заглушены рёвом пламени.

Огонь был столь силён, что даже в отдалении его жара хватало, чтобы люди хватались за горло и падали на землю, не в состоянии вдохнуть обожжёнными лёгкими.

Ранее этот город принадлежал корпорации Аргалориума. Большая часть магазинов и таверн были выкуплены корпорацией, и именно поэтому город стал целью нападения армии наёмников Гномпрома.

Разграбив и уничтожив городок, крупный отряд псов войны решил, что это неплохое место, чтобы встать здесь лагерем.

Вот только это было ошибкой, ведь Аргалориум и уж тем более его создатель не прощали тех, кто пытался у них что-то украсть.

Спустившийся с неба Аргалор не пытался быть внезапным. Его раскатистый рёв предупредил каждого, с кем им придётся иметь дело.

Здесь не было нужды в каких-либо сложных заклинаниях или тактиках, да и сам Лев их не особо любил. Красные драконы предпочитали напор, силу и чистую власть. И Думов дал раскинувшемуся под ним городу это в полной мере.

Обычно Льву приходилось беспокоиться о том, чтобы не задеть своих прислужников, но прямо сейчас в руинах этого города остались лишь те, на кого он мог обрушить весь свой гнев.

Так как стрелы и клинки лишь бессильно отскакивали от чешуи Аргалора, Зара отсоединилась от драконьего тела и принялась собирать свою собственную жатву. Скользящие между сгоревшими и разрушенными домами поселения лозы и корни хватали вопящих жертв и утаскивали их в тёмные подвалы, где, не торопясь, могли выдавить из их лопнувших тел каждую каплю крови.

Не отставала от Зары и Эви. Ленивый великий дух жизни хоть и не пыталась использовать всю свою власть, но даже мастерское использование небольшого количества магии жизни порождало страшные вещи.

Нечаянно вдохнувший пару спор солдат спустя пару десятков секунд позеленел, а затем взорвался ошмётками проросшей мхом плоти и летучих спор, что продолжили заражать других противников, порождая всё новые и новые вспышки зелёных взрывов.

Огненный колесничий на этот раз стоял в стороне. Благодаря его скорости ему было поручено кружить вокруг города и разбираться со всяким, кто питает надежду сбежать из смертельной ловушки.

Пылающие кони всадника с большим удовольствием хватали закованных в доспехи людей, после чего пережевывали их, превращая в расплавленный шлак.

Но самыми яркими действующими лицами были Аргалор и Игнис. Выпускаемое красным драконом пламя широким языком охватывало всё новые и новые кварталы города, создавая над поселением адский ореол.

Игнис же умело использовал и подпитывал этот самый огонь, доводя его температуру и скорость горения до всё новых и новых величин. Постепенно размер Игниса увеличивался, чем больше пламени он контролировал.

Не упустил этот момент и сам Аргалор. Осознав, что происходит, он немедленно удвоил усилия, выпуская ещё больше огня вокруг себя. Физиология красного дракона могла с лёгкостью справиться с подобным, Игнис же лишь ускорил свой рост, вскоре возвышаясь так высоко, что его можно было видеть из любой точки разрушенного города.

Миг, когда пылающий ад вокруг Игниса перешёл некую величину и скакнул на новый уровень, был словно оглушительный звон для чувств Аргалора.

«Поздравляю! Ты всё же сумел!» — игриво поздравила Игниса Эви. Нечто похожее пришло и от Зары, хоть от неё чувствовалась лёгкая зависть: «Ты перешёл на ранг большого духа! Признаюсь, я лишь слышала о такой скорости роста. Мне самой, чтобы достичь чего-то подобного, потребовалось около трех сотен лет».

От Игниса пришла искренняя теплота, окружившая чувства остальных духов и его господина. Элементали, как и многие другие духи, воспринимают мир по-разному, именно поэтому далеко не все они любят изъясняться словами. И хоть Игнис мог при желании говорить, он предпочитал этого не делать, отправляя чистые эмоции.

Благодаря постоянному присутствию в реальном мире, где рост духов ускорялся в несколько раз, Игнису потребовалось всего семьдесят лет, чтобы прорваться сначала от ничтожного слабого духа до среднего, а затем и до большого.

Чтобы понимать весь масштаб этого достижения, под Стальбургом находился именно большой дух, Террус, и его сил было достаточно, чтобы охватить своими силами целый город.

Следующим рангом был «великий дух», на котором находилась та же Эви. И при желании элементали в подобном ранге могли уничтожать уже не просто города, а целые страны.

Великий водный дух из жалкой речушки мог устроить такой потоп, что охватил бы сотни квадратных километров, земляной воздвиг бы горы, отрезав города друг от друга, воздушный сдул бы леса и города, а после огненного осталась бы лишь кипящая лава.

К несчастью для Льва, Эви была «особенной». Прожив всю свою жизнь на жалком уединенном острове, она почти не развивалась, и хоть она и имела огромную силу, но пользовалась ей сравнительно топорно для элементаля её уровня.

С другой стороны, будь она особо умным великим духом, то на том острове Аргалора бы и похоронили.

Игнису потребовался всего лишь взгляд, чтобы выстрелившие из очагов возгорания огненные кнуты расправились сразу с сотнями солдат, заставив их распасться на несколько дымящихся кусков.

— Ты молодец, Игнис, — гордо заявил Аргалор, и не думая принижать достижения своего духа. — Ты явно достоин такого великолепного шамана, как я. Когда вернёмся, я прикажу, чтобы для тебя специально собрали самый большой костёр, чтобы ты мог вдоволь отпраздновать…

Внезапно Аргалор замер, и по его ощущениям ударило нехорошее предчувствие. В последний раз что-то подобное было…

Если бы дракон мог побледнеть, он бы сделал именно это.

Тем временем работающий у себя за столом Асириус чуть было не упал со стула, когда весь город содрогнулся от подземных толчков. Еле устояв на ногах, вскочивший кобольд в ужасе смотрел в окно, как в нескольких местах Стальбурга вверх поднимаются шапки взрывов, дыма и пыли.

Пара мгновений, и прямо на глазах оцепеневшего от страха Асириуса город перед ним начал погружаться под землю. В это же время гномы окончательно наплевали на «мир» Императора и вывели регулярные войска кланов на поверхность.

Спустя же несколько дней за тысячи километров от логова Аргалора стражники портовых городов Асимахского халифата отчаянно пытались бежать прочь от стен своих крепостей, ведь на них надвигалось гигантское цунами, столь высокое, что превышало высоту стен крепостей минимум в два раза.

Где-то приставленные к защите городов маги пытались ослабить удар стихии, и иногда у них это даже получалось, ведь у крепостей была и своя стационарная защита. Там же, где цунами прорывалось вперёд, не оставалось ничего кроме раздавленных трупов и снесенного мусора.

Выброшенные на берег разрушенные корабли виднелись повсюду, пока чудом выжившие моряки пытались прийти в себя.

Именно они и сумели первыми разглядеть темный от закрывших его обшитых сталью судов Литуина горизонт.

Воспользовавшись одним из сильнейших водных ритуалов, янбаны Шитачи разом нанесли мощнейший удар по Халифату, расчистив для себя плацдарм для высадки первоначального десанта и основных войск.

Именно в этот день в тысяча двадцать пятом году от разрушения Литуина и началась Первая корпоративная война.

Конец шестой книги.

От автора: по традиции благодарю всех, кто поддерживает моё творчество. Именно благодаря вам мы можём следить за приключениями Аргалора, Широ Змея и Алекса Чернокнижника.

Начало выкладки следующей книги 20.01.2025. График выкладки глав планируется вернуть на старый манер, под одной главе раз в 2 дня.

А пока подписывайтесь на книгу, чтобы не пропустить)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Попаданец в Дракона – 6

Content

Попаданец в Дракона — 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14 (измененная)

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene