Кодекс Крови. Книга ХV

Глава 1

Друзья, это ПЯТНАДЦАТЫЙ том. Начать читать историю можно здесь: https://author.today/work/281736

* * *

Пётр Алексеевич совместно с Медведевым перераспределял иностранные поездки между наследниками.

— На Рюген пусть Александр летит, он там неплохо себя показал на открытии логистического узла. А вот к австро-венграм Андрея придётся отправлять, а то Марию там и скомпрометировать могут. Эти такие…

Медведев согласно кивнул. После событий с покушением на императорскую семью, где Пётр Алексеевич жёстко воздал по заслугам собственному племяннику, император вдруг отменил все свои поездки заграницу. Теперь же и вовсе все встречи перенёс на плечи наследников престола, министров и глав ведомств. Сам же император сохранял молчание о причинах подобных перемен.

Ещё Медведева беспокоило почти постоянно присутствие императорского лекаря подле Петра Алексеевича. Тот появлялся словно из ниоткуда и выдавал императору алхимию чуть ли не горстями.

Когда Дмитрий Фёдорович попробовал поднять вопрос на эту тему и на тему уж больно ретивого привлечения наследников императорской крови к управлению, то получил и вовсе неожиданный ответ:

— Ретиво, Дима? Да я их жалел сколько? Я не вечный! Не дай Кречет что случится, кто за ними присмотрит? Сашка слишком правильный, а Машка хитросделанная до невозможности, порой уж думаю, а она точно не от Ужевой, может, в колыбели перепутали? Да только опыта у них, Дима, хрен да нихрена! Пусть шишки бьют в ускоренном темпе, экстерном так сказать, пока я ещё могу их на путь истинный направить, кого увещеваниями, а кого и розгами.

— Кречет с вами, Пётр Алексеевич, вы никак уходить с поста надумали? — ужаснулся перспективам Медведев. Почему-то именно сейчас в глаза бросилась крайняя усталость императора. Если раньше он сутками мог сидеть в кабинете, разгребая государственные завалы, то теперь совещания всё чаще перепоручал сыновьям, контролируя лишь их общий ход. Седины у императора тоже прибавилось, как и морщин.

— Не дождёшься, Дима, — тяжело выдохнул император и откинулся в кресле, — меня отсюда могут только вперёд ногами вынести. Вот только никогда не знаешь, когда это самое «вперёд ногами» приключится, вот и решил форсировать обучение детей. А то один войны родов, не разобравшись, одобряет, вторая и вовсе кренделя выписывает любо дорого взглянуть, войну между родами спровоцировала, а третий…

Что сделал третий, император закончить не успел, ведь Андрей Петрович вошёл в кабинет отца, на ходу кивнув Медведеву. За ним в кабинет размашистой походкой влетел Подорожников и передал императору очередной бумажный пакет с алхимией.

— Отец, там у графа Комарина первенец родился, надо бы поздравить, — коротко и по существу уведомил императора принц, нахмурившись при виде принимаемых отцом таблеток. — Сам или мне?

— Сам, — с усталой улыбкой отреагировал император. — Первенец — это важно!

Подорожников при этих новостях побледнел и тут же, извинившись, ретировался из кабинета на ходу набирая номер на мобилете.

— Дмитрий Фёдорович, продолжим уже завтра, если не горит ничего, — завершил совещание император.

Медведев кивнул и также покинул кабинет.

— Сын, значит, надо бы поздравить… — повторил Пётр Алексеевич, наблюдая, как Андрей мнётся и не решается ему сообщить что-то ещё. — Не томи уже, говори, — махнул он рукой. — А то не бог весть что придумать успею.

Принц Андрей кивнул и нажал на один из артефактов, встроенных в рабочий стол отца. Вокруг них сразу же возник непропускающий звуки наружу туманный купол, скрывающий заодно и всё происходящее внутри.

— Отец, ты, наверное, заметил, что последнее время я сам не свой…

— Да уж сложно не заметить, — поддержал сына император, — я уж, грешным делом, подумал, что ты влюбился.

— Нет, — покачал головой принц Андрей, и взгляд его невольно упал на рисунок принцессы Софьи на столе отца. — Сейчас наступил такой момент, когда ты либо доверишься мне, либо мы упустим такую возможность для империи, которой не было и не будет ещё долго.

— Андрей, не пугай меня, — нахмурился император, — тебя как будто сектанты обработали. Ты же у нас образец здравомыслия, что за фатализм?

— Пап, — Андрей и вовсе по-домашнему обратился к отцу, — поклянись не делать поспешных выводов и не рубить сплеча, и я исполню одну из твоих самых заветных мечт!

— Андрей… — Пётр Алексеевич не понимал, что происходит.

— Пап, клянусь Кречетом, всё, что я сделаю и покажу тебе после, будет безопасно для тебя и для империи!

Над плечом сына появился знак искренности клятвы, но Пётр Алексеевич всё ещё не решался соглашаться на туманное во всех смыслах предложение сына.

— Пап, соглашайся… Если не ради меня, то ради неё… — Андрей показал на картину его давным-давно пропавшей без вести тётки Софьи. Это был удар ниже пояса. Именно сейчас, когда всё рассыпалось пеплом в руках…

Император уже вдохнул, чтобы засыпать сына вопросами, когда тот сказал всего два слова:

— Она скучает… — и приложил указательный палец к губам, призывая молчать.

Больше ста лет безрезультатных поисков… Неужели нашёл? Пётр Алексеевич решил рискнуть. В конце концов, от него просили лишь не делать поспешных выводов.

— Клянусь!

Купол тишины опал, и сын тайными ходами повёл императора в свои покои, где их уже дожидался лысый мужчина экзотической наружности с вертикальными зрачками. Он расхаживал по покоям, то и дело сверяясь с часами. Ноздри его раздувались, а когти на пальцах рук заострились и удлинились.

— Наконец-то! — рыкнул он. — Опаздываем! Он меня и так за это по головке не погладит! Готовы?

— Да! — за двоих ответил сын, и в его покоях открылся самый настоящий портал по мановению руки незнакомца. Хотя незнакомцем его тоже нельзя было назвать. Если император не ошибался, то уже видел этого колоритного мужчину в свите графа Комарина, и это вызывало ещё больше вопросов. Однако же поклявшись не задавать лишних вопросов, император стойко решил держать слово.

Стоило им перешагнуть границу портала, как они оказались посреди пустыни, почти уткнувшись носом в монструозно-монументальное сооружение, на подобие римского Колизея. Этот аналог выполнен был из песчаника и имел высоту в пять-шесть этажей. Верхушку сооружения украшали статуи всевозможных змееподобных тварей. Внутри бесновалась толпа, гремели барабаны, ревели тысячи глоток. Вокруг всё пестрело от двухцветных солнц на плащах и флагах.

— Твою мать, опаздываем! — выругался незнакомец и, схватив императора с сыном за руки чуть ли не на буксире потащил за собой сквозь толпу, оглашая свой путь громогласным животным рёвом.

Люди, заслышав его, непроизвольно приседали и расступались, освобождая дорогу. Довольно быстро они смогли пробраться на полупустой сектор амфитеатра, где император уже смог рассмотреть много знакомых лиц.

Надо же, княгиня Виноградова с женихом Искандером Кёпеклери, баронесса Комарина, Светлана Подорожникова… Больше рассмотреть Пётр Алексеевич не смог. В глазах начало двоиться. На плечи навалилась тяжесть. Каждый вдох давался с неимоверным трудом.

— Андрей, — прохрипел он сыну, — ты обещал… безопасно… тётка… Софья, где?

— Вон! — сын указал рукой в центр амфитеатра на вершину пирамиды, куда сейчас поднималась процессия из рыцарей во главе с мужчиной. А на вершине их встречала она… Его сестра. Будто и не было этих лет. Такая же молодая, сосредоточенная и серьёзная. Всё также шевелит губами, повторяя за кем-то речь…

У императора невольно покатилась одинокая слеза по щеке. Жива. Через столько лет жива и здорова.

Он уже не видел никого, глаза туманило, но Пётр Алексеевич всё же собрал волю в кулак и всмотрелся в мужчину, преклонившего колено посреди пирамиды. На его фигуру упал рассветный луч, осветив серебро висков и молодое лицо с безумно старыми и уставшими от жизни глазами.

Кто-то из церемониймейстеров говорил что-то о возрождении империи Сашари и некоем собирателе народов магистре Трайордане. Он приглашал магистра к правлению от имени всех осколков древней империи во имя мира и процветания.

«Боги, да что это за империя такая? У нас таких даже в истории не было. Может, Африка какая?» — император из последних сил пытался удержать себя на грани обморока.

Его не просто шатало и мутило, сознание уже практически покинуло его, когда Пётр Алексеевич всё же спросил:

— Комарин? Новым императором станет Комарин?

* * *

— Новым императором станет Комарин?

— А ты себя хотел предложить? — откуда-то со стороны веселился Комаро наблюдая реакцию Петра Алексеевича Кречета. — Жирно не будет⁈Даже не знаю, кто быстрее среагировал: Света с усыплением императора или Тильда с чётким ударом щупальца в челюсть, но Пётр Алексеевич рухнул как подкошенный. У меня же возник вполне резонный вопрос:

«Какого хера он здесь делает?»

Адресовался он двум лицам: деду и принцу Андрею, ибо только эти два опоздуна отсутствовали на начале церемонии, к тому же порталы открывать сюда могли только мы с Райо.

«Это я виноват, — сразу же признался принц. — Хотел, как лучше. Чтоб отец тебя в другом статусе воспринимать начал и вопрос с землями родовыми решить, а оно вон как вышло…»

«Охренеть, какой ты инициативный! Такие вещи обсуждаются, а не устраиваются в одностороннем порядке!»

У меня в голове крутилось гораздо больше разных слов, но все они были из разряда русского матерного и никак не подходили к возвышенным речам Серва, вещающего о долге, чести и бремени власти.

«А ты себя как дал уговорить?» — выговаривал я уже Райо.

«Он сказал, что это важный шаг к получению автономии твоим землям в Хмарево. Для эргов же стараемся».

«Благими намерениями, сука! Вашими благими намерениями я получил ещё больше проблем там, где они даже не предвещались!»

А ко мне уже поднималась процессия орденцев. Паладины несли какие-то палки на алых подушках, подавали их Серву в знак признания меня своим господином, а Серв собирал…посох?

«Софья, что это⁈»

«Твои императорские регалии. Посох выковали кузнецы легионов, он состоит из дюжины частей, символизируя единство дюжины провинций, передаваемых в твои руки!»

Всё это озвучивал Серв, соединяя части в единое творение. Когда же посох восстал во всю величину, его возложили к моим ногам.

— Он стоял на острие атаки орденов Рассвета и Заката, спасая наш мир, ведя за собой воинов и побеждая даже в самых безнадёжных битвах… — вещал Серв, — ведь он плоть от плоти и кровь от крови ордена. Он — сын Ирликийского Ангела!

Легионы взревели, приветствуя меня.

Паладины отошли в сторону, и ко мне потянулась процессия племенных братьев с Тайпаной во главе. Эти несли на лоскутах тончайших газовых тканей отливающие золотым блеском фрагменты некой конструкции.

«А это…» — я сам оборвал себя, когда понял, составными частями чего были эти фрагменты. Щит.

— Он стал щитом Великой пустыни. Он завершил вторжение, из-за которого в древности пала великая империя Сашари. Он — наш защитник, он плоть от плоти пустыни и кровь от её крови, ведь его мать ведёт свой род от народа песка.

По ступеням пирамиды степенно поднималась копия Райаны в традиционных одеждах пустнынников. Её алые волосы трепали порывы ветра, а лицо скрывала вуаль, оставляя в видимости лишь глаза. Она склонилась передо мной, встав на одно колено и поцеловала в лоб, а затем поднялась и, вскинув руку к небу, издала приветственный клич народа песка:

— А-ял-ла!!!

Племена подхватили её клич, затапливая им каждый уголок амфитеатра.

Пустынники расстарались, фрагментов было гораздо больше, чем племён, но щит собирался, на удивление, легко и гармонично. Они будто ночами с закрытыми глазами тренировались собирать из него пасьянс.

Что посох, что щит боевого применения не имели и иметь не могли, но символичности здесь было хоть отбавляй. Только я не понял, если сам процесс именовали коронацией, то кто возложит мне корону?

Над амфитеатром раздался победный рёв дракона, а следом, заложив вираж, на песок арены приземлился Райо. Его чёрная чешуя сверкала драгоценными камнями на солнце, а крылья могли с лёгкостью накрыть всю пирамиду без остатка.

В амфитеатре воцарилась мёртвая тишина, которую нарушил рёв деда:

— Аспиды империи Сашари приветствуют повелителя Трайордана, благодарят за спасение мира от вторженцев и признают его право силы и право души править империей по справедливости! Мы даруем ему корону и вторую ипостась!

Дракон выпустил из пасти адамантиевый венец, единожды виденный мною в прошлом и символизирующий главенство одного из родов в совете Великих Домов, и возложил мне на голову.

И где только откопал, спрашивается? И ещё более насущный вопрос, как умудрился дотащить во рту и не испачкать в слюне?

А затем на меня налетела моя эфемерная копия в драконьей ипостаси и растворилась внутри.

«Не порть момент, — хихикнула Тэймэй, — меняй ипостась по-настоящему! Устроим им экстаз!»

Я послушался и издал победный рык уже в драконьем обличье. Правда, при обороте пришлось постараться, чтобы никого не задеть и не покалечить невзначай. Заложив пару кругов над амфитеатром, я под оргазмичные крики толпы вернулся обратно на пирамиду, оставив в частичной трансформации доспех из чешуи. Не голым же задом после оборота светить перед ними?

Сквозь рёв и скандирование моего имени я едва услышал призыв Светы:

«Миш, что-то не так с императором!»

«Конечно, не так, ты его усыпила, а Тильда по морде надавала».

«Нет. Он сознание потерял без нашей помощи. И ещё на нём какой-то артефакт, который не позволяет просмотреть мне его энергоканалы, чтобы определить причину проблемы. Но такое ощущение, что он… — Света пыталась подобрать выражения, но потом плюнула на пиетет, — короче, стареет он на глазах».

«Комаро, можешь определить, что с ним?» — попросил я помощи у бога.

«Проклятие Кречета вижу, но подробностей, увы, не скажу», — тут же пришёл встревоженный ответ.

«Млять! Софья, бросай эту долбанную коронацию, у тебя брат загибается в гостевом секторе амфитеатра», — оповестил я магичку жизни, чтобы она попыталась подпитать братца, пока я не разберусь с проблемой.

«Какой брат⁈» — не сразу поняла, о ком я, бывшая принцесса.

«Пётр Алексеевич который, император Всероссийский. Его твой племянничек решил под шумок протащить на коронацию!»

«Ой, дура-а-ак!» — выругалась Софья и рванула вниз по ступеням пирамиды.

«Агафья, доставь мне кровь императора, срочно! Он в отключке наверху вашего сектора с принцем Андреем».

Экспрессии в выражениях вампирши было хоть отбавляй, а уж эпитетов о принце было столько, что словарик можно издать. При этом вампирше хватило пяти секунд, чтобы доставить мне запрашиваемый для анализа элемент.

Выглядел я феерично, с короной на голове, посохом и щитом в руках. Агафье пришлось на мгновенье вынырнуть из тени, чтобы мазнуть императорской кровью по открытому участку шеи.

Мне же хватило секунды, чтоб понять, как мы вляпались стараниями принца Андрея.

«Света, он потерял дар. В нём нет магии!»

Глава 2

«Света, он потерял дар. В нём нет магии!»

«Невозможно! — не поверила мне невеста. — У него же божественный дар!»

«Ты это разгневанному Кречету объясни, который нашего императора месяц назад наказал и лишил магии!» — огрызнулся я, вспоминая состояние Тэймэй, когда Инари живьём выдирала из неё уровни дара. Император-то у нас кремень оказался. Месяц продержался! А ведь телу уже больше трёхсот лет. Как он только не рассыпался в труху без магического омоложения организма?

«Райо, забирай его нахрен отсюда! Без магии с нашим магическим фоном он помрёт раньше времени! И Андрея с Софьей прихвати, пусть стабилизируют, они — одна кровь, должно легче пройти переливание жизненной силы».

«Нахрен — это куда?» — на всякий случай уточнил Райо.

«В Хмарёво, млять! И ждите меня там! Скоро буду!» — рыкнул я, просто-таки выходя из себя. Инициатива сейчас знатно вылюбила своего инициатора. Принц Андрей нынче чуть себя сиротой не оставил. Это ж надо было притащить папеньку на межмировое мероприятие и чуть не угробить.

Вот было бы мне «счастье», всё как по законам дворцовых переворотов. Император помер, да здравствует новый император! И похер, что империи и даже миры разные, правило, с*ка, действует безотказно!

Стоит ли говорить, что остаток коронации прошёл для меня напряжённо? Нет, для подданных всё шло своим чередом, я же не мог дождаться окончания этого бесконечно длинного дня. Серв без Софьи быстро сориентировался и взял всё в свои руки. Лишь когда луч заходящего солнца осветил меня на пирамиде, торжественная часть завершилась.

В пустыне темнело быстро, потому уже вскоре вокруг амфитеатра горели сотни, а то и тысячи костров пустынников. Те, хоть и учились оседлой жизни в полученных землях, сегодня решили вспомнить свои кочевые традиции. Между ними расположились шатры орденцев. Для моих же гостей, паладинов и племенных братьев был организован отдельный шатёр, но уже на подходе к нему Ольга тронула меня за руку и поделилась частью ощущаемых ею эмоций.

«Не иди в шатёр, не отгораживайся от них. Дай им возможность видеть тебя, дай им шанс чувствовать тебя, дай надежду поверить в тебя и в будущее с тобой! Это важно! Это кровники верят тебе больше, чем себе. Местным ещё нужно научиться доверять тебе».

Я послушался доброго совета эмпатки. У меня, несмотря на отвратное настроение, было ощущение правильности происходящего. Нельзя отгораживаться от людей. Возносясь на вершину, не стоило забывать, откуда начинался мой путь в этом мире.

Серв нахмурился, взглядом указывая на шатёр, но, заметив моё несогласие, только тяжело вздохнул.

«Делайте, как считаете нужным, только драконом не оборачивайтесь среди этой толпы, точно кого-то придавите!»

Мы свернули к большому кругу костров чуть в стороне от амфитеатра и присели прямо на песок. В ночи среди бликов пламени всё казалось каким-то сказочным, нереальным. Мы были равны под звёздным небом, олицетворяя собой мельчайшие песчинки на берегу Реки Времени. Сколько этих песчинок сменилось во Вселенной?

Кто-то проходил мимо и подал нам от щедрот души кувшин с сагерой, местным аналогом разбавленного красного вина с дольками фруктов и специями.

Всюду слышались хохот и поздравления. Но звуки вскоре начали стихать, ведь кто-то из пустынников расчехлил барабаны. Скинув с себя тунику, дитя песка обнял барабан нежно, словно женщину, и с закрытыми глазами начал отбивать ритм.

Удар, ещё удар, дробь и снова хлесткий удар. Он ласкал барабан, как любовницу, где-то поглаживая его кончиками пальцев, где-то разнуздано ударяя всей ладонью или её основанием. Мы вслушивались в ритм, в такт ему звенели монетки бубнов и монист на бёдрах у пустынниц. Я сам на заметил, как Ольга возникла в кольце огня в традиционном наряде пустынниц из топа и юбки, расшитых стеклярусом и монетами. На щиколотках и запястьях жены звенели браслеты.

Плавные движения руками сменялись ритмичными покачиваниями бёдер. Маленькие шажки, прогиб и оборот вокруг себя сменились покачиванием распущенных смоляных волос, грудь эмпатки ритмично вздымалась в такт барабану. Бёдра ставили акцентные точки на удары бубна. Я замер, любуясь богиней. Здесь и сейчас она одаривала всех собравшихся пьянящими эмоциями счастья, свободы, искренности и дикого необузданного желания. Она была сосредоточением страсти. Не дожидаясь, пока кто-то из пустынников начнёт ронять слюну на мою жену, я подхватил её на руки и вынес из огненного кольца, поцеловав на виду у всех, чтобы в следующий момент увидеть в огненном кольце свою сестру.

Кирана в своих облегающих брюках и шёлковой блузе выглядела чужеродно среди пустынниц, но стоило ей выхватить из ножен костяные клинки и начать боевой танец, как все вокруг охнули и застыли, наблюдая пляску смерти. Ритм барабанов всё ускорялся, как и движения сестры, один клинок обратился в пламя, второй же серебрился ледяной кромкой, оставляя за собой снежный след.

Я так и не разобрал, чьей идеей было устроить над пустыней серебряную взвесь снегопада, но смотрелось в это потрясающе. Пока же все глазели в снежное серебро ночного неба, Ксандр успел подхватить на руки Кирану и вынести из круга. Молодец, быстро сообразил, что такое сокровище лучше не оставлять без присмотра.

А в кольце огня уже оказалась Светлана. Вот уж кого я там не ожидал увидеть, так это лекарку. Моя невеста в зелёном с золотым шитьём платье танцевала нечто нежное и текучее. Барабаны умолкли, зато начала солировать свирель. Каждое движение Светы сопровождалось иллюзиями Тэймэй.

Иллюзионистка показывала, как Великая пустыня оживала, обзаводясь дорогами, реками, лесами и полями. Светлана будто стала олицетворением матери природы, своей лаской оживляющей безжизненную выжженную солнцем и войнами пустыню. На последнем па лекарка замерла, а Юрдан в руках Тэймэй громко закричал. Пустынники и легионеры, до того завороженно следящие за действом, разворачивающимся у них на глазах, взорвались криками восторгов. Я только и успел, что перехватить сына у Тэймэй и увлечь Светлану из круга, как иллюзионистка уже сама вошла в бушующее пламя.

Вокруг неё мелькала пара боевых вееров. Её движения были столь плавны, что невозможно было определить, в каком месте заканчивалось одно и начиналось следующее. Шёлк её чёрно-розового кимоно порхал, как крылья бабочки. Веера в руках иллюзионистки набухали бутонами нежнейших лотосов и с каждым взмахом разлетались всё дальше над пустыней.

Финальным аккордом её танца стал серебряный дракон, сорвавшийся с кимоно и устремившийся в небо. Вокруг него вились все три богини, до того показавшие себя в танце, и совсем маленький дракончик, шаловливо носящийся от одного цветка лотоса к другому.

— Ты не представляешь, как они тебя сейчас боготворят! — тихо произнёс мне на ухо Комаро, глядя на реакции окружающих нас людей. — Здесь благодати столько… Да у меня суммарно за всю жизнь столько не было, — махнул он рукой. — И всё это рассеивается впустую…

— Почему впустую? — удивился я. — Вместе с моими благословениями, их эмоции становятся скрепами будущего содружества. Мне не нужны их поклонение или обожание. Я всего лишь хотел, чтобы на моей родине царили мир и покой.

* * *

Народные гуляния продолжались всю ночь. Наше маленькое представление произвело эффект на всех без исключения. Ольга была права, когда уговорила присоединиться к народу. Мы пили вино из одного кувшина, мы ели фрукты из общих корзин, мы танцевали среди костров, мы были едины.

Но всему когда-то приходит конец, пришёл конец и празднованию. Своим я открыл портал в Эсферию, сам же в компании Комаро отправился в Обитель Крови.

Бог ошарашенно взирал на место обучения магов, работающих с кровью.

— Сколько уровней владения осваиваете?

— Четыре в Цитадели корвусами, дальше посвящение и ещё дюжина в Башне, — не стал я делать из обучающего процесса тайну.

Мимо проходил один из магов крови, вызванный мною для помощи в восстановлении Обители. Он курировал Агафью, как перспективного артефактора, и в большей степени благодаря ей всё ещё оставался в Обители.

— О, Трайодасан, брат, ты нашёл ещё кого-то из старичков? Какая специализация? Когда обучался? Полновесная девятка Башни — это достойно уважения! — артефактор склонил голову в знак подтверждения собственных слов.

— Нет, брат, — пришлось несколько охладить пыл мага крови, — это один из возможных учеников. Я нашёл его на болоте в другом мире. Интересуется, как у нас всё здесь устроено. Возможно, будет у нас учиться глубже понимать Кодекс Матери Крови.

— Ещё кто кого и где нашёл, — рассмеялся Комаро, однако же взгляд его загорелся интересом. Похоже, шутка перестала быть таковой. — Я тебя, вообще, как шашлык с шампура снял.

— Не удивил, — улыбнулся артефактор, — меня в своё время из пасти гидры достали, когда я пытался ей зуб вырвать для одного интересного артефакта.

— Вы тут все на всю голову совсем? — то ли в шутку, то ли в серьёз удивился Комаро.

— Да, — подтвердили мы с артефактором хором, — большинство выбирает какую-нибудь безопасную придурь, чтобы стравливать напряжение и зацикленность. Так проще игнорировать пристрастие к крови. А оно постоянно дышит в затылок магу любой силы.

— А у тебя какая блажь? — поинтересовался брат у Комаро. Бог же в растерянности взирал на меня, не зная, что ответить.

— Зооморф — он. Любит комаров разводить, селекция, коллективный разум и всё такое, — вместо Комаро ответил я. — Опять же, нескучно и собственная доставка крови под боком.

— О! Таких у нас ещё не было! Надо бы в лабораториях попробовать его виды к нашему миру приспособить! Удобно же! — откликнулся артефактор. — А у вас какой ранг магического фона?

— Единичка, — снова ответил я за Комаро, — так что с селекцией придётся повозиться.

— Ой, вот когда мы акуле ноги отращивали, пришлось повозиться, — рассмеялся артефактор. — Только во время коллективной пьянки и осилили, а как, то только Великой Матери Крови ведомо, мы все записи того… Крылья и то быстрее получились, правда, летать её только твоя Тиль и заставила мощным пинком, но зато как летела, как махала… Так что комары — дело поправимое!

Комаро ржал вместе с нами, ведь после атмосферы постоянных интриг в местном пантеоне здесь он чувствовал себя просто одним из магов, одним из равных. Среди богов тоже теоретически было равенство, вот только некоторые были равнее других за счёт объёмов получаемой благодати. В Обители ты мог положиться лишь на собственную силу и развивать только её.

Похоже, все эти же мысли бродили в голове у Комаро, пока мы поднимались на крышу Башни. Я обещал продемонстрировать ему артефакт, сожравший Инари.

Ковчег во время подъёма радостно болтал со мной:

«О, это ты мне поздний ужин или ранний завтрак привёл?»

«Друг это, не вздумай! — обломал я все поползновения на поедание Комаро. — И вообще, вампиризм — это не дело. Ты мне это брось!»

«Уже и пошутить нельзя, — буркнул ковчег. — А то я не знаю, что мы жрём только в целях самозащиты! А то я не из твоей души деланный!»

Я выдохнул с облегчением. Не хватало мне ещё паразита пригреть и выкормить.

Кстати, насчёт паразитов-симбионтов…

«Гемос, ты как? Пришёл в себя после сказок Лимузенского леса?»

«Да ну нахер такие сказки! — высказался мой симбионт, всё это время сидящий во мне тише воды и ниже травы. — Чтоб я ещё раз да тебя ослушался… Тьфу!»

«Ругаешься, значит, оживаешь!» — порадовался я за товарища.

«Эх… Такую церемонию прошляпил!» — сокрушался симбионт.

«Да ты, считай, в первом ряду сидел!» — попытался я его поддержать.

«Всё равно не то! — горестно вздохнул Гемос. — Я мог бы и поучаствовать как-то… Ещё одним драконом стать или змеёй большой. Э-э-эх!»

Жалобы Гемоса перекрыло недоумение Комаро, который чуть ли не на зуб пробовал конструкцию ковчега с накопителем на вершине.

— Ничего не понимаю! — крутился бог вокруг адамантиевых лиан и сердечника. — Ощущается как твоя плоть и кровь! Да даже души кусок там пульсирует… Или слепок личности… — я не понимал, Комаро беседует со мной или сам с собой. — … да, вероятно, слепок… Н-нет! Душа здесь! Душа здесь, и ты здесь! — бог переводил взгляд с ковчега на меня и обратно. — Ни-че-го не по-ни-ма-ю!

— Мне и самому не объяснить, как оно так вышло. Цепь случайностей, где кто-то кого-то спасал и ставил на кон жизни: свои и чужие.

— Да-а-а… — Комаро чуть ли не облизывался на лианы из адамантия, но руки демонстративно держал за спиной, сцепив в замок, чтобы не дай боги не поддаться соблазну. — Половину нашего пантеона вознести можно на этом запасе, а у тебя он подставкой под накопитель работает. — Бог покачал головой недоверчиво. — Но знаешь, есть в нём нечто хищное… он ощущается не как послушный инструмент, а как хищная тварь, сидящая в засаде и готовая вцепиться тебе в глотку, стоит только зазеваться.

— Как ты точно описал его суть, — хмыкнул я, вспоминая облизывания ковчега в сторону Комаро. — Ты ему понравился, с гастрономической точки зрения, он назвал тебя аппетитным.

Дальше я наблюдал прыжок с места на пять метров в бок без разбега. Это же надо так впечатлиться! Я не удержался и рассмеялся, за что тут же удостоился уничижительного взгляда.

— Зар-р-раза!

— Невинные овцы не в этом стаде! — не остался я в долгу. — Ещё пожелания будут? А то мне ещё разбираться с императором предстоит, пока все отсыпаться будут.

— Хм… — я впервые наблюдал неуверенность у Комаро. — Ты не шутил насчёт возможности обучения у вас?

— Нисколько, — подтвердил я свою недавнюю шутку. — Только перемещаться легко между мирами у тебя не выйдет. Мир закрыт — это минус, но местная магия перестала паразитировать на людях и магах с отличимыми от неё дарами. Она сосредоточилась на подпитке нового поколения аспидов. Так что тебе ничего не грозит, если решишься. А с учётом разницы во времени… Сто тысяч местных лет — это чуть меньше трёхсот лет земных. По меркам богов — сущая мелочь. Вы иногда в загулы уходите на более длительный срок.

У Комаро на лице была бешенная работа мысли, но с выводами я не спешил.

— В общем, думай. Надеюсь, ваши утром меня не прибьют на малом совете, и у меня будет хотя бы небольшая передышка. Жить, знаешь ли, тоже хочется! У меня, вон, две жены, сын, невеста! Всем внимание уделять надо, а я скачу кузнечиком между мирами.

— Да уж… жёны у тебя — что надо! Первая в огне танцевала… это же она была? Отступницы перерождение? — Получив подтверждение своим догадкам, Комаро покачал головой: — Сильна-а-а… даже меня проняло её воздействие. А ведь она ещё не вошла в полную силу?

Я отрицательно мотнул головой.

— Значит, ещё одна Высшая будет у нас «на даче» ошиваться, — нахмурился Комаро. — Знаешь, что меня беспокоит?

— Что?

— Что к вам на огонёк может ещё кто-то подтянуться. Подобное притягивает подобное.

— Ну по такой логике, мы вдвоём должны оказаться сильнее какого-то одиночки, — возразил я.

— По логике, да, — согласился Комаро, — только нам бы не хотелось стать свидетелями ваших разборок в нашей песочнице. Такие свидетели долго не живут.

— В любом случае, от нас это не зависит, — честно признал я очевидное. — Специально никого провоцировать не будем, а там как повезёт.

— Это с твоей-то феноменальной везучестью собирать весь геморрой на свою задницу? — Комаро издал обречённый стон. — Вселенная, упаси нас от такого «удачливого» соседа.

Глава 3

Сестру с Ксандром я вернул обратно в Стамбул. У них через день должно было состоятся состязание между представителями рода Куртов. В число претендентов моими стараниями попал и Ксандр. Так что эргу предстояло заявить о себе громко.

Я же отправлялся в Хмарёво. Со мной увязалась Агафья, фонтанирующая гениальными и главное своевременными идеями.

— Вы пока Петра Алексеевича откачаете, я как раз защиту перенастрою. Из Теней будет только меня пропускать, — порадовала меня вампирша. — А то у тебя так сын совершеннолетним станет меньше, чем за месяц. То-то местная общественность удивится, не успел родиться, а пора жениться!

— Действуй, — дал я добро, — а как закончишь, попросим Аргайл проверить. Если всё сработает, Райо откроет портал для остальных.

Мне же предстояло устроить головомойку одному излишне инициативному стороннику.

Портал я открыл в лазарет, где Софья как раз запитала сильно постаревшего императора от собственного магического источника. Как я и предполагал, родственную жизненную силу Пётр Алексеевич принимал охотно. Часть морщин разглаживалась прямо на глазах, седины стало заметно меньше, и даже пробилась лёгкая щетина на щеках.

Рядом заламывал руки Андрей Петрович, не зная, как ещё помочь.

— Я не спрашиваю, чем ты думал, когда решил вот так махом открыть не свои тайны, об этом мы поговорим потом. Но за каким хреном ты решил человека без магии потащить в мир с повышенным магическим фоном? Папа сильно на троне засиделся? Или брату дорогу решил расчистить?

— Я не знал… Я не знал… Никто не знал… — бормотал Андрей, но вдруг тряхнул головой. — Нет, наверное, Подорожников знал. Он последнее время отца алхимией пичкал регулярно. И все встречи международные на нас перераспределили, и совещания…

А ведь я ещё из крови императора узнал, что тот молчал о своём состоянии, как разведчик как на допросе. Даже с Медведевым и Орловым не поделился информацией. Семью тоже в известность не поставил. Обвешался артефактами и гонял в три шеи детей, экстерном заставляя постигать искусство государственного управления в краткие сроки.

Сам Пётр Алексеевич рискнул покинуть Кремль в таком состоянии только из-за чувства вины и желания хотя бы перед смертью повидаться с сестрой. Андрей Петрович знал, нажатие на какую болевую точку даст стопроцентный результат.

— Я не понимаю, кто мог лишить его магии? Это теракт? — Андрей пытался натянуть сову привычной ему картины мира на глобус действительности. Выходило откровенно плохо.

— Совсем не понимаешь? — скептически смотрел я на принца. А ведь у того были отличные аналитические способности.

— Он знает ответ, поверить в него просто не может, — со стороны ответила за племянника Софья. — Для всех боги — защитники и заступники, поэтому не верит Андрюша в эгоистичную парадигму их пернатого: «Бог дал, бог взял!» Не сталкивался лично. Может, и хвала богам, что Кречет посчитал его слишком мелкой и слабой фигурой, чтобы использовать.

— Сколько ему осталось без магии? — задал я бестактный вопрос, который принц Андрей попросту боялся задать всё это время.

— Терапию ему подобрал Борис отличную, но даже с ней — не больше полугода, — покачала головой Софья.

— Но ты могла бы… — Андрей не закончил фразу, оборвав себя на полуслове.

— Быть донором? — горько усмехнулась Софья. — Снова стать игрушкой в руках богов? Брата я люблю, как и он меня. Но ты не думал, что со мной станет, если Кречет узнает, что я самовольно разорвала их с Орланом божественный договор? Я не просто так сидела, не показывая носа, в другом мире. Поживи сперва полторы сотни лет как корм для падальщиков без собственного мнения и возможности сказать нет, а потом проси.

— Так, это всё, конечно, хорошо, но меня волнует и другая сторона проблемы, — вмешался я в семейные разборки. — Как нам безнаказанно и незаметно зачистить память императору о событиях моей коронации? Вариант с зельем забвения хорош, но пропажа целых двух дней из памяти привлечёт ненужное внимание.

— Не сработает зелье, — почти хором ответили Софья и Андрей и обменялись понимающими взглядами. — Отпрысков императорского рода с детства микродозами его пичкают, чтобы выработать сопротивляемость. Иначе все, кому не лень, пытались бы опоить нас. Собственно, многие пытались и до сих пор пытаются.

— Ментатор? — предложил я свой вариант, в который раз радуясь, что переманил себе Густава Ильдера.

— Подарок Кречета защищает от насильственного воздействия, — покачала головой Софья.

— А что насчёт добровольного? — на всякий случай уточнил я.

— На добровольное запрета не было, вроде бы, — неуверенно ответила Софья. — Но какой император согласится на добровольную чистку мозгов?

— Наш… Наш согласится, если действительно так сильно любит свою семью.

* * *

Пётр Алексеевич медленно приходил в себя в лазарете. Характерный запах лекарств сразу снимал все вопросы по собственному местоположению. Голова гудела, будто после похмелья, но тело в первые за последние дни не ломило и не грозило рассыпаться от любого неосторожного движения. Последнее, что Пётр Алексеевич помнил, это амфитеатр посреди пустыни и коронация Комарина в качестве императора.

«Приснится же такое! — подумалось императору. — А ведь Боря божился, что мозги до последнего будут в норме».

Но стоило открыть глаза, как он увидел того самого Комарина, сидящего на кресле у лазаретной койки.

— Вы даже не в первой сотне человек, кого я ожидал бы увидеть подле себя в лазарете, Михаил Юрьевич. Следовательно, должна быть весомая причина, чтобы это были именно вы, — не стал ходить вокруг да около император.

— Всё верно, Пётр Алексеевич, — не стал спорить Комарин. — Что вы помните из последних часов?

— Думаю, что всё, — пожал плечами император, — если это только не бред воспалённого сознания. Помню уговоры сына отправиться с ним, вашу коронацию, сестру, потерянную полторы сотни лет назад и найденную посреди пустыни в другом мире, насколько я мог судить по повышенному магическому фону.

— Всё верно, — Комарин согласно кивал, — это не бред. Андрей действительно пригласил вас на мою коронацию без моего ведома. Делалось это для дальнейшего заключения договора между империями с целью обмена технологиями и прочими товарами. Он за несколько лет смог оценить перспективность от подобного союза. У нас есть образцы артефактов такого уровня, которые на голову выше российских. Не говоря уже о самых обычных алхимических ресурсах. К тому же время у нас течёт быстрее, а это, сами понимаете, какие перспективы открывает. Взамен планировалось выторговать у вас автономию на земли в Хмарёво для создания здесь представительства империи Сашари.

Комарин передал доклад в картонной папке, где мелким убористым почерком сына расписывались перспективы и самые скромные экономические прибыли от сотрудничества с новоявленной империей. Суммы впечатляли, как и направления взаимодействий.

— Но Андрей не знал, что Кречет наказал вас за неповиновение и лишил божественного дара. Поэтому чуть случайно не ускорил вашу кончину. По прикидкам Софьи Алексеевны жить вам осталось не более полугода, несмотря на все старания моего будущего тестя.

— И это уже вызнали, — тяжело вздохнул император. — Вы поразительно осведомлены о том, о чём не в курсе даже моя семья.

— Момент такой, что приходится играть в открытую. Касаемо вашей сестры… Хотите пообщаться?

— Ещё спрашиваете… Как она у вас оказалась?

Комарин вкратце пересказал историю про многомиллионный заказ за его голову, размещённый из Японии, и его поиски заказчика, а после раскрыл роль Кречета в бесследной пропаже сестры.

— Вы уж простите, но тотем ваш — тварь первостатейная! Удивляюсь только, как с таким мировоззрением можно было наградить божественными дарами, завязанными на справедливости.

Последние слова Пётр Алексеевич оставил без ответа, обдумывая ситуацию с Софьей. Он и сам подозревал об участии Кречета в пропаже сестры, но отец молчал, а с бога ответа не потребуешь. Вышло так, что сестрой попросту откупились за собственные грязные грешки.

— Михаил Юрьевич, вы сейчас столь прямолинейны, что у меня закрадываются нехорошие предчувствия, — честно признался император. Он не боялся, что его убьют. Всё же клятву служения никто не отменял, но и не понимал причин для такой откровенности. — До этого вам прекрасно удавалось обходиться полуправдами. Настолько прекрасно, что вы скрыли обнаружение тонкого места на своих землях, сорвали государственное освоение открытой изнанки с целью собственного обогащения, успев меньше чем за полгода стать там императором. Стремительный карьерный взлёт из баронов в императоры, вы не находите? Теперь же вы пытаетесь манипулировать моим состоянием здоровья и привязанностью к семье, чтобы выторговать себе как можно более выгодные условия сотрудничества.

Комарин раздумывал где-то с минуту, прежде чем заговорить.

— М-да, не думал, что разговор у нас с вами свернёт в эту сторону. Ну да хозяин — барин. Во-первых, Пётр Алексеевич, не врите ни себе, ни мне. Земли вокруг Хмарёво входят в состав империи лишь формально. Ваш батюшка самовольно их отдал нашему роду, хотя не имел на то никаких прав. В соответствии с древним уложением земля должна была оставаться ничейной из-за наложенного на неё проклятия. Во-вторых, даже если бы земли были имперскими, то тонкого места там как не было, так и нет, чтобы можно было предъявлять какие-либо претензии на неосвоенные изнанки. Мир, в котором вы были на моей коронации, теперь не имеет мест пересечений с другими мирами. Проще говоря, он стал закрытым, и попасть туда можно лишь носителям определённой крови, имеющим допуск от самого мира. Так что ваша экспансия заранее обречена на провал. В-третьих, стремительный карьерный взлёт, как вы выразились, стоил мне двух смертей. Здесь без подробностей. В-четвёртых, я всячески пытался продемонстрировать свою лояльность лично вам и империи, а также предстоящие выгоды от возможного сотрудничества роду Кречетов. Но, судя по тому, что я услышал, всё бесполезно.

— А вы подготовились, Михаил Юрьевич. Ещё и сына моего смогли себе заполучить. То-то я смотрю, Андрей из личных архивов рода не выходил сутками. Для вас информацию искал. Вы — хороший манипулятор, несмотря на свой возраст.

Император усиленно анализировал информацию. Но её было столько, что Пётр Алексеевич невольно сворачивал не в ту плоскость.

«Неужели моя семья, ради которой я пошёл против бога покровителя, меня предала? Сперва сестра, теперь сын…»

А Комарин, будто читая его мысли, продолжал плести сою паутину:

— Вы забываете, что ваш сын, как и ваша сестра, обладает выдающимися аналитическими способностями. Я бы их даже считал некой ветвью магии разума. Андрей, прежде чем вступить со мной в партнёрство, провёл свой анализ исключительно в разрезе пользы роду Кречетов и империи в целом. Выкладки вы видели, но почему-то отчаянно не хотите принимать их в расчёт. Ваш же сын считал это направление сотрудничества настолько приоритетным, что прошёлся по грани кровной клятвы, лишь бы договор о сотрудничестве был скорее заключен.

— Что не отменяет преследования вами ваших личных интересов.

— Естественно, — Комарин даже не стал отпираться. — У нас с вами сейчас похожая ситуация, мы одновременно являемся и главами государств, и главами родов и вынуждены учитывать интересы всех возглавляемых общностей к общей выгоде. Проблема только в том, что, по зрелому размышлению, оказалось, что из всей семьи Кречетов мне удобней всего вести дела с Андреем, ведь он никаким образом не интересует вашего покровителя.

— У вас есть какие-то разногласия с Кречетом? — тут же напрягся Пётр Алексеевич.

— Это у вас есть с ним разногласия, причём такого плана, что мне пока и не снилось. Боги очень не любят, когда их игрушки вдруг решают выказывать неповиновение. Вам ли не знать? Как вы думаете, как Кречет отреагирует на очередное неповиновение его воле на этот раз от вашей сестры? Или какие последствия вас ждут, если Орлан узнает, что его вира посмела ускользнуть из рабства и счастливо жить в другом мире? Вы готовы за полгода до смерти развязать войну родов или вернуть сестру рабыней в Японию?

— Я не отец, я всё решу миром, — возразил Пётр Алексеевич, сам не очень-то и веря в собственные слова.

— В один непрекрасный момент Софья вновь бесследно пропадёт, и с кем вы и что будете решать? Думаете, что сможете договориться с богами? — Комарин грустно улыбнулся. — Когда-то баронесса Комарина сказала мне одну вещь. Нельзя договориться с противником, если вы находитесь на разных ступенях иерархической лестницы. Тебя попросту не рассматривают как сторону. Если вы захотите договариваться с богами, вам самому нужно стать богом. И то, как показала практика, это не гарантия, что с вами будут считаться. Наш с вами пример тоже весьма показательный. Вам плевать, сколько раз я помогал и спасал членов вашей семьи. Вам без разницы, что где-то я стал императором, для вас я не более чем малолетний выскочка и должен знать своё место. Кречет вас воспринимает так же, демонстративно указывая на ваше место.

Пётр Алексеевич злился, ведь умом понимал, что мальчишка всё говорит правильно. И про иерархию, и про восприятие. Ситуация с сестрой и вовсе была за гранью фола. Для этого мира Софья умерла. Если Орлан или Кречет узнают, что она жива, предсказать последствия император не брался. Против богов они никто. Мало кто из высших сущностей вообще удостаивал внимания своих последователей, не говоря уже о помощи. Но вот наказывать в назидание они любили и не забывали, что и продемонстрировал ему Кречет.

В моменте с Комариным всё было одновременно просто и сложно. С одной стороны, нужно было начать воспринимать бывшего вассала как равного. На этом можно было выстроить выгодное долговременное сотрудничество, судя по выкладкам Андрея. Но, с другой стороны, восемнадцатилетний сопляк — император, партнёр?

Не смешите. Хотя… вот что-что, а реальный возраст в случае с Комариным никогда не соответствовал его образу мыслей и поведению. Сейчас с сединой на висках, неизвестно откуда взявшейся, он выглядел старше.

— К чему вы ведёте? Говорите прямо.

— Поскольку до союзного договора между нашими странами нам, как до Японии раком, в целях безопасности я хочу, чтобы вы добровольно дали разрешение ментатору вычистить воспоминания о моей коронации и о встрече с сестрой. Андрей Петрович слишком поторопился, приведя вас на церемонию.

Предложение было высказано. Причём весьма толковое и щедрое, способное защитить не только Комарина, но и Софью. Пётр Алексеевич прекрасно осознавал, что его отказ не принесёт ни роду, ни империи никаких выгод, к тому же вызовет дополнительный гнев бога-покровителя и создаст угрозу для сестры. Комарин же предлагал вернуть их отношения к шаткой точке равновесия, достигнутой после предотвращения покушения племянником.

— Могу я дать ответ после общения с сыном и сестрой?

— Можете, — с пониманием кивнул Комарин, вставая с кресла, — но не затягивайте. К сожалению, дефицит времени не только у вас.

* * *

Про дефицит я не шутил. Если Пётр Алексеевич упрётся, то до малого божественного совета мне ещё предстояло постараться нахеровертить что-то с его памятью.

Беседа императора с родными продлилась без малого два часа. За это время Агафья успела исправить защиту, Райо — провести семью обратно, Густав — получить вводные на случай работы с императором, а мы с Ольгой, Светланой и Тэймэй придумать кое-что для влияния на память Петра Алексеевича, если тот упрётся. Как оказалось, простенький конструкт иллюзии с привязкой на крови, помноженный на божественную эмпатию и зафиксированный на состояние сна, создали вполне себе рабочий конструкт калейдоскопного кошмара.

— Он просмотрит реалистичный сон из событий прошлого, вызвавших сильнейшие эмоции. Иллюзия добавит туда элементов абсурда, на фоне которых события последней ночи не будут выделяться.

Мы даже успели опробовать изобретение на парочке добровольцев, когда из палаты вышел Андрей, сжимая в руках папку для бумаг, и сообщил:

— Вызывай ментатора, отец согласен.

Пока Густав отправился в палату к Петру Алексеевичу чистить опасные воспоминания, Андрей Петрович опустился на скамейку рядом с нами и протянул мне папку:

— Это он просил передать тебе. Пришлось с Райо в Кремль мотаться и в родовое поместье, пока всё отыскали.

Я открыл папку и принялся просматривать документы. Часть из них была на гербовой бумаге, ещё часть уже была завизирована императорской магической печатью и имела гриф «Совершенно секретно». Чем больше я читал, тем больше приходил в недоумение. Он вообще с семьёй общался? Это же ещё надо было успеть написать столько от руки.

— Что там? — осторожно полюбопытствовала Ольга.

— Прежде чем стереть себе память, Пётр Алексеевич подписал трёхсторонний договор о создании специальной ведомственной зоны на наших землях. Участниками в равных долях стали Комарины, Кречеты и Эсфесы. Кроме того, на территории зоны расположится посольство Сашарской империи. Со стороны Российской империи уполномоченным послом назначен Его Императорское Высочество Андрей Петрович Кречет.

— А не получится ли так, что эти бумаги потом признают недействительными? — уточнила Светлана. — Он же не будет помнить, как их подписывал.

— Нет, — возразил Андрей, — мы поэтому и носились в Кремль за специальным артефактом. Им подобного рода документы визируют. Везде есть магический оттиск. К тому же моя дублирующая подпись стоит.

— А почему нам выделили две трети, а Кречетам — лишь одну? Не верю я в подобную щедрость, — тихо отозвалась Тэймэй, просматривая документ у меня из-за плеча.

— И правильно делаешь. Мы отдаём земли Земельно-Удавовых под застройку научными лабораториями и гарантируем отсутствие подобных договоров с другими родами. Иными словами, договор эксклюзивен. Иных компаньонов в этом мире у Сашарской империи не будет.

Я просматривал бумаги и вдруг рассмеялся. Кажется, мои слова сыну оказались пророческими.

— Что? — хором спросили мои женщины, увидев не совсем адекватную моменту реакцию.

— За Эсфесами в Российской империи княжеский титул зарезервировали, если одна из ветвей императорского дома Сашари решит осесть на чужбине, — пояснил я своё веселье. — Теперь у нас полный комплект соберётся со временем! Всем детям титулов хватит!

Последний же документ меня удивил. Более того, вся весёлость сошла с меня мигом. Таких соглашений, завизированных кровью, я ещё не видел и не подписывал.

Опуская канцелярит, вся суть документа сводилась к следующим строкам:

«… в случае возникновения глобальных катаклизмов различного характера стороны обязуются предоставить политическое убежище стороне-партнёру».

Я чего-то не знаю?

Глава 4

«Андрей?..» — вопрос задал по кровной связи, но ответ получил голосом.

— Первую семью отца убили во время войны. Он думал, что хорошо их спрятал на одной из изнанок, но… их нашли и уничтожили. Поэтому доступ к миру без возможности посторонних проникновений для него очень важен. Обеспечение безопасности семьи для него в приоритете.

М-да, а ведь если подумать, потеряй я всех, кто мне дорог, я бы тоже всеми способами искал возможность упредить повторение подобного сценария. Поэтому в этом вопросе я всецело понимал Петра Алексеевича. Мы ещё какое-то время провели за разбором бумаг. Что-то я подписывал и визировал без разговоров, а где-то ещё вносил дополнения. И исправленные варианты от лица семьи Кречет подписывал Андрей Петрович.

Всё завизировать не успели, когда в коридоре появились Софья со следами слёз на лице и Густав Ильдер, старательно скрывающий растерянность.

— Михаил Юрьевич… — ментатор запнулся, а после добавил, — Ваше Императорское Величество, вмешательство осуществлено. Нужно возвращать Его Императорское Величество Петра Алексеевича в Кремль.

Теперь стала понятна причина растерянности ментатора. Не каждый день он узнавал, что его сюзерен становился монархом в другом мире. Но раз уж подобная информация стала ему доступна, то Густав и стал обращаться в соответствии к титулу.

— Густав, в этом мире я всё тот же Михаил Юрьевич Комарин, граф и ваш сюзерен. Наши взаимоотношения никак не изменились. Я попросил бы воздержаться от распространения полученной информации.

Ментатор кивнул, но всё же не удержался от вопроса по кровной связи:

«Михаил Юрьевич, мы могли бы обсудить с вами кое-какие тонкости взаимодействия, когда у вас появится свободное время?»

«Конечно, Густав!» — ответил я кровнику и следом попросил Райо вернуть императора и принца Андрея обратно в Кремль.

Рассвет уже загорался алыми бликами на небе, намекая, что времени у меня осталось прискорбно мало. Совсем скоро я должен буду знакомиться с местным пантеоном, а уж чем закончится это знакомство, никому не известно.

Я смотрел на своих любимых женщин. Две из них уже стали моими жёнами, лишь Светлана ещё официально не была связана со мной узами брака, но уже давно подтвердила свои намерения делами. Да уж, свадьба, привязка Ольги к ковчегу Эсфесов, рождение сына, коронация, подписание союзного договора с Кречетами… насыщенные три дня получились. Но что-то мне подсказывало, что то ли ещё будет.

«Пора», — услышал я короткое приглашение от Комаро.

Послав по кровной связи своим близким волну тепла и поддержки, я ушёл порталом в пески Сашари, сменил там ипостась на драконью и лишь после того открыл портал в междумирье, ориентируясь на местоположение Комаро. Сделал это, чтобы не светить человеческую личину. Меньше всего я хотел, чтобы в аспиде Эсфесе узнали графа Комарина, тем самым поставив под удар мою семью и моих людей.

— Ох ты ж, мать моя Комариха, — не то восхитился, не то испугался моих размеров Комаро, когда я вышел из портала в полуподвальном зале с арочными потолками. Мне пришлось склонить голову чуть ли не к самому песку, чтобы не задевать роговыми пластинами на голове своды. Рядом присвистнул Тайпан, оценив моё преображение.

Уж не знаю, как так получилось, но то ли подействовало благословение Райо от лица аспидов, то ли коронация и длительный срок беспрерывной жизни в родном мире, но в драконьей ипостаси я значительно вырос. Комаро теперь рядом со мной смотрелся как карликовый пудель возле тяжеловоза.

— Ты изменился, — покачал головой Алый Змей, — и был немелким, но сейчас…

Я неопределённо пожал плечами и принялся разглядывать светящуюся арку выхода на арену. Напрашивался определённый вывод:

«Не пролезу даже ползком на брюхе! Это меня так унизить изначально пытаются или, правда, размер не рассчитали?»

Сравнив себя с Тайпаном, который с царственной осанкой направился к арке, понял, что действительно не рассчитали.

— Мы с Комаро отправимся на свои места, объявим твоё появление. Через несколько мгновений можешь выходить, — на ходу пояснял Алый Змей. — Тебе дадут слово, сможешь объявить свою версию событий и озвучить собственные предложения о сотрудничестве.

Вроде бы Тайпан давал сжатый инструктаж, но мне категорически не нравилось, кем я буду выглядеть, если буду следовать ему от и до. Это ощущение было на грани предчувствия или интуиции, а своей заднице я привык доверять. Это сборище привыкло лишь к языку силы. Вежливость же они воспримут не иначе как слабость.

Комаро не спешил следовать за Тайпаном, держась ближе ко мне. Друг давал несколько иные наставления, правда, не вслух:

«Если спросят про основную силу и её отпечаток, не говори и не показывай. Это признак слабости. Никакой версии событий быть не может, есть только истина, ты делаешь одолжение мелким засранцам вроде нас, сохраняя вооружённый нейтралитет. Дальше уж сам по обстоятельствам».

Эта позиция была гораздо ближе моему внутреннему я, но столь разные инструктажи наглядно демонстрировали отсутствие единства внутри коалиции богов, с таким трудом собранной. А еще, вероятно, на моём горбу пожелают выехать все кому не лень, включая того же Тайпана. Что ж, мне не привыкать, прорвёмся. Искренне надеюсь, что никто из местных не зарвётся и не решит попробовать на меня напасть.

«Зря, пополнили бы запасы!» — мечтательно отреагировал адамантий.

«И устроили бы кровавый передел сфер влияний в мире. Почему-то никто не понимает, что, уничтожая уже привычное зло, можно породить ещё большее, а страдать от этого будут самые обычные люди».

«Тебя послушать, так всё должно быть законсервировано. Развитие есть разрушение старого порядка и построение на его обломках нового, и так до бесконечности, пока не появится модель, устраивающая всех».

«В том-то и дело, никогда ни один порядок в обществе не будет устраивать всех».

«Именно поэтому ты в одиночку практически уничтожил ордена Рассвета и Заката?»

«Не уничтожил, а трансформировал. Уничтожить такое количество бойцов было бы нерациональной тратой ресурса».

Адамантий рассмеялся.

«Всё никак не привыкну к вывертам твоего мировоззрения. С одной стороны, ты чем-то похож на Систему, ту дамочку, что до сих пор ждёт от тебя батарейки, ставишь во главу угла рациональность, считая окружающих и себя в том числе ресурсом. С другой стороны, тебе не чужды эмоции и некое чувство справедливости даже по отношению к своим врагам. Любой другой постарался бы усилиться, выбрав адамантий до дна из всех этих недобогов, а ты в любой момент готов отпустить нас на свободу. А ведь мы тоже ресурс».

«Быть во мне — ваше решение, помогать мне, если я прошу, тоже ваше решение, и уйти от меня тоже будет вашим решением, — пожал я плечами. — Пока же вы не спешите покидать меня, я и буду периодически обращаться к вам за помощью. Но даже оказать её или отказаться тоже будет вашим решением».

Наш мысленный диалог длился считанные мгновения, пока Тайпан, а следом и Комаро прошли под аркой выхода на арену. Толпа там бесновалась. Слышались крики, рыки, визги, стрекотание, журчание, шлепки и боги знают ещё какие звуки.

А затем раздался клёкот явно хищной птицы, и в амфитеатре воцарилась тишина.

— Братья и сёстры, мы собрались сегодня на внеочередной божественный совет по небывалому случаю. Все слухи о смене покровителя в роду нашей возлюбленной сестры Инари оказались правдивы. Новым покровителем древнего княжеского рода стал некто аспид Эсфес. Чужак, нам неизвестный, однако же проявивший уважение к нам и явившийся сегодня для знакомства с нашим пантеоном.

Я прямо-таки кожей почувствовал злорадство пернатого, вещавшего приветственную речь. Он так и ждал, что я выйду на арену низко поклонившись остальным чуть ли не в ножки.

«А вот хера с два вам, а не поклоны поясные», — подумал я и построил портал в точку на несколько десятков метров выше местонахождения Тайпана.

Появление из портала в полёте вышло эпичным. Для пущей зрелищности я издал леденящий душу рёв, закладывая вираж над пернатой птицей-покровителем императорского рода. Прошёл я столь филигранно низко над её головой, что тот всё же вздрогнул и чуть сместился в сторону, опасаясь получить крылом или лапой. Маленькая, а победа. На песок арены я приземлился лишь после того, как завершил осмотр всех собравшихся.

Нужно признать, что кое-где места в амфитеатре пустовали. Видимо, на сегодняшнее знакомство пригласили не всех, в том числе я и не заметил Солнечную Нэко, голову которой мне обещали принести на блюдце дракониды. Ещё среди честной компании узнал Винограда, Белого Медведя, кажется, Фенрира и Синего Кита и всё тех же драконов, сидящих особняком от остальных. Так же особняком сидели и всевозможные змееподобные тотемы под предводительством Тайпана. Как заметил, у богов было принято делиться на фракции с сильнейшим представителем во главе.

— Я приветствую пантеон малых богов и подтверждаю права на покровительство над родом Инари и недавно образованным родом даймё Эсфес. Всем несогласным с моим правом предлагаю предъявлять свои претензии по древнему закону в кругу чести.

Вот так коротко и незамысловато я обозначил собственные границы, что в переводе звучало как «Всем здрасьте, кто посмеет покуситься на моё, милости прошу в круг чести, я вам бошки по одному отгрызу».

Мой обворожительный оскал вкупе со словами произвёл неизгладимое впечатление. Я случайно встретился с драконидами взглядом и едва заметно кивнул, здороваясь. Эти как раз уже ощутили доходчивость и реальность моих претензий. Им хватило. Часть драконов до сих пор выглядела основательно потрёпанными.

— Легко вызывать в круг чести, если ты на порядок сильнее, но это не повод творить беззаконие! — пролаяло создание с мужским телом под пять метром ростом и с шакальей головой.

— Беззаконие — силой забрать чужой род, — спокойно отреагировал я на выпад. — Не вижу беззакония в основании собственного рода и в получении ещё одного рода в качестве оплаты за услуги.

Сам же я размышлял над личностью говорившего.

«Это у нас Анубис заговорил, что ли? Если не ошибаюсь, он участвовал в проклятии моих земель. Надо бы запомнить, а лучше кровь взять! Кстати, о крови…»

«Адамантий, а мы можем создать адамантиевых комарих и отправить их за образцами крови всех присутствующих здесь богов?»

«В теории, да. На практике, одновременное управление сверхмалыми объёмами внутри других малых объёмов может не сработать. Грубо говоря, потяну комарих, а вытяну разом всё, что бедняги копили сотнями тысяч лет. Можно попробовать, но можем случайно развязать войну».

'Нет, война нам не нужна, — дал я отбой на собственную гениальную идею, чтобы услышать мурлыкающий голос одной ранее отсутствующей на совете богини, покровительствующей японскому императорскому дому.

— Каких таких услуг, Эсфес? Инари никогда бы добровольно не отдала свой род. Никогда! — та спускалась по солнечному лучу на место возле Кречета, плавно покачивая бёдрами и удерживая равновесие золотистым хвостиком. — Признайтесь, вы сперва попробовали захватить род нашего достопочтимого младшего брата Комаро, а когда не вышло, ополчились против моей кузины и захватили её род силой! Вы — тот самый владелец паразитной магии, что применялась на землях нашего дорого брата Комаро.

Я заметил, как Кречет передал Солнечной Нэко маленький розовый камешек с силами Рассвета, некогда украденный с поля боя на моей свадьбе.

— Ваше слово против моего, — я кровожадно улыбнулся божественной недокошке. — Милости прошу в круг чести для разрешения разногласий!

— Чтобы вы убили меня так же, как убили мою кузину? Нет уж! Вы себя видели? А меня рядом?

— Что-то вы не думали о размерах, когда приходили ко мне и предлагали себя и род Тэнбю в обмен на адамантий для возвышения, как ранее сделала ваша кузина.

— Ты лжёшь! Такого не было! Клянусь! Я не предлагала ему свой род в обмен на адамантий! — голос богини сорвался на визг от возмущения.

Но чем больше возмущалась Солнечная Нэко, тем больше понимающих улыбок расцветало на фигуральных лицах богов из местного пантеона. Похоже, моё предположение про предложение «себя и род в придачу» попало пальцем в небо.

— А ещё ты не воспылала ненавистью ко мне, когда я отказал, — продолжал я рыть яму богине. — Так же, как не натравливала на мой едва основанный род драконидов, чтобы они уничтожили его, развязали войну, а ты смогла обзавестись владениями на материке, взяв под опеку несколько родов, потерявших покровителей.

На местах амфитеатра послышались выкрики, адресованные драконидам во главе с Красным.

— Красный, кто из них лжёт⁈ Неужели вы сами развязали войну, напав на чужой род?

Заинтересованным выглядел даже Кречет.

Зато взгляд Красного красноречиво говорил: «Ну и на кой ты это сделал? Хорошо же сидели».

Мой ответный был не менее понятным: «Не вижу головы этой солнечной сучки у себя на подносе! Я вас выгораживать не нанимался».

Красный скупо пересказал свой разговор с Солнечной Нэко и формальные причины для нападения, после чего градус напряжения в амфитеатре резко скаканул ввысь. Закончил предводитель драконидов следующими словами:

— Не желая развязывать войну с нашим пантеоном, Эсфес, будучи в своём праве, не убил нас, а решил официально предъявить права на свои рода.

Про голову Нэко в качестве виры Красный тактично умолчал. Зато богиня молчать не стала:

— Он всё лжёт, я всего лишь потребовала соблюдения разграничения сфер влияния по древнему уложению. Я не требовала никого уничтожать. Это ложь! Я была в своём плане. И сейчас в своём!

— Неуважаемая… — я специально издевался над богиней, напрочь забыв назвать её по имени, — вы сейчас обвинили меня во лжи, убийстве вашей сестры и захвате силой её рода. Кроме того, из полученных данных выяснилось, что организатором нападения на мой род с целью его физического уничтожения были вы. Вы говорите, были в своём праве? А я теперь в своём. В присутствии малого пантеона я вызываю вас в круг чести. Око за око, зуб за зуб.

— Вы себя видели? Это убийство! Он всё специально подстроил! Он хочет захватить ещё и мой род! — визжала, подвывая, богиня-полукошка.

— Да он мне и даром не нужен, род ваш! Ничей род. Я хочу изредка появляться здесь и отдыхать от интриг и политики. Всё! Просто не трогайте меня и мой род.

— Уважаемый Эсфес, — вмешался в какофонию голосов малого пантеона Кречет, — признавая ваши взаимные претензии с Солнечной Нэко, я всё же не могу не заметить столь огромную разницу в ваших размерах. Кроме того, ваши силы нам неизвестны. Если в предположениях нашей сестры есть доля правды, то применение ваших сил может обернуться для нас всеобъемлющими проблемами. Как вы правильно заметили, ваше слово против её. Но мы давно уже не устраиваем из-за разногласий кровавые побоища. Поэтому моё предложение следующее. Пусть каждый из вас поклянётся адамантием, что говорит правду. Тот, кто солжёт, лишится своих запасов.

Взгляд Солнечной Нэко зажегся плохо скрываемым триумфом.

«Адамантий?..» — на всякий случай уточнил я.

«Не бойся! Всё будет! Я её под ноль вычищу!»

— Благодарю за столь изящное решение проблемы, — склонил я голову уважительно в сторону Кречета, отчего тот даже расплылся в победной улыбке. Пришлось обломать ему всё удовольствие. — Но вынужден внести поправки в ваше предложение. Поскольку мои запасы адамантия несоизмеримо выше, и у меня нет желания брать под опеку ещё и род этой… — я снова намеренно пропустил любые обозначения Солнечной Нэко, — то справедливым будет изъятие у неё четырëх пятых объёма адамантия, получение клятвы о ненападении на мои рода и невмешательстве в их дела, а также взятие обязательств её родом ближайшие пять поколений брать замуж лишь представительниц рода Инари и Эсфес в супруги главе рода и трём его главным наследникам. Конечно же, в случае, если ваша сестра лжёт.

Глава 5

В пантеоне снова воцарилась тишина. Каждый из богов примерял на себя мои условия. Кречет что-то тихо выговаривал Солнечной Нэко, но та только отмахивалась, победно взирая на меня.

«Ты уверен?» — Комаро рискнул обратиться ко мне напрямую, но я пока проигнорировал его обращение, обдумывая слова клятвы, чтобы не врать уж совсем. Лучшая ложь — это полуправда. Вот и мне сейчас необходимо было подобрать слова таким образом, чтобы не стать клятвопреступником.

— Наша сестра принимает условия! — спустя минуту произнёс Кречет. — Но если вы оба лжёте, то пантеон разделит между собой ваши запасы адамантия.

«Вот это, я понимаю, наглость! И харя не треснет! — в этот момент я восхищался Кречетом. — Вот же с*ка изворотливая! Тоже так хочу!»

— Дамы вперёд! — я с насмешкой махнул крылом, уступая Солнечной Нэко, но та возмутилась:

— Пусть наш гость приступает.

Да пожалуйста, мне же проще выбрать удобные формулировки. Нэко по моему довольному блеску глаз уже начала догадываться, что зря уступила инициативу, но отступать было уже поздно.

— Клянусь запасами собственного адамантия, что не убивал богиню Инари. Клянусь, что она получила причитающийся ей адамантий и даже больше ожидаемого ею, — в этом месте адамантий внутри меня заржал, а Комаро закашлялся от выбранной мною формулировки. — Клянусь адамантием, что не захватывал силой княжеский род Инари, переход рода под моё крыло осуществился добровольно.

С каждой клятвой лицо Солнечной Нэко бледнело. Она перестала сиять лучами светила, начиная понимать, как вляпалась. Богиня пытливо выискивала хотя бы намёк на исход адамантия из моего средоточия магии и не находила.

— Ах, да! И я клянусь запасами собственного адамантия, что не причастен к попытке захвата земель местного бога Комаро. Здесь, извините, не я у вас отметился!

Я демонстративно зевнул, обнажая пасть, полную зубов, в которой Солнечная Нэко не без труда, но всё же смогла бы поместиться.

— Ваша очередь! — издевался я над богиней. — И чтобы вы не забыли обвинения, я вам их перечислю: организация нападения на мой род, провокация божественной войны с целью прироста землями и людьми и как следствие увеличения собственного количества верующих. Прошу в клятве упомянуть именно эти аспекты. Ах да, была же ещё и клевета про нападение на чужие земли. Интересно, кто вас надоумил?

После этих слов перья на груди Кречета чуть встопорщились, выдавая его с головой.

— Намерения изменчивы, они не могут быть предметом клятвы, — проклекотал Кречет, прикрывая свою сообщницу, разом растерявшую весь запал.

— Я клянусь адамантием, что не имею отношения к развязыванию божественной войны между Эсфесом и драконидами. Это всё ваши дела, меня они не касаются. Не смейте перекладывать на меня ответственность за вашу несдержанность.

Нужно было видеть в этот момент морду Красного Дракона. Если бы мог, он бы вцепился Нэко в загривок и хрустнул хрящами её прекрасной шейки, но глава фракции драконидов сохранял стоическое молчание.

Богиня выдохнула и прислушалась к себе, пытаясь понять, не началась ли потеря столь бережно копимого адамантия из-за словесного словоблудия.

«Адамантий?..» — осторожно уточнил я.

«Не торопи события, пусть поверит, что уже почти избежала наказания!» — азартно отозвался во мне божественный металл.

Божественная полукошка воспрянула духом и продолжила:

— Я клянусь адамантием, что не была организатором нападения на род Эсфес. Я всего лишь потребовала от драконов наказать самозванца из их племени, посмевшего нарушить древнее уложение о разграничении сфер влияния.

Солнечная Нэко, а вместе с ней Кречет и Красный Дракон затаили дыхание, ожидая, пронесёт или не пронесёт хитрую богиню. Не пронесло.

Это было красиво. Нэко, как стояла возле Кречета, так и начала стремительно терять краски и уменьшаться в размерах. С кожи её облетали микроскопические серебристые частички, свиваясь в пылевой смерч напротив хитрозадой богини, надеявшейся обмануть всех и загрести жар чужими руками.

В глазах Нэко плескался первобытный ужас. Она пыталась руками ловить утекающий сквозь пальцы адамантий, но тот безразлично ускользал, формируя напротив богини её точную копию из божественного метала.

— Нет! Нет! Нет! Я не хотела так! Я приношу свои извинения. Меня дезинформировали. Я больше так не буду! Вернись!

Момент, когда богиню покинул весь адамантий, почувствовали все. Солнечная Нэко потускнела и скукожилась, будто стала тенью себя прежней. Она стояла на коленях и тянула руки с своему адамантиевому двойнику, но тот безучастно взирал на её стенания.

«Это твоя работа? — осторожно уточнил я у своего внутреннего подселенца. — Тут, кажется, весь объём вышел, а мы думали ей одну пятую часть оставить».

«Нет. Я вообще ещё не вмешивался. Обдумывал лазейку с клятвами, чтобы легально передавать запасы друг другу!»

Тем временем на наших глазах адамантиевая копия богини полукошки распалась на два вихря, в одном вращалось примерно две трети, а в другом — треть. Меньший смерч впитался обратно в Солнечную Нэко, частично восстановив ей сияние и размеры тела. Второй же смерч отправился ко мне и за секунду слился с драконьей чешуёй, придав ей серебристое сияние на некоторое время.

«А-а-а почему так мало?..» — хотел было заикнуться я, но вовремя заткнулся. И так чужого добра неожиданно перепало, чтобы ещё и жаловаться.

«Колония адамантия внутри богини оказалась относительно разумна и самостоятельна. Мы не стали препятствовать и дали возможность им самим определить степень вины своей носительницы. Таково было их решение. Они вернули объём, равный адамантию в душе Йордана и в кольчуге жены, потраченный на защиту от атаки драконидов».

Интересно, и как я должен был сейчас это объяснить? Хотя… Я им не нанимался просветительством заниматься. Пусть думают, что хотят.

— Помни этот момент, богиня, — с издёвкой прогрохотал я над полукошкой, — и в следующий раз думай, кого пытаешься обмануть! Это тебе, чтобы остальные «братья и сёстры» не порвали на части, как голодные псы кость.

Похоже, проняло не только Нэко, но и остальных.

— Я всё ещё жду клятвы о не причинении вреда и невмешательстве в мои дела.

Солнечная Нэко, раздавленная потерей основы своего могущества на глазах у всего пантеона, не стала перечить, послушно повторив клятву за своим врагом.

— Не скажу, что приятно было познакомиться, но надеюсь, что впредь удастся избежать подобных недоразумений, — я окинул взглядом богов, притихших на ярусах божественного амфитеатра. — Ещё раз для всех повторю, меня не интересуют ваши ареалы кормёжки. Мне этот вид энергии неинтересен. Меня не интересуют ваши местечковые дрязги, но если кто-то решит покуситься на моё, то получит адекватный ответ.

* * *

Заседание малого совета завершилось. Богам пантеона было что обсуждать и кому перемывать кости ещё на ближайшую декаду. Сперва сверхскоростное обожествление последователя Мангуста, затем смена покровительства родом Инари и вот знакомство с Высшим. Зверюга, явно крупнее большинства из присутствующих, не просто обличила в развязывании войны Солнечную Нэко и фракцию драконидов, но на глазах у всех наказала зарвавшуюся богиню, неудачно спланировавшую очередную интригу.

Большинство приняло произошедшее с Нэко близко к сердцу. Все боги были не без греха. За тысячелетия своей жизни они спланировали и осуществили множество интриг. Но лишать за это честно накопленного адамантия было перебором! В большинстве своём Нэко симпатизировали ещё и из страха. Свои хитрецы были давно известны, а залётная сила, вдруг столь ярко вспыхнувшая в пантеоне и показавшая непримиримость к местным специфическим способам борьбы, пугала до дрожи.

Алый Змей, Красный Дракон и Кречет также не избежали этой участи. Сильнейшие боги в своих фракциях собрались отдельно и принялись обсуждать увиденное.

— Силы… Что-то связанное с перемещением в пространстве, — предположил Кречет, вспоминая, как Эсфес изящно решил порталом простенькую задачку появления перед высоким собранием. — Управления адамантием я не заметил, может, у кого-то от страха глаза велики?

— Хочешь сказать, я сам ему адамантий свой подарил? — прорычал Красный Дракон, выпустив струи дыма из ноздрей.

— Нет, не думаю, — покачал головой покровитель императорской семьи, — скорее, склоняюсь к наличию у Высшего некоего артефакта, обладающего ограниченной волей. И уже сам артефакт определил меру твоей вины и вины нашей шерстяной интриганки. Если Эсфес хотел получить четыре пятых, то артефакт одобрил виру в размере лишь двух третьих. Тебе, Красный, и вовсе повезло, что только половиной отделался. По такому принципу ваши с Нэко наказания примерно одного уровня ответственности. Не максимальны, чтобы не разжечь войну, но и не малы, дабы не показать слабость.

Кречет взмахнул крылом, и на зелёной травке у подножья горы возник круглый стол с закусками и напитками. Обсуждение вести стало гораздо комфортней, прикладываясь к энергетически насыщенным напиткам и алхимии и заедая всё изысканными редчайшими фруктами.

Алый Змей слушал Кречета и в чём-то соглашался с его выводами, а в чём-то нет. Наибольшее сомнение у Тайпана вызывало предположение Кречета, что к ним на огонёк заглянул никак не Высший, а бог из другой песочницы с неким артефактом. Алый видел Высшего в деле, успевал анализировать его тактику и скорее склонялся к мнению, что их песочницу в очередной раз решили использовать для неких подковёрных игр в высших сферах.

— Я скорее поверю, что он у нас на время прячется, пока там, — Тайпан неопределённо махнул головой, — идёт передел власти. Создание местного рода — качественная маскировка, чтобы его не отличили от местных. А Высшего искать по песочницам будут в последнюю очередь.

Кречет кивнул, давая понять, что теория вполне рабочая и принята к сведению, сам же спросил о другом:

— Что думаете об Инари?

— А что тут думать? Она вполне могла продать род за адамантий, характер подходящий, постоянно находящийся в поиске лёгких путей, — пожал плечами Красный Дракон. — И думаю, что он не убивал. Нас же не убил и даже Нэко пальцем не тронул. Война ему ни к чему, вот и старается не привлекать внимания, отгораживаясь от чужих подвигов. Кстати… Проблема с экспансией паразитной магией не решилась.

— Знаю, — подхватил разговор Кречет разочарованно, — было бы идеально, если бы виноват был он, а так выходит, что есть ещё некая иная сила, точащая на нас зубы. Вы, кстати, заметили, откуда он появился?

— Открылся переход из песков пустыни, — ответил Тайпан, встречающий Эсфеса вместе с Комаро, но слабый бог комаров не был допущен к обсуждениям такого уровня.

— Вот и человеческая разведка провалилась в пустыне, — пробормотал Кречет себе под клюв, но был услышан.

— Мало ли пустынь в мирах, — возразил Красный Дракон. — Ты сам говорил, что первый прорыв был из горной местности. Закономерности пока не вижу.

— Верно, — пришлось согласиться Кречету. Он в ипостаси большой хищной птицы расхаживал из стороны в сторону, размышляя. — Придётся отправить следить за ним кого-то из мелких. Мы не можем себе позволить оставить его в покое. Кто-то из наших попытался уловить след открытия последнего портала Эсфеса?

— Пытались, — кивнул Тайпан, — но говорят, что конечная точка смазана. Повторить не смогут. Будто что-то мешает.

— В мире паразитной магии потом тоже что-то мешать стало, — сделал себе пометку Кречет.

«Надо бы ознакомиться ещё раз со всеми документами по той единственной успешной экспедиции, — подумал он про себя. — Да и проверю заодно, как там проходит процесс воспитания императора. Убавил ли он свой гонор без божественного дара?»

Воспитательный процесс, считай, дрессуру Кречет любил. Но и усердствовать с ней сильно не стоило. Рассыплется ещё в пыль невзначай от старости император, а потом нового дрессируй. Процесс, бесспорно, занимательный, но пока нынешний глава рода умудрялся бесперебойно снабжать его благодатными потоками, пилить сук, на котором удобно умостился, Кречет не планировал.

* * *

Я вернулся домой, что называется, со щитом. Видеть облегчение на лицах дорогих людей было радостно. Как-то само собой получилось маленькое семейное торжество по случаю удачного завершения встречи с богами. Под звон бокалов и поздравительные тосты мы смеялись и даже танцевали. Атмосфера уюта радовала, верилось, что впереди у нас будут спокойные деньки, полные маленьких и не очень радостей. Хотелось искренне расслабиться и ни о чём не думать, но та самая интуиция нашёптывала, что так хорошо бывает только в затишье перед бурей.

Задвинув её на время куда подальше, я обнимал и кружил в танцах своих женщин. Тэймэй рассказывала об успехах сына, и я дал себе зарок больше времени проводить с Юрданом. А то с моей занятостью велик был шанс, что сын отца и не узнает, когда подрастёт. Пока же малыш был под присмотром няни.

Светлана сегодня сияла не хуже Солнечной Нэко до потери адамантия. Причина выяснилась тут же, когда невеста, прижавшись ко мне всем телом, прошептала на ухо:

— Нам нужно поспешить со свадьбой. Наша семья вскоре увеличится на ещё одного человечка.

Признаться, новость повергла меня в ступор. Не из-за того, что я был против родительства как такового. Процесс продолжения рода я любил и тренировался в этом направлении с жёнами и невестой регулярно, если позволяла занятость. Но в ситуации со Светланой я намеренно подкорректировал часть процессов в организме, отвечающих за продолжение рода. Всё же хотелось сделать всё правильно, чтобы, с одной стороны, не опозорить невесту-аристократку, а, с другой, не получить в подарок на свадьбу импотенцию или диарею от разгневанного тестя.

Теперь, глядя в хитрющие глаза Светланы, я понимал, что меня провели. Если женщина чего-то хочет, она этого добивается любыми способами. Как говорится: «В любви и на войне все средства хороши».

— Ты же хотела доучиться, практика и всё такое, — осторожно спросил я у лекарки. — Или это пример Тэймэй так подействовал?

— Нет, — замахала руками Света, — я ещё раньше тебе говорила, но ты же упрямый… Всё по-своему решил. Тэймэй рассказала, как у неё получилось. Вот я и… Только после коронации тебя и удалось подловить!

Увидев мой изменившийся взгляд, лекарка сбежала из моих объятий и, спрятавшись за спиной Тэймэй, крикнула:

— Всё поняла! Была не права! Больше так не буду! Честно-честно! С папой разберусь сама!

Я смотрел на этот цирк и не знал, как реагировать. А если бы меня сегодня на божественном совете убили? Что бы тогда она делала со своим гениальным планом? Незамужняя и беременная бастардом!

— Она бы растила ребёнка от любимого мужчины! — вступилась за Светлану Ольга, уводя меня в сторону. Танцевать мне отчего-то расхотелось. — Поверь, с деньгами и связями Комариных или прямым доступом к императору Подорожниковых, стала бы она задним числом твоей супругой. И ни Тэймэй, ни Кирана, ни Комаро не были бы против.

— А ты? — невольно отметил я, что эмпатки в этом перечне не было.

— А мы с тобой связаны в другом мире и по другим законам, — лукаво улыбнулась она.

— И это упущение нужно срочно исправлять! — заметил я. — Завтра подадим в Канцелярию Его Императорского Величества извещение о проведении брачного обряда.

— М-да, и следом объявление о скорой свадьбе со Светланой? Моветон! Нет уж, я как-нибудь переживу! Мне вся эта помпезность и даром не нужна!

— А если и ты вдруг… — я не решился закончить мысль на больную для Ольги тему.

Ольга же наоборот рассмеялась легко и заливисто:

— Это звучало как: «И ты, Брут!» — заметив недоумение в моих глазах, эмпатка по кровной связи пересказала мне историю про их местного римского правителя, которого предал его же приёмный сын. Смысл фразы заиграл совершенно иными красками. — Так что нет, в полк беременных я пока не тороплюсь. Если помнишь, у нас уговор. Снижать нашу обороноспособность я не готова.

— Так, вроде бы, жизнь налаживается, — попытался я добавить оптимизма в нашу ситуацию, но наткнулся на скептический взгляд эмпатки.

— Ты уж прости, но я через связь подсмотрела этот ваш совет.

«Растёт девочка, — про себя подумал я. — А ведь недавно могла провернуть такое лишь в человеческом мире. Теперь уже и междумирье легко прослушивает».

— И как тебе всё увиденное?

— Не нравится, — категорично покачала головой эмпатка. — Похоже было на разыгранное по нотам представление, где в тёмную сыграли японскую полукошку, щёлкнув её по носу твоими руками.

Я прислушался к словам Ольги, ведь эмоции — это совершенно иной мир, закрытый для меня так же, как для неё кровь.

— А ещё Тайпан этот… мутный и скользкий какой-то, — нахмурилась эмпатка, — не понять, за кого он играет. Вроде бы и тебе симпатизирует, и от коллектива не отбивается. Змей, одним словом.

— Пока у меня его дочь… — начал было я, но был прерван.

— Погоди… — Ольга резко вскинула руки к вискам и зажмурила глаза, будто к чему-то прислушиваясь.

Не прошло и пяти секунд, как она открыла глаза и сообщила:

— Юрдан исчез!

Глава 6

Спрашивать, откуда Ольга получила информацию, было некогда. Я учился доверять своим женщинам целиком и полностью, но эмпатка и не стала скрывать собственные источники.

— Эмоции сильные. Няня в панике спешит сюда… И Тильда с Эоном тоже!

«У нас дети исчезли в водовороте! — Тиль через связь прислала собственные воспоминания. — И когда я говорю „у нас“, то имею в виду наших и твоего!»

В этих воспоминаниях в бассейне, возведённом для тройняшек эргов, плавали не только водоплавающие бедствия, но и Юрдан с няней. Сыну, как оказалось, очень нравилась вода и нахождение в ней. Он с удовольствием проводил время в бассейне, несмотря на свой юный возраст. Оттуда же они и исчезли не то в водовороте, не то в портале.

Я же в это время по кровной связи искал сына. В пределах этого мира его не было. Зато мир аспидов явственно показал мне четырёх оболтусов, резвящихся в прибрежной зоне океанического побережья, где Ольга когда-то прощалась с Бореем, хранителем воздушной первостихии. Эмоции у малышни были настолько радостными и восторженными, что невозможно было удержаться от улыбки.

— Ты почему радуешься? — насторожилась Ольга, а следом в гостиную вбежали «счастливые» родители тройняшек с няней на хвосте.

— Спокойно, похоже, дальше наш праздник перерастёт в пикник на побережье.

Я открыл портал и едва успел предупредить:

— Не ругаемся, нужно узнать, как они это провернули и остались живы.

— Да я им щупальца бантиком завяжу, а жопу сделаю цвета сливы! — возмущалась Тильда, которая выплёскивала нервное напряжение от испуга за детей.

— Кажется, боги услышали мои молитвы, и тебе воздастся сторицей за все мои убитые нервные клетки, — рассмеялся я.

— Почему ты так спокойно относишься к этому? — не выдержала эрга. — Они же чуть не угробили друг друга! А если бы их закинуло куда-то в вулкан или ещё куда похуже?

— Это ты сейчас себя в бассейне с пираньями вспомнила? — напомнил я одной неугомонной особе её приключения. — Так нечего было тащить домой всякую гадость в качестве домашних питомцев.

— Ты непробиваем!

— Ты натренировала, дорогая! — не остался я в долгу. — А спокоен я потому, что: а) дети живы и здоровы; б) никто не пострадал, кроме наших нервов и в) судя по всему, мы получили организованную преступную группировку в виде четырёх оболтусов, которые ещё дадут нам жару.

Тем временем, пока я задержал Тиль, Эон присоединился к тройняшкам и принялся их подбрасывать в воздух, Юрдана же он катал по волнам, отчего тот радостно хохотал в белой пене.

Тэймэй, когда увидела сына в океанских волнах, побледнела, но стоически воздержалась от ругани, при виде моего умиротворённого выражения лица.

Когда же Эон выбрался на берег, неся Юрдана на руках, вокруг него витали в воздухе водные сферы с осьминожками. Вращение у сфер было беспрерывное, они произвольно меняли оси и траектории движения, не соприкасаясь друг с другом и устраивая своим жителям русские горки.

Сына я забрал, но этот мелкий шельмец уже успел считать выражение лица матери и грозные молнии, метаемые в сторону его подельников Тильдой.

Кажется, до Юрдана начало доходить, что они сделали что-то не то. Он насупился и выпятил нижнюю губу, напряжённо размышляя, где они просчитались.

«Сын, понравилось плавать в тёплых океанических волнах?» — начал я с нейтрального вопроса и получил уверенный кивок.

«Значит, будем чаще отправляться на побережье. Здесь, конечно, лучше, чем в бассейне: солнышко, песочек, магический фон, компания…»

Сын снова кивнул, но уже не так уверенно.

«А как вам удалось с тройняшками сюда попасть? — задал я следующий вопрос. — Для этого нужны немалые магические силы… А мы с тобой договаривались, что ты пока не колдуешь…»

Сын задумался над вопросом, а после перед глазами возникла гладь бассейна, где Юрдан с няней плавали. Вокруг них резвились осьминожки, изредка брали на буксир сына и катали его, передавая друг другу. Малыш радостно хихикал, а после осьминожки начали показывать магические фокусы. Сперва над бассейном возник рой из капель, зависший в воздухе. Затем сквозь рой прошла невидимая линза, увеличивая капли сразу до размера яблока, а ещё спустя секунду капли получили размер чуть больше человеческой головы.

— Вот засранцы! — тихо прошипела Тиль. — Мы же договаривались!

— Погоди! — успокоили мы эргу вместе с Ольгой. — Всё было безопасно. Пока.

А иллюзия всё продолжалась. После такой демонстрации Юрдан загрустил. Плавал он всё так же охотно, но не смеялся и всё больше погружался в собственные печальные мысли. Заметили это и тройняшки. Они кружили вокруг сына хороводом и попытались узнать, что не так.

Юрдан молчал, а потом показал сперва иллюзию дракона, созданного в Японии при спасении матери, а затем разговор, где я предупреждал его не использовать силу из-за возраста, чтобы не перегореть.

Осьминожки впечатлились проблемой и на время приобрели не менее задумчивое выражение. А вот потом кому-то из них пришла в голову гениальная мысль.

— Ох и достанется вам с дочкой, — хохотнула Ольга, озвучивая эмоциональную окраску демонстрируемой Юрданом иллюзии, — малышка первой сообразила, что в мире аспидов более высокий магический фон, и у Юрдана там должны быстрее развиваться энергоканалы. Дальше вся троица задумалась, как переместить друга туда. А вот здесь я не поняла, как они смогли показать ему место или передать координаты. Но, к чести Юрдана, он согласился не сразу, а лишь после того, как троица попросила его выдать только импульс портальной магии, остальное они попробуют увеличить с помощью собственной магии. Так никто формально не нарушал родительских запретов, пытаясь прыгнуть выше головы.

Мы только качали головой, поражаясь шкодливости и сообразительности детей. А Юрдан дальше показал, как осьминожки пробовали разные варианты усиления. Сначала они пробовали ставить линзы последовательно, одну за одной, но импульса все равно не хватало на открытие полноценного портала. Потом были короткий совет и попытка отзеркалить импульс магии, которые также завершились ничем. Затем эта банда решила, что третья попытка будет последней, чтобы не переутомлять Юрдана. В качестве схемы усиления попробовали устроить водоворот, и каждый из мелких выдал по паре линз на азарте, что им удалось. При виде этого Тиль схватилась за сердце, а Эон — за голову.

Ну что сказать, у них вышло. Водоворота хватило, чтобы пробить щель между мирами и выкинуть их в мир аспидов вместе с содержимым бассейна. И пока банда малолетних магоиспытателей восстанавливала силы для возврата домой, у нас добавилось седых волос.

— Я так понимаю извечные вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?» задавать уже поздно? — осторожно вклинилась Света. — Если что я проверила, все дети в норме, нет переутомления или магического выгорания. Рассчитали балбесы всё верно.

Мы уселись на песок, взглядами сверля организованную банду.

— Так-с, детишки, — взял я слово, — формально наши запреты вы не нарушили и руководствовались благими намерениями, проблема в другом. Вокруг нас всегда будет достаточно врагов, которые только и будут ждать случая сделать вам больно. И когда-то вы по ошибке перенесётесь совсем не туда, куда собирались. Даже у нас с дедушкой Райо случались такие проблемы с нашим-то опытом. А там вас может ждать отнюдь не океан, а пустыня. И даже океан может быть не самым дружелюбным местом. Встретили мы тут однажды с вашими родителями одну акулу…

Я передал образ акулы возле Галапагосских островов, которая охотилась за нами, а Тэймэй тут же визуализировала иллюзию этой громадины. Впечатлились не только дети, но и те, кто не принимал участия в том походе.

— Такая тётенька не имела мозгов, лишь одни инстинкты, поэтому пришлось её убить, на что вы пока не способны. Поэтому, — продолжил я, назидательно грозя пальцем всем детям, — ограничения на использование магии не просто ужесточаются. Я приобрету для вас блокираторы, которые вам разрешено будет снимать лишь по разрешению родителей или наставников.

На меня взирали четыре обиженные моськи, причём обиду осьминожков выдавал практически лилово-чёрный окрас. Я невольно вспомнил Тильду в детстве. Та от обиды однажды обстреляла меня ядом, что, видимо, и собирались повторить её детки.

— Не советую, — рассмеялся я, ведь детишки были в водных пузырях, контролируемых Эоном, но кто бы меня послушался. Спустя секунду они плавали в чёрной жиже, отчаянно пытаясь выбраться из ядовито-чернильных клякс.

— На время разделяем эту банду, пока я не добуду браслеты, — подвёл я итог проблеме. И хоть ничего непоправимого не произошло, но перспективы, конечно, внушали нешуточные опасения. Радовало только одно, дети всё же приняли к сведению наши предостережения о магическом выгорании и даже в шалостях учитывали состояние друг друга.

* * *

Когда я рассказывал всю ситуацию Райо, тот не знал смеяться ему или плакать.

— Банду сколотили, я даже боюсь представить, что они будут вытворять, когда подрастут.

— А как вы спасались? — этот вопрос меня интересовал ещё раньше. Ведь целый род, открывающий порталы, не мог не придумать ограничителей для сохранения детей и подростков.

— У нас вообще проблемы такой не стояло, — честно признался дед. — Для открытия червоточины между мирами нужна была прорва сил и долгое обучение. То есть с наскока и с рождения никто ничем подобным не занимался.

— Даже внутри своего же мира? — не поверил я. — Не верю! А как же романтика, девушки, ухаживания? Или гулянки с друзьями?

— Э-э-э… — Райо даже задумался. — Вообще, сматывались по старинке, крылья же никто не отнимал, лети куда хочешь, но чтоб к рассвету был как штык. Изредка могли и к старшим братьям, дядям, отцам за помощью обратиться, но там проще огрести за опоздание, чем в рабстве ходить по месяцу за такие услуги. Это ваши интуитят без обучения на голой силе и хитрости. Мы всегда осознавали ответственность и соблюдали правила. От нас слишком многое зависело. По сути, мы же были живой границей мира, его силой и единственной слабостью.

— М-да, а тут пришли мы и беспределим. Чувствую, придётся и нам с сыном на лекции походить по теории и практике открытия порталов.

— Было бы неплохо, — согласился Райо. — Юрдан поучится, а ты своим примером покажешь, как важны эти знания, если даже императору не зазорно учиться. Но ты же ко мне пришёл не за этим?

— Нет, — покачал я головой, — мне нужна батарейка. Мне о ней адамантий проболтался. Говорит, где-то в сокровищница Эсфесов и Найадов хранятся экземпляры. Я решил заглянуть к Системе на огонёк и заодно занести обещанное. Там же рассчитываю и блокираторы детям купить. А то с такой бандой… будем их по всей вселенной ловить.

Я заметил, как Райо отвёл взгляд при упоминании батарейки. Были у меня подозрения, что с ней всё окажется не так просто, как хотелось бы.

— Рассказывай.

— А что рассказывать, — Райо сделал надрез на руке, пустив себе кровь, — смотри!

* * *

Теперь, когда Райо, намеренно воскресил в памяти события из своей жизни, они были чёткими и ясными. Я будто бы всё видел его глазами и разделял его чувства, как свои.

Райо сидел на тёплом камне у водопада, ожидая появления Тары. Моя бабушка была артефактом-инкубатором, созданным для воспроизведения богов. После последних родов прошло чуть более двух месяцев, а это означало, что скоро девушку снова начнут посещать небожители с конкретной целью. От этого сердце Райо разрывалось. Дракон старательно отгонял мысли о том, что любимая задерживается, возможно, именно потому, что кто-то из богов решил подсуетиться раньше остальных.

«Нужно бежать! — эта мысль билась в мозгу набатом, требуя немедленных действий. — Нужно любой ценой защитить любимую!»

Тара появилась неслышно. Всё тот же короткий ёжик волос, лёгкая полупрозрачная туника, едва ли скрывающая нагое тело, и алые глаза, полные слёз. Девушка старательно моргала, пытаясь скрыть предательскую влагу, выступающую на ресницах.

У Райо оборвалось всё внутри. Он боялся задать свои вопросы, чтобы не сделать любимой ещё больнее, чем есть.

«Неужели уже? Снова?»

Но Тара поняла его без слов, отрицательно мотнув головой.

— Тогда что стряслось, любимая?

— Меня у-ти-ли-зи-ру-ют, — по слогам произнесла она непривычное для неё слово, — я — опытный образец, не оправдавший их ожиданий!

Девушка присела рядом с Райо, опустив голову ему на плечо. Предательские слёзы всё же закапали из уголков глаз. Дед обнял любимую, вдыхая её запах.

— Когда?

— Через один цикл…

— Мы сбежим! — с жаром возразил Райо. — Я открою портал, нас не найдут…

— Ты же знаешь, что это нереально. Во мне столько всего… нас найдут, а тебя убьют. Я не хочу! — Тара тряхнула головой. — Пусть лучше у меня будут эти краткие мгновения счастья, чем я увижу твою смерть! Нет!

— У нас будет фора! Мы оторвёмся!

Тара отстранилась, недоумённо разглядывая любимого.

— Невозможно! За мной не наблюдают только во время экс-пе-ри-мен-таль-ной ре-пли-ка-ции, — заученно повторяла она столь сложные понятия, услышанные от своих создателей.

— Именно. Дождёмся любого из твоих визитёров и подстроим имитацию репликации!

— Как?

— Верь мне! Я вытащу тебя отсюда! — Райо порывисто поцеловал любимую в макушку и открыл портал в мир, из которого его с позором изгнали.

Боль была адская, она отравляла кровь, душу и разум. Полуразрушенное родовое гнездо Эсфесов было в запустении. Никто не встретился ему на пути.

«Неужто не осталось никого из Эсфесов?» — с ужасом думал бывший глава рода.

Всюду были пески, пожирающие залы. Вместо башен нынче красовались опалённые остовы, будто немые свидетели смерти древнего рода.

Защита замка ещё держалась из последних сил, что подтверждали проржавевшие металлические остовы механизмов из другого мира по периметру вулканического кратера.

Зал советов был разрушен. Вместо стола красовался глубокий кратер, на три или четыре этажа уходящий вглубь. Огромные трещины змеились по полу, раскалывая паутиной сцены битв драконьих воинств.

Боль реальная от отравления магией Рассвета и Заката соревновалась с болью душевной от осознания, кто стал причиной падения не просто рода, но и целой империи, а вместе с ней и мира.

Райо сцепил зубы и прыгнул в кратер. Где-то там должны были остаться остатки лестницы, ведущей к родовой сокровищнице Эсфесов. Приземление вышло жёстким, он даже на какое-то время потерял сознание. Но цель, каленым железом выжженная в сердце, заставляла прийти в себя и бороться за любимую.

Ступень за ступенью, пролёт за пролётом он спускался всё глубже туда, куда не было доступа обычным членам рода, но куда его защита пропускала беспрепятственно. Даже проклятым он оставался сильнейшим порталистом рода и этого мира.

Система защиты открывала двери и отключала ловушки, возможно, последнему из Эсфесов, пропуская в святая святых рода, где посреди зала красовалась та самая экспериментальная батарейка, созданная по технологиям иномирцев. Она была варварски впаяна в крепление и запитывала собой оставшуюся защиту над гнездом.

— Да простят меня духи предков, но мне она сейчас нужнее, — прошептал Райо и выдрал батарейку вместе с креплением. Защита над родовым гнездом Эсфесов мигнула в последний раз и погасла. Райо же на пределе возможностей открыл портал к любимой и рухнул ей под ноги.

* * *

Воспоминания оборвались резко, будто дед не хотел показывать мне нечто из своего прошлого. Для меня это было удивительно, ведь до того Райо был предельно откровенен.

— Что было дальше? — всё же спросил я, уже понимая, что батарейки в семейном схроне я не найду.

— С помощью батарейки мы имитировали процесс репликации, активировав защитный кокон, формирующийся вокруг Тары на период первого месяца беременности. Местные боги, увидев процесс, не стали его прерывать. А мы тем временем исчезли, выиграв себе что-то около месяца.

— Пять тысяч лет на месяц… — пробормотал я, взвешивая ценность обмена.

Райо даже не поднял на меня взгляда.

— Тогда я уже понимал, что лишь продлевал агонию, но не мог остановиться. Это как войти в крутое пике, видеть приближение земли и не раскрывать крылья, зная, что твоя смерть была бы наиболее честным результатом далеко неправедной жизни. Это пике завершилось рождением твоей матери, смертью Тары и моим пленением на сотни тысяч лет, — Райо посмотрел мне в глаза. — Раньше я жалел, но теперь… теперь не жалею. Пусть мои решения привели к краху, но они дали жизнь тебе. Ты же дал новый виток жизни этому миру.

— А что с батарейкой Найадов? — наобум задал я свой вопрос.

— Мне неизвестна её судьба, — пожал плечами Райо.

«Ковчег, уточнишь?»

«Хорошо, но они с тебя всю душу вытрясут за эту цацку, если та ещё осталась цела».

Взвесив все за и против, я всё же дал добро на переговоры по этому поводу.

— А осталась технология или какие-то технологические карты для производства этих накопителей?

Райо нахмурился, что-то вспоминая.

— Архивы сожгли вместе с моей лабораторией перед изгнанием, но, если у нас будет образец, и ты покопаешься в моей памяти, возможно, удастся восстановить технологию производства.

«Найады подтвердили отсутствие у них накопителя. Он был потрачен во время преобразования аспидов в чистильщиков».

Я выругался, что не укрылось от внимания Райо. Тот вопросительно уставился на меня.

— Найады минус. Где, ты говоришь, оставил предыдущую батарейку? Похоже, придётся наведаться к дальним родственничкам по бабушке.

Глава 7

Белградский лес на побережье Чёрного моря был давними охотничьими угодьями султанов Османской империи. Лиственный лес площадью почти в пять с половиной тысяч гектар с несколькими реками и парой довольно крупных водохранилищ нынче наполнялся зрителями. Всем хотелось узреть выбор покровителя династии Куртов. В этот день должен был определиться главный наследник и единственный претендент на правление в следующем поколении.

В этой охоте участие принимало три десятка волчат из четырёх основных ветвей рода Куртов и трое бастардов, прижитых султанами в военных походах. Ксандр же был кем-то средним между первой многочисленной группой, вскормленной на интригах гаремов, и второй, жадной до титулов и влияния. Его окидывали неприязненными взглядами все. Ещё бы, тёмная лошадка, выставленная родом Кёпеклери в последний день регистрации, интересовала всех своими умениями и магическим потенциалом.

Пока Кирана прохаживалась с охраной среди праздно шатающейся толпы, чего только не наслушалась.

— Ты у нас и бастард от русской рабыни, и от русской княгини, и купленный за бешеные деньги гладиатор с высокоуровневых изнанок, введённый в род для участия в охоте… а и самое интересное, ты — ставленник самого Курта, который решил проучить династию и щёлкнуть по носу за договорные итоги охот последних полутора сотен лет.

— А истина где-то посредине, — флегматично отреагировал на слухи Ксандр. Махмуд опаздывал, хотя до рассвета оставалось всего ничего.

Охотники разговаривали внутри шатра с шумоподавляющим пологом, не боясь быть услышанными, всё же тройной стихийных полог взломать очень сложно.

Кирана волновалась больше, чем Ксандр. Охотник был предельно спокоен и собран, лишь с улыбкой посматривал на нервничающую невесту. По местному обычаю он был одет в холщовые штаны и рубаху, оставив ступни босыми. Единственным оружием, позволенным к использованию на Дикой охоте, были ятаганы с иссиня-чёрными макрами, выдаваемые всем претендентам.

— А вот и следилки пожаловали, — скривилась Кирана, осматривая оружие. К остроте лезвия претензий не было, как и к балансу. Значит, подвох стоило ждать в другом месте. Время, отведённое для визитов поддержки, выходило, когда полог шатра откинулся и внутрь буквально влетел Махмуд Кёпеклери:

— Хвала Гончей, я успел! — он передал Киране документы, свёрнутые в тубусы и оплетённые множеством печатей. — Пришлось, правда, кое-где уговорить закрыть глаза на отсутствие дочери Ксандра. Так что теперь в империи официально зарегистрирована Лиана Кёпеклери, ныне находящаяся на воспитании у княгини Виноградовой. Княгиня, вы на всякий случай вписаны опекуншей девочки на основе божественного вмешательства.

— Серьёзно перестраховались, — впечатлилась Кирана.

— Это на случай, если мы с Ксандром по какой-то причине не сможем отстаивать интересы девочки, — пояснил санджакбей Трапезунда.

— Вы вдвоём вознамерились не пережить сегодняшний день?

Ксандр и Махмуд переглянулись и воздержались от ответа, после чего санджакбей Трапезунда покинул шатёр, давая возможность приёмному сыну попрощаться с невестой.

Кирана манёвр заметила, что не добавило ей хорошего настроения.

— Если ты по какой-то причине надумаешь не дожить до заката, я за себя не ручаюсь! И вообще, ты мне должен свидание! Не забыл?

Охотница говорила тихо, прижимая к груди тубусы с документами. Костяшки её пальцев побелели, будто она сжимала рукояти мечей. Но эта битва, увы, была не её.

Ксандр криво ухмыльнулся, а затем резко сократил дистанцию и поцеловал невесту жадно и страстно, давая волю настоящим чувствам.

— Дождись меня на закате.

Момент прервал звук охотничьего рога, извещающего о выходе претендентов на старт.

* * *

— Найады в минус. Где, ты говоришь, оставил предыдущую батарейку? Похоже, придётся наведаться к дальним родственничкам по бабушке.

Райо от моего предположения не был в восторге по нескольким причинам:

— Во-первых, я для них умер тогда в тюрьме, не хочу спровоцировать новый виток охоты. К тому же они — сволочи мстительные, тебя с близкими тоже стороной не обойдут. А, во-вторых, тебе приключений мало? Только с одними богами нейтралитета добился, как к следующим на огонёк потянуло? Попроси Мангустова подсобить с покупкой артефактов, а сам делами займись. Французы угрозами разбрасываются, итальянцы облизываются на Агафью, а у тебя ещё одна свадьба на носу! Нет же, ты с маниакальным рвением в новую задницу лезешь!

По здравому размышлению пришлось признать, что дед прав. То ли я почувствовал себя бессмертным, то ли вовсе неверно расставил приоритеты. За изготовление батарейки можно было взяться и чуть позже. Прежде чем возвращаться в Хмарёво, я поинтересовался у деда:

— Как идёт восстановление гнезда? — я любовался видом, открывающимся из окна ректората магической академии. Внизу в парке сновали студенты по своим делам, смеясь и что-то громко обсуждая. Чуть в стороне сверкал защитный купол нескольких полигонов, где занимались целые группы или шли индивидуальные занятия с наставниками. Идиллия. На какое-то время мне и самому захотелось снова побыть частью всего этого. Но мимолётное желание тут же испарилось, стоило вспомнить свой трёхсотлетний студенческий стаж.

— Думаю пригласить Лавинию, у той что ни замок, то произведение искусства. А пока готовлю эскизы по памяти.

— Кстати, — я вспомнил некоторую особенность памяти деда, — а почему я чётко вижу твои воспоминания лишь после изгнания?

— Так вытравили их вместе с Рассветом из меня, — не стал скрывать правду Райо, — потому и нужен опытный образец. Я могу не вспомнить в точности технологию изготовления батарейки.

— Но дворец ведь вспомнил, — возразил я.

— Местонахождение… и то потому, что это относилось к родовой пространственной магии, остальное уже удалось выудить из обрывков воспоминаний.

— Дед, а у вас школ не было? — задал я ещё один вопрос, мучивший меня. В Обители Крови учили всех магов с обнаруженным даром, будь то ребёнок или взрослый. То есть воспитание и привитие правильных ориентиров и профессиональных устоев вбивалось в головы через задницы с детства. Нечто подобное описывала Ольга в древности. Тогда гармонично развивали тело и дар с самого рождения. Да даже у орденцев были приюты, где гребёнкой отсеивали одарённых.

— А смысл? — опять не понял меня аспид. — Семья же воспитывает и вкладывает основные постулаты. Для особо одарённых был ещё вариант наставничества, когда наставник фактически заменял родителей.

— Ты потому провёл со мной обмен клятвами? — вспомнил я момент, когда дракон признал себя моим наставником.

В этот момент на одном из полигонов погас защитный купол, и оттуда строем, чеканя шаг, вышло два десятка студиозусов. За ними улыбаясь своей клыкастой пастью ползла громадина розово-золотого цвета. Оказывается, Тайпана тоже подрабатывала в академии наставником.

— И не только. Я уже тогда всё понимал про твою душу и попытался хотя бы такими узами удержаться рядом. Ты не в обиде?

Я улыбнулся. Не в обиде ли я, что дед сам решился войти в круг близких мне людей? Нет. Что тогда, что сейчас я был этому искренне рад. Семья у меня подбиралась очень… разносторонняя, что не мешало нам всем беречь и заботиться друг о друге. Но одно свойство у нас было общим, семейным, так сказать. Все мы умудрялись с завидной регулярностью находить приключения на собственную задницу. И будто в ответ на мою последнюю мысль пришёл вопрос от сестры:

«А как определить бог ли перед тобой инкогнито или обычный человек?»

Да, приключения у нас в крови!

* * *

Дикая охота у Куртов не имела чётко обозначенных этапов. Каждый раз организаторы пытались привнести в неё нечто новое. Так в этот раз для групп поддержки продавались места в безопасных павильонах, из которых можно было наблюдать за прохождением испытания. Как позже оказалось, не только наблюдать, но и вмешиваться. Но в момент, когда Кирана выкупала на торгах пребывание в павильонах, она об этом не знала, а лишь возмущалась наглостью и жадностью османов. Стоили подобные места не просто дорого, а баснословно дорого. Доступ к пяти наблюдательным площадкам обошёлся Киране в миллион золотых.

Махмуд выкупил ещё три. Таким образом они постарались перекрыть всю территорию Белградского леса, чтобы всегда держать на виду Ксандра и при необходимости поднять тревогу о несанкционированном вмешательстве в соревнования.

Первый этап был ничем не примечательным. Конкурсанты оказались внутри защитного поля на пути всевозможных тварей изнанки. Животин хватало на любой вкус: отдалённые родственники волков, кабанов, медведей, рысей и даже зубров, львов и леопардов, летающие мыши-переростки размером с орла, песчаные черви, болотные пиявки и многие другие.

Участники в целом неплохо справлялись с ними как по одиночке, так и группами. Особой поддержкой пользовался шахзаде Орхан-Осман, тот не просто уничтожал тварей, но ещё и с особой жесткостью с ними расправлялся. Даже с учётом того, что никто из увиденных тварей не ответил Киране на мысленный зов, охотнице было жаль зверей.

Она в очередной раз скривилась, когда туша кабаноподобной твари с раскроенным черепом рухнула у ног Орхана, а тот победно поставил ногу на ещё вздымающуюся рывками грудную клетку. Пятачок земли, облюбованный наследником Куртов, утопал в крови.

— Что так разочаровало принцессу из рода Винограда? — вопрос пришёлся из-за спины, и Киране пришлось сдержаться, чтобы не отреагировать подобно охотнице. Лишь костяшки пальцев побелели на рукоятях парных мечей.

Рядом с охотницей стоял мужчина с седой длинной бородой и белым тюрбаном на голове. Ткани одежды были недешёвыми, но и не кричали о богатстве, как при встрече с Орханом на дирижабле. Да и брошей с изображением волка на старике не было, как и перстней, из чего Кирана сделала вывод, что это кто-то из соглядатаев или же из слуг, обеспечивающих безопасность на охоте.

— Насколько помню, неуважительное высказывание в адрес представителей правящей династии наказывается в вашей стране кровью, — буркнула охотница, — поэтому выскажусь по части профессиональной кондиции.

— Уже интересно, — чуть прищурил сапфирово-синие глаза старик, поглаживая бороду.

— Все победы, совершённые шахзаде Орханом, можно было исполнить с гораздо меньшей зрелищностью и большей эффективностью. Будь это настоящий бой, кровавая жижа уже стоила бы ему жизни, не говоря уже о том, что настоящий волк убивает не ради удовольствия, а ради пропитания и всегда с уважением относится к своим жертвам.

И старик, и Кирана невольно перевели взгляд на Ксандра, что сейчас с точностью, граничащей с минимализмом, убивал стаю тварей размером с двухгодовалого быка. Шкура его жертв была даже не испорчена. Зато у большинства пустовали глазницы. Ещё несколько имели сквозные отверстия в районе ушей или же затылка. Минимум крови, максимум результата.

— Сложно не согласиться при таком непосредственном сравнении, — хмыкнул старичок, — но, видимо, ваш фаворит не знал, что впечатлённые зрители могут помогать своим участниками амулетами, алхимией и прочими радостями. Большинство же ценят именно жестокость и позёрство. Ценителей вроде нас с вами здесь наберётся от силы три-четыре человека. Тем более, что ваш… — старичок указал взглядом на Ксандра, — ещё и прямая угроза их участникам. А этого они не допустят.

Собеседник исчез, оставив после разговора смутную тревогу. Кирана начала больше внимания обращать на откровенно слабых кандидатов. Те сражались хоть и самоотверженно, используя огненную магию, однако же то тут, то там слышались вскрики боли. Под конец волны тварей изнанки без серьёзных повреждений осталось чуть больше десятка участников, остальные имели разную степень потрёпанности. Трое и вовсе уже готовы были отдать богам душу, но распорядитель охоты обратился к группам поддержки:

— Не желает ли кто-то спасти жизни участников в обмен на клятву крови о вечном служении?

Желающих не нашлось. И как бы Киране ни было жаль этих почти мальчишек, но она попросту не представляла, стоило ли вмешиваться в иностранные обычаи из-за незнакомцев? Так ничего и не решив, она решила наблюдать.

— Мы переходим к следующему этапу охоты, а нашим славным волчатам желаем хорошего перерождения! — объявил распорядитель, и все стоящие на ногах участники побрели с пятачка в лесу, превратившегося в местный филиал скотобойни.

Ксандр ошарашенно взирал на этот исход. Выжившим подавали склянки с алхимией и лекарские повязки, смазанные особыми заживляющими составами. А Орхану и вовсе передали некий амулет на кожаном шнурке, после которого шахзаде будто бы стал ещё более живуч, прыгуч и активен.

Охотник выругался и быстро пробежался по тушам тварей на поляне, то тут, то там вспарывая им брюшины и вырезая необходимые органы.

За его действиями в защитном павильоне осталась наблюдать лишь Кирана и старичок.

На то, чтобы накормить свежими потрохами смертников, у Ксандра ушло не больше пяти минут. Ещё минут двадцать ушло на то, чтобы создать на изломанных конечностях каменные фиксаторы стихией магии земли. Сделав всё, что мог, он бегом отправился в сторону, куда ушли остальные участники.

— Вся эта алхимия, амулеты… разве это честно? — Кирана задала вопрос в пустоту, не надеясь получить ответа. В верхних эшелонах власти о чести имели весьма расплывчатое представление.

— Нет, — старик покачал головой и улыбнулся, обнажая клыки. Киране это напомнило оскал Арвы. — Но честь и власть — редкие спутники.

— Тогда зачем это всё? Зачем убивать детей?

— Продолжаться должна сильная линия крови, — пожал плечами старик. — Они слабы и не смогли бы дать сильное потомство.

Если бы охотница не смотрела сейчас на раненных, то ни за что бы не заметила силуэты эфемерных волков, примерявшихся к горлам несчастных.

— Чушь! — возмутилась Кирана, отчего татуировка на её лице полыхнула огнём. — Мои родители, по вашим заветам, и вовсе не должны были иметь потомства, к тому же обладая антагонистичными стихиями, но вот она я, — охотница указала на себя руками. — Я в три раза сильнее матери и в два раза сильнее отца, к тому же обладаю двумя стихиями. Сила, она не только в ранге магии, эфенди! Она есть суть внутреннего стержня! Мои родители были слабы в магии, но их силы хватило для того, чтобы изменить саму судьбу, напророченную оракулом для своих детей! Мы с братом — продолжение их силы. Мы так же меняем свою судьбу и судьбы близких нам людей. Можете ли вы гарантировать, что своим ритуалом усиливаете правящую династию, в то время как общий уровень силы её ветвей неизбежно снижается из-за уничтожения самых сильных кандидатов?

— Ваши слова мудры, принцесса, в них есть о чём задуматься, — кивнул эфенди и исчез. Вместе с ним исчезли и силуэты волков над ранеными.

«Охренеть… Это я сейчас с кем общалась?» — мелькнула мысль у охотницы. Но поверить в то, что с ней вот так запросто стоял и общался покровитель Куртов она не могла, а потому обратилась к брату через кровную связь:

«А как определить бог ли перед тобой инкогнито или обычный человек?»

* * *

«Сестрица, а что у вас происходит, если ты задаешь подобные вопросы?»

Любопытство моё было велико хотя бы потому, что я лишь примерно был в курсе происходящего с сестрой. Она поддерживала Ксандра в некоем аналоге местной Дикой охоты.

«Ксандр участвует в соревнованиях на звание наследника престола в династии Куртов, но его взгляды на жизнь уж больно сильно контрастируют с местными».

«Прости, дорогая, но на кой-ему османский престол?» — совершенно искренне изумился я. Немного понимая характер Ксандра и зная о его привязанности к сестре, я в жизни не поверил бы, что он променял свой образ жизни на трон совершенно незнакомой ему страны.

«Да он ему даром не нужен, но ребёнок — приз на этих состязаниях. Вот Ксандр и влез, чтобы девочка не ушла рабыней к местному кровожадному наследничку».

«Это подарочек от Борромео так аукается?»

«Да. Так что там с богами? Есть у них опознавательные знаки?»

«Для обычных людей — нет. Но я теоретически могу попробовать узнать по количеству содержащегося в нём адамантия, насколько близок твой собеседник к обожествлению».

«Хм… — задумалась сестра. — Вызовем ненужные вопросы. Здесь билеты на мероприятие очень уж дорогие. Поэтому твоё появление не удастся скрыть».

Теперь пришёл черёд задуматься и мне.

«Комаро, а Волк-покровитель Куртов и Фенрир, чей зуб я едва переварил, это одно и то же божество?»

«А ты вдруг захотел себе ещё один зуб на память? — настороженно уточнил покровитель рода Комариных. — Нет, Фенрир не бог. Но после твоих выступлений с его зубом в пантеон его допустили и даже род выделили. Он вроде бы как успокоился и стал более адекватным».

«Как тогда Волка Куртов определить обычному смертному?»

«Никак, тот редко выбирается из междумирья. После смерти своей волчицы и вовсе забросил человеческие дела».

«То есть волчья верность не легенда?» — удивился я.

«Не всё так однозначно, но основание под собой имеет, — не стал особо распространяться Комаро. — А с чего бы это ты вдруг заинтересовался Волком?»

«Личных интересов — ноль! — не стал я лукавить. — Для Кираны узнаю».

«А я уж было решил, что вы очередную династию под себя подмять решили, — рассмеялся Комаро, но, когда я промолчал, тот только тяжело вздохнул. — Может, не надо?»

«Мы здесь точно не при делах! Там сам Волк что-то затеял, вот и пытаемся понять, как не попасть в чужую мясорубку!»

«Считай, что я почти поверил», — буркнул Комаро и оборвал связь.

Я же связался с сестрой после божественной консультации:

«Если рядом с тобой покровитель династии, то теоретически его больное место — верность. У него волчица погибла, имей в виду. По информации Комаро, тот, горюя, забросил человеческие дела и уже давно не появлялся среди людей».

Сестра успела бросить только короткое: «Спасибо», прежде чем разразилась руганью:

«Ах вы, твари! Ну держитесь!»

«Вас там не пора вытаскивать?» — на всякий случай уточнил я у сестры, подключаясь через кровную связь и следя за событиями глазами Кираны. Первым же, что я увидел, были взмах костяных клинков сестры и покатившаяся голова кого-то из османов.

Твою ж мать!

Глава 8

Пока Кирана общалась с братом, павильон ожидаемо опустел. И где-то в стороне послышались звуки охотничьего рога. Его протяжные гудки, по-видимому, ознаменовали начало следующего испытания. Необходимо было переходить в другую безопасную точку.

На выходе из павильона её встречало четыре османа в высоких белых шапках, янычарами их, кажется, здесь называли. Один из них сделал шаг вперёд и с поклоном сообщил:

— Ханым-эфенди, проследуйте за нами в следующее безопасное место.

«Надо же, как продумано всё устроили», — удивилась Кирана, следуя за охраной. Но чем дальше от основных дорожек они уходили, тем больше подозрений возникало у охотницы. Где-то в стороне послышались звуки магического боя. Земля дрожала, запах гари и дыма проникал в лёгкие, намекая на использование минимум двух стихийных магий.

Всё происходящее всё меньше нравилось Киране. Если её пространственное ориентирование не обманывало, они находились практически за пределами оговоренного для участия периметра леса. Подозрения укрепились, когда они поднялись на невысокий холм, с вершины которого открывалась картина самой настоящей бойни.

— Лучшее место обзора для ханым-эфенди, — с учтивой улыбкой сообщил янычар.

Внизу выделялась каменная площадка диаметром около двадцати метров, посреди которой стоял Ксандр. Рубахи на нём не было, а спину и торс покрывала сетка мелких ожогов. Вокруг эрга земля ходила ходуном, выращивая защитные конструкты от огненных техник, летящих сразу отовсюду. Но что ещё больше поразило охотницу, так это то, что у ног Ксандра лежало тело шахзаде Орхан-Османа.

«Да какого демона здесь происходит?»

Ответ она услышала собственными ушами.

— Сдохни, чужак! Или убей своего врага!

Остальные участники слитным ударом попробовали пробить защиту Ксандра, но тот умело комбинировал защитные конструкты магии земли и воды. Гранитные стены держали ближайшую линию обороны, зато ледяные щиты и сосульки доставляли неприятности на расстоянии, обжигая паром.

— Почему никто не вмешается? — непроизвольно вырвалось у охотницы. — Ваш шахзаде в опасности.

— Всё в рамках правил, — ответил ей всё тот же янычар и попятился.

Параллельно с этим брат сообщил ей про больное место покровителя Куртов, на котором можно было попробовать манипулировать. Только времени для этого совершенно не оставалось, ведь внизу один из атакующих выкрикнул:

— Если ты не присоединишься к нам, то она умрёт!

Кирана не сразу поняла, кто такая «она». Охотница даже оглянулась, ожидая увидеть малышку из дирижабля, но все взгляды были обращены на неё, в том числе и сосредоточенный взгляд жениха.

Одновременно с этим вокруг охотницы попытался взметнуться защитный конструкт пелены, построенный сразу четырьмя её конвоирами. Где-то на задворках сознания брат уточнял, нужна ли помощь, но Кирана уже полностью сосредоточилась на бое.

«Ах вы, твари! Ну держитесь!» — мелькнул у Кираны предвкушающий оскал. Костяные мечи легко покинули ножны и единым движением крест на крест снесли голову ближайшему из янычаров, срывая построение конструкта. Следующим движением она распалась на множество снежинок и единым снежным вихрем сперва облетела своих конвоиров, отправив их на перерождение, а после слетела на арену, встав спиной к Ксандру.

— Рассказывай, что у вас тут происходит!

— А что происходит? — ответил ей с шальной улыбкой охотник, топнув ногой и взметнув разом во все стороны сотни каменных игл. Две трети снарядов атакующие смогли сбить, но треть смогла отыскать своих жертв. Послышались крики боли и приглушённая ругань. — Я опоздал на основное веселье, пока пытался спасти тех неразумных юнцов. Поэтому, когда подошёл сюда, Орхана уже изрядно потрепали. Нападали на него таким же скопом, как и сейчас, вот только отбивался он всё более вяло. Только к концу сообразил, что амулетец ему подарили хитро сделанный. Уж подробностей не знаю, да только каким бы он засранцем ни был, но толпой только шакалы нападают. Вот я и вступился.

— Ну да, а они нашли доблестного козла отпущения, на которого можно было списать убийство шахзаде, — дополнила рассказ жениха Кирана. — Только сильно просчитались.

— Это со мной-то? — хохотнул Ксандр, возводя очередную защитную стену и запуская по земле натуральные волны, сбивающие с ног нападавших. — Это они тебя непонятно как за кисейную барышню приняли. И это при твоих татуировках да мечах. Идиоты!

— Давай что ли выбираться отсюда? — предложила Кирана, оставив последнее замечание без комментариев. Ей ещё нужно было придумать, чем объяснить пропажу местных янычар. Хотя если у них тут убийство шахзаде на поток поставлены, то янычар могут и не заметить.

— Так-то соревнования не закончатся до заката, — заметил Ксандр.

— Ну так ускорим процесс. Там же должен был остаться только один? Вот остальных и устраним. Убивать не обязательно, — в Киране проснулось безрассудство вместе с азартом, — сейчас я им всем цветочек подарю и готово.

— Погоди, сейчас определю, где отец, туда отступим.

На общение с собственной стихией Ксандру понадобилось не более минуты. Камень под их ногами расступился, превращаясь в лестницу, уходящую в подземный ход.

— Ого! Ты уже и так научился? — впечатлилась Кирана, вспоминая подобный тоннель, выстроенный князем Рюгена.

— Время ещё замыкать не могу, но связать несколько точек ходом — запросто!

В это время над щитами арены поднимался ввысь бутон, переливающийся аквамарином воды. Лепестки его постепенно раскрывались, являя миру алую сердцевину пламени, внутри которой танцевал ледяной смерч.

Единение стихий было столь прекрасным и невозможным, что нападающие не сразу отступили. Однако же здравый смысл и рефлексы, вбитые с рождения в борьбе за трон, взяли вверх, и участники прикрылись щитами и активировали защитные амулеты.

Это их и спасло. Двойной контур воды использовался охотницей, чтобы смягчить удар, а не превратить всё в этой части леса в бурелом. Стихии сами создали конструкт под нужды своей хозяйки. Взрыв получился смазанным, скорее оглушая и дезориентируя, чем убивая. Почти три десятка участников валялись вокруг арены в разной степени потрёпанности.

— Посторожи-ка, — попросил Ксандр охотницу, указав на Орхана-Османа, а сам метнулся между находящимися в сознании участниками охоты и простыми нажатиями на шею отправил их в сон.

— Помочь собрать трофеи? — улыбнулась Кирана, хоть и понимала, что её участие в охоте и так уже пора было завершать.

— Гончие помогут, — покачал головой Ксандр. — Ты к брату или?..

— Приберусь за собой и к Махмуду, — улыбнулась Кирана, — мне ещё своего победителя встречать.

Она спонтанно поцеловала в щёку охотника и рассыпалась снежинками, не давая себя обнять.

— Повезло тебе, Искандер, — прохрипел шахзаде, пришедший в себя и безуспешно пытавшийся подняться на ноги. — Такая волчица дорогого стоит, а уж султанша — и подавно.

Ксандр призвал ледяных гончих, и те споро стали стаскивать бессознательных участников охоты к ступеням в подземный ход.

— Ни один трон не стоит такой волчицы, — покачал головой охотник, не соглашаясь с османским принцем. — Поэтому мне — малышку, тебе — трон, и мы в расчёте. — Ксандр, подал руку помощи шахзаде и ожидал его решения. — Мир?

— Мир!

* * *

Просмотрев через кровную связь развязку приключений сестры и Ксандра у османов, мне оставалось только мысленно поаплодировать. Со своей гиперопекой и желанием всё держать под контролем я как-то иногда забывал, что мои близкие по одиночке даже близко не слабые маги, а уж в союзах — и подавно.

Так и Кирана с Ксандром в целом справились без моей помощи. Оставалось только проследить за реакцией османов на неудавшееся покушение и внезапное сближение двух ранее враждовавших ветвей рода Куртов.

Я же пока переключился на решение собственных проблем. И начать, пожалуй, следовало со звонка Андрею Мангустову и подготовки встречи с гражданкой Барбарис.

Набирая на мобилете номер князя, я задумался об установке какого-нибудь альтернативного способа связи на случай нахождения в других мирах. Пока такой альтернативой я считал лишь братание, но, возможно, на том же межмировом рынке существовали ещё какие-либо варианты.

— Привет! Давно не виделись! — отозвался Андрей практически сразу. — Как дела с одушевлением артефактами?

— Отлично! Всё получилось! Ждем скорое пополнение в семействе, — не стал я скрывать радостных новостей. — Кроме того, можешь меня поздравить! У нас с Тэймэй сын родился!

— Поздравляю! С меня подарок! — тут же радостно отозвался Андрей. — Как назвали?

— Юрой, в честь отца. Семейная традиция. Я, кстати, к тебе ещё и по другому поводу. У нас со Светланой скоро свадьба, вот приглашаю вашу семью лично, не дожидаясь отправки приглашений.

— Ох, — не то со смешком, не то с тяжёлым вздохом отреагировал Мангустов. — Нам твои семейные торжества только в кошмарах сниться перестали. — Мы рассмеялись. — Мы, конечно же, будем! Как только с датой точно определитесь, сообщай. Хм, опять над подарком голову ломай.

— Можешь не ломать, я упрощу тебе задачу. У нас с Юрой проблема. Нужен ограничитель для сил или блокиратор. В общем нечто, чтобы он не смог в младенчестве пользоваться магией.

Мангустов на той стороне присвистнул.

— Он же младенец! У него уже была инициация?

— Я бы сказал, что она случилась ещё в утробе матери при угрозе жизни, но за такие слова у нас в империи ему светит очень короткий поводок у императорского трона.

— М-да, нескучно живёте, — хмыкнул Андрей.

— Погоди, когда Анжела родит, у тебя начнутся не менее весёлые деньки, — обрисовал я перспективы другу. — Для понимания мой сбежал во время купания из бассейна на берег океана с тремя друзьями.

Мангустов подавился смехом, а когда отдышался после хохота, то выдал:

— Я уже представил его юность и студенческие годы. Чувствую, твои приключения померкнут на его фоне.

— Дожить бы, — не стал я спорить, ведь думал так же.

— Я так понимаю, подарок нужен до свадьбы, иначе бы не звонил, — получив моё подтверждение, Мангустов удивился, — почему сам к Системе на огонёк не заглянешь?

— Я ей обещал один артефакт, а его, оказывается, уничтожили ещё до моего рождения. Теперь нужно изобрести аналог, чтобы выполнить договорённости. А без артефакта женщину дразнить себе дороже.

— Согласен. Ситуация патовая. Подыщу что-нибудь. Тебе в штучном экземпляре?

— Бери все, какие найдёшь на эту тему. Всё компенсирую, — не стал я размениваться по мелочам. — У меня тут детский сад собирается с одинаковой проблемой.

— В детском саду они уже хоть с минимальным пониманием, — вздохнул Андрей, — у меня же тоже школа с одарёнными детьми из Египта работает. А вот как с младенцами обходиться… Та ещё задача… Помогу, чем смогу.

На этом наш разговор завершился, а я в который раз подумал, что с Мангустовым мне повезло. Так уж вышло, что возвышение в части силы у нас шло параллельно, поэтому мы вполне чувствовали себя с ним на равных с той лишь разницей, что он уже успел стать богом.

«Кто бы говорил, — буркнул мне адамантий. — А кто вчера Эсфесом в пантеоне представлен был?»

«Это не считается!»

Адамантий ничего не ответил, я же взялся за подготовку к встрече с гражданкой Барбарис.

Доклад по этой особе дожидался меня в кабинете в Хмарёво. Признаться, ничего неожиданного я там не увидел.

«Луиза-Антуанетта Барбарис, вывшая маркиза дю Варан-Барбарисьен. Сорока шести лет от роду. Имеет 6 ранг в водной стихии. Личный дар — полиглот, свободно владеет французским, шведским, русским, фарси и английским языками (список постоянно пополняется). Должность: формально — атташе по вопросам культуры посольства Французской Республики, реально — резидент-вербовщик французской разведки, доверенное лицо президента Гиббона. Фанатично предана идеям республиканизма, суфражизма и равных гражданских прав для всех, несмотря на различие в магическом потенциале. Вхожа в ближний круг императрицы Надежды и принцессы Елены, является их близкой подругой. Под видом развлекательных бесед о парижской моде и театральных новинках соблазняет придворные умы своими воззрениями и не только. Крайне хитроумна, жестока, изворотлива. Была замечена не только в политическом, но и в корпоративном шпионаже».

В этом месте у меня возникли конкретные такие вопросы к службе Дмитрия Фёдоровича Медведева. Французы вообще не мелочились, подослав шпионку напрямую в императорскую семью. Не удивлюсь, если изначально гражданка Барбарис метила в постель к императору.

Я разглядывал несколько вырезок из имперских газет, где красивая брюнетка с точёной фигуркой и в эпатажных по местным меркам костюмах позировала рядом с принцессой Еленой. До Агафьи или той же Лавинии француженке было далеко, на мой взгляд, но нечто притягательное в ней всё же было.

Отложив в сторону досье шпионки и доверенного лица французского президента, я взялся за доклад от Игната. Тот касался проданных Гиббону через подставных лиц саженцев магических растений-накопителей. Те назывались дикой смесью латыни, больше похожей на вызов демона, но сокращённой кем-то из кровников до «Эухении», в честь любимой тёщи, регулярно сосущей все соки из зятя.

В естественной среде растение не было паразитом, а росло лишь в местах с повышенным магическим фоном, поглощая излишки и тем самым выравнивая общий фон. Интересно, что у местных сохранились предания о возможном обретении разума древними растениями.

«Недалеко от истины, — пришлось признать мне. — Парные саженцы были более чем разумны».

За последние пятнадцать лет нами было продано чуть менее полутора тысяч саженцев этих растений. И если в первые года продажи были скромными, то в последние доходили до сотни в год.

«Гиббон, похоже, под конец и вовсе страх потерял. На поток процесс поставил. С другой стороны, а кто ему судья? Если боги качают из смертных благодать, то почему один из магов не может качать ту же благодать из родовых алтарей к себе в карман?»

В этом моменте я сперва завис, а после и вовсе улыбнулся с предвкушением. Вот же оно! Решение проблемы! Если Гиббон планировал скомпрометировать Комариных перед аристократическими родами Европы, то я могу устроить ему весёлую жизнь не только с магами, но и с богами. Уж чего-чего, а чрезмерного усиления смертных боги не любят. Конкуренция никому не нужна. А уж если другие боги узнают, что подсасывали из их кормушек, Гиббону выкатят претензию всем пантеоном.

Сейчас, раскладывая в голове всё по полочкам, я вспомнил и ещё один момент, который попросту забыл озвучить на совете богов. Око Сахары в Африке никуда не делось, хоть и временно было прикрыто от взглядов людей стараниями Райо. Ушлых семейств всегда хватало. Рано или поздно, но кто-то снова наткнулся бы на это место. Потому оповестить о его существовании и подтолкнуть к сокрытию было на мой взгляд правильным. Дальше уже сами боги не допустят усиления кого-то одного. Как говорится: «Разделяй и властвуй».

Именно с этой информацией я и решил обратиться к Комаро. Всё же у него был зуб на Чёрного Единорога, а это был прекрасный шанс поквитаться.

— Комаро, хочешь обломить рог одному полумертвому черногривому коню?

— Спрашиваешь ещё? — тут же откликнулся покровитель Комариных. — Ты в Италию собрался? Поддержать надо?

— Ещё нет, — немного сбил я воодушевление бога, — но у меня есть информация, за которою Чёрного Единорога по гриве в пантеоне не поглядят.

Я коротко рассказал о древнем месте силы в Африке и о попытках захватить его одним родом. Комаро всё это время внимательно слушал, не перебивая.

— Твою мать, Комарин, уж прости, что Трайем не называю, непривычно как-то. Ты же просто магнит для вскрытия грязных тайн и секретов, — выругался бог. — И ведь нет гарантии, что кто-то ещё из пантеона не захочет заняться тем же, чем и Чёрный Единорог. Лакомое место…

— А вы там на кой-сидите? Запечатаете на крайний случай, и дело с концом.

— Это понятно, но такой соблазн… Вдруг и на нас подействует… Это же проверить надо, — Комаро, кажется, уже не слышал меня, размышляя об открывающихся перспективах.

— Всё надеетесь на дармовой силе возвыситься, — подвёл я итог нашего разговора. — И всё никак не поймёте, что это путь в никуда. Только вы не учитываете, что место может как в плюс, так и в минус сработать. И что тогда будете делать?

Я сейчас сознательно сгущал краски, дабы отбить охоту от экспериментов у самых ретивых богов.

— Риск всегда присутствует, — философски отреагировал Комаро на мои предупреждения. — Но, в целом, бесконтрольными такие места оставлять тоже не стоит, тут ты прав. Сколько ещё там защита держаться будет?

— На пару лет должно хватить. Но ломиться туда тоже не советую, в основе защитного конструкта лежит неприятная для местных магия. Вам не понравится, гарантирую.

— Умеешь ты добавить ложку дёгтя в бочку с мёдом, — с тяжёлым вздохом сдался Комаро. — Обдумаем и примем решение. Если попрошу раньше снять защиту, сможешь?

— Нет, — тут же отказался я от предложенной чести, — во-первых, не я ставил, а, во-вторых, почерк магии вызовет у Кречета обострение паранойи. А становиться её объектом я точно не хочу.

— Здраво, — пришлось признать Комаро, — тогда придётся поверх мудрить что-то… Всё равно, спасибо за наводку.

— Не за что, если завтра не договорюсь с подопечными Гиббона, то ещё интересной информации подкину, — закинул я удочку богу, на что получил ответом тяжёлый вздох.

— Знаешь, мне иногда кажется, что зря мы перестали появляться в мире людей и тесно взаимодействовать со своими родами, — размышлял Комаро вслух. — Столько всего у вас происходит, только успевай держать ухо востро!

— Так кто же вам мешает? Ты, как минимум, не прогадал от такого сотрудничества. Виноград тоже, а все остальные пусть и дальше кичатся своим статусом.

— Вот уж не думал, что буду получать информацию божественного значения от смертного, — хохотнул покровитель Комариных. — Чудные дела творятся во Вселенной.

— А ты и не от смертного получаешь помощь, а от друга. И сам не раз её оказывал. Только путь взаимовыгодного сотрудничества выбирают не все.

Глава 9

Встреча с Луизой-Антуанеттой Барбарис вопреки ожидаемым мною кулуарным беседам проходила на свежем воздухе. На улице стояла прекрасная весенняя погода, что было невероятной редкостью для Петербурга. Потому встречались мы с французской агентессой в Таврическом саду. Сегодня там зацвели кусты белой сирени, и одурманивающий аромат просто-таки витал в воздухе.

Я ожидал бывшую маркизу у пруда, любуясь парой лебедей. Вот уж на что верные создания, они обнимались длинными изящными шеями и степенно плыли по поверхности озера.

— В мире, полном лжи и предательства, подобная верность и преданность феноменальна, — прозвучал совсем рядом мелодичный женский голос.

— Должна же хотя бы природа стремиться к идеалу, если уж люди слабы по своему естеству, — ответил я, оборачиваясь, чтобы увидеть рядом с собой брюнетку с раскосым взглядом и миндалевидными глазами. Волосы её были завиты в милые кудряшки и свободной копной спадали на плечи. Необычно. Нечасто встречал среди аристократок отсутствие сложных причёсок. Тёмные глаза разглядывали меня без капли стеснения.

Стильный брючный костюм подчёркивал её стройную фигуру, при этом заставляя всех окрестных мужчин провожать Луизу взглядом.

— Рада знакомству, граф, — первой начала диалог француженка. — Наслышана о вашем феноменальном таланте оказываться в нужное время в нужном месте.

— Не скажу, что искренне рад. Предпочёл бы познакомиться с вами при несколько иных обстоятельствах, — не стал я лукавить. — Слухи же сильно преувеличены.

Мы прогуливались степенным шагом вдоль пруда. Вокруг нас сновали парочки, привлечённые солнечным днём и ароматом сирени. Дети со смехом бегали вокруг, в то время как их гувернантки и гувернёры читали книги, сидя на лавочках в тени.

— Своим источникам информации я доверяю, — пожала плечами Луиза, убирая локон за ухо и открывая взгляду изящную шею.

Где-то на краю сознания пронеслась мысль, что подобное изящество просто создано для поцелуев, но тут же была задвинута рациональными доводами:

«У меня две жены и невеста, на кой-мне ещё любовница?»

— И что же поведали ваши источники?

— Они поведали, что вы весьма осторожный молодой человек, склонный к поиску компромисса по многим вопросам и весьма непримиримый, если дело касается угроз безопасности вашим близким.

Отвечая на вопрос, Луиза склонилась к моему уху. Наманикюренные женские пальчики оказались у меня на сгибе локтя, ласково поглаживая по внутренней стороне запястья.

— Какая лестная характеристика, — улыбнулся я. — Если у вас столь хорошие информаторы, то почему же ваш патрон выбрал столь посредственный способ взаимодействия со мной? Вашу записку я не могу истолковать иначе, чем угрозу мне и моему роду. А уж после демонстративной попытки заказа моего убийства у Борромео, я и вовсе должен был принять ответные меры. Неужели вы думали, что итальянский теневой ассасин — единственный в Европе?

— Кто? Когда? За сколько? — агентесса приблизила свои губы к моим, будто бы мы были любовниками.

— Европа и Азия, три дня назад, десять миллионов за выполнение, — я выдохнул ей ответы в уста, чуть расширив зрачки.

— Пойдёмте, граф, продолжим наш разговор в более приватной обстановке.

Я шёл под руку с Луизой, болтая о несусветной чепухе. Мы обсуждали последние великосветские сплетни и задорно хохотали над некоторыми из них. Путь наш лежал в статусную гостиницу «Империя», расположенную в непосредственной близости от Таврического сада. Уже в холле гостиницы агентесса повисла на мне с вполне явными намерениями, не оставляющими сомнений.

В номер мы ввалились, уже практически целуясь, но стоило двери захлопнуться за нашими спинами, как Луиза-Антуанетта Барбарис попыталась отстраниться от меня, одновременно загоняя шприц мне в шею.

* * *

— Я её крокодилам скормлю! — шипела Тэймэй, наблюдая, как француженка повисла на руке мужа и трётся всеми выпуклостями о впуклости Михаила.

— Повремени, сначала всё узнаем, а потом решать будем, — успокаивала эмпатка подругу, — не спугни раньше времени.

— А если он поддастся? — азиатка взволнованно теребила страницы книги, сидя на лавочке возле Ольги и скрывая их под иллюзией старушек-гувернанток.

— Значит, так нужно, — коротко отрезала Ольга, — лучше посмотри, у неё дар чем-то на твой похож. То ли феромоны использует, то ли ещё какой-то природный афродизиак. Глянь, как у мужиков на пустое место слюноотделение начинается.

Последнее замечание было дельным. Все мужчины в возрасте от ноля и до бесконечности, находящиеся в радиусе тридцати метров, оглядывались в поисках источника столь желанного аромата. Стараниями Тэймэй на парочку была накинута иллюзия невидимости, но она не отменяла запахов и химических реакций.

— Сопровождение из гостиницы нейтрализовали, своих людей поставили, — коротко отчитался Борзый.

А тем временем события развивались стремительно. Барбарис чуть ли не в парке вцепилась когтями в их мужа и повела за собой, словно коня под уздцы.

— Я ей голову откручу! — не унималась азиатка, видя, как агентесса французов чуть ли не впивается в губы мужа поцелуем в холле гостиницы. — Вот с-с-с*ка! Она же ещё и скомпрометировать Мишу хотела перед свадьбой.

— Конечно, хотела! Иначе зачем весь спектакль, — согласилась Ольга. Пока они поднимались по лестнице в номер, Тэймэй всё опасалась увидеть обнажённые тела, сплетённые в экстазе.

Возмущалась она ровно до того момента, пока не увидела иглу, входящую в шею мужа. Дальше в её голосе звенел металл:

— Я её убью.

Ольга, до того с юмором относившаяся к высказываниям азиатки, напряглась. Эмоции Тэймэй полностью соответствовали озвученному вслух решению, и это уже больше походило на зарок.

В номер они вошли спустя пару секунд после мужа, и как раз успели к мастер-классу по скоростному раскалыванию агентов.

* * *

Мною хотели воспользоваться во всех возможных смыслах. Однако же француженку ждал неприятный сюрприз. Игла не пробила драконьей чешуи, а вслед за этим Луизу-Антуанетту по рукам и ногам спеленал Гемос.

Тот уже давно активно сигнализировал внутри, что с агентессой всё совсем нечисто. Он же и намекнул мне про ещё одну скрытую способность француженки. Та могла по желанию активировать выработку некоей железой секреции, что сводила всех мужчин в непосредственной близости с ума.

На меня сперва эти флюиды также возымели действие, вон, даже о вероятности завести любовницу задумался. Но Гемос тут же сигнализировал о влиянии на организм, сродни отравлению ядом. При этом сопоставить резкое сокращение дистанции и влияние на сознание не составило труда. А потому я дальше лишь давал Луизе желаемое, проверяя, насколько далеко она готова была зайти в выданных ей полномочиях.

Для достоверности пришлось припугнуть их тенями и двумя вероятными заказами ассасинам, обозначив собственную осведомлённость. Большего и не понадобилось.

Когда меня, как телка на привязи, повели в респектабельную гостиницу, я мысленно поаплодировал Арсению, который и предположил этот вариант, как наиболее вероятный. Тэймэй и Ольга страховали наше путешествие, невидимое для глаз окружающих. Бывшая маркиза липла ко мне не хуже банного листа к распаренной заднице, надеясь получить при случае ещё и компрометирующие доказательства моей неверности в канун предстоящей свадьбы.

Сейчас же Луизу буквально распяло на стене внутри номера. Гемос чёрной паутиной прилепил агентессу к поверхности, зафиксировав таким образом, чтобы она не могла не просто пошевелиться, а даже закрыть рта.

«Не перебарщиваешь? — уточнил у него на всякий случай. — А то на подготовку к неким специфическим любовным отношениям смахивает».

«Не-а! Во-первых, так она не сможет использовать связку артефактов, припрятанных на теле, и раскусить капсулу, заложенную у неё в зубе на крайний случай. Содержимого мы не знаем, а проверять как-то не хочется, — со знанием дела возразил симбионт. — А, во-вторых, а как она хотела? Хотела отыметь нас, а теперь пусть почувствует себя на месте жертвы».

Спорить я не стал. Не до того было. Нужно было быстро и доступно разъяснять всю глубину неприятностей, свалившихся на голову одной весьма самоуверенной особы.

— Итак, Луиза-Антуанетта Барбарис, бывшая маркиза дю Варан-Барбарисьен, до того, как вы попытались воздействовать на меня и скомпрометировать накануне свадьбы, у нас были шансы договориться. Теперь же вы слушаете и при мне слово в слово передаёте своему доверенному другу из Версальского садово-паркового ансамбля следующее. Я в курсе, кто и сколько продал вам эухений за последние пятнадцать лет. Я в курсе, что вы планировали приписать мне организацию сети по созданию макров на основе выкачки родовых сил различных аристократов. Но вы просчитались в одном, думая, что выше вас никого нет.

Я указал на серьгу Винограда, всё ещё висящую у меня в мочке уха.

— Думаю, вы должны быть в курсе, что обозначает эта безделица.

По глазам бывшей маркизы читалось узнавание. Не зря ведь она столько времени провела рядом с императорской семьёй. Уж про спасение принцессы Марии она была наслышана во всех подробностях, да и газеты не обошли стороной освещение сего события.

— Кроме него, я имею такую же возможность общения и со своим родовым тотемом. Быть последним в роду имеет свои преимущества. Как вы думаете, понравится ли богам, что ваш доверенный друг занимается выкачкой родовых сил с чужих земель, а значит, отбирает их у чужих божественных покровителей? — я намеренно сделал паузу и лишь через пару секунд продолжил. — Я не заказывал вашего…друга. Пока. Но стоит мне оповестить сами знаете кого, и за его жизнь я не дам и ломаного гроша. Его устранят совершенно бесплатно, причем, вероятно, этому поспособствует сам же Гиббон, чтобы не выносить сор из избы.

Луиза-Антуанетта была профессиональным шпионом, а потому умело скрывала свои эмоции, что при этом не мешало ей фонить своими страхами на всю округу.

«Дожми её. Угрозы Гиббону её мало заботят», — пришла подсказка от Ольги. Они с Тэймэй вошли в номер практически следом за мной, а тройка кровников уже была в помещении, когда мы ввалились сюда.

— И, если вы думаете, что боги скоры на расправу лишь в легендах, смею вас уверить, я вполне могу взять их обязанности на себя. Силёнок хватит, — я приблизил своё лицо к агентессе и тихо прошептал ей: — Я знаю, где вы храните свою главную ценность, о которой неизвестно даже Лиллиану. Кажется, её зовут Анабель, верно? И знаю, как погиб ваш несчастный супруг. А ещё знаю, чем вас держит при себе ваш «добрый» друг.

На лице Луизы-Антуанетты не дрогнул ни единый мускул, зато по кровной связи последовало взволнованное предупреждение от Ольги:

«Она в панике! Будет атаковать!»

Да уж сложно не заметить, когда в номер, проламывая оконный проём, влетает метровая сфера льда и расщепляется на сотню смертоносных лезвий. Отреагировали мы все почти одновременно: я выставил Радужный щит, Тэймэй создала вокруг меня каменный мешок, а Гемос и вовсе отвесил бывшей маркизе подзатыльник, сбив концентрацию и заявив:

— Обычно я женщин не бью, воспитание не позволяет, но ты прям выпросила!

Когда чёрное нечто, ранее обездвижившее Луизу-Антуанетту, заговорило, она впечатлилась, кажется, даже больше, чем моим угрозам.

— А ты думала, он только вам всякие интересности поставляет? — хмыкнул Гемос, создавая себе огромную зубастую пасть с белёсыми глазницами и длинным гибким языком, убравшим непослушный локон у агентессы с лица. — Поверь, вы не захотите познакомиться даже с малой толикой его возможностей. Ты сама убьёшь своего дружка и даже не будешь в курсе этого.

Луиза-Антуанетта старательно смотрела мне в глаза, игнорируя оскалившуюся пасть у своего лица.

«Готова к конструктиву», — выдала свой вердикт Ольга, но я и так уже видел, что бывшая маркиза настроилась на рабочий диалог, однако же перестраховаться не мешало.

— Гемос, капсулу и артефакты долой с бывшей маркизы, — отдал я приказ голосом, чтобы слышала и она. — А то вдруг она решит гордо пожертвовать собой, хотя ранее за ней самоубийственных наклонностей не наблюдалось.

Симбионт принялся разоружать агентессу французского президента.

На зубе она отчаянно пыталась мотать головой и не даваться.

— Гемос, стой!

Я просмотрел память крови конкретно об установке капсулы и не нашёл там ничего, что могло бы навредить маркизе. Хоть и ставили сие творение отравителей без согласия Луизы-Антуанетты.

«Она боится, что без капсулы её посчитают перевербованным агентом», — перевела возмущения маркизы на понятный язык Ольга, выступая отличным переводчиком с женского на человеческий.

— Вернём мы вам потом эту капсулу обратно, невеста моя и вживит. Так что вернём в целости и в сохранности, если сумеем договориться, — успокоил я француженку, которая после моих слов замерла и будто бы даже открыла рот пошире.

Гемос хмыкнул и вытряхнул из бывшей маркизы всё, что хоть минимально фонило магией. Капсулу уложил отдельно.

Осталась у нас маркиза в одном белье, причём довольно провокационном, красно-чёрном, кружевном, прозрачном. Ольга хмыкнула, оценив:

«Спроси у неё потом портного или модный дом, мы себе с девочками гардероб обновим!»

Я передал слова супруги и заметил, как нахмурилась брюнетка, к слову, без одежды шикарно выглядящая. Начинал понимать Гиббона, такую в фаворитках держать не грех.

— Что ж, а теперь давайте начнём наш диалог с самого начала, — указал я Луизе-Антуанетте на кофейный столик у камина с двумя креслами и пледом.

* * *

Пётр Алексеевич Кречет лежал на кушетке с закрытыми глазами, пока вокруг него крутился Борис Сергеевич Подорожников. Чего только с ним уже не делали, но лекарь впадал всё в большую задумчивость.

— Петь, клянусь, никогда такого не видел! Ты будто сам себя излечил, — Подорожников впал в ступор, но тут же поправился, — нет, не излечил, а накачал жизненной силой до отказа, оставив, прости Подорожник, какие-то схроны по всему организму у жизненно важных органов. Как только какой-то из органов подходит к опасной черте износа, то получает микродозу своей же жизненной силой и на время восстанавливает свои кондиции. Я такого и не видел никогда.

Император грустно улыбнулся. У него появились некоторые соображения на этот счёт. Не зря же сын ночи просиживал в семейных архивах. Выходит, откопал наследие собственной тётки. Такой фокус в своё время только Софья и могла проделывать. Поэтому отец так и не выдал принцессу замуж, желая всегда иметь при себе батарейку и лучшего лекаря в одном лице. В пользу этой версии говорила ещё и частичная потеря памяти о недавних событиях, когда императора забрал к себе сын после совещания вечером, а наутро Пётр Алексеевич проснулся у себя в постели.

— Я догадываюсь, откуда ноги растут у этого исцеления, — высказался Пётр Алексеевич. — Сейчас Андрея вызову, проверь его.

Император набрал номер на мобилете и пригласил сына в императорскую лечебницу.

— А Андрей здесь при чём? — не понял Борис Сергеевич, продолжая вносить поправки в поддерживающую терапию друга в связи с изменениями в состоянии того.

— У нас Софья подобные эксперименты делала в юности. С их похожим складом ума только Андрей мог отыскать в архивах её карты конструктов и в них разобраться. Проверь его. А после попрошу показать найденные в архивах карты конструктов тебе. Вдруг под себя сможешь переделать.

— Это ты со мной родовым достоянием собрался делиться? — нахмурился Подорожников, отвлекаясь от лечебной карты. — Кречет не одобрит.

— Да плевал я на его одобрение, — отмахнулся император. — Ты меня на пороге Реки Времени уже сколько держишь? То-то же. А нам ещё бы поторговаться. Маловато времени.

В палате мерно пищали приборы и артефакты поддержки, когда дверь отворилась и вбежал запыхавшийся принц Андрей.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Нет, сын. Мне удивительно хорошо, и в этом лишь твоя заслуга. Борь?

Но Борису Сергеевичу не нужно было давать указания. Он начал диагностику здоровья принца ещё со входа. Судя по запасам, спрятанным в императора, Андрей сейчас должен был лежать в полукоматозном состоянии. Самый слабый здоровьем из императорских отпрысков не мог бесследно выкачать из себя такой объём жизненной силы, чтобы при этом бегом перемещаться по Кремлю. Более того, у принца в организме обнаружились такие же схроны, правда, в меньших объёмах.

— Пап, когда ты уже расскажешь нам, что всё это значит? Зачем тебе столько алхимии? Неужели ты нам не доверяешь? Ладно ещё женщины… но мы с Александром… — принц Андрей качал головой, с упрёком взирая на отца. Он хотел сказать что-то ещё, когда его прервал Борис Сергеевич:

— Петь, это не он, — Подорожников не мог поверить в то, что говорил, — у него та же картина. Вас двоих лечили одной техноло…

— Молчите! — приказал принц Андрей. — И вообще забудьте о том, что вы видели в интересах империи. — Вы не будете это ни с кем обсуждать или даже переносить на бумагу любые сведения, даже косвенно указывающие на это. И ты, отец, запретишь себе даже думать на эту тему. Ты слишком долго молчал, и мне пришлось вмешаться в интересах страны и рода. А ты сам давал клятву не задавать лишних вопросов.

Как ни странно, но клятву император помнил хорошо. Но тут масла в огонь подлил Борис Сергеевич:

— Про добровольную чистку памяти он тоже должен забыть?

— Да, — кивнул Андрей, — он сам дал на неё разрешение. Это цена. Сами знаете. Это благословение Кречет с него не снимал.

Внезапно все аппараты и артефакты в палате пошли вразнос. За какофонией писков Борис Сергеевич забыл о предыдущей теме разговора, когда заметил золотистую дымку, проникающую в тело императора и друга по совместительству. Подорожников даже опешил, ведь впервые видел, как боги награждают магическими дарами.

Не меньший шок был и у Петра Алексеевича. Император в недоумении взирал на друга, но всё же решился спросить:

— Она же вернулась? Мне не показалось?

Борис Сергеевич только отрицательно покачал головой. Похоже, сейчас они, сами того не зная, оказались рядом с богом-покровителем императорской семьи и наблюдали снятие наказания.

* * *

Кречет отряхнул крылья, будто бы скидывая усталость. Дарение, как и отъём такого рода магических способностей всегда вызывали лёгкую усталость.

Невольно став свидетелем очень любопытного разговора, бог теперь чуть ли не впервые решил обратить свой взор на самого слабого и неинтересного лично ему представителя императорского семейства.

— Сейчас посмотрим, что ты посмел провернуть ради своего отца, переча моей воле…

Глава 10

Киране пришлось снежным вихрем облететь половину охотничьих угодий, прежде чем она обнаружила очередной безопасный павильон, где заседали состоятельные зрители Дикой охоты Куртов.

«Не охоты, а травли, — про себя отметила охотница. — Даже у нас и то не было такой дикости».

Входя в павильон мимо янычар, она с удовлетворением наблюдала перекошенные лица кое-кого из османов.

«Вы нас не ждали, а мы припёрлись!» — злорадно подумала Кирана, нарочито пытливо вглядываясь в лица местной знати.

Особенно начал суетиться длинный и сухой, как жердь, осман в серебряном кафтане и такого же цвета тюрбане. Принадлежность к Куртам у него присутствовала, но не в качестве броши на тюрбане, а амулетом с оскаленной волчьей пастью на цепи.

Кирана решила подлить масла в огонь его переживаний.

— А есть здесь кто-то из кровной линии шахзаде Орхан-Османа?

На вопрос отреагировал грузный, но не толстый мужчина без одного глаза со шрамом, рассекающим щёку от лба до подбородка. Одет он был сравнительно скромно по сравнению с остальными, предпочитая чёрный цвет и минималистичный фасон, что невольно вызывало уважение.

«Точно воин», — подумалось охотнице.

— Есть, принцесса, — коротким кивком поздоровался он с Кираной.

— Вас предали, а вашего участника отравили, подсунув не то артефакт, не то амулет в конце прошлого этапа. Рекомендую поискать среди своих шакала.

Ленивые разговоры в ожидании зрелищ умолкли, воцарилась тишина. Одновременно с этим осман в серебряном кафтане выкрикнул так, чтобы его услышали за пределами павильона:

— Взять её!

Взгляд родственника Орхана полыхнул гневом, а лицо действительно стало больше похожим на оскал, обнажая клыки. Но сделать ничего он не успел, ибо спустя удар сердца Кирану закрыл собой огромный пепельный волк. Размеры его были даже больше, чем у Ксандра и Махмуда. Его голова упиралась в деревянные перекладины потолка павильона.

Вбежавшие было янычары замерли, не решаясь нападать на представителя династии, кем они восприняли бога. Наказанием за пролитую кровь Куртов служила верная смерть.

Низкий утробный рык леденил душу, охотница же лишь счастливо улыбнулась. Кажется, за неё решил заступиться сам покровитель Куртов:

— Честь для меня не пустой звук. Я не соврала ни словом, ни делом, а потому любое посягательство на мою свободу буду приравнивать к нападению и по древним законам защищать свою жизнь любыми способами. В свидетели призываю покровителя династии Куртов.

Кирана кивнула волку, а тот ударом лапы выбил огненный оттиск в воздухе.

— Кёпеклери — убийцы! Они отравили шахзаде и теперь пытаются свалить всю вину на Куртов! — взвизгнул серебряный кафтан. — Не верьте этой девке, она — никто! Чужачка!

Кажется, кто-то самозабвенно рыл себе яму, так и не поняв, кто пожаловал на огонёк к османам.

— Кёпеклери всегда были верной опорой трону, — покачала головой Кирана, обнажая мечи и создавая вокруг себя несколько уровней двухстихийной защиты, — несмотря на все разногласия, Искандер Кёпеклери не дал случиться предательству и спас шахзаде Орхан-Османа.

Одновременно с этим по лесу разнёсся растерянный голос распорядителя охоты:

— Уважаемые группы поддержки, участники и зрители. В этот раз Дикая охота завершилась досрочно победой союза шахзаде Орхан-Османа и шахзаде Искандера Кёпеклери. Возрадуемся же, что две ветви великой династии Куртов вновь объединились на поле боя, как и три поколения назад. Союз крови крепок и нерушим, как никогда раньше.

За пределами павильона послышались вскрики и звуки короткой схватки. Прошлую охрану быстро и без затей вырезали. Похоже, те же выводы сделал и серебряный, рванувший к потайной двери в противоположной от входа стене. Но здесь уже успел отреагировать одноглазый воин. Он не только сменил ипостась на волчью, но и обезглавил врага одним щелчком челюстей. Кровь залила персидские ковры с густым ворсом, а голова изменщика покатилась под ноги остальным высоким гостям.

— Без позволения этот павильон вы покинете лишь укороченными на голову, — прорычал одноглазый.

Дальнейшие события развивались предсказуемо. Всех в павильоне взяли под стражу и повели на выход. Кирана отметила, что стража была смешанная, состояв из янычар в родовых цветах Куртов и Кёпеклери.

Сама же Кирана в сопровождении двух волков шла к общему сбора. На подходе она заметила такие же группы, стекающиеся ручейками среди молодой зелени весеннего леса.

Где-то ещё были слышны стычки, доносилось эхо магических противостояний, но чем ближе они подходили к основному месту сбора, тем тише становилось.

Всё потому, что Курт выпустил собственную божественную ауру на полную мощность. Удивительным было, что действовала она на всех по-разному. Предателей гнуло к земле и распластывало, упирая лбами и не давая поднять головы. Остальные же чувствовали себя относительно нормально. Если нормальным можно было считать табун бегающих по телу мурашек и лёгкое покалывание во всём теле от переизбытка силы.

Волк щедро делился силой как со своими последователями, так и с чужими. Кирана это в полной мере ощущала на себе.

По дороге у них завязалась весьма любопытная беседа с одноглазым волком.

— Почему шахзаде Искандер помог своему противнику? — прорычал, пытаясь сделать голос тише, оборотень.

— Посчитал нечестным нападение всех на одного ещё и с предварительным предательством, — без раздумий ответила охотница. — Кодекс чести охотников не дал ему воспользоваться случаем и пройти мимо.

— Но, насколько я знаю, Орхан повёл себя недостойно по отношению к шахзаде Кёпеклери.

— А откуда? — чисто по-женски полюбопытствовала Кирана. Она искренне сомневалась, что Орхан поделится с кем-то подробностями стычки на дирижабле, а если и поделится, то без подробностей, компрометирующих себя лично.

— Он — мой воспитанник. Я знаю о нём больше, чем его родной отец, — тихо рыкнул волк, мягко ступая по молодой зелёной траве, — и также я знаю, что сегодня он хотел победить шахзаде Искандера в честном бою. Устраивать против него загонную охоту он запретил.

— Есть всё же в вашем воспитаннике некоторые понятия чести, — не стала спорить охотница, — хотя, признаться, ещё несколько часов назад я была иного мнения.

— Несколько часов назад я думал, что в жизни не удостоюсь чести увидеть покровителя рода, но вот он идёт рядом. Жизнь удивительна. А ещё более удивительно, что явился он взять под защиту не члена рода Куртов, а иностранную принцессу под чужим покровительством.

— В душе она — волчица, — удостоил оборотня ответом покровитель рода. — К тому же она — достойнейший выбор для продолжения крови Куртов.

У одноглазого появилось множество вопросов, но он сдержал себя, зато не смолчала Кирана.

— Мы не планировали участвовать в сваре за османский трон. У нас есть свои земли, требующие внимания и защиты по другую сторону от Чёрного моря.

— Если я воспротивлюсь этому решению?

Вопрос от бога сейчас явно был с подвохом. Охотница сперва пыталась подобрать слова для словесной дипломатии, но потом плюнула и решила ответить, как есть:

— Попробуете отдать меня в гарем к Орхану? Так у меня уже есть жених. Хрен вы меня удержите силой. Исбьерны уже пытались. Это плохо закончилось. Постельной игрушкой или инкубатором для обновления крови я не стану. Не для того рисковали жизнью мои родители и мы с братом. К тому же я — глава княжеского рода Винограда. С этим тоже придётся считаться. Предлагаю не портить наше столь плодотворно начавшееся знакомство угрозами и намёками.

Ей показалось, что волк, тот который бог, рассмеялся чуть лающим смехом.

— Я знаю, кто ты и что ты, девочка! И в курсе вашей странной божественной коалиции и не только. Про шахзаде рода Кёпеклери я тоже знаю.

Кирана напряглась, морально готовясь к тому, чем обернётся для них это знание. Фактически крови Куртов, да и Кёпеклери в Ксандре было не больше чашки, и та была получена при принятии в род. С точки зрения бога, они выступили в образе самозванцев с претензией на трон по уж очень формальному признаку. Убивали и за меньшее.

— Что напряглась? — продолжил бог со смешком. — Ваша встряска пошла на пользу Куртам. Потому я награжу как боковую ветвь, так и тебя лично.

— Минуй нас пуще всех печалей и божий гнев, и божия любовь, — пробормотала Кирана вспоминая фразу, однажды услышанную от брата.

* * *

Общение с Луизой-Антуанеттой у нас завершилось на вполне плодотворной ноте. Мои аргументы были услышаны и даже переданы «дорогому другу» Лиллиану по связи через мобилет. Нужно отдать должное агентессе, говорила она предметно и без прикрас, подробно описав наше с ней «свидание». Гиббон взял паузу на размышления и отключился. Сама же бывшая маркиза сидела в растерянности, не понимая, чем для неё завершится подобная передряга. Я и сам видел её волнение, ещё и Ольга «перевела»:

«За безопасность дочери переживает».

— Граф, насчёт Анабель… — наконец, решилась заговорить Луиза Брбарис.

— Я с детьми не воюю и считаю последним делом втравливать их во взрослые игры, — перебил я француженку.

— Жаль, что большинство придерживаются иных правил игры, — со вздохом призналась Луиза-Антуанетта, поправляя на плечах плед и запахивая его на груди.

— Я прекрасно понимаю, что вы в данном случае находитесь между молотом и наковальней, — покачал я головой, зная, что выступить против Гиббона у неё нет ни единого шанса. Это всё равно, если бы Подорожников вдруг решил отравить императора. — Но я дам вам шанс. Если вы узнаете, что мне и моей семье планируется нанести любой вред, и сообщите об этом, то дальнейшие последствия вас не коснутся.

Гражданка Барбарис задумчиво кивнула, видимо, пытаясь понять, каким же образом ей предстоит изворачиваться, чтоб не предать своего «друга» и не угодить под раздачу.

— А капсула? — напомнила француженка.

— Секунду, — попросил я повременить, набирая на мобилете номер лекарки. Не по кровной связи же договариваться о подобном в присутствии дипломатки. Правда, пришлось предупредить невесту, чтобы не удивлялась подобному способу связи.

— Слушаю, любимый! — проворковала лекарка.

— Дорогая, не могла бы ты оказать услугу стоматологического характера одной нашей общей знакомой?

— Это кому? — заинтересовалась тут же невеста.

— Французской дипломатке Луизе-Антуанетте Барбарис.

— Только не говори, что ты выбил зубы сотруднику иностранного дипломатического корпуса? — расхохоталась Света. — Будь это мужчина, даже не сомневалась бы, но женщине?.. Не твои методы.

— Ты, как всегда, подтверждаешь, что моя будущая супруга не только красавица, но и умница, — продолжал я ворковать напоказ, хоть и был ещё порядком зол на её аферу с ускорением процесса пополнения в семействе. — Зубы все на месте, а вот их содержимое надо бы вернуть.

Лекарка даже подвисла на мгновение, пока до неё в полной мере доходил смысл сказанного.

— Сделаю, — был короткий вердикт. — И загляни к отцу, как будет время, — пришло по кровной связи. — Он очень просил зайти. Но сперва лучше ко мне.

Теперь голос у Светы был тихим и беспредельно виноватым. Это как же ей прочистил мозги Борис Сергеевич, что настроение лекарки поменялось самым кардинальным образом? Мысленно я был с ним согласен. Совершенное невестой не шло ни в какие ворота. С другой стороны, у неё перед глазами был пример Тэймэй, так что ничего удивительного, что она использовала ранее успешную тактику. Вот только мне в обоих случаях от этого было не легче. Пора было прекращать этот демографический беспредел.

«Хорошо, приду».

В столицу я в ближайшее время не собирался, но жизнь внесла свои коррективы. Кроме общения по душам с будущим тестем, предстояло ещё встретиться с Семёном Бобровым и принцем Андреем по поводу строительства комплекса зданий и лабораторий на бывших землях Земельно-Удавовых.

И нужно было что-то решать с приглашением Борромео. Пока я намечал себе ближайшие планы, французская дипломатка успела одеться и сейчас в нерешительности взирала на кипу артефактов, доступ к которым перекрыл Гемос, вальяжно разлёгшийся поверх чёрной кляксой.

Последовало вежливое покашливание.

— Мне будет позволено вернуть своё имущество?

Я оценил горку и её вероятную смертоносность с учётом рода занятий бывшей маркизы и ответил:

— В столице заберёте.

Луиза-Антуанетта пожала плечами и отправилась на выход из номера. Меня же от задумчивого разглядывания покачиваний аппетитными ягодицами отвлекла трель мобилета, начисто разрушая действие флюид француженки. Номер был мне совершенно незнаком.

— Граф Комарин, слушаю.

— Это Абдул-Азиз, — поприветствовал меня принц Ирана и Аравии. — Завтра в столицу прибудет дирижабль из Тегерана с моими извинениями кошкам и благодарностями тебе лично. Постарайся не допустить на него имперскую таможенную службу. Им содержимое не понравится.

— Я надеюсь, ты не прислал мне полный дирижабль рабов или ещё чего-либо запрещённого в империи? — на всякий случай уточнил я, чтобы понимать к чему готовиться.

— Скажем так, не везде жалуют гримуары из человеческой кожи, — не стал скрывать принц своего подарка.

Я же тихо выругался. Подобное не просто было запрещено в империи. В моём родном мире такие книги тоже не жаловали.

— Мы определили гримуар как дипломатическую почту, но лучше всё ж не привлекать к нему внимания.

Очень хотелось спросить: «И на кой-мне такое счастье?», но вместо этого я спросил:

— Ты уверен, что это будет для меня лучшим подарком?

— Это древнейший трактат по твоему направлению магии, сохранившийся в нашей родовой сокровищнице. Перевести его у нас не смогли. Язык незнакомый. Поэтому… Чем могу!

— Как манёвры прошли? — решил я проявить вежливость и сменить тему разговора, всё ещё обдумывая, стоит ли принимать подобный подарок.

— Превосходно. Я переместился на первое место в очереди на престол, а род Гепардеви укоротился на два хвоста предателей, — с некой флегматичностью ответил шахзаде. — Теперь от меня требуют предъявить двору официальную невесту, а Мирослава знать меня не хочет. Вот наконец-то и займусь ухаживаниями, как подобает. Если откажет, то придётся ехать в Намибию.

Тяжела и неказиста жизнь принца-натуралиста. Говорят, всё могут правители, да только шиш. Те же сильные мира сего вынуждены действовать в интересах родов и целых стран, что выливается вот в такие договорные браки.

— Сочувствовать не буду, — хмыкнул я. — У вас гаремы на этот случай придуманы.

— И да, на обряд ты приглашён, с кем бы он ни был, — совершенно серьёзно поставил меня в известность принц. — Будешь личным гостем. Жену тоже можешь брать, её безопасность род Гепардеви будет гарантировать.

— У меня, боюсь, к тому моменту, их уже три будет, — хмыкнул я, что не укрылось от внимания принца.

— Вот уж не думал, что ты столь близок к нашим традициям, иначе подарил бы тебе с десяток одалисок, — искренне расстроился Абдул-Азиз. — Есть только один минус у этой привилегии — количество тёщ.

— У меня пока не одной, — невольно вырвалось у меня.

— Хорошая стратегия. Сам приложил к этому руку? — впечатлился принц.

— Боги упаси, — тут же открестился я от славы тёщеубийцы. — Без меня и до меня.

На заднем фоне у иранца послышались крики и удары ритуальных барабанов.

— Прости, вынужден прощаться. Арена зовёт. Ещё один продажный хвост оторвать осталось.

Связь оборвалась, а я в общем-то однозначно решил, что своих женщин в Иран не повезу ни под каким предлогом. Зная моё счастье, мне потом придётся сравнять с песком несколько родов, чтобы выцарапать их из гаремов. Ну нафиг!

Глава 11

С будущим тестем мы встретились в императорской лечебнице в его рабочем кабинете. Увидев меня, он тут же отложил все бумаги в сторону и встал из-за стола. Глаза его лихорадочно блестели, что с одинаковым успехом могло быть как предвестником готовящегося мне мужского бессилия за бесчестье дочери, так и крайней заинтересованности неким новым клиническим случаем в его практике. Причём, как сообщили мои бессменные комарихи, второй вариант был более вероятным, потому руку будущему тестю я жал без опаски. Ещё удивительнее, что этим самым удивительным случаем был наш император, подлатанный Софьей и с вернувшейся магией.

— Михаил, рад, что ты заглянул ко мне столь оперативно.

Подорожников закрыл дверь кабинета, перед тем крикнув помощнику:

— Меня ни для кого нет ближайший час. Даже для императора.

«Ого! Это что должно было случиться?» — присвистнул мысленно я, но решил дождаться информации от хозяина кабинета.

Подорожников же после открыл неприметную резную дверцу в стене и вынул оттуда два снифтера и бутылку с янтарной жидкостью, уж очень непохожей на его излюбленный чай.

— Неожиданно, — прокомментировал я выбор тестя. — Середина рабочего дня…

— Не пьянства ради, а лекарства для. Лекарь я, в конце концов, или нет? — махнул рукой Борис Сергеевич и вынул из того же потайного шкафчика нарезанный дольками лимон, яблоки, сыр с плесенью, плитку горького шоколада, россыпь различных орехов и маслины.

Подорожников явно готовился к моему визиту, что настораживало.

— Борис Сергеевич, уж простите, но такая подготовка внушает некие опасения. О чём пойдёт речь, если переварить это на сухую не выйдет?

Подорожников посмотрел на меня уставшим взглядом и даже как-то сгорбился, усаживаясь в кресло напротив.

— О Светкиных фортелях, о чём же ещё. У нас сегодня состоялся преинтереснейший разговор, после которого, не будь она в положении, у неё уже была бы фиолетовая задница. — Лекарь разлил напиток из бутылки и поднял бокал со словами: — За наших любимых женщин, которые умеют сделать жизнь нескучной!

После символического соприкосновения бокалами Подорожников опрокинул в себя содержимое и, не закусывая, тут же налил новую порцию.

— Она мне когда рассказала, я, признаться, не знал смеяться или плакать. А потом подумал, каково сейчас тебе, и вот… — тесть указал рукой на импровизированное застолье. — Ты только не сердись на неё и не наказывай отстранением.

— И в мыслях не было, — возразил я, но тесть меня как будто не слышал.

— Ты пойми, она не со зла, скорее на эмоциях и по глупости. У вас с княгиней Инари и свадьба, и сын, а она…

— Борис Сергеевич, да я всё понимаю. Но у меня обе супруги… так сказать, решение о продолжении моего рода приняли самостоятельно. Неприятная тенденция наметилась. При том что я лично ничего не имею против детей, да и процесс их создания весьма уважаю. Но я намеревался всё же выдержать некие рамки приличия в этом вопросе.

— Миш, — Борис Сергеевич хмыкнул, разглядывая содержимое бокала и спиртовые дорожки напитка, стекающие по стеклу, — с высоты собственного жизненного опыта могу сказать одно: так уж сложилось, что в вопросе продолжения рода решение принимают именно женщины, как бы мы ни обманывались и ни думали, что это совместное решение. Только они решают, от кого и когда зародится новая жизнь. Что же касается рамок приличия, то я с тобой согласен и уважаю тебя за эти взгляды… но женщины… такие женщины. Что у них в голове и чем они руководствуются в своих действиях, неведомо ни богам, ни ментаторам. Ты не подумай, я дочь не выгораживаю, натворила она дел знатных, но прошу, не отталкивай её. Она не со зла, а по глупости.

Мы вновь опустошили бокалы. Борис Сергеевич нервничал, переживая за дочь. Уж очень хотелось ему, чтобы она была счастлива в браке и не натворила дел по глупости и юности. Потому он даже решился вмешаться, хоть и понимал, что это не самая лучшая стратегия. Любовь к дочери пересилила.

— М-да, я, когда шёл к вам, готовился принимать какую-нибудь дрянь за лишение чести дочери, а оно вон как вышло, — улыбнулся я тестю, всячески показывая, что не злюсь.

— Маленькие детки — маленькие бедки, большие детки… ты в общем понял, — со вздохом отреагировал тесть. — Да ты уж в курсе. Кстати…

Подорожников вскочил и пружинистой походкой подошёл к своему рабочему столу, принявшись копаться в кипах бумаг. Наконец, он вытянул пару листков и протянул мне.

— Вот. От циньцев по старой дружбе выпросил для тебя, сказал, что для внука.

Я рассматривал схематические изображения конструктов и понимал едва ли половину из увиденного.

— Это два имеющихся у них прототипа, — принялся объяснять мне будущий тесть, — но они категорически их не советуют младенцам. Говорят, опробовали и получили магического инвалида. Но я выпросил схемы. Может, удастся переработать или усовершенствовать для личного пользования.

Боюсь даже представить, сколько стоило заполучить не сам артефакт, а схемы заключённых в него конструктов. Это же все равно, что на доверии отдать в соседнюю страну курицу, несущую золотые яйца, и надеяться, что соседи её вернут.

— Сколько, Борис Сергеевич? Я возмещу.

— Не обижай меня, — нахмурился лекарь. — Ты мне внука нашёл, сына остепенил и дочь осчастливил. Это самое малое, что я мог для тебя сделать.

— Тогда просто примите от меня самую искреннюю благодарность, — обнял я тестя. — У меня есть толковые артефакторы на примете, может, и подсобят в вопросе усовершенствования уже существующего конструкта.

Мы с тестем просидели ещё час за разговорами, обсуждая и свадебное торжество, которое предстояло организовать как можно скорее, и сложности с ним связанные.

— У нас своей земли щепоть, а у вас родовая земля с особенностями… — заикнулся будущий тесть.

— Что не помешало Комару благословить наш брак с княгиней Инари, — тут же возразил я.

— Да уж, ваш обряд гости вспоминать будут ещё долго, — не удержался Борис Сергеевич. — Боги упаси от повторения подобной истории.

— Молния два раза в одно место не бьёт, — улыбнулся я.

— Молния — нет, а маг воздуха — легко, — покачал головой Подорожников, закидывая в рот горсть орехов.

— Будем надеяться, что гости в этот раз будут только местные, — пошутил я и получил в ответ понимающую улыбку.

— Ну и без императора в этот раз никак. Он мне не только сюзерен, но и друг, — честно предупредил Борис Сергеевич.

— Принципиальных возражений не имею в таком случае.

Отведенный час подходил к концу, когда лекарь коснулся моего запястья, удаляя всё лишнее из организма.

* * *

После общения с тестем я заглянул к Светлане. Та была печальной, хоть и всячески пыталась не показывать своё настроение. Критически взглянув на меня, невеста вынесла свой вердикт:

— Уже был у отца, — вздохнула она с сожалением, — запоздала я с извинениями.

Лекарка стояла у окна и неосознанно теребила в руках карандаш, боясь взглянуть на меня.

— Да и помогут ли извинения… После всего… Тогда мне показалось это единственным из возможных вариантов, — карандаш хрустнул в её руках, но она даже не заметила этого, — ты мог не вернуться, и я решила, что любыми способами хочу сохранить частичку тебя.

Я обнял невесту со спины, прижимая к своей груди и делясь своим теплом. Света была будто заледеневшей статуей, холодной и твёрдой. Закаменевшей.

— Я ещё по твоему взгляду поняла, что перегнула палку… а после разговора с отцом и вовсе… Я понимаю, почему ты отстранился. Этот ребёнок… тебе не нужен.

Я позволил себе тяжёлый вздох и напомнил себе, что женщины и так существа неизведанные, а уж в положении — и подавно. Сжав Свету в объятиях, чтобы никуда не вырвалась и, наконец, оттаяла, принялся объяснять:

— Дорогая моя Снежная Королева, во-первых, я не против детей, и уж тем более своих. Я рад, что у нас будет ребёнок. Хоть и предчувствую наступление весёлых деньков после пополнения уже существующей банды оболтусов. Во-вторых, как-то в идеальной картине мира я хотел поступить правильно в соответствии с твоим статусом и воспитанием. Ну, знаешь, этакая милая банальная последовательность: ухаживания, помолвка, брак, дети… Почему-то я считал, что для тебя это было бы важным. Ошибся, впредь буду уточнять. В-третьих, я не отстранился. Дела, к сожалению, никуда не делись. Пусть они и не имеют божественного масштаба, но решать их всё же приходится. Я же стараюсь подходить к вовлечению вас к родовым делам рационально, а не таскать вас за собой паровозиком. Поэтому бросай хандрить и заниматься самоуничижением. Сегодня вечером у нас будет тихий семейный ужин. Соберёмся вместе, обсудим предстоящий обряд, Кирана с Ксандром вернутся от османов, Тиль с Эоном будут, Райо обещался захватить Агафью. Выше нос, графиня и будущая императрица! — я повернул невесту к себе и заметил, как у неё катятся слёзы по щекам.

— Прекращай сырость разводить! Всё же хорошо!

Пришлось потратить ещё минут десять на успокаивание будущей жены, которые внезапно растянулись на все полчаса и перетекли в неимоверно приятное времяпрепровождение.

Чуть позже, восстановив дыхание и завернувшись в мою рубашку, Света задумчиво разглядывала меня.

— Что? — не выдержал я её препарирующего взгляда. Ей богу, будто лягушку на лабораторном столе рассматривала.

— Да думаю, оказывается, для превращения карьеристки в настоящую женщины нужны не запреты и какие-то обстоятельства, а настоящий мужчина, дающий свободу выбора. Мне повезло с тобой неимоверно. Знала бы я об этом, когда кто-то ввалился ко мне в душ…

— И чтобы ты сделала? — улыбнулся я, вспоминая открывшееся в душе зрелище лекарки в мыльной пене.

— Не стала бы так быстро прогонять, — показала она мне язык. — Так-с, а мальчишник и девичник у нас будут?

— Твой брат ещё после первого не отошёл, — рассмеялся я. — Да и повторного десантирования мальчиков-зайчиков кровники не переживут!

— Мы придумаем что-нибудь еще! — с энтузиазмом отозвалась Света. От её хандры не осталось и следа.

— В этом я не сомневаюсь.

* * *

Личные покои Президента Французской Республики,

Версаль

Лиллиан Гиббон обдумывал информацию, полученную от Луизы-Антуанетты, максимально отделяя личные эмоции от здравых размышлений. Для простоты анализа он выписал на листе бумаги аргументы, оценивающие вероятность исполнения угроз графом Комариным.

На столе у него лежал доклад по графу, где были обозначены и весьма любопытные факты, как-то перекупка заказов на свою голову за десятки миллионов золотом. То-то наверное он посмеялся, когда узнал цену в пять миллионов, объявленную Талейраном.

Кстати, о нём.

В дверь постучали, и, получив разрешение войти, Гийом де Талейран-Перигор бодрой походкой вошёл в кабинет Президента Французской Республики с папкой в руках.

— Ты вовремя, — голосом обозначил общее недовольство Лиллиан, но соратник на это никак не отреагировал.

— У меня свежие сводки из Османской империи, — папка с документами легла на президентский стол. — Тебе они не понравятся.

— Да у нас и из Российской новости хуже некуда, — не удержался Гиббон и принялся читать краткую информационную сводку.

Минут пять ничего не происходило, а после мраморные плиты облицовки камина начали покрываться сетью трещин и с тихим шелестом осыпаться на пол. При этом президент сидел с задумчивым выражением лица, не сводя взгляда с исписанного листа бумаги перед собой.

Когда трещины пошли по плитам пола, Гийом обратился к хозяину кабинета:

— Лиллиан…

Тот пришёл в себя и с удивлением обнаружил причинённые разрушения. Затем деловито добавил несколько надписей в лист, причём лишь в одну из колонок.

— Итак, тщательно спланированная операция по смене будущего правителя османов на более лояльного нам провалилась, и всё благодаря неучтённому фактору в лице княгини Виноградовой и шахзаде Кёпеклери, — постукивая карандашом по столешнице, размышлял Гиббон. — Формально, действующую старшую линию крови поддержал сам божественный покровитель, указав всем остальным их место. А неформально?

— А неформально Кёпеклери причислили к ещё одной старшей ветви с возможностью притязаний на трон, если речь будет идти о потомках союза шахзаде Искандера Кёпеклери и княгини Кираны Виноградовой.

— Итого, мы получаем в активе три империи и минимум трёх лояльных богов, а это нехорошо…

— Ты о чём?

— Я о встрече Луизы-Антуанетты с графом Комариным, прошедшей на удивление продуктивно, но не в нашу пользу.

Лиллиан без прикрас передал информацию от русского агента, добавляя пищу для размышлений соратнику.

Тому потребовалось минут пять на осмысление, после чего он выдал своё мнение по вопросу:

— Велика вероятность, что он не блефует и сможет выполнить угрозу.

— Ты про заказ на мою голову или слив информации богам? — настороженно уточнил бывший герцог де Сен-Гиббон.

— Обе угрозы. У него сейчас нереальный кредит доверия у минимум двух покровителей: Комара и Винограда. Оба они оказывают всяческое содействие графу, а Виноград ещё и наградил родовым даром, несмотря на то, что формально Комарин не имеет отношения к Виноградовым. Оттуда же божественный артефакт для прямой связи, на который указал граф Луизе.

— Он поклоняется сразу двум тотемам? — заинтересовался открывающимися возможностями Гиббон.

— Поговаривают, что он вступил с Виноградом в сделку и отыскал претендента на роль главы старшей ветви княжеского рода Виноградовых. За это его и наградили.

Лиллиан рассмеялся, легко и заливисто. Гийому даже стало не по себе. Настолько неуместным было проявление эмоций президентом.

— Вот же плут! Это же надо было умудриться ещё и родной сестре княжеский венец подарить! Да ещё и бога этой кандидатурой удовлетворить! Гийом, мне кажется, ты отыскал себе достойного соперника, — президент откинулся в кресле и рассматривал лепнину на лазурном потолке, имитирующем небо и пушистые облака.

— Мы с ним работаем в разных сферах. Граф мне не конкурент, — Талейран как всегда ревностно относился к собственной стезе, считая дипломатию чуть ли не разновидностью искусства.

— Я бы так не сказал, — Лиллиан повернул голову в сторону главы дипломатического корпуса республики, — он прекрасно показал себя в Дании, Рюгене, Японии, а теперь ещё и опосредованно отправил в мусорную корзину нашу комбинацию у османов. Мне кажется, что очень даже конкурент!

Гиббон сознательно раззадоривал Талейрана, чтобы тот нашел выход в заведомо патовой ситуации. Здравый смысл во весь голос вопил, что стоит принять условия графа Комарина, но уязвлённая гордость всё ещё искала варианты.

— Не старайся, — покачал головой Талейран, также просчитав мотивы президента. — Против богов может идти только бог. Мой последний раз выходил на связь довольно давно. Про вашего судить не могу. Но в нашей ситуации с накопителями сработает принцип: «Кто первый нажаловался, тот и прав». Особенно с учётом, что Комарин и так будет прав. Я не берусь прогнозировать реакции кого-либо из пантеона на наши махинации. Они не люди, у них должны быть другие принципы морали. Если она вообще у них есть. Вот тебе мой совет, согласись. Лучше отделаться малой кровью. Сохранишь существующую сеть, но мы и так понимали, что рано или поздно она достигнет предельного количества. В крайнем случае, попытаемся вывести аналог в похожих условиях. Образцы у нас ещё остались. Этот вариант ещё обсчитываемый, вариант с реакцией богов — нет.

— Не думал, что он нас просто пугает? Блефует?

— Думал, но вероятность этого при существующих вводных ниже, чем вероятность попасть в опалу к собственному покровителю или же всему пантеону разом. Сколько родов у нас в системе? Больше тысячи?

— Я тебя услышал, — Лиллиан был разочарован. — Толку от тебя, если альтернативы ты не предложил.

— Ну почему же, — ухмыльнулся Талейран. — Всегда можно составить такую клятву, которая оставляла бы пространства для манёвров… А это уже моя сфера.

Глава 12

День выдался суматошным. Встречу с Семёном Бобровым и принцем Андреем перенесли сразу на местность. Оба обещались прибыть завтра к обеду, чтобы на месте посмотреть варианты расположения научных лабораторий, хозяйственно-бытового блока и систем безопасности.

Зато у меня появилось время съездить за Атараши в Измайлово. Идею забрать нашего юного оракула на выходные подала Света:

— Андрей соскучился, может, соберём младшее поколение у нас на выходные? — несмело предложила невеста.

— Если Андрей не пришёлся ко двору, то так и скажи, — прямо задал я вопрос в лоб, опасаясь, что Вяч, брат Светы, занятый построением семейного счастья, мог с непривычки забыть об отцовских обязанностях.

— Глупости не говори! — тут же возмутилась лекарка. — Его у нас чуть ли не на руках носят, а Ксения со Славой и вовсе берут с собой почти во все полёты. Отец себе внука только по большим праздникам может стребовать. Но Андрей действительно соскучился по тебе, Имал, Тильде, Тэймэй… Да и Атараши нужно иногда вспоминать, что такое настоящее детство.

Идея мне понравилась, потому мы с оракулом собрали под одной крышей абсолютно взрывоопасный комплект юных магов: Аста со своим дракончиком, Имал, троица Тильды, Андрей и Атараши. Узнав о собравшейся банде, сестра неимоверно обрадовалась:

— Я тебе их доукомплектую женским полом, — хихикнула она. — Ксандр всё-таки забрал себе водницу, причитающуюся за победу в охоте, но не в качестве наложницы, а в качестве воспитанницы.

— Смотри, подрастёт красотка, будет на Ксандра с немым обожанием смотреть, — поддел я сестру.

— Как Имал на тебя? — не осталась в долгу Кирана. — Или как Тайпана? Или, может, как Аста?

— Что-то уж больно список длинный получился.

— А как ты хотел? — рассмеялась сестра. — Ты же тайная мечта всех спасённых тобой женщин.

— Надеюсь, когда они повзрослеют, детская влюблённость пройдёт, ну или кого-то из сверстников присмотрят, — постарался я увильнуть от судьбы иранского шахиншаха с громадным гаремом. — Мне и на моё трио не всегда времени хватает. Как персы гаремы заводят, ума не приложу.

Так, беззлобно подшучивая друг над другом, мы болтали по кровной связи, пока я открывал порталы для всех домашних. Всё же родовая способность Эсфесов — великое дело, без неё подобные встречи были бы чрезвычайно редки и сложны в организации и согласовании удобного времени. Мне исключительно повезло.

Пока дом наполнялся детским смехом, я отправился за Агафьей в Обитель крови. К моей радости, я застал вампиршу, о чём-то яростно спорящей со своим куратором:

— Я говорю тебе, можно попробовать! У Софьи с братом и племянником вышло, может, и у меня получится!

— Работает — не тронь! — не сдавался наш артефактор. — Его сейчас удерживают и уравновешивают два полюса: жизнь и смерть! Лучше ты не сделаешь! Ты, уж прости за прямоту, ближе ко второй после нескольких смертей. Нарушишь баланс, на выходе натурального лича получим!

— Но можно же как в структуре трилистника попробовать кровью уравновесить и на ней зацентрировать, тогда он станет ближе к жизни и даже потомство даст! — не отступала Агафья, возражая куратору, но всё же чуть сбавила обороты при виде его скептического взгляда: — Хотя б шанс появится, а не как сейчас!

Я по обрывкам фраз догадался, о чём речь. Агафья времени зря не теряла и искала способы сделать сына более «живым», чем он есть сейчас. Подозреваю, что спор у них был давним и повторяющимся далеко не в первый раз, потому я кашлянул у них за спинами, привлекая к себе внимание.

Взгляд артефактора просто умолял об избавлении от настырной вампирши, она же явно собиралась вцепиться в него до победного. Пришлось спасать преподавательский состав Обители и идти грудью на разохоченную баронессу:

— Друзья, у меня к вам просьба по профилю!

— Я ещё с предыдущей не разобралась! — сдула блондинистую прядь с лица Агафья, опираясь ягодицами на стол, заваленный кипой чертежей и заготовок под артефакты.

— Предыдущая не к спеху, а вот нынешняя…

Я показал схемы конструктов, полученные от циньцев, и поведал о нестандартной ситуации с сыном.

— Вроде бы и не пострадали, но шороху навели. Научить младенцев терпению и осторожности — задача невыполнимая, потому нужно придумать нечто, что сможет дозировать их работу с магией и попросту не даст приблизиться к пределу.

— Младенцы? — переспросил маг крови, и, получив утвердительный кивок, забормотал: — Там же ни каналов, ни источника… разве что на душу воздействовать, если наследственное… но это к проклятийникам. Ладно, оставляй, подумаем. А какой уровень силы?

— Находясь в утробе матери, создал живого дракона, вполне себе жизнеспособного.

Артефактор хмыкнул и углубился в принесённые схемы.

— Но мы ещё не закончили, — фыркнула вампирша. — Не думай, что так легко отделался!

Артефактор подавил тяжёлый вздох, я же понял, что его снова пора спасать, чтобы спор не перешёл на новый виток.

— Агафья, собирайся, заберём Райо и Николя из академии и отправимся в Хмарёво. У нас семейный ужин намечается.

Вампирша энтузиазмом не воспылала от моего предложения:

— В каком составе? А то я после последних семейных посиделок ещё в себя не пришла.

— Итальянской и шотландской родни пока не предполагается, заодно и решим, что с ними делать, — не покривил я душой, искренне считая, что худой мир всегда лучше доброй ссоры. — К тому же Кирана с Ксандром вернулись, и у нас со Светой тоже новости.

Вампирша прищурилась, обещая куратору вернуться и закончить спор, а после всё же отвернулась и последовала за мной.

* * *

Вечер получился душевным. Я сидел во главе стола и с трудом мог поверить, что моя семья разрослась до таких размеров. Тэймэй по очереди с Ольгой занимали Юрдана, который вёл себя на удивление спокойно, улыбаясь и окидывая понимающим взглядом свою большую семью. Аста с Имал о чём-то шептались и хихикали, кажется, эти девицы уже слегка выбрались из детского возраста. Спустя пару часов мне пришлось взять свои слова обратно, когда эти шкоды вместе с дракончиком позарились на запас пирожных Марты. Атараши с Андреем играли в шахматы у камина, две эти серьёзные сосредоточенные мордашки сильно контрастировали с восторженным выражением лица малышки, привезённой Кираной и Ксандром из Османской империи. Илайда вместе с троицей осьминожков создавала ледяной замок на освобождённом специально для них пространстве. Сейчас это творение уже имело высоту в добрых полтора метра, но стройка была ещё в самом разгаре.

Я наблюдал за близкими, то тут, то там отмечая мелкие детали. Вот Райо договаривался о чём-то с Лавинией, при этом его пальцы нежно поглаживали плечо магички земли. Агафья грозилась устроить Имал проверку, а ещё лучше отправиться с ней в Карелию:

— Плохо вас там гоняют, если у Мирославы остались силы бегать на свидания. Похоже, нужно ужесточать программу обучения или разрабатывать новую под эргов.

— Кстати, — вспомнил я об обещании Абдул-Азиза, — завтра ожидается прибытие дирижабля с извинениями и подарками от шахзаде Абдул-Азиза. Он ещё не теряет надежды заполучить Миру в невесты.

— Вот кошак гулящий, — по-доброму пожурила старого знакомого вампирша. — Всё никак не угомонится. А Мире надо будет очень хорошо подумать, хочет ли она своих детей обрекать на мясорубку борьбы за иранский трон.

— Не ей одной, — обронила Кирана, глядя на Ксандра. При этом я заметил, что руки у них были сплетены. — Курт собственной волей признал наших потомков равными в правах на трон османов.

— Да уж, умеют боги делать подарки, — хмыкнула Агафья, — не понять: то ли наградил, то ли свинью подложил.

Николя Бенуа даже поперхнулся вином от таких новостей. Он вообще чувствовал себя не в своей тарелке в роду Комариных. Но дело было даже не в смене рода, а в отношении. Здесь к нему относились как к равному, не ограничивали и не использовали втёмную. Правда, совсем без использования не обошлось. Я предложил ему курировать академию в Сашари наравне с Райо и Тайпаной, и тот согласился.

С учётом разницы во времени ему уже было не по себе в когда-то бывшем родным мире. А уж когда разговоры заходили про связи с правящими семьями мира, он и вовсе с трудом верил, что ему всё это не приснилось.

— Боги, кто бы мне сказал, что мои внучатые племянники окажутся претендентами на трон или и вовсе коронованными особами, ни за что бы не поверил, — запив водичкой, высказался Николя.

Кстати, двоюродный дед учёл непростые отношения Агафьи с его братом и постарался сменить причёску и отрастить бороду, чтобы максимально не напоминать вампирше бывшего мужа.

— Погоди, нам ещё герцогство Занзара возвращать, да и княжеский титул у нас тоже есть в закромах на будущее, — напомнил я Николя и тут же пообещал, — так что как решишь обзаводиться семьёй, подберём и тебе что-то здесь или в Сашари, на выбор.

— Ну уж нет, — отрицательно замотал головой Николя, — я уж лучше как-то по части науки. Слишком я далёк от придворных и божественных игр. Да и дар у меня огненный и оборотный, к основной линии крови я имею опосредованное отношение.

Я тяжело вздохнул, понимая, откуда ноги растут у этих заявлений. Если тебе годами твердили, что ты не достоин, в один миг взгляды на жизнь не изменить.

— Неволить не стану, но к этому вопросу мы ещё вернёмся позже.

Про предстоящую свадьбу также было объявлено, как и про присутствие на ней императора.

— Дамы, с вас девичник! Только давайте в этот раз без перестройки поместья обойдёмся, — пошутил я. — И без мужицкого дождя с неба!

— Ты это Белухиной в лицо повтори, — рассмеялась Лавиния. — Ей же совершенно невозможно сопротивляться!

М-да, действительно, что-то я погорячился.

Вечер шёл своим чередом: шутки, подколы, разговоры о будущем, мелкие проказы детей и даже малое подобие водопада от истаявшего у камина замка.

В какой-то момент рядом со мной оказалась Тильда. Мы вместе наблюдали за семейной идиллией, разделяя единое чувство спокойствия.

«Я верила и не верила, что тебе удастся», — через связь пришло от эрги, когда она положила голову мне на плечо.

«Нам, дорогая. Нам удалось».

«Нет, Трай. Тебе. Ты — центр этого рода. Ты смог отойти от разрушения к созиданию. Твой род — тому доказательство».

«Это достижение так хрупко и зыбко, что мне всё время кажется…» — закончить мысль я не успел, ведь по нервам резануло чувством опасности, а следом сработал сигнал тревоги.

Лишь на миг запоздало испуганное сообщение от алтаря всех стихий:

«Берегись! Они сняли своё же собственное проклятие. Боги пришли за нами!»

Глава 13

Кречет внутри пылал от ярости, но внешне оставался спокоен и расслаблен. На то, чтобы собрать дюжину богов, когда-то участвовавших в битве за алтарь всех стихий, потребовалось несколько дней. Этого времени оказалось достаточно, чтобы не наломать дров сгоряча, а хорошо продумать стратегию собственного поведения. За прошедшие тысячелетия их коалиция многократно успевала распасться и собраться воедино, но цель у всех была одна — личное возвышение. Второстепенная цель обычно скрывалась. Её никогда не озвучивали, но всегда держали в уме. Не дать возвыситься другим.

Чем дольше Кречет рвался к вершине силы божественной пирамиды, тем явственней понимал, что попросту топчется на месте. Эти выскочки, души, попадающие к ним из других миров, они сходу набирали силу, обожествлялись, рвались дальше, в то время как местные боги всё замедлялись в собственном развитии. Это бесило. Когда веками, а то и тысячелетиями по крупицам собираешь силу, убиваешь, предаёшь, стравливаешь конкурентов, невозможно спокойно следить за чужими успехами.

Одно дело, когда иномирные души находят способ обожествиться, достигнуть одной ступени с местными богами, это со скрипом, но можно признать. Всё же в большинстве случаев это души с богатым магическим потенциалом, который в безмагических мирах не имел возможности проявиться, зато в местном вырывался на свободу. И совсем иное дело, когда находились уникумы, способные из-под носа у пантеона увести неучтённые источники силы. Им завидовали, их ненавидели, их пытались использовать и их убивали, если они отказывались делиться могуществом. Удивительным было и то, что некоторые источники силы, видимо, обладали некой разумностью, ведь они умудрялись успешно прятаться, исчезать и вновь появляться через тысячелетия.

Один из таких источников когда-то находился на месте битвы с Отступницей. Только после окончательной победы и проклятия непокорной смертной они так и не смогли отыскать и воспользоваться им. То ли сработала некая защита, оказавшаяся не по зубам дюжине богов, то ли источник уснул.

И вот сейчас, через столько лет вновь отыскался кто-то, кто смог пробудить его. Причём, Кречет мог бы поклясться, что не чувствует силы, ранее исходившей от источника во времена владения им Отступницей. Однако же, несмотря на это, у них снова появился конкурент. И кто⁈

Обратив свой взор на самого слабого из нынешних отпрысков императорской семьи, Кречет сперва даже не поверил увиденному, искренне считая, что смотрит в его памяти некий сон, фантазию. Но факты — вещь упрямая.

Сейчас богу предстояло так их представить, чтобы вновь объединить старую коалицию единой целью.

— В последнее время произошло столько разных событий, что немудрено было пропустить поистине важные. Обожествление Мангустова, попытка иномирной экспансии, переход под чужое покровительство рода Инари… Все эти, казалось бы, разрозненные события замылили нам глаза. Но правда в том, что Эсфес никакой не бог. Эсфес — это всего лишь обычный человек, получивший доступ к тому же стихийному источнику силы, что и Отступница в своё время.

Боги информацию встретили флегматичным молчанием.

«Стареем, — с разочарование подумал Кречет, окидывая взглядом союзников, — ранее это вызвало бы куда больший отклик».

— Объясни, — Шакал, более известный в Египте как Анубис, высказался от имени всех присутствующих. — В ситуации с Солнечной Нэко он показал себя достойно, не оправдав твоих подозрений в убийстве Инари и организации экспансии в наш мир. Идти против него, как это попробовали сделать дракониды, и лишиться адамантия никто не хочет!

— Да нет у него способности управлять адамантием, очнитесь! — возмутился Кречет. — Он не бог! Он — самый обычный перевёртыш! Он провалился в другой мир, умудрился хитростью задурить там всем мозги и короноваться местным императором. За это кто-то из местных драконидов даровал ему вторую ипостась, в которой он и предстал перед нами! Всё! Я видел его коронацию в памяти одного из своих последователей.

— Откуда тогда у него адамантий? — последовал резонный вопрос, на который бы Кречет и сам хотел получить ответ.

— Корону ему в другом мире из неё подарили. Вот, видимо, из неё перстень для жены и создал, — Кречет не стал заострять внимание на том, что коронация прошла значительно позже смены покровителя родом Инари.

— Допустим, ты прав, но при чём тут источник Отступницы? Разве он не исчез?

— При чём? При том, что Эсфес — это Михаил Комарин, последователь Комаро, род которого получил три сотни лет назад земли Отступницы.

— Но мы же договаривались! Никто не имел права вновь владеть проклятыми землями. Как твои последователи посмели нарушить нашу волю? — вскинулась Крыса.

Беседа начала сворачивать не в то русло.

— Кто бы говорил, — не остался в долгу Кречет, — едва узнав об этом, твой же последователь попытался заполучить себе эти земли, заручившись поддержкой Мыши.

Боги загалдели, разделившись на два лагеря.

— Прошу заметить, что земли я не пытался подгрести под себя, как подумали многие, а лишь пытался проверить теорию. И она подтвердилась!

— Какую теорию? — Скорпион подрагивал ядовитым жалом, задавая вопрос.

— Для пробуждения источнику силы нужен был человек. Не сразу, но подходящий нашёлся, стоило заселить эти земли. И не просто нашёлся, а стремительно возвысился, используя заёмную силу. Силу, которая должна была стать нашей!

— Что ты теперь хочешь от нас? В прошлый раз мы воевали, пытали эту девку и всё равно ничего не получили! — Шакал демонстративно скучающе разглядывал обсидианово-чёрные когти на лапе.

— Отступница отказалась делиться силой, а этот делится, но не с нами. Комаро начал усиливаться. Пока это не так заметно, если не обращать внимание, но стоит присмотреться… — Кречет старательно отыгрывал свою роль, последовательно разжигая в соратниках жадность, ярость, ревность. — Попробуем договориться с позиции силы. Но нельзя исключать сценарий Отступницы, поэтому для начала нужно снять проклятие, чтобы мы могли в случае необходимости уничтожить засранца.

* * *

— Райо, всех в Сашари! Всех! У нас боги на пороге! — я не замечал, что кричу.

«Внимание, всем кровникам, воям и гражданским покинуть форт. Повторяю, покинуть форт! Это приказ! — по кровной связи повторял, словно молитву, я главный приказ. — В боестолкновения не вступать! Повторяю! В боестолкновения не вступать! Противника не провоцировать! Это боги!»

Сквозь портал Райо буквально заталкивал ничего не соображающих членов семьи, большинство из которых слышало мои приказы по кровной связи.

«Комаро, Виноград! Нужна информация! Боги не могли снять проклятие с моих земель просто так! Мне нужно понимать, как себя вести!»

Впервые за все моё время пребывания в этом мире боги смогли явиться в Хмарёво, что несказанно их удивило.

— Ох*ть! И правда сняли! — не поверил с первого раза Комаро.

— Мы не в курсе! — тут же ответил Виноград. — Я к Тайпану, может, он знает?

— Я остаюсь! — отчеканил Комаро. — Это моя земля и мой род!

— Кирана, на выход! Ксандр, отвечаешь за неё головой! — окидывал взглядом я оставшихся в столовой. Время стремительно таяло, но часть родных почему-то бездействовала.

— Нет! — синхронно отказались они. — Мы не уйдём!

— Да твою мать! Агафья! Вырубить и в портал! — но вампирша даже не пошевелилась.

— Да вы все издеваетесь? — вспылили я.

— Нет, — за всех ответила Тильда, поджав губы. — Молодежь мы обезопасили, Тайпана и Николя присмотрят. Эрги уже располагаются на стенах форта. Остальным ты не можешь приказать.

— Дело не в этом! — вспылил я. — Вы все — моя слабость! Все! Без вас у меня развязаны руки! Если хотите, чтобы мы выжили, на выход! Я знаю, что делаю! Клянусь!

Долгую минуту ничего не происходило, но после в открытый портал потянулись мои родные и близкие. Последними остались Ольга, Райо и Комаро. Неожиданно в зеркало портала проскользнул Атараши. Он как мантру повторял одно и тоже:

— Я нужен здесь! Я покажу! Я нужен здесь!

Ольга тут же присела возле мальчика, положив ладони ему на плечи и успокаивая разгорающуюся детскую истерику. Силы она выдала от души, так что даже на нас с Райо и Комаро снизошло неестественное для ситуации спокойствие.

Комаро даже пискнул от неожиданности:

— Сильна, мать!

— Кому покажешь, Атараши? Нам? — тихим спокойным голосом, полным тепла и любви спрашивала эмпатка.

Но оракул только отрицательно качал головой и показывал нам куда-то за спины:

— Им! Там! Я покажу!

Мы переглянулись. В этот раз знания оракула предназначались не нам.

— Райо, уходи! Ты — единственная отмычка от родного мира. Когда всё закончится, сообщу, — выпроваживал я деда, от которого сейчас зависело выживание аспидов как вида.

— А если… — попробовал было воспротивиться он, но, наткнувшись на мой взгляд, умолк.

— То детей сбереги в любом случае, а дальше уже по обстоятельствам решите, в каком из миров жить. Я пока не понимаю, по какому поводу происходящее. Хотели бы убить, у нас не было бы даже этих нескольких минут.

Я перевёл взгляд на Ольгу, указывая на портал.

— Я прошлый раз не сбежала и сейчас не сбегу, — покачала та головой. — У меня к ним свой счёт.

— В том-то и дело, — мне тяжело было говорить следующее, но пришлось, — возможно, дело не в нас. И если они узнают тебя…

— Ты сам не веришь в то, что говоришь, — понимающе улыбнулась Ольга, — но меня убрать, как остальных, не выйдет. Я имею полное право прикрывать мужу спину, защищать нашу землю и теперь уже наших людей. Но обещаю не провоцировать и не нагнетать. К тому же так Атараши будет спокойней.

Здесь мне нечего было возразить. Уж не знаю, чего это стоило эмпатке, но её спокойствие поражало.

— А зачем переживать, если всё самое страшное уже пережил? — ответила она на мой незаданный вопрос. — Страх сковывает разум и тело. Со смертью мы уже встречались. Чем ещё они могут нас удивить?

* * *

Мы стояли за пределами форта, недалеко от крепостной стены. Место встречи было выбрано не случайно. Если первоначально я планировал открыть портал и переместиться непосредственно к богам, то алтарь стихий меня отговорил:

— Не стоит сильно удаляться от меня. Здесь я смогу помочь, в крайнем случае, даже прикрыть от одного-двух ударов. Да и хотели бы убить, уже бы приступили. Значит, сперва будут торговаться.

Алтарь почти в точности повторил мои собственные мысли, потому сейчас мы с Атараши и Комаро стояли в ожидании гостей. Ольгу я всё же попросил скрыться на крепостной стене среди эргов. Вроде бы и в непосредственной близости, и не совсем на виду.

Комаро же тихо ругался себе под нос:

— Всё же хорошо было… Откуда узнали и что? Почему сами идут? Обычно они любят трупами забросать, и лишь потом лично появиться…

Я же почему-то резко ощутил запах весны, древесного сока, циркулирующего под корой деревьев, и свежесть молодой зелени. Раскинув поисковое заклинание, божественной крови гостей я не обнаружил, зато отметил дюжину ярких сгустков энергии, движущихся к нам. Ладошка Атараши в моей руке напряглась.

«Адамантий, ты их ощущаешь?»

«Да», — последовал лаконичный ответ.

«В случае непосредственного нападения поможешь?»

От его ответа сейчас очень сильно зависела стратегия моего поведения.

«Да, но они всё равно могут успеть натворить дел, пока я буду их осушать».

«На самый крайний случай, зацепим их, как драконов, и утащим в мир аспидов. Там они станут слабее, лишившись львиной доли всех сил», — предложил я самый очевидный вариант.

«Решать тебе, но я бы не тащил всякую дрянь в дом», — философски отреагировал божественный металл на мою идею.

«Я их не тащил, они сами пришли. Причём, что-то мне подсказывает, что дюжинами они ходят в гости не чаю или кофе выпить».

Разговор сам собой прервался, когда из леса выступило двенадцать силуэтов, клубящихся энергией. Разобрать их принадлежность к какому-либо виду растений или животных не вышло, но здесь помог адамантий. Он подсветил некоторые силуэты, указав их видовые особенности.

Так я определил кого-то из птиц, обезьян, крокодилов, скорпионов, рыб, волков. Были даже насекомые и грызуны. В общем по нашу душу явился весьма разнообразный состав богов.

«Они раздражены присутствием Комаро, — тут же пришла расшифровка эмоций от Ольги. — Он им чем-то мешает».

«Убивать при свидетелях неудобно», — невольно вырвалось у меня.

Комаро только промолчал, сосредоточенно обдумывая расклад. Когда расстояние между нами составило меньше двадцати метров, бог-покровитель выступил чуть вперёд, закрывая нас, и заговорил:

— Приветствую братьев и сестёр. Что привело вас на мои земли в столь поздний час и в подобной компании?

Я чувствовал, то Комаро едва сдерживался, чтобы не начать хамить и скандалить.

— Не ломай комедию, Комаро, ты знаешь законы и правила. А ещё ты в курсе той старой истории с Отступницей. Так зачем же ты сегодня стоишь не на нашей стороне? Ты выступил против своих братьев и сестёр?

Голос Кречета я узнал бы из тысячи. Самодовольство и вседозволенность так и сочились из него ядовитой капелью.

Комаро молчал, но с места не сдвинулся.

— Ошибкой было даровать этому роду проклятые земли. Ошибкой было считать, что обычный смертный сможет водить нас за нос, представляясь богом. Ошибкой было пытаться пробудить источник силы, вам не принадлежащий, но мы исправим эту ошибку. Анубис!

Имя прозвучало как приказ, когда чёрная тень метнулась к Комаро и исчезла с ним в вихре тьмы.

— А теперь поговорим начистоту, — Кречет ходил вокруг нас с Атараши, разглядывая будто рабынь на рынке. — Ты смог сделать то, к чему я стремился несколько тысяч лет. Ты пробудил источник силы. Более того, у тебя в отличие от Отступницы хватило мозгов делиться с покровителем, увеличивая силу вместе с ним. Но вы заигрались, представив тебя в пантеоне богом. Ты не бог, никогда им не был и не станешь.

— Я всегда говорю тоже самое, но мне почему-то никто не верит, — пожал я плечами, впервые отреагировав на тираду Кречета. — Про богов и пантеоны впервые слышу, как и про пробуждённые источники.

— Не играй со мной в игры, мальчишка! Я всё знаю! — взъярился императорский птиц.

— Говоришь, как муж, заставший на жене любовника, — не удержался я от подколки. — Чего вы хотите? Если бы хотели убить, не разводили бы демагогию всё это время, а значит, предлагаю перейти к делу.

— Ты сменишь покровителя родам Комариных, Инари и Эсфес и будешь регулярно преобразовывать энергию из стихийного источника силы в благодать либо лишишься всего, и жизни в том числе.

— Как делить между собой будете? Вас дюжина, передерётесь? — подначивал я Кречета, размышляя, как поступить. Понятно, что выполнять требования шантажистов я не собирался, но здесь и сейчас вызывало беспокойство ещё и отсутствие Комаро. Не убили бы свои же во избежание огласки.

«Комаро, ты как там?»

«Продержись ещё, мы тут с Виноградом одного шелудивого шакала пытаемся проучить. Силён, сучёныш!» — пришёл внушающий сдержанный оптимизм ответ. Радовало, что хоть Виноград вступился, а то уж больно разные весовые категории были у Комаро и Анубиса.

— Не твоё дело, смертный! Если хочешь, чтобы твои близкие не пострадали, сделаешь, как мы скажем! — это уже огрызнулся кто-то из свиты Кречета, не то крокодил, не то обезьян.

— Войны не боитесь? А как же ваши хвалёные правила и законы? — не унимался я.

— Закон здесь мы! — Кречет остановился напротив нас и выпустил силу, желая прогнуть под себя.

Атараши сделал неуверенный шаг вперёд и подставил ладошку под летящий поток клубящейся энергии бога. Та резко замедлилась, будто принюхиваясь к ладошке, как собака, а после и вовсе облепила Атараши второй кожей. Сам же я крепко держал ребёнка за другую руку, готовясь в любой момент выдернуть его и закинуть через портал в безопасное место.

Кречет сперва даже не понял, кто и откуда к нему обращается, настолько незначительной показалась ему фигура смертного ребёнка. Для него дитя имело не больший смысл, чем муравей под подошвами:

— Убери своего… — бог оборвал фразу практически сразу, замирая на месте. Прошло не меньше минуты, прежде чем Атараши убрал свою ладонь из энергетического поля Кречета и произнёс:

— У вас ещё есть шанс не повторить своих ошибок.

Глава 14

— У вас ещё есть шанс не повторить своих ошибок.

Сейчас в Атараши говорил не ребёнок, а нечто гораздо более древнее и могущественное. И знакомое. Я мог бы поклясться, что знаю говорившего или хотя бы раз с ним встречался.

Кречет застыл напротив ребёнка. Слепые белёсые глазницы вглядывались в клубящееся золото божественной энергии. Остальные боги единым фронтом подошли к Кречету и замерли, на время объединяясь золотистой паутиной в одно целое.

«Обсуждают увиденное», — подсказала Ольга.

«И как? Ты имеешь представление, что им показал наш маленький оракул?»

«В общих чертах: боль, кровь, пиррову победу».

«Что это за победа такая?» — не понял я в очередной раз комментарий жены.

«Победа, когда нет победивших. В проигрыше все».

Свидетелем таких побед я был неоднократно. Когда два противника уничтожали друг друга с остервенением, а в итоге оказывались под властью третьей стороны, скромно стоявшей в сторонке всё время свары между соседями, а зачастую ещё и организовав её.

«Так может и нас кто-то успешно стравливал?» — я крутил в голове простую мысль и при этом просто не мог осознать масштаб той фигуры, кто бы взялся организовать подобный конфликт интересов. Алтарь стихий? Мог, и даже в чём-то подобном признавался, честно заявляя цель по возрождению влияния первостихий в этом мире.

Пространство на секунду пошло волной, будто в спокойную гладь озера упал камень, вызывая центрические круги. Я отвлёкся от размышлений и попросил адамантий приготовиться атаковать, уж очень это похоже было на подготовку к единому удару. Но боги продолжали совещаться. Цвет их энергии колебался от светло-золотого до багрового, нападения ничего не предвещало.

«Они там между собой скоро передерутся, — хмыкнула Ольга, не скрывая довольства. — Нет в рядах союзников единства. Одеяло на себя каждый тянет».

Я же вернулся к мыслям о третьей стороне. Алтарь подходил идеально. Мы с богами перебьём друг друга, а обезглавленный пантеон можно будет наполнить сильными стихийниками из эргов. В крайнем случае всегда была ещё Ольга, умудрившаяся обожествиться без стихий и местной системы сбора благодати. Чем не вариант?

«Теория была бы жизнеспособна, если бы не одно „но“. В варианте оракула Ольга не выживала, — пришёл грустный ответ от алтаря. — Но направление твоих мыслей в целом верное. В любом конфликте нужно искать третью сторону. Но в нашем с тобой случае скорее всего это не младшие боги, не старшие, и даже не я».

«А кто?» — я не был столь наивен, чтобы поверить в версию алтаря всех стихий, но выслушать её и расширить собственное представление о мире было интересно.

Ответить алтарь не успел, ведь пришёл сигнал от Ольги:

«Готовься!»

Я успел закрыть нас Радужным щитом, когда от богов полыхнуло кольцом света, на миг ослепив нас. Когда же зрение вернулось, я ощутил всю неправильность произошедшего. Они ушли. Без условий, без попытки сохранить лицо, без угроз. Это означало только одно. Они вернутся. Сейчас Атараши показал им исход битвы для них невыгодный, значит они будут копить силы для новой попытки.

* * *

Божественная коалиция трещала по швам, не успев собраться. Показанное оракулом не устраивало две трети заинтересованных богов. Всё потому, что победы как таковой не случилось. Проигрыша тоже. В видении боги сперва сражались плечом к плечу, уничтожая родовое гнездо Комариных. Правда, даже в этом они испытали некие трудности. Над фортом стояла незнакомая агрессивная защита, пожирающая чужую магию. Тогда часть богов решила сменить цель для атаки и атаковала Комарина, тем самым подставив под удар своих соратников. Дальнейшее напоминало мясорубку, где все сражались против всех.

Родовое гнездо Комариных всё же было уничтожено, вместе с ним с глаз богов спала багровая пелена ярости. В живых на тот момент осталось меньше трети нападавших, остальные лежали полностью опустошенными, словно самые обычные люди или твари изнанки, смотря в какой ипостаси их настигло бессилие и смерть.

Кречета может и устроил бы подобный результат, если бы не два «но»: во-первых, соратникам он показал далеко не всё. При себе он оставил знание, что ослабить, а после убить Комарина можно только принеся в жертву местных богов. Много местных богов. Имеющегося в наличии количества хватило лишь для ослабления, но не для убийства. В видении Кречет без раздумий пожертвовал соратниками, но это помогло лишь отчасти. А во-вторых, среди груды божественных тел было и его, с изломанными крыльями и свернутой шеей. Это он уже показал, чем неимоверно воодушевил некоторых из «союзников».

«Вот твари! Только и жаждут моей смерти! Нет уж, я вам такого удовольствия не доставлю. У меня на ваш счет совершенно иные планы. Воевать лично — последнее дело. Здесь сработает та же тактика, что и в бою с Отступницей. Я этого Комарина умою кровью».

Умирать не хотел никто. Потому всеобщим решением было принято втянуть в войну как можно больше мелких тотемов, чтобы под конец сыграть решающую роль в битве и получить все лавры.

Ну и в качестве запасного варианта имелось ещё соглашение с Комаро. Иногда лучше потерять род, чем жизнь. Тем более ему не привыкать. Однажды он уже соглашался на подобное.

— Твоё слово против его… — Скорпиида Лейурус вырвала Кречета из его собственных мыслей. — Этого будет маловато, чтобы начать глобальную войну. Нужна провокация и пожирнее.

Скорпиида бледно-жёлтого цвета с изящными клешнями и загнутым жалом всегда была меньше своих собратьев в пантеоне, что с успехом компенсировалось её ядовитостью.

— Это не ваша забота. Повод я обеспечу, — отмахнулся Кречет, мысленно выбирая исполнителя на роль жертвенного агнца и отмечая сходное направление мыслей со скорпиидой. Надо бы присмотреть к ней в качестве союзницы.

— Не проще ли решить вопрос с Комаро?

— Именно это сейчас и пытается сделать Анубис. Если он преуспеет, то нам даже не потребуется затевать войну.

— Хорошо бы, — не стала спорить богиня. — Против одного воевать легко, против двух — уже тяжелее, а там, где двое, там и трое!

— Так или иначе Комаро уйдёт из этого уравнения.

— А кто сказал, что я сейчас имела в виду Комаро?

* * *

Комаро сперва решил, что Анубис его попросту хочет уничтожить, но тот его удивил.

— Полегче, крылатый! — уклонился Шакал от кровавых серпов с удивительной грацией и без попыток атаковать в ответ. — Я всего лишь переговорщик!

— Чего ты хочешь? — Комаро наращивал силы, опустошая все доступные ему алтари, но его запасы были ничтожно малы по сравнению с силой Шакала. Олицетворяя магию смерти в одной из африканских культур, Анубис имел гораздо больше благодати не только от своих последователей, но и от обычных людей, испытывающих надежду на более успешное перерождение в следующей жизни.

— Предложить сделку, от которой все останутся в выигрыше, — Шакал поднял лапы в жесте «сдаюсь», стараясь не провоцировать собеседника.

— Вы пришли на мои земли угрожать моему роду и называете это сделкой?

— Не будь так категоричен, — принялся юлить Анубис. — Земли это не твои и даже не Комариных. Завтра их дарение аннулируют в соответствии с сам знаешь с каким документом. К тому же ты и так получил от этого мальчишки больше, чем мог рассчитывать. Пришла пора делиться! Жирно тебе будет в одиночку присосаться к стихийному алтарю.

— Какому алтарю, Анубис? — Комаро даже крыльями всплеснул от возмущения. — Ты думаешь, я алтарь бы не заметил на этих землях? Когда отступница активировала свой источник, его свет сверкал нам маяком из всех концов мира. Здесь тишина!

— Так если брать нечего, отдай! Получишь род даже сильнее этого, готовый в любое время быть твоей поддержкой и опорой. Я тебе гарантирую!

— Я понять не могу, — Комаро искренне недоумевал, — вам земля нужна или люди? Хотя сейчас и того, другого у вас с избытком. В Комариных уже есть капля моей крови, а на их земле — мои алтари. Я не ушёл, когда дракониды решили стереть мою кровь с Лица, и теперь не уйду.

Комаро почему-то вспомнилось, как Михаил обсуждал с другим магом крови в родном мире разницу методик развития. Тогда прозвучала фраза: «Они пользуются заёмной силой, мы же — своей». Эти мысли не спроста бродили в голове у бога. Не хотелось признавать очевидного, но все его накопленные резервы были мизерными по сравнению с Шакальими.

— Не глупи! Соглашайся, пока предлагают хоть что-то взамен, а то может статься так, что единственным твоим приобретением будет собственная жизнь!

— Вот мы и перешли к угрозам, — криво улыбнулся Комаро. — Дипломатия окончилась?

— Отступись и сохрани жизнь себе и этому роду, раз уж он так тебе дорог. Это моё последнее предложение.

Вокруг Анубиса клубилась магия смерти, обещая быструю и лёгкую смерть.

«Хер с два! — Комаро затапливала холодная ярость. — Кровь — такая же основополагающая сила во Вселенной, как Жизнь или Смерть, чтобы я вот так сдался».

— Ты как был шавкой Кречета, так и остался! — Комаро не насмехался, он констатировал факт, указывая на местную разновидность пантеона в Египте во главе с богом Ра, который, по сути, и был ещё одной ипостасью Кречета. — Вот можете вместе идти в ***!

Шквал магии смерти давил, пытаясь проникнуть под щиты, спеленать и уничтожить, отправив на перерождение. Но Комаро чувствовал себя как никогда спокойно.

«Всё вокруг есть кровь! А значит черпать её можно не только и не столько из алтарей и накопителей, но и из всех окружающих».

Для этого необязательно было убивать. Нужна была лишь капля, но с каждого, до кого мог дотянуться Комаро. Сила липла к нему, ластилась, отзываясь на кончиках крыльев и лап.

Весь мир обагрился в алый, превращаясь в пульсирующий шар крови. Его насыщенность силой была разной, но для бога это не имело значения. Щит Комаро спокойно выдерживал шквал одного из сильнейших богов, покровительствующих дару смерти, даже не деформируясь.

— Ох, ни хера же себе! Я его тут мчу спасать, а он!.. — возмущений вперемешку с восторгом у Винограда не было и предела. Друг откликнулся из-за спины и тут же принялся гонять Анубиса виноградными лозами с магией жизни, обжигая и без того порядком уставшего бога.

Вдвоём дело пошло значительно веселей.

— Считай, сегодня был твой звёздный час! — прошипел от боли сквозь зубы Шакал. — Погоди же, ты ещё пожалеешь, что отверг моё предложение.

С этими словами Анубис исчез в вихре тьмы.

* * *

Своих в Сашари я успокоил, сообщив, что божественная битва пока откладывается, но не отменяется. Кровники и вои, получив отбой тревоги от меня лично, дружно воздали хвалу Комаро. Мы же с Ольгой отправились советоваться с алтарём всех стихий.

— Растешь, — подколола меня Ольга, — если на тебя божественное ополчение начинают собирать!

— Так может это на тебя? — не остался я в долгу.

— А как же! — хмыкнула эмпатка. — На меня ходили меньшей толпой, и мне хватило.

— Ополчение — это сколько? — решил я на всякий случай уточнить, а то может меня толпой затопчут.

— Это все, кому делать нечего, любители халявы и твои кровные враги. Поскольку последних у тебя нет, остаются два первых вариантах.

— И много таких?

— Много, — ответили мне вместе алтарь и Ольга, — это их излюбленная тактика, отправить мелочь на убой, вымотать противника, а затем добить.

— Мне казалось, после заседания малого божественного совета остальных богов не так легко отправить на убой…

— А вот для этого им нужна будет провокация, — горько улыбнулась эмпатка. — Меня, к примеру, обвинили в убийстве собственного тотема, поэтому Комаро лучше предупредить, чтобы не имел дел с этой коалицией.

— И не только Комаро, — задумался я. — А ещё Винограда, Белого Медведя, Синего Кита, Мангуста и ещё множество богов, с последователями которых я так или иначе имел взаимовыгодные отношения, и которым не желаю зла.

— Как ты это себе представляешь? — вопросительно вздёрнул бровь Ольга. — Являешься к Абдул-Азизу, к примеру, и заявляешь: дорогой друг, если твой тотем решит идти войной на род Комариных или вас обяжет это сделать, то не ведись. Все умрут. Сидите дома! Ай, не отвечай! — махнула рукой эмпатка, заметив моё выражение лица. — И так вижу, что дальше идеи пока не продвинулся.

На самом деле я примерно так и думал поступить, но со стороны эта идея уже не выглядела так соблазнительно.

— А если в противовес собрать врагов Кречета? — предложил я самый напрашивающийся вариант.

— Как кто? Как обиженный Комарин? Тебя и слушать не станут. А Эсфесу просто не пристало жаловаться.

Твою мать, я сам себя загнал в ловушку, где приходилось рассчитывать лишь на свои силы.

— Не только на свои, — возразил алтарь, подслушав мои мысли. — Возвращай первостихию воздуха домой. Раз уж боги решили напасть даже без полной комплектности алтаря, то хоть в бою мы пригодимся.

Глава 15

С чего начать и чем закончить? Вопросы были непраздные. На носу была очередная война, которую я очень пытался предотвратить, но мне не дали шансов это сделать. Как гласила народная мудрость: «Всё тайное рано или поздно становится явным». Так и у меня, пусть Кречет обладал информацией весьма отдалённо соответствующей правде, но войны на уничтожение в этом мире развязывали и из-за меньшего.

В моём списке было не так много дел, и первым из них было решение вопросов семейных, а именно узаконивание нашего будущего со Светой ребёнка. Я предложил наскоро провести обряд, но женщины воспротивились. Тэймэй обещала к вечеру всё подготовить для праздника в тесном семейном и дружеском кругу.

— Я бы могла и в Сашари всё подготовить, но боюсь, пока ты со всеми обсудишь ситуацию, Света уже родит. Поэтому будем выкручиваться. От тебя требуется только вечером обменяться клятвами с невестой. Остальное мы организуем.

«Райо, подстрахуй их. Чтобы я не волновался», — попросил я деда.

Сам же решил начать с предупреждения императорской семье не вмешиваться в происходящее.

Поскольку к императору с этим вопросом я не мог явиться, то решил обратиться к принцу Андрею. Тем более, у нас с ним назначена была встреча на выезде с участием Семёна Боброва. Но кровная связь с принцем молчала. Я на всякий случай отследил его местоположение и с удивлением обнаружил Андрея Петровича в императорской лечебнице. Состояние было некритическое, но общее снижение жизненных показателей было налицо.

Я тут же связался с тестем по мобилету, но аппарат Подорожникова не отвечал.

«Что ж, зайдём с другой стороны. В конце концов, вертикаль подчинения в военном ведомстве тоже никто не отменял».

Орлов отреагировал на звонок по-военному быстро.

— Михаил, скажи, что у тебя не прорыв и не конец света с иномирным вторжением, а ты просто хочешь узнать, как моё здоровье? — голос у министра обороны был настороженным. Он явно ждал от меня какой-то подлянки, и я решил не разочаровывать его.

— Как ваше здоровье, Данила Андреевич?

Пару секунд в аппарате была тихо, а после Орлов ответил:

— Отставить прелюдии, врать у тебя получается плохо, ещё и я нервничаю, томясь ожиданием, как институтка на свидании. Рассказывай, что стряслось.

— С моих земель спало проклятие. Теперь туда имеют доступ боги, в маги могут пользоваться божественными дарами.

— Так это же хорошо, нет? — обрадовался Орлов. — Легче будет дружину набирать и защиту удерживать.

— Данила Андреевич, те, кто это сделали, сделали это не просто так. И не для нас с вами. Скажем так, у меня с этими личностями возникли непримиримые разногласия, которые весьма скоро выльются в боевые действия. Гражданских я эвакуирую на время, от вас же хочу создания зоны отчуждения вокруг моих земель, чтобы никто не пострадал случайно.

— Миш, да кто на тебя в своей-то стране нападёт? — недоумевал министр обороны. — Родовую войну Пётр Алексеевич не санкционирует. А всё остальное уже гражданской попахивает. Если же кто-то из заграниц надумает, то эти убийц скорее подошлют, чем полномасштабную войнушку затеют. Ты с кем сцепился в этот раз?

— С Кречетом, — не стал я скрывать основного организатора и заказчика. — Комар что-то с ним не поделил, вот нам и грозит теперь война. А поскольку опыта в божественных войнах у меня хрен да маленько, по долгу службы пытаюсь минимизировать риски и количество жертв.

На той стороне воцарилась тишина.

— Миш, а смеем ли мы вмешиваться в божественные разборки? — задал резонный вопрос Орлов, но у меня-то выбора не было. Я и так там был по самую маковку.

— Данила Андреевич, богам божье, а нам — человеческое! Вы представляете сколько там людей поляжет, если ничего не сделать? Я вас прошу на расстоянии в километрах пятидесяти от границ моих земель заслон продержать. И ни в коем случае не ввязываться. Оттуда и боги-то не все живыми выйдут, что уж про людей говорить…

— Боги⁈ — переспросил министр.

— Боги, Данила Андреевич. Они по одиночке не воюют, коалиции собирают.

— Услышал тебя, Миш, к императору когда на доклад? — перешёл в рабочий режим министр обороны.

— Да вот хотел через Андрея Петровича объясниться удалённо, только связи с ним нет никакой, — притворно посетовал я на ситуацию, в надежде вызнать подробности о состоянии принца.

— Андрей Петрович у нас уже пару дней как в лазарете отлёживается на попечении твоего будущего тестя. Диагноз — крайнее истощение. Поэтому придётся лично докладывать.

— Данила Андреевич, у меня по месту дел невпроворот, чтобы ещё в столицу на доклад зайцем скакать. Может есть варианты?..

— Попробую тебе связь организовать, — министр прекрасно понимал моё состояние, а потому шёл на любое содействие. — А почему так далеко заслон ставить предлагаешь?

— На всякий случай, — попытался донести до Орлова я собственные опасения. — Вдруг какое-то влияние магическое будет или воздействие, чтоб не подвергся никто. А если и подвергся, то пока до основной свары добежал, глядишь, она и закончилась.

* * *

Следующим пунктом шли переговоры с Тайпаном. Первое же что спросил у меня Алый Змей было:

— Обещай, что не потащишь в ваши разборки мою дочь!

Нужно было видеть глаза Комаро и Винограда после этих слов. Виноград, к слову, весь разговор на меня косился, но не задавал лишних вопросов, отдав инициативу нам с Комаро.

Тайпану мы обрисовали урезанную версию событий, по сути, предостерегая его от участия в Кречетовской авантюре.

— Да с чего вы вообще взяли, что он нападёт? Может оракул ему смерть его показал.

Мы втроём с Комаро и Виноградом недоверчиво хмыкнули.

— Уязвлённое самолюбие, пошатнувшийся авторитет и зависть, — перечислил я три первых пришедших на ум причины для нападения. — Поэтому если у вас вдруг здесь начнут происходить провокации с целью моего очернения, рекомендую самому не встревать и свою фракцию удержать от поспешных выводов.

Подобный же разговор у меня произошёл и Красным Драконом.

— Я, по-твоему, совсем на идиота похож? — криво оскалил пасть Красный. — Мне и в прошлый раз всё доходчиво объяснили. К тому же клятву никто не отменял.

Я же смотрел на предводителя драконидов и не верил его словам. Что-то царапало предчувствие на грани сознания, но причина ускользала от моего внимания. С одной стороны, клятва действительно была принесена, но… Сюда бы сейчас Ольгу, чтобы считала его эмоции, ибо кровь не показала совершенно никаких признаков предательства или чего-то подобного. В конце концов, ну не самоубийца же он?

Все дальнейшие предупреждения я мог сделать лишь через последователей богов. Список был немаленьким: Мангуст, Белый Медведь, Синий Кит, Лимузенский Дуб, Кобра, Орлан, Тигр, Белуха, Выдра, Вулкан Шивелуч, Полоз, Одуванчик, Подорожник — вот лишь неполный список тотемов, которые следовало оповестить.

Засев в кабинет, я принялся выстраивать список в порядке важности и отмечать тех, с кем мог б пообщаться через кровную связь, а с кем необходимо было личное присутствие. Но прежде, чем я взялся за оповещение, ко мне в кабинет вошла Ольга и села напротив.

— Тебе нужно с ним поговорить, — безапелляционно заявила эмпатка.

— Мне много с кем тут нужно поговорить, — указал я на список, составленный на коленке.

— Я про императора, — не стала ходить вокруг да около Ольга. — Судя по тому, что мы видели, он — мужик адекватный. Может у него получится донести до своего покровителя посыл здравого смысла?

— В прошлый раз за этот посыл императора лишили родовых даров. Сомневаюсь, что он захочет повторения. И вообще откуда в тебе такой пацифизм проснулся?

— От тебя переняла, — пожала плечами эмпатка. — Результаты прошлого противостояния всё ещё периодически стоят перед глазами. К тому же после твоей коронации он уже однажды принимал правильное решение, значит, был внутренне готов к нему.

Наш разговор прервало сообщение от Паука, тот чуть запыхавшись вошёл в кабинет и сообщил:

— У нас в Хмарёво император с охраной. Хочет видеть тебя.

— Мои слова да богу в уши, — покачала головой Ольга, — могу я дать совет?

Я кивнул, выражая полное согласие.

— Будь с ним откровенен, насколько это возможно. У него сейчас есть все шансы быть отыгранной в тёмную фигурой с учётом его разногласий с тотемом. Нет, если Пётр Алексеевич тебя в качестве правителя не устраивает, то можешь не откровенничать, но почему мы тогда не ударили сразу по делегации местных? У тебя не хватило бы сил на Кречета, если бы я стравила всех остальных?

— Хватило, — не стал я возражать, — но ты бы не выжила.

— И что? — вопрос Ольги ставил в тупик, не предполагая контраргументов. — Как будто в первый раз умерла бы.

— Эту тенденцию надо прекращать, — возмутился я.

— Вот и прекрати. Тебе не всё равно на людей, так дай им возможность увидеть всю картину целиком, — Ольга встала из кресла и отступила мне за спину. — Если не против, пойду с тобой. Вдруг император пойдёт в разнос? Утихомирю.

Я думал лишь несколько секунд, прежде чем принять решение.

«Жук, ты рядом с императором?»

«Так точно, Михаил Юрьевич. Жду ваших указаний», — коротко отчитался кровник.

Ну что же в открытую, так в открытую.

Я открыл портал к кровнику и помахал рукой бывшему сюзерену:

— Проходите, Пётр Алексеевич. Разговор будет долгим.

* * *

Император сперва не поверил в то, что услышал от министра обороны:

— Данила, ты никак сгорел на работе? Ничего не перепутал?

Но Орлов лишь покачал головой раздосадовано:

— Не отреагировать на сигнал я не могу, к тому же Комарин до того по пустякам меня не беспокоил.

— Допустим, ты мозгами не тронулся, что не означает ментального здоровья Михаила Юрьевича. Откуда он может знать про грядущую войну богов? Они же ему не отчитываются! Они вообще никому не отчитываются.

— Его, видимо, Комар предупредил, — тихо отозвался Медведев. — А вас Кречет не привлекал ещё? Это ведь такой ресурс.

«Боги упаси от такого привлечения, — подумал про себя Петр Алексеевич. — Тут после прошлого общения едва жив остался».

Мысли невольно перепрыгнули на ситуацию со своим здоровьем и здоровьем сына. Необычайно эффективная технология поддержки жизненных показателей, добровольная потеря памяти и беспамятство Андрея, сопряжённое с возвращением магических способностей. Пётр Алексеевич всё гадал, с какой стати тотем сменил гнев на милость, но нынешние мысли наталкивали на безрадостные выводы.

«Возможно ли, чтобы мне вернули силы именно ради участия в грядущей войне? Но как он себе это представляет? Император, уничтожающий собственного вассала? Чем я буду лучше деда? Или же всё было просчитано Кречетом задолго до этих событий? Не зря же покровитель дал добро на расторжение вассальной клятвы».

В голове вертелось множество вопросов, ответы на которые у бога было не получить. Зато другой источник информации сейчас засел у себя на болотах и занимался эвакуацией людей с места предстоящей бойни.

«Я бы тоже не сильно по докладам бегал в такой ситуации, — сам себе признался Пётр Алексеевич. — Видимо, придётся и в третий раз навестить бывшего вассала, чтобы случайно не наломать дров. С*ка, как же бесит, когда от меня ничего не зависит!»

С другой стороны, уж лучше быть в курсе ситуации и попытаться хоть как-то обезопасить свою семью, чтобы не повторилась ситуация нескольковековой давности. Когда боги сходятся в драке, то страдают зачастую исключительно люди. Эти последствия им с Комариным и необходимо было минимизировать.

Спустя час и шесть свитков переходов император стоял посреди деревни Хмарёво и наблюдал за слаженными сборами жителей скарба с последующей погрузкой на военные автомобили с брезентовыми кузовами. Эвакуация была в самом разгаре, и это практически в пять утра, когда на небе только забрезжили первые лучи рассвета.

«Да что б тебя!» — тихо выругался император, а после добавил и ещё несколько крепких словечек, когда прямо перед ним открылось зеркало портала, и граф Комарин поманил его к себе в кабинет со словами:

— Проходите, Пётр Алексеевич. Разговор будет долгим.

* * *

«А девочка созрела, — иронично прокомментировала вход императора в зеркало портала Ольга и тут же расшифровала свою ремарку, — он пришёл за информацией. Боится за семью и хочет снизить жертвы среди людей по максимуму. Говорила же, нормальный мужик!»

— Граф, чем дольше я с вами знаком, тем больше вопросов у меня возникает к вам. А уж в свете ваших последних известий и вовсе…

— Присаживайтесь, Пётр Алексеевич, — я указал на одно из двух кресел у рабочего стола, второе заняла Ольга, — и прежде, чем мы начнём нашу беседу, предлагаю вам я ознакомиться вот с этими документами.

Я передал комплект документов, подписанных и заверенных магической печатью императора и продублированных принцем Андреем, о создании территории особого значения. Чем дальше читал Пётр Алексеевич, тем выше поднимались его брови. Отложив последний документ, император задумался.

— Умеете удивлять, Михаил Юрьевич, или правильнее будет Трайордан Эсфес судя по двойной подписи на всех документах?

— Не суть важно, — отмахнулся я, — как вам будет удобно.

— Не скажите, — покачал головой Пётр Алексеевич, — общение с графом и императором всё же различается.

— Не в нашем случае. У нас с вами нынче проблемы куда глобальней, чем коллизия титулования, — криво улыбнулся я.

— Я так понимаю, мой добровольный провал в памяти о лечении сестрой и эти документы — это ваших рук дело?

— Наших с Андреем Петровичем, — не стал отрицать я очевидного. — Он провёл вас на мою коронацию, и вы там чуть не ушли в Реку Времени из-за крайней слабости от потери родового дара. Пришлось Софье браться за ваше излечение.

— Как вы её нашли? Почему она не вернулась?

Я смотрел на императора иными глазами. Прошло несколько веков, а раны от потери разом семьи и любимой сестры так для него и не зажили.

— Кречет расплатился ею с Орланом ради прекращения войны родов. Она была рабыней в Японии и жизненной батарейкой для нескольких родов. Думаете, после такого она хотела бы вернуться и вновь стать разменной монетой в играх богов и рода?

Император опустил голову в пол, скрывая застарелую боль во взгляде, а спустя минуту на меня смотрел уже совершенно собранный и отстранённый политик.

— Итак, что мы с вами можем в данной ситуации сделать?

— Пётр Алексеевич, вопрос задам чисто гипотетически, существует ли мирный вариант процедуры перехода трона на случай гибели правящей династии или её покровителя?

Император невольно потянулся к одному из перстней на пальцах, но остановил движение на полпути.

— У нас же с вами обмен клятвами и мирный договор, — нахмурился Пётр Алексеевич, — к чему такие вопросы?

— К тому, что я прекрасно представляю, что ждёт мой род и мои земли в случае победы Кречета в войне. У меня есть место для отступления и манёвра. А у вас? Кроме нашего договора о политическом убежище, есть ли некий протокол на случай уничтожения целой династии или её покровителя?

Император задумался.

— Если нас уничтожат, то должен будет пройти совет всех родов, где и изберут новую династию. Вот только желающих тьма, а трон один. Сперва начнётся подкуп, затем манипуляции и шантаж, а после наиболее непримиримые схлестнутся, что лавинообразно запустит процесс более мелких, но повсеместных стычек. Многим захочется поквитаться с врагами, пользуясь беззаконием, и, вероятней всего, начнётся гражданская война. Под шумок соседи подтянутся и превратят некогда огромную страну в лоскутное одеяло мелких территорий.

— Сами бы на кого поставили? — позволил я себе любопытство.

— Тигровы, — без раздумий ответил Пётр Алексеевич. — Эти железными когтями наведут порядок, предварительно дав остальным хлебнуть за пару лет горя и стать более сговорчивыми. Сибирь они держат крепко. Если бы не их нелюбовь к теплу, ни мы, ни Орлановы надолго на троне не задержались бы. Пока мы держим негласный нейтралитет, но, если им само в руки плыть будет, кто же откажется?

Вариант с Тигровыми был заманчивый, если бы не одно «но». Пара лет гражданской войны, во время которой прольётся столько крови, что можно будет новую реку на карте империи отметить.

Опять же, касалось ли меня это? Скорее, да, чем нет. Земля, люди, наследство для детей… Если нам было куда уйти, то моим друзьям — нет. Каждый из них нёс ответственность за свои рода, а часть, являясь вассалами императорской семьи, попадала ещё и в непосредственную мясорубку передела сфер влияния. Подорожниковы, Белухины… Мангустова с ними равнять не стоило, тот сам мог рога обломать кому угодно, но даже он не стал убивать Кречета, лишь продемонстрировав силу.

— О чем задумались, Михаил Юрьевич? — без всякой издёвки, как к равному, обратился император.

— О плюсах и минусах смены династии, — не стал я юлить и лукавить. — А ваша семья может перейти к другому покровителю?

— Я, Александр и Андрей, скорее всего, не переживём ни смерти Кречета, ни проклятия в случае смены покровителя. Слишком крепко повязаны на здоровье его магические дары. Сами видели, как меня подкосило его наказание. Девочки, вероятно, выживут.

Воспоминания крови у императора на эту тему отсутствовали, поэтому я обратился к жене за подсказкой:

«Оль?»

«Не врёт. Предполагает, что Кречет специально намудрил, чтобы мужчины в роду никуда не рыпнулись. Девок ведь замуж отдают, а мужикам род продолжать. Вот их и делали послушными».

М-да. Что ж меня так угораздило вляпаться? Как привести к адекватности этого царственного курица, при этом не убив его случайно, а вместе с ним и всю императорскую семью? Марии Петровне как-то трон в руки отдавать не хотелось после всех вытворяемых ею чудес.

— Михаил Юрьевич, а из-за чего собственно конфликт? Может ещё есть шанс свести всё на мировую? — император искренне искал пути решения внезапно возникшей проблемы. — Я мог бы попробовать пообщаться с покровителем…

— Пётр Алексеевич, вы же в курсе, кому в древности принадлежали эти земли? — я указал рукой вокруг себя.

— Говорил же вам, не лезть в это дело, — покачал тот головой. — Там передача земель была насквозь незаконная, но отцу загорелось… и вот мы имеем, что имеем.

— Если вас это успокоит, то это тоже эксперименты Кречета. Но вернёмся к нашей ситуации. Ваш покровитель обвинил меня в присвоении дикого источника силы и обожествлении за его счет.

— А вы?.. — кажется император готов был уже поверить во что угодно.

— Нет, — перебил я собеседника. — Да, сильнее многих в этом мире, имею несколько способностей, одна из которых и вовсе временно-заёмная, но предполагаемый Кречетом источник силы не использовал и не смогу, я не стихийник.

— Так и он тоже далёк от стихийной магии, — удивился Пётр Алексеевич. — Я не представляю, как это должно работать.

— А это уже вторая часть проблемы. Он предполагает, что я смогу преобразовать силу источника в благодать и передать ему, потому требует сменить покровительство.

— А вы?..

— А меня связывают с Комаром клятвы, разрыв которых равносилен смерти. Поэтому у нас конфликт интересов. Как вы понимаете, Комару ультиматум вашего тотема тоже не понравился.

— Ещё бы, кому такое понравится, — тяжело вздохнул император. — А если попробовать отдать ему эти земли, а вам предоставить другие?

— Ему нас в комплекте подавай, — развёл я руками.

Император поёрзал в кресле, но всё же решился задать интересующий его вопрос:

— Вы меня простите, но из нашего разговора я понял и то, что у вас есть сила и возможность избавиться от угрозы со стороны моего тотема.

Пётр Алексеевич не продержался бы три сотни лет на троне, если бы не умение читать между строк. Потому мои вопросы он интерпретировал совершенно верно.

— Вы не ошиблись, так и есть. У меня были некоторые колебания на его счет, и я хотел сопоставить собственное видение результатов окончательного устранения угрозы с вашим. Всплыли некоторые факты, о которых я не знал.

— Михаил Юрьевич, каков бы ни был результат вашего анализа, могу я воспользоваться тем самым правом политического убежища для своей семьи? — император даже встал с кресла, вглядываясь мне в глаза. — Надеюсь, в случае смерти покровителя, Софья сможет дотянуть детей до момента принятия ими другого тотема. Боги с ним с этим троном. Ещё раз терять всю семью из-за божественной блажи я не готов.

Я кивнул, не видя сложности в удовлетворении этой просьбы.

— А сами?

— А что я сам? — удивился Пётр Алексеевич. — Капитан последним покидает тонущий корабль или вовсе остаётся на нём.

— Погодите топить корабль нашей страны, — попытался подбодрить я императора, — может ещё выгребем, только вашему вперёдсмотрящему перья чуть повыщипываем.

Глава 16

Красный Дракон возлежал на каменном выступе посреди скалистых гор, веками обжигаемых солнцем, омываемых дождём и обдуваемых ветром. Слои пород напоминали коржи торта. Сейчас эти слои стекали каплями по выступам, словно крем. Виной всему была температура тела Красного. От него так и пыхало жаром, от которого даже у Кречета обгорали перья. Потому богу пришлось держаться чуть в стороне от своего собеседника.

Кречет разглядывал Красного Дракона, прислушиваясь к собственным ощущениям.

«И всё же нет! Не подходит. А как было бы феерично… — мечтательно представил результат своей аферы Кречет, — заодно и своим бы подсобил рыбки в мутной воде наловить или территориями прирасти».

— Не понимаю, зачем ты пришёл, — зевнув оскаленной пастью, которая могла стать проблемой даже для Кречета, Красный лениво разглядывал покровителя российского императорского дома.

— Собираю информацию.

— Солнечная Нэко уже дособиралась, и нас оговорила, и тебя чуть в войну не втянула, — пыхнул дымом из ноздрей дракон.

— Твоё настроение я уже понял, но хотел бы пообщаться и с остальными драконидами.

— Общайся, кто же тебе мешает, — совершенно по-человечески пожал плечами дракон.

— Без твоего разрешения они рта не откроют, — досада невольно просочилась в голос Кречета. Ему пришлось мысленно досчитать до десяти, чтобы не вспылить. Красный был ему нужен.

— Откроют, но тебе не понравится их ответ.

Дракон встряхнул крыльями, отчего капли раскалённого жидкого камня брызгами разлетелись во все стороны. Кречет терпел, всем свои видом не показывая эффекта от причинённых неудобств, что легко можно было прировнять к проявлению слабости.

— Не присоединишься, значит…

Дракон даже не удостоил его ответа.

— Он не бог, он — очередной самозванец, получивший доступ к источнику Отступницы, — попытался достучаться до разума дракона Кречет.

— Ты сейчас про Эсфеса или про Комарина?

— Это одно и то же отродье! — вспылил Кречет, но Красный неожиданно рассмеялся. От его смеха с окрестных скал посыпались камешки.

— Ты забываешь, что я сам — стихийник! В нём нет стихийной магии. И в Отступнице не было! Второй раз никто не поведётся на одну и ту же байку. И в отличие от бедной девочки этот вам всем рога, крылья и головы пооткручивает! И будет в своём праве.

— Ты так уверен в его победе, что готов предать свой мир?

Кречету всегда удавалось умело манипулировать божественными чувствами, но не в случае с Красным Драконом. Тот был старым, мудрым и чуточку себе на уме.

— Мне хватает мозгов вовремя остановиться. А тебе нет!

Кольцо жара вспыхнуло и разошлось от дракона во все стороны, заставляя Кречета отлететь на безопасное расстояние. Так и не получив желаемого, богу пришлось заложить вираж и уйти на соседние скалы, где виднелись на выступах прочие дракониды.

«Ну ничего! Если Красный не хочет вмешиваться, есть и другие! И уж они-то явно жаждут мести!»

* * *

Сколько времени нужно богам, чтобы создать новую расширенную коалицию? Это мне было неведомо, но и продолжать жить, как будто ничего не произошло, тоже не выходило.

Я постоянно держал на подкорке, что Хмарёво перестало быть безопасным местом для моих людей. И больше всего я боялся, что боги могут явиться туда в моё отсутствие.

— Будем дежурить по очереди, — предложила Ольга. — В прошлый раз в бойне меня хватило почти на сутки, так что успеешь прийти на помощь!

Боги, и за что мне только досталась настолько самоотверженная женщина, готовая стоять насмерть со мной плечом к плечу?

— За честность! — ответила с кривой улыбкой эмпатка. — Она в любом мире дорого стоит. Мне этого достаточно.

Однако бросать жену на амбразуру божественных разборок я не собирался. Потому у меня в голове весьма спонтанно созрела сумасшедшая мысль:

«Комаро, а мы можем создать свою защиту от богов? Взять дюжину своих и провести ритуал заново?»

«Э-э-э… — кажется, покровитель даже подвис от моего вопроса. — Ты заново хочешь проклясть свои же земли?»

«Ну да. А кто сказал, что проклятие — это плохо? Мы при нём отлично жили! И безопасность от богов какая-никакая была».

Комаро даже проявился у меня, проверить не шучу ли. Увидев моё совершенно серьёзное выражение лица, он принялся рассуждать вслух:

— Теоретически, можно попробовать. Нужно только у Шакала конструкт выведать. Он его, правда, просто так не отдаст, но можно попробовать выменять. Ты мне лучше скажи, где дюжину лояльных богов выискать? У нас с этим глухо. Эгоизм — наше всё!

— Ты и Виноград, — принялся я перечислять вероятных союзников, — Белый Медведь нам должен за Асту, Шивелуч может быть согласится в благодарность за оживление дракончика, Гепарда можно попробовать привлечь за помощь Гепардеви, Мангустова попрошу, вдруг не откажет, Фенрир опять же готов был ещё один зуб пожертвовать в своё время, может, и здесь согласится. Это сколько уже?

— Семь, — отозвался Комаро задумчиво, — так-то уже больше половины…

— Ещё мы с Ольгой, ну и попробовать предложить участие Белухе, Тайпану, Красному Дракону и Курту. Может, кто-то и согласится.

— Не уверен, что получится, — всё же неуверенно возразил Комаро. — В прошлый раз никто не вмешивался, когда Отступницу уничтожали. С чего им вдруг на твою защиту вставать?

— Может быть, грамм адамантия и возможность насолить Кречету несколько изменят их приоритеты?

— О-хре-неть! Я тут бесплатно вписываюсь, а он адамантием направо и налево разбрасывается! — возмутился Комаро. — Да за такую мотивацию у нас очередь выстроится! Даже вы с Ольгой не понадобитесь!

— А вот этого не надо! — тут же остановил я друга. — Наше участие обязательно! Мы — гарант того, что со временем, как бы ни менялись взгляды у богов, защита не падёт. Мы не дадим согласия на её снятие.

— Да как скажешь, — поднял лапки кверху Комаро. — Но должен предупредить, вы хоть и сильны в теории, но всё же юны как боги. Потому нужно будет некое сердце для конструкта, энергетический накопитель, называй как хочешь, чтобы стабилизировать конструкт на первое время. У тебя же такой же стоит на твоей Обители.

— Мне там сдохнуть пришлось добровольно, — отмахнулся я. — Повторять такой опыт мне не хочется. Ибо лимит на воскрешения когда-то может и закончиться!

Комаро только развёл лапы в стороны, всем своим видом изображая, что он здесь не при делах.

Я же вспомнил про образец батарейки, оставшийся где-то на месте пленения бабушки Тары. Хочешь не хочешь, а нам теперь нужна была батарейка не только для Системы, но и для личного пользования. А это переводило визит к иномирным богам из разряда отдалённой перспективы в разряд срочной.

— Будет тебе батарейка, ты только соучастников нам найди.

* * *

Дирижабль Гепардеви в воздушном порту столицы сложно было не заметить. Мы с Агафьей смотрели на это алое недоразумение с хищными формами в два раза меньше моей «Капельки» и ожидали швартовки. Стоило воздушному гиганту заякориться, и вампирша ушла в тень. Её задачей было попасть на борт раньше таможенников и умыкнуть гримуар. Абдул-Азиза мы предупредили о схеме получения подарков, а он уж в свою очередь предупредил капитана «Когтистого», так назывался дирижабль иранской правящей семьи. Потому на борту никто не убедился появлению тени. Ей со всеми почестями и расшаркиваниями вручили подарок уважаемому графу.

Остальные грузы особых вопросов у таможенников не вызвали, кроме одного:

— Граф, куда вам столько?

Этот вопрос вырвался у служащего, пересчитывающего тюки с тканями самых разных расцветок и фактур.

— Даже знать не хочу, но хвала богам, это не совсем мне, а моим вассальным подданным.

Абдул-Азиз расщедрился. Грузчики выносили всё новые и новые сундуки из драгоценных пород дерева, а внутри чего только не было: посуда, украшения, ароматические масла, духи, ткани, ковры, оружие, одежда…

— Боги, такое ощущение, что иранцы когда-то задолжали нам дань за десять лет и вдруг решили её вернуть, — выдохнул служащий, разглядывая парные сабли с богато инкрустированными ножнами и эфесами.

— А у меня ощущение, что это выкуп за кого-то из моих сестёр, но мы никого из них иранцам в гарем не обещали, — отозвался из-за спины знакомый голос принца Александра.

О его приближении меня успела предупредить Агафья из тени, потому неожиданностью оно не стало.

— Рад встрече, Ваше Императорское Высочество, — я коротко кивнул принцу.

— Взаимно, Михаил Юрьевич, взаимно, — улыбнулся принц и подмигнул мне, — титуловать вас не буду, боюсь ошибиться.

Судя по всему, император уже успел обсудить с наследником престола предстоящую войну и эвакуацию, а также изменение моего статуса. С одной стороны, это несколько облегчало общение, с другой, не отменяло соблюдения правил приличия на людях.

— Александр Петрович, а вы по мою душу, или какая иностранная делегация ожидается? — полюбопытствовал я.

— Что удивительно, но не по вашу, — не сдержал усталого вздоха принц, — разведка донесла, что иранцы некий жутко дорогой и опасный артефакт из закромов вынули и к нам перебросили. Опасаемся, что могут диверсию устроить.

— Уж простите, но тогда здесь Медведев должен землю рыть носом, а вас подальше отсюда держать надо было, — покачал я головой.

— Это вы зря так, на мне побрякушек не меньше, чем в своё время на сестре было, когда она детей у вас Малых Трясинках защищала. Больше шансов спасти кого-то.

— Возможно, но нерациональность происходящего налицо, — не стал я спорить. — К тому же вам повезло. Нет там ничего. А тот артефакт, о котором идёт речь, подарок мне от шахзаде Абдул-Азиза. И его уже нет в порту.

Вот только я не успокоил принца, а наоборот озадачил.

— А вы уверены, что под прикрытием вашего к нам не провезли ещё что-то?

Здесь мне крыть было нечем. Одно дело — отношения со мной, и совсем другое — международная политика со всеми её грязными диверсиями.

— Не уверен, — не стал я спорить. — Могу только предоставить доступ ко всему оставшемуся грузу. Если там что-то есть, то препятствовать изъятию не стану.

Принц кивнул и, подозвав кого-то из офицеров, коротко передал мои вводные.

— Мы же с вами можем пока пройти в зал для делегаций воздушного порта, выпить кофе и обсудить некоторые детали нашего предстоящего путешествия.

— Александр Петрович, боюсь, что имею в наличии очень сжатые сроки, — осторожно намекнул я принцу на нехватку времени в контексте предстоящих событий.

— Понимаю, но займу не более четверти часа.

Разговор с принцем действительно занял не больше четверти часа. Договорились, что все эвакуируемые в полном составе явятся к нам вечером на свадьбу. Повод соответствующий, вассалы императора сочетаются браком. К тому же дети императорского рода были очень дружны со Светой, потому их прибытие в полном составе не вызовет подозрений. Императриц это не касалось, как оказалось. Одна из них решила оставаться с мужем до последнего, а второй в таком случае пришлось делать хорошую мину при плохой игре.

— Только сразу предупреждаю, с учётом разницы во времени, пока здесь пройдёт день, у меня вы год проживёте. Без новостей и без привычного обожания и почитания. Приютить вас согласилась ваша тётка, потому как моя… кхм… резиденция для этого не подходит.

Не говорить же, что у меня и резиденции-то нет. Если, конечно, Райо не озаботился. Но тот вроде родовое гнездо Эсфесов планировал восстанавливать. Эсферия, как столица, была не в счёт. Там лишь башня моя с библиотекой крови. А вот императорский дворец… Я до этого момента даже не задумывался о его необходимости.

— Мы с Андреем не прихотливые, а вот с сёстрами могут быть проблемы, — задумался принц. — Их бы ещё занять чем-то…

— С этим на месте Милица поможет, жена коменданта Эсферии. Работы там хватает, но и перебирать ею им не дадут.

— Слуги?..

— Имеются в штате, как-никак тётка ваша не рядовой маг, а приближенный к императору с расширенным списком обязанностей. А как уж она решит воспитывать принцесс это её личное дело. Я вмешиваться не буду.

— А мы с Андреем? — Александру искренне было интересно их положение. Похоже, нечасто ему выдавалась возможность пожить обычной жизнью без обязательств политических и родовых.

— Андрей уже в приближённом круге, занимается научной деятельностью. Там столько проблем нужно решить и процессов техно-магических обернуть вспять, что ему работы на тысячу лет вперёд хватит. А сам… решишь по ходу дела. Единственное, что я не рекомендовал бы вам связываться с магией Рассвета и Заката. Она к чужакам враждебна, а принцессам без дара лучше иметь защиту от магического воздействия с мощными накопителями.

— Вот же… — Александр растерянно рассмеялся, — в детстве всегда мечтал поменяться с кем-то местами, чтобы чувствовать себя обычным… А сейчас, когда такая возможность появилась, меня раздирает между восторгом и опасениями.

— Как на краю пропасти стоишь и боишься сделать шаг? — предложил я свой вариант, и принц кивнул. — Тогда представь, что за спиной гарантированная смерть. Шаг в таком случае даётся гораздо легче.

* * *

Мария Петровна сегодня пропустила тренировку, позволив хандре навалиться на неё с полной силой. Вместо занятий спортом она пила глинтвейн со сладостями и бездумно смотрела в окно. Пусть сезон уже был далёк от зимнего, но весенняя погода периодически навевала тоску и грусть от промозглой сырости столицы. Небо на рассвете заволокли низкие тучи, готовые вот-вот низвергнуть на город потоки воды. Единственным светлым пятном в океане серости и мрака был специальный парник, где наливались жизнью бутоны коллекционных роз, когда-то подаренных принцессе Гаврилой Петровичем Виноградовым.

Чувство опасности взревело за мгновение до того, как волосы на затылке стали дыбом.

— И о чём грустит наша прекрасная императорская роза?

Голос бога, до того слышанный несколько раз, резанул по нервам. Мария отставила чашку в сторону и склонилась в глубочайшем из возможных реверансов, открывая вид на собственную грудь.

— Приветствую повелителя и покровителя рода в нашем скромном жилище.

Она не смела поднять взгляд на бога, почтившего её своим визитом.

— Ты не ответила, моя дорогая, о чём печалится твоя душа? Об отсутствии выбора? О необходимости во всём подчиняться мужчинам? О невозможности занять своё место по достоинству?

— Повелитель мудр и прекрасно видит даже мои самые потаённые печали, — решила не перечить Мария Петровна. Уж это правило она усвоила хорошо. Чем меньше перечишь мужчинам, тем больше свободы для манёвра себе оставляешь.

— Моя дорогая, — рука в золотой латной перчатке приподняла подбородок принцессы, заставив ту взглянуть в бездну божественных глаз.

— Я обожаю тебя, я преклоняюсь перед тобой! Я пойду за тобой куда угодно и сделаю всё, лишь бы ты был счастлив!

Мысли золотой пылью клубились в голове принцессы, но она старательно транслировала то, чего от неё ждали. Грудь спёрло магическим напором. Бог попросту пытался сломить её, сделать безвольной покорной куклой, но она — принцесса рода, она текуча, как вода, и гибка, как лоза, она сама даст то, что он неё требуют.

— О, дорогая! — победно улыбнулся мужчина с птичьей головой и изогнутым мощным клювом. — Ты безмерно меня радуешь! Твои уста едины с твоим сердцем в своей вере! И я тебя вознагражу! Слушайся меня, и я возведу тебя на трон.

Латная перчатка отпустила подбородок принцессы и опустилась на плечо девушки, поддевая шёлк домашнего халата. Ткань соскользнула, обнажая ключицу, плечо, а после юную девичью грудь с розоватым ореолом соска.

— Мой повелитель, — тяжело задышала Мария, сглатывая слюну в пересохшем горле. — я не смела предложить…

— И правильно, милая. Лучший плод — недоступный. Но я вознагражу тебя, — тепло золотой перчатки накрыло грудь и чуть сжало её, — если всё сделаешь правильно, то не только возглавишь династию, но ещё и продолжишь её от бога.

Мария вновь присела в глубочайшем реверансе, позволив халату спасть и со второго плеча. Богу же пришлось разжать ладонь, отпуская свою последовательницу.

— Я сделаю всё, как прикажет мой повелитель!

Глава 17

Комаро и так, и этак крутил в голове мысль о предстоящих переговорах с Шакалом, но никак не мог найти удобоваримый вариант консенсуса, при котором ему бы поверили и не обманули. А потому напряжённая работа мысли вдруг выдала неожиданный вариант, но, как ни странно, довольно реалистичный для исполнения. Вместо Шакала Комаро отправился на переговоры к Солнечной Нэко.

Полукошка забилась на самый дальний выступ скалы, обернувшись в кокон из солнечного света, и не желала никого принимать.

— Вот так с самого совета… — прокомментировала её дочь с нотками злорадства. — Доигралась, интриганка херова! А ещё меня чему-то поучала!

С этими словами девушка вильнула кошачьим хвостом и рассыпалась солнечными зайчиками.

Комаро лишь хмыкнул и пошёл наводить мосты со смертельно обиженной на всех, кроме себя, богиней.

— Солнечная, выходи, у меня для тебя предложение, — сразу решил он перейти к делу.

Но сгусток света даже не покачнулся. Комаро игнорировали. Лишь обиженное сопение доносилось сквозь кокон.

— Солнечная, не дури, — тяжело вздохнул бог, — если не выслушаешь меня, потом будешь хвост кусать пару тысяч лет, а то и больше.

— Не буду! — фыркнула из-за завесы света всё ещё обиженная, но заинтересовавшаяся богиня. Всё же в её повадках было достаточно от кошачьих, хоть она и отказывалась это признавать. Но любопытство… Оно было общим как для кошек, так и для женщин.

— Будешь, будешь! Уж я-то знаю! Могу поклясться, что с таким предложением, как я, к тебе никто не приходил!

— Что, тоже пришёл позлорадствовать? — теперь в голосе богини прорвалось искреннее раздражение вкупе с обидой.

— Нет. Не вижу смысла, — Комаро пришлось проглотить все колкости, ведь он прекрасно помнил, как Нэко язвила по поводу уничтоженного не так давно рода Занзара. Ну да некоторые обиды можно было на время задвинуть и поглубже ради достижения цели. — Ваши высокоранговые игры с Кречетом меня не интересуют.

— Не вс-с-споминай при мне имя этого предателя! — рассерженной кошкой зашипела богиня, а солнечные лучи её гнева разлетались от кокона искрами.

— А что, если я подскажу тебе способ, которым ты мало того, что утрёшь ему клюв, но ещё и сможешь вернуть себе… — Комаро намеренно сделал длительную паузу, так что богиня не только развеяла кокон света, но и потянулась к нему всем телом.

— Что? — с придыханием ответила полукошка, выставляя на показ собственные женские прелести.

Комаро склонился к кошачьему ушку и прошептал:

— Грамм сама знаешь чего!

Солнечная Нэко впервые получала подобное удовольствие от простых слов. Тело её содрогнулось, шерсть встопорщилась, а глаза заволокло туманом. Но богиня быстро пришла в себя.

— Врёшь! Никто не расстанется добровольно с таким объёмом сам знаешь чего!

Комаро ехидно улыбнулся и вновь склонился над ушком вероятной сообщницы:

— Добудь для меня схему конструкта проклятия, некогда наложенного на земли Отступницы, и адамантий твой!

Солнечная Нэко принялась обдумывать выставленное условие. Хвостик её нервно подрагивал, ударяясь о выступ скалы.

— Слишком много рисков… зачем бы она мне…

— Месть, дорогая! Банальная месть! Ты захочешь наложить подобное проклятие на земли вновь созданного рода Эсфес. Малюсенький островок накрыть проклятием проще, чем огромные территории.

— Да Эсфес меня по скале размажет за это! — шерсть полукошки встала дыбом и заискрила. — Ты смерти моей хочешь?

— Не размажет! Главное, получи схему, а дальше будешь долго искать сообщников для наложения. Очень долго! — Комаро мысленно улыбался, ведь богиня совершенно точно заглотила наживку и теперь лишь искала для себя оправданий. — Да и Шакал не Кречет, особо разбираться не станет.

Солнечная Нэко раздумывала недолго. Слишком мелкой была просьба и слишком весомой цена её выполнения. Грамм в её ситуации равносилен был нескольким тысячелетиям упорной работы. А работать Солнечная ох как не любила.

— Я добуду, — наконец, решилась она, — но, если обманешь… тут же расскажу всё Кречету.

— Солнечная, угроза действует в обе стороны. Если обманешь с конструктом, расскажу Эсфесу, — Комаро сознательно угрожал богине, чтобы та помнила об обоюдных последствиях. — Так что в твоих интересах выведать у Шакала то, что мне нужно, и в кратчайшие сроки!

* * *

Гримуар я перехватил у вампирши, оставив ту следить за работой имперских безопасников. Сам же первым делом закинул гримуар к себе в башню в Эсферии, заодно необходимо было выхватить Райо для визита к дальним родственничкам.

— Мы же договорились перенести визит… — слегка опешил от моих планов дед.

— Мне теперь такая батарейка не только для Системы, но и для подпитки проклятия в Хмарево кровь из носу нужна.

— Ты сам свои земли решил проклясть? — вид у дракона был такой, будто я вдруг мозгами резко повредился.

— Пока это единственный вариант защиты от местного пантеона. Комаро сейчас ищет желающих для участия в ритуале, а с нас — батарейка!

Дед издал протяжный вздох.

— Надо, так надо.

Далее мы обсуждали, что нам необходимо для нашей кратковременной экспедиции.

— Тонна адамантия, а лучше две, — хмыкнул дед. — А вообще… наш девиз на месте будет: «Тихо с***л и ушёл, называется нашёл».

(Свистнул там, свистнул, а не то, о чём все подумали).

Кто же знал, что тихо — это вообще не про нашу семейку?

* * *

Перед визитом я просмотрел воспоминания деда об этом месте. Ничего необычного, остров посреди моря или океана, соединённый стеклянной кишкой-переходом с материком. Архитектура чем-то напомнила тюрьму богов, откуда я вытащил деда.

С виду, это был обычный особняк с удобствами, окружённый озёрами, лесом с водопадами и мелкими речушками-каналами, соединяющими озёра.

— Мило, — прокомментировал я. — А где находится место использования батарейки?

— Под землёй.

Действительно, из спальни с огромной кроватью вели широкие ступени, уходящие ниже уровня пола. Спуск напоминал спираль, каменные стены бледно-серого цвета сплошь были исписаны светящимися иероглифами, значками, клинописью.

Внутри также оказалась пещера, но не такого монструозного размера и без скелетов магов, когда-то ставших частью огромного жертвенника. По центру возвышался небольшой алтарный камень такого же серого цвета, окружённый словно бутон лепестками плитами с такими же письменами.

— После каждого «сеанса» общения с богами Тара должна была ночь возлежать на этом камне. Если лепестки собирались в бутон, значит, в ней зарождался новый бог, — хриплым голосом объяснял мне дед.

— А батарейка?..

— Это была имитация всплеска зарождения жизни. Я активировал артефакт, вставив его в расщелину с другой стороны. На стыке лепестков и алтаря.

— Как думаешь, нас могут там встречать? — полюбопытствовал я у деда.

— Спустя сотни тысяч лет? — скептицизму Райо не было предела. — Сильно сомневаюсь. На мою кровь ещё могли что-то забористое повесить, вдруг кто-то из детей явится, но у нас-то нет кровного родства, поэтому тебя это касаться не должно.

Открывал портал Райо, ориентируясь на собственные воспоминания. Картина, появившаяся в зеркале портала, сильно отличалась от памятной дракону. Если бы не остатки стеклянного перехода, я и вовсе не понял бы, где нахожусь.

— Хоть ориентир есть, — хмыкнул я и сделал шаг через границу миров, что меня и спасло.

По ушам резанул визг сирены. Портал за моей спиной резко схлопнулся, оставив на память лишь чёрную драконью лапу, отсечённую по локоть от деда.

— Твою мать! — выругался я.

Сирена продолжала орать, откуда-то со стороны большой земли послышался грохот и лязг, и я не придумал ничего лучше, чем открыть портал, ориентируясь на деда, и закинуть ему туда отсечённую конечность. Кровь поглотил даром, уничтожая улики. Сирена моментально заткнулась, а я бодрой рысью рванул к ближайшим развалинам, покидая место срабатывания тревоги. Прелая листва под ногами разъезжалась, но даже ускорение на пределе не позволило мне бежать по воде. Я ухнул в болото, некогда бывшее в воспоминаниях Райо озером. А после, вспомнив рассказы Агафьи про наводящиеся на тепло боевые артефакты, сменил ипостась на змеиную, чтобы слиться с болотистой местностью.

Проверяющие не заставили себя ждать. Пять шарообразных артефактов в синеватых полусферах появились над местом проливания крови деда и принялись такими же синими лучами сканировать поверхность.

Ничего не обнаружив, они отправились чётко по моему следу и продолжили сканирование озера, где я свернулся клубком на самом дне. Благо, глубина была чуть больше пяти метров, остальное заволокло илом и тиной, на которых я устроился, как на подушке.

«Райо, ты как? Что это было?»

«Софья руку приращивает, — получил я встревоженный ответ деда. — Скорее всего, сработала защита против моей крови, как я и говорил. Возвращайся! Нечего тебе там одному делать! Соберём группу поддержки и повторим попытку!»

«Дед, твои следы пребывания я затёр, меня пока не обнаружили. Я продолжу. Если засекут, тогда вернусь. Нужно попробовать!»

«Трайордан!» — строго возразил мне дед, добавив металла в голос. Меня же почему-то разобрало от смеха, чуть пузыри воздуха не начал пускать под водой.

«Дед, на меня это не действует! Лучше совмести приятное с полезным и попробуй поискать остатки батарейки Найадов. Вдруг найдёшь».

От деда пришла волна неодобрения, но я не стал обращать на её внимания. У меня были проблемы поважнее.

Дышать под водой в звериной ипостаси было непривычно больше психологически. Нужно было буквально заставить себя открыть пасть и сделать первый вдох, не опасаясь захлебнуться, как человек. Но спустя пару минут подобный способ перестал быть чем-то страшным.

Сквозь мутную воду светящиеся сферы были едва различимы, но их выдавал писк, будто бы они общались друг с другом. Так и не обнаружив ничего опасного, сферы улетели. Выждав ещё полчаса, я решил выбираться из озера. Правда, ипостась решил не менять. В конце концов, чешуя эрга была гораздо крепче человеческой кожи.

Зрение пришлось перестраивать, чтобы попытаться рассмотреть хоть какие-то из увиденных в памяти деда ориентиров.

От домика в центре острова не осталось даже остова. Я с трудом обнаружил провал вниз, когда-то служивший лестницей. Сейчас ступенек там не было. Судя по всему, они рухнули вниз, завалив проход в пещеру, если она сам не успела обвалиться. Однако, спускаться всё равно надо было. В змеиной ипостаси я бы там попросту не поместился, потому свесившись вниз головой, частично сменил внешний вид на человеческий, оставив лапы с бритвенно острыми когтями. Ими я резал стены колодца с иероглифами и значками, нарушая древние письмена и магические конструкты.

Но на этом сюрпризы не закончились. Они только начинались.

Стоило когтям погрузиться в толщу каменных стен, как отреагировал адамантий внутри меня:

«Я сделаю, что хочешь, только не оставляй их здесь!»

Я чуть не рухнул на груду ступеней от такого заявления.

«Кого их?»

«Ты поймёшь… Ты увидишь и поймёшь…» — в голосе адамантия было столько боли, будто он говорил о собственных детях.

Я, наконец, достиг дна, где поверх каменных блоков лежала прелая листва. Пахло сыростью и затхлостью. К моему счастью, протиснуться между хаотично обвалившихся ступеней мне удалось, хоть и на половину. Этого было достаточно, чтобы рассмотреть в полумраке тот самый алтарный камень, на котором когда-то лежала Тара.

Рассмотреть его удалось ещё и потому, что откуда-то со стороны его освещал тусклый луч света, будто сочившийся сквозь трещину в скале. Оставшийся завал я преодолел порталом, переместившись к камню. Лепестков вокруг не наблюдалось, но я не терял надежды отыскать батарейку. Для этого тщательно обыскивал пальцами все трещины и расщелины. Затрудняли поиски корни деревьев, проросшие сквозь каменные своды пещеры. Они оплетали алтарь не хуже клубка змей, разве что не шипели.

«Помоги мне, — попросил я адамантий, — ты же можешь чувствовать часть себя. Укажи, где искать батарейку?»

«Какая батарейка? — чуть ли не выл божественный металл внутри меня. — Они всюду… Они всюду! Как ты не видишь⁈»

«Кто они?»

Я ничего не понимал из бормотания адамантия, но его состояние меня не на шутку испугало. Что должен был чувствовать почти всесильный металл, чтобы погрузиться в истерику?

Я постарался отстраниться от причитаний адамантия и воскресить в памяти местонахождение батарейки. По всему выходило, что место стыка сейчас накрыла корневая система какого-то растения. Только, в отличие от всех остальных, она мелко пульсировала, напоминая движение крови по венам.

«Мать Великая Кровь, неужто батарейка вскормила новую форму жизни?»

В памяти ещё свежи были воспоминания о проданной французскому президенту эухении, которая произрастала в местах с повышенным магическим фоном, выравнивая его.

Я проследовал за особо толстым корнем, больше напоминающем пуповину. Он привёл меня к той самой трещине, свет из которой разбавлял полумрак пещеры. Подойдя ближе, я заглянул в расщелину и замер, оторопев. У меня не осталось даже непечатных слов для выражения собственных эмоций.

Впереди, сколько хватало взгляда, уходили вглубь прозрачные сферы с детьми на разной стадии развития.

Я думал, что орденцы перешагнули черту, создав свои инкубатории, но это…

Каждая сфера была подвешена к направляющей пуповине и соединена трубками с центральной системой жизнеобеспечения. Внутри сферы находился ребёнок, погруженный в пульсирующую серебром жидкость. Всё это имело строгий геометрический порядок, сферы располагались рядами и колоннами, создавая впечатление бесконечных коридоров.

На самом же деле, их было не больше нескольких сотен. Но даже этого с лихвой хватило, чтобы впечатлиться. Я выпустил дар, пытаясь обнаружить ток крови кого-то, кто ухаживал бы за этим «инкубатором», но никого не обнаружил.

А затем одна из ячеек налилась зелёным светом, вместо привычного серебристого свечения. Младенец внутри казался полностью сформировавшимся, видимо, поэтому сфера сменила цвет. Не прошло и минуты, как напротив капсулы появилась фигура, закованная в серебристые доспехи. Мужчина, бряцая оружием, снял шлем и склонился над капсулой, проведя над её поверхностью ладонью в латной перчатке. Света так делала, когда проводила диагностику.

Малыш завозился внутри и начал дёргать ручками и ножками.

Мужчина выругался:

— Бездновы псы! Снова провал! Уровень ёмкости адамантия ниже среднего! Когда у меня появится сын, достойный меня⁈

В следующее мгновение этот разочарованный урод выхватил меч из ножен и ударил по капсуле с ребёнком.

Каким образом мы с адамантием успели, я до сих пор не понимаю. У нас было меньше удара сердца, чтобы выстрелить лозами металла, оплести капсулу и успеть убрать её с траектории удара. Правда, попутно адамантий посвоевольничал и слизал с мудака, уж мужиком его назвать у меня после такого язык не повернулся, доспех и даже меч!

«Они из адамантия⁈» — изумился я, всё же более привычный к другому использованию и накоплению божественного металла.

«Оглянись! Вся эта ферма внутри осколка из адамантия!»

* * *

Дорогие друзья! Мы с Михаилом-Трайорданом и Ольгой (так их видит шедеврум) поздравляем вас с Наступающим Новым Годом! Пусть он будет ярким, здоровым, счастливым и денежным для вас и ваших близких!

ПС.: автор на всякий случай напоминает, что 1-го и 2-го января будет как все люди пить (нет, не пропаганда), гулять, отмечать и уделять время семье (а вот этого желаю всем!). Если не появлюсь и 3-го, то меня утащили лепить грязевика, а после отмываться в бане:). Но я всё же планирую вовремя вернуться к работе и продолжить радовать себя и вас!

Глава 18

«Оглянись! Вся эта ферма внутри осколка из адамантия!»

Оглядываться мне было некогда. Больше всего меня сейчас заботил урод без доспехов, оставшийся в некоем подобии туники. Он уже пришёл в себя от внезапной потери оружия и почему-то даже не собирался куда-либо предусмотрительно сваливать. Более того, отчего он был не особо зол, хотя технически я отнял у него чуть ли не весь его адамантий.

— Где ты⁈ Выходи на честный бой! — орал он дурниной, раскинув руки в стороны и вращаясь вокруг своей оси. — Я буду первым, кто узреет тебя, потомок!

«Не ходи! — советовал адамантий. — Мы его убьем и заберем этот осколок».

«Я столько не поглощу», — закралась у меня вполне закономерная мысль. — Я и так не понимаю, куда в меня влезло прошлое месторождение'.

«И это влезет! — уверенно возразил адамантий. — Я точно знаю!»

«А дети?»

«Заберём! Весь корпус перенесём! Вместе с батарейкой! Я помогу!»

Меня подобная податливость адаманатия настораживала. Таким на всё согласным он ещё ни разу не был за всё время нашего знакомства.

А воинственный урод не унимался. Только сейчас я рассмотрел его лицо в тусклом освещении. Хищные черты лица, острый нос, выпирающие скулы, чёрные курчавые волосы и такая же борода, и горящие алым светом глаза. Чем-то этот цвет напомнил мне взгляд Райаны. Вот уж точно родственнички. Не дай Мать Великая Кровь такой взгляд обрести.

— Если не выйдешь, я начну уничтожать личинки одну за другой, — оскалился урод.

«Личинки… он их даже за детей не считает. Сука!»

Чем-то он мне сейчас так напомнил Альба, склонившегося надо мной умирающим посреди руин приюта, что в моей крови зашевелилась давным-давно утихшая ненависть.

Сменив ипостась на змеиную, но оставив себе когти и крылья, я просочился сквозь трещину из старого алтарного зала в божественный инкубатор.

Змеиная чешуя серебрилась кольчужной сеткой адамантия, эфемерные когти отливали им же, а хвост на глазах обрастал шипами. Мне со своими размерами приходилось быть очень осторожным, чтобы не повредить систему жизнеобеспечения в инкубаторе. Брать на себя ответственность за смерть сотни детей я не хотел.

— Так вот ты какой… — бог с восторгом кружил вокруг меня, на глазах покрываясь кольчугой, формирующейся из его личной магии. Алая дымка вокруг его тела истаяла, оставив в руках копьё. — Я ждал тебя! Я единственный ждал тебя!

Копьё в его руках истаяло, а в следующее мгновение соткалось из алой дымки у меня в груди, едва не достав до сердца.

«Адамантий, какого хера?» — вырвалось у меня.

«Э-э-э… это не опасно. Он не нанёс тебе вреда, поэтому не сработал блок».

Вот насчёт отсутствия вреда я был совсем не уверен. Да, видимых повреждений не было, но под сердцем растекалась лужица чего-то горячего, вынимающего из памяти самые страшные отрывки из моей памяти: детскую беспомощность и ржавый гвоздь в скользких пальцах.

— О, да! — расплылся в улыбке воин. — Зверёныш! Ты будешь славной добычей! Я сломаю тебя и заставлю служить мне, как твоя мать прислуживала нам, раздвигая ноги!

В груди поднималась всепоглощающая волна жаркой ненависти, хотя рациональная часть меня и отмечала, что урод явно меня с кем-то перепутал. Я даже знал с кем, но эмоции мешали сконцентрироваться для получения ответа.

При этом мой противник на глазах увеличивался в размерах, меняя очертания и уплотняя доспех. Копье развеялось и вновь соткалось в моём теле, причем сразу в нескольких местах, одно из которых оказалось у меня в горле.

Я рванул к воину и полоснул того по груди когтями, но фигура противника растаяла, стоило мне соприкоснуться с ним. Алая дымка соткалась чуть в стороне.

— Да-а-а! Давай! Ну же! Я пытал твоего отца! Я насиловал твою мать! Я загонял их как дичь! Я убил их! Я обрёк их на извечные муки, и ты повторишь их путь!

Голос урода грохотал в ушах, заглушая мои собственные мысли, но чужой крик по кровной связи я всё же расслышал:

— Он отравляет тебя! Слышишь⁈ Трай! Он травит тебя ненавистью! — кажется, это был голос Ольги. — Он, как я, только живёт ненавистью! Не корми его! — кричала мне жена, возвращая в реальность. — Он тобой питается!'

А тварь напротив меня уже превысила мои собственные размеры.

'Ах ты ж сука! Ну держись! — во мне проснулся здоровый азарт. Это вам не местные полубоги. Здесь у нас кое-кто поинтересней отыскался.

«Адамантий, какая примерная площадь этого осколка?»

«Весь остров», — без запинки выдал мне симбионт.

«Млять, я уже понял, что весь остров, площадь какая навскидку? Метров шестьсот на пятьсот?»

«П-примерно», — неизвестно отчего начал заикаться адамантий.

«Глубина?»

«М-метров с-сорок».

«Нихреновый такой кусочек рельефа у меня прибавится в Сашари, — успел я подумать, прежде чем приказать: — Отстреливай гибкими канатами во все стороны. Детей оплети особо, чтобы все выжили, головой отвечаешь!»

«Н-но он же поглощается иначе…» — попытался возразить мне божественный металл.

«А я не собираюсь его поглощать. Ты просил меня его забрать? Я заберу, но на своих условиях!»

Сам же я переключился на своего… предка. Информация от Ольги подействовала отрезвляюще. Я будто бы начал смотреть на ситуацию её глазами. От моего тела к противнику тянулись дымки алых канатов, подпитывающих его.

«Так дело не пойдёт».

— И каково это ус-с-снать, ш-ш-што ваш-ш-ша богодельня с-с-са с-с-сотни тыс-с-сяч лет так и не с-с-смогла с-с-сотворить с-с-себе подобных? С-с-сато Тара, влюбивш-ш-шаяс-с-ся в дракона, с-с-смогла!

— Да какой ты бог? — расхохоталось алое марево, в то время как я с удовлетворением отметил, что канаты, подпитывающие противника, стали тоньше. — Ты едва на звероморфа тянешь! Голос обрёл, а возможность менять тело — нет!

Голос урода сочился превосходством, в то время как из меня во все стороны вылетали струны из адамантия, оплетая в коконы зародыши детей и уходя куда-то дальше в темноту. Парочка струн прошла даже сквозь «тело» моего противника, но тот, будто бесплотный дух, лишь скалился.

Я же продолжал тянуть время и уменьшать подпитку врага.

— Ис-с-сменять — это как? Вот так? — я превратился в адамантиевого дракона с вкраплением розоватых чешуек магии Рассвета. — Или так?

И вот перед богом стоял я в образе нага, по пояс в человеческом обличье, а ниже — в змеином.

— Или ты только человеческую форму признаешь? — алые канаты подпитки истончились до уровня тоньше волоса. — А может я и вовсе не ваше творение, а ваш творец в чистом виде?

Это был самая сложная часть моего плана. Я попросту растекся в озеро жидкого адамантия, затапливая все щели этого странного инкубатора.

Ощущения были странные. Я вроде бы всё ещё существовал, но совершенно не чувствовал границ собственного тела. Капли адамантия, послушные моей воле, медленно облепляли алый туман, скрепляя его на подобии клея и уплотняя против желания моего противника.

Я, на правах большего разумного объёма, тянулся к адамантию души этого урода. За основу я взял аналогичное заклинание из магии крови, но крови у этого божка не было, а адамантий точно был. Недаром ведь и Райо, и ковчеги, и все аспиды хором твердили про ёмкость души. Боги, тысячелетиями прожившие возле огромного осколка адамантия, не могли не пропитаться его силой и эманациями.

Я чувствовал себя самой настоящей пиявкой, высасывающей серебристые искорки из алого марева, но совесть меня не мучила. Как правильно напомнил этот мерзавец, они насиловали мою бабку, они издевались над моим дедом, они готовы были выращивать детей, будто в теплицах, и уничтожать «неугодные» образцы.

Нет, совесть моя молчала при испитии чужого адамантия. Тем более, что мне лично он нахрен не нужен был. Для защиты от сильных сущностей? Да. Но не для личного возвышения!

Алый занервничал, наконец, ощутив моё влияние.

— Что ты такое? — в его голосе впервые появился страх, а божественный металл продолжал течь по его телу, захватывая сантиметр за сантиметром. Подобное я уже видел, когда адамантий превращал Тайпану в статую. Так что не удивился старым методам.

— А есть ли разница?.. — философски отозвался я, когда услышал отчёт адамантия:

«Готово. Скрепил всё и всех намертво!»

— Я всего лишь тот, кто навернёт ваши божественные задницы с небес на землю.

В этот момент я постарался прицениться и открыл под островом портал.

* * *

— Нам нужно поговорить, — окрик Шакала застал его если не врасплох, то очень невовремя.

От предстоящей встречи зависело чуть ли не всё в их предстоящем сражении. Мелькнула даже мысль проигнорировать окрик Шакала, но здравый смысл подсказывал не отвращать от себя верного союзника.

Потому Кречет заложил вираж и приземлился возле высокой человеческой фигуры с шакальей головой.

— Коротко и по делу, Анубис.

— Ко мне обратилась Солнечная Нэко…

— Это не новость, ко мне эта недальновидная вертихвостка тоже являлась, — отмахнулся раздражённо Кречет, даже не дослушав союзника.

— … и попросила схему конструкта для наложения проклятия на земли, — всё же закончил свою реплику Шакал.

Кречет замер, обдумывая услышанную информацию.

— Чем аргументирует просьбу?

— Хочет отомстить Эсфесу и проклясть его родовые владения на острове, — пожал плечами Шакал.

— Похоже на правду, — задумчиво пробормотал Кречет, — жизнь ничему не учит эту мстительную идиотку, но в этот раз она играет нам на руку. Пока самозванец отвлечётся на остров, мы сможем ударить единым фронтом по другим его землях. В нашем деле даже секунда может решить очень многое.

— Я подумал так же, но решил посоветоваться.

'Снять с себя ответственность ты решил и задницу свою прикрыть, — фыркнул мысленно Кречет, но вслух ответил совершенно иное:

— Всё верно, только поставь ей условие, что проклинать она будет по нашей команде, ни раньше, ни позже!

Шакал кивнул и исчез, отправляясь к Солнечной. Всё же, несмотря на распространённое выражение «жить как кошка с собакой», именно боги этих видов вполне находили общий язык и не только язык. В египетском пантеоне одной из основных богинь была Баст, Кошка. Потому Шакал знал подходы к этим своенравным дамам. Для себя он решил, что если раньше Солнечная могла крутить хвостом перед ним, считая Анубиса недостойным партнёром для её статуса покровительницы японского императорского рода, то сейчас он стребует с полукошки не только временное условие применения проклятия, но личный бонус для себя.

«Я всегда получаю желаемое. Всегда!»

* * *

Подготовка к обряду шла полным ходом, при этом совпадая с эвакуацией населения.

— Ну просто пожар и наводнение в борделе, — скептически окидывал взглядом происходящее Тэймэй.

Упоминание борделя было не случайным. Именно девочки мадам Жу-Жу взяли на себя обязанности поварих, официанток, декораторов. Кровники вовсю помогали им. Воев и всё гражданское население Михаил приказал вывезти не просто за пределы земель. На выбор их переправляли либо в Эсферию, либо в школу к комарам в Карелию. Там переселенцев принимали с радушием. После войны люди сплотились. Выручка и взаимопомощь стали основным девизом деревенских. Но, что удивительно, люди безропотно выполняли все указания графа. Более того, ещё и поддерживали как умели:

— Если граф говорит, что надо ехать, значит, заботится о нашей безопасности…

— Нужно быть идиотами, чтобы не послушаться! Идиоты у нас долго не живут!

— Надо бы молебны устроить утренние и вечерние, чтобы сил хватило всем пришлым морды набить…

Всякое слышала Тэймэй, пока помогала в деревнях. Кто бы что ни говорил, но в отсутствии Михаила она исправно выполняла обязанности его супруги, поддерживая, подбадривая и просто своим присутствием успокаивая людей.

Тем неожиданней для неё стала встреча в одном из старых домиков, откуда выезжала семья в составе пожилого следопыта и его внука. Ещё раз женским взглядом окинув опустевшую избу, Тэймэй уже хотела было выйти на воздух, когда почувствовала, как внутрь вошёл кто-то под даром иллюзии. Без раздумий Тэймэй рассеяла конструкт шестого ранга, чтобы оторопеть от вида пожаловавшей к ней гостьи.

— Ваше Императорское Высочество? А вы здесь какими судьбами?

* * *

Шандарахнулись мы знатно. Если честно, я морально готовился к тому, что волей-неволей стану причиной какого-то катаклизма, как-то же цунами, к примеру, потому местом падения, пардон, заземления осколка адамантия выбрал не океан, а пустыню. И не просто произвольную точку, а место расположения того самого Хранилища аспидов, где тысячелетиями располагался носимый мной адамантий.

Кратер уже был, оставалось только удачно заземлиться, что я сделал, предварительно предупредив Райо, чтобы хватал Лавинию или любого высокорангового мага земли под мышку и встречал меня в районе бывшего священного места аспидов. Он же в свою очередь озаботился чуть более расширенным составом команды спасения. И это было весьма оправданное решение, ведь на момент приземления я возрадовался, что уже был лужицей.

Хуже меня было только одному созданию, лишившемуся адамантия богу. Этот без божественного металла оказался не писанным красавцем с римским профилем, а вполне себе краснокожим демоном с рогами и клыками, пробивающимися сквозь курчавые волосы сверху и снизу. Копыта и хвост также имелись в наличии. А вот всё остальное опознавалось с трудом, ибо переломало демона от удара о землю без божественных скреп почти в фарш. Симпатичный такой фарш, навеки застывший внутри адамантиевой статуи.

У меня же налицо было сотрясение не самого умного мозга (ну а кто нормальный будет острова через порталы пи…)

«Пионерить!» — сквозь хохот подсказала Ольга, как оказалось, вошедшая в группу спасения Райо вместе с Софьей, Лавинией, Кираной и даже Олегом Крысиным.

Пионерил я, что бы это ни значило, качественно, о чём тут же и узнал от эмпатки.

— Слушай, какой размах! А ты не мелочишься! Коль любить, так королеву, воровать, так миллион⁈

— Бери выше, — поддался я столь заразительным эмоциям жены, — если уж любить, то не королеву, а богиню! А воровать не миллион, а инкубатор с местными богами.

Шутка получилась так себе, зато максимально правдивая, что тут же и поняла эмпатка, разом растеряв всю свою весёлость.

С размером портала я, конечно, слегка промахнулся, но хвала Великой Матери Крови не в меньшую сторону. Потому вместе с островом в пустыню Сашари рухнули одновременно и немаленькие объёмы воды, из которых сестра тут же принялась формировать сферы для дальнейшей транспортировки.

Я же, постепенно собираясь из лужи в себя любимого, принялся отдавать указания:

— Софья, займись детьми. Возможно какое-то время они будут развиваться внутри этого инкубатора. Лавиния, будь другом, попробуй договориться со своей стихией, чтобы моё появление не стало фатальным. Сестра, спасибо за предотвращение локального потопа. Райо, Оля, нужно обсудить кое-что…

— Два вопроса… — прервала меня Софья почти в один голос с Крысиным, — вас спасать надо? И нужно ли спасать его? — маги жизни и смерти синхронно указали на статую бога ненависти. Хотя я мог ошибаться. Может он питался исключительно одной эмоцией, а повелевал войной или ещё чем-то…

— На оба вопроса нет, — коротко ответил я, — дети в приоритете. Постарайтесь спасти всех.

— Когда я говорил, что у нас будет мало времени на поиск батарейки, я и представить не мог, что ты умыкнёшь весь остров, чтобы увеличить время поисков, — не то с ужасом, не то с восторгом отреагировал дед на мои слова и неверяще взирая на остров.

Но ответить я не успел, ведь одновременно произошло сразу несколько событий. Из-за переноса острова климат резко изменился, а потому внутрь инкубатора стал попадать сухой пустынный воздух, который и вызвал появление вовне с нижних ярусов некоего создания с криками:

— Пусичка, ты почему не посетил свою Бусечку! Я устала ждать!

Уже по визгливому голосу я сразу понял, что его владелица мне не понравится, но к тому, что дед с криками: «Тара, это ты⁈» рванёт в сторону огромной паучихи, жизнь меня не готовила.

Глава 19

— А ну стоять! — гаркнул я так, что кратер тряхнуло и паучиху свалило с её восьми лап. — Это относится ко всем пусям, бусям и особенно Райорданусям!

Адамантий, послушный моей воле, тут же спеленал дракона и паучиху гибкими лозами на манер коконов.

— Оля…

Жена давилась от хохота, согнувшись пополам, и утирала слёзы.

Сделав пару вдохов и выдохов, она успокоилась, но улыбка всё ещё не покидала её лицо.

— Всё! — охнула она. — Можешь разговаривать, она и не представляла опасности.

— Милая леди, меня зовут Трайордан Эсфес, как я могу к вам обращаться?

Паучиха хлопала всеми своими глазищами, будто пыталась строить мне глазки или словила нервный тик. Вблизи её хелицеры оказались ярко-розового цвета, а брюшко и лапки вовсе сверкали словно её искупали в бриллиантах.

— Оу, пусёныш! А ты новенький? Ты потеснил в очереди моего Пусю? А что ты мне подаришь? Учти я люблю блестяшки, и чем крупнее, тем лучше! У меня как раз на походе новая кладка! Удиви свою Пусичку!

И паучиха снова принялась строить мне глазки.

«Включай обаяние на полную катушку и утопи крошку в океане лести, глядишь, и выдаст нечто дельное», — тут же прокомментировала моё замешательство эмпатка.

— О, прекраснейшая из всех женщин, красотой затмевающая сады Эсферии, а светом солнце в наших небесах, как твоё имя, чтобы я смог увековечить его в камне?

Мне показалось, или паучиха расплылась в улыбке.

— Оу, пусёныш! А ты знаешь, что любят женщины… — паучиха томно прикрыла глаза. — Меня зовут Августа Доротея Патриция Пятнадцатая! Но для тебя можно просто Бусечка!

Я, прикинув размеры бриллиантовой крошки на теле паучихи, открыл портал в родовую сокровищницу и вынул оттуда кулон на цепочке с розовым бриллиантом размером что-то около сорока пяти карат.

— Бусечка, этот камень идеально сочетает в себе твоё горячее сердце и красоту твоих… губ! — тут же нашёлся я, покачивая перед лицом паучихи вожделенной цацкой.

Взгляд моей собеседницы затапливало обожание.

— Бусичка, расскажи же мне всё-всё-всё! Как ты жила в этом месте без меня? Что от тебя хотели остальные пуси?

Я продолжал раскачивать кулоном, невольно гипнотизируя Августу или Доротею или как там её? В общем, судя по порядковому номеру, пятнадцатую версию артефакта для производства богов.

И паучиха заговорила.

Скажу честно, я бы вероятно не понял и половины из услышанного, если бы Ольга параллельно не выступала переводчиком и не подсказывала вопросы. В общем и целом, боги учли свои ошибки и постепенно вносили изменения в ментальные характеристики артефакта, почти начисто изымая свободу воли, разум и интеллект, дабы дорогостоящая игрушка не посмела сбежать, как моя бабка. Получив, условно, легко управляемый и бесчувственный экземпляр, они принялись экспериментировать с зооформами, пока не пришли к выводу, что паучиха весьма неплоха.

Во-первых, в одной кладке выходило до пятидесяти «личинок», что явно увеличивало простор для экспериментов и выборки по сравнению с человеческой формой. А, во-вторых, из-за количества «детей» и внутренних убеждений, что выжить должен сильнейший, мамаша не испытывала к выводку глубоких чувств, потому и не противилась уничтожению слабых особей.

Со временем, паучиха даже начала отдавать предпочтение тем из богов, кто одаривал её чем-то, принимая их вне очереди и увеличивая их шансы на получение потомства. Пусичка, питающийся ненавистью и ныне стоящий адамантиевым памятником себе любимому, был одним из любимчиков паучихи, часто приносящим ей подарки.

Ситуация немного прояснилась. Вот только я не понимал, что мне теперь делать с Августой. С детьми всё понятно, вырастут, воспитаем. Получит Райо в свой детский сад ещё и божественный выводок, взрастит вместе с аспидами. Будет им противовес естественный заодно в части силы. А вот Августа…

— Бусечка, дело в том, что мы подумали и решили, что тебе нужно пожить в своё удовольствие, — начал я издалека, — постоянные кладки, наши визиты… У тебя совершенно не было времени пожить для себя, завести подруг, походить по магазинам, поэкспериментировать с гардеробом… — я нёс какую-то чушь, но судя по одобрению Ольги, чушь эта довольно нежно играла на струнах души паучихи.

— Действительно… что это я… Я даже никогда остров не покидала, — с сожалением согласилась Августа. — А ведь мир такой большой… блестящий! — она мечтательно закатила все свои глаза. — Ты ведь покажешь мне его самые красивые места?

— Бусечка, конечно! Более того, даже не один мир…

— И камешки!.. Ты подаришь мне камешки? — паучиха не сводила взгляда с кулона.

— Подарю, Бусечка! Ещё мы определим твои способности и будем их развивать! — попытался я заинтересовать паучиху хотя бы чем-то.

— А что их определять, — фыркнула та, — я камешки и чувствую на расстоянии. Самые разные!

— О, так давай сыграем в игру! — предложил я. — Ты будешь путешествовать по миру и отмечать, где чувствуешь камешки, и из образцов каждого найденного места мы будем делать тебе красивые подарки! Ты даже можешь предлагать сама, какие украшения хочешь!

— О-о-о! — паучиха издала стон удовольствия. — Пусичка, ты самый лучший! Я тебя обожаю! Отпусти же меня, дай я тебя обниму и зацелую!

Я представил эту картину и услышал, как снова тихо засмеялась Ольга.

— Бусечка, давай пока повременим! Я воспитан в строгих традициях, в соответствии с которыми за девушкой сначала нужно долго ухаживать, дарить ей подарки, а уж потом…

Ольга молча утирала слёзы из глаз, слушая мои аргументы.

— Это так необычно…– ворковала паучиха, — и так волнительно! У меня такого никогда не было! Я… я… я постараюсь держать себя в лапках, Пусичка! Традиции — это же важно?

— Очень! — закивал я, а следом и остальная команда спасения. — А пока, Бусечка, придумай, каким бы ты хотела видеть свой дом. Мы построим его специально для тебя!

— Пусёныш… — неожиданно у паучихи из глаз закапали слёзы. Я вообще не знал, что пауки умеют плакать. — Мой дом? У меня будет дом? Какой я захочу? Свой? Не на острове?

— Какой захочешь, в пустыне или в горах, на равнинах или возле океана, хоть под землёй… Всё, что захочешь, дорогая, лишь бы это не причиняло неудобств другим жителям мира.

— Пу-у-уся-я-я-а-а-а! — завыла паучиха, устроив самый настоящий слезоразлив, а я заметил, как к ней метнулась Лавиния, подставляя под ручьи какие-то каменные ёмкости. — Я-а-а не зна-а-аю-у-у, что-о-о хочу-у-у!

«Обними женщину, видишь, она в поддержке нуждается!» — давала подсказки Ольга.

«Ты её хелицеры видела? Она мне башку запросто откусит и не заметит!»

«Не бойся, она не богомолиха, да и те сперва мужчинам отдаются, а ты у нас строгих правил!» — давясь от смеха подбадривала меня жена.

Я всё же подошёл к Августе и принялся поглаживать её по хелицерам, успокаивая:

— Ну-ну, дорогая! Это же не проблема! Подумаешь! Посмотришь разные архитектурные макеты, что-то да понравится! Никто тебя не торопит и ни к чему не принуждает! Ты свободна! Ты же такая умница, красавица! Такая талантливая! Всё у тебя получится, только не плач!

— А вот это как раз можно делать, — хмыкнула чуть со стороны Лавиния, пристально разглядывая что-то в каменной плошке среди слёз паучихи. — Она алмазами плачет! Охренеть просто какой чистоты! Августа, хочешь из таких себе колье?

Магичка земли подставила под солнечные лучи камень размером с голубиное яйцо, который мерцал бликами даже без огранки. Паучиху как подменили. Она с вожделением уставилась на камень.

— Эт-то я с-смогла? — заикаясь уточнила она.

— Ты-ты! — подбодрила её Лавиния. — Я тебе как маг земли десятого ранга говорю, камни отменного качества! Ограним и можно использовать!

Я дал команду адамантию отпустить пленников, и Августа, забыв о моём существовании, принялась что-то обсуждать с Лавинией.

— Вот так… я позабыт и покинут всеми, — делано всхлипнул я.

— Ну так, — рассмеялась Ольга, — лучшие друзья девушек — это бриллианты! Так что извини, тут ты не котируешься!

— Хороший слоган, — со стороны кивнула Лавиния, — можем взять за основу при создании нашего ювелирного дома!

Дальнейшее происходило уже без моего участия, я же поинтересовался у Райо:

— Ты как её мог с Тарой спутать? Совершенно ведь разные… Внешность, голос, поведение… Всё!

— Аура, Трай! Аура у них одинаковая, — покачал головой Райо. — Я глазам своим не верил, а глупое сердце ошиблось…

Дракон отвернулся от паучихи и поинтересовался:

— Так где батарейка? Нам же нужно создать копии.

* * *

Бывали моменты, когда разница в течении времени была нам не на руку, но в большинстве случаев я не представляю, что бы делал без неё. Прежде чем удалось создать два батарейки, аналогичные тем, что когда-то использовались аспидами, нам пришлось дождаться рождения всех малышей. Слишком рискованным казалось отключать работающую систему жизнеобеспечения от батарейки в процессе развития зародышей. Ни я, ни адамантий не могли гарантировать, что они при этом не пострадают.

Поэтому освободившееся время я потратил на разбор записей Софьи в части переводов видений оракула. Опасность стать свихнувшимся психом никуда не делась, а с учётом предстоящей стычки с богами, наоборот, стала ещё более реальной.

В контексте этой перспективы верхом идиотизма было параллельно изучать гримуар, подаренный Абдул-Азизом. Ну да самообразованием никогда не поздно заниматься, даже накануне возможного всеобщего конца света моего авторства.

Тем более, что чем больше я погружался в изучение гримуара, тем отчётливей чувствовал, что вот-вот нащупаю тот самый ключ к разгадке вероятностей конструкта оракула. Однако сопоставлять клинопись с японскими иероглифами было той ещё задачкой. Иногда мне казалось, что я даже думаю некой последовательностью знаков.

В один из дней ко мне заявился довольный Райо и выложил перед моим лицом два адамантиевых бруска размером не больше указательного пальца.

— Готово! Причем в этот раз даже быстрее, чем в прошлый!

Мне же пришлось сосредоточиться, чтобы переключиться с анализа гримуара на текущие задачи и вспомнить как говорить самыми обычными словами.

— Когда устанавливать пойдём? И да, тебя ваш артефактор искал, но ты заперся у себя в Башне, и тебя боялись побеспокоить.

Я тихо выругался.

— Сколько я здесь сижу?

— С переменным успехом около полугода, — пожал плечами дракон. — Я только изредка заглядывал проверять жив ли ты, ну и Ольга иногда с тобой ужинала. Но чаще всё же оставалась в Хмарёво на дежурстве. Кстати, появлялся Комаро. Он добыл схему конструкта проклятия и даже нашёл согласных поучаствовать в процессе. Ждут только тебя и батарейку.

Твою мать. Визиты Ольги я помнил мельком, остальное… Шесть месяцев… Хвала Великой Матери Крови, что время течёт в разных мирах по разному. Вот тебе и нащупал ключ…

— Я загляну в Обитель крови, и возвращаемся домой. Кстати, как там Августа и её выводки?

У дракона на лице расцвела улыбка.

— Дамочку можно официально признавать самым результативным геологом и кладоискателем в одном лице. Она открыла пять десятков ранее неизвестных месторождений драгоценных и полудрагоценных камней и отыскала больше двух сотен кладов разных периодов древности. И это она только четыре провинции из двенадцати изучила. А впереди ещё Великая Пустыня.

— Вот что мотивация блестяшками с Бусечками делает, — рассмеялся я.

— И да, Августа решила поступить в академию. Сходила пару раз на лекции, и ей неожиданно понравилось, — это Райо говорил уже с гордостью. — Деятельная дамочка оказалась. И даже к выводкам нет-нет да и наведывается, правда, удивляется, почему мы оставили всех, но сама проредить потомство не готова.

— Ну вот, а первое впечатление какое было, — я вспомнил, как боялся подходить к паучихе, и покачал головой. Всего-то и надо было дать женщине то, чего ей хотелось. А если она не знала желаемого, то дать возможность пробовать себя в чем душа пожелает. Чем не рецепт счастья? Займи женщину, и она откажется от удовольствия дегустировать мужской мозг ложечкой. — А ювелирный дом с Лавинией?

— О! — Райо заржал так, что даже слёзы в уголках глаз выступили. — Это отдельная тема! Они три месяца выбирали название. Лавинию чуть удар не хватил.

— А что сложного? Они же со слоганом, кажется, на месте знакомства определились, неужели название стало камнем преткновения?

— Я на тебя бы посмотрел, если бы тебе пришлось стать акционером ювелирного дома «Буся и Пуся» или к примеру «2Пусички». И это только самые отстаиваемые Августой варианты, от остальных Лавиния чуть не поседела, хоть и так была блондинкой.

Я не знал плакать или смеяться, представляя бедную Вулканову.

— На чём сошлись?

— Ольга спасла ситуацию, предложила английскую аббревиатуру «B P», которая была бы как заглавными буквами Буси и Пуси в английской транслитерации для паучихи, так первые буквы фамилии Вулкановой и английского варианта имени Патрисии.

— Изящное решение! — восхитился я придумке жены. — Вот кто прирождённый дипломат! Кстати, а тебе есть на кого оставить детский сад божественный?

— Есть, — дракон серьёзно кивнул, — Милица присмотрит. По детям она у нас главный специалист. Так что не беспокойся.

Я кивнул и открыл портал в Обитель. Там кипела жизнь. По Цитадели сновали корвусы в алых мантиях, спеша на занятия. Встречая меня, они кланялись и бежали дальше по своим делам. Я остановился и невольно улыбнулся. Хоть здесь у меня вышло всё, как надо. Обитель снова ожила, продолжая обучать обладающих проклятым даром. И хоть большинство из них ещё долго будут самыми обычными корвусами, но завет Великой Матери Крови вновь передавались от поколения к поколению магов.

Артефактора мне даже не пришлось искать. Ему о моём визите успели доложить корвусы. Маг степенной походкой шёл ко мне, пересекая внутренний двор, когда-то треснувший после коллективного жертвоприношения, а ныне вновь сверкающий отполированной брусчаткой.

— Я уж думал отпала надобность, — хмыкнул артефактор вместо приветствия. — Дал задание и был таков.

— Нет, брат! Надобность не отпала, — пожал я руку магу крови и прирождённому артефактору, — просто в разных мирах время течёт по-разному, сам знаешь. Удалось что-то создать?

— И да, и нет! — не стал ходить вокруг да около артефактор. — Получилось нечто среднее. Закрыть доступ к магии я не смог, но удалось зациклить прохождение энергии по энергоканалам. То есть, колдуя, мана не будет покидать тело, а возвращаться обратно в источник, заодно укрепляя и прокачивая энергоканалы.

— Так это же идеально!

— Не совсем, — спустил меня с небес на землю артфактор. — Для контроля стихийных магов нужны соответствующие высокоранговые стихийные макры в артефакт, а вот где найти макр с магией иллюзий портальной магией для твоего сына я в душе не представляю!

— Это уже моя проблема! — обрадовался я уже имеющемуся результату. — Как только раздобуду, сразу к тебе! И спасибо тебе, брат!

Тот только покачал головой:

— Было бы за что.

* * *

В Хмарёво мы вернулись во всеоружии. Там нас встречал обеспокоенный Комаро.

— Что стряслось?

Бог замялся, но всё же поделился своими сомнениями:

— Понимаешь, я никак не могу проверить правильность схемы, полученной у Шакала. А надеяться на его честность полнейшая наивность… Наивные в нашем пантеоне не выживают.

Я задумался. Лично я в высокоранговых проклятиях не был силён, скорее используя арсенал, вбитый в голову ещё во время обучения в Обители. Из всех мне известных специалистов, работающих с проклятиями, на ум приходил только граф Майский. Тот был ярым энтузиастом своей стези, при этом предпочитая разбираться в особо интересных случаях. Вот я ему подобный и подкину. Хоть какая-то, но перестраховка.

Я набрал номер графа на мобилете и принялся считать гудки в аппарате. Ждать ответа пришлось довольно долго, но Майский всё же ответил:

— Михаил Юрьевич, вот так сюрприз! Чем могу быть полезен? Неужто сестра или гости опять с сюрпризом? — намекнул он на когда-то подцепленное проклятие сестрой и снятое с Микаэля дель Ува.

— Николай Александрович, не верите, но не совсем так! У меня есть схема наложения сюрприза, очень недешёвая, признаться, а из специалистов, способных подтвердить её действенность, я знаю только вас. Не возьмётесь, совершенно небезвозмездно естественно?

— Хм… Заинтриговали. Михаил Юрьевич! Я сейчас на неделю прибыл по делам в нашу северную столицу, поэтому если вопрос срочный…

— Граф, а где вы остановились? — тут же полюбопытствовал я.

— Гостиница «Империя» недалеко от Таврического сада, если знаете.

Ещё бы я не знал. У меня там совсем недавно состоялось рандеву с французской агентессой Барбарис. Но сейчас это совпадение играло мне на руку, как никогда.

— Знаю, — улыбнулся я. — Не поверите, совершенно случайно я оказался неподалёку. Если вам будет удобно?..

— К чёрту условности. Вас через сколько ждать? Кофе успеет остыть? У них тут недурственно его варят, а вы, я помню ценитель! — с энтузиазмом отозвался Майский. Судя по голосу, ему уже не терпелось взглянуть на схему.

— Самое большее через десять минут буду.

Ну не говорить же ему, что я могу перенестись в любую подсобку гостиницы хоть сейчас. Нужно было придерживаться хоть какой-то легенды.

— Тогда буду ждать вас в местном ресторане.

Разговор завершился, и я решил пояснить кое-что, скептически взирающему на меня Комаро.

— Прекрасно понимаю, как это выглядело со стороны, но у меня есть все основания предполагать, что Майский — такая же попавшая в этот мир душа, как и моя. Только его профиль — проклятия, и ему удаётся скрываться гораздо лучше, чем мне.

Комаро проглотил возникшие было вопросы, вместо этого материализовав передо мной ни много ни мало, а натуральный папирус с египетскими иероглифами.

— Лети пока к своему Майскому, а я нашего потрясу на предмет информации, глядишь, и ещё одного участника на ритуал заполучим!

Комаро исчез, я же, прихватив папирус, открыл портал в подсобку со средствами уборки для горничных. Выждав, пока на этаже не будет слышно биений сердца, я покинул своё место перехода и направился в ресторан к графу. Тот уже ждал меня, с видимым удовольствием потягивая из чашки кофе и разглядывая в окно снующих по улице пешеходов.

За секунду до моего обращения он обернулся и улыбнулся. Обменявшись приветствиями и рукопожатиями, граф с нетерпением уставился на меня:

— Михаил Юрьевич, я весь в нетерпении, даже кофе и тот с трудом лезет в глотку. Удивите же меня.

К нам несколько невовремя подоспел официант, но получив заказ на кофе, тут же удалился, оставив нас с графом наедине. Вынув из внутреннего кармана пиджака свёрнутый в трубочку папирус, я передал его Майскому.

Тот осторожно разворачивал свиток, ознакамливаясь с его содержимым. Чем ниже опускался его взгляд, тем выше взбирались его брови. В какой-то момент граф начал хмуриться и даже вынул у себя из кармана маленькую записную книжку с карандашом, расписывая нечто внутри. Судя по всему, зарисовывая для себя основные узлы конструкта.

Мне успели принести кофе, а граф продолжал свои изыскания. Папирус уже четверть часа как был отложен в сторону, а схема в записной книжке уже перевалила за три страницы, но я не отвлекал специалиста за работой.

Майскому потребовалось ещё не меньше часа, прежде чем он поднял на меня свой взгляд.

— Чем порадуете, Николай Александрович? Схема рабочая?

— Смотря чего предполагалось достичь «сюрпризом», — потёр переносицу проклятийник, — то, что я вижу, способно отправить на перерождение сущность уровня наших с вами покровителей.

Глава 20

Интересно, это меня Солнечная Нэко пыталась со свету свести или Комаро? Или Шакал Солнечной за что-то отомстить решил? Или… вариантов было вдоволь. И не суть важна причина, как её следствие.

— Николай Александрович… — я оглянулся по сторонам, а после без раздумий поставил Радужный щит из арсенала магии Рассвета. От прослушки от тоже защищал.

Майский заинтересованно уставился на мерцающий радугой конструкт:

— Какая агрессивная и нездешняя прелесть! А какие у неё энергетические аппетиты!

— Граф, я некоторым родом имею смутное представление о ваших возможностях после дегустации крови, но вынужден спросить. Вы смогли бы внести изменения в схему, чтобы в результате на некую территорию легло проклятие, отрезающее доступ к божественным силам и закрывающее доступ им самим? Хм, и желательно без летального исхода для участников ритуала.

Майский нахмурился.

— Михаил Юрьевич, до этого момента вы мне казались человеком разумным и с наличием неких принципов. Неужто что-то успело измениться в этом плане? Я бы не хотел участвовать в сведении счетов или в чем-то подобном, бросающем тень на репутацию моего рода и мою собственную. И деньги с услугами никак не изменят моих принципов.

Я рассмеялся.

— Удивительно, как вам культурно удалось спросить, не стал ли я вдруг подонком. Нет. Мои принципы при мне. Более того, проклятие мне нужно наложить на мои родовые земли.

— О⁈ Это, конечно, несколько меняет дело, но не сильно, — Майский прищурился, что-то обдумывая. — Вызывать на себя гнев вашего покровителя мне не с руки. Хотелось бы пожить спокойно.

— А если я скажу, что мой покровитель готов участвовать в наложении проклятия?

Брови графа красноречиво взметнулись.

— Всё интересней и интересней! Вы умеете заинтриговать! На моей памяти это первая сущность, сознательно ухудшающая собственные кондиции. Обычно они ведут борьбу за ресурсы, а не добровольно отказываются от них.

Я не торопил проклятийника. Других вариантов под рукой у меня не было, а граф сейчас усиленно просчитывал, чем может для него лично обернуться участие в подобной афере. Причем, с точки зрения профессионального интереса, он явно желал присоединиться к нашему сабантую, но камнем преткновения было искреннее желание спокойной жизни, которой наши махинации явно не способствовали. Одним словом, Майский сейчас был живым воплощением поговорки: «И хочется, и колется, и мамка не велит!»

Неожиданно на помощь мне пришёл Комаро, сообщив:

«Майский с нами, а что там его подопечный? Нашёл проблемы?»

«Нашёл. Говорит, что имеющаяся схема скорее убьет сущность примерно вашего уровня силы, чем земли проклянёт».

«Вот с-с-с… Солнечная! — выругался Комаро, явно имея введу не имя богини, а её характер. — Я ей припомню! За грамм адамантия меня же и на убой⁈»

«А вот с этого места и поподробней… Ты где адамантий взял?»

«Своим расплатился, — через несколько секунд всё же ответил бог. — Но она мне на собственной крови поклялась, что ничего не меняла в схеме».

«Значит, кто-то технично захотел устроить Солнечной самоубийство. У неё с Шакалом никаких разногласий не было?»

«Я им под хвост не заглядывал», — отмахнулся Комаро, но пыл слегка растерял.

Я же обратился к графу, всё ещё пребывающему в сомнениях:

— Ваш покровитель подтвердил своё участие, потому не думаю, что у вас могут быть проблемы в таком случае…

— Ай! Боги с ней со спокойной жизнью! Когда я ещё увижу, как дюжина богов будет работать вместе, накладывая проклятие⁈ Когда приступаем?

* * *

Приступили мы через три часа, когда гости уже начали прибывать на наше скромное семейное торжество. А что поделать, если боги тоже не по свистку собрались. К тому же, получив согласие, Майского в Хмарёво доставлял уже Комаро. Нам же с Ольгой предстояло появиться на ритуале в «божественном обличье» дракона Эсфеса и его супруги одними из последних, если не последними, что мы и сделали, появившись порталом.

Компания у нас собралась интересная. Кроме уже знакомых личностей Комаро, Винограда, Андрея Мангустова, Майского Жука, Белого Медведя и Фенрира были и неожиданные лично для меня участники: Кобра, Орлан, Полоз и Белка.

И если участие Кобры, Полоза и Белки я ещё хоть как-то мог себе объяснить спасением женщин из этих родов от неприятностей, то что здесь забыл Орлан?

«Так они же извечные соперники с Кречетом и на дух друг друга не переносят. Этот согласился из желания насолить противнику», — тут же ответил мне Комаро.

«А что Тайпан, Красный Дракон и Шивелуч?»

«Нейтралитет».

Я особо не расстроился и не разочаровался. Скорее, удивился.

«Неужто и грамм адамантия Красному Дракону уже не ценен?»

«Кх-кх-кх… — закашлялся Комаро, — я адамантий ещё никому не обещал, кроме Солнечной за выпрашивание схемы проклятия. Остальные здесь по своим причинам. Если бы я предложил всем адамантий, это выглядело бы ненатурально. Я не так богат, чтоб разбрасываться такими количествами!»

Я чуть не рассмеялся. Вот прохвост! Но в чем-то он был прав. Адамантий здесь весьма ценный ресурс, чтобы вот так свободно им распоряжаться. Я же несколько иначе посмотрел на всех присутствующих. Выходит, не ради награды они здесь. Это усложняло дело. Мало ли, взбрыкнёт кто-то и откажется в самый последний момент?

На нас с Ольгой косились, но общаться не подходили. Мы же и вовсе делали лицо кирпичом и изображали из себя приглашённых лиц, по доброте душевной решивших помочь Комаро. Остальные боги скучали в ожидании начала ритуала, и лишь бедны проклятийник Майский был полностью погружён в собственные записи, то и дело бормоча что-то про уравнивание и накопление разных потенциалов сил.

Сегодня всем заведовал и руководил на месте Комаро, я же в этот раз был лишь одним из участников ритуала.

— Друзья… — начал было Комаро, но был перебит Орланом:

— Мы все и так знаем для чего собрались. Лучше скажи, что здесь забыл смертный? Или на эту вечеринку пригласили кого попало?

Мне грубость Орлана не понравилась, потому я не удержался от колкости:

— Уважительней стоит относиться к основе собственного благосостояния и могущества, раз уж другой энергией пользоваться не научились.

Тот было распушил перья, но воздержался от ответных комментариев. Сам же граф Майский с опаской переводил взгляд с Орлана на своего покровителя и, наконец, заговорил, обращаясь ко всем сразу:

— Схему я поправил, предыдущие носители в виде каменных столбов вполне подойдут для фиксации узлов, кроме одного. Но его оперативно заменили на новый.

Ещё бы его не заменили. После удара сестры по Михельсу Исбьерну двумя стихиями от столба мало что осталось.

— Вам предстоит поочередно вливать собственную силу в фиксаторы, — между тем продолжил инструктаж проклятийник, — я же буду контролировать процесс вливания и подсказывать последовательность и интенсивность. Начать предлагаю с носителей эманаций смерти, затем нужны эманации жизни и крови, после могут в произвольном порядке использоваться и прочие силы.

Орлан фыркнул и вышел в перёд, уставившись на чёрный столб, высотой под шесть метров. За ним встали Виноград и Комар, а после и все остальные. Замыкали процессию мы с Ольгой.

Майский тихо инструктировал Орлана куда и как направлять силу, а на столбе стали проявляться алые не то руны, не то иероглифы, но то и вовсе египетские картинки из папируса. Следом в процесс включился Виноград, его руны светились молочным туманом и дрожали, словно пламя свечи на ветру. Сила Комаро больше напоминала кровавые потёки, но, подконтрольная богу, она впитывалась в чёрный камень, не оставляя даже следов на гладкой поверхности.

Остальные боги включались в процесс, выполняя требуемые от них действия. Я же чувствовал, как от колонны начало веять той самой жутью, что когда-то изранила меня при попытке пробиться к сестре. Кажется, Майский действительно знал, что делает.

Когда же дело дошло до нас с Ольгой, я почувствовал от неё такой поток эмоций, который словно тумблер переключил столб со знака минус на знак плюс. Я видел с каким трудом ей удавалось в одиночку изменить полярность всего конструкта. Пот капельками выступил у неё на лбу, но она не сдавалась. Как и тысячи лет назад она стояла на защите родной земли и не собиралась отступать, как бы ей ни было сложно.

Я встал рядом и накрыл её крылом, показывая, что сейчас она не одна на этой войне. Мы вместе. От меня отделилась зыбкая серебристая хмарь в виде адамантиевой пыльцы, которая не просто влилась в общий конструкт, а зафиксировала его со знаком плюс.

— Закончили! — прохрипел Майский, внезапно оказавшийся в эпицентре сил дюжины могущественных существ. — Переходим к следующему.

Я открыл портал к следующему столбу, и пока боги проходили сквозь него, Майский мне шепнул:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, ибо это уже не проклятие!

С остальными столбами дело прошло гораздо быстрее и проще. Все уже представляли, что делать, и лишь мы с Ольгой завершали напитку, меняя полярность и фиксируя весь конструкт. Под конец Ольга с непривычки сильно устала, но не подавала виду.

«Ты как? Выдержишь? Ещё штук пять осталось», — уточнил я у жены, когда заметил, как её пошатнуло.

«Выдержу, конечно! — отмахнулась та. — Уж лучше так, чем потом болтаться распятой между двух столбов».

Боец, а не женщина, но даже при таком раскладе ей нужны были силы. Потому вспомнив ситуацию с подпиткой ненавистью бога из чужого пантеона, я снял все щиты и затопил супругу самыми разнообразными чувствами, которым в обычной жизни приходилось вариться глубоко в душе. Были там и глубокое уважение, и гордость, и щемящая нежность, и пряное вожделение… Много чего было. И судя по раскрасневшимся щекам жены да по блеску в её глазах, подпитка удалась на славу.

«Вот вроде бы я привыкла чувствовать и слышать твои эмоции, но по сравнению с этим… то бы лишь шёпот, тогда как сегодня я, наконец, услышала тебя! Спасибо!»

Жена расправила светящиеся крылья от распирающей её силы и сорвалась в темнеющее небо, на котором одна за одной загорались первые звёзды. Спустя пару секунд она спикировал вниз, зависла напротив моего клыкастого драконьего лица и чмокнула в нос.

Богини косились на нас с некоей затаённой грустью, тогда как боги пялились с откровенной завистью. А смысл завидовать? Кто мешал им завести нормальные семьи? Моя, правда, тоже далеко не образец нормальности, но уж явно получше многих.

«У нас разные источники силы, мы с тобой не конкуренты, — прокомментировала Ольга смешанные эмоции местных богов. — У них же все друг другу соперники, даже внутри семей, отсюда и вечные склоки, свары, интриги, зависть».

С запечатыванием последнего столба боги, не прощаясь, исчезли, предварительно попробовав пробраться на «проклятую» их стараниями территорию. У них, к моему приятному удивлению, ничего не вышло, потому они посчитали свою задачу выполненной. Видимо, даже наше вмешательство не нарушило запрета на доступ богам.

Я же на всякий случай тайком открыл портал на территорию поместья. Всё получилось. Неужто нам удалось создать филиал Эсферии на землях Хмарёво, где вход-выход для богов могли контролироваться только мной?

«И Ольгой, — поправил меня алтарь стихий. — Вы своим вмешательством превратили проклятие в благословение».

«Ты поэтому теперь можешь со мной общаться даже на границе земель, а не только в пределах форта?»

«Да, былые ограничения не вернулись. Но последний элемент я всё же предложил бы вернуть домой. Так мы сможем во всеоружии встретить местных божественных безумцев».

«Так может и запитать столбы нужно не на батарейку, а на тебя?» — внёс я конструктивное предложение.

«Не стоит, я не хочу даже соприкасаться с их силами. Будет конфликт, и всё пойдёт в разнос».

Наш диалог с алтарем прервал встревоженный Комаро:

— Куда они? А как же батарейка? Ещё же нужно зафиксировать… Разница сил и…

— Мы зафиксируем, — прервал я бога. — Идите пока займите лучшие места на свадьбе. Скоро начало.

— Хорошо пошутил, — скривился Комаро, а за ним и Виноград, — нам туда хода нет.

— Вам лично… — мы переглянулись с Ольгой и хором ответили, — … точно есть!

Я открыл портал для двух богов, так или иначе ставших мне друзьями в этом мире. Пока Комаро не решался сделать шаг через проход, Виноград уже успел сходить туда и обратно, проверяя губительность нахождения на «проклятых» землях. Поднятые вверх большие пальцы свидетельствовали, что эксперимент прошёл успешно.

— А кто ж в такое время женится? — уточнил ошарашенно граф Майский.

— Так граф Комарин, — я чуть не брякнул «я», но вовремя вспомнил про собственное драконье обличье. — У него мода такая… чтобы всякая церемония проходила с огоньком.

— Вот же… неудобно как, а я без подарка, — неожиданно растерялся проклятийник.

— С учётом всего происходящего, вы только что сделали его роду бесценный дар, защитив от некоторых проблем в будущем, — весомо ответил за всех Комаро, — поэтому не думаю, что вам есть о чем переживать.

* * *

Пётр Алексеевич Кречет с беспокойством поглядывал по сторонам. Он догадывался, что церемония будет весьма далека от привычной, но что жених будет опаздывать на обряд вместо невесты, не ожидал.

Даже на весьма искушённый взгляд императора в имении не осталось гражданских лиц. Насчет официанток, снующих среди немногочисленных гостей, Пётр Алексеевич не обманывался. Судя по грации и плавности движений все они имели отношение к разведслужбе.

Церемонию решили устроить за пределами форта, в крытом куполе, возведённом магами земли. Всё вокруг украсили в зелёные и алые цвета новобрачных. Причем часть украшений создавалась на глазах у гостей, когда княгиня Инари уточняла пожелания у невесты и тут же исполняла их, овеществляя. Иллюзионистке было без разницы что создавать: цветочную гирлянду или же голубей с лентами на шее. Любой каприз Светланы Подорожниковой исполнялся тут же, вплоть до внесений изменений в наряд невесты.

«Ну просто джин! — хмыкну по себя Пётр Алексеевич, припоминая легенды про пустынных созданий, якобы когда-то существовавших и исполнявших желания. — И как только Комарину удалось так сдружить жён?»

Эта мысль возникла и вовсе из ниоткуда. Сам император, к сожалению, подобным достижением похвастаться не мог, а потому искренне радовался за союзника. Именно так, Комарин после всего воспринимался уже не как вассал, а как равный.

«Надеюсь, он выберется из предстоящей войны живым, и нас не угробит, — успел подумать Пётр Алексеевич, прежде чем под ложечкой у него засосало. — Неужели снова⁈»

В одно мгновение императора даже накрыла паника, но он усилием воли задавил её на корню. В первый раз не поддался и сейчас не спасует.

Родовой дар снова исчез.

— Отец, ты тоже чувствуешь это? — Александр оказался возле Петра Алексеевича и тихо задал вопрос, чтобы другие не расслышали. — Сила пропала…

От таких простых слов всё внутри императора обмерло. Неужто Михаил нарушил слово и уничтожил их покровителя ещё до того, как обеспечил безопасность его детей? Он принялся искать взглядом личного лекаря, чтобы попросить спасти хотя бы сына.

Но тут на его глазах открылось зеркало портала, сквозь который прошла незаурядная троица, единственным знакомым представителем из которой был князь Мангустов. От остальных двух неизвестных магией фонило за версту, но сколько не старался император рассмотреть их лица, у него ничего не выходило.

Мангустов, заметив императора, направился к нему засвидетельствовать своё почтение. Обменявшись положенными приветствиями, Пётр Алексеевич тихо спросил:

— А кто же ваши спутники, князь?

— Если я скажу, что Комар и Виноград, вы же мне не поверите? — так же тихо ответил Мангустов, при этом оставаясь абсолютно серьёзным.

— Пожалуй, я лучше буду считать это шуткой, — нацепил на лицо безупречно вежливую улыбку император. Прибытие подобного подкрепления на обряд никого не могло оставить равнодушным.

Сам же жених появился спустя полчаса. К тому моменту все приготовления были окончены, гости расселись по своим местам, а все входы и выходы из сферы контролировала гвардия рода Комариных. Памятуя, чем завершилась первая свадьба Комарина, Пётр Алексеевич подсознательно ждал какой-нибудь пакости. Но церемония шла своим чередом. Новобрачные обменялись клятвами, которые их покровители подтвердили, обозначив татуировками на запястьях.

Гости вручали подарки и кричали здравицы молодой семье, где-то на фоне звучали взрывы смеха и тихая мелодичная музыка. И только император то и дело пил игристое вино, сглатывая накатывающую горечь предстоящих проблем. В том, что они будут, Пётр Алексеевич не сомневался. Зная дрянной характер покровителя своего рода, император пытался предугадать направление предстоящего удара и смягчить его. Однако как бы не готовился Пётр Алексеевич, Кречет смог и его удивить своим приказом:

— Сегодня в полночь ты лично откроешь порталы и пропустишь на земли Комариных армию из Циньской империи.

Глава 21

За пять часов до свадебной церемонии

План с драконами трещал по швам. Ни один не согласился присоединиться к Кречету, причину же раскрыл только последний из них, Ржавый:

— Нет, Кречет, никто из нас не рыпнется против него, будь он хоть бог, хоть маг или ещё какой отморозок. Мы клятву о ненападении дали, будь ей неладно.

Дракон отмокал в зеленоватом озере не то слизи, не то болотной жижи. Воняло оно так, что глаза слезились и забивало нюх. Сам же Ржавый, казалось, получал истинное удовольствие от нахождения в подобной «ванне».

— Да как этот самозванец умудрился принудить к клятве одну из сильнейших фракций нашего пантеона? — в сердцах недоумевал Кречет, чинно сидя на пожухлой траве маленького островка посреди жижи, но старательно делал вид, что всё так и должно быть. Ради информации можно было и потерпеть неудобства.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы из тебя через задницу начали ад… — дракон закашлялся, будто подавился жижей из болота и тут же добавил, — жизнь высасывать.

Как бы не старался Ржавый скрыть свою оговорку, но Кречет вцепился в неё хищными когтями, словно в собственную добычу. Именно ради этого он и сидел здесь!

— Адамантий? Он выкачал из вас адамантий! Сколько? Неужто как с Солнечной?

Ржавый умолк и начал спешно погружаться в болото, не желая отвечать на вопросы гостя.

— Э, нет, дорогой! Так дело не пойдёт! — выругался Кречет и сорвался с островка, целясь когтями прямо в морду дракону. Ему бы только закогтиться и не дать тому нырнуть… Там уж он выведает…

Но когти с чавкающим влажным хлюпаньем прошли сквозь чешую Ржавого. Над болотом раздался отчаянный крик дракона. Тот дёрнулся, пытаясь сбросить Кречета и нырнуть в болото, но добился лишь того, что рассек собственную глазницу.

— Какого?.. — не понял сразу Кречет, что происходит. Как бы не ослабили Ржавого, но божественная чешуя должна была выдержать удар когтей, оцарапаться или треснуть на худой конец, но никак не плавиться, словно масло на солнце.

— Ржавый, бросай рыпаться! — рявкнул Кречет на дракона.

— Отпусти! — ревел дурниной дракон, извиваясь всей своей тушей в болоте, но не в состоянии ни взлететь, ни утопиться, чтобы сбросить обидчика.

— Ответь на вопросы и отпущу! Уж убивать тебя мне не с руки!

— Отвечу! Отпусти! — ревел дракон.

— Отпускаю, — предупредил Кречет, разжимая когти.

Но стоило отпустить дракона, как тот тут же извернулся и плюнул в Кречета сгустком зелёной дымящейся кислоты. Бог едва успел прикрыть морду крылом. Часть перьев начало жечь ядом.

— Ах ты ж с*ка! — рыкнул Кречет и спикировал в жижу, зажимая голову дракона лапами и ударяя со злостью клювом в лоб. — Я тебе поверил!

Череп дракона треснул со звучным хрустом, не хуже перезрелого арбуза, и клюв Кречета опустился в розоватое нечто. Бог отшатнулся, резко разжимая когти, но было уже поздно. Тело Ржавого медленно утопало в зловонной жиже с раскроенным черепом.

— Млять! Поговорили…

Сперва бог хотел сбежать, но затем в его голову пришла неожиданная идея.

— Им всем нужна была причина… так вот же она…

Из пространственного кармана появился розовый камень, фонящий хищной иномирной магией.

* * *

За три часа до свадебной церемонии

Красного Дракона не покидало предчувствие грядущих неприятностей. Словно, сидя у спокойной глади озера, он ощущал надвигающуюся волну цунами, набирающую мощь при приближении к берегу.

В тот момент, когда к нему с молитвой обратился император Циньской империи, по озеру прошла первая рябь. От новостей последователя шипы на спине дракона налились пламенем.

— Клан Ядовитой звезды утратил связь со своим покровителем и заявил о праве священной кровной мести.

— Кому мстить собрались? — недоумённо уточнил Красный Дракон. — Быстро они виноватого нашли!

— Им и не нужно было никого искать. Их покровитель до того объявил главе клана, что снижение уровня силы божественных даров связано с проигранной войной против серебряного дракона и рода Эсфес. Из чего клан сделал вывод, что серебряный добил их покровителя. Был проведён ритуал, закрепивший право священной кровной мести. Меня они только поставили в известность.

— Они там белены объелись или ядовитыми парами обдышались? Куда они собрались?

— В Японию, вырезать кланы Инари и Эсфес.

Давненько Красный не носился по междумирью с такой скоростью. Первым делом он рванул в убежище Ржавого.

После их короткой неудачной войны с Эсфесом дракон отлёживался в собственном убежище, пытаясь хоть как-то накопить крохи адамантия. Попав под удар одним из первых, он практически лишился своих запасов. Даже помощь от Красного проблемы не решила. Ржавый просел в силе чуть ли не на восемь десятых. Даже его последователи это прочувствовали. Дракон старался как можно реже окидать своё убежище, дабы не демонстрировать собственную слабость.

Проваливаясь к Ржавому, покровитель правящей семьи Циньской империи меньше всего ожидал там увидеть толпу богов, сгрудившихся на берегу кислотного болота и отчаянно ругавшихся.

Громче всего визжала Солнечная Нэко, подмяукивая на манер кошки:

— Яу здесь неу при чём! Яу ничего неу делала! Меняу уже наказали! Позоувите оустальных драконов! У наус с ними уговор!

Рядом с озером крутились Крыса и Шакал, что-то вынюхивая. Над болотно-зелёной поверхностью кислоты парил Кречет и Некрос, что-то высматривая. А Чёрный Единорог, потряхивая гривой, уставился невидящими глазницами, окутанными магией смерти, куда-то в кислотные глубины.

Некрос был единственным из представителей драконов, пока не появился Красный.

— Что здесь происходит? Где Ржавый?

— Вероятней всего отправился на перерождение.

Холодный голос Чёрного Единорога подтвердил опасения Красного дракона.

— От чего?

— Это мы и пытаемся выяснить, — ответил ему Некрос, один из соратников и дракон плюющийся субстанцией, способной уничтожить всё и вся. Периодически он выпускал струю своей дряни, и та разъедала кислотные воды, оголяя на время дно, но усиливая испарения над озером. В очередной раз плевок поднял тучу брызг и те обожгли Кречета, но тот даже не попытался прикрыться. Заметив вопросительный взгляд Красного, тот лишь отмахнулся:

— Я тут уже час круги наяриваю, весь в этой дряни. Смысл прятаться…

— Кто обнаружил?

— Я, — Некрос не стал отмалчиваться. — Сперва решил, что он покинул берлогу… но поспрашивал у наших и вернулся… Потом позвал Чёрного Единорога проверить. Тот с Шакалом пришёл. Потом Солнечная с Кречетом появилась. Её императорский род уведомил о предстоящей вендетте, вот она и истерит уже час.

«Вот, кошка драная, как на Эсфеса нападать, так ко мне побежала, а как себя выгораживать — так к Кречету!» — подумал Красный Дракон.

— Ну, а Крыса, сам знаешь, держит нос по ветру всех ново… — Некрос оборвал себя на полуслове и закричал: — Нашёл!

Выдав ещё одну струю, он практически нырнул в расступившиеся на время кислотные воды и лапами во что-то вцепился, отчаянно пытаясь успеть взлететь. Спустя пару минут Некрос сбросил свою ношу, сейчас мало напоминавшую тело Ржавого Дракона. Частично его разъел некроз, частично начала растворять кислота самого озера, но раскроенный ювелирным ударом на две ровные части череп явно указывал на причину смерти Ржавого.

— Кто ж его так?..

— Это ж какая сила должна быть…

Пока остальные высказывали предположения, Красный не побрезговал подойти ближе и осмотреть многострадальный череп. Кроме явной причины смерти видны были и другие следы нападения. Осторожно переворачивая голову соратника, Красный заметил, что у того что-то зажато в пасти. Расцепив челюсти, дракон с удивлением нашёл розовый кристалл, от которого фонило иномирной магией. Кажется, такой Кречет когда-то демонстрировал ему, подтверждая реальность иномирного вторжения.

— С кем он конфликтовал в последнее время кроме Солнечной Нэко? — тем временем продолжал опрос Кречет.

— С Эсфесом, но тот вроде бы обошёлся без претензий, — отозвался Некрос, прекрасно знавший, что виру с Ржавого Эсфес получил сполна и убить мог гораздо раньше.

Пока Красный размышлял, Кречет увидел у него в лапе камень.

— А я говорил, что это всё он! Этот самозванец! А вы мне не верили! Это всё он! Никакой он не бог! Он продался и сам открыл портал для вторжения! А теперь нас будут по одному вырезать, как Ржавого, если мы его не уничтожим!

— Не говори глупости! — огрызнулся Красный. — Тебя послушать, так во всём Эсфес виноват. Хотел бы убить, убил бы раньше!

— Это он хорошеньким хотел быть, чтобы его не обвинили на совете богов! Но это всё он! Откуда тогда здесь эта магия? Она была только в землях Комариных.

— Комаро не мог бы такого сделать! Я его одним ударом лапы чуть не убил! — снова попытался воззвать к разуму Красный.

— Мог! — вдруг вклинилась Солнечная Нэко. — У него откуда-то столько адамантия стало, что он им стал разбрасываться направо и налево. Мог за адамантий продаться!

— А ты откуда знаешь⁈ — к Солнечной обернулись разом все боги.

'Молчи, убогая! — взглядом попытался заткнуть Солнечную Красный Дракон, но ту уже было не остановить. Увидев лазейку перенести кровную месть со своих территорий на чужие, она зубами вцепилась в возможность, готовая оклеветать всех и вся. Время всё спишет.

— Я для Комаро выменяла схему с божественным проклятием земель за адамантий, — победно заявила та, будто и не призналась в подковёрных играх.

— Ах ты с-с-сука! — выругался Кречет.

— Тогда нам не о чем беспокоиться, — победно расхохотавшись, полыхнул тьмой Шакал, — я подсунул неверную схему. Она убьёт участников ритуала.

— Ах ты тва-а-арь! — полыхнула солнечным светом богиня и в прыжке набросилась на Шакала, намереваясь выцарапать ему глаза. — Мало того, что меня поимел, так ещё и угробить хотел⁈

Нэко с Шакалом сплелись в рычаще-визжащий клубок. Во все стороны летели клочья шерсти, сверкали лучи света и плети тьмы. Спустя пару минут дерущиеся с хлопком исчезли, остальные же боги в шоке обменивались ошарашенными взглядами. Лишь Кречет победно улыбался:

— Раз ни у кого нет больше аргументов, предлагаю созвать срочный совет и поставить на голосование уничтожение рассадника иномирной заразы на землях Комариных в Российской империи, пока они нас по одиночке не перебили.

— Я в этом фарсе участвовать не буду, — сразу же высказался Красный Дракон.

— Конечно, не будешь, — с ядовитой ухмылкой ответил Кречет, — вы же всем скопом предали наш пантеон, заключив пакт о ненападении? Что, Красный, думал я не узнаю, что вы предали нас всех? Да только они начали уничтожение не с нас, а с вас!

— Предатели! — пискнула Крыса. — Пока вы сговаривались за нашей спиной, мы сняли проклятие с земель и подготовили всё к наступлению!

— Заткнись! — рявкнул Кречет.

Но союзница уже и сама поняла, что сболтнула лишнего, потому, уже исчезая, пропищала:

— Я оповещу богов о срочном совете.

— Что у вас тут вообще происходит? — недоумённо переводил взгляд с Кречета на Красного Дракона Чёрный Единорог. — Кто с кем дружит, кто с кем воюет и какого хера наших убивают?

— Ты Комара сам из Италии выпер, вот он и отыгрывается. Спелся с Эсфесом-самозванцем и решил протащить в наш мир иномирную заразу, убивающую богов.

— Это ещё разобраться надо, от чего Ржавый умер. Череп-то ему по старинке раскроили, — заметил Некрос и следом цветасто выругался. — Млять! Я же некроз не нейтрализовал!

Пока боги спорили, от тела Ржавого очень удачно уже почти ничего не осталось.

* * *

«Сегодня в полночь ты лично откроешь порталы и пропустишь на земли Комариных армию из Циньской империи».

Голос покровителя доносился словно через вату, но смысл сказанного всё равно не укладывался у императора в голове.

«Какие порталы? Ты сума сошёл? Как мы это объясним людям? Иностранцы в самом сердце страны? С небес на землю сами рухнули?»

«Ты выполнишь приказ, а к рассвету здесь не останется ни единого узкоглазого. Уж я об этом позабочусь!»

Император в который раз похвалил себя за предусмотрительность и решение обезопасить детей на период предстоящей войны.

«Вы со своими божественными войнами разбирайтесь сами! Я не знаю, что вы не поделили с Комаром, но людей в свои дрязги не втягивайте, — вспылил император, снова выступая наперекор собственному покровителю. — Пока я жив, своими руками не впущу на наши земли интервентов. Надо будет, и армию поставлю в ружьё!»

«Да ставь на здоровье! Кто ж тебе мешает? И это не моя война с Комаром, чтобы там тебе не наплели. Кое-кто возомнил себя богом и убил одного из нас, используя иномирную магию. На божественном совете постановили, что последователи убитого имеют полное право отомстить обидчику. Ни к тебе, ни ко мне, ни к империи это не имеет никакого отношения. Это месть. Кровная месть. У японцев даже какое-то специальное название есть, да и у циньцев тоже, но я его не произнесу. Обычно на это выделялись сутки, но я надавил, и срок сократили до рассвета. Итого, не больше пяти часов будет у циньцев, чтобы отомстить за своего покровителя. После всех живых обратно выбросит на их земли».

«А что так бывает?» — невольно вырвалось у Петра Алексеевича. О таком обычае он слышал впервые.

«Бывает ещё и не так, — с тяжёлым вздохом ответил Кречет. — Просто боги не каждый день умирают».

«Почему Комарины?»

«Потому что кристаллы иномирной магии остались только у них».

«И кому верить?» — у императора натурально отказывал разум от всей поступающей информации.

«Мне, — коротко отрезал покровитель. — Имей ввиду, время резни я сократил в обмен на точку привязки к нашей крови. Если ты не окажешься на границе земель Комариных в полночь, то боги настроят порталы на всех носителей нашей крови. И тогда империя действительно утонет в крови на целые сутки. Циньцам будет всё равно, кого резать. Они какой-то ритуальной дрянью опоенные попрут. Поэтому не советую прятаться куда-то на изнанки, а то ведь остальные порталы и посреди Москвы могут сработать. Мы их, конечно, героически победим, но я не уверен, что ты или кто-либо из твоих близких доживёт до этого дивного момента. И будь добр, держи язык за зубами. Про свадьбу и про эвакуацию я уже в курсе. Про твое местонахождение тоже. Ты можешь проявить благородство и угробить свою семью вместе с половиной империи, а можешь поступить разумно и не вмешиваться не в свои дела. Выбор есть всегда, пусть и не всегда приятный, так кажется говорит твоя супруга?»

«Надю не тронь!» — рыкнул Пётр Алексеевич.

«Ну должен же будет кто-то в случае вашей коллективной кончины династию на троне представлять? Чем беременная императрица не вариант?»

«Она не…» — император оборвал себя на полуслове, не желая выдавать семейные тайны.

«Уверен? — рассмеялся покровитель. — Я же тебе вместе с возвратом силы благословения отсыпал от души! А жен на свадьбу ты не взял, решив, что им ничего не грозит. Так что, если взбрыкнёшь, то обещаю, хоть одного представителя династии, но я спасу».

Пётр Алексеевич молчал, словно пришибленный. В голове прокручивались сотни и тысячи вариантов действий. И ни один не мог завершиться бескровно.

* * *

Ольга поздравляла нас со Светой, целуя и обнимая по очереди с улыбкой во все тридцать два, при этом коротко описывая ситуацию по кровной связи:

«У императора мир рухнул. Его Кречет рас…гонудрасил как ту корову в бомболюке».

«Оля, по-русски, я опять нихрена не понял твоих сравнений!» — взмолился я.

«Если проще, то либо он рассказывает нам суть разговора с богом, и империя утонет в крови вместе с его семьёй, либо молчит, но тогда утонем в крови мы. Уж прости у него там такие эмоции, будто у нас Москву уже какие-то узкоглазые сравняли с землёй, а его жену… кхм… Кречет лично приходует ради продолжения династии. И разговор продолжается».

Мы со Светланой продолжали улыбаться, принимая поздравления, но лекарка уже нутром чувствовала изменение моего настроения. Я же напрягся ещё и потому, что ранее на наших землях с богами никто не общался. Проклятие убивало саму возможность. Теперь же… Что если лазейки появились не только в части связи?

Я попросил сестру устроить проверку:

«Обратись к Винограду, нужно проверить, услышит ли он тебя. Сам не проверю. У меня всегда работало».

Спустя пару секунд я заметил, как Виноград и Комаро направились в нашу сторону.

— Что за хрень происходит? — тихо спросил Виноград. — Я слышу твою сестру, а не должен бы. Что-то не так прошло с ритуалом?

Видя наше маленькое совещание, к нам подтянулись Майский и Мангустов.

— А я предупреждал, что ничем хорошим смешение сил не закончится, — тихо выругался Комаро. — Даже батарейка не смогла выровнять! Вдруг не только связь с богами осталась?

— Я своих в этот раз тоже слышу, хоть выбраться они так и не могут, — сообщил Мангустов, сообразив, что мы обсуждаем.

— А вы чего хотели? Они вообще-то вместо проклятия на эти земли благословение защитное наложили, — хмыкнул Майский. — А связь для защиты периметра — первейшее дело. Интуиты, мать их, силищи немеряно, а опыта — ноль! Радуйтесь, что хоть одна функция от проклятия осталась. Боги не пройдут, пока эти, — он кивнул на нас, — не пропустят.

— Кстати, а почему тогда зуб Фенрира сработал во время войны родов? Если ничего не должно было? — не знаю почему, но этот факт сразу же всплыл в памяти.

— Во-первых, он не был богом тогда, — принялся объяснять Виноград, — а, во-вторых, это же фактически была часть его тела. Он вроде бы как весь состоит из ядрёной ненависти. Так что это и не сила, а суть что ли…

— То есть серьга — это тоже какая-то оторванная часть твоей сути, раз она работает даже здесь? — на всякий случай попытался я уяснить особенности создания божественных артефактов.

Виноград только кивнул, подтверждая мои догадки.

«Михаил Юрьевич, у нас со стороны Земельно-Удавовых вдоль периметра отираются две нейтрально настроенные сущности, — отчитался Паук. — Отправил туда патруль. Визуальный контакт через три минуты».

«Покажи расположение на карте».

Картинка пришла спустя секунду, позволяя определить примерные координаты.

«Оля, контролируй нашего императора, чтобы глупостей не наделал. Если надо будет, рот ему заткни, чтоб в благородство не ударился. А я на границу, к нам ещё кто-то на огонёк пожаловал».

Глава 22

Предупредив Свету, что ненадолго покину её и встречу гостей на границе земель, я отошел к форту, чтобы тут же уйти порталом. С точкой выхода я слегка промахнулся, но немаленького Красного Дракона и Тайпана не заметить посреди развилки бетонной дороги было невозможно. Красный отчаянно ругался, возмущаясь:

— Вот Крыса, сука, соврала! А я, как идиот, повёлся.

— Что там вам Крыса рассказала? — на всякий случай уточнил я, открывая второй портал уже под размеры дракона и появляясь перед божественными гостями в обличье Эсфеса.

— Фух! Ты всё же здесь! — выдохнул с облегчением Красный. — Крыса сказала, что они сняли проклятие с земель.

— Конечно, здесь! — очаровательно улыбнулся я во всю пасть. — Мы же сами это проклятие заново и наложили пару часов назад по приглашению Комаро.

— Это, конечно, хорошо, но против циньцев это не поможет, — вставил Тайпан.

— А эти что здесь забыли? Для приграничной стычки далековато, для военной операции ещё дальше.

— Мстить придут за Ржавого.

И Красный Дракон принялся пересказывать события, произошедшие за нескольких предыдущих часов в божественном междумирье.

— Вот так и вышло, что ополчились против тебя, Комаро, иномирной магии и виновным во всем обозначили Комарина. Будто ты и граф — вообще одно лицо, а заодно и самозванное божество, получившее доступ к стихийному алтарю. В полночь здесь откроются порталы, настроенные на лиц императорской крови, и до пяти утра шальные циньцы будут вырезать род Комариных. И поверь, даже если боги решат не присоединяться к сабантую, местным хватит и мстителей.

— Так что если ты сейчас откланяешься, то местных уничтожат, — на всякий случай внёс ясность Тайпан.

— А что, Фенрир, Белка, Белый Медведь… здесь был ещё десяток богов. Что никто не возразил на вашем совете? Мы с Комаро были слишком заняты, чтобы отлучаться на убийство. Никого несовпадение временных рамок не смутило?

— Красного с драконидами обозвали предателями, остальных тоже. Якобы они продались за адамантий, — привёл основной довод местных обвинителей Тайпан, постукивая кончиком хвоста по земле на нервах.

— И где же бедному Комаро столько адамантия набрать? — сарказма в моём голосе было хоть отбавляй. — Сидел бы он здесь, имей гору божественного металла? Абсурд!

— Абсурд не абсурд, а Солнечная ухватилась за эту версию всеми руками, ногами и хвостом, лишь бы кровную месть перенести со своей территории на чужую, — Красный Дракон полыхнул огнём, упоминая богиню-полукошку.

— А ей какая разница? Ну уничтожили бы население парочки островов, дальше что? Заселила бы своими верующими и получила больше благодати. Она же хотела себе кормушку Инари, так в чём проблема?

— Циньцы не ходят сотнями, и тысячами не ходят, — немного скуксившись, ответил Красный Дракон, ведь Циньская империя входила в его зону интересов. — Здесь минимум несколько сотен тысяч человек появится. Из них магов примерно треть. Им суток хватит, чтоб Японскую империю зачистить, если боги не вмешаются.

— Ой-вей! Где же мы их хоронить-то будем? Займёшь потом некротического вашего дракона? Или может сам потом с телами подсобишь? — пошутил я.

— Ха-ха! — нервно отреагировал на мою шутку Красный Дракон. — А в вашем случае боги точно вмешаются! Кто-то чтобы списать свои грешки, кто-то за обещанную гору адамантия, кто-то из мести.

— Я, конечно, ожидал провокаций, но не такого масштаба, — честно признался я. — Одно дело — оболгать, и совсем другое — грохнуть кого-то из своих. Я понимаю, что Ржавому досталось от меня сильнее всех, как самому первому под крыло попавшемуся, но даже я его добивать не стал.

— Ах ты ж тварь пернатая! — зашипел глава фракции драконидов. — Я же ещё заметил следы на морде, словно от когтей… У тебя они толще, а там как лезвием… и удар между глаз… Ах ты ж сука!

Красный исчез, растворившись в огненном вихре. Только искры разлетелись во все стороны.

— Куда это он? — недоумевал Тайпан.

— На когти Кречета посмотреть, судя по всему, — пожал я плечами и с усмешкой наблюдал процесс озарения, отразившийся на змеиной морде. — С драконидами и рептилиями у нас уговор в силе, не вмешивайтесь, и никто не пострадает. Всем сомневающимся передайте тоже самое. Я разбираться не буду, кто случайно там окажется, а кто намеренно.

Тайпан кивнул и растворился в ночной тьме. Я же вернулся на торжество, уже примерно представляя, в какую позу поставил Кречет императора. И пусть всех условий мы не узнаем, но то, что ценой станет не только жизнь его семьи, но ещё и тысяч людей в империи, теперь стало понятно. Эта пернатая скотина умело взвинтила ставки для и без того едва пришедшего в себя императора. И мне сейчас искренне было его жаль. Один сын и так тайком был перенаправлен сперва в наш лазарет, а оттуда на поруки к Софье, наследник и дочки готовились последовать за ним в Эсферию, обвешавшись артефактами, как новогодние ёлки игрушками. Так ещё и с императрицами что-то не ладно, Ольга не просто так одну из них упоминала.

И во всей этой заднице ему даже пожаловаться некому. Нам предстояло провести экспресс-допрос для немых, пока Пётр Алексеевич глупостей сам не наделал. А уж как себя вести с многотысячными армиями у нас уже тактика отработана.

Я вернулся на свадьбу и попросил минуточку внимания. Когда все наши и без того немногочисленные гости умолкли, я принялся честно вводить всех в курс дела:

— Уважаемые гости, к сожалению, веселье на сегодня окончено, ибо в полночь к нам стараниями Кречета, не императора, явятся несколько тысяч незваных гостей из Циньской империи мстить за смерть своего покровителя. Если мы поступим невежливо и не встретим их, вся эта орава, жаждущая крови, отправится по городам и весям нашей распрекрасной империи и сутки будет утолять собственные порывы.

Надо было видеть выражение лиц Петра Алексеевича и Александра Петровича. Комаро и Виноград от них не отставали:

— Кого убили?

— Ржавого, — короткого ответил я своим божественным друзьям. — Вас объявили предателями, вступившими в сговор с иномирными захватчиками за адамантий.

— Но остальные… Тайпан… Красный…

— Их в ту же категорию записали, — оборвал я Комаро.

— Суки!

— Ещё какие! — согласился я с богами. — Потому сейчас я попрошу гостей, неспособных самостоятельно убраться отсюда как можно дальше, — я выразительно посмотрел на Мангустова и его невест, — подняться на борт нашего дирижабля. Я помогу вам несколько ускориться в перемещениях и оказаться в безопасности. Мария Петровна, которая баронесса Белухина, — на всякий случай уточнил я, — вам доверяю управление своей «Капелькой» и советую переждать сегодняшнюю ночь в небе, не спеша швартоваться ни в одном из воздушных портов империи. Любой город, где сегодня ночью окажется хоть один человек с каплей крови Кречетов, может оказаться точкой высадки Циньского десанта. По этой же причине, если в ком-то из присутствующих есть хотя бы капля крови Кречетов, на борт не поднимутся. Вы будете обеспечены убежищем в другом месте.

— Ваше Императорское Величество!.. Пётр Алексеевич!.. Папа!.. — возгласы доносились со всех сторон. Все гости разом обернулись к императору, а того, кажется, сейчас чуть не хватил удар от моей осведомлённости.

— Борис Сергеевич, спасайте друга, — мягко приказал я тестю, — а то если он сейчас выйдет из игры, это слишком дорого обойдётся империи. Ему на нас ещё циньцев выпускать.

— Папа, это правда⁈ — первой возле отца оказалась принцесса Мария, успев на мгновение раньше Подорожникова.

— Не отвечать! — гаркнула Ольга так, что замолчали все. — Простите, силу не рассчитала, — смущённо улыбнулась она. — Ваше Императорское Величество, кивайте, не говорите. Нам лишние проблемы ни к чему. Мы в общих чертах в курсе вашего положения.

У императора задёргалась в нервном тике щека. Он сделал глубокий вдох и выдох, а затем кивнул.

— Александр Петрович, действуйте по плану.

Принц Александр кивнул и подхватил под руку Марию Петровну. Одновременно с этим мои кровники зафиксировали принцессу Елену с малышкой принцессой Анной на руках и принцессу Анастасию.

— Я никуда не пойду! Вы с ума сошли! — взвизгнула Мария Петровна, змеёй извиваясь и вырываясь из захвата брата. — Нельзя пускать циньцев на наши земли! Это же вторжение! Да как бы мы не собачились с Комариными, они свои! Нельзя их так бросать! Это предательство! Папа! Ты же сам нас учил! Саша!

Принцесса просто била словами наотмашь. У императора от каждого возгласа играли желваки, но он молчал, помня указание Ольги и, скорее всего, опасаясь гнева Кречета.

— Мария Петровна, — вдруг вступила в разговор Тэймэй, осторожно подбираясь к принцессе, будто и вовсе плыла над землёй, — никто не предаёт империю или нас. Наоборот, всех пытаются спасти. Лучше открыть порталы централизованно посреди болот, чем они сработают на всех носителей вашей крови. Тогда империя утонет в крови. Вас же, как основной источник открытия порталов, мы поместим в место, где они точно не сработают. Минимизируем риски, так сказать.

— Нет таких мест! — возмутилась принцесса.

«Оля, успокой её», — попросил я жену.

«Это я её уже успокоила, а так бы она уже в истерике билась. Так-то Мария Петровна в тебя влюблена, ты в курсе?»

«Чушь. Она во власть и интриги влюблена, а меня представляла как приз в загонной охоте», — отмахнулся я.

«Ты это будешь мне, эмпатке, говорить?» — рассмеялась Оля.

Пока же мы переговаривались, Тэймэй подобралась к принцессе Марии на расстоянии вытянутой руки. А затем принцесса внезапно закатила глаза и осела на землю. Иллюзионистка только и успела, что подставить руки, чтобы та не упала наотмашь.

— Вы что сделали? — встревожился принц Александр.

— Борис Сергеевич, засвидетельствуйте, — спокойным тоном обратилась Тэймэй к Подорожникову, показывая в руке тончайшую спицу, — я её всего лишь усыпила. Предлагаю на этом с семейными сценами завершить и перейти к действиям.

* * *

Дальнейшее развитие событий происходило по плану… по плану эвакуации из борделя во время пожара, но по плану ведь. Тэймэй взялась сопроводить детей императора в Эсферию и всё порывалась вернуться, но я строго настрого запретил:

— Вы с Юрданом остаётесь там, пока мы здесь не утрясём ситуацию хотя бы с циньцами. И прихвати с собой вот этот макр, — я передал супруге синий камень с фиолетовыми искорками внутри. Его мне в спешном порядке искал и выкупал на чёрном рынке Арсений. По-моему, это было самое быстрое выполнение из когда-либо поставленных мною задач. Зато Тэймэй сейчас возвращалась в Эсферию с макром иллюзий для запитки артефакта для сына. — Отдашь его артефактору в Обители Крови, он завершит для Юрдана сдерживающий артефакт. Для сорванцов Тильды уже приготовили, только нашему осталось.

Тэймэй забрала макр и на мгновение прижалась ко мне всем телом, целуя горячим поцелуем в губы.

Пока мы прощались, Борис Сергеевич усыпил остальных принцесс во избежание истерик после перехода в другой мир. Их на носилках переносили кровники. Александр Петрович же уходил на своих двоих.

— Михаил… — тесть смотрел на меня с мольбой, взглядом указывая на Светлану.

— Она уходит в безопасное место. Там до неё не доберётся никто из местных богов, — коротко обозначил я перспективы Светланы. — Я заранее готовил плацдарм на подобный случай…

— Только не думал, что он разрастётся до размеров империи, — хмыкнула рядом Ольга.

— Оно само, — пожал я плечами.

Тесть обнимался с дочкой, нежно прощаясь не только с ней, но и с нерождённым внуком или внучкой. Пока ещё рано было определять пол.

— Борис Сергеевич, — намекнул я лекарю на ожидающий его дирижабль, но тот только криво улыбнулся.

— Я остаюсь с Петром Алексеевичем, да и вам толковый лекарь пригодится, раз свой на время выбыл из игры.

— Кирана, Ксандр, Агафья, Николя, Райо? — вопросительно уставился я на родню, которая что-то бурно обсуждала, отвернувшись от меня.

— Мы разделимся, — за всех ответила вампирша, — Райо и Николя уйдут в Эсферию резервом, мы остаёмся.

— Эрги тоже остаются, — за всех ответила Тильда и тут же напомнила: — Нам нужен воздух!

Я кивнул, показав, что услышал.

С остальными гостями вышли некоторые заминки. Было их на этой церемонии значительно меньше, чем на первой. Не было никого из моих вассалов, а также Выдрина и Тигрова. Перспективы божественной войны были самые что ни на есть реальные, а потому я постарался уменьшить возможные жертвы среди гражданских. Майский безропотно поднялся на борт, пожелав нам удачи:

— Чем смог, помог.

Белухину, рвущуюся в хорошую драку, пришлось чуть ли ни силком заталкивать на борт дирижабля вслед за Майским:

— Мария Петровна, я вам клянусь, если бы дело было только в циньцах, мы с вами стояли бы спина к спине. Но, думаю, на огонёк под утро заявятся не только они, а кто-нибудь уровня вашей покровительницы. Поэтому вы вывозите всех непричастных в безопасное место. Направление можете выбрать. При желании могу хоть под Тобольск вас закинуть.

— Когда всё закончится, Миша, мы ещё с тобой это, — баронесса обвела всё происходящее вокруг пальцем, — обсудим за рюмкой чая.

— Без проблем, баронесса! — согласился я, уже подозревая, что тремя днями беспамятства явно не отделаюсь. — Чай с меня!

Белухина удручённо кивнула, явно не особо веря в нашу следующую встречу. Дочку Ксению и Вячеслава Подорожникова, брата Светланы, она взяла на буксир, не дав им даже пикнуть. Когда нужно было, Мария Петровна умела действовать напористо.

Следующим был Мангустов. Своих невест он спровадил домой, а сам остался. Соратник с даром предвиденья мне бы очень пригодился, вот только по его растерянному выражению лица я догадался, что здесь произошла накладка.

— Миш, — Андрей отвёл меня в сторону и тихо принялся объяснять, — я не знаю, что за херь мы натворили, но у этого места нет будущего.

— В каком смысле? — не понял я.

— Да я сам в шоке. Как будто здесь жизнь замерла. Сперва я думал, что мне доступ к силе попросту обрезало после ритуала, но я попробовал уйти за границы столбов и вообще ничерта не понял. У меня перед глазами грёбаный миксер из вариантов событий вокруг, но внутри я ничерта не вижу.

— Ты ругаешься, как моя жена, — невпопад отметил я странные ругательства, — нихрена не понятно, но очень интересно. А будущее… оно зависит только от нас. Решишь уйти, я не в обиде. Это не твоя война. Ты только с Кречетом решил недоразумения и с божественным советом. Пожить нормально толком не успел… да и сына на руках не подержал… поверь, это особое удовольствие и полное переосмысление себя и жизни…

— Ты уж меня прости, — прервал меня Мангустов, скептически отреагировав на мои слова, — но какие-то х*вые у тебя друзья до этого были, если ты мне такое предлагаешь на голубом глазу… Ты как-то мою Надю спасать рванул без оговорок, а мне тут хрень какую-то втираешь. Поэтому предлагаю поступить так. Я постараюсь прикрыть остальных твоих близких, чтоб вы с Олей не отвлекались. А вы уж займитесь приготовлением основного блюда. У нас же цыплёнок тапака ожидается? Я верно понял?

— Верно! — не стал я спорить, всё больше склоняясь к этому варианту. Уж больно Кречет зарвался в своих божественных играх.

— Ну тогда осталось придумать, куда деть стопятьсот тыщ бешеных китайцев, — улыбнулся Мангустов, — у тебя болота здесь глубокие?

* * *

Меньше всего я любил ждать. Терпение никогда не относилось к моим добродетелям, потому за час до полуночи я уже сидел как на иголках. Казалось, что форт вокруг меня жил собственной жизнью.

Император раздавал указания Медведеву и Орлову по мобилету. Они всё же решились выставить вокруг моих земель заградительный барьер на случай, если циньцы сравняют нас с землёй и возжелают «продолжения банкета».

На фоне этого возвращение мною четвёртой первостихии в алтарь произошло как-то буднично и даже почти без спецэффектов. Стихии тут же устроили себе собственный военный совет, предварительно поинтересовавшись моими планами на циньских вторженцев.

Эрги и кровники распределяли сектора совместной защиты стен форта. Агафья расставляла последние линзы, модуляторы и усилители голоса для Ольги. Та же, от нечего делать, разучивала колыбельную на китайском. По большому счёту, сработала бы и любая мелодия, лишь бы магический посыл был соответствующий, но каждый развлекался по-своему.

На мой вопрос, почему нельзя просто не обернуть их ярость друг против друга, она горько улыбнулась:

— Так я уже пробовала. Результат ты видел. Люди не виноваты, что боги сделали их пешками в своих игрищах. Ты же не убил сорок тысяч орденцев из-за ненависти Альба к тебе. Здесь та же ситуация. Кречет — первопричина. Устраним её, остальное придёт в норму.

Сложно было с ней не согласиться. Но почему-то ситуация всё равно виделась мне немного под другим углом. Почему-то именно мне приходилось убивать особо зарвавшихся и попутавших все моральные ориентиры личностей.

— Не убиваешь ты, убивают тебя, — последовал беспристрастный ответ от Ольги, — этот урок я на себе усвоила.

— Но при этом хочешь спасти циньцев, — я сдался, пытаясь осознать женскую логику.

— Да, предпочитаю устранять причину болезни, а не её симптомы. Нашу болячку зовут Кречет. Этот чирь рано или поздно придётся выдавливать. И слова здесь делу не помогли. Уговоры тоже не подействовали. Остаётся только силой.

«Послушай умную женщину! Оля дело говорит, — отозвался алтарь всех стихий. Кажется, у кого-то закончилось военное совещание. — С ковчегами ты с позиции силы договорился, как нам воздух рассказал. Можно и здесь попробовать провернуть нечто подобное. Переставай строить из себя простачка: „я не я, и сила не моя“. И глядишь, одна перьевая курица не отправится на подушку. Он не совсем идиот, хоть иногда таким и кажется. Силу он признаёт. Вернее, только силу он и признаёт. А Оля права, люди здесь лишь фон для ваших личных разборок».

«Моих? — я чуть не рассмеялся. — А кто мне тут рассказывал, что я — тринадцатый, кого вы стравливаете с местным пантеоном? Я же всеми силами не хотел этой ситуации».

«А я тебя предупреждал, что избежать её было нереально. Но победить в ней — вполне».

«Знаешь… — я осознавал реальный уровень своих сил, но без адамантия моя борьба с местным пантеоном вышла бы гораздо кровавей, чем хотелось бы этому миру и мне лично. — Думается мне, что с другой стороны шахматного поля напротив богов сижу не я».

«О-о-о! — в голосах стихийных элементов была непередаваемая гамма эмоций, — не хотим тебя расстраивать, но раньше, возможно, так и было. Ты не был игроком, ты был фигурой на поле. Сейчас с адамантием ты дорос до статуса игрока, но нет-нет, да и наводишь шорох на поле фигур по старой памяти».

«Это всё прекрасные аллегории и метафоры, но в чью я партию вклинился третьей стороной?»

«Раньше мы бы ответили, что эта партия между нами, стихиями, и местным пантеоном недоучек, но с появлением адамантия ставки резко возросли, и мы сами стали фигурами на доске, поменявшись с тобой местами».

«Система? Истинные боги вроде Ольги? Кто игроки?» — допытывался я у алтаря.

«Спроси об этом у…» — его ответ заглушил взрыв голосов в моей голове.

Полночь наступила.

Глава 23

Мы долго спорили о том, каким образом боги доставят к нам циньцев. Будет ли это один портал, ориентированный на императора? Или множество, но на границе моих земель, если Кречет удостоверится, что Пётр Алексеевич никуда не делся и выполнил его волю.

Реальность же выдала нечто среднее, но от того не менее неожиданное.

Всего секунду назад я смотрел на Петра Алексеевича, стоящего на краю болота в окружении своих соратников. Его не покинули Орлов, Медведев и Подорожников. Уж не знаю, клятва тому была причиной или же дружба. Они о чем-то переговаривались и даже смеялись. А секунду спустя всё заволокло непроглядным туманом.

Эрги, обладающие стихийной магией, ничего не могли с ним поделать. Я раскинул поиск крови на максимальный радиус. Он был настолько велик, что я смог дотянуться до армейских подразделений, кольцом опоясавших границы моих земель.

Но между фортом и ними жизни не было. Кажется, я произнёс это вслух, ибо практически в ту же секунду среагировала Агафья:

— Зато есть смерть! Я чувствую магию смерти!

Зыбкая тишина и пустота рухнули под звуками марша сотен тысяч ног, бряцанья оружия и гула магии. Туман клочьями расползался в разные стороны, чтобы открыть нам плотное кольцо врагов.

Их фигуры белёсыми пятнами выделялись в ночи, а глаза горели зловещим зеленым огнем. Воины двигались медленно, будто всё ещё плыли в тумане. Каждый их шаг сопровождался глухим треском, словно они шли по старым костям, и те рассыпались в прах у них под ногами. Тем сюрреалистичней смотрелись на них новенькие доспехи, не тронутые временем и ржавчиной и криво сидящие на полуразложившихся трупах.

Армия мертвецов продолжала выходить из тумана, заполняя пространство вокруг. Среди них были скелеты, вооруженные мечами и копьями, зомби, чьи разлагающиеся тела источали отвратительный запах, и призраки, парящие над землей и формирующиеся из остатков холодного тумана. Все они подчинялись воле своих хозяев, готовых исполнить любой приказ.

Отдельно среди мертвецов выделялись их командиры, личи. Они восседали на скелетах всевозможных тварей и были вооружены посохами с изумрудного цвета набалдашниками. На голове каждого командира красовалась корона, украшенная черепами и костями. Лица их скрывали кольчужные сетки с прорезями для глаз, сквозь которые можно было разглядеть взгляды, полные ненависти и жажды власти.

Я слышал, как задохнулась на вдохе Ольга, приготовившаяся петь, и чувствовал, как разом вздрогнули все защитники форта.

— Они ничего не чувствуют, — обронила эмпатки. — Им моё пение…

— И у них нет крови, — отдал я должное находчивости наших врагов. — Они провели работу над ошибками.

«Паук, активируй артефакторную защиту от магии смерти, — отдал я приказ кровнику и заодно уточнил: — У всех амулеты при себе?»

«Так точно, и новейшие и старого образца про запас».

Личи подняли свои посохи, и армия мертвых замерла, ожидая команды. В воздухе витала угроза, готовая обрушиться на любого, кто осмелится встать у них на пути.

— А разве в мире, где всех сжигают во избежание вот таких ситуаций, можно собрать армию подобного размера? — вопрос Ольги не остался без ответа.

— Я думаю, они вообще не из нашего мира… — отозвался Виноград, сплетая из лоз некое подобие огромной человекообразной фигуры. — Защита есть?

— Активировали, — коротко ответил богу, — хватит на три площадных удара девятого ранга, а дальше… личная.

— У меня браслет есть на память от племянничка императора, — откликнулась Кирана, — вот уж не думала, что эта цацка так пригодится.

— Точно! — озарило Винограда. — Триада жизни! Если сможете открыть мне портал в Италию и продержаться какое-то время, я еще две составные части триады добуду. Я в своё время дель Ува делал для защиты от Борромео. Она и несколько божественных ударов должна пережить.

— Кстати о птичках… — Агафья посмотрела на меня, задумчиво прищурившись, — открывай и к сыну заодно. Попробую договориться поучаствовать в заварушке. Он же лич, может попробовать перехватить управление.

— Ты уверена, что оно того стоит? — на всякий случай уточнил у вампирши. — Их тут дохрена, в кольцо взяли. А он один.

— Ну если это того не стоит, то другого повода в моей жизни может и не быть, — криво улыбнулась вампирша. — Да и не просто так он смертью поцелован. Это что-то да значит.

Решать приходилось быстро, потому я без раздумий открыл один портал, ориентируясь на кровь Агафьи, а второй и открывать не потребовалось, ведь на Микаэль дель Ува оказался там же.

От созерцания момента встречи меня отвлек вскрик Ольги:

— Драколич!

А в следующий момент я заметил спикировавшую с неба многоголовую тварь, бывшую когда-то не то гидрой, не то драконом. Но испугала даже не она, а цветастая ругань Комаро:

— Нам всем *здец! Они смогли поднять Васюганскую Гидру.

— Это ещё кто?

— Была одна тварь несколько сотен тысяч лет назад, её сами же боги и убили. Она любила делать себе ванночки из божественной крови. Идиоты! Её же в одиночку ни один бог с магией смерти не удержит.

— Значит, их больше одного, — обронила Кирана, — а что она ковыряет?

Мы присмотрелись сквозь мерцающий купол защиты и заметили, как тварь отчаянно всеми своими головами пыталась растерзать некую светящуюся сферу под своими лапами, не обращая внимания ни на что вокруг.

— Твою мать! Император!

В этот момент гидра, не мудрствуя лукаво, сделала подкоп, подняв сферу вместе с пластом земли, и заглотила, утробно заурчав.

«Адамантий, выдержим?»

«Выдержим, — последовал тяжёлый вздох, — но в ней нет адамантия. Как это убивать я не знаю».

Как-как… По старинке!

— Я за императором, скоро вернусь, — тихо сказал Ольге и спрыгнул с парапета, на ходу меня ипостась на драконью.

Снизу донёсся скрип тысяч костей. Безмолвный штурм начался.

* * *

Палаццо Борромео, Пьемонт

— Умеете вы, мама, эффектно появиться! — хмыкнул Джованни, когда посреди отцовского кабинета открылся портал, и тут же сработала система защиты палаццо на несанкционированно проникновение сущности уровня «бог».

— Поживи с моё, тоже так научишься, — не осталась в долгу мать и подмигнула.

Рядом с вампиршей находилось существо, настолько фонящее магией жизни, что Джованни физически было больно находиться с ним в одном здании, не то что в одной комнате. Маг смерти старательно держал на лице высокомерную улыбку, больше напоминающую оскал, но чувствовал, как с каждой секундой ему становилось всё хуже.

— О, Микаэль, ты-то мне и нужен! — отозвалось существо. — Мне срочно нужны остальные части Триады Жизни. Я вам потом новые сделаю! Пойдём отдашь, чтоб я вам к демонам не сжёг защиту родовой сокровищницы.

— Да, покровитель! — благоговейный шёпотом отреагировал маг жизни и тут же первым шагнул в портал насыщенного рубинового цвета, ведущий ко входу в сокровищницу. Стоило им удалиться, Джованни смог выдохнуть. Ему нестерпимо захотелось кого-нибудь сейчас выпить, но любопытство перевешивало даже голод.

— С чем пожаловали, мама? — завёл он светскую беседу. — Вина? Водки? Может крови?

— Некогда, — отмахнулась женщина, задумчиво рассматривая детали интерьера кабинета графа Борромео, пока не наткнулась на свой собственный портрет. В глазах вампирши мелькнуло узнавание и тень застарелых чувств, но она спрятала их куда подальше, оставаясь бесстрастной. — У нас заварушка легендарного уровня. Продержаться надо пять часов. Против нас с полмиллиона нежити разной свежести под руководством пары десятков личей. Даже драколичей призвали. Не хочешь поучаствовать?

— Беру свои слова обратно насчёт эффектного появления, — по достоинству оценил предложение матери Джованни. — Это переплюнуло все, даже компанию бога. Я ведь правильно угадал личность того существа, что явилось с вами?

— Верно, это Виноград. Он тоже участвует. Если пойдешь со мной, то ещё с тремя познакомлю.

— Он никуда не пойдёт! — раздался скрипучий безжизненный голос от входа. Там, опираясь на дверной косяк, стоял граф Висконти Борромео. За его спиной толпились его братья, но не спешили входить, во все глаза рассматривая давным-давно почившую супругу старшего брата. — Не для того я спасал его полторы сотни лет назад и кормил все эти годы, чтобы ты отдала его на растерзание в божественную заварушку.

— И ты, здрав будь, дорогой супруг, — снова криво улыбнулась вампирша, цепким взглядом оценивая изменения, коснувшиеся внешности и фигуры бывшего мужа. — Это решать не тебе, а ему.

— Нет, мне. Он ещё дитя неразумное, неспособное оценить риски и при этом полностью перенявшее твой сучий авантюрный характер. Оставь хотя бы его, раз сама решила уйти. Он моё единственное дитя.

Голос Висконти становился всё тише. Злость в нём уступила место тоске и боли.

У вампирши по лицу пробежала тень, и маска безразличия, приклеенная намертво, вдруг дала трещину, а после и вовсе разлетелась на куски.

— Твоё? Твоё дитя? Твоё? Это моё дитя! Это я его вынашивала, умирая день за днём! Это я позволила выпить себя! Это я ради него стала тенью! А ты… Я любила тебя, любила настолько, что пошла наперекор всем законам! А ты даже не смог защитить меня от своего отца.

— Ненавидь меня, убей меня, но не тронь нашего сына. Он здесь ни при чём! — твёрдо стоял на своём граф Борромео и рванул к бывшей жене, но та лишь растворилась в тенях, чтобы вновь соткаться в другом конце кабинета. Предостерегающий жест бывшему мужу был красноречивей любых слов.

Джованни достаточно увидел и услышал, чтобы, наконец, вмешаться.

— У всех нас всегда был и есть выбор, папа. Делаем мы его сами. В каждый момент времени. Вы свой сделали, правильный он или нет, судить только вам. Я тоже хочу сделать свой. Ты трясёшься надо мной, не хуже курицы-наседки. Только всё бес толку. Я тупиковая ветвь. Я не могу иметь детей, хоть вы и смогли с дель Ува меня вырастить, не оставив неразумным вечно голодным младенцем.

— Мы найдём решение… — возразил граф Борромео, — время ещё есть!

— Есть! — Джованни встал с кресла и подошёл к матери, хоть внешне она и выглядела так, что он сам бы мог с успехом за ней ухаживать с вполне понятными целями. — Я всегда был чудовищем и осознавал это. Там может я хоть раз хочу попробовать сделать что-то настолько чудовищное, чтобы это стало легендарным?

* * *

Небо над Хмарёво

Гидра оказалась, ни много ни мало, а под пятнадцать метров длины. И это не от кончика пасти до кончика хвоста. Это только туша! Я так-то тоже немаленькая тварь в драконьем обличье, но по количеству голов ей явно проигрывал. А ещё эта тварь оказалась уж больно многофункциональной. Часть голов у неё плевалась кислотой, а другая отстреливалась не то шипами, не то отравленными иглами.

Кажется, я знаю, кто был в родословной у Ржавого с его кислотными плевками.

Адамантиевая чешуя меня пока спасала, но всё равно я выглядел как подушка для игл, со всех сторон измазанная зелёной жижей.

Что ж это за тварь такая, которая даже адамантий пробивает, хоть и на минималках?

«Одно из первых наших творений в противовес богам, — отозвался алтарь стихий. — Не самое удачное. Вечно голодная тупая тварь».

«И как её убить?»

«В своё время разорвали на сотню кусков».

«Надо же, а выглядит почти как новенькая!» — огрызнулся я, когда совсем рядом со мной пронеслась пара голодных клацающих зумами пастей. Проблем добавляло, что пилотное мастерство давным-давно сдохшей гидры оказалось выше, чем моё! Или это было мастерство кого-то из личей?

«Выберемся из этой передряги, надо будет у Райо взять уроки, — пришла запоздалая мысль. — А то даже стыдно летать хуже свежеподнятой нежити!».

Вот только все крепки задним умом, поэтому приходилось работать с чем есть, и параллельно отсчитывать время нахождения верхушки империи в желудке у гидры. Если он у неё ещё был.

Заложив очередной вираж, я едва увернулся от очередной партии шипов и тройки пастей, клацнувших у самой морды, чтобы поднырнуть под брюхо гидре и попытаться пропороть его. Но не тут-то было. Эта тварь тут же запустила в меня тремя гибкими хвостами с шипами на концах, целясь в крылья. Там чешуя была наиболее хрупкой.

— Сука! — выругался я, когда от удара в правом крыле что-то хрустнуло, а сама гидра, так и не пробив перепонку, обиженно взревела.

«Адамантий, наращивай такое же количество голов и хвостов!» — отдал я приказ.

«Да ты и с этими летаешь как беременная черепаха! — пошёл в отказную мой симбионт. — В её обличье проще сразу камнем о землю шваркнуться!»

«А это идея! Давай накроем её сверху и прибьем к земле! Наращивай размеры до своих естественных!»

«Императора уже не спасаем? Или его из блина потом по новой соберут? Так тесть твой там же».

«Критиковать все умеют, ты дельное что-то предложи!» — огрызнулся я, вновь умывшись плевком кислоты сразу из трёх пастей.

Мы кружили с гидрой над защитным куполом форта, подсвеченные зелёными лучами из посохов личей. Те явно готовили очередную гадость, но мне некогда было на них отвлекаться.

Внизу армия нежити пошла на штурм форта, но защита ещё держалась. Даже не представляю силу натиска, которую она выдерживала.

«Если выживем, нужно будет Боброву подарок сделать!» — мелькнула здравая мысль.

Гоняться за этой тварью можно было бесконечно, но я проигрывал гонку со временем. Нужно было поторапливаться, чтобы вынуть из нежити нашу сумасшедшую четвёрку, а потому оставалось ту же тактику, что и в битве с драконами.

«Подставляемся!»

Но реализовать свой план я не успел. Из ниоткуда появилось несколько юрких теней, на фоне нас гидрой выглядящих стрижами рядом с лебедями. Вот только это был не стрижи. Пролетая сквозь сетку зелёных лучей из посохов личей, бедные птички спикировали вниз, опалённые энергией магии смерти.

«Боги, орлы-то что здесь забыли⁈ — пронеслась у меня мысль, когда птицы в самоубийственном пике вцепились когтями сразу в несколько голов гидры и принялась самозабвенно их клевать. — Неужто у Орлова были фамильяры, которые прилетели его спасать?»

«Оля, твоих рук дело?»

«Нет, ими и без меня управляют. Это камикадзе».

Как бы-то ни было, но гидра взревела и все силы бросила на мелких букашек, посмевших напасть на неё, но теперь уже сама тварь проигрывала в скорости орлам из-за размеров и медленной реакции.

«Держитесь, родные! Я сейчас помогу!»

На очередном вираже я вновь нырнул под брюхо гидре, переворачиваясь в полёте на спину и когтями вскрывая ей грудную клетку. Где-то там должен был находиться макр, питающий энергией нежить. Но там ничего не оказалось, лишь пустота и истлевшие от времени кости с чешуёй. Четыре головы из девяти отвлеклись от орлов и тут же вцепились в меня мёртвой хваткой. Мне же только это и нужно было.

«Адамантий, отсекай их!»

Удивительное ощущение, когда у тебя разом отрастает четыре хвоста с лезвиями на концах и сносят головы твоему врагу.

«Выкуси, сучка!» — рассмеялся я.

Тварь отчаянно взревела и окатила меня ошмётками некогда истлевшей крови.

«О, да! Вот это подарок! Вот это по моей части!»

Я уж думал, что за многие сотни тысяч лет в гидре и пыли от крови не должно было остаться, ан нет же, что-то да осталось! Пусть и не кровь в самом классическом её понимании, но мне и этого хватит, чтобы тот же Тлен наложить. Главное императора с соратниками из её брюха выдернуть.

В том, что они всё ещё живы, я был абсолютно уверен. Я чувствовал их сердцебиения внутри гидры, периодически проверяя даром крови. Более того, император, Медведев, Орлов и Подорожников были живым воплощением анекдота, про то, что даже если вас съели у вас всегда есть два выхода. Через длинную шею вверх выбраться им было нереально, потому они технично направлялись к запасному выходу. Там их, правда, ждало три хвоста-гарпуна, не желая отпускать добычу, но они-то об этом пока не знали.

В очередной раз сверившись с количеством сердцебиений и их направлением движения, я выругался.

Твою мать! А вот и управленец орлов нашёлся!

Кроме четырёх сердец внутри, чувствовалось ещё одно снаружи. Гидре оно принадлежать не могло. К тому же в отличие от императорского, неучтённое сердце билось с такой скоростью, словно его обладатель был без малого в истерике.

И кого же это отправили в самоубийственную миссию спасения?

А между тем голов у гидры осталось пять, и практически всех их заняли орлы. Я же снова нырнул под брюхо твари, ориентируясь на неизвестно откуда взявшегося самоубийцу. Сделал я это весьма вовремя, чтобы рассмотреть, как принцесса Мария не просто с остервенением вскрывала гидре, пардон, задницу, артефактным мечом, но еще и умудрилась растянуть собственное тело таким образом, чтобы смотать гидре хвосты в один смертоносный пучок.

Вот уж никогда не подумал бы, что гибкость развита у неё до уровня каучука. А поди ж ты, принцесса ещё и так умела.

Прорубив безопасный выход для потрёпанных, но не сломленных императора и компании, Мария Петровна швырнула что-то в руки отцу и принялась дальше разоружать гидру, фиксируя её хвосты и по одному пытаясь отпилить их острые как лезвия пластинчатые наконечники.

— Пригнись! — заревел я так, что пригнулась не только принцесса, но и четверо мужиков в заднице у гидры. Я же открыл портал так, чтобы разрыв ткани реальности начисто снёс наконечники на хвосте, и следом захлопнул.

Гидре портальная «стрижка» хвостов явно не понравилась, и она шарахнула во все стороны зеленоватой волной магии смерти, стряхивая с себя трупики самоотверженных орлов. Освободившись, она натурально намеревалась грызть себя оставшимися пастями за собственные хвосты и задницу, чтобы не дать сбежать своему ужину.

Медлить больше было нельзя.

— Прыгайте, я словлю! — крикнул я императору, за что был удостоен такого взгляда, будто предложил ему выйти за меня замуж.

'Адамантий, лови их! — отдал я команду, а сам со всей дури врезался твари под брюхо, заставляя ту кувыркнуться в воздухе. Краем взгляда я заметил, как посыпались маленькие человеческие фигурки вниз.

Как оказалось, заметил не только я. Гидра тут же выдала слитный кислотный залп из оставшихся глоток, а следом добавила парочку всплесков некротической магии.

«Великолепная четвёрка у меня, пятого нет», — доложился адамантий, демонстрируя мне свою добычу.

«С*ка, Маша!» — выругался я, так как гидра пошла на вираж, призванная своими хозяевами. Сверху же раздались крики ещё пары или тройки летающих тварей, пришедших на помощь своей подруге.

«Оль, у гидры на заднице принцессу намотало. Заставь её спрыгнуть!»

«Она без сознания. Эмоций нет», — коротко отчиталась супруга.

Открыв портал, я скинул императора с друзьями в форте, и тут же открыл портал на пути у гидры. Затормозить она не сумела и до половины влетела в разрыв ткани миров. Покорный моей воле, он тут же схлопнулся, располовинив нежить. Одна часть грохнулась на условно необитаемой изнанке с агрессивными червями, что когда-то охотились на нас.

А вторую часть с бессознательным пассажиром в лице принцессы мне пришлось ловить ещё одним порталом. На плацу в форте мы оказались практически одновременно. Мне хватило минуты, чтобы оттащить Марию Петровну от ещё шевелящейся задницы гидры и наложить заклинание Тлена, расщепляя древнее существо в пыль.

Именно в этот момент легионы нежити всё же пробили магическую защиту и пошли на штурм стен.

Глава 24

В бой вступили эрги и кровники. При поддержке алтаря стихийная магия, казалось, творила чудеса. Огненные смерчи обращали в пепел кости, оставляя лишь закопчённые гарью доспехи. Водники замораживали нежить в ледяные глыбы, а стихийники земли гранитными плитами словно прессами дробили строй мертвецов, но те заново собирались воедино, покорные силе личей.

Одновременно с этим Агафья попросила открыть им портал и уже через секунду вышла на плац в сопровождении сына и ещё одного незнакомца, от которого фонило магией смерти едва ли не больше, чем от Джованни. Присмотревшись, я понял, что аура исходила не от мага, а от посоха в его руках. Он явно был из человеческой кости.

— Знакомься, граф Висконти Борромео, — коротко представила незнакомца Агафья, — а это мой приёмный внук граф Михаил Комарин.

— Я вам писал, но так и не получил ответа, — надменно вздёрнул бровь итальянец.

— Знаете, вот как-то не до вас было, — честно ответил я уязвлённому графу. — На нас тут боги слегка ополчились, поэтому разборки с вами я поставил в очередь сразу за разборками с Лиллианом Гиббоном и восстановлением герцогского рода Занзара.

Джованни при этом расхохотался.

— Если случайно помрёшь, я тебя воскрешу. Уж больно у нас семейка забавная вырисовывается, а, племянничек? — и этот засранец малолетний чуть ли не облизнулся в сторону Кираны. — А кто это у нас такой аппетитный двухстихийный?

Сестра спускалась со стены, увидев Винограда, завершавшего портальную процессию.

— Ещё один такой взгляд, и самого воскрешать придётся, дядя! — звериным оскалом ответила ему охотница. — А может и не придется, нечего воскрешать будет!

— Прекращайте балаган, — напряжённо возразил Виноград. — Где у вас запитка защитного контура осуществляется? Нужно Триаду активировать. Кирана, захвати браслет!

Я открыл портал в подземелье, куда совсем недавно пришлось переносить малый алтарь рода с болот. Меньше всего я хотел, чтобы он достался врагам, потому покровитель рода даже не воспротивился, когда мы подключили на него защиту периметра. Правда, армия мёртвых опустошила его достаточно быстро, и теперь Виноград собирался подключить к нему тройку артефактов жизни для возобновления работы защиты.

Портал захлопнулся, а я разом поинтересовался у эргов и у кровников:

«Моя помощь где-то нужна?»

«Пока нет, если не приземлим трёх летающих тварей сами, то попросим очистить небо!» — пришёл ответ от Паука, я же вновь смог сосредоточиться на текущих задачах.

— Проведите меня на стену, посмотрим, кто тут у нас в противниках ходит! — азартно отдал приказ Джованни.

— Сам дойдешь, — хмыкнул я, открывая портал в надвратную башню. — Граф, присмотрите, чтоб не лез геройствовать, а то я после прошлой вылазки ещё не отошёл.

— Ты — сама любезность, — отвесил мне поклон Джованни и рванул вприпрыжку к бойнице в башне, на ходу насвистывая весёлую песенку.

Про не отошёл было сказано ен для красного словца. При возврате в форт, адамантий «порадовал» меня информацией:

«В ближайшие полчаса тебе лучше не попадать под прямое воздействие магии смерти».

«Что-то не так?»

«Мы в состоянии поглотить девяносто пять процентов некротической магии, на тебя направленной, но остальные-то пять никуда не деваются. Их мы стараемся вывести из нашего организма. На это нужно время. И если уж быть честными, то уже имеющейся дозы должно было хватить, чтобы отправить нас в кому, но ты живее всех живых. Пытаемся разобраться с причиной».

Я же на секунду замер, обдумывая услышанное. Выходит, защита не абсолютна. А как же эрги?

«Тиль, у всех эргов есть артефакты от магии смерти?» — задал я вопрос подруге.

«В человеческом обличье твой Паук всех заставил нацепить, — проворчала та. — Большинство ждёт не дождётся порезвиться в своих естественных формах за пределами форта. В родном виде нас никакой дрянью не проймёшь».

«Не преувеличивай. У меня адамантий поглотил девяносто пять процентов, и это с его божественной сопротивляемостью. У вас должно быть чуть хуже, если вы не замечаете влияния на себя, но не полная невосприимчивость».

На удивление, подруга не стала спорить, а задумалась.

«Тебе в небе и пяти процентов должно было с головой хватить. Чем спасся?»

«Ни чем, а кем, — поправил я эргу. — Гемос. Других вариантов нет. Больше некому».

Стоило упомянуть моё случайное создание, как он заворочался где-то в глубинах души. По-другому я и не смог бы описать свои ощущения.

«Ты как?»

«Жить буду, — пришёл короткий ответ. — Но девочки в ближайшее время мне не светят. Я тот ещё красавец».

«Спасибо, друг! — искренне поблагодарил я симбионта. — За то что молча спас едва ли ни ценой своей жизни».

«Скажешь тоже, — застеснялся Гемос, — подохнуть мне довольно сложно, с учётом наличия во мне магии жизни из артефакта Винограда. Но ты железяку свою послушай божественную. Не лезь на рожон какое-то время».

«Обещать не могу, но постараюсь».

Я же обратил внимание на тестя, что старательно лечил принцессу, хотя сам выглядел тем ещё красавцем. Защитные артефакты императора, защитили от магии смерти, но не спасли от кислоты гидры. Потому вся четвёрка мужчин имели кислотные проплешине на одежде и теле, но терпеливо ждали, пока Подорожников приведёт в чувство принцессу.

Та пришла в себя, но зуб на зуб у неё не попадал. В одной руке у неё был зажат меч, которым она прорубывала отцу дорогу на свободу, а вторую сжала в кулак до трясучки и побелевших костяшек. У принцессы явно был шок. Рядом прямо на брусчатке сидели император, Медведев и Орлов в разной степени потрёпанности. Пётр Алексеевич обнимал дочь, укачивая как маленькую девочку.

— Ну-ну, милая! Ты такая умница! Ну чего ты⁈ Всё же хорошо! Ты у меня такая смелая! И откуда ты только взялась там…

Последнюю фразу от сказал в сторону и тихо, ведь все мы своими глазами видели, как Марию Петровну уносили спящей в Эсферию через портал.

У принцессы взгляд был стеклянным и отсутствующим, она никак не реагировала на уговоры отца, даже не моргая.

«Оль, помоги её из шока вывести!» — попросил я жену.

Та неслышной тенью встала за спиной принцессы и принялась воздействовать на неё. При этом я мог бы поклясться, что волны спокойствия и уверенности в правильности происходящего расходились от богини кольцом, заодно накрывая и всех защитников форта. Не прошло и пары минут, как эмпатка сделала шаг к Марии Петровне и нежно погладила ту по макушке. Принцесса закрыла глаза, поддаваясь нехитрой ласке и делая глубокий вдох. Хвала богам, ожила.

— Она вам отдала свой артефакт… — Оля покачала головой, — храбрая и верная девочка… себе оставила лишь дубовый листок.

Принцесса разжала ладонь, из которой пеплом осыпался артефакт прошлого поколения, стоявший на вооружении армии лет десять тому назад.

— Маша… — в глазах императора выступили слёзы непонимания, — … зачем? Ты же была в безопасности!

— Он хотел сделать меня императрицей… — на губах Марии Петровны играла грустная улыбка, — … и влить новую кровь в династию… свою. А я не хочу так, — она, наконец, подняла на отца взгляд, горящий холодной яростью. — Я не хочу править на ваших трупах.

* * *

Мария не была глухой или слепой, а ещё она не была дурой. И даже если она на время ушла в тень, это не мешало ей наблюдать и сопоставлять факты. Болезнь отца, отлучки Андрея, возросшая нагрузка на всех членов семьи, фрагментарная пропажа памяти у императора и его резкое выздоровление и такое же резкое бессилие Андрея, и так не отличавшегося крепким здоровьем… Фактов было много, но сопоставить их в единую картину получалось плохо.

Когда же сама Мария отправилась по следам брата штудировать особо секретный семейный архив, то с удивление обнаружила там такое… Боги бы с ним, что Комарины больше не являлись вассалами Кречетов, но становление Михаила императором? Она и страны-то такой не знала, Сашари. А у Маши по политической географии было не просто отлично, она прекрасно ориентировалась во всех перипетиях международных отношений. И тут такое фиаско! Провал! Но не её! Она-то с самого начала видела в Михаиле перспективу, и, если бы не отец… уже была бы императрицей.

«Что толку вздыхать. Может и сама не права была, устроила загонную охоту на мужика. А им такое категорически не по вкусу. Да и с Кираной я повела себя максимально неосмотрительно. Но здесь у меня выбора не было. Сделала, что приказали. Приказали. Стоит называть вещи своими именами, использовали как разменную монету. Мне после этого пришлось засунуть язык в одно место, лишь бы замуж не выдали. А приказчику хоть бы хны. Вот так и верь богам!»

Доверие к собственному тотему у Марии изрядно пошатнулось ещё и потому, что она видела, чего стоило отцу пойти против покровителя. Когда император, не раздумывая, уничтожил угрозу собственной семье, Мария испытала гордость и внутреннее согласие с его действиями. Она и сама бы удавила гадёныша за такое, но вот реакция Кречета… Этот петух пернатый их всех водил за нос исключительно в собственных интересах. Ему было глубоко плевать на императорский род, он играл ими как марионетками в театральной постановке.

Ну а после его явления к ней в покои… Да ей отмыться хотелось после божественного визита. Но она ходила с мечтательной улыбкой на устах, на случай если эта пернатая тварь будет за ней наблюдать. Это же надо, соблазнять её троном и ребёнком от бога… Может кто-то и согласился бы, но не она. Не даром семейный архив хранит немало тайн. Там были и сведения о полубожественных детях и их матерях. В этом вопросе Маша решила учиться на чужих ошибках.

«Хера с два я теперь буду плясать под твою дудку, дорогой. Я умею играть. Я просто первоклассная актриса. И это будет моя лучшая роль, даже если она будет стоит мне жизни».

Единственный вариант, при котором Мария могла стать императрицей — смерть отца и братьев. А этого она допустить никак не могла. Зная императора, он будет защищать детей до последнего, даже ценой собственной жизни. Мария же решила во что бы то ни стало спасти отца.

В этом ей помогла княгиня Инари. Правда, принцессе пришлось завиться к княгине до свадебных торжеств с менталистом и сделать маленькое внушение. Чтобы ментальная закладка не пошла вразнос с убеждениями иллюзионистки, Марии пришлось принести клятву на крови, что все её действия отныне и впредь не навредят Комариным-Эсфесам-Виноградовым. И это Маше ещё повезло, что у княгини был пунктик насчёт рано погибшего отца. Именно на этом и удалось закрепить внушение. Зато при отправке всех в другой мир азиатка без раздумий прикрыла принцессу, наложив на неё иллюзию невидимости и снабдив свитками перехода до столицы, начисто забыв об этом. В Кремле принцесса вычистила собственный и материнский сейфы с артефактами на все случаи жизни, даже старенькие дубовые амулеты от магии смерти в карман затолкала.

Стаю Орлов ей одолжила Варвара Орлова, племянница Данилы Андреевича и подруга. Получив клятву, что ездовые питомцы нужны для спасения горячо любимого дяди, эта сумасбродка даже сама порывалась отправиться в миссию спасения, но Мария побоялась втягивать ещё и её в авантюру.

А дальше был долгий перелёт из Москвы в Хмарёво, наблюдение за стягиванием армейских подразделений и тревожное ожидание полуночи. Появление армии нежити Мария Петровна наблюдала с воздуха, кружа над фортом Комариных. Прикинув собственные запасы артефактов, она должна была продержаться минут десять боя, но вытянуть отца и его друзей орлами. Пять птиц — пять всадников. На войну с оживлённой хтонической тварью она никак не рассчитывала. Но отступать было уже поздно.

В какой момент у неё осталось всего два артефакта против магии смерти, Маша даже не поняла. Один из них должен был защитить отца, а второй… был тем самым дубовым листком, взятым на всякий случай. Мощность выбросов некротической магии давно превысила защитный потенциал листка, но Мария боялась разжать кулак. Ведь пока он сжат, была надежда, что она выживет. Так с этой мыслью она и потеряла сознание.

* * *

Из короткого сумбурного рассказа принцессы я сделал для себя выводы, что необходимо придумать некую универсальную защиту для родных. А то выходит, что мою жену ментально обработали на моих же землях, а я об этом узнаю постфактум. А если бы ей приказали самоубиться?

Мой взгляд принцессе не понравился, но она не стала отводить глаза.

— Мне не стыдно за свои поступки. Я спасала отца и пошла в ва-банк, оно того стоило. К тому же я поступила по совести и расплатилась клятвой на крови, поэтому не смотрите на меня волком.

Звуки магического боя притихли, когда над фортом вновь взметнулся купол защиты. Его фиолетовым сиянием залило всю округу. И почему-то отчётливо запахло вином или же виноградным соком.

«А ты как хотел? — прокомментировал мом мысли Виноград. — В этой защите моя кровь и плоть. Против личей часа два продержится, потом я подзаряжу, но если кто-то из богов с магией смерти присоединится…»

Продолжать не нужно было. И так всё было понятно.

Я не успел перевести дух, как передо мной вышли из тени Агафья с Джованни:

— У нас идея!

— Мне уже страшно! — напрягся я, узрев энтузиазм в глазах этой пары.

— Помнишь, чем ты глав орденов упокоил? — не обратила внимания на мою реплику вампирша.

— Смесью тлена и проклятия на магии крови с адамантиевой доставкой, — ответил я.

— Здесь можно сделать тоже самое, мы достанем образцы плоти личей, а ты подготовишь для них подарки.

— Опасно, — покачал я головой. — Если кого-то из вас захватят…

— Мы и так перманентно мертвы, — криво улыбнулись Агафья с Джованни, сейчас как никогда становясь похожими. — А без личей некому будет восстанавливать их поголовье и натиск на защиту форта снизится!

— Ещё варианты есть?

— Лучше пока ничего не придумали, — пожала плечами вампирша. — Идея с перехватом управления себя не оправдала. Один против пары десятков — это слишком даже для него.

— У нас появились наблюдатели, — встрял в разговор Комаро, — я чувствую не меньше десятка богов, незримо стоящих на границах наших земель.

— Свои или враги? — вопрос был непраздным. От ответа зависело очень многое.

— Свидетели это и наблюдатели из колеблющихся… — наконец, сформулировал своё мнение Комаро. — Мне кажется, Кречет подсуетился.

— И что нам это даёт?

— Геморрой лишний нам это даёт, — буркнул Виноград, как раз успев вернуться с сестрой из подвала и услышав конец нашего обсуждения. — Если все вторженцы случайно исчезнут куда-нибудь, то свидетели скажут, что Эсфес вмешался и не дал свершиться священной мести. На чужих землях прав на это он не имел, а у Комарина таких сил не было и быть не могло. Частично обвинения Кречета подтвердятся, а вам это не нужно. Порталы откроют повторно, но уже по всей империи и на сутки.

— Я не понимаю… какой прок Кречету? — Ольга размышляла вслух, пытаясь разобраться в божественной психологии. — Если мы выстоим без божественного вмешательства, он не добьётся своих целей. Если нам помогут, то откроются порталы по всей империи и множество людей пострадает. Его род и вовсе может перестать существовать. Это вилка какая-то. Выбор без выбора.

— Поверь мне, для него нет варианта, где вы выстоите, — терпеливо объяснял Комаро, удручённо опустив крылья к земле. — Ему нужно засвидетельствовать вмешательство богов, для этого он и притащил сюда наблюдателей. Нам ещё повезло, что они явились после воздушного боя с гидрой. А то не отвертелись бы.

— Но люди… его род…

— А что род, — хмыкнул Виноград, — род выстоит. Кто-нибудь да останется, если уже не сидит где-то в схроне у Кречета для будущего размножения. Вторженцев героически победят, и он получит мощнейший приток веры, заодно удачно сменив зарвавшегося последователя на более управляемого и послушного.

— Всё равно какая-то херня получается, — возмутилась Ольга. — Боги же вроде за убийство своего должны были прийти мстить… А теперь должны стоять и не вмешиваться?

— Да все понимают, что это фарс чистой воды. Но соблюсти приличия нужно. Эсфес появился и исчез, когда там у него следующий отпуск выдастся. А с Кречетом ещё жить бок о бок в одном пантеоне. Ссориться с ним себе дороже, проще дать ему возможность разыграть свои карты. В прошлый раз с Отступницей было тоже самое. Нейтралы стояли и наблюдали, пока девочку уничтожали под надуманным предлогом. А за неё вступиться было некому, вот и сделали потом вид, что ничего не было.

— Но во всём этом есть и плюс, — жизнерадостно сообщил Виноград, — пока наблюдатели не засекут божественное вмешательство, Кречет и его компания тоже не полезут. Им предлог нужен. Пернатый разыграл всё как месть рода за своего покровителя, самому себе связав крылья. Продержитесь пять часов, не реагируя на провокации, и свободны. Правосудие свершилось, всем спасибо, всем пока. Боги вроде бы и ни при чем.

— Я боюсь представить размер провокаций, если для проворачивания этого сценария уже пришлось убить одного из богов, — тихо ответил я. — Да и всегда можно сказать, что вы вмешались.

— Мы, пока что-то убойное не скастуем, не в счет. Артефакты — это мелочи. Мало ли у кого и что в родовых хранилищах завалялось на чёрный день. А вот если кто-то, — Комаро демонстративно посмотрел в сторону, шаркнув лапкой, — решит случайно какой-нибудь иномирной магией воспользоваться… то подтвердится ещё одно обвинение Кречета в связи Комариных с иномирными вторженцами. Тогда на вас без вариантов весь пантеон ополчится. Общий враг он, знаешь ли, сближает.

— Млять, вас послушать, так я должен стоять мальчиком для битья, огрызаясь из-за стен самой обычной магией и гипнотизировать часы, — возмутился я от вынужденного бездействия.

Комаро с Виноградом переглянулись, и Виноград ответил за двоих:

— Так я для этого тебе Триаду артефактов жизни и установил. Если боги не вмешаются, часа на два её точно хватит, а после я подзаряжу. Посидите в осаде.

Император, до того молча слушавший наш военный совет и не вмешивающийся, вдруг заговорил:

— Убирай нас отсюда, — Пётр Алексеевич грустно смотрел на дочку, видимо, не в состоянии определиться ругать её или благодарить за самодеятельность. — Если будете сидеть в осаде, то рано или поздно они додумаются открыть ещё один портал, завязанный на нашу кровь, чтобы выкурить вас из форта.

— И куда я вас? — вопрос был из разряда риторических. В Эсферию императора не отправить, это будет считаться нарушением сделки и только подарит Кречету причину для открытия порталов по всей империи. А за пределами форта сейчас боги знают что творилось.

Как ни странно, но ответила на вопрос принцесса:

— К армии. Мы должны быть с войсками и возглавить наступление.

— Дочь, какое наступление? У нас загранотряды стоят. Мы не имеем права вмешиваться, — покачал головой император.

— Пап, ты здесь хоть одного циньца видел? Я — нет! Ни одного флага или герба! Ни-хе-ра! А потому всё происходящее с лёгкостью можно списать на недопонимание. Мало ли, что из болот полезло. Оно не представлялось. Граф — человек военный, оборону держит, не запаниковал, но и Министерство обороны в известность поставил. А армия случайно мимо проходила.

Кажется, Мария Петровна постепенно приходила в себя, возвращаясь к себе привычной. Тень неминуемой смерти отступила, оставив после себя всплеск адреналина и желание действовать и доказать себе, что она ещё живее всех живых.

— Я боюсь себе представить, что сейчас в войсках творится, наших бьют, а они стоят и смотрят, — хмурилась принцесса, о чём-то размышляя, — так что подлечиваемся и делим фронт на сектора, возглавляя атаку каждый в своём секторе. И да, за границы местных земель лучше не выходить, а то вдруг нам всякого навнушают некоторые.

Мария Петровна указала глазами в небо, намекая на покровителя рода.

— Эх, ей бы парнем родится, цены бы ей не было! — с восхищением в голосе отозвался Орлов.

— Ей и так цены нет! — отрезал император, с гордостью взирая на дочь. — Но не будет ли это нарушением с божественной точки зрения?

Было видно, что императору приходилось усмирять благоговение перед чужими богами, вот так запросто присутствующими на военном совете, но и не задать вопрос Пётр Алексеевич не мог. Идея дочери грела ему сердце, но боязнь навредить империи связывала руки.

— Наблюдателям всё равно, что будут делать люди, лишь бы боги не вмешивались, — ответил на вопрос императора Комаро.

У Петра Алексеевича с соратниками и у принцессы на лицах заиграли предвкушающие улыбки.

— Тогда сделаем следующим образом…

* * *

Кречет терпеть не мог ждать. Всего одна ночь отделяла его от заветного приза, на который бог облизывался уже несколько сотен тысяч лет. А дальше возвышение. Только что он отправил наблюдателей к землям Комариных, чтобы они засвидетельствовали божественное вмешательство и теперь с минуты на минуту ждал команду к бою.

Шакал, весь исцарапанный и с проплешинами в шерсти после драки с Солнечной Нэко, обратился к соратнику, не отрываясь от театра боевых действий:

— Есть две новости: хорошая и не очень. С какой начать?

— С хорошей, — воодушевился Кречет.

— Источник силы вновь заработал на полную мощность. Стихии вновь собрались вместе, как ты и предсказывал.

— А плохая?

— Наблюдатели не успели на воздушный бой с гидрой. Предъявить им пока нечего. Но ты был прав. Комарин, как верный вассал, бросился спасать императора.

— Я всегда прав, а люди идиоты. Незачем повторять прописные истины, — зло процедил Кречет, устраиваясь на излюбленной ветке. — Сколько ты отправил?

— Четыре сотни, — последовал короткий ответ Анубиса, вынужденного контролировать в одиночку всю тщательно собираемую тысячелетиями армию.

— Мало… нужно больше!

— Ну извини, что в мире, где принято сжигать тела умерших, умудрился сохранить чуть меньше полумиллиона воинов! — огрызнулся Анубис, переставляя по карте фигурки, олицетворяющие его армию с командирами. — С-сука!

Шакал даже зарычал от досады.

— Что? — Кречет даже слетел со своей ветки и завис над картой, заметив фиолетовую сферу над фортом. — Что это?

— Какая-то защита с магией жизни! Опять их придётся выковыривать…

— С прошлой вы за полчаса справились… — желая поддержать и без того злого соратника.

— Эта божественного ранга, — оскалился Шакал, встряхнулся и вновь принялся двигать фигуры, отправляя свои легионы в атаку.

— Сколько?

— Часа два на вскрытие, если без подзарядки, — дал реалистичный прогноз Анубис, прекрасно зная, что тот не понравится Кречету в условиях дефицита времени.

— Долго… придумай что-то!

— Сам придумай! Намудрил со своими играми, а мы теперь выкручивайся! — шипел Шакал, примеряясь с разных сторон к защите и чуть ли не обнюхивая её.

— Мальчики, вы не поверите, что я узнала и главное от кого! — Крыса появилась, как всегда неожиданно, соткавшись из тумана в траве.

— Если это не поможет нам в нашем деле, то можешь оставить свои сплетни при себе! — рыкнул Шакал, не глядя на ещё одну соратницу и в то же время коллегу по общей магии.

— Как сказать… Как сказать… — загадочно улыбнулась Крыса. — Помните, вы обсуждали, кто мог быть двенадцатым участником ритуала при наложении повторного проклятия на земли Отступницы? Я тут Орлана подслушала… и узнала, что у Эсфеса есть жена!

— У него их три! — разозлился Кречет, словив себя на мысли, что даже самые близкие соратники и те не верят в его теорию о том, что Комарин и Эсфес один и тот же человек.

— Ну не знаю, как насчет трёх, а богиней он представил только одну. И эта богиня обладает сильнейшим эмпатическим даром. Вам это никого не напоминает?

Шакал вообще перестал обращать внимание на болтовню Крысы, а вот Кречет напротив задумался. Эмпатия… В голове будто встал на место недостающий пазл: снятие проклятия с Отступницы, возрождение стихийного источника, эмпатия…

— Неужто она переродилась?

— Орлан сказал, что она сильнее Эсфеса. И ко всему прочему Эсфес сам представил её как богиню.

— Что нам это даст, кроме того, что в полку наших противников прибыло? — отозвался Шакал, показав тем самым, что внимательно слушал разговор Кречета и Крысы.

— А даст нам это то, что я точно знаю, чем её спровоцировать! Вам нужно было вмешательство божества, и вы его получите! Она сама развяжет нам руки!

Глава 25

Два часа передышки, выигранные с помощью артефакта, мы потратили с пользой. Пока кровники и эрги восстанавливались после короткого, но насыщенного боя, Агафья с Джованни собирали образцы плоти личей для наложения проклятия. Если первые образцы дались им сравнительно легко, то с последними они не просто повозились, а чуть не попались в ловушку. Личи оказались не дураками. Последние два образца стали мишенями для ловли на живца. И если Агафья справилась виртуозно, то квалификации Джованни для этого явно не хватило. Из его тела чуть душу не вышибли. Всех подробностей я так и не понял, но заметил, что посох в руках у графа Борромео вдруг слегка истончился, в то время как сам бывший муж Агафьи стал больше похож на личей за стенами форта, чем на человека.

— Это ж надо было так изъеб… извернуться! — Виноград разглядывал графа с толикой уважения. — И ведь сработало!

— Ты о чём? — я отправил лекарку на помощь Борромео, чтобы тот случайно не отдал Единорогу душу.

— Мало того, что они филактерией мальчика сделали чью-то родовую кость для пущего симбиоза, так они ещё и громоотводами себя сделали. Принимают на себя все излишки, могущие привести к смерти, будь то жажда, магическое выгорание или ещё что-то. Представь, на этого мелкого засранца даже магия жизни особо не подействует, её тут же на себе дель Ува перетянет, ещё и спасибо скажет за подпитку. А магия смерти ему и так побоку.

— Ну личи, вон, что-то придумали… — заметил я, и в этот момент перед нами из тени вывалились Агафья с Джованни. Вампирша держала сына за ухо и на ходу проводила воспитательную беседу, выговаривая за самонадеянность.

— Я тебе не папа, — шипела она так, что даже мы с Виноградом услышали, — жалеть не буду. Не умеешь — не лезь! А умеешь — не позёрствуй! Научился входить в тени и, думаешь, стал неуязвимым? А учиться дальше кто должен был? Как Тень ты ноль без палочки, курьер в лучшем случае, но никак не ассасин! Мы работаем на результат! Когда всё закончится, на месяц поедем в Шотландию к тёткам, они из тебя вытрясут всё дерьмо и подтянут до минимального уровня, чтобы нам не стыдно было роднёй зваться!

Джованни, что удивительно, молча улыбался во все тридцать два, будто ему орден вручали или артефакт легендарный.

Заметив наше пристальное внимание, Агафья отпустила ухо сына и сделала вид, будто ничего не было.

— Что с последним образцом? — намекнул я на цель их вылазки за стены форта.

— А… да! — вампирша вынула из декольте ни много ни мало, а кусок рёберной кости. — Вот!

Виноград даже закашлялся, пытаясь скрыть смех.

— Что⁈ Чем не образец!

Мы подняли руки, признавая состоятельность образцы. Я же снова задумался об излюбленной комбинаторике.

Если против глав орденов в родном мире я объединял тлен и кровавую чуму, используя в качестве верификации образцы крови и собственное посмертное проклятие, то с личами придётся повозиться. Тлен остался обязательным элементом для уничтожения тел личей, но нужно было ещё что-то для уничтожения связи с их филактериями.

— Божественная кровь подойдёт?

* * *

Шакал с энтузиазмом вскрывал божественную защиту форта. Пока Крыса готовила свой сюрприз, нельзя было сбавлять натиск. Монотонные выверенные действия никак не влияли на его способность анализировать информацию. Во второй раз участвовать авантюре Кречета он согласился по тем же причинам, что и впервые. Шакалу до зубового скрежета надоело быть на вторых ролях. Он знал, что уже давно перерос собственное место бога смерти и загробного мира в египетском пантеоне. Если бы Кречет главенствовал лишь у них, Анубис уже давно бы придумал, как его ослабить и сместить, а то и вовсе уничтожить. Но Кречет имел в активе благодать со всем Российской империи, что делало его неудобным противником. Убить такого было почти невозможно, зато возможно было посодействовать возвышению своего вынужденного соратника.

Именно на это рассчитывал Шакал, помогая Кречету. Ничего личного, исключительно собственная выгода. Ну, а если Эсфес случайно убьёт одну самоуверенную хитрозадую птицу, то Анубис даже не расстроится. Всегда можно сказать, что его заставили участвовать в войнушке, а сам Шакал не имеет никаких неприязненных чувств к Эсфесу, что, в общем-то, было почти правдой правдой.

Момент, когда фигурки-филактерии его боевых командиров начали рассыпаться в лапах, Анубис заметил на такт сердца позже, чем было необходимо. Проклятие тлена сжирало тела столь любовно взращённых Шакалом личей, в то время как капли божественной крови через привязку уничтожали сами филактерии.

— Нет! Нет! Нет! Не-е-ет! — завыл Анубис, теряя своих верных командиров. — Сука!

— Что⁈ — Кречет забеспокоился, увидев, как его соратник мечется вокруг проекции карты, теряя свои фигурки.

Но Шакал даже не услышал вопроса. Он пытался перерезать связи личей с филактериями в своих лапах, но было слишком поздно. Удар нанесли одновременно по всем магам смерти, уничтожая разумную верхушку армии нежити. Без личей оставшиеся легионы были тупым стадом, нуждающимся в пастыре.

— Крыса, долго тебе ещё? — так и не получив ответа, переключил своё внимание Кречет.

— Почти! Это тебе не воинов собирать! Мой товар штучный…

А Шакал терял своих командиров одного за другим. Лапы жгло отголосками магии жизни, вызывая бурю злости и ненависти.

«Ну, Виноград, я тебе припомню…»

Внезапно, поверх уже бушующих чувств откликнулся голод. Такого голода Анубис не ощущал уже давно, примерно с тех далёких времён, когда он ещё шакалёнком участвовал в войне Лица и Изнанки и успел отведать чужого божественного адамантия.

«Неужто?..»

Шакал сосредоточился на собственных ощущениях в угасающих сознаниях личей.

Он не ошибся! Адамантий! В каждой из горсток праха, оставшихся от его командиров, был адамантий.

«Вот оно! Это мой шанс! Плевать, что планы Кречета пойдут прахом, зато я останусь с прибылью! Да ещё и с какой!»

Анубис собственной силой отправил легионы нежити на приступ форта, сам же покинул междумирье и отправился на поле бое за своим честно заработанным адамантием.

* * *

Мы стояли на стене и любовались делом рук своих. Смертоносные «подарки» отправились к своим адресатам, уничтожая командиров армии нежити. Лишённые руководства легионы бестолково толпились на месте, прекратив наступление. Атака замедлилась

Оружие оказалось действенным, но «чересчур дорогостоящим», как выразился Виноград:

— Да за адамантий, истраченный на иглы, парочка богов лично явилась бы и уничтожила эти костяные недоразумения!

— Ты сейчас вас с Комаро имеешь в виду?

— И не только. Думаю, даже кто-нибудь из сторонников Кречета явился бы на такую приманку.

Внезапно дезориентированные легионы нечисти, словно по команде, восстановили строй и единым рывком навалились на сферу защиты. Изумрудные вспышки некротической магии истончили пелену, её сияние стало блеклым, грозя вот-вот потухнуть.

— Кажется, подзарядка триаде понадобится чуть раньше, — пробурчал Виноград, я же открыл ему портал сразу в подвалы, услышав напоследок: — Что-то они будто с цепи сорвались, а должны были, наоборот, стать смирными.

— Миш… — Мангустов отвлёк меня от созерцания атаки мертвецов, — я вижу смерть… много смертей… и дитя нерождённое… на пуповине. У тебя здесь точно никого беременных не осталось?

— Беременных точно нет, — успокоил я друга, — а видишь ты, скорее всего, прошлое этого места. На этом месте стоял замок Отступницы, а саму её беременную пытали и убили, требуя отдать источник силы.

— Вот уроды! — сплюнул Андрей в сторону. — Чем больше узнаю о деяния х некоторых местных богов, тем больше радуюсь, что пока не вхожу в их число!

— В этом вопросе с тобой солидарен, — согласился я, но отвлёкся на неожиданные манёвры нежити. — Какого демона… Они что отступают?

Коробки нежити в доспехах после противостояния с эргами и кровниками уже не выглядели так парадно, как при выходе из тумана. Они лишились своих командиров, но сейчас почему-то организованно, держа строй, отступали к кромке леса.

У меня же отчего-то засосало под ложечкой от ощущений надвигающихся проблем.

— Может, армия начала оттягивать на себя нежить?

— Не похоже…

Земля под ногами у нежити зашевелилась. Сперва мне показалось, что это корни деревьев вырвались на свободу, но это были не они.

— Змеи?.. — предположил Мангустов, — как-то мелковаты по сравнению с гидрой…

Я был полностью с ним согласен. Стоило первым рядам существ выбраться из-под ног легионеров и поползти к форту, у меня на голове зашевелились волосы.

— Бл*** — ошарашенный возглас Андрея утонул в многоголосом рёве младенцев.

Я же открыл портал к Ольге в момент срыва, не успев её остановить. Багровая волна боли ударила во все стороны.

ОТ АВТОРА:

Друзья, благодарю вас за поддержку в комментариях! Ваш живой отклик мотивирует писать больше и лучше. Спасибо за терпение и веру в автора и героя! Мы ценим! Вы — наше вдохновение! Не забываем поставить лайк, если забыли, и вперёд к продолжению! https://author.today/work/412151

Враги повержены, но пепел смерти на губах — не та цена, которую Михаил готов заплатить за победу. Осталось узнать, сколько стоит третье перерождение…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кодекс Крови. Книга ХV

Content

Кодекс Крови. Книга ХV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene