Кровь черного мага — 6

Глава 1

Мы переглянулись с Прегилем и опустили взгляд вниз. Графиня по-прежнему мирно дремала на полу.

— Видимо, только графиня и осталась, потому как была с тобой, — сказал Финбарр.

Я поднялся. Грифон тут же вскочил следом за мной.

— Базилиус, занимайтесь делами, я в вас верю, а мы пошли разбираться с грифонами, — сказал я и, прихватив протокол по церемонии, направился к двери. — Барри, приведи к господину Прегилю Ленели, у него к ней дело насчет журналистов. Потом приходи в зал.

Финбарр кивнул. В коридоре мы разошлись в разные стороны.

— И как это случилось? — спросил я Карлфрида. — Они просто взяли и растворились в воздухе?

— Нет. Мы все пошли осматривать замок, чтобы навести в нужных местах защиту, а потом нас нагнала Маргарете, которая вас искала. Сказала, что пришла в зал, а там никого.

Мы как раз подошли к залу. Около входа я наткнулся на Маргарете, переодевшуюся и свежую после душа. Рядом с ней стоял чуть растерянный Ноткер, который живо спрятался за меня, когда к нему наклонился грифон.

— Ноткер, ты передал? — спросил я.

— Передал, просто я не стала идти к Прегилю, ты все равно пришел бы сюда, — ответила вместо него Маргарете, улыбнувшись.

Я протянул ей папку с церемониальным протоколом.

— Займись этим. И учитывай, что большинство, что там перечислено, мне не нравится. Но посколько по традиции надо, оставь примерно то же самое, что было во Фризии. И самое важное, всё это «счастье» состоится завтра. Так что удачи.

У Маргарете округлились глаза.

— Как завтра⁈

— Спроси у Прегиля, он тебе расскажет. Ноткер, проводи.

— Харди, погоди, — Маргарете пригляделась ко мне. — Черт, не сразу поняла, что у тебя скверное настроение.

Она быстро поцеловала меня, забрала папку и ушла вместе с кобольдом.

Карлфрид указал на кандалы, которые, прежде сковывая грифонов, теперь лежали на полу. Около одного из них стояли главы Гильдий и еще несколько магов. Я подошел к ним. Графиня, встревожившись, пробежала мимо ряда кандалов, принюхиваясь и издавая тоскливый клекот.

— Прошло ведь всего несколько минут, как мы ушли отсюда, — заметил я.

— В том-то и дело, — мрачно отозвался Адельман. — На кандалах остаточная магия — кто-то применил освобождающее заклинание.

Маделиф подошла к окнам и указала на открытые задвижки. Снаружи уже было темно. Кёнигсберг окутало размытое сияние уличных фонарей — на город опустился туман. Я распахнул окно, посмотрел на подошедшую графиню.

— Позовите их.

Грифон поставил передние лапы на окно, вглядываясь в туманную ночь. Потом прокричал отрывисто и так пронзительно, что у меня зазвенело в ушах. Грифон смолк, прислушиваясь. Потом повторил крик. После чего расправил крылья и забил ими в воздухе.

— Не дайте ей тоже улететь, Ваша Светлость! — закричал Орель.

Я придержал грифона за шею, хотя видел, что улетать он не собирается, всего лишь возмущенно машет крыльями.

— Тише-тише, графиня, — прошептал, я успокаивая, и погладив орлиную голову и тут же зажмурился, едва не оглохнув, когда она снова повторила крик.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом мы услышали ответный клекот. Разметав туман, к нам летело пять геральдических монстров. Причем, неся на своих спинах седоков. Через пелену было не слишком хорошо видно, но плети, которые ударяли молниями грифонов, мы разглядели отчетливо. Двое всадников, ожесточенно хлестая вышедших из-под контроля зверей, все же развернули их и снова скрылись в тумане. Один из грифонов, развернулся к своему всаднику и откусил тому голову, а через мгновение ворвался в зал с рассерженным клекотом. Обезглавленное туловище, свалилось на пол. Рука убитого все еще сжимала искрящуюся электричеством плетку.

Снаружи один из седоков накинул на шею грифона плеть, пытаясь его развернуть, но вместо этого частично придушил. Грифон, лупя крыльями в воздухе, пытался дотянуться когтистыми лапами до своего мучителя. Кувыркнувшись в воздухе, оба упали в замковый пруд. Раздался всплеск, по почти полностью скрытой туманом глади пруда пробежала яркая голубая вспышка.

Последнему всаднику почти удалось развернуть грифона, но я отправил ему в спину пламенный шар. С душераздирающим воплем всадник грохнулся судя по звуку на каменную дорожку около пруда, а грифон с горящими крыльями метнулся к нам, свалился с жалобным клекотом на паркет. Адельман мгновенно загасил полыхающие перья, обрушив на грифона дождь.

Графиня снова издала крики, но больше никто не откликнулся. Тогда она что-то проклекотала двум грифонам, те подошли и все трое улеглись у моих ног.

Орель тем временем изучал обезглавленный труп.

— Судя по одежде, один из магов, который был среди нас. Но без головы не понятно.

— Обыщите его, — посоветовал Адельман.

Орель, брезгливо поморщившись, проверил все карманы, но ничего не обнаружил.

— Вряд ли они стали носить с собой те дипломатические паспорта, после того, как нам стало об этом известно, — заметила Маделиф, потом подошла ко мне и прошептала: — У меня сейчас возникло смутное подозрение, Ваша Светлость, а не перелил ли Теодерих вам еще и грифонью кровь?

Она указала на покорно лежащих около меня грифонов.

— С таким же успехом, можно сказать, что отец перелил мне кровь тех тварей из Гретзильского болота, — я хмуро взглянул на нее, собираясь сказать что-то еще не слишком вежливое, но мой взгляд скользнул вниз на знакомые пуговицы на ее блузке. — Хм…

— Ваша Светлость, пожалуйста, прекратите так делать, особенно когда вокруг нас — коллеги. Вы же понимаете, что это навредит моей репутации, — едва слышно сказала волшебница.

Я поднял взгляд, увидел чуть порозовевшие щеки.

— А когда коллег нет — можно? — поинтересовался я.

— Вы что, опять пили алкоголь с янтарем? — спросила она с подозрением.

— Нет, но… Что, черт возьми, тогда произошло?

— Ничего, — поспешно ответила Маделиф.

— Ничего? — я поглядел на нее с неверием. — Хм. Попрошу Барри отыскать бутылку того янтарного виски. Надо повторить.

Глаза у Маделиф округлились в ужасе. В такие моменты, когда она позволяла себе эмоции, она начинала напоминать Тею, которая эмоции, в отличие от матери, не сдерживала никогда.

— Надеюсь, вы сейчас пошутили? Даже не пытайтесь. Я приказала все янтарные изделия и еду с янтарем вывезти из замка.

Я промолчал, потом наклонился к одному из грифонов, шепнул приказ в орлиное ухо. Грифон поднялся на ноги и, изогнувшись, отрыгнул. Проглоченная им голова вывалилась из клюва, в крови и слизи покатилась прямиком к Орелю. Маг едва успел отступить, чтобы та не врезалась в его туфли.

— Посмотрите, может сейчас его опознаете, — сказал я магу, который спешно достал платок и поднес к лицу.

Орель вычертил короткое заклинание, обрушив на голову поток воды, смывшую кровь с лица.

— Как ни ужасно признавать, но это один из моих магов, — сообщил Глава Швейцарской Гильдии.

— Значит, мы не всех предателей еще раскрыли, — мрачно сказал Адельман. — Скольких вы у себя выявили?

— Всего лишь пять.

— Уверяю вас, их должно быть гораздо больше, — произнес невесело Ульрих. — Надо выловить еще второго из пруда и также осмотреть третьего, который наверняка разбил голову. Если мы всех не найдем, завтра могут случится неприятные сюрпризы, даже несмотря на установленную нами защиту на замке.

Я подошел к Орелю, посмотрел на голову — желчь грифона уже успела слегка разъесть кожу на лице, на котором застыла гримаса боли. Этот маг казался мне незнакомым. Возможно драконоборцы, оставшиеся в рядах магов Гильдий, теперь старались тщательно меня избегать.

Позади вдруг раздался встревоженный клекот грифона. Графиня вскочила на ноги, смотря в сторону окна. Через мгновение, обрушившись откуда-то сверху на подоконник приземлились два всадника. На головы их обоих грифонов были надето подобие шлемов, закрывающие глаза и уши. Один из магов-седоков накинул цепь с петлей на шею графини и оба всадника потащили ее прочь, в окно. Волшебница, метнувшись к плененной графине, обхватила ее за шею, пытаясь удержать.

— Маделиф, отойдите, черт вас побери, — прорычал я.

Но в этот миг один из драконоборцев хлестнул волшебницу электрической плетью и она, содрогнувшись от разряда и сразу обмякнув, свалилась на спину графини. Всадники, рванув цепь, выволокли упирающегося грифона в окно. Маделиф, соскользнув со спины графини, свалилась вниз. Я метнулся к окну, услышав тихий всплеск. В следующий миг мой огонь уже сжигал обоих седоков.

— Графиня, вернитесь в замок, все вернитесь, — приказал я и сиганул вниз из окна.

В полете я вспомнил, что спрыгнул с последнего этажа, но земля как обычно мягко спружинила у меня под ступнями. Я пересек узкую каменную дорожку, споткнувшись о лежащий труп драконоборца и едва не упав. В тумане было ни черта не видно. Через пару шагов нога ушла в пустоту и я по колено оказался в ледяной воде. Искать в темноте упавшую волшебницу было бесполезно. Я вызвал драконье зрение. Метрах в десяти я увидел едва заметную сеть кровеносных сосудов и небьющееся сердце, стремительно остывающее. А еще волшебница медленно, но неотвратимо тонула. Спешно стащив пиджак и бросив его на берег, я нырнул.

Подхватив Маделиф, когда она уже почти перестала быть мне видимой, я вытащил ее на берег, вернул себе нормальное зрение и выругался, вспомнив, что я ни черта не умею врачевать. Оставалось разве что применить знания курсов первой помощи.

Чертыхнувшись, я расстегнул на волшебнице блузку, положил ладони на грудь и стал делать массаж сердца, ведя счет, потом приоткрыв ей рот, выдыхал воздух, очень надеясь, что маги окажутся тут достаточно быстро и сделают что-то более надежное для спасения жизни, чем я.

По моим ощущениям прошло около трех минут, когда Маделиф судорожно вдохнула и, закашлявшись, села.

— Ну наконец-то, — прошептал я. — А то я уже начал думать, что Прегиль так и останется в королевских магах.

Я набросил на нее свой пиджак, заметив, что ее начинает трясти от холода. Потом, подхватив на руки, потащил в замок. Через сто шагов я столкнулся с бегущими к месту происшествия магами. Ульрих разгонял туман, а Карлфрид освещал дорогу магическими огоньками. За ними спешил Берне Орель.

— Ваша Светлость! Что с госпожой Халевейн? — спросил Орель.

— У нее не было дыхания и сердцебиения, но сейчас всё восстановилось, — я прислушался к дыханию волшебницы, которая потеряла сознание. — Кто-то из вас разбирается во врачевании?

— Я как раз разбираюсь, — сказал Орель. — Но нам лучше делать это в замке.

Мы спешно дошли до комнат, в которых остановилась волшебница, и я уложил ее на постель. Орель сел рядом, осмотрел ее, позвал своего кобольда, которому дал множество распоряжений. Через минуту тот вернулся с целым ворохом пакетиков, от которых дохнуло травяной аптекой, чайником с кипятком и тубами с мазью.

— Все так плохо? — спросил я.

— Нет, все более-менее в норме. Но лучше перестраховаться чтобы она не заболела. Вы что же, ей массаж сердца делали и искусственное дыхание?

— Да.

— Откуда вы это умеете? — спросил Адельман.

— В смысле, откуда? Из курсов первой помощи.

— Вы их проходили? — удивился Орель.

— Конечно. У меня вообще-то есть автоправа. Не понимаю, что вас удивляет.

Адельман посмотрел на меня и расхохотался. Смех у него вышел немного нервным, явно выдавая перенесенное напряжение.

— Что смешного, Ульрих? — спросил я, нахмурившись.

— Всё как обычно, не обращайте внимания, Ваша Светлость, — заметил Карлфрид, — Видимо для господина Адельмана понятия «черный маг» и «первая помощь» никак не сочетаются. Точнее, являются взаимоисключающими.

— Что я тогда тут вообще делаю? Ах да, у нас же с вами договор, — процедил я сквозь зубы. — Пойду, пожалуй, переоденусь.

Бросив разозленный взгляд на Ульриха, я ушел. Зашел в свои комнаты, принял горячий душ. Завернувшись в халат уселся в кресле у камина, разжег его заклинанием. Потянуло теплом и приятным древесным дымком. В дверь постучали.

— Заходи, Барри, — произнес я.

Приоткрыв дверь, в комнату протиснулся кузен. Глаза его были похожи на две золотые монеты.

— Как ты узнал, что это я? — пробасил он удивленно.

— Способности оборотня просыпаются, начинаю видеть сквозь стены, — отозвался я, мрачно взглянув на него.

— Эм… ты сейчас шутишь, Харди? И мы, кстати, не видим сквозь стены.

— Ну чуять, какая разница, — я откинулся в кресле, задумчиво смотря как пламя пожирает дрова.

— Мне рассказали, что случилось. Кстати графиня…

Финбарр смолк, потому что дверь снаружи начали ожесточенно скрести, требуя впустить.

— Она тут за дверью с одним из грифонов. Остальных маги изолировали, чтобы подлечить им опаленные крылья. Запустить?

Я равнодушно пожал плечами. Финбарр, обеспокоено нахмурившись, открыл дверь. Два зверя ворвались в комнату, радостно и тихо заклекотав. Подошли к моему креслу, принялись лизать мне ладони. После чего оба улеглись у моих ног на ковре и тоже стали смотреть вместе со мной на огонь.

— Харди, с тобой всё в порядке? — спросил Финбарр.

— Не беспокойся, Барри, это была всего лишь минута экзистенциального кризиса.

— Чего? — с непониманием протянул Финбарр.

Я поглядел на кузена и прищурил глаза в усмешке.

— Не забивай голову. Лучше скажи, ты случайно не приберег для себя особое виски?

— Ты про янтарное? — глаза Финбарра опять округлились. — Тебе его точно не надо.

— Тащи.

— Нет. Если ты вырубишься, никакой церемонии не будет и Пруссию отдадут Моравии.

— Очень хотел бы взглянуть, как в этом случае будет выкручиваться Прегиль, — заметил я. — Неси, Барри. Мне надо.

— Да с чего тебе надо? — Финбарр от возмущения аж всплеснул руками. — Ты напился-то в своей жизни всего раз!

— Не принесешь, пойду в город и найду эту дрянь в первом же попавшемся ресторане.

— Вот! Раз дрянь, значит оно тебе и не надо, — кузен встал около двери, скрестив руки на груди. — Я тебя все равно отсюда не выпущу.

— Очень смешно, — я оскалился и Финбарр, испуганно хлопнув глазами, съежился, втянув голову в плечи.

— Я серьезно, мне надо. Ты же наверняка слышал, что если принимать яд в малых дозах, то становишься к нему невосприимчивым.

— Слышал, но… Сейчас точно не время для подобных экспериментов.

— А мне кажется, что наоборот. Завтра день тот еще будет.

— О да! Ленели, кстати, просила тебе передать, — кузен вытащил из кармана небольшой блокнот и протянул мне. — Она набросала примерный план мероприятий для общения с прессой. Завтра утром Ленели отдаст тебе уже точный. Сейчас обзванивает всех журналистов и будет всю ночь придумывать вопросы для интервью с тобой.

Финбарр замолчал, увидев выражение моего лица.

— Ладно, сейчас принесу, — пробурчал он.

— Вот и хорошо.

Финбарр замер на пороге и обернулся.

— А сколько мы его выпили в прошлый раз?

— Кажется, две бутылки.

— Сильно для начала, — хмыкнул Финбарр, глянув на меня с уважением, но тут же опомнился и натянул на лицо маску крайнего неодобрения.

Пока его не было, я полистал блокнот, исписанный мелким торопливым почерком журналистки. Отметил, что начало всех мероприятий она запланировала на десять утра. Я дотянулся до часов. Омега показывала всего лишь семь вечера. Подумав, я оделся, решив, что возможно придется еще сходить к Прегилю и кое-что у него уточнить.

Вернулся Финбарр, поставил на столик передо мной стаканы и пару бутылок со знакомой этикеткой: «Янтарное виски. С добавлением настоящего Остзейского берштайна».

— Но для начала, я рекомендую поужинать, — сказал Финбарр. — Сдается мне, что ты сегодня и вовсе не успел пообедать.

— У меня примерно в полдень было что-то среднее между завтраком и обедом. Хотя, вроде даже и есть не хочется.

— Экзистенциальный кризис виноват? — поинтересовался Финбарр едко.

— Да, наверное. Ты ведь составишь компанию?

— Когда я отказывался от вкусного ужина? — улыбнулся Финбарр.

— Ноткер, — позвал я. — Нам стейки с кровью и каких-нибудь овощей.

— Да, Ваша Светлость. Ээээ…

Кобольд уставился на янтарное виски.

— Сокровище, не заставляй нас ждать, — произнес я, прищурив глаза, а кобольд, вспыхнув, мгновенно исчез.

В дверь тихо постучали и внутрь скользнула Маргарете.

— Ого, у тебя тут компания, Харди, — сказала она, окинув комнату взглядом, и пройдя мимо грифонов, уселась мне на колени.

Финбарр прокашлялся, напоминая о себе, и отвернулся смущенный. Но Маргарете не обратила на него никакого внимания.

— Харди, это ужас! — продолжила она, возмущенно. — Я про местные церемонию. Напыщенный идиотизм. Я все переделала, поругалась с Прегилем. Но он в итоге сдался. А еще местные короны и мантии — они просто кошмарны и верх безвкусицы. В общем мы послали срочный заказ гномам, тем, которые работают на твоих шахтах, надеюсь, они успеют сделать всё до завтра.

Появился Ноткер, поставил тарелки на стол.

— Будешь с нами ужинать, Гретке? — спросил я, притянув ее к себе и поцеловав золотисто-рыжую макушку.

— Не откажусь от точно такого же, — с аппетитно пахнущих тарелок она перевела взгляд на бутылки. — Ноткер, только мне вина принеси, пожалуйста.

Ноткер кивнул и кашлянул.

— Хочу напомнить, Ваша Светлость, что ваши гномы собрались бастовать. И вполне возможно, они не выполнят заказ.

— А ты можешь им доставить послание и передать, что их тогда уволят к чертовой матери? — глаза Маргарете зло сверкнули.

— С ними так нельзя, — заметил Ноткер.

— Почему?

— Потому что они без того готовы разбежаться после того как узнали, что работают на дракона.

Маргарете вопросительно поглядела на меня.

— Думаю, Ноткер прав, Гретке.

— Что же делать? Надевать эти ужасные короны? — на ее лице отразилось разочарование.

— Ты же недавно как раз мечтала о Прусской короне, — заметил я с насмешкой. — И даже более того, выговаривала мне, что тебе бы в мужья при счастливом стечении мог достаться Фридрих.

Маргарете взглянула на меня с ужасом.

— У меня остались о Фридрихе очень светлые детские воспоминания, но с тех пор он сильно изменился, о чем мне рассказал сегодня Прегиль. Тридцатилетний девственник, посвятивший себя рыцарству и не собиравшийся жениться и готовый ради абсурдных целей погубить свой род.

— Ого, — только и сказал Финбарр, оторвавшись от еды.

— Что собственно и произошло, — Маргарете снова посмотрела на меня. — Знаешь, Харди, мне тут жутко не нравится. И этот замок тоже кажется ужасным.

— Я с тобой полностью согласен, Гретке. Ноткер, ты еще здесь?

— Простите, Ваша Светлость, задумался, — кобольд исчез, а через несколько мгновений появился снова, принеся ужин и вино для Маргарете. — Так что передать гномам?

— Скажи, что я скоро к ним приеду и мы мирно побеседуем об их требованиях. Мирно. Надеюсь, ты будешь достаточно убедителен.

— Я все понял, Ваша Светлость, — Ноткер улыбнулся и снова исчез.

Маргарете перебралась на соседнее кресло и занялась едой. Через некоторое время, ее разморило от вкусной еды, вина и тепла, идущего от камина, и она заснула.

Мы тоже закончили ужинать и Финбарр разлил виски по стаканам. Когда первая бутылка закончилась, он внимательно посмотрел на меня.

— Как себя чувствуешь, Харди?

— Вроде спать не хочется, как в прошлый раз. Давай вторую.

— Может ты, паузу сделаешь в несколько минут? Понаблюдаем?

— Хм, может быть. Пройдусь до Прегиля и вернусь. Никуда не уходи.

Грифоны подскочили, пробудившись.

— Остаетесь здесь, сторожите Маргарете, — приказал я.

Грифоны снова улеглись.

— Тоже поселишь их в Хоэцоллерне, как тех змеев с болота? — спросил кузен. — Ты ведь действительно тут не останешься, Харди?

— Не останусь. Кенигсберг находится на краю королевства и думаю разумно будет перенести столицу. Боюсь, Прегиль будет не в восторге, но выбора у него не останется. Хотя местные люди всё же порадуются.

— И куда ты перенесешь столицу? — спросил Финбарр.

— Куда-нибудь, — я улыбнулся и вышел.

В коридоре я остановился. Миг постоял, потом зашел в комнату к Маделиф. Внутри горел приглушенный свет, волшебница дремала, а рядом в кресле дежурил кобольд Ореля, к моему удивлению, как и Ноткер читающий местную газету. Кобольд настороженно на меня уставился.

— Кыш, — только и сказал я и кобольда сдуло ветром.

Я уселся в опустевшее кресло, убрав газету со знакомой статьей на первой полосе и моей фотографией. Маделиф проснулась из-за зашуршавшей бумаги.

— Ваша Светлость? — удивилась она.

— Простите, не хотел вас беспокоить, просто зашел, чтобы убедиться что с вами всё в порядке.

— Вы спасли мне жизнь. Я…

— Большая редкость, вы же знаете, я обычно занимаюсь прямо противоположным, — прервал я и усмехнулся.

— Это не так.

— Вы находите? А то Ульрих недавно долго смеялся над сочетанием «черный маг» и «первая помощь».

— Вы что, пили? — встревожилась Маделиф, наконец уловив запах виски.

— Я же говорил, что у Барри точно осталось.

— Ваша Светлость, зачем? — ужаснулась волшебница. — Завтра же важный день. А если вы отключитесь как в прошлый раз?

— И на каком же моменте, я отключился в прошлый раз? — поинтересовался я, склонившись к ней.

Маделиф отпрянула, вжавшись в постель.

— У вас губы были на вкус как лягушка и такие же холодные. Там, у пруда, — прошептал я, изучая ее лицо. — Чего вы боитесь, Маделиф?

— Вас.

— Неправда. Вы боитесь себя, своих желаний и чужого мнения, — произнес я. — Точнее, порицания.

Я наклонился еще ниже, так что чувствовал на лице ее испуганное сбившееся дыхание. Чуть выждав, я поцеловал ее губы, на этот раз горячие, мягкие и податливые, имеющие вкус горного тимьяна и меда с горчинкой имбиря. А потом почувствовал, как она дрожит, все сильнее и сильнее. Я отодвинулся.

— Вкусный вы пили чай, хотя мед я не ем, как любое сладкое, — произнес я.

Волшебница смотрела на меня в полнейшей панике, совершенно растерявшаяся.

— Что ж, я теперь понял, что в прошлый раз ничего не было, иначе бы вас так не трясло. Жаль, конечно… Пойду, прогуляюсь до Прегиля, надо с ним еще важные вопросы обговорить, — я поднялся, шагнул двери и, обернувшись, спросил: — Как думаете, куда лучше перенести столицу?

— Вы должны сами это решить, Эгихард, — произнесла она.

На моем лице не отразилось ни одной эмоции, но Маделиф, словно угадав, что внутри я улыбаюсь, запаниковала. Я задумчиво посмотрел на нее и кивнул.

— Доброй ночи. Поправляйтесь, — произнес я и вышел вон.

Глава 2

Я вошел в кабинет Прегиля. Базилиус все так же сидел за столом, уже полностью заваленным бумагами. Рядом с ним, держа в руках знакомый экземпляр газеты, сидел его помощник, Йенс Беппе, с перевязанной головой и на вид явно еще не выздоровевший. При моем появлении Беппе выронил газету и испуганно привстал со стула.

— Ваша Светлость, я не… это не… — начал было он.

— Успокойтесь, Йенс, Его Светлость в курсе, что статья — не ваших рук дело, — ворчливо отозвался Прегиль.

Беппе посмотрел на Прегиля так, будто удивлялся, почему я того еще не испепелил.

— Вы уверены, что вам стоило выписываться из больницы? — поинтересовался я, усевшись в кресло напротив них. — Выглядите не очень.

— Я настоял, чтобы он приехал, дел много, уже не справляюсь, — ответил за помощника Прегиль. — Впрочем, врачи не возражали.

Базилиус, наконец, окончательно оторвался от бумаг и посмотрел на меня.

— Ее Светлость…

— Начнем с того, что вы ее сами сюда позвали. И на этом же, пожалуй, закончим. Я не собираюсь обсуждать Маргарете и любые ее поступки, нравятся они вам или нет, — произнес я. — Покажите мне договоры, которые вы подписывали с графинями.

Прегиль поглядел на меня с недоумением.

— Зачем вам это сейчас?

— Подумал, что могу завтра получить неожиданные сюрпризы, не зная подробностей договоренностей.

Прегиль поднялся, нашел на полке книжного шкафа толстую, в кожаном переплете папку, положил ее передо мной на столе и, воспользовавшись имеющимися там закладками, раскрыл на нужной странице. Я принялся изучать договор.

— И в нем нет ни слова, почему Мекленбург и Померания пошли на уступки, — сказал я, дочитав до последней страницы.

— Это был договор на словах.

Я неодобрительно покачал головой.

— Что вы намерены отвечать когда спросят о том, куда исчезли обе графини? Будете предъявлять грифонов?

Я увидел, как напрягся Йенс, уставившись на своего главу.

— Что произошло, господин Прегиль? — тихо спросил он.

— Вы его хотя бы насчет завтра известили? — поинтересовался я с легкой насмешкой.

— Насчет коронации, да, — Прегиль с недовольством взглянул на Беппе. — Йенс, много всего случилось, но всё объяснять нет времени. Не волнуйтесь, Ваша Светлость, я как-нибудь объясню…

— Как-нибудь — не надо, Базилиус, — сказал я жестко.

Прегиль почувствовал себя крайне неуютно от моего тона.

— Я же вам вроде как должен за это? — он указал на газету со статьей обо мне, которая лежала перед Беппе. — Предлагаю сказать, что известный черный маг наложил на графинь проклятье, обратив обеих в грифонов, как и часть их слуг. И что вы ищите решение, как их спасти и вернуть им человеческий вид. Будете выглядеть героем.

— Да? А как кто я сейчас выгляжу? И вы, кажется, окончательно заврались, Базилиус, — я поднялся, нависнув над ним. — Выглядеть предложенное вами будет совсем иначе: так, будто графинь превратили, чтобы окончательно забрать управление Мекленбургом и Померанией.

— Но земли отошли Пруссии три года назад, вас тут и близко не было, — попытался возразить Прегиль.

— Фридрих мертв, отвечать больше за подобное кроме меня теперь некому. Так что избавьте меня хотя бы от этой проблемы.

— Каким образом?

— Расскажите правду.

Прегиль уставился на меня.

— Но… Всю правду? И про поступки Мекленбургской графини и ее жертвы рассказать?

— Да. Хотя, про драконоборцев, пожалуй, не стоит. Люди и без того были испуганы вестями о проклятиях черного мага.

— Но когда все узнают, что мы это скрывали, я не смогу остаться на месте королевского мага. Возможно, мне даже придется оставить пост главы Гильдии…

— Ничего, королевским магом я назначу господина Беппе, — я подмигнул Йенсу, который явно жалел, что присутствует при подобном разговоре, а от моего предложения места главы Гильдии кажется и вовсе был готов провалиться сквозь землю. — И еще, Базилиус. Когда будете рассказывать, не смейте упоминать мое имя — в этой истории меня не существует.

— И когда я должен это сказать? — упавшим голосом спросил Прегиль.

— Завтра, в конце моей пресс-конференции. Надеюсь, вы все сделаете правильно.

Я направился к двери.

— Вы ведь не Беппе хотите видеть на моем месте? — произнес Прегиль. — Назначите вместо меня госпожу Халевейн?

Я обернулся, уже стоя на пороге.

— А вам не кажется это абсурдным? Зачем мне нужен королевский маг, когда я сам прекрасно умею колдовать? Этой должности больше не будет, простите, независимо от вашего завтрашнего признания.

Прегиль растерянно, взглянул на меня, словно подобное ему не приходило в голову. Больше не задерживаясь, я вернулся в свои комнаты.

Финбрарр внимательно на меня посмотрел, в его желтых глазах зажегся огонек подозрения, когда он украдкой потянул носом, изучая принесенные мной запахи, но так ничего мне и не сказал.

— Давай дальше, Барри, — я кивнул на бутылку.

— Думаю, что все же не стоит. Я тут кое что обнаружил, — он показал мне пустую бутылку, на дне которой я увидел мелкую янтарную пыль. — Янтарь выпадает в осадок. Последний стакан я наливал себе и значит янтарное содержимое тоже выпил я. А тебе не досталось. Видимо в прошлый раз было наоборот.

— Надо проверить, — я нахмурился.

— Я налью тебе совсем немного, на один глоток, и посмотрим на эффект.

Финбарр тщательно взболтал вторую бутылку и немного налил в мой стакан. Я посмотрел на едва замутившееся виски, выпил. Кузен действительно налил на один глоток. Но от него, через пару секунд у меня начали закрываться глаза.

— Черт, — пытаясь не дать ускользнуть сознанию в омут сна, я невольно откинулся в кресле, когда тело резко расслабилось.

Увидел, как Финбарр решительно закупорил бутылку.

— Тебе надо в наперсток это чертово виски наливать, — засмеялся он.

— Вот проклятье, — я все-таки закрыл глаза, чувствуя будто меня качает на теплых волнах.

— Иди лучше спать, Харди, — заметил Финбарр.

— Сколько его там, Барри? — я все-таки разлепил веки, попытался сконцентрировать взгляд на бутылке.

Кузен изучил этикетку.

— Написано, что в одной бутылке содержится десять граммов янтаря. Выходит, нужно совсем чуть-чуть, чтобы…

Он запнулся, решив не продолжать, видимо, чтобы меня не расстраивать.

— Ладно, к черту этот эксперимент, — произнес я и каким-то чудом нашел силы перебраться с кресла на постель.

— Грифоны здесь останутся? — спросил Финбарр, поглядев в раздумье на спящих геральдических монстров. — Знаешь, я лучше тут покараулю на всякий случай.

Я не понял, успел ли сказать ему спасибо, как меня окончательно вырубило.

Во сне меня снова затянуло в прошлое. Я увидел костер, вокруг которого собралась моя семья, сидя на поваленных стволах деревьев и завернувшись в пледы. На фоне ночного, усыпанного звездами неба, черными громадами высились пики гор. Где-то наверху завывал ветер, но в лощине, в которой укрылись мои родители с детьми, царило затишье. Теодерих что-то готовил в котелке, висевшем над огнем, его дети, закутавшись в пледы, смотрели на огонь молчаливые и мрачные.

Моя мать сидела чуть в стороне от всех остальных и я, совсем еще маленький, спал, положив ей голову на колени, а она рассеянно гладила мне ладонь, сжимая в своей руке и периодически наклонялась, прислушиваясь к моему дыханию. Я разглядел ее покрасневшие глаза, похоже, она недавно плакала.

Еще чрез мгновение, я вдруг понял, что вижу эту сцену чужими глазами. Картинка дрогнула и тот, кто наблюдал за моей семьей, вышел из укрытия и подошел к костру. Отец, увидев названного гостя, напрягся, хотя особого удивления на его лице не отразилось, словно он знал пришедшего.

— Господин Райнер, — услышал я чуть скрипучий голос Алойзиуса. — Надо же, какая неожиданная встреча.

— Действительно, я думал, что вы навсегда покинули страну, — отозвался отец.

— Так и было, но у меня тут осталось незаконченное дело, — Алойзиус, глазами которого я смотрел на происходящее, уселся у костра на поваленном дереве и продолжил с едва различимой насмешкой: — Вы знаете, господин Райнер, я восхищаюсь вашим упорством и смелостью. В прошлый раз у вас было трое детей — черных магов, а сейчас их уже девять!

— Восемь! Эгихард — пустышка! — бросил с презрением мой старший брат.

— Хм, вот как? А что с ним? — Алойзиус подошел к нам с матерью взял меня за ладонь и, чуть приподняв, отпустил — моя рука безвольно упала. — Вы понимаете, что он умирает?

Отец не ответил, мрачно поглядев на Алойзиуса.

— Впрочем, это ваше дело, — отозвался тот. — Так что вы тут делаете, господин Райнер? Судя по рюкзакам и измученному виду членов вашей семьи — вы находитесь в бегах. Слышал, за вами охотятся светлые маги и даже назначили приличную награду за вашу поимку.

Отец вновь напрягся.

— Не беспокойтесь, я-то про вас не расскажу, — хохотнул Алойзиус. — Ведь я, такой же как и вы. Хотя, это может сделать кое-кто другой, заодно выторговав для себя что-то у высших светлых.

К костру с другой стороны вышло еще три фигуры.

— Некромант, вервольф и суккуб, — процедил сквозь зубы Теодерих. — С этими персонами высшие точно не будут договариваться. Думаю, за ваших спутников тоже назначена достаточно весомая награда.

— Вероятно так и есть, — согласился Алойзиус. — Но знаете, что мне сейчас вспомнилось? Я ведь оставлял вам книги своих погибших учеников. Вы их потеряли?

— Нет, мы их на время спрятали в надежном месте.

— Это никуда не годится, господин Райнер. Я оставлял книги, чтобы вы учили своих детей. Из них бы вышли сильные маги. А вы занимаетесь непонятно чем. Беготней и играми в прятки со светлыми. Неужели так сложно найти тихое местечко, где могла бы осесть ваша семья?

— Это говорите вы мне?

— Понимаю, на что вы намекаете, — зло отозвался Алойзиус. — Но я, в отличие, от вас, своих учеников выучил и отпустил, так сказать, на волю.

— Но как вы сказали ранее, за нас назначена награда, — сказал Теодерих. — И любой темный, любая ведьма не прочь нас сдать. Впрочем, люди тоже пытались, когда что-то начинали подозревать. Так что найти тихое местечко — это весьма сложная задача.

— Давайте я вам ее облегчу, — сказал Алойзиус. — Я просто заберу ваших детей, поскольку вы сами не в состоянии заниматься их обучением. Да и, наверное, учитель из вас, слабого мага, плохой. Подыхающего младшенького я, разумеется, оставлю вам.

— Вы не…

— Надо соглашаться, Тео, — внезапно подала голос моя мать. — Господин Алойзиус делает нам очень щедрое предложение.

— О да, быть матерью черных магов чрезвычайно сложно, понимаю ваше желание от них избавиться, госпожа Райнер, — Алойзиус усмехнулся.

— Я никогда не соглашусь на подобное, Мэйв, — Теодерих посмотрел на своих восьмерых детей, явно ожидая поддержки, но все они по-прежнему молча наблюдали за происходящим.

— Тео, соглашайся, ты ведь понимаешь, что мы не справляемся, — произнесла моя мать и посмотрела на Алойзиуса. — Возможно, вы нам окажите еще одну небольшую услугу — поможете спасти нашего младшего сына.

— Кто-то из нас четверых похож на врачевателей? — Алойзиус со злой усмешкой указал рукой на своих спутников.

— У нашего сына редкая болезнь, ему время от времени необходимо переливать кровь волшебных существ или магов. Наша кровь, увы, не помогает из-за того, что мы родственники. Прошу вас, если вы четверо дадите ее совсем чуть-чуть, ему это поможет на целый год.

Алойзиус переглянулся со своими спутниками.

— У него что, что-то вроде магического вампиризма? — спросил суккуб.

— Нет. Лекарь, что его осматривал, называл это как-то по-другому. Для доноров не опасно, но где бы их еще найти среди гор? — Мэйв с тоской оглядела черные вершины. — Да и денег у нас, сейчас, увы на это нет.

Алойзиус задумался. Снова подошел к нас матерью, положил руку на мое запястье и подозвал суккуба.

— Никакой магии никакого магического отклика? Я ведь правильно определил?

Суккуб также коснулся моего запястья.

— Да. Сущность с вампирическими задатками мы бы все почувствовали, — отозвался суккуб. — А мальчишка умирает, словно у него самого высосали всю жизненную энергию.

К ним подошел еще и некромант, тоже дотронулся до моего запястья и спросил:

— Вы ни с кем подобным нам в пути не сталкивались? Как давно это продолжается? Хотя, скорее всего, страдала бы от этого вся ваша семья.

— Практически с его рождения, — ответила Мэйв, погладив мою голову.

— Ну и зачем же вы мучаетесь? Да его тоже мучаете? — спросил некромант. — Хотя, случай, должен признать, любопытный. Ничего подобного раньше не встречал. Где можно найти того лекаря, что поставил диагноз?

— Лекарь был из светлых, — мрачно обронил Теодерих.

— Понятно. Значит теперь он мертв, — некромант поглядел на Алойзиуса. — Одолжим кровь, Алойзиус? Хочу потом вернуться и посмотреть что дальше будет с мальчишкой — может быть оказаться полезно в некромантии.

— Я бы тоже на это с интересом взглянул, — заметил суккуб.

Алойзиус все еще сомневался, потом упер взгляд в отца.

— Восьмерых детей вы мне отдадите?

— Да, — с неохотой сказал Теодерих. — Наверное, это будет действительно лучшее решение, поскольку они, похоже, не возражают.

— Что ж, давайте. Младшему вашему сколько? Года три? По сто миллилитров хватит?

— Будет очень щедро с вашей стороны одолжить по двести, — Теодерих достал саквояж, извлек оттуда систему для переливания крови, подключил к ней еще дополнительно три дополнительных мягких длинных трубки, вскрыл упаковку со стерильными иглами.

— Вы, я вижу, хорошо подготовлены, — Алойзиус внимательно следил за манипуляциями отца.

— Нам приходится делать это достаточно часто, так что это, увы, давно превратилось в рутину. Присядьте, так будет удобнее. Положи сына, Мэйв, и сделай всё необходимое.

Мать, бросив одеяло на землю, уложила меня на него. Рядом на поваленном дереве уселись «доноры». Мэйв аккуратно и не спеша закатала им рукава, как заправская медсестра, провела по коже ватой, смоченной в спирте, аккуратно ввела иглы в вены. По прозрачным трубкам потекла кровь, смешиваясь в капельнице. И последнюю иглу она воткнула мне в руку, после чего отрегулировала клапан. Из капельницы кровь медленно потекла ко мне.

— Небыстрое это дело, — недовольно поморщился вервольф.

— Займет полчаса. За это время приготовится еда, можете с нами поужинать.

— Судя по запаху, густой суп с бараниной, — заметил вервольф.

— Овца отбилась от стада, или вы ее украли, господин Райнер? — спросил Алойзиус. — Вы говорили, что с деньгами у вас не очень.

Теодерих промолчал, досадливо поморщившись.

— И как вы в таком бедственном положении собирались прокормить семью? Впрочем, уже не важно.

— Ваш парень очнулся, — вдруг сказал некромант. — Ух ты, оживает прямо на глазах.

Было очень странно встретиться самому с собой взглядом, словно я поглядел в зеркало. А потом Алойзиус несколько раз моргнул — у него явно закрывались глаза.

— От вашей процедуры что-то жутко спать захотелось, — пробормотал он. — Вам тоже?

Он разлепив веки, посмотрел на своих спутников. Все трое спали. А потом увидел отца с кинжалом, который перерезал всем троим глотки. Теодерих с окровавленным ножом шагнул к черному магу. Тот попытался поднять руку, чтобы защищаться, но ничего не вышло. Но тут на Теодериха набросились мои браться и сестры.

— Оставь его, не тронь! — иступлено орали они. — Он обещал нас учить!

Старший брат выдрал у Алойзиуса иглу из вены, отпихнул его прочь. Черный маг покатился по траве, медленно приходя в себя, потом поднялся на ноги, готовый атаковать, но остановился.

— Да, господин Райнер, не ожидал от вас такого. Хорошо вы нас подловили. Из вас бы вышел отличный черный маг, жаль по силе вы не дотянули, — сказал Алойзиус, усмехнувшись. — Ваших детей не трону, а вот вам всё же придется заплатить.

Он вдруг пошатнулся и снова заморгал.

— Проклятие, — процедил сквозь зубы Алойзиус, попятившись. — Ваш младший оказался с сюрпризом. Кто он всё-таки такой?

— Он тоже черный маг, но с определенными особенностями.

— Что ж, к черту вашу семейку. Но за вами будет должок, — Алойзиус, бросился прочь, не разбирая дороги, скрываясь в горном подлеске.

Картинка вдруг изменилась. Я увидел просторную пустую университетскую аудиторию. За распахнутым окном над широкой рекой рекой, через которую было перекинуто множество мостов, над городом в краснокирпичных крышах разгорался рассвет.

Перед Алойзиусом на столе была раскрыта книга с черными страницами и алыми письменами и лежала знакомая некромагическая капсула. Алойзиус что-то записывал в книгу, а потом, насторожившись, перестал. Некоторое время не двигался, словно к чему-то прислушиваясь.

— Господин Райнер-Наэр? — произнес он вслух. — Вы снова следите за мной или у меня уже началась паранойя?

Он замолчал, но не получив никакого ответа, заговорил снова.

— Вы не хотите или не можете отвечать? Впрочем, не важно. Я тут как раз сейчас вспомнил об одной нашей старой встрече и, пожалуй, нашел ответ, как вам удается следить за мной. Моя кровь установила между нами некую магическую связь, которая, к сожалению, работает только в одну сторону. Кстати, я передал ваши слова Чистославу, но он не желает с вами встречаться, хотя я его пытался убедить, что это необходимо. Конфликт с Богемией, похоже, неизбежен. У вас сегодня, кстати, ваш день. Поздравляю!

Мой взгляд скользнул по стене аудитории, на которой висели часы. Стрелки показывали девять утра.

Я моргнул и распахнув глаза уставился на русо-рыжую макушку Маргарет, которая спала у меня под боком, точно также не раздеваясь. Я поддался вперед, зарывшись в ее волосы, чтобы приятный аромат ее духов разогнал мои не слишком приятные ночные видения. На ощупь расстегнул застежки на ее платье, потянул, стаскивая платье с плеча.

— Харди, что ты делаешь, я же сплю, — пробормотала Маргарете, но тут же придвинулась ко мне плотнее, застонав. — Нет, не останавливайся.

— Великая Луна! Вы… — в кресле подскочил Финбарр, глянув на нас мельком и густо покраснев, метнулся к двери.

— Барри, прости, забыл что ты тут, — я рассмеялся.

Вслед за Финбарром с тихим возмущенным клекотом вон выбежали оба пробудившихся грифона.

Глава 3

— Какие все чувствительные и скромные, — заметила с улыбкой Маргарете, а потом увидела время на часах. — Харди, уже девять! У тебя же встреча с прессой через час!

— Подождут. К тому же надо поднять настроение, после того как приснилось всякое, — я поморщился, вспомнив сны с Алойзиусом и своей семьей.

Еще через некоторое Маргарете, завернувшись в халат, устроилась в кресле у камина, а я позвал Ноткера и заказал для нее завтрак. Сам быстро принял душ и, надев черный костюм с белой рубашкой, вышел, поняв, что на завтрак у меня уже нет времени.

В коридоре мне открылась следующая картина — Ленели, уперев руки в мощную грудь Финбарра и рыча от усилий, подталкивала его в сторону моих комнат, но кузен, кажется, не сдвинулся ни на миллиметр, хотя шпильки туфель Ленели оставили на паркете заметные царапины.

— Давай, Барри, ты сможешь! — твердила журналистка.

— Ни за что туда не войду!

За этой сценой с любопытством наблюдали оба грифона, улегшись от пары в стороне. Ленели, увидев меня, застывшего на пороге, всплеснула руками.

— Ваша Светлость! До начала осталось пять минут! — в полном отчаянии воскликнула она.

— Как раз успеем дойти, — я сделал знак грифонам, и те забежали обратно в комнату.

— Так вы же еще с вопросами должны ознакомиться и прочим! — Ленели протянула мне целую пачку листов.

Я со вздохом взял ее, пролистал, задержавшись на некоторых страницах, потом вернул Ленели.

— Одна минута, — печально отозвалась она.

— Пойдемте. Думаю, небольшое опоздание нам простят, — я чуть улыбнулся. — Кстати, в конце господин Прегиль должен сделать одно важное заявление насчет Мекленбурга и Померании.

— И вы мне говорите это только сейчас? — ужаснулась Ленели. — Пойдемте же скорее!

Она рванула вперед. Мы с Финбарром переглянулись. Он только пожал плечами и мы направились вслед за журналисткой, слушая торопливый стук ее каблуков.

— Ваша Светлость, а вы можете сегодня обойтись без солнцезащитных очков? — спросила Ленели, когда мы ее нагнали, хотя судя по ее тону, надежду она испытывала довольно-таки призрачную.

— Хотите сказать, что никто не будет использовать вспышки на фотокамерах?

— Нет, но… Вы же их не поэтому надеваете…

Я только отрицательно качнул головой и надел очки — мы как раз подошли к конференц-залу. Ленели тяжело вздохнула.

Когда мы вошли, оживленный говор мгновенно смолк и на нас обрушились вспышки фотокамер.

— Знаете, я пожалуй была неправа насчет очков, — шепнула Ленели, жмуря глаза.

В итоге она, зажмурившись, споткнулась о тянувшиеся к камерам кабели, но я мгновенно поймал ее под локоть, поддержав, так что инцидента никто не заметил.

— Очень рекомендую сменить вам обувь, — с усмешкой заметил я и обернулся на миг к кузену. — Барри, думаю, ты согласишься.

— Нет, я тогда до него не дотянусь, — возразила Ленели.

— Да вы и до меня не дотягивались, даже на каблуках, — шепнул я.

Финбарр кашлянул, определенно расслышав. Мы наконец добрались до стола, заставленного микрофонами, за которым уже сидели Прегиль и Маделиф. Мы с Ленели уселись между магами на свободных местах, по левую руку от меня оказалась Маделиф, а по правую Ленели и Прегиль. Финбарр остался стоять за нашими спинами и к нему через миг присоединился Карлфрид.

— Доброе утро, — поздоровался я с магами и тихо спросил Маделиф. — Вы уже оправились после вчерашнего?

— Да, спасибо, Ваша Светлость, господин Орель сказал, что я в норме.

— Вот и замечательно.

Остальные главы Гильдий обнаружились напротив — сидели в первом ряду сбоку от журналистов и я обменялся с ними кивками в приветствии.

— Господин Прегиль, его Светлость сказал, что у вас в конце будет какое-то заявление, — прошептала журналистка Прегилю. — Почему вы вчера мне об этом не сообщили?

— Решение о об этом мы приняли поздно вечером, простите.

— И о чем оно?

Прегиль промолчал и Ленели, взглянув на его помрачневшую физиономию, только вздохнула. Но тут же профессионально заулыбавшись заговорила, произнося приветственное слово.

— Итак, доброе утро дамы и господа, мы начинаем нашу пресс-конференцию в честь дня коронации Его Светлости, герцога Фризии, господина Эгихарда Фрайхерра Райнера-Наэра. Часть вас будет допущена на мероприятие, после которого состоится еще одна краткая конференция-фотосессия для вас всех. Сейчас вы можете задать вопросы Его Светлости, а также главе Прусской Гильдии Магов, господину Базилиусу Прегилю и Главе Фризкой Гильдии Магов, госпоже Маделиф Халевейн. Всё как обычно: чтобы задать вопрос, поднимайте руки, я вас буду называть.

Ленели выбрала первого журналиста. Но тот вдруг сел, передав микрофон другому.

— У меня два вопроса к господину Прегилю. Расскажите, как так получилось, что никого лучше черного мага в короли не нашлось и почему коронация проводится так поспешно, без соблюдения сроков траура по Фридриху Четвертому, а также по его брату, принцу Вильгельму, умершему от инфаркта? Учитывая, что даже еще не было никаких погребальных церемоний.

— Да чтоб тебя… — тихо, сквозь зубы, выругалась Ленели, продолжая при этом улыбаться. — Я же запретила его пускать.

— Что, ваш конкурент по «горячему» и сенсациям? Только не в юбке, — шепнул я с улыбкой.

— Что-то вроде того, — отозвалась она. — Ничего, его сейчас выведут, Ваша Светлость.

— Пусть остается, по крайней мере если он не будет забирать микрофон у других журналистов. Зато потом остальные перестанут задавать «неудобные вопросы».

— Как вы уже вероятно знаете из вчерашней статьи в «Вестнике Пруссии», прусская остзейская ветвь рода Хоэцоллернов прервалась на Фридрихе Четвертом, — заговорил Прегиль и голос его был удивительно уверенным и спокойным. — Господин Райнер-Наэр, последний представитель по мужской линии фризской линии Хоэцоллернов. Остальные линии рода давно исчезли. Так что да, других наследников, имеющих в себе кровь Хоэцоллернов — нет. Согласно законам Пруссии, трон может занять только носитель крови этого рода.

— А вам не кажется странным, что всего несколько дней назад господин Райнер–Наэр получил герцогскую корону, а теперь еще получит и корону Пруссии? — вставил тот же журналист. — Что дальше? Мы превратимся в империю?

— О, вижу вам этот вопрос тоже страшно не понравился, Ваша Светлость, — шепнула Ленели, мельком взглянув на меня. — Может, все-таки вывести его?

Но тут Прегиль, невольно поморщившись, начал отвечать:

— Это всего лишь стечение обстоятельств. Как вы уже знаете, здесь присутствует Глава Фризской Гильдии госпожа Халевейн, которая всегда отстаивала независимость Фризии. Не секрет, что король Фридрих Четвертый несколько раз пытался включить Фризию в состав Пруссии. И господин Райнер-Наэр получил герцогскую корону именно по этой причине, чтобы сохранить независимость земли. Однако, если бы, к примеру, этого не случилось, а старый герцог не был сражен старой болезнью и по-прежнему правил Фризией, господин Райнер-Наэр точно так же получил корону Пруссии, не являясь при этом герцогом Фризии. Надеюсь, я не слишком запутанно объяснил?

— Да. А что насчет несоблюдения траура? — напомнил журналист.

— Базилиус сегодня в ударе, — тихо заметила Маделиф. — Он сегодня сказал, что вы решили упразднить должность королевского мага. Однако у меня сейчас ощущение, что он старается ее сохранить.

— Не по этому. Дальше поймете, — отозвался я.

— Соблюдение траура невозможно, и виной тому оставленное Фридрихом Четвертым завещание, согласно которому если преемник не займет трон, Пруссия… — Прегиль сделал многозначительную паузу. — … отойдет Моравии. И король, перед своей смертью сделал соответствующие поправки в законе. Кстати, я вчера получил запрос из Моравии, поскольку Фридрих Четвертый о своем завещании уведомил Якуба Второго. Думаю, никто из нас, ради соблюдения траурных мероприятий, не захотел бы оказаться в подчинении моравского короля.

В зале повисла абсолютная тишина, а у журналистов от подобных новостей вытянулись лица. Прегиль обвел зал торжествующим взглядом.

— Шах, — произнес я тихо, едва заметно улыбнувшись.

— И мат, пожалуй тоже, — заметила Ленели.

— Вряд ли мне удастся поставить мат, — откликнулся тихо Прегиль.

— А вы попробуйте, Базилиус, у вас отлично получается, — я улыбнулся.

Зал между тем загудел от говора, когда журналисты пришли в себя от новостей. Ленели наклонилась к микрофону.

— Господа, прошу тишины. И мы продолжаем. Кто следующий?

— Не далее как вчера мы видели потоки митингующих, направляющихся к замку, — задал вопрос другой журналист. — Самый животрепещущий вопрос касался понижения налогов. Сегодня утром в «Вестнике Пруссии» вышла по этому поводу статья. Как вы можете ее прокомментировать, Ваша Светлость?

— К сожалению, я эту статью еще не успел прочитать, — ответил я. — Но подтверждаю, что налоги будут снижены с шестидесяти до тридцати процентов. Указ об этом вступит в силу сегодня после коронации, когда я смогу его подписать на полноправном основании.

— Это действительно отличные новости. Но что вы скажете о том, что митингующие в страхе разбежались? — настороженно произнес журналист.

— Лишь то, что люди сами себя прекрасно напугали, написав транспаранты про дракона, а потом решив, что за это их будут преследовать.

— И их никто не преследовал?

— А что написано в той статье? Вы автор? И вы же, вероятно, очевидец вчерашних событий?

Журналист густо покраснел.

— Похоже, господин репортер «Вестника Пруссии» бежал в первых рядах, без оглядки, так и не разобравшись в ситуации, — заметила с легкой улыбкой Ленели.

Посрамленный журналист сел на свое место. Однако я сделал знак Ленели не вызывать следующего репортера и продолжил отвечать на предыдущий вопрос.

— Очень жаль, что многие люди оказались в плену стереотипов. Однако, самые смелые из митингующих всё же остались и я вчера с ними пообщался. Более того, одного из них, господина Мюллера, официанта из ресторана «В трюме янтарного когга», расположенного на набережной Кнайпхофа, я назначил главным по приему жалоб от населения. Именно благодаря господину Мюллеру я и узнал о душащих Пруссию налогах и целой массе других проблем, решением которых мы займемся в ближайшее время. Так что, рекомендую вам найти господина Мюллера и пообщаться с ним.

— Спасибо, Ваша Светлость, — репортер мне благодарно кивнул.

— Скажите, Ваша Светлость, король Фридрих Четвертый много лет подряд устраивал рыцарские турниры. Продолжите ли вы эти замечательные традиции? Ведь рыцари за всю историю боролись не только с драконами? — журналист, задавший вопрос, улыбаясь обвел взглядом зал, но поддержки коллег однозначно не нашел.

— Этот говнюк решил, что это очень остроумно, — тихо процедила сквозь зубы Ленели, все также сохраняя профессиональную улыбку. — Занесу его в черный список.

— Ленели, — тихо возмутился за нашими спинами Финбарр.

— Барри, твоя супруга совершенно права, — я на миг обернулся к нему. — И я тебя много раз предупреждал же, да? Журналистам палец в рот не клади — откусят почище, чем это сделают оборотни.

— Позвольте, я отвечу вместо Его Светлости, поскольку он не в курсе насчет турниров, — произнес Прегиль. — К сожалению, турниров больше не будет. Они очень дорого обходились бюджету. На эти деньги можно было бы два раза в год ремонтировать абсолютно все дороги в Кёнигсберге. И, кстати, именно на это пойдут в скором времени средства, когда зима закончится.

Зал одобрительно загудел, однако журналист остался недоволен.

— Но ведь это же стало традицией и символом Кёнигсберга! — воскликнул он. — Ваша Светлость!

— Полагаю, что лично для вас, поскольку я изучал историю и знаю, что Кёнигсберг славен совершенно другими традициями, — я посмотрел на журналиста. — Но можете предложить жителям города надеть доспехи и, забросив автомобили и позабыв о хороших дорогах, пересесть на лошадей. Уверен, в свой адрес вы услышите много лестных слов.

Зал грянул смехом.

— Что еще вы намерены сделать, Ваша Светлость, когда станете королем? — выкрикнул кто-то, не дождавшись разрешения от Ленели, но в голосе журналиста прозвучала надежда на лучшее и я ответил:

— Все мы знаем, что Пруссия находится в глубоком кризисе. И я сделаю всё, чтобы он закончился как можно скорее. Но полагаю, что главный кризис, угрозу передачи Пруссии под корону Моравии, мы уже успешно преодолели.

На последней фразе я улыбнулся и зал опять одобрительно засмеялся.

— Вы по-прежнему остаетесь действующим герцогом Фризии? И если да, как вы будете совмещать управление? — спросил следующий, вызванный Ленели журналист.

Я повернулся к Маделиф, поняв, что этот вопрос мы с ней так и не обсудили.

— Вы ответите? — шепнул я.

— Нет, отвечайте вы, Ваша Светлость.

— Как ранее говорил господин Прегиль, госпожа Халевейн всегда отстаивала независимость Фризии и я, в котором тоже течет свободолюбивая фризская кровь, ее прекрасно понимаю. Однако, — я сделал паузу, почувствовав как напряглась от моих слов Маделиф. — В сложившийся ситуации, Фризия будет включена в состав королевства Пруссии, как независимое Герцогство Фризия…

— Ваша Светлость, — едва слышно разочарованно выдохнула Маделиф.

— … в отличие от вошедших три года назад графств Мекленбург и Померания, которые полностью войдут в состав королевства, лишившись территориальных границ, — закончил я. — Почему графства будут расформированы, вам подробнее расскажет господин Прегиль.

Я расслышал, как маг тяжело вздохнул — видимо он до последнего надеялся, что я передумаю насчет его признания.

— Не падайте духом, Базилиус, настал ваш звездный час, — шепнул я ему.

Прегиль посмотрел на меня, не сумев скрыть замешательства и не поняв, была ли это издевка или сказал я серьезно. Он сделал глубокий вдох и заговорил:

— Должен с прискорбием сообщить, что Прусская Гильдия магов совсем недавно обнаружила, что обе кузины — графиня Померании и графиня Мекленбурга — оборотни. Наверняка все слышали об их семейной легенде, что все, принадлежащие к роду Грайфенов, умеют превращаться в грифонов. До недавнего времени графиням удавалось скрывать, что они и в самом деле могут оборачиваться. Возможно, Гильдия бы даже закрыла глаза на этот факт, но к сожалению выяснились ужасающие обстоятельства о Мекленбурской графине, которая при обороте полностью теряла контроль над собой, превращаясь в кровожадного монстра.

Журналисты, потрясенные, смотрели на Прегиля.

— Значит, были человеческие жертвы?

— Увы. Но и это еще не всё. Графиня Мекленбурская нашла способ обращать в себе подобных обычных людей, тех, кто не принадлежал к роду Грайфенов. Проводилась инициация с помощью крови графини. В грифонов было обращено пять сотен человек. Количество погибших мы пока боимся подсчитывать, но думаю к ним относится большинство тех, кто числился пропавшими без вести.

Прегиль сделал небольшую паузу, в зале ужаснувшиеся от новостей журналисты взволнованно перешептывались.

— И последнее, — сказал Прегиль. — Когда графиням стало известно о гибели Фридриха, они прибыли сюда в замок с требованиями вернуть землям независимость. Однако графиня Мекленбурга пошла еще дальше и заявила свои права на трон Пруссии. Когда же я ей ответил, что наследник может быть только один и это господин Райнер-Наэр, графиня в ярости потеряла контроль и обернувшись грифоном, напала на нас и Его Светлость. Вместе с ней обернулись и все ее слуги. Прежде чем мы успели отреагировать, вслед за кузиной превратилась в грифона и графиня Померании. Но она, возмущенная действиями кузины, бросилась нас защищать, поскольку ей удалось не до конца утратить человечность и разумность, в отличие от своей родственницы. В итоге графиня Мекленбургская погибла как и часть ее слуг. Другая часть в панике из-за сражения между кузинами улетела. Когда же их хозяйка погибла, грифоны приняли человеческий облик и, упав на землю, разбились.

— А что случилось с графиней Померании? — спросил кто-то.

— Она слишком много времени провела в облике грифона, пропустив момент, после которого вернуть обратно человеческий облик невозможно, — трагическим тоном сообщил Прегиль. — Она и несколько ее слуг теперь навсегда останутся в облике грифонов.

— Значит, и графиня Померании тоже занималась инициацией?

— Да. Как мы понимаем, она пыталась подобными экспериментами возродить свой род, который угас бы с ее смертью.

— И она со своими слугами тоже убивала людей?

— Нет, графиня Померании превратилась в грифона впервые в жизни, пойдя на риск ради нашей защиты, за что мы ей очень признательны.

Прегиль глянул в мою сторону и все мы кивнули, соглашаясь с ним.

— Графиня Померании остается при Его Светлости, поскольку он прекрасно ее контролирует, и она, как и ее слуги, не представляют ни для кого опасности. Теперь вы понимаете, почему обе земли, лишившись правящих родов, полностью переходят в подчинение Пруссии, — заключил Прегиль.

Ленели посмотрела на лес поднятых рук, но глянув на часы, с улыбкой сообщила, что время истекло и пресс-конференция закончена. Журналисты стали собираться.

Ленели указала на дверь рядом и мы вышли в соседний зал со столиками и диванами, официанты предложили магам напитки и фрукты, а в вспомнил, что не завтракал, и, забрав у Ленели план мероприятия, еще раз посмотрел расписание.

— Пожалуй, мат все-таки был, — сказала тем временем Ленели, взяв бокал с шампанским, и, улыбаясь, глянула на Прегиля. — Как думаете, Ваша Светлость?

— Не думаю, но попытка была хорошая, — заметил я.

Ленели удивленно похлопала глазами.

— Погодите, это вы между собой сейчас разыгрывали словесную партию? — догадалась она.

— Что-то вроде того.

— Может быть, сойдемся на ничьей, Ваша Светлость? — спросил Прегиль.

— Не люблю проигрывать, Базилиус, — ответил я усмешкой. — Но история и в самом деле вышла неплохая. Всю ночь сидели и думали? Особенно над тем, как превратить чудовище-грифона в героя?

— Но, справедливости ради, графиня действительно убила кузину, защищая вас.

— Если бы она этого не сделала, я бы сам спокойно поджарил бы эту Мекленбургскую курицу. Но вы правы, геройство графини Померании это нисколько не умаляет.

Я заметил как в рядом расположенную дверь вышла Маделиф. Я заглянул туда, обнаружив пустой коридор.

— Маделиф, стойте, — позвал я и когда она не подчинилась сказал: — Стойте. Я приказываю вам как ваш герцог.

Волшебница остановилась. Я подошел к ней.

— Как герцог, да. Но не как король, — сказала она.

— Но скоро я им стану, — я снял очки, посмотрел на нее. — Что, черт побери, на вас нашло? У вас были какие-то другие варианты, как мне не разорваться на части, управляя Фризией и Пруссией?

Маделиф молчала.

— Похоже, не было, — сказал я, изучив ее лицо. — Не беспокойтесь, для Фризии ничего не поменяется. С вашей стороны даже как-то странно подозревать подобное.

Маделиф немного помолчала, раздумывая.

— Простите, вероятно, я была неправа. Всегда принимаю слишком близко всё, что касается свободы.

— И это вы говорите мне? — мой тон заледенел. — Вы ничего не забыли?

Маделиф нахмурилась.

— Мы много раз обсуждали, Эгихард, почему вы не могли быть свободны. Не нужно снова это вспоминать.

— Такое вообще забыть сложно. Жить без магии — это для меня еще один кошмарный сон. Но тот день, когда меня посадили в клетку, был особо «прекрасен», — процедил я сквозь зубы, разозлившись.

Маделиф, испугавшись моего тона, невольно попятилась, и я подумал, что перегнул палку.

— К черту, давайте действительно это всё забудем. Скажите, вы ведь сделаете это снова?

Маделиф с непониманием на меня посмотрела.

— Я про корону. Не хочу, чтобы это делал Прегиль.

— Он и сказал, что собирается вас короновать, — подтвердила волшебница. — Или, по крайней мере, он на это очень надеется.

— Ну уж нет, — я примирительно улыбнулся. — Избавите меня от Прегиля в этой части церемонии?

Маделиф кивнула.

— Вот и отлично. Пойдемте.

Глава 4

Мы вернулись в зал. Маделиф присоединилась к Главам Гильдий, обсуждающих, что они будут делать с улетевшими вчера грифонами, если тех удастся вернуть от драконоборцев целыми и невредимыми. Я еще раз глянул на расписание. До церемонии было около часа, так что я позвал Ноткера и заказал завтрак, рассеянно слушая обсуждение и размышляя о другом.

В зал внезапно ворвалась Маргарете, уже одетая для церемонии, в роскошном бледно-золотистом платье. За ней по полу скользил длинный шлейф, на который едва не наступали бегущие за Маргарете грифоны.

Я не успел ничего сказать, как вскочила Ленели.

— Ваша Светлость, вы что же сейчас через толпу журналистов пробежали⁈ — ужаснулась она.

— Пришлось, — Маргарете, сердитая и запыхавшаяся, положила передо мной коробку, которую она принесла с собой. — Полюбуйся, что прислали твои гномы, Харди!

— Погодите, — опять вмешалась Ленели. — Они вас фотографировали? И грифонов тоже⁈ Кто-то испугался?

Маргарете с недовольством взглянула на Ленели с высоты своего роста.

— Вы меня забыли о чем-то предупредить, госпожа Фогель?

— Она уже Лехри, Ваша Светлость, — осторожно поправил Финбарр.

— Фогель, — сказали мы одновременно с Маргарете и переглянувшись, улыбнулись, а Маргарете добавила: — Я тоже читала про обычаи оборотней, господин Лехри. Так вот, Харди, посмотри!

Ленели, которой явно было совершенно все равно, какой фамилий ее называют, решительным шагом направилась вон — видимо улаживать инцидент с репортерами. А я снял крышку с коробки.

На небольшой обычной белой подушке лежали две глиняные скульптуры, в форме сжатых в кулак ладоней с просунутым между указательным и средним пальцами — большим пальцем, демонстрируя крайне неприличный жест. Низ запястий опоясывали кусочки темного стекла явно от разбитых пивных бутылок — намек, что мы получили взамен драгоценных камней.

— Однако, — только и сказал я и хотел позвать Ноткера, но потом увидел его рядом на диване.

Кобольд поражено уставился на посылку, отложив в сторону сегодняшнюю газету, на первой полосе которой я увидел фото толпы митингующих, в ужасе бегущих прочь от королевского замка. На переднем плане, явно устремляясь в голову фотографа, летел транспарант «Дракон — из Пруссии вон».

— Черт, — только и сказал я, потянувшись за газетой и позабыв о посылке гномов.

— Харди! — возмутилась Маргарете, когда я скрылся от нее за «Вестником Пруссии», читая статью.

Рядом от испуга начал икать кобольд.

— Сокровище, задержи дыхание и прекрати это, иначе я тебя сожгу, — сказал я, не отрываясь от чтения.

— Ты это кому? — Маргарете наклонила газету, чтобы меня видеть.

Я указал на зажавшего ладонями рот и нос Ноткера.

— Кобольд? Сокровище? А меня ты так не называешь, — прошептала она, наклонившись ко мне и демонстрируя привлекательный вырез платья.

— Наверное, Его Светлость вам просто пряник не дарил, — сказал кобольд, отдышавшись. — Но лучше не стоит, Ваша Светлость. Та еще лотерея.

Маргарете, ничего не понимая, вопросительно посмотрела на кобольда.

— Ноткер, так как прошло твое посещение гномов? — поинтересовался я, отложив газету и снова посмотрев на оскорбительные статуэтки.

— Замечательно прошло! — отозвался он и возмутился. — Я должен забрать заказ за полчаса до начала церемонии — специально дал гномам максимум времени на изготовление. — Это… Я не знаю, что это такое!

Физиономия сделалась совсем несчастной.

— До отведенного времени еще пять минут, — заметил я.

Ноткер задумался, а потом стал изучать коробку.

— Явно отправлено до того, как я их вчера посетил. Отнесу-ка им это обратно.

Он, забрав коробку, исчез.

Вернулась, улыбаясь, Ленели.

— Знаете, что решили журналисты? Что за Ее Светлостью гонятся грифоны и хотят ее съесть. Два человека даже упали в обморок. Самые смелые швырнули в монстров фотоаппараты, но к счастью промахнулись. Фото никто сделать не успел.

— Вот и хорошо, — сказала Маргарете.

Вернулся Ноткер, торжественно поставил на стол прямоугольную коробку, обклеенную алым атласом. Маргарете сняла крышку и охнула. На бархатных подушечках лежали две короны, из такого же бледного золота, каким было ее платье, на вид легкие и изящные и инкрустированные драгоценными камнями трех цветов: белым, голубым и темно-синим.

— Изготовлены из сплава золота и платины. Множество ажурных элементов образуют морские мотивы, что подчеркивается цветами моря: бриллиантами, топазами и сапфирами, — Ноткер произнес с такой гордостью, словно сделал короны сам.

— Спасибо, Ноткер, — Маргарете даже присела рядом с кобольдом и поцеловала его в щеку.

У Ноткера от подобного пропал дар речи. Он сначала густо покраснел, а потом побледнел, обратив на меня полный ужаса взгляд.

— Я вряд ли это заслуживаю, Ваша Светлость, — выдавил он из себя. — Ах, да, чуть не забыл, вам это передали в качестве извинений за одного особо «горячего» гнома, который прислал предыдущую посылку без ведома других.

Он протянул Маргарете еще одну плоскую коробочку. Она открыла и увидела сделанные в одном стиле с короной колье, браслет и серьги.

— Очень красиво, спасибо, — Маргарете уселась около меня. — Поможешь, Харди?

Я надел ей на шею колье. Со остальным Маргарете справилась сама. К нам подошел Прегиль.

— Ваша Светлость, вам надо бы уже переодеться, остается не так много времени. И… вы желаете, чтобы церемонию провела госпожа Халевейн?

— Если хотите, можете короновать Маргарете, — сказал я.

Прегиль чуть нахмурился, но потом кивнул.

— Пожалуй так действительно будет лучше. И весьма символично — как объединение Пруссии и Фризии.

Я ненадолго вышел в соседнюю комнату, служившую для переодеваний. Ноткер принес мой костюм, из черного бархата, в котором я проходил посвящение в герцоги. Ничего нового или тем более пафосного мне надевать не хотелось, а герцогский костюм был в меру торжественен в то же время достаточно строг.

Через несколько минут мы с кобольдом вышли к остальным и направились к тронному залу.

Перед нами распахнулись высокие резные двери и мы с Маргарете первые вошли в огромный зал. Вопреки моим ожиданиям, он был полон гостями.

— Проклятье, — прошептал я.

— Вы не представляете, что началось, Ваша Светлость, когда одни важные персоны получили приглашения, а другие — нет. Мне бесконечно звонили возмущенные. Некоторые даже примчались сюда лично, чтобы получить возможность присутствовать на коронации, — тихо пояснил Прегиль, идущий за Маргарете.

Я промолчал и мы прошли через коридор придворных по широкой алого цвета ковру с узором герба Хоэцоллернов в начало зала. На возвышении стоял трон, рядом с которым установили куда более скромное кресло для Маргарете.

Все главы Гильдий, кроме Прегиля и Маделиф, остались стоять в первом ряду приглашенных. Там же остались Финбарр с Ленели. С нами к возвышению подошли Карлфрид и помощник Прегиля — Йенс Беппе. А оба грифона, чье появление вызвало волну изумленного перешептывания в зале, улеглись у наш ног, словно охраняя. К счастью страха и паники на этот раза оба гиральдических монстра не вызвали ни у кого.

Среди гостей в первом ряду я также с удивлением увидел тетушку Цецилию, кузин, а еще Тею с О’Шэнаном. Похоже Прегиль каким-то чудом все-таки нашел время за ними слетать.

Базилиус прочел торжественную речь, говоря что-то о новой эре в истории Пруссии. Я рассеянно слушал, оглядывая собравшихся.

— Харди, у тебя слишком траурный вид, — тихо заметила Маргарете.

— Есть повод для веселья? — поинтересовался я.

— Мы с тобой отлично справимся.

— О, в этом я даже не сомневаюсь, — я едва заметно усмехнулся.

Вслед за Прегилем короткую торжественную речь произнесла Маделиф, говоря о присоединении Фризии к Пруссии. Голос ее звучал вполне бодро и, похоже, она взяла себя в руки.

После этого Йенс Беппе передал Прегилю какой-то сверток. Аналогичный Карлфрид передал Маделиф. Оба мага развернули свертки и у них в руках оказались две горностаевых мантии. Маделиф набросила мне на плечи, а Прегиль набросил на плечи Маргарете. Следом в их руках оказались короны.

Волшебница подняла корону над моей головой. Наши взгляды встретились и я увидел в глазах Маделиф какое-то неясное сомнение, а руки, держащие корону, были явно напряжены. Будто она еще не была уверена в будущем Фризии и всем, что последует вслед за коронацией.

— Вы ведь давно сделали выбор, Маделиф, — тихо произнес я. — Еще там, в пещере, когда нашли меня.

Она вздрогнула и как мне показалось, едва не выронила корону.

— Вы что-то вспомнили про пещеру? — едва слышно отозвалась волшебница.

— Нет, но вы же сами про нее рассказывали. Вы сделали выбор и сохранили мне жизнь. И совсем не так давно желали долгой жизни на предыдущей церемонии. Что вас вдруг начало смущать?

Я заметил краем глаза как занервничала услышавшая наш диалог Маргарете, но Маделиф едва заметно отрицательно качнула головой и наконец начала произносить соотвествующие торжественной части слова:

— Согласно многовековому закону прусского королевства и по праву крови рода Хоэцоллернов, герцог Фризии господин Эгихард Фрайхерр Райнер-Наэр получает корону Пруссии и с этого момента вступает во власть над королевством, как король Эгихард Первый.

Маделиф опустила мне на голову корону.

— Пусть ваше правление будет долгим и справедливым и принесет нашей стране процветание. Да здравствует Его Величество, Эгихард Первый, король Пруссии, герцог Фризии. Долгой жизни!

— Долгой жизни, Ваше Величество! — дружным хором отозвался зал.

Взяв за основу свою предыдущую герцогскую речь, я произнес громко, уверенно и жестко:

— Я, Эгихард Первый, король Пруссии, герцог Фризии, клянусь защищать королевство и всех его жителей от любых бед и напастей, поддерживать мир и спокойствие, следить за соблюдением законов и справедливостью решений органов правосудия и оберегать страну от любых враждебных колдунов. Также, первым своим Указом я снижаю непосильные налоги до тридцати процентов на прежней территории королевства и обещаю, что в начале следующего года королевство будет избавлено от многолетнего кризиса.

Прегиль подал мне папку, в которой лежал соотвествующий Указ и я поставил на нем свою подпись. Зал взорвался одобрительным ревом и рукоплесканиями. Рядом тихо вздохнула Маргарете, о которой словно забыли.

Прегиль, быстро глянув на нее, с торжественным видом передал папку Йенсу Беппе и взял из его рук корону для будущей королевы. Речь его оказалось куда более короткой, чем речь Маделиф, но зато он щедро приправил ее комплементами, хотя, как мне показалось, это было совсем не по протоколу. Но Маргарете осталась довольна, особенно, когда ее русо-рыжую голову увенчала корона. Впрочем, судя по лицам, собравшиеся ей вполне симпатизировали, особенно на фоне того, что предыдущий король дарить Пруссии королеву не собирался.

— Его Величество, Ее Величество! Долгой жизни! — грянул зал, повторив слова три раза.

Карлфрид передал мне и Маргарете бокалы с шампанским. Мы вместе с залом подняли их вместе со всеми присутствующими и опустошили бокалы. После этого мы с Маргарете заняли трон и кресло и к нам стали подходить приглашенные и Прегиль представлял всех нам.

— Вы издеваетесь, Базилиус? — прошептал я. — Сколько их тут?

— Три тысячи. А могло бы быть и все пять.

— И ты не вырезала этот пункт из протокола? — спросил я с недоумением у Маргарете.

— Я много чего вырезала, что тебе точно не понравилось бы. Но с этим пунктом господин Прегиль уперся и я устала с ним спорить.

— Поверить не могу, что ты устала спорить, — хмыкнул я.

Наконец, когда поток приглашенных иссяк, ко мне подошли родственники.

— Поздравляю, Эгихард, — произнесла тетушка, а кузины смотрели с восторгом, так и не подобрав от волнения слов.

Я с улыбкой поднялся, поцеловал всех троих в щеки. Цецилия глянула на Маргарете.

— Вас тоже поздравляем, Ваше Величество.

Маргарете глянула на меня и поднялась с кресла.

— Бросьте, можете меня также по-прежнему звать по имени, госпожа Райнер, — она улыбнулась и глянула на кузин. — Сирше, Ренни, вы тоже.

Она глянула на подошедших к нам следом Тею и Энгуса и недобро прищурила глаза.

— Остальных, это не касается.

— Простите Ваше Величество, — отозвалась Тея с улыбкой, взглянув на Маргарете, но в действительности обращаясь ко мне. — Это я настояла, чтобы господин Прегиль захватил нас с собой. У нас с Энгусом к вам просьба. Если не ошибаюсь, в вашей власти заключить законный брак.

— Эм… — только и сказал я. — Прямо сейчас? Неожиданно.

Я обернулся к Маделиф.

— Харди, я давно не нуждаюсь в разрешении матери, — тихо шепнула мне Тея. — Надеюсь, ты нам не откажешь.

— Конечно, не откажет, — Маргарете продолжала прожигать Тею недобрым взглядом. — И даже одолжит королевский самолет, чтобы вы побыстрее отправились домой!

Я увидел на лице Энгуса целый калейдоскоп эмоций — от возмущения до насмешки.

— Только если ты будешь свидетельницей, Гретке, — усмехнулся я, успев увидеть ужас на лице Теи.

— Ради такого я, пожалуй, соглашусь. А кто будет свидетелем?

Мы все дружно посмотрели на О’Шэнана.

— Честно говоря, у меня нет никакой кандидатуры, — произнес он.

— Можете выбрать кого-то из присутствующих магов или моего кузена, тем более, что он ирландец.

— И оборотень, — заметил Энгус. — Простите, но при всём уважении к господину Лехри… И господа маги, которые никогда не желали добра нашей Гильдии, тоже вряд ли подходящие кандидатуры.

— Тогда у нас проблема, господин сноб, — произнес я, прищурив в усмешке глаза. — И что-то мне подсказывает, что обычного человека вы тоже вряд ли захотите делать причастным.

Тея что-то настойчиво зашептала на ухо О’Шэнану и тот, на миг сделав кислую физиономию, похоже, сдался.

— Выберите сами, Ваше Величество, — произнес он.

— Хм, вы же знаете, как я выбираю? С помощью одной, не очень доброй считалки. Что ж, у нас есть шесть претендентов, — я указал на них пальцем. — Готовы?

— В смысле шесть? — спросил Энгус в полном недоумении огляделся. — Вы что же и грифона посчитали⁈

— Рядом с нами сейчас находятся ровно шесть представителей мужского пола, — сказал я и представил. — Глава Прусской Гильдии господин Базилис Прегиль и его помощник Йенс Беппе, господина Моора, полагаю, представлять не надо, как и моего кузена. А это господин Хоффман, верный слуга померанской графини, ныне обращенный в грифона, и Ноткер, мой кобольд.

О’Шэнан, кажется, издал стон.

— Можно я исчезну, Ваше Величество? — пискнул кобольд.

— Нет. Я тебя уже посчитал, — я ему подмигнул и кобольд, кажется, все поняв, вытаращил глаза в полном ужасе. — Но если вас это не устраивает, Энгус…

Я встретился взглядом с нахмурившейся было Теей и через пару мгновений в ее зеленых глазах уже сверкали те смешливые искорки, что и у меня.

— Считай, Харди, будь, что будет.

Я хмыкнул и произнес ссчиталку:

Один, два — кровь, луна,

Три, четыре — тень валькирий,

Пять, шесть — кого съесть?

Семь, восемь — кости бросим,

Девять, десять — тебя резать.

Мой палец замер на кобольде.

Ноткер позеленел и, кажется, был готов хлопнуться в обморок от весьма зловеще прозвучавших слов, но вместо этого пропищал:

— Не надо меня резать, Выше Величество!

— Это метафора, не надо воспринимать буквально, — сказал я и поглядел на Энгуса. — Берете кобольда в свидетели? Клянусь, это самый замечательный кобольд, который вообще есть в нашей стране. Настоящее сокровище. К тому же у него с Теей одно увлечение растениями и садом. Родственные души, можно сказать.

Энгус тяжело вздохнул.

— Я согласен.

— Что ж, тогда приступим. Эм, а кольца у вас есть?

— Да, — О’Шэнан достал коробочку из кармана и передал мне.

— Что ж… Тея, мой верный друг и настоящий эдельвейс, внезапно выросший не в Альпах, а в куда более суровом климате на берегу Северного моря, согласна ли ты взять в мужья Энгуса О’Шэнана, четырежды вдовца, но зато лучшего мага Ирландии?

Тея от моих слов покраснела, а Энгус наоборот сделался бледным.

— Ваше Величество, зачем вы… — тихо запротестовал О’Шэнан.

— Бросьте, я же снял с вас проклятье, теперь всё будет хорошо.

— Я согласна, — произнесла Тея и взяв из коробочки кольцо, надела на палец Энгуса.

— Энгус О’Шэнан, сильнейший и, надеюсь, мудрейший, маг Ирландии, готов ли ты взять в жены Тею, у которой лучший друг — черный маг и дракон?

Энгус едва не закашлялся, глянув на меня, но все же собравшись с силами сказал:

— Я согласен, — он надел золотой ободок на палец Теи.

— Тогда я, Эгихард Первый, король Пруссии, герцог Фризии, королевской властью объявляю вас мужем и женой. Целоваться не обязательно.

Тея глянула на меня с упреком и поцеловала совсем растерявшегося О’Шэнана.

— Харди, ты забыл про свидетелей, — ехидно заметила Маргарете.

— Разве? Ноткер, давай необходимый бланк.

Кобольд протянул мне папку. Я вписал в бланк имена новоявленных супругов, имена свидетелей и поставил дату и подпись. Маргарете и Ноткер также расписались и я протянул бланк Тее.

— Поздравляю! А…

— Подарка не надо. Считай, что ты для нас уже всё сделал, Харди, спасибо, — Тея посмотрела на меня с благодарностью и потом глянула на Маргарете. — И если это действительно возможно, мы бы прямо сейчас отправились домой.

— Вы не останетесь на празднество? — удивился я.

— Спасибо, но нет, нам правда, пора домой, — сказал Энгус.

А я понял, что боится он совершенно другого.

— Кстати, твой сад в Хоэцоллерне готов, — сказала Тея. — Надеюсь, тебе понравится.

— Спасибо.

Тея, глянув на меня, подошла и поцеловала в щеку. А я с трудом удержался чтобы не притянуть ее к себе. Тея, явно это уловив, спешно отступила на пару шагов.

Маргарете бросила на меня ревнивый взгляд, потом обратилась к Базилиусу:

— Вы организуете самолет, господин Прегиль?

— Да, конечно. Йенс проводи, пожалуйста.

Беппе увел за собой Тею и Энгуса.

— Самая забавная свадьба, которую я видел, — хмыкнув, заметил Карлфрид.

— Ты находишь? А вы Маделиф… — спросил я и обернулся, собираясь узнать мнение волшебницы, но та похоже, давно ушла.

— Госпожа Халевейн сегодня слишком болезненно на все реагирует, — заметил Прегиль. — Идемьте к гостям?

— Как только избавлюсь от этого, — я указал на корону и мантию. — Мне уже чертовски жарко.

— Харди! — возмутилась Маргарете. — Мы ведь и так будем это редко носить, сегодня особый день, когда нами все восхищаются.

— Что? Кто-то восхищается, что я ношу корону и мантию? — я фыркнул.

— Твоя тетушка и кузины точно, — заметила Маргарете.

— Ну, если только они, — я решительно снял корону, передал Прегилю, а мантию бросил на трон.

Маргарете вздохнув так тяжело, словно ее лишили самого дорогого в жизни, последовала моему примеру. К нам подошла Ленели.

— Через два часа у вас пресс-фотосессия, Ваше Величество, так что придется вам всё еще раз надеть.

Я поморщился, но кивнул. Прегиль сделал нам знак и мы все направились за ним в соседние залы, в которых началось празднество.

Глава 5

Мы прошли через анфиладу нескольких залов. В каждом из них были накрыты столы и гости передвигались между ними, сбивались в группы, беседовали. Маргарете посмотрела на меня и, поняв, что всё это на меня навевает ужасную скуку, оставила нашу компанию и присоединилась в тете Цецилии и моим кузинам, которые устроились на гостевом уголке. Ленели, что-то шепнув Финбарру, последовала за ней.

Прегиль также внимательно присмотрелся ко мне.

— Не хотите ни с кем общаться, Ваше Величество? — спросил он.

— Абсолютно. У меня голова совсем другим занята. И вы прекрасно знаете, чем.

— Вы же не завтра собираетесь на Райнерсберг? — спросил Прегиль.

— Именно завтра, Базилиус. Если это откладывать, всё может кончится очень плохо. Полагаю, вы понимаете, чем. С драконоборцами надо покончить и чем быстрее тем лучше, — я увидел на лице главы прусской Гильдии сомнения и добавил: — Всё еще считаете, что к гибели светлых они не причастны?

— Просто не понимаю, почему вы так уверены в их причастности и что не думаете, что это дело рук черного мага?

— Может быть, вы еще скажете, что драконоборцы нам друзья? — поинтересовался я.

— Боюсь, что мы это точно узнаем, проследив пути антимагического оборудования и оружия, идущие из Богемии.

— С этим я, пожалуй, спорить не буду. В Богемию нам однозначно надо наведаться. Как ваш друг Чистослав, не связывался с вами?

— Не скажу, что мы дружили, — мрачно отозвался Прегиль. — Но да, с ним я общался чаще, чем с остальными главами Гильдий, и у нас были общие дела. В пределах светлой магии, разумеется, а не того, чем он занимался тайно.

Я подошел к окну, выходящему во внутренний двор. В центре поставили огромную рождественскую ель, украшенную светящимися гирляндами и около которой играл оркестр. Над двором на уровне крыш замка раскинулся магический полог, не пропускающий снег и холод, судя по тому, что во дворе гости прогуливались без верхней одежды. При этом главная башня королевского замка почти потерялась среди густого снегопада. Я еле различил на башенных часах стрелки, показывающие час дня.

До окончания дня и празднества было еще далеко и я поморщился. Вынужденная пауза, даже связанная с повышением моего статуса, раздражала. В мыслях я уже находился на Райнерсберге, отыскивал вход в пещеры, где скрывался мастер со своими последователями. И я прихлопывал эту гору рукой, ставшей неожиданно огромной, словно я ломал песочный замок, вылепленный ребенком на морском берегу и в котором вдруг завелись муравьи.

— Скажите, Базилиус, что у вас есть по грифонам? — спросил и глянул на Карлфрида. — А вы с Ульрихом успели что-то найти до того, как на вас напали в библиотеке?

— Увы, нет, — ответил Карлфрид. — Но я могу продолжить.

— А что именно вас интересует? — спросил Прегиль. — Семейные легенды рода Грайфернов, общая информация или то, что связано с последними представительницами рода?

— Всё. А еще мне нужны списки магов, которые ранее были в Гильдиях Померании и Мекленбурга. Беппе составлял общий список, когда вас похитили, а мы пытались найти всех предателей.

— Я эти списки уже составил и всех проверил, — сказал Прегиль и в его тон закралась обида, что я посчитал, будто он не догадался это сделать сам.

— И как результат?

— Удалось сбежать только пятерым. Уверен, что среди моих магов драконоборцев больше не осталось. Вчера мы также опознали двух магов, что летали на грифонах: того, что упал в пруд и второй, что разбился. Оба принадлежали к Хайдельбергской Гильдии. Ульрих теперь ходит вдвойне озадаченный. Сначала Чистослав внедрил своих магов, теперь еще и выявленные драконоборцы.

— Что не удивительно, поскольку Гильдия Хайдельберга самая большая, — вставил Карлфрид.

— Так что насчет информации о грифонах, Базилиус?

— Вы прямо сейчас хотите ее изучать? Но как же гости?

— Уверен, вы вполне найдете, чем их занять вместо меня. Если что, возьмите Маргарете — ей, возможно, это понравился. Только сперва дайте мне необходимое.

— Что ж, пойдемте тогда ко мне.

Миновав еще несколько залов, мы пришли в башню, занимаемую магом. Прегиль провел нас в личную библиотеку, указал на места за читальным столом. Грифоны, что следовали за нами, изучили помещение и улеглись перед столом.

Из своего кабинета Прегиль вскоре принес пару папок. В одной находилась информация о графине Померании, а вторая папка, особо пухлая и снабженная многочисленными закладками, была посвящена делу Мекленбургской графини. С библиотечных полок Прегиль достал томов пять, различных изданий о графских родах Грайфен, том об их семейных легендах и пару томов, где имелась общая информация о грифонах. Сложил всё это стопкой передо мной.

— Это всё, Ваше Величество.

— Спасибо. Можете идти, Базилиус.

Глава Прусской Гильдии кивнул и удалился.

Я попросил Ноткера принести нам кофе, передал пару книг Карлфриду, а сам раскрыл папку о Мекленбургской графине. Финбарр вопросительно посмотрел на меня.

— Я тоже могу что-нибудь искать, Харди. Конечно, ещё не в совершенстве знаю язык, но всё же, — сказал он.

— Спасибо, Барри, но сейчас не надо, — я улыбнулся.

— Еще Ленели просила тебе напомнить про пресс-фотосессию. Тогда буду следить за временем.

Я кивнул и углубился в материалы. К делу были приложены фотографии убитых во время визита графини в Кёнигсберг. Я отметил дату, рассмотрел фото растерзанных людей. Дальше следовал протокол допроса, в котором также стояли даты, в которые прежде, как призналась графиня Мекленбурга, она превращалась в грифона вместе со своими слугами. Я отметил некоторую цикличность нападений — примерно раз в три месяца. Видимо, Прегиль тоже это заметил, так как по этим датам были приложены таблицы с данными в которых прослеживался внезапный рост пропавших без вести в разных городах.

За таблицами также обнаружилась карта с нанесенными точками. И на ней довольно четко обозначивался маршрут — от Шверина, столицы Мекленбурга, до Райнерсберга, с не слишком большими отклонениями от прямой.

Карлфрид, который заинтересовался таблицей и картой, только покачал головой.

— Со стороны Прегиля было чертовски рискованно всё это скрывать, — заметил он.

— Про драконоборцев он узнал недавно. И думаю, что Базилиус даже не понимал, с какой целью графиня и ее слуги посещали Райнерсберг.

— Но как он их тогда контролировал все эти три года? — задумчиво произнес Карлфрид. — Вряд ли только заключенный с Пруссией договор их сдерживал. Возможно, он сделал какие-то амулеты для них, подавляющие агрессию. Или же их мастер, узнав, что Прегилю стало всё известно, запретил им охотиться на людей.

— Еще по датам примерно понятно, что они проводили на Райнерсберге несколько дней.

— В это время тренировались грифоньи наездники? — спросил Финбарр.

— Очень похоже на то.

Мы посмотрели на грифонов, но те на наши разговоры никак не прореагировали. Мне же было интересно, насколько была в курсе посещений своей кузиной Райнерсберга графиня Померании. Да и когда ее саму «завербовал» мастер, внушив, что она должна бороться с драконом? К сожалению, графиня теперь мало чего могла сказать.

Я просмотрел папку до конца и, не найдя больше ничего интересного, стал изучать книгу семейных легенд рода Грайфен. Содержание больше походило на сказки для детей, без какой-либо конкретики и я едва не отложил книгу прочь. Но в самом конце обнаружил даже не легенду, а скорее краткое упоминание Райренсберга.

«В роду Грайфен есть поверье, что битва, что началась тысячелетия назад на горе Райнерсберг, закончится там же, когда дух древнего дракона окончательно уничтожат. Но если же этого не случится, то битва воинов рода Грайфен станет последней, а время закончится.»

— Хм, — сказал я задумчиво, разглядывая картинку эпической битвы, занимавшую почти весь разворот в книге.

Силуэт объятого огнем Райнерсберга вполне угадывался. Над горой в ночном небе парил золотой дракон, из пасти которого вырывалось пламя. На фоне огня были изображены стаи грифонов, несущие на своих спинах всадников. Карлфрид и кузен, привлеченные моей реакций, прочитали текст и теперь мрачно смотрели на картинку.

— Прямо какой-то апокалипсис описан, — заметил Карлфрид. — Хотя, конечно, сегодня Прегиль уже сказал в своей торжественной речи об окончании старых времен и начале новой эры.

— Может, он провидец? — спросил Финбарр, поддержав ироничный тон Карлфрида.

— Не смешно, — сказал я и перевернул страницу.

Мой палец пробежал по техническим данным книги и замер на следующем: «Напечатано 1 ноября 1974 года в Праге».

— Это то, что я думаю, Карлфрид? — спросил я побледневшего мага.

— Очень похоже на то, что кто-то вписал в эту книгу предсказание, полученное в магической машине, — сказал маг. — Вы это имели в виду?

— Да. И да и дата довольно символична — день моего рождения, а год тот, когда я переехал во Фризию. Просто совпадение?

— Чтобы наверняка узнать, кто и зачем это сделал, нам однозначно надо поехать в Богемию.

— Как закончим с драконоборцами, сразу и отправимся.

— Но как? Ты же теперь король, — спросил Финбарр.

— Проклятье, я уже успел об этом забыть, — я поморщился. — Ладно, что-нибудь придумаем.

— Ага. Найдем тебе двойника, посадим на трон и наденем темные очки. Клянусь, никто не заметит, — Финбарр усмехнулся.

— Думаю, Его Величеству двойника подобрать в принципе невозможно, — заметил Карлфрид.

— Вы кстати в тех книгах нашли про грифонов что-нибудь важное? — спросил я.

— Информации немного, но кое-что есть интересное, — Карлфрид просмотрел заложенные закладками страницы. — Вот, например: «Грифоны считались достаточно выносливыми существами и несмотря на свой, совершенно не птичий вес, могли преодолевать огромные расстояния. Так же они являлись единственными существами способными подниматься на ту же высоту, что и золотые драконы, и достаточно долго находиться в ледяной, почти лишенной годного для дыхания воздуха атмосфере.»

— То есть, драконоборцы должны были надевать что-то чрезвычайно теплое и иметь кислородные баллоны? — спросил кузен.

— Или вполне обойтись специальной магией, — сказал Карлфрид.

— Что-то ещё?

— «Грифоны практически не приручались, но потом древние маги нашли способ, как усмирить их. Обученные звери хорошо поддавались дрессировке и были просты в содержании, являясь всеядными, хотя всей остальной пище они предпочитали мясо.»

Я поглядел на мага.

— Теперь понятно, что можно кормить графиню Померании и ее слуг чем угодно. Но в книгах нет ни слова, что они могли оборачиваться в людей?

— Про это абсолютно ничего не написано. И это, в общем, всё.

— Жаль, почти ничего что пригодилось бы.

— Ну почему, я теперь знаю чем кормить ваших новых питомцев, Ваше Величество, — подал голос Ноткер.

Карлфрид посмотрел на кобольда с неодобрением.

— Тебе бы все-таки следовало относится более почтительно к графине, — заметил он.

— Вы же сами говорили, что в них всё меньше остается человечности и людьми они уже не будут, — кобольд только пожал плечами. — Так что я смотрю на всё с прагматической точки зрения. Как и мой хозяин, кстати.

Я промолчал, потом посмотрел на часы. До пресс-фотосессии еще оставалось достаточно времени и я попросил Ноткера принести нам обед. Мы отложили книги и папку с делами графинь в сторону и занялись едой. Кобольд задумчиво смотрел на грифонов.

— Может быть, попробововать их покормить, Ваше Величество? — спросил он.

— Вообще-то мы в библиотеке, Ноткер, — заметил я. — У нас-то с аккуратностью проблем нет, чего, наверное не скажешь о…

Я смолк, так как графиня подняла голову и посмотрела на меня. В орлиных глазах мне почудился упрек.

— Вы ведь больше суток не ели, — произнес я. — Будете обедать?

Грифоны встрепенулись и поднялись, что-то проклекотав. Мы все поглядели на Финбарра.

— Они не откажутся от той же еды, что и у нас, — перевел Финбарр. — Только просят порции раза в три больше. А еще… они хотят есть за столом.

Мы переглянулись и я кивнул явно озадачившимуся Ноткеру. Через миг он поставил перед обоими грифонами блюда с горой мяса и овощей и те, кивнув в благодарность, принялись с абсолютно аристократическим достоинством есть, подхватывая клювами еду небольшими кусочками.

— А вино или что покрепче им, интересно, можно? — спросил Финбарр.

— Барри, — произнес я на гэльском, в надежде что грифоны меня не поймут. — Это плохая идея. Ты представляешь это прекрасное сочетание — пьяные грифоны и гости? Хотя… Может, эта идея не так плоха — внесет свежую струю в праздник.

У Финбарра округлились глаза — он опять перестал понимать, говорю я серьезно или шучу. Карлфрид вопросительно посмотрел на меня, ожидая перевода. Но я поглядел на грифонов.

— Не откажитесь от вина, графиня?

Грифоны согласно качнули головой. Я поглядел на кобольда.

— Найди подходящую посуду, Ноткер. Побольше, — я прищурил глаза.

Взгляд кобольда стал диким, но, ничего не сказав, он исполнил распоряжение. Через миг перед грифонами оказались приличного размера чаши, в которых тут же исчезли орлиные головы. Оба грифона явно испытывали страшную жажду, также на целые сутки оставшись без воды.

— Если бы вы не были королем, Ваше Величество, я бы пожалуй сказал, что господин Прегиль нас бы за такое убил, — произнес Карлфрид, задумчиво смотря как грифоны выпили все вино до последней капли.

Мы закончили обед и направились обратно в тронный зал. Грифоны бежали за нами, явно повеселевшие после еды и вина. А потом, заигравшись и вовсе отстали в одном из залов, полном гостей. Где-то за нашими спинами раздался женский визг.

— Вы уверены, что они никого не сожрут? — спросил Карлфрид, оглянувшись с опаской.

Я, не останавливаясь, обернулся, увидел как один из грифонов трется о какую-то даму и издает звуки, похожие на мурчание кота.

— Нет, они же оба сытые, — я едва заметно улыбнулся.

Мы дошли до зала. Ленели и Маргарете уже были там. Карлфрид помог накинуть мне мантию и подал корону, а следом Маргарете.

— Ужасно скучное мероприятие, Харди, — пожаловалась Маргарете. — Как-то я себе всё по-другому представляла и ожидала иного.

— Правда?

Где-то снова раздался визг. Маргарете и Ленели напряглись.

— Что происходит?

— Ничего, но может станет чуть веселее.

Ленели поправила мантии и немного развернула Маргарете и, отойдя, сложив из пальцев рамку, прикидывала композицию будущих снимков. После этого открыла дверь, запуская журналистов.

— У вас ровно пять минут, — сказала она. — Потом еще один подход во внутреннем дворе у рождественской ели.

Журналисты не стали терять времени и выражать недовольство из-за таких кратких сроков и занялись своим делом.

После окончания фотосессии мы вернулись в зал. К нам подошел возмущенный Прегиль.

— Подумать только! Кто-то додумался напоить грифонов пока вы были на фотосессии!

— Надеюсь, они в норме? — спросил я с непроницаемым выражением лица. — Кстати, шампанское и вино стоит свободно на столах. Так что мне кажется, вы зря усматриваете дурной умысел там, где его нет.

— Нет, уверен, что кто-то однозначно захотел подпортить вам праздник, Ваше Величество, — Прегиль с подозрением огляделся, а потом охнул, увидев что-то в окно.

— Что еще, Базилиус? — спросил я.

— Подойдите, посмотрите.

Темные воды замкового пруда засветились. Я разглядел скользящие в глубине силуэты, бледную, синеватого оттенка кожу и такую же чешую, длинные зеленоватые, больше похожие на тонкие нити водорослей, волосы.

— Остзейские русалки, — произнес ошарашено Прегиль. — Уже лет сто не заплывали в залив и тем более не поднимались вверх по руслу к городу. — Страшные создания! Одно время мы попытались всех переловит и уничтожить, но они множатся со страшной скоростью. И начали еще больше в отместку нападать на суда.

Прегиль снова принялся растерянно оглядываться, явно отыскивая магов-охранников. Но в этот момент русалки всплыли на поверхность. В их руках были фонари, в которых ярко горели, не гаснущие под водой огоньки. А еще они расположились в пруду так, что образовали контур короны. Прегиль увидел это и побледнел.

— Похоже, про вас они каким-то образом прознали и признают вас королем.

— Тоже читали «Вестник Пруссии»? Непромокаемый вариант для морских жителей? — полюбопытствовал я, прищурив глаза.

— Они бы успели и обычную газету прочесть, прежде чем она размокла. Однако, то что они появились тут, означает, что темные вас признали… И это несколько тревожно. С другой стороны, может быть теперь нападений на корабли станет меньше.

— И что? Мне нужно что-то делать? — спросил я. — Спуститься к ним?

— Если вам не сложно. Мне точно лучше туда не ходить. Да и остальным тоже.

— Харди, может не надо? — запротестовал Финбарр. — Я сразу вспомнил Ваттово море и как нас пытались утопить.

— Все будет хорошо, Барри, не волнуйся.

Я спустился вниз, вышел наружу. У пруда было промозгло и вдалеке над ним вновь начал подниматься туман. Я подошел к берегу. Одна из русалок подплыла ко мне и, высунувшись из воды по пояс, протянула мне шкатулку.

— Вам, Ваше Величество, от нашей королевы, — произнесла она.

Голос у нее почему-то оказался низким, шипящим, словно она была простужена.

— Что это? — спросил я, разглядывая русалку.

Ее синеватая кожа была словно у утопленницы, ореолы сосков на маленькой груди как и ее губы были выкрашены в цвет индиго, а может имели такой оттенок от природы. На шее я увидел едва заметные жаберные щели.

— Небольшой скромный подарок в честь начала вашего правления, — сказала русалка. — Жест уважения, ни к чему не обязывающий. Но в шкатулке также находится письмо. Возможно, предложенное нашей королевой вас заинтересует. Долгой жизни!

— Долгой жизни, — задумчиво отозвался я, взяв шкатулку, а потом поймал другой рукой кулон-раковину, который висел у нее на шее на веревочке, сплетенной из водорослей.

Русалка замерла и на ее лице отразился испуг.

— Зачем письмо, когда вы можете сказать всё сейчас лично, Ваше Величество? — спросил я и выпустил кулон.

Она чуть наклонила голову.

— Сейчас нет времени — речная вода на нас плохо влияет. В письме обозначена встреча на море. Если вас заинтересует мое предложение, мы будем ждать вас там.

Русалка ушла под воду. Следом за ней исчезли остальные и огоньки их фонарей вскоре затерялись в глубине.

Озадаченный, я вернулся обратно.

— Что она хотела, Ваше высочество? — спросил Прегиль.

— Передала подарок и письмо от их королевы.

Я раскрыл шкатулку. На крошечной бархатной подушечке лежала огромная жемчужина с голубовато-серебристым отливом.

— Какая красота! — охнула Маргарете. — Можно, Харди?

Я забрал из шкатулки лист бумаги, больше похожий на записку, чем на письмо и положил во внутренней карман куртки.

— Вы не прочтете? — на лице Прегиля отразилось разочарование.

— Завтра — обязательно. Хотя, нет, еще позже, — я поглядел на Прегиля с недовольством. — У нас есть более важные дела, чем улаживать ваши прежние конфликты с русалками, Базилиус.

Я поглядел на часы, но время как назло ползло медленно, и до конца празднества, судя по тому расписанию, что давала мне Ленели, было еще далеко.

— Проклятье, — только и сказал я. — На самом деле я бы уже собрал всех в каком-нибудь кабинете и обсудил завтрашние планы.

— Все и так тут неподалеку, — сказал Прегиль, махнув в сторону гостевого уголка, где расположились главы Гильдий.

— Хм, а где Маделиф? Я ее сегодня больше не видел, как она ушла после коронации. Ноткер, найди госпожу Халевейн и пригласи сюда.

Кобольд посмотрел на меня так, словно я дал ему непосильное задание.

— Не могу, Ваше Величество. Когда маг не хочет, чтобы его нашли, я не могу его найти, — выдавил он из себя.

Я поглядел на Прегиля.

— Я ее тоже не видел с того же самого момента, — сказал глава Прусской Гильдии и тихо добавил: — Сдается мне, что госпожа Халевейн всё же сильно обиделась на вас за Фризию, Ваше Величество.

— А вы думаете, что имелся какой-то другой вариант? — я нахмурился.

— Не имелся. Более того, думаю что она это тоже прекрасно понимает, но…

Прегиль только развел руками. Я поглядел на Финбарра.

— Барри, найди, пожалуйста, госпожу Халевейн и передай ей, что мы ее ждем для обсуждения завтрашнего посещения Райнерсберга.

Кузен кивнул и направился прочь. Прегиль пошел к остальным сообщать о совещании, а я вытащил записку и, прочитав, сжег. Стоящая рядом Маргарете, все еще любующаяся жемчужиной, недоуменно приподняла бровь.

— И что там было, Харди?

— Приглашение на свидание на берег моря, — я с насмешкой посмотрел на Маргарете, провел пальцем по ее щеке, а потом шепнул ей несколько слов на ухо.

— Ого, — только и сказала она. — Прямо действительно вся синяя? Брр…

Я повернулся к окну, посмотрел на пруд, в котором недавно плавали русалки, задумался. Над Кёнигсбергом стремительно опускалась ночь, на улицах и в домах зажигались оранжевые огни. Туман так и остался висеть легкой дымкой в дальнем конце пруда. А потом из-за домов внезапно выскользнул огромный корабль, весь украшенный гирляндами и фонариками. Я сначала не поверил, но спустя миг понял, что не ошибся и это действительно был барк «Падуя». Поразившись, как для него в пруду нашелся фарватер, я наблюдал за его приближением.

В зале внезапно погас свет, распахнулись окна, запустив свежий морозный воздух, а на улице громыхнуло. Над кораблем засияли золотом огромные шары фейерверка. Неподалеку от пушечной батареи я увидел маленькую фигурку клабаутермана, камандующего огнем.

— Какая красота, — сказала Маргарете и прижалась ко мне.

— Пожалуй.

— Харди, ты чего, расслабься, — она обернулась ко мне, взяла мое лицо ладонями, поцеловала в губы.

— С самого утра пытаюсь и не могу.

Маргарете нахмурилась.

— Насчет завтра беспокоишься? Может, тогда не надо на Райнерсберг?

— Откладывать будет еще хуже, — я притянул ее к себе, смотря на фейерверк. — Ноткер, где там Барри пропал? Он нашел Маделиф?

— Сейчас узнаю, Ваше Величество.

Кобольд исчез и вернулся обратно через минуту.

— Господин Лехри нашел госпожу Халевейн, но она наотрез отказывается идти сюда. Ваш кузен сказал, что она действительно сильно обижена из-за вашего сегодняшнего заявления.

— И где они? — я выпустил Маргарете.

— В одном из залов в часовой башне. Думаю, если часы начнут отбивать, они оба могут повредить слух. Хотя вид оттуда на город открывается прекрасный.

— Харди, ты не должен идти за ней, — заметила Маргарете, угадав мои намерения. — Даже у меня больше прав обижаться за Фризию, поскольку мои предки ей правили много веков, но даже я признаю, что ты сделал всё правильно. Даже если исключить фактор получения мной короны королевы.

— Если Маделиф не будет на нашем совещании, ситуация только усугубиться, а Барри слишком тактичный, чтобы привести ее в чувство. Скоро вернусь.

Фейерверк между тем закончился, в зале вновь зажегся свет. Я прошел через северное и западное крыло замка к главной башне. На лестнице, ведущей наверх, почему-то была кромешная тьма.

— Барри, — позвал я, задрав голову и пытаясь что-либо разглядеть в темноте.

Потом краем глаза я уловил какие-то слабые отсветы и, опустив взгляд, увидел как разгорелись раух-топазы в моих запонках. Я, мысленно чертыхнувшись, задержал дыхание. Сознание резко поплыло. Похоже, я все-таки успел вдохнуть распыленный аэрозоль. Отшатнувшись от лестницы, я подумал, что надо позвать Ноткера, и с этой мыслью через мгновение провалился во тьму.

В последний миг я успел увидеть, как с лестницы выскользнуло несколько драконоборцев и направилось ко мне.

Глава 6

Мне снились странные обрывочные сны, где в небе, сбившись в огромную стаю, кружили над Райнерсбергом грифоны. Снег на горе вдруг пропал и маги из Гильдий, направляющиеся на вершину, шли уже утопая не в метровых сугробах, а в россыпях золотых монет. Вся гора в один миг стала золотой, посверкивая красноватыми алчными отсветами.

Рядом со мной, находившимся на соседнем с Райнерсбергом и по-прежнему заснеженном склоне, послышался шум мотора. Я обернулся и увидел остановившийся грейдер, расчищавший полностью засыпанную дорогу.

— Вы заметили, что-то не так с дыханием.

— Что? — не понял я.

— И пульс падает!

Я с недоумением смотрел на водителя, высунувшегося из кабины и нависшего надо мной. В голове зазвучало еще несколько голосов:

— Маску надо снять!

— Нельзя, мастер запретил! Иначе он очнется и мы не сможем провести обряд на горе.

— Аэрозоль его убивает. Ведь никто не знает нужной дозировки! Пульс на критической отметке!

— И что будет если он умрет? Его дух точно также покинет тело и мы не завершим обряд!

— Дыхания нет!

— Если убьем тело на Райнерсберге, дух тоже будет разрушен. Маску не снимать в любом случае!

— Пульс… Проклятье… Всё…

Картинка резко сменилась. Райнерсберг исчез и я увидел себя со стороны лежащим в кресле на борту небольшого самолета. Звук приснившегося мне грейдера на самом деле был гулом работающих авиадвигателей. На моем лице находилась прозрачная маска, в которую через трубку подавался, похоже, тот самый аэрозоль из стоящего рядом баллона. Ко мне также были прицеплены электроды от медицинского монитора, на экране которого тянулась сплошная ровная линия.

Вокруг меня застыло пятеро озадаченных драконоборцев.

— Помнишь, когда ты убегал от него в министерстве, ты говорил, что от тела отделилось золотистого цвета облако? А потом его дух сжег остальных наших соратников? — спросил, содрогнувшись, один маг другого.

В последнем я действительно узнал драконоборца, которого мы пленили во время первого визита в Министерства по делам магии и которой, позже сбежав, сам того не ведая привел нас к мастеру на Райнерсберг.

— Да. Но сейчас нет ничего такого. Значит дух действительно остался внутри, — драконоборец вытер проступивший на лбу пот.

Я пытался вспомнить, как тогда сжег магов. Но в тот раз это словно получилось само собой. Сейчас же мое желание их уничтожить так и осталось желанием.

Скверно.

Мне очень не хотелось оказаться на горе и позволить мастеру совершить мое ритуальное убийство. Впрочем, явно нервничавшие драконоборцы, вселяли в меня уверенность, что еще не все потеряно. Они нетерпеливо поглядывали на часы, а потом спросили пилота сколько еще лететь.

Разумеется они направлялись в Зальцбург, где находился ближайший к Райнерсбергу аэропорт, а оттуда меня, видимо будут доставлять машиной. И лететь нам оставалось еще час.

Вряд ли я приду в себя за столь короткое время, надышавшись этой проклятой отравой.

Надо было что-то придумать.

К черту всё — нужно сосредоточиться только на своей несгибаемой воле. Несколько попыток пробиться к запертой в моем теле магии не увенчались успехом. Похоже, этот чертов аэрозоль пропитал мое тело настолько, что практически полностью заблокировал магию. Хотя как это связано было с потерей магической силы моим духом, я не понимал.

Я оглядел салон самолета и на запасном выходе вдруг увидел королевский Прусский герб.

Это что же? Меня похитили и увезли на моем же самолете? Я припомнил, что на нем в Ирландию должны были отправиться Йенс Беппе с Теей и Энгусом. Теоретически он даже мог успеть слетать туда и обратно. Но если нет? Ярость словно подарила немного энергии и у меня даже получилось переместиться.

Что ж, если это действительно был мой самолет и, как говорил Прегиль, защита на нем была такая же мощная как на «Бронко», значит…

Я увидел все рабочие узлы, двигатели, электронику и прочие механические внутренности. А также капсулу, наполненную моей кровью, служившую подпиткой охранным заклинаниям, густо опутывавших железную птицу.

Вариант вырисовывался только один и он мне категорически не нравился. Но, похоже, другого у меня не было.

Колба с моей кровью раскалилась, от нее по всем кабелям по внутренностям самолета разбежалось синее электричество, а следом всё вспыхнуло золотым огнем. Протяжно взвыли и тут же заглохли объятые пламенем двигателем. Самолет клюнул носом и стал сваливаться в пике. Магов, не закрепленных ремнями безопасности, швырнуло в хвост самолета. Я смотрел на себя, застывшего без дыхания в кресле, а потом всё исчезло в яркой вспышке и клубах огня.

Когда пламя стихло я увидел разбросанные и догорающие детали самолета, обугленные скелеты и себя, абсолютно невредимого на обожженной огнем земле. Только вот одежда моя тоже сгорела дотла.

Сверху на пепелище начал сыпать снег. Я попытался вернуться в свое тело, но снова ничего не вышло. Похоже нужно было дождаться когда закончится действие аэрозоля.

Через какое-то время послышали звуки вертолетного двигателя. Спасатели, прибывшие на место катастрофы, стали ходить между обломками, освещая все фонарями и переговариваясь с кем-то по рации. Мое тело завернули в пакет и погрузили в еще один подлетевший вертолет, на этот раз с медиками. Меня увлекло следом словно магнитом.

Еще через какое-то время я оказался в палате Кёнигсбергского госпиталя. Надо мной колдовали и врачи, и маги, но все их попытки оживить оказались тщетны. Явно опустив руки, главы Гильдий собрались зале для врачебных совещаний. Там же к ним присоединились Карлфрид, Финбарр и заплаканная Маргарете, пьющая вино, которое ей время от времени по ее приказу подливал Ноткер. На нее поглядывали, но ничего не говорили, только время от времени протягивали чистые платки.

— Ну и что мы будем делать? — нарушил затянувшееся молчание Прегиль. — Не успела Пруссия обрести нового короля, как тут же его потеряла…

— Вы не о том беспокоитесь, Базилиус, — прервал его Адельман. — И, возможно, рано еще публиковать некролог. Один раз уже поторопились и в итоге вышло неловко.

— В тот раз мы все видели дух Эгихарда, выглядевший как золотистое облако, — мрачно заметила Маделиф. — Но сейчас ничего похожего не наблюдается.

— Вы серьезно? — Адельман посмотрел на нее с неверием. — Прошли лишь сутки, всё может поменяться.

Он обвел взглядом присутствующих и наткнулся на мрачные лица. Кузен украдкой вытер слезы, а потом шумно высморкался.

— Если Эгихард действительно мертв, у нас только одно утешение — что с драконоборцами нам больше бороться не придется, — обронил Дагоберт.

— Звучит сомнительно, — возразил Орель, глава Швейцарской Гильдии. — Если предположения о том, что мастер — некромант, верны, то еще как придется.

— Это всё ты виновата! — выкрикнула Маргарете, подскочив и ткнув пальцем в волшебницу. — Стерва! Стерва в белом костюмчике! Обиженный цветочек! Если бы не твои дурацкие обиды за моё… — МОЁ герцогство! — он бы никуда не пошел и его бы не похитили!

Маги в шоке уставились на Маргарете. Маделиф побледнела так, словно готова была упасть в обморок, потом поднявшись, спешно вышла вон. Прегиль тем временем пытался усадить Маргарете обратно.

— Ваше Величество, сядьте пожалуйста. Успокойтесь. И не пейте больше… Ноткер, исчезните…

Кобольд глянул на Прегиля с видом, что слушать его не обязан, но все же отошел подальше и, устремив глаза в потолок, покачал головой.

Я последовал за волшебницей. Она вошла в палату, приблизилась к моему телу, обвела его взглядом. Я отметил что мой нагой вид ее нисколько не смутил. Хотя с чего бы он должен смущать? Я же был мертв.

— Простите, Ваше Величество, я действительно виновата, — прошептала Маделиф. — Моя проклятая гордыня. Иногда я не знаю, что с ней делать…

Потом она наклонилась и поцеловала меня в губы и тут же отстранилась, едва сдержав рыдание.

— Если вашему духу не суждено вернуться, пусть он обретет покой, в каких бы далях он ни был, — прошептала Маделиф и быстро вышла вон.

Впечатлений произошедшим я еще задержался в палате.

«Давай, Харди, приходи в себя» — сказал я сам себе.

Увидел слабенькие золотые искорки, пробежавшие по коже и исчезнувшие. Возвращаться было рано и придется еще подождать. Но мое тело однозначно начало избавляться от действия проклятого аэрозоля.

Я переместился в коридор. Маделиф ушла в направлении больничного кафе, а я вернулся обратно в зал и несколько часов слушал споры магов о том, что делать дальше. Маргарете ушла на маленький диванчик, каким-то чудом уместилась там со своим высоким ростом и заснула. Вернувшаяся Маделиф принесла всем кофе. Прегиль с тоской глянул на пластиковый стаканчик, перевел взгляд на кобольда, усевшегося на стуле рядом со спящей Маргарете.

— Нет-нет-нет, — замахал руками Ноткер. — Даже, не рассчитывайте на меня. Своих вызывайте.

— Твой хозяин тебя совсем разбаловал! — сердито сказал Прегиль.

У Ноткера возникла в руках газета и он демонстративно скрылся за ней от магов. Как только это произошло, его физиономия сменила траурное выражение лица на ухмыляющееся. Вот стервец.

Я посмотрел на часы, висевшие на стене. Пора была снова проверить свое состояние. Я вернулся в палату. На этот раз тело откликнулось куда более охотно, и его окутало золотистое облако, меня притянуло и через миг я открыл глаза.

— Ну наконец-то, — произнес я.

Голос у меня охрип от сухости в горле. Я поднялся, добрел до раковины и выпил воды прямо из-под крана. Еще слегка покачивало, но я чувствовал, что уже почти пришел в себя.

— Ноткер, — позвал я.

На лице появившегося кобольда не было никакого удивления.

— Добрый вечер, Ваше Величество, — поздоровался он. — Вы как?

— Уже хорошо. А ты почему остальным не сказал? Ведь рабские ошейники у других кобольдов так же как и в прошлый раз не исчезли?

— Не исчезли, — Ноткер самым не приличным образом ухмыльнулся. — Я подумал, что вам захочется взглянуть на лица магов.

— Ну-ну. Принеси мне костюм и белье.

Я быстро принял душ, имеющийся в палате, и оделся. В коробке на тумбочке обнаружил свои часы, кольцо и запонки. А потом, повинуясь чутью, подошел к окну. Ко входу в госпиталь направлялось два десятка драконоборцев. Ноткер, увидев мой озадаченный вид, переместился на подоконник, посмотрел на больничный двор.

— Предупредить магов? Они там уже почти заснули, несмотря на выпитый кофе.

— Не надо. Сам разберусь.

Через несколько минут я услышал как драконоборцы дружно, почти в ногу, идут по коридору. На моих ладонях уже горело пламя. Я резко вышел в коридор, одновременно отправляя два потока пламени. Оно заполнило собой полностью пространство, сжигая моих врагов и обращая их в ничто. Через несколько мгновений пламя исчезло, спалив заодно и систему пожарной сигнализации на потолке.

А я направился в зал совещаний. Неслышно открыв дверь, скользнул внутрь, остановившись за спиной Карлфрида, Маделиф и Адельмана. На меня уставился Прегиль, Орель, Дагоберт и Финбарр. Остальные наблюдали за изменением выражения их лиц.

— Будь я проклят, — только и сказал Прегиль.

Остальные маги обернулись ко мне. В глазах Маделиф сверкнули слезы, но я глянул на нее хмуро.

— Мне показалось, или вы послали меня в какие-то дальние дали, госпожа Халевейн? — поинтересовался я, потом направился к диванчику. — Ноткер, давай отрезвляющий чай.

— Она его отказывалась пить, — произнес Прегиль.

— Ну сейчас-то точно согласится. Эй, Гретке, просыпайся.

— Харди! — радостно заорал очнувшийся от шока Финбарр. — Ты снова жив!

— Только что спалил в коридоре два десятка драконоборцев, –произнес я, поглядев на магов и поя Маргарете чаем, едва проснувшуюся и еще не понимающую, что происходит. — А вы даже охрану не поставили, решив, что я мертвый никому не понадоблюсь.

— Но разве это не так? — спросил Дагоберт.

— Нет. Меня хотели доставить на Райнерсберг и проткнуть кинжалом, чтобы завершить ритуал, — сказал я. — И я, кстати, был в тот момент уже мертв.

— Наше упущение, — мрачно кивнул Карлфрид. — Простите, Ваше Величество. Но, получается, что вам нужно теперь держаться от Райнерсберга подальше?

— Нет. Всё остается в силе. Возращаемся в замок — нужно обсудить детали.

— Харди? — выдавила пришедшая в себя Маргарете. — Ты мне не снишься?

— Увы, нет. Пойдемте — пора покончить с этим чертовым мастером.

Глава 7

Обратно в замок мы ехали на машине Прегиля. Глава прусской Гильдии занял место с водителем, а я с Маргарете и Финбарром расположились сзади. За нами последовали машины с остальными магами. Кёнигсберг давно погрузился в ночь. Снова сыпал крупный снег, занося дороги. Я вывел заклинание, которое разметало снег перед машиной, улучшив видимость и облегчив задачу водителя.

— Скажите, Базилиус, — начал я. — Не хотел это говорить при всех, но, как так вышло, что в замке снова оказались драконоборцы? Что-то случилось с охраной? Или это были маги, которые успешно притворялись своими?

Прегиль кашлянул, помолчал, подбирая слова.

— Нет, мы забили тревогу, когда вы всё не возвращались, а Ноткер не смог вас найти. Тогда ваш кузен обнаружил ваш след, который уводил в самый низ башни в подвалы. Там мы обнаружили недавно прорытый подземный ход. Недавно, это примерно месяц назад, насколько я смог определить. Он был весьма мастерски замаскирован и имел мощную сеть охранный заклинаний. Это, конечно, нас не оправдывает, что мы его не обнаружили. Далее след привел на аэродром. Поскольку пропал ваш самолет, всё становилось очевидным.

— Ваш помощник, Беппе, он ведь собирался провожать на нем Тею и Энгуса О’Шэнана?

— Да, но они в итоге передумали и уехали на автомобиле, — ответил Прегиль. — Мы отследили самолет, но предпринять ничего не успели. К счастью, было понятно, где произошло крушение, и мы вас быстро нашли. Это вы устроили? Катастрофу?

— У меня не было выбора. Жаль, самолет оценить не успел.

Автомобили въехали во внутренний королевского замка, когда часы на главной башне начали отбивать десять вечера. Я сразу отправил Маргарете спать — вид она имела измученный.

— Кажется, я наговорила гадостей госпоже Халевейн и обвинила ее в том, что она виновата в твоем похищении и всем прочем, — сказала она напоследок. — Наверное, мне надо извиниться?

— Даже не знаю, что тебе на это сказать, — произнес я.

Маргарете вгляделась меня.

— Что это значит? Ты считаешь, что я была права?

— Как бы там ни было — Маделиф глава Фризской Гильдии и извиниться всё же стоит.

— У меня есть еще одно смутное подозрение, Харди, которое объясняет ее вчерашнее идиотское поведение.

— Базилиус вчера уже озвучил причину об обиде из-за перехода Фризии под прусскую корону и я с ним полностью согласен.

Маргарете пристально в меня вгляделась.

— Мне Ноткер, кстати, рассказал историю про пряники.

— А, так про «цветочек» это из-за этого были крики? И что? Кстати, я бы, пожалуй, подарил тебе пряник с картинкой ведьмы на метле.

— Такому подарку я бы не удивилась. Но… Ты ей нравишься, Харди. И скорее всего это обоюдно… — Маргарете было запнулась под моим скептическим взглядом, но тут же продолжила: — Даже если смотреть на это из твоих чисто прагматических соображений, иметь супругу, самую сильную волшебницу в стране — это куда лучше и статуснее, чем меня, которая мало того что темная, так еще и колдовать толком не умеет. Ты разведешься со мной?

— По-моему, у тебя еще вино из головы не выветрилось, Гретке, раз тебя тянет на самокритичность, — заметил я. — Ответ на твой последний вопрос — нет. Мне не нужна новая головная боль взамен старой. Я бы даже выразился точнее и сказал — мигрень. И когда всё это закончится — с драконоборцами и проблемами с Богемией, я, пожалуй, лично займусь твоим обучением. Главное, чтобы ты об этом не пожалела.

Маргарете смотрела на меня, распахнув глаза от изумления, а потом молча прижалась к моим губам.

— Иди уже спать, — тихо шепнул я, на миг ее приобняв. — Выглядишь ужасно.

— Конечно, я же рыдала целые сутки, — Маргарете улыбнулась и направилась прочь, явно ободренная моими словами.

— Ноткер, — позвал я. — Какого черта ты рассказал про пряники?

Появившийся кобольд смущенно прокашлялся.

— Ну, мне же надо было поддерживать легенду, что вы погибли, а значит, моей хозяйкой стала Ее Величество. Если бы я не выполнил ее приказ — это было бы странно. А она потребовала от меня рассказать.

— Логично и не поспоришь. Однако, в следующий раз отвечай, что я тебе запретил что-либо говорить.

Ноткер уставился на меня.

— Очень надеюсь, что следующего раза не будет, Ваше Величество, — произнес он. — Я всё равно за вас жутко переживал. Вы бездыханный — жуткое зрелище.

Я, ничего не ответив, направился к дожидающимся меня магам. Еще через несколько минут в зале для совещаний мы склонились над подробной картой Райнерсберга.

Адельман указал на алые точки, раскиданные по кругу, в центре которого находилась вершина горы.

— Это посты наших магов. Связывался с ними сегодня. На Райнерсберге до вчерашнего утра было всё без изменений. А вот вчера днем произошла жуткая гроза и поднялся снежный шторм. Маги-охранники уловили магическую активность, но не смогли из-за погоды понять, что произошло. Да и сам шторм с помощью заклинаний усмирить не удалось.

— Значит, гроза и шторм были вызваны магией, — произнес хмуро Прегиль. — Вполне возможно, до горы добрались грифоны и, чтобы это скрыть, мастером и была устроена буря. Что думаете, Ваше Величество?

Я кивнул, соглашаясь.

— И все же не понимаю, для чего ему понадобились грифоны? — заметил Орель.

— Мастер ошибочно полагает, что Его Величество может оборачиваться драконом. А грифоны служат средством добраться до дракона, находящегося на большой высоте, — ответил Карлфрид.

— Но, возможно, есть что-то еще, что мы упускаем? — спросил Дагоберт. — Я про грифонов.

— Мы вчера просмотрели все книги, в которых имелась информация о них, а также о роде Грайфен. Ничего, что могли бы использовать драконоборцы в грифонах, как свое преимущество, там не обнаружилось, — ответил я. — Как мы узнали во время первого нападения, все грифоны уязвимы перед нашей магией.

— На вашем месте, Ваше Величество, я бы проверила уязвимы ли они перед вашей кровью, — впервые за всё время подала голос Маделиф. — Грифоны, считайте — наполовину хищные птицы, а среди них имеются те, у кого есть иммунитет к змеиному яду…

Маделиф запнулась от моего взгляда.

— Это вы меня сейчас змеем назвали? — поинтересовался я с непроницаемым лицом.

Маделиф побледнела и смешалась.

— Прошу прощения, Ваше Величество…

— Ну допустим, что в теории это так, хотя ваши аналогии — так себе, — произнес я. — Как это возможно проверить? Капнуть на кого-то из грифонов моей кровью, то есть по сути убить, если вы окажетесь неправы?

— Никого убивать не придется. Тест делается очень просто. Если, к примеру, я наполню пробирку своей кровью, капля вашей крови ее сожжет. Так что мы можем взять немного крови у пары грифонов. Проверить как реагирует организм графини, как чистокровного грифона, и организм ее подчиненных, обращенных в грифонов через инициацию.

— Давайте проверим, — сказал Адельман и поймав мой взгляд также смешался.

— И вы тоже, Ульрих? — я недобро прищурил глаза.

— Только лишь убедить госпожу Халевейн, что она неправа.

Через несколько минут в зал привели графиню и одного из ее слуг. Оба грифона, увидев меня, радостно заклекотали, потерлись клювами о мое плечо.

— Типичное поведение орлов при виде змей, — заметил я, глянув на Маделиф. — Кстати, на графине Мекленбурга находилась защита на клюв и и лапы, когда она на меня напала. Думаю, это было сделано неспроста.

Волшебница, кажется была провалиться сквозь землю.

Орель, между тем наколдовал пробирки и пару шприцев, аккуратно взял у обоих геральдических монстров кровь, перелил в пробирки.

— Для чистоты эксперимента, добавьте свою кровь, господин Орель, — предложил Адельман.

Глава Швейцарской Гильдии недовольно поморщился, но все же последовал совету Адельмана, создав третью пробирку и добавив туда свою кровь.

— Теперь вы, Ваше Величество, — Орель, протянув медицинскую иглу, пододвинул ко мне все три пробирки и маги невольно отошли от меня подальше.

Я проколол подушечку пальца, капнул в пробирку, где находилась кровь Ореля. В пробирке полыхнуло и она чудом не лопнула, раскалившись. Следующую каплю я уронил в пробирку с кровью графини и ничего не произошло, как и в следующей.

Наверное на моем лице всё же отразилось удивление, а маги, даже оказавшаяся правой Маделиф, почувствовали себя крайне неловко.

— В общем, не зря, Харди, те болотные змеи из Гретзильского болота тебя признали, — хохотнул Финбарр, наблюдавший за происходящим сидя у камина со стаканом виски.

— Да уж, — я поморщился и поглядел на магов. — Ну и что дальше? В планах мастера натравить на меня грифонов, чтобы те меня разорвали что ли? Крайне сомнительное предприятие. Графиня, вы не в курсе случайно?

Грифон отрицательно покачал головой. Маги тоже только развели руками.

— Ладно, давайте вернемся к Райнерсбергу, — я взял карандаш и указал на карте примерное нахождение ныне заваленного входа в пещеру, а также провал, в котором ранее находились останки дракона Райнериуса. — У нас несколько вариантов, расчистить и проникнуть внутрь через известный нам вход, попробовать поискать другие в том числе в пещерном зале, где находился драконий скелет, либо выкурить мастера наружу.

— Последний вариант мне нравится гораздо больше, — произнес Прегиль и остальные согласно кивнули. — Соваться в пещеры всё же гораздо опаснее. Тем более, что наш враг наверняка знает все ходы, туннели и проходы, чего не скажешь о нас.

— Мы можем вызвать небольшое землетрясение, это заставит драконоборцев покинуть пещеры, — предложил Дагоберт. — Надо лишь увеличить количество наших магов вокруг горы, чтобы мы смогли переловить всех драконоборцев.

— По-моему, отличная идея, — поддержал Орель. — Что думаете вы, Ваше Величество?

Я, чуть нахмурившись, смотрел на Дагоберта.

— И вы сможете это контролировать? — спросил я. — Чтобы покатившаяся по склону песчинка не обратилась в итоге в огромный валун? Чтобы никто из наших магов не провалился под землю или не был погребен под камнепадом?

— У нас достаточно магов, которые умеют вызывать мелкие контролируемые землетрясения в Альпах и имеют в этом большой опыт. В основном, конечно, это использовалось при прокладке трасс в горах. У господина Ореля также имеются маги, специализирующиеся на магии гор. На всякий случай, мы разумеется будем находиться на максимально безопасном расстоянии.

— Ну а мы все займемся поимкой мастера, — сказал Адельман. — Постараемся взять его в плен, чтобы он, кроме прочего, рассказал обо всех внедренных в наши Гильдии магах. Так мы наконец полностью избавимся от предателей.

Маги посмотрели на меня и я, соглашаясь, кивнул.

— Тогда завтра в десять утра выдвигаемся, — произнес я. — Возьмем с собой графиню. Надеюсь, ей удастся позвать слуг и вырвать их из подчинения драконоборцев.

Маги одобрительно кивнули.

— Что ж, тогда можно расходиться. Всем надо отдохнуть — завтра сложный день.

Маги попрощались и ушли, а я застыл с карандашом, задумчиво смотря на карту.

— Ваше Величество, — услышал я голос задержавшейся Маделиф. — Я должна извиниться.

— За что? — спросил я, поглядев на нее в недоумении.

— За змея…

— Вообще-то я не обиделся. Вы же знаете, что я никогда не обижаюсь. Кроме того… — я повернулся к ухмыляющемуся Финбарру и поинтересовался у нее: — Знаете, почему Барри сейчас улыбается? Потому что он знает, как переводится вторая часть моей фамилии с ирландского. Ответ лежал на поверхности, но проблема в том, что никому из вас не пришло в голову перевести слово «Наэр».

Маделиф посмотрела на меня удивленная, перевела взгляд на Финбарра.

— Это означает «змей», — сказал кузен. — У нашего дядюшки даже семейный герб был со змеей.

— Какой герб, Барри? — фыркнул я. — Дядя сам его придумал и повесил на знамени своего поместья. Причем всё это сильно смахивало на логотип Всемирной организации здравоохранения. Но у рода Наэров в древности был совсем другой герб. И там все-таки было что-то больше похожее на дракона.

— Хм, ты хочешь сказать, что возможно во мне тоже течет драконья кровь? — изумился Финбарр. — А можно с моей кровью такой же эксперимент провести?

— Ты будешь разочарован.

— Думаешь, у меня ее нет?

— Если бы в тебе текла драконья кровь, уровень твоей магии бы зашкаливал, Барри.

Я посмотрел на Маделиф, которая всё это время молча стояла, ошарашена глядя на меня.

— Великая Луна, — только и выдохнула она потрясенно, словно только сейчас всё осознав. — Теодерих же не зря взял в жены вашу мать, чтобы смешать кровь семейств, родоначальниками в которых были драконы…

На лице Маделиф отразился ужас. Я увидел как она бледнеет, кажется, готовая от своего открытия потерять сознание.

— Госпожа Халевейн? — забеспокоился Финбарр. — Чего вы боитесь? Вы ведь давно знаете, что в Харди течет драконья кровь, какая разница — сколько ее там?

— Проблема в том, господин Лехри, что только золотые драконы были невраждебны людям. В отличие от остальных. Слово «змей» не зря вызывает всем известные негативные ассоциации у людей.

— Тааак… Пожалуй вам все-таки придется извиниться за «змея» в таком контексте, раз вы игнорируете его значение символа мудрости, — произнес я и подошел к ней вплотную.

За моей спиной тихо выругался на гэльском Финбарр и следом хлопнула дверь.

— Ваше Величество… — Маделиф пыталась подобрать слова, но от волнения у нее ничего не выходило. — Эгихард…

Я чуть удивленно приподнял брови и спросил:

— Что это было, в госпитале?

Маделиф молчала, совершенно потерявшись. Я распустил шнурок завязки ее мехового жакета, который скрадывал фигуру волшебницы, стащил с плеч. Под жакетом обнаружилась атласная блузка с мелкими перламутровыми пуговицами.

— Хм, мне эти пуговицы тоже нравятся… хотя, не очень, — произнес я, поняв, что расстегиваются они с трудом.

Маделиф взволнованно дышала, все еще прибывая в панике и как мне казалось едва ли не на грани обморока. Я расстегнул пять пуговок, добравшись до заветной глубокой ложбинки и чувствуя пальцами жар, исходивший от ее наполовину обнажившейся полной упругой груди. Дотронулся до нежной бархатной кожи.

Потом притянул ее к себе, поцеловал губы, такие же горячие и податливые как в тот день, когда я спас Маделиф, вытащив из пруда. Потом подсадил ее на стол, прижавшись лицом к ее одуряюще пахнущей коже шеи, плеч и груди и целуя ее. И вдруг почувствовал, как Маделиф меня отталкивает.

— Ваше Величество, пожалуйста, не надо, — прошептала она.

— Вы зря переживаете за свою репутацию, — отозвался я, не выпуская ее. — Не беспокойтесь, никто ничего не узнает.

— Не надо. Это неправильно. И я… не могу.

— Вы издеваетесь надо мной? — я чуть отодвинулся, посмотрел на нее. — Какого черта?

— Это сложно объяснить, но… Я почти такая же как ваш кузен, моногам — всю жизнь любила только своего мужа и после его гибели поняла, что и не смогу быть больше ни с кем.

— Тогда что, черт побери, вы сделали несколько часов назад в госпитале в моей палате?

— Помните, когда в Гильдии Фризии с вас сняли блокирующие магию заклинания, я сказала, что смотрю в глаза дракона? Если долго так делать, то невольно начинаешь подчиняться вашим желаниям. То что называется «очарованием дракона», в действительности довольно жестокое умение починять и манипулировать. На людей действует моментально. Магов починить сложнее. Нужно всегда избегать прямого взгляда, но боюсь, периодически мы все забывали с кем имеем дело. И я думаю, что все мы уже давно невольно попали в эту ловушку, даже если вы не планировали ничего подобного.

— Охренеть у вас признание, — не сдержался я, разозлившись. — Но знаете, я вам тоже кое-что скажу. Считайте, что сегодня день развеивания ваших заблуждений. Помните Хайдельберг и проклятие, что было на вас наложено? Вместе с ним я убрал кое-что старое, что должно было поставить крест на продолжении вами рода. Могу, кстати, вернуть, чтобы вы не чувствовали, что обманывались много лет. Память, полагаю, вы сами себе можете прекрасно подчистить.

Я, выпустив Маделиф, отстранился. Волшебница в очередной раз смотрела на меня абсолютно потрясенная.

— Пуговицы вам, простите, застегивать не буду, возни много. Доброй ночи.

С этими словами я вышел вон. Несколько метров шел по коридору, давя раздражение, потом прорычал:

— Барри.

Кузен вынырнул ко мне из какого-то закутка, присмотрелся.

— Что на этот раз случилось? — спросил он и ухмыльнулся, хотя явно почувствовал, что я не в духе.

— Да ну ее к черту, — сказал я и поглядел на кузена. — Надо проехаться до Хоэцоллерна.

— Для чего?

— Хочу подстраховаться. План магов слишком простой. А этот чертов мастер-некромант далеко не так прост.

Мы спустились вниз и подошли к «Бронко».

— Ноткер, — позвал я. — Принеси все вещи, которые я накануне коронации оставил у себя в комнате. И пальто — мне и Барри.

Кобольд исчез на несколько мгновений. Потом, вернувшись, вручил нам пальто, а мне протянул черный паспорт, ключи от «Бронко», охотничий нож с ремешками, несколько золотых монеток, портмоне и коробочку, которую мне дал Алойзиус. Я скинул на минуту пиджак, чтобы надеть под него ремешки с ножнами, остальные вещи я поместил в карманы пиджака.

После этого мы сели во внедорожник и поехали прочь из Кёнигсберга.

Глава 8

Выехав за город, на пустынное занесенное снегом ночное шоссе, я вывел перемещающее заклинание. «Бронко», разметая снег и рыча мотором, нырнул наполненный синими молниями черный туманный туннель и через несколько мгновений выскользнул на дорогу неподалеку от Хоэцоллерна.

Влажно блестел в свете фар мокрый после дождя асфальт. Да и на окружающих дорогу полях не было никакого намека на снег.

Еще через пару минут внедорожник замер у нижних ворот и мы с Финбарром вышли из машины. Из сторожевого домика выскочила охрана, явная немного растерявшаяся.

— Добрый вечер, Ваше Величество… — они попытались раскланяться, но я сделал знак, что не стоит.

— В замке всё в порядке? — спросил я.

— Да. Всё без изменений. Вы разве не заедете?

— Чуть позже. Надо кое-что проверить.

Я направился к фурам, оставленным около конюшни, в которых находились останки дракона Райнериуса.

— Что ты хочешь делать, Харди? — спросил не отстающий от меня Финбарр.

— Как я уже говорил — подстраховаться.

Я раскрыл двери во всех фурах. Кузен опасливо заглянул внутрь, но скелет дракона лежал без движения. Дальше за конюшней я увидел еще одно строение.

— Посмотри, что это, Барри, — попросил я.

Финбарр сбегал туда и через несколько секунд вернулся.

— Похоже, что это манеж для выездки.

— Хм, сгодится временно под ангар.

— Ангар? — глаза у Финбарра округлились. — Только не говори, что ты опять будешь оживлять дракона. Ты и так сутки лежал мертвый. Может быть, твоему тело вредно так часто и столько времени находиться без дыхания и сердцебиения?

— Сейчас я собираюсь обойтись без всего этого. Надеюсь, получится.

Я забрался в первый прицеп. Кости дракона чуть завибрировали, по ним пробежали золотые искры и ко мне потянулось несколько щупов. Но я сказал несколько слов на драконьем, вывел в воздухе заклинание. Кости замерли и свечение погасло. Я наколдовал несколько магических огоньков, которые ярко осветили прицеп. Здесь находились кости задних ног и позвонки хвоста. Я на каждой крупной кости, стал выводить заклинания, словно выжигал их на поверхности. А потом, достав нож, проливал на них немного своей крови. Аналогичное я совершил в других прицепах, где лежали драконий череп, позвоночник с ребрами, передние ноги и кости крыльев.

Закончив, я выбрался из прицепа, вывел финальное заклинание. Ярко вспыхнув золотым, древние символы исчезли, а все прицепы содрогнулись под весом костей, когда те пришли в движение.

Останки Райнериуса вылетели наружу и, словно какой-то жуткий огромный конструктор, сложились вместе, образовав цельный скелет.

Я произнес еще несколько слов на драконьем. Скелет окутало золотистое сияние, наполнило раскинувшиеся крылья и Райнериус взмыл в воздух.

— Представляю, как ты перепугаешь всю округу, — заметил Финбарр.

— Сейчас угаснет, — сказал я.

Сияние действительно почти пропало. Дракон пронесся в ночи над полями, сделал круг, облетая гору, на которой стоял замок, и опустился перед нами. Я отдал приказ и скелет потопал в направлении манежа. В конюшне, мимо которой он проходил, испуганно заржав, заметались кони. Я издал успокаивающий сигнал-свист, и кони, услышав, затихли.

Мы с Финбарром обогнали мертвого дракона, распахнули ворота манежа. Райнериус, подчиняясь моему приказу, зашел внутрь, развернулся черепом ко входу и принял лежачее положение.

— И что теперь? — спросил Финбарр.

— Теперь? — я сделал ему знак прикрыть ворота, но на засов не закрывать. — Пойдем в замок, поужинаем и ляжем спать. Хотя, надо еще одно дело сделать.

— А скелет?

— Прилетит, когда я позову. Устрою мастеру неприятный сюрприз.

Мы вернулись к воротам, сели в «Бронко» и поехали по серпантину наверх. У вторых ворот наш уже ждал распорядитель замка, Йеске, который после приветствия и поздравления также раскланился. Я, улыбнувшись, поблагодарил и распорядился об ужине. Пока он готовился, мы прошли в мои комнаты и я позвал Ноткера.

— Добудь прочную цепочку, которая бы надежно сидела на шее грифона и не соскользнула бы.

— Да, Ваше Величество. Кстати, вас опять маги потеряли и беспокоятся, где вы, — сказал он.

— Передай, что я дома, наша договоренность в силе и мы встречаемся во дворе королевского замка в десять утра.

— Представляю, какое будет выражение лица у господина Прегиля, когда я скажу ему про «дом», — заметил кобольд.

— Если тебя так беспокоит его душевное равновесие, можешь сказать ему что-то другое. Только сначала принеси мне то, что я просил.

Ноткер исчез и через пару минут появился снова и положил на стол цепочку из белого металла.

— Я измерил длину окружности вокруг шеи графини, эта точно подходит и не соскользнет.

— Отлично.

Ноткер исчез — видимо отправился к Кёнигсберг сообщать магам, что со мной всё в порядке.

Я же занялся цепочкой — наложил на нее несколько защитных заклинаний, в том числе от подчинения, сделал металл более крепким и устойчивым к повреждениям, а застежку расстегивающейся только в моих руках. И так же пролил на цепочку свою кровь для усиления всех заклинаний.

— Завтра утром надо будет переговорить с графиней, Барри, ты мне поможешь в качестве переводчика.

— Мы возьмем ее с собой на Райнерсберг? — удивился кузен.

— Да. Надеюсь у нее получится призвать остальных грифонов и заставить их не подчиняться мастеру.

Принесли ужин, мы не спеша поели.

— Как думаешь, у нас получится одолеть мастера? — спросил Финбарр, явно нервничая перед посещением горы.

— В прошлый раз у нас вышло не очень. Но завтра я отступать не собираюсь и эта древняя мумия пожалеет, что связалась со мной, — я недобро оскалился. — Ладно, давай спать, Барри. Разбудишь меня в девять? Не проспишь?

— Не просплю. А вообще, я тебе караулить должен, как твой телохранитель, если конечно, ты меня с этой должности не разжаловал, — он басисто захохотал.

— Иди спать. На моих комнатах сейчас куча охранных заклинаний, не считая тех, которые имеются на всем замке.

— Но я все равно лучше в кабинете на диване посплю. На всякий случай. Мне самому так спокойнее будет.

Я только пожал плечами, быстро принял душ и, улегшись в постель, мгновенно заснул.

Проснулся я от запаха свежесваренного кофе. В столовой накрывал на стол Ноткер, Финбарр уже сидел с дымящейся чашкой в руках.

— Так и знал, что будить не придется, — улыбнулся он и указал на свою одежду. — Ноткер уже подобрал подходящее для гор. Тебе тоже надо. Особенно обувь. Помню как вы в прошлый раз с Карлфридом мучались без специальной обуви и в легких пальто.

— Это Карлфрид мучился.

Я посмотрел на часы. Было ровно девять утра. До назначенного времени встречи оставался час, которого вполне хватит, чтобы позавтракать и добраться до королевского замка. Я выбрался из постели и Ноткер действительно принес одежду и обувь, которые подходили для походов по заснеженным горам.

После завтрака, мы втроем сели в «Бронко», спустились к нижним воротам и я подъехал к конюшне, присоединил к внедорожнику прицеп для перевозки лошадей.

— Хм, графиня не обидится, Ваше Величество? — поинтересовался кобольд.

— Надеюсь, что отнесется с пониманием. В любом случае в обычную машину она никоим образом не влезет.

Я вывел «Бронко» на ровный участок дороги, начертил перемещающее заклинание. Еще через несколько минут мы въехали в ворота королевского замка. Во дворе уже стояли машина Глав Гильдий и их коллег. Но самих магов пока видно не было.

— Ноткер, найди и приведи графиню, — сказал я и открыл дверь в лошадином прицепе.

Вскоре появился Ноткер, за ним следовала графиня. Она склонила передо мной голову, что-то приветственно проклекотала.

— Доброе утро, графиня. Сможете ли вы кое-что сделать? — сказал я и наклонившись к орлиному уху прошептал то, что было от нее нужно.

Я посмотрел в ее внимательные орлиные глаза и она явно задумалась. Но потом кивнула.

— Спасибо, — я надел на ее шею зачарованную цепочку и указал на прицеп. — Простите, что вам приходится ехать в этом, но в данном случае это более удобно, чем все остальное, тем более, что дорога не займет много времени.

Она снова ответила и в ее клекоте мне даже послышался смех. После этого грифон запрыгнул внутрь перевозки и я закрыл за ним дверь.

Во дворе появились маги, тоже экипированные для посещения гор, подошли к нам. Мы обменялись приветствиями.

— Как я понимаю, вы примените для всех нас перемещающее заклинание? — спросил Адельман. — Сколько машин за раз способны переместиться?

— Надеюсь, что все и мне не придется возвращаться. Как вы понимаете, подобное количество мне еще перемещать не доводилось. Но водителям надо держаться вплотную к остальным машинам.

— Что ж, тогда отправляемся.

Маги пошли к своим автомобилям.

— А где Маделиф? — спросил я.

Карлфрид протянул мне записку. «Не смогу с вами поехать из-за плохого самочувствия. Боюсь стать лишь обузой. Надеюсь на ваше понимание.»

Карлфрид поглядел на меня.

— По-моему, она решила, что вы на нее рассердились из-за «змея».

Я промолчал, подумав, что может быть ей на горе действительно делать нечего, и мы уселись в «Бронко». Возглавив колонну машин, я вывел внедорожник из города, нашел прямой участок пустынной дороги, следя как плотно выстраиваются за мной остальные. Убедившись, что никто не отстает, я вычертил перемещающее заклинание, которое перенесло всю колонну через разросшийся в длину магический туннель.

Вынырнули мы на знакомой трассе между Зальцбургом и Райнерсбергом. Дорогу здесь заметало снегом, густо валившим с низко нависшего хмурого неба. Машин было мало, работала снегоуборочная техника, но, судя по всему она не слишком хорошо справлялась. Я замедлил скорость, увидев знакомый, петляющий вокруг шоссе съезд, направился на него, а следом устремился по горной, совершенно занесенной снегом дороге к Райнерсбергу, чиркнув заклинание, которое сдувало перед нами снег с дороги.

Еще через полчаса мы добрались до нужного места. Там нас поджидало несколько магов, оставленных Адельманом охранять Райнерсберг. Я открыл прицеп, из которого в сугроб спрыгнул грифон.

— Вам не холодно, графиня? — поинтересовался я.

Грифон покачал головой и последовал за мной.

Оставив машины на обочине дороги, мы стали подниматься по протоптанной в глубоком снегу тропе.

Вершина Райнерсберга терялась в тяжелых снежных тучах. Да и в целом видимость из-за сыпавшего снега оставляла желать лучшего. Кто-то из магов Ореля вывел заклинание, улучшающее погоду, но особого эффекта от него не наблюдалось. Я едва слышно выдохнул драконье слово, усиливающее заклинание и в тучах наконец возник просвет. Еще пара магов стали усиливать заклинание, полностью разогнав облака. Хлынуло солнце и ослепительно засверкал снег. Как говорят, лучшее враг хорошего, так что я вытащил солнцезащитные очки, точно так же как и Финбарр и мы оба едва заметно усмехнулись. Остальным магам пришлось щуриться от яркого света.

Орель с Дагобертом раздавали распоряжения своим коллегам — магам гор, которые должны были устроить землетрясение. Другие маги возводили защитные барьеры против возможных лавин и камнепадов. Наконец, когда приготовления были завершены, Дагоберт посмотрел на нас.

— Все готовы? Тогда начнем.

Он сделал знак своим магам и под ногами несильно качнулась земля. Гора сразу отозвалась глухим гулом. С вершин обрушилась снежная шапка, помчалась вниз. Защитные заклинания уменьшили силу лавины, остановили.

Толчки повторились чуть сильнее. На этот раз с оголившихся склонов Райнерсберга вниз посыпались камни. А еще мы увидели открывшийся проход в пещеру. Маги, уже плетя боевые заклинания, с напряжением следили за входом.

А потом откуда-то сзади, слетев с соседней горы на нас обрушились грифоны. На их спинах в специальных седлах сидели драконоборцы, отправляя в нас огненные шары и молнии. Впрочем, маги были готовы к неожиданностям и ответили врагам примерно тем же набором.

Над Райнерсбергом загрохотало так, словно разразилось несколько гроз одновременно.

Среди этого грохота пронзительно прозвучал крик графини. Однако ее зов не возымел на грифонов никакого эффекта.

— Не надо, не тратьте силы, графиня, — сказал я. — На ваших слугах заклинание подчинения, которое снять можно только одним способом. Пойдемте.

— Харди, ты куда? — встревожился Финбарр.

— Оставайся тут Барри и держись рядом с Карлфридом.

— Но… — Финбарр запнулся от моего взгляда и кивнул. — Будь осторожен.

Я активировал заклинание, отводящее взгляд, и мы отошли от группы магов. Потом взялся за цепочку и вскочил на грифона верхом. Львиное тело казалось более подвижным и по-кошачьему текучим, в отличие от привычных мне лошадей. Но я понял что и в этом случае я прекрасно обойдусь без упряжи и седла.

Графиня расправила крылья, они с силой ударили о воздух, резко унося нас ввысь. Отводящее заклинание работало как надо, от нас на снежном склоне даже не было тени. Так что никто не обнаружил, что мы подлетели ко входу в пещеру и зависли над ним.

Я вызвал драконье зрение. Как я и предполагал драконоборцы обнаружились неподалеку от входа — заполнили собой все проходы и это делало гору похожей на огромный муравейник. Маги внизу снова вызвали землетрясение. Однако оно мало влияло на желание драконоборцев выйти наружу. Видимо они ждали исхода битвы своих врагов с грифонами или же и вовсе не собирались вмешиваться в сражение.

Я, изучив ранее заклинание магов гор, вывел его сам, изменив только мощь.

Райнерсберг содрогнулся так, что по склонам поползли трещины. Судя по остановившимся сердцам и исчезнувшей кровеносной сети у части скрывавшихся в пещерах драконоборцах их завалило обрушившимися сводами. Оставшиеся в живых метнулись к выходу.

Гора стремительно меняла рельеф. Трещины расползались в широкие и глубокие ущелья. По склонами потекли реки камней и крупных скальных обломков. На месте пологих площадок возникли провалы.

Маги Гильдий бежали прочь, спасаясь от непрекращающей ходить ходуном горы. Грифон издал вопросительный клекот.

— Не переживайте, их стихия не нагонит, — успокоил я. — И я надеюсь, они хорошо справились со своей задачей отвлечь внимание.

Драконоборцы между тем вырвались наружу, на скальный уступ. Внутри пещеры продолжало заваливать проходы и задние ряды напирали на передние. Только вот бежать со скального уступа им было некуда. Один за другим они срывались в образовавшуюся пропасть. Серые, чуть присыпанные снегом камни окрасились алым. Однако последние драконоборцы выбежали из пещеры, а их мастер так и не появился. Последняя пятерка застыла на уступе, с ужасом глядя на окровавленные останки своих единомышленников на дне пропасти.

Я процедил сквозь зубы проклятие.

— Выше, графиня, поднимайтесь выше, — сказал я.

Чаще забили крылья по воздуху, унося нас к самой вершине. В лицо мне ударил поток ледяного воздуха. Ярко светившее солнце почему-то совершенно не грело.

Грифон поднялся еще выше, кружа над вершиной. Теперь нам было видно всё как на ладони. Далеко внизу на склоне соседней от Райнерсберга горы мы увидели точки — едва различимые фигуры драконоборцев, спешно отступающих.

Выводя заклинания, я направил графиню к ним.

Грифон спикировал вниз резко и стремительно, окатив сбегавших поднявшейся от крыльев снежной волной. Я не медля отправил следом заклинание, которое сожгло всех приспешников мастера.

Сам мастер, чью худобу скрадывала широкая и длинная, до самых пят меховая накидка, медленно повернулся ко мне.

А я в изумлении уставился на Маделиф, которую он держал плотно прижимая к себе и поднеся к ее шее какое-то странное устройство, судя по виду магических заклинаний, содержащихся в нем, способное мгновенно убить волшебницу.

Глава 9

Мастер, чьи глаза по-прежнему закрывала повязка, казалось внимательно прислушивался, хотя меня не оставляло странное ощущение, что повязка нисколько не мешала ему видеть. Еще я обнаружил, что древнее проклятие, висевшее раньше над стариком и похожее на черную тень дракона, исчезло.

— Вижу, вас уже ничто не держит в ваших пещерах, — произнес я. — Решили выбраться на прогулку, подышать свежим воздухом?

На морщинистом лице старика отразилось недоумение, а потом он сипло расхохотался.

— Господин Райнер, я честно говоря не ожидал встретить вас так скоро. Но вы сами виноваты — вы разрушили могилу Райнериуса, потревожили его останки. И когда он покинул гору, его проклятие стало разрушаться. Сегодня оно окончательно исчезло.

— Досадно вышло. Жаль обстоятельства вынудили отложить к вам визит, иначе ваше тело сейчас лежало бы раздавленным вместе с вашими последователями в пещере.

Лицо мастера исказилось от злобы.

— Вам придется за это дорого заплатить, господин Райнер, — хрипло сказал старик.

— Нет, это у вас еще куча неоплаченных счетов за всё что вы сделали, — сказал я.

— Я бы на вашем месте был бы осторожнее с угрозами.

— С чего бы? — поинтересовался я.

В устройстве у шеи волшебницы что-то пискнуло и она слабо вскрикнула.

— Госпожа Халевейн, надо же, а я вас не заметил, — произнес я. — Что вы здесь делаете?

Маделиф не ответила. Да и сам вид у нее был отсутствующий, словно ее чем-то опоили.

— Попытаетесь меня убить, она умрет вместе со мной, — сказал мастер.

— С чего вы взяли, что меня это остановит? — поинтересовался я с издевкой. — Вы же уверены, что я абсолютное зло, при этом ваше ожидание, что меня вдруг волнует чья-то жизнь, попахивает абсурдом.

— Не совсем так. Если вы позволите ее убить, вы лишитесь поддержки остальных магов, — произнес старец. — Вам, по вашей драконьей логике, это должно быть крайне невыгодно.

— Однако, вы мне не оставляете иного выбора, да и малозначимыми фигурами приходится иногда жертвовать. Вам ли это не знать, господин некромант, который решил почитать мне мораль и который потерял счет своим мертвым пешкам?

— Я не некромант, — отрывисто сказал мастер и на лице его опять отразился гнев.

— Да? И кто же вы? Особенно после того как вы задурили магам голову сказками о рыцарях, что они были готовы убивать самих себя. И ради чего?

— Это всё добровольная жертва, ради того чтобы дело драконоборчества жило.

Я изучал лицо мастера.

— Хм, кажется вы настолько «больны» своей идеей, что даже сами не осознаете в кого превратились. Как же раскрыть вам глаза?

За спиной послышалось хлопанье крыльев и гневный клекот. Рядом с нами приземлились два грифона, принесшие на себе Карлфрида и Финбарра. Подняв волну снега геральдические монстры скинули седоков и, пару раз попытавшись их клюнуть, отступили. Карлфрид и Финбарр подошли ко мне.

— Маделиф⁈ — поразился Карлфрид.

— Полагаю, записку утром не она вам лично отдавала, — произнес я, не сводя взгляда с мастера.

— Нет, нашел под дверью… Проклятье…

Мастер, чей морщинистый лоб прорезали еще более глубокие складки, когда появились Карлфрид с Финбарром, вдруг усмехнулся.

— Хорошо, что напомнили кое о чем, господин Райнер, — сказал он и, продолжая одной рукой удерживать Маделиф, другой, в которой находился альпеншток, потянул с глаз повязку.

— Живо отвернуться и не смотреть на него, — спешно приказал я, а сам прикрыл ладонями глаза графини.

В глазах мастера плескалась сплошная тьма. Карлфрид и Финбарр отвернулись. Краем глаза я увидел, как оба грифона, не отведшие от мастера взгляда, белеют, сморщиваются, словно за мгновение одряхлев. Шкура обтянула похудевшие львиные тела, обрисовав ребра и позвонки. Следом с грифонов стали падать перья и шерсть, лоскуты начавшей гнить кожи, пока на месте не осталось два скелета, осыпавшиеся костной пылью. А еще я четко видел, как жизненная энергия, тонкими струйками устремляется к мастеру и как он жадно впитывает ее.

— Своими спутниками вы явно не хотите жертвовать, господин Райнер, — произнес мастер. — Так что вам придется меня отпустить и отдать мне вашего грифона. Как я понимаю, она из чистокровных, то есть графиня из рода Грайфен? А госпожу Халевейн верну вам как бонус.

Графиня возмущенно заклекотала, дернулась, но я только крепче прижал ладони к ее глазам.

— Харди, ты еще кое-что должен узнать, — прошептал Финбарр и голос его дрожал от ужаса. — Госпожа Халевейн, она… Ее с нами больше нет.

— Ты о чём, Барри?

— Она как те люди в министерстве — давно мертва…

Карлфрид, расслышав, издал сдавленный стон. А я почувствовал, как внутри поднимается ярость, которую я до этого тщательно сдерживал, как вокруг и без того морозный воздух, становится еще более ледяным. Болезненно вскрикнул грифон, вырвался и, шарахнувшись от меня, тут же свалился в снег, зарывшись в сугроб с головой.

— Так что, господин Райнер? — спросил мастер и в его сиплом голосе послышалась насмешка. — И, может быть, вы-то осмелитесь посмотреть мне в глаза?

— Да я и так давно в них смотрю, господин Кай Кунибертус, — произнес я, сняв солнцезащитные очки и бросив их в карман куртки. — На меня ваш убийственный взгляд не действует.

На лице мастера отразилось неверие.

— Вы узнали мое имя… Значит…

— Вам сильно не повезло.

На моих ладонях разгорелось пламя. Мастер, по-прежнему, прикрываясь Маделиф, попятился от нас прочь.

— Не сожгите госпожу Халевейн! — выкрикнул в отчаянии Карлфрид, увидев огонь.

— Вы же слышали, что сказал Барри, — процедил сквозь зубы я.

— Пожалуйста, мы должны попытаться найти способ, — в голос мага закралась отчаяние.

— Я не собираюсь упускать этого ублюдка.

Однако, опередив меня к мастеру внезапно метнулась графиня, закрыв глаза и полагаясь только на чутье. Лапы отбросили волшебницу в сторону, а орлиный клюв ударил в черные, наполненные тьмой глаза. Старик заорал от боли, с оглушительным грохотом проскользнул мощный электрический разряд и грифона отшвырнуло прочь на несколько метров.

— Барри, проверь, как графиня, — приказал я.

Финбарр метнулся к замершему на снегу грифону.

— Жива, но без сознания, — сообщил он.

Мастер тем временем, пошатнувшись, с пустыми глазницами, из которых, пачкая ему лицо, сочилось что-то черное, направил на меня свой альпеншток. Вместо металлического наконечника я увидел знакомый янтарный клинок. В следующий миг мастер метнул в меня альпеншток словно копье. Мое пламя сожгло деревянную основу. Но янтарный наконечник, загоревшись, словно только еще больше ускорился.

Моя рука черкнула в воздухе заклинание, которое заискрилось под солнцем словно лед. Время то ли замедлилось, то ли мне это лишь показалось. Но я отчетливо видел, как по янтарному наконечнику пошла изморозь, гася пламя, а янтарь почернел, превращаясь в уголь, а следом в мелкую черную пыль.

Очередная попытка мастера меня убить не удалась.

— Райнериус, — позвал я и выдохнул несколько слов на драконьем.

Давно погибший дракон камнем свалился с поднебесья, где он давно парил в ожидании приказа. Вокруг поднялась снежная пыль, скрыв всё вокруг на несколько мгновений. Пространство снова пропороли молнии мастера, испаряя снег. Но магия старого врага на драконий скелет теперь никак не действовала.

Челюсти Райнериуса сомкнулись на шее мастера, отрывая ему голову. А следом драконий коготь распорол худую, впалую грудь, вырвав сердце — неестественно огромное и черное. Оно само было похоже на обретший физическую форму кусок тьмы, все еще пульсирующий, и из которого сочилась черная густая кровь.

Райнериус протянул мне его, нанизанное на коготь. Я вывел еще одно заклинание, которое должно было уничтожить дух мастера навсегда.

— Ваше Величество, — вновь подал голос Карлфрид. — У меня всё же еще остается надежда…

Я ненадолго прервался, наклонился к сидящей на снегу волшебнице, словно находящейся в прострации, распахнул полы одежды и мы все увидели знакомый уродливый шрам на груди.

Процедив сквозь зубы проклятие, я склонился над трупом мастера, обыскал. Но всё что я нашел — пояс, к которому был прицеплен футляр из жесткой толстой кожи. Я раскрыл его и увидел капсулы, смахивающие на обычное аптечное лекарство, если бы не одно отличие — все они были были наполнены особой магией. Я взял несколько, положил на ладонь и показал Карлфриду, который стоял глубоко потрясенный и всё ещё смотрящий на шрам на груди волшебницы.

— Вы чувствуете?

— Все они заполнены магической энергией, я прав? — отозвался Карлфрид.

— Не просто энергией, а жизненной энергией. Этот чертов некромант превращал и людей, и наших магов, и своих подручных в таблетки, которые он мог «принимать» в любое время, подпитывая свои силы. Тут штук триста.

— Запасливый сукин сын, — выругался Финбарр.

Карлфрид внимательно посмотрел на меня.

— Жизненная энергия? И значит, что там же заключены их души⁈

Я поглядел на мага и покачал головой.

— Я же не некромант, Калфрид, и знаком с механизмом действия только в теории, да и то в общих чертах.

— Но вы ведь можете управлять своим духом… — Карлфрид все еще пытался цепляться хоть за что-то.

— Это не имеет ничего общего с некромантией. Простите, но я должен уничтожить мастера. Подержите.

Карлфрид забрал из моих рук капсулы и футляр, опустился рядом с Маделиф, поправил одежду, прикрыв уродливый шрам, и обреченно посмотрел на лицо волшебницы, на котором не отображалось ни единой эмоции.

Я повернулся к Райнериусу и завершил заклинание. Сотни мелких молний пронзили черное сердце, обезглавленное тело мастера затрясло, словно через него тоже пропустили электрический разряд. Следом сердце вспыхнуло багровым огнем и обратилось в ничто, а за ним рассыпалось пеплом и тело мастера.

Я выдохнул несколько слов на драконьем, приказывая Райнериусу лететь обратно в Хоэцоллерн. Скелет дракона взмыл в небо и исчез, а я повернулся к Карлфриду, ожидая, что рядом с ним в лучшем случае обнаружиться кучка праха. Однако Маделиф сидела с ним целая и невредимая.

— Хм, — задумчиво протянул я.

К нам подошли Финбарр и пришедшая в себя графиня.

— Что с ней теперь будет? — спросил Финбарр, с болью смотря на волшебницу.

— Его Величество утверждает, что проблему мог бы решить только некромант, — мрачно обронил Карлфрид. — Но мы его только что уничтожили.

— Я не говорил ничего подобного, — возвразил я. — Процесс отнятия жизненно сили и духа — для некромантов естественный процесс. Но никогда не слышал, чтобы они могли проделать обратное действие.

— Но у нас ведь нет других вариантов? — Карлфрид посмотрел на меня. — Или же…

— Хотите, чтобы мы посетили господина Алойзиуса? — поинтересовался я. — Любопытное решение. Только вы о нем кое чего не знаете.

— И что же?

— Госпожа Халевейн — его кровный враг. Это она когда-то убила со своим супругом всех его учеников. А он в отместку…

Я замолчал. Карлфрид уставился на меня, не веря.

— Вы уверены? Маделиф же видела Алойзиуса на вашем посвящении в герцоги и сказала, что это не тот маг, что убил ее супруга и ее детей. Неужели она ошиблась?.. Вот проклятье… И как давно вам об этом известно? Почему вы его тогда отпустили⁈

— Отпустил временно, поскольку мне нужно было подобраться к Чистославу.

— У вас слишком сложная игра, Ваше Величество… — в голосе Карлфрида кажется послышалось разочарование.

— Опять скажете, что я не тот дракон?

— Да, наверное.

— А какой, кстати? — спросил Финбарр.

Карлфрид только развел руками, но потом понял, что кузен спрашивал не его, а меня.

— Как дочитаю те книги про драконов, скажу точно. Или не скажу, — я оскалился в недоброй усмешке.

Карлфрид возрился на нас обоих с недоумением.

— Что это значит? В вас действительно течет кровь другого дракона и вам об этом известно⁈

— Харди уже вчера рассказал госпоже Халевейн по нашу материнскую линию Наэров, — сказал Финбарр мрачно.

— Наэров? Конечно же… Мы все идиоты! — воскликнул Карлфрид, подскочив, и посмотрел на меня. — Но ваша магия, это несомненно магия золотого дракона. Значит, его кровь в вас всё же преобладает.

— Вероятно. Как-то ассоциировать себя со змеями не хочется, — заметил я.

— То есть, вчера Маделиф ткнула пальцем в небо, сказав про змеев и угадала?

— Только про перевод фамилии. На этом угадывания заканчиваются, — отрезал я раздраженно и забрал из рук Карлфрида футляр с капсулами. — Пойдемте.

— Куда?

— Пора посетить Богемию, в частности господина Алойзиуса, который преподает в Пражском Университете черную магию и, возможно, некромантию.

— Он преподает в Университете⁈ — ошарашенно произнес Карлфрид и покачал головой. — Чистослав зашел слишком далеко. Но если он опять нападет на вас?

Я глянул на Карлфрида так, что он прекратил задавать вопросы. Финбарр осторожно подхватил на руки волшебницу и мы направились по тропе, огибая недавно образовавшееся ущелье.

— Как вам, кстати, удалось оседлать грифонов? — спросил я.

— Финбарр умеет очень высоко прыгать. А до того, как он поймал двух грифонов, я сбил с их спин двух драконоборцев. Остальные маги из Гильдий попытались повторить, но сдается мне, что у них ничего не вышло, поскольку тут оказались только мы.

До места, где мы оставили автомобили мы добирались часа три.

— Надо было попросить твоего предка, чтобы он нас «подвез», — заметил Финбарр.

— Отличная идея, Барри. Только вот если я упаду, то мне ничего не будет, а от вас останется мокрое место.

Трое хайдельбергских мага, которые караулили машины, встревоженно посмотрели на нас.

— А где остальные, Ваше Величество? — спросил один из них.

— К сожалению не знаю. Передайте им, что госпожа Халевейн была похищена мастером и ранена — нам надо срочно приводить ее в порядок.

— Но господин Орель отличный лекарь… — начал было один из магов.

— Простите, но у нас нет времени, — поспешно оборвал его Карлфрид.

Я открыл прицеп, куда забралась графиня, после чего мы все уселись в «Бронко». Рядом со мной устроился позеленевший Финбарр.

— Что такое, Барри?

— Чувствую, мне потом долго будут сниться кошмары, — он оглянулся назад, где сидел Карлфрид, поддерживая волшебницу. — Она реально мертвая…

— Но она дышит и даже рука у нее теплая, — заметил Карлфрид. — И если этот чертов черный маг-некромант вернет ее, я готов…

— Сделку с ним буду заключать только я, — жестко оборвал я его. — Даже не подумайте что-либо ему обещать. И слово сказать не смейте, как не смейте мне возражать. Вам всё понятно?

— Да, Ваше Величество.

— Ноткер, — позвал я кобольда. — Принеси Финбарру виски, чтобы он в себя пришел. И нам с господином Моором тоже по стакану не помешает.

Кобольд выполнил мое распоряжение, подав всем виски, а кузену протянув так и вовсе целую бутылку в придачу. И только после этого уставился на волшебницу.

— Да как так-то⁈ — завопил Ноткер, поняв, что произошло, а из его глаз брызнули слезы.

Я выдохнул через зубы.

— Ноткер…

— Я всё понял, Ваше Величество, — выдавил кобольд, задавив всхлипывания.

— Вот и хорошо.

Кобольд наколдовал себе тоже стакан со спиртным, глянул на нас траурным взглядом и выпил, поморщившись. Достав платок, стал вытирать глаза. Я вставил ключи в замок зажигания и повел внедорожник вниз с горы. Выбравшись на шоссе, я обернулся к Карлфриду.

— Поможете с заклинанием? Нужно четко представить, куда мы переместимся. Желательно на пустую заброшенную дорогу.

— В Праге такие вряд ли найдутся, а вот загородом вполне.

— Готовы?

— Да.

Карлфрид подался вперед, протянув руку и выставив указательный палец. Я взял его за запястье и, не сбавляя скорости, вывел перемещающее заклинание.

«Бронко» нырнул в туннель, а через несколько мгновений оказался на грунтовой дороге, идущую по холму, с которого открывался вид на столицу Богемии. На город опускались ранние сумерки, закат окрасил реку с множеством мостов в алый.

Еще через полчаса мы въехали в Прагу. Карлфрид подсказывал куда ехать, до тех пор пока мы не оказались у здания Магического Университета.

Я остановил внедорожник в узком проулке напротив и мы выбрались из машины.

— Есть идеи, как мы войдем в Университет? — поинтересовался Карлфрид.

— В каком смысле? — спросил я, выпуская из прицепа графиню. — Ноткер, принеси нам нормальную одежду, а то в этой уже становится жарко — горные куртки и штаны тут точно излишни. Мне — черные костюм, рубашку и пальто.

Я черкнул отводящее от нас заклинание и мы все трое переоделись.

Карлфрид посмотрел на меня, полностью одетого в черное.

— Хм, я правильно полагаю, что вы сейчас не планируете заходить туда незаметно? — спросил он.

— У меня сегодня точно не то настроение, чтобы скрываться. Надеюсь, господин Чистослав Черный это поймет, если конечно он хочет остаться жив.

Глава 10

Перед тем, как войти в Университет, я развеял отводящее взгляд заклинание. На входе был установлен турникет, а за убранной в толстую решетку перегородкой сидели десять магов охранников. Не знай, куда мы зашли, я бы подумал, что мы находимся или в банке или на каком-то военном объекте.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Подскажите, в какой аудитории преподает господин Алойзиус.

Охрана настолько обалдела, что еще несколько минут молча пялилась на меня. Они очнулись, когда на моем безэмоциональном лице появился легкий намек на недоумение.

— Добрый вечер, Ваше Величество… Господин Алойзиус сейчас находится в сто первой аудитории, это в западном крыле…

— Спасибо, — поблагодарил я, отметив, что никто из них даже не потянулся за известным оружием с аэрозолем. А то, что оно было спрятано под столешницей, я знал точно.

— Я знаю, где это, — сказал Карлфрид.

Я глянул на турникет, но вперед меня с ухмылкой прошел Финбарр, выломав чертову вертушку с корнем. В фойе замелькали красные лампочки сигнализации, взвыла сирена. Но тут же всёпогасло и смолкло, когда кто-то из охраны всё отключил, виновато нам улыбнувшись.

— Кажется, у магов Чистослава появились манеры и они уже не начинают стрелять, едва меня увидев, — заметил я, когда мы прошли внутрь.

— Я бы всё-таки не расслаблялся, — заметил Карлфрид и повел нас куда-то вглубь Университета.

На нас пялились все, начиная от студентов и заканчивая преподавателями. Первые взгляды, конечно, притягивал шедший за нами грифон, так что на нас почти не обращали внимания.

Наконец, мы остановились у нужной аудитории. Судя по звукам, наш знакомый черный маг как раз читал студентам лекцию.

— При других обстоятельствах, я бы послушал и посмотрел на лица студентов, — заметил я.

— Я бы, наверное, тоже, — мрачно отозвался Карлфрид.

Больше не медля, я распахнул дверь и вошел в аудиторию. Алойзиус, который что-то объяснял около повешенного на доску огромного плаката со схемой, осекся и открыл рот, видимо чтобы возмутиться, но увидев нас, опешил.

— Добрый вечер, господин Алойзиус, — произнес я. — У нас к вам срочное дело, так что отправьте всех домой.

По аудитории пронесся удивленный ропот.

— Эй, наш преподаватель из вас сейчас сделает ходячие трупы! — выкрикнул кто-то с дальних рядом. — Убирайтесь!

Кто-то на задних рядах горячо поддержал.

— Какое милое невежество, — произнес я и на моей ладони разгорелся огонь. — А я просто превращу вас в пепел. Вон.

Передние ряды мгновенно оценили ситуацию и пулей вылетели из аудитории, за ними последовали остальные. Задние ряды, наконец, тоже разглядели, что происходит, и еще через десять секунд аудитория полностью опустела.

— Вы устроили мне сюрприз, Ваше Величество, — произнес Алойзиус, криво усмехнувшись, а потом поглядел на моих спутников. — И особенно неожиданно, с кем вы пришли.

Его взгляд с интересом изучил грифона и остановился на Маделиф, которую поддерживал Финбарр.

— Посмотрите повнимательнее на госпожу Халевейн. Уверен, часть вопросов у вас сразу отпадет, — заметил я.

— Будь я проклят, не может быть! — выдохнул Алойзиус потрясено. — И кто же ее так?

— Видимо, ваш бывший конкурент.

— Конкурент?

— В некромагических делах. Если что — он уже мертв и вам по поводу конкуренции беспокоиться уже не стоит.

Черный маг перевел на меня удивленный взгляд.

— Если он мертв, странно, что тело госпожи Халевейн не превратилось в прах. Хотя… это означает, что он не выпил ее душу. Но, все равно не понимаю, как это технически возможно.

Я извлек из футляра, который я забрал у мастера, одну капсулу, показал Алойзиусу.

— Надо же, первый раз вижу подобное. Хотя как вы знаете, я только увлекаюсь некромантией, но не являюсь чистым некромантом и мне питание чужой жизненной энергией не нужно. Однако, насколько мне известно, некроманты всегда «выпивают» свою жертву, не откладывая. А тут что-то новенькое. Удивительно. И сколько у вас таких капсул?

Я показал раскрытый футляр. Лицо Алойзиуса окончательно вытянулось от удивления.

— Однозначно, это уникальный случай, — произнес он и задумался, после чего снова обвел всех нас взглядом. — Но что вы хотите от меня?

— Догадайтесь. Вы же догадливый.

Алойзиус чуть склонил набок голову, позволив себе скептический взгляд.

— Вы сейчас шутите, Ваше Величество? Вы же знаете, что у меня особое отношение к госпоже Халевейн. Я… кхм, признал, что вы сильнее, но, всё же, позволю себе вам напомнить, что вы находитесь в Богемии. И с минуты на минуту тут может появиться Чистослав Черный со своими магами и оружием, которое вам очень не нравится.

— На месте Чистослава, я бы побоялся сюда даже заглядывать, — произнес я. — Если вы еще не заметили, я не в том настроении сегодня, чтобы сохранять кому-то жизнь.

— Прекрасно заметил, — судя по всему Алойзиус прикидывал варианты развития событий и видимо они ему не особо нравились.

— Лучше ответьте, в теории возможно вернуть ее дух, сделать ее снова живой? — произнес я.

— В теории, — покивал Алойзиус. — Знаете, за всю историю существования некромантии, никто подобного не делал. Это противоречит самой природе некромантов. Всё равно что вы нацедили себе на завтрак стакан молока у коровы, а потом вдруг решили заморить себя голодом и влить ей молоко обратно.

— Ну так станьте первым, кто провернет подобное, — произнес я, не сводя с него взгляда.

— Это, конечно, потешит мое самолюбие, но этого мало, Ваше Величество, — решился наконец Алойзиус.

— Вот как? И чего вы хотите?

— Даже не знаю, что перевесит мое желание видеть госпожу Халевейн мертвой.

— А вы подумайте, — я вытряхнул из футляра капсулы на его стол. — Даже не представляю, как найти тут ее дух.

Алойзиус провел рукой над капсулами.

— Тут большинство — обычные люди, хотя магов тоже хватает. Но, вот только одна из них вызывает у меня прилив ненависти, — Алойзиус выхватил из кучи одну капсулу.

Я протянул руку и он в досаде положил ее мне на ладонь.

— Вы точно не ошиблись? Вдруг там кто-то еще попался случайно, кто лет десять назад наступил вам на ногу?

Алойзиус посмеялся.

— Нет, Ваше Величество, я почувствовал точно. Но вы сами ничего не ощущаете?

— Только разницу в мощности жизненной энергии и не более. Тут есть несколько душ магов гораздо сильнее госпожи Халевейн.

— Это да, — Алойзиус нахмурил в раздумье лоб. — Что ж, я пожалуй, попробую вам помочь. Но в случае успеха…

Он смолк, пристально глядя на меня.

— Просто скажите, что вы хотите.

— Как я понимаю, пожелать я могу только что-то одно. Однако мне надо себя обезопасить, Ваше Величество. Так что я сделаю то, что вы просите только при одном условии. Вы станете моим учеником.

Я изобразил на лице крайнее удивление и неудовольствие.

— В каком смысле?

— У вас довольно поверхностные знания по черной магии, хотя при этом вы вполне успешно берете силой. Однако знаний вам всё же не хватает. Да и некромантии я вас тоже могу научить. Мало ли когда пригодится.

— И как вы себе это представляете? — поинтересовался я заледеневшим голосом.

— Знаю, что у вас договор с Гильдией магов, и вы теперь еще стали королем. Но, если хотите вернуть госпожу Халевейн, вам придется выполнить мое условие. Да и маги, узнав о спасении, смягчат свое осуждение.

Карлфрид хотел что-то сказать, но наткнулся на мой взгляд и, живо вспомнив, что я ему говорил, только закрыл лицо руками, всем видом показывая неприемлемость подобного.

— После такого, Харди, у тебя точно отнимут корону, если не хуже, — заметил Финбарр. — Хотя, ради госпожи Халевейн я бы и не на такое согласился.

— Ноткер, принеси Барри виски, — произнес я. — По моему- он уже напился, но новая порция его окончательно успокоит. Ах да, и принеси ему, пожалуйста, графин и стакан, а не просто бутылку. А то он снова выхлебает ее из горла.

Желтые глаза Финбарра сделались круглыми как две маленькие луны от моих несправедливых обвинений. От возмущения он даже начал икать. Ноткер с мрачным выражением лица поставил перед ним стакан и полный графин с виски.

— Графин, — задумчиво протянул Финбарр, а потом закашлялся, спрятав за кашлем смех. — Да, конечно, я ведь теперь кузен короля и вести себя надо прилично. Графин… Да, я всё понял, Харди, исправлюсь.

Карлфрид даже отнял руки от лица, с недоумениям глядя на Финбарра и не понимая, что происходит. Я с досадой поглядел на кузена и снова перевел взгляд на Алойзиуса.

— Ну так что, Ваше Величество? — спросил черный маг. — Ученичество подразумевает полное обучение, когда знания полностью передадутся и его нельзя будет прервать ни по каким причинам. Такой подход гарантировано обезопасит меня от магов Гильдий и их желания меня убить.

Я задумчиво глядел на него.

— И как вы сами оцениваете сроки? — поинтересовался я, словно сдаваясь.

— Минимум пять лет. Но если вы будете много отвлекаться на государственные дела, обучение несомненно затянется.

Я покривился.

— Но только в том случае, если возвращение госпожи Халевейн будет успешных и полноценным, — сказал я.

Алойзиус согласно наклонил голову.

— Тогда приступайте, — мрачно обронил я.

— Есть еще один нюанс, — заметил Алойзиус. — У госпожи Халевейн вместо сердца сейчас некромагическое устройство. А мне для возвращения духа нужно настоящее сердце. И желательно не человеческое, а мага. А вот светлого или темного — это без разницы.

Карлфрид покачал головой.

— Это тупик, Ваше Величество, — сказал он. — Если всё пройдет успешно и когда Маделиф узнает, что понадобилось для ее возвращения, — а она точно узнает, не сомневайтесь, — она этого не приемлет. Даже если она получит сердце от темного. Сами додумываете, к чему может это ее привести.

— Я, как ни странно, поддержу господина Моора, — сказал Алойзиус. — Тут есть определенные риски. Но решать вам, Ваше Величество.

Я задумался. Момент о пересадке сердца я действительно упустил из вида и Алойзиус с Карлфридом вполне справедливо описывали имеющиеся риски морального принятия подобного спасения.

— А в запасе у вас ничего подобного не найдется, господин Алойзиус? — поинтересовался я.

— Увы нет. Сердце — штука хрупкая и недолговечная в извлеченном состоянии. Поэтому они сразу идут в дело…

На лице Карлфрида отразилось отвращение.

В этот момент дверь распахнулась и в аудиторию вошел Чистослав Черный и два десятка магов.

— Надо же, какой высокий гость решил нас неожиданно посетить, — произнес он, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Добрый вечер, Чистослав, — отозвался я равнодушно. — Разве неожиданно? Кажется вам передавали, что я хочу с вами встретиться.

— Передавали. А вам, полагаю, передавали мой ответ.

— И он меня не устроил. Хотя сейчас я всё же прибыл к господину Азойзиуса, а не к вам. Впрочем, к вам тоже вполне могу заглянуть.

— Вы ничего не забываете?

— Знаете, я сегодня не слишком настроен на переговоры, — заметил я. — Попробуете снова поднять на меня оружие — и я с вами больше церемониться не буду. Сгорите вы, ваш Университет, ваша Гильдия, а возможно и вся Прага.

Чистослав удивленно моргнул.

— Знаете что с вами сделают маги Гильдий, если вы позволите себе что-либо подобное?

— Они ничего не сделают, — я уселся в кресло за столом Алойзиуса и обрисовал пальцем силуэт Чистослава. — Сожгу ваше тело, оставлю только голову. Принесу ее на блюдечке и поставлю на столе в зале Объединенного Совета Гильдий. И поверьте, все они будут счастливы, что избавились от вас, даже не приложив к этому руку.

Чистослав Черный нахмурился.

— Даже Базилиус Прегиль, с которым вы вроде как приятельствовали, меня не упрекнет, — добавил я, едва заметно усмехнувшись. — Вот так оно и бывает — устранитесь ненадолго от общих дел, а оно резко всё изменилось. Да еще так, как вы и не ожидали.

Чистослав глянул, растерявшись, на черного мага, и тот ему едва заметно кивнул. Вот сукин сын, вероятно придумал потребовать от меня что-то еще в будущем.

— Да, я вижу, что действительно всё резко поменялось, — Чистослав глянул на Карлфрида, но тот просто ответил мрачным взглядом. — Что ж, я буду ждать вас в своем кабинете. Господин Моор знает где и вас проводит. Охране насчет вас отдам распоряжения…

Он покривился, увидев скепсис на моем лице. Но потом поклонился вместе со своими подручными и вышел.

— Что ж, полагаю, теперь нам никто уже не помешает заняться делом, — произнес Алойзиус. — Пойдемте, Ваше Величество. В действительности выбор сердца, процесс весьма деликатный. И лучше, если это сделаете вы сами.

— Харди? — Финбарр вопросительно уставился на меня.

— Займись виски, Барри. Я скоро вернусь.

Алойзиус привел меня во внутренний двор Университета. Хотя скорее из-за стеклянной крыши он превратился в подобие атриума. Чрезвычайно широкий он вмещал в себя несколько кофеен и столовых и сейчас кипел жизнью, заполненный студентами, у которых закончились занятия.

Мы стояли, прислонившись к колонам, и наблюдали за происходящим вокруг.

— Не могу заметить, что Чистослав создал тут уникальный Университет и уникальную атмосферу, — произнес Алойзиус. — Я, как вы знаете, стремился к совершенно другому. Однако, то что создал Чистослав вызывает у меня невольное восхищение. Тут учатся и светлые, и темные и те маги, с грацией которых довольно всё сложно. И, как вы видите, они вполне мирно тут сосуществуют. Это мир магии, доступный только им. И это их объединяет.

— Вы сейчас снова проецируете свои мысли насчет того, что людей следует исключить из управления процессами и поставить их на ступень ниже магов? — поинтересовался я.

— Да. Это мое мнение остается неизменным. Хотя эксперименты с вовлечением светлых я нахожу очень интересными. Даже на мои лекции ходят пара светлых девочек. Просто ради изучении теории. Я сперва не хотел их допускать, полагая что знания они будут использовать против темных, но потом понял, что у них даже нет такой цели и делают они это исключительно из-за своей любознательности.

— Думаю, что большинство светлых уже можно перевести в градацию от светло-серых оттенков до черных, — заметил я. — И кто знает, чем займутся эти «светлые» девочки, спустя несколько лет.

— Да, такое исключать нельзя. Но сейчас это выглядит как весьма мотивирующий эксперимент.

— Мотивирующий на что?

— На разное, — Алойзиус вдруг впал в задумчивость.

— Я кстати видел вас, — произнес я. — Во сне-воспоминании, тот случай, когда вы встретили моего отца во второй раз. Вы, оказывается, тогда едва унесли ноги.

Я заметил, как Алойзиус вздрогнул. Он посмотрел на меня и покривился.

— Да уж, семейка у вас оказалось еще та. Я, често говоря, не ожидал подобного от довольно слабых темных колдунов. Хотя, дело, конечно было, не в этом, а в их интеллекте. Полагаю, тут тоже сыграла не последнюю роль имеющиеся в роду предки-драконы. Ваша мать, на вид нежное хрупкое существо, даже умудрилась провести меня. Жаль, что в тот раз я не понял, кто вы. Всё сложилось бы по-иному.

— Или бы вы умерли гораздо быстрее, чем вам до этого отмерила судьба, — заметил я. — И ведь эта встреча не была последней. Вы встречали моего отца еще раз. Когда он дал вам заклинание перемещения.

— Вы очень проницательны, — Алойзиус кивнул. — Да, встретил его как-то в городе, припер к стенке, собираясь взыскать должок за прошлый раз. Вот тогда он и расплатился тем заклинанием. Я сперва не поверил, что оно работает, но поскольку ваш отец клялся своей жизнью, я решил, что поверю и отпущу его. А уж если он соврал, то судьба нас обязательно и четвертый раз сведет. Я направился в Богемию и приобрел тут специальное устройство. Кое-что мы с местным инженером подправили в конструкции и оно действительно работало. Вы сами им не пользовались?

— У меня есть свои собственные способы перемещения, но как-нибудь доберусь до изучения вашего устройства. Знаете ли, катастрофически не хватает на всё времени.

Алойзиус покосился на меня и вдруг захохотал.

— Амбиции до добра не доводят, Ваше Величество.

Я взглянул на него с с неодобрением.

— Вообще-то я хотел совсем иного.

— Чтобы вас все оставили в покое? Только вот еще попутно заплатили за всё, что делали с вами? — сказал Алойзиус. — О да, они сами не представляют, каков размер долга вам.

Я, устав от его «откровений», отлепился от колоны и направился в гущу студенческой жизни. Эффект был примерно такой же, когда я посещал ресторан в Хайдельберге — все студенты были заняты разговорами и не обращали на меня никакого внимания.

За мной последовал Алойзиус.

— Не знаю, какие там душевные настройки у госпожи Халевейн, но если вы выберете темную, это однозначно повергнет ее в моральные метания, — заметил он. — Погубите ради нее светлую, тоже такой себе вариант.

— Иными словами, что бы я ни выбрал — лотерея?

— Что-то вроде того.

— К черту. На такой случай у меня есть считалка, — я нашел несколько подходящих, на мой взгляд, кандидаток и произнес, указывая на ничего подозревающих, занятых разговорами девушек:

Один, два — кровь, луна,

Три, четыре — тень валькирий,

Пять, шесть — кого съесть?

Семь, восемь — кости бросим,

Девять, десять — тебя резать.

Мой палец замер на одной студентке.

— О да, я слышал о вашей считалке, — произнес Алойзиус. — И кажется это впервые, когда действительно когда кого-то придется резать.

— Знаете, я раньше говорил другим про благие намерения и дорогу, ведущую в одно известное место, — заметил я. — Но не думал, что сам когда-то ступлю на нее.

— Госпожа Халевейн — сильная волшебница, полагаю, на вашем месте я бы поступил бы так же, чтобы не потерять сильную союзницу, — Алойзиус посмотрел на меня. — Эта студентка, кстати, одна из тех светлых, про которых я вам говорил. Не пропускала ни одной моей лекции и имеет отличные оценки. Не передумаете?

— Отличница по черной магии и некромантии? Нет, не передумаю.

Глава 11

Мы подошли к столику, за которым сидела выбранная девушка со своей однокурсницей. Алойзиус что-то быстро сказал последней и та спешно ушла. Оставшаяся студентка посмотрела на своего преподавателя с настороженностью, а потом, увидев меня и вовсе растерялась.

— Ваше Величество, позвольте представить вам одну из моих лучших студенток — это…

— Бедрижка Прохаска, — сказал я.

— Как вы узнали мое имя? — удивилась она. — Тем более, что все вокруг меня зовут Бедушка.

— Обладатели драконьей крови всегда знают имена тех, с кем они разговаривают, — заметил Алойзиус.

— И еще я знаю некоторые другие вещи, о которых другие не догадываются, — сказал я, сел напротив и, потянув рукав ее куртки, обнажил запястье с не такими уж давними шрамами. — Большая редкость для магов заниматься подобным и иметь подобные мысли в голове.

Девушка, побледнев, отдернула руку, а Алойзиус, нахмурившись, посмотрел на меня.

— Так вы не просто так ее выбрали?

— Не просто так. Я вообще редко в решении полагаюсь на случай. Впрочем, я могу еще передумать, если госпожа Прохаска решит не убивать себя в ближайшие выходные или и вовсе себя не убивать.

Любая на ее месте, кто еще не окончательно потерял желания жить, точно бы испугался. Но не она. Девушка только еще больше помрачнела.

— Что вы от меня хотите, Ваше Величество? — тихо спросила она.

— Ваш дух словно порван на лоскуты и вы никак не можете собрать себя воедино. Мечитесь, пытаясь занять себя различными увлечениями, но так же быстро их забрасываете. И этот марафон в поисках себя вас настолько утомляет, что вы хотите только одного — избавления от этих никому ненужных суеты и мучений.

Алойзиус глянул на меня с удивлением, а я дотянулся до книги, которую она читала, чтобы увидеть заголовок, следом показал ему: «Одиночество. Полное руководство как избавиться от всего ненужного и найти гармонию и покой».

— Хм, не замечал ничего подобного, — произнес задумчиво Алойзиус. — Особенно на фоне ее отличных оценок. То состояние, которое вы описали, Ваше Величество, обычно бывает у проклятых. Но никакого проклятия на Бедушке я не вижу. Вы, полагаю, тоже. И поскольку, случай, верно, уникальный, я хотел бы разобраться.

— Его Величество всё правильно описал, господин Алойзиус, — сказал девушка. — Я действительно увлекалась многим, искала себя. Но каждый раз когда увлеченность испарялась, мне казалось что я проваливаюсь в еще более безысходную лишенную смысла тьму. И как раз сегодня я решила, что ваши занятия мне больше не интересны.

Алойзиус было недобро прищурил глаза, но потом опомнившись, решил, что отчитывать студентку уже нет никакого смысла.

— Давайте поговорим о том, что вы считаете покоем, — произнес я. — Подозреваю, что у вас имеется громадное заблуждение по этому поводу.

— Не понимаю, о чем вы. Но в моем случае смерть — это избавление от всего и покой.

Мы с Алойзиусом переглянулись.

— Судя по всему, один важный предмет в Университете вы не посещали, — сказал черный маг. — Все самоубийцы и убитые кем-либо превращаются в призраков. Духи самоубийц никуда не исчезают, а продолжают существовать лишенные покоя как и при жизни. И обычно до них вообще нет никому дела, поскольку они почти себя не проявляют в отличие от духов убитых, которые пытаются привлечь внимание чтобы нашли их убийц.

Бедушка помрачнела еще больше.

— Что же мне тогда делать?

— Имеются специальные заклинания, которые полностью разрушают душу. Полагаю, Его Величеству они тоже известны, иначе бы за нами толпами ходили призраки.

Я поглядел на Алойзиуса так, что он смущенно кашлянул.

— Мне не нужны заклинания. Определенный вид драконьего пламени прекрасно сжигает всё целиком — и тело, и душу.

— Всё-таки я не специалист по драконам, Ваше Величество, — с досадой сказал Алойзиус.

— Значит, вы сможете мне помочь? — Бедушка посмотрела на нас и в глазах у нее зажегся темный решительный огонь.

— Погодите вы, — я нахмурился. — Я все-таки хотел попробовать отыскать что-то, что вас удержит в нашем «прекрасном» бренном мире.

Алойзиус глянул на меня с неодобрением, но я проигнорировал.

— Ничего нет. Я свое решение не поменяю, — сказала студентка.

— И сколько раз вы пытались?

— Восемь. Но поскольку вокруг меня окружение из магов, меня всегда успевали спасти.

— И что, никто вам даже не рассказал о последствиях? — удивился я. — О неупокоившейся душе?

— Нет. Только один раз сказали, когда я прыгнула с моста во Влтаву, что я превратилась бы в русалку, а остальные русалки бы меня мучили, как самую младшую.

— Вижу, с образованием в Университете у Чистослава всё не так уж и хорошо, — заметил я, поглядев на Алойзиуса, и добавил, прищурив глаза. — Не считая ваших и вовсе уникальных занятий.

Черный маг посмотрел на меня, не понимая, сказал я последнее серьезно или с иронией.

— Так вы поможете мне? — снова спросила девушка.

— Видите ли, госпожа Прохаска, я вас выбрал не просто так, — произнес я. — Одной волшебнице требуется пересадить сердце, желательно здоровое и от мага, а не человека. Надеюсь, об этой волшебнице вы слышали — глава Фризкой Гильдии госпожа Маделиф Халевейн.

— Конечно, о ней все слышали, — ответила девушка. — Но, знаете, чувства она у всех вызывает противоречивые.

— Неужели, — удивился я. — И какие же?

— С одной стороны все девочки ей восхищаются, что она сильная и пробилась наверх, сумев войти в Объединенный Совет. С другой стороны, в северных графствах, до того как они вошли в Пруссию, и герцогстве по закону в Гильдию могли входить только высшие светлые. И эти законы госпожа Халевейн всегда поддерживала. Но они выглядят крайне несправедливыми. Особенно здесь, в Пражском Университете, где учиться может любой, даже сдавший экзамены на самые низкие баллы.

Я только развел руками, а девушка кивнула.

— Но я готова отдать ей то, что вы просите.

— Тогда пойдемте, — сказал Алойзиус, которому уже видимо не терпелось приступить.

Мы вернулись в аудиторию. Финбарр дремал в кресле рядом с Маделиф, у его ног спал грифон. Карлфрид, изнывавший от ожидания, с удивлением уставился на пришедшую с нами студентку, потом решительно подошел ко мне.

— Ваше Величество, я всё-таки скажу, что это не приемлемо, даже ради госпожи Халевейн…

— Девушка — самоубийца, — негромко сказал я. — Случай уникальный и повезло, что она вообще нам попалась. Попытки она не прекратит, а какая-то из них окажется для нее последней.

— Но…

— Хотите ее отговорить? Вперед. Даю вам десять минут.

— Этого мало!

— Вам хватит, чтобы понять что всё бесполезно. Но чтобы вы убедились — попробуйте.

Алойзиусу рвение Карлфрида не понравилось, но он всё же промолчал, дождавшись окончания разговора. Карлфрид вернулся ко мне мрачный.

— Это ужасно тяжело, но наверное действительно единственно возможный выход, — сказал он. — Если, конечно, этот проклятый черный маг справится.

Алойзиус пригласил нас в соседнее с аудиторией помещение, оказавшееся чем-то средним между лабораторией и хирургической. Мы с Карлфридом привели туда Маделиф, посадили на один из столов, имеющихся там. На второй улеглась Бедушка.

— Снимите верхнюю часть одежды — этого будет достаточно, — сказал черный маг, копаясь в своих инструментах.

Студентка разделась, поежившись легла обратно на стол, равнодушно смотря в потолок. Карлфрид глянул на меня с таким видом, словно ему сейчас сделаете дурно.

— Вы без меня тут справитесь, Ваше Величество? — спросил он.

— Справлюсь. Идите к Финбарру.

Я стащил с безразлично смотрящей Маделиф верх одежды, уложил на стол, задумчиво смотря на уродующий ее шрам.

К Бедушке, держа в руках капли, подошел Алойзиус:

— Выпейте чтобы не было больно, это усыпит вас.

— Не надо, — сказал я. — Так есть шанс, что дух последует за сердцем, а нам нужно, чтобы он остался в теле.

Алойзиус глянул на меня удивленно.

— Вы точно не изучали некромантию, Ваше Величество?

— Давайте просто закончим побыстрее, — я нахмурился и обратился к девушке. — Бедушка, смотрите на меня, больно вам не будет.

Алойзиус с сомнением поглядел на студентку, а потом сделал первый надрез. На лице девушки ровным счетом ничего не дрогнуло. Через некоторое время у Алойзиуса в руках оказалось сокращающееся сердце. Он пораженно смотрел на все еще живую и находящуюся в сознании и дышащую Бедушку, которая с отстраненным интересом разглядывала свое сердце.

Черный маг аккуратно положил сердце в специальный сосуд, и стал выводить над девушкой заклинание.

— Вы подарите мне покой, господин Алойзиус? — спросила она тихо.

— Да, для вас всё наконец закончится, — ответил Алойзиус.

Дыхание девушки прервалось, глаза закрылись и из ее тела выскользнуло едва заметное сиреневое облачко. Алойзиус завершил заклинание, горящее в воздухе черным с багровыми пересветами огнем. Облачко окрасилось черным и осыпалось на пол серым пеплом.

— Вот и всё, — Алойзиус смотрел на свою бывшую студентку. — Знаете, мне даже ее жаль — казалось, у нее был очень большой потенциал…

Я только молча уколол своим ножом палец и уронил на нее каплю своей крови.

Алойзиус, вздрогнул, глядя на опустевший стол, потом подошел к Маделиф. На лице черного мага промелькнула целая гамма чувств к волшебнице, весьма далеких от добрых. Но он поджал губы и принялся за дело. Вывел несколько заклинаний, потом взял скальпель.

— Тот, кто проводил операцию, не слишком старался, — заметил он, разглядывая второпях сделанный кривой шов и через некоторое время добавил: — Да и само приспособление тоже не как надо установлено, удивительно, что ее тело после такого вообще функционировало.

Алойзиус вынул из груди некромагическое устройство, бросил на соседний стол, засветив несколько магических огоньков для освещения тщательно осмотрел рану.

— Хм, нет, вроде всё в порядке. Что ж, продолжим. Ваше Величество, как только я верну ее дух, она снова почувствует боль, так что, полагаю вы знаете, что делать.

Я кивнул. Алойзиус поместил новое сердце, все также продолжающее сокращаться, правда совсем слабо, что несколько затруднило черному магу задачу. Но он наконец закончил, следом раскрыл над Маделиф капсулу, в которой была заключена ее душа. Мы увидели как оттуда хлынул настоящий поток жизненной энергии, захлестнувший сердце и впитываясь в него. Маделиф судорожно вздохнула и вскрикнула, но глаза ее закрылись, словно она потеряла сознание. Алойзиус вывел еще несколько заклинаний. Волшебницу начало мелко трясти. Я добавил пару своих заклинаний, выдохнул несколько слов на драконьем. Маделиф затихла.

Алойзиус, отвернувшись от нее, вытер выступивший на лбу пот.

— Это было сложнее, чем я предполагал, — сказал он. — Но мы справились.

— Узнаем точно, когда она очнется, — мрачно обронил я.

— Что вы так пессимистично настроены? — спросил Алойзиус.

— Вы знаете, почему.

Черный маг только пожал плечами и принялся зашивать рану.

— Можем перенести в мой кабинет. Там обстановка получше, чем тут, — предложил он. — Рядом — соседняя дверь.

Я аккуратно накинул на нее одежду, позвал остальных. Финбарр, аккуратно подхватив Маделиф, отнес ее в кабинет, положил на диван. Мы с Карлфридом уселись рядом в креслах, а Алойзиус расположился за своим столом, принялся что-то записывать в сою черную книгу. Финбарр сходил за грифоном и уселся на край дивана в ногах у волшебницы в обнимку с пустым графином и вопросительно на меня посмотрел. Я сделал едва заметный знак, чтобы он набрался терпения.

За окном между тем стемнело, в Праге зажглись яркие огни. Мосты, причудливо подсвеченные, отражались в спокойной глади реки.

Наконец волшебница начала приходить в себя. Ее глаза раскрылись и я, сидевший рядом с изголовьем, наклонился к ней, внимательно изучая ее лицо.

— Ваше Величество? — удивленно произнесла она. — Что случилось? Мне, кажется, приснился ужасный сон. Что меня похитили и…

Ее рука скользнула по груди. Ощутив под тканью свежий шов, Маделиф вскрикнула от ужаса и подскочила на диване.

— Тише-тише, а то вы себя опять угробите, — отозвался ворчливо Алойзиус.

Глаза Маделиф распахнулись в изумлении.

— Что происходит? Что всё это значит⁈

— Это был не сон. Вас похитили и вы были мертвы, пока господин Алойзиус не сделал вам операцию и не вернул вам сердце и дух, — произнес я, не сводя с нее внимательного взгляда. — Что именно вы помните? Как вы вообще попали в руки к мастеру?

Маделиф отрывисто дышала, словно ее загнали в ловушку, ее растерянный взгляд скользил по нашим лицам.

— Успокойтесь, пожалуйста, — произнес Карлфрид. — Теперь всё хорошо.

— Глядя на вас, Карлфрид, я в этом не уверена, — произнесла она и снова перевела взгляд на меня. — Какой ценой, Ваше Величество?

— Ответьте сперва на мой вопрос. Я должен понять, что с вами действительно всё в порядке.

— После нашего того разговора я вышла к пруду.

— Туда-то вас зачем понесло? — нахмурился я. — Вспоминали, как там тонули?

— Мне надо было подумать. А потом на меня напали сразу пятеро, применили парализующие заклинания, применив странные устройства. Остальное было похоже на страшный сон — меня отвезли на Райнерсберг и вырезали мое сердце, а этот проклятый некромант, хотел выпить мою душу…

Маделиф смолкла и ее мелко заколотило. Финбарр заботливо накинул на нее лежащий на спинке дивана плед.

— Вы помните, что было дальше? — спросил Карлфрид. — Мастер хотел заполучить графиню и угрожал вас убить. Правда, мы про вас поняли, только когда об этом Барри сказал. Что вас… уже убили.

— Да, я это тоже помню, — Маделиф кивнула.

— Только я до сих пор не понимаю, зачем мастеру понадобились вы и для чего надо было вас похищать и тащить на Райнерсберг, — произнес я. — Какой во всем этом был смысл?

— Вероятно, он был уверен, что никто не отличал его марионеток от живых, — предположил Карлфрид. — Для шантажа это вполне подходило.

— Как мы помним, его шантаж превратился в пшик, — заметил я. — Впрочем, мастер и до этого делал довольно странные с точки зрения логики вещи.

— Я бы не удивлялся, Харди, — вставил Финбарр. — За тысячелетия у него точно усох мозг.

— А возможно, он потом бы вернул госпожу Халевейн назад в Кёнигсберг, чтобы она следила за всем, что происходит, и докладывала мастеру, — озвучил еще одну версию Карлфрид.

Мы, задумавшись, замолчали, а Маделиф снова глянула в сторону Алойзиуса.

— Так какова цена, Ваше Величество?

— Цена не такая большая, — отозвался Алойзиус. — Его Величество обязался стать моим учеником и полностью пройти обучение.

— Это неприемлемо! — Маделиф посмотрела на меня с возмущением. — Вы заключили договор с Объединенным Советом! А еще, на церемонии посвящения в герцоги, а также на последней коронации вы обещали защищать земли от черных магов!

— Что ж, по вашему напору, я теперь точно вижу, что с вами всё в порядке, — произнес я. — К сожалению, я должен открыть вам еще две неприятные вещи. Вы точно уверены, что не видели господина Алойзиуса ранее?

— Вам было не обязательно об этом говорить, — сказал маг, а потом не сдержавшись, зло добавил: — Хотя, пусть знает.

— Что именно? — Маделиф посмотрела на черного мага.

Тот вывел заклинание, видимо убирающее личину, и Маделиф тихо охнула. Для нас же Алойзиус выглядел как прежде.

— Вы… — только и выдохнула волшебница и посмотрела на меня. — Что еще вы сотворили, Ваше Величество, кроме как заключили сделку с моим самым страшным врагом⁈

— Его Величество добыл вам новое сердце, — продолжил Алойзиус зло. — Впрочем, это уже мелочи.

Маделиф смолкла, потрясенная. Я поднялся, подошел к столу, за которым сидел черный маг, глянул на его книгу.

— Вы процесс операции в подробностях описали? — поинтересовался я.

— Да. Хотя вряд ли снова пригодится. Разве что вы найдете тела тех трех сотен душ, заключенных в капсулы.

— Кстати, я тут вспомнил одно интересное заклинание, которым со мной поделился один некромант, — произнес я. — Хотите узнать?

— У меня достаточно книг по некромантии, скорее всего, оно мне известно.

— Это был высший некромант, — сказал я.

Алойзиус уставился на меня пораженный.

— Высший? Хм, и как он к вам отнесся? Убить не пытался?

— Пытался, по не знанию. А потом стоял передо мной на коленях.

Черный маг удивленно моргнул. А я начал выводить заклинание, которым со мной поделился в Ирландии Салливан.

— Хм, любопытно, действительно такого не знаю, — Алойзиус с интересом принялся разбирать символы.

Финбарр подошел ко мне и поставил рядом пустой графин, снял с него крышку. Алойзиус подошел к концу заклинания и лицо его переменилось. Он глянул на графин, на ухмыляющегося Финбарра, на меня.

— Ваше Величество, хочу вам напомнить, что у нас договор и вы обещали стать моим учеником.

— И я сдержу свое обещание. Кроме того вы сами желали, чтобы ученичество затянулось. Так что оно весьма и весьма затянется, не переживайте.

— Это… — Алойзиус от возмущения не смог подобрать слова. — Живой, уверен, я обучу вас гораздо эффективнее!

— Разницы нет никакой. Хотя нет, вру, мне так будет гораздо удобнее.

Я выдохнул драконье слово, которое сожгло черного мага, в один миг превратив его тело в облако искр. Закрутившись огненным вихрем, облако ввинтилось в узкое горло графина, а затем стало остывать, опадая на дно серым, едва пламенеющим пеплом. Я закрыл крышку, обернулся к магам.

— У меня нет слов, — сказал Карлфрид. — Вы могли хотя бы предупредить?

— Тогда у вас не было бы такой скорбной физиономии, — заметил я и поглядел на волшебницу. — Вижу, вас такой вариант тоже не очень устраивает.

— Если вы действительно намерены брать его уроки и призывать его дух.

Я не ответил и посмотрел на часы.

— Я собирался еще поговорить с Чистославом. Вы со мной?

— Мы все пойдем с вами, — сказала Маделиф.

— Еще один графин нужен, Харди? — спросил Финбарр.

— Думаю, в этот раз обойдемся.

Глава 12

Маделиф поднялась с дивана, но, пошатнувшись, тут же опустилась обратно. Я нахмурился.

— По-моему, вам всё-таки надо отлежаться, — произнес я.

— Только не здесь…

— Соберитесь. Вам придется смириться с некоторыми вещами, если вы по-прежнему хотите оставаться Главой Фризкой Гильдии и приносить пользу герцогству, — жестко произнес я.

Маделиф поглядела на меня, побледнев, кивнула.

— Простите, Ваше Величество, не знаю, что…

— Не нужно оправданий и извинений, — перебил я. — Понимаю, что на всех нас в последнее время навалилось слишком много, и вы элементарно переутомились. Это еще мягко сказано, учитывая что вы пережили за последние сутки. Но всё же постарайтесь не усугублять свое состояние ненужными душевными метаниями. Когда придете в себя — мы всё обсудим. А пока побудьте здесь. Барри останется с вами и графиня с Ноткером тоже. Хорошо?

Волшебница кивнула. Появившийся кобольд посмотрел на меня вопросительно.

— Ноткер, приготовь для госпожи Халевейн что-нибудь бодрящее для поднятия духа.

— Да, Ваше Величество… — кобольд вдруг насторожился, а потом показал куда-то пальцем.

Я оглянулся и увидел затаившегося среди длинных плотных штор кобольда, одетого в черное, который прежде принадлежал Алойзиусу. В руках он держал две половинки расколовшегося рабского ошейника, на мрачном лице отразилась целая гамма эмоций, но взглянул на нас явно недобро. К нему метнулся Ноткер, но кобольд Алойзиуса успел исчезнуть раньше.

— Ноткер, стой, — рявкнул я.

Кобольд, явно собиравшийся преследовать беглеца, отсановился.

— Я бы его успел поймать, Ваше Величество. А сейчас уже теперь не найду, куда он в очередной раз переместился.

— Да и черт с ним, а тебе могли бы заманить в ловушку. У Алойзиуса, думаю, осталось много темных или даже черных соратников.

— Хм, об этом не подумал, — Ноткер помрачнел. — Но все равно плохо, что он сбежал.

— А если его кобольд позовет кого-то сюда? — спросил Карлфрид.

— Оставайтесь тогда тоже здесь, — я глянул на мага. — И объясните, где найти Чистослава.

— Идти к нему одному рискованно, Харди, — заметил Финбарр с неодобрением.

— Я бы на твоем месте больше переживал за Чистослава, — я едва заметно усмехнулся. — Если что-то случится — пришлите Ноткера.

Я взял со стола Алойзиуса его книгу по черной магии, выслушал объяснения Карлфрида и вышел вон.

Коридоры Университета были уже почти пусты. Занятия закончились и большинство студентов уже ушло домой. Я прошел в соседнее крыло, поднялся на самый верхний этаж и оказался у кабинета Чистослава. На входе стоял один из его магов, который при моем появлении распахнул дверь.

Я прошел внутрь и оказался в довольно странном помещении, с одной стороны достаточно просторном, но при этом сильно вытянутым. Вдоль общей с коридором стены тянулись бесконечные ряды шкафов — книжных и обычных. Противоположная стена была полностью застеклена и открывала вид на реку и противоположный берег. Вдоль окон стояли постаменты с многочисленными устройствами, имевшие в себе магию и похожие на выставочные образцы.

Сам Чистослав обнаружился в самом конце узкого зала. Там, у глухой стены стояли его рабочий стол, несколько кожаных кресел для посетителей и огромный глобус, за которым пылал жарко растопленный камин.

Чистослав Черный поднялся, сделал приглашающий жест, указывая на одно из кресел, а потом уставился на книгу в моих руках.

— Подозревал, что господин Алойзиус закончит плохо, -произнес он. — После того как вы тогда его не убили, он почему-то решил что нужен вам. Хотя, может до определенного момента так и было.

— Прошу прощения, что лишил вас такого талантливого и нужного Университету преподавателя, — отозвался я с легкой насмешкой и уселся напротив.

— Как это странно бы ни звучало, но у господина Алойзиуса действительно имелся талант преподавателя, что в отношении его, как черного мага, звучит практически абсурдно.

— Он говорил, что обучал вас, — больше не улыбаясь, я смотрел на Главу Богемской Гильдии. — Чему именно?

— Некромантии. Чтобы разработать устройства мне необходимы были теоретические знания.

— Из-за ваших проклятых устройств погибла уйма людей и множество высших светлых, в том числе из Фризии, — произнес я.

— Я не имею к их гибели никакого отношения… — Чистослав запнулся от моего взгляда. — Только опосредованное, как создатель этих устройств.

— Так, давайте-ка лучше начните сначала.

— Это долгая история.

— А вы куда-то торопитесь?

Чистослав нахмурился.

— Хочу сразу сказать, что наши цели с господином Алойзиусом были принципиально разные. Но мы решили, что пока будем полезны друг другу, избегать ненужных споров.

— Но ведь вы должны были понимать, куда вас заведет такое сотрудничество и как на это отреагируют остальные Главы Гильдий.

Чистослав едва заметно поморщился, как от головной боли.

— Объединенный Совет давным-давно загнал себя в тупик своими консервативными правилами и законами, — произнес он. — А большое количество ограничений всегда ослабляет. Полагаю, вы даже не в курсе и десятой доли проблем, которые сейчас имеются в Гильдиях. Я же хотел чтобы всё это прекратилось, чтобы все мы стали сильнее…

— ВЫ стали сильнее, — поправил я. — Прекрасно помню ваше желание «добыть» для Богемии дракона, чтобы диктовать условия другим Гильдиям.

— Не без этого, — согласился Чистослав. — Гильдиям необходимы реформы. Это диктует в том числе и технический прогресс человечества. В руках людей уже появилось столько всего, что делает их настолько могущественными, что скоро им уже не понадобятся ни наша помощь, ни даже наши советы. Гильдии почти уже превратились во второстепенные организации, занимающиеся исключительно вопросами, связанными с магией. А ведь раньше всё было иначе.

— То есть в действительности вы разделяли желание Алойзиуса поставить людей на место — на более низкую ступень по-сравнению с магами? — поинтересовался я.

— Далеко не в том исполнении, в каком это видел он. Как вы знаете, давно существуют машины, показывающие будущее. В том числе и технические изобретения, которые влияют на прогресс или же наоборот его замедляют. Раньше Гильдии куда активнее вмешивались в подобное. Сейчас же почти всё, что мы видим, беспрепятственно появляется в человеческой жизни, начиная от строительной техники и заканчивая сложными вычислительными устройствами.

Я посмотрел на него с непониманием.

— Разве этим не ваши маги занимаются?

— Мои. Но в каждом случае, когда машина показывала важные технические разработки, собирался Объединенный Совет, который решал, появятся ли новации в жизни людей или нет. И на протяжении многих лет маги Совета одобрили почти всё. А мне с каждым разом казалось, что мы всё ближе к катастрофе — к тому дню, когда нас просто вычеркнут из жизни как ненужное. Тогда я стал искать пути, как всё это прекратить. И мне открылось очевидное. Что наше магическое общество разобщено, делится на условно темных и светлых, хотя по сути светлые иногда делают такое, что любому темному стало бы не по себе. Сперва я создал тайный Университет для темных, постепенно подмешивая туда студентов со светлых факультетов. Вербовал студентов из других Гильдий, чтобы иметь там верных последователей. Сейчас в Университете уже нет разделения на темных и светлых — я отменил это некоторое время назад назад. Студенты, надо заметить, были в полном восторге.

— Да, я видел, — сдержанно заметил я. — Господина Алойзиуса это как ни странно очень впечатлило.

— Впечатлило, как преподавателя, — уточнил Чистослав. — Как черного мага, его не очень радовало что ему придется мириться с наличием на своих занятиях светлых.

— И к чему должен был привести ваш эксперимент? — спросил я.

— Возможно, к магической революции, — Чистослав отстраненно улыбнулся, словно на миг представив недалекое будущее. — Новые Гильдии, новые законы для всех магов и всех существ.

— Променяли бы тоталитаризм высших светлых на серое равенство всех магов? — я едва заметно усмехнулся. — Чтобы было больше свободы и демократии в магическом обществе?

— Что-то вроде того. Но вам, похоже, эта идея не нравится.

— Было бы странно, если бы мне это нравилось, учитывая, что у меня было две коронации за месяц, — я оскалился в усмешке и увидел как Чистослав вздрогнул. — То, что вы называете демократией и свободой без должного контроля очень легко превращаются в хаос, анархию и вседозволенность. Хотя, я честно говоря сомневаюсь, что вы отказались бы от главенствующей роли в управлении новым порядком. Вы даже еще больший тиран, чем остальные главы Гильдий, который почему-то считает себя революционером и новатором. Вы знаете, что занимаетесь самообманом, Чистослав?

— Но любой процесс требует руководства…

— Конечно-конечно. Благие намерения они такие: так увлечетесь, что потом сами не заметите на какой дорожке оказались.

— Но маги Гильдий уже давно идут по этому пути, — мрачно парировал Чистослав. — Своими «заботами» о человечестве, они идут к собственному концу. Это отрицать вы не сможете.

— Этого отрицать и не буду, — согласился я. — Однако из-за ваших антимагических изобретений они уже не идут, а бегут сломя голову к этому концу.

— Я всего лишь следовал своим планам.

— И каким же? Взять власть в Гильдиях в свои руки, не так ли? — я изучал хмурое лицо Чистослава. — Кстати, недавно узнал, что мой ирландский дядюшка, Даллан Наэр, учился, оказывается у вас.

— Наэр… Конечно же… И вы его знали лично?

Мне показалось, что Чистослав, обнаружив, что мы с Далланом родственники, сейчас с большим удовольствием бы от меня сбежал.

— И даже спорил с ним насчет его антимагических разработок, — сказал я, не сводя с мага потяжелевшего взгляда. — Ничего не хотите рассказать?

На лице Чистослава одновременно отразились досада и нежелание рассказывать. С другой стороны, он понимал, что выбора у него нет.

— Даллан выиграл грант на обучение в Университете. Я всегда сам просматриваю поданные заявки и его идеи мне показались весьма интересными.

— Просматриваете с целью не может ли ли в них что-то оказаться вам полезным?

— Разумеется. Было бы глупо не пользоваться подобной возможностью. Он смог учиться в Университете, с неплохой стипендией, а мы позаимствовали кое-что из его идей. Я преподавал ему артефакторику, в результате его первоначальные наработки значительно улучшились. Так что, думаю, у нас получился вполне равноценный обмен знаниями. Еще мы с ним спорили об источнике магической энергии для всех придуманных им устройств. Драконья кровь казалась ему неимоверно дорогой, что ставило крест на промышленном производстве. А мне наоборот его источник, существующий только в Ирландии, казался весьма сомнительным. Как бы там ни было, ваш дядя отучился и вернулся домой. Я, понимая, насколько внедрение оборудования — это серьезный и в какой-то мере весьма рискованный шаг, решил сначала посмотреть что получится у вашего дяди в Ирландии. А уже потом запустить процесс изготовления подобных устройств в Богемии. Так что да, у нас это произошло гораздо позже чем в Ирландии.

— А теперь поподробнее.

— Я долго убеждал Прегиля, чтобы было создано Министерство по делам магии и отделения антимагической полиции, которые бы получили в свое распоряжение оборудование, с помощью которого они бы самостоятельно смогли разобраться с проблемами, связанными со слабыми темными магами и волшебными существами. Это бы сняло с Гильдий рутину и позволило тратить время и силы на более серьезные вещи. Базилиус сперва сопротивлялся, он ведь тот еще консерватор. Но потом я убедил его, что у него высвободиться масса времени на его проекты усиления северных портов и возрождения Ханзы. Полагаю об этой навязчивой идее Прегиля вам известно.

Я кивнул и Чистослав продолжил:

— Это был первый этап. Следом бы за простыми устройствами последовало куда более серьезное оборудование. Недавно мы создали контуры, которые способны блокировать любую магию высших светлых.

Я смерил Чистослава взглядом.

— Вы тоже самоубийца? — поинтересовался я.

— Почему? И почему тоже?

— Я уже говорил об этом в спорах со своим дядей, что он создал оружие против самого себя. Вы же осознаете, Чистослав, что то, что сработает против других светлых высших, точно так же погубит и вас?

— В этом, конечно, есть определенные риски…

Он смолк, когда я покачал головой.

— Что вы видели в будущем? — поинтересовался я. — Что с помощью этих разработок вы добьетесь того, чего желаете?

И тут я отчетливо увидел, как маг бледнеет.

— Я ничего не видел. У нас год назад закончились запасы драконьей крови — которые хранились еще с древних времен. А потом мы попробовали использовать вашу кровь…

— И?

— У нас почти все машины вышли из строя. Осталось всего две — одну не успели заправить, а во вторую добавили всего одну каплю и она каким-то чудом не сгорела.

Я поглядел на мага с недоумением.

— Если это так, не понимаю зачем вы тогда пытались заполучить «дракона» для Богемии?

Чистослав прокашлялся.

— Ваша кровь — она в сотни раз сильнее той, что у нас имелась прежде. Амулеты с ней тоже в сотни раз мощнее. Именно поэтому каждая капля вашей крови стоит сумасшедших денег.

— Ну а с меньшим количеством ваши предсказательные машины работают?

— Да. Мы запустили потом одну, но… Она работает теперь иначе.

— Вы можете показать? Потому что я вообще не в курсе как оно функционирует и как это всё выглядит.

— Эти машины находятся в Гильдии. Впрочем, это рядом, в соседнем здании.

— Вы так побледнели — получается, что в Объединенном Совете не знают, что случилось с машинами?

— Не знают.

— Разве их нельзя восстановить или построить новые? — спросил я.

— Сейчас вы сами всё увидите и поймете.

Чистослав Чёрный повел меня в Гильдию. Нам даже не пришлось спускаться вниз и выходить на улицу — из коридора мы прошли по застекленному мостику, перекинутому прямиком в соседнее здание. Далее Чистослав вызвал лифт, повезший нас на минус пятый этаж.

Сразу около лифта сидело несколько магов-охранников, которые при нашем появлении живо подскочили с кресел. Но Чистослав сделал им знак и охранники, не сводя с меня настороженного взгляда, сели обратно.

Чистослав подошел к двери, отомкнул ее ключом и прошел внутрь, в темноту, спешно наколдовал волшебные огоньки, разлетевшиеся в стороны и осветившие всё вокруг. Я последовал за ним.

Перед нами оказалось длинный подземный зал со скругленными стенами и высокими потолками, под которыми пожалуй вполне могли разместиться четыре состава метро. Кирпичные стены были все в выбоинах, со следами копоти. Обвалившиеся кирпичи валялись на полу вместе с другим мусором. А потом я понял, что искореженный металл — это всё что осталось от механизмов. Под ногами что-то хрустнуло и я увидел кости от человеческой кисти.

Чистослав, обернувшись на хруст, тихо выругался.

— Говорил же убрать все останки, — пробормотал он.

— Так что тут случилось?

— Всё взорвалось, — Чистослав обвел пространство рукой. — Машины пришли в негодность. Магов, что присматривали за ними, убило. И, кстати, они же являлись проектировщиками и ремонтниками предсказательных машин. И как назло в этот важный день, когда мы решили их перезаправить, тут находились абсолютно все маги. Сгорело всё — книги, инструкции, схемы и чертежи машин, архив с предсказаниями. Как я уже сказал каким-то чудом уцелели только две машины.

— Хм, а вы не могли предположить, что могло закончится трагедией? — поинтересовался я.

— Нет. Все остальные устройства отлично работали без сбоев и взрывов. Это случилось только с предсказательными машинами.

Чистослав подвел меня к двум механизмам, стоящим в самом конце подземного зала. Обе они представляли собой большие белые сферы, нанизанные на ось, словно необклеенные картами глобусы. Нижние части сфер примерно на одну пятую были погружены металическую подставку, на которой имелось несколько кнопок и экран. Сверху сфер были приделаны окуляры.

Чистослав на всякий случай вывел защитное заклинание, а потом нажал несколько кнопок. Сфера слабо засветилась белым светом. Затем он снял накладку с окулярами.

— С ними лучше сосредотачиваться на видениях. А так нам будет видно вдвоем, хотя будет не так эффектно.

— Но каков принцип действия? — спросил я. — Машина сама показывает, что хочет?

— Нет, конечно. Мы выставляем дату на этой панели управления, — Чистослав показал мне на кнопки. — А вот дальше уже всё произвольно.

Увидев на моем лице разочарование Чистослав поинтересовался:

— А вы как хотели, Ваше Величество?

— Как? По-моему гадалки и то работают лучше — рассказывают точно то, что ты хочешь.

Чистослав удивленно моргнул, а потом засмеялся, поняв шутку.

— Какой год попробуем посмотреть?

— Любой.

— Давайте тогда не будем надолго загадывать и попробуем заглянуть в следующий.

Он установил на экране необходимую дату и запустил машину, нажав на кнопку. Из нутра послышался гул, внутри белой сферы, начала вращаться еще одна, по которой начали разбегаться какие-то тени, постепенно складывающиеся в дерганый рисунок, словно в старом черно-белом кино.

Мы увидели невообразимых размеров экскаватор, прорывающий канал среди болота.

В предсказательной машине послышался какой-то жуткий скрип и картинка вдруг развалилась на три. На первой экскаватор продолжал рыть канал. На второй по каналу уже плыли баржи, а на третьей экскаватор ржавой грудой лежал среди нетронутого болота.

— Хм, — сказал я. — Что-то мне это напоминает планы Прегиля о рытье канала, соединявшего моря.

— Да пожалуй, — согласился Чистослав.

— И что не так работает? — спросил я с недоумением.

— Дело в том, что раньше машины показывали только один исход будущего. Которое точно наступит, если мы не вмешаемся. А сейчас они стали предлагать варианты. И это… неправильно! Подобное рушит весь подход к предсказаниям, вырабатывавшийся у магов столетиями.

— Но разве по вариантам не ясно, к каком лучше стремиться?

— Нет. Это тянет за собой более усложненный анализ данных, и разветвления развития событий.

Меня вдруг осенило и я глянул на Омегу — но до окончания сегодняшнего дня оставалось его прилично.

— Поставьте сегодняшнее число, — приказал я.

Чистослав удивился, но выставил на экране сегодняшнюю дату.

— А теперь подумайте, как мог бы закончится для вас сегодняшний день. Запускайте.

Чистослав нажал на кнопку. Внутренняя сфера вновь раскрутилась с утробным гулом. Возникла картинка Университета, который вдруг раздвоился и второй двойник полыхал в пожаре и черная вода Влтавы отражала пламя. А потом под грохот, возникла третья картинка, где горела также и Гильдия. Потом с грохотом вычленилась четвертая картинка, где в ночи полыхал уже весь город.

— А сейчас останется только, что произойдет сегодня в действительности, — приказал я жестко.

Первые три картинки исчезли, и сфера показывала только лишь полыхающую Прагу.

Я глядел на мага без малейших эмоций, наблюдая как Чистослав бледнеет, как его начинает трясти. А потом, хмыкнув, хлопнул его по плечу.

— Расслабьтесь, Чистослав, ничего этого не будет.

— Что⁈ — он посмотрел на меня так, словно не расслышал.

— Вы сейчас видели всё то, о чем я вам сегодня говорил в аудитории Алойзиуса. Выводы сами сделаете или подсказать?

— Скажите сами, я уже не соображаю, — произнес маг охрипшим от волнения голосом.

— Это как игра в наперстки. Вы не видите шарик, а он есть.

— Не понимаю… Вы же король, какие наперстки? — пробормотал он.

Я поглядел на него с неодобрением.

— По-моему вы окончательно переволновались и у вас жар. Ну и королем я был не всегда. Отец, когда у нас было туго с деньгами, таскал меня по ярмаркам, а там всегда хватало мошенников. Но я всегда угадывал, где шарик.

— Шарик же всегда остается в руках мошенника, — рассеянно отозвался Чистослав.

— В том-то и дело, что нет. Шарик всегда был по тем наперстком, на который я указывал. Хм, удивительно, только сейчас про это вспомнил, — я задумчиво постучал по сфере. — Так что можете избавиться от ваших последних машин. Будущее будет таким, каким вижу его я. И никто этого уже не изменит.

Глава 13

Чистослав посмотрел на по-прежнему пылающий город внутри сферы. Непонимание на его лице не исчезло.

— Погодите. Вы ведь сказали, что это не сбудется, — он указал на предсказательную машину. — Раньше, когда маги получали подобные предсказания, после выполнения определенный условий машина переставала выдавать это предсказание. И это означало, что мы добились успеха, изменив будущее. Но… это предсказание не исчезает.

— Вероятно, потому что вы еще не сделали то, что должны? — поинтересовался я. — Мы с вами еще не обсуждали вопрос, связанный с изготовлением антимагического оборудования и оружия, а также некромагических устройств. И возможно, чего-то еще, о чем я пока не знаю.

Чистослав нахмурился.

— Вы уверены, что вы хотите прекратить производство? Вам, Ваше Величество, это невыгодно.

— Невыгодно?

— Давайте начистоту, — произнес Глава Гильдии Богемии. — Вы не из тех, кто легко прощает и забывает долги. Маги Фризии много лет лишали вас магии, Адельман и Прегиль хотели сделать из вас пленника и использовать в своих целях, а Главы Австрийской и Швейцарской Гильдий и вовсе хотели от вас избавиться. Используя новые технологии вы всех их поставите на место и будете держать в узде. Зная, что в любой момент могут лишиться своей магии, они все безоговорочно вам подчиняться.

Я изучал лицо Чистослава.

— Вы не забыли добавить в этот список свое имя? — поинтересовался я. — Или вы считаете, раз вы один среди Глав Гильдий разбираетесь в устройствах и управляете процессом их производства, вас это не коснется?

— Очень надеюсь на это и на вашу прагматичность, — Чистослав склонил голову.

А я тихо рассмеялся.

— Нет, так не пойдет, господин Чёрный. По крайней мере пока вы не посвятите меня во все ваши дела, — я глянул на Омегу. — До конца дня осталось пять часов. Вам лучше поторопиться с рассказом.

— Что именно вы хотите узнать?

— Начните с поставок вашего оборудования в Управления антимагической полиции. В отделении Кёнигсберга мы изъяли весьма «интересные» образцы.

Чистослав покривился.

— Кёнигсбергский директор Управления оказался идиотом… — произнес он.

— Разумеется, будь он умным, действовал бы иначе? — я покачал головой. — В действительности дело не в нём. Люди далеки от колдовства, а ваше оборудование — это вещи связанные с магией. И люди даже не осознают, что попало им в руки. Всё равно что вы вручили ребенку пулемет, которым он стал стрелять по воробьям.

— Да, в этом есть недоработка, но мы уже почти закончили составлять обучающую программу для полицейских.

— И вы ее никогда им не отдадите, — произнес я, не сводя с него тяжелого взгляда.

— Но…

— Дальше. Сколько Управлений получили подобные комплекты?

— Все столичные, плюс отделения крупных городов. Всего двадцать пять Управлений.

— Вы знаете, что произошло с Министерством по делам магии, после того как Министр одобрил подобные поставки? — спросил я.

— Если вы про пожар в Нюрнберге, то да. Но Министр подписал приказы о поставках гораздо раньше. Разумеется, никто об этом в других Гильдиях не знал, хотя я легко убедил Министра в обратном.

Я, сделав удивленный вид, поглядел на Чистослава.

— Пожар? У вас что — уже шпионов в Гильдиях не осталось? Вам не сообщили?

— Не сообщили о чем? — отозвался насторожившись Чистослав.

— Всех работников Министерства, включая Министра, превратили в мертвых марионеток, вырезав им сердца и установив там некромагические устройства.

Чистослав уставился на меня с неверием.

— Этого не может быть.

— Почему же?

— Этих устройств изготовлено всего сто штук. Десять забрал у меня господин Алойзиус. Остальные хранятся здесь в Гильдии.

— Боюсь, что кто-то успешно использовал ваши прототипы для массового производства.

Чистослав чуть пошатнулся, и мне показалось, что от этой новости ему сделается дурно.

— И сколько их там было, в Министерстве?

— Я не считал. Но госпожа Халевейн говорила, что там работало около шести сотен сотрудников.

Чистослав поглядел на книгу в моих руках.

— Зря вы убили господина Алойзиуса. Уверен, что он бы ответил, кто за этим стоит.

Я не стал говорить Чистославу, что могу спросить это у черного мага в любой момент, и вместо этого сказал другое:

— Господин Алойзиус не справился бы со всем этим один. Ранее он упоминал, что пытался объединить темных. Вам что-то известно об этом?

— Да, — Чистослав вдруг занервничал. — Еще он убеждал меня действовать решительнее в плане реформ в Университете и принимать больше темных. Чтобы я не опасался, даже если Богемия окажется в изоляции от остальной страны, что за ним стоят те, кто нас поддержит.

Теперь нахмурился я.

— Пойдемте.

— Куда?

— В его кабинет, — я еще раз обвел взглядом зал, в котором раньше работали предсказательные машины. — Но ведь не все архивы сгорели, не так ли? Вы говорили, что предсказания обсуждались Объединенным Советом.

— В Хайдельберге хранятся все копии, — с неохотой признался Чистослав. — Но доступ к ним имеют только Главы Гильдий.

Мы вышли из зала, поднялись на лифте и, пройдя по перекинутому через улицу застекленному мосту, снова оказались в Пражском Университете.

— И Алойзиус не собирался вас знакомить с теми, кто стоял за ним? — поинтересовался я.

— Нет. Я и не стремился к этому. Честно говоря, мне и одного черного мага в Университете было более чем предостаточно.

— Что, некоторые светлые ваши революционные идеи не поддержали?

— Да. Забрали своих детей из Университета. Их было немного, но они были. Было бы больше, если бы я давно не готовил «почву», говоря, что чтобы стать лучшими, студенты должны знать как действует магия врага.

— Врага? А кто вам враг, Чистослав, после того как вы поставили Алойзиуса преподавателем? — я посмотрел на молча шагавшего рядом со мной мага. — Похоже, вы все-таки запутались и заплутали в своих собственных идеях.

Чистослав некоторое время не отвечал, обдумывая сложившуюся ситуацию.

— Не подумайте, что я вот так вот доверился Алойзиусу, — произнес он наконец. — У нас с ним был довольно жесткий договор.

— Не сомневаюсь. Ну а он, наверняка, предполагал, что снежинка затем превратиться в лавину. Главное, сделать первый шаг. Так что, думаю, что вам всё-таки повезло, что ваш Университет лишился такого необычного преподавателя. А из темных у вас кто-то еще преподает?

— Да, в основном для тёмных студентов, — он поглядел на меня. — Вы действительно считаете, что реформы преподавания — плохая идея?

— Она несомненно интересная, но для ваших консервативных коллег в настоящий момент неприемлемая.

— Но что думаете об этом вы лично?

— Думаю, что у меня сейчас не хватает времени для решения куда более серьезных проблем, — отрезал я.

Мы вошли в аудиторию, а оттуда через лабораторию в кабинет. По пути я ненадолго остановился, сполоснул в раковине некромагическое устройство, что прежде было у Маделиф, и бросил его Чистославу, растерянно его поймавшему, а следом обвёдшему взглядом лабораторию. Несомненно увидел окровавленные инструменты, бинты и пятна крови на столе, свидетельствующие о недавней операции.

— Можете определить, кто его изготовил? — спросил я.

Мы вошли в кабинет. Волшебница дремала на диване, около нее в креслах сидели Карлфрид и Финбарр, а рядом на полу спал грифон. Ноткер с сосредоточенным лицом добавлял в чайник лечебные травы, чтобы заварить новый чай, и по кабинету разползался густой и немного резковатый запах аптеки.

— Я попробую, — сказал Чистослав, оглядев всю компанию и спросил: — Что тут произошло? Госпожа Халевейн ранена?

— Вы ему не сказали, Ваше Величество? — спросил Карлфрид. — Ответ вы держите в руках, господин Чёрный.

— Что? Не может быть… — Чистослав шагнул к дивану, взял Маделиф за запястье, невольно разбудив ее.

Она, увидев в руках мага устройство, испуганно села, а Чистослав застыл в растерянности.

— Чёрт, отойдите уже от нее, — сказал я с недовольством. — И сделайте то, что я вам сказал.

— Но это невозможно… — всё еще не веря, произнес Чистослав, отступив, но по-прежнему не сводя потрясенного взгляда с Маделиф.

— Возможно. Ваше чертово изобретение вполне способно сделать из высших магов марионетки.

— Я делал подобные только для людей.

— Неужели? Вы придумали антимагическое оборудование, чтобы получить власть над остальными магами. А это — для людей? Что-то не верится, — заметил я, осматривая книжные полки и изучая библиотеку, собранную Алойзиусом.

— Но это так. Мне даже в голову не приходило подобное.

Чистослав положил устройство на стол, извлек из внутреннего кармана пиджака небольшой набор инструментов, смахивающий на часовые отвертки, принялся разбирать устройство. А я, просматривая книги, складывал их стопками на стол.

— Ваше Величество? — негромко позвала Маделиф.

— Господин Черный утверждает, что в Богемии не было массового производства некромагических устройств. Это значит, что их делал господин Алойзиус и его помощники. Задача немного усложнилась, — я, закончив с книгами, начал обыскивать ящики рабочего стола.

Чистослав поглядел в сторону волшебницы.

— Как вам удалось вернуть ее?

— Ваш, ныне почивший, преподаватель это сделал.

— И вы его убили⁈ — ужаснулся Чистослав. — Он мог бы пригодится!

Я смерил мага взглядом.

— Не беспокойтесь, я запомнил, что он делал. Так что если кто-то запихает вам внутрь эту штуку, — я указал на неврологическое устройство, — то смогу его извлечь и, возможно, вернуть ваш дух, если какой-то некромант его не успеет выпить. Карлфрид, покажите Чистославу капсулы с душами.

Маг поднялся, протянул Чистославу футляр с капсулами и тот, поведя над ними ладонью, только процедил сквозь зубы проклятие.

— Харди, а что насчет ружей против оборотней? — напомнил Финбарр, не сводя недоброго взгляда с Чистослава.

Я поглядел на Омегу.

— У господина Чёрного чуть более четырех часов, чтобы остановить всё производство. Иначе мы станем свидетелями самого масштабного пожара за всю историю города.

Чистослав издал сдавленный стон.

— Вы не говорили об этом, Ваше Величество!

— Полагал, что вы сами должны догадаться. Разве это не очевидно?

— Я… — Чистослав утер проступивший на лбу пот, потом решительно пододвинул к себе телефон. — Простите, мне нужно сделать несколько срочных звонков.

В течении нескольких минут он куда-то названивал и приказывал остановить производство. На последнем звонке его спросили:

— А как же спец-конвейер, который вы приказывали никогда не останавливать, что бы ни произошло? — спросил голос в трубке.

— Какой конвейер? — спросил с непониманием Чистослав.

— Который вы запускали вместе с господином Алойзиусом.

— Что⁈

Я изучал Чистослава.

— Вы или чертовски убедительно делаете вид, что вы ни при чём, либо у вас амнезия… — я, нахмурившись, глянул в сторону Финбарра. — Либо… Барри, подскажи, тебе не кажется, что господин Чёрный на самом деле мёртв?

Барри помотал головой.

— Ну и шутки у вас, Ваше Величество, — Чистослав вытирал со лба уже катящийся градом пот и его мелко потрясывало.

— Скажите, чтобы всё остановили и что вы сейчас приедите, — произнес и, дождавшись когда он повесит трубку, приказал. — Проверим на всякий случай. Расстегните верх одежды.

— Вы шутите?

— Сделайте сами, или это сделает кто-то другой, — произнес я.

Чистослав расстегнул пуговицы на жилете и рубашке, развел полы в стороны. Маделиф сдавленно вскрикнула, а Чистослав, увидев, ужас в ее глазах, провел пальцами по коже, и нащупав едва заметный шрам опустил голову, с неверием разглядывая его.

— Вот это сюрприз. Хотя я всё же подумывал, что вы странно как-то себя ведете, — произнес я негромко и снова посмотрел кузена. — Барри, что думаешь?

Финбарр только растерянно развел руками.

— Хм, рана зашита так же аккуратно, как и у госпожи Халевейн, — заметил я. — Так что уверен, что это работа господина Алойзиуса.

— Но я не чувствую себя мертвым! Я не могу быть мертвым! — выкрикнул в отчаянии Чистослав.

— Знаете, я подобное уже не первый раз слышу. Ноткер, принеси успокоительное для господина Чёрного, — произнес я и кобольд через пару секунд протягивал тому пару таблеток и стакан с водой.

— Думаете поможет? — спросил кобольд.

— Все физиологические функции сохраняются, насколько я понял, — произнес я. — Чистослав?

— Да. Так и было задумано, чтобы было невозможно отличить.

Я выписал несколько заклинаний и мы увидели на Чистославе охранную магию.

— Барри, похоже Алойзиус прознал про твое умение распознавать мертвых. Это заклинание, отводящее взгляд оборотню. Теперь понятно, почему ты его не просек.

— Но если Алойзиус мёртв, почему я еще жив? — выдавил из себя Чистослав.

— Потому что он не некромант и не питается жизненной энергией, — произнес я. — Он же учил вас некромантии. Есть какие-то предположения? Не знаю, сохранил он вам дух или нет, но вдруг вам повезет?

— Надо тут всё обыскать, — Чистослав подскочил, стал оглядывать всё вокруг.

— Алойзиус тут жил? — спросил Карлфрид. — Может, у него был дом в Праге?

— Нет. Он сказал, что считает, что тут ему безопаснее всего. Он и в город редко выходил.

Я указал на устройство, которое так и осталось неразобранным.

— Поглядите еще на всякий случай, где оно изготовлено. И нет ли там внутри каких-то сюрпризов.

Чистослав кивнул, взял в руки отвертку и наколдовав магические огоньки принялся его разбирать.

Я подошел к Маделиф, видя что ее волнение всё не проходит. Глянул на кобольда и тот, поняв без слов, принес ей чашку с чаем.

— Успокойтесь, Маделиф, — прошептал я. — Вам уже больше ничто не угрожает. Попробуйте снова подремать.

— Но если он добрался до кого-то еще из Глав Гильдий? — прошептала она с ужасом.

— Сомневаюсь. Будь иначе, вы стали бы первой. Чистослав же оказался у него «под рукой».

— Но я и стала первой.

— Только сделал это не Алойзиус. Поспите.

Я отошел и стал выводить заклинания. На одной из стен кабинета, полностью заставленной книжными шкафами, вырисовался золотом прямоугольник, обозначив, проход. Я толкнул шкаф и потайная дверь открылась.

Мы с Карлфридом и Финбарром прошли внутрь и оказались в просторной квадратной комнате с высокими потолками. Обстановка была аскетичной и мрачной одновременно. Темный паркет и панели на стенах, выше которых шли черные с объемным узором обои. На окнах — черные, непроницаемые шторы. Кровать, точно в центре комнаты, убранная таким же черным покрывалом. Вдоль стен стояло несколько витрин и имелось еще пара дверей. За одной оказалась ванная с уборной, за другой — винтовая лестница, ведущая вниз.

Мы осмотрели витрины. Внутри них стояли ёмкости в которых пульсировали сердца. И ни один сосуд не был подписан — видимо владелец и без того знал, кому какое принадлежит.

— Думаете, тут есть и сердце Чистослава? — тихо спросил Карлфрид.

— Может быть, хотя Алойзиус недавно утверждал, что сердца у него быстро идут в дело.

— Уверен, сердца важных персон он сохранил.

— Зачем?

Карлфрид только пожал плечами.

Мы вернулись в кабинет, подошли к столу. Перед Чистославом лежали две половинки некромагического устройства и он изучал содержимое.

— Внутри стоит клеймо пражского завода, — мрачно сообщил он, показав на печать отверткой. — Но это явно не моя изначальная модель. Ее прилично модернизировали. Вот тут добавили блокиратор магии. Такой же мы устанавливали в нашем антимагическом оборудовании. По определенной команде маг уже не мог пользоваться магией. Еще есть программа, запускающая процесс самоуничтожения… — Чистослав смолк и его снова мелко затрясло.

— Как я вам недавно говорил, этот путь самоубийственный. Правда в вашем случае не люди обратили ваше оружие против вас, а ваш «соратник», — произнес я. — Что-то еще есть новое в устройстве? И как вообще оно работает?

— Больше ничего нового нет. Внутри довольно сложная программа. Она поддерживает функционирование организма, а также контролирует поведение. Если по-простому, человек продолжает вести себя точно так же, как записано в его памяти — обычные рутинные дела, те же самые реакции, слова, мимика. Даже способность рассуждать не меняется, — Чистослав горько усмехнулся. — Но потом при определенной команде поведение меняется. Человек начинает выполнять данные ему приказы.

— Программа, в смысле заклинания? — спросил Карлфрид.

— Да. Очень много. Сотни. Это всё весьма сложная магия, вот здесь, в этом черном кубе, — Чистослав указал, а потом поджал губы с досады, осознавая, что угодил в свою собственную ловушку.

— Там в соседней комнате у Алойзиуса склад сердец. К сожалению, ни одно не подписано, — произнес я. — Но если вы найдете свое, возможно у вас появится шанс вернуться.

Чистослав подскочил и спешно вышел в потайную комнату.

Я повел пальцем и из куба в устройстве, словно струйка черного дыма, потянулась тонкая вязь заклинаний. Я остановился и вернул всё обратно, понимая что разбирать их сейчас точно нет времени. Через пять минут пришел Чистослав и на лице его было ужасное разочарование.

— Его тут нет.

— Вы уверены? — спросил Карлфрид.

Тот покачал головой.

— Тогда, не стоит больше терять время, поехали на производство. Возможно, там мы выясним что-то еще, — я сложил устройство и завернув в большой лист плотной бумаги, нашедшейся в столе Алойзиуса, передал Карлфриду. — Не потеряйте. Ноткер, сможешь все эти книги переправить в мой кабинет в Хоэцоллерне?

— Да. Я мигом. В несколько подходов, правда, придется.

Ноткер исчез с первой стопкой книг. Я посмотрел на Маделиф, которая так и не заснула и наблюдала за нашими действиями.

— Я тут не останусь, Ваше Величество, — тихо произнесла она.

— Вам придется ждать нас в машине.

— Это не страшно, — она едва заметно, устало улыбнулась.

Финбарр помог ей подняться.

— Могу снова вас понести, госпожа Халевейн, — произнес он.

— Не стоит, спасибо, я уже могу сама.

Дождавшись когда Ноткер перенесет последнюю стопку книг, мы отправились вон из Университета. Проходя через лабораторию, я на несколько мгновений задержался — бросил в имеющийся там саквояж инструменты, которые использовал во время операции Алойзиус.

Сонного грифона я завел в прицеп для перевозки лошадей, мы сели в «Бронко» и Чистослав стал указывать, куда нам ехать.

Через полчаса езды по ночной Праге внедорожник оказался у нужного нам здания. Ворота открылись, мы заехали во внутренний двор и вышли из машины, оставив в салоне только Маделиф и Ноткера. Графиню, заснувшую в прицепе, я тоже не стал беспокоить.

Даже во дворе был слышен отчетливый гул от конвейера. Мы переглянулись и направились ко входу на фабрику антимагического оборудования.

Глава 14

Первый цех не работал, тут было темно, а имеющийся конвейер был остановлен. Чистослав, наколдовав магические огоньки, поспешил дальше, туда, откуда продолжал доноситься гул. Я ненадолго остановился, взял с ленты в руки деталь, явно являющуюся частью оружия против магов.

— Как думаете, сколько они уже успели создать? — спросил Карлфрид, смотря на деталь.

— Не знаю. Но наверняка тут должны иметься какие-то книги учета.

— Надо найти тот цех, где изготавливают ружья против оборотней, и я лично его сожгу, Харди, без твоей помощи, –прорычал Финбарр.

— У тебя же там аллергия на серебро начнется, Барри, — я чуть улыбнулся.

— Ради такого я потерплю, — решительно заявил кузен.

Мы дошли до двери, за которой скрылся Чистослав, и услышали спорящие голоса.

— Господин Чёрный, может быть вы запамятовали, но вам нельзя выключать этот конвейер, — сказал кто-то и в голосе явно прозвучала издевка.

— Почему?

— Потому что… вы сейчас явно не в себе!

Мы вошли в небольшой зал как раз в тот момент, когда двое схватили Чистослава под руки, а третий начал вычерчивать в воздухе заклинание. Я выдохнул драконье слово и заклинателя отбросило к стене, припечатав так, что он почти потерял сознание. Двое уставились на меня.

— Отпустите господина Чёрного, если хотите жить, — произнес я. — Хотя, какого чёрта мне нужны живые некроманты?

Две тонкие струйки пламени, потекшие из моих пальцев, разрослись до мощного потока и сожгли обоих за миг. Силуэты некромантов еще пару секунд висели в воздухе горячим, дышащим огнем пеплом, а потом осыпались, остывая и исчезая, не оставив от себя даже зольной крупинки. Чистослав, потрясенный, провел рукой по слегка обожженной щеке.

Я подошел к работающему конвейеру. Он был небольшим. По круговой ленте двигалось примерно дюжина некромагических устройств разной степени готовности. На столах по-соседству находились коробочки, из которых детали вставлялись в механизм. Чуть в стороне стоял ящик с десятком готовых устройств. На стенке ящика на бирке была написана сегодняшняя дата.

— К счастью, производство этих штук маленькое, — заметил Карлфрид.

— Если они действительно делали чуть больше двух десятков ежедневно — разве это не много? — с сомнением возразил Финбарр.

Чистослав между тем подошел к рычагу, схватился за рукоятку, собираясь ее повернуть и всё отключить.

— Стоять, — заледеневшим голосом приказал я.

Все посмотрели на меня с недоумением, но я указал на оглушенного тёмного мага, разобрав на искаженном болью лице усмешку.

— Я же предупреждал господина Чёрного, что не надо отключать конвейер, — прохрипел тот и сплюнул кровь.

— Почему я не должен? — Чистослав не выпускал из рук рычаг.

— Вы, видимо не помните. Хотя, может, господин Алойзиус заставил вас забыть. Странно, что нас не предупредил.

— Так что будет, если отключить конвейер? — потребовал я.

— Господин Чёрный на открытии этого цеха пожертвовал свое сердце и стал первым носителем нового устройства. Его сердце, как залог от отключения, находится внутри пульта управления, в сложном охранном устройстве со множеством заклинаний. Опустите рычаг и несколько лезвий оставят от сердца господина Чёрного решето. Не знаю, умрет ли вслед за этим его тело, но дух точно будет уничтожен.

— Интересное решение со стороны господина Алойзиуса, — произнес я задумчиво, перевел взгляд на Чистослава и показал руками чаши весов. — Так что для вас дороже, Чистослав, ваша жизнь или жизнь целого города?

— Ваше Величество… — растерянно произнес он.

— Решайте, у вас осталось не так много времени.

— Ваше Величество, — подал голос Карлфрид и я расслышал в нем протест.

Я обернулся к нему.

— Вам стало жалко вашего бывшего учителя и хозяина? — поинтересовался я. — Мой вам совет — не лезьте. Не сейчас.

Я подошел к Чистославу и он, выпустив рычаг, шлепнулся на пол, тяжело привалившись спиной к корпусу конвейера.

— Пожалуйста, Ваше Величество, — произнес он едва слышно. — Я не хочу умирать. И я не должен!

— Интересно, о чем вы думали, когда занялись некромантией, когда связались с чёрным магом? — спросил я, глядя на него сверху. — Вам не приходило в голову, что вам придется за это всё дорого заплатить? Хотя, зачем я с вами разговариваю? Вы же уже мертвы. Настоящий живой Чистослав отреагировал бы на всё это по-другому.

Я посмотрел в сторону постепенно приходящего в себя тёмного мага, произнес драконье слово и того окончательно вырубило.

— Но я и есть он! — воскликнул Чистослав. — Даже если я мёртв, мое мышление и мои реакции…

— Явно подправлены господином Алойзиусом, — оборвал я. — А теперь встаньте и поверните этот проклятый рычаг.

Я увидел как дернулся Карлфрид, но на его плечо легла тяжелая рука Финбарра.

Чистослав, дрожа, поднялся. Его пальцы снова ухватили рукоятку, сжали. Побледнев, он закрыл глаза и дернул ручку вниз.

Время замедлилось. Под моим заклинанием открылась дверца в панели управления. Я увидел освещенную обычной электрической лампочкой колбу, в которой находилось сердце Чистослава. Следом я смёл сеть охранных заклинаний, превращающих жидкость, в которой находилось сердце, в кислоту. Увидел, как к колбе несутся спущенные механизмом лезвия, усиленные магией, и извлек сердце раньше, чем они успели пробить сосуд.

Время снова вернулось к прежнему своему течению. Механический гул смолк и конвейер замер. Из панели управления раздался стеклянный звон разбитого лезвиями сосуда, а я показывал Чистославу то, что он недавно умудрился потерять.

— Ваше Величество… Как вы это сделали? — прошептал он.

— Полагаю, что вашу недостающую «запчасть» надо вернуть и чем быстрее, тем лучше.

— Хотите повторить то, что делал недавно господин Алойзиус с госпожой Халевейн? — спросил Карлфрид. — При всём уважении, Ваше Величество, но вы видели процесс только один раз.

— Однако у нас ведь всё равно нет альтернативы? Или предлагаете вернуться в Гильдию и поручить это сделать господину Орелю?

— Не думаю, что он на подобное способен. Да и скорее всего тут задействована некромантия.

— Вот именно. Барри, принеси из «Бронко» саквояж, — сказал я кузену и посмотрел на Чистослава, который завороженно глядел на свое сердце, которое я держал на ладони. — Вы готовы?

— Да. Но если у вас вдруг не выйдет… Мне жаль, что так всё вышло…

Увидев выражение моего лица он смолк, а я посмотрел на Карлфрида.

— Вы верите, что настоящий Чистослав даже в такой момент раскаивался бы, Карлфрид?

— Пожалуй, нет, — хмуро обронил тот. — Знаете, я бы тоже хотел разобраться с теми заклинаниями, которые они закладывают в устройства.

— Как вы выше подметили, это некромагические заклинания. Хотите освоить некромантию?

Карлфрид покачал головой, а я сделал свободной рукой приглашающий жест Чистославу.

Он стащил с себя верх одежды, лег на конвейерной ленте. Когда вернулся Финбарр, я добавил яркости к парящим над Чистославом магическим огонькам.

— Можно я не буду на это смотреть, Харди? — спросил кузен.

— Да. Проверьте пока с Карлфридом, что тут еще есть. Мне нужны книги учёта. Но, может быть, вы еще что-то интересное найдете.

— Вам точно не понадобится помощь? — Карлфрид кивнул на Чистослава.

— Нет. Алойзиус проводил подобные операции в одиночку.

Карлфрид кивнул и они ушли.

— Подержите-ка свое сердце, Чистослав, и закройте глаза, — я раскрыл саквояж и выложил все инструменты рядом с магом, а следом стал выводить те же заклинания, которые использовал Алойзиус когда возвращал сердце Маделиф.

— Поверить не могу, что это происходит, — прошептал Чистослав. — Я даже боли не чувствую.

Когда я добрался до некромагического устройства, отсоединил от кровеносной системы, положил его рядом на стол. Забрал у застывшего, словно в анабиозе, Чистослава сердце и вложил его в грудную клетку.

Еще через некоторое время, перед тем, как сделать финальный шов, я наложил еще одно заклинание, решив, что зная характер Чистослава лучше перестраховаться.

После это вывел несколько финальных заклинаний Алойзиуса. Сердце Чистослава забилось чаще, возвращаясь к нормальному ритму. Маг содрогнулся. Взгляд, как мне показалось стал более живым и в нем даже проскользнуло что-то дикое. Он соскочил с конвейерной ленты и тут же, пошатнувшись, шлепнулся на пол.

— Проклятье! Это всё не дурной сон? Это правда⁈ — воскликнул он, смотря на меня, а потом обведя всё вокруг взглядом.

— Увы. Что вы помните? — спросил я.

— Всё, — он закрыл лицо руками. — Но помню, как если бы это были воспоминания о сне — не всё четко, не как в реальности… Великая Луна! Вы что, серьезно собирались сжечь Прагу⁈

Он снова вскочил на ноги и каким-то чудом устоял, вцепившись руками в конвейерную ленту и не сводя с меня яростного взгляда.

— Так вы хотя бы на себя стали похожи. Однако, спасибо сказать не хотите, господин Чёрный?

— Вы собирались сжечь Университет со всеми студентами, сжечь Гильдию со всеми моими магами и сжечь город со всеми жителями и моей семьей! А я должен говорить вам спасибо⁈

— О, вы вспомнили про свою семью? А как марионетка Алойзиуса вы о ней и не упоминали. Даже не знаю, какой Чистослав нравится мне больше, живой или же мертвый, но с удивительно покладистым характером, — я прищурил в усмешке глаза.

— Где мои маги⁈

— Это у которых оружие с интересными аэрозольными пулями? — поинтересовался я. — Понятия не имею. Вероятно вы отдали им приказ нас не трогать.

Чистослав схватился за голову, явно пытаясь понять, как такое могло произойти.

— Знаете, в аудитории, когда вы туда заглянули и увидели там меня, Алойзиус вам кивнул и вот с этого момента ваше поведение стало выглядеть весьма подозрительно. Словно он дал вам команду подчиниться и меня не трогать. Хотя в иных обстоятельствах, вы вероятно, взялись за старое и попытались меня изловить.

— Да, у Алойзиуса были слова-приказы и жесты-приказы. Целая система, — пробормотал он, все также держась за голову. — Проклятье, и я всё это прекрасно помню! Всю эту мерзость! И что вёл себя как раб…

В цех вошли Карлфрид и Финбарр, который тащил целую стопку книг.

— Вы закончили, Ваше Величество? — спросил Карлфрид, подойдя к нам и оглядев Чистосталава. — Судя по яростному взгляду господина Чёрного, всё прошло успешно.

— Так что насчет моего вопроса, Ваше Величество, — произнес зло Чистослав. — Как далеко бы вы зашли?

— Вы не в том положении, чтобы требовать от меня ответы на вопросы, — жестко сказал я. — Давайте лучше поговорим о ваших дальнейших планах. Полагаю, вы помните, о чем мы с вами беседовали пару часов назад.

— Я не собираюсь перед вами отчитываться.

Я чуть наклонил голову набок, изучая Чистослава.

— Надо было оставить его с той железкой в груди, Харди, — заметил Финбарр. — С ней он вёл себя гораздо вежливее.

— Возможно.

— Уж если я и буду держать ответ, то только перед Объединенным Советом, но не перед вами. Тут у вас нет никаких полномочий.

— Может быть, вы полагаете, что мы вас еще возьмем и отпустим? — поинтересовался я.

— Именно это вы и сделаете. Иначе вся Гильдия Богемии будет охотиться за вами!

Карлфрид только неодобрительно покачал головой.

— Вы ведете себя как идиот, господин Чёрный, — сказал он.

— А еще господин Чёрный по-прежнему хочет заполучить меня, — произнес я. — И тому есть причина. Запасы крови заканчиваются. Без них всё ваше производство антимагического оборудования окажется бесполезным, поскольку другой источник питания вы для устройств не нашли. А еще… — я сделал паузу, изучая его злое, искаженное досадой лицо, — похоже вас также связывают контракты. Идеи идеями, но вам еще и заработать на всем этом захотелось.

— Разве это всё было не в рамках работы с Министерством по делам магии? — спросил Карлфрид.

— Так с кем вы заключили договор и куда поставляется часть произведенного тут оборудования? — спросил я.

Чистослав некоторое время молчал, раздумывая, но потом решил, что видимо, отрицать смысла нет.

— Всем нашим соседям, — произнес он.

Мы переглянулись.

— И насколько это было законно? — поинтересовался я. — Наверняка это должно приравниваться к поставкам оружия, но я не в курсе запретов и ограничений насчет этого.

— Внутренним законам Богемии не противоречит, — ответил Чистослав, позволив себе злую усмешку. — Хотя… Несколько крупных частных заказов нашел Алойзиус среди местных. Но поскольку он ответственность взял на себя, я не стал интересоваться подробностями.

— Местных, в смысле не в Богемии?

— В Объединенных землях. Господин Адельман заполучил в свои руки достаточно много, но уследить за всем он оказался не в состоянии. Хотя, вы бы наверное тоже удивились, узнав, что происходит у него под носом.

— Я уже стал свидетелем одной студенческой вечеринки в Хайдельберге, — заметил я.

— Нет-нет-нет, я не про это. Светлые тут совсем ни при чём.

— Вы так и будете отвечать, заставляя нас вытягивать из вас информацию по крупицам? — поинтересовался я и поглядел на Омегу. — У вас три часа осталось. Если, конечно, вам дорога ваша семья.

Чистослав побледнел, на миг снова напомнив ту мертвую марионетку, которой он был совсем недавно.

— Вы…

— Вы видели предсказание в сфере и, полагаю, хорошо помните, что там было. Всё зависит только от вас, Чистослав.

— Что еще вы от меня хотите?

Я указал на книги, которые принес Финбарр.

— Все учетные книги с остальных производств, все договора и документы о поставках, адреса фабрик и складов. И, пожалуй, без небольшого пожара, всё же не обойтись.

— Вы…

— Всё еще хотите мне сказать, что у меня нет права?

Чистослав Чёрный в досаде прикусил губы, раздумывая.

— Хочу вас предупредить. За господином Алойзиусом стоят очень серьезные персоны.

— Еще несколько чёрных магов?

— Да. И они, насколько я понял, значительно сильнее его.

— И?

— Это всё что мне известно. Но заказы Богемия принимала в том числе и от них, — Чистослав снова зло усмехнулся. — Считайте, что я вас предупредил.

— Феерично. Может вы еще посчитаете, что так оплатили мне свой долг? Или вы и вовсе не думаете, что вы мне должны?

Чистослав промолчал, лишь посмотрел на нас с презрением и надменностью.

— Хм, что-то вспомнил один ваш разговор с господином Моором, — заметил я. — Вы его пугали смертной казнью. А напомните, Карлфрид, за какие заслуги Объединенный Совет может приговорить светлого высшего к смерти? Может, действительно, проще принести вашу голову в Хайдельберг?

Чистослав воздел руки, собираясь защищаться, но я выдохнул драконье слово и Чистослав снова вцепился обоими руками в конвейерную ленту, когда у него поплыло сознание.

— Полагаю, что на смертную казнь господин Чёрный уже заработал, — мрачно отозвался Карлфрид, — Но я всё же предпочёл, чтобы Совет с ним сам разобрался.

— Назовите остальные адреса, Чистослав, — приказал я. — Карлфрид, запишите.

Чистослав, не в состоянии сопротивляться, назвал требуемое. Я сказал Финбарру сложить книги в ящик, где лежали некромагические устройства. Туда же отправились недоделанные устройства с конвейера и детали к ним со сборочных столов.

— Что ж, пора посетить остальные заводы господина Чёрного, — сказал я.

— Что делать с тёмным?

— Возьмем с собой. Барри, тащи его к прицепу, надеюсь, графиня не будет против, что пленник поедет с ней, заодно посторожит. Карлфрид, дотащите ящик?

— Да, Ваше Величество. Точнее довезу — там в углу есть тележка.

Я произнес еще пару заклинаний. Руки Чистослава заломило за спину, запястья крепко обвили магические путы.

Через пять минут мы вышли во двор, затолкали бесчувственного тёмного мага в прицеп, там же нашлось место для ящика. Свернувшийся калачиком грифон занимал всего лишь половину места в прицепе.

— Покараулите пленника, графиня? — спросил я проснувшегося и приподнявшего голову грифона.

Тот кивнул и я, закрыв прицеп, подошел к внедорожнику.

— Госпожа Халевейн, пересядьте вперед. Господин Чистослав окончательно пришел в себя и ему лучше находиться в окружении крепкой мужской компании.

Я подал ей руку и помог пересесть.

— Вы как?

— Еще чувствую слабость, но кажется, мне уже лучше, — она пристально вгляделась в меня. — Вы повторили то, что делал Алойзиус?

— Да. Нашлось сердце Чистослава в панели управления конвейером, на котором изготавливались некромагические устройства. Господина Чёрного привезем в Хайдельберг — ему есть за что ответить перед Советом.

— Но… Вы не думали, что если мы заберем его, то тут придут к власти тёмные, или хуже того, чёрные? — спросила Маделиф.

— Предлагаете его отпустить? Ну уж нет. К тому же господин Чёрный давно уже не светлый.

Я закрыл дверь внедорожника и повернувшись к фабрике стал выводить пальцем заклинания. Когда я закончил, золотые символы угасли, оставшись висеть невидимыми в воздухе.

— Не будешь устраивать пожар, Харди? — спросил Финбарр.

— Буду. Но он случиться одновременно с остальными. Садитесь в машину — у нас не так много времени осталось до полуночи.

— Так то предсказание действительно сбудется? — Карлфрид посмотрел на меня с изумлением.

— Лично я проверять не хочу. Полагаю, что вы тем более. Хотя, если этот город вам нисколько не дорог, можем посмотреть, что будет.

Карлфрид кашлянул, не понимая, говорю я всерьез или нет, но на всякий случай ответил:

— Лучше, Ваше Величество, проверить на чём-то менее масштабном.

— Тогда нам придется снова заехать в Пражскую Гильдию и позаимствовать сферу, — я сел за руль и повёл «Бронко» прочь.

— Вы же говорили, что будущее будет таким, каким вы его видите, — сказал Чистослав. — Зачем тогда вам сфера?

Я на миг обернулся к Главе Богемской Гильдии, смерил его взглядом.

— Проклятье, всё время забываю, что говорю с драконом, — процедил Чистослав сквозь зубы. — Как всё-таки Совет додумался заключить с вами договор.

— Хотите обвинить меня в обмане? Не будьте голословными. Все свои обещания я сдерживал и обязательств не нарушал. И вам действительно лучше помолчать, иначе я не удержусь и привезу в Хайдельберг только вашу голову.

Чистослав наконец смолк, а Карлфрид, заглянув в список адресов фабрик, выбрал тот, до которого нам было ближе, и стал подсказывать куда ехать.

Глава 15

У ворот второй фабрики мне пришлось вырубить охранников, чтобы мы смогли заехать во внутренний двор. Зато в самом здании не было ни души — это я проверил драконьим зрением.

— Справитесь без меня? — спросил я, обернувшись к Карлфриду и Финбарру. — Не хочу оставлять господина Чёрного без пристального надзора.

— Конечно, Харди. Снова учетные книги собрать?

Я кивнул и они выбрались из машины.

— Думаете, я сбегу? — усмехнулся Чистослав.

— Вы это уже делали в Хайдельберге. И я знаю, что Карлфрид слабее вас, как маг.

— Госпожу Халевейн вы не учитываете?

— Не хочу ее беспокоить после всего что случилось, — я глянул в сторону молча слушавшей наш разговор Маделиф. — Мог бы на вас наложить заклинания, которые бы вас отключили, но они могут оказаться опасны — после операции можете из-за них не очнуться.

— Что ж, спасибо за заботу, Ваше Величество, — с недоброй усмешкой сказал Чистослав и поглядел на Маделиф. — А вас когда господин Алойзиус успел?

— Это не он сделал, — с неохотой отозвалась Маделиф. — Слышали о драконоборцах?

— Да. От Калфрида. Он меня предупредил.

— Не надо так пафосно это преподносить, — я поглядел на Чистослава. — Я в курсе. Но меня интересует другое, как ваши устройства попали к драконоборцам?

— Не знаю. Я, как и Карлфрид, считаю их сумасшедшими фанатиками. Вероятнее всего они получили устройства через посредников.

— То есть через тех, кто стоял за Алойзиусом.

— Скорее всего.

— А аэрозольные пули они тоже от них же получили? — поинтересовался я и когда Чистослав Черный уставился на меня с удивлением, добавил: — Разве вам господин Моор не говорил, что они за мной охотились?

Чистослав потер лоб, нахмурился.

— Точно, говорил… Но видимо, более смутно помню какие-то события…

— Как давно вы не в себе? И как давно запустили тот конвейер с некромагическими устройствами?

— Недавно. Но я сейчас подумал, что изготовленные вручную устройства Алойзиус получил гораздо раньше и вполне возможно где-то существует еще одно производство. На нашем точно столько не изготовляли, сколько было использовано в Министерстве.

— Как вы посмели ввязаться в это? — не сдержалась Маделиф, кажется готовая испепелить его взглядом. — Вы правда не задумывались о последствиях вашего изобретения? Ваши сферы не предсказывали, что мир мог превратиться в мир мёртвых, которым управляла бы горстка живых? Хотела я бы посмотреть на выражение вашего лица, если бы вы оказались в том Министерстве!

— У меня была совершенно иная цель! Только редкое вмешательство на очень высоком уровне и только для людей.

— Но у некромантов, чью магию вы использовали, как раз весьма ясная цель! Уничтожить людей и выпить их жизненную силу. А кто посильнее — тот мог и на магов замахнуться. Вы — честолюбивый, напыщенный идиот, не просчитавший последствия!

Чистослав сжал зубы до скрежета.

— А вы и весь ваш Совет попали под его влияние и даже не замечаете этого, — парировал он зло и кивнул в мою сторону.

— Прекратите, — я мельком глянул на него. — А то тоже сейчас «попадете под влияние».

Чистослав смолк и, отвернувшись от нас, уставился в окно на ночную улицу.

Через несколько минут вернулись Финбарр и Карлфрид с очередным ящиком, загрузили его в прицеп. Пока они этим занимались, я наводил на фабрику заклинание, которое бы уничтожило ее вместе со всеми остальными заводами.

— Кажется, Харди, нам скоро понадобиться грузовик, — заметил Финбарр усевшись во внедорожник, и посмотрел на Чистослава. — На ваше счастье, господин Чёрный, здесь было произведено всего сто ружей от оборотней и вы прекратили производство из-за дороговизны и ненужности.

Чистослав промолчал, а Карлфрид назвал следующий адрес и мы направились дальше.

Ровно за полчаса до полуночи мы закончили, объехав всю дюжину производств. В прицепе в итоге всё дно было заставлено ящиками, а грифон с пленником расположились на них сверху.

У последнего завода я привел в действие заклинание и здания цехов вспыхнули, как сухой порох. Плавился металл, лопались стекла, внутри магический огонь тоже уничтожал абсолютно всё. Когда сюда доберутся пожарные, они обнаружат только черный от копоти фундамент.

Я сел в машину, глянул на мрачное лицо Чистослава, на котором плясали огненные отсветы, и направил «Бронко» к Гильдии.

— Вы серьезно хотите забрать сферу? — с недоверием произнес Чистослав, когда мы остановились напротив Гильдии.

— Нам определенно понадобится грузовик, — заметил Карлфрид.

— Одолжим машину господина Чёрного, думаю, сфера вполне поместится в багажник, — я глянул с усмешкой на Чистослава. — Пойдемте.

— Нам с тобой, Харди? — спросил Финбарр.

— Не надо.

Мы с Чистославом подошли ко входу в Гильдию. Я видел как он напрягся, уже готовый отдать приказ охране, но я выдохнул драконье слово, Чистослав споткнулся и я поддержал его за локоть.

— Осторожно, не расшибите себе голову.

Мы прошли внутрь мимо поприветствовавшей Чистослава охраны, бросившей на меня явно недобрые взгляды, но ничего не предпринявшей.

— Как вы это сделали? — осипшим голосом спросил Чистослав, спешно идя по коридору.

— Вы знаете — вы всего лишь попали под драконье влияние.

— Но ведь я это осознаю…

— Сделать так, чтобы ваше сознание опустилось до уровня марионетки Алойзиуса, которой вы недавно были? — поинтересовался я. — Могу устроить.

— Но… — Чистослав смолк, явно озадаченный.

Мы подошли к нужному лифту, который увез нас вниз в подземелье. Там Чистослав отдал распоряжения магам-охранникам. Они демонтировали одну из оставшихся сфер, погрузили на тележку и мы все вместе направились вон.

На стоянке Чистослав указал на свою машину и сфера действительно уместилась в багажнике. Когда маги ушли, я забрал у Чистослава ключи и отдал их Финбарру. Тот, хмыкнув и глянув на кислое лицо Чистослава, сел за руль.

— Не отставай, Барри. Дам тебе знак, когда буду создавать перемещающий туннель, чтобы ты подъехал совсем вплотную.

— Хорошо, Харди.

Я выдохнул заклинание, освобождающее Чистослава от подчинения, и увидел как от ярости у него заходили желваки на скулах.

— Вы со всеми Главами Гильдий такое провернули?

— Нет. Только с вами. С остальными я просто договорился.

— Это ложь.

— Не уйметесь, снова подчиню вас, — предупредил я.

Чистослав, сжав зубы, смолк.

Мы уселись в «Бронко» и я повел его прочь из Праги. Где-то еще слышались пожарные сирены, но отсветы пожара, отражающиеся на затянутом тучами ночном небе, уже давно угасли. И я знал, что пожарные на месте фабрик уже ничего не найдут. Разве что оглушенных охранников на воротах.

Я вывел перемещающее заклинание. Машины ворвались в черный от клубящегося тумана туннель, пронизанный синими молниями. По стеклам пошла изморозь, по которой с шипением и треском скользили молнии и ударяли огромные градины. Но прежде чем ветровое стекло покрылось льдом, «Бронко» уже вынырнул на одной из тупиковых улочек у подножия холма, на котором стоял Хайдельбергский замок. В зеркале заднего вида я увидел, как побледнел Чистослав. Еще через несколько секунд обе машины замерли на автостоянке Гильдии.

— Великая Луна, — выдавил Чистослав, ошарашено смотря на меня, а потом поглядел на Карлфрида. — Как давно вы знаете, кто он⁈

— А кто я? — я развернулся к нему. — Просветите, а то я не в курсе.

— Проклятье, я идиот, — едва слышно сказал Чистослав и закрыл лицо руками.

— Господин Чёрный? — Маделиф, явно встревожившись, тоже развернулась к нему.

— Ничего, я просто идиот, — так же негромко отозвался он, отняв руки от лица и уставив взгляд в пол.

Я вопросительно глянул на Карлфрида, но тот только недоуменно дернул плечами.

— Ладно, завтра разберемся, — произнес я. — Лично я чертовски устал и иду спать. Только отдадим господина Чёрного в надежные руки.

Я выпустил из прицепа грифона, Финбарр вытащил оттуда всё еще находившегося в отключке тёмного мага и мы направились в Гильдию. Вскоре на входе рядом с целой группой охранников, недобро поглядывающих в сторону Чистослава, появились Адельман, Прегиль, Орель и Дагоберт.

— Ваше Величество, мы вас потеряли на Райнерсберге! Вы, могли бы и предупредить! — возмутился Прегиль.

— Я же передал весточку магам у автостоянки.

— Да, но мы получили ее только спустя три часа, — ворчливо отозвался Ульрих, пристально смотря на Чистослава. — И в качестве кого господин Чёрный посещает Хайдельсберг?

— В качестве пленника. У вас найдется надежная темница для него и охрана? — спросил я. — И еще для одного тёмного.

— Найдется. Мы будем лично их охранять, — Ульрих глянул на меня. — Мы уже успели отдохнуть после столкновения с драконоборцами. Чего не скажешь о вас. Идите отдыхать, а завтра решим, что делать с отступником.

Чистослав чуть презрительно покривил губы, но ничего не сказал, по-прежнему глядя в пол.

— Только можно господина Ореля ненадолго оторвать от роли стражника и проверить состояние госпожи Халевейн? Вы ведь не против? Сами всё расскажите? — я глянул на Маделиф и та кивнула.

Орель направился вместе с нами в гостевое крыло. Сонный грифон плелся за нами и его полураспущенные крылья чуть шуршали, задевая паркетные пол.

— По-моему, графиню слегка укачало, — заметил Финбарр.

— С чего бы? Она такие петли в полете выписывала. Просто засыпает на ходу, — я обхватил грифона за шею, погладил голову.

Грифон что-то тихо проклекотал, прикрыв глаза.

— Говорит, что просто устала, — сказал Финбарр и зевнул. — Уф, от ее вида мне самому ужасно спать захотелось.

Я покивал. Мы, наконец, добрались до гостевого крыла и разошлись по своим комнатам. Я позвал Ноткера, попросил принести ужин для себя и последовавшего за мной грифона, быстро поел и, приняв душ, забрался в постель. Ноткер погасил свет, наколдовал себе неяркий магический огонек-ночник и устроился в кресле с газетой. Грифон уже спал у пылающего камина, спрятав голову под крыло. Глаза у меня тоже уже закрывались. Но едва я начал проваливаться в сон, как в дверь постучали.

— Да что б вас черти сожрали, — тихо выругался я, прислушиваясь и думая, не показалось ли мне. — Ноткер, кто там?

Кобольд, краснея, спрятался за газетой.

— Посмотрите лучше сами.

Я выбрался из постели, приоткрыл дверь. На пороге стояла Маделиф. В легкой, совершенно не зимней пижаме — шелковой рубашке с короткими рукавами и такими же шортиками.

— Госпожа Халевейн? Какого чёрта, я только заснул, — я хмуро на нее поглядел.

— Простите, Ваше Величество, — она виновато взглянула на меня. — У меня к вам просьба. Вы один? Можно я переночую у вас?

— Эм… Неожиданно.

— Это не то, о чем вы подумали, — спешно заговорила Маделиф. — Просто после всего что случилось, у меня не исчезает чувство паники и страха. А с вами я чувствую себя в безопасности.

Я поглядел на нее с удивлением.

— Вы же знаете, что я вымотался и мне надо выспаться, а не следить за вашим состоянием, — сказал я. — Может лучше позвать к вам магов-целителей? Орель, кстати, что вам сказал?

— Господин Орель сказал, что состояние стабильное, но я сильно перенервничала. Он дал какие-то успокоительные микстуры, но они вряд ли мне помогут.

— Интересно, откуда у вас такая уверенность? — поинтересовался я и, прищурив глаза, добавил: — Вы понимаете, что вам придется лежать рядом со мной в одной постели?

Маделиф только едва заметно кивнула.

— Ноткер, а где моя «любимая» супруга? — спросил я.

— Была в Кёнигсберге, но завтра утром она будет тут.

— Как вам такая перспектива, госпожа Халевейн, сказать тут «доброе утро» Гретке? — спросил я.

— Пойдемте тогда ко мне…

— Чтобы вас пришел проведать господин Орель и всё стало еще фееричнее? Нет, пожалуй, лучше остаться у меня. Заходите уже.

Я посторонился, пропуская Маделиф, закрыл дверь. Она живо забралась под одеяло. Ноткер, шурша газетой, нервно поерзал в кресле, а потом поднялся, явно собираясь испариться. Но я сделал ему знак обождать.

— И как Орель прореагировал на то, что с вами случилось? — спросил я.

— Он ужасно испугался. Даже расстегнул свою рубашку, чтобы удостовериться что у него нет такого же шрама. А потом поспешил уйти, чтобы проверить остальных, на месте ли у них сердца.

— Да уж.

— Еще Орель оставил мазь, которая должна сгладить шов, — Маделиф показала на маленькую баночку, которую держала в руках, и положила на мою тумбочку.

Мы с Ноткером переглянулись и кобольд сделавшись совсем пунцовым исчез.

— Понятно, — я озадаченно потер лоб и забрался в постель.

Маделиф чуть отодвинулась от меня.

— Ой, да бросьте уже, — я сграбастал волшебницу и притянул к себе так, чтобы ее голова оказалась на моей груди. — И без того всё одеяло у меня утащили.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но на вас весьма теплая пижама, — сказала Маделиф, явно улыбаясь.

— Обычно я сплю в пижаме, только когда ночую один, — заметил я. — Вот дилемма… Ладно, спите уже.

Я уткнулся лицом в ее макушку, в золотистые волосы, вдохнул аромат приятного парфюма и закрыл глаза. Но сон, как назло, ушёл. Я лежал некоторое время размышляя и прислушиваясь к дыханию волшебницы, понимая, что она тоже не спит.

— Хм, а можно задать дурацкий вопрос? — спросил я.

— Да.

— Почему Тея уехала?

Маделиф задрала голову, внимательно посмотрела на меня.

— Она прекрасно знает, что у тебя проблемы с эмоциями, Эгихард, и что ей расчитывать не на что.

— В каком смысле? Мы же были друзьями.

— Мне кажется, твоя тётя тебе много раз объясняла. Девушкам дружбы недостаточно. К тому же, она хотела завести семью, детей.

— Это она вам сама говорила?

— Да.

— Ну вот теперь она завела себе старину Энгуса. Только в чем смысл?

— Смысл в том, что она получит то, что хотела.

— Но ведь после того случая в Гретзиле… Врачи сказали, что у нее больше не будет детей.

— Ее организм изменился из-за связи с тобой. Она и поправилась так быстро из-за того, что временно унаследовала от тебя способность к регенерации. И даже более. Ее организм спустя несколько дней восстановился полностью.

— Ого, значит проклятый О’Шэнан всё же станет когда-то папашей…

— Ты настолько к ней привязался? — спросила Маделиф. — Тебя поэтому на мне переклинивает?

— Что? Переклинивает? Ну и словечко вы подобрали, — я поморщился. — Нет, я бы вас обеих никак не спутал. Ну разве что кроме того раза, когда Барри напоил меня виски с остзейским янтарём.

Я притянул ее к себе чуть плотнее.

— Ваше Величество, — запротестовала Маделиф.

— Ну вы уже определитесь, вы меня по имени зовете или Величеством, на «ты» или на «вы».

— Мы говорили с вами о моей дочери, — сказала Маделиф, придав голосу почти официальный тон. — И о вашей к ней привязанности. Если конечно таковая имеется, поскольку я много лет за вами наблюдаю и знаю ваш эмоциональный предел.

— Как бы там ни было, Тея являлась единственный знакомой мне колдуньей, кроме тёти Цецилии, разумеется, и единственной с кем я мог откровенно разговаривать, — заметил я и нахмурился. — Только не говорите, что это была ваша идея так ловко всё подстроить и чтобы Тея потом всё пересказывала вам.

— Я ничего не подстраивала, но… Тея действительно всё мне рассказывала. Сама.

— Чёрт, — я посмотрел в потолок, на выключенную лампу, по которой скользили рыжие отсветы пламени от камина.

— Ее всё же беспокоила ваша дружба, особенно на фоне того, кем была я, ее мать.

— С этим не поспоришь, — я поглядел на Маделиф. — И большое у вас «досье» на меня накопилось со всеми этими разговорами?

— Поверьте, вам это только сыграло на руку, особенно учитывая, какие эксперименты проводил с вами ваш отец, — сказала Маделиф и тоже нахмурилась. — Хотя, порой мне начинает казаться, что я вас совсем не знаю.

— С чего вдруг?

Маделиф изучала меня.

— Из-за всего произошедшего совсем забыла вас спросить…

— Тоже дурацкий вопрос?

— Нет. Наоборот, чрезвычайно важный. Где вы добыли сердце, Ваше Величество, и чье оно?

— Хм, кажется вы начали подозревать меня в злодеяниях, — я едва заметно усмехнулся.

— Это не смешно, Ваше Величество.

— Пожалуй. Но вам не кажется, что уже поздно задавать какие-либо вопросы?

Маделиф посмотрела на меня с непониманием, чуть насторожившись.

— Вы ведь сейчас о своем статусе?

— И об этом тоже. Впрочем, отвечу про сердце. Оно совершенно здоровое, принадлежало одной студентке, светлой, которая однако с интересом посещала уроки некромантии господина Алойзиуса и была у него отличницей.

— И он ее вам отдал? Отличницу?

— Нет, я сам ее выбрал. Девушка много раз пыталась покончить с собой, желая найти своему духу успокоение. Я ей объяснил, что покой возможно обрести только одним способом.

— Уничтожив дух… И она согласилась?

— Да. Она знала, что отдает важную часть себя вам, так что берегите этот дар. И не спрашивайте больше о ней.

Маделиф задумчиво кивнула.

— Спасибо, что рассказали.

— Угу. Вы мне весь сон перебили, — сказал я, притворяясь рассерженным.

Потом дотянулся до тумбочки, взял баночку с мазью, стал изучать этикетку. Следом открыл, понюхал. Пахло мятой и почему-то корицей.

— И как часто надо накладывать мазь? — спросил я.

— Господин Орель так разволновался, что забыл сообщить.

Я вздохнул и стащил с нее одеяло.

— Ваше Величество, — запротестовала Маделиф.

— Не беспокойтесь, я вас только подлечу немного.

Я расстегнул несколько пуговок на ее рубашке, слегка отвел полы в стороны, чтобы обнажить шов и не оголять привлекательную грудь волшебницы. Хотя через тонкий шёлк и так было всё прекрасно видно. Подцепив немного мази из баночки, я бережно втер ее в шрам подушечками пальцев.

— Спасибо, Ваше Величество, — прошептала Маделиф и смолкла, когда я коснулся ее шрама губами.

Я целуя ее нежную кожу, неслышно выдыхал слова на драконьем. Маделиф только едва вздрагивала от каждого моего прикосновения. Я приблизился к ее лицу, но Маделиф остановила меня, мягко прижав ладонь к моим губам.

— Пожалуйста, не сегодня, Ваше Величество, — едва слышно сказала волшебница и я увидел, что ее снова начинает потрясывать.

— Вы дрожите? А говорили, что чувствуете себя со мной в безопасности, — упрекнул я и, снова накрыв ее одеялом, притянул к себе спиной. — Только вот я теперь рядом с вами не усну.

Я увидел как запылало ее лицо.

— Расскажите тогда о себе, — предложил я. — А то вы знаете о мне чуть ли не больше меня самого, а я о вас наоборот — крайне мало.

— Что именно вы хотите узнать?

— Наверное, всё. Хотя можете рассказать, как вы охотились за чёрными магами. Если вы, конечно, не против, и это не вызовет у вас неприятных воспоминаний.

— Вызовет, но я вам расскажу.

Маделиф неспешно заговорила, вспоминая свою прежнюю жизнь в постоянных разъездах и поисках. И похоже специально выбрала монотонный тембр. Через некоторое время я уже рассеянно слушал, а следом усталость взяла своё и я наконец провалился в сон.

Глава 16

По крутой горной тропе шла группа магов. В Альпах разгоралось ясное морозное утро, подкрашивая небо и лежащий под солнцем снег золотом, делая тени от горных пиков еще более контрастными и холодными. В кристально-прозрачный воздух вырывались облачка пара от отрывистого дыхания, но усталые от подъема маги продолжали идти вперед, следуя за Теодерихом Райнером.

Они лишь ненадолго остановились у горного ручья, чтобы наполнить фляжки и немного передохнуть и, подогрев в кружках ледяную чистейшую воду, пили, с наслаждением утоляя жажду.

Всё это я видел, словно сторонний наблюдатель. Такое редко случалось в моих снах, но всё же случалось.

— Сколько нам еще идти, господин Райнер? — спросил глава Австрийской Гильдии, Фридемар Дагобер, устало опираясь на альпеншток и оглядывая заснеженные горные склоны.

— Наберитесь терпения. Я ведь не мог спрятать дракона в первой попавшейся пещере, — ответил мой отец. — Путь нелегок, но поверьте, он того стоит.

— Где вы всё-таки его нашли? — спросил Берне Орель, Глава Швейцарской Гильдии.

— Мы много лет в бегах, исходили тут все тропы, все безлюдные места, — отозвался отец. — Можно сказать, что нам повезло.

— А мне кажется, вы просто водите нас за нос, — произнесла Маделиф, не сводя с него взгляда. — Драконы не появлялись несколько тысячелетий. На что вы надеетесь? Что сбежите? Или что нас накроет случайной лавиной? Вы не спасете этим своих детей. Если с нами что-то случится, оставшиеся с вашей семьей маги их убьют.

— Когда вы увидите дракона, то перестанете сомневаться, госпожа Халевейн, — Теодерих посмотрел на нее с презрением и добавил. — Я слышал о вас. Вы много лет охотитесь за такими как мы. И как вы себя чувствуете после такого? Вас совесть не мучает, убивать детей?

— Это черный маг убил мою семью, моих детей, — с нажимом произнесла она. — И мы сражались с его учениками — давно уже взрослыми и самостоятельными.

— Хм, вот оно как оказывается, — задумчиво протянул Теодерих, явно припомнив свои встречи с Алойзиусом.

— Все передохнули? Пойдемте дальше — зимний день в горах чрезвычайно короток, и нам надо успеть вернуться до темноты, — сказал Фридемар Дагоберт.

Группа магов зашагала дальше. Теодерих вскоре свернул с протоптанной тропы и, погрузившись в снег почти по пояс, повел в узкое ущелье. Светлые маги несколько мгновений стояли, смотря, как он продирается сквозь сугробы.

— Нет, так не годится, — произнес Берне Орель. — Так недолго угодить в какой-нибудь горный провал или расселину.

Он начал выводить в воздухе заклинания. Созданный им ветер стал разметать снег перед движущимся вперед Теодерихом. Это облегчило продвижение отца, но он даже не обернулся к Орелю, продолжая упорно подниматься выше, входя в утопающее в горной тени ущелье.

Маги пошли на ним, оглядывая угрюмо нависшие над ними скалы, редкие, занесенными снегом деревца, росшие на крутых склонах.

Спустя час впереди замаячило нагромождение камней из-за давно случившегося обвала и Теодерих уверенно полез на груду. Маги осторожно последовали за ним.

По ту стороны преграды снова, на сколько хватало глаз, потянулось ущелье, но Теодерих, завернув за скальный выступ, остановился. Маги замерли вслед за ним у открывшегося за выступом входа в пещеру.

Снег перед входом был нетронут, сверху, как зубы фантастического чудовища, над черным провалом нависали метровые сосульки. А еще из пещеры дохнуло смрадом. Маги невольно подняли руки к лицам, прижимая носы к одежде и стараясь отгородиться от ужасного запаха.

— Что это? Пахнет как… хм, в морге, — подобрал определение Фридемар Дагоберт.

— Он убивает тех, кто заглядывает без приглашения, — отозвался Теодерих. — Это запах останков незванных гостей.

— А вы его, можно подумать, сами ничем не кормите? — поинтересовался с отвращением Берне Орель.

— Конечно кормлю. Вот даже вас бы скормил ему при других обстоятельствах, — Теодерих позволил себе злую улыбку, но тут же помрачнел. — Но увы. Придется сказать определенную команду и вас он не тронет.

Он направился ко входу в пещеру.

— Стойте, — приказал Фридемар Дагоберт. — Мы с драконом справимся без вас.

— Я действительно отдам ему команду вас не трогать, без какого-либо подвоха, — сказал Теодерих. — Клянусь.

— И всё же — мы справимся сами. Тем более, если он, как вы говорили, размером с леонбергера.

— Да, примерно размером с эту собаку, — подтвердил Теодерих и, отойдя в сторону, сделал приглашающий жест. — Ну как хотите.

— Карлфрид, посторожите с остальными? — Маделиф указала на Теодериха.

— Может быть, наоборот? — маг нахмурился и понизив голос добавил. — Вы и без того слишком много рискуете в последнее время. Но… Ваша боль того не стоит. Тем более, что у вас остался еще один ребенок.

Но Маделиф, отрицательно качнув головой, подошла к Орелю и Дагоберту, застывших у входа в пещеру. Дагоберт наколдовал специальные затычки, протянул коллегам.

— Вставьте в нос, иначе нас стошнит от запаха.

Следом они создали магические огоньки и вошли в пещеру.

Узкий коридор петлял в толще горы, а потом резко расширился, выведя их пещерный зал с высокими сводами. Дальше путь вел среди нагромождения скал и вырастающих сталагмитов. Маги, сделав освещение ярче, присмотрелись и увидели по обоим сторам пути горы скелетов.

— Что это? Цепи? Их приковывали к скалам цепями, чтобы они не убежали? — произнес с недоумением Орель. — Вот уж действительно «незваные гости».

— Великая Луна, тут были дети, — Маделиф указала на несколько небольших скелетов.

— Теодерих заплатит за всё, не сомневайтесь, даже несмотря на заключенный с ним договор, — мрачно обронил Дагоберт. — Все эти смерти — на его совести.

Они осторожно двинулись дальше. Чем дальше шли, тем менее разложившиеся трупы им попадались. Орель осторожно подошел к одному из мертвецов, перевернул тело, осматривая.

— Странно. Тут нет никаких ран. Хм, у соседнего трупа сломана шея. А у этого целая, позвоночник тоже.

— Кажется, этот проклятый колдун наврал нам про дракона, — отозвалась Маделиф. — Он просто заманивал сюда людей.

— Но для чего? — Орель с недоумением оглядывал остальных мертвых. — Да и образец драконьей крови, что попал к нам, говорит об обратном.

— Может, приводил своих детишек сюда «практиковаться»? А драконья кровь случайно попала ему в руки? — мрачно предположил Дагоберт. — Но надо убедиться, что тут действительно нет никакого дракона и дойти до конца пещеры.

Дагоберт указал на снова сужающиеся стены зала и темнеющий впереди провал. Трое магом направились туда, Дагоберт запустил огоньки вперед во тьму и остановился.

— Тупик. Сукин сын, действительно, нас обманул.

— Значит, ему не поздоровится, — Орель опустился снова у мертвецов, изучая. — Эти, судя по виду, относительно «свежие». Не позже, чем месяц назад убиты. Хм, заметил еще кое-что странное на скелетах в начале пещеры, пойду внимательнее рассмотрю.

Он двинулся к началу зала.

Маделиф мрачно оглядывала пространство, похожее на жуткое кладбище. Потом присела у одного небольшого тела, лежащего в стороне от других у здорового валуна.

— Великая Луна! Этот мальчишка жив! — воскликнула она.

А я вдруг узнал в этом пленнике себя, еще маленького, лет шести-семи, не больше, одетого в какие-то лохмотья с накинутой сверху козлиной шкурой.

Дагоберг наклонился, взял худую руку за запястье.

— Пульса почти нет. Похоже, он на последнем издыхании от истощения. Или замерз насмерть, не дождавшись «практикантов», — Дагоберт отступил, оглядываясь. — Хм, любопытно — все жертвы прикованы не слишком длинной цепью за ногу, имея ограниченный способ для перемещений, не более трех метров. Да, похоже, тут действительно «практиковались».

— Он уже не дышит, — с горечью произнесла Маделиф, отодвинулась от меня, но потом с удивлением наклонилась к лицу. — Нет, ошиблась, еще дышит. Господин Орель, сюда!

Дагоберт тем временем продолжал изучать цепи, которыми были скованы пленники.

— Дыхание становится ровнее, — с удивлением заметила Маделиф и как недавно Дагоберт взялась за моё запястье. — Какой был раньше пульс? Мне кажется, он в норме. Кажется, он в себя приходит. Эй…

Она легко похлопала по щекам моё бледное лицо. Веки дрогнули и на Маделиф с удивлением уставились серо-стального цвета глаза.

— Вы кто? — тихо произнес я чуть хрипловатым голосом, облизнул пересохшие губы.

— Всё хорошо, мы заберем тебя отсюда, — прошептала Маделиф, обняв мою худощавую фигуру, помогая сесть и растирая спину, пытаясь хоть как-то согреть.

Дагоберт, нахмурившись, вдруг резко обернулся к волшебнице.

— Отойдите от него немедленно! — выкрикнул он.

Маделиф выпустила меня, но так и не двинулась с места. Удивленный взгляд серо-стальных глаз принял иное выражение, и маделиф явно считала, что если она пошевелится — умрет на месте.

— Проклятье, мы его проглядели! — выкрикнул Дагоберт. — Он выглядел как обычный человек, а теперь посмотрите на его ауру! Он — черный маг и, похоже, еще один отпрыск Теодериха. Да отойдите же от него, наконец!

— Не могу, — негромко отозвалась Маделиф. — Он — не чёрный маг… Я смотрю в глаза дракона…

В пещерном зале повисла тишина. Орель замедлил шаг и теперь настороженно подходил месту драмы.

— Кто вы? — повторил я вопрос, не сводя взгляда с Маделиф.

— Мы светлые маги. Светлые высшие маги, если тебе это о чем-то говорит, — ответил Дагоберт. — А ты кто? Один из Райнеров?

— Эгихард Фрайхерр Райнер-Наэр, — произнес я.

— Так мы имеем дело с бароном-драконом? — спросил Орель, позволив себе легкую насмешку, и, подойдя ближе, посмотрел на Маделиф. — Вы не говорили, что Теодерих принадлежит к баронскому роду. Но сейчас с чего вы взяли, что мальчик — дракон.

— Вам обстановки мало вокруг? — Дагоберт нервно потер руки, явно готовясь атаковать.

— Не стоит этого делать, — негромко произнес я, переведя взгляд на него и поднявшись на ноги.

Маделиф, почувствовав, что может двигаться, отшатнулась.

— Не смотрите ему в глаза! — выкрикнула она.

— Но ведь он однозначно не дракон, только носитель драконьей крови, получается, Теодерих соврал лишь частично, — произнес Орель и с недоумением добавил: — Однако носители не способны управлять сознанием.

— Значит в описании в книгах закралась ошибка.

— Или же… Вы можете превращаться, Эгихард? — спросил Дагоберт, смотря на меня.

— Нет, не могу.

— Но ведь всё вокруг — ваших рук дело? — Дагоберт указал на мертвых и скелеты вокруг.

— Всё что вокруг — сделано по желанию отца. Я бы не стал подобным заниматься.

— Вот как? А чем бы вы занимались?

— Не знаю, сложно что-либо планировать, имея это, — я указал на цепь, что сковывала ногу чуть выше щиколоток. — Где мой отец?

— Тут неподалеку — у входа в пещеру, — мрачно отозвался Орель.

— У вас с ним какой-то договор?

— Вы не в курсе?

— Если бы я был в курсе, я бы не спал.

Маги переглянулись.

— И как долго длился ваш сон? — спросила Маделиф.

— А какое сегодня число?

— Десятое января.

Я нахмурился, снова провел языком по сухим губам.

— Месяц. Может быть, чуть больше.

— Вы себе замедляли сердцебиение и дыхание? Это ведь что-то вроде анабиоза? — поразилась Маделиф. — И вы ничего не ели и не пили всё это время⁈

— Ну, еды-то тут достаточно, — мрачно обронил Дагоберт и застыл, наткнувшись на мой яростный взгляд. — Проклятье…

— Вы за кого меня пронимаете? — прошипел я разозлившись.

По цепи, что сковывала меня вдруг заскользили синие молнии, я пошатнулся и шлепнулся обратно на землю, словно меня резко оставили силы, тяжело дыша прислонился к скале.

На лице Маделиф отразились противоречивые чувства, но среди них я неожиданно разглядел что-то похожее на сопереживание.

— Да, присмотритесь внимательнее к моей цепи, может, что-то поймете, наконец, — прошептал я, закрыв глаза.

— Он теряет сознание, — сказал Орель. — И его аура мага исчезает, словно он превращается в пустышку.

— На цепи заклинания черной магии, сделанные несколькими магами, — произнес Дагоберт. — Дело рук ваших сестер и братьев? Эгихард?

Маделиф, глянула на своих коллег, потом, сорвав фляжку с пояса снова опустилась около меня, похлопала по щекам, возвращая в сознание.

— Попейте, — произнесла она поднеся воду к моим губам.

— Он черный маг, не забывайте об этом, — с неодобрением сказал Дагоберт.

Я сделал несколько глотков, снова посмотрел на волшебницу.

— Спасибо, — поблагодарил я и едва слышно прошептал, коснувшись ее руки: — Освободите меня. Пожалуйста.

Маделиф, оставив фляжку в моих руках, снова отшатнулась.

— Что он вам сказал?

— Всего лишь попросил меня освободить, — я допил воду из фляжки. — И вас тоже прошу.

— Вы — черный маг. Полагаю, вы знаете, что делают высшие светлые с подобными вам?

— Но вы ведь сюда не просто так пришли? Что вам пообещал мой отец?

— Что мы найдем дракона.

— А если точнее?

— Его драгоценную кровь, — произнес Дагоберт. — И если вы действительно носитель драконьей крови…

— Для меня всё неожиданно меняется? — заметил я чуть презрительно.

— Но мы должны ее проверить.

— Уверен, у вас уже есть образец, иначе вы бы не оказались здесь, — произнес я. — Но если хотите, проверьте.

— И вам известно, какого вида дракона в вас течет кровь?

— Золотого.

Маги, пораженные, переглянулись.

— Теодерих нам об этом не говорил. Вы уверены?

Я кивнул.

— Только вот загвоздка, золотые драконы всегда относились дружественно и к людям, и к магам, — заметил Орель и обвел рукой пещеру. — Мы же тут наблюдаем прямо противоположную картину.

— Пожалуйста, освободите, — повторил я негромко. — Я не хочу больше этим заниматься.

— И вы действительно не могли противостоять отцу и своим братьям и сестрам? — с сомнением спросил Дагоберт.

— Если бы мог — меня бы тут не было.

— Его старшему брату уже четырнадцать, — обратился Орель к коллегам. — Чем старше становятся чёрные маги, тем они сильнее и возраст точно не играет в пользу младшего из Райнеров. Кстати, для ребенка его возраста Эгихард рассуждает слишком зрело, так что насчет того, что он носитель драконьей крови я готов поверить.

— Если у мальчика кровь золотого дракона… Немыслимо… — Дагоберт всё еще в сомнении глядел на меня.

— Поклянитесь, что когда мы освободим вас, вы не будете применять колдовство против нас и наших магов, что ждут снаружи, — произнесла Маделиф.

— Клянусь.

— Вы оба готовы поверить? — спросил Дагоберт.

— Драконы не нарушают своих клятв, — сказал Орель. — Даже те, которые были враждебны людям и магам.

Маги переглянулись и Маделиф первая начала выводить заклинания, чтобы разрушить зачарованную цепь. К ней присоединились остальные. По цепи вновь заскользили синие молнии, она заискрилась, а потом вдруг раскалилась докрасна.

— Великая Луна! — испуганно выдохнула Маделиф.

— Не останавливайтесь, — произнес я и они продолжили выписывать заклинания.

Брюки на мне начали тлеть, но я сбивал искры ладонями. Наконец обруч, что сковывал меня, лопнул. Я с ненавистью пнул его и оплавившуюся цепь, затем, забывшись в ярости, сделал в воздухе быстрый золотой росчерк, расплавляя ее окончательно. А потом повернулся к магам, посмотрел на их ошарашенные лица.

— Вы видели? Его заклинания написаны золотым пламенем, — прошептал поражено Орель.

— Значит, в нем действительно течет кровь золотого дракона. И она, похоже, преобладает над сущностью чёрного мага, — сказала Маделиф и позвала: — Эгихард, пойдемте.

Мы направились вон из пещеры.

Уже идя по узкому коридору я ощутил куда более свежий воздух и принялся скидывать с себя одежду.

— Эгихард, что вы делаете? — встревожился Дагоберт, судя по его тону что-то заподозривший.

Но я лишь ускорил шаг, а потом и вовсе рванул к выходу. Увернулся от какого-то мага, попытавшегося меня поймать, сбросил последнюю одежду и опрокинулся навзничь в глубокий снег, с наслаждением вдыхая чистейший горный воздух и смотря на синие тени на снегу крутых слонов ущелья. Надо мной нависли догнавшие меня Дагоберт и Орель. Но через мгновение с облегчением отступили.

— Я уже было решил, что он готов был превратиться в дракона, — сказал негромко Дагоберт Орелю.

Я сел в снегу, принялся натирать им кожу, пытаясь избавиться от ненавистного запаха пещеры, который, как мне казалось, въелся в кожу. Нырнул с головой в сугроб, тем же способом очищая волосы.

— Эгихард, выбирайтесь из снега, иначе простудитесь, — произнесла подошедшая Маделиф. — Спустимся в долину, вы там нормально вымоетесь. Наденьте пока это.

Она протянула мне чью-то одежду, явно сильно не по размеру. В этот момент я увидел отца, мрачно, с неудовольствием наблюдавшего за мной.

— Ненавижу тебя, — прошипел я, беззвучно выдохнув драконье слово.

Теодериха отбросило к скалам, словно тряпичную куклу. Все маги мгновенно повернулись ко мне, готовые атаковать, но я шлепнулся обратно в снег, тяжело дыша — использование магии, спустя месяц без еды и воды, пожирало последние силы.

— Что происходит? — к нам подошел Карлфрид. — Будь я проклят, если это не драконья магия.

— Эгихард Райнер, младший сын Теодериха и носитель крови золотого дракона. По нашим предварительным выводам, — произнесла Маделиф и протянула мне руку, помогая подняться. — Одевайтесь скорее.

Я натянул одежду и покривился. Маделиф закатала мне штанины, подвязав их веревочками, затянула по максимуму пояс на штанах. Чья-то рубашка и куртка достигали мне колен.

— Это ужасно. Я выгляжу как пугало, — прошептал я.

— Надо же, какой эстет, — удивился Карлфрид.

— Тут как раз удивляться не стоит — мы с вами просто позабыли, что Теодерих происходит из древнего баронского рода. Ведь когда охотишься за черными магами, титулы уже не имеют значения, — заметила Маделиф и снова посмотрела на меня, а потом, наклонившись, поцеловала в щеку, чтобы приободрить. — Не переживайте, это не надолго, в долине подберем вам нормальную одежду.

— Вы не слишком прониклись? — спросил Дагоберт. — А то я уже начинают подумывать, не попали ли вы действительно под драконье очарование?

— Вы же сами всё видели. И я уверена, что он делал всё это не по своей воле. И золотые символы заклинания. Он не черный маг, господин…

Дагоберт знаком прервал ее, посмотрел на меня.

— Еще, в книгах написано, что драконы знают имена тех, с кем они встречаются. Вы слышали только фамилию господина Ореля. Можете назвать остальных?

— Берне Орель, вы — Фридемар Дагоберт, это Маделиф Халевейн и Карлфрид Моор, — произнес я под их удивленными взглядами, а потом назвал остальных магов, которые стояли в отдалении.

Я пошатнулся и Маделиф поддержала меня за локоть.

— Мальчик истощен, думаю его нужно накормить, прежде чем мы начнем спуск обратно, иначе он улетит с крутой тропы куда-нибудь в пропасть, — заметил Карлфрид.

Маги развели костер, поджарили колбаски и положив на подогретые над огнем булочки протянули мне. Я с наслаждением поел, после чего Маделиф дала мне чашку заваренного из горных трав чая. Я вдыхал аромат, напомнивший о лете, пил мелкими глотками кипяток и, когда меня потянуло в сон, невольно привалился к боку сидевшей рядом волшебницы. Она едва успела перехватит опустевшую кружку.

— Нет, не спите, Эгихард, нам еще спускаться вниз.

Я с трудом разлепил веки, а потом услышал голос отца, подошедшего к костру под охраной двух магов.

— Дайте мне поговорить с сыном, — потребовал он.

— Родители так со своими детьми не обращаются, — заметил Дагоберт. — Вероятнее всего вас лишат вашего родительского права.

— Не надо меня пугать, я знаю закон, — ответил Теодерих. — И пока я в любом случае в своем праве.

— Что ж, говорите.

— Наедине.

— Зачем? Надеетесь подговорить на очередное злодейство? Ваш сын поклялся не применять магию против нас. Так что даже не старайтесь, — сказал Орель.

— Тогда вам опасаться нечего, верно? — спросил Теодерих. — И кроме того, я единственный знаю, как правильно забирать у него кровь.

— Что это значит? — нахмурился Дагоберт.

— Суть такова, что если на забрать кровь в нужный момент, драконья сущность поглотит его. И он потеряет разумность, превратиться в чудовище, которое будет убивать всех вокруг.

— Это ложь, — произнес я.

— А еще он не помнит, что творит, — Теодерих бросил на меня быстрый взгляд и хищно усмехнулся. — Но ему нравится убивать. Вы всё это видели в пещере.

— Ты лжешь, — прошипел я.

— Мы видели цепь, из-за которой он не мог колдовать, — произнес Дагоберт.

— Вот только его драконью магию она не сдерживает.

— В нем течет кровь золотого дракона, — вмешалась Маделиф. — Они не могут такое сотворить, по крайней мере, добровольно.

— Его золотая кровь сильно подпорчена кровью черного мага. Увы-увы. Так что дайте мне десять минут, иначе вы не узнаете, как правильно забирать кровь у Эгихарда.

Я посмотрел на отца с ненавистью, а потом опустил взгляд на огонь костра, когда маги всё же отошли.

— Осторожнее, господин Райнер, вы начали вновь торговаться, но не забывайте, что в наших руках то, что вам очень дорого, — предупредил Дагоберт перед тем как уйти.

— Что за спектакль ты устроил, Харди, — тихо спросил отец, когда мы остались одни.

— Я? А ты что устроил, пытаясь меня очернить?

— Ты действительно поклялся?

— Конечно, нет, — я незаметно показал ему скрещенные пальцы, а потом поглядел на него. — Но знаешь, я не буду их убивать.

— Ты должен думать о благополучии нашей семьи! — прошипел Теодерих зло.

— Благополучии? О каком благополучии речь, когда ты запер меня в этой проклятой пещере и снова оставил в одиночестве на месяц, словно позабыв о моем существовании?

— Ты мне будешь за это только благодарен. Тебя это сделало сильнее.

— Да уж я как-нибудь обошелся бы. Как только мама согласилась на это… — Я увидел выражение лица Теодериха и во мне заплескалась ярость. — Она не в курсе? И как ты ей объяснил мое отсутствие? Впрочем, уже не важно. Тебя поймали и прижали к стенке. Это должно было когда-то случится. Не черные, так высшие светлые до тебя бы добрались.

— И тебя это радует?

— Меня радует свобода.

— Не будь таким наивным. Они тебя засадят в магическую темницу и будут точно так же забирать твою кровь. Да, засадят, узнав, на что ты способен.

Я нахмурился.

— Убей их, когда мы начнем спускаться в долину, — прошептал Теодерих. — Убей своей кровью. Они подобного от тебя ожидать не будут.

Но я покачал головой.

— Это тупик. Тут двое Глав Гильдий. Хотя те фризские маги, пожалуй, тоже из главных. Если их убить на тебя будут охотится все высшие светлые, отец.

— И что ты предлагаешь? Сдаться?

Я пожал плечами.

— Эгихард, соберись, в твоих силах спасти нашу семью…

— Я устал ее спасать, — произнес я заледеневшим голосом. — Тебе надо было отдать моих братьев и сестер тому черному магу — и тебе не пришлось бы больше скитаться по горам и прятаться.

— Как ты смеешь! — Теодерих подскочил на месте. — Твои братья и сестры…

— Уверен, даже не вспоминали обо мне. И о тебе они тоже очень быстро забыли бы, поверь.

Теодерих поднял руку, а я поглядел на него со скепсисом.

— Хочешь попробовать, правда? Одно мое слово сожжет тебя на месте.

— Твоя кровь сейчас на минимуме силы, так что не сожжешь.

Я покривился, потом задумчиво поглядел на отца.

— Твое спасение только в одном — как можно выгоднее «продать» меня. Ты ведь об этом договорился, когда привел их сюда? Добавь им еще несколько условий и, может быть, ты оттянешь агонию еще на некоторое время.

— И это всё, что ты готов мне предложить? — в голосе Теодериха прозвучало разочарование. — Придется советоваться с твоей матерью. Кстати, зачем ты назвал им свое полное имя?

— Они всё равно про Наэров ничего не знают, — я дотянулся до оставленного у костра термоса, налил в кружку еще чая, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Проклятый змееныш! — в сердцах бросил Теодерих напоследок и пошел прочь.

— Тоже «обожаю» тебя, отец, — прошептал я, недобро глядя ему вслед.

Глава 17

Я открыл глаза и уставился на люстру под потолком. На ней по-прежнему плясали отсветы огня от камина, правда уже совсем слабые из-за наступившего пасмурного утра. Маделиф всё еще спала, прижавшись лицом к моей щеке, а ее спокойное дыхание щекотало мне шею. Ладонь волшебницы лежала у меня на животе, а согнутая в колене нога — точно в области паха. Рубашка, пуговки на которой так и остались не застегнутыми, чуть сбилась, показывая оголившуюся грудь, плотно прижатую ко мне. Чертово одело, валялось где-то на полу.

Вид притягательных форм ненадолго отвлек меня от мрачного состояния, в котором я пробудился после привидевшегося сна. Впрочем, мысли о волшебнице очень быстро испарились, когда в голове эхом прозвучали мои же собственные слова: «Они всё равно про Наэров ничего не знают».

Самое скверное, что я ни черта об этом не помнил. Какие тайны скрывал род моей матери? Я подумал, что надо вернуться в Хоэцоллерн и разобраться с документами, которые я привез из Ирландии, забрав их у дядюшки Даллана. Да и самого дядюшку расспросить поподробнее.

А еще сон оставил смутное и неприятное подозрение о происхождении эликсира, который отшибал мне память в детстве и влиял на мое поведение целых три года — до тех самых пор пока не погибла вся моя семья.

Рецепт, как усыпить дракона, имелся у Чистослава, но в эликсир явно входили иные компоненты и значит… Нашлось что-то, что влияло на текущую во мне кровь Наэров. И рецепт этого, скорее всего, знала только моя мать.

Скверное открытие, если всё действительно обстояло так. Еще Маделиф вполне могла об этом что-то знать, и я решил что чуть позже ее расспрошу.

Я аккуратно, чтобы не побеспокоить волшебницу, выбрался из постели, укрыл ее одеялом и направился в душ, чтобы смыть неприятный осадок от прошлого, принесенного сновидением, и мерещащийся теперь отвратительной запах той пещеры.

Приняв душ, я позвал Ноткера чтобы тот принес мне свежую одежду.

— Вам просили передать, что в час дня состоится заседание Объединенного Совета по поводу Чистослава Чёрного, — сообщил кобольд. — Вас тоже позвали, Ваше Величество.

— Сколько уже время, Ноткер?

— Уже почти полдень. Как раз успеете не спеша позавтракать, — сказал кобольд и, чуть помявшись, добавил. — Надеюсь, что успеете. Там в коридоре ожидает Ее Величество.

— В каком смысле — ожидает?

— Я ее попросил вас не беспокоить. Надеюсь, что сделал правильно.

Я кивнул и, выйдя из ванной, увидел уже проснувшуюся Маделиф, сидевшую в постели.

— Доброе утро, — сказал я и, надев на руку Омегу, глянул машинально на часы и увидел что до полудня дейтствительно осталось всего десять минут. — Позавтракаете с нами?

— С вами?

— В коридоре стоит Маргарете, — произнес я, с легкой улыбкой наблюдая за тем как подскочила Маделиф. — Чего вы всполошились? Я ведь вас вчера предупреждал.

— Но я надеялась, что успею вернуться к себе. Можно ваш халат одолжить?

— Нет. Так сделаете еще хуже. Садитесь за стол. Ноткер, накрой на… четверых, — я кивнул на пробудившегося грифона и, подойдя к входной двери, чуть приоткрыл ее.

У окна стояла хмурая Маргарете, которая живо направилась ко мне, но потом замедлила шаг.

— Ты не один, Харди? — спросила она, внимательно смотря на меня.

— Нет. Вообще у меня там целая компания.

— Не смешно, — в глазах Маргарете засверкала ярость. — Дай угадаю, к тебе в постель все-таки забралась Белоснежка.

— Что? — я чуть не рассмеялся. — Ну и прозвище ты придумала.

— Так я права?

— Не совсем. Маделиф попросила побыть с ней, поскольку всё еще чувствует страх.

— Страх?

— Ты бы чувствовала что-то иное, если бы безумный драконоборец-некромант вырезал твое сердце, а твой дух — поместил в капсулу? — спросил я.

Синие глаза Маргарете распахнулись в ужасе.

— И ее удалось вернуть?

— Наш знакомый черный маг, который посещал нас на церемонии в Эвербурге, сделал это. Правда, закончил он плохо, — я распахнул дверь и, посторонившись, шепнул. — Так что будь хорошей девочкой.

— А что с мастером-драконоборцем? Как вы его одолели? — спросила Маргарете, заходя внутрь, и едва не запнулась, увидев Маделиф и оценив взглядом ее внешний вид.

— Гретке, — предупреждая произнес я.

— Добрый день, госпожа Халевейн, — сказала Маргарете, следом изучив комнату и остановив взгляд на грифоне. — А что — графиня тоже тут всё это время была?

Я, оставив ее без ответа, уселся за стол и занялся завтраком.

— Добрый день, Маргарете, — отозвалась Маделиф. — В Кёнигсберге всё спокойно?

— Да. Господин Прегиль сообщил, что с мастером покончено, правда без подробностей. Я решила, что обстановка достаточно безопасна, и приехала сюда.

Несмотря на обмен вежливыми фразами между ними явно чувствовалось напряжение. Маргарете, так и вовсе едва сдерживалась, чтобы не вцепиться Маделиф в волосы и не наговорить грубостей, поскольку прецедент уже имелся. Но мой не слишком добрый взгляд удерживал ее от подобного.

— Надеюсь, они переловили оставшихся последователей мастера. Или они все благополучно самоубились — уж это он вполне мог им внушить, — заметил я.

— Прегиль только сказал, что они отловили оставшихся грифонов. Наверное, графиню это порадует, — произнесла Маргарете, смотря как аккуратно ест с тарелки грифон.

Услышав слова Маргарете графиня действительно оживилась и, похоже, обрадовалась, что-то проклекотав. Но мы без Финбарра, разумеется, ничего не поняли. Разговор затух. Я посмотрел на часы, глянул на Маделиф.

— Поторопитесь немного с завтраком. В час состоится Объединенный Совет насчет Чистослава, а вам себя еще в порядок приводить.

— Да, Ваше Величество, я уже почти закончила, — Маделиф допила кофе, поднялась. — Спасибо, что уделили мне время. Вас ведь тоже позвали?

— Да.

— Что ж, тогда увидимся на Совете. Маргарете, — Маделиф чуть склонила голову и вышла.

— Так бы и вцепилась ей в волосы, — прошипела Маргарете, когда волшебница вышла.

— Ты ей в госпитале уже достаточно наговорила, так что избавь меня от всего этого, — жестко сказал я.

— То есть я должна смириться?

— Именно. И я, кажется, тебя давно предупреждал.

— Так не честно, Харди, — она прищурила глаза. — Тогда сними с меня свою собственническую печать.

— Угу, вместе с разводом. Хочешь? — я, завершив завтрак, поднялся.

Маргарете посмотрела на меня почти в панике.

— Нет, не хочу, — она подошла ко мне, обняла, уткнувшись лицом мне в шею. — Прости, Харди, я постараюсь не реагировать.

— Вот и хорошо. Очень полезный навык.

— Что будешь делать дальше?

— Вернусь в Хоэцоллерн, надо заняться домашними делами.

— Господину Прегилю, это не понравится, — Маргарете посмотрела на меня и улыбнулась. — В Пруссии осталось тоже куча недоделанных дел.

— Я готов потерпеть его присутствие в Хоэцоллерне, чтобы решить Прусские проблемы. Боюсь, другого варианта в ближайшее время для Базилиуса не будет.

— Я поеду с тобой? Ты ведь не отошлешь меня обратно в Кёнигсберг? И вообще — я жутко соскучилась.

— Если подключишься к решению прусских экономических проблем, — я приобнял ее, глянул на часы. — Не знаю, сколько времени займет обсуждение насчет Чистослава, но если тебе заняться больше нечем, можешь дождаться меня тут.

— Я подожду.

Я поцеловал ее и вышел вон. Зашел за Финбарром и Карлфридом — они оба уже ждали.

— Нам надо принести пару некромагических устройств на Совет, — сказал я.

— Вы же хотели разобраться с теми заклинаниями, — напомнил Карлфрид.

— Да, но, возможно, придется заниматься прямо там, чтобы не дать шанс Чистославу уйти от ответа.

Карлфрид нахмурился.

— Вы будете настаивать на смертной казни?

— Нет, не буду. Но господин Чёрный несомненно должен заплатить за свои действия.

Мы дошли до автостоянки, отыскали среди ящиков в прицепе нужный, в котором находились учетные книги с первой фабрики и некромагические устройства, прежде заменявшие сердца у Маделиф и Чистослава. Я взял оба этих устройства и мы направились в зал Объединенного Совета Гильдий.

Когда мы вошли Главы уже заняли места за круглым столом. Чуть в стороне от них с по-прежнему связанными руками сидел Чистослав. Больше на нынешнем собрании никого не было.

— Добрый день, сегодня без зрителей? — поинтересовался я.

— Добрый день, Ваше Величество. Сегодня у нас закрытое совещание, поскольку вопрос довольно-таки… деликатный, — произнес Ульрих Адельман. — Господин Моор может остаться, но вашему кузену придется покинуть зал Совета, простите.

Финбарр недовольно нахмурился, но собрался уходить.

— Барри останется, поскольку ему есть что сказать насчет дела, касающегося некромагических устройств, — сказал я. — Это важно.

— Что ж, если так, тогда пусть присоединяется.

Я уселся на свободное место, положив на стол перед собой некромагические устройства, заметил, как содрогнулась Маделиф., но почти сразу взяла себя в руки. Карлфрид и Финбарр принесли кресла и сели рядом. Я поглядел на лица магов.

— Полагаю, господин Чёрный уже успел что-то рассказать? — поинтересовался я.

— Нет, он всё это время был нем как рыба, — ответил Прегиль. — Что для него не характерно.

— Было не до болтовни с вами, Базилиус, — подал голос Чистослав, недобро усмехнувшись. — Я был занят важными размышлениям.

— И о чем же?

— О разном. Но давайте уже приступим и закончим побыстрее со всем этим, — он показал на связанные руки.

— Думаете, что вас отпустят? После всего что вы сотворили? — голос Маделиф заледенел. — На это даже не надейтесь.

— Это не только вам решать, госпожа Халевейн, — Чистослав обвел взглядом магов, избегая смотреть лишь на меня, и произнес: — Давайте я первый начну?

— Ну попробуйте, — отозвался Берне Орель, мрачно глядя на мага.

— Будем честны, — заговорил Чистослав. — Каждый из нас старался усилить свои Гильдии и своё влияние в Совете. Базилиус упразднил Гильдии в двух графствах, расширив на них влияние Прусской Гильдии. Вы, Ульрих, так вообще подмяли под себя все Гильдии при Объединении земель. Но наверное, только я готов был пойти еще дальше и получить власть над теми, кого мы так давно не замечали, избегали или преследовали. Я говорю о темных.

Чистослав сделал небольшую паузу, изучая реакцию своих коллег. Но они молчали, ожидая продолжения.

— Задача была не простая и я много думал, создавая различные варианты, но в итоге решил сперва начать с учреждения в Пражском Университете факультета для тёмных.

— Прошу прощения, но как вы думали заполучить власть над ними, дав им образование и, соответственно, сделав их тем самым сильнее? — перебил Дагоберт. — В ваших умозаключениях закралось противоречие.

— Противоречия нет, если ставить их на один уровень со светлыми и относиться уважительно, а не с присущим всем вам презрением. Вы не представляете, сколько благодарности я от них получил. Ее было больше в разы, чем от светлых студентов. Вы можете себе такое представить?

— Подростки очень быстро всё это забудут, их благодарность обратиться в пшик, когда они столкнуться с реальностью, — парировал Дагоберт. — Так что кроме как потешить честолюбие у вас ничего не вышло.

— Вы ошибаетесь, Фридемар, — в голосе Чистослава отчетливо послышалась злость. — На том факультете учились и взрослые и их было больше. Некоторые проходили обучение со своими детьми. После этого, решив, что первый опыт был весьма успешен, я пошел еще дальше и объединил этот факультет с остальными в Университете. Это было уже гораздо сложнее, но я преодолел трудности и изначальное неприятие со стороны некоторой части студентов. Теперь Пражский Университет единственный в нашей стране, который уровнял шансы для всех.

Маги посмотрели на него мрачно.

— И что — даже высшие светлые с этим примирились? — спросил Прегиль.

— Большинство. Я нашел к ним подход и нужные объяснения. Некоторые, конечно, забрали детей из Университета, прервав обучение, но их оказалось мало.

— Удивительно, что информация об этом не просочилась и не дошла до нас, — заметил Орель. — Или же вы успешно устранили всех недовольных?

— Что-то вроде того — все они изначально подписывали бумаги о неразглашении.

— Что ж, теперь вашим образовательным экспериментам придет конец, — сказал Адельман и нахмурился. — Правда, кем теперь считать тех светлых магов, что штудировали темную науку? Да и вас самого?

— Я бы повременил на вашем месте с подобными заявлениями, — произнес Чистослав с усмешкой. — Тем более, что Его Величество, несомненно проявит к этому интерес.

Я, задумчиво слушавший разговор Глав Гильдий, уставился в удивлении на Чистослава, в то время как все обратили на меня недоуменные взгляды.

— Что, простите? — произнес я, но Чистослав снова смотрел в пол. — Кажется во всех наших последних разговорах я четко выразил своё мнение, что ваша затея уравнять всех магов мне не понравилась.

— Вы просто не обдумывали это как следует, Ваше Величество, — всё также не смотря на меня произнес Чистослав. — Поверьте, вам будет выгоден мой вариант. Особенно на фоне того, что вам как-то надо получить власть над сторонниками господина Алойзиуса.

— О чём он вообще, Ваше Величество? — спросил Ульрих Адельман. — И кто такой господин Алойзиус?

— Чёрный маг, что наложил проклятие на Хайдельберг и Фризию, который практиковал некромантию и преподавал ее в Университете господина Чёрного, — ответил я. — Еще он пытался собрать вокруг себя тёмных и объединить. Чистослав полагает, что за Алойзиусом стоят еще несколько сильных чёрных магов.

В зале повисла тишина, маги поглядев друг на друга, призадумались.

— Думаю пора переключиться с темы про ваше чёртово образование на что-то более серьезное, — произнес я заледеневшим тоном. — Последнее, что я скажу про это, это то, что Алойзиус преподавал вам некромантию, которую вы использовали для создания некромагических устройств.

Прегиль даже охнул от этой новости. Я обвёл Совет взглядом.

— Господин Чёрный отдал Алойзиусу десять прототипов, изначально предназначавшихся для людей. Но черный маг «усовершенствовал» модель, и похоже где-то есть массовое производство этих устройств. В Праге оно тоже имелось, но в весьма скромных масштабах. А еще, господин Чистослав так увлекся своими идеями, что не заметил, как ему самому вырезали сердце и вставили на его место некрокапсулу, сделав марионеткой. Вас этот факт до сих пор не привел в себя, господин Чёрный?

Чистослав молчал, поджав губы.

— Это немыслимо, неприемлемо… — Дагоберт ошарашено качал головой. — О чём вы вообще думали, проигнорировав риски общения с черным магом и последствия существования подобных устройств?

— Наверное примерно о том же, когда вы заключили договор с драконом, — отозвался Чистослав. — Но мне повезло меньше. Хотя, кто знает, чем всё закончится у вас…

Я подумал, что сейчас в мой адрес со стороны Чистослава посыпятся обвинения. Однако он замолчал.

— Похоже, сказать вам больше нечего, — заметил я.

Чистослав только едва пожал плечами, всё также смотря в пол.

— Расскажите, что произошло с госпожой Хелевейн, –произнес Орель. — Вчера, она, к сожалению, не в состоянии была ответить.

— Мастер похитил ее и заменил сердце некрокапсулой, оказавшись в действительности древним некромантом, — сказал я. — Как к нему попало устройство, придуманное господином Чёрным, мы еще не выяснили. После Райнерсберга мы отправились в Прагу, в Университете нашли Алойзиуса и он провел операцию по пересадке донорского сердца госпоже Халевейн.

— Но как вы узнали, что Алойзиус в Университете? — Орель хмурясь поглядел на меня.

— Мы встречались с ним до этого — здесь в Хайдельберге в ресторане полном студентов. Так что поэтому в тот раз он ушел живым, — произнес я. — Простите, что не сказал вам, но вопрос, что жить ему осталось недолго, был решен мной давно.

— И значит, маг, который нас проклял, теперь мёртв? — спросил Ульрих, невольно содрогнувшись и видимо вспомнив о проклятии, наложенном на Хайдельберг и на него самого.

Я кивнул.

— Что ж, это хорошая новость, Ваше Величество, — произнес Прегиль.

Маделиф взглянула на меня, явно думая о духе Алойзиуса, запертом в графине, но в итоге ничего не сказала Совету.

— Вторая хорошая новость, что все фабрики в Праге по производству антимагического оборудования, способного навредить высшим светлым, уничтожены, — сказал я. — Карлфрид и Финбарр собрали там учетные книги. Изучив их, вы поймете, сколько его было произведено и куда его отправляли.

— Да, займемся этим сразу же после Совета, — Адельман кивнул.

— Что будем делать с господином Чёрным? — спросил Орель. — Его вина несомненно огромна. А изучение некромантии — недопустимо, как и изготовление некромагических устройств. Из-за вашего изобретения погибло много магов, а счет людей так и вовсе идет на сотни.

— Хотите создать прецедент для казни члена Объединенного Совета? — зло усмехнулся Чистослав.

— Для начала вы перестанете им быть, — мрачно обронил Адельман. — Но спешить нам некуда. Предлагаю изучить привезенные Его Величеством учетные книги фабрик, оценить ситуацию, задать господину Чёрному возникшие вопросы — они у нас, несомненно, появятся.

Остальные Главы согласно кивнули.

— Вы чем займетесь, Ваше Величество? — спросил Орель.

— Надеюсь, что проблемами Пруссии, — вставил Прегиль.

— Чуть позже или одновременно с прочими делами, — произнес я. — Мне нужно посетить дом.

Прегиль с недоумением поглядел на меня.

— Но ваш дом теперь…

— Нет, мой дом в Хоэцоллерне и в Кёнигсберге я буду бывать редко, — произнес я. — Мне нужно разобраться с некромагическими устройствами. Есть еще кое-что, о чем расскажет Барри.

Я кивнул кузену.

— Когда мы посетили Министерство по делам магии в Нюрнберге я прекрасно чуял, что люди превращены в мертвых марионеток, — заговорил Финбарр. — Они говорили и вели себя так, что по поведению нельзя было догадаться, что они мертвы. И даже цвет кожи был как у живых, как и температура тела. И их выдал лишь запах. Мне сложно объяснить, но… живые так не пахнут. Хм, как если бы они испытывали эмоции, но запах оставался абсолютно ровным, будто они и вовсе никаких эмоций не испытывали. А вот с господином Чёрным вышло по-иному — его запах меня полностью обдурил. Был в точности как у живого.

— Выходит, если ваш кузен мог раньше разглядеть «подделку», то теперь с этим будет всё сложнее? Если вообще возможно.

— На груди у людей и магов имеется характерный шрам, — заметил я. — Конечно есть вариант, что и его можно замаскировать, но до настоящего времени некроманты считали это излишним. Поэтому я хочу разобраться с устройствами, чтобы понять, как они регулируют организм, заставляя его выглядеть абсолютно живым.

— Что ж, займитесь, спасибо, — произнес Адельман. — И сообщите нам, пожалуйста, как что-то выясните. Если вам понадобиться библиотека Хайдельбергской Гильдии — она всегда в вашем распоряжении.

Я кивнул.

— Что ж, полагаю тогда на сегодня хватит? — сказал Прегиль и поглядел на меня. — Я к вам еще подойду насчет Пруссии, Ваше Величество.

— Не сомневаюсь, Базилиус, — я едва заметно усмехнулся и обратился к Адельману. — Ульрих, пришлите магов на автостоянку забрать учетные книги.

Тот кивнул и я с Финбарром и Карлфридом направился вон.

— Больше ничего не хотите узнать, Ваше Величество? — раздался вдруг голос Чистослава.

Я, остановившись, обернулся. Чистослав, зло улыбаясь, обвёл магов взглядом и торжественно провозгласил:

— Забыл вам сообщить главное — вы ведь не знаете, кто такой на самом деле господин Эгихард Фрайхерр Райнер-Наэр!

Глава 18

Я поглядел на Чистослава со скепсисом.

— Хотите меня в чем-то обвинить? Чтобы ваши собственные преступления на этом фоне померкли? — поинтересовался я. — У вас ничего не выйдет. Но можете, конечно, попробовать.

— Попробую. Потому что очень хочу увидеть лица коллег, когда они осознают, что натворили.

— Можете обойтись без этих длинных показных отступлений? — с недовольством произнес Адельман. — Говорите уже прямо.

Чистослав, продолжая усмехаться, вновь обвел взглядом Совет.

— Полагаю, все слышали о Белых копьях или как их еще называют — Морозных копьях? Так вот, господин Райнер-Наэр один из них.

Я увидел как от слов Чистослава у магов вытянулись лица от изумления. Я же смотрел на Главу Богемской Гильдии с непониманием.

— И что это такое?

— Вы или искусно притворяетесь или… — Чистослав, сделав паузу, изучал меня. — Если вы действительно не знаете, ваш ждет большой и весьма неприятный сюрприз.

— Вы ведь так и не прочитали книги о драконах, что я вам давал, Ваше Величество? — сказал Карлфрид.

— Конечно прочитал, вы же знаете у меня имелась масса свободного времени, — отозвался я. — Так что это?

— Так называли самых опасных драконов, — ответил Адельман. — Но уверен, что к вам они не имеют никакого отношения, а господин Чёрный лишь пытается таким образом отомстить за свое положение, в котором он оказался.

— Вы мне не верите? — подивился Чистослав. — Зря.

— У Его Величества кровь огненного дракона — в этом нет никаких сомнений, — произнесла Маделиф. — Когда он использует магическую энергию напрямую — это выливается в магию огня. Так что ваше предположение полностью безосновательно.

— Только золотые драконы всегда были отзывчивы людям и магам и помогали им. А как вы сами не так давно рассказывали на Совете у господина Райнера-Наэра проблемы с эмпатией.

— Об этом нам еще говорил Теодерих Райнер, объясняя это тем, что его сын черный маг. А у черных магов, как всем известно, эмпатия отсутствует вовсе, — заметил Дагоберт. — Кроме того, Чистослав, вы как-то упускаете из вида, что Райнеры как раз и ведут начало рода от золотого дракона Райнериуса.

— Да, тут есть сложность. Однако, что вы знаете о роде его матери?

— Нужно быть гением, чтобы отыскать еще один род, ведущий свое начало от драконов, — сказал Орель. — А отыскать потомков, спустя тысячелетия, так вообще нереальная задача, особенно для мага уровня Теодериха. Он, несомненно, отличался неординарным умом и всё же подобная задача была ему не по силам.

Чистослав вдруг перестал улыбаться и обвел их всех мрачным взглядом.

— Вижу, вам удобно заблуждаться. Но все вы забываете об одной особенности господина Райнера-Наэра, о которой я к сожалению узнал только недавно. Он может перемещаться за несколько секунд через пространство, используя драконову магию. Ни в одном источнике нет указаний, что подобное могли проделывать золотые драконы. Подобные умения приписывались только Белым копьям.

— Всё это конечно очень «увлекательно», — произнес я со скукой в голосе. — И даже если допустить, что мой отец всё-таки оказался гением и отыскал другой род, ведущий начало от тех драконов, что в этом такого?

Прегиль прокашлялся.

— На вашем месте я так легко не допускал бы даже мысли о подобном, Ваше Величество, — сказал он.

— Я уже понял, что все остальные виды драконов были весьма враждебными, — произнес я. — Может быть, поделитесь подробностями?

— Все остальные враждебные, да, но Белые копья — самые жестокие и опасные, — пояснил Карлфрид. — Если кратко: прежде они обитали в северных землях. Потом, когда многовековое похолодание начало отступать и на север стали переселяться люди, осваивая новые территории, Белые копья безжалостно выкашивали их целыми поселениями. Изловить и одолеть драконов не было никакой возможности даже у сильнейших магов того времени. Это продолжалось до тех пор пока на помощь не позвали золотых драконов, которые, воспользовавшись магией замедления времени, их всех уничтожили. Точнее думали, что уничтожили. Белые копья затаились или же выросло молодое, оставшееся в живых после той битвы поколение. И в одну ночь они стерли с лица земли почти всё население северных стран, а затем начали наступление на юг, пообещав уничтожить человечество. Однако их снова одолели призванные золотые драконы.

— И как давно это было? — поинтересовался я.

— Понимаю ваш скепсис, — сказал Чистослав. — Древние книги — сомнительные источники, да? Где-то исторические события и вовсе могут превратиться в легенду. И всё же в записях, сделанных магами того времени, отражены факты.

Я посмотрел на всех магов в досаде.

— В любом случае считаю, что глупо проводить подобные параллели между мной и чудовищами, обитавшими тысячелетия назад. Я не имею к ним никакого отношения. Даже между мной и Райнериусом мало общего, кроме унаследованной частицы его крови. Так что найдите более весомые факты, Чистослав.

Я развернулся, чтобы наконец уйти, но неугомонный маг снова остановил меня.

— Так я нашел, Ваше Величество, — в его голос вновь просочилась насмешка.

Я развернулся, смерил Чистослава взглядом.

— Да? И что же это?

— Предсказание, появившееся почти девятнадцать лет назад, вероятно, в день когда вас зачали.

На моем лице не осталось ни единой эмоции, нутро захлестнула обжигающая ярость.

— Что, я ступил на тонкий лёд, Ваше Величество? — спросил Чистослав, не сводя с меня взгляда.

— Скорее решили прогуляться по раскаленным углям.

— Что за предсказание, Чистослав? — спросил Прегиль.

— Ульрих, прикажите принести из библиотеки том за февраль 1965 года, — сказал Чистослав.

Адельман, несколько растерявшись, вопросительно посмотрел на меня.

— Да, пусть принесут. Мне тоже интересно, что там, — произнес я.

Адельман позвал одного из своих кобольдов и через несколько секунд тот передал Главе Хайдельбергской Гильдии увесистую книгу. Ульрих положил ее на стол.

— Какую дату смотреть?

— Дайте подумать, — Чистослав что-то вычислял в уме. — Полнолуние, которому тёмные всегда придают значение при совершении магических ритуалов, если не ошибаюсь, пришлось на шестнадцатое февраля.

Адельман пролистал том примерно до половины. Остальные маги подошли к столу, заглядывая в книгу. Ульрих, изучая страницы, переворачивал их, явно не находя ничего интересного, а потом замер на одном из разворотов. Сперва я увидел на лицах Глав Гильдий изумление, которое очень скоро сменилось растерянностью и крайним беспокойством, почти граничащим с паникой.

— И что там? — поинтересовался я.

— Взгляните лучше сами, Ваше Величество, — ответил Адельман и голос его прозвучал глухо.

Я с Карлфридом и Финбарром подошел к столу, заглянул в книгу. На плотных листах шел написанный от руки текст. Первым стоял заголовок: «Предсказание номер семь от шестнадцатого февраля 1965 года, запрос о важных событиях двухтысячного года. Увидел в сфере номер десять и записал маг Ярек Горак.» Дальше шло описание, что именно увидел маг.

«Сфера показала необычайно высокие дома и непривычно развитую инфраструктуру большого города, вечернего, щедро освещенного огнями. Сперва это отдалено напоминало Франкфурт-на-Майне, но потом я разглядел флаги с черной, вставшей на дыбы лошадью, и понял, что это Штутгарт. Затем я увидел идущего по улице мага, облаченного в белую мантию и с короной на голове. На улицах появились транспаранты и неоновые надписи, прославляющие императора Эхарда Первого. К городским флагам добавились его гербы с белым драконом на черном фоне. Дракон на гербе, судя по вытянутому телу и шипастым костяным наростам в области позвоночника, относится к виду Белых или Морозных копий. По обоим сторонам дороги появились люди, приветствующие императора. Однако через некоторое время, все они замирали, заживо замороженные. Тела их пропарывали выросшие из нутра ледяные копья. Надписи на неоновых вывесках сменились на новые: „С этого момента эра человечества идет к концу“. На этом видение в сфере оборвалось.»

— И? — спросил я. — Вы правда считаете, что это обо мне? Даже имя не совпадает.

— Вполне совпадает, — возразил Чистослав, — Если взять один из коротких его вариантов.

— Меня никто никогда так не называл.

— Прочитайте до конца, поймете, почему.

Чуть ниже действительно шел еще один короткий абзац, написанный более мелким почерком.

«Комментарии увидевшего: Судя по всему имя императора нужно прочитать наоборот и тогда получится слово „Дракон“, о чем косвенно намекали в предсказании гербы императора. Зарисовка предсказания прилагается.»

— Переверните страницу, Ваше Величество, — едва слышно произнесла Маделиф.

Я последовал ее совету и с изумлением уставился на черно-белый рисунок, выполненный графитовым карандашом, четкий, снабженный подробными деталями. На рисунке был изображен тот самый город, описываемый на предыдущей странице, а крупным планом — лицо императора, словно на мгновение отвлекшегося от уничтожения человечества и обернувшегося к магу, увидевшему этот небольшой отрывок из будущего, и взглянувшего императору прямо в глаза — серо-стального цвета, со знакомым пронзительным взглядом. Мне показалось, что я смотрюсь в зеркало. Поразительное сходство отрицать было невозможно.

— Охренеть, — только и сказал я, а рядом шумно выдохнул изумленный Финбарр. — Погодите, ниже стоит примечание, что это предсказание больше никогда не повторялось. А значит, как вы недавно говорили, Чистослав, оно не сбудется.

— Возможно, потому что вас убьют? — со злой усмешкой произнес Чистослав и перевел взгляд на членов Объединенного Совета. — А вы что думаете, уважаемые коллеги?

— О, так вы теперь хотите моей смерти? — я придал себе удивленный вид. — Внезапно.

— Но если вы знали об этом предсказании, почему не сказали раньше? — спросил Дагоберт.

— Вы все о нём тоже знали — парировал Чистослав. — Совет просматривает абсолютно все предсказания, если вы вдруг запамятовали. Просто, поскольку на нем стояла отметка «Не повторялось» ему даже не придали значения, а черты господина Райнера-Наэра стерлись из нашей памяти. Что неудивительно, учитывая сколько предказаний мы просматривали за год. Так что вы думаете теперь?

— Лично я думаю, что мой отец, как всем известно, большой экспериментатор, — заговорил я первым, не дав ничего сказать растерявшимся магам. — И скорее всего он хотел получить именно то, что было показано в предсказании. Но вот беда, где-то он просчитался и что-то пошло не так. И я, вопреки его ожиданиям, получил в наследство кровь не этих отмороженных тварей, а кровь золотого дракона. А еще, пожалуй, найден ответ на вопрос за что отец меня так не любил и изводил. Я — его неудавшийся эксперимент, поставивший крест на его многолетних поисках и лишивший его смысла жизни.

Я увидел, как лицо Чистослава, кажется уже внутренне праздновавшего победу, вдруг тускнеет, обретает растерянное выражение.

— Шах и мат, Харди! — пробасил Финбарр — зло и радостно одновременно. — Я тебе за своего кузена глотку порву, богемский ублюдок! Сделаю для тебя исключение, а заодно ты заплатишь за придуманные тобой ружья для уничтожения оборотней!

Я положил руку на плечо Финбарра.

— Он того не стоит, Барри. Кроме того, уверен, что для него найдется куда более суровое наказание.

Я глянул на магов. Судя по всему, моё трактование предсказания их успокоило и вполне укладывалось в их логику — выражение страха и растерянности исчезло, и на их лицах отчетливо обозначилось облегчение.

— Но как же то заклинание перемещения⁈ — зацепился за ниточку Чистослав.

— Вы хотите, чтобы от моей матери мне совсем ничего не передалось? — спросил я. — Похоже, это заклинание — единственное, что мне досталось от Наэров.

— Что ж, я рад, что мы всё прояснили, — сказал Адельман и голос его вновь стал спокойным и уверенным. — Простите, Ваше Величество, честно говоря, мы на некоторое время растерялись.

— Да я и сам был весьма удивлен, — я едва заметно улыбнулся. — Господин Чёрный как всегда полон сюрпризов. К сожалению, неприятных.

— Это точно, — пробормотал Прегиль, недобро смотря на своего недавнего коллегу и приятеля.

— Вы глупцы! Идиоты! — не сдержался Чистослав. — Он просто задурил вам голову!

— Уймитесь, Чистослав, или мы сами вас уймем, — Адельман посмотрел на него с презрением. — Ваши попытка разобщить и рассорить нас окончилась провалом. Примите это и смиритесь.

— Да, похоже за вами придется много подчищать в Богемии, — сказал задумчиво Орель. — Особенно в Университете.

— Вы не посмеете…

— Еще как посмеем, — сказал Адельман. — Вы пошли против установленных в Гильдиях законов. Виноваты в смертях наших коллег. И наверняка этот список окажется очень длинным.

Я посмотрел на Адельмана.

— Ульрих, не забудьте сейчас прислать магов на автостоянку — забрать учётные книги, — напомнил я.

— Да, сейчас же распоряжусь, Ваше Величество.

Я сделал знак Карлфриду и Финбарру и мы вышли вон. Вскоре нас догнали маги, посланные Адельманом. На автостоянке я раскрыл прицеп и маги выгрузили из него все ящики с учётными книгами. Финбарр сразу перегрузил туда из машины Чистослава предсказательную сферу.

— Когда мы вернемся в Хоэцоллерн? — спросил кузен.

— Сегодня чуть позже — надо посмотреть кое-что в библиотеке, — я поглядел на Карлфрида. — Знаете, еще я бы взглянул еще на архивы предсказаний.

— Думаешь найти свой нормальный вариант в императорской короне? — засмеялся Финбарр.

— Это не смешно, Барри. Мне бы с Прусской короной разобраться, — заметил я.

— На самом деле — это был бы идеальный вариант, — заметил задумчиво Карлфрид. — Странна, наконец перестала бы быть разрозненной, избавилась бы от земельного законодательства, законы везде бы стали едины.

— К единству и так всё идет, — возразил я.

— Слишком медленно.

Я только покачал головой и пристально поглядел на Карлфрида.

— Вы ведь знали об этом?

— О чём?

— О роде моей матери. О Наэрах.

— Нет.

— Но ведь и вы, и Маделиф, да и Дагоберт с Орелем, знали о перемещающем заклинании. Тогда, девять лет назад, вы ведь все ехали в том поезде, который я заставил вернуться на Шафберг.

— Мы все считали, что это заклинание черной магии, — сказал Карлфрид. — Мы три года наблюдали за вами, Ваше Величество, и за всё это время никому из нас в голову не пришло, что вы можете относиться к тем драконам. Жаль, конечно, что мы не нашли остальные дневники вашего отца. Возможно там бы что-то прояснилось насчет того, что он хотел получить от наследия Наэров, но увы.

Я нахмурился.

— Вряд ли отец уничтожил дневники. Точно где-то спрятал.

— Скорее всего. Мы пытались их найти, но безрезультатно.

Мы дошли до хайдельбергской библиотеки и Карлфрид провёл нас в раздел архива предсказаний.

Перед нами возник один из кобольдов-библиотекарей, приносивший книгу на Объединенный Совет.

— Полагаю, вы снова хотите просмотреть предсказания за февраль 1965 года? — спросил он. — Сейчас принесу.

Мы уселись за читальный стол и кобольд через пару секунд положил передо мной архивный том. Я раскрыл предсказание, перечитал, изучил картинку, в очередной раз изумившись сходству.

— Все маги, связанные с предсказательной магией, отличные художники, — пояснил Карлфрид. — Впрочем, они не все предсказания иллюстрировали. Только важные или то, что их впечатлило лично.

— Но не проще было установить камеры для записи? — спросил Финбарр. — Предсказание бы полностью было бы запечатлено на кинопленку.

— Тогда бы размеры архива выросли в разы и это было бы совсем нерационально. Еще приличный объем занимает картотека поиска по событиям, так что однозначно не проще.

— Белые мантия и корона, надо же, — произнес я задумчиво.

— Ну вы же любите светлые костюмы, — возразил Карлфрид.

— Вот именно — светлые. Но не белые.

Я пролистал книгу, просматривая рядом идущие даты. Но ничего интересного больше не нашлось и я позвал кобольда-библиотекаря.

— Можно ли увидеть книги, в которых записаны похожие предсказания, касающиеся начала нового тысячелетия? — спросил я.

— Можно, но смысла нет, Ваше Величество, — произнес кобольд.

— Почему же?

— Ни одно из них не помечено как «Повторяющееся». А значит ни одно из них не сбудется.

Мы все трое уставились на кобольда-библиотекаря с изумлением.

— Я об этом не знал. Но как такое возможно? — с неверием произнес Карлфрид.

— Это явление назвали аномалией третьего тысячелетия, — ответил кобольд. — Насколько мне известно, это связывали с иссякающими запасами драконьей крови, использовавшейся в предсказательных сферах. Точнее, с изменившемся ее составом.

— В каком смысле? — не понял я.

— Кровь, собранная Гильдиями от разных драконов, всегда отличалась по свойствам. Одна, к примеру, могла содержать достаточно магической энергии, другая, наоборот, могла оказаться достаточно слаба.

— Что ж, спасибо, — я поднялся, поняв, что в отделе предсказаний мне делать больше нечего и поглядел на своих спутников. — Пожалуй, можно возвращаться в Хоэцоллерн.

Глава 19

Я вернулся в свою комнату, чтобы забрать Маргарете и грифона, но кроме них там обнаружились Маделиф и Базилиус. Судя по виду, Прегиль был твердо настроен ехать со мной и безотлагательно улаживать прусские дела.

— Ваше Величество, вы когда уезжаете? — спросил он.

— Полагаю, что сейчас, — ответил я и вопросительно поглядел на Маделиф.

— Зашла сообщить, что возвращаюсь во Фризию, — сказала Маделиф и увидев, что я нахмурился, добавила: — Не беспокойтесь, Ваше Величество, Ульрих приказал своим лучшим магам меня сопроводить.

— Хорошо. Если вам что-то понадобится — сообщите. Хотя в ближайшую неделю я точно не намерен покидать Хоэцоллерн.

Маделиф кивнула и, попрощавшись со всеми, ушла.

— И еще вопрос, Ваше Величество, — произнес Прегиль. — Что делать с грифонами?

Я указал на графиню и сказал:

— Вообще, Базилиус, это вроде как ее слуги.

— Только статус их поменялся, — осторожно заметил Прегиль. — У волшебных существ он иной, чем у людей.

Грифон издал взволнованный клекот.

— Погодите, надо позвать Финбарра, он переведет. Ноткер.

Появившийся кобольд выслушал распоряжение, снова исчез и через несколько секунд в комнату вошел мой кузен. Графиня увидев его что-то спешно проклекотала.

— Она беспокоиться за своих слуг, спрашивает что вы хотите с ними сделать, — перевел Финбарр.

— Главы предлагают им достойную жизнь и хотели бы разделить их среди Гильдий, если это возможно, — сказал Прегиль.

В ответ мы услышали возмущенный клекот.

— Думаю, вы поняли, что она против, — сказал Финбарр и хмыкнул, увидев недовольство Прегиля. — Кроме того она просит оставить ее и остальных грифонов при короле, поскольку я всегда рядом с ним и могу переводить.

— Феерично, — только и сказал я.

— Да ладно, Харди, вокруг Хоэцолерна полно пустой земли. Сделаешь им пастбище по-соседству со своим фризским табуном.

— Ага, пастбище. Они же хищники, Барри.

— Хм, да, точно же… — Финбарр хлопнул себя по лбу.

— Графиня, правда, ест за столом. Не знаю, что у остальных с манерами, — задумчиво произнес я.

— Придется строить для них специальную столовую, — с усмешкой сказал Финбарр. — Или и вовсе ресторан.

— Представляю как вырастут статьи расходов, — с коварной ноткой в голосе заметил Прегиль, смотря на меня. — Может быть, вы всё-таки своим решением их разделите, Ваше Величество?

— Это вы меня сейчас так «ловко» в неплатежеспособности обвинили или в чем-то похожем? — поинтересовался я.

— Что? О… Нет, конечно!

Прегиль хотел что-то еще сказать, но смолк под моим взглядом.

— Вопрос с грифонами решим чуть позже, я пока только графиню забираю. Вы, кстати, уже готовы ехать, Базилиус?

— Да.

Я поглядел на Маргарете.

— Чемодан я разобрать не успела, так что я тоже готова.

— Барри?

— Я уже собрался. Карлфрид — тоже. Надо только за ним зайти.

— Тогда поехали.

Еще через несколько минут мы пришли на автостоянку. Посадив грифона в коневозку я наткнулся на недовольный взгляд Маргарете. Она шагнула ко мне, приобняла.

— Харди, тебе по статусу теперь положено иметь водителя, — заметила она. — Точнее, давно пора.

— Да неужели?

— А еще я ужасно соскучилась, — прошептала она.

Я поглядел на нее, понимая, что дело действительно не в водителе, а в том, что она до сих пор злиться на Маделиф и жутко ревнует.

— Гретке…

— Пожалуйста.

Она прижалась на пару мгновений к моим губам.

Рядом прокашлялся Карлфрид.

— Я могу повести машину, Ваше Величество. А вы пока можете почитать про тех драконов, — заметил он и протянул мне знакомую книгу. — Попросил кобольда-библиотекаря дать мне еще один экземпляр. На нужном разделе есть закладка.

— Считаете, что что-то поменяется от этих знаний? — поинтересовался я.

Карлфрид только пожал плечами. Я забрал у него книгу, протянул ключи от «Бронко» и уселся к удовольствию Маргарете вместе с ней на заднее сиденье. Финбарр уселся спереди рядом с Карлфридом. Нам поморгали фарами три автомобиля, принадлежащие прусским магам, показывая, что готовы следовать за нами. Карлфрид повел внедорожник, а я раскрыл книгу на закладке. Ко мне придвинулась Маргарете, я обнял ее и она, успокоившись, заглянула в книгу.

— Что за драконы, Харди?

— Какие-то жутко опасные, называемые «Морозные иглы», — ответил я.

— Еще более опасные, чем ты? — прошептала Маргарете с улыбкой.

— Это вряд ли, — шепнул я ей ответ и, поцеловав, взялся за чтение.

Книга была написана жутким академическим языком, настолько сухим, что мне с первых же строк захотелось спать. Но я пересилил себя, дочитал до конца. А вот Маргарете, читая, несколько раз с трудом удержалась от зевков, а потом в итоге задремала, устроив голову на моем плече. Я отложил книгу и тоже закрыл глаза, уткнувшись лицом в золотистую макушку Маргарете.

— Вы прочитали, Ваше Величество? — спросил Карлфрид.

— Да, честно говоря книга навевает сон.

Маг тихо рассмеялся.

— Ну поспите, до Хоэцоллерна я буду ехать около двух часов. Или же начертите перемещающее заклинание и уже отдохнете в замке.

— Там ко мне сразу пристанет Прегиль со своими прусскими проблемами, — заметил я. — Так что вы, пожалуй, не торопитесь.

Карлфрид засмеялся вместе с Финбарром. А меня действительно затянуло в сон под равномерный гул мотора. И мне снова привиделись заснеженные Альпы, отец, который с недовольством отошел от костра и я, шестилетний, недавно освобожденный светлыми магами из пещеры, в которой меня держал Теодерих.

После того как отец закончил разговор, светлые маги вернулись к костру, внимательно посмотрели на меня. Но я с невозмутимым видом пил чай.

— Готовы идти, Эгихард? — спросил Дагоберт.

— Да. Спасибо за обед.

К костру подошел Карлфрид, бледный, прижимающий платок к лицу, и посмотрел на остальных своих коллег.

— Взглянул на то, что внутри пещеры, — негромко сказал он. — Я бы не стал…

Он смолк, встретившись со мной взглядом.

— Снимать с меня цепь? — поинтересовался я. — На вашем месте, я бы сперва разобрался с заклинаниями, что были на этой цепи.

— Там были заклинания подчинения? — спросил Карлфрид.

Я не ответил, отвернувшись. Они явно заметили, что я сжал кулаки, сдерживая ярость и спрашивать больше не стали.

— Пойдемте — до захода не так долго уже осталось, — заметил Дагоберт.

Мы двинулись по тропе вниз. Впереди снова шёл Теодерих, хотя в роли проводника он уже был не нужен. Через полчаса пути я остановился.

— Эгихард? — Дагоберт посмотрел на меня с недоумением.

— Простите, надо отлить, я отойду.

Маги отвернулись, за мной продолжили следить только Дагоберт и Карлфрид. Я не спеша отошел к крутому склону, а потом за пару секунд ловко забрался на самый верх.

— Эгихард! — выкрикнул возмущенный Дагоберт.

Я миг смотрел на повернувшиеся ко мне удивленные лица, а потом с едва заметной усмешкой махнул рукой и исчез из поля зрения магов.

— Харди, вернись! — услышал я отчаянный крик отца.

Я не стал никуда убегать, просто стоял на месте, прислушиваясь к звукам доносящимся из ущелья. Судя по ним, маги предприняли несколько попыток забраться наверх, которые не увенчались успехом.

— Бесполезно, он уже всё равно далеко, — наконец сдался Дагоберт. — Пойдемте вниз. Мальчик, уверен, пойдет туда же, деваться ему в заснеженных горах некуда.

Я молча кивнул, соглашаясь, и двинулся одновременно с ними, идя недалеко от края обрыва и продолжая прислушивается к разговорам. Но те вскоре стихли, словно моё бегство подействовало на магов подавляюще.

Я же шел и думал, что делать дальше. Перспективы, как я уже говорил в недавнем разговоре своему отцу были не радужные. Скорее всего светлые спустятся в долину, вызовут подмогу и на меня начнется куда более серьезная охота. Вариантов вырисовывалось только два: или бежать так далеко, что меня бы точно никогда не нашли, либо же попытаться договориться. Но договориться не так, как того хотел мой отец. А на совершенно иных условиях.

Я подошел к краю обрыва, заглянул в ущелье.

Теодерих шел нахмурившись и явно цедя под нос проклятия в мой адрес. Лица остальных магов тоже были весьма угрюмы. Но больше всех, похоже, расстроилась из-за моего бегства волшебница. Я подумал, что поскольку она единственная из всех испытала ко мне что-то вроде сопереживания, это однозначно нужно было использовать. Кроме того она была моложе всех в группе магов и в ней без труда угадывалась амбициозность и стремление к лидерству, хотя сейчас среди магов явным лидером был глава Австрийской Гильдии.

Отойдя от края ущелья, я побродил вокруг, пока не нашел искомое. Смахнув шапку снега с бледно-зеленого кустика, росшего на скалах, я вывел несколько заклинаний и беззвучно выдохнул драконье слово. Кустик окутало золотистым светом и теплом. Я набрал в руку пригоршню снега, растопив который, пролил на растеньице талой воды. На кустике подчиняясь магии времени возникли бутоны, которые еще через миг раскрылись. Я сорвал цветки, снова вернулся к краю обрыву и, неслышно соскользнув вниз по снежному склону, незаметно нагнал их.

— У вас случайно еще чая не осталось, Маделиф? — спросил я.

Волшебница вскрикнула от неожиданности, а все маги, остановившись развернулись ко мне.

— Эгихард! — возмущенно выкрикнул Дагоберт. — Вы ведь сбежали!

— Я? Вовсе нет. Я же сказал, что мне нужно было отлучиться, — я как ни в чем ни бывало улыбнулся, а потом протянул Маделиф эдельвейсы. — Вот попалось, подумал, что вам понравятся.

— Но откуда? — изумилась волшебница. — Сейчас же январь!

Она присела рядом со мной, чтобы наши лица оказались на одном уровне, изучая меня взяла крошечный букетик. Я молча смотрел на нее, а потом увидел в ее глазах отражение лукавых искорок и поцеловал в щеку.

— Ого, будьте осторожны, госпожа Халевейн, у вас завелся весьма опасный поклонник, — заметил Орель, мрачно улыбнувшись.

— Спасибо, Эгихард, — сказала Маделиф, поднявшись. — А вот чая у меня, к сожалению, не осталось.

— У меня есть, — Карлфрид протянул мне термос. — Можете оставить себе.

— Спасибо, — я развинтил крышку, сделал пару глотков кипятка и встретился с недобрым взглядом отца.

— Что ты задумал, Харди? — произнес он.

— Ничего.

— Нет, я же тебя знаю, — Теодерих пристально смотрел на меня. — Захотел избавиться от нас всех?

— Не понимаю, о чем ты, — я глотнул из термоса, так же не сводя с него взгляда.

Теодерих посмотрел на магов, словно решаясь.

— Не верьте Эгихарду, — произнес отец. — Как я уже говорил он дракон с весьма подпорченной кровью. У него плохо с эмпатией и всё, что вы только что наблюдали — ложь и притворство.

Я нахмурился, глядя на отца.

— Мы уже заметили, как вы «любите» сына, — произнес Дагоберт. — Не утруждайте себя убеждать нас в этом снова.

— Нет-нет-нет. Не дайте ввести себя в заблуждение, считая что перед вами беззащитный ребенок, ставший жертвой родителя, — Теодерих снова хищно усмехнулся. — Я-то понял, что он задумал. Решил, что договоришься без меня, чёртов змееныш? У тебя ничего не выйдет, когда они поймут, насколько ты опасен. Так что если ты еще рассчитываешь на свободу, можешь о ней забыть! Тебя упекут в самое глубокое подземелье одной из магических Гильдий!

— Теодерих, прекратите, — сказал Орель. — С каждым вашим словом это ваши шансы договориться всё меньше.

— Я только начал. Думаю, вы должны знать еще пару важных вещей о Харди, кроме тех, о которых я вам уже говорил. Его клятвы ничего не стоят, потому что когда он их дает, он делает так, — Теодерих показал скрещенные пальцы. — Так что клятвы не причинять вам вред не существует. А еще у него ядовитая кровь и если хоть одна капля попадет на вас — вы умрете.

Я стоял, смотря на отца и прекрасно понимая, зачем он всё это сказал. Теодерих явно считал, что выдав всё обо мне, тем самым меня спровоцирует и подтолкнет к убийству его врагов.

— По-моему, это вы уже сами заврались, Теодерих, — сказала Маделиф. — Дай руку, Эгихард, и одолжи капельку крови. Карлфрид, поможете развеять враньё?

Она протянула ко мне руку, а второй фризский маг достал походный нож. Осознавая, насколько они уже готовы верить мне и не верить моему отцу, я отшатнулся, вместе с тем понимая, что разрушаю этим только начавшее возникать доверие.

— Эгихард? — Маделиф с непониманием смотрела на меня, а я продолжил пятиться.

— Эгихард! Это правда⁈ — вмешался Дагоберт. — Проклятье, не дайте ему снова сбежать!

Маги начали выводить заклинания. Я пару мгновений помедлил, прочитывая символы и понимая какой магией они хотят меня остановить, а потом так же легко взбежал по почти отвесному склону, застыл на краю обрыву.

— Зря вы это сделали, — произнес я. — Мы ведь действительно могли бы договориться. Но теперь у меня не остается выбора.

Я указал им в противоположную сторону. Взгляды магов метнулись туда, отвлекшись от завершения заклинаний, обнаружили заснеженный склон, нависающий над ущельем горы.

— Ты ведь дал клятву! — крикнул Орель.

— Нет, не давал, — я показал скрещенные пальцы. — Но я не хотел вас убивать. Однако и отнять свободу никому не позволю.

Я выдохнул пять слов на драконьем. Магов швырнуло на землю, с соседнего склона сорвалась лавина, помчалась вниз. Маги спешно выводили заклинания, но ни одно из них не сработало и не остановило несущуюся массу снега.

— Бежим! — крикнул кто-то из магов. — Там дальше есть вымоина в скале, должна нас спасти.

И они все рванули прочь. Маделиф, на миг обернулась ко мне. Я сперва даже не понял, что за эмоция отразилась на ее лице, но она мне точно не понравилась. Через пару секунд я всё же идентифицировал ее как крайнее разочарование. Надо же, ко мне еще подобное никто никогда не испытывал. При этом, как ни странно, волшебница по-прежнему сжимала в руке подаренный ей букетик эдельвейсов.

Я в сомнении хмыкнул, перевел взгляд от явно не успевающих добежать до спасительной вымоины магов на лавину, готовую уже через несколько секунд сорваться в ущелье. Мои мысли приняли другой оборот. Я вывел пальцем несколько золотых росчерков. Снежный вал, долетев до края обрыва, разбился в мелкую снежную пыль, превращающуюся в пар, который стал стекать белым облаком в низину. Через пару минут ущелье до краев было затопленно туманом.

Больше не медля, я пробежал вперед, опережая медленно текущую в ущелье туманную реку, соскользнул со склона по снегу и зашагал по протоптанной тропе вниз.

Тени гор удлинились и на долину быстро опускались сумерки. Я наконец выбрался на шоссе. Где-то неподалеку в сгустившейся темноте угадывались очертания автомобилей магов, оставленных на автостоянке. Я вывел несколько заклинаний и через секунду все они уже полыхали.

А я зашагал по шоссе дальше вниз и еще через час добрался до небольшого швейцарского городка Шпиц, раскинувшегося у озера. Первым делом я заглянул в магазин пошива одежды. Там же мне смогли подобрать обувь, несмотря на небольшой размер ноги. Портные занялись выполнением срочного заказа, а я принял душ, наконец смыв с себя всё еще чувствующийся ненавистный запах пещеры.

Пока я ждал в зале для клиентов, завернувшись в банный халат и просматривая деловые журналы и газеты, имеющиеся в количестве на журнальном столике, мимо окон с сиренами пронеслось несколько пожарных расчетов. Умчались они в сторону гор. Интересно, где остановились маги — тут или в более крупном городе Тун, расположенного чуть дальше на побережье этого же озера? И как будет теперь выкручиваться мой отец из созданной им самим же ситуации?

Через три часа мой заказ наконец был готов. Я надел белую рубашку, пиджак с жилетом, пошитые из плотной песочного цвета шерстяной ткани, более темного тона вельветовые штаны и куртку. В довесок мне выдали шарф и вязанную шапку, которые вполне гармонировали с остальной одеждой.

После этого я направился на набережную, отыскал более-менее приличный ресторан, оказавшийся почти пустым, сделал заказ. Через полчаса я уже неспешно ужинал, сидя за столиком у окна на втором этаже и поглядывая на ночное озеро, всё в ряби и бликах от света убывающей луны. Холодный ветер, дующий с гор, покачивал на пристани парусные лодки, канаты и борта которых покрывал сверкающий под луной иней.

Мимо по набережной несколько раз прошла группа магов, оглядывающих окрестности. Но почему-то ни один из них не поднял взгляд наверх и даже не заглянул внутрь.

Еще через полчаса в ресторан вошли двое знакомых фризских магов, уселись за стойку. Маделиф сняла перчатки и стала дыханием согревать замерзшие руки, до тех пор пока ей не дали горячую кружку с глювайном.

— Это какое-то безумие, — ворчливо произнес Карлфрид. — С чего вы взяли, что мальчишка найдется? Уверен, его и след простыл. Орель вам не простит, что вы заставили магов его Гильдии обыскивать город. А уж когда вы заикнетесь о поисках в Туне или того хуже — в Берне — он и вовсе вас проклянет.

— Чего вы разворчались, Карлфрид, на вас не похоже, — заметила Маделиф. — Мне кажется, вы просто не хотите его найти.

— Да? Почему же?

— Вы испугались. Я видела ваше лицо после посещения пещеры.

— А вы не испугались? — парировал маг, нахмурившись. — Хотя нет, чего это я? Вы же сейчас постоянно ввязываетесь в любые опасные предприятия, пренебрегая безопасностью окружающих…

В следующий миг волшебница залепила ему пощечину.

— Проклятье, простите… я глупость сказал, — пробормотал Карлфрид.

Но Маделиф, побледнев и омрачившись, отвернулась от него. Ее взгляд рассеянно пробежал по ресторану, скользнул по мне, двинулся дальше. Мне показалось, что волшебница даже не осознала, что увидела меня. Но через три секунды ее взгляд вернулся, ошарашенный. Я ей подмигнул и отсалютовав стаканом пригубил из него. Она так и застыла, не сводя с меня взгляда, потом пихнула локтем всё еще извиняющегося коллегу. Карлфрид уставился на меня с не меньшим изумлением.

— Он ведь мне не мерещится? — тихо произнесла она.

— К сожалению, нет, — мрачно отозвался Карлфрид и нервно огляделся.

Маделиф поднялась и направилась ко мне. За ней, не сводя с меня настороженного взгляда, последовал Карлфрид.

Глава 20

Маделиф и Карлфрид подошли к столу, за которым я сидел, остановились напротив, по-прежнему не спуская с меня настороженного взгляда.

— Эгихард, Великая Луна, едва вас узнала… — произнесла волшебница.

— Угостить вас ужином? — поинтересовался я. — Тут готовят отличное мясо по-цюрихски.

— У вас же нет денег, — Маделиф изучала меня. — Откуда у вас новые вещи?

— Я подумал, что мироздание мне немного задолжало, — отозвался я.

— То есть? Вы что же зачаровали продавца одежды?

Карлфрид между тем что-то учуяв, взял мой стакан, понюхал.

— Это что — шнапс? Похоже и официантов тут вы тоже околдовали.

— Отдайте, — я забрал у него стакан. — Алкоголь на меня не действует, зато согревает хорошо и в норму приводит.

— Уверена, чай вас согреет лучше. Хотите угостим вас десертом?

— Что? — я покривился. — Терпеть не могу сладкое.

— В любом случае, мы за ваш ужин заплатим, что бы вы не думали, — сказала Маделиф. — И адрес магазина одежды тоже назовите.

Я только пожал плечами и указал на приколотый к куртке волшебницы знакомый букетик.

— Это что?

— Скажем так, это в знак перемирия.

— Перемирия? Интересно вы охарактеризовали сложившуюся ситуацию.

— Но вы ведь остановили лавину. Значит, дурных намерений у вас всё же не было.

— Но что вы намеревались делать дальше? — спросил Карлфрид. — Хотели куда-то уехать? Чтобы вас не нашли?

— Тогда вы меня тут не обнаружили бы, — заметил я. — Отец был прав, я действительно хотел договориться с вами. Без его участия.

— Но вы — несовершеннолетний.

— И что? Я произвожу впечатление неразумного шестилетнего ребенка?

— Наоборот, — мрачно отозвался Карлфрид. — Но по имеющемуся законодательству мы можем всё решать только с вашими законными опекунами.

— Да какого чёрта? — прорычал я, начав сердиться. — Моя проклятая семейка задолжала мне уже на несколько жизней и они будут решать мою судьбу?

Маги замолчали, явно почувствовав себя крайне не уютно.

— Вы убивали ради них? — осторожно заговорила Маделиф.

— Да. Помимо той «прекрасной» пещеры в моем шкафу хватает скелетов, — отозвался я. — Правда, там в основном были тёмные, некроманты, вервольфы, ведьмы и тому подобные — в общем, такой себе народец, которых хотел получить за нашу семью награду.

— А что насчет вашей крови? — спросил Карлфрид.

Я подошел к стойке, взяв из ящика с приборами чистый нож, направился к аквариуму в углу.

— Думаю, рыб вам вряд ли будет жалко.

Я уколол себе кончик пальца и уронил каплю в аквариум. Маги осторожно подошли и мрачно наблюдали, как струпьями с рыб слезает плоть и как на дно опускаются скелеты.

— И что — с людьми или магами то же самое происходит? — мрачно поинтересовался Карлфрид.

— Да.

— И для нас тоже хватило бы одной капли? — Карлфрид невольно отступил на шаг, а потом за локоть потащил за собой Маделиф.

— Карлфрид, что вы делаете? — Маделиф уперлась.

— Вы же понимает, что он чертовски опасен? Об этом его проклятый папаша не врал, — зашептал он, однако я прекрасно считывал все слова по губам. — Нам надо сообщить остальным.

— Возьмите себя в руки.

— Я не паникую, если вам вдруг показалось, всего лишь предпочитаю трезво оценивать опасность, — парировал Карлфрид. — И хочу заметить, что никто из нас не сталкивался с чем-то подобным. Кроме того… — он еще больше понизил голос. — Мне кажется, что если бы вы выкинули этот букетик, ваш юный поклонник не остановил бы ту лавину.

Маделиф уставилась на Карлфрида с изумлением.

— Это уже попахивает паранойей, — сдержанно заметила она. — И поскольку мы знаем, что у него проблемы с эмпатией, то цветок точно не знак симпатии. Скорее — символ чего-то трудно достижимого, расположенного на самой вершине. Хм, скорее даже проекция его самого. Так что, чтобы добиться взаимопонимания, нам всем придется изрядно постараться.

— В смысле, это он — эдельвейс*? Черный маг⁈ — Карлфрид закрыл лицо рукой и покачал головой. — Ну и психоаналитические фантазии у вас.

— Я предпочла бы называть его все-таки «носитель крови золотого дракона», — задумчиво отозвалась Маделиф.

— Только не забывайте о его ауре. Дагоберт рассказал, что он видел в пещере — у парня аура чёрного мага! Хотя сейчас он и вовсе выглядит как пустышка. И хоть убейте, не понимаю, как это в нём всё вместе уживается….

— Сочетание несочитаемого? — Маделиф чуть улыбнулась.

— Именно.

Я, со скукой слушая их разговор, выводил на стекле опустевшего аквариума символы. Скелеты поднялись со дна и теперь плавали по аквариуму, имитируя живых рыб. Маделиф прокашлялась, привлекая к себе внимание.

— Я позвоню остальным, Эгихард, — сказала она. — Вы ведь не против?

— Не против.

Маделиф отошла к стойке, попросила у бармена телефон. Через несколько минут зал заполнился магами. Главы Гильдий — Дагоберт и Орель изучали меня, явно с трудом узнав в новой добротной одежде. Маделиф кратко пересказала наш разговор.

— Боюсь, что без участия ваших родителей не обойтись, — произнес Орель. — Но мы попробуем найти компромисс. Пойдемте.

Мы пришли в одну из гостиниц. Судя по всему, постояльцев кроме магов и моей семьи тут не имелось. Даже на рецепции не было служащих — их сменили маги из Швейцарской Гильдии. В просторном номере, куда меня завели, обнаружились родители. Ко мне метнулась мать, обняла, прижала к себе.

— Харди, Великая Луна, — едва выдавила она. — Я уже думала, что ты погиб…

Я отстранился, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Ты правда не знала?

— Нет, клянусь… — она выпустила меня, обвела магов взглядом. — Спасибо, что вернули его! В благодарность я разве что могу предложить вам чай. Вы все так измучены после хождения по горам, а чай взбодрит и восстановит силы. Я только недавно заварила.

Моя мать, Мэйв Наэр, была на вид хрупкой и даже слабой женщиной, с изможденным и печальным лицом. Но я прекрасно знал насколько обманчиво это впечатление. Если бы она родилась черной колдуньей, все вокруг дохли бы только от одного ее взгляда. Маделиф, кажется, была готова согласиться на чай, но наткнулась на мой предупреждающий взгляд и отказалась.

— Спасибо, но не стоит беспокоиться, — Маделиф в свою очередь предупреждающе посмотрела на коллег. — Давайте поскорее займемся переговорами.

— Харди, ты чай будешь? — Мэйв поглядела на меня как ни в чём ни бывало.

— Угу, — сказал я и тихо спросил, когда она налила мне в чашку: — Сегодня с каким ядом?

— Зря ты их предупредил, — так же тихо отозвалась она.

— Мне надоело бегать. Полагаю, тебе — тоже.

— В этом ты прав, — она задумчиво погладила меня по голове, расправляя прядки волос. — Надеюсь, всё наконец окончательно решится.

Я отошел с чашкой чая в сторону, уселся в кресло. Теодерих прокашлялся.

— Давайте я снова озвучу то, чтобы я хотел бы получить для своей семьи, — произнес он. — Потом ответные требования предложите вы. Ну и Эгихард тоже скажет, раз его теперь текущее состояние дел не устраивает.

— Спасибо за позволение, — произнес я, пригубив из чашки.

Отец только мрачно взглянул на меня и взялся излагать свои требования. Я рассеянно слушал то, что слышал уже несколько раз, разве что с небольшими вариациями. А потом меня вдруг резко стало клонить в сон. Я попытался удержать сознание, но глаза закрылись, а чашка, выскользнув из рук, упала на пол и разбилась. В комнате на мгновенье воцарилась тишина.

— Что вы с ним сделали⁈ — воскликнул Дагоберт, заподозрив неладное.

— Я предала своего ребенка, единственного, которого я хоть как-то люблю… — негромко произнесла Мэйв и перевела взгляд с меня на главу Австрийской Гильдии. — Пока он только спит. Но если добавить еще один ингредиент в капли, он станет подчиняться. Но меня он никогда за это не простит. Да и остальных тоже.

— Что всё это значит? Что вы задумали⁈ — потребовала Маделиф.

— Я вам уже говорил, что он опасен, — заговорил Теодерих. — И кажется некоторые из вас в этом сегодня убедились сами. Если бы он не остановил лавину, мы все были бы уже мертвы. Сейчас же я предлагаю вам новый вариант. Только Мэйв знает рецепт, как обезопасить общество от него. Условия просты, моя семья остается неприкосновенной, вы — получаете драконью кровь Эгихарда. Процесс забора крови у нас налажен — вы ничем не рискуете.

— Но что будет с мальчиком? — спросил, нахмурившись Орель.

— Он утратит волю и не будет пытаться причинить кому-то вред, — сказал Теодерих.

— А можно поподробнее? — произнес Карлфрид.

— Подумай еще раз, Тео — ты правда готов на это пойти? — тихо спросила моя мать. — Это сильно скажется на его интеллекте. Снизит планку до его реального физического возраста. Результаты обучения, которых ты добился, превратятся в ничто. И элексир также повлияет на когнитивные возможности…

— Вы что — хотите превратить его в овощ⁈ — ужаснулась Маделиф.

— Разумеется нет. Это притупление будет действовать только пока даются капли, — ответил Теодерих и потом недобро усмехнулся. — Но уверен, вам его состояние понравится — никаких проблем от мальчишки, вообразившего, что он главный в этой семье.

— Но ведь по сути это так и есть, — сказала Маделиф. — Он сказал, что много раз спасал вас. Это ведь не ложь?

— К сожалению нет, но это не дает ему права заявлять о своем главенстве. И поверьте, на этом он не остановился бы. А уж что начнется после его совершеннолетия, я и вовсе молчу. Харди, как активный вулкан, сейчас пока еще дремлющий. Но придет время и он обратит в пепел все препятствия на пути к своим целям. Мэйв? Ты ведь понимаешь, что это лучшее решение?

Моя мать мрачно посмотрела на него, но ничего не возразила и кивнула.

Маги переглянулись.

— Нам надо посоветоваться, — сказал Дагоберт. — Сколько у нас есть времени до того, как он проснется?

— Час, — ответила Мэйв.

— Проклятье… — Дагоберт поглядел на своих коллег.

— Мы подождем в соседней комнате, — сказал Теодерих и они вышли.

— Тёмные явно навязывают нам свои условия, — заметил Орель. — И они однозначно неприемлемы. Считаю, что решение нужно вынести на Объединенный Совет Гильдий.

— Я против, — отозвалась Маделиф. — Вам мало того, что в последнее время позволил себе Ульрих Адельман? Столько Гильдий перешло по его управление. Хотите, чтобы он получил еще и носителя драконьей крови и благодаря этому еще больше усилил своё влияние? А то что он постарается это сделать — не сомневайтесь.

— И что вы предлагаете? Скрыть это от остальных? — спросил Дагоберт.

— Да. Нашим небольшим Гильдиям стоит сохранять независимость, — заметила она. — Укрепить позиции всем нам будет не лишним.

— Однако, если мы будем пользоваться драконьей кровью, как это скрывать? — возразил Орель. — Считаю, что это невозможно.

— Мы будем не это скрывать, а лишь его, — Маделиф указала на меня.

— Понимаю вас в ваших стремлениях обезопасить Фризскую Гильдию, госпожа Халевейн, однако будьте осторожны при выборе пути, — заметил Дагоберт. — Мне очень не нравится вариант с обманом наших коллег. Более того, я категорически против.

— Я готова нести это бремя на себе ради нас всех, — твердо сказала Маделиф. — И отвечать одна, если придется.

— Но вы не глава Гильдии, — возразил Орель и посмотрел на Карлфрида. — Что скажете вы, господин Моор? И остальные ваши коллеги, которые входят во Фризский совет магов?

— Наши трое коллег, оставшиеся во Фризии, всегда доверяют нашим решениям. Однако прежде чем что-то решить, я бы всё же проверил кровь Эгихарда, — мрачно отозвался Карлфрид и поглядел с некоторым непониманием на Маделиф. — Несколько минут назад мне казалось, что вы симпатизировали мальчишке, а теперь готовы обречь его на подобное существование?

— Вы ошибаетесь. Я прекрасно разглядела реакцию его матери — она не стала бы причинять ему вред и желать зла, — возразила Маделиф. — Более того, она даже уверена, что это будет лучшим вариантом — убережет Эгихарда от него самого.

— Может быть, — задумчиво произнес Карлфрид. — Только вы упускаете одну маленькую, но важную деталь. Он наполовину фриз, как мы с вами. И о чем он не так давно говорил? О том, чем мы дорожим больше всего — о свободе. И вы рискуете лишить его этого?

Маделиф невольно содрогнулась.

— Как бы там ни было, никакие симпатии госпожи Халевейн или кого-то еще не повлияют на свободу мальчика, — возразил Дагоберт. — Он опасен и в любом случае останется под нашим пристальным надзором. Но в следующем господин Моор прав: давайте сперва проверим кровь.

— Вам мало той магии, что мы видели в ущелье? — спросил Орель.

— И всё же несколько тестов провести не помешает. Узнаем точно, насколько сильна его кровь. Кто рискнет сделать забор?

— Я сделаю, погодите несколько минут, — сказала Маделиф и вышла.

Вскоре она вернулась в плотных хозяйственных перчатках, с пробиркой и одноразовой иглой в руках.

— Можно было бы не бегать в аптеку, а спросить его семейку — наверняка у них всё это нашлось, — проворчал Карлфрид и криво улыбнулся. — Простите, у меня день видимо такой. Я всё еще под впечатлением от нашей горной прогулки.

Маделиф аккуратно уколола мне палец, набрала в пробирку кровь. Дагоберт вынул из кармана перстень с крупным сапфиром и положил на стол, вывел несколько заклинаний.

— Давайте. Начнем с десяти капель.

Маделиф осторожно наклонила пробирку, уронив десяток капель крови на драгоценный камень в перстне. Кровь впиталась в камень и в глубине сапфира разгорелся золотистый огонек.

— Что ж, проверим, — Дагоберт надел перстень на палец, распахнул окно, выходящее на набережную и произнес короткое заклинание.

Из перстня вырвался вал огня. Дагоберта и остальных магов отшвырнуло словно от оружейной отдачи. Маделиф, каким-то чудом успевшая закупорить пробирку и удержавшая ее в руках не разбив, поднялась первая, смотря вслед удаляющемуся огненному облаку, разросшемуся в ширину до двух метров. Остальные маги поднялись на ноги, ошарашенные, и молча смотрели на летевший над ночным озером сгусток огня, пока он не исчез вдали.

Они молча переглянулись.

— «Начнем с десяти капель»? — задумчиво повторил Орель. — Похоже, надо было начинать с одной. Если не с половины… Покажите-ка, Фридемар.

Дагоберт нервно стащил перстень с пальца, передал Орелю. Тот присмотрелся, вычертил над перстнем пару заклинаний, с мрачным лицом вернул обратно.

— Немыслимая мощь. И это сейчас… А что будет когда он повзрослеет и кровь наберет полную силу? — сказал Орель.

— Я полагаю, все понимают, что это значит? — произнес Дагоберт, обведя взглядом коллег.

— Вы всё еще хотите рассказать об этом на Объединенном Совете? — спросила Маделиф.

— Не очень.

— Я по-прежнему готова взять ответственность на себя, — произнесла Маделиф.

— Не торопитесь, Маделиф, — сказал Орель. — Если вы хотите увезти мальчика и всю семью во Фризию — это очень плохая идея. Они ведь не зря столько лет скрывались в Альпах — в горах всегда легче оставаться незаметным. И они по-прежнему не должны привлекать к себе ничьего внимания. Кроме того, ваша Гильдия самая маленькая, и поручать вашим коллегам присмотр за десятерыми черными магами, один из которых еще и дракон, это значит забросить все остальные дела.

— Предлагаете оставить Райнеров здесь? — нахмурилась волшебница.

— Да, но мы можем создать сборную группу из представителей всех трех Гильдий, которые будут следить за семьей.

— И на равных условиях?

Орель и Дагоберт переглянулись.

— Конечно, это ваша заслуга, что вы с господином Моором поймали Теодериха, но… Хотя, конечно, вы правы, ваша Гильдия заслуживает большего. Две пятых получите вы, остальное мы разделим…

Карлфрид прокашлялся.

— Вы упускаете еще одну важную вещь, — заговорил он. — Хочу заметить, что мы имеем дело не с мальчиком и даже не с магом, а именно с драконом. Полагаю, все знают, что значит иметь драконью сущность?

— Вы сейчас о чем именно, господин Моор? — спросил Орель. — О стремлении накапливать сокровища?

— Скорее о сильнейшем собственническом инстинкте. Хотя, его кровь — это сокровище, и более того — это жизнь. И эту кровь, которая по значению приравнивается и к сокровищу, и к жизни, мы собираемся у него отнимать. Добавьте сюда лишение свободы. И что мы в итоге будем иметь, если что-то вдруг пойдет не так, кто-то из нас допустит ошибку — сейчас или через несколько лет — и парень освободиться? Что он по-вашему совершит, когда поймет, что с ним делали?

Маги мрачно переглядывались.

— Понимаю, к чему вы клоните, — сказал Дагоберт. — Но при таком прогнозе самым мудрым решением будет убить дракона. Сейчас. Не дать ему набрать силы и войти в зрелый возраст.

— Но ведь Теодерих уже продавал его кровь, — возразил Орель.

— И он взбунтовался — в свои шесть лет, — Карлфрид поглядел на главу Швейцарской Гильдии. — А дальше всё это выльется в геометрическую прогрессию.

— Вы что-то предлагаете, Карлфрид? — тихо спросила Маделиф.

— Нет, у меня нет решения. Несомненно мы с вами нашли нескончаемый источник магической энергии, о котором даже и не мечтали. Но на другой чаше весов — риски, которые могут стоить жизни не только нам, но и миру.

Слова Карлфрида вогнали всех во мрачное уныние, стерев легкую эйфорию, в которую еще несколько минут назад повергло магов испытание наполненного моей кровью перстня Дагоберта.

— Жаль тут нет Чистослава Чёрного, — заметил Орель. — Он ведь большой специалист по драконам, много лет изучал книжные источники, работал с драконьей кровью и своими механизмами.

— Вряд ли бы господин Чистослав предложил решение, — заметил Карлфрид. — Он изучал исключительно свойства драконьей крови.

Маделиф посмотрела в мою сторону, потом перевела взгляд на своих коллег.

— Кажется, я нашла решение, — сказала она. — Эгихард ведь хотел с нами договориться. Сам, без участия своей семьи.

— И?

— По сути предложить нам кроме как своей крови ему нечего, — продолжила волшебница. — Если мы взамен предложим ему лишь сохранение жизни, он наверняка воспримет это как неравнозначные условия. Но если он получит справедливую плату, полагаю, это его устроит.

— Что значит, справедливую плату? — спросил Орель. — Вы сейчас про реальные деньги?

— Да, или что-то, что имеет цену. Это должна быть честная сделка. И каждая капля его крови должна иметь реальную стоимость.

— Это было бы гениальным решением, Маделиф, если бы не один жирный минус под названием «свобода», — сказал Карлфрид.

— А ее мы предложить не сможем, — заметил Дагоберт. — Однако, несмотря на это, предложение госпожи Халевейн — действительно выход. Осталось только определиться со стоимостью одной капли крови.

— О, это легко, — усмехнулся Орель. — Скажите, за сколько вы продадите мне свой перстень, Фридемар? И разделите сумму на десять.

Дагоберт невольно рассмеялся и покачал головой.

— Знаете, коллега, я вам его, пожалуй, не продам. Проклятье, если мы будем выплачивать реальную стоимость — мы все разоримся. Гильдии Богемии, Пруссии и Хайдельберга, конечно, гораздо состоятельнее, но если они будут в состоянии покупать больше драконьей крови, чем мы, мы снова окажемся в ситуации собственного ослабления.

— И всё же, они наши коллеги, а не враги, — возразил Орель.

— Так вы собираетесь заключать договор напрямую с Эгихардом? — спросил Карлфрид.

— Не совсем, — Дагоберт задумался. — Думаю, нужно оставить прослойку между нами и им в виде его семьи. Все мы прекрасно понимаем, чем в итоге закончится история с остальными детьми Теодериха. Это лишь вопрос времени. В этой банке со змеями выживет только один. И думаю, нам даже не надо делать ставки — мы все прекрасно понимаем, кто это будет, — Дагоберг посмотрел в мою сторону.

Маделиф нахмурилась.

— Вы хотите, чтобы и смерть родителей была на его совести?

— Он дракон, госпожа Халевейн, о чем вы? Кроме того вы видели, Эгихард ненавидит отца.

— А его мать?

— Она уже взяла вину на себя. Да, он будет винить в потере свободы именно их в первую очередь и ведь это действительно их идея.

— И вы будете платить Теодериху? — спросил Карлфрид.

— Думаю, им стоит давать только ту сумму, которая необходима для содержания семьи, — сказал Орель. — Все финансы от продажи крови должен получать мальчик. Откроем для него специальный счет, доступ к которому он получит после своего совершеннолетия.

— Далеко вы загадываете, — со скепсисом отозвался Карлфрид. — Но допустим, всё пройдет гладко. Что вы намерены делать после его совершеннолетия?

— Господин Моор, у нас до того момента будет достаточно времени, чтобы что-то придумать, — сказал Дагоберт. — Так вы поддержите предложение вашей коллеги?

Карлфрид поглядел на Маделиф и кивнул.

* * *

*эдельвейс, от нем. edel — «благородный» и weiß — «белый».

Глава 21

Я проснулся, когда «Бронко» остановился у нижних ворот Хоэцоллерна. Охранники открыли ворота и мы поехали дальше. Маргарете тоже пробудилась, посмотрела на меня, а потом засмеялась.

— Что такое, Гретке? — спросил я.

— Наверное, у меня такое же недовольное лицо как у тебя, — заметила она. — Не выспался?

— Нет, просто один интересный сон не досмотрел.

— О чем, Харди? — спросил Финбарр.

— О прошлом.

На меня из зеркала заднего вида посмотрел Карлфрид чуть насторожившись.

Вот сукин сын, а ведь мог бы мне всё рассказать. Хотя, скорее всего он до сих пор опасался последствий принятого ими тогда решения.

— Скажите, Карлфрид, а вы вообще собирались когда-нибудь мне поведать, что тогда случилось на самом деле? — поинтересовался я. — Я, конечно, сам вас не спрашивал, поскольку не до того было, но всё же.

— О чём вы, Ваше Величество?

— О том, что случилось в пещере двенадцать лет назад и потом.

Маг резко выжал тормоз, мне в грудь врезался ремень безопасности, а уже успевшую отстегнуться Маргарете швырнуло о спинку переднего сиденья и из ее разбитого носа хлынула кровь. Она болезненно всхлипнула.

— Да что б вас, — выругался я. — Я вас больше за руль не пущу.

Я передал Маргарете платок, наклонил ее голову вперед. Финбарр вытащил из-под сиденья аптечку и искал там что-то.

— Барри, брось, Ноткер сейчас лед принесет.

Кобольд через несколько секунд приложил ледяную повязку к лицу Маргарете, посмотрел на меня.

— А господину Моору — успокоительное дать? — спросил он.

Мой взгляд вернулся к Карлфриду. Маг до сих пор сидел вцепившись руками в руль. На лице его застыл ужас, словно он увидел самое страшное, что можно было себе вообразить, а на лбу проступила испарина. И он явно опасался смотреть в мою сторону.

— Поменяйтесь местами с Финбарром и возьмите себя в руки, — произнес я сдержанно. — Да очнитесь уже.

— Вы… не сердитесь? Хотя вряд ли это подходящее слово…

— А что я должен по-вашему делать? Впрочем, давайте поговорим об этом позже. Нам уже Базилиус фарами знаки подает.

— Я могу вести дальше, не беспокойтесь, — Карлфрид действительно очнулся, хотя вид у него был по-прежнему нервный.

«Бронко» наконец добрался до конца серпантина, проехал через вторые ворота, распахнутые Йеско, и замер у входа.

Я вышел из внедорожника, первым делом выпустил грифона из прицепа, шепнув графине пару слов, и она вплотную подошла к машине. Маргарете, бросив на меня благодарный взгляд, быстро выбралась из салона, прижимая к лицу лёд и скрываясь за грифоном, спешно вошла вместе с ним в замок. Я тем временем ответил на приветствия Йеско, отдал распоряжения насчет Прегиля и его магов, а также насчет багажа и обеда. Напоследок сказал Базилиусу, что готов обсуждать дела с ним только завтра и отправился к себе, сделав знак Финбарру и Карлфриду следовать за мной.

У дверей в мои комнаты ждала Маргарете с графиней и Ноткером. Я вставил ключи от «Бронко» и пригласил всех войти.

— Приношу свои извинения, Ваше Величество, — сказал Карлфрид, смотря на Маргарете, всё еще прижимающую лёд к носу.

Та бросила на меня взгляд и молча кивнула Карлфриду, хотя вид у нее был крайне недовольный и рассерженный. После этого она удалилась в ванную. Слуги принесли чемоданы и закатили предсказательную сферу в мой кабинет.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, Ваше Величество, –сказал Карлфрид.

— Думал, что вы мне доверяете, — обиделся Финбарр. — Особенно после всего что мы с вами успели пережить.

— Доверяю, господин Лехри, но есть вещи, которые сперва должен узнать ваш кузен. Дальше он пусть сам решает, рассказывать вам или нет.

— Уйди ненадолго, Барри, — сказал я. — Полагаю нам хватит времени до того как принесут обед?

— Не уверен, но я постараюсь, — ответил Карлфрид и продолжил, когда Финбарр вышел вон. — Что именно вы увидели в сновидении и что вспомнили, Ваше Величество?

Я пересказал. На лице Карлфрида снова возникло опасливое выражение, а еще недоумение.

— Всё верно — именно так и было, — сказал маг. — Не понимаю лишь одного — вы увидели во сне как мы идем к пещере. Но ведь в этот момент вы спали. Как вы можете видеть то, чему не были свидетелем?

— То, что с помощью моей крови делают предсказания, вас ни на какие мысли не наводит? — поинтересовался я.

— Наводит лишь на те, от которых становится жутко, — выдавил из себя Карлфрид. — Если вы способны ко всевиденью…

Он смолк, замолчав и побледнев.

— Полагаю, что всё же нет. Все мои видения связаны исключительно с моим прошлым, — ответил я.

— А в будущее вы сами не проболи заглянуть?

— Нет. Я даже не знаю, как это делать, хотя… — я помолчал, думая говорить Карлфриду или нет. — Пару раз случалось странное.

Карлфрид смотрел на меня, с нетерпением ожидая продолжения.

— Вы ведь знаете, что обычно я знаю имена всех, кто находится рядом, но у двух персон я увидел что-то вроде их судьбы.

— То есть, вы увидели их смерть? — догадался Карлфрид. — И кто это был?

— Это случилось в Ирландии. Одной из персон был некромант, второй — министр по делам магии. Впрочем их судьбы были связаны.

— И прежде у вас никогда такого не было? — спросил Карлфрид.

Я покачал головой.

— Обычно я по внешнему виду и поведения оцениваю людей или магов и могу предвидеть их дальнейшие поведение и действия. Наверняка вы это замечали, — произнес я и, когда Карлфрид кивнул, продолжил. — Но тогда я словно увидел всю их жизнь, промелькнувшую у меня перед внутренним взором за несколько мгновений.

— Вы можете рассказать подробности?

Я покачал головой.

— У меня стойкое ощущения, что я не должен это никому раскрывать.

Маг задумался.

— А насколько смерти тех персон влияли на всё, что будет происходить вокруг? Насколько глобально всё было?

— Весьма глобально. Думаю, их гибель резко изменит ход истории в Ирландии.

— И когда?

— Примерно через два десятка лет.

— То есть… в начале третьего тысячелетия? — Карлфрид побледнел, но тут же попытался пошутить: — Вас там не наблюдалось в белой мантии и короне?

Я рассмеялся.

— Нет, я вообще не имею отношения к тому, что случится в Ирландии. Хотя… — я поморщился. — Наверное всё же имею, но скорее косвенно.

— И это всё?

Я смотрел на Карлфрида и думал, говорить ему ли еще кое о чем или не стоит.

— Еще когда меня увез из Хайдельберга черный маг, точнее, когда я избавился от его компании, радиоприемник в машине стал транслировать новости из две тысячи тридцать пятого года.

Я увидел округлившиеся глаза Карлфрида.

— И что же вы услышали?

— Прогноз погоды в империи.

Карлфрид ошарашено уставился на меня.

— То есть, наша страна наконец перестанет напоминать лоскутное одеяло и превратиться в империю? И вы слышали имя императора?

— Нет. Но у вас много вариантов, учитывая две мои коронации за месяц?

— И учитывая также то предсказание, которое показал нам Чистослав? Которое сбудется вероятно со значительными изменениями, в том числе и временными, — маг пытливо посмотрел на меня. — Значит это в ваших ближайших планах?

— Не в ближайших. Торопиться в общем-то некуда. Хотя объединение всем сильно упростило бы жизнь.

— Если смотреть на это с точки зрения бюрократии, то да.

— Так что насчет моего прошлого, Карлфрид? — я пристально смотрел на мага. — Помню, что двенадцать лет назад Орель пожалел, что с вами не было Чистослава, поскольку тот специалист по драконам. На что вы возразили, сказав, что господин Чёрный разбирается только в свойствах драконьей крови. При этом специалистом по драконам были вы сами. Однако вы об этом умолчали. Да и не только об этом, не так ли? Что вы утаили тогда и не рассказали ни своим коллегам по Гильдии, ни позже мне?

— Вы ведь помните, что не так уж давно я поведал вам о культе, служители которого поклонялись драконам? Вы тогда отнеслись к этому не слишком серьезно.

— Я и сейчас отношусь к этому со скепсисом, — отозвался я, чуть прищурив глаза. — Мне в драконоборцев было куда легче поверить, чем драконопоклонников, уж простите.

Маг взглянул на меня, задетый.

— Как я уже вам рассказывал, последователи культа изучали любые исторические источники, в которых упоминалось о драконах и что среди служителей были авторы книг о драконах. Но самое полное собрание информации хранится не в Гильдиях.

Я смотрел на Карлфрида с непониманием.

— Но какой смысл был вашим… — единоверцам? — скрывать что-либо от остальных магов? Драконы исчезли давным-давно.

— Наверное, тогда бы мы перестали быть теми, кем являемся. Кроме того, мы также разыскивали носителей драконьей крови. И даже время от времени находили. Не я лично — последний раз это было лет двести назад.

— Ого, — только и сказал я. — И в Гильдиях об этом не знают?

— Об этом знали только в Гильдии Богемии и то довольно узкий круг магов, который занимался артефакторикой и предсказаниями. И предвосхищая ваш следующий вопрос — Чистослав тоже знал, что раньше встречались носители драконьей крови. Так вот, носители попадались разные. Некоторые из них даже не были магами. Кровь тоже была разной — какая-то была настолько слаба, что смысла ее применять в артефактах не было никакого.

— А у кого годилась? — я, нахмурившись, не сводил взгляда в Карлфрида. — С теми что делали?

— Ваш отец не сам додумалса до забора вашей крови, — ответил осторожно Карлфрид. — В Богемии подобный метод существовал очень давно и там всегда к донорам относились бережно и почтительно.

— Хотите сказать этим культисты занимались?

— Да.

— И сколько таких как вы? — полюбопытствовал я.

— Вообще-то я единственный на настоящий момент, — чуть смутился Карлфрид. — По правилам, в служители принимали только того мага, кто найдет носителя драконьей крови. На тот момент, когда вас нашли, был еще один маг, который провел посвящение и передал мне все дела.

Я уставился на Карлфрида с удивлением.

— А если бы он умер раньше, чем вы меня нашли? Тогда что?

— В Гильдии есть инструкции насчет этого — мне бы их отдали и пришлось бы разбираться во всем самостоятельно. Но вариант правил посвящения не лучший, согласен. Я тогда именно поэтому попробовал привлечь Маделиф, но не вышло. Более того, она чуть не исключила меня из команды магов, что присматривали за вами.

— Хм, так значит, никто вам не помешает показать мне всю информацию, которую насобирали служители за всё время? — предположил я.

— Никто. Единственное препятствие — всё это находится в Праге.

— И вы мне об этом не сказали, когда мы там были? — с досадой заметил я.

— Нам всем тогда было не до того, Ваше Величество, но как у вас появится время, я готов вам всё показать.

Я хмуро глядел на мага.

— Вы, как и Маделиф, делали какие-то записи обо мне? И они тоже в Праге находятся?

Карлфрид кивнул.

— А также один из дневников вашего отца, — едва слышно добавил он. — Никто, кроме меня, о нем не знает.

— И как так вышло?

Карлфрид помолчал, явно собираясь с духом.

— Когда мы нашли вас в пещере, у меня почти сразу возникло подозрение, что вы носитель крови Морозных копий, — сказал он. — Это довольно мелкие драконы, поэтому они с легкостью могут впадать в состояние анабиоза, в отличие от крупных представителей драконьего рода. Они также без проблем передвигаются по снегу и горам, что вы продемонстрировали, сбежав тогда от нас. Легко переносят холод. Хотя, у вас с последним проблемы, чуть позже поясню почему. Кроме того, у них ядовитая кровь. Действует точно так же как ваша, когда вы капнули несколько капель на рыб в аквариуме в ресторане Шпица.

— Кстати, в той статье о Морозных копьях в книге, что вы мне дали, подобной информации нет. И после этого «чудесного» набора вы ничего не сказали своим коллегам? — удивился я.

— Нет. Во-первых, никому никогда прежде не попадались носители крови Морозных копий. Вероятно в силу своего отношения к людям и магам смешанное потомство они оставить не стремились. А во-вторых, другие факторы вызвали во мне сильнейший когнитивный диссонанс. Как рассказал мне Дагоберт, в пещере вы расплавили цепь, на что Морозные копья не способны. Они обладают только замораживающей магией. Плюс то, что вы продемонстрировали в ущелье, когда превратили снежную лавину в туман, перечеркивало мою версию точно так же как испытание вашей крови в перстне Дагоберта. Только кровь огненного дракона могла вызвать вал огня. Вашему отцу действительно удалось невозможное — смешать кровь потомков двух разных драконов.

— Это вы из того дневника узнали? А где вы его нашли?

— В пещере, когда осматривал — в нише за той скалой, где вы были прикованы.

Я молча смотрел на мага, обдумывая услышанное.

— И вы даже Маделиф об этом дневнике не сказали? — спросил я.

— Сказал бы, если бы она приняла мое предложение и стала служительницей.

— Так что вас заставило держать эту информацию в секрете?

— Ваша огненная кровь. Точнее огненная часть вашей крови. Она оказалась сильнее морозной, почти подавила ее. Та проявляется только когда вы ослаблены. Например, если вы вспомните то, что произошло в Гретзиле, когда жители устроили самосуд над вашей тетей, полицейским и Доротеей. Вы не сожгли обидчиков. Все они были вами заморожены.

— Я же говорил, что ничего не делал, не колдовал тогда.

— Это было одно из проявлений стихийной магии. И видимо, так будет, пока ваша память полностью не восстановится, Ваше Величество.

— Но Маделиф тогда сказала, что это сработало проклятье — из-за напитанного магией тумана.

— Она вас не выгораживала перед полицией, если вам такое пришло в голову. Она ошибалась.

— А вы это сразу поняли?

— Я читал тот дневник, — Карлфрид смотрел на меня. — Там описано много жутких вещей, Ваше Величество. Однако огненная кровь в вас всё же победила.

— И вы в машине так прореагировали именно из-за содержания дневника? — спросил я, потому что что-то не складывалось.

— Да, подумал, что вы вспомнили, что вы делали в пещере… Двенадцать лет назад вы сказали моим коллегам, что выполняли приказы отца, что он заставлял вас. Но это было не так…

Карлфрид смолк под моим взглядом и я увидел как он бледнеет и его начинает потрясывать.

— А вам не приходило в голову, что это всего лишь видение Теодериха? — процедил я сквозь зубы. — Я читал его дневники и в них у него было весьма своеобразное трактование моих поступков, которое зачастую имело мало общего с реальностью.

— Вы нашли еще его дневники? Можно ли с ними ознакомиться?

— Нашел два. Но второй был только начат. И я их оба сжег. Так что нет. И вам того за глаза хватает, похоже, для каких-то ложных выводов, — я в раздражении посмотрел на мага. — Как вам вообще пришло подобное в голову?

— Простите, Ваше Величество, но это всё описал ваш отец. Мне показалось, что описание было неэмоционально, наоборот было сделано академически строго…

Карлфрид смолк, наконец поняв, что я нахожусь на грани бешенства. Спас его Йеско, постучавший в дверь и заглянувший в кабинет. Получив разрешение войти, он закатил тележку с обедом, быстро накрыл на стол. Вслед за ним появился Финбарр и, явно прочувствовав мое настроение, взглянул с неодобрением на Карлфрида.

Я, задавив гнев, думал, что будет, если остальные маги и особенно Маделиф узнают о том, что скрывал Карлфрид.

— Знаете, пообедаем, и нанесем короткий визит в Прагу, — произнес я. — Мне что-то очень не нравится, что этот чертов дневник лежит где-то без присмотра.

— И вы его тоже сожжете? — осторожно спросил Карлфрид.

— Разумеется. И с вашими записями заодно ознакомлюсь. Кстати, вы знаете, где находятся аналогичные, сделанные Маделиф?

— Во Фризии. Но вы должны спросить у нее…

— Спросить? Знаете, мне что-то надоело быть подопытным или в лучшем случае — объектом наблюдения. Просто скажите, где именно они лежат. Заберу их сам, без вашей помощи.

— Насколько я знаю, она всегда хранила их в своей комнате в Гильдии, — отозвался едва слышно Карлфрид.

— Вот и хорошо, — сказал я и занялся обедом.

— Я же с вами? — спросил Финбарр.

— Да, будешь если что спасать господина Моора, если он опять заплутает в своих предположениях.

— От чего спасать? — не понял Финбарр.

— Точнее — от кого, — сказал я недобро усмехнувшись.

— Уверен, что этого делать не придется, — выдавил из себя маг и вид у него был вопреки словам совершенно неуверенный.

Глава 22

К нам за обеденном столом присоединилась Маргарете, сменившая залитую кровью одежду на чистую. К носу она всё ещё прижимала лёд.

— Точно врач не нужен, Гретке? — спросил я.

— Нет, Ноткер сказал, что это небольшой ушиб, — она взглянула на появившегося кобольда.

— Однако я бы рекомендовал завести в замке врачевательницу, Ваше Величество, на всякий случай, поскольку никто из ваших родственников медицине и врачебной магии не обучен, — заметил кобольд. — Госпожа Доротея подходила идеально, жаль что…

Ноткер смолк под яростным взглядом Маргарете

— Ага, идеально, — согласился я, прищурив глаза.

Маргарете казалось готова была высказать всё, что она об этом думает, но я, обняв, притянул ее к себе, легко коснулся губами ее чуть припухшего носика. Она мгновенно оттаяла.

— Ненавижу тебя, Харди, — прошептала она, поцеловав в ответ, а потом чуть нахмурилась. — Я правильно расслышала — ты сейчас снова уедешь?

— Ненадолго. Надеюсь, что мы вернемся через пару часов. К этому времени ты как раз восстановишься.

Я ей подмигнул и, закончив с обедом, поднялся. Втроем мы вышли из замка. Я уселся за руль, а Финбарр отцепил от внедорожника прицеп.

Я спустился с замковой горы и, выведя «Бронко» на прямой участок дороги, вычертил перемещающее заклинание. Внедорожник влетел в туннель клубящегося черного тумана, в котором скользили синие молнии. В этот момент я посмотрел на Карлфрида в зеркале заднего вида.

— Так вы тоже как Чистослав считаете, что это магия морозных драконов?

Маг кивнул.

Внедорожник вынырнул из туннеля на набережную. Следуя указаниям Карлфрида, я проехал по знакомой улице мимо Гильдии Богемии, Пражского магического Университета, потом повернул налево, промчался по мосту, пересекающему реку и небольшой речной остров, и углубился в квартал богатых особняков. Следом мы попали в старый город, где улочки стали совсем узкими и извилистыми. Внедорожник снизил скорость и теперь ехал медленно.

Продравшись через старый район, мы подъехали к домам, расположенным на самом краю парка, взбирающегося дальше на холм.

— На следующем повороте направо и через пару домов остановитесь, — сказал Карлфрид.

Едва «Бронко» повернул, как маг издал изумленный и одновременно полный ужас возглас, а я выжал тормоз. Плотная постройка домов внезапно прерывалась пожарищем. Улицу перегораживали пожарные расчеты, а по дороге растеклись реки воды и пены. Я огляделся, чуть подал назад и припарковался на обочине.

— Что происходит? — спросил Финбарр.

— Похоже особняк драконопоклонников сгорел, — произнес я и обернулся к Карлфриду.

Тот сидел, не веря своим глазам, ошарашенный и практически раздавленный и смотрел на черный остов дома. Судя по оставшемуся следу на почерневших стенах соседних домов, это был трехэтажный особняк, с некогда добротными толстыми кирпичными стенами, от которых остался только первый этаж. Пространство между уцелевшей кирпичной кладкой было завалено теми же кирпичами, обломками черепицы и обгорелыми балками.

— Знаете Карлфрид, он ведь не просто так сгорел, — произнёс я. — Тут явно работали магией. Чувствуете?

— Да… Похоже кто-то прознал про это место, хотя я никому о нём не рассказывал.

— Но вы ведь говорили недавно, что о нём и о вас знали маги Гильдии, в том числе Чистослав Чёрный, — напомнил я. — Мне кажется кто-то узнал или от него или от приближённых к нему магов. Только какой толк им было сжигать этот дом?

— Если только кто-то не проведал о дневнике вашего отца и информация о вас. Думаю, это могло кого-то заинтересовать.

— Чем? Чистослав уже попробовал меня очернить перед Объединенным Советом и вряд ли кто-то смог бы проделать этого искуснее его.

Карлфрид посмотрел на меня сомнением.

— Однако дневник Теодериха могут использовать против вас, Ваше Величество.

— На вас же его содержание не подействовало должным образом, хотя и вызвало определенные сомнения, — возразил я.

— Так что будем делать? — спросил Финбарр.

— Подождем пока уберутся пожарные — все книги защищены магией от огня и прочего, — сказал мрачно Карлфрид. — Если их не украли, я их найду.

— Тогда нам лучше вообще не ждать, — я вычертил в воздухе заклинание и беззвучно выдохнул несколько слов на драконьем.

Пожарные вдруг засобирались, свернули свои шланги, погрузились в машины и уехали.

Мы вышли из «Бронко» и направились к пожарищу. Под ногами хрустел разбитые кирпич и стёкла, а гарью пахло так сильно, что у меня запершило в горле и я живо припомнил пожар в библиотеке Ирландской Гильдии. Финбарр, видимо тоже вспомнил, так как кашляя цедил ругательства на гэльском.

Карлфрид, расчищая заклинаниями проходы, зашел в особняк, стал внимательно всё оглядывать. Всё вокруг было чёрное от копоти и не было ни одного места незатронутого огнём. Карл подошел к дальней стене где был устроен огромный камин с тяжелым вздохом провел по полкам по каминной полке.

— Тут что-то хранилось раньше? — спросил я.

— Не сказал вам ещё кое о чем, — произнёс Карлфрид. — Некоторые последователи культа после своей смерти превращались в духов. Мы должны были встретить их призраков здесь. Однако, тут теперь никого нет.

Мы переглянулись с Финбарром.

— И вы с ними прежде разговаривали? — спросил я.

— Да. Советовался по некоторым вопросам.

— И про меня тоже?

— Особенно по вам, — ответил Карлфрид мрачно.

— И что они думали о вашей версии насчёт морозных драконов?

— Они считали что я прав, а заблуждался только в одном — в том, что вы не так опасны как на самом деле. Говорили, что я должен предупредить остальных. Только тот маг, который инициировал меня, полностью меня поддержал, — ответил Карлфрид. — Мне кажется что живое общение накладывало свой отпечаток на понимание. С остальными призраками мне было гораздо сложнее общаться.

— Из-за чего они стали призраками? — спросил Финбарр. — Я всегда думал, что призраками становятся невинно убиенные или самоубийцы или это всё действия некромантии.

Финбарр многозначительно посмотрел на меня и я согласно кивнул.

— Наверное ответ вам не понравится, — сказал Карлфрид, бросив на меня взгляд. — К примеру, когда погибали носители драконьей крови, его кураторы иногда утрачивали смысл жизни и уходили вслед за ними.

Я с непониманием посмотрел на Карла.

— Что-то мне это напоминает самоубийства драконоборцев, — заметил я. — Не был ли мастер прав, говоря что вы когда-то откололись от них?

— Нет, это не было в порядке вещей. Я же сказал, что только некоторые, которые видели смысл жизни в служении найденного носителя драконьей крови.

Я посмотрел на Карлфрида с подозрением.

— Не знаю что там у вас в голове насчёт меня, но пообещайте — что бы со мной не случилось, вы никогда этого не сделаете. Я вам запрещаю. Нет, я вам приказываю.

Карл поглядел на меня с удивлением.

— Если вы так пожелаете, Ваше Величество. Хотя вряд ли я вас переживу.

— Мне не нужны подобные жертвы — самое глупое, что может сделать человек или маг — сам себе убить.

— Но некоторые самоубийцы могут пронести пользу, –попытался пошутить Карлфрид с мрачной улыбкой. — Вспомните ту девушку из университета, которая отдала сердце Маделиф.

— У той девушки и вовсе не имелось никакого смысла жизни, –возразил я. — Она как ошибка природы, сбой в мироздании.

Я посмотрел на Карлфрида.

— Никогда не спрашивал — у вас есть семья? Есть какие-то иные смыслы в жизни, чем ваша погоня за чёрными магами и служение в Гильдии?

— Была семья, но мне не повезло точно так же как и Маделиф. С тех пор я один и не решаюсь повторить всё это. Думаю, Финбарр меня прекрасно поймет.

— У нас конечно моногамная природа, но если любимую убьют и если вдруг потом повезет встретить кого-то другого, кто заполнит пустоту в душе, то мы можем создать новую семью, заметил он. — По крайней мере я знал о таких случаях.

— Хм, — я в задумчивости глядел на Карлфрида. — Берите пример с Энгуса О’Шэнана — его четыре мёртвых жены не остановили.

Карлфрид посмотрел на меня с непониманием.

— Вы сейчас о чём?

— На Энгусе было проклятие черного мага, из-за которого погибли все его беременные жены. Но я его снял.

Маг посмотрел на меня потрясённый.

— Даже если так, я бы, наверное, на вашем месте не рискнул отпустить с ним Доротею.

— С ней всё будет хорошо и беспокоиться не о чем, — уверил я. — Что ж, посмотрите что с вашими книгами — пропали они или нет?

Карлфрид продолжил осмотр дома, разобрав с помощью заклинания оставшиеся завалы.

— А призраки ваших коллег были привязаны к пеплу? — продолжил любопытствовать Финбарр.

— Да, точно также как дух Алойзиуса. Только Его Величество использовал для этого заклятия некромантию, не так ли?

Карлфрид убрал последнюю груду поломанных кирпичей и обгорелых балок, под которой обнаружился искореженный, с выломанной дверью сейф.

— Находился прежде на втором этаже, — сообщил мрачно маг. — Книги однозначно украдены.

— Есть идея, кто это сделал из тех магов, кто знал об этом месте, о вас и имеющихся в этом доме книгах?

— Честно говоря я в полной растерянности. Вполне допускаю, что это мог бы быть Чистослав, но он находится сейчас в плену в Гильдии и вряд ли он может раздавать оттуда какие-либо распоряжения своим подручным. А без него, уверен, никто не способен на подобные действия.

— Тогда мы в тупике, — я хмуро посмотрел на него. — Знаете что? В следующий раз, когда вы будете знать какую-то важную информацию или обладать какой-то важной вещью, не забудьте мне сообщить об этом сразу же, чтобы подобного больше не повторилось.

Карлфрид кивнул и поджал губы, видимо коря себя, что и в самом деле не рассказал обо всём раньше.

Мы выбрались с пожарища на дорогу и я резко остановился, увидев знакомую невысокую черную фигуру, застывшую на противоположной стороне улицы в узком почти незаметном проулке. Это был кобольд Алойзиуса.

Увидев, что я заметил его, он поклонился и показал мне конверт в своей руке. Потом, оглядевшись и убедившись что вокруг нас нет ни души, направился ко мне.

— Ваше Величество, это вам, — он подал послание.

Я наклонился, но вместо того чтобы взять конверт, схватил его за шею. Кобальт дёрнулся, но сопротивляться не стал. А я увидел на его шее новый рабский ошейник.

— И кому ты служишь теперь? — поинтересовался я, оглядывая его. — Судя по тому, что не сменил одежду, такому же черному хозяину как и прежде?

— При всем уважении к вашей наблюдательной, Ваше Величество, не советую откладывать чтения послания, — произнес кобольд.

— Опять в какие-то угрозы? Или проклятия?

— Нет. С вами хотят переговорить для начала.

— Не исчезай, я передам ответ, — сказал я и, выпустив его, забрал конверт.

Кобальт посмотрел на моих спутников.

— Прочитайте это, пожалуйста, в одиночестве.

— Ты ведь знаешь содержание?

Тот кивнул, а я поглядел на Карлфрида и Финбарра и они, настороженно глядя на кобальта, отошли в сторону.

Я раскрыл конверт. Внутри никакого послания не обнаружилось, зато из тьмы послышался знакомый голос — тот самый, который звучал из конверта, присланного Ульриху Адельману, когда Хайдельберг был проклят.

На этот раз обошлось без проклятий — незнакомый маг просто приглашал меня на встречу:

— Господин Райнер-Наэр, меня уведомили что вы достигли определенных успехов на своем пути, что вызывает у меня одновременно и радость и опасения, поскольку вы убили одного из самых моих толковых учеников. Полагаю, пришло время нам встретиться лично. Мой кобальт передаст вам визитку с адресом. Приходите один. Заверяю что это не ловушка — я настроен на переговоры. Возможно, у нас найдутся общие проблемы, которые мы могли бы решить вместе. А также общая выгода. Приходите по адресу в любое время когда сможете, но я надеюсь, что вы не будете откладывать это слишком надолго.

Голос смолк и я поглядел на кобальта. Тот протянул мне визитку — черный прямоугольник, на котором ровным счётом ничего не было написано. Я посмотрел на кобальта с недоумением.

— Вы же маг и найдёте способ прочитать адрес, — кобольд позволил себе злую усмешку. — Если вам есть что передать моему хозяину — говорите и я пойду.

— Ничего не хочешь рассказать о своём новом господине? — поинтересовался я.

— Вопросы, касающиеся его, вы должны задать ему сами.

— Просто немного удивительно что светлые высшие много лет охотятся на чёрных магов, а их внезапно тут оказывается осело прилично.

— Полностью согласен с вами, Ваше Величество, — ухмыльнулся кобальт. — Хотя удивляться вряд ли стоит — упустив мага из виду, они уже не могут его найти и что-либо с ним сделать, когда он повзрослеет, наберётся силы и опыта.

Я снова поглядел на кобальта, заметив шрамы на лице, которые прикрывали длинные черные волосы.

— Не хочешь сменить хозяина? — поинтересовался я. — Вижу новый тебя не слишком ценит.

Кобольд нахмурился и помрачнел, сделал шаг назад, когда я потянула руку к его рабскому ошейнику.

— Я ведь могу его снять.

— Если попробуете, сработает заклинание и убьёт меня, — произнёс он тихо.

— Я его прекрасно вижу и сниму, не причинив тебе вреда. Так что?

Кобольд ненадолго задумался, но почти тут же отрицательно помотал головой и попятился.

— Каков ваш ответ, Ваше Величество? — мрачно спросил он.

— Передай своему господину, что мне нужно время для решения моих дел и подчеркни, что его приглашение я не считаю менее значительным — просто мне действительно нужно разгрести чёртову гору дел. Буду признателен, если за это время он не проклянёт какую нибудь очередную часть нашей страны, город, магов, гильдию и всё остальное. Это ведь он проклинал Хайдельберг? Не твой бывший хозяин?

Кобальт поморщившись кивнул.

— Я не должен вам это говорить, но вы правы.

— У них похожи голоса, но совершенно другая тональность, — заметил я. — Они точно не родственники?

— Нет. Они действительно учитель и ученик. И господин Алойзиус далеко не единственный.

Кобольд снова усмехнулся.

— Вам, у которого было восемь братьев и сестёр чёрных магов вряд ли стоит удивляться появлявшимся на вашем пути новым чёрным. Так что будьте осторожны, Ваше Величество. Следуйте рекомендации прийти одному. Уверен, ваша встреча пройдёт весьма гладко. Если вы сказали всё, позвольте откланяться.

И он исчез.

Вот мелкий поганец — сделал даже какие-то выводы и дал мне рекомендации. Неужели проникся моей попыткой его освободить? Я задумчиво посмотрел на чёрный конверт и визитку и положил их в карман.

Ко мне подошли Финбарр и Карлфрид.

— И что он хотел? — спросил кузен.

— Чтобы я встретился с очередным чёрным магом, которого как и Алойзиуса вы когда то упустили, — я поглядел на Карлфрида. Не вы лично, конечно, а кто-то из высших светлых.

— И вы пойдёте на эту встречу? — Карлфрид нахмурился.

— Предлагаете проигнорировать? Как думаете что после этого случится? Ничего хорошего. И скорее всего не для меня. Хотя то, что этот поганец оказался тут, наводит на определенные мысли и становится понятно, чьих рук этот пожар. Чистослав начал заигрывать с с тёмными и чёрными магами и это будет иметь серьезные последствия.

— Считаете, что мои книги и записи, а также дневник вашего отца теперь находятся у них? — Карлфрид нахмурился.

— Да. Но если им вдруг придет в голову меня этим шантажировать, им выйдет себе дороже, — недобро посулил я. — Надеюсь что они это понимают.

— Всё же они что-то хотят от тебя, Харди? — спросил Финбарр.

Я только пожал плечами.

— Пойдёмте. Надо вернуться домой и действительно разобраться наконец с делами.

Мы сели в «Бронко», я поехал дальше, выбираясь из старого квартала на более широкую улицу чтобы покинуть Прагу.

— Скажите, а у вас велся же какой-то учет черных магов найденных вами? – спросил я Карлфдрида.

— Конечно, но вряд ли эти данные помогут нам с теми кому удалось скрыться.

Я в досаде поморщился и в этот момент Финбарр заорал как ненормальный:

— Харди, тормози!!!

Я вжал педаль в пол под отчаянный визг тормозов. И кажется, не только тормозов.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кровь черного мага – 6

Content

Кровь черного мага — 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene