Точка Бифуркации XI

Глава 1

Несколько дней назад

Точка бифуркации — критическое состояние системы, при котором она становится неустойчивой относительно флуктуаций и возникает неопределённость: станет ли её состояние хаотическим или она перейдёт на новый, более дифференцированный и высокий уровень упорядоченности.

Именно это определение крутилось в голове императора, восседавшего во главе стола. Его глубокий, изучающий взгляд скользил по присутствующим. На заседании сегодня находились только самые преданные и влиятельные лица Империи: высший генералитет, советники, чиновники, присягнувшие ему лично, и разумеется, наследник престола.

— Исходя из этих данных, делаю вывод, что вдобавок к уже указанным кланам, Огинские, Друцкие, Елецкие и Засекины также выступают на стороне противника, — голос одного из докладчиков был ровным, но каждое слово ложилось тяжким грузом, меняя настроения в зале.

Монарх слегка повернул голову вправо, обращаясь к невысокому мужчине с нахмуренным лицом.

— Что скажете, Степан Станиславович?

Маршал Дорофеев, известный своей военной прямолинейностью, будто чуть ожил. Светло-серый мундир, украшенный погонами с золотыми звёздами, подчёркивал его крепкое телосложение. Командующий армией был боевым молотом Романовых — элитой не только по благородному статусу, но и по праву завоёванных побед. Маршал являл собою олицетворение силы, на которую Империя могла опереться в самые трудные времена.

— Мыслей много, Ваше Императорское Величество, — коротко кивнув, взял слово мужчина. — Большинство княжеских родов из названных фамилий мы сможем остепенить одной ракетой. В редких случаях двумя, — твёрдым голосом заключил маршал. — А вот к войне с лидерами грядущего восстания, несмотря на озвученные сроки в полгода, стоит готовиться уже сейчас.

Слова Дорофеева вызвали среди присутствующих нотки одобрения — в такой интерпретации, положение вещей в империи не казалось чем-то сверхужасным. Лишь наследник престола, сидевший ближе к монарху, чуть склонился вперёд, задумчиво глядя на маршала.

Когда Степан Станиславович завершил речь, слово взял следующий. Фёдор Герасимович Дробышев являлся человеком особого сорта. Несмотря на скромный в текущем окружении титул графа, он являлся едва ли не одним из самых влиятельных людей в империи, занимая ведущую управляющую должность в главном штабе службы внешней разведки.

— Я не думаю, что эти цифры реальны, — начал он. — Видится мне, что заговорщики нанесут удар, как только будут готовы. Или, что вероятнее, когда не будем готовы мы. Эти мысли подтверждаются работой нашего аналитического отдела.

Император переместил внимание на говорившего.

— Вам видится какая-то конкретная дата, Фёдор Герасимович? — голос монарха прозвучал спокойно, но с оттенком явной заинтересованности.

Дробышев неопределённо качнул головой, его руки едва заметно коснулись разложенных перед ним документов.

— Трудно назвать точные даты, Ваше Величество, — начал он после небольшой паузы. — Но мы фиксируем стягивание вражеских войск и резервов к линии фронта. Противник готовится к масштабному наступлению. Собственно, это и есть одна из причин, по которой я здесь. Кроме того, считаю важным отметить: нам нужно быть готовыми к тому, что задействованная на фронте армия не сможет оказать столице никакой помощи — у них будет другая задача. Иначе нас сметут.

На этих словах в помещении стало очень тихо. Каждый присутствующий понимал, что это не преувеличение и не попытка добиться финансирования — это предупреждение человека, который знает, о чём говорит.

Император медленно кивнул, его взгляд упал на кресло наследника. Глеб Владимирович встретился с ним глазами, и на мгновение на их лицах отразилось молчаливое согласие. Однако, прежде чем наследник успел сказать хоть слово, в дискуссию вновь вернулся маршал.

— Если позволите, Ваше Величество, — произнёс он, подняв глаза на монарха, — моё мнение остаётся неизменным. При всех возможностях противника, ударить по столице крупными силами — задача не из лёгких. Более того, учитывая наши планы, они будут вынуждены разделить ресурсы.

Дробышев откинулся на спинку кресла, бросив на маршала взгляд, в котором угадывалось сомнение. Он не собирался спорить, но его молчание само по себе было весомым заявлением.

— Вероятность того что вы правы, Степан Станиславович, немалая, — начал граф с осторожностью, — но нам стоит думать о худшем сценарии. Риск появления новых союзников в стане врагов растёт с каждым днём. Мы уже видим, как ранее нейтральные кланы начинают тяготеть к заговорщикам.

— Например? — коротко спросил монарх.

— Например, представители рода Засекиных, — ответил разведчик. — Их деятельность стала заметно более активной за последние две недели. Мы фиксируем постоянные контакты с Огинскими и Друцкими.

На этих словах наследник перестал безучастно наблюдать за дискуссией. Его голос, сдержанный, но немного более резкий, чем у остальных, разорвал напряжённый воздух:

— Учитывая всё это, мне кажется, мы должны обсудить не только военные, но и политические меры. Возможно, нам стоит воспользоваться некоторыми внутренними ресурсами Империи для разделения врагов. Не все кланы, вступившие в заговор, действуют по собственному желанию. Хотелось бы услышать конкретные предложения, господа.

Император, наблюдавший за сыном, задумчиво кивнул. Его взгляд снова скользнул по собравшимся. Зал вернулся к обсуждению.

* * *

Сейчас

Когда Алексей и его спутники внезапно решили покинуть зал, атмосфера внутри стала меняться ещё быстрее. Музыка, казавшаяся ранее оживлённой и весёлой, теперь едва ли кого-то интересовала. Гости продолжали общаться и двигаться по залу, но всё большее количество людей начинало вести себя странно: кто-то безудержно смеялся, кто-то внезапно замирал, уставившись в одну точку, а кто-то начинал говорить несвязно, будто не понимая своих слов.

Неприятное напряжение стало нарастать, и вскоре заметные изменения в поведении гостей не могли остаться незамеченными для оставшихся в здравом уме гостей. Появились первые крики — некоторые аристократы вдруг начали ронять бокалы или шататься, словно не выдерживая груза собственного тела. Среди этой суматохи слуги принялись осторожно подхватывать самых неадекватных, помогая им сесть, но их усилий явно не хватало.

Через несколько минут в зал спешно ворвались имперские гвардейцы. Их строгие лица и чёткие команды резко контрастировали с хаосом, разразившимся внутри помещения. Один из офицеров, занявший центральное место, громко произнёс:

— Всем занять сидячие места. Сейчас внесут стулья. Просьба сохранять спокойствие.

Слуги с небывалой скоростью начали расставлять стулья вдоль стен и в центре зала. Постепенно гости стали усаживаться, хотя некоторые явно не могли сделать это без посторонней помощи. Людей с более тяжёлым состоянием укладывали прямо на полу, подкладывая под головы свёрнутые полотенца или скатерти.

Первые лекари подоспели спустя не более чем пять минут с момента появления гвардейцев. Целители останавливали своё внимание на наиболее сильно пострадавших аристократах и начинали работать, аккуратно прикладывая руки к их вискам и груди. Следом за ними двигались обычные врачи с необходимым оборудованием, проверяя пульс, осматривая глаза и измеряя давление потерпевших.

Военные тем временем организовали отдельный коридор, через который из зала выводили тех людей, которые по каким-то причинам умудрились остаться в адекватном состоянии. Их всех переводили в отдельный зал, обещая в скором времени передать охране и родственникам.

Офицер, командующий операцией по устранению последствий, отдавал распоряжения по рации:

— У нас не хватает одарённых целителей, Виталий Палыч. Нужно срочно вытаскивать всех магов из подконтрольных больниц и домов. Немедленно направляйте их сюда.

Глеб Владимирович находился в центре зала, его лицо выражало напряжённую сосредоточенность. В руках наследника находился мобильный телефон, который, казалось, разрывался от звонков. Принц не прекращал отвечать, коротко и чётко формулируя приказы:

— Да, у нас ЧП. Нет, никого не впускаем. Да, вашего лекаря при предоставлении соответствующего табеля — впустим. Нет, охране можем передать только под сопровождением вашего целителя.

Принц отключился, чтобы тут же принять новый звонок, его голос оставался неизменно твёрдым:

— Всех пострадавших передаём либо родовому лекарю, либо близким родственникам. Никаких исключений. Да, под наблюдением наших людей.

Зал, ещё недавно наполненный музыкой и смехом, теперь превратился в импровизированный госпиталь. Целители продолжали работать буквально на износ. Гвардейцы координировали каждое движение, превращая хаос в чётко организованный процесс. Врачи не оставались в стороне и оказывали помощь наименее пострадавшим, помогая приходить в себя тем, кто не успел принять больших доз дурманящей разум гадости.

Всем было однозначно ясно, что этот вечер оставит жирный и неприятный след на репутации императорского дома, и чтобы хоть как-то её спасти, нужно кровь из носу постараться пережить эту ночь без жертв.

* * *

Толпа у ворот дворца росла, как снежный ком, собирая в себе тревогу, раздражение и напряжённое ожидание. Гвардейцы, выстроившиеся шеренгой, невозмутимо стояли перед входом, преграждая путь бойцам охранных служб, которые сопровождали гостей бала. Их лица оставались сосредоточенными, а разговоры — тихими и отрывистыми, как между солдатами перед боем.

— Что происходит внутри? Почему их не выпускают? — донёсся голос из толпы.

— Там что-то случилось. Мы не можем просто стоять здесь! — поддержал его другой.

Но гвардейцы не реагировали на эти реплики. Их задача была ясна: сохранять порядок, исключить панику и не дать толпе прорваться внутрь. Они не проявляли никакого агрессивного намерения, и эта сдержанность только подливала масла в огонь недовольства.

Среди собравшихся уже начали слышаться провокационные речи:

— Это нарушение прав! Наших господ держат как заложников!

— Открывайте ворота, или мы сами войдём!

Старший офицер, стоявший впереди остальных, поднял руку, требуя тишины. Голос его прозвучал чётко и твёрдо:

— Всем отойти от ворот на два десятка метров! Повторяю, отойти от линии!

На мгновение слова заставили всех замереть. Но затем те, кто стоял ближе, неохотно начали отступать, потянув за собой остальных. Некоторые пробовали что-то возражать, но их голоса тут же тонули в общем движении толпы.

Гвардейцы, выдерживая строй, медленно продвинулись вперёд, оттесняя людей на указанное расстояние. Никто из ожидавших охранников не посмел всерьёз этому противиться.

Когда наконец нужное расстояние было соблюдено, ворота вдруг стали открываться. Толпа замерла, наблюдая, как из них спешно выходит ещё одна группа имперских гвардейцев. Их клинки висели на поясах, лица оставались бесстрастными. Военные двигались слаженно, с вызовом во взгляде изучая обстановку возле ворот. Казалось, они только и ждут команды сорваться в бой и уничтожить всех, кто посмел что-то требовать у ворот императорского дворца.

Офицер, возглавлявший отряд, остановился в нескольких шагах от линии собравшихся и осмотрел всех быстрым, цепким взглядом. Его фигура, хоть и не выделялась ростом или телосложением, притягивала внимание. Мужчина сделал паузу, чтобы убедиться, что все взгляды окружающих устремлены на него, затем громко произнёс:

— Внимание всем!

Голоса стихли. Люди напряглись, ожидая продолжения.

— На территории дворца произошла чрезвычайная ситуация. Мы квалифицируем это как государственную измену и нападение на царскую семью. Среди гостей есть пострадавшие, — голос офицера прозвучал сурово. — Им оказывается вся необходимая помощь.

Мужчина на несколько секунд умолк, давая словам усвоиться в головах ожидающих, после чего продолжил:

— Если среди вас есть лекари, — произнёс он, — предъявите табели. Мы готовы допустить вас внутрь для оказания помощи. Это раз. Два: сейчас начнётся поочерёдная передача тех гостей, кто не пострадал и в состоянии покинуть дворец.

Среди охраны аристократов пронёсся лёгкий ропот. Некоторые попытались выдвинуться вперёд, но дисциплинированные действия гвардейцев сдержали неуверенный порыв. Лекари, стоявшие в толпе, начали выходить из строя, предъявляя свои документы.

— Целитель в ранге Мастер, — молодой мужчина с рыжей бородой поднял руку и протянул гвардейцу табель.

Документы тщательно проверяли. Один из офицеров внимательно изучал каждый лист, сверял имена, фотографии, затем кивал и пропускал внутрь.

Когда вопрос с лекарями был решён, офицер снова повернулся к толпе и, поднимая голос, произнёс:

— Голицыны. Есть представители княжны Голицыной?

Из небольшой группы охранников послышался голос:

— Мы здесь.

— Свяжитесь с князем Голицыным по видеосвязи, — распорядился офицер. — Её Светлость сейчас выведут. Пять шагов ко мне навстречу.

Один из мужчин без лишних вопросов достал смартфон из кармана и несколько раз провёл по его экрану пальцем. Тем временем ворота снова приоткрылись, и из них в сопровождении десятка бойцов появилась молодая девушка. Её лицо было тревожным, но она старалась держать себя в руках. Взгляд аристократки быстро перебежал с офицера на своих охранников, а затем остановился на телефоне.

— Ваши люди? — уточнил военный, указывая на вышедшую из общей толпы группу людей.

Княжна кивнула, следом бегло оглядев экран смартфона. Офицер передал ей телефон, дав возможность лично поговорить с отцом. После этого девушка была передана своей охране, и они быстро отошли в сторону, чтобы освободить место для следующей группы.

Процедура повторялась. Каждую аристократку передавали охране с той же скрупулёзностью и тщательно проверкой документов. Что касалось молодых мужчин, то с ними было немного проще — после короткой идентификации их просто передавали представителям родов или охраны.

Однако несмотря на разрядку и убытие уже пары десятков машин с аристократами и охраной, толпа у ворот не уменьшалась. Наоборот, с каждой минутой к дворцу прибывали новые люди. Их ряды густели, и только строгие действия гвардейцев удерживали общий порядок.

Каждая минута приносила новую волну беспокойства. Перепуганные родственники начали стягивать к дворцу дополнительные силы, а новости о случившемся разлетались по столице, как лесной пожар. В воздухе витало предчувствие, что эта ночь не закончится спокойно.

* * *

Придворцовая площадь замерла, будучи поглощённой напряжённым ожиданием. Звуки, казавшиеся ещё недавно монотонным гулом недовольных голосов, стихли. Среди охраны аристократов, ожидавших за воротами, прокатился недовольный шёпот. Десятки человек подняли головы, их взгляды устремились в ночное небо.

Вдалеке, за силуэтами гигантских сосен, раздался мощный грохот, словно сама земля сотряслась от ярости неизвестной силы. На горизонте взвилось пламя, на миг озаряя округу кроваво-оранжевым светом.

— Кажется, там жарко, — бросил кто-то из толпы.

Офицер, возглавлявший гвардейцев, нахмурился, проследив за взглядом большей части людей. В этот момент его рация ожила, и голос на другом конце сообщил:

— Каштан-один базе. Первый блокпост уничтожен.

Эти слова прозвучали как раскат грома. Мужчина напрягся, мысленно понимая, что «началось», но тут же взял себя в руки. Повернувшись к своим людям, он громко произнёс:

— Ускоряемся, ребята. Сосредоточиться! Выпускаем по трое.

В следующую секунду ночное небо над дворцом расцвело яркими вспышками. Зловещее мерцание ракетного огня перемежалось с грохотом разрывов. Зенитные орудия ПВО начали свою работу, разрывая полотно ночи мерцающими огненными точками.

В то же время над дворцом вспыхнул магический барьер. Прозрачный купол засиял ярко-белым светом, как будто ночное небо преломилось, отражая чью-то зловещую мощь. Несколько низколетящих ракет, прорвавшихся сквозь кордоны ПВО, ударились в барьер и мгновенно испарились, оставляя за собой только волны света и грохот.

Толпа невольно ахнула, люди начали переговариваться громче — на их глазах творилось казалось бы немыслимое — неожиданной атаке в самом сердце империи подвергся не какой-то там банк или здание университета, а императорский дворец.

— Это что, из реактивной артиллерии били? — вырвалось из толпы, и сразу несколько голосов на разный тон подтвердили эту безумную догадку.

— Барьер держится, — сухо сообщил кто-то из гвардейцев, стоящих рядом с офицером.

— Таким макаром им его никак не уничтожить, — отрезал другой.

— Для этого здесь они, — сухо заключил командующий офицер, коротким кивком головы указывая на толпу одарённых, волками уставившихся в сторону дворца и входных ворот.

Из рации вновь донеслось:

— Противник активен. Обнаружены мобильные установки на юго-западном направлении. Требуется огневая поддержка.

Взрыв, прозвучавший ближе, заставил окружающих инстинктивно едва заметно пригнуться. Лица людей отражали смесь удивления и любопытства — по обе стороны сейчас находились опытные воины, видавшие такие картины далеко не раз в своей жизни. Необычным сейчас было только место внезапно закрутившихся событий.

Взрывы продолжались, но барьер дворца, сияя, легко сдерживал волну ударов. С каждой новой вспышкой казалось, что воздух становится гуще и холоднее.

Глава 2

Тесное помещение встретило меня запахом сырости и чего-то давным-давно затхлого, будто здесь не проветривали годами. Серые обшарпанные стены с выбитыми углами были тускло освещены жёлтой лампой, свет которой с трудом пробивался сквозь пыльный плафон. Комната оказалась крошечной — едва ли больше двух метров в ширину и длину. Единственное, что здесь выглядело прилично — это тёмный матрас, лежавший на узкой кровати у стены. В отличие от остального, он выглядел неожиданно чистым и удобным. Рядом стоял металлический стул с облезшей краской, дополняя минималистичный, если не сказать убогий, интерьер. Воздух был тяжёлым, как в подвальных помещениях, но к счастью, тёплым. Вот только громоздкие наручники на запястьях сводили на «нет» любую попытку устроиться комфортно.

Алиса сидела рядом, свесив ноги и нервно постукивая пальцами по коленям. Её взгляд то и дело перебегал с меня на двери камеры и обратно, словно пытался найти ответы там, где их быть не могло.

— Ну как, ты довольна собой? — произнёс я, переведя взгляд с потолка на девушку.

— Вполне, — хмуро ответила княжна, едва заметно пожав плечами и бегло оглядев окружающее пространство.

Я усмехнулся, поудобнее развалившись на лежанке, для чего руки с тяжёлыми железками на запястьях пришлось сложить на груди.

— И как результат? — спросил следом, искоса наблюдая за силуэтом находившейся рядом девушки.

Алиса как всегда и абсолютно везде сидела ровно: плечи расправлены, спина прямая, подбородок слегка приподнят. Особенно контрастировало с окружающей обстановкой её шикарное вечернее платье, никак не вписывающееся в эту атмосферу.

— У меня всё под контролем, — слегка повернув голову, невозмутимо бросила она через плечо.

Её тон был полон безмятежности, но что-то в жестах княжны говорило о том, что это лишь демонстрируемая мне картина.

— Ладно, раз так, то контролируй дальше, — улыбнувшись, промолвил я, прикрывая глаза. — Если что, буди.

— Ты что, спать собрался? — голос девушки тут же поднялся на полтона, и в нём отчётливо зазвучала недовольная нотка.

Я лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на Белорецкую.

— Да, пока дают.

Алиса поджала губы, её лицо на мгновение окаменело.

— Да уж… как-то не так я себе всё это представляла… — скромно и едва слышно пробормотала княжна, явно обращаясь больше к себе, чем ко мне.

— Что именно? — уточнил я, зевая.

— Наше первое… — она запнулась, затем быстро продолжила, глядя куда-то в сторону. — Совместное времяпровождение.

Я едва сдержал смех.

— Ну-у… когда я звал тебя на нормальное свидание, ты сама отказалась, — произнёс я, расплываясь в широкой улыбке. — Так что теперь судьба-злодейка распорядилась вот так.

Алиса медленно повернулась ко мне и слегка прищурилась, надув щёчки.

— Ты действительно находишь это смешным?

— Ну не плакать же теперь, — пожал я плечами и перевернулся набок — новый аксессуар стал неудобно давить на рёбра.

Глаза Белорецкой сверкнули, а руки сжались в кулаки.

— Может, вместо того чтобы просто лежать и бездействовать, ты подумаешь, как освободиться от этих наручников и выбраться отсюда?

— Не-а, — протянул я. — Там холодно, все бегают, нервничают, ищут виноватых. Здесь хорошо.

— Тебе сейчас и здесь будет холодно! — неожиданно проворчала Алиса, с трудом сдерживая накатившее напряжение.

Я посмотрел на её дрожащие плечи и глубоко вздохнул.

— Не, не сможешь, — качнул головой, следом устремив взгляд на её запястья. — Браслеты магию блокируют.

В сознании уже не один раз промелькнула мысль о том, что было бы прекрасно приобрести себе парочку таких. Ставлю миллион, что внутри есть артефактный кристалл и стоят они крайне недёшево.

Пока я размышлял на эту тему, в голове Алисы, судя по всему, творилось что-то странное. Девушка неожиданно уткнулась лицом в свои руки и расплакалась. Молча наблюдая за этим, я почувствовал себя немного неловко, будто отчасти виновен в её взволнованном состоянии.

— Ну и нервы у тебя, Алисонька… Тебе бы боярышника попить, — наконец выдохнул я, неловко протянув руку к её плечу.

— Да нормальные у меня нервы! — сквозь тихий плач выдавила Белорецкая, вытирая слёзы своими кулачками. — Сначала едва живой на свидание зовёшь, потом попрекаешь… А мы все тогда, между прочим, думали что вы с Викой встречаетесь! Кхы-ы-ы…

«Ага, и при ней же приглашаю другую… Где логика⁈» — пронеслось в моих мыслях, но вслух я это озвучивать уже не стал.

Послышались редкие всхлипывания. Быстро оценив состояние княжны, я пришел к выводу, что девчонка явно перенервничала. Опыта общения со слабым полом в таких ситуациях у меня за две жизни, мягко говоря, скопилось не очень много, поэтому действовать решил по наитию.

— Ну ты это… как его… сильно-то так не огорчайся, — сглотнув, пробормотал я. — Тут, говорят, и кормят неплохо. Имперские казематы, всё таки, не хухры-мухры. Посмотри какой матрас выдали…

Отметив на этих словах едва заметную улыбку на устах Белорецкой, я тут же занял сидячее положение и, разведя локти в разные стороны, аккуратно закинул на неё скованные руки, тем самым прижимая Алису к себе. Почувствовав, что княжна заметно успокоилась, я вместе с ней медленно повалился набок, укладывая шмыгающую носом девушку рядом с собой.

— Вот она какая, тюремная романтика, — пробормотал я, глядя поверх головы аристократки в сторону решётчатой двери.

— Может, всё же сбежим? — произнесла Белорецкая через некоторое время, уже более спокойным голосом. — Я ведь знаю — ты можешь, если захочешь.

— Не-е, не хочу. Теперь ещё удобнее лежать стало, — прижимая к себе княжну, довольно протянул я, что уже второй раз вызвало у Алисы лёгкую улыбку.

— А если…

— Да придут они скоро уже. И мне придётся идти помогать. А тебя здесь оставить.

— Что-о⁈ — Белорецкая моментально подняла голову, испуганно уставившись на меня.

— Ты всё слышала. Но не переживай, я дождусь, когда ты выйдешь из тюрьмы… — сделав печальное лицо и добавив в последнюю фразу театральной грусти, сдерживая смех, изрёк я.

— Я с тобой пойду! — не оценив мою шутку, тут же промолвила княжна.

— На этот раз так снаглеть у тебя не выйдет, — качнул я головой, всё ещё держа в памяти тот момент, когда благодаря несвоевременному упорству девушки она осталась со мной во дворце.

На какое-то время Алиса замолчала, явно о чём-то размышляя. Затем надула щёки и попыталась состроить грустное лицо, на что я, конечно же, не повёлся и лишь вновь качнул головой, отчётливо давая понять, что такой манипуляцией меня не пронять. Следом молодая княжна задумалась ещё сильнее, мгновенно стирая с лица все следы былой «обиды».

— Ты это зря, Лёша. Я знаешь какая полезная могу быть? А в случае опасности, твои демоны меня легко перенесут, — медленно начала девушка.

— Ты уже показала, как здорово умеешь от них отбиваться, — заметил я, усмехнувшись. — Мне твоё упорство боком потом выходит.

— Честно-пречестно обещаю, что в этот раз так делать не буду, — с жаром произнесла Алиса, заглядывая мне в глаза.

Я качнул головой, с трудом подавляя улыбку. Что-то мне подсказывало, что спорить с ней всё равно бесполезно.

— Так, стоп, а где твои наручники? — нахмурилась Белорецкая, отмечая мою руку у себя на талии.

— Они мне мешали…

* * *

Елена, сидя на краю кровати в своей комнате, буквально кипела от гнева. Её лицо, обычно круглое и румяное, сейчас пылало, а глаза сверкали от слёз, которые она с трудом сдерживала. Девушка нервно теребила подол своего изящного и дорогого платья, оставшегося немного помятым после праздничного вечера, и то и дело оборачивалась на двух охранников, почтительно стоявших у дверей.

Комната, украшенная мебелью из светлого дерева, оставалась уютной даже в момент этой драмы. Большая кровать с вычурными резными столбиками и роскошным балдахином, дамский столик с зеркалом, обрамленным узорами, и элегантный книжный шкаф — всё это составляло привычный уют её покоев.

— Это какой-то ужас! Вы видели, что происходит⁈ — вырвалось у принцессы, когда она, не выдержав, резко поднялась с кровати.

— Ваше Высочество, давайте, пожалуйста, попробуем немного успокоиться. Мы уже во всём разбираемся, — попытался успокоить её начальник охраны.

— «Уже»⁈ «Уже»⁈ — голос девушки дрожал от негодования. — Надо было раньше разбираться! Ваша задача — предотвращать, а не расследовать!

Другой охранник, не вступая в спор, осторожно поставил перед Романовой стакан воды на столик.

— Вот, держите. Наказ целителя.

Елена посмотрела на предложенный стакан, и в её глазах вспыхнуло недоверие.

— «Успокоиться»? — срывающимся голосом почти выкрикнула она. — Меня в моём доме пытались отравить! Как я могу быть уверена, что и в этом стакане не отрава?

— Вода из той же ёмкости, откуда пьют остальные члены вашей семьи, — сдержанно объяснил мужчина. — Я проверил всё лично.

— Убирайтесь все!

Двое мужчин обменялись взглядами, но подчинились. Старший, задержавшись на пороге, слегка поклонился:

— Мы за дверью, Ваше Высочество. Если что-то понадобится, только дайте знать.

Принцесса лишь раздражённо махнула рукой, и мужчина вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Девушка направилась к кровати и, не сбавляя скорости, плюхнулась на неё. Мягкий, но пружинистый матрас поддался её весу. Сбросив туфли, она вытянулась, заложив руки за голову, и уставилась в белый потолок, размышляя о катастрофе, которой обернулось это мероприятие.

Следующую минуту она пыталась выровнять дыхание, одновременно припоминая последние события: неприятная сцена с Черногвардейцевым, который вроде как её спас, и в то же время вёл себя непозволительно дерзко, сам факт попытки отравления, последующие разбирательства и аресты, а теперь, как выясняется, и вовсе полная остановка праздника и эвакуация гостей. Не меньше Романову злило сейчас то, что вместо того чтобы дать ей возможность произнести какую-то речь перед гостями и хоть как-то поучаствовать в разрешении сложившегося кризиса, принцессу как маленького ребёнка увели от опасности и заперли в своей комнате.

Её размышления прервал внезапный порыв воздуха. Елена вздрогнула и поднялась на локтях, настороженно оглядываясь. В этот момент, буквально из воздуха прямо перед ней возникли три чёрных сгустка материи, вмиг оформившиеся в высокие фигуры с длинными кинжалами в руках. Демоны напали молниеносно, их движения были резкими и точными. Первый удар пришёлся принцессе в бок — острое лезвие клинка прорезало ткань платья и упёрлось в кожу. Елена даже вскрикнуть не успела, как по её телу пришлось ещё несколько ударов, а кожу на груди и пальцах стало обжигать вмиг раскалившимися артефактами.

В следующий миг Романова инстинктивно выбросила правую руку вперёд, и по комнате, одновременно с её отчаянным криком, словно взрыв разлетелась неконтролируемая вспышка энергии. Невидимая волна отбросила всех нападавших бесов в разные стороны, жёстко припечатывая их тела к стенам.

Мебель внутри комнаты принцессы была уничтожена: балдахин вместе со своим каркасом сорван, окна выбиты, тяжёлые портьеры беспорядочно валялись на полу. Осколки зеркала и дерева усеяли пол, превращая некогда уютное пространство в территорию хаоса.

Всё это произошло за короткий миг, по истечению которого, один из демонов, оказавшимся самым стойким, попытался рвануть в новую атаку, но в эту секунду внутрь комнаты ворвалась охрана. Мгновенно сориентировавшись, они среагировали невероятно быстро и порвали на части двух попытавшихся скрыться из помещения бесов, но вовремя опомнились и немного притормозили, чтобы не добить и третьего.

— Лекаря! Срочно! — закричал начальник охраны, подбегая к кровати принцессы.

Елена лежала, тяжело дыша. Её руки прижимали живот, из-под пальцев просачивалась стекающая по платью кровь.

— Я с вами, похоже, до утра не доживу… — прохрипела девушка, недовольно и устало оглядывая охранников.

Тот мельком посмотрел на её раны, быстро оценил состояние и поднял виноватый взгляд на принцессу.

— Ваша Светлость… как же так-то, а… — произнёс он, всё ещё до конца не веря в произошедшее. — Пять артефактов сожгли, но всё-таки достали.

Мужчина, прижимая платок к ране, посмотрел на разбитое окно и поваленные шкафы. Следом глубоко вздохнув, он потянулся к рации и, поджав губы и прикрыв глаза, холодным тоном произнёс:

— Акация Базе… Код двадцать один, как слышно? Код двадцать один. Покушение на члена императорской семьи.

— Я База, — тут же отозвался в рации низкий грубый голос. — Продублируй.

— Код двадцать один. У нас ЧП. Принцесса ранена, Роман Саныч.

Слова прозвучали твёрдо, но в глазах начальника охраны отразилась боль. Елена Романова, ещё несколько часов назад блиставшая на балу, теперь лежала в собственной крови, а её покои превратились в разгромленное поле битвы.

— Держитесь, Ваше Высочество, лекарь в пути.

Девушка не ответила, лишь глубже вздохнула, стараясь справиться с новой волной боли.

* * *

Лежать вот так, обняв её, было удивительно спокойно. Алиса молчала, не пытаясь завести разговор или даже шелохнуться. Она просто прижалась ко мне, уткнувшись лбом в грудь, словно хотела спрятаться от всего мира. Я крепче обнял её за талию, позволяя себе короткий миг относительного покоя.

В тюремной камере время словно остановилось. Едва слышные звуки дыхания Алисы и глухой ритм сердцебиения напоминали, что жизнь всё ещё продолжается. Тепло её тела согревало, даря хрупкое ощущение уюта в этом суровом месте.

Внезапно наше внимание привлек странный шум. Звуки, сначала едва уловимые, словно дрожащие на самом краю восприятия. Плавные, мягкие, будто лёгкое прикосновение к клавишам рояля. Музыка?

Я напряг слух, не сразу понимая, что слышу. Звуки усиливались, становились чётче, словно кто-то медленно приближался с колонкой в руках. Угадалась мелодия — приятный вальс, тёплый и мелодичный, как вечерний шёпот морского прибоя.

Ночь коротка,

Спят облака,

И лежит у меня на ладони

Незнакомая ваша рука.

После тревог

Спит городок.

Я услышал мелодию вальса

И сюда заглянул на часок.

Алиса подняла голову, её лицо выразило полное недоумение.

— Это ещё что? — она посмотрела на меня, пытаясь понять, не чудится ли ей.

Я лишь улыбнулся, не сдержав лёгкой усмешки.

«Твоя работа?» — мысленно обратился я к Кали, и где-то на границе сознания почувствовал её неопределённый отклик, почти шутливый, но не дающий прямого ответа.

Музыка продолжала звучать, и я быстро смекнул, что игнорировать её просто глупо. Внутри меня всколыхнулся неожиданный азарт, и я решительно поднялся с койки, легко переместив единственный в крохотном помещении стул на матрас. Затем повернулся к Алисе, которая к этому моменту заняла сидячее положение, и, наклонившись, галантно протянул ей руку.

— Алиса Евгеньевна, — промолвил я с лёгким смешком, глядя ей прямо в глаза, — сегодня такой прекрасный вечер. Не кажется ли вам, что наш танец сделает его ещё лучше?

Княжна слегка смутилась, то ли от удивления, то ли от контрастирующей обстановки. Но следом на её губах мелькнула улыбка, и после короткой паузы девушка положила свою руку на мою.

— С удовольствием, — ответила она почти шёпотом.

Хоть я с вами почти незнаком

И далёко отсюда мой дом,

Я как будто бы снова

Возле дома родного.

В этом зале пустом

Мы танцуем вдвоём,

Так скажите мне слово,

Сам не знаю о чём.

Мы сделали первые шаги, медленно кружась по крошечному пространству камеры. Музыка окружала нас мягкими волнами, и казалось, что всё остальное — тяжёлые стены, запах сырости, ложные обвинения и другие многочисленные проблемы мира — отступило куда-то далеко.

Я чувствовал тепло руки девушки, наблюдал за выражением её лица. Алиса смотрела на меня чуть растерянно, но с интересом, словно пыталась понять, что сейчас происходит в моей голове.

Наши движения сначала были немного неловкими, но с каждым шагом становились всё решительнее. Мы кружились медленно, но плавно, будто репетировали этот вальс раньше.

Будем кружить,

Петь и дружить.

Я совсем танцевать разучился

И прошу вас меня извинить.

Утро зовёт

Снова в поход.

Покидая ваш маленький город,

Я пройду мимо ваших ворот.

— Такое ощущение, что это происходит во сне… — прошептала Алиса, чуть подняв голову.

— Тебя ущипнуть? — с хитринкой во взгляде улыбнулся я.

В глазах девушки мелькнуло что-то нежное, незащищённое. Алиса не ответила и, опустив глаза, положила свою голову мне на грудь.

Мы продолжали танец, пока музыка не замерла на высокой ноте. Её дыхание было чуть сбивчивым, но она улыбалась. Я уже собирался что-то сказать, когда резкий, разрушительный звук разорвал нашу маленькую идиллию. Мы одновременно подняли головы, прислушиваясь. Это был взрыв — не слишком громкий, но достаточно отчётливый, чтобы пронзить тяжёлую толщу каменных стен и заставить нас обоих встревожиться.

Прекрасный момент, как водится, длился недолго.

— Это ещё что такое? — Алиса вскинулась, оглядываясь по сторонам. Её голос прозвучал чуть выше привычного тона.

Я на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, затем глубоко вздохнул.

— Начало войны, — коротко ответил я, не убирая руки с талии девушки.

— Какой войны?.. — княжна вновь уставилась на меня, в глазах мелькнул страх, который она тщетно пыталась скрыть.

— Самой плохой, Алиса. Гражданской.

Лицо Белорецкой слегка побледнело. Мы оба затихли, пытаясь прислушаться к звукам сверху. Взрывы больше не повторялись, лишь глухое эхо далёких шагов отдавало своим ритмом где-то в подземелье.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — наконец нарушила молчание она, поднимая на меня взгляд.

— Потому что я, в отличие от всех остальных, в состоянии войны живу последние три года, — ответил я, мягко дотрагиваясь до её волос. — Привык, наверное.

Внезапно глухие шаги стали отчётливее. У двери заскрипели ключи, и раздался лязг замка. Я к тому времени уже знал кто наведался к нам в гости и приказал демонам перенести нас с Алисой в соседнюю камеру.

— Посиди здесь немножко, — приложив палец ко рту, едва слышно произнёс я и вновь исчез.

Оказавшись в тени коридора, я наблюдал за прибывшими по мою душу гостями из-за их спин.

— Ваша Светлость? Вас вызывают, — заглянув в пустую камеру, бросил охранник, в шею которого сзади был упёрт меч.

— Рад, что вы сами ко мне пришли, — громко объявил я, и все прибывшие на мгновение замерли, следом медленно оборачиваясь в мою сторону.

Я стоял у входной двери тюремного блока, удовлетворённо буравя взглядом своих врагов.

Братья Светлицкие — Александр и Виктор — стояли за спиной охранника, их фигуры, изготовленные к бою и напряжённые, напоминали мне двух стервятников. В руках каждый из них держал по клинку, которые при тусклом освещении коридора сами светились приятным голубоватым сиянием.

— А что такие грустные? — я не сдержал ухмылки, шагнув вперёд и разглядывая их лица. — Это из-за отсутствия на моих руках браслетов?

Братья переглянулись. На их лицах промелькнуло замешательство, но оно быстро сменилось сосредоточенностью. Оба синхронно выставили в вертикальном положении клинки перед собой, прижимая рукояти к груди. В следующий миг их губы зашевелились в беззвучной молитве.

— Даже не буду вам мешать. Это что-то новенькое, — кивнул я, чувствуя, как в правой руке в эту секунду материализуется мой родовой меч.

Стальной клинок отразил слабый свет лампы. Я поудобнее перехватил рукоять, привычно разминая кисть и проверяя идеальный баланс оружия.

«Там наверху я сильно нужен?» — мысленно спросил я у Аластора, который, возглавляя моих демонов, уже вступил в схватку с нашим противником.

«Острой необходимости нет, господин», — последовал быстрый ответ.

«Отлично. Я хочу насладиться этим моментом», — я кивнул, следом сфокусировав взгляд на братьях, и шагнул вперёд.

Светлицкие, заметив моё движение, тут же встали в боевые стойки. Секунда — и всё вокруг заполонил чёрный дым.

Глава 3

Сквозь густую завесу чёрного дыма, казалось, невозможно было ничего разглядеть, но эта проблема касалась только моих врагов. Две фигуры напротив меня — Александр и Виктор — весьма благоразумно прижались спинами к стенам коридора. Здесь-то и проявилось первое свойство их чудо-клинков — они не только неслабо светились в кромешном мраке окружающего пространства, но и создавали вокруг себя сферу, рассеивающую чёрный дым. Добавить сюда личные артефакты братьев, которые создавали аналогичную сферу, но исходящую уже от их собственных тел, и по итогу получалось, что Светлицкие имели видимость вокруг себя в радиусе примерно полутора метров. Последнее, естественно, предостерегало меня от излишне самоуверенных шагов. Впрочем, срываться в безбашенную атаку я не собирался изначально.

Шагнув вперёд, легко и плавно, я завис на короткий миг перед махавшими клинками фанатиками и, подловив момент, нанёс всего два лёгких режущих удара. Первым взрычал Виктор, схватившись за живот — рана не была глубокой или сколько-нибудь серьёзной, но сам факт пропущенного удара противника удручал. Вслед за ним выбросил порцию злости Александр, несмотря на полученный урон, попытавшийся тут же контратаковать. Его удар рассёк воздух в полуметре от моего плеча, не сумев создать хоть сколько-нибудь серьёзной опасности.

— Неплохо, — ухмыльнулся я, уходя в сторону от следующего выпада Светлицкого-старшего, чей меч со звоном ударился о стену напротив. Искры брызнули в стороны, и звук стали заполнил узкий коридор.

Александру, в отличие от брата, досталось по ноге, но судя по уверенным движениям фанатика, совсем легко, никак не влияя на его движения. Наблюдал за результатом своей первой атаки я уже с дистанции пяти метров, откровенно наслаждаясь лёгкой паникой на лицах врагов.

Братья, выплеснув в пустоту перед собой агрессию в виде пары десятков ударов, вновь зависли с сосредоточенными взглядами, буравя темноту напротив.

В следующий миг, Александр сунул руку за пазуху, и вытащив оттуда какой-то предмет, тут же бросил его на пол. На этот раз завис я, с интересом наблюдая за результатом этого действия, а вот мои бесы инстинктивно ломанулись врассыпную. И как оказалось, не зря.

Хлоп!

По звуку это было похоже на взрыв петарды, а вот последующая яркая вспышка несла намного более серьёзные последствия, нежели просто громкий звук.

Помещение в ту же секунду осыпало мелкими светящимися частицами, вмиг выдворив за его пределы весь мрак, который я здесь старательно сосредоточил.

— Чё, урод⁈ Не ожидал⁈ — бросил Виктор, и в следующую же секунду, не теряя времени, одновременно с братом сорвался на меня в атаку.

— И много их у вас? — поджав губы, не скрывая удивления, бросил я, и не стесняясь своего любопытства, добавил: — И как долго работают?

— Тебе хватит!

Дело в том, что та взвесь частиц, повисших и мерцающих в воздухе после хлопка, по моим ощущениям не позволяла вновь заполонить помещение чёрным дымом. Точнее, усилием воли воссоздать мрачную завесу в конце и начале тюремного коридора у меня вышло без серьёзных энергозатрат. А вот чтобы погрузить весь коридор в темноту вновь, нужно было ещё постараться. Впрочем, я с готовностью и желанием вступил в схватку и без своих фокусов, интуитивно понимая, что эффект этот долго продлиться не сможет.

Удары обрушившихся на меня Светлицких были быстрыми, но не слишком тяжёлыми. Александр шёл в атаку более хладнокровно, словно проверяя и изучая мою защиту, в то время как Виктор, напротив, атаковал крайне агрессивно, вызывая на лице брата недовольство.

Объединённый выпад братьев был принят мной на меч. Не отступая ни на сантиметр назад, я жёстко блокировал удары обоих противников и тут же бил в ответ, не стараясь при этом нанести какую-то серьёзную рану и слишком быстро закончить схватку.

Звон стали заполнил помещение, словно мелодия, рождённая из хаоса. Я вёл свой меч так, как если бы он был продолжением моего тела. Каждый удар, каждый блок, каждый разворот — выверены до миллиметра.

— Быть может, кто-то из вас хочет поделиться со мной мотивами этого исторического предательства?

— Бесполезные знания для трупа, — огрызнулся Виктор, но был тут же остужен выбитым из его рук клинком.

Княжич от такого поворота событий опешил и тут же отступил назад, в то время как второй противник ринулся в атаку изо всех сил, прикрывая пытавшегося вернуть оружие брата.

Да, можно было просто придавить валявшийся на полу клинок телекинезом или вовсе не запрещать метнувшемуся бесу забрать его себе, но я в эту секунду настолько погрузился в происходящее и наслаждался боем, что решил не лишать себя удовольствия немного растянуть приятный момент. Разве что придержал немного меч за его кончик, не давая Виктору сразу поднять оружие, в то время как его брат, сдерживая мой натиск, был вынужден отступать назад и терпеть мелкие порезы на шее, лице и плечах.

Этот долгий на словах момент в действительности продлился всего десяток секунд, прежде чем Светлицкий-младший вернулся к сражению с новыми силами.

В этот миг, едва они попытались обрушиться на меня сдвоенной атакой, пространство на несколько секунд вновь затянуло чёрным дымом, заставляя врагов тут же опешить и сбиться. Тем временем я, попросив Кали перенести меня за спины оппонентов, следом же развеял мрак, на миг залюбовавшись их замешательством.

Да, действие магии Светлицких к этой минуте уже прекратилось — поблёскивающая в воздухе пыльца развеялась, и возможность погрузить место нашей схватки обратно в тьму появилась у меня вновь. Правда, пользоваться ею в полной мере я всё же не стал. В этом сейчас просто не было острой нужды. Да и планы у меня на их «хлопушки» кое-какие появились.

Едва проявившись сзади противников, я широким взмахом клинка полоснул перед собой, принося обоим врагам целую гамму неприятных ощущений. Виктор вскрикнул, следом же грязно выматерившись, в то время как его брат лишь раздражённо зашипел, мгновенно оборачиваясь назад и выставляя оружие перед собой.

Очередная попытка Светлицких воздействовать на меня телекинезом, даже путём объединённых усилий, к какому-либо успеху привести не смогла. Я лишь отмахнулся от этих поползновений и продолжил работать клинком. Почему сам не прижал их даром к стене как в прошлую нашу встречу? Во-первых, хотелось проверить насколько способны братья в ближнем бою, какая у них подготовка и какими фокусами они могут меня порадовать. А во-вторых, как уже было не раз выше сказано, я этим боем всей душой наслаждался, одновременно ловя себя на мысли, что ненависть к этим противникам находилась на каком-то запредельном уровне. Будто являлась частью меня самого…

— Единственный шанс выйти отсюда живыми, — неожиданно для себя начал я, оглядывая пылающие чёрной дымкой тела врагов, — это сдаться, преклонить колени и начать активно сотрудничать.

В ответ оба брата лишь грозно выругались и бросились в атаку, уже, казалось бы, из последних сил. Оба с окровавленными руками, кровоподтёками на груди и лице, немного прихрамывая, они отнюдь не желали сдаваться. Хотя надежда на победу, судя по их печальным лицам, обоих Светлицких уже покидала — уроды ждали увидеть в темнице закованного в наручники врага, а вместо этого получили меня во всеоружии и полной боевой готовности.

Внезапно от моих бесов сверху стали приходить тревожные доклады, и стало ясно, что представление пора заканчивать.

Подловив Александра на уже крайне вялом выпаде, я немного сместился в сторону и, уворачиваясь от удара его брата, резким движением рубанул противника по руке. Светлицкий вскрикнул от боли и схватился за предплечье — отсечь кисть не вышло, но полученная противником травма вмиг сделала его неспособным продолжать бой.

Пользуясь кратковременным замешательством Виктора, я в одно движение сократил с ним дистанцию и, перехватив державшую оружие руку противника телекинезом, пронзил живот парня своим клинком.

Старший брат пытался судорожно поднять с пола свой меч, но на этот раз в поддавки играть я был не намерен. Отметив невозможным взять оружие, он рванулся ко мне, вытягивая целую руку перед собой, но я снова остановил княжича телекинезом, следом прижимая его к стене коридора.

Младший лежал на полу, схватившись за живот. Изо рта текла кровь, да и сам он был весь изранен, ввиду чего к концу схватки уже и не мог достойно сражаться.

— Кто стоит у истоков заговора? Кто ваш лидер?

— Скоро сам узнаешь… — кровавой улыбкой улыбнулся Виктор, но тут же вновь скорчился от боли.

— Хорошо. Это вы расскажете моим бесам… Но… скажите, как же так вышло, что церковь смогла объединиться с демонами? Куда вдруг делись все ваши принципы и ненависть к тёмным силам?

— Не неси чушь, — сплюнул Александр, оглядев меня.

Это было странно, но я ему сейчас даже поверил. В то же время, я знал ещё и то, что в происходящей наверху битве эти две силы выступают на одной стороне.

— Это, конечно, бесполезные знания для трупов, как ты недавно выразился, — взглянул я на Виктора. — Но я всё же скажу: прямо сейчас вы бьётесь бок о бок вместе с демонами, пытаясь прорвать оборону дворца.

«Они ваши», — произнёс для бесов, прижимая тела братьев к полу и следом переводя взгляд в сторону тюремной камеры, в которой сидела Алиса.

* * *

Кабинет князя Белорецкого был просторным и уютным, с высокими окнами, за которыми сейчас сгущались сумерки. Мягкий свет настольной лампы освещал старинный письменный стол, на котором лежали аккуратно разложенные бумаги, авторучка и стояла небольшая рамка с семейной фотографией, придающая строгой обстановке нотку тепла.

Мужчина откинулся на своём кресле, его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд устремлённым в неведомую точку вдали. Монотонный гул голосов где-то за дверью только подчёркивал тревожность момента, когда короткий стук вывел его из задумчивости.

— Входите, — коротко произнёс Белорецкий, не поднимая глаз.

Дверь приоткрылась, и внутрь вошёл один из его ближайших помощников. В руке он держал мобильный телефон, экран которого светился ярким светом.

— Ваша Светлость, — обратился мужчина с подчеркнутым уважением. — На связи Андрей Евгеньевич.

Князь протянул руку, принимая устройство. Уголки его губ чуть дёрнулись и едва заметная тень беспокойства скользнула по лицу. Он прижал телефон к уху.

— Андрей, ты уже выехал? — прозвучал его голос, низкий и строгий.

На другом конце линии раздался ответ:

— Да, отец. Мы мчимся.

Князь коротко кивнул, хотя собеседник этого видеть не мог.

— Хорошо. Наша колонна вместе с Сергеем тоже уже выдвинулась. Я выезжаю через час.

— Принял, — ответил княжич и после небольшой паузы сдержанно добавил: — Так и не удалось с кем-то связаться?

Белорецкий слегка наклонил голову, устремив взгляд в окно. Его голос стал чуть более задумчивым:

— Как и прежде. Только с Алиной и личной охраной девочек. Алиса с Алексеем вне зоны доступа.

— А с императором? — последовал следующий вопрос, на этот раз более раздражённый.

— Он сам перезвонил, — коротко ответил князь. Эти слова звучали так, будто за ними скрывалось больше, чем он хотел обсуждать вслух.

На секунды в разговоре повисла пауза. Андрей, видимо, тщательно перебирал свои мысли:

— А мы?..

Князь слегка выпрямился, его взгляд стал жёстче.

— Это в зоне наших интересов, — произнёс он, подчёркивая каждое слово. Наследнику не нужно было объяснений: он и так понял, что имеет в виду отец.

— Я на связи, папа. Всё будет хорошо, — голос Андрея звучал твёрдо, почти обнадёживающе.

— Удачи, — завершил разговор князь, передавая телефон обратно помощнику.

Как только дверь кабинета закрылась, он вновь опустился на спинку кресла, глубоко вздохнув. Взгляд Белорецкого замер на рамке с фотографией, стоявшей перед ним. На снимке была запечатлена маленькая девочка с весёлыми, карими глазами, в которых блестело детское озорство.

* * *

Я стоял в коридоре подземного тюремного блока, где только что завершилась схватка со Светлицкими. Покрутив головой, осмотрел окружающее пространство. Следы моей схватки с фанатиками, в не самом чистом и освещённом помещении, были едва заметны: тёмные полосы на стенах и полу говорили о том, что кровь всё же пролилась, хотя тел нигде не было.

— Ты свободен, можешь идти, — бросил я охраннику, который забился в дальний угол коридора, сжимая в руках связку ключей. Его лицо, бледное и напряженное от испытанных эмоций, вызывало нотку жалости.

Следом я мысленно отдал приказ Кали вытащить Алису из соседней камеры. Девушка появилась спустя несколько секунд. Её взгляд был слегка взволнованным — всё что здесь происходило, она прекрасно слышала, но девушка старалась держаться и не проявлять явного беспокойства.

— Пора выходить. Помнишь, что обещала? — напомнил я княжне, бегло оценивая её состояние.

— Помню, — коротко кивнула Белорецкая, оглядывая коридор.

Вокруг всё было тихо, если не считать далёкого, доносящегося сверху шума. Проявлять лишнего любопытства о судьбе Светлицких Алиса не стала, и мы молча двинулись по коридору, выискивая путь к выходу. Можно было бы попросить демонов просто перенести нас наружу, но я не хотел чтобы девушка испытала такой резкий переход от относительного спокойствия, царившего в тюремном блоке, к тому, что, судя по докладам демонов, творится наверху. Впрочем, увидеть ей всё это, раз она вызвалась мне помогать, всё равно придётся.

По дороге наше внимание привлекли несколько тел охранников, лежащих на каменном полу.

— Не смотри, — уводя девушку вслед за собой, бросил я, едва кровавая картина предстала перед нами.

Не отделался и от желания поворчать на бесов — не могли что ли убрать трупы с пути нашего следования? Но тут же понял, что в текущих реалиях это глупо — если уж так оберегать княжну от лишних ужасов, как мне этого изначально хотелось, то вести её наверх точно не стоило.

— Надень это, — видя, что тонкое платье девушки совсем не подходило для такого холода, я передал Алисе пальто, которое по моему приказу достали для неё бесы. — Там холодно.

Девушка, однако, только улыбнулась в ответ, а я, спустя короткий миг, всё же вспомнил о том, что передо мной стоит не кто иная, как Белорецкая, и уж кому-кому, а ей холод точно не страшен.

— А, точно… Ну ты всё равно надень… чтобы не выделяться, — немного смутившись, добавил я. Сам же в это время снял свой немного помятый пиджак и надел тёплую кофту, а затем зимнюю куртку. Провести времени на этом морозе, возможно, придётся немало, и мёрзнуть — это последнее, что мне сейчас хотелось.

Едва мы вышли из подземного этажа, как я пришёл к выводу, что оказался полностью прав. Хаос предстал пред нами во всей красе. Звуки битвы доносились отовсюду. В воздухе пахло гарью и металлом, гвардейцы сражались с неизвестными нападавшими прямо на заснеженном дворе. Воздух звенел от перекрёстного звона клинков, далёких ружейных выстрелов и в большей степени от стихийных атак.

Впрочем, на этом поле боя исход уже был практически ясен: заговорщики в лице Светлицких, которые на законном основании находились внутри дворца и должны были обеспечивать защиту от бесов, терпели поражение.

Большая часть фанатиков уже была перебита. Судя по шевронам на форме, это боевые монахи Святого Ордена. Их тела громоздились у въездных ворот, где предатели пытались прорваться в тыл защитникам ворот. Однако их затея с треском провалилась — мои демоны с опасными артефактными клинками, накопленными за долгие годы войны, безжалостно делали своё дело. Когорта светлых магов, принадлежавших Ордену, неумолимо сокращалась.

Едва мы вышли наружу, как Алиса резко остановилась, уставившись на поле битвы. Её голос прозвучал растерянно:

— Это Светлицкие? Почему они выступили против императора?

— Это нам всем ещё предстоит узнать. Но думаю, банально посчитали, что выгоднее быть по другую сторону, — нахмурившись, ответил я, взглядом изучая происходящее.

— А по какую сторону мы? — княжна подняла на меня взгляд, явно ожидая прямого ответа.

— Мы защищаем дворец. От демонов, — бросил я, указав большим пальцем в небо, а затем добавил: — Кстати об этом, охраняй спину, мне надо немного… поколдовать.

Алиса, что мне понравилось, лишних вопросов после моей просьбы задавать не стала и послушно кивнула, встав так, чтобы меня прикрывать. Я тем временем задрал голову к небу, настороженно прищуриваясь. Следом едва ли не на полминуты застыл, буравя пространство над собой, а затем, вдобавок, поднял вверх руки.

Сначала ничего не происходило, но очень скоро небо над дворцом резко почернело, а затем в мою сторону начали стекаться чёрные сгустки, зависая в воздухе в десяти метрах надо мной.

— Не помешаю? — раздался сбоку голос. Это был Глеб Владимирович, в сопровождении двух вооружённых охранников.

— Ваше Высочество, он пока не может говорить, — за меня ответила Алиса, внимательно уставившись на принца.

Романов поднял брови и следом бросил взгляд на девушку:

— Алиса Евгеньевна, вы бы не хотели пройти внутрь дворца?

— Нет. Я помогаю, — твёрдо ответила княжна.

— Там ваша охрана и сестра. Мы пустили их внутрь, — добавил Глеб Владимирович, надеясь убедить её. Но Алиса только качнула головой, хотя на мгновение бросила взгляд в сторону здания.

Глебу Владимировичу только и осталось что смириться со словами девушки, как ранее это пришлось сделать и мне.

— Что-то многовато их. Всех поймал? — принц подошёл ближе и, проследив за моим взглядом, задрал голову, наблюдая за кружившими в небесах чёрными сгустками.

— Всех не выйдет, — ответил я, едва заметно качнув головой. — Почуяли силу и пытаются разбежаться.

— Тебе, может, точку удобную предоставить? На одной из башен, например? — следом же предложил он.

Я на этих словах немного нахмурился, оттого что сам до этого не додумался ранее. Разрешение принца мне для этого, конечно, отнюдь не требовалось.

— Поздно уже, Глеб Владимирович. Обойдусь, — отозвался я. Затем, из вежливости, спросил: — Как там Её Высочество?

— Слава Господу, жива, — коротко кивнул принц. — Ладно, мне пора. Там на воротах тоже бой.

— Ваше Высочество, — окликнул я Романова, когда он уже собирался уходить. — Там в тюремном блоке несколько трупов охраны. То братьев Светлицких работа.

На лице мужчины мелькнула тень раздражения. От Святого Ордена такого ножа в спину Романовы явно не ожидали, иначе бы точно не пустили их во дворец в такую важную ночь. Я к этому моменту времени, выслушав доклады Кали, уже обладал некоторой информацией. Заговорщики попытались ударить по дворцу с двух сторон — изнутри и снаружи, но обе эти задачи у них провалились. К слову, в немалой степени благодаря тому, что мои бесы начали резать фанатиков, облегчая задачу гвардейцам внутри дворца. Именно по этой причине, охранявшие ворота воины смогли сфокусировать всё своё внимание на возложенной на них задаче, а не получить удар в тыл и быть уничтоженными коварной атакой. А то, что сейчас туда пошёл сам принц, говорило только об одном: враг стягивает ко дворцу всё новые силы, и возможно, среди них есть и качественно более развитые одарённые.

К слову, под прикрытием недовольства от того, что Романовы якобы не выпускают из дворца так называемых «заложников», враг уже и прессу свою стянул к дальним подступам дворца, и рисовал для общества свою картину происходящего. У дворцовых врат активно пытались устроить что-то вроде бунта, в пучину которого старались заманить и прибывших за своими детьми аристократов, и их охрану. Естественно, на своей стороне.

Тем временем, я собрал со всей округи едва ли не под сотню бесов, которых Ваал, очевидно, направил в помощь заговорщикам для участия в решающей схватке. Было сразу ясно, что это, как говорится, обычная пехота. Тварей посильнее таким образом подчинять своей воле мне в больших количествах не удавалось. Но те и поумнее были — как почувствовали что запахло жареным, в большинстве своём тут же разлетелись по округе, покинув территорию дворца. А тех, кто этого не сделал — сейчас ищут и добивают мои демоны.

— Лёш, а ты можешь объяснить эти странные метаморфозы в поведении Глеба Владимировича? — голос Алисы вырвал меня из раздумий. Она стояла чуть в стороне, её взгляд был прикован к удаляющейся фигуре принца.

Глава 4

Звёзды едва пробивались сквозь пелену дыма и тяжёлых туч, застилавших ночное небо над лесом, где располагался полевой штаб заговорщиков. Тусклый свет десятков ламп дрожал над палатками и брезентовыми укрытиями, с трудом разрывая окружающую темноту. В самом центре возвышалась большая командная палатка, в которой сейчас собрались все ключевые фигуры тайного сообщества, этой ночью явившего миру своё лицо.

Внутри царила напряженная атмосфера. Негромкие разговоры перемежались шелестом бумаги и редкими ударами по столу, а в воздухе ощущалась смесь усталости и подавленного гнева. Большой деревянный стол, на котором почти во всю длину лежала огромная карта местности, размещал вокруг себя элиту имперской аристократии. На их лицах читалась мрачная сосредоточенность.

— Судя по первым поступающим данным, взять ворота с наскока нам не удалось, — медленно начал Дмитрий Евдокимович, занимавший место во главе стола. Низкий голос аристократа перекрыл общее бурчание. Мужчина обвёл взглядом присутствующих. — Теперь уже однозначно ясно, что наши диверсионные отряды задачу выполнить не смогли, и ворота придётся брать лобовым штурмом. На это уйдут силы и время, но таков путь — мы к этому варианту тоже готовились.

На лице князя Сергея Павловича Коротина мелькнуло недовольство. Его плечи сотрясались от негромкого, но явного раздражения.

— Наши планы предполагали, что Светлицкие хотя бы уничтожат башни! — произнёс он, указывая перстом на карту. — Я уже молчу про этот проклятый барьер, который тоже никуда не делся, — с нажимом в голосе продолжил Коротин, но от прямой претензии к их лидеру всё же отказался, высказывая недовольство без персоналий. — А ещё эта чёртова артиллерия из соседней воинской части! Толку, что мы их там блокируем, не подпуская к дворцу, если их пушкари утюжат наши позиции?

— Ты, Сергей Палыч, думаешь, мы здесь слепые и сами ничего не понимаем? — недовольно ответил Алексей Герасимович Ладыжинский, воевода, отвечавший за наступление. Его глаза сверкнули. — Имперские гвардейцы стоят насмерть. Каждый метр придворцовой территории уже пропитан кровью, — на этих словах мужчина перевёл взгляд на главу их тайного общества, и спокойно добавил: — Тем не менее, с коллегой я вынужден согласиться: пробиться внутрь без уничтожения щита — задача невозможная.

Тишина нарушилась стуком по столу. Григорий Андреевич Засекин, ещё один из влиятельных князей, поднялся с места. Его голос прорезал пространство:

— Мы теряем время! Все присутствующие и так знают, что происходит. Вопрос в том, что мы можем сделать, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки. Я напоминаю, что наш успех зависит от единства, в противном случае, завтра или неделю спустя, каждый будет находиться в этом дворце, но уже подвешенным в подвале на дыбе! — указывая пальцем себе за спину, произнёс князь.

Следом подал голос князь Давлатов, хмуро оглядывая карту на столе. Его тон был относительно спокойным, но в глазах мерцал холодный огонь:

— Поддерживаю Григория Андреевича. То, что Романовы к нашей атаке готовились, является сложившимся фактом, — неспешно начал мужчина, переводя взгляд на присутствующих. — К сказанному добавлю: уже стало известно, что имперская авиация и ракетные силы бьют не только по нашим военным объектам здесь на линии столкновения, но и в тылу по инфраструктуре наших княжеств. Я получил сообщения от князя Орехова и барона Елецкого: их склады горят, порты разрушены, транспортные узлы выведены из строя.

Несмотря на ранее чёткий посыл уважаемого в кругу собравшихся князя Засекина, разговор продолжил следовать в не самом приятном русле.

— Мои земли тоже страдают, — мрачно кивнул Владимир Николаевич Огинский, подключившийся по видеосвязи несколько минут назад. — Не жалеют даже баллистических ракет. Мосты, заводы, удары по моим резиденциям. Люди требуют, чтобы я вернулся. Если так пойдёт дальше, победа любой из сторон может оказаться пирровой.

Его слова вызвали лёгкий ропот среди собравшихся.

— С той же бедой столкнулись и мы, — продолжил череду недовольных высказываний князь Друцкий, ещё один участник конференции. Его экран мигнул, отображая измождённое лицо. — Империя выставила ультиматум. От нас требуют капитуляции, угрожая уничтожить сельхозугодья, добывающие установки и другие стратегически важные для княжества объекты. Помнится, мы очень долго и тщательно планировали захват ключевых ракетных баз, чтобы не давать Романовым такой козырь. Неужели, Дмитрий Евдокимович, нам и здесь не свезло? Вы, кажется, обещали нечто совсем другое.

— Если коротко, то да. Не свезло, — вместо названного ответил князь Трубецкой, сидящий ближе к центру стола. — На одном из таких направлений бьётся полк моих элитных штурмовиков. Тёмные, на которых в том числе делал ставку наш командующий, ворваться внутрь не смогли — базы прекрасно защищены артефактами. Странно, что демонам вообще удалось прорваться во дворец.

— Ничего странного. У императора есть небольшая личная армия светлых, не подчиняющихся Ордену. Они и защищают стратегические объекты. А дворец император доверил защищать Светлицким, — бросил сбоку один из аристократов, переводя взгляд на лицо Патриарха, отображённого на одном из экранов.

Дмитрий Евдокимович поднял руку, призывая к порядку.

— Господа, — твёрдо произнёс мужчина, поднимаясь с места и оглядывая людей, — вспомните какую великую цель мы с вами преследуем. Никто и не обещал, что путь будет лёгким. Я думаю, все понимают, что сейчас, когда мы уже зашли так далеко, отступить — значит подписать себе смертный приговор. Поэтому я, как и Григорий Андреевич, призываю не терять времени и готовить ответный удар. Тем более что запас наших козырей и решений далеко не иссяк.

Коротин нахмурился, его пальцы нервно барабанили по столу, а взгляд устремился в сторону. Тем временем, Дмитрий Евдокимович поднял взгляд на Ладыжинского.

— Алексей Герасимович, — медленно произнёс он, — вы предлагали план по уничтожению барьера. Поделитесь.

Воевода снова кивнул, одновременно с этим поднимаясь с места. Его суровое лицо не выражало ни капли сомнения.

— Концентрированный удар, — коротко бросил он, обводя собравшихся взглядом. — Совместный залп ракет, артиллерийских орудий, стихийных атак наших воинов, ну и наконец, наше личное участие. Нужно перегрузить защиту дворца. Это, на мой взгляд, следовало попытаться сделать ещё пару часов назад.

Коротин негромко пробормотал что-то насчёт риска, но Дмитрий Евдокимович прервал его.

— Согласен, — кивнул на сказанное князь Засекин. — Сосредоточим все усилия на дворце. Пробьём барьер, уничтожим оборону, дальше будет проще.

Видеоконференция завершилась. Голографические изображения погасли, оставив на экране карту окружающих земель, усеянную отметками сражений. Присутствующие начали расходиться.

* * *

После окончания совещания шатёр опустел. Большая часть участников разошлись, оставив командующего за столом. Молодой мужчина остался рядом, скрестив руки на груди.

— Девчонка у нас? — спросил Дмитрий Евдокимович, не поднимая глаз от карты.

— Да, отец, — коротко ответил мужчина.

— Хорошо, — едва заметно кивнул собеседник.

Тишину нарушил внезапный порыв воздуха. В нескольких шагах от стола материализовался Ваал. Демон был зол, его тёмные глаза горели ненавистью, а сам он, казалось, готов был разорвать всё вокруг.

— Я же тебе говорил, что Черногвардейцева нужно убить! — срываясь на крик, начал он, гневно оглядывая людей перед собой.

— Что там во дворце? — будто бы не замечая отповеди, спокойно произнёс аристократ, повернувшись к тёмному.

— Ни хрена хорошего! — рявкнул демон. — Ты из себя самого умного строил, а теперь на, получай! — Ваал ткнул пальцем в сторону лидера восстания. — Он подчинил практически всех бесов, которых я натравил на дворец! Можешь вычеркнуть их из списка своих боевых единиц, стратег!

Виктор Дмитриевич сжал кулаки и шагнул вперёд.

— Отец, дай мне разрешение, и я порву это грязное животное на части прямо здесь, — процедил он, бросив на демона взгляд, полный ненависти.

— Не стоит, Виктор, — улыбнулся лидер мятежников. — Ваал импульсивен, но полезен. Мы чтим наши договорённости.

Демон фыркнул, но сдержался. Его взгляд, полный презрения, остановился на молодом аристократе.

— Святоши, как я понял, со своей задачей совсем не справились? — сменил тему беседы Дмитрий Евдокимович.

— На этих ублюдков вообще не стоило надеяться, — огрызнулся Ваал. — Бесполезный союзник.

— Это кто ещё бесполезный, — холодно заметил Виктор. — Не ты ли нам обещал, что принцесса будет убита?

— Как бы там ни было, Черногвардейцева, как вы и хотели, посадили в тюрьму, — отмахнулся демон.

— Как же он тогда оказался во дворе, тёмный? — иронично приподняв бровь, заметил Виктор.

— В душе не совокупляю, кожаный, — фыркнул бес. — Факт в том, что выбрался, перекрошил святош и захватил моих бесов, бл**ь!

Молодой мужчина хотел было что-то ответить, но его отец предупредительно поднял руку и произнёс:

— Хватит, — спокойно сказал он. — Сегодня у нас и без этого есть куда выплеснуть энергию. Ты, берёшь своих людей и готовишься к штурму дворца со своего фланга. А ты, — переводя взгляд на демона, продолжил аристократ, — летишь в сторону врат и ждёшь. Я уверен, что Черногвардейцев предпримет попытку использовать захваченных бесов в бою. Как минимум, твоя задача — не дать им полноценно сражаться. Нужно обнулить этот успех врага.

Демон нахмурился, но кивнул.

— Только не попадись ему, — добавил Дмитрий с лёгкой улыбкой. — Ты уже не в том возрасте, чтобы справиться с ним самостоятельно.

— За себя переживайте, — огрызнулся Ваал. — А я знаю, на что способен.

— Помни, чтобы достичь целей, которые каждый из нас поставил себе, мы должны следовать договору, — предупредил Дмитрий Евдокимович, безэмоционально уставившись на беса.

Ваал фыркнул и через пару мгновений исчез, растворившись в воздухе. Виктор, глядя ему вслед, тихо произнёс:

— Ненавижу этого уб…

— Будь спокойнее, Виктор, — многозначительным взглядом оглядев сына и едва заметно качнув головой, произнёс аристократ, и безмятежным тоном, уставившись ему прямо в глаза, добавил: — Мы уважаем своих партнёров, и мы нужны друг другу.

Виктор ничего не ответил. Аристократ обвёл взглядом пустой шатёр и едва заметно улыбнулся, будто мысленно подводя итоги.

* * *

— Лёш, а ты можешь объяснить эти странные метаморфозы в поведении Глеба Владимировича? — голос Алисы вырвал меня из раздумий. Она стояла чуть в стороне, её взгляд был прикован к удаляющейся фигуре принца.

— Тут в двух словах и не опишешь, Алиса, — задумавшись, ответил я, но следом всё же решил внести некоторую ясность в происходящее.

Мы двигались в сторону врат, где бой, судя по доносящимся звукам, был в самом разгаре. Алиса шла рядом, её взгляд время от времени скользил по моему лицу, будто она пыталась прочесть что-то между строк из моего рассказа. Я же в это время кратко делился с Белорецкой своими мыслями.

Изначально, Романовы сами меня предупредили, что по их разведданным, мятежники готовят серьёзную провокацию против меня, с целью дискредитации и дальнейшего ареста. Тогда до конца не было ясно чего конкретно они добиваются, но Глеб Владимирович меня предупредил, что для реализации их плана следует заговорщикам подыграть.

Естественно, я на такое был, мягко говоря, не совсем согласен — ещё бы, ведь для того чтобы всё выглядело максимально правдоподобно, на меня должны были надеть специальные артефактные наручники! Для одарённого, это всё равно что голову крокодилу в пасть запихать — уж слишком ему для этого доверять нужно.

Но Романову-младшему всё же удалось меня убедить, для чего они мне не только заранее дали ключи от предназначенных для меня браслетов, но и приоткрыли доступ моим бесам на нижние ярусы дворца.

Тем временем, мы с Алисой шагали в сторону стены, выступающей сегодня в качестве надёжного барьера от непрошенных гостей. Вдалеке возвышался ряд сторожевых башен, с которой гвардейцы осыпали осаждающих стихийными атаками. Всполохи огня и ледяные осколки мелькали в небе, словно звёзды падали на землю.

— Пойдём туда, — коротко бросил я, указывая на одну из башен. А следом мысленно отдал команду Кали, и через секунду пространство вокруг нас дрогнуло. Знакомое ощущение, когда тело словно на миг уходит из-под собственного контроля, заставило Алису чуть напрячься. Мгновение — и мы оказались на вершине возвышающейся над округой башни.

Гвардейцы, стоявшие у парапета, тут же развернулись к нам, настороженно выставив вперёд руки. Двое тут же сконцентрировали энергию, пытаясь меня сковать, пока их командир, высокий мужчина с изрезанным шрамами лицом, хрипло выкрикнул:

— Кто вы такие⁈

Отмахиваясь от атак телекинезом, я поднял руки в добродушной позе, стараясь не провоцировать лишнего напряжения.

— Тише-тише, господа, — произнёс я с улыбкой. — Мы вам немного помочь решили.

Командир на мгновение растерялся, его взгляд метался между мной и Алисой. Лёгкое движение пальцев выдало, что он передаёт сообщение по внутренней связи.

— Н-нас не предупреждали.

— Князь Черногвардейцев, — уточнил я, выдержав паузу. — К вашим услугам. Проверьте по рации. А я пока гляну, что там внизу.

Не дожидаясь его ответа, я прошёл к парапету, совершенно не опасаясь, что кто-то из опешивших от происходящего бойцов атакует в спину. Сзади раздался тихий треск рации, по которой они явно проверяли полученную информацию.

Взгляд упал вниз, на пространство у ворот. Картина открылась впечатляющая. Под стенами дворца в трёх десятках метров от ворот происходила жестокая схватка. Гвардейцы, облачённые в тяжёлую броню, сражались против прибывших ко дворцу мятежников. Их клинки сталкивались со стальным звоном, время от времени перекрываемым грохотом стихийных атак, летящих с обеих сторон. Огненные вспышки, ледяные копья и завихрения воздуха превращали поле боя в сверкающую вспышками арену, где каждую секунду что-то происходило.

— Ну, красавица, чего стоишь, стесняешься? — улыбнулся я, оглядывая Алису, которая пока держалась чуть в стороне от парапета.

Накинув пальто на плечи и не особо удосуживаясь застегнуться, девушка в окружающем хаосе выглядела довольно чужеродно. Изящные туфли, шикарное, пусть и немного помятое вечернее платье, уложенные волосы и нежный макияж очень контрастировали на фоне окружающего хаоса и одетых во всё одинаковое гвардейцев. И несмотря на то, что я тоже мёрз значительно меньше, чем любой другой человек, резистентности к отрицательным температурам Алисы я мог только позавидовать.

Взгляд Белорецкой был слегка задумчивым, но в нём читалась готовность.

— Твои предложения? — промолвил я, ловя себя на мысли, что на миг залюбовался девушкой.

Алиса перевела взгляд на поле боя и слегка нахмурилась.

— Эм… поговорить с ними? — неуверенно ответила княжна.

Я приподнял бровь, с трудом сдерживая улыбку.

— Ну-у… допустим. И что скажем?

— Чтобы уходили, что так делать нель… — начала Алиса, но тут же осеклась, поняв, как наивно это звучит.

— Думаю, для таких разговоров уже поздно, — мягко заметил я. — Может, на них глыбу льда скинем, например?

Лицо Белорецкой тут же стало сосредоточенным, а затем она отрицательно покачала головой.

— Их же много… Даже не дадут упасть. Тут нужно что-то другое…

— Ледяные пики! — оживился я.

— Дождь из ледяных пик, — кивнула княжна, поворачиваясь ко мне и кивая.

Я одобрительно улыбнулся и тут же задумался.

— А ты сможешь бить по площади, не видя цель?

Взгляд девушки стал чуть напряжённым, но немного поразмышляв, она кивнула.

— Ну… смогу. Только как узнать результат?

— За это не переживай, — усмехнулся я, а затем повернулся к ближайшему офицеру. — Дайте-ка мне рацию, сударь.

Мужчина, видимо, уже получивший подтверждение о моей личности, молча передал мне станцию.

— Черногвардейцев на связи, господа, — произнёс я, нажимая кнопку и на ходу придумывая речь. — Сейчас полностью пропадёт видимость. Фиксируйте координаты своих целей, временно придётся бить вслепую.

Всё было сказано спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы было ясно, что я не шучу. Следом я перевёл взгляд на Алису, которая уже приготовилась к действию.

— Готова? — бросил я, выпуская всех своих демонов, а также рой светлячков, накачанных энергией под завязку.

— Да, — коротко кивнула княжна.

Услышав ответ, я сосредоточился на пространстве под башней, вытянул руку вперёд и позволил тёмной энергии вырваться наружу. Поле боя стало стремительно затягиваться чёрным дымом. Густая мгла буквально за несколько секунд окутала всю территорию, доходя до самого леса. Исключение составлял лишь небольшой участок прямо под нашими стенами, где сейчас продолжалась схватка на клинках.

— Выжидай, — бросил я Алисе, видя, как она с удивлением наблюдает за тем, как темнота поглощает землю.

Гвардейцы на башне, вдохновлённые моим вмешательством, начали осыпать врага стихийными атаками с ещё большим рвением. Сила ударов и скорость залпов заметно возросли.

Я, в отличие от всех остальных, прекрасно видел, что происходило внизу. Нападающие слепо метались, их действия стали беспорядочными, а сама атака едва ли не полностью захлебнулась. Паника распространялась, и это было заметно даже с высоты башни. Когда я понял, что враг находится в достаточной растерянности, спокойно произнёс:

— Вот теперь бей.

Алиса, мгновенно откликнувшись на команду, выпустила первую волну ледяных пик. Ослепляющий дождь из острейших льдин обрушился на врагов, вонзаясь в землю и барьеры нападающих.

* * *

Над полем боя сияла бледная луна, холодный свет которой отражался от белого снега, создавая странный контраст с глухими вспышками и заревом стихийных атак. Лёгкий мороз щипал лицо, пробираясь сквозь трещины в броне. Декабрьская ночь казалась бесконечной, а неумолимый холод лишь подчёркивал драматизм происходящего, будто сама природа стала частью этого сражения.

Несколько сотен одарённых разрозненно стояли посреди поля, вытянув руки в сторону находившейся в четырёх десятках метров стены. Точнее, их целью были имперские гвардейцы, в ближнем бою схлестнувшиеся с прибывшими к стенам дворца мятежниками.

В боевой линии, стиснув зубы, чтобы не дать им дрожать от холода, стоял молодой светловолосый парень. В паре шагов слева от него, тихо шепча проклятия, ругая мороз и в целом эту ночь, находился его напарник. Арсений с Андреем только недавно вернулись с фронта в родной город и после нескольких десятков неудачных попыток найти работу в княжестве, немного побездельничав, поддались на призывы зазывал и вновь устроились на военную службу, но уже по контракту. Кто бы мог из них знать, что уже спустя месяц после подписания договора, их вновь отправят в горячую точку. Да еще и не абы куда, а на штурм дворца самого императора…

— Кучно бьют, суки! — раздался хриплый голос сквозь шум битвы.

Арсений мысленно согласился с другом. От ближайшей башни, возвышавшейся над защищающей дворец стеной, снова донеслось шипение, предвещавшее очередной залп огненных снарядов. Несколько бойцов слегка пригнулись, но никто не думал отступать. Магические барьеры всё ещё держались, хотя, судя по общему состоянию большинства осаждающих дворец бойцов, ещё час такого ада — и подразделению потребуется как минимум ротация.

— С этих сраных башен хорошо достают, — бросил Андрей, вынужденный говорить уже громче, чтобы перебить усилившийся гул.

— Хреново, что мы по ним не достаём, — отозвался кто-то из другой группы.

Морозный воздух резал лёгкие, заставляя стараться контролировать дыхание. Дворец, возвышавшийся вдалеке, был величественен и неприступен. Он напоминал крепость из древних сказаний. Гигантские ворота, украшенные коваными узорами, стояли как монумент непобедимости, защищённые не только бойцами, но и магией мощного артефакта.

— Пока висит их щит, мы только зря энергию сливаем, — продолжил ворчать Андрей, рукавом убирая снег с лица.

— Работай, воин, наше дело маленькое, — сухо отозвался Арсений, качнув головой. — В штабе не дураки сидят, поди знают о проблеме.

— Ой, не знаю, Сеня. Ой, не знаю, — пробурчал напарник, опуская руку.

Слова тонули в пространстве, наполненном хрипами и далёкими криками. Где-то позади их командиры ломали головы над тем, как пробить барьер. Но пока решение не найдено, бойцам оставалось стоять здесь, в снегу и холоде, ощущая, как каждая минута делает пальцы медленнее, а мышцы — тяжелее.

Внезапно всё вокруг будто дрогнуло, а пространство охватил непроглядный, густой мрак.

— Чёрт! — вскрикнул кто-то сбоку.

— Андрюха? Мы не сдохли? — раздался напряжённый голос, перебиваемый чужими выдохами.

— Хрен его знает… — голос мужчины звучал так, будто он сам не верит, что жив. — Вроде цел. А ты?

— Руки-ноги на месте, — отозвался Арсений, быстро ощупывая собственное тело. — Только не видно ни черта, твою дивизию!

Кромешный мрак полностью сковал поле. Ни один огонёк, ни один проблеск света не мог пробиться сквозь эту плотную завесу. И едва Арсений, казалось бы, стал немного отходить от охватившей его паники и первого шока, как внезапно боец почувствовал, что какая-то сила настойчиво пытается прожечь барьер в районе его груди.

— Магия тёмных, будь они неладны! — отчаянно донеслось голосом напарника, который отчего-то стал отдаляться.

— Эй, ты куда! — крикнул Арсений, хватая воздух руками, надеясь на ощупь найти товарища. — Как твой барьер?

Ответа на этот вопрос, к большому сожалению парня, не последовало, как и не удавалось стряхнуть ту назойливую невидимую тварь, что жгла его щит.

В этот момент парень едва не выронил оружие, ощутив, как волна холода пронеслась по полю. А затем, не менее неожиданно, где-то очень близко раздался звук разлетевшегося на части куска льда.

Не прошло и нескольких секунд, как звук повторился, усилился и стал буквально повсеместным.

Бдырдж!

— Ах, твою мать! — вскрикнул Арсений, тут же перекатываясь в сторону.

Бойцы сталкивались друг с другом, не понимая, где враг, а где свой. Тьма и ледяные удары сыпались сверху словно проклятье. Тяжёлые, острые глыбы проверяли на прочность барьеры уже немало подуставших воинов, чьи крики и ругань смешивались с грохотом и треском заполонившим всю округу.

Бдырдж!

— Ай, сука!

На этот раз Арсению прилетело уже в плечо, окончательно добивая защитный барьер парня. Через боль задрав руки вверх и прикрывая голову, боец из последних сил побежал в неизвестную ему сторону, бегством пытаясь спастись от падающей с небес смерти.

В этот момент, мрак неожиданно рассеялся, причём так же резко, как и совсем недавно появился.

Поляна вокруг оказалась завалена кусками льда и телами бойцов. Лунный свет хлестнул в глаза, как затрещина, обнажая весь ужас произошедшего. Крики оставшихся без барьеров и получивших травмы солдат смешались с хаотичными приказами.

Раненые с трудом поднимались на ноги, в панике оглядываясь по сторонам. Те, кто мог, отступали к лесу, надеясь выйти из зоны поражения.

Тем временем далеко впереди, ближе к дворцовым вратам, бой всё ещё шёл. Сражавшиеся там явно не замечали, что происходило за их спинами.

С бешенной скоростью крутя головой вокруг, Арсений замешкался. Грудь уже перестало жечь, будто ничего и не было, а вот плечо немного саднило. Вновь посмотрев в сторону врат, парень резко нахмурился — у спин сражавшихся в ближнем бою с имперскими гвардейцами воинов, клубились чёрные сгустки дыма.

— Не-ет… только не это, — прошептал боец, осознавая, что происходящий ужас даже и не думал заканчиваться.

Миг, и вокруг вновь всё заволокло плотным, непроглядным, вязким мраком.

Глава 5

Бой практически затих. Поле перед дворцом, освещённое светом луны и магическими вспышками до сих пор изредка срывающихся в сторону мятежников атак, превратилось в перепаханную, усеянную десятками трупов, землю. Имперские гвардейцы, стоявшие на защите короны, медленно перегруппировывались, одновременно наблюдая за последствиями своего упорного сражения. Их лица отражали усталость, но гордость за свершённое дело не покидала их лиц. Мятежники, стремившиеся прорваться к воротам, лежали неподвижными куклами, сломленные вырвавшейся из ниоткуда волной тёмных сил.

Мы с Алисой стояли на вышке, молчаливо наблюдая за итогами своей работы. Моя рука покоилась на рукояти меча, а глаза изучали поле, где в беспорядке валялись тела врагов.

— Жестокая картина, — тихо промолвил я, не отрывая глаз от поляны. Слова прозвучали хрипло, как будто с трудом проходя через горло.

Лицо находившейся рядом со мной Белорецкой было бледным, а взгляд затуманенным. Девушка прикрыла рот ладонью, словно пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции.

— Это война, Алиса, — произнёс я, положив руку ей на плечо. — Если тебе станет от этого легче, добивал их я, а не ты.

Девушка едва заметно кивнула, отвернувшись в сторону. Её тонкие пальцы сжались, пытаясь унять дрожь. Я лишь вздохнул, последний раз оглядев поле боя, и следом ментально обратился к Кали. Мгновение спустя пространство вокруг смазалось, и мы оказались внутри просторного холла дворца.

Здесь, что неудивительно, царила весьма напряжённая атмосфера. Люди в дорогих одеждах, укрывшиеся от ужаса войны, сидели вдоль стен. Тут же присутствовали и небольшие группы охраны аристократов, тех «счастливчиков», которые по какой-то причине не успели покинуть этот вечер. Внимание присутствующих людей на мгновение обратилось на нас. Я слегка огляделся, замечая знакомые лица.

— Вот поэтому я и не хотел брать тебя с собой, — тихо промолвил я, прежде чем наше уединение будет нарушено. — Поле сражений — не лучшее место для девушек.

— Всё в порядке, Лёша, — сглотнув, ответила Алиса. — Если, как ты говоришь, действительно началась война, мне нужно быть готовой ко всему этому.

Глубоко вздохнув, я лишь коротко качнул головой, замечая, как издалека в нашу сторону стремительно направилась Виктория. Взгляд её был взволнованным и выдавал переживания, накопившиеся за последние часы. На последних шагах сестра подбежала и крепко обняла меня за шею.

— Лёша, слава богу… Вы как? — голос девушки был полон тревоги, но в нём звучало облегчение.

— Нормально, — коротко улыбнулся я, приобнимая её в ответ. — А вы? Всё в порядке?

— Теперь да, — кивнула она, отстранившись и внимательно осматривая меня. — Всё началось, да?..

— К сожалению, да, — кивнул я и добавил, поморщившись. — Раньше чем мы думали.

— Говорят, что Светлицкие пошли против императора. Это правда?

Прежде чем я успел ответить, отметил как к нам приближаются Алина и Максим. На лицах обоих отражалась усталость. Алиса сразу бросилась к своей сестре — молодая графиня стояла чуть позади моего товарища, заметно встревоженная и бледная. Сёстры обнялись и о чём-то быстро переговорили, а следом я заметил, как Алиса быстро смахнула слезу с щеки.

— Я надеюсь, ты уже нашёл и наказал всех виновных? — с лёгкой улыбкой произнёс Максим, остановившись напротив. — Или нам тоже что-то осталось?

— Работа только началась, — потрепал по плечу я друга. — Ты как сам? Держишься?

Максим качнул головой, будто отмахиваясь от вопроса.

— Бывало и хуже, — ответил он, быстро взглянув на Алину. Та, в свою очередь, подошла чуть ближе, слабо улыбнувшись, но ничего не сказала.

— Спрашивать почему не уехали, я не буду, — промолвил я, встречаясь взглядом с Белорецкой.

— Спасибо. У меня как раз сейчас голова не очень работает, — её голос был тихим, но на лице девушки промелькнула лёгкая улыбка.

Я только кивнул, давая ей знать, что прекрасно всё понимаю. Хотелось, конечно, сказать пару ласковых охране графини, которые по всей логике вещей должны были девушек вместе с Максимом эвакуировать отсюда куда подальше, но я предпочёл оставить эти мысли при себе. Мне к этой минуте уже было известно, что в одиночку, на двух машинах, без кортежа княжны Белорецкой, они покидать район в условиях произошедшего не решились. А те, в свою очередь, пока Алиса находится внутри дворца, покинуть придворцовую территорию просто не могли. Такой вот замкнутый круг.

Впрочем, в конечном итоге решилось всё наилучшим образом — князь Белорецкий и Романов созвонились, и всех тех, кого я так старательно пытался вытащить из дворца, пустили назад. К счастью, к тому моменту имевшийся в составе личной охраны княжны лекарь уже оказал помощь Алине и Максиму, и опасность осложнений от отравления миновала. Зато появилась другая — всё прибывающие и прибывающие к воротам императорского дворца одарённые.

— Лёша, — вернулся к разговору Максим, посерьёзнев взглядом, — может, тебе помощь нужна?

Я оглядел друга. Несмотря на то, что вид у него был как у человека при небольшой температуре, глаза парня светились решимостью.

— Нет, Макс. Сейчас думай о себе. Отдохнёшь, а там и посмотрим.

Аверин фыркнул, но спорить не стал, устало присев на ближайший стул. Девушки также заняли свободные места и стали негромко делиться впечатлениями от произошедшего. Я тем временем мысленно связался с бесом, которого оставил в своём доме под Москвой для связи со Стёпой и дядей, и передал им последние новости. Да, воевать в одиночку я точно не собирался и держал своих людей в курсе событий, параллельно планируя стратегию дальнейших действий.

Пока я был погружен в свои мысли, к нам подошёл человек в военной форме. Мужчина почтительно поклонился, протянув руку с телефоном.

— Ваша Светлость, вас к телефону. Его Императорское Величество.

Я принял трубку и, отойдя в сторону, приложил её к уху.

— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество, — ровным тоном поприветствовал я Романова, уставившись в окно.

— Приветствую, Алексей, — сдержанно произнёс монарх и без лишних предисловий добавил: — Где Светлицкие?

— Как бы так вам так сказать… — задумался я, не стесняясь вслух подбирать слова. — В общем, их больше нет с нами.

— Что⁈ — в голосе монарха мелькнуло недовольство.

— Да, так вышло, — коротко ответил я, не сдержавшись от довольной ухмылки.

Ещё бы мне не быть довольным! Такой шанс расправиться со своими врагами, которые, вдобавок, ещё и сами пришли ко мне в руки, ощущался едва ли не победой в лотерее.

— Мы хотели их допросить, — не скрывая раздражения, бросил монарх.

«Я тоже», — подумал я, но вслух этого, конечно, не произнёс.

— Зато я выяснил, зачем они хотели отправить меня в тюрьму, — быстро промолвил я и, отмечая, что монарх ожидает ответа, после короткой паузы добавил: — Чтобы там устранить, пользуясь тем, что на мне браслеты. Фанатики и не надеялись на победу в честном бою.

На том конце линии ненадолго повисло молчание. Затем император отозвался, его голос звучал задумчиво:

— Вот как… — судя по тону, он начал догадываться, где именно произошла наша встреча со Светлицкими. И учитывая то, что наверняка Романов в этом уверен не был, можно предположить, что разговор с принцем ещё не состоялся.

— Хорошо. Я тебя услышал. Ситуацию со Светлицкими обсудим позже, — ответил монарх, сделав акцент на последней фразе. И следом добавил: — К тебе есть ещё один вопрос. Ты ведь дружен с княжной Воронцовой?

— Так точно, Ваше Величество. Что-то случилось? — тут же спросил я, стараясь скрыть беспокойство.

— Да. Мы на связи с её отцом. Девочка пропала, — сообщил монарх и замолк, очевидно ожидая от меня какой-то реакции.

— Последний раз я её видел на балу с княжичем Наумовым, — ответил я после короткого размышления.

— Наумовым? — переспросил Романов. В его тоне появилась хрипотца, которую было сложно расценить однозначно.

— Именно с ним, — подтвердил я, с трудом сдерживая вспышку злости — ничего хорошего от этой мерзкой семейки мне ждать не приходилось.

— Тогда плохо дело.

— Что, простите? — уточнил я, напрягаясь от его неожиданного заявления.

— Делюсь актуальной информацией, — коротко выдохнул монарх. — Князь Дмитрий Евдокимович Наумов — наш главный враг на сегодня. Именно он — лидер мятежников, — заключил император коротко, будто подтверждая мои мысли по поводу их клана.

— Какие интересные новости… — выдохнул я себе под нос, потирая виски.

На этом Владимир Анатольевич сообщил, что у него важный звонок по второй линии, и наш разговор был закончен. Я медленно опустил трубку, возвращая её гвардейцу.

«Найдите Воронцову», — ментально произнёс я для бесов, тут же добавив: — «Уверен, далеко отсюда они её увозить не стали».

Пока происходила вся эта кутерьма на воротах и рядом с ними, я параллельно размышлял о том, насколько мне вообще интересно участвовать в разворачивающемся здесь сражении и делать это на стороне императора. Ведь монарх в своё время не спешил прискакать ко мне на помощь.

Не то чтобы проскальзывали мысли о предательстве или что-то в этом духе, но полученная за сегодня информация требовала чтобы её пережевали, осмыслили и разложили по полочкам в голове. И вот сейчас, когда выяснилось, что лидером мятежников по последним данным является не кто иной, как князь Наумов, у меня не только нет желания оставаться в этой войне где-то в стороне, а напротив, есть чуть ли не вагон мотивации прикончить этого урода собственноручно. Оставалось теперь только скрыть эти свои эмоции от Романовых — не хватало ещё за них всё здесь разрулить и получить очередной орден на грудь. Впрочем, как бы не преувеличить свои возможности в подобных мыслях, ведь сумевший консолидировать вокруг себя столько высокородных аристократов одарённый, априори не может быть простым человеком и слабым врагом.

— Ребята, мне нужно идти. Если нужна будет помощь — дам знать. А пока набирайтесь сил, — бросил я и тут же поднялся с места, не дожидаясь какого-либо ответа.

Оставив друзей в холле, я быстрым шагом направился к выходу из дворца. Воздух, едва вышел наружу, ударил в лицо смесью холода и лёгкого запаха гари, который неизбежно оставляла за собой война. Под ногами скрипел снег, каждый шаг сопровождался хрустом — чистить дорожки от неожиданно начавшегося снегопада сейчас просто некому.

— Кали, — произнёс я, останавливаясь на широких ступенях перед дворцом, — перенеси меня на ту башню, где мы были с Алисой.

Едва я закончил фразу, мир вокруг дрогнул. Пространство смазалось, а потом так же быстро вернулось в норму. Каменная поверхность под ногами ощущалась шероховатой, и каждый выступ словно вонзался в подошвы сапог.

Ветер на вершине башни был колючим и резким, словно пропитан ледяной ночью. Снежные хлопья, гонимые порывами, били по лицу и быстро таяли на коже. Я подошёл к парапету и посмотрел вниз. Отсюда всё казалось спокойным: лес стоял чёрной стеной на горизонте, укрывая формирующиеся боевые построения мятежников. Движения скрывала тьма, но я знал об их действиях из докладов бесов, наблюдающих за происходящим.

У подножия стен дворца происходила ротация защищавших ворота гвардейцев. Уставшие бойцы возвращались внутрь, и несмотря на расстояние, были видны их утомленные минувшей битвой лица: тёмные от грязи, измученные и безразличные. Новые смены выходили им навстречу, двигаясь ровным строем, но в их движениях чувствовалась настороженность. Никто себя не обманывал — было очевидно, что враг вернётся.

Внезапно рядом со мной зашипела рация. Только на этот раз это был не один из дежурных докладов, периодически нарушающих тишину, или, например, переговоры офицеров — из динамика зазвучал голос принца:

— Марс на связи. Где сейчас тёмный находится? — твёрдым голосом бросил Романов.

Военный, стоявший неподалёку, от неожиданности немного напрягся, уставившись на меня своим взглядом. Собравшись с мыслями, он поднёс рацию ко рту и проговорил:

— Марс, это Тополь-три. Его Светлость у нас.

Секунда тишины, затем голос принца прозвучал вновь, только теперь он уже обращался напрямую ко мне, будто знал, что я всё слышу:

— Алексей, надо с глазу на глаз.

Я посмотрел на офицера, который на этот раз уставился на меня выжидающе, и коротко ему кивнул, давая понять, что сообщение принца услышано.

— Принято, Марс, — подтвердил офицер, продублировав моё невербальное сообщение.

«Кали», — следом же произнёс я ментально. — «Перенеси меня к принцу. Заинтриговал».

Окружающий ночной пейзаж вновь смазался, а затем я очутился в небольшом помещении, напоминающем технический бункер. Свет мониторов заливал комнату холодным сиянием, создавая атмосферу напряжённой работы. Экраны, закреплённые на стенах, мерцали изображениями недавнего поля боя и дворцовой территории. Сегодня эта комната превратилась в небольшой штаб, в котором командующий обороной принц корректировал работу службы безопасности.

— О, Алексей, присаживайся, — голос Глеба Владимировича раздался со стороны. Он сидел за широким столом, обрамлённым экранами, и указывал мне на кресло рядом.

Я занял указанное место, скользнув взглядом по мониторам, где беспилотники кружили над лесом, подсвечивая невидимые с земли позиции врага.

Нельзя было не отметить, что с той нашей встречи в усадьбе Воронцовых, отношения принца ко мне заметно изменилось в лучшую сторону. Ну, то есть он и раньше держал себя, можно сказать, в деловых рамках, но сейчас чувствовалось некое расположение.

— Признаюсь, — начал Романов-младший, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла, — ваше выступление с Алисой Евгеньевной никого из очевидцев не оставило без эмоций. Отличная работа, князь!

В его голосе прозвучал лёгкий смешок, но это была не издёвка, скорее мягкий комплимент.

— Благодарю, Ваше Высочество, — ответил я, коротко кивнув и позволив себе улыбку.

Глеб Владимирович перевёл взгляд на мониторы. На одном из них вырисовывались линии вражеских позиций, скрытые под сенью леса.

— Мы готовимся ко второй волне атаки, — продолжил он, теперь его голос стал серьёзнее, в нём появилась стальная нотка. — Тебя прошу пока не вмешиваться. Имперская гвардия должна показать, что способна обеспечить безопасность этого места.

— Принял, Ваше Высочество, — ответил я, продолжая изучать картинку на ближайшем мониторе, где дрон кружил над лесом, словно птица над добычей.

Глеб Владимирович заметил моё внимание и добавил:

— Но твоя помощь будет очень кстати, если ты дашь нам координаты их штабов. Лес большой и густой, пока самостоятельно выявить не можем.

Я чуть пожал плечами, уже принимая решение:

— Сделаю, — повёл я плечом, мысленно отмечая, что, собственно, и сам собирался это сделать, потому как поиски Воронцовой нужно было с чего-то начинать.

Принц на миг задержал на мне свой взор, будто оценивая что-то невидимое, а затем кивнул:

— Возьми рацию у ребят, чтобы быть на связи.

Вскоре наш разговор завершился, и покинув бункер, я шагнул на бетонную лестницу. Под ногами скрипнул снег, и я оказался в зимнем саду. Здесь всё было иначе. Суматоха и сапоги гвардейцев миновали красоту этого места: кусты под снегом, словно застывшие в движении, светлая дорожка, ведущая к воротам, и нетронутые скамейки, наверняка имеющие популярность в тёплое время года.

— Господин, — внезапно раздался сбоку голос. Я слегка повернулся вправо и увидел одного из моих демонов. — Мы летали над дворцом и поймали вражеского гонца. Бес клянётся, что у него есть сообщение для вас. Сопротивления не оказывал.

Я задержался на мгновение, разглядывая тёмного — этот был из новеньких. Я им пока мало доверял, но игнорировать подобные сигналы всё же было глупо.

— Тащи сюда, — продолжив движение вглубь сада, вслух произнёс я. — Посмотрим, что там у вас.

Я сделал ещё несколько шагов, когда с легким шелестом воздуха рядом возникло ещё две тени. На этот раз пришлось остановиться.

— Ваше Темнейшество… — начал демон, на что я с трудом сдержался чтобы не закатить глаза.

— Кратко и по делу, — бросил я, не давая себе разозлиться раньше времени.

— Владыка просил передать, что девочка у него. Он сказал, вы поймёте, о ком речь. И если вы хотите её забрать живой и невредимой, вам стоит прямо сейчас направиться в лес и сдаться первому попавшемуся патрулю.

Я замер, чувствуя, как внутри что-то взорвалось. Гнев вспыхнул мгновенно, обжигая изнутри, словно огонь по сухой траве. Слова демона звучали в голове ещё громче, чем произнесённые, их смысл резал, как ржавый нож. Я с трудом подавил ярость, прокатившуюся по телу, и медленно поднял глаза на тёмного. Эти суки решили меня шантажировать.

— «Владыка»? — злобно бросил я, испепеляя беса взглядом. Голос сорвался на низкий, рычащий тон.

Ещё до того, как я успел осознать, рука сжалась в кулак, а дар, послушный моей ярости, уже прижал демона к земле.

Снег под ним взметнулся крошечными облачками, словно от падения тяжёлого груза. Демон взвизгнул, но тут же смолк, подавленный силой, пригвоздившей его к земле. Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как по венам течёт ярость, остуженная только волей.

— Не смей, — злобно бросил я. — Если сейчас попробуешь передать сообщение своему боссу, и из-за этого с ней хоть что-то случится, ты будешь умирать у меня бесконечно долго!

Тёмный затрясся, его глаза блестели страхом, и он зашептал мольбы, пытаясь оправдаться:

— Прошу… я не… я просто гонец.

Верить демонам на слово было глупо. Их речи всегда тянули за собой цепь лжи и подлога. Я замер на долю секунды, позволяя гневу отступить на второй план, чтобы уступить место холодному расчёту. Сконцентрировавшись, я без труда подчинил тёмного себе, ощущая, как его воля растворяется в моей силе. Затем отпустил контроль, позволяя ему снова обрести жалкое подобие самостоятельности.

— Где находится ваша база?

Демон судорожно сглотнул, его руки вздрогнули, когда он медленно повернулся в сторону леса.

— Далеко, господин, — сбивчиво начал он дрожавшим голосом. — Я могу показать.

Эти слова не внушали никакого доверия. Я скрестил руки на груди, продолжая сверлить его взглядом.

— Дальше, — приказал я, чувствуя, как внутри закипает нетерпение.

Демон поспешно затараторил, отвечая на мои вопросы о противнике: их численности, планах, вооружении. Что неудивительно, бес едва ли мог чем-то быть полезным, словно Ваал знал, что я его подчиню, и отправил сюда самого бесполезного…

В конце концов я сделал шаг назад, позволяя демону замолчать.

«Господин, думаю, вы и без меня это понимаете, но на всякий случай уточню: это западня», — отозвалась Кали в моей голове.

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Бросить Настю на растерзание этим ублюдкам я просто не мог — даже мысли такой в голове не проскакивало. Напротив, ярко вспомнилась ситуация, когда в момент одного из многочисленных на меня покушений, которое произошло в стенах МГУ, девушка неожиданно проявила удивительную смелость и как могла постаралась мне помочь.

Я напрягся, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимались в кулак.

Внезапно рация неприятно зашуршала, а следом из динамика послышался незнакомый голос, несколько отличающийся от уже привычных уху переговоров имперских гвардейцев:

— Алексей Михайлович, как меня слышно?

Немного подумав, я решил не отвечать этому голосу — незачем давать врагу какую-то однозначность, пока я не решил как действовать. Но голос продолжил:

— В общем, «да» или «нет» меня не особо волнует. Тебе всё равно передадут. Воронцова у нас. Вмешаешься в наше противостояние с Романовыми ещё раз — получишь её голову. Конец связи.

Казалось, время замерло. Слова застряли в голове, повторяясь эхом, от которого становилось только хуже.

— Как я могу быть уверен, что она действительно с вами? — бросил я в рацию. Затем, переведя взор на демона, добавил уже только для него, усилив слова даром: — Вы меня там что, совсем за идиота держите? У кого Настя в итоге? Говори правду!

— Я лишь гонец, господин… — пробормотал тёмный жалобным голосом. Он принялся рассыпаться в клятвах, уверяя, что не знает ничего больше. Для того чтобы иметь возможность мне врать, он был слишком слаб.

Но ответом на мой вопрос стал внезапно прозвучавший из рации голос Воронцовой, который я тут же безошибочно узнал:

— Лёша… это всё Витя! Он…

Голос Насти прервался, а следом вновь заговорил мужчина:

— Покинь территорию дворца, Алексей Михайлович. Тебе же лучше будет.

Я застыл. Воздух вокруг внезапно стал тяжёлым, давящим, словно в зимнем саду резко стало в два раза холоднее. Снег под ногами показался чересчур глубоким, а звуки беготни гвардейцев на периферии слуха исчезли, оставив только тишину. Пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Глава 6

— Перейти всем на резервную частоту! — прозвучала по рации команда одного из имперских командиров. В голосе офицера звучала едва скрываемая нотка гнева.

Очевидно, осознание того, что переговоры гвардейцев всё это время прослушивались, никого из охраны дворца не оставило равнодушным. Можно было только представить, какая в их эфире сейчас начнётся буря.

Мысли после короткой беседы с князем Наумовым, а я предполагаю, это был именно он, немного сбились. Покрутив головой по сторонам, для начала решил, что стоит вернуться в штаб и получить новые настройки радиостанции. Обойтись можно вполне и без неё, но лучше так не делать.

Возвращаясь по заснеженной дорожке зимнего сада в штаб, я, едва спустившись по лестнице вниз, почувствовал повисшее в воздухе напряжение. Молчаливые и собранные гвардейцы уткнулись в свои приборы и мониторы, одарив меня лишь беглыми взглядами. Тишину нарушали приглушённые переговоры из дальнего угла, где находился радист.

В центре комнаты, за массивным столом, по-прежнему сидел принц. Его локти упирались в столешницу, а пальцы едва заметно постукивали по её поверхности. Лицо отражало смесь усталости и сосредоточенности, взгляд был прикован к одному из мониторов. Романов очевидно был человеком, привыкшим к контролю, и сейчас, судя по сжатым губам, он был раздражён происходящим.

Я молча передал радиостанцию одному из офицеров, прежде чем остановился в нескольких шагах от принца. Он сразу заметил моё присутствие и поднял взгляд.

— Есть предположения как это могло произойти? — произнёс принц, вновь вернув взгляд к монитору.

— Вариантов много, — неспешно ответил я, поведя плечом. — Сняли с одного из убитых перед воротами гвардейцев. Впрочем, какой-нибудь демон мог извернуться и вытащить станцию и с живого бойца, например, прямо во время схватки. А может, это произошло и того раньше, пока я сидел в ваших казематах. Тут на момент моего выхода столько тёмных летало, что удивляться нечему. Я бы на вашем месте в целом поразмышлял над тем, где они ещё теоретически могли нагадить, и всё перепроверил.

Принц нахмурился, уголки его губ дрогнули, но затем, как ни странно, его лицо немного расслабилось и Романов заметно выдохнул.

— Сам что планируешь делать? — задал он вопрос, выдержав небольшую паузу.

— Совмещать поставленные задачи, — ответил я после короткого размышления и перевёл взгляд на офицера, который подошёл ко мне с радиостанцией в руках.

Приняв из рук гвардейца прибор, я коротко кивнул в знак благодарности. Принц за всем этим проследил взглядом и произнёс:

— Будем надеяться, что эту частоту не слушают. Удачи.

— Благодарю.

Коротко кивнув Романову, я развернулся на месте и вышел наружу. Морозный воздух ударил в лицо, заставив меня на мгновение прикрыть глаза и глубже вдохнуть, позволяя холоду вернуть ясность мыслям.

«Я готов. Перенеси меня в их лагерь», — мысленно обратился я к Кали.

Бесовка, неожиданно, ответила не сразу. Секунд на десять повисла тишина, после которой в голове прозвучал настороженный голос Кали:

«Господин, даже если вас не смущает, что эта история является откровенной ловушкой, вынуждена сообщить, что мы сталкиваемся с препятствиями. Демоны патрулируют лес, и прорваться незамеченными не получится. А насколько я понимаю, от этого может зависеть жизнь девушки».

На этих словах я невольно удивился — надо же как воспитал… Кали из всех подчинённых демонов чувствовала и знала меня лучше всех. И сейчас она отлично понимала, что за жизнь Воронцовой я переживаю и понапрасну рисковать буду не готов.

— Ну не могли же они выставить такое плотное кольцо бесов, что прям никак нельзя проскочить? Откуда столько ресурсов? — стиснув зубы, произнёс я вслух.

Кали с ответом вновь немного помедлила.

«Хм… Насчёт „кольца“ я, честно говоря, не очень уверена. Мы это ещё не проверяли — не было такой задачи. Можно попробовать сделать круг и зайти им в тыл, но это займёт больше времени».

«Полетели», — без долгих раздумий бросил я, направляясь вглубь сада.

Снег скрипел под ногами, а морозный воздух слегка щипал кожу. Если даже мне холодно, то чего уж говорить об остальных?

В следующую секунду мир дрогнул, а затем мутная и мрачная картинка стала быстро мелькать перед глазами.

* * *

Императорский кабинет был залит мягким тёплым светом, который подчёркивал изысканность резных панелей стен и тёмного дерева массивного стола. Перед лицом монарха висел экран, разбитый на полтора десятка секторов, где отображались лица князей и высокопоставленных военных. Голос Романова звучал уверенно, сдержанно и властно, отражая серьёзность момента.

— Начинаем, господа. Жду ваших докладов, — произнёс государь, слегка откинувшись в кресле и устремив взгляд в глазок направленной на него камеры.

Экран ожил. Слегка увеличился квадрат с изображением князя Меншикова. Высокий мужчина с проницательным взглядом коротко кивнул, начав свой доклад:

— Ваше Императорское Величество, совместными усилиями моих вассалов и войск князя Долгорукова мы надёжно блокировали все подступы к столице с юго-востока. Ключевые маршруты перекрыты, мобильные отряды постоянно патрулируют местность. Было несколько хороших попыток прорыва, которые мы успешно отразили, но за последние два часа никаких серьёзных атак со стороны мятежников более зафиксировано не было, — коротко прочистив горло, Меншиков добавил: — Тем не менее, мы готовы к битве в любой момент.

Император слегка наклонил голову, выслушивая доклад с каменным выражением лица. Он не перебивал, давая возможность завершить речь, прежде чем его взгляд переместился на следующий сектор экрана.

— Павел Игоревич? — обратился он, выделяя из общей группы князя Черкасова.

Изображение Меншикова на этих слова тут же уменьшилось, тогда как лицо другого князя, напротив, заняло почти пол-экрана. Статный мужчина с седеющими висками, услышав своё имя, тут же выпрямился и, коротко кивнув, заговорил:

— Ваше Величество, вместе с войсковыми соединениями князя Тимирязева мы по вашему приказу удерживаем восточный фронт. На всём направлении идут ожесточенные бои. Враг бросает в бой всё новые и новые силы, — Павел Игоревич поднял глаза от листка под своими руками и, взглянув в камеру, хмуро добавил: — Скажу прямо: очень скоро нам может понадобиться дополнительная поддержка, если интенсивность текущих атак сохранится.

Император кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.

— Держите меня в курсе. Помощь будет выделена, если обстановка начнёт выходить из-под контроля, — добавил он спокойным голосом.

Остальные князья последовали примеру коллег, отчитываясь о своих участках. С каждым словом складывалась картина масштабного противостояния: основные трассы и направления оставались под контролем, хотя активных боевых действий на них пока не велось. Однако сражения внутри Москвы обострялись. Предавшие корону Светлицкие вели ожесточённые бои с Якушевыми, а имперские генералы, закрепившиеся в Кремлёвской крепости, недавно сцепились с мятежными силами пока ещё неопознанного князя.

— На юге Москвы, вблизи дворца, регулярная армия успешно блокирует подходы мятежников, связывая их боями. Основные части противника скованы, мы не позволяем им собрать ударную группу для атаки на дворец с другого фланга, — добавил один из командующих.

Император внимательно выслушивал все доклады, сверяя с теми данными, что были у него на бумаге. Когда военные закончили, на экране появился маршал Дорофеев, тяжёлым взглядом буравя снимающую его камеру.

— Ваше Императорское Величество, — начал он, сведя брови и поправив очки. — Наряду с предателями внутри государства, вынужден констатировать, что активизировались и внешние угрозы. Доклады службы внешней разведки полностью себя оправдали — западный фронт в эти часы переживает сильнейшие потрясения. Собравшие чуть ли не все свои резервы поляки обрушились на нас сразу по нескольким направлениям. Но этот удар мы ждали, и по моим прогнозам, сможем его держать, — на этих словах маршал поджал губы и, опустив взгляд на бумагу в своих руках, хмуро продолжил: — Много хуже может обернуться обстановка на территории Южного Кавказа. Оповещаю присутствующих, что не далее как час назад нам объявили войну османы. Турки крупными силами вошли на территорию южных регионов империи, — выдержав некоторую паузу, Дорофеев качнул головой и с некоторым воодушевлением добавил: — Однако, не может не радовать то, как местные горцы встретили их во всеоружии и смогли остановить продвижение. По мере поступления данных буду отправлять их во дворец. На сейчас у меня всё.

Император слегка нахмурился, но его голос остался ровным:

— Следите за развитием событий. Я работаю над тем, чтобы обеспечить подкрепление в нуждающиеся участки фронта. Многие верные трону и присяге дома уже отправили свои войска нам на помощь, но до тех пор придётся продержаться, — сжав челюсть и сверкнув взглядом в сторону окна, император продолжил: — Сейчас первостепенная задача — выбить из подбрюшья дворца просочившегося сюда противника. Они сковывают слишком много наших сил, но в то же время сами находятся здесь в ловушке.

Когда все доклады завершились, монарх откинулся на спинку кресла и коротко оглядел лица на экране перед собой.

— Благодарю всех за службу, господа. Продолжайте держать оборону. Мы и не такое переживали в своей истории. Империя никого не забудет, — произнёс он, и спустя несколько секунд совещание завершилось.

Император задержался в своём кресле, глядя на стол, будто обдумывая что-то. Рядом стоял его помощник, ожидая дальнейших указаний.

— Ваше Величество, подготовка к обращению? — осторожно напомнил он.

Император перевёл взгляд на слугу, его лицо сохраняло сосредоточенность, но в глазах мелькнуло беспокойство.

— Я готов провести обращение к империи, — сказал он. — Зови оператора, готовьте оборудование.

Помощник чуть наклонился, но рискнул добавить:

— Возможно, стоит ещё раз проговорить ключевые послания и тезисы? Это позволит избежать неясностей…

Император поднял руку, жестом останавливая его.

— Не нужно. Я помню свою речь, — спокойно добавил он. — Приступайте.

Помощник кивнул и торопливо удалился, оставив монарха наедине с его мыслями. Взгляд императора задержался на экране, который теперь показывал только его собственное отражение.

* * *

Камера мягко подалась вперёд, фокусируясь на седоватом мужчине, сидящем за массивным столом. На заднем фоне крест-накрест висели имперский чёрно-жёлто-белый флаг и герб империи. Венчал эту композицию огромный портрет почившего императора Анатолия Второго, сидевшего на том же самом месте с теми же государственными символами за спиной.

Взгляд монарха, жёсткий и твёрдый, был устремлён прямо в объектив. Несколько секунд молчания создали атмосферу напряжённого ожидания. После чего, прямо через экраны телевизоров одарив зрителей аурой своего могущества, император начал говорить:

— Граждане Великой Империи! Сегодня я обращаюсь к вам в час, когда наше государство, далеко не впервые за свою славную историю, вновь столкнулось с серьёзной угрозой. Предатели, скрывающиеся среди нас, стремясь разрушить империю, при поддержке западных элит нанесли коварный и неожиданный удар, в одночасье ввергнув страну в хаос и разжигая войну по всей её территории. Их сговор с внешними врагами направлен на то, чтобы разрушить устои империи, подорвать её величие и при удачном раскладе событий узурпировать трон. Со всей уверенностью и знанием дела, наперёд хочу заявить, что ничего у этих мракобесов не выйдет.

Голос Романова звучал мерно, в нём чувствовалась сила, способная пробудить уверенность у каждого слушателя.

— Эти люди, являющиеся откровенными мятежниками, хотят разрушить всё, что мы с вами строили веками. Они готовы продать нашу родину за обещания власти и богатства. И пока одни ослабляют страну изнутри, внешние враги стремятся воспользоваться ситуацией, чтобы нанести нам сокрушительное поражение на границах.

Император сделал короткую паузу, его глаза блеснули, будто он вглядывался в лица каждого зрителя.

— Я хочу, чтобы каждый из вас помнил и знал: каким бы страшным ни был враг, он будет уничтожен! Мы — тот народ, что пережил множество испытаний и стал сильнее в каждом из них. Мы не позволим противнику — ни внутреннему, ни внешнему — разрушить то, что дорого каждому из нас.

Рука монарха поднялась, жест подчёркивал силу слов.

— Армия и народ Империи вместе стоят на страже нашей родины. Я благодарю каждого, кто сегодня борется за её будущее — на передовой, в тылу, в каждой семье, поддерживающей своих близких. Единство — наша главная сила. Это наш щит против любых угроз.

Следом голос Романова стал чуть громче.

— Мы победим. Предатели будут наказаны, не уйдут от правосудия и их пособники. Наша страна снова станет единой и непоколебимой. Я прошу вас сохранять веру и мужество в этот трудный час. Вместе мы преодолеем всё.

Император замолк, его взгляд ещё десяток секунд оставался сосредоточенным на камере. Затем трансляция завершилась.

* * *

Как я и предполагал, обойти кордон, установленный бесами, оказалось не так сложно, как могло показаться на первый взгляд. Мы с Кали и остальными тёмными сделали огромный крюк, оставив патрулируемые зоны далеко в стороне, и в итоге оказались в тылу вражеской группировки. Не сказать, конечно, что с этой стороны не было никакой охраны, но количество бесов и людей, выполняющих эти функции здесь, было ничтожно мало. Или, если быть точнее, они практически отсутствовали.

Лес тянулся бескрайними рядами стволов, его ветви прогибались под белой тяжестью. Под ногами хрустел снег, отдаваясь слабым эхом в морозной тишине. Время от времени слышался треск веток или глухой шорох падающего снега, нарушая застывший покой зимнего леса.

Мы двигались осторожно, без лишнего шума пробираясь всё ближе к лагерю. Через некоторое время среди деревьев проступили очертания нескольких армейских палаток. Они стояли на расчищенной территории, что была вытоптана до земли. На первый взгляд лагерь выглядел пустым, словно давно заброшенным. Я даже успел подумать, что мятежники нашли новое место для штаба, оставив здесь только минимум охраны. Но сначала мои догадки опроверг пленённый бес, заверив, что это именно то место, откуда его отправили ко мне, и никакого нового лагеря у них в этом лесу нет, а затем информацию подтвердили и мои демоны.

Тёмные, пока мы изучали лагерь и пустующие палатки, двинулись дальше и вскоре упёрлись в спины прибывшим сюда этой ночью мятежникам — все они уже находились на границе леса недалеко от дворца. И судя по докладам демонов о количестве одарённых, сконцентрированных сейчас на опушке леса в полутора сотнях метров от дворца, все они чего-то ждали…

Воронцовой в лагере, естественно, не оказалось, как и не оказалось какого-либо смысла наносить сейчас удар по пустующему штабу, что наверняка хотел сделать принц. Впрочем, координаты этого места я всё равно зафиксировал.

Было очень странно, что очевидно выступающие на одной стороне Ваал и князь Наумов хотели от меня принципиально разных вещей. Один угрожал жизнью девушки, если я не приду её забрать, другой делал то же самое, но наоборот хотел чтобы я покинул дворец и не вмешивался в битву. Собственно, судя по тому, что девушку они забрали с собой, очевидно в качестве заложницы на тот случай, если в готовящейся сейчас атаке на дворец я всё-таки проявлю себя, можно сделать вывод, что главенство в этой двойке занимает всё же Наумов. К слову, мне даже стало любопытно, когда и как эти двое объединились и стали действовать на одной стороне.

Пока я размышлял на эти темы, взгляд скользнул по одному из солдат, что сидел неподалёку у сосны и пытался не замёрзнуть на своём посту. Лицо в полумраке и с расстояния в полтора десятка метров не разглядеть, но я и не пытался. Меня сейчас интересовало кое-что другое.

«Там ещё кто-то есть?» — ментально уточнил я у Кали, едва заметно кивнув в сторону бойца.

«Да, ещё один солдат на девять часов, господин», — отозвалась бесовка.

«Хорошо. Отвлеки его каким-нибудь шорохом в кустах», — произнёс я для бесовки и следом, указывая пальцем на свою цель, добавил: — «А кто-нибудь другой пусть ныряет в этого».

Сконцентрировавшись на сидевшем на посту бойце, я охватил его своим даром, полностью блокируя не только тело мужчины, но и его челюсть. Мужчина застыл на месте, не сумев даже осознать, что с ним происходит.

Один из бесов, тем временем, по моей команде спешно занял тушку не сумевшего оказать сопротивление бойца и следом поднялся на ноги.

«Ну как?» — мысленно спросил я, взглянув на Кали.

«Не заметили», — коротко отозвалась она.

«Рассказывай», — бросил я уже одержимому.

«Здесь самые слабые, господин. Несколько человек оставили для охраны провианта», — послушно ответил демон, его голос в моей голове был низким и странно дрожащим, как будто подстроенным под привычки тела. — «Из интересного, только как они все сюда прибыли».

«Удиви».

«Перемещение организовали демоны — это объясняет почему они не завязли в боях, как их воюющие по ближайшим окрестностям 'коллеги». Впрочем, всех кого было нужно, имею в виду элитные отряды княжеской гвардии Наумовых, они сюда перенесли. Там близ дворца человек четыреста, если не больше.

«Ясно. Эти связь с базой держат?» — спросил я, указывая кивком головы на прогуливающегося по лагерю бойца.

«Редко перебрасываются», — ответил демон, проследив за моим взглядом.

«Тогда оставьте одного связиста, остальных зачистить. Мне нужна их форма», — приняв решение, распорядился я.

«Как прикажете, господин».

Демонам своим я на всякий случай помог, чтобы уж точно обошлось без лишних звуков и сигналов. И уже через десять минут я был облачён в военную униформу бойцов Ярославского княжества, принадлежавшего семье Наумовых.

Когда всё было готово, я дал указание Кали перенести меня поближе к опушке леса, где сейчас и сконцентрировались силы мятежников. Была некоторая сложность в том, чтобы не пересечься с бесами и охраной, которые патрулировали периметр в тылу вражеской группировки, но бесовка блестяще с поставленной задачей справилась.

Я вышел из кустов, но меня тут же остановили двое бойцов. Их взгляд был настороженным, а один тут же потянулся за рацией.

— Ты что тут делаешь? — спросил другой, глядя на меня из-под нахмуренных бровей.

— Поссать ходил, — ответил я, продолжая застегивать брюки.

— Туалет в другом месте определили.

— Туда далеко идти, да и придавило сильно, — пожал я плечами, изображая виноватую улыбку.

— Тут нужно одного бойца проверить на одержимость, — бросил тот из солдат, у которого была рация, поднося её ко рту.

— Проверяйте, — послушно кивнул я и застыл на месте, не желая вызывать лишних подозрений.

Спустя десяток секунд рядом с нами появился демон, чья фигура тут же метнулась ко мне. Тёмный буравил меня взглядом несколько мгновений, прежде чем коротко кивнуть.

— Чист, — бросил он и следом же растворился в воздухе.

— Ладно, иди, — махнул рукой один из задержавших меня бойцов, отходя в сторону.

Медленно пробираясь сквозь толпу мятежников, я осторожно осматривался по сторонам, стараясь не демонстрировать лишнего любопытства. Среди всей этой толпы мне сейчас нужно найти попавшую в плен к врагам Воронцову.

Это заняло более десяти минут, но в конечном итоге, я её всё-таки нашёл. Девушка парила над землёй, обездвиженная силой одного из находившихся неподалёку от неё одарённых. Рядом находились сразу несколько мужчин, одетых иначе, чем вся остальная армия мятежников. И как минимум одного из них я узнал даже со спины. Княжич Наумов о чём-то переговаривался с рядом стоявшим мужчиной, в то время как вся основная масса людей застыла, уставившись в сторону дворца.

Глава 7

Нападать на Наумовых в окружении нескольких сотен им подчинённых одарённых было бы верхом глупости. Поэтому мне не осталось ничего другого, кроме как стоять вместе с окружающей толпой, уставившись вдаль, и ожидать того, что должно произойти.

Помимо бойцов с гербами Ярославского княжества на плечах, трудно было не заметить боевых монахов Святого Ордена и небольшую армию застывших над нашими головами демонов. Сюр какой-то, но я это видел своими глазами. А ещё в голове невольно возникал вопрос о том, откуда тёмные в таких количествах берутся и когда они наконец закончатся⁈

Обстановка вокруг стояла нервная: кто-то ждал молча, другие недовольно ворчали, перебрасываясь между собой короткими фразами, а кто-то был осведомлён поболее остальных.

— Мы окоченеем так стоять…

— Потерпи, скоро здесь станет очень жарко.

— Скоро-скоро… — продолжил бубнить мужчина сбоку. — Уже минут тридцать это слышу.

— Согласования происходят, чтобы всё грамотно было. Не ной, — отрезал его собеседник, и это на удивление подействовало.

Неподвижная фигура Насти парила в двух десятках метров, как символ моей главной цели. Я хладнокровно анализировал ситуацию, пытаясь найти способ вытащить девушку из лап врагов. Но ничего умнее, чем начать действовать когда вся эта заварушка начнётся, в голову не приходило. А то, что она рано или поздно начнётся, было просто очевидно.

И будто бы в такт моим последним мыслям, в небе над лесом внезапно раздался оглушительный треск, словно гром расколол ночную тишину. Тучи над дворцом вспыхнули ослепительным светом, и через мгновение раздался низкий, вибрирующий рёв, от которого все вокруг невольно вздрогнули. Словно гнев богов, с небес на землю, один за другим падали светившиеся ярким светом кометы. Снаряды обрушивались на защищавший дворец купол с невероятной скоростью, колоссальной мощности взрывы сотрясали воздух, превращая ночное небо в бурлящий огненный хаос.

Огромные яркие вспышки света озаряли всё вокруг, словно ночь уступила место внезапно наступившему дню. Каждый удар сопровождался оглушительным грохотом и выбросом энергии. Ударные волны от взрывов многократно достигали границ леса, где стояла изготовившаяся к бою армия мятежников. Многие невольно вставали полубоком, кто-то даже пятился назад. Снег под ногами вздымался, словно взрывы происходили прямо здесь, а не более чем в сотне метров от нас.

С каждой секундой интенсивность атак нарастала. Уже более десяти ракет, сменяя друг друга, с ужасающей точностью врезались в купол над зданиями императорского дворца. Барьер трещал под этими ударами, но продолжал держаться, рассеивая энергию взрывов по своей поверхности.

Пытались работать силы ПВО, сбивая как минимум половину летевших на резиденцию Романовых ракет, но в части случаев, снаряды падали с неба с такой жуткой скоростью, что шансов у защитных систем на перехват просто не было.

— В атаку! — внезапно раздалось откуда-то справа.

Толпа вокруг меня, как по команде, шагнула вперёд, и в следующий миг сотни рук вытянулись в сторону главной резиденции императора. Одарённые, собравшиеся здесь, без промедлений начали свою атаку. От рук каждого из них вырывались разномастные вспышки магической энергии, в ту же секунду устремляясь к барьеру. Огонь, молнии, потоки сжатого воздуха и даже каменные глыбы обрушились на щит, увеличивая без того колоссальную нагрузку.

Удары стихии сливались с грохотом артиллерии, которая также подключилась к этой объединенной атаке. Вдалеке слышался свист миномётов, сопровождаемых воем реактивных систем залпового огня. В воздухе над дворцом расцветали взрывы зажигательных снарядов, оставляющих за собой яркие полосы белого света.

Опустив взгляд на некогда асфальтированную дорогу, ведущую к территории дворца, я отметил, что она уже давно перестала существовать. Изначально ей немало досталось во время первой стычки мятежников и гвардейцев, когда последние безжалостно осыпали головы незваных гостей бесконечными атаками. Сейчас же, дорогу добивали недолетающие снаряды артиллерии заговорщиков. Здесь не было ни единого нетронутого метра: всё вокруг уничтожено падающими с небес бомбами и магией.

Я посмотрел вверх, пытаясь прислушаться — оказавшаяся на опушке леса толпа не могла остаться незамеченной для защищающих дворец сил. А это значило только одно — ответка не за горами. Правда, почему-то ожидание ответного удара происходило несколько дольше, чем я ожидал. Оставалось только не подкачать в тот внезапный момент, когда это наконец-то произойдёт.

— Э, а ты чё не бьёшь? — раздался сбоку грубоватый мужской голос.

— С такого расстояния будет мало толку. Я буду полезен когда подойдём ближе! — крикнул я в ответ, поворачиваясь к внимательно уставившемуся на меня бойцу.

Среднего роста, в такой же как и я униформе, но с тремя звёздочками на плечах, что в условиях текущего освещения было легко заметно. Мужчина явно отнёсся к моим словам скептично.

— Как ты тогда вообще здесь оказался? — бросил он, больше выражая недовольство, нежели желая услышать ответ.

— Скоро увидишь, — повёл я плечом и продолжил наблюдать за происходящим.

Взгляд в очередной раз упал на Настю, её лицо сейчас выражало целую гамму эмоций. Я думаю, последнее что ожидала княжна этой ночью, так это оказаться в самых первых рядах такого грандиозного представления.

Небо над резиденцией императора снова сверкнуло необычайно яркой вспышкой, и следом же по ушам ударило грохотом, словно небеса разорвались на части. Сразу же после этого увидел и почувствовал, как новая волна стихийных атак взметнулась в сторону дворца, в очередной раз проверяя на прочность его барьер.

Вся толпа мятежников остановилась примерно на полпути к стенам дворца, и этот момент отметился сразу двумя событиями: в нас наконец-то полетели сотни ответных стихийных атак, а откуда-то из-за спины прилетела первая партия обрушившихся на общий щит ракет.

«Это самая необычная битва из тех, что я могу вспомнить…» — пронеслось в моей голове.

С одной и той же стороны могли лететь ракеты и на мятежников, и на императорский дворец. Силы противоракетной обороны давно исчерпали свой запас боеприпасов, и уже не пытались на что-то отвечать. Да и как в этом хаосе разобраться какая ракета «своя», а какая «чужая», когда падают они едва ли не в сотне метров друг от друга?

Снег вокруг нас поднимался в воздух, образуя мелкие вихри, которые тут же исчезали под очередным порывом ветра. Я глубоко вздохнул, сжимая рукоять висевшего на поясе меча. Настало время действовать.

Вытянув руку в сторону врат, изображая, будто как и все остальные вокруг атакую возвышающуюся перед нами дворцовую стену, на самом деле я сконцентрировался на Воронцовой. Осознавая цену ошибки, я напряг до предела каждый мускул тела, словно пытался удержать равновесие на краю пропасти. Нервы, признаться, от осознания степени ответственности за жизнь девушки немного давали о себе знать — но в конечном итоге я отбросил все сомнения.

«Кали, все готовы? Я начинаю».

«Так точно, господин», — тут же прозвучал ответ бесовки в голове.

Я сделал вдох, медленный и глубокий, и затем мир вокруг замедлился. Мгновения растянулись, превращая секунды в минуты. Каждая деталь происходящего запечатлевалась в памяти, словно кадры фильма. Первый шаг: я сосредоточился на своей силе. Поток энергии рванулся от меня, словно невидимая волна, и буквально вырвал Воронцову из кокона окутывающих её незримых цепей. Следующим же действием я резко притянул к себе девушку, одновременно с этим создавая групповой барьер, который окружил нас плотным слоем защиты.

Настя оказалась рядом со мной, её невесомое тело дрогнуло, а взгляд, полный отчаянного страха и едва сдерживаемой мольбы, вцепился в мой, отражая весь ужас пережитых эмоций. Несмотря на смелость, которой Воронцова несомненно обладала, это была обычная хрупкая девушка, которой за последние несколько часов наверняка не раз пришлось попрощаться с жизнью в компании обманом выкравших её ублюдков.

Княжна не успела произнести ни слова. Князь Наумов, высокий мужчина с холодными глазами, тут же метнулся взглядом по сторонам, его лицо исказилось от гнева.

— За ними! Быстро! — как раскат грома раздался голос мятежника, и десятки бесов, которые должны были участвовать в атаке на дворец, вмиг ринулись выполнять этот приказ.

Пространство вокруг исказилось, и в тот же миг мы исчезли из окружающего мира, направляясь вдоль линии фронта подальше от поля боя. Перемещать нас напрямую во дворец я демонам запретил, не рискнув это делать, опасаясь перехвата — большая часть вражеских бесов сконцентрировалась именно впереди, и прорваться через них, перемещаясь в изнанке, могло стать не просто проблемой, но и попросту невыполнимой задачей.

Одновременно с этим поле боя вмиг утонуло в густом, чёрном, зловещем дыму, который стелился по земле, словно живое существо, поглощая всё вокруг и усиливая ощущение надвигающегося кошмара. Над головой продолжали сверкать вспышки магии и взрывов, будто война вышивала узоры на небесной простыне. Лавина ракетных ударов и стихийных атак без остановки обрушивалась на защитный купол дворца, который всё ещё держался, но трещал под невыносимым давлением.

Декорации мелькали очень быстро, но даже в этой череде бесконечно меняющихся образов, я сумел отметить как мы двигались по большой дуге в сторону замка, в ходе чего, как я и предполагал, в какой-то момент вражеские силы нас всё же настигли. Пока наша группа уходила в сторону от поля боя, бесы Ваала срезали угол и в какой-то момент всё же сумели нас догнать. Я, Настя и несколько десятков моих демонов тут же вывалились из изнанки.

Из теней вокруг стали быстро появляться чёрные сгустки дыма, их зловещие фигуры расплывались в воздухе, готовясь к атаке.

Отмечая это, мне трудно было сдержать рвущуюся наружу ухмылку.

— Это вы зря… — бросил я, резко вскидывая руки.

Мы оказались на поверхности замёрзшего пруда, окружённого прибрежной растительностью, укрытой в сугробы снега. Толщина льда под ногами не вызывала сомнений — в такой мороз иначе и быть не могло. Настя стояла рядом, едва держась на ногах. Взгляд княжны метался по сторонам, она инстинктивно прижалась ко мне сбоку, её дыхание было прерывистым. Тем временем бесы с обеих сторон столкнулись в яростной схватке. Их инфернальные крики и рычание переплелись в хаотичную симфонию ярости, гул которой разлетался по всей округе. Наблюдать за этим бездействуя, я, естественно, не собирался.

Всплеск моей силы пронёсся по полю боя, подобно расходящейся во все стороны волне, резко прерывая звуки и движения, будто мир вокруг на миг задержал дыхание. Большая часть вражеских бесов в ту же секунду застыли в воздухе, словно подвешенные на крючок бездвижные куклы. Оставшиеся, более сильные, ринулись ко мне. Но и этих тварей удалось прижать своей волей, выплеснув наружу чуть больше энергии.

На этот раз хватило всем без исключения — демоны беспомощно парили над застывшим озером и буравили меня своими полными ярости и недоумения взглядами. Неужели не понимают с кем имеют дело?

— И кто же из вас, мерзких извивающихся червей, Ваал? — бросил я, оглядывая тех бесов, что оказались посильнее своих собратьев.

На этих словах сделал лёгкий пас рукой, и вокруг находившихся в метре от меня демонов стали быстро зажигаться маленькие тёмно-оранжевые огоньки. Рой светлячков, ярких и пульсирующих, как миниатюрные звёзды, распределялся по целям, едва ли не жужжа от количества влитой в них энергии.

Ответа на мой вопрос не последовало. Только тяжёлое дыхание и едва слышное шипение.

— Говори! — процедил я, притягивая к себе одного из наиболее сильно сопротивлявшихся бесов. Тело тёмного дёрнулось, но я держал его слишком крепко.

— Среди нас его нет, — прошипел он, каждый звук давался ему с трудом.

Недовольно сжав губы, я прикрыл глаза, одновременно с чем просто сжёг демона спустив на того рой маленьких светящихся убийц. Повернувшись к остальным, поднял бровь.

— Кто из вас Ваал? — повторил я.

— Ваал не полетел за вами.

— Здесь его нет, — стало доноситься на разные голоса.

Короткая демонстрация быстро сбила спесь со всех бесов, ввиду чего все они абсолютно полностью перестали сопротивляться.

— Хитрый чёрт, — недовольно бросил я, раздражённо сплюнув. Подняв взгляд на оставшихся демонов, я сделал несколько шагов вперёд, отчего они инстинктивно дёрнулись. — Почему вы ему служите?

— Потому что он один из нас! — выкрикнул кто-то из их числа, осмелившись встретить мой взгляд.

Услышав это, я коротко кивнул своим мыслям. Было бы неплохо перевербовать тёмных на свою сторону, но заниматься этим сейчас не было ни времени, ни желания.

— Что же, тогда вам будет не жалко умирать за него.

Демонстративно щёлкнув пальцами, я спустил с поводка стихию, и сотни светлячков с яростным гулом обрушились на демонов. Их крики разорвали повисшую над озером тишину, но фокус своего внимания я уже перенёс на менее сильных, но более податливых бесов.

— Теперь вы мне служите, — бросил я вслух, полностью подавляя волю тёмных, и на мгновение задумался.

Эти бесы, низшие, пригодны только для того чтобы быть использованы как расходный материал. Ни о какой преданности или разумном поведении, что важно для меня при подчинении тёмных на долгую перспективу, речи в данном случае и не шло.

«Во дворец. Ищите безопасное помещение для эвакуации», — произнёс я уже мысленно для Аластора и Кали. — «Нах-Нах, настало твоё время».

Пространство вокруг вновь смазалось. Я успел мельком оглядеть постепенно приходящую в себя Настю, которая всё это время лишь молча хлопала глазками. Ничего, будем надеяться, что на этом опасные приключения девушки заканчиваются и дальше судьба будет к ней более благосклонна.

* * *

В императорском кабинете, несмотря на позднее время суток, до сих пор горел яркий свет. С улицы доносились звуки мощных детонаций, а периодические вспышки, если не знать истинной причины происходящего, создавали впечатление разыгравшейся в небе над дворцом грозы. За массивным столом в своём кресле сидел монарх, с приложенным к уху телефоном в руке. Его голос оставался подчеркнуто спокойным и уверенным, будто критическая ситуация, сложившаяся в эти часы, никоим образом не вызывала у него серьёзных опасений.

Но царившая в кабинете атмосфера, пропитанная важностью момента, была неожиданно нарушена резким звуком настежь распахнувшейся двери. Без стука и лишних церемоний, в кабинет будто вихрь ворвался помощник, его лицо, бледное и мокрое от пота, выдавало нервозность. Мужчина даже не пытался извиниться или как-то смазать момент.

— Ваше Императорское Величество! Там срочно! — задыхаясь, выпалил он. — Барьер!.. Он может упасть!

На этих словах император поменялся в лице и замер, спешно прокручивая в голове услышанное. Рука монарха плавно опустила телефон на рычаг, но глаза, внезапно ставшие ледяными, впились в лицо помощника.

— Что⁈ — со стальными нотками в голосе выпалил Романов.

— Уже более десяти попаданий баллистическими ракетами… это о-очень серьёзный входящий урон, Ваше Величество… они… они пытаются перегрузить наш барьер! — слова помощника вырывались нервными обрывками, а его дыхание казалось слишком громким на фоне звенящей тишины.

Император быстро поднялся из кресла, его движения демонстрировали решимость, свойственную лишь тем, кто привык держать всё под контролем даже в самые критические моменты.

— Где Глеб? — коротко бросил он, будто каждый слог был выстрелом.

— Его Высочество на воротах — помогает с обороной. Есть данные, что Наумов самолично пошёл в атаку, как и несколько князей из его ближайшего окружения, — поспешно доложил помощник, пытаясь идти в ногу с Императором, который уже стремительно направлялся к выходу.

Шаги монарха звучали гулко, словно подчёркивали неотвратимость грядущих событий. Помощник продолжал докладывать, но его голос терялся в отголосках взрывов, которые, казалось, были частью самого воздуха. За окнами кабинета можно было разглядеть яркие всполохи света, которые то и дело разрывали зимнюю тьму.

В этот холодный зимний вечер, обитатели и гости императорского дворца в первый и, возможно, в последний раз в своей жизни увидели, как целый Император, государь и властитель великой империи, под звуки непрерывно рвущихся в небе над дворцом бомб, совершенно не заботясь о чужих взглядах и мнении, спешно бежит по лестницам едва ли не перепрыгивая ступеньки. Сейчас Император не пытался выглядеть невозмутимым и отнюдь не заботился о том, как всё это могло выглядеть со стороны — важнее было в кратчайший срок достичь своей цели.

Стук каблуков Романова гулко отдавался по коридорам, заставляя каждого, кто встречался на пути, замирать с остановившимся дыханием. Сердца немногочисленных свидетелей сжимались от мрачного предчувствия: если самого императора заставили бежать едва ли не сломя голову, то что делать остальным? Прятаться, тоже бежать или молиться? Или для всего этого уже стало слишком поздно?

* * *

Учитывая динамику происходящего и мощь атак, обрушившихся на дворец, я с трудом верил в то, что барьер выдержит. С каждым мигом ситуация становилась всё хуже, и решение эвакуировать друзей возникло само собой. Алина и Настя нуждались в этом больше всех: их состояние не оставляло места сомнениям. Что же касается Максима, его готовность я ещё должен буду проверить.

Бесы переместили нас с Воронцовой прямо в общий зал дворца. Здесь, за высокими окнами, расцветающие в небе огненные вспышки делали ночь похожей на хаотичный кошмар. Аристократы, собравшиеся в зале, молча смотрели на это зрелище, их лица казались застывшими в напряжении. Взгляды полны тревоги, а руки сжимали кружки с недопитым чаем, будто тот мог как-то успокоить.

— Ребята, слушаем внимательно, — начал я, стараясь привлечь внимание друзей. Усаживая напротив меня Настю, я заметил, как Виктория тут же метнулась к ней, обеспокоенно всматриваясь в лицо подруги. — Вероятность того, что этот щит упадёт, уже совсем не нулевая. Поэтому вам всем отсюда стоит уходить, что, собственно, я и намерен сейчас обеспечить.

— Нам? А ты? — нахмурилась Алиса, вычленив из моих слов совсем не то, что было нужно.

— Мы разве не должны оказать помощь императору? — неуверенно отозвалась Алина.

Но её слабый голос и болезненный вид говорили об обратном: никакой помощницы из неё сейчас не выйдет. Наркотики, которые ей ввели, судя по состоянию девушки и заданному вопросу, ещё полностью не отпустили.

Я вздохнул, стараясь сохранять спокойствие.

— Прямо сейчас твой отец со своей армией спешат сюда. От вашего рода есть кому исполнить свой долг. И мне будет спокойнее, если все вы будете в безопасности, — твёрдо произнёс я, встречаясь взглядом с каждой из девушек.

Максим неожиданно поднял голову и нахмурился. В его голосе звучала решимость:

— Я остаюсь. Мне уже легче.

Виктория повернулась ко мне, её лицо было искажено тревогой.

— Но… — начала она, но я остановил её жестом.

— Никаких «но», Вика. Присмотри, пожалуйста, за Настей и Алиной. Алиса тебе поможет…

— Я тоже остаюсь, — перебила княжна Белорецкая, её голос прозвучал твёрдо, будто она уже предвкушала спор.

Закатив глаза, я тяжело вздохнул. Спорить с ней не было ни желания, ни времени. Тем более что стоило признать — Алиса действительно могла оказаться полезной.

Мгновение — и вся наша группа исчезла из огромного зала, оказавшись в тёмном помещении. Единственным источником света оставалась рамка открытого портала, переливающаяся зловещими оттенками голубого и тёмно-синего, а также ряд небольших окон под потолком. Внутри, в самом центре, удобно расположился мой ёж. Нах-Нах развалился у арки, абсолютно безразлично наблюдая за хаосом вокруг.

— А-а-а! Это ещё кто⁈ — тут же завизжала Алиса, отскочив назад, едва заметив моего колючего.

Я бросил на неё усталый взгляд.

— Тише, не обижай его. Это…

— Наш братик, — вздохнул я, перебивая сестру. И с огромным трудом сдержав улыбку, состряпав грустное лицо, продолжил: — Его детство сложилось ещё хуже, чем у нас с Викой… Злая ведьма заколдовала Назарчика, превратив его в ёжика.

Все взгляды присутствующих мгновенно сосредоточились на мне. Максим отвернулся, явно сдерживая смех. Алина прищурилась, оглядывая меня с большим недоверием. Виктория с Настей смотрели на меня с лёгкой укоризной. Только Алиса, кажется, всерьёз пыталась осмыслить услышанное, не сводя взгляда с Нах-Наха.

Колючий, между тем, не растерялся. Мгновение — и он уже находился в метре от княжны, устремив на неё взгляд своих чёрных глаз. Алиса попыталась попятиться назад, но упёрлась спиной в меня, тогда как ёж, напротив, ещё сильнее к ней приблизился.

— Лё-ша-а-а… — протянула она, в её голосе явно звучала паника.

— Да не бойся ты его, — придерживая поднявшуюся в сторону мутанта руку, успокаивающе произнёс я. — Нам, к слову, удалось достать информацию о том, что только поцелуй истинной принцессы способен развеять чары и вернуть ему человеческий облик. Может, попробуешь? — через плечо заглянув в глаза девушке, предложил я.

— Я… я не готова, — ответила Алиса, быстро развернулась и всем телом прижалась ко мне.

— Ого, что у вас тут происходит? — сходу произнёс вышедший из портала Семён. Лицо друга выражало лёгкое удивление. — Мы много пропустили?

— Мы, похоже, тоже, — игриво улыбнулась Виктория, одарив нас лукавым взглядом.

— Всё, всем до свидания, — спешно бросил я, одновременно давая знак Нах-Наху отойти в сторону, чтобы ещё сильнее не пугать Белорецкую. — Скоро увидимся.

Вся женская часть нашей компании, предварительно бросив на меня с Алисой многозначительные взгляды, дружно направились к порталу.

Алина тем временем недоверчиво буравила взглядом сияющую рамку, но видя спокойствие остальных друзей, доверилась и шагнула внутрь без колебаний. Настя только отходила от состояния шока и просто шла туда, куда я её попросил. Девушка либо полностью доверяла мне, либо просто мало что сейчас соображала.

«Господин, там что-то странное…» — раздался голос Кали в моей голове. — «Император сюда со всех ног бежит».

«Так уж прям и бежит?» — уточнил я, чувствуя лёгкое удивление.

«Даже не лёгким бегом, господин».

«Эм… ну ладно. Мы тут ничего криминального не делаем», — пожал я плечами и велел Нах-Наху закрывать портал.

Последний обмен взглядами, и мы остались в помещении вчетвером: я, Стёпа, Максим и упёртая княжна Белорецкая, которая отказалась от эвакуации.

В этот момент двери в конце коридора распахнулись, и внутрь ворвалась группа людей во главе с императором. Его взгляд был тяжёлым и мрачным, а движения — резкими и наполненными напряжением.

Лицо монарха нельзя было назвать добрым или же спокойным. Скорее, он и всё его окружение пребывали в гневе и раздражении.

— Какого чёрта вы здесь делаете⁈ — рыкнул Романов, его голос был полон негодования.

— Эвакуировал людей, — спокойно ответил я, выдерживая его взгляд.

— Каких ещё людей?

— Своих, — бросил, не отводя взгляда.

— Ваше Величество, время! — вмешался один из сопровождавших монарха. Император бросил на нас ещё один гневный взгляд, а затем резко произнёс:

— Никому не двигаться с места. Ждите здесь.

— Ну-у, ладно, — пожал я плечами. — А что случилось-то?

Ответа я не получил. Император и его помощник бросились к одной из дверей, задержавшись на несколько мгновений, чтобы её открыть. Личная охрана монарха — десять элитных бойцов — осталась с нами. Думаю, меньше «Мастеров» тут точно никого нет.

Глава 8

Недовольно оглядев вставших вокруг нас полукругом бойцов, я отметил их серьёзный настрой. Слова императора они слышали прекрасно, и выпускать нас отсюда без его разрешения явно не собирались. Их взгляды, хмурые и сосредоточенные, выдавали готовность исполнить приказ любой ценой. Впрочем, дёргаться и провоцировать гвардейцев я пока что не собирался. В то же время, странное поведение Романова меня немало удивляло и вызывало кучу вопросов.

Правда, это происходило ровно до того момента, пока я через открытую дверь не заглянул монарху за спину. Свечение из соседней комнаты исходило, скажем так, о-очень знакомое. Я буквально вмиг догадался о том, что в следующем помещении находится защищающий дворец артефакт.

— Что, с щитом всё совсем плохо? — обернувшись к одному из охранников, бросил я через плечо.

Тот лишь хмуро посмотрел на меня, но ничего не ответил. Его лицо оставалось каменным, а взгляд — тяжёлым.

Впрочем, в следующий миг всем стало резко не до разговоров.

Бабах!

Раздался оглушительный взрыв, от которого под ногами завибрировал пол. Грохот был таким сильным, что казалось, будто весь дворец содрогнулся от этого удара. Я слышал, как вдалеке с треском рушились конструкции, куски которых разлетались во все стороны. Люстра под потолком резко качнулась, а ударная волна едва не выбила окошки в этом помещении, но им каким-то чудом всё же удалось уцелеть.

Воспользовавшись заминкой телохранителей императора, я в короткий миг заполнил помещение густым тёмным дымом, а в следующий момент мои бесы перенесли всю нашу группу в соседнюю комнату.

— Пробили-таки барьер, Ваше Величество! — сообщил я очевидное, оказавшись сбоку от императора.

Помещение, куда мы попали, было довольно просторным. Внутри оказались ещё полтора десятка бойцов охраны, стоявших наготове. Оно и неудивительно, оставлять такое место без присмотра было бы по меньшей мере глупо.

В центре комнаты, на постаменте, стоял огромный кристалл, испускающий яркое голубое сияние. Романов находился рядом, вытянув руку в его сторону. Очевидно, монарх делился с артефактом своей энергией, чтобы вновь поднять над дворцом защитный купол.

Бабах!

Прозвучал очередной взрыв, вызвавший на лице монарха резкую вспышку гнева. Держу пари, ничего цензурного у него в голове сейчас не промелькнуло.

Наконец отметив наше появление, император едва заметно повернул голову, бросив на меня крайне недовольный взгляд. Его голос был низким, в нём звучали стальные нотки:

— Как вы здесь оказались?

Я повёл плечом, стараясь выглядеть безмятежно, следом переводя взгляд на телохранителей, которые ворвались в помещение спустя несколько секунд после нас. Их лица выражали злость, а взгляды буравили меня, будто пытались прожечь насквозь.

— Воспользовался тем, что ваши ребята отвлеклись на взрыв, — безмятежно ответил я, вытягивая руку в сторону артефакта. — Помогу?

Романов, слегка прищурившись, поспешно ответил:

— Смешивать энергию в артефакте нельзя. Справлюсь, — его голос стал немного мягче, но в нём всё ещё чувствовалась строгость. После небольшой паузы император добавил: — Как вы оказались на этом этаже?

— А-а, вы про это… — понимающе кивнул я. — То мои демоны. Попросил найти укромное место — нашли. Не думал, что у вас тут тайная комната.

Лицо Романова отражало явное недовольство, но теперь оно было обращено больше к ситуации, чем ко мне. Я мог его понять: мало кому понравится, если посторонние окажутся в тайных уголках твоего дома.

— Мне доложили, что во дворце видели Воронцову, — произнёс государь, переводя тему.

— Так точно, Ваше Величество, — коротко кивнув, ответил я. — Не успел вас обрадовать. Её отцу доложат, что княжна сейчас в моём поместье. Мы передадим девушку её роду при первой же возможности.

Романов слегка нахмурился, не переставая буравить взглядом артефакт:

— А чего ж тогда Белорецкую с собой оставил?

— Как бы так сказать-то…

На этих словах я тяжело вздохнул и обернулся. Алиса, которая до этого момента стояла немного в стороне, но прекрасно, как и все присутствующие, слышала детали разговора, поймала наши взгляды. Княжна тут же подняла подбородок и твёрдо ответила:

— Я сама осталась, Ваше Величество.

Император чуть приподнял брови.

— И зачем же?

— Оказать Алексею Михайловичу помощь в защите дворца, — не задумываясь, ответила девушка.

Слова Алисы, неожиданно даже для меня, за короткий миг полностью изменили настроение монарха. Его лицо разгладилось, а взгляд утратил холод. Владимир Анатольевич будто полностью перезагрузился до «стандартных настроек» и вновь вернул ко мне своё расположение. То ли какие доклады от своей службы безопасности получил, то ли словам Белорецкой было почему-то больше доверия…

— А это мои друзья: Максим и Степан, — сместил фокус внимания с княжны я. — Также горят желанием наказать супостатов.

Император перевёл взгляд на них. Максим и Степан синхронно вытянулись и хором ответили:

— Так точно, Ваше Величество.

Романов задержал взгляд на моих товарищах, затем выдохнул и произнёс:

— Что же… Тогда не смею вас всех задерживать. Наверху вы нужны сильнее, чем здесь.

Монарх кивнул своим гвардейцам, и те тут же потеряли к нам интерес. Я почувствовал, как напряжение в воздухе спало, но окончательно расслабляться было пока ещё рано.

* * *

Гигантские ракеты с угрожающим воем пробивали густую пелену облаков, устремляясь к защитному куполу императорского дворца. Каждая из них, несущая колоссальную мощь, обрушивалась на преграду с грохотом, от которого, казалось, дрожала сама земля. Купол трещал, его поверхность вибрировала и вспыхивала, как натянутая до предела струна. Мгновение спустя, в окружении вспышек, воздух разрывали энергетические волны, выбрасываемые защитной конструкцией, и каждый удар сопровождался ослепительным всполохом.

На фоне этих звуков, словно вторя их разрушительной гармонии, взревели одарённые. Толпа мятежников, собравшаяся у опушки леса, разом вытянула руки к вражескому барьеру. Из ладоней и от тел магов вырвались вспышки стихийной магии: огненные шары, гигантские валуны, водяные копья и потоки сжатого воздуха. Выплеснутая несколькими сотнями человек энергия, подобно одновременной атаке полутысячного отряда лучников, вмиг устремилась к куполу. Многообразие цветов переплеталось в воздухе, создавая иллюзию огненного водопада, и вместе с ударами артиллерии и ракетных установок неумолимо добивало защиту дворца.

— Ура-а-а! — на разные голоса взревела толпа. Их крики, переплетённые с грохотом битвы, разносились по округе.

На стенах дворца стояли имперские гвардейцы, не жалея сил и энергии бившие по мятежникам в ответ. Защитники держались стойко, но в их взглядах читалась тревога. Многие десятки лет никто в империи и помыслить не мог о том, чтобы подвергнуть это место атаке, а сейчас враг стоял под стенами императорского дворца и, ничего не боясь, рвался с оружием в руках внутрь.

Первое заметное ослабление щита вызвало неприятно резанувший по ушам треск, который, казалось, пронёсся по всему дворцу. А спустя несколько секунд, глазам бьющихся на стенах дворца воинов предстало зрелище, которое многие из них ожидали с ужасом: одна из ракет прорвала ослабленный купол. Она с рёвом прошила все преграды на своём пути и сдетонировала внутри совсем недавно отреставрированного крыла. Взрывная волна подняла в воздух облако каменной крошки и пыли, а от древних стен в разные стороны полетели обломки, которые некогда были гордостью архитекторов Империи.

Вид этого разрушения пробудил в сердцах мятежников бурный энтузиазм. Ещё громче зазвучали их крики, а натиск стихий едва ли не удвоился. Атаки будто сливались в единое целое, обрушиваясь на укрывавшие дворец стены, которые, ныне оставшись без защиты, казалось, вот-вот рухнут.

— Все вместе! — взревел князь Наумов. Его голос эхом пронёсся по полю боя.

Повинуясь приказу своего лидера, мятежники тут же скоординировали свои силы на главном входе, куда тут же устремились сотни разномастных энергетических потоков. Массивные кованые ворота не смогли выдержать такого натиска, и спустя мгновение, огромные створки, украшенные гербом империи, с громким металлическим звоном влетели внутрь, словно две пробки из-под шампанского.

Имперские гвардейцы, стоявшие у ворот, отреагировали мгновенно. Воины стали организованно отступать, перекрывая своими телами выломанный вход на территорию дворца. Благодаря слаженности защищающих дворец людей, их групповой барьер образовал непробиваемую линию обороны. Казалось, что эти бойцы, несмотря на численное превосходство врага, были готовы стоять насмерть, защищая власть императора от предателей.

Тем временем продолжались сражения и в небесах. Чёрные, как сама ночь, фигуры демонов кружили над дворцом, забирая немалую долю внимания находившихся на стенах гвардейцев. Одарённые мятежники, поддерживаемые своими тёмными союзниками, использовали всё, что могли, чтобы подавить сопротивление.

* * *

Перекинувшись взглядами с Романовым, мы все вчетвером шагнули на выход из святая святых императорского дворца. За нашими спинами тут же закрыли тяжёлую дверь, отделяющую нас от артефакта, и я, обернувшись к друзьям, переглянулся уже с ними.

— Не так я себе встречу с Его Величеством представлял, — вздохнул Степан, почесав затылок.

— Зачем ты её вообще представлял? — усмехнулся я, стараясь разрядить всё ещё напряжённую обстановку.

Максим, стоявший сбоку, покачал головой:

— У вас с ним всегда так нервно проходит общение?

Я вытянул губы трубочкой, на мгновение задумавшись, после чего качнул головой:

— Не-е, по-разному бывает, — произнёс я и следом же перевёл тему. — Ладно, утепляйтесь и полетели.

Эти слова вернули нас к реальности. Все начали накидывать снятые куртки и натягивать шапки, которые ранее приходилось держать в руках. Погода за окнами стала ещё холоднее — ночь была безжалостной, как и битва, продолжающаяся вокруг.

Бегло оценив готовность друзей и краем глаза отметив Алису, которая лишь поправила своё пальто, застегнув его на одну пуговицу, я дал отмашку демонам. Через несколько секунд вся наша четвёрка уже стояла на одной из высоких башен, откуда открывался вид на поле сражения.

— Это со мной, — коротко бросил я уже знакомому офицеру, который остановился, встретившись со мной взглядом. А затем, обернувшись к друзьям, добавил: — Выбираете сектор и утюжите.

Уже в который раз за этот вечер оглядев картину под стенами крепости, я недовольно поморщился — к текущей минуте мятежники давили на бившихся в меньшинстве гвардейцев. Последние, правда, брали отработанным до совершенства мастерством — безупречный строй, чувство дистанции и филигранное владение боевыми копьями. Оружие у гвардейцев, как, к слову, и у их противников, однозначно было артефактным, что вызывало во мне волну удивления — сколько же денег и редких кристаллов сейчас передо мной на поле боя!

Служивших в личной гвардии императора солдат, к слову, потому и боялись, что в их ряды попадали не только самые сильные одарённые, но и потому что на их экипировку корона совсем не скупилась. Как видно, именно ради таких вот случаев.

Наблюдая же за тем, как обеспечил отряды мятежников князь Наумов, или кто там в их тайном сообществе отвечал за обеспечение готовящегося восстания, я невольно проникся уважением — эти люди шли ва-банк, в случае поражения рискуя своими жизнями, и вкладывались в дело соответствующим образом.

«Ни один клинок не должен остаться на земле после окончания битвы», — бросил я для своих бесов и сместил взгляд в сторону стоявшей в нескольких десятках метров аналогичной с нашей башне.

Отдельную лепту в эту схватку вносили и вражеские бесы, которые успели тут заново распоясаться в моё отсутствие. Хорошо что враг, в отличие от меня, не снабдил артефактными клинками и тёмных. Иначе бы гвардейцам тут пришлось совсем туго.

С соседней вышки, по наступающим на дворец мятежникам, не жалея маны, самоотверженно выплёскивал непонятной природы энергетические заряды Романов-младший. Около десяти штук в каждом залпе, оставляя за собой длинный след в воздухе, они обрушивались на поднятый над армией мятежников купол, после чего, спустя пять-шесть секунд, ситуация повторялась вновь.

К этому моменту времени лично мне стало очевидно ясно, что над головами новой волны мятежников был развёрнут защитный барьер не меньшей мощности, чем над императорским дворцом. Последний, к слову, монарху всё-таки удалось восстановить. Но как бы там ни было, после попадания нескольких ракет, резиденция Романовых прежней уже не будет. Впрочем, кричать, что всё пропало, пока рано. Да и не бывать этому. Раз здесь есть я — добиться своей цели этим ублюдкам Наумовым я точно не позволю.

— Али-ис, а ты можешь сделать так, чтобы им там стало резко холоднее, чем нам здесь? — спросил я, повернувшись к Белорецкой.

— Да, конечно, — с готовностью кивнула девушка.

— Тогда действуй, — распорядился я, после чего обратился к Максиму. — Сделай так, чтобы ветер дул от ворот. На мятежников.

— Думаешь, они замёрзнут и пойдут домой? — ухмыльнулся Степан, стоявший сбоку.

Я ответил с улыбкой:

— Ты недооцениваешь Алису. Знал бы, что она тут недавно натворила… Вон у гвардейцев до сих пор глаза дёргаются при виде княжны.

— Только если от счастья созерцания такой сильной союзницы рядом с нами, Ваша Светлость, — поспешил вставить один из офицеров, с которым мы уже были в контакте.

Алиса робко улыбнулась, но от задачи отвлекаться не стала. Я на его слова лишь улыбнулся и кивнул:

— Ладно, работайте, мы со Стёпкой улетели.

Не дожидаясь ответа, я отдал демонам приказ на перемещение. Через мгновение мы с Астаповым перенеслись на другую вышку, где находился Глеб Владимирович. Его фигура была напряжённой, взгляд сосредоточенным. Принц, как я уже ранее заметил, не просто стоял и наблюдал за сражением, а принимал в нём немалое участие. Правда, судя по его лицу, выкладывался он пока, несмотря на уже довольно критическую ситуацию, не на полную мощность. Словно что-то задумал…

— Как успехи, Ваше Высочество? — бросил я, поравнявшись плечами с царевичем.

Романов повернулся, бегло оглядев меня с товарищем.

— Барьер проломили, — сухо отозвался он.

Окружающие военные, насторожившиеся при нашем появлении, быстро успокоились. Это было на самом деле неудивительно: сколько я уже тут как Фигаро туда-сюда ношусь? Узнали поди.

— Вам не кажется, что барьер над их шайкой-лейкой как-то подозрительно силён? — уточнил я.

Принц нахмурился:

— На что намекаешь?

— Что у кое-кого из наших гостей под пальто лежит такой же камушек, как у вас в подвале, — не отводя глаз от поля боя, произнёс я.

Глеб остановился, явно недовольный моими словами:

— Чего? — его тон стал резким, а взгляд — пристальным.

Больная тема для Романовых что ли? Ну увидел я их тайную комнату, и что теперь?

Я вздохнул и решил внести в разговор некоторую ясность, чтобы Романов лишний раз не напрягался:

— Его Величество заряжал защитный артефакт, я рядышком стоял.

Принц продолжал смотреть на меня, но вопросов больше не задал. Сейчас для них было не самое лучшее время.

— Что предлагаешь? — спросил он наконец.

— Атаковать носителя, — ответил я, кивнув головой в сторону князя Наумова.

Рядом с ним в хвосте армии мятежников также находился его сын и ещё несколько влиятельных аристократов, чьи лица мне казались смутно знакомыми. Правда, чтобы их рассмотреть, пришлось приказать бесовке достать мой бинокль.

— Интересно, — кивнул он.

— Кстати, как думаете, почему они не вступают в бой? — нахмурился я, продолжая разглядывать лидеров мятежных сил.

— Ясно дело — щит держат, боем руководят, разбив зону ответственности по секторам. Ну и энергию для битвы со мной и отцом берегут. Сюда ведь мало просто прорваться, им бы потом ещё выжить, — на последних словах в голосе принца проступили нотки гнева.

— Резонно, — согласился я.

Глеб Владимирович кивнул, хотя его лицо оставалось напряжённым:

— Насчёт твоего предложения — думай, как это сделать. У меня тут пока свой план осуществляется. Если не получится — будем пробовать другие варианты.

— Чем-то могу помочь? — предложил я.

Принц, довольно ухмыляясь, коротко кивнул:

— Да. Сейчас бы твоя помощь была весьма кстати.

— Весь во внимании, Ваше Высочество, — также улыбнулся я, переводя взгляд на принца.

* * *

В большом кабинете с тяжёлой мебелью в Викторианском стиле царила сдержанная, деловая атмосфера. Высокие книжные шкафы с резьбой, заполненные старыми томами в кожаных переплётах, поднимались к потолку. На стенах висели портреты королевской семьи и старинные карты, подчёркивающие дух эпохи. Массивный дубовый стол, на котором стояли бокалы с водой и лежали аккуратно сложенные папки, был окружён людьми в военных кителях.

— Ну и напоследок, господа, вернёмся к делам в Российской Империи. Есть приятные новости — разведка докладывает, что щит над дворцом всё-таки смогли уничтожить, — начал Джеймс Беркли, мужчина лет сорока с густыми бровями и короткой бородой с подкрученными усами. Его голос звучал размеренно, умело привлекая внимание окружающих.

— По моим сведениям, он по-прежнему активен, мистер Беркли, — возразил сидящий справа худощавый седовласый мужчина. Его манеры и спокойный тон часто раздражали собеседников, и он этим умело пользовался. Мистер Сондерс аккуратно сложил руки на столе, но его взгляд оставался цепким.

Беркли нахмурился, но промолчал, глядя на оппонента. Затем он коротко кивнул:

— Очень странное утверждение, мистер Сондерс. Впрочем, перепроверим, — его взгляд пробежал по лицам собравшихся, после чего он продолжил: — Майжеп Бирмаган поднял османов и следует нашему плану. Пошли в наступление и поляки, усиленные нашими ЧВК.

— Не сочтите за дерзость, мистер Беркли, но это уже общеизвестная информация. Сообщите нам, пожалуйста, как идут дела? Как глубоко сместилась линия фронта? До каких земель удалось дойти турецкой армии? — голос мужчины прозвучал сухо, но в нём чувствовался скрытый вызов.

В комнате повисла неловкая пауза. Несколько человек за столом переглянулись, ожидая ответа. Беркли, нахмурившись, молчал. Он выдержал паузу, но затем отозвался с лёгкой тенью раздражения:

— С момента начала операции прошло не более шести часов. О каких быстрых результатах вы хотите услышать, мистер Сондерс?

Граф чуть приподнял бровь, но ответить не успел. В беседу вмешался пожилой мужчина, который до этого молчал, наблюдая за дискуссией с лёгкой отстранённостью. Его впалые щеки, усталые глаза и седые волосы говорили о многолетнем опыте, а безупречно сидящий костюм подчёркивал аристократическое происхождение и врождённое чувство стиля. К слову, он был единственным среди присутствующих в классическом костюме.

— Мистер Беркли прав, господа. Всё от нас зависящее мы уже сделали. Пусть работают. Мы будем наблюдать за результатом и корректировать действия, — его голос прозвучал ровно, но слова не оставляли места для возражений. — На сегодня всё, собрание окончено.

Собравшиеся медленно поднялись, одни молча кивали друг другу, другие что-то тихо обсуждали. Беркли сложил перед собой папку, задержав взгляд на Сондерсе. Кабинет наполнился звуками отодвигаемых стульев, и вскоре снова погрузился в тишину.

Глава 9

— Мне нужно, чтобы ты по моей команде создал дымовую завесу в этом месте, — произнёс принц, указывая пальцем в сторону выломанных врат, где сейчас шла ожесточённая битва между гвардейцами и мятежниками. Голос его звучал размеренно, в нём ощущалась задумчивость, как будто он мысленно просчитывал каждый шаг.

— Хорошо, — кивнул я. — Жду сигнал.

Пока Глеб Владимирович выжидал момента и сосредоточенно наблюдал за обстановкой, я осмотрелся вокруг. Битва разгоралась всё сильнее. Крики, звон клинков и всполохи стихийных атак сливались в единую симфонию, которая накрывала всё вокруг, словно гулкая волна. Воздух был пропитан гарью, а холодный, леденящий ночной ветер добавлял бойцам на земле дополнительную порцию особенных ощущений. А вот звуки бьющихся о защитный купол ракет постепенно сошли на нет. Тут из самых очевидных просилось несколько вариантов: либо у противника был израсходован весь имеющийся боезапас, либо ВКС империи наконец-то подавили все точки запусков.

Оглядывая окружающую обстановку, я поймал мысль, что настало время наконец-то заняться распоясавшимися демонами. Тёмные кружили над стенами, как голодные хищники, отвлекая на себя внимание защищающих дворец бойцов, а также донимали бьющихся на острие атаки гвардейцев. Последние стойко держали удар, периодически вылавливая самых неосторожных бесов и мгновенно разрывая их на части.

Вытянув обе руки в разные стороны, я сконцентрировался на даре и, обращаясь к собственной стихии, стал пачками хватать летающих по округе вражеских демонов. Твари пытались сопротивляться, вырываться, но как и у других их предшественников, почти две сотни которых я уже подчинил парой часов ранее, ничего не вышло и у этих. Спустя минуту над дворцом не осталось ни одного выполняющего приказы Ваала беса — не считая десятка демонов, находившихся непосредственно рядом с князем Наумовым и другими высокородными аристократами в тыловой части наступающей на дворец армии мятежников. Все остальные, подчиняясь моей воле, зависли у подножия башни, на которой я сейчас находился.

Немалую армию подчинённых мной за сегодня бесов был соблазн тут же пустить в бой, приказав атаковать мятежников с тыла. Но я эту мысль пока придержал при себе. Низшие бесы — ресурс, откровенно говоря, недолговечный. Да и без артефактного оружия сильно много пользы от их бездумного использования ждать не стоило. Тут тактика нужна и момент хороший.

— Ты готов? — раздался голос Глеба Владимировича, отвлекая меня от размышлений.

— Так точно, — ответил я, переведя взгляд на принца.

— Тогда действуй. Только сделай так, чтобы границы тумана не выходили за вот этот контур, — пальцем мне показал нужную область Романов.

Я молча кивнул и сосредоточился. Мой дар вырвался наружу, и весь участок у въезда во дворец погрузился в густой, непроглядный туман, будто занавес, скрывавший происходящее внутри. Его тягучие волны словно жили своей жизнью, погружая и так страдающего от экстремально низких температур врага ещё и во мрак.

— Отступайте, — коротко скомандовал принц в рацию, после чего вытянул руку в сторону врат.

Перестав лупить по развёрнутому над армией мятежников щиту, принц замер на месте. Я заметил, как его взгляд стал напряжённым. Следом прошло всего несколько секунд, как я увидел странную магическую пульсацию, исходящую от арки на месте выломанных ворот. Там, где прежде были массивные кованые створки, начал формироваться непонятный сгусток энергии. Его мерцание усиливалось с каждой секундой, пока наконец не обрело отчётливую форму. Мерцающее сине-чёрное свечение, словно живое, притягивало взгляд, завораживая своей пугающей красотой. Лёгкие электрические разряды пробегали по его поверхности, добавляя ощущение неестественной силы. Правда, видеть это всё мог сейчас только я — для остальных появившаяся из ниоткуда портальная рамка была скрыта чёрным дымом.

Опьянённые нашим отступлением враги, не замечая подвоха, один за другим ринулись в портал. Их движения были быстрыми, как у зверей, почуявших лёгкую добычу. Я с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за происходящим. Мгновение — и сотни мятежников устремились внутрь, словно не могли поверить в своё преимущество.

— Ну как? Повелись? — повернувшись ко мне, произнёс принц.

— Не то слово! — ответил я, не отрывая взгляда от картины, и тут же добавил: — Прикажите своим гвардейцам изображать звуки боя.

Принц коротко кивнул и передал мой приказ в рацию. Воины, находившиеся за пределами завесы, немедленно начали звенеть клинками, разыгрывая картину ожесточённого боя. Взгляд сверху открывал впечатляющую картину: враги, уверенные в своей победе, пачками исчезали в неизвестности — буквально за несколько мгновений, около сотни мятежников, ничего не подозревая, безвозвратно шагнули в портал, теряя связь со своими командирами.

Я только и мог стоять молча с приоткрытым ртом и удивлённо наблюдать за тем, как неумолимо быстро сокращается армия врага.

— Я восхищён, Глеб, — произнёс я, не отрывая глаз от наблюдения за этой картиной.

Принц слегка улыбнулся, едва заметно кивнув. Его лицо оставалось сосредоточенным, но я уловил проблеск гордости.

— Стоять! Это ловушка! — вдруг взревел князь Наумов. Его голос эхом разнёсся над полем боя. — Все назад! Отошли назад! — продолжил он безапелляционным тоном.

Очевидно, горстка не попавших под мой контроль бесов смогла предупредить своих хозяев. Реакция была молниеносной, и строй мятежников замер на своих местах, после чего, выставив перед собой клинки, медленно стал отступать.

— Ц! — нахмурился принц, явно раздосадованный тем, что противник быстро всё понял.

А вот я расплылся в улыбке, прекрасно понимая, что задумка Романова всё же сработала. Враг уже потерял значительную часть своих сил. Но я знал, но это был ещё не конец.

«В атаку!» — тут же скомандовал я всей своей армии демонов, обрушивая тёмных на врага с тыла.

Бесы сплошным потоком ринулись на мятежников по ту сторону стены, поджимая скопившуюся у ворот воинскую массу ближе к дворцу, неизбежно прижимая к границам портала ещё несколько десятков человек.

Но на этом беды для мятежников не кончались: обмороженные, трясущиеся от холода, в полной темноте, они словно слепые котята тыкались из стороны в сторону, неизбежно сталкиваясь и сражаясь между собой, а также вдобавок противостояли стае подчинённых моей воле бесов. Причем на этот раз это уже была не бесполезная масса, не способная как-то навредить сильному одарённому.

Пока ещё не очевидной проблемой для заговорщиков становилось то, что у части верных лично мне демонов были не только когти и клыки. Преданных мне тёмных, состоявших в личной гвардии, я уже давно вооружил артефактными клинками. И сейчас несколько десятков этих убийц мелькали внутри вражеского строя, безжалостно вырезая всех попавшихся на пути противников.

«Не лезьте на рожон! Выбирайте тех, кто уже с кем-то сражается», — командовал я, наблюдая за схваткой сверху.

При таком подходе у врага просто не оставалось шансов. Дезориентированные, ослабленные холодом и лишённые ясности мышления, мятежники постепенно теряли свои позиции. Даже лучшие из них теперь с трудом сдерживали натиск, не понимая, откуда исходит новая угроза. Положение врага виделось мне откровенно незавидным — на нашей стороне было превосходство во всём.

— Притащить сюда армию бесов — тупейшая из их идеей, — бросил я себе под нос, но следом же вспомнил, что планировавшие операцию люди немало надеялись на то, что взятая в плен княжна Воронцова, точнее, угроза её смерти, заставят меня не участвовать в этой битве. Не подрасчитали.

— Можете убирать портал, Ваше Высочество. Копейщики сейчас будут более полезны, — оценив ситуацию, произнёс я.

Бегло меня оглядев, Романов вернул взгляд вниз и, немного подумав, коротко кивнул, после чего портальная рамка в течение нескольких секунд исчезла.

— Копья перед собой и к вратам.

Приказы принца исполнялись мгновенно. Подобный приказ рано или поздно так и так просился, поэтому солдаты к нему были готовы.

Выставив копья, гвардейцы медленно двинулись вперёд, выстраиваясь в штыковую атаку. Их движения были слаженными, как у единого механизма. Этот порядок и дисциплина внушали уважение, заставляя отдать должное идущим в бой мужчинам.

— Кстати, а куда вёл этот портал? — повернувшись к Глебу Владимировичу, с любопытством произнёс я.

— В космос, — коротко ответил он.

— Чего? — нахмурился я, удивлённый его словами.

Принц слегка улыбнулся:

— Как-нибудь расскажу. В более спокойной обстановке.

Я кивнул, переводя взгляд на поле боя. Сражение продолжалось, но у врагов явно начали сдавать нервы. В этот момент я понял, что инициатива полностью на нашей стороне и этим нужно пользоваться.

* * *

Вокруг стояла кромешная тьма, поглощавшая всё, что происходило на поле боя. Каждый шаг мятежников вперёд казался им победой, но никто не замечал, как их ряды постепенно редеют. Вязкий мрак скрывал ловушку, в которую один за другим попадали наступающие, исчезая бесследно, словно их поглощала сама тьма. Для тех немногих, кто мог видеть больше, картина обретала пугающую ясность.

Ваал витал над землёй рядом с князем Наумовым и другими аристократами, старательно рассеивая чёрный дым, окутывающий всё вокруг на многие десятки метров. Впрочем, едва у него это получалось, как подчиняющаяся другому хозяину стихия тут же брала своё, и окружающее пространство вновь поглощал мрак.

В какой-то момент устав от бесполезной борьбы, демон перевёл взгляд и неожиданно отметил вдали что-то странное. Вмиг переместившись ближе к вратам, где, казалось, наконец-то случился долгожданный прорыв, Ваал едва не закипел от вспышки гнева.

— Мерзкие ублюдки! — взрычал тёмный. — Назад! — пророкотал он следом низким инфернальным голосом. — Это ловушка!

Но было поздно. Как минимум тройка бойцов, размахивая клинками перед собой и на ощупь пробираясь вперёд, исчезла в зависшей практически на всю ширину проёма арке. Только в последний момент Ваал успел схватить за ворот молодого мужчину и рывком оттащить его от шага в неизвестность. Им оказался не кто иной как княжич Наумов, который, не удержавшись на ногах, упал на спину, следом же на одних инстинктах отбрасывая от себя телекинезом всех вокруг и спешно поднимаясь на ноги.

— Ты был в шаге от смерти, мальчик, — раздражённо рыкнул демон, зависнув напротив портала и не решаясь до него дотронуться. — Можешь не благодарить.

Узнав голос беса, княжич немного напрягся, но хамить, как это было раньше, в ответ не стал.

— Что там?

— Портал. Куда не знаю, — бросил Ваал, и следом же уже громче добавил: — Никому не двигаться! Впереди ловушка!

Мятежники зависли в бездействии, вслушиваясь в звуки сражения вдалеке. Полные боли голоса звали подмогу, уверяли, что если пройти ещё немного, то туман рассеется, но Ваал все попытки союзных воинов повестись на эти манипуляции жёстко пресекал. Не решился ему противостоять и княжич Наумов, не без помощи демона взявший прямо противоположное от дворца направление.

В конечном итоге плюнув на раздражавших его своей тупостью солдат, Ваал резко переместился к князю Наумову и кратко, но экспрессивно, передал ему о произошедшем.

Лицо князя потемнело, взгляд наполнился ледяным гневом.

— Стоять! Это ловушка! — взревел князь Наумов. — Все назад! Отошли назад! Но секунды промедления и любопытства сыграли свою роль — противник явно не бездействовал. Едва спутанные остатки армии мятежников, ориентируясь на голос своего командующего, решили отступать, как с другой стороны на них обрушилась армия бесов. Демоны ринулись вперёд, как смерч, охватывая ряды людей. Удары когтей и клинков бесконечным каскадом атак обрушивались на личные щиты отступающих бойцов. Порывы холодного ветра смешивались с криками, звоном клинков и рёвом атакующих демонов. Ваал ощутил, как хаос охватывает поле боя. Люди теряли ориентиры, пытаясь защититься от невидимых угроз, а порой и вовсе переходили на бег, беспорядочно отмахиваясь телекинезом от назойливого противника. Темнота, казалось, жила своей жизнью, поглощая всех, кто осмелился остаться на её пути.

Но самую большую угрозу не готовой к схватке в таких условиях армии несли несколько десятков демонов, перемещающихся по полю боя без лишнего хаоса и суеты. Эти, не вступая в схватку, исподтишка резали попадающихся на пути врагов, а если по какой-то причине атака не увенчивалась успехом, просто находили другую, более слабую цель.

Именно так получил тяжёлое ранение в спину и выжил один из прибывших за головой императора князей. Спасла аристократа вырвавшаяся на одних инстинктах вспышка силы. Взрывная волна мгновенно отбросила всех вокруг — как врагов, так и союзников. На мгновение мрак уступил место ослепительному свету, но затем тьма вернулась вновь, густая и вязкая. Мятежники, лишённые поддержки и разрозненные, едва не ударялись в панику. Попытки отступления превращались в хаотичное бегство, где каждый оставался сам за себя.

Звук схватки становился всё более неразборчивым. Среди криков и ударов клинков слышались стоны умирающих, отражая на лице Дмитрия Евдокимовича вымученную беспомощность и отсутствие сил хоть как-то спасти ситуацию.

Демон чувствовал, что битва проиграна, но пока князь Наумов держался, он не мог отдать приказ к отступлению.

— Мы должны уходить, — процедил Ваал резким и требовательным голосом. — Если мы не отступим сейчас, у нас не останется никого, кто мог бы сражаться дальше.

Князь резко обернулся к нему, его лицо было бледным, но в глазах ещё горел огонь.

— Нет, — прошептал он, но в этом слове слышалась неуверенность. — Мы можем ещё…

— Ты ошибаешься! — рыкнул Ваал. — Посмотри вокруг! Твои люди бегут! Больше половины уже мертвы!

Наумов не отвечал. Его лицо исказилось, а в глазах ещё отчётливее проступало отчаяние. Демон же, впервые за всё время мог наблюдать, как прямо на его глазах медленно рушится уверенность князя. Его плечи слегка опустились, а губы вытянулись в одну полоску, в попытке сдержать последние остатки самообладания.

— Мы вас вытаскиваем, или сдохнете! — громко выкрикнул Ваал, обращаясь к воинам рядом. После чего ментально обратился к оставшимся в подчинении немногочисленным демонам. — «Унести высокородных с поля боя! Немедленно!»

Бесы, словно ожидая этого приказа, тут же сорвались действовать. Один за другим аристократы, оставшиеся на поле, были вырваны из окружающего хаоса и исчезали в воздухе.

* * *

Почувствовав, что нужный момент настал, я отдал приказ Кали перенести к нам Максима. Едва парень оказался рядом, я удовлетворённо кивнул и оглядел своих друзей:

— В общем, судя по всему, они сейчас будут отступать. Барьер нам пробить не удалось, поэтому я намерен идти в ближний бой. Кто со мной?

На самом деле, особой кровожадности по отношению к основной массе воинов, участвовавших в мятеже, в отличие от того же Романова, я не имел — большая часть из них хоть и являлась сейчас нашими врагами, но в то же время осталась людьми подневольными. То бишь они выполняли приказ своего господина. И это не значит, что я их жалел, нет. Но и желания уничтожить всех до единого тоже не имел. А вот мелькавшие вдалеке рожи Наумовых пробуждали во мне совсем другие эмоции…

— Спрашиваешь! — откликнулся Стёпа, глаза которого сверкнули от предвкушения.

— Обижаешь! — добавил Максим, привычно поправляя ремень, чтобы ничего не мешало в бою.

К слову, моя фраза была специально брошена так, чтобы её услышал и принц, который к моему удивлению тут же дал своё согласие:

— Я тоже с вами. Надо добить ублюдков, — всё ещё буравя темноту под ногами, бросил Романов.

— Ваше Высочество! — тут же вмешался крупный мужчина, до этого стоявший в стороне, практически не отсвечивая. Очевидно это был телохранитель принца, лицо которого исказилось тревогой и желанием что-то возразить.

— Можете пойти со мной. Но ворчать над ухом не надо, — спокойно отмахнулся Глеб Владимирович и перевёл взгляд на меня, явно ожидая дальнейших указаний.

Возникла неловкая пауза, которую нарушил всё тот же телохранитель.

— Вместе с Его Высочеством вы должны перенести туда ещё всех тех, кто сейчас находится здесь на башне и снизу у её входа, — безапелляционно произнёс отвечающий за безопасность принца человек, тут же поравнявшись со мной плечами.

Закрывая глаза на не самый почтительный тон стоявшего сбоку человека, я оглядел присутствующих и опустил взгляд вниз. У основания башни находилось ещё без малого полтора десятка бойцов, входивших в состав охраны царевича. А вот свою охрану я, несмотря на недовольство дяди, переносить порталом на территорию дворца не стал — моим людям была поставлена другая задача.

— Предупреди их чтобы были готовы, — бросил я, обращаясь к говорившему со мной офицеру, и мысленно для бесов добавил: — «Передайте Алисе от меня послание, что зиму можно выключать».

Сам же в это время усилием воли отозвал чёрный дым, обнажая для всех наблюдающих за схваткой людей промежуточные результаты этого сражения. А для врага они, к слову, были на мой взгляд просто ужасающими — более четверти армии заговорщиков просто исчезло непонятно куда, и ещё как минимум половина от оставшихся лежали на земле ранеными или убитыми. Земля рядом и вокруг въездных ворот была залита кровью и буквально усыпана трупами, об которые спотыкались отступавшие назад мятежники.

Гвардейцы на стенах тут же воспользовались возможностью и начали добивать остатки вражеских сил. Стихийные заряды сыпались вниз, словно дождь, обрушиваясь на пока ещё висевший над головой противника групповой щит.

Через мгновение, демоны перенесли весь наш объединённый отряд на поле боя, в тыл вражеской группировке, что для них стало крайне неожиданным манёвром. Вместе с тем, в схватку вступили и практически незадействованные ранее остатки моих резервных сил, состоявшие из трёх самых преданных мне демонов: Кали, Аластора и Рикса, про которого я, едва началась эта заварушка, вспомнил и приказал переместиться в императорский дворец. Думаю, с сегодняшнего вечера от него в ИСБ больше не будет никакой пользы.

Надо сказать, успели мы очень вовремя — рыскающий вокруг ослабленной армии мятежников Ваал именно сейчас принялся делать всё возможное, чтобы вытащить высокородных с поля боя. Подхватившие аристократов бесы рванули в сторону леса, но Аластор с Риксом тут же вмешались, моментально выбивая двоих одарённых из изнанки точно так же, как совсем недавно это сделали демоны Ваала со мной.

В погоню сорвались и другие мои демоны, в результате чего ещё около десятка людей вывалились на разных друг от друга расстояниях, но уже ближе к лесу. Я быстро огляделся по сторонам, оценивая ситуацию.

Принц шёл по правую руку от меня, в окружении своих телохранителей, а слева находились Стёпа с Максимом.

Ваал тем временем не сдавался: его бесы изо всех сил пытались перенести элиту восстания в безопасное место, но двое выбитых из изнанки одарённых, увидев меня с принцем, неожиданно отмахнулись от своих спасителей. Впрочем, шанса сбежать у них уже и не было.

— Господа, предлагаю вам дуэль. Два на два, — громко произнёс один из аристократов, шагнув вперёд, красивым и размашистым жестом вынимая из ножен клинок. Его голос прозвучал резко и громко, в попытке перекричать хаос, охвативший поле боя.

Я буравил взглядом второго из них, что стоял молча. Княжич Наумов, собственно говоря, был занят ровно тем же самым — прожигал своим испепеляющим взглядом уже меня.

Глеб Владимирович, тем временем, оглядел говорившего с ледяным спокойствием.

— Решили погибнуть в бою, князь Островский. Как это подобает мужчине, — сухо констатировал принц, его тон был холодным, словно он выносил приговор. — Что ж, я не против. Но хочу, чтобы вы знали: это не вернёт вам чести, — следом обернувшись через плечо, Романов добавил для своих людей: — В бой никому не вмешиваться.

Я, в свою очередь, терять времени на разговоры не стал — растекающиеся по груди гнев и ярость требовали не слов, а крови. Перехватив появившийся в руках клинок, стремительно сократил дистанцию с Наумовым. Его лицо исказилось, когда он поднял меч, чтобы парировать мой удар. Лезвия столкнулись с хлёстким звоном, от которого дрогнул воздух. Я видел, как он шагнул назад, его ботинок скользнул по замёрзшей земле, но княжич легко устоял на ногах и увернулся от сразу пары рубящих ударов с моей стороны.

Развивая атаку, я сделал резкий выпад, направленный на его левый бок, вынуждая Виктора повернуться. Наумов в последний момент отвёл в сторону мой клинок, но тут же получив берцем по щиколотке и локтем в лицо, отступил, быстро попятившись назад. Естественно, такие удары не могли нанести урона противнику, разве что только задеть его эго. Они по большей части были нацелены на то, чтобы банально сбить его с ног. Но так легко повалить на землю княжича, конечно же, у меня не вышло.

Его попытка контратаки была быстрой и непредсказуемой. Виктор шагнул вперёд, направляя клинок мне в лицо, но в последний момент сделал короткий финт, и извернувшись, попытался пронзить меня прямо в грудь. Но самое интересное здесь стало то, что Наумов первым, ничуть не стесняясь, попытался придержать мою руку телекинезом, однозначно стараясь действовать наверняка. Я отмахнулся от щупалец его дара и отклонился, отводя лезвие его меча в сторону. Наши клинки снова встретились, вызвав очередной всплеск металлического звона, эхом разнесшегося по полю боя.

Каждый наш шаг сопровождался хрустом снега под ногами, смешанного с кровью и землёй. Мы кружились в боевом танце, поочерёдно осыпая друг друга сериями ударов, каждый придерживаясь своей тактики. Виктор, очевидно, пытался ранить мою ведущую руку или живот, не стараясь нанести сразу смертельный удар. Я же, будучи отчего-то уверенным, что в плане выносливости буду сильнее противника на две головы, никуда не торопился и также выцеливал его атакующую руку.

С течением схватки, движения Виктора становились более нервными, а удары постепенно теряли точность. Попытки помогать себе телекинезом ему и вовсе пришлось оставить — я напрочь всё блокировал, не позволяя врагу хоть как-то к себе притронуться.

Пот стекал по вискам Наумова, его окровавленные пальцы в изрезанных перчатках дрожали, сжимая рукоять меча, а ноги постепенно становились непослушными. Я же, напротив, двигался уверенно, чувствуя, как мои действия постепенно подчиняют его страху и усталости.

Расслабляя его внимание одиночными и однообразными атаками, я внезапно взорвался серией молниеносных ударов и в один момент неожиданно для врага сделал обманный выпад, заставив его выставить защиту слишком высоко. Этого мгновения хватило, чтобы нанести резкий и мощный удар по его предплечью — одним движением отсекая Наумову кисть. Виктор вскрикнул, клинок вывалился из его рук, а я следующим же взмахом меча, прижимаясь пониже к земле и резко выпрямляясь, рубанул ему по голени.

Пространство вокруг словно затаило дыхание. Бойцы, стоявшие на стене, на десяток секунд замерли, наблюдая за нашей схваткой. Моя атака была точной и хладнокровной, каждый удар рассчитан. Виктор защищался яростно, но противопоставить что-то мне в этой схватке просто не смог.

— Помнишь ту Зарницу? — неожиданно вспомнил я события многолетней давности. — Тебе тогда очень повезло, что мы не встретились в бою на арене. Это бы стало твоим прилюдным унижением.

Хотя, «везение» это было весьма рукотворным, причём самими же Наумовыми, которые и обеспечили неявку на бой моей команды. Эх… было так давно, а помню как сейчас.

— Делай своё грязное дело, мерзкий тёмный ублюдок, — сплюнув кровью, зарычал Наумов, изнывая от боли и одновременно пытаясь оглянуться через плечо.

Я находился за спиной у стоявшего на коленях врага и держал его за волосы свободной рукой.

— Не так быстро, сука. Не так быстро, — шепнул ему на ухо я и, взмахнув клинком, отсёк Виктору и вторую руку, а в следующую секунду тело этого человека одномоментно испарилось в воздухе. — Я тебе ещё сегодняшний шантаж должен припомнить.

Подняв взгляд на бьющегося в стороне Романова, я отметил как эта схватка также подходила к концу — выступающий принцу оппонентом в поединке князь Островский был изранен более чем парой десятков сочившихся кровью порезов на теле и к этой минуте едва мог нормально держать меч. Фактически эта дуэль превратилась в мучительную казнь мятежного князя, растянувшуюся во времени.

Оглянувшись за спину, отметил как справляются Максим со Стёпой — у охраны принца и моих друзей шла своя битва. Несмотря на то, что армия мятежников была едва ли не наголову разбита, в попытке отступать от широким фронтом перешедших в атаку гвардейцев, оставшаяся в живых масса двинулась в сторону леса, неизбежно упираясь в своём отступлении в нас.

Глава 10

Святогор сидел за своим столом, на котором ровной стопкой лежали четыре одинаковые папки. Свет от мониторов заливал комнату мягким голубоватым свечением, но внимание мужчины было устремлено в сторону окна. За стеклом неспешно падал снег, фонари озаряли придомовую территорию мягким светом, отчего создавалось ощущение покоя и умиротворения. Вдали темнел лес, а ночь, казалось, дышала тишиной. Однако в этом спокойствии чувствовалось напряжение: начальник службы безопасности явно чего-то ожидал.

Внезапно воздух в углу комнаты едва заметно дрогнул, и через мгновение в пространстве проявилась тёмная фигура. Один из демонов, принадлежавших Черногвардейцевым, материализовался в комнате, словно вырванный из теней. Его тёмное, бесплотное тело за короткий миг приняло человеческий вид, следом же сконцентрировав на безопаснике взгляд своих внимательных чёрных глаз.

— Его Светлость передаёт приказ, — раздался низкий голос демона. — Активировать протокол «Аврора».

Святогор напрягся, черты его лица выражали готовность, в то время как в глазах можно было прочитать скрытую тревогу и лёгкое недовольство. Мужчина подался вперёд, упершись локтями в стол, и посмотрел на демона долгим, тяжёлым взглядом. Слов не потребовалось — его молчаливое негодование было красноречивее. Молодой князь остался без охраны в охваченном огнём императорском дворце, где сейчас опаснее, чем где бы то ни было в империи.

— Что ж, — пробормотал Святогор, поднимаясь с кресла и сгребая в свои руки лежавшие на столе папки с документами. — Коли Алексей Михайлович распорядился, значит время настало.

Демон ничего не ответил, но остался стоять неподвижно, словно ожидая дальнейших указаний.

Святогор, на мгновение остановившись у стола, провёл рукой по коротко стриженным волосам. В его голове разгорались противоречивые мысли. С одной стороны, отношение князя к собственной безопасности раздражало его, как никогда. С другой — он признавал, что Черногвардейцев, даже рискуя, действовал согласно плану, который сам Святогор помогал разрабатывать. И всё это вполне обосновано происходящими в стране событиями — глупо было бы не попытаться решить свои вопросы тогда, когда этим будет занята почти вся империя.

Начальник службы безопасности взял со стола рацию и, поднеся её к губам, твёрдо произнёс:

— Общий сбор.

Эти два слова прозвучали как команда, быстро приводящая механизм в движение. Святогор вышел из кабинета, его шаги отдавались глухим эхом в коридоре. Тяжёлые стены, украшенные резными панелями и тусклым светом бра, будто давили своей массивностью, напоминая о серьёзности момента.

Выйдя в просторный холл, мужчина замер на мгновение, оглядывая разворачивающуюся на его глазах картину. Через открытую рамку портала, в гостиную дома из императорского дворца прибывали гости — молодые аристократки, судя по лицам, немало потрясённые случившимся. Неожиданностью этот визит для безопасника не был, не далее чем пять минут назад всё тот же бес предупредил его о готовящейся эвакуации.

Среди вышедших из портала выделялась Виктория Черногвардейцева, сестра главы рода. Девушка выглядела спокойной — судя по всему, она оставалась единственной из своего окружения, кто был хоть немного информирован о грядущем заранее. Княжна первой заметила Святогора и коротко кивнула ему.

— Ваша Светлость, — тут же ответил тот, учтиво кивнув в ответ. Его голос звучал ровно, но в действиях мужчины читалась лёгкая спешка. — Прошу прощения, мне нужно идти.

Не дожидаясь ответа, Святогор направился к двери в соседнее помещение. Войдя внутрь, он увидел, что его люди уже почти собрались. Просторная комната, где проводились экстренные совещания, наполнилась боевыми товарищами, со многими из которых он был знаком ещё с молодости. Мужчины в строгих костюмах с холодными, угрюмыми выражениями лиц замерли, дожидаясь команды.

Святогор остановился у края стола и оглядел собравшихся. Под его взглядом даже самые опытные оперативники чувствовали лёгкое напряжение.

— Командир, разведка докладывает, что пылает не только дворец, но и в Москве и вокруг неё. Происходит что-то невероятное, — завидев начальника, перекрывая своим голосом приглушенные разговоры собравшихся, произнёс один из бойцов охраны князя.

— Ага, — отозвался голос входящего следом за Святогором мужчины. — Что-то громкое и шумное.

— Ничего невероятного, — хмуро качнул головой начальник службы безопасности. — Началась гражданская война. А сейчас, внимание. Его Светлость приказал активировать протокол «Аврора», господа, — продолжил он серьёзным тоном. — Список объектов вам известен, очерёдность тоже. В нашем распоряжении оба ежа и девять демонов. Это для лидеров групп, — на этих словах мужчина толкнул по столу четыре папки, которые взял с собой из кабинета.

Бегло переглянувшись между собой, бойцы коротко кивнули — операция планировалась давно, и сейчас представился действительно удобный случай её реализовать. Каждому присутствующему было предельно ясно: текущие события вполне могут изменить ход истории.

— Все знают, что делать, — добавил Святогор. Его взгляд задержался на каждом из присутствующих. — Я жду отчёты по готовности, когда будете на месте, а также по окончании выполнения задач. Если вопросов нет, то по коням.

Молча столпившись вокруг лидеров своих групп, бойцы замерли в ожидании. Святогор напоследок ещё раз окинул подчинённых взглядом, чувствуя, как в груди разгорается решимость и жажда действий. Только вот самому командующему операцией, до определённого момента, предписывалось совершенно иное — оставаться в усадьбе и руководить дистанционно.

В следующие десять секунд демоны вытащили из помещения закрепленных за собой людей, а Святогор остался в комнате совершенно один. Выждав ещё полминуты, мужчина снял с пояса спутниковый телефон и, поставив его на стол перед собой, занял пустующее кресло.

* * *

Ночь медленно уступала рассвету. Пролившаяся кровь впиталась в землю, превратив снег в замёрзшую багровую кашу и аналогичного цвета ледяные корки. Мы стояли поодаль от дворцовой стены, наблюдая, как остатки армии мятежников исчезают в лесу, унося с собой отчаяние поражения. Я чувствовал усталость, но разум был ясен, а сердце — странно спокойно.

— Оставьте их, — коротко бросил я демонам, едва заметив, что несколько из них, ведомые жаждой крови, потянулись в сторону отступающих. — Пускай бегут. Нам важно сохранить силы.

Кали покорно на это кивнула и исчезла в клубах чёрного дыма, оставив на ветру лишь шлейф тлеющего воздуха. Я же повернулся в сторону Глеба Владимировича, который стоял рядом, сверля лес взглядом, полным неудовлетворённого гнева.

Догонять уносивших ноги мятежников в текущем нашем составе было, откровенно говоря, слишком самонадеянно, и как минимум очень опасно для моих друзей. По докладам демонов, среди отступающих, не считая самого Наумова, было как минимум четыре князя, равно Абсолюта — слабых союзников в битву под императорский дворец лично командующий операцией князь брать бы точно не стал. А значит, соваться к ним в лес нам с царевичем, пусть даже при поддержке его охраны и моих друзей, будет довольно рискованной идеей. За себя боялся меньше всего — в случае чего, уверен, демоны бы меня вытащили, а вот подвергать риску товарищей, отчаянно рвущихся в бой, или царевича, за которого потом отвечать перед императором, я точно не собирался.

— Алексей, нужно их догонять! — голос Романова звучал резко и требовательно. — Прикажи своим бесам перенести нас за ними. Мы должны добить эту погань.

Я молча выслушал принца и окинул взглядом оставшихся позади мятежников. В этом безумии я видел не только врагов — большую часть из них составляли обычные солдаты, которые шли за своими господами, повинуясь приказу.

— Неоправданные риски, Ваше Высочество, — наконец ответил я, выдохнув пар в морозный воздух. — Такая операция требует подготовки. Но вам не стоит переживать — они всё равно не уйдут дальше своих княжеств.

Принц отвернулся, стиснув зубы, но возражать не стал. В тон мне заговорил начальник охраны Романова, стоявший чуть поодаль. Мужчина поддержал меня, но постарался говорить как можно тише:

— Он прав, Ваше Высочество. Никуда они не денутся. Главная задача выполнена — враг разбит, а дворец удалось отстоять.

Я обернулся к крепости, оглядывая выломанные мощным стихийным ударом врата и дымящиеся вдали руины. Снежный пейзаж был изуродован землёй, кровью и пламенем. Даже в ледяном воздухе витал запах гари и металла. В памяти мелькали недавние образы: удары клинков, крики, искры магии, вспышки света.

— Возвращаемся, Ваше Высочество, — бросил я, переводя взгляд на разбегающихся в разные стороны от нас мятежников, которых в эту минуту со стен нещадно добивали гвардейцы. — Здесь нам больше нечего делать.

Первая партия беглецов по своей глупости ринулась на нас, пока мы с принцем бились в ближнем бою, и просто убилась об охрану Его Высочества и моих друзей. Уставшие, замёрзшие, изможденные в минувшей битве, они не смогли дать нормальный бой свежим бойцам с нашей стороны. Впрочем, следующие за их спинами люди ошибок своих погибших друзей не повторяли — остатки выживших мятежников огибали нашу объединённую группу с двух сторон с глубоко почтительного расстояния. Наши же ребята, в свою очередь, смотрели на бегущего с поля боя врага сквозь пальцы.

Отдав команду бесам перенести нас назад на башню, спустя несколько мгновений я уже имел возможность вместе с остальными наблюдать за результатом многочасовой битвы с находившейся у стены по правую сторону от въезда вышки.

Я осмотрелся. Вид, открывшийся с высоты, был ещё более удручающим. Поле боя превратилось в израненное полотно, испещрённое телами, снег покрылся твёрдой ледяной коркой, перемешанной с грязью и кровью. Повсюду валялись разбитые знамёна мятежников, обрывки одежды, куски доспехов. Вдалеке, у линии деревьев, ещё виднелись отступающие фигуры. Гвардейцы, перемещавшиеся среди всего этого хаоса, добивали выживших мятежников, которых бросили их господа, а некоторых, напротив, брали в плен. Стихийные атаки, ещё недавно обрушивавшиеся на групповой щит противника, теперь казались ненужной жестокостью.

— Прекрасный бой, господа, — отозвался командующий расчётом офицер, с которым мы вновь встретились наверху башни.

— Благодарю, Денис, — ответил Глеб Владимирович, поравнявшись со мной плечами и следом неожиданно добавил: — Сложно переоценить пользу от твоей помощи, Алексей. Я позабочусь чтобы отец узнал о проделанной тобой работе в должной мере.

— Спасибо, Ваше Высочество, — кивнул я и быстро добавил: — Однако я был не один.

Принц, переведя взгляд на моих друзей, понимающе кивнул.

В этот момент я мысленно обратился к Кали. Демон мгновенно исполнила приказ, перенеся к нам Алису, о которой я вспомнил едва закончилась битва. Лицо девушки было бледным, глаза чуть затуманены, но она стояла твёрдо. Я прикусил губу, оглядывая её состояние.

— Как ты? — произнёс, стараясь, чтобы голос звучал мягче, чем обычно.

— Нормально, — коротко ответила княжна, хотя её внешний вид говорил об обратном.

— А мне что-то кажется, что нет, — нахмурился я и обернулся к принцу. — Мы во дворец. Ей нужно к лекарю.

Глеб Владимирович вновь кивнул без лишних слов, после чего мы, оставляя принца с его людьми на вышке, растворились в воздухе. Едва оказавшись в холле дворца, я почувствовал странное облегчение. Несмотря на разрушения, стены крепости вселяли ощущение безопасности, пускай и иллюзорной. А ещё, они не развалились как карточный домик от попадания нескольких ракет, что говорило не только о высоком профессионализме строивших это грандиозное сооружение строителей, но и о том, что без магии и возможно каких-то особенных материалов здесь не обошлось.

Во дворце работа шла полным ходом. Лекари и слуги спешили по коридорам, перенося раненых и пытаясь организовать хоть какой-то порядок. В залах, где ещё недавно звучали музыка и смех, теперь были слышны громкие разговоры врачей и стонущих по углам воинов.

— Расслабься, я тебя немного покатаю, — произнёс я, бросив взгляд на всё ещё бледную девушку, на что в ответ получил лишь короткий кивок.

Мы пересекли главный холл, направляясь к группе стоявших над столом с раненным бойцом людей.

— Ей нужен лекарь, — произнёс я, обращаясь к стоявшему впереди. — Срочно.

На этих словах на меня поднялось сразу пять пар усталых глаз. Их лица были едва ли не такими же бледными как и у Алисы, а взгляды при коротком изучении зависшей рядом со мной девушки резко отразились скепсисом.

Я же тем временем оглядел окровавленное тело лежавшего на столе бойца, а следом вновь молчаливые лица зависших в нерешительности лекарей. Соль ситуации была в том, что отказать мне они откровенно боялись, тем более в лечении столь высокородной аристократки. Но в то же время, состояние, в котором пребывала Алиса, явно сильно отличалось в положительную сторону от того парня, который сейчас висел на волоске от смерти перед ними на столе.

— Понял. Работайте, сам справлюсь, — кивнул я, переглянувшись с молчаливо следующими сзади меня Стёпой и Максимом.

А затем мою голову резко осенило.

— А где её охрана? У неё свой лекарь должен быть…

Устал, голова совсем не работает.

Через два десятка секунд Алиса наконец-то попала в руки своих людей, которые сейчас, все до единого, смотрели на меня волком…

Ночь на этом закончилась, но война только начиналась.

* * *

Несколько часов назад

Кабинет патриарха утопал в полумраке, разрываемом лишь светом настольной лампы. Её жёлтое приглушённое сияние едва справлялось с густым табачным дымом, висевшим в воздухе. От тяжелого запаха сигар, смешанного с виски, казалось, никуда не деться. Он пропитал тёмные деревянные панели стен, кресла и ковёр, на котором обычно останавливались вошедшие внутрь этого помещения люди.

В центре комнаты за большим, покрытым тёмным лаком столом, больше похожим на алтарь, сидел патриарх. Его лицо выглядело задумчивым, а глаза выдавали напряжение. Зрачки казались чернее ночи за окном, куда он иногда бросал долгий, отрешенный взгляд. За стеклом бушевала зимняя буря: ветер гнал снег вдоль стен замка, оставляя причудливые узоры на замёрзших стёклах.

На столе перед патриархом лежали три телефона, каждый из которых предназначался для связи с разными людьми. Чёрный был гарантом защищённой связи с членами Ордена. Красный появился относительно недавно и соединял его с высшими кругами заговорщиков, а серебристый ранее использовался исключительно для связи с дворцом. На текущий момент все три устройства молчали, но их безмолвие только усиливало давление.

Патриарх затянулся сигарой, раскалённый кончик которой на мгновение вспыхнул, осветив его лицо. Морщины, словно древние трещины на камне, делали его облик ещё более грозным. С тяжёлым выдохом он выпустил струю дыма, которая лениво поднялась к потолку, растворяясь в полумраке.

— Ваше Святейшество, — голос помощника разорвал тишину, как внезапный удар грома.

Дверь в кабинет открылась без стука, и высокий мужчина в строгом чёрном костюме быстро вошёл внутрь. Его лицо, обычно невозмутимое, отражало явную тревогу.

Патриарх повернул голову к слуге, его взгляд мгновенно стал ледяным. Помощник, почувствовав тяжесть внимания, замер у стола и, слегка наклонив голову, начал доклад:

— В данную минуту подвержены атаке четыре наших монастыря. Завьяловский, Черепановский, Покровский и Суклёмский, — выдал мужчина на одном дыхании, и следом, выдержав короткую паузу, продолжил: — Также я обязан доложить, что мы уже продолжительное время, более двух часов, не можем выйти на связь с вашими сыновьями…

Лицо патриарха не дрогнуло, но его глаза сузились. Он медленно потянулся к пепельнице, отряхивая сигару, прежде чем заговорить. Его голос звучал низко и сухо, как шелест страниц древнего манускрипта:

— Кто нам противостоит? Как проходит оборона?

Помощник нервно прочистил горло, как будто собирался с мыслями. Его взгляд метнулся к окну, но тут же вернулся к патриарху.

— Нам пока не удалось однозначно установить противоборствующую сторону, но, судя по методам работы диверсантов, это дело рук Черногвардейцева.

Губы патриарха чуть дрогнули, но не в улыбке, а в насмешливом скепсисе.

— Это исключено, — бросил он с явным презрением. — Тёмный сейчас находится в императорском дворце.

— Так точно, Ваше Святейшество, — поспешно подтвердил помощник, утвердительно кивнув на слова хозяина. — Разведка пока не берётся утверждать наверняка, но всё же есть предположения, что без тёмных там всё равно не обошлось. Диверсанты не вступают в открытое противостояние, предпочитая выполнить несколько залпов дальнобойными ракетами по нашим объектам, следом добивая уцелевшие постройки стихийными атаками. Удары наносятся с разных направлений, точки атак меняются.

— «Добивая»? –уточнил патриарх, нахмурив брови. Похоже, до него только сейчас стало доходить насколько всё становится серьёзно.

Помощник отвёл взгляд, будто собираясь с духом.

— Да. К сожалению, я с плохими новостями, — в эту секунду мужчина приложил руку к уху, заслушивая последние сообщения. — Докладывают, что все постройки на территории названных монастырей уничтожены. Наше ПВО, к сожалению, не справляется с низколетящими ракетами.

Патриарх молчал. Его пальцы медленно поглаживали бок рюмки, будто он пытался удержать себя от вспышки гнева. Наконец, он заговорил:

— Есть угроза для нашего замка?

Помощник, казалось, немного расслабился, услышав более абстрактный вопрос. Он даже позволил себе слабую ухмылку, но следом же принял серьёзный вид.

— Наш замок укрыт лучше, чем императорский дворец, Ваше Святейшество. Я не вижу способа им преодолеть барьер и артефактную защиту против нечистых. Но…

— Но? — голос патриарха прозвучал угрожающе тихо.

— Но я бы предложил вам ввести чрезвычайное положение и усилить охрану, — сник помощник. — Сейчас важно быть наготове.

Бабах! Бабах-бабах-бабах!

Словно в подтверждение слов ведущего доклад слуги, пол резко ушёл из-под его ног. Следом за этим одна из стен внезапно разлетелась на каменные обломки, будто от удара невидимого тарана, обрушивая деревянные панели и выбивая окна. Осколки тяжёлого дубового шкафа, в котором хранились служебные свитки, ошметками полетели к ногам патриарха. Взрывная волна швырнула помощника через весь кабинет, едва не выбросив в выбитое окно, а патриарха вдавила в кресло, которое ударилось спинкой о находившуюся сзади стену. Пытаясь удержаться, мужчина схватился за стол, тем самым случайно сбивая с него рукавом все три телефона. Те со звоном полетели на пол, разлетаясь по помещению.

Воздух мгновенно наполнился едким дымом, снежный вихрь ворвался внутрь, смешиваясь с запахом табака. Краем глаза патриарх успел заметить, как его помощник корчится на полу, зажимая ухо — видимо, повредил барабанную перепонку.

За разрушенной стеной кабинета было видно звёздное небо, в котором мелькали какие-то искры. Возможно, это результат ответных залпов или взлётов магических снарядов, переливающихся в ночном мраке.

Патриарх медленно поднялся. Его лицо стало чёрным от копоти, но глаза светились холодной яростью. Он отряхнул пиджак и повернулся к помощнику, который с трудом встал на ноги, прижимая руку к лицу.

Глава 11

Очень скоро выяснилось, что с Алисой всё в порядке, если не считать небольшого перенапряжения — но оно и неудивительно, такие продолжительные нагрузки выпадали на долю девчонки весьма нечасто, если не сказать никогда.

— Мы уходим из дворца. Готовьтесь к перемещению, — бросил я для охраны княжны, обступившей нас по кругу, и добавил, оглядывая ожившее лицо Алисы: — Лучше?

— Вполне, — выдавив слабую, но искреннюю улыбку, ответила Белорецкая. Глаза девушки, чуть поблёкшие от усталости, снова обрели привычный задор.

— Ваша Светлость, — неожиданно привлекла внимание женщина из охраны княжны. Её голос звучал строго, с оттенком настороженности. Лицо оставалось бесстрастным, но в уголках губ затаилась тень недовольства. — Подобные перемещения не согласованы с базой. Мы не можем себе позволить менять местонахождение согласно вашим пожеланиям.

Я задержал на Антонине взгляд, стараясь скрыть вспыхнувшее раздражение. Со всем штатом людей, охранявших Белорецких, я был знаком с самого детства, и с того же времени, с некоторыми из них у меня сложились несколько напряженные отношения. Ярким примером того была «тётя Тоня» или Антонина Борисовна, являющаяся приближённым к девушке человеком с высоким уровнем доступа. Фактически, она могла с ней и в уборную, и в душевую пойти, если вдруг появится такая надобность. Спрос и ответственность также были соответствующими.

Я со своей стороны работу этих людей уважал, но ещё в пору своей юности, когда не имел ни титула, ни статуса, ни фамилии, нередко встречался с пренебрежительным отношением, исходящим в частности от Антонины. Это никогда не выражалось в словах или каком-то откровенном хамстве — воспитана женщина была, несмотря на свой грозный вид, вполне себе достойно. Но вот её взгляды и эмоции на мой счёт, а также редкие эманации едва заметной тёмной ауры, исходящей от тела, расслабляться в присутствии этого человека мне не позволяли.

Как я к этому относился? Да никак — старался не замечать. Это было нормально, некоторые люди друг другу просто не нравятся: по запаху, по взгляду, по выражению лица, или и вовсе просто так. По ощущениям, я был для неё тем самым ободранным плешивым котом, который трётся возле её ухоженных домашних кошек…

Поэтому между нами царила взаимная неприязнь, которая, правда, заметно поугасла, когда всему миру стала известна моя настоящая фамилия.

— Не проблема. Тогда я прикажу оставить вас здесь.

Алиса вмешалась прежде, чем нахмурившаяся женщина успела мне что-то ответить. Её голос прозвучал мягко, но уверенно. Княжна подняла голову, глядя телохранительнице прямо в глаза:

— Перестаньте, Тоня. Нам всем нужно отдохнуть, и дворец для этого сейчас — не самое лучшее место. В особняке Алексея Михайловича созвонимся с отцом и обсудим дальнейший план действий.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — телохранительница склонила голову и отвела взгляд в сторону, подчёркнуто избегая дальнейших обсуждений.

Я оглядел лица остальных охранников княжны. Те также выглядели напряжённо, словно в ожидании чего-то неприятного. С одной стороны, их недовольство меня немного злило — я что, виноват во всех случившихся бедах? Или в том, что Алиса сама пожелала участвовать в битве? А с другой… как оказалось, я в запале всех происходящих событий немного забыл про этих людей и возложенную на их плечи ответственность. В итоге, Алиса пропала у них из-под носа, будучи перемещённой вместе со мной на ту самую башню, и её охране пришлось искать девушку самостоятельно, попутно наверняка на чём свет стоит меня костеря.

Ладно, разберёмся позже. Сейчас нужно просто выдохнуть.

Спустя пять минут мы оказались в холле моего особняка. Где тут же стало очень людно. Голоса перекликались, обстановка напоминала напряжённое ожидание перед грядущей бурей. Взгляды, устремлённые на нас, сменялись то облегчением, то тревогой, но когда из портала все наконец-то вышли, мне почувствовалось как присутствующие заметно выдохнули — девушки были рады, что мы вернулись живыми и невредимыми.

— Алиса! — первой вскрикнула Алина, поднимаясь с места. Она будто сбросила камень с плеч. — Слава богу, ты цела! Что там произошло? Чего такая бледная?

— Это она уже не бледная, — вздохнув, бросил я, оглядывая княжну.

Алиса слегка улыбнулась, осматриваясь вокруг. Чувствовалось, что ей не совсем комфортно от такого количества внимания.

Охрана Белорецких, тем временем, переместилась в соседнее помещение, чтобы не устраивать столпотворение в моей гостиной.

— Всё в порядке, — отозвалась княжна, следом же опускаясь в предложенное кресло. — Вон лучше парней отогрейте. Я пока на башне стояла, они внизу бились. Там очень холодно было.

— Замёрзли? Чаю? — оглядывая нас, тут же произнесла Маша, после того как все радостно друг друга поприветствовали.

— Садитесь ближе к огню, — добавила Вика, указывая на стоявшие возле камина кресла.

— Да, было бы хорошо горяченького выпить.

— Сейчас сделаю, — тут же ответила Маша и вместе с Викой направилась в сторону рядом находившейся кухни. — Я вам пока налью и кушать греться поставлю — вы и голодные наверняка.

С этим трудно было поспорить — на императорском балу ни поесть, ни уж тем более выпить, толком никому не удалось.

Обведя глазами плюхнувшихся на диван парней, я перевёл взгляд на Анастасию, ютившуюся в одном из кресел.

— Оклемалась?

— Да, спасибо девочкам, — посмотрев на Алину с Машей и Викой, произнесла Воронцова, следом опустив взгляд под ноги. — И тебе тоже спасибо, Лёша.

Судя по лицу девушки, она с трудом держалась от того чтобы не разрыдаться. Учитывая, что последнего мне сейчас хотелось меньше всего, вопросов я решил больше на эту тему не задавать.

— Крепись. Сейчас отцу позвоним. Там уже решим куда и когда тебя передать. Родных увидишь — легче станет.

— Спасибо… — только и смогла выдавить из себя девушка повторно.

К этому моменту ко мне подошла Виктория, передавая из рук в руки чашку горячего чая. Следом критично меня оглядев, глаза девушки задержались на моём профиле, и я заметил, как она моргнула, резко изменив выражение лица.

— А это что такое… У тебя тут кровь!

— Да? — невольно поднеся руку к лицу и потерев щеку в указанном месте, бросил я под взглядами всех собравшихся. — Не болит. Значит, чужая.

Виктория, качнув головой, направилась на кухню и вернулась с мокрым тёплым полотенцем, следом вытирая мне лицо.

— Умыться потом сходи, — едва слышно шепнула следом сестра.

Когда первая волна возбуждения спала и все немного притихли, наконец рассевшись по местам, со стороны Вики и Алины поочерёдно стали звучать осторожные вопросы на тему произошедшего во дворце после того как мы провели их эвакуацию.

Парни вяло отвечали, явно будучи не настроенными на беседу ввиду усталости, а я и вовсе был занят переговорами с дядей и своими бесами. Поэтому в какой-то момент рассказ о наших боевых приключения взяла на себя Алиса, отчего вся мужская половина только выдохнула.

Максим, хмыкнув, первым откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок.

— Можно и отдохнуть, — добавил товарищ, протянув ноги перед собой.

— Да-а… — согласился я, наконец-то занимая место рядом с друзьями. Моя спина приятно отозвалась на мягкость дивана.

«Это у девчонок на разговоры всегда силы есть» — промелькнуло у меня в голове, вызывая лёгкую улыбку.

Стёпа последовал нашему примеру, также откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Алиса улыбнувшись нас оглядела, слегка качнув головой, и вернула своё внимание к девчонкам. Княжна поднялась с места и жестом указала на стол, стоявший неподалёку:

— Там едой пахнет. Может, тогда к столу переместимся? — произнесла она для подруг.

Девушки переглянулись, но тут же согласились с её предложением. Алиса, оправив платье, первой заняла место, следом же к ней присоединились и остальные.

Пока друзья, прикрыв глаза, отдыхали по бокам от меня, а девчонки переговаривались за столом, я достал из кармана телефон и, найдя нужный контакт, нажал кнопку вызова.

— Алло, — едва прошло два гудка, поднял трубку абонент на том конце связи.

— Здравия вам, Сергей Дмитриевич. Узнали?

— Приветствую тебя, Алексей Михайлович, — донеслось в ответ, со с трудом скрываемым в голосе ожиданием.

— Полагаю, вам уже доложили о том, что с Настей всё в порядке и она сейчас у меня в усадьбе?

— Да, Его Величество выделил время сообщить. Где находится твой дом?

— Эм… — замешкался я, переводя взгляд на уставившуюся на меня Настю, сидевшую вместе с остальными девушками за столом. — Прошу меня понять, но в целях безопасности я координаты своего местоположения никому не раскрываю. Но наперёд спешу вас успокоить: я готов лично доставить Анастасию к вам в поместье или иное безопасное место, если таковое сейчас имеется.

На том конце неожиданно повисла пауза.

— Алексей Михайлович, а местоположение вашей усадьбы точно никому не известно? — задумчиво произнёс князь Воронцов, нарушая затянувшуюся паузу.

— Не считая Императора и одного его доверенного человека, по моим данным, — признался я.

— Тогда бы я попросил, чтобы Анастасия пока осталась у тебя. Это возможно?

— Не вижу этому препятствий, — медленно произнёс я в ответ, слегка нахмурившись. — У вас там всё так плохо?

— Не сказал бы. Но обстановка нестабильная и активно качается в разные стороны. Мы воюем.

— Информацию принял, Сергей Дмитриевич. Просьбу вашу выполню. Будет нужна помощь — дайте знать.

— Такие слова много для меня стоят, Алексей Михайлович. Я это запомню, — отозвался князь и после некоторой паузы добавил: — Я бы хотел переговорить с дочерью. Нам до сих пор этого сделать так и не удалось.

— Да, конечно.

Связь мы тут хорошо глушили, поэтому обычные телефоны в моём доме не работали ни у кого. По крайней мере, без моего ведома. Отсюда и невозможность связаться с родственниками у всех присутствующих.

Следом приказав Кали передать трубку Анастасии, я перевёл взгляд на Алису. Девушки слушали её, затаив дыхание. Алиса делилась пережитым, пересказывая основные моменты битвы, нередко сопровождая всё это своими эмоциями. Отдельно девушка отметила об организованности мятежников, о том, как важны были мгновенные решения, а также, как пал щит над дворцом.

Когда княжна закончила, наступила короткая пауза, во время которой все присутствующие молча между собой переглянулись.

— Да уж, — бросила Маша, покачав головой, как будто пытаясь отогнать мрачные мысли. — Хорошо, что всё закончилось…

Воронцова, к этому моменту успевшая побеседовать с отцом, вдруг подалась вперёд, опираясь локтями на стол. Её взгляд устремился прямо на меня.

— Лё-ёш… а Наумовы живы? — произнесла княжна серьёзным, но всё же робким голосом.

— Князь жив, — коротко ответил я, наблюдая, как девушка сглотнула, часто при этом заморгав.

— А Виктор? — с явной ненавистью во взгляде уточнила Анастасия, на этом её голос стал резче, а пальцы сжались в кулак.

Видеть подругу в таком состоянии было мягко говоря непривычно и неприятно. Всегда добрая, весёлая и жизнерадостная, сегодня она была совсем другой. Подавленной, испуганной и зажатой.

— А вот о нём можешь забыть. Больше ты его не увидишь, — произнёс я, стараясь сдержать нахлынувшую злобу на этого ублюдка. — В этом можешь быть уверена.

Атмосфера снова стала напряжённой, но я знал, что такие разговоры неизбежны. Нам всем ещё предстояло разобраться с последствиями этой ночи.

— Даже и не думала сомневаться в твоих словах, Лёша. И очень рада услышанному, — на этом глаза девушки блеснули опасным огоньком.

Что тут скажешь… род Наумовых нажил себе сегодня очень много врагов.

В этот момент в соседней комнате открылся портал, о чём меня тут же уведомила Кали.

«Господин, ваши люди возвращаются», — раздалось бархатным голосом бесовки в голове.

Признаюсь, по прибытии в особняк было желание попросить демонов перенести меня к Святогору, чтобы узнать о ходе операции лично, но дядя смог убедить в ненужности этой затеи. Их миссия заканчивалась, а практического смысла в моём вмешательстве уже не было.

Не успел я полежать на диване и двух минут, как пришлось подниматься. Бросив на ходу друзьям:

— Мне надо поговорить со Святогором. Если хотите, можно со мной, — следом, пересекая гостиную, я направился наверх.

Едва ступив на первую ступень лестницы, я услышал как из соседней комнаты начали выходить мои бойцы. Святогор, видимо, только что закончил передавать последние распоряжения. Он заметил нас с Максимом и Стёпой и, коротко поприветствовав девушек в холле, направился за нами.

Ещё через минуту, все мы оказались в моём кабинете. Святогор, с волосами, слегка припорошёнными снегом после недавнего боя, поприветствовав меня последним, занял место в одном из кресел. Слабый свет лампы отражался от карт и разбросанных записок, создавая уютную обстановку внутри помещения.

— Ну что, как прошло? — начал я, уставившись на дядю. Его лицо было серьёзным, но в уголках глаз читалось явное удовлетворение.

— На зависть отлично, — с готовностью начал он. — Операция завершена. Замок Светлицких дешевле будет снести и построить новый, чем восстанавливать. Что касается остальных целей, то наши диверсанты и тут выполнили свои задачи — все четыре точки были уничтожены. Ребята сработали на отлично. Также мы уничтожили более десятка расчётов их ПВО-систем. Точнее, это уже единоличная заслуга тёмных при моей минимальной координации. На этом, если вкратце, всё.

Я уважительно кивнул на слова дяди — в том, что они смогут сравнять с землёй территории монастырей фанатиков, я изначально не сомневался. Но ситуация с замком… если бы рассказал кто-то другой, а не Святогор, я бы не поверил. Причём крутящийся в голове вопрос, судя по лицам Стёпы и Максима, одолевал сейчас не только меня одного.

— Вы им замок раздолбали? — уточнил я. — Но как?

Святогор слегка выпрямился, а на его лице мелькнула тень азарта.

— Это была комбинированная атака и капелька везения, — улыбнулся дядя. — Обещаю всё изложить подробно и обстоятельно в отчёте. Уверен, это будет очень полезно для обучения и планирования будущих операций. Сейчас же скажу одно: потери Светлицких по итогам текущей ночи очень значительные. Однако…

Дядя замолчал, глядя прямо на меня. Я уловил в его глазах тень сомнения и едва заметную эмоцию разочарования.

— Однако что? — невольно нахмурился я.

— Однако, патриарх выжил, — вздохнув, продолжил Святогор. — Демоны доложили, что его вынесли из разрушенного здания. Охрана также успела эвакуировать часть людей.

Эту новость я воспринял совершенно спокойно — в отличие от дяди, для меня был большим сюрпризом сам факт случившейся атаки на замок Светлицких и уж тем более его частичное уничтожение.

— Что ж… смерть Светлицкого в этом бою была бы для нас просто джекпотом. Будем радоваться тому, что имеем!

Святогор кивнул, его взгляд был более чем довольным. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ, как будто он позволил себе немного гордости за проделанную работу. Мужчина приподнялся, поставив руки на подлокотники кресла, и произнёс чуть насмешливым тоном:

— Очень надеюсь, что ввиду произошедших событий, теперь против Светлицких будет воевать и корона.

— Будет очень странно, если нет. Фанатики открыто выступили против Романовых. Их, по-хорошему, вообще стоило бы добить под шумок, — произнёс Степан, переводя взгляд на карту, разложенную перед нами.

— Прошу вас не забывать о том, что у патриарха есть родной брат с собственным княжеством, — произнёс я, вспоминая о том, что эта фигура себя ещё никак не показала.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только лёгким потрескиванием дров в камине — спасибо Риксу, пока я ждал дядю, демон о нас позаботился.

— То, что у всех нас сегодня всё получилось — это отлично, — подал голос Максим, поднимая на меня взгляд. — Только вот теперь, мне кажется, нужно быть вдвойне готовыми, что Светлицкие захотят отыграться. Как минимум на твоём княжестве.

Святогор хмыкнул, его взгляд остановился на карте, где красным цветом были отмечены ныне уничтоженные позиции.

— Молодец, Максим, замечание дельное. Мы оставили несколько наблюдателей, чтобы следить за движениями фанатиков. Пока всё спокойно, но да, расслабляться нельзя.

Далее разговор плавно перешёл к другой теме. Святогор, осмотрев наши лица, произнёс:

— Полагаю, вам в резиденции императора тоже скучать не приходилось. Дворец цел?

Слова дяди прозвучали с едва заметной долей иронии, словно он уже знал ответ, но хотел услышать его из наших уст. Его взгляд, быстрый и внимательный, скользнул по каждому из нас, фиксируя изменения в выражениях лиц.

— Ну-у… как сказать, — начал за всех Стёпа, потирая подбородок с нарочитой задумчивостью. Его лицо выражало смесь усталости и всё ещё оставшегося возбуждения от пережитого боя.

— Ворота выломаны, само здание императорской резиденции тоже немало пострадало, — не сразу подхватил я, уставившись в окно и мысленно возвращаясь во дворец.

Максим прищурился, его взгляд стал чуть рассеянным, будто он в своей голове проделал ровно то же самое:

— Кстати, не знаю, может, мне, конечно, показалось, но по-моему, попали именно в то крыло, где был недавно сделан ремонт, — задумчиво бросил товарищ, чуть склонив голову.

Стёпа, сдержав смешок, кивнул:

— Я тоже об этом подумал. Интересно, а наша комната цела? — он посмотрел на меня с притворно-вопросительным выражением на лице, но в уголках его губ играла ехидная улыбка. Под «нашей» комнатой товарищ явно подразумевал новые покои императора.

Святогор, сложив руки на груди, наклонился чуть вперёд, его глаза блеснули оттенком лукавства:

— Жалею, что не был там… — голос дяди звучал мечтательно, как будто он упустил шанс стать очевидцем чего-то выдающегося. В его взгляде не было и намёка на сочувствие Романовым или их потерям.

Я не удержался от широкой улыбки:

— Дя-дя-я! Ни грамма сочувствия во взгляде!

Святогор развёл руками, его лицо на мгновение стало почти невинным, хотя уголки губ продолжали тянуться вверх:

— Переживаю исключительно о делах нашего рода. И раз уж об этом пошёл разговор… Какой у нас процент потерь среди бесов? — на этом его голос тут же стал серьёзным.

Если говорить именно о бесах, то вопрос был вполне уместным, тем более после такого масштабного сражения. Всё дело в том, что низшие в основном не отличались особой живучестью, так как в запале часто полностью отдавались инстинктам и вгрызались в цель словно бешеные псы. Любой более-менее подготовленный одарённый этим легко пользовался, хватая тёмного телекинезом и разрывая его на части.

Мы со Святогором, конечно же, среди уже подчинённых тварей проводили некоторую подготовку, объясняя им фактически очевидное: сила демонов против одарённых людей была исключительно во внезапности атаки и в том, что невзирая на её успех, можно при должной сноровке безнаказанно уйти от ответа. Ну и в количестве, конечно — когда со всех сторон непонятно откуда сыпятся удары, далеко не каждый одарённый с этим справится и сообразит что можно сделать.

— У нас сегодня, дядя, вместо потерь огромное пополнение, — начал я, подмигнув. — Я в два этапа практически всю армию Ваала умудрился прижать и подчинить.

Святогор, приподняв бровь, кивнул, нетрудно было прочитать удовлетворение на его лице. Дядя оглядел меня с нескрываемой гордостью:

— Подрос в силе, — кивнул он.

Я лишь пожал плечами — трудно было дать на это однозначный ответ. Последняя ситуация на моей памяти, когда я сталкивался с огромным количеством бесов, произошла ещё в школе. Кстати, тоже в канун новогодних праздников. Там, правда, их было в разы больше, но и я пользовался заёмной маной своего артефакта. Сегодня же, мне удалось обойтись без этого, но и тёмных было серьёзно меньше.

— По примерным подсчётам, в общей сложности в моём подчинении было около пяти сотен бесов перед финальной битвой, — продолжил я, и следом, немного нахмурившись, добавил: — Но до финала дожила едва половина. Впрочем, и так хорошо.

Святогор, услышав это, здорово оживился, его голос стал более энергичным, а взгляд заинтересованным.

— Это не «хорошо», это просто отлично, Алексей. Выжившие, можно сказать, прошли через естественный отбор. Их можно и нужно немного обучить, и тогда живучесть тёмных однозначно возрастёт ещё сильнее. Этим стоит заняться в ближайшее время.

Я кивнул, соглашаясь, мои пальцы слегка постукивали по краю стола, отражая лёгкое напряжение:

— Да. Только для начала требуется выбрать тех, кто пожелает присягнуть. Без этого смысла нет — возиться с теми, кто настроен вражески, в какой-то момент может стать себе дороже.

— Верно, — дядя на мгновение замолчал, откинувшись на спинку кресла. Его глаза вновь стали сосредоточенными, как будто он обдумывал следующий шаг. Затем, чуть понизив голос, собеседник задал очередной вопрос: — А что по братьям Светлицким? Мне доложили, что ты их пленил.

— Это правда, — слегка нахмурившись, ответил я. — Как и ублюдка Наумова-младшего.

— Даже так… Тогда решение их вопроса выходит на первое место, — задумавшись, произнёс Святогор, проведя кулаком по подбородку. — Ты думаешь о том же, о чём и я?

Я на вопрос собеседника, сжав челюсти, утвердительно кивнул, после чего наши взгляды медленно сместились в сторону Максима. Аверин под этим вниманием тут же почувствовал себя неуютно.

— О чём вы? — нахмурившись, бросил товарищ, бывший до этого дня не в курсе наших с дядей замыслов.

В комнате повисла тишина.

Глава 12

Улицы города ранним зимним утром были окутаны плотным туманом. Торговый центр, некогда сиявший витринами и приглашавший посетителей блеском современных интерьеров, к исходу ночи выглядел довольно плачевно. Свет уличных фонарей пробивался сквозь треснувшие окна, оставляя длинные полосы на запылённых полах. Разбитые входные двери висели на погнутых петлях, медленно покачиваясь под порывами ветра, что вызывало едва слышный скрип. Манекены были сбиты с ног и валялись по всему залу с неестественно вывернутыми конечностями. Между ними хаотично лежали стойки с оборванной одеждой, а обрывки тканей облепили острые края полок.

С потолка свисали провода оборванных светильников, на полу виднелись пятна затвердевшей грязи, а также куски стекла и поломанной мебели. Завывание ветра снаружи разносилось эхом по пустому залу, усиливая неприятные настроения и невольно напоминая о тяготах минувшей битвы.

Князь Наумов стоял у одной из витрин, его длинное пальто опадало плавными изгибами, словно сливаясь с окружающим сумраком. Лицо мужчины отражалось в тусклом стекле, застылое и бесстрастное, будто эмоции были тщательно стёрты, в попытке скрыть распирающую грудь боль. В руках он держал чужую мужскую перчатку, сжимая её так, будто это могло помочь сдержать чувства, что рвались наружу. Несмотря на внутреннее напряжение, его фигура оставалась собранной, а взгляд устремлённым вперёд.

В следующий миг по залу прошёлся мягкий шелест. Это был не ветер. Звук напоминал движение песка, медленное и неумолимое. И в какой-то момент из теней внезапно появился Ваал. Его силуэт казался сотканным из самой ночи, массивная фигура двигалась уверенно, с той размеренной грацией, что свойственна охотникам. Чёрные глаза поблескивали в полумраке, изучая князя и словно пытаясь прочитать его мысли.

— Надеюсь, у тебя есть запасной план? — раздался глубокий, будто из самой бездны, голос демона.

Наумов не ответил сразу. Он убрал перчатку в карман и медленно повернулся полубоком. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась лёгкое раздражение.

— Да, и ты об этом прекрасно знаешь, — отозвался князь, не поворачиваясь в сторону демона. — И будь добр избавить меня от лишних нотаций и претензий. Мне нужно сосредоточиться.

Ваал усмехнулся, прищурив глаза.

— Претензии? — его голос стал тише, но напряжённее. — Разве я не имею права упрекать? Твой сын погиб, планы сорваны, а Черногвардейцев до сих пор жив и не намерен отступать. Разве это не твой провал? Разве я тебе не объяснял насколько он опасен и как сильно может нам помешать⁈

Князь резко повернулся и сделал шаг вперёд, не сводя глаз с демона. Взгляд, которым он одарил тёмного, впервые за долгие годы их сотрудничества вызвал у беса чувство опасности.

— Ваал, — произнёс Наумов голосом, полным стали, — ты помог мне и моим людям выбраться из самого пекла, и за это я благодарен. Но хочу тебе напомнить с кем ты разговариваешь. И не забывай, что мы партнёры, а я не твой подчинённый.

Демон прищурился, усмешка пропала с его лица, которое вмиг посерьёзнело.

— Партнёры, говоришь? — он сделал шаг в сторону, уставившись на лицо князя сбоку, изучая его едва ли не в упор. — Тогда почему твои решения всегда противоречат тому, что я говорю? Я изначально дал тебе понять, что Черногвардейцев станет проблемой. Ты меня проигнорировал. И вот результат!

Наумов дёрнул щекой и вновь устремил свой взгляд через витрины на улицу.

— Черногвардейцев стал проблемой не из-за игнорирования твоих слов. Чего, кстати, и не было. Это случилось из-за предательства, — со сталью в голосе ответил князь, нахмурив при этом брови. — Я не могу избавиться от ощущения, что кто-то из наших людей работает на императора. И пока мы не узнаем кто, вся задумка и наши планы находятся в опасности. Ты должен понимать это лучше других.

Ваал остановился, его лицо стало непроницаемым. На мгновение в воздухе повисла тишина, прерываемая только отдалённым звоном разбитого стекла.

— Ты играешь с огнём, Наумов, — наконец произнёс он, очевидно пропуская большую часть услышанного мимо ушей. — Я помогаю тебе, потому что у нас общие враги. Но если ты продолжишь игнорировать мой голос, я могу пересмотреть свои обязательства.

Князь чуть наклонил голову, вновь пересекаясь взглядом с демоном. На этот раз его взгляд стал жестким и бескомпромиссным.

— Ты важный союзник, Ваал. Но мы оба знаем, что у тебя нет другого выбора, кроме как быть со мной. Без нас ты останешься один. И тогда тебя уничтожат быстрее, чем ты успеешь скрыться.

Демон на это лишь рассмеялся.

— Думай как знаешь, князь, — бросил тёмный. — Только не тешь себя мыслями о том, что вы моя последняя надежда. Я сделаю всё что в моих силах, чтобы помочь вам победить, потому что это действительно в моих интересах. Но не думай, что держишь меня за яйца, как это говорится у вас, людей. Я не пойду вместе с вами ко дну, если вы начнёте проигрывать.

Наумов вальяжно махнул рукой, явно принимая слова собеседника как самый обычный блеф.

— Поражение не входит в мои планы, — медленно произнес князь. — Если ты хочешь продолжать это сотрудничество, помни: я веду, ты поддерживаешь. Таковы правила.

На мгновение между ними повисло напряжение. Затем Ваал медленно кивнул, а его фигура начала растворяться в темноте. Ещё несколько секунд воздух казался наэлектризованным, и только когда демон окончательно исчез, князь позволил себе сплюнуть. Его взгляд снова упал на витрину. За окнами уже рассвело.

* * *

Утро наполняло кабинет Романова холодным светом, проникающим сквозь окна дворца. Снег продолжал падать за стеклом, медленно оседая на ветвях деревьев. Тишина в кабинете нарушалась лишь негромким тиканьем позолоченных часов, стоящих на массивном дубовом столе. Мягкий свет настольной лампы отражался от полированных поверхностей, создавая уютный, но обманчиво спокойный фон.

Обстановка кабинета дополнялась появившейся напротив стола картой столицы, на которой были отмечены точки боевых столкновений с отступившими на северо-восток города мятежниками. Камин, хотя и не горел, давал ощущение тепла, словно хранил в себе остатки потухшего огня.

Император сидел за столом, его взгляд был устремлён на падающие снежинки за окном. На лице безэмоциональная маска, и лишь подрагивающие уголки губ выдавали подавляемое раздражение. Напротив, по другую сторону стола, в кресле сидел принц, крепко сжимая руки в замке перед собой. Молодой человек, несмотря на свою невозмутимость, казался взвинченным: взгляд его метался между отцом и документами на столе.

Телефонный аппарат внезапно разразился звонком. Император, перебросившись взглядом с сыном, медленно взял трубку.

— Как неожиданно, Вильгельм Генрихович. Думал, уже не дождусь от тебя ответа, — произнёс Романов с ледяным укором в голосе.

На другом конце провода, довольно самоуверенно и спокойно, ответил мужчина:

— Время Господа всегда приходит когда нужно, Владимир Анатольевич.

Император прищурился, его взгляд скользнул по рядам документов на столе. Уже по первому предложению, по тону собеседника и по его обращению можно было судить о его нынешней позиции. Романов, конечно, даже и не смел надеяться, что случившийся удар в спину со стороны Светлицких — какая-то случайность или недоразумение, но подобная наглость для монарха была явно в диковинку.

— Давай оставим эти любезности. Благодаря тебе и твоим людям было совершено покушение на мою дочь, а толпы демонов оказались на территории дворца, — произнёс император спокойным размеренным тоном, явно не ожидая от собеседника оправданий.

Патриарх помедлил, будто наслаждался моментом и смакуя происходящее. Наконец, его голос раздался вновь:

— У тебя, Владимир Анатольевич, есть претензии к моим действиям? Это, признаюсь, в свете последних событий, удивительно.

Романов дёрнул щекой и заметно нахмурился. То, что его сейчас провоцируют, было очевидно, и в то же время крайне непривычно:

— Претензии? Нет, Вильгельм Генрихович, всё гораздо серьёзнее. Случившееся предательство ими не ограничится. Впрочем, — на мгновение монарх, задумываясь, умолк, но следом же продолжил: — я не намерен кидать пустые угрозы. Хотел предложить твоему роду капитуляцию на выгодных условиях, но вижу, что мы явно ни к чему не придём. Бывай, удачи желать не буду.

В разговоре повисла короткая пауза, во время которой собеседник, казалось бы, едва не рассмеялся. Император уже хотел было сбрасывать звонок, но в последний момент Светлицкий всё же нарушил тишину:

— Владимир Анатольевич, позволь уточнить: что именно ты называешь предательством? Я лишь выполняю свою священную обязанность — следовать путём, указанным мне свыше.

Император медленно выдохнул, его пальцы сжали край стола. Услышанное не могло звучать иначе как откровенное издевательство и неприятно резало слух, потому как подобным макаром можно было оправдать абсолютно всё что угодно.

— Ты про «путь свыше» можешь своей пастве сказки рассказывать. Твои «обязанности» привели к смерти моих людей. Ты заключили союз с теми, кто разрушает Империю. С нашими врагами. И теперь смеешь говорить о священной миссии?

Светлицкий ничуть не был задет прозвучавшей отповедью и продолжил разговор тем же тоном:

— Те, кого ты называешь врагами, защищают правду и веру. Твоя Империя забыла, ради чего она была создана. Народ потерял ориентиры, духовная основа разрушена. Всё, что осталось — это видимость порядка, поддерживаемая страхом и сатанистскими практиками.

— Ты упомянул сатанизм? — переспросил Романов, явно удивлённый таким поворотом в разговоре. — Всё ли в порядке с твоей головой, Вильгельм Генрихович? Или это не твои люди, объединившись с демонами, пытались прорвать защиту моего дворца?

— Я лишь говорю, что вижу, — отозвался Светлицкий с бесстрастной уверенностью, частично игнорируя ответ собеседника. — Твой Черногвардейцев — это антихрист и инструмент тьмы. А ты даёшь ему власть и покрываешь. С чего ты решил, что мы будем тебя в этом поддерживать?

Император замер, его дыхание стало глубоким, гнев с трудом сдерживался, чтобы не выплеснуться наружу. Монарх провёл ладонью по подбородку, обдумывая ответ и унимая эмоции.

— Что ж… это была занимательная беседа, — наконец произнёс император, — и я рад, что она состоялась. До скорых встреч, Вильгельм Генрихович.

— Я лишь поделился с тобой, Владимир Анатольевич, истиной. Народ требует перемен. Эти земли нуждаются в новом правителе, который сможет вернуть утраченное равновесие. Твоё время прошло, Твоё Величество.

Император молча отключил связь и положил трубку на стол. Несколько мгновений он оставался неподвижен, затем поднял взгляд на сына.

— Глеб, — медленно начал монарх, — свяжись с князем Светлицким. Это, конечно, формальность, но нужно выяснить, на чьей он стороне.

Принц молча кивнул и, поднявшись, покинул кабинет, судя по виду, раздражённый услышанным не меньше чем отец. Романов остался один, его взгляд вновь обратился к заснеженному саду.

* * *

Старая лаборатория преобразилась до неузнаваемости. Белые стены сияли стерильной чистотой, отражая яркий свет мощных ламп. Пол под ногами был идеально ровным, и каждый шаг отзывался в тишине лёгким эхом. Всё помещение дышало в одном ритме, где каждый элемент находился на своём месте. Здесь, в самом центре комнаты, магия словно сливалась с наукой, оставляя ощущение незримой, но мощной силы, пропитывающей пространство.

Мы с товарищами вошли внутрь вместе. Каждый из нас невольно замедлил шаг, оглядываясь по сторонам. Преображённая лаборатория производила впечатление некоего мегасовременного научного центра. Светлое белое окружение создавало ощущение холодной безупречности.

Но самое интересное, что бросилось в глаза, едва мы зашли — это изображенный на полу перед нами сложный рунный круг. Я остановился у его края, почувствовав, как взгляд сам собой притягивается к узору. Рунный орнамент, отрисованный со скрупулёзным вниманием к деталям, выглядел нереальным, переливаясь в свете ламп. При изучении этой вязи, мне периодически попадались изображения чаш весов, повторяющихся с одинаковым интервалом. Внутри круга крест-накрест пересекались два знака бесконечности, линии которых складывались в сложнейший узор. В нём ощущалась какая-то древняя энергия, готовая вырваться наружу.

— Завораживает, — произнёс Степан, присев на корточки у самого края круга. Он внимательно разглядывал узор, словно пытался уловить скрытый смысл. — Кто это нарисовал? Демоны? Или кто-то другой?

— Эту часть я доверил Льву Платоновичу и его ребятам, — ответил я, указывая на учёных, суетившихся возле приборов. Дмитрий, Марина, Антон и Сергей возились с аппаратурой, завершая последние приготовления.

— Надеюсь, они знают, что делают, — заметил Степан. — А то как-то боязно за друга.

— Если бы я в них сомневался, то нас бы здесь не было, — коротко ответил я, переводя взгляд на Максима, который наблюдал за всем происходящим молча.

В следующий миг, подчиняясь моему приказу, в одном из медицинских кресел, установленных в центре нарисованного на полу лаборатории круга, оказался княжич Наумов, уже привязанный.

Фигура Виктора выглядела измождённой, почти сломанной. Повязка скрывала его глаза, лицо было мертвенно-бледным, а щёки ввалились, выдавая истощение. Левой руки у него больше не было, вместо неё рукав куртки был аккуратно подвязан, а на правой не хватало кисти. Дыхание княжича было медленным и неровным, каждый вздох звучал так, будто он приносит боль. Но даже в таком состоянии он каким-то чудом сохранял остатки надменности, хотя сейчас она казалась скорее маской, чем его настоящим состоянием.

— Все вы заплатите за это, — едва двигая губами, прохрипел он, отметив изменение обстановки и услышав наши голоса. Он говорил с большим трудом, будто срываясь на каждом слове. — Когда я встану на ноги…

— Не встанешь, — перебил я, остановившись напротив своего врага. Внутри, конечно, бушевала буря, но я не мог позволить эмоциям взять верх. Причём сейчас сделать это было намного легче, чем тогда, на поле боя. — У тебя другая судьба.

На мгновение Виктор замолчал, будто собирая остатки сил, а потом сжал зубы. Я заметил, как он весь дрогнул, но отвечать мне не стал. Возможно, впервые в жизни у него не осталось слов.

Лев Платонович подошёл ближе, в его руках были записи, которые он внимательно перебирал. Его помощники продолжали работу, подсоединяя датчики к первому участнику ритуала и оценивая его состояние.

— Подготовка завершена, — сообщил Ларионов. Голос артефактора звучал уверенно, но в нём сквозила нотка волнения. — Ваша Светлость, мы можем начинать.

Я кивнул и глубоко вздохнул, поворачиваясь в сторону товарища. Максим на этих словах сделал несколько шагов и занял кресло напротив Виктора. Его лицо отражало смесь напряжения и решимости. Парень часто сглатывал, словно пытаясь справиться с внутренним волнением. Отметив это, я подошёл ближе и, положив руку ему на плечо, негромко произнёс:

— Ты как, в порядке?

Максим поднял на меня взгляд. В его глазах читалась внутренняя борьба, но он кивнул.

— Переживаю немного. Но если есть шанс, что всё получится… — его голос дрогнул, но он продолжил. — Я готов.

— Лев Платонович уверяет, что всё безопасно. Я ему верю, и ты настраивай себя на хороший исход.

Максим на мои слова коротко кивнул и уставился на сидевшего напротив человека.

Тем временем я взял артефакт из рук Ларионова. Кольцо отдавалось приятной тяжестью в ладони, как будто внутри него концентрировалась вся сила, что должна будет исполнить этот ритуал. Поверхность переливалась серебристым светом, а руны, казалось, пульсировали, подчиняясь невидимому ритму. Я медленно надел кольцо на палец Аверина и почувствовал, как оно стало тёплым, словно откликнулось на магию в теле товарища.

— Положи ему ладонь на грудь. Чуть ниже шеи, — произнёс Лев Платонович, обратившись к Максиму. — Затем сосредоточься, а дальше уже сам почувствуешь. Не противься, — на этих словах артефактор на мгновение замер, а затем, будто что-то вспомнив, спешно добавил: — Забыл уточнить: они оба являются адептами одной стихии?

— Всё верно, Лев Платонович, — тут же заверил я артефактора, будучи прекрасно осведомлённым о нюансах этого ритуала.

— Вы все будете висеть на дыбах за это! — прохрипел Виктор, услышав детали нашего разговора и тут же дёрнувшись в попытке упасть на пол. Похоже, парень быстро догадался, что именно здесь сейчас происходит. — Это незаконно! Это казнь для каждого из вас!

Дар применять не пришлось — княжич был плотно зафиксирован ремнями, ввиду чего ритуал можно было совершенно спокойно продолжать.

Когда Максим положил руку на грудь Наумова, что-то очень быстро стало меняться. Воздух внезапно стал плотным, будто его пропитало энергией. А руны по периметру круга в какой-то момент коротко вспыхнули, после чего остались гореть едва заметным светом. В тот момент, любой кто был более-менее чувствителен к эманациям энергетических структур, а себя к таковым я скромно всё же относил, мог ощутить, как магическая энергия в окружающем нас пространстве стала завихряться и метаться по внутреннему контуру изображённого на полу круга.

Первый всплеск энергии разошёлся вокруг будто волна. Максим резко вдохнул, его пальцы дрогнули, но он не убрал руку. Виктор издал сдавленный хрип, его тело выгнулось дугой. Мне казалось, что я слышу, как что-то щёлкает, будто невидимые цепи рвутся одна за другой.

«Если бы не эти дурацкие ограничения, я бы сам сел на место друга» — мелькнуло у меня в голове. Чувствовалось как постепенно подкрадывается страх, но я не позволял ему взять верх. Всё должно сработать. Всё просто обязано сработать.

Свет внутри круга стал меняться. Линии рунических символов странно замигали, создавая иллюзию вращения. Зрелище со стороны казалось почти гипнотизирующим.

— Держись, Максим! — воскликнул я, перекрывая крик Наумова. — Ты справишься!

Товарищ закричал, его лицо исказилось от боли, но он продолжал держать руку перед собой. Виктор, напротив, затих, его дыхание стало прерывистым. Я заметил, как его кожа начала менять цвет, становясь почти мраморной. Казалось, что магия забирает из него всё живое.

Помощники Льва Платоновича метались между мониторами и датчиками, отслеживая жизненные показатели Максима и Виктора. Сергей время от времени бросал тревожные взгляды на приборы, но молчал, очевидно, не желая отвлекать.

Завихрения магии внутри круга усиливались. Я стоял, сжав кулаки и наблюдая за тем, как энергия соединяет их судьбы. Это было больше, чем просто ритуал. Это было испытание для нас всех.

Внезапно раздался треск. Свет в комнате мигнул, а затем вспыхнул с ослепительной яркостью. Всё замерло. Максим бессильно опустил руку, его голова свесилась. Я подошёл ближе, глядя на него.

— Закончилось, — едва слышно произнёс я. — Надо бы его к лекарю…

Товарищ, уставший и тяжело дышавший, поднял на меня взгляд и натянуто улыбнулся. Из носа шла кровь, но против всего этого, парень, не переставая улыбаться, кивнул, а затем неожиданно потерял сознание.

— Сергей? — бросил я взгляд в сторону учёных, зависших над мониторами, и одновременно проверил пульс другу.

— Что с ним? Он хоть дышит? — встревоженно воскликнул Степан, стремительно шагнув к креслу с другом.

— Нормально с ним всё! — поспешил заверить нас Лев Платонович. Сергей и Марина утвердительно кивнули, продолжая проверять показания приборов. — Уснул он.

Я взглянул на Максима, стараясь найти подходящие слова.

Это было довольно нервно, но в целом, не выходило за рамки того, что нам обещал Ларионов.

Глава 13

Раннее утро застало императора на придворцовой территории, где минувшая ночь успела оставить свои чёрные следы. Густой запах гари ещё витал в воздухе, напоминая о недавних взрывах. Разрушенные стены и выбитые окна дворца выглядели особенно мрачно на фоне серого зимнего неба. Несколько помощников сопровождали Романова, спешно записывая наблюдения, делая снимки и шёпотом обсуждая последствия. Их голоса звучали приглушённо, словно боялись нарушить напряжённую тишину утра.

Император неспешно шагал по аллее, ведущей вокруг дворца, периодически хмурясь и изредка раздражённо цокая. Эмоции монарха можно было понять любому — доставшийся ещё от пра-прадедов в целости и сохранности дворец был одним из символов непоколебимости власти, и любые посягательства на его целостность воспринимались особым образом не только самим родом Романовых, но и народом империи в целом. Подобный прецедент должен и будет расследован тщательнейшим образом, а все виновные приговорены к жестокому и показательному для всего мира наказанию. Но это всё после, а сейчас, для начала, стоило бы разобраться с текущими проблемами, коих имелось немало.

— Ваше Величество, — раздался в динамике низкий мужской голос. — Как видите, я своё слово сдержал, а вся информация, мной переданная, оказалась актуальной и верной. Но к сожалению, с сегодняшнего дня я более не смогу находиться в стане врага. Наумов многим из нас поставил открытый ультиматум: либо выступить открыто против вашей армии и вступить в войну, либо «покинуть игру».

Возможность вести дела не только внутри своего кабинета, но и за его пределами, при этом не теряя в безопасности этой самой связи, особенно была важна сейчас, когда все звонки Романова расписаны чуть ли не по минутам.

На другом конце линии говорил князь Пожарский, чьё имя уже как пару месяцев исчезло из светских хроник. Тон мужчины, несмотря на сказанное, не звучал жалко или заискивающе, но обоим собеседникам было ясно, что судьба князя теперь целиком и полностью находится в руках монарха.

Романов, на мгновение остановившись у разбитого фонтана, ответил сдержанно, его голос прозвучал твёрдо, но без резкости:

— Геннадий Семёнович, я доволен твоей работой. Это спасло многие жизни и это не останется незамеченным. И про свои обещания я не забываю.

Пожарский позволил себе лёгкую паузу, прежде чем ответить, на этот раз в его голосе звучали довольные нотки:

— Благодарю, Ваше Величество. Рад, что оправдал ожидания, — на этих словах князь сделал небольшую паузу и, подбирая слова, продолжил. — Также, возможно для вас это стало уже очевидным, но я всё же считаю важным отметить, что заговорщики рассчитывают удерживать северо-запад столицы до последнего. Они тянут время, имея вполне себе реальные надежды дождаться поддержки извне. На этом всё.

Император не стал комментировать сразу. Он поднял взгляд на разрушенную стену, по которой растянулись обугленные следы. Один из помощников, не дождавшись слов, тут же тихо произнёс:

— Ваше Величество, конкретно здесь, на самом деле, не всё так страшно как видится. По моим подсчётам, затраты…

Романов жестом остановил помощника, сохранив невозмутимое выражение лица, на что последний мгновенно умолк, понимая, что вмешался со своим докладом весьма не вовремя.

— Князь, — произнёс монарх, отворачиваясь от дворца в сторону выломанных ворот, — что тебе известно о связи главы мятежников с тёмными силами? Имя «Ваал» тебе что-то говорит?

На другом конце линии наступила короткая пауза, а затем Пожарский ответил, его голос стал задумчивым, будто он подбирал слова и копался в воспоминаниях:

— В этом вопросе мои сведения ограничены. То, что с помощью бесов они провернули немало дел, всем и так ясно, но на тех собраниях, на которых я присутствовал, о помощи тёмных не было ни слова. Да и патриарха, как я вам уже докладывал, там ни разу при мне не было. Даже по видеосвязи.

Романов кивнул, будто сам себе. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень сомнений. Он понимал, что даже поверхностные слухи могли скрывать под собой серьёзную угрозу.

— Благодарю за службу, Геннадий Семёнович, — ответил император. — Будь на связи и жди дальнейших указаний. Очень скоро ты и твои люди мне понадобитесь.

— Мы уже готовы, Ваше Величество, — спокойно отозвался князь. — Ждём удобного момента.

Император остановился, его взгляд задержался на куче обломков, где когда-то была изысканная мраморная арка. Лёгкий ветер шевелил полу его пальто, но он, казалось, не замечал холода.

Разговор завершился, но Романов ещё несколько секунд стоял неподвижно, вслушиваясь в приглушённые звуки завывающего ветра. Его помощники продолжали свою работу, негромко на почтенном расстоянии обсуждая убытки и планы восстановления. Один из них осмелился подойти ближе.

— Ваше Величество, с южной стороны ущерб минимальный. Основной удар пришёлся на недавно введённое в эксплуатацию крыло. Мы уже подготовили смету на материалы.

— Весь ремонт коту под хвост, — недовольно бросил под нос монарх и следом кивнул, сосредоточенным взглядом оценивая испорченный взрывом фасад и окна. — Отчёты и сметы, конечно, готовьте, но до конца войны никакими восстановительными работами мне голову забивать не смейте, — Романов сделал короткую паузу, его голос стал чуть тише, но жёстче. — Сначала нужно достать тех, кто всё это оплатит…

Помощник поклонился и быстро отошёл. Император остался стоять в одиночестве, вдыхая морозный воздух и наслаждаясь недолгой тишиной. Очень скоро помощники соединят его со следующим абонентом, и работа продолжится.

— Нет, надо всё-таки хоть немного поспать.

* * *

Всё внимание присутствующих в лаборатории сосредоточилось на нас с Максимом. Не считая лёгкого шума вентиляторов внутри систем охлаждения приборов, не было слышно ни одного звука. Максим парил в воздухе в горизонтальном положении, поддерживаемый щупальцами моего дара. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым, от пережитого напряжения, казалось, не осталось и следа. Лев Платонович выглядел собранным и довольным своей работой. Артефактор аккуратно снял кольцо с пальца Аверина и, с минуту покрутив его в пальцах перед своим лицом, передал мне.

— Не волнуйтесь, — произнёс Ларионов, в очередной раз наблюдая за нашими обеспокоенными лицами. — Максим проснётся уже через пять-шесть часов. Будет чувствовать себя бодрым, как никогда. Что касается уровня его способностей… Проверить их можно будет уже совсем скоро, примерно через неделю. Пусть организм немного отдохнёт — сразу не пытайтесь перенапрячь его дар.

Я коротко кивнул, принимая кольцо и опуская его в карман. Следом оглядевшись по сторонам, отметил заинтересованные взгляды учёных, выступающих сегодня в качестве ассистентов у Льва Платоновича. Если всё действительно сработает как надо, это событие может стать новой отправной точкой в развитии моего рода. Только вот со свалившимися на меня огромными возможностями и перспективами, приходила и большая опасность — подобный артефакт сам по себе может стать поводом для войны. Если, к слову, когда-то уже не стал… В такую причину, сумевшую объединить всю империю против одного рода, мне верится почему-то охотнее. Впрочем, с тем количеством врагов, которое есть у меня сегодня, на этот счёт сильно переживать будет глупо.

Степан, стоявший сбоку от меня, внимательнейшим образом следил за всем происходящим, а после, судя по виду, сгорал от нетерпения поскорее покинуть лабораторию. При этом лицо товарища, так же как и у молодых учёных, сопровождавших ритуал, выражало крайний интерес к артефакту и тому, что он может дать.

— Насколько сложна подготовка к ритуалу? — произнёс товарищ, переведя взгляд на Ларионова. — Много времени ушло?

Лев Платонович улыбнулся, в его голосе прозвучала нотка лёгкого одобрения:

— Сложно и долго, молодой человек, но только в первый раз. Основное время занял этот рисунок, — указывая на круг под нашими ногами, произнёс Лев Платонович. — С остальным справились довольно быстро.

Степан кивнул, а я тем временем перевёл взгляд на второго участника минувшего обряда.

В паре метров сбоку, завалив голову набок, в кресле находился Виктор. Лицо княжича было по-прежнему бледным, губы едва заметно шевелились, словно он бормотал в бреду. Но никакого звука со стороны Наумова я не слышал. Убогое зрелище, на самом деле, но жалеть этого ублюдка у меня не было никакого желания — и тут дело даже не в том, из какого он рода. Поступок Виктора по отношению к Анастасии, молодой наивной девушке, которая пострадала только лишь потому что являлась моей подругой, задел меня много сильнее. Уродов, смеющих покушаться на моих друзей, в целях шантажа и другого рода угроз, жалеть и оставлять в живых никак нельзя.

«Рикс», — мысленно обратился я к окончательно вернувшемуся в мою обойму демону. — «Забери этого ублюдка и устрани. Перенесите его с Бобиком в аномалию. Я хочу чтобы он исчез навсегда».

Демон, едва услышав мой приказ, тут же материализовался рядом, привлекая внимание всех присутствующих, и завис над телом Наумова, которое исчезло в воздухе спустя десяток секунд, когда все ремни на нём были расстёгнуты.

— На этом прощаемся, Лев Платонович. Благодарю вас за работу, скоро увидимся, — и следом же обратился к бесовке: — «Перенеси нас всех к Нах-Наху. Он уже должен быть готов».

Через несколько десятков секунд мы оказались в одной из комнат моего особняка. Находясь в уютной спальне на втором этаже, мы с товарищем переглянулись, после чего я осторожно уложил друга на постель.

Степан тут же занял место рядом, подставляя имевшийся в комнате стул.

— Сейчас Машу сюда перенесут, — произнёс я, останавливаясь у двери. — А мне надо будет уйти.

— Надолго?

— Пока не знаю, — признался я.

Едва я закончил последнюю фразу, в помещении сбоку от нас материализовалась наша подруга. Морозова явно не была застигнута переносом врасплох, но едва завидев Максима на кровати в бессознательном состоянии, одарила нас со Степаном испуганным взглядом. Девушка тут же устремилась к койке, без лишних слов кладя ему руку на лоб.

— Нас заверили, что с ним всё в порядке, — произнёс я, уставившись на подругу.

— Вроде так и есть… — нахмурившись, медленно произнесла девушка и, следом вновь нас поочерёдно оглядев, добавила: — Лёш, а что случилось?

Я кивнул, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Всё в порядке. Максим просто сильно переутомился. Ему нужно отдохнуть. Буду признателен, если вы со Стёпкой за ним присмотрите.

На этих словах Маша перевела взгляд на своего парня, а затем вновь на Максима, ещё раз проводя руками над его головой и грудью:

— Это всё очень странно. И вы тоже какие-то… странные.

Я встретил взгляд подруги, полный смешанных эмоций — беспокойства, заботы и едва уловимого упрёка. Сделав пару шагов в сторону друзей и присев на краю кровати, я заглянул Маше в глаза и медленно произнёс:

— Ради общей безопасности, мы не всё можем рассказывать. И не пытай Стёпу. Будь добра, просто доверься. Либо, если для тебя это неприемлемо, дай знать, и я буду искать другого лекаря.

Морозова несколько секунд молчала, изучая моё лицо, а затем медленно кивнула.

— Хорошо. Я понимаю… Постараюсь помочь, чем смогу, — следом она перевела взгляд на Аверина, и уже спокойнее добавила: — С Максом, вроде, действительно всё хорошо. Просто вы меня немного напугали.

Было понятно, что такой подход девушку отнюдь не радует, более того, я также понимал, что рано или поздно Машу придётся посвятить в подробности этой тайны. Но сейчас для этого ещё слишком рано. Да и, честно говоря, хотелось мне понаблюдать за тем, как друзья себя проявят. Будут ли без моего спроса делиться этими вещами или нет.

— Отлично. Тогда я побежал, до связи, — произнёс на прощание я, перед тем как оставить их троих в комнате.

Следом спустившись в холл, я моментально оказался в центре внимания. Можно было, конечно, сразу же переместиться во дворец к императору, но оставлять взволнованных девушек наедине со своими наверняка тревожными мыслями, тем более в такое время, явно не стоило.

— Где все? Что-то случилось? Маша куда делась? — один за другим сыпались вопросы от поднявшихся с мест девушек.

Я поднял руки, призывая к порядку:

— Воу! Полегче. Со всеми всё хорошо. Наши друзья выполняют мою просьбу, — и следом, предупреждая дополнительные вопросы, которые уже появились на лицах подруг, добавил: — Какую сказать не могу — родовая тайна. Без обид, но так нужно.

Судя по опешившим лицам девушек, услышанное поставило их в ступор. Особенно Белорецких. Ранее подобного между нами никогда не было — и сейчас эта фраза оказалась им в диковинку. Но в то же время, девушкам стоило отдать должное — два раза никому повторять не пришлось и допытывать меня на этот счёт они перестали. Разве что Настя немного нахмурилась и выдала:

— Рода? Они разве приняты в твой род?

— Ну вот, Настя! — картинно нахмурился я. — Одну из тайн уже рассекретила. Хорошо, что все свои вокруг.

Мои слова заставили всех в гостиной улыбнуться, в том числе и Викторию, которая, судя по взгляду, фразу «родовая тайна» на себя отнюдь не распространяла.

Не давая времени на новые вопросы, я тут же добавил:

— На этом, сударыни, должен с вами ненадолго попрощаться. Еда есть в холодильнике, правда, обслуживать себя придётся вам самостоятельно — слуг у меня здесь пока, к сожалению, нет. Вернусь с новостями.

Девушки быстро переглянулись между собой, на лицах каждой отражалось ещё много вопросов. Но я, чтобы не тратить времени, пользуясь коротким замешательством, из гостиной в эту секунду спешно исчез.

* * *

Несмотря на серьёзные испытания, часть дворца, в которой находился обеденный зал, оставалась цела и невредима. Неприятный запах гари и копоти досаждал на улице, тогда как внутри царили чистота и порядок. Монарх сидел за длинным столом, устремив взгляд в пустоту перед собой.

Меня усадили в место напротив, где неспешно работая столовыми приборами, я старательно пытался делать вид, будто не был голоден как волк. Но мысли, несмотря на обстановку и ломящийся от изобилия еды стол, уносили меня далеко из дворца: в очередной раз проявившие себя этой ночью враги и смелость, с которой они действовали против короны, мягко сказать, ошеломляли. Ситуация являлась беспрецедентной, и помимо простого любопытства чем всё это завершится, голова была занята размышлениями о том, как пройти через эти времена с максимальной выгодой для своего рода.

— Алексей, — начал Романов, подводя конец повисшей над столом гастрономической паузе и поднимая на меня взгляд. — Глеб мне поведал о том вкладе, который ты внёс в нашу победу над силами мятежников под стенами дворца. Участие твоих друзей также не осталось незамеченным. Прими мою личную благодарность и знай, что этим всё не ограничится.

Я слегка склонил голову, принимая слова с признательностью, и отложив вилку с ножом в сторону, произнёс:

— Служу Империи, Ваше Величество, — и следом, отметив отсутствие принца за столом, добавил: — К слову, а где сам Глеб Владимирович?

Император кивнул, а его взгляд сместился в сторону. Он отодвинул тарелку и, скрестив пальцы перед собой, ответил:

— Глеб сейчас ведёт бои против мятежников на северо-востоке города. Враг старается удержаться любой ценой.

— Полагаю, князь Наумов и все, кто с ним был, отступили именно туда?

Вопрос выливался из того, что помимо отступивших из-под стен дворца мятежников, были и те, кто сковывал силы имперской армии в самом городе или, например, атаковал Кремль. Сейчас все эти группы войск организованно отступили в сторону Ярославского княжества, соединяясь в один большой и угрожающий столице кулак.

— Всё верно, Алексей. И они неплохо себя чувствуют благодаря дороге снабжения из Ярославля.

Я нахмурился и после небольшого молчания задумчиво произнёс:

— Есть у меня желание кое с кем там поквитаться, Ваше Императорское Величество. На каком фланге будет лучше всего задействовать помощь с моей стороны?

Романов слегка улыбнулся — едва заметное движение губ, но оно сразу добавило тепла его строгому облику:

— Благодарю за предложение, Алексей. Но финальная битва на этом направлении, видится мне, пока ещё не скоро.

Император сделал паузу, оглядев меня внимательным взглядом своих уставших глаз. Затем продолжил, дав знак слугам наполнить наши бокалы:

— У нас сейчас назревает проблема совсем в другом месте. Мятежники блокируют часть Москвы не просто так. Их цель — выиграть время, удерживая позиции до прибытия рвущихся к нашей столице двух вражеских армий. Помимо активизировавших весь западный фронт польских войск, в войну с нами решились вступить и Османы. Если их планы сбудутся, то Наумову вновь представится шанс захватить город.

Методы, которыми оппоненты в этой войне пытались достичь власти, вызывали во мне откровенное презрение — войти в сговор с экзистенциальными врагами нашего общего государства для утехи собственных политических амбиций было по меньшей мере гнусно. А ещё, вдобавок, почти наверняка могло и вовсе привести к краху империи или как минимум к зависимости от участвующих в этом заговоре держав.

Я нахмурился ещё сильнее, молча уставившись в пустоту перед собой — что тут скажешь, в душе проснулся старый солдат, для которого слово «патриотизм» — не пустой звук. Император тем временем продолжал, слегка понизив голос:

— Если быть откровенным, Алексей, европейское направление нас пока не беспокоит. Там сосредоточена серьёзная группировка войск. Но на Кавказе… — он остановился, его губы слегка поджались. — Кавказское направление вызывает серьёзные опасения. Фронт там уже фактически посыпался. Османы давят количеством, не считаясь с потерями. Наша армия вынуждена отступать. Если нам не удастся удержать юг, придётся снимать войска с других направлений. Это ослабит наши позиции и в Москве, и на западе.

Свет в помещении в эту секунду неожиданно погас, но император на это даже бровью не повёл — очевидно был предупреждён о происходящих ремонтных работах. Следом он повернул голову к окну, его профиль выглядел почти мраморным на фоне тусклого освещения снаружи.

— Я уже поручил отправиться туда княжичу Белорецкому. Он прибыл в столицу сегодня утром и готов к выдвижению. Хотел бы предложить тебе составить ему компанию. Ваши способности могут сыграть ключевую роль в грядущих битвах. Очень уж мне понравилось ваше взаимодействие с Алисой Евгеньевной минувшей ночью — хочу, чтобы турок познал все прелести русской зимы.

Я молчал несколько секунд, обдумывая услышанное.

— Вам виднее, Ваше Величество. Надо разбить турков — значит разобьём турков. Но у меня есть одна просьба.

Император внимательно посмотрел на меня. В его глазах читалась смесь удовлетворения и скрытого напряжения. Следом он коротко кивнул и произнёс:

— Я рад, что на тебя можно положиться. О какой просьбе идёт речь? — голос монарха стал чуть мягче.

— Мне нужна голова князя Наумова. Думаю, вам прекрасно известно почему я имею на это полное моральное право, — начал я, и после короткой фразы, отмечая полное отсутствие эмоций на лице монарха, продолжил. — Я хочу быть тем человеком, который положит конец его жизни.

Романов на десяток секунд завис, погружаясь в недолгие размышления, после чего неспешно ответил:

— Не вижу препятствий. Скажу больше, Алексей: мне есть, что предложить тебе в знак благодарности. Что-то действительно стоящее, нежели чем просто жизнь этого иуды.

В этот момент монарх немного повернул голову в сторону, словно прислушиваясь к чему-то. Его взгляд на несколько секунд расфокусировался, после чего он вновь уставился на меня:

— Замок патриарха — это твоя работа?

Я чуть приподнял бровь, невольно улыбнувшись:

— Когда бы я успел, Ваше Величество?

Император, не сводя с меня взгляда, чуть склонил голову:

— Когда вы все дружно покинули дворец, например?

Я позволил себе скромную улыбку, но не стал ничего уточнять. Романов слегка кивнул, словно отметив что-то для себя, и произнёс:

— Не одобряю я это — теперь его будет сложнее найти.

— Думаю, они сейчас все в одном месте, — на свой лад ответил я.

Спорить на этот счёт сейчас было бессмысленно, да и логика подсказывала, что я вполне могу оказаться прав. Впрочем, судя по виду, собеседник наконец-то добравшейся до него информацией расстроен не был.

Глава 14

После встречи с императором возвращение домой казалось мне настоящим отдыхом. Особняк встречал тишиной и теплом, а за окнами медленно сгущался вечер. Едва войдя в дом, я вдохнул аромат, который мгновенно пробудил аппетит. Воздух наполняли запахи готовящегося мяса, специй и, кажется, запечённой картошки. Принюхиваясь, я удивлённо застыл в прихожей, после чего сделал несколько шагов в сторону кухни, объединённой большой аркой с гостиной, чтобы присмотреться к происходящему в зоне готовки.

Оказавшись на пороге помещения, обнаружил, что на кухне, полностью увлеченные готовкой, находились Вика, Алина и Алиса. На столе были разбросаны специи, ножи, тарелки с маринадом и что-то, напоминающее тесто. Девушки выглядели занятыми, их разговоры прерывались смехом, а на кухне царил беспорядок, который почему-то выглядел уютным.

Естественно, видеть молодых аристократок, которые по всей логике вещей кухонный инвентарь наверняка никогда в жизни и в руках-то не держали, было крайне непривычно и удивительно. У каждой из них дома имеется свой штат слуг и поваров, полностью закрывающий любые гастрономические пожелания хозяев. Но глаза не обманешь — всё происходило наяву и никак иначе.

Повернув голову в сторону гостиной, я также отметил и Воронцову. Настя, укрывшаяся одеялом в кресле у камина, резко поднялась, едва заметив моё присутствие. Её взгляд устремился на меня, полный смеси интереса и напряжённости.

— Алексей! — воскликнула она, но затем замолчала, ожидая моего ответа. Голос девушки прозвучал немного нервно, но в то же время в нём чувствовалась искренняя радость от моего появления.

— Привет.

Я улыбнулся, кивая в знак приветствия, и шагнул внутрь. В этот момент и остальные девушки меня заметили. Виктория первой подняла глаза, а затем, словно по сигналу, в мою сторону повернулись и сёстры Белорецкие.

— Лёша! — в один голос произнесли они, после чего Алина добавила с усмешкой: — Ты как раз вовремя. Мы тут создаём кулинарный шедевр.

— Что-то пахнет слишком хорошо, чтобы быть правдой, — ответил я, с трудом скрывая удивление. — Это действительно вы готовите?

Виктория фыркнула, но, судя по блеску в её глазах, была довольна и таким комплиментом:

— А что, ты думал, мы совсем беспомощны? А вот и нет!

Я заметил, как она чуть поджала губы в улыбке, а после одарила меня озорным взглядом. Следом сестра повернулась к Алисе, которая, сдувая упавшую на лицо прядь волос, добавила:

— Ну-у… пока что больше половины времени уходит на болтовню и споры. Но мы справляемся.

Алина, смеясь, подхватила:

— Да, Вика нас учит как правильно резать мясо, Алиса — как делать маринад, а я… просто пытаюсь не мешать.

Я не смог удержаться от улыбки, в очередной раз отмечая в голове, что вид благородных девушек, хлопочущих на кухне, казался мне чем-то невероятным. Подойдя ближе, наклонился над столом, рассматривая блюдо, которое они собирались запекать:

— Если получится так же хорошо, как пахнет, я однозначно буду в приятном шоке. Что это вообще такое?

Виктория с лёгкой улыбкой ответила, вытирая руки полотенцем:

— Это уже вторая партия. Просто запечённая с овощами отбивная. Хотели попробовать сделать что-то не очень сложное. Но если ты сильно голоден, то там допекается мясо, которое мариновала Маша для их со Стёпой романтического вечера.

Прежде чем я успел ответить, на лестнице раздались шаги. Будто услышав свои имена, Маша, Максим и Степан спускались вниз. Морозова выглядела бодрой, её лицо светилось мягкой улыбкой. Максим — слегка сонным, движения товарища были замедленными, словно он всё ещё находился в полудрёме. Степан внимательно оглядывал комнату, в его взгляде читалось что-то между любопытством и недоверчивостью.

Мы с ребятами обменялись короткими взглядами, и Максим коротко кивнул мне в знак приветствия.

Не считая хлопотавших на кухне девчонок, все остальные расселись за столом в гостиной. Но едва я снял своё пальто и передал его бесовке, как к нам уже успели подойти и Белорецкие с Викой.

— Ну вот, наконец-то все вместе собрались, — произнёс я, пробегаясь взглядом по лицам ребят. — У меня новости.

— Как раз пока готовится, есть время и побеседовать, — отозвалась Виктория, присаживаясь с левой стороны от меня.

Комната погрузилась в тишину, все ждали моих слов. Я начал с того, что пересказал ситуацию о происходящем в империи. Поведал друзьям о том, что гражданская война внутри страны накладывалась на усилившийся нажим врагов извне. Рассказал и про османов, развернувших на Кавказе серьёзное наступление, и про возникшие сложности на западном направлении. Империя оказалась под угрозой, и иметь представление об актуальных событиях в стране было бы никому не лишним.

— На Кавказе ситуация особенно сложная, — продолжил я, внимательно оглядывая лица присутствующих. — Османы давят количеством. Армия вынуждена отступать, и если фронт не удержится, императору придётся перебрасывать войска с других направлений, ослабляя наши позиции и теряя территории.

Виктория будто моментально о чём-то догадалась. Девушка выглядела встревоженной, её лицо слегка побледнело. Она опустила взгляд, но затем подняла его вновь, её голос звучал крайне настороженно:

— Лёша… что ты собираешься делать?

Я вздохнул, отмечая волнение на лицах девчонок, и постарался как можно спокойнее ответить:

— Император попросил меня туда отправиться и поддержать княжича Белорецкого. Наша задача — укрепить фронт и отразить атаку врага.

Сестра, услышав эти слова, с трудом сумела скрыть охвативший её испуг. Руки девушки, сложенные на коленях, едва заметно дрогнули:

— Ты уверен? Это слишком опасно… Там ведь настоящая война!

— Почему вообще он посылает именно тебя и Андрея⁈ — неожиданно гневно бросила Алиса, недовольно надув щёки. — У него сын есть! И куча вассалов!

— Едва какая проблема — так сразу про Сибирь вспоминают… — проворчала следом же Алина.

Я кивнул, стараясь своим безмятежным видом успокоить девушек. Мой голос был мягким, но решительным:

— Не стоит переживать. Что такое «настоящая война», мне известно не понаслышке. Тем более, я не планирую долго находиться на фронте. Ну и напоследок, с вами остаются не только Максим со Стёпой, но и большая часть моих людей.

Степан нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. В глазах друга читалось недовольство, но он сдерживался:

— Если ты думаешь, что я останусь здесь, то ошибаешься. Мы поедем вместе.

— Ты сам говорил, что нам придётся так или иначе пройти армию, — следом же вмешался в разговор Максим.

— А за домом кто присмотрит, за девочками? — нахмурился я, принимая слова друга.

— Я предлагаю вернуть всех в Тюмень. Там сейчас явно безопаснее, чем здесь, — без долгих раздумий отозвался Стёпа.

Белорецким эта идея, судя по их виду, явно не особо понравилась, но и оставаться здесь, в одиночестве, их тоже не прельщало. Ну а то, что девушек никто не отпустит и не возьмёт с собой на фронт — было для всех и так очевидно. И меня очень порадовало, что не последовало никаких театральных забастовок и киношных возражений по поводу озвученных решений.

— Если вы все уедете, то мы можем забрать Вику и Машу с собой, — первой нарушила тишину Алина. — Насть, поговори с отцом — если что, тебя тоже с радостью возьмём.

— Ладно, раз на удивление всё так легко и просто решилось, — продолжил я, отметив лёгкий кивок Воронцовой, — надо ужинать и начинать действовать, — бросив взгляд в сторону кухни, я добавил: — Кстати, несколько тёмных останутся с вами для связи и помощи в случае экстренной ситуации. Рикс, покажись.

За моей спиной материализовался демон, слегка склонив голову в знак приветствия. Его появление кратковременно сместило фокус внимания присутствующих.

— Связь со мной через него. С собой я беру только Святогора и четвёрку бойцов из охраны. Ну и вас, господа-товарищи, — оглядев сидевших напротив друзей, закончил я.

Комната вновь погрузилась в тишину. Все переваривали услышанное. Я оглядел лица друзей и родных, чувствуя в них смесь беспокойства и настороженности, но сам в озвученных новостях ничего страшного не видел — куда опаснее мне представлялась предстоящая битва с князем Наумовым, а не с армией дикарей, прорвавшихся через наши границы.

* * *

Лес застыл в безмолвии, покрытый белым покрывалом снега, словно время здесь остановилось. Высокие ели тянулись к серому небу, а лёгкий ветер колыхал их вершины, нарушая мёртвую тишину едва слышным шорохом. В этой тишине, на поляне среди густого леса, стоял одинокий человек. Его фигура, одетая в чёрное пальто, выделялась на фоне белоснежного пейзажа. Лицо оставалось скрытым тенью, которую отбрасывала крона рядом стоявшего дерева, но глаза — требовательные, хищные — сверкали под бровями, изучая фигуру перед собой.

На снегу перед ним стоял Ваал. Демон, материализовавшийся из тёмного дыма, опустился на одно колено, едва касаясь земли. Его голова была покорно склонена, руки лежали на колене. Тёмные глаза скользнули вверх, встретившись с холодным взглядом человека, но сразу же вновь опустились. Его губы шевельнулись, и голос, выражающий смесь страха и преклонения, разорвал тишину:

— Господин, я здесь, чтобы доложить.

— Слушаю, Ваал, — низко и хрипло бросил в ответ мужчина.

— Вы, наверное, уже знаете, что всё пошло не по нашему плану. Битва под императорским дворцом обернулась позором для армии сопротивления. Они потерпели поражение и едва успели отступить, избегая полного разгрома.

Демон сделал короткую паузу, ожидая реакции, но человек не выказал ни малейших эмоций. Только его голова едва заметно наклонилась, словно предлагая продолжать.

— Князь Наумов… — Ваал сжал кулаки, — он нерационально тратит ресурс! Он бросал силы без расчёта, действовал с излишней самоуверенностью, полагая, что способен всех переиграть. Итог оказался предсказуемым: мы с позором бежали. И если бы не моя помощь, нас бы окончательно похоронили под стенами дворца.

Голос демона стал чуть громче, но в нём угадывалось нечто похожее на горечь. Он поднял голову снова, глядя на стоящего перед ним человека, но тут же опустил взгляд:

— На моих глазах сын Наумова был тяжело ранен. Судя по всему, он уже мёртв. От элитных отрядов, с таким трудом переброшенных под стены крепости, сейчас мало что осталось. Но… — демон недовольно качнул головой, — нам удалось перегрузить защитный барьер дворца и пробить его. Мы показали миру, что это возможно. Конечно, свою резиденцию враги могут и восстановить, если им это позволить, но сам факт прорыва — это успех. Однако на этом все достижения фактически и заканчиваются. Если армии наших союзников вне империи, рвущиеся в эту минуту к столице, не выполнят свою задачу, у мятежников, на мой взгляд, не останется никаких шансов. При текущих раскладах, естественно. И без вашего вмешательства, господин.

Человек стоял неподвижно, но его взгляд становился всё более тяжёлым, прожигая демона насквозь. Ваал, чувствуя нарастающее напряжение, продолжил говорить, теперь уже быстрее:

— Господин, я вынужден отметить, что князь Наумов оказался неудачной кандидатурой. Он плохо управляем, слишком самоуверен и постоянно считает себя умнее всех. Именно благодаря его твердолобости, Черногвардейцев остался жив и сумел нам во многом помешать.

Резкий звук, будто кнут рассёк воздух, оборвал его речь. Мужчина шагнул вперёд, его голос прозвучал холодно и бескомпромиссно:

— Твои мысли о кандидатурах никого не интересуют. Твоё дело — выполнять приказы, а не рассуждать. Понял?

Ваал замер, а затем поспешно опустил голову, пряча взгляд в снегу:

— Прошу прощения, господин.

Тишина вновь окутала поляну. Человек продолжал смотреть на демона, а затем, с лёгким вздохом, произнёс:

— Что с твоими силами?

Ваал поднял голову, но не осмелился смотреть прямо. Его голос звучал тише, чем прежде:

— Господин, у меня почти не осталось бесов. Большая часть погибли в битве.

Мужчина прищурился, его глаза блеснули недовольством. Он сделал ещё один шаг вперёд, заставив Ваала отшатнуться. Его голос был ледяным:

— Ты фактически полностью просрал свою армию и смеешь при этом критиковать других командиров?

Демон сжался, его плечи опустились. Он быстро пробормотал:

— Прошу прощения, господин. Там всё было не так… Я…

Человек остановил его жестом, подняв руку. Его голос стал чуть мягче, но всё ещё оставался строгим:

— Ещё одна ошибка, и я найду на твоё место более способного полководца. Того, кто сможет нормально управлять армией, а не сливать её в бездумных атаках.

Ваал кивнул, его голова оставалась склонённой:

— Благодарю вас, господин. Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие.

Человек повернулся, его пальто взметнулось в воздухе. Ваал остался стоять на коленях, смотря в землю. Его руки сжались в кулаки, но он не произнёс ни слова. Вокруг вновь воцарилась тишина, лишь ветер играл в ветвях, словно напоминая о том, что лес хранит свои тайны.

* * *

Обжигающий лицо зимний ветер обрушился на нас, едва мы материализовались у здания аэродрома. Несмотря на холод, который пробирал до костей, я ощущал себя удивительно спокойно. Вдали, за застывшими фигурами самолётов и вертолётов, проглядывались отблески замёрзшей полосы.

Мы с командой, шаг за шагом, приближались к зданию. Святогор шёл рядом, молчаливый и серьёзный, его взгляд выискивал любые признаки угрозы, хотя вероятность неожиданного нападения именно здесь была минимальной. Остальные бойцы сохраняли выправку, несмотря на многослойные зимние куртки, которые делали их похожими на массивные тени. Я почувствовал лёгкий порыв гордости за этих людей, которые не раз доказывали свою преданность. Максим со Стёпой всё же на сегодня остались в особняке — было несколько мелких дел, которые нужно решить до отбытия, после чего, уже оказавшись «на нуле», как говорили военные, я обещался вытащить их к себе порталом.

Когда двери здания аэродрома открылись, мне навстречу сразу же ударили поток теплого воздуха и приглушённый гул голосов. В глубине в центре комнаты стоял Андрей Белорецкий — высокий, статный и с непроницаемым выражением лица. Окружённый своими людьми, он уставился в сторону входа, внимательно наблюдая за тем, как наша группа вошла внутрь здания.

Едва мы приблизились, княжич улыбнулся, и эта улыбка мгновенно смягчила его образ, добавив тепла и дружелюбия. Мы оказались друг напротив друга, и я протянул ему руку. Он пожал её крепко, словно проверяя на прочность.

— Алексей, — начал он сдержанно, но с нотками радости в голосе. — Рад тебя видеть.

— Взаимно, Андрей, — ответил я, с лёгкой улыбкой наблюдая за его реакцией. — Выглядишь свежо. Только что с курорта что ли?

— А то, — подмигнул Белорецкий. — Так понравилось, что уже назад на юг рвусь.

Мы вместе рассмеялись, но затем, оглядев мою команду, княжич слегка нахмурился. Его взгляд скользнул по лицам Святогора и остальных бойцов, задержавшись на каждом чуть дольше, чем требовалось для простого приветствия:

— Это все твои люди? — в голосе Андрея прозвучало лёгкое недоумение, смешанное с долей скрытого беспокойства.

Я кивнул, отвечая совершенно спокойно:

— Да. Хотел один вообще к вам полететь, но служба безопасности взбунтовалась. Пришлось и их брать.

Андрей качнул головой, на его лице появилась лёгкая улыбка:

— Твоей самоуверенности можно только позавидовать.

Я улыбнулся в ответ, но мой взгляд уже метнулся за его спину, остановившись на фигуре, которая выделялась среди остальных. Высокий, широкоплечий мужчина стоял чуть позади княжича, до сих пор не пересекаясь со мной взглядом.

— Не понял… — начал я, нахмурившись, всматриваясь в его лицо. — Миша, это ты⁈

Мужчина, заметив, что я его узнал, расплылся в широкой улыбке, от которой его лицо стало по-настоящему добрым. Он сделал шаг вперёд и крепко пожал протянутую мной руку. Его хватка была сильной, а взгляд — искренним:

— Да, Ваша Светлость. Память вас не подвела.

Я оглядел старого товарища с головы до ног, не скрывая удивления и радости от встречи. Он выглядел ещё более массивным, чем я помнил, а клинок, висевший на его поясе, добавлял образу воинственности. Взгляд невольно задержался на оружии, которое казалось естественным продолжением его сущности.

— Заматерел и стал ещё здоровее! — с лёгким смехом произнёс я. — Рад видеть!

— Взаимно, Ваша Светлость, — ответил Волков. Его голос был низким и басовитым, а в тоне слышалось лёгкое волнение, будто он сам не ожидал такой тёплой реакции.

Повернувшись к Андрею, я добавил, нахмурившись:

— Ах ты, демон хитроза… кх-кхм. Увёл!

Княжич Белорецкий не выдержал и рассмеялся в голос громким и заразительным смехом. Он хлопнул Михаила по плечу, следом произнося:

— Да если я начну считать, кого ты у нас увёл!

Я, улыбнувшись, почесал затылок, будто признавая справедливость его слов, и с лёгким смешком ответил:

— Это… другое!

Михаил был знаком мне ещё со школы, когда мы с ним вместе в составе одной команды участвовали в Зарнице. Тогда Волков был одним из лучших мечников в нашей школе, и его навыки не раз выручали нашу команду. Я помнил, как мы вместе тренировались, спорили, побеждали. Те времена казались сейчас такими далёкими и весёлыми… Сейчас же мне приятно было видеть, что Михаил продолжает оставаться тем же человеком.

— А Ксюша с Сергеем? — задумчиво добавил я, переведя взгляд на Андрея.

Княжич подмигнул, на этот раз сдерживая улыбку:

— Всех увидишь.

В голове роилась ещё сотня вопросов, невольно всплывали воспоминания школьных дней и прошедших испытаний с этими людьми.

Мы не стали задерживаться в помещении. Выйдя на взлётную полосу, я посмотрел на спецборт, который должен был доставить нас к линии фронта.

Глава 15

Когда самолёт пошёл на снижение, за окном показались горные вершины, укутанные густыми облаками. Владикавказ встречал нас холодным ветром и неприветливым небом. Снежные хлопья пролетали мимо иллюминаторов, будто с любопытством изучая новых гостей. Андрей сидел рядом со мной, сосредоточенно наблюдая за тем, как самолёт медленно заходил на посадочную полосу. Лицо княжича казалось непроницаемым, но я знал, что внутри него бушует целый ураган мыслей.

— Кажется, прилетели, — бросил я, повернув голову к окну.

Андрей не сразу ответил, лишь слегка кивнул, и в уголке его рта мелькнула едва заметная тень улыбки:

— Готов?

— Всегда, — ответил я, коротко кивнув и уставившись перед собой.

Самолёт приземлился на удивление мягко, что по моим воспоминаниям не очень свойственно для пилотов военных самолётов. Из окна было видно, что на взлётной полосе нас уже ждали несколько бронированных внедорожников. Их стальные силуэты с эмблемами имперского герба на капоте и передних дверях выглядели грозно. Надо будет присмотреть парочку таких и для своих целей.

Святогор вышел первым, его лицо оставалось невозмутимым, хотя глаза скользили по всем деталям вокруг. Следом шли мои бойцы и княжича Белорецкого, а затем мы с Андреем. К нам сразу подошёл офицер в камуфляже, видимо, назначенный для сопровождения.

— Ваша Светлость, Ваша Светлость, — поочередно поприветствовал он нас, отдавая воинское приветствие. — Гвардии майор Строев. Машина вас ожидает. Мы доставим вас в штаб, если у вас нет других планов.

— Все наши планы сосредоточены на уничтожении врага. Везите, господин майор.

Мы обменялись короткими кивками и не теряя времени направились вслед за офицером, быстро погрузившись в транспорт. Дорога была разбита, как и ожидалось. Колёса броневиков поднимали снежную кашу, а холодный ветер пронизывал даже сквозь корпуса машин. Но никто из нас не жаловался. Мы знали, куда ехали, и каждая минута пути приближала нас к линии боёв.

Мы с Андреем разместились в одном военном джипе, тогда как наша охрана заняла ещё две машины, следуя позади колонной. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь скрипом подвески и глухим рокотом мотора. Я видел, как Андрей время от времени хмурится, а его взгляд блуждал по окрестным пейзажам.

Уже по прибытии на место нас встретил ещё один офицер с погонами полковника. Высокий, чуть сутулый мужчина с глубокими морщинами на лице, натужно пытался выглядеть приветливо, но выходило, если честно, у него это с переменным успехом. Несмотря на хмурые глаза и серьёзный взгляд, нас полковник встречал с некоторым облегчением, которое едва уловимо отразилось в интонациях его голоса:

— Очень рады вашему прибытию, господа. Полковник Нечаев.

Мы обменялись рукопожатиями и уставились на офицера. Нечаев также бегло нас с Андреем оглядел, очевидно про себя стараясь понять, на что мы способны. Следом его лицо на мгновение смягчилось, когда он добавил:

— Если вы не против, то можно ехать — время очень дорого.

— Сразу к линии фронта? — уточнил я, параллельно раздавая команды демонам.

— Нет, пока что в наш штаб, — качнул головой офицер. — Полагаем, следовало бы для начала ознакомить вас с текущей обстановкой.

Офицер в ответ на мой короткий кивок повёл нас в сторону небольшого здания, которое сегодня, ввиду уже фактически пришедшей в город войны, выглядело не самым лучшим образом. Снаружи так называемый штаб представлял собой кирпичное двухэтажное здание недалеко от окраины города. Его крыша была пробита в нескольких местах, где, судя по всему, не далее чем сегодня что-то взорвалось, оставив обугленные края и осыпавшуюся черепицу. Оконные проёмы в большинстве своём остались без стекла, внутри царила тьма и внешне обманчиво казалось, что здание абсолютно бесхозное.

А вот внутри, в подвале этого дома, всё было уже не так страшно. Десятки ламп освещали сеть ухоженных помещений, вокруг царил порядок, а люди глубоко сосредоточены на работе. За одной из дверей, куда нас привёл полковник, посередине стоял большой стол с разложенной на нём картой и документами, а вокруг оставалось достаточно места для военных советов и встреч.

— Подкрепление прибыло, господа, — произнёс Нечаев и представил меня с Андреем.

Офицеры, едва мы вошли внутрь, оторвали головы от карт и следом же поднялись с мест, их взгляды сразу устремились на нас. Я уловил смесь надежды и усталости в их глазах.

— Присаживайтесь. Кто введёт нас в курс дела? — сразу стал брать в оборот офицеров Белорецкий, по-хозяйски занимая один из свободных стульев у стола.

Один из них, мужчина с небольшим шрамом на лбу, остался стоять на месте, следом же представляясь и коротким жестом указывая на карту:

— Докладывает генерал Ситников, Ваша Светлость, — начал офицер, уставившись на княжича Белорецкого. — Ситуация следующая. По данным нашей разведки, турки сосредоточили около десяти бригад на южной границе города. Они штурмуют без перерыва уже вторые сутки. Мы держимся и довольно неплохо закрепились на текущих рубежах, но без своевременной помощи…

На этих словах офицер замолк, а следом его пальцы скользнули по карте, отмечая для нас точки боестолкновений, после чего мужчина продолжил:

— Нам катастрофически не хватает авиации. Артиллерия выручает, но наших боевых расчётов недостаточно, чтобы сдержать такой напор. Людей и одарённых тоже не хватает. Немного спасают местные ополченцы, но это временное решение. С каждым часом ситуация ухудшается.

Я внимательно изучал карту, фиксируя в памяти названия местных населенных пунктов, где сейчас шли бои. Голос генерала немного подрагивал, но не от страха, а от гнева:

— Турки несут огромные потери, но продолжают наступление. Ну и последний немаловажный фактор их успеха — это то, что они могут позволить себе и делают ротации, тогда как наши ребята вынуждены воевать без отдыха. Солдаты измотаны.

Нечаев, стоявший рядом, добавил, его голос звучал чуть тише:

— Окраины этого города становятся одним из самых горячих направлений. Враг бросил сюда артиллерию, которая доставляет нам массу проблем. Прямо сейчас их орудия работают по нашим позициям.

Я перевёл взгляд на Андрея, его лицо оставалось серьёзным, но в глазах угадывалась тень беспокойства. Он медленно кивнул, и я понял, что княжич разделяет мои мысли. Что ж… было бы тут всё хорошо — нас бы и не позвали.

— Значит, недостаточно большие у них потери, — задумчиво бросил я, смотря на карту. — Иначе бы наступление захлебнулось.

Эти слова повисли в воздухе. Офицеры переглянулись, но никто не возразил. Я повернулся к Нечаеву:

— Каковы наши ресурсы в плане одарённых бойцов?

Полковник тяжело вздохнул, его взгляд устремился на карту:

— Около сотни. Все они уже на позициях. Одарённые держат ключевые точки, но они не могут быть везде.

— Неплохо. Святогор, — повернулся я в сторону дяди, — задействуй себя и своих ребят там, где считаешь нужным. Меня не ждите. Максим со Стёпой будут чуть позже.

Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает гнев. Мы знали, что делать. Андрей, стоявший рядом, положил руку на стол, его голос прозвучал твёрдо:

— Я хочу осмотреть позиции. Сегодня наша задача — сдержать врага. Уже завтра к обеду здесь будет мой полк с техникой и боеприпасами. С вас сейчас рации с настроенной частотой и пятерка дроноводов — мне нужна картинка.

Отметив, как умело подходит к делу Белорецкий, я кивнул и оставил их с дядей в штабе.

Мне же нужно было перенести сюда своих друзей из Тюмени. Делать это на глазах у всех я естественно не хотел, поэтому несколько минут назад обратился к Кали, мысленно приказав ей найти неподалёку место, где можно без лишних свидетелей организовать портал. Сейчас же демоница сообщила, что неподалёку есть подходящее заброшенное здание, и предложила провернуть всё там.

— Переноси, — долго не раздумывая, согласился я, и спустя пару мгновений мир вокруг смазался, а затем я очутился едва ли не в полной темноте посреди огромного помещения.

Свет проникал внутрь через выбитые окна, оставляя длинные тени на стенах. В воздухе витал запах сырости и пыли, а пол, покрытый слоем строительного мусора, тихо скрипел под ногами. Я оглядел помещение, его размеры впечатляли, но никакого порядка здесь не было и в помине. На периферии слышались приглушённые звуки войны — отголоски артиллерийских залпов и глухой гул боёв.

— Нах-Нах, открывай портал, — обратился я к гарму.

Подойдя к колючему, я почесал его за ухом и потрепал за щеки, пока ёж старательно пыхтел, совершая одному ему понятные манипуляции. Это был тот редкий случай, когда Нах-Нах пребывал в исключительно серьёзном состоянии и практически не реагировал на мои действия.

Через несколько секунд передо мной засветилась портальная рамка, а ещё через пару мгновений из неё вышли Степан и Максим.

— Тепло-о, — протянул Астапов, потягиваясь и оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользил по тёмным углам помещения, где танцевали тени, а затем остановился на нас с ежом.

— Боюсь, ненадолго, — улыбнулся я, без лишних слов напоминая друзьям о присутствии Белорецкого.

Максим, проследив за взглядом товарища, также оглядел помещение и следом задал вопрос:

— Где мы?

— Заброшка какая-то, — пожал плечами я. — Сейчас в штаб перенесут.

— Может, лучше пешком прогуляемся? — предложил Степан, проследив за взглядом товарища. — Привет, Нах-Нахыч, как оно?

— Уииии! — довольно отозвался колючий.

Я лишь пожал плечами, параллельно отмечая как друзья приветствуют ежа:

— Ну пошли, мне без разницы.

— Ты смотри, а! Боба себя так тискать не даёт! — бросил на ходу Максим, когда я отозвал Нах-Наха — выбираться с ним наружу было никак нельзя.

— Старый, черствый, — улыбнулся я.

Обходя горы строительного мусора и спускаясь по лестнице, мы направились к выходу. Нависающую над нами тишину нарушил неожиданно для себя я сам:

— Макс, ты как вообще? — произнёс я, на мгновение бросив в сторону друга внимательный взгляд. — После всего этого… ну, ты понимаешь.

Максим, который до этого молча шёл, чуть замедлил шаг и вздохнул:

— Честно? Необычно. Сначала было ощущение, будто я тону. Знаешь, когда не можешь вдохнуть, и в груди всё сжимается. При этом в сознании было стойкое понимание, что руку убирать нельзя.

— Звучит не очень, — прокомментировал Степан, обернувшись через плечо.

— Да, — кивнул Максим, задумчиво поднимая глаза на выбитое окно, через которое на первый этаж пробивался слабый свет. — Но потом… как будто что-то прорвало. И стало легче. Сейчас странное чувство. Словно могу чуть ли не луну приблизить.

— Тут точка опоры хорошая нужна, — проследив за взглядом товарища, задумчиво прокомментировал я.

Степан прищурился, его голос прозвучал с лёгким любопытством:

— А как насчёт более ощутимых изменений? Ты что-то чувствуешь? Новые способности, может? Общеизвестно, Наумовы обладали даром формировать так называемый «Ударный кулак» из силы своей стихии…

— Ну ты размечтался, — улыбнулся я. — Он несколько часов назад только проснулся.

Максим усмехнулся, но в его улыбке не было уверенности:

— Пока ничего такого. Но, если честно, я и не жду, что они появятся мгновенно. Скорее, это как… заряд батарейки. Я чувствую себя сильнее, но на этом всё.

Я кивнул, прислушиваясь к его словам.

— Главное, что ты в порядке, — сказал я, останавливаясь у выхода. — Остальное покажет время.

Максим кивнул, его взгляд стал чуть теплее.

Оказавшись у выхода, мы с товарищами услышали шаги, и через мгновение перед нами выросла группа вооружённых людей. Правда, ещё за несколько минут до того как мы приблизились к этому месту, Кали меня предупредила о них, и лично для меня сюрпризом эти ребята не стали.

Оружие солдат было нацелено на нас. Лица скрыты под масками, но жёсткие голоса выдавали явную враждебность:

— На землю! Руки за голову! Быстро!

Я замер, повернув голову в сторону Степана, который, задрав брови, перевёл взгляд на меня. Было, конечно, понятно, что просьба товарища прогуляться тут ни при чём, но ситуация лично для меня казалась ироничной. Всё-таки именно он предложил вернуться пешком, и вот что вышло.

— Друзья, мы свои. Уточните по рации, — начал я, выставляя перед собой руки. Мой голос был спокоен, без капли раздражения.

— **альник закрыл! — рыкнул мне в ответ один из бойцов, следом же выстрелив в небо. — Руки подними, сказал! Быстро!

Ситуация стала стремительно меняться, и без капельки раздражения уже не обошлось. Я вздохнул, подчинившись, и мои друзья сделали то же самое. Однако следующая команда вызвала у меня уже открытое недовольство:

— На колени! Быстро!

— Я же тебе говорю, обратись к командиру по рации… — вновь попытался воззвать к разуму я, но был перебит.

— Заткнулся, сука!

Боец, находившийся в полутора метрах от меня, шагнул вперёд и попытался ударить меня прикладом. Но его оружие замерло в воздухе, в то время как мои руки опустились. Остальные воины среагировали моментально — успело прозвучать ещё несколько выстрелов, прежде чем стволы их орудий оказались с помощью телекинеза задраны вверх.

— Попал, прикинь, — наклонившись и подняв пулю у своих ног, удивлённо произнёс Аверин.

— А я увернулся, — хохотнул Максим.

— Брехло, — отмахнулся Степан.

Пока я размышлял, что с ними делать дальше, ситуация изменилась — со стороны послышался громкий голос:

— Что здесь происходит? Опустить оружие!

Но никто из бойцов не смог выполнить прозвучавший приказ — их оружие всё ещё смотрело в небо, а они сами замерли на месте. Из темноты вышла ещё одна группа, в центре которой угадывался знакомый силуэт.

— О, Миша, ты какими судьбами здесь? — удивлённо спросил Максим, глядя на подошедшего мужчину.

— Привет-привет, ребята, — пробасил Волков, спускаясь вниз с оружием за плечом. — Я с Андреем Евгеньевичем прибыл. Вы, вижу, тоже решили залететь на огонёк?

Я улыбнулся, кивнув Мише. Мы с друзьями вышли из окружения солдат и направились в сторону подошедших к нам бойцов.

— Веди нас в штаб, пока ещё кто-то не прицепился, — бросил я.

— А с этими что? — на всякий случай уточнил Михаил, кивая на замерших без движения людей.

— Пусть работают дальше, чё с них взять, — отмахнулся я, после чего наша группа покинула локацию, оставляя позади недоумевающих солдат. Парни выполняли свою работу, и учитывая текущие реалии, я на них за их тон и хамство злиться себе запретил.

Пустынная улица протянулась перед нами, уходя вглубь мрачных кварталов, освещённых лишь редкими фонарями. Шаги отдавались глухим эхом в холодном воздухе, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь отголосками далёких залпов артиллерии. Я шёл впереди, внимательно всматриваясь в каждый угол, каждую тень. Город, казалось, вымер, но я знал, что это только иллюзия — людей здесь ещё, к сожалению, было полно.

Михаил шёл рядом со мной, а чуть позади — Степан и Максим. Они негромко переговаривались, делясь воспоминаниями о школьных годах и ситуациях, связанных с Волковым, будто возвращаясь в те дни, когда жизнь была проще.

— Как ты узнал, что мы здесь? — вдруг нарушил тишину Степан, обращаясь к Михаилу.

Миша усмехнулся, его широкие плечи слегка дёрнулись, как будто он только и ждал этого вопроса:

— По рации передали, что обнаружены «залётные ребята». Я сначала проигнорировал, но потом осенило. Алексей Михайлович предупредил нас, что скоро вернётся с друзьями.

Я остановился и, повернувшись к нему, слегка хлопнул его по плечу:

— Миш, будь добр, при своих зови меня по имени и на «ты», — улыбнулся я, хлопнув старого товарища по плечу. — Как тебе у Белорецких служится?

— Не жалуюсь, — ответил Волков с лёгкой улыбкой. — Меня здесь ценят, да и с Андреем Евгеньевичем в хороших отношениях.

Моё лицо на мгновение омрачилось, и я недовольно буркнул себе под нос:

— Да уж… точно прошляпил.

Михаил, заметив мою реакцию, усмехнулся чуть шире. Его голос прозвучал с ноткой ностальгии:

— Андрей Евгеньевич очень давно всю нашу команду к себе прибрал, — улыбнулся он, очевидно имея в виду и Ксению, и Сергея Васнецова.

— Не сыпь мне соль на рану, — отозвался я с улыбкой, не скрывая лёгкой досады.

— Да ладно тебе, Алексей, у тебя и без нас всё хорошо, — усмехнулся Михаил. — Мы, к слову, когда по новостям увидели, как тебе император лично звезду героя на грудь цепляет, все чуть со своих мест не попадали. Я тогда служакам своим с гордостью это видео показывал — смотрите, мол, это Лёха… ну, то есть, Алексей Мих… ну в общем, ты у нас в части — звезда. А уж когда и остальное выяснилось… Признаться, не ожидали мы такого расклада, но это многое объяснило.

Волков невольно кивнул, явно что-то вспоминая. Затем добавил:

— Тебе от Насти, кстати, большой привет. Если помнишь, деву…

— Конечно помню! — улыбнулся я. — Не женились ещё?

— А как же! — с гордостью произнёс Михаил. — Сын у меня уже! Полгодика.

На этом моменте Степан и Максим, до этого молчавшие, рассыпались в поздравлениях. Лицо Михаила засветилось гордостью, а я ощутил тепло на душе — радость за старого друга.

Пока мы шли дальше, разговор плавно перетёк в воспоминания о Зарнице, общих победах и том, как жизнь разделила наши пути. Максим, обычно сдержанный, неожиданно оживился, рассказывая о том, как Михаил спас его в одном из боёв, а Степан грустно посетовал на то, что ему не удалось попасть на это мероприятие.

Наконец, мы подошли к зданию штаба. Под вечер здесь всё немного по-другому — жизнь внезапно закипела. Люди сновали туда-сюда, передавая документы, оборудование и оружие. На крыльце стоял Андрей, в окружении своей группы. Увидев нас, он слегка нахмурился, но в глазах сверкнуло облегчение.

— Не успел появиться, а уже шороху наводишь, — произнёс он, встречаясь со мной взглядом.

— То ли ещё будет, Твоя Светлость, — улыбнулся я, подмигнув княжичу. — Полагаю, пора идти воевать?

Андрей медленно кивнул, его голос прозвучал серьёзно:

— Уже опаздываем, Лёха. Уже опаздываем.

Эти слова напомнили всем окружающим, что время шло, и каждая минута сейчас была на вес золота. Мы быстро вошли в здание, готовясь к следующему шагу — тому, что определит исход этой ночи.

* * *

С крыши десятиэтажного здания открывался пугающий и завораживающий вид. Внизу, словно в безжалостной шахматной партии, разворачивалась ожесточённая битва. Наступающие силы османов стягивали технику к окраинам города, танки с тяжёлыми гусеницами медленно продвигались вперёд, прикрывая своей бронёй пехоту. Вдали слышались глухие взрывы, а вспышки артиллерийских залпов озаряли вечернее небо. Красные трассеры пересекали горизонт, словно огненные стрелы, летящие в обе стороны. Казалось, что даже воздух пропитан свинцом и яростью.

Я стоял на краю крыши, опираясь на бетонное ограждение. Мои глаза следили за движением вражеской техники. С каждой минутой события, казалось, только набирали обороты: сначала доклады по рации, а затем и наши уши и глаза оповестили нас, что турки вводят в бой авиацию. Высоко в небе слышался рёв двигателей самолётов, которые, очевидно, в эту минуту заходили на цель. Дым поднимался из нескольких точек в городе, образуя мрачные столбы, разрывающие серое небо. В ответ стреляли зенитки, но эффективность их работы оставляла желать лучшего.

Рядом со мной стоял Андрей. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он, как и я, следил за ходом боя с вершины здания, готовя врагу свою порцию сюрпризов.

На окраине города, чуть левее нашего здания, враг стягивал силы. Там находилась ключевая точка — мост, ведущий к стратегически важному району. Виднелись группы гранатомётчиков, стрелявших в сторону обороняющихся. Их огонь был хаотичным, но всё же создавал серьёзные проблемы имперцам, которые пытались удерживать позиции.

В этот момент до нас донёсся низкий, нарастающий звук, и я рефлекторно поднял голову вверх. В небе над городом появился самолёт. Его контур чётко выделялся на фоне густого дыма. Рёв двигателей перекрыл даже гул артиллерии. Я краем глаза заметил, как Андрей вытянул руку вверх. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Но прежде чем Белорецкий успел что-то сделать, я остановил его, осторожно придержав за рукав.

— Погоди, Андрей, — тихо бросил я, внимательно глядя на самолёт. — У меня есть другое применение их технике. Сконцентрируйтесь на живой силе.

На мгновение княжич замер, его взгляд оставался прикованным к небу. Затем он поджал губы, слегка нахмурившись, кивнул и, послушав меня, перевёл своё внимание на атакующих штурмовиков.

— Видишь тот мост? Предлагаю разделиться. Всё, что слева от него — твоё, справа — моё, — произнёс я, показывая на район, где турки сосредоточили основные силы, и следом добавил: — Только технику не трогай — сейчас для них будет большой сюрприз…

— Договорились, — с интересом уставившись на поле боя, бросил княжич, тогда как я, не переставая буравить небосвод, наблюдал как вражеский истребитель внезапно меняет курс.

Глава 16

Штаб турецких войск был тщательно замаскирован. Палаточный лагерь, расположенный в горном лесу, скрывался под ветвями высоких деревьев и искусно растянутыми сетями. Внутри царила рабочая и крайне напряжённая атмосфера: радисты переговаривались с командирами на поле боя, офицеры проверяли карты и координировали передвижения, а диспетчеры поддерживали связь с воздушными силами. Мониторы, размещенные у одной из стен штабной палатки, показывали цифровые карты и данные с передовой, а спутниковые антенны обеспечивали устойчивую связь.

Джевдет-паша, командующий наступательной операцией шедшей на Владикавказ армии, стоял над столом, уставившись себе под руки. Его взгляд, внимательный и сосредоточенный, скользил по детальной карте местности. Пальцы иногда нервно барабанили по краю стола, выдавая внутреннее напряжение. Несмотря на очевидные успехи армии, генерал оставался насторожённым. Опыт учил его: если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт.

Рядом с командующим, слегка ссутулившись, сидел радист. Его лицо блестело от пота, но он старался выглядеть собранным. Внезапно голос молодого парня разнёсся по палатке:

— Сто семнадцатый, причина разворота?

Ответа не последовало. Радист нахмурился, повторяя запрос:

— Сто семнадцатый, как слышите, приём?

После короткой паузы в эфире раздался голос пилота:

— Сто семнадцатый на связи.

— Причина разворота, сто семнадцатый. Бомбы не сброшены.

— Отказ механизма. Возвращаюсь на базу.

Радист сдвинул наушники на шею и обернулся, его голос звучал напряжённо:

— Джевдет-паша, это уже пятый, — офицер взглянул прямо на генерала. — Все под разными предлогами возвращаются назад. Похоже, больше не видать нам сегодня помощи от авиации. Странно это всё.

Генерал поднял глаза от карты, его взгляд на мгновение застыл. Морщины на лбу углубились, но он быстро взял себя в руки. Голос командующего операцией мужчины прозвучал холодно и твёрдо:

— Чёрт с ними. Сами разберутся, — бросил он и вернулся к карте, следом делая несколько пометок в блокноте. — Наша армия вполне успешно давит противника и без их помощи.

Работа в штабе продолжилась. Переговоры по рациям сливались в фоновый шум, офицеры обрабатывали данные и обменивались информацией. Всё шло своим чередом, пока один из наблюдающих за операцией офицеров не вскочил со своего места, уставившись на монитор.

— Джевдет-паша! Вам нужно срочно… шайтана родственник! Что он делает⁈

Генерал обернулся, его взгляд остановился на экране, где разворачивалось нечто невообразимое: бронетранспортёр, который до этой минуты бойко сокращал расстояние с вражескими окопами, внезапно резко остановился и, повернув дуло, начал прицельный огонь по турецким солдатам.

— Что за… — начал было генерал, но замолчал, когда к ужасу наблюдавших аналогичное поведение стали демонстрировать и другие машины. Танки, бронетранспортёры и военные пикапы с пулемётами на кузове — вся техника, казалось, взбунтовалась и перешла на сторону врага. Турецкие солдаты гибли десятками под огнём своих же боевых товарищей.

— Что происходит⁈ — выкрикнул один из офицеров, его лицо побледнело.

— Они сошли с ума⁈ — вторил ему другой, нервно жестикулируя.

В палатке началась паника. Радисты сбивчиво кричали в эфир, офицеры хватались за головы, а кто-то просто стоял, не в силах оторвать взгляда от экрана. Джевдет-паша замер, приоткрыв рот. Его глаза беспомощно блуждали по монитору, где разворачивалась сцена настоящей мясорубки. Армия, которую он так тщательно готовил к этому наступлению и которая так хорошо себя показала днём ранее, снося все вражеские кордоны, теперь уничтожала сама себя.

Через несколько секунд генерал всё-таки вышел из оцепенения. Его голос прозвучал резко и громко:

— Свяжи меня с центром, быстро!

Радист в панике схватился за наушники, пытаясь выйти на связь. Но доложить о происходящем мракобесии генералу сегодня была не судьба — в этот момент никто из присутствующих не обратил внимания на гул в небе, которым оказался звук летящей на их головы тяжёлой авиабомбы.

Бабах!

Земля под палаткой вздрогнула, а оглушительный взрыв уничтожил всё в радиусе двух десятков метров. Огненный шквал и разлетающиеся обломки поглотили штаб, который ещё мгновение назад был сердцем турецкой армии, превращая его в укрытые пеплом хаотичные руины.

* * *

Слабый свет одиноких фонарей и вспышки отдалённых взрывов выхватывали из темноты детали изуродованного ландшафта: проржавевшие останки машин, вывороченный грунт, расщеплённые стволы деревьев. Сверху, вместо снега, на опустевшие улицы пригорода оседала серая пыль, которую при каждом залпе поднимал в воздух очередной взрыв. Несмотря на то, что зима здесь не была суровой, холод ночи проникал под одежду, заставляя немного поёжиться. Впрочем, вполне возможно, свою работу уже начал княжич Белорецкий, присутствие которого обещало гостям особый приём.

Грязные чёрные поля тянулись от окраин города вплоть до далёких горных склонов, которые в ночном полумраке казались не больше, чем смутными силуэтами. Полосы сухой растительности словно пронзали обугленную землю, напоминая о том, что здесь когда-то было по-другому. Там, где ещё сохранились дороги, ветхие деревья торчали вдоль обочин, вздымаясь изломанными ветками к чёрному небу.

Сквозь какофонию бесконечных звуков, состоявших из пулемётных очередей и разрывов артиллерийских снарядов, до меня доносилось монотонное жужжание дронов. Они кружили над руинами и раздробленными улицами, почти сливаясь с мраком вступившей в свои права ночи. Время от времени яркие вспышки взрывов окрашивали небо в оранжевые тона, на несколько мгновений высвечивая искаженную линию горизонта.

Постройки в пригороде, раскинувшиеся по обе стороны от этих полей, уже сейчас выглядели далеко не самым лучшим образом: разбитые окна, уничтоженные крыши и развороченные дворы напоминали декорации фильма об апокалипсисе. Ближе к окраинам, среди брошенных домов тускло мерцали несколько уцелевших уличных фонарей, свет которых был едва заметен сквозь завесу дыма. Заправки с опустевшими колонками, покосившиеся частные дома с пробитыми стенами — всё здесь говорило об идущей войне, принёсшей вместе с собой горе и разруху. В воздухе витали запахи пороха, железа и гари, смешанные с казалось бы уже повсеместным запахом пыли.

Я стоял на крыше десятиэтажного здания, держа в руках бинокль. Взгляд фиксировал движение на подступах к городу, где наши бойцы держали оборону, а мои демоны, захватывая экипажи вражеской техники, поворачивали её против своей же армии. Столбы чёрного дыма и вид хаотично мечущихся турецких солдат наполняли меня странным удовлетворением. Враги явно не ожидали, что их машины станут инструментом их же уничтожения.

Однако моё внимание быстро привлекло другое. Отряд из шести одарённых бойцов вражеской армии, шедший вторым эшелоном, двигался в нашем направлении, осыпая окопы имперских солдат стихийными атаками. Правда, именно в этот момент, заподозрив что-то неладное, их группа вдруг остановилась. К слову, эти ребята визуально отличались от обычной пехоты: ни брони, ни видимого вооружения — только лёгкие армейские куртки.

Тем временем, события продолжали стремительно развиваться: в следующий момент одарённые вытянули свои руки в сторону несущегося на них броневика и замерли. В движениях воинов читалась некая неуверенность, словно они не понимали что происходит. И удивляться тут на самом деле очень даже было чему. Дело в том, что наводящий на них стволы орудий бронетранспортёр принадлежал их же собственной армии.

«Отмена цели шестёрка одарённых», — ментально бросил я для всех демонов, впопыхах не придумав как выразиться более понятно. — «Чем думаете? Сменить цель!»

Экипаж захваченной моими бесами машины спустя несколько секунд резко сменил курс, но было уже поздно — вражеский спецназ их не только срисовал, но и принял принципиальное решение. Несколько мгновений — и бронемашина оказалась аккуратно перевёрнутой на крышу, и, вроде как, в бою участвовать по их задумке должна была на этом перестать. Но это только если я не вмешаюсь в происходящее. А я обязательно вмешаюсь, потому как давать этим ухарям продолжить работу на моём направлении я себе позволить более не мог.

«Кали», — произнёс я, не отрываясь от бинокля, — «перенеси меня к ним».

Через миг мир передо мной изменился, а затем я оказался на поле боя, прямо за спинами вражеского отряда. Поляну тут же заполнил густой чёрный дым, словно проклятие, окутывающее всё вокруг. Моя рука привычно легла на рукоять клинка, который вмиг покинул свои ножны.

Оказавшиеся в дыму бойцы моментально встали спиной к спине, вытянув руки и активировав свои силы. Одновременно с этим одарённые тут же вытащили клинки из ножен, на всякий случай рассчитывая на ближний бой. Их движения были судорожными, но профессиональными. А затем, буквально пару мгновений спустя, от их отряда во все стороны резко полетели беспорядочные стихийные атаки, но я довольно легко увернулся от двух огненных шаров, сделав шаг вбок и слегка пригнувшись.

Можно было, конечно, ещё немного за ними понаблюдать и поморить в неизвестности, но лишнего времени на это сейчас не имелось. Моя атака была молниеносной. Я выждал момент, когда один из них сделал шаг в сторону, обнажив шею, и резким ударом по горлу отправил его к праотцам. Слабый хрип и глухой звук падающего тела моментально заставил передёрнуться остальных. Враги пытались лихорадочно искать меня в дыму, но никаких шансов на успех в этом деле, я им предоставлять не собирался. Стараясь действовать холодно и предельно расчётливо, подобравшись к очередной жертве, я нанёс резкий удар, тут же оставляя глубокую рану на боку врага. Он пошатнулся, его клинок качнулся в воздухе и выпал из рук, а я, уже уклонившись от пролетающего мимо клинка, шагнул к следующему противнику.

Одарённые, потеряв координацию и запаниковав, начали махать оружием вслепую. Их клинки разрезали воздух, но я стоял в стороне и ждал. А затем, предвидев хороший момент, сделал короткий выпад, и очередной противник упал, схватившись руками за пробитую грудь. Второй тут же получил резкий и сильный удар, которым я рассёк ему плечо и шею, заставив врага захрипеть и рухнуть на колени. Третий, судя по всему, понял, что не справится, и попытался отступить, но я, тут же ринувшись навстречу, быстро настигнул его, лишая возможности поднять оружие.

Трудно было назвать эту схватку конкурентной, ещё труднее этот бой — равным. Вражеский спецотряд стремительно терял бойцов и ничего с этим поделать никто из них, увы, не мог. Одарённые не были готовы к такому противостоянию, и я чувствовал себя в этом бою как рыба в воде, тогда как оппоненты лишь понапрасну тратили свои жизни.

В конечном итоге передо мной лежало шесть тел. Чёрный дым начал рассеиваться, открывая стороннему наблюдателю поле боя, покрытое трупами и кровью. Мои руки сжимали клинок, капли крови стекали по лезвию, падая на землю. Я вдохнул, стараясь вернуть себе ясность мысли. Бой был окончен, но расслабляться рано — это была лишь малая часть общей картины войны, что продолжала полыхать вокруг.

Повсеместно звучали взрывы и автоматные очереди, в то время как с другой стороны поля боя мои демоны продолжали бесчинствовать. Захваченные танки всё ещё били по позициям врага, превращая их в месиво из земли, металла и плоти. Османы таким поворотом событий были совершенно обескуражены и не знали, как реагировать, и это в конечном итоге и стало их главной ошибкой. Паника сковывала действия вражеских войск, и армия, которая ещё недавно казалась грозной силой, начинала разрушаться изнутри.

Поле боя на юге Владикавказа, виденное ранее с высоты десятиэтажного здания, теперь открывалось передо мной с совершенно другой стороны. С поверхности земли картина войны выглядела хаотичнее и почему-то жёстче. Земля под ногами была иссечена гусеницами танков, покрыта пеплом и залита кровью. Мёртвая растительность, редкие кусты и деревья без листвы казались безжизненными тенями на фоне этой жуткой панорамы.

Над головами проносились дроны, пулемётные очереди, а звуки артиллерийских залпов сливались в единую мешанину. Вокруг слышались крики солдат, команды офицеров, глухие взрывы. Воздух казался тяжёлым, словно сам пропитался отчаянием и яростью. С каждым шагом по неровной, изрытой земле я чувствовал, как вибрации от взрывов проходили по моим ногам, отдаваясь по всему телу.

Оценив ситуацию, я понял, что большинство врагов уже разбито. Тратить время на вражескую пехоту, которую теперь без особых проблем добивали наши солдаты и демоны, смысла не было. Мои бесы, захватившие бронетехнику, устроили настоящую кровавую баню, подавляя остатки сопротивления. Издалека слышались глухие удары танков, стрелявших по своим бывшим хозяевам, и вскрики врагов, попавших в ловушку.

Немного подумав и прикинув уровень подготовки вражеских спецотрядов, с одним из которых у меня была схватка только что, я приказал своим демонам отправиться в рейд по ближайшей округе, устроив полномасштабную зачистку. Недавняя битва под воротами императорского дворца дала нам немало трофеев — артефактных клинков стало как минимум вдвое больше, а мои демоны приобрели необходимый опыт в бою с элитными войсками. Так что эта задача для них не только выполнима, но и при том количестве тёмных, которое я отправляю на эту самую зачистку, не очень сложна.

Оглянувшись назад, я случайно заметил в лесу мелькавшую среди деревьев фигуру одного из своих ежей. Банду колючих гармов, как их называл мой почивший дед, я выпустил немного ранее, чтобы упростить задачу защищающим город войскам. Сейчас их работа заключалась в том, чтобы добивать остатки врагов в ближайших лесных массивах, тем самым ускоряя темп нашей работы.

«Перенеси меня к Андрею, Кали», — произнёс я ментально, понимая, что моё непосредственное участие в текущей схватке больше не требуется.

Через мгновение мир вокруг изменился, и я оказался в нескольких метрах от Белорецкого. Замерев рядом, я невольно залюбовался. Морозный воздух вокруг него будто искрился, подчёркивая силу и мощь молодого аристократа. Он осыпал позиции вражеской пехоты стихийными ледяными атаками, и заковал в ледяную тюрьму те несколько бронемашин, до которых не дотянулись лапы моих бесов. Княжич работал методично, словно скульптор, высекающий из хаоса войны свой порядок. Деревья покрывались тонким инеем, а земля повсюду, куда только хватало взгляда, затвердевала, превращаясь в ледяную корку.

— Не хочешь чего-нибудь с их артой сделать? — не поворачиваясь в мою сторону, произнёс Андрей, наблюдая очередной взрыв снаряда, выпущенного вражескими артиллеристами. Их орудия били без остановки, создавая немалые проблемы для наших позиций.

Я уставился в сторону гор, где далеко вдали, на преобладающих высотах, изредка мелькали вспышки орудий противника. Учитывая географические нюансы и имевшуюся всего одну дорогу из-за горного хребта в нашу сторону, местоположение докучающих нам установок найти несложно. А ресурс у меня для подобных дел как раз таки есть.

— Уже делаю, — пожал я плечами. — А ты не хочешь со мной до их ближайшей базы слетать?

Андрей наконец повернул голову ко мне, прищурившись. Его взгляд стал ещё холоднее, как будто мороз, исходящий от него, усиливался от эмоций:

— В смысле?

— В прямом, — ответил я. — Тут всего в нескольких десятках километров в горах обустроились. У них ведь сюда одна дорога была, и наши её сдержать не смогли. Вернуть надо бы.

Это правда: к югу от Владикавказа проходил огромный горный хребет, через который на броне и военным ходом на север можно пройти всего по трём дорогам, одну из которых наши воины, несмотря на владение доминирующими высотами, всё же сдали. Но никто не винил пограничников — в такое смутное время они сдерживали врага, превосходящего по численности в десятки раз, более суток. Сейчас я горел идеей эти выгодные позиции вернуть назад, чтобы в будущем шагать на османов нашим ребятам было сподручнее.

Отметив заинтересованность Белорецкого, я достал рацию и быстро отдал приказ:

— Генералу Ситникову. Выступившую на нашей стороне технику принять, экипаж не трогать. Повторяю, экипаж не трогать до моего возвращения.

— Принял, Ваша Светлость.

Мои слова касались огромного количества трофейной техники. Десять танков, двадцать два бронетранспортёра и ещё несколько десятков маневренных внедорожников с пулемётами на крышах — всё это было отнято у врагов и как следствие теперь принадлежало нам. Эти машины, доставшиеся по итогам ныне фактически завершённой битвы, могли стать ключевым фактором для будущих операций. Когда ещё Романов сможет послать сюда имперскую броню?

— Ну что, Андрей? Готов? — спросил я, убирая рацию и возвращая взгляд к Белорецкому.

Решение к этой секунде княжич уже принял — это читалось по его заинтересованному взгляду: возиться в этой песочнице и давить ничего не имевших нам противопоставить османов было несколько… неблагородно, что ли? Или, если учесть, что всё-таки мы защищали свою землю, быть может, правильнее сказать — несоразмерно нашим потенциалам. Хотелось нанести врагу не просто поражение в текущей битве, что фактически уже и произошло. Лично я горел желанием устроить османам стратегический разгром, который полностью поставит под сомнение всю их дальнейшую экспансию и отобьёт желание соваться на северную часть континента.

Белорецкий кивнул, его лицо оставалось сосредоточенным.

— Готов, — коротко бросил он, вглядываясь вдаль.

— Тогда самое время, чтобы первыми нанести удар, — улыбнувшись, бросил я, отдавая бесам короткие приказы и получая от них доклады.

— Не будем же его терять, — сжав кулак, кивнул Андрей.

Глава 17

Несмотря на наш порыв, в ту же минуту отправиться в гости на вражескую базу у нас, как бы мы того ни хотели, не вышло. Для начала пришлось переместиться к генералу Ситникову и предупредить о своих планах, всё же он здесь сейчас главный и такие вещи требовалось согласовывать во избежание всяких неприятных ситуаций. А то сейчас с Москвы возьмёт и прилетит пара баллистических ракет нам на голову — будет неприятно.

Генерал сидел в центре комнаты, наблюдая за полем боя через транслируемую ему с помощью дронов картинку. Его лицо, обычно серьёзное и сосредоточенное, сейчас выглядело немного расслабленным. Когда офицер заметил меня, на его губах мелькнула улыбка — видится мне, едва ли не первая за прошедшие сутки.

— Что тут скажешь, Ваша Светлость, — начал он, поднимаясь с места и указывая пальцем на экран. — Умылись кровью ублюдки.

Я кивнул, подходя ближе и скользнув взглядом по карте. На ней яркими метками были отмечены позиции наших войск и недавние линии атаки османов.

— Да, только я теперь задним числом думаю, что стоило немного ближе их подпустить, — произнёс я, опираясь на край стола. — В бой врагом была брошена только часть резервов, остальные в атаку не пошли. Остались наверху.

Генерал понимающе улыбнулся, проводя рукой по подбородку:

— Вижу, вы, Алексей Михайлович, максималист. Если таким макаром мыслить, то да — угроза никуда не делась, и мы пока что выиграли только бой, но никак не войну. Вопрос времени, когда османы всё переосмыслят, перегруппируются и пойдут в атаку вновь. Но, на фоне минувших событий и неудач, лично я более чем доволен исходом этого вечера. Тем более что мы фактически в ноль слили их части прорыва, имея при этом какое-то невероятное соотношение потерь и убитых в нашу пользу.

Было видно, что Ситников всерьёз переживал за судьбу операции и сегодня его нервы получили передышку, а сам он — удовлетворение. Генерал был доволен, но прекрасно понимал, что работы у нас ещё очень много.

В этот момент в помещении появилась новая фигура — Кали. Демоница, намертво приковывая взгляд офицера, грациозно прошла от двери в моём направлении, не удержавшись от того чтобы бросить лукавый взгляд на военного. Впрочем, появилась здесь тёмная не только чтобы хвостом вертеть — она перенесла с собой княжича Белорецкого, а Рикс, тут же упорхнувший на поле боя — Максима и Стёпу.

Парни глубоко дышали, их лица были взмыленными, а одежда покрыта грязью и пылью.

— Мы с Андреем Евгеньевичем поговорили и решили идти на Верхний Ларс, господин генерал, — начал я, переводя взгляд на Ситникова. — Вопрос решится быстро, будьте готовы занять высоту после того, как мы сломим врага. От вас нам сейчас нужны спутниковые снимки местности.

Генерал нахмурился, задумчиво потирая подбородок, а затем с сомнением в голосе произнёс:

— Скоро как третьи сутки воюем, Ваша Светлость. Моим людям хотя бы немного отдохнуть…

Я прикусил губу, взвешивая его слова, но прежде чем успел ответить, Андрей вмешался в разговор. Его голос был ровным, но твёрдым:

— Уже завтра в обед здесь будет мой полк. Мы вас сменим и дадим бойцам заслуженный отдых. Сейчас же, в случае успеха операции, нужно будет сделать всего один рывок. Если же оставить всё как есть и позволить им сегодня окончательно закрепиться наверху, потом это сделать будет труднее. По данным разведки, которые предоставляет нам Алексей Михайлович, враг прямо сейчас формирует в районе нашей заставы огромный кулак.

Генерал кивнул, соглашаясь, но его лицо оставалось напряжённым.

— Важный нюанс в том, — добавил я, указывая на карту, — что турки очень кучно расположили сейчас там свои войска, ввиду слишком большой концентрации на довольно узком пространстве. Запросите данные со спутника — мы хотим рассмотреть эту картину детальнее.

Что касалось усталости подчинённой Ситникову группировки войск, ныне защищавшей подступы Владикавказа, ситуация на самом деле была сложной: мы-то прибыли сюда хоть немного отдохнувшими после минувших в столице боёв. Как минимум выспаться смогли, в то время как здесь ребятам приходилось спать едва ли не на ходу. Но одновременно с этим, все понимали, что любое промедление сейчас, когда враг ошеломлён и ослаблен, приведёт к большим потерям потом, когда османы соберутся и как следует закрепятся на нашей базе.

— Не переживайте, генерал, — сказал я, заглянув Ситникову в глаза. — Мы всё сделаем сами.

Генерал внимательно посмотрел на меня, затем кивнул, его лицо смягчилось:

— Ежели так, то я всеми руками «за». Будем готовы, Ваша Светлость, — на этих словах мужчина тут же потянулся к рации, отдавая соответствующие распоряжения своим людям.

Услышав это, я повернулся к друзьям.

— Ну всё, товарищи. Сейчас будет другой экшен. Готовы? — бросил я, глядя на них с лёгкой улыбкой.

— Спрашиваешь, — отозвался Стёпа, пожимая плечами, а Максим лишь коротко кивнул, сжимая кулаки.

Андрей в это время беседовал с начальником охраны, который, что было уже традиционно в такие моменты, нашим планом был не очень-то и доволен.

* * *

Скалы под ногами казались холодными и враждебными, а ветер, дующий по ущелью, приносил запах хвои и едва уловимый аромат дыма. Мы с Андреем лежали на краю утёса, с которого открывался вид на раскинувшийся внизу турецкий лагерь. Разрушения, оставленные взрывом упавшей с бомбардировщика авиабомбы, были хорошо видны: практически посреди лагеря находилась огромная чёрная воронка. Здесь работа одного из моих бесов, умудрившегося захватить вражеского пилота, уже оставила свой след, но, как показал опыт, этого оказалось недостаточно. Генерал, командующий операцией, выжил, и эту досадную оплошность я был намерен исправить в обязательном порядке.

Я переглянулся с Андреем. Его лицо оставалось сосредоточенным, взгляд не отрывался от лагеря. В отличие от нас, их охрана действовала по накатанному сценарию — десятки солдат патрулировали периметр, отслеживая подступы к единственной дороге вниз, а группы из одарённых оборудовали себе небольшие наблюдательные пункты, выставленные на пологих склонах вокруг. Над лагерем поднимался тонкий дымок от костров и повреждённой техники, создавая атмосферу зловещей напряжённости. Впрочем, суеты не было — Рикс докладывал, что турки оперативно подтянули несколько расчётов ПВО к этой базе и сейчас чувствовали себя несколько более спокойно.

«Аластор, что там у нас?» — ментально бросил я демону.

«Работаем, господин. Я думаю, ещё минут пять и всё», — тут же ответил он и умолк.

Кивнув собственным мыслям, я на мгновение перевёл взгляд на Белорецкого.

— По внешнему контуру это место охраняется всего лишь несколькими отрядами. Точнее, их пять, — стал транслировать свежие разведданные я, указывая пальцем на возвышенности вокруг нас. — Здесь, здесь и здесь.

— Думается мне, пока их не уничтожим, план наш претворить в жизнь будет проблемно, — кивнул Андрей, угадывая мои мысли.

— В точку. Два отряда, из тех что побольше, нам придётся взять на себя. С остальными справятся мои бесы. Начинаем?

— Начинаем, — ответил княжич, беззвучно обнажая клинок.

Обменявшись напоследок беглым взглядом, я отдал ментальную команду Кали перенести нас к первому отряду врагов. Одновременно с этим моя рука привычно легла на рукоять клинка, и оружие с лёгким шорохом покинуло ножны. Через мгновение мир вокруг изменился, и я оказался за спинами группы турецких бойцов, расположившихся под скалой.

Эти семеро, казалось, чувствовали себя в безопасности. Они заняли небольшой участок равнины, с которого был удобный обзор ведущей в горы дороги. Их лица были спокойными, движения — расслабленными. Одарённые явно не ожидали, что рядом с ними внезапно может очутиться пара диверсантов.

Андрей материализовался прямо перед ними, его клинок мгновенно отразил слабый проблеск лунного света, прежде чем опустился на первого противника. Тот даже не успел понять, что произошло, прежде чем упал на землю с перерубленным горлом. Я в тот же миг обрушился на врагов с другой стороны, орудуя мечом с молниеносной скоростью. Первый удар пришёлся на затылок ближайшего солдата, затем я развернулся и нанёс боковой удар следующему. Их предсмертные хрипы смешались с глухим звоном оружия, но никто из врагов не успел среагировать.

Кали, выступавшая у нас сегодня на подхвате, словно чёрная тень скользнула между солдатами, вонзая в грудь одного из одарённых артефактный кинжал, тут же прекращая его жизнь. Андрей тем временем притянул к себе сразу двоих врагов, и резкими, точными движениями оборвал их жизни. Один из них, к слову, попытался поднять оружие, но был наглухо заблокирован волей княжича и прожил лишь секундой дольше своего напарника. Последнего я добил, прижав телекинезом к земле и пробив клинком его спину.

Земля под нашими ногами покрылась тёмными пятнами крови.

Всего лишь несколько мгновений — и бой был окончен. Семь тел лежали на земле, а вокруг нас вновь воцарилась тишина. Я выдохнул, оглядывая окружающее пространство. Андрей бросил на меня взгляд, коротко кивнув, и с некоторым переживанием произнёс:

— С этими всё. Демоны там как, справляются?

— Да, — кивнул я. — За них не переживай. На нас ещё один отряд.

Мы переместились ко второй группе примерно через минуту, немного переведя дух и обсудив тактику. Велосипед изобретать не стали — резкое появление, внезапная атака, тот же результат. Эти десять бойцов, засевшие на одном из соседних выступов, оказались немного более подготовленными, но это их не спасло — сопротивляться объединённой телекинетической атаке сразу двух высокоранговых одарённых никто их них не смог. Один, правда, попытался что-то крикнуть, очевидно желая предупредить боевых товарищей о внезапной опасности, но его голос был грубо прерван Риксом, который молниеносно пробил затылок противника своим кинжалом со спины.

Следующие полчаса прошли в размещении наших с Андреем бойцов, которые с нетерпением дожидались в штабе. После зачистки основных точек сопротивления мы смогли безопасно, а главное незаметно для врага, перебросить оставшиеся силы, чтобы подготовиться к следующему этапу операции. Впереди была оккупированная турками база, и уничтожение скопления врага должно стать для нас радостной победой, а для османов — громким сигналом.

Холодный ветер скользил меж острых скал, тучи над ущельем сгущались, перекрывая свет мерцающих звёзд, а внизу, в лагере противника, продолжалась суетливая работа. Я стоял на краю утёса и вглядывался вниз через бинокль, пытаясь уловить изменение обстановки. Мои пальцы, несмотря на тёплые перчатки, понемногу стали ощущать мороз — ночь становилась холоднее.

— Ты начал? — спросил я, не отрывая взгляда от картины внизу.

— Да, — коротко ответил Андрей. Его голос был сосредоточенным, а взгляд также прикован к лагерю.

— Когда они почувствуют? — продолжил я, наблюдая, как один из турецких солдат нервно прохаживается вдоль патрульной линии.

— Уже, — всё так же немногословно ответил княжич.

— А когда поймут? — переспросил я, отрываясь от бинокля и поворачиваясь к нему.

— Трудно сказать. Но думаю, скоро, — на этот раз на лице Андрея проскользнула улыбка, а в глазах сверкнула тень удовлетворения.

Погода в ущелье и так этой ночью была не самой благоприятной — около десяти ниже ноля, а с появлением Белорецкого она и вовсе стала стремительно портиться. Впрочем, таков был план — враг должен прочувствовать все прелести нашего гостеприимства, прежде чем уйти на покой, потому как царь-батюшка завещал заботиться о чувствах ступивших на нашу землю солдат.

С каждым мгновением холод становился ощутимее. Андрей, погружённый в свой процесс, словно вытягивал тепло из воздуха по всей округе, а вместе с ним и улыбки с их наглых рож. Похоже, судьба разбитых парой часов ранее товарищей их особо не трогала. Я невольно передёрнул плечами, чувствуя, как мороз щиплет лицо.

К слову, охрана княжича, привыкшая к таким перепадам температур, всегда была к этому подготовлена — термобельё, утеплённая форма и другие современные решения для борьбы с экстремальными температурами, которые позволяли находиться в компании своего господина в относительно большем комфорте, нежели остальным. А вот мы с моими людьми готовились впопыхах. Что-то, например, дублёнки и шапки-ушанки, мной были припасены уже давно и находились на складе в аномалии, оставалось дело только за доставкой. Остальное, а именно всё то же термобельё, валенки и хорошие перчатки, приходилось добывать по-разному. Часть вещей переместили из Тюмени порталами, кое-что вытащили в городском магазине, здесь же. Правда, пришлось его ограбить — работать в это время суток и при текущем положении дел никто не хотел. Впрочем, «ограбить» — громко сказано: деньги и мой номер для связи мы хозяину всё же оставили.

— Мне бы сигнал какой-то… — произнёс я, возвращая взгляд к биноклю. Костры в лагере становились ярче, но в целом обстановка была по-прежнему спокойной.

— Сигнал, говоришь? — ухмыльнулся Андрей, не отрываясь от своей работы. — Ну-у… как твой младший товарищ в штанах прикажет прятаться — знай, время пришло.

Я опустил взгляд себе между ног, на миг задумавшись над его словами. Такой системы сигналов в бою я ещё, признаться, не встречал. Поймав взгляд Андрея, я заметил, как его губы дрогнули в сдерживаемой усмешке.

— Шутить изволишь, Андрей Евгеньевич, — хохотнул я, отводя взгляд и вновь возвращаясь к биноклю.

Уже через пятнадцать минут в лагере что-то начало меняться. Солдаты, которые ранее казались расслабленными, теперь перемещались быстрее, их движения становились нервными, многие оглядывались по сторонам. Кое-кто доставал из рюкзаков тёплые вещи и укутывался — у остальных, по всей видимости, подобной блажи просто не было.

— Начинается, — отметил я больше себе, чем княжичу.

Через несколько минут лагерь и вовсе ожил. Турки начали стягиваться ближе к центральной точке, пытаясь согреться у костров. Многие разбредались по машинам, заводя технику, другие — по немногочисленным палаткам, внутри которых имелись печки.

Ещё через десять минут влияние Белорецкого на погоду в этом ущелье стало достигать пика. Даже здесь мороз впивался в каждую частицу воздуха, потихоньку пробираясь под одежду. Уверен, что для врагов это ощущалось в разы сильнее.

— Вот тебе и сигнал, — заметил Андрей, опуская руку с биноклем.

— Вижу, — подтвердил я, переводя взгляд на одну из сторожевых вышек. Часовой на ней прыгал на месте, пытаясь согреться, его винтовка покачивалась в руках.

— В целом, это только начало, — продолжил Андрей, его глаза загорелись холодным блеском. — Через час они будут проклинать это место.

Я усмехнулся, ощущая, как волнение уступает место удовлетворению.

— Нет, час мы ждать не будем, — качнув головой, бросил я. — Я к тому времени сам окоченею, — и следом добавил уже в рацию, до сих пор не издавшую ни звука. — Всем приготовиться.

Следом отдав ментальный сигнал к атаке для бесов, я коротко взглянул на Андрея и кивнул. Он поднял руку, и температура, казалось, упала ещё ниже.

— Может, мы вернёмся в штаб, а ты тут просто всю долину заморозишь, и всё на этом? — качнув головой, бросил я.

Один из моих демонов, находившихся во вражеском лагере с термометром в руках, докладывал об экстремальных минус пятидесяти пяти…

— Нет, слишком большая площадь.

Долина, на которой располагалась захваченная врагом база, была длиной чуть меньше километра, тогда как по ширине достигала не более трёх сотен метров.

В этот момент в небе над лагерем появились мои демоны. Тёмные силуэты, стремительно проносящиеся сквозь облака, несли с собой смертельный груз — авиабомбы, склад с которыми они заранее устроили в соседнем ущелье.

Бабах!

Бабах! Бабах! Бабах!

Первая бомба упала с оглушительным взрывом, озарив ущелье ярким светом, разорвав землю в центре лагеря и вызвав шквал разрушений. Турки закричали, но их голоса заглушались гулом разлетающихся обломков. Паника охватила лагерь. А затем, спустя несколько коротких мигов, взрывы стали звучать без остановки. В разные стороны летели тела солдат, словно игрушечные фигурки, крики которых утопали в хаосе. Покорёженная техника, переломанные металлические конструкции и куски скальных пород смешивались с асфальтом, снегом и наконец — поражающей частью этих самих бомб, следом же с бешеной скоростью разлетаясь по всему ущелью. Огромные огненные столбы поднимались к небу, обрушивая вниз дождь из горящих тканей, железа и человеческой плоти.

Я поднял руку, и пространство ущелья мгновенно погрузилось во мрак. Чёрный дым, густой и плотный, словно одеяло, накрыл лагерь, лишая врагов видимости и любой надежды на спасение. В этой темноте начался настоящий ад. Стихийные заряды, выпущенные нашей сборной диверсионной группой, бесконечной лавиной обрушились на позиции врага. Огненные шары, ледяные пики и сгустки сжатого воздуха вспыхивали в дыму, подвергая испытанию всё на своём пути. В ущелье стоял невероятно оглушительный грохот, разрывающий тишину ночи на многие километры вокруг.

Демоны продолжали сбрасывать бомбы, их визгливый свист разрезал воздух, за которым следовали разрушительные взрывы. Некоторые солдаты врага, каким-то чудом сумевшие сориентироваться и выбраться из этого пекла, сталкивались с другой преградой — мои бесы, перекрывшие выходы из ущелья. Тёмные на пару с носившимися по округе ежами безжалостно уничтожали беглецов.

Я находился на одной из вершин, безучастно и хладнокровно наблюдая за творившимся хаосом, скрупулёзно оценивая, где ещё необходимо ударить, и координируя своих людей, изредка на пару мгновений убирая чёрный дым, позволяя им немного оглядеться. Рой моих светлячков витал по ущелью, не вступая в бой — сейчас для этого ещё слишком рано.

Когда запас наших бомб наконец-то иссяк и взрывы стихли, я приказал бесам зачистить лагерь от выживших одарённых, игнорируя обычных солдат, если таковым каким-то чудом удалось пережить этот ад. Ещё через минуту, усилием воли я окончательно убрал чёрный дым.

Лагерь турецкой армии просто перестал существовать. Земля была усеяна обломками техники, развалинами некогда имевшихся тут зданий и телами чужих на этой земле людей. Воздух был густым от пыли, дыма и запаха горящей плоти. Обугленные останки машин дымились, издавая тихий треск, местами горели и скалы…

В этот момент я отметил как с соседней скалы вниз спустились Святогор и его отряд, которых тут же решили поддержать люди Белорецкого, а затем и Степан с Максимом. Парни явно не желали отсиживаться сверху и хотели довести начатое до конца.

Мы с Андреем до последнего оставались наверху, наблюдая и подстраховывая своих людей, но уже через десять минут в этом не было абсолютно никакой нужды. Когда мы спустились вниз, перед нами предстала картина полного разгрома, которая снизу воспринималась совсем иначе. Подобные мысли ко мне приходили уже далеко не один раз — когда самолично оказываешься на поле боя, картина приобретает совершенно другие краски. Сверху всё воспринимается как фотография или кино… тогда как внизу, перешагивая через трупы, обходя очаги непотухшего огня и лужи крови, впечатления совсем иные. Теперь ты в одном кадре со смертью, чувствуешь её запах и не имеешь ни малейшего желания находиться здесь и на секунду дольше чем нужно.

Тем временем, на пересечении краёв двух воронок на коленях стоял турецкий генерал. По крайней мере, в этом меня заверил Аластор. Лицо турка было бледным, а глаза смотрели перед собой, игнорируя наше приближение. Несколько демонов удерживали его, приставив к горлу клинки. Одежда вражеского командира была порвана, а дыхание сбивчиво. Он дрожал, но не думаю, что от страха — несмотря на целую канонаду минувших взрывов, теплее здесь отнюдь не стало.

— Говорят, это их генерал, — произнёс я, подходя ближе. — Что будем с ним делать?

— Казнить, — пожал плечами Андрей.

— Что ж… мне он тоже не нужен, — кивнул я на услышанное и, обойдя поверженного врага, направился дальше.

Сзади послышался едва слышный звук металла, рассекающего плоть, а затем — упавшего тела. Я, тем временем пересекая несколько глубоких воронок, оказался ещё перед одной группой людей, стоявших на коленях в ожидании своей судьбы. То, что случилось с их генералом, они прекрасно видели.

— Кто-то меня понимает? — оглядывая солдат, произнёс я.

Сразу несколько мужчин медленно кивнули на мои слова, а затем один из них добавил:

— Д-да.

— Вы свободны. Своим передадите, что вам здесь не рады.

Услышав мои слова, турецкие солдаты неверяще между собой переглянулись.

— Я не шучу. Можете идти, — и следом, оглядев одного из них, дрожавшего от холода как осиновый лист на ветру, добавил: — Одежду вон там поднимите. Она им всё равно больше не понадобится.

Долго уговаривать никого не пришлось. Быстро поднявшись на ноги и приняв мой совет по поводу одежды, выжившие бойцы пустились в рассыпную к противоположной стороне ущелья.

— Ты бы им ещё поесть предложил, — хмуро бросил Андрей, поравнявшись со мной плечами.

— От них сейчас больше пользы, чем опасности. Пусть бегут.

— Как скажешь.

К слову, выжили эти люди совсем не случайно — я изначально приказал бесам оставить небольшую группу людей из числа обычных солдат, чтобы потом их отпустить. Во-первых, у страха глаза велики, а во-вторых, когда враг за несколько часов подчистую теряет целую армию людей, несколько сотен единиц дорогой боевой техники и десятки отрядов одарённых бойцов, не стоит мешать ему узнать о том, как легко нам это далось. Глядишь, и воевать больше не придётся.

Глава 18

Штаб нашей воинской части встретил прибывших тёплым воздухом и рабочей атмосферой. Настенные лампы заливали помещение жёлтым светом. Воздух отдавал запахом старой бумаги, металла и слабым ароматом крепкого кофе, то и дело слышались переговоры радистов. Стены были покрыты краской, местами облупившейся, и заняты различными картами, закреплёнными на пробковых досках.

Мы с друзьями переместились сюда из гостиницы, куда я попросил Кали перенести нашу группу накануне. После череды минувших сражений каждый из нас нуждался в отдыхе, и мягкие постели одного из лучших отелей города оказались тем, чем надо. Приятное ощущение тишины и покоя сменилось глубоким сном, в котором время потеряло всякое значение. Спали мы почти до самого вечера, что называется, без задних ног.

Поднявшись с кровати и приведя себя в порядок, я выслушал доклады бесов и пошёл проверять комнаты друзей. Степан с Максимом уже тоже бодрствовали, поэтому очень скоро все были готовы к дальнейшим делам.

Теперь, стоя в штабе, я чувствовал, как напряжение вновь ложится на плечи, а голос генерала Ситникова возвращает к текущим проблемам. Последних, впрочем, сегодня прибавилось именно у противника. У нас же сейчас решались в основном задачи логистические, а также по размещению прибывшей на помощь армии, к чему ни я, ни прилетевшие со мной друзья не имели никакого отношения. Хоть бери да в Тюмень возвращайся.

Андрей, к слову, уже был здесь. В отличие от наших выспавшихся и отдохнувших лиц, в его глазах читалась усталость, но Белорецкий старался держаться собранным и внимательным. Мы поприветствовали друг друга, обменявшись парой фраз, а следом, отметив моё прибытие, внимание присутствующих привлёк Ситников:

— Для начала, господа, хотелось бы поделиться с вами кое-какой информацией, — начал генерал, его голос звучал твёрдо, но в то же время непринуждённо. Взгляд офицера скользил по нашим лицам, устанавливая визуальный контакт с каждым присутствующим. — Во-первых, высоту мы заняли, стараясь учесть и свои старые ошибки, и ошибки врага. Но, по-прежнему, без вашей помощи, в случае повторного нападения турецких войск, более нескольких дней её у нас держать не выйдет — банальная нехватка боеприпасов и одарённых.

Андрей кивнул, его взгляд оставался прикован к карте на столе:

— Не переживайте, генерал. Я и мои люди, судя по всему, здесь теперь надолго.

Генерал чуть расслабился, но его голос всё ещё сохранял деловой тон:

— От своего лица, и от лица всех моих солдат могу с уверенностью сказать, что нас такой расклад очень радует, — с лёгкой улыбкой ответил Ситников, переводя взгляд на меня. Прочитать немой вопрос на лице генерала не составило никакого труда.

Я пожал плечами:

— А я — по обстоятельствам.

Ситников чуть прищурился, а на его лице появилась хитрая улыбка:

— А вот это очень зря, — протянул он. — Мы тут с боевыми товарищами посовещались, господа, и не смогли отказаться от затеи вас за проделанную работу отблагодарить.

— Не стоит… — начал было Андрей, качнув головой, но генерал тут же настоятельно добавил:

— Сейчас у нас оперативная пауза. Мои ребята отдыхают благодаря вам. Вы спасли сотни жизней наших воинов — поэтому дайте нам возможность просто проявить гостеприимство и хоть какую-то благодарность. Здесь у нас и горное озеро, и банька шикарная, и горячие источники, если пожелаете. Отдохнёте после проделанной работы, немного расслабитесь, о вечном подумаете — ничего более. Ну… если, конечно, сами не пожелаете… — он на мгновение отвёл взгляд, а затем добавил с намёком: — В общем-то, если признаться, всё уже организовано, господа. И баня, и стол, и шашлыки от местных умельцев, и разнообразие напитков. А ежели что вдруг произойдёт, так знайте — мы вас в первую очередь оповестим. Да и тёмная разведка Его Светлости Алексея Михайловича бдит. Прошу, соглашайтесь.

Было что-то в словах и интонации генерала искреннее. Ощущалось неподдельное желание выразить благодарность, угодить. И без всяких гнусностей в виде, например, попытки подлизаться или что-то получить взамен. Хотя… с последним я, возможно, немного ошибся.

— То бишь хотите меня своим радушием здесь подкупить, чтобы никуда не делся? — строго оглядев собеседника, произнёс я.

— Каюсь, грешен, — беззастенчиво улыбнувшись, кивнул офицер. — Много жизней моих людей вы экономите, Ваша Светлость. Ежели что в моих силах сделать такое, чтобы вы с Андреем Евгеньевичем здесь с нами и дальше оставались врага бить — только скажите. И комфортным жильём обеспечим, и досугом, и доброй беседой.

До этих слов Андрей относился к предложению генерала откровенно скептично, но последние слова немного поменяли его расположение. Радеть за своих подчинённых — дело святое, такое поощрять нужно. Его взгляд, прежде немного отстранённый, стал внимательнее.

Переглянувшись с Белорецким, я повёл плечом. Сходить в баньку да немного скоротать время, пока сверху не пришло новых указаний, а враг, как и было приказано, успешно остановлен — идея неплохая.

— Ну, если Андрей Евгеньевич не боится со мной в баньку идти, я согласен, — с лёгкой издевкой в голосе бросил я, покосившись на Белорецкого.

— А чего это я тебя бояться должен, Алексей Михайлович? — слегка приподнял бровь княжич, перенимая мою манеру разговора.

— С того что парюсь я, мой друг, так, что черти в аду вешаются. Вот многие и опасаются, — откровенно ухмыльнувшись, бросил я.

— Впервые слышу, — отмахнулся Белорецкий и, следом улыбнувшись, добавил: — Но с радостью проверю.

Ситников, довольный услышанным, слегка поклонился:

— Прекрасно, господа. Тогда я попрошу сопровождать вас к месту. Уверен, вы останетесь довольны.

* * *

У подножия гор, где могучие вершины взмывали ввысь, обнимая небо, в окружении леса раскинулось небольшое горное озеро. Солнце уже село, и тёмное небо, усеянное звёздами, окутывало окрестности мягкой пеленой. Здесь природа, казалось, замирала в безмолвной гармонии. Высокие сосны, стройные и величавые, едва различимые в темноте, тянулись к небу, а их густые кроны шуршали на лёгком горном ветру.

Озеро, покоящееся в центре этой картины, теперь лишь угадывалось по слабому отражению звёзд на его поверхности. Вода казалась чёрным зеркалом, скрывающим свои тайны в глубине. У берега иногда раздавался плеск, нарушающий тишину — то ли волна, то ли утки, скрытые тенью прибрежных кустов. Холодный воздух был пропитан запахом хвои, смешанным с лёгким ароматом сырой земли и горной свежести.

Неподалёку от озера уютно расположился деревянный дом из сруба. В темноте его силуэт выделялся тёплым светом, льющимся из окон. Брусовые стены, словно тёплое убежище, манили внутрь, а из трубы лениво струился тонкий серый дым. Именно эту картину мы лицезрели, когда всю нашу компанию привезли сюда на нескольких машинах.

Внутри нас ждал покрытый лёгкой скатертью большой деревянный стол, заставленный закусками и салатами. Приятное тепло от натопленной печи обволакивало нас, с первых секунд настраивая на незапланированный отдых. Максим, жизнерадостно смеясь, подшучивал над Степаном, который, словно заправский гурман, тщательно выбирал себе кусочек сыра. Андрей же был молчалив. Его взгляд блуждал где-то за пределами этой комнаты, а движения были неспешными и размеренными.

Едва мы разместились и притронулись к еде, раздался стук в дверь.

— Кто? — не дожидаясь реакции остальных, бросил Андрей.

Дверь приоткрылась, и внутрь просунулось лицо молодого солдата. Его щёки раскраснелись, возможно, от мороза, а голос звучал немного сбивчиво:

— Разрешите?

— Заходи, — оглядев бойца, произнёс княжич.

Сам факт того, что его пустили к этой двери, означал, что все кордоны охраны он преодолел и опасности никакой не представляет.

Услышав разрешение, в помещение тут же ввалились сразу двое бойцов, вкатывая внутрь огромную бочку. Лица военных светились довольной улыбкой.

— Господин генерал распорядился. Сказал, вряд ли вы захотите чего покрепче — обстоятельства всё-таки. А вот пиво в бане, говорит, не помешает.

Мы вновь с парнями медленно переглянулись, а потом дружно рассмеялись. Я кивнул солдату, молча указывая угол возле входной двери:

— Куда же столько… нас всего четверо, — почесав затылок, бросил сбоку Максим.

— Много не мало, — хлопнув товарища по плечу, отозвался Степан и следом же добавил: — А вообще, тебя её до дна пить никто не заставляет.

Бойцы аккуратно закатили бочку в указанное место, почти синхронно приложили руки к вискам и вышли наружу, закрыв за собой дверь. Несколько мгновений мы просто смотрели на принесённый трофей, а потом Максим, не теряя времени, поднялся с места и, достав из имеющегося шкафа посуду, направился к бочке.

— Ну, за встречу, — уже через пару минут первым произнёс я, поднимая свою кружку. Звон стекла наполнил комнату, и мы дружно выпили, наслаждаясь вкусом прохладного пенного напитка.

Через несколько минут Максим, поставив кружку на стол, с широкой улыбкой объявил:

— Пора в парилку.

Никто из присутствующих против не был, и мы, поочерёдно поднимаясь с мест, направились в соседнюю комнату. Парная встретила жаром раскалённых камней. На небольшой скамейке неподалёку от входа лежали деревянное ведро и ковш, блестящие от влаги. Я занял место на верхней полке, опершись спиной на горячие доски. Воздух приятно обжигал кожу, и я чувствовал, как напряжение минувших дней отступало куда-то вдаль, в то время как тело расслаблялось и каждой своей клеточкой благодарило меня за то, что я согласился на эти процедуры.

Помещение было немаленьким и легко вместило нас всех четверых. Парни с охотой заняли соседние места, перебрасываясь весёлыми комментариями, но уже через минуту все постепенно замолкли. Я искоса оглядел Андрея. Княжич выглядел спокойным, но немного отрешённым, его взгляд блуждал где-то за пределами этого места.

— Хорошо-то как, — протянул Степан, скользнув взглядом по скамье, на которой стояли кружки с травяным чаем. — Хоть на пару часов можно забыть обо всём.

Белорецкий к факту присутствия моих друзей отнёсся довольно спокойно и без лишних вопросов, но в наших разговорах участвовал редко. Он не показывал что ставит себя выше или брезгует общением с простыми людьми, но лёгкая дистанция между ним и ребятами всё же ощущалась.

Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в каменке и мягким шипением воды, льющейся на раскалённые камни, была успокаивающей.

— Ты когда последний раз отдыхал-то, Андрей? — произнёс я, повернувшись вправо.

— Даже и не вспомню, — негромко ответил княжич, не отрывая взгляда от светлого узора на деревянной стене. Его голос звучал отстранённо, будто он погружён в собственные мысли.

— Попробуй отключить голову и расслабиться, — промолвил я, поднимая ковш и выливая его содержимое на раскалённые камни. Пар мгновенно окутал нас плотной волной, и я услышал тихий выдох Максима.

— Парни, я на всякий случай напомню, — улыбнулся товарищ, оглядывая нас, — что мы в ваших дуэлях не участвуем.

— Но-но! Я бы с радостью! — отрицательно качнул головой Степан. — Но с моим даром это будет не совсем честно.

«Да уж, „огневика“ баней точно не напугаешь», — тут же пронеслось у меня в голове.

— И что, у тебя прям совсем никакой радости от этого места? — нахмурившись, произнёс я, оглядев ни капли не покрасневшего друга.

— Ну почему же, — ухмыльнувшись, бросил он и лениво потянулся. — Мне тепло-о, хорошо-о… Сейчас пару поддам, поближе к печке встану — глядишь и пропотею нормально.

Да уж… не хотел бы я быть «огневиком». Столько ненужных проблем… Хотя, я и сам благодаря своему дару не ощущал жару как обычный человек, правда не до такой степени, чтобы вовсе не получать удовольствие от банных процедур.

— Так, всё, я сваливаю, — через несколько минут отозвался Максим, быстро поднимаясь с полки, и поучительным тоном на ходу добавил: — Первый раз, кстати, долго не нужно сидеть.

На несколько мгновений в помещении парной повисла немая пауза, после чего мы все дружно расхохотались.

— Кто первый выходит, остальным пиво несёт! — крикнул вдогонку другу Степан, перебрался ещё ближе к печке и следом произнёс: — Сейчас в озеро нырять буду.

— Не получится. Оно замёрзло, — неожиданно донеслось от Белорецкого.

— Как? Недавно же ещё нормально всё было… — смутился товарищ и, следом оглядев делающего невинный вид княжича, добавил: — Но зачем?

— Да пошутил я, — отмахнулся Андрей, довольный произведённым эффектом. — Беги, ныряй.

— Во-о-т, другое дело! — довольно протянул Степан.

На этих словах Астапов следом за другом покинул парную, лёгким бегом направляясь на улицу. Едва он вышел, я неспешно поднялся с места и, сделав несколько шагов до скамейки с ковшом, хорошенько полил раскалённые камни, на обратном пути искоса поглядывая на реакцию Белорецкого.

Андрей же, поймав мой взгляд, спокойно выждал полминуты и, спустившись вниз, в точности повторил мои манипуляции. На обратном пути слегка хлопнув меня по плечу, княжич с абсолютным спокойствием на лице вновь уселся на своё место.

Следующие пару минут прошли непросто. Тёмный дар, благодаря которому я мог выдерживать экстремальные температуры, делал нахождение в такой жаре терпимым, но о комфортном нахождении здесь сейчас уже речи не шло.

В какой-то момент осенённый догадкой, я повернулся вправо и заметил, что Андрей выглядит значительно бодрее, чем должен бы. Лёгкий румянец на его лице был почти незаметен, а дыхание оставалось ровным, несмотря на уже запредельную температуру в помещении парной.

— Слушай, Андрюха, — начал я с улыбкой. — Ты, случаем, не жульничаешь? Чего-то мне кажется, что не жарко тебе совсем.

Белорецкий поднял на меня взгляд своих серых глаз, блеснувших весёлым огоньком:

— Превозмогаю изо всех сил.

Я прищурился, понимая, что тут явно что-то не так. Жара стояла дикая даже по моим меркам, но Андрей выглядел совершенно невозмутимо.

— И как, тяжело тебе? — с лёгким упрёком в голосе продолжил расспросы я, подмигивая княжичу и следом кладя руку ему на плечо. — Попался, жулик?

Кожа Белорецкого не то что горячей, она даже толком тёплой не была.

— Ты же знаешь, что иначе мне не выжить в таких условиях, — совершенно спокойно ответил Андрей, его губы тронула лёгкая улыбка.

Обижаться, злиться или быть недовольным его тактикой с моей стороны было бы не только глупо, но и в какой-то мере даже нечестно — я ведь тоже тут способен находиться лишь благодаря особенностям своего дара. Ровно то же самое делал и мой оппонент. В чём, спрашивается, по большому счёту, разница?

— Вот хитрец, — пробормотал я, подливая ещё воды на камни.

Пар густой волной вновь поднялся к потолку, и я почувствовал, как горячий воздух пробирается в каждую клетку моего тела. На этот раз я намеренно поддал жару, решив проверить пределы своих собственных возможностей.

Мы замолчали, наслаждаясь тишиной. Лишь спустя несколько минут Андрей, скрестив руки на груди, медленно произнёс:

— Лёх?

— М? — ответил я, вытирая пот со лба.

— В каких вы отношениях с Алисой? Мне доложили, что вы были вместе на этом злосчастном балу.

Я почувствовал, как волна жара усилилась, но не из-за температуры в бане, а из-за темы, которую затронул Белорецкий. Я поднял глаза, встретившись с его пристальным взглядом.

— Всё-то ты знаешь, Андрюха, — усмехнулся я, стараясь скрыть лёгкое напряжение. — Мы, к слову, там все были в тот вечер.

— Но не все сидели с ней за одним столом, — продолжил он, не сводя с меня глаз. — И не все потом находились в одной тюремной камере наедине несколько часов.

Я на это лишь коротко кивнул, откидывая голову назад, с улыбкой вспоминая недавний вечер. За калейдоскопом произошедших событий, казалось, что уже прошёл чуть ли не месяц, но нет — все эти события произошли всего несколько дней назад.

Андрей, молча меня оглядев, кивнул собственным мыслям и тоже уставился прямо.

— Мы с ней в последнее время действительно сблизились, — произнёс я, чтобы немного разрядить обстановку. — К сожалению, все эти события оставляют мало места для романтики. Хотелось бы оградить её от опасности.

— Я благодарен, что ты вытащил девчонок из дворца и переправил в Тюмень, — на свой лад ответил собеседник. Голос княжича стал чуть мягче. — И слава богам, ты не притащил их сюда.

— О да, им только дай волю, — усмехнулся я, прекрасно зная, что девчонки бы от такой затеи точно не отказались.

— Угу.

Я пожал плечами, вновь взглянув на каменку. Парная наполнилась тишиной, нарушаемой лишь шипением раскалённых камней. В воздухе висел лёгкий аромат эвкалипта, и я, несмотря на жар, чувствовал себя удивительно спокойно.

— Ладно, пошли. С тобой тут особо не повеселишься, — наконец произнёс я, поднимаясь с места и направляясь к двери.

— Напротив! — качнул головой Андрей, следуя за мной. — Могу тебя веником попарить. Ни один банщик столько, сколько я, не продержится.

— Нет уж, спасибо, — отмахнулся я, приняв на веру его слова, и указав большим пальцем себе за спину, добавил: — Боюсь, что в котлах преисподней обстановка помягче, чем сейчас за этой дверью.

Мы вышли из парилки, и нас тут же встретил взглядом Максим, наблюдавший за нами с весёлой ухмылкой. Его лицо было красным, но довольным, а руки крепко держали кружку с пивом.

— О, а мы думали уже идти вас спасать, — произнёс он, разглядывая нас.

Я лишь отмахнулся и уселся за стол, с удовольствием наблюдая за тем, как пар валит с нас, словно мы только что вышли из дымящегося вулкана. Андрей, несмотря на свой обычный хладнокровный вид, тоже выглядел чуть менее собранным, чем обычно.

Рассевшись вокруг стола, мы вновь набросились на еду, словно неделю не видели мяса. Генерал Ситников не обманул — шашлыки и правда были отменными. Мясо таяло во рту, а разнообразие приправ и соусов добавляло каждому кусочку свой неповторимый вкус. Да и в целом, всё было на высшем уровне. На столе красовались свежие овощи, тонкие ломтики белого хлеба и пара тарелок с запечённой картошкой. Все ели с аппетитом, и в комнате царила тёплая, дружеская атмосфера. Даже Андрей временами улыбался, хотя его взгляд всё чаще вновь становился отстранённым, словно он мысленно блуждал где-то в другом месте.

Через полчаса, когда мы сделали ещё пару заходов в парную и успели уже все вчетвером искупаться в холодном, невероятно бодрящем горном озере, находившемся в двух десятках метров от входа в баню, я откинулся на спинку удобного кресла и оглядел своих товарищей. Максим и Степан, весёлые и немного хмельные, что-то оживлённо обсуждали. А вот Андрей выглядел иначе. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, и его взгляд был устремлён куда-то вдаль. На лице читалась задумчивость, а в глазах — тень грусти.

— Знаешь, Лёха, что думаю? — наконец созрев в своих мыслях, произнёс он, подняв на меня взгляд.

— И что же? — я почувствовал, как настрой в комнате начал меняться. Голос княжича звучал слишком серьёзно для нашей расслабленной обстановки.

Белорецкий выпрямился, облокотился на стол и, слегка нахмурившись, заговорил:

— Нам вот не в бане сейчас нужно сидеть, а идти и турка бить!

Я улыбнулся, сделав вид, что его слова меня не удивили. Подняв кружку с недопитым пивом, я откинулся назад и, мысленно отмечая, что Белорецкому как раз, пить, возможно, уже и не надо, с иронией в голосе произнёс:

— Не, теперь пока эту бочку не допьём, я никуда отсюда не сдвинусь.

Максим, поддержав мой настрой, тут же добавил:

— Верно, Лёха. За победу!

— За победу! — подхватил Степан, встав с кружкой в руке.

Мы все дружно чокнулись, стеклянный перезвон наполнил комнату. Андрей тоже поднял свою, но пил медленно, словно обдумывая что-то важное. Опустив кружку на стол, он оглядел нас, как будто пытаясь понять, насколько серьёзно мы воспримем его слова. Затем, неспешно и с очевидной уверенностью, продолжил:

— Я ведь не шучу. Весь день об этом думаю. Мы такую работу проделали колоссальную, и что думаете дальше?

Степан слегка нахмурился, его весёлое настроение на миг угасло:

— Что?

Андрей перевёл взгляд с него на Максима, затем на меня. Его голос стал твёрдым, а лицо — решительным:

— Думаете, главный турок пожалеет сложившую этой ночью головы армию? Остановится? Не верю, — качнул он головой. — Мстить будут. И ресурса у них на это пока что достаточно.

Слова Белорецкого прозвучали тяжело, но в них была правда. Настроение в комнате ощутимо изменилось. Максим, который до этого казался самым весёлым из нас, слегка сдвинул брови, а Степан выпрямился, явно готовый включиться в обсуждение.

Я решил немного разрядить обстановку, но при этом поддержать тему:

— Вижу, у тебя и предложение какое-то дельное на этот счёт имеется? — произнёс я, глядя прямо в глаза княжичу.

Белорецкий кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным:

— Есть. Уничтожить главный штаб их войск. Не их армию, не технику, а именно штаб. Обезглавить всю верхушку. От штабных генералов до министра обороны. Армия без командиров — это сброд. Дальше у них такие проблемы начнутся, в том числе и со своими соседями, что османам будет не до нас. Вот о чём я думаю, господа.

Слова Андрея повисли в воздухе, давая пищу для размышления каждому из присутствующих. Я смотрел на своих товарищей, пытаясь понять их мысли. Максим казался задумчивым, а Степан слегка нахмурился, явно взвешивая все «за» и «против».

— Значит, штаб? — тихо произнёс я, глядя на Андрея. — Хорошо. И как именно ты это себе представляешь?

Андрей слегка усмехнулся, но в его взгляде появилась тень загадочности:

— С твоими ресурсами, Лёха, и моей силой, — на этих словах я не сдержался и закашлялся, с трудом подавляя смех. — Ну прости-прости, — Белорецкий тут же поправился, — и нашими силами, мы им такую кузькину мать покажем!

Глава 19

Небо затянуло серыми облаками, из которых медленно сыпался снег. Он кружился в воздухе, ложился на землю, но тут же исчезал, оставляя после себя лишь тонкую водяную плёнку. Древний турецкий город, раскинувшийся в предгорной местности, смотрелся одновременно уютно и настороженно. Небольшие дома с плоскими крышами прятались за холмами, а в низинах текла широкая река, которая, казалось, помнила все секреты здешних мест. Ветра почти не было, и тишина казалась абсолютной, нарушаемой лишь редкими шорохами падающего с веток снега.

Под этим, казалось бы, обычным пейзажем прятался тщательно скрытый от посторонних бункер. Глубоко под землёй, защищённый несколькими слоями бронированных дверей и каскадом пропускных пунктов, разместился главный штаб турецкой армии. Просторное помещение, заполненное современной техникой и оборудованием, являлось сердцем стратегического управления и военной машиной страны.

Потолок целиком освещался яркими люминесцентными лампами, создавая резкий контраст с серыми бетонными стенами. Просторный зал, с десятками рабочих мест, выглядел как пчелиный улей, в котором кипела напряжённая работа. Каждый шаг по гладкому полу отдавался гулким эхом, наполняя пространство особым ритмом.

Огромные экраны вдоль стен транслировали карты местности, а на некоторых воспроизводились кадры с дронов-наблюдателей. На одном мониторе бесконечно повторялся короткий ролик — запись начала вражеской операции, которая завершилась полным уничтожением турецкой перевалочной военной базы. Последние секунды ролика завершались кадрами взрыва, за которым мелькнула чёрная тень, и изображение обрывалось — дрон был уничтожен. Офицеры в униформе склонились над консолями, передавая приказы и анализируя данные. Их движения были слаженными, но нервными, как у людей, осознающих масштаб произошедшего.

В правой части зала, за стеклянной стеной, на втором уровне находился ряд помещений, одним из которых был кабинет начальника штабов вооруженных сил Османской Империи. Там за большим овальным столом десятки военных чиновников обсуждали случившееся. Их голоса звучали сдержанно, но в них сквозили тревога и гнев. Тема обсуждения не оставляла сомнений: враг умело воспользовался их уязвимостью, что привело к катастрофическим последствиям. Бумаги и планшеты, разбросанные по столу, только добавляли хаоса к волнительной атмосфере.

В мерный шум обсуждений внезапно вклинился неожиданный звук — протяжный низкий гневный рык. На нижнем ярусе откуда ни возьмись появился высокий светловолосый мужчина. Его вид казался более чем странным: тело обёрнуто в простыню, завязанную через плечо на манер римской тоги, на ногах высокие армейские берцы, и больше ничего. В руках — мобильный телефон.

Пошатываясь, человек сделал несколько шагов вперёд, затем взобрался на один из столов, сверкнув голыми ягодицами и вызывая недоумение у всех присутствующих, что-то пробубнил себе под нос.

— Ви недобитый собак! Я биться пришёл воин самый сильный ваш! — глухо прогремело по залу.

Слова с чудовищным русским акцентом заставили всех замереть. Мужчина вальяжно оглядел помещение, словно наслаждаясь эффектом.

В штабе повисла тишина. Связисты, ит-специалисты, офицеры, каждый из присутствующих прекратил свою работу, в изумлении глядя на незваного гостя. За стеклянной стеной чиновники и генералы тоже замолкли, растерянно переглядываясь. Весь зал наполнился шёпотом.

— Это кто такой? — рыкнул один из военных и тут же добавил: — Где охрана⁈ Быстро взять его!

— Я повторить! Шакальские морда! Искать хочу сильны воин ваш, чистить рыло ему чтобы! Выходи, подлый трус, негодяй! — гневно выкрикнул незнакомец, постоянно подглядывая что-то в своём телефоне. Его голос эхом разнёсся по всему залу.

— Он же голый! — прикрыв ладошками глаза, возмущённо пискнула одна из девушек, сидящих за компьютером неподалёку. Её лицо вспыхнуло от смущения, и она поспешила отвернуться.

Сначала никто не решался подойти к странному мужчине. Несколько офицеров бросились к дверям, но, к их ужасу, те оказались заморожены. Толстый слой льда сковал металл, не позволяя выбраться наружу. Ещё несколько человек схватились за рации, но ответа не последовало.

— Смели ходить на русский земля вы! Должен я мстить! — вновь прокричал мужчина, его голос звенел уверенностью и вызовом.

Военные недоумённо переглядывались между собой и рассматривали странного молодого мужчину, неизвестно как оказавшегося на секретной военной базе.

— Он психопат?

— Это русский⁈ — выдавил кто-то, глядя на незнакомца.

— Откуда на базе в Анкаре взяться русскому?

— Похож…

— Да плевать кто это… Как он здесь оказался⁈ Схватить его срочно!

Охрана всё не появлялась, а ломившиеся наружу люди так и не смогли открыть двери, намертво примороженные к стенам.

Вдруг мужчина поднял руку и указал пальцем на стеклянную перегородку, из-за которой за ним наблюдала едва ли не вся военная элита Османской империи:

— Ти! — выкрикнул он, обращаясь к одному из генералов. — Ко мне!

На этом моменте тело пожилого офицера буквально вырвало с того места, где он находился, и пробивая толстый слой стекла, рвануло через весь зал к полуголому дебоширу.

Тут-то чиновники и поняли, что одной болтовней этот в высшей степени странный незнакомец ограничиваться не собирается. Разом шагнув к выломанному проёму и не замечая кусков разбитого стекла на полу, мужчины вытянули руки в сторону неведомо как ворвавшегося в их святая святых безумца, и попытались прижать его к земле.

Оказавшийся у ног нарушителя офицер, прежде на всей скорости впечатался лбом в бетонный пол, да так и остался лежать на нём же, будучи намертво прижатым силой молодого мужчины.

В огромном помещении штаба на несколько секунд снова повисла звонкая тишина, во время которой группа военных чиновников упёрлась взглядом в молодое лицо с коротко остриженными волосами. Губы мужчины задрожали, что следом передалось на подбородок, а затем и на его руки. Колоссальная нагрузка упала на его плечи, отчего стол под ногами неизвестного вмиг треснул, сложился, а затем и вовсе вмялся в пол. Сам же гость оказался не по возрасту сильным одарённым и сумел не только выстоять на ногах, но и сдержать напор объединившихся в группу офицеров. Правда, при таких вводных данных, будь этот человек хоть самим императором в ранге Абсолют, долго продержаться против объединённой атаки вытянувших в его сторону руки людей, ему не судьба.

Секунды растягивались в бесконечность, и казалось, что время будто остановилось. На помощь своему начальству стали подключаться те редкие штабные офицеры, которые имели хоть какую-то силу. Они вытягивали руки и пыжились изо всех сил.

Вдруг, в руках мужчины откуда ни возьмись оказалась стеклянная бутылка, явно для хранения алкоголя. Старательно делая вид, что с лёгкостью справляется с напором врага, мужчина откупорил её и сделал демонстративный глоток, после чего резким движением разбил стеклянную тару о затылок сумевшего оторвать голову от пола генерала.

* * *

Несколько часов назад

Я развалился на широком удобном кресле, вытянув ноги, и лениво поглаживая опустевшую кружку. Потрескивание горевших дровин приятно воздействовало на слух, а в голове крутились странные весёлые мысли. Андрей сидел напротив, задумчиво уставившись в пустоту. По его лицу было видно — мысли где-то далеко, неподвижные глаза практические не моргали. Максим, оглядывая массивные брёвна, выглядел слегка потерянным. Его внимание явно привлекали интерьер и конструкция бани, но вслух он это никак не комментировал. А вот Степан, сидевший в углу, выглядел так, будто готов был всех нас пожурить за расслабленность — товарищ был явно не в восторге от прозвучавших идей.

— И какой чёрт тебя дёрнул за язык… — бросил Андрей, ставя на стол в очередной раз опустевшую кружку и едва заметно вздрогнув. Его голос прозвучал сдержанно, но в интонации чувствовалась лёгкая укоризна.

Я усмехнулся и, поставив на стол пустую посуду, ответил:

— Кто же мог подумать, что тебе вот прям сегодня приспичит, — я повёл плечом, будто оправдываясь, и добавил: — Кстати, иди, твоя очередь наливать.

Андрей кивнул, не проявляя ни малейшего возмущения, сгрёб со стола все кружки и направился к массивной дубовой бочке в углу комнаты. Её поверхности блестели от конденсата, а струйки воды лениво скатывались вниз.

— Может, всё-таки подкатим её поближе? — неуверенно предложил Максим, явно смущённый, что молодой аристократ, наследник княжеского рода, уже далеко не в первый раз бегает ему за пивом.

— Не-е, — покачал головой Андрей. — Я так хоть чуть-чуть контролирую опьянение, когда туда-сюда пройдусь. А сидя — ничего не поймёшь.

Я фыркнул, прикрывая глаза рукой, и с усмешкой сказал:

— Наслаждайтесь, парни. Когда вам ещё целых два князя пиво подавать по очереди будут? — голос прозвучал громче, чем я ожидал, и эхом разнёсся по комнате.

Бочка, чёрт её подери, казалась бездонной. Я давно перестал следить за тем, сколько уже выпито, но тепло в груди подсказывало, что достаточно. Однако у Степана, судя по его мрачному виду, на этот счёт было своё мнение.

— Это да-а… — кивнул он, скрестив руки на груди.

— Вам всё равно никто не поверит, — хохотнул Андрей, возвращаясь к столу с полными кружками. Его лицо внезапно озарилось лукавой улыбкой.

— А у меня видеофиксация есть, — кисло улыбнулся Степан. — В истории выставил в «Росграме».

— Чего⁈ — одновременно вырвалось у нас всех.

Степан, отмечая нашу реакцию, серьёзно добавил:

— Да, как-то не успел сказать. Княжна Черкасова, кстати, поставила «Нравится» и спрашивала адрес. Хочет приехать, говорит, с нами культурно посидеть. Лёх, организуешь транспорт? А то своими силами она явно не поспеет к концу бочки. Так… что ей ответить? — он взял смартфон в руку и уставился на меня.

Я едва не выронил уже поднятую к губам кружку, настолько неожиданной была эта новость. С чего бы ей вообще отвечать Стёпке и напрашиваться пить с парнями в бане? И что, они уже давно переписываются? Какой-то бред… Особенно для тех людей, кто знал её отношение к простолюдинам.

Одновременно в голове пронеслась сразу сотня мыслей, внутри что-то неприятно ёкнуло, и я тут же перевёл взгляд на Андрея. Он, к моему удивлению, напротив, глупо улыбался, а затем резко посерьёзнел, бросив на Степана гневный взгляд.

— Ей-богу, придушить тебя мало за это.

— Воу, полегче! — тут же примирительно поднял руки Астапов и хитро улыбнулся. — Я пошутил, пошутил! Не дурак же, такое выставлять.

— Держи… шутник, — ставя на стол и подпихивая к Степану его пивной «фужер», недовольно бросил Белорецкий. Впрочем, почти сразу настроение княжича вновь поднялось.

— А чего это у тебя румянец на щеках пошёл от упоминания Черкасовой? — подхватил я шутку друга, который неведомо как, но в точку угадал их связь. Надо бы потом у него об этом спросить.

— Да ничего подобного, — отмахнулся Андрей, протягивая руку с пенным напитком над столом, чтобы чокнуться.

— Амурный интриган, — хмыкнул я и сменил тему. — Точно нельзя перенести?

Он покачал головой:

— Да говорю же, уникальная возможность! — уже в третий раз повторил княжич, оглядывая меня и ребят. — Экстренное заседание в свете последних событий. Разведка всё подтвердила. Когда потом ещё раз все эти гады в одном месте встретятся — неизвестно.

— Ладно, — кивнул я, покосившись на пивную бочку, мирно стоявшую в углу комнаты. — Ладно… Значит, пьём до дна и собираемся.

Брошенная вскользь фраза о том, что я никуда с места не сдвинусь, пока мы её не допьём, имея в виду боевое задание, конечно же, почему-то оказалась воспринята княжичем буквально. Белорецкий около часа мне объяснял, как важно для роста силы выполнять все свои обещания, держать слово и быть верным этому слову даже в самых мелочах. Иначе не видать тебе заветного ранга как своих ушей — такие вот убеждения! И самое главное, что никакие мои увещевания о том, что я всю свою жизнь спокойно себе живу и не парюсь о таких мелочах, и ничего, живой, сильный, и не обнулился, его убедить не смогли. Андрей был непреклонен. В его глазах этот вопрос не подлежал сомнению.

А самый главный аргумент, о том, что слово брошено мной и в случае чего, всю ответственность мне и нести, был вообще разбит им в пух и прах. Если коротко, то княжич считал, что в случае нарушения своего слова я потеряю силу и подставлю под удар всю операцию, в итоге мы все рискуем погибнуть. Поэтому бочка должна быть пуста, и чем быстрее, тем лучше. А угроза провала операции из-за чрезмерного опьянения и интоксикации организма его почему-то пугала много меньше, чем потеря моих сил. Мол, с этим уж как-нибудь справимся, и не так воевали.

Очередной раз стукнувшись кружками, мы поднялись с мест и направились в парилку. Операция, как бы это смешно и глупо ни звучало, требовала хоть какого-то плана…

* * *

Высокий светловолосый мужчина, обёрнутый в простыню на манер римской тоги, стоял в центре зала. Его нога едва заметно дрожала под давлением, а тонкая струйка крови стекала из носа. Но выражение лица говорило о другом: весёлая ухмылка, огонь в глазах и неприкрытый вызов всем окружающим.

— Всё щто можете это ви⁈ — гневно выкрикнул он, его голос разнёсся эхом по помещению.

Военные обменялись взглядами, их лица были искажены смесью раздражения и гнева. А в следующую секунду, все они обрушились в своей усиленной атаке на наглеца, посмевшего ворваться на их базу и оскорблять их честь. И это быстро дало эффект — кровь уже текла из носа чуть ли не ручьём, ноги мужчины подкашивались, а тело медленно сгибалось, прижимаясь к полу.

Но внезапно, на несколько мгновений мир будто моргнул. На несколько мгновений в огромном помещении стало абсолютно темно. В воздухе повисло гнетущее ожидание, нарушаемое лишь руганью военных и случайными шорохами. Эта тишина длилась не дольше нескольких секунд, но от волнения показалась вечностью. Когда мрак рассеялся, картина изменилась.

Секунду назад стоявший в одной только простыне по центру зала мужчина, внезапно пропал у всех из виду, а мгновением позже события резко сместились в кабинет начальника штаба. В этот момент за спинами ошеломлённых офицеров появился не один, а целая тройка полуголых людей. Облачённые в такие же римские тоги и высокие военные берцы, вместо телефонов в руках они держали боевые клинки, которые тут же, без лишних раздумий, пустили в ход.

На усыпанный стеклом пол кабинета упали несколько тел, ручьями полилась кровь, раздались крики. Турецкие чиновники пусть и не без потерь, но очень быстро смекнули, что опасность внезапно оказалась сзади, и стремительно вступили в бой, силой телекинеза и вспышками стихийных атак пытаясь отбросить от себя вооруженных диверсантов. Те из военных, кто был в военном кителе, тут же вытащили из ножен боевые клинки и ринулись в атаку. Силовые вспышки разрывали воздух, ослепляя присутствующих и наполняя помещение гулким шумом битвы.

— Получайте, гады! — рычал один из нападавших, интенсивно орудуя клинком и одновременно сопротивляясь попыткам оппонентов одолеть его даром.

Молодой мужчина с короткими тёмными волосами двигался с поразительной скоростью, словно танцуя среди своих врагов. Его движения были резкими, но при этом плавными, каждый удар клинка наносил смертельный урон.

Стороны конфликта выглядели до нелепого контрастно. Мало того, что отличалась их одежда, где против небрежных и даже каких-то дурашливых нарядов в виде простыней на голое тело выступали военные кителя и деловые костюмы. Также разнился и возраст бьющихся друг с другом одарённых: седовласые генералы против достаточно молодых мужчин — казалось бы, предельно неравный бой, но только не в этом мире. В руках старцев, порой, сосредотачивалась такая сила, что молодёжи можно было и фору давать.

Один из старших офицеров, раскрасневшийся от напряжения, взмахнул рукой, и мощный телекинетический импульс отбросил очевидно самого слабого из нападавших к стене, тогда как двоим другим, пусть и с трудом, отступив на пару шагов назад, но удалось удержаться на ногах. Первый с глухим стуком ударился о бетон и на мгновение затих. Офицеры, стоявшие поблизости, надеялись было про него окончательно забыть, выбросив в сторону диверсанта несколько стихийных атак, но увы. Нападавший кувыркнулся в сторону, а затем быстро поднялся, недовольно сплёвывая в сторону.

— Стёпа, ты как⁈ — выкрикнул один из его напарников, уклоняясь от удара сабли. Его голос был полон волнения, но в нём слышалась нотка задора.

— Нормально. Только ссать хочу… — прохрипел парень, бросая злобный взгляд на своего противника. Его слова вызвали короткий смешок у светловолосого дебошира, который, пропав из зала несколько минут назад, теперь вновь материализовался за спинами турецких генералов.

Клинок сверкнул в воздухе, и двое противников тут же рухнули на пол, пытаясь сдержать кровь, хлынувшую из ран. Остальные обернулись, пытаясь оценить новую угрозу, но это лишь дало нападавшим ещё одно мгновение для атаки. Звон клинков выбивал ритмичный танец смерти, где каждая ошибка стоила жизни.

В схватке сильных одарённых, когда стихия разбивается о барьер противника, не причиняя ему какого-либо вреда, а силы телекинеза сплетаются в невидимый клубок щупалец, не давая конкурентного преимущества ни одной из сторон, в ход дела всегда идёт холодное оружие. Отсюда и его высокий статус среди аристократов, отсюда же и заоблачная цена артефактных клинков, способных барьеры одарённых игнорировать.

Вот и в текущей битве, когда до поредевших более чем в два раза рядов турецких офицеров дошло, что силой дара эту проблему не решить, на их лицах проступило отчаяние. Это был как раз тот случай, когда молодость таки берёт своё.

Тела офицеров падали на пол одно за другим, чему вдобавок немало способствовали метавшиеся по всему штабу тени, подло, ну или ловко, смотря с какой стороны посмотреть, бьющие острыми кинжалами с самых неожиданных направлений. Последние из выживших офицеров отбивались с отчаянным упорством, но это лишь замедляло неизбежное. Молодость, ловкость и неожиданные тактики диверсантов давали им явное преимущество.

— Этот мо-о-й! — внезапно заорал темноволосый мужчина, указывая клинком на одного из генералов. Его голос прозвучал как удар молота по стали. В глазах горел огонь нетерпения, а движения излучали уверенность в победе.

Сказано это было, к слову, весьма вовремя — в живых из едва ли не полутора десятков штабных офицеров, осталось лишь только двое. Непосредственно сам начальник штаба, командующий военной операцией и второй человек после самого министра обороны империи, и один из его ближайших заместителей.

— Твой так твой… только ты это… — произнёс тот самый дебошир, который несколько минут назад отвлекал внимание всего штаба внизу на столе. — Поправь там.

Схватка к этой секунде уже прекратилась, так как генералы остались в меньшинстве, а окружившие их диверсанты, вместо того чтобы закончить начатое, стали между собой переговариваться на непонятном для местных языке.

— Что?

— Ну что-что… хобот свой спрячь, — отвернув взгляд в сторону и указав клинком напарнику между ног, бросил светловолосый мужчина. — А то, боюсь, он тебя сейчас не так поймёт.

— Ах-ха-ха-ха! — внезапно закатился хохотом другой полуголый боец, полминуты назад сам распластавшийся голой задницей у дальней стены кабинета.

— А, ой… — быстро поправляясь, бросил черноволосый мужчина и, подняв взгляд на выбранного соперника, произнёс: — А ну идём биться!

Генерал, очевидно, понимал его весьма смутно, и неуверенно сглотнул, переведя взгляд на остальных диверсантов. Следом кивнув собственным мыслям, мужчина только покрепче сжал свой меч.

— Так, вы как хотите, а я уже не могу… — произнёс один из диверсантов и, подбежав к краю помещения, где когда-то была стеклянная перегородка, без лишних стеснений задрал каким-то чудо державшуюся на нём простынь и дал волю организму.

— Согласен, тут как раз вид отличный, — вторил ему другой боец.

Глава 20

Жар от раскалённых камней наполнял воздух, смешиваясь с ароматами древесного дыма и свежей воды, создавая ощущение невыразимого уюта. Я сидел на полке, лениво подливая с ковшика воду на камни. С шипением пар поднимался вверх, окутывая помещение густым облаком влажного жара, от которого казалось, что стены начинают дышать вместе с нами.

— Слушай, мы вот тут всё, конечно, планируем, стараемся… но вот одного не могу понять, — начал я, когда дышать стало чуть легче, бросив взгляд на Андрея. Он сидел напротив, расслабленный, но в задумчивости, что никак не отпускала его весь вечер.

— Спрашивай, — коротко ответил княжич, пересекаясь со мной взглядом, но голос звучал отстранённо.

— Какая у тебя мотивация из кожи вон лезть, чтобы порешать чуть ли не все проблемы империи за одни сутки? — я снова подлил воды на зашипевшие камни, и жаркая волна пара тут же устремилась к нам.

Андрей ухмыльнулся, его лицо на мгновение озарила тень иронии:

— Ой, а сам-то?

Я не обратил внимания на его сарказм и, чуть подавшись вперёд, продолжил:

— Земли тебе никакие возвращать не нужно. Жизнь твоя, в целом, от императорской благодарности никак не изменится — ваш род и так с Романовыми в прекрасных отношениях. А уж после того, как вы выступили на их стороне в нынешней смуте, так и подавно. Что-то от Его Величества хочешь получить? — я улыбнулся, хитро прищурившись. — Ах, не руки ли его дочери случайно⁈ — моё лицо сделалось картинно-удивлённым.

— Да упаси господь, Алексей! — фыркнул княжич и тут же, словно в подтверждение своих слов, перекрестился.

Я рассмеялся и махнул рукой:

— Тогда колись, друже. А то с такими мыслями трудно мне будет вместе с тобой в бой идти.

Белорецкий, обычно такой уверенный, неожиданно нахмурился. На его лице появилось то самое выражение, которое я замечал на протяжении всего вечера, как только разговор заходил о чём-то серьёзном. Было очевидно, что его что-то тревожит. Он слегка огляделся, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и тихо сказал:

— Хорошо, скажу. Но между нами, договор?

— Договор, — кивнул я, стараясь не выдать своего любопытства.

Возникла небольшая пауза, во время которой княжич, немного нахмурившись, уставился в пустоту перед собой, а затем, поджав губы и собравшись с мыслями, наконец произнёс:

— Дело в том, что я уже четверть века живу на этой земле, — начал он, его голос звучал спокойно, но с лёгкой тенью горечи, — а высший ранг так и не взял. Это очень плохо. Я будущий глава рода. Я должен…

— Понял, — вздохнув, ответил я, но тут же, не удержавшись, уточнил: — А как ты определяешь, перешёл ты этот ранг или нет?

Андрей задумался, его взгляд стал отрешённым.

— Раз ты такой вопрос задаёшь, значит, тоже не взял ранг, — заметил он, затем немного помолчал и продолжил: — Отец говорит, что почувствуешь. Да так почувствуешь, что ни с чем не спутать. У тебя будто открывается доступ к бескрайнему морю энергии. По факту, конечно, оно не так, опять же со слов отца, но по сравнению с тем, что есть сейчас, ты не сможешь не почувствовать разницу.

Эти его слова заставили меня задуматься. Невольно я вспомнил события трёхлетней давности. Это было зимой, ещё до окончания школы, когда я участвовал в знаменитой и судьбоносной для многих людей, в том числе и для меня, битве при Потенциале. Её масштабы до сих пор будоражили воображение: столько монстров и демонов в одном месте я видел только на Зарнице. Та битва оставила след в моей жизни куда более глубокий, чем могло простое воспоминание о великом сражении.

Ведь именно по итогу того сражения я и потерял свой дар, точнее, просто выжег все манатоки до такой степени, что не мог пользоваться силой. Это сейчас те события вызывают лишь грустную улыбку, а тогда мне казалось, что наступил личный конец света.

Стоило добавить, что чтобы сжечь тогда свои энергоканалы, мне пришлось немало постараться и поиздеваться над собственным организмом, пропустив через него, по субъективным ощущениями, чуть ли не мегатонны энергии, тем самым нанося себе ужасную травму.

Ману эту, кстати, я тогда брал из заряженного артефакта, и довольно красочно помню те сладкие ощущения колоссальной мощи в своих руках. Я тогда не просто побеждал врагов, я прожигал их насквозь, уничтожал десятками, и сотнями без какого-либо напряга подчинял бесов.

С тех пор я, конечно, договорился с собой просто так в кубышку не лезть — дед Акакий дал мне понять, что это лишь крайняя мера, которая отнюдь не способствует личному росту. Поэтому артефакт по такому назначению я так больше и не использовал, хотя соблазнов, признаться, было много, и они, к слову, никуда не делись в основном своём большинстве, а только лишь приумножились.

— Ты мне дашь шанс убить их главного? — спокойно спросил Андрей, выдернув меня из размышлений.

Белорецкий отлично понимал, что теперь, в свете небольшого ликбеза с его стороны, ситуация для меня становилась немного другой — теперь я и сам вполне мог претендовать на бой с командующим штаба турецких войск. Впрочем, во-первых, делить шкуру неубитого медведя — затея откровенно плохая, а во-вторых, к услышанной теории я отнёсся предельно спокойно, да и товарищу помочь был совершенно не против.

— Да без проблем, — улыбнулся я. — У меня с сильными врагами проблем нет. Их количеству можно позавидовать. Хочешь, могу даже поделиться.

Моя шутка вызвала лёгкий смех у собеседника, но в его глазах я видел искреннюю благодарность. Андрей продолжил, поделившись ещё одной своей болью:

— А вот для меня это проблема. Развитие дара требует сильных противников и ярких побед… а я всю войну прошёл на том направлении, где и бить толком некого для одарённого моего уровня. Специально же, суки, так делают… — злобно бросил он под нос, очевидно имея в виду имперскую канцелярию, которая раздаёт указы кому и на каком направлении занять оборону или в чьё поступить распоряжение, если это аристократы рангом пониже. — А тут вот какой шанс!

Я кивнул, понимая его.

— Убедил, Андрюха. Убедил, — я поднял кружку, словно отдавая честь его мотивации. — Так и быть — главный турок твой. Ни я, ни ребята, ни мои бесы его не тронут. Но и объясняться с парнями будешь сам. Чай, не тупые, вопросы задавать начнут.

— Когда дело будет сделано — без проблем, — понимающе кивнул Белорецкий.

Пар, наполнявший комнату, будто обнимал нас своими невидимыми руками. Я чувствовал, как напряжение постепенно растворяется в тёплом тумане.

* * *

Лёгкий запах гари и металлический привкус в воздухе наполняли всё пространство, где минутами ранее бушевала битва. Бункер, построенный в недрах скалы, теперь выглядел как декорации фильма ужасов: обломки мебели, искорёженные панели на стенах, кровь, стекло, осколки — всё это смешивалось в хаотическом беспорядке. По всей площади огромного помещения, уставленного высокотехнологичными экранами и панелями, лежали тела турецких офицеров, павших в бою.

Заместитель штаба, заметив как Стёпа с Максимом бесстыдно поливают нижний ярус, неожиданно взрыкнул, очевидно оскорбившись от такой наглости, и перехватив свой меч, ринулся в последней отчаянной попытке подловить и достать хоть кого-нибудь, чтобы утащить с собой на тот свет. Но я вовремя заметил его атаку и метнулся наперерез, на полпути пронзая генерала клинком. Турок отчаянно вскрикнул и повалился оземь.

Спустя полминуты, стоя на возвышении, я оценивал результаты скоротечной битвы и наблюдал за друзьями. Максим с серьёзным видом разбирал документы с ближайшего стола, пока Степан, самый трезвый из нас, ворчал, что нужно побыстрее заканчивать и уходить. Андрей, в свою очередь, стоял напротив последнего выжившего врага, выбранного им для личной дуэли — начальника штаба вооруженных сил Османской Империи.

Мустафа Тургут-паша, так звали генерала, выглядел внушительно: рослый, крепко сбитый мужчина, лицо которого, несмотря на возраст, сохраняло строгость и твёрдость. Его взгляд был полон ярости, а руки сжимали клинок, готовый к последней схватке. Белорецкий, напротив, выглядел чуть расслабленным, что было для него совсем несвойственно. Думаю, всё дело в так и не отпустившем нас алкоголе.

— Один на один, — произнёс и жестами продублировал Андрей, затем сделал шаг вперёд, приближаясь к турку.

Тургут-паша молниеносно рванул вперёд, выбросив короткий рубящий удар, который мгновенно перешёл в прямой выпад. Его клинок метил в шею Андрея, но княжич встретил атаку с грацией и скоростью, которые казались несоизмеримыми с его размеренным характером. Он отклонился, а затем, резко выпрямившись, взорвался серией контрударов. Оружие в руках Белорецкого мелькало как молния, каждый взмах был точным и мог стать смертельным.

Сабля генерала также на невообразимой скорости металась в воздухе и со свистом разрезала пространство. Удары следовали один за другим — короткие, мощные, метящие в жизненно важные точки. Андрей умело уворачивался, каждый раз отступая ровно на шаг назад, чтобы перехватить темп соперника и сделать два вперёд. Тургут-паша двигался по кругу, как хищник, каждый его шаг был выверен и точен, но дыхание с каждым этапом боя становилось всё тяжелее.

Белорецкий, напротив, выглядел лёгким и непринуждённым. Его клинок плавно скользил в воздухе, оставляя за собой серебристую дугу. Каждый выпад заставлял генерала напрягаться и переходить в защиту. Но время от времени Тургут-паша перехватывал инициативу, демонстрируя опыт, накопленный десятилетиями. В одной из таких атак генерал мощным ударом заставил Андрея самому уйти в глубокую оборону, и на несколько мгновений могло показаться, что турок может и победить.

Однако Белорецкий быстро восстановился. Воспользовавшись паузой, он переключился на более агрессивный стиль, заставив противника напрячься. Силы обоих соперников, казалось, были равны: генерал атаковал серией из быстрых выпадов, каждый раз чуть-чуть не доставая до цели, а Андрей ловко уворачивался, ожидая подходящего момента для контратаки. Взмахи их клинков отдавались в воздухе резким металлическим звоном, каждый удар испытывал силу и мастерство противника.

Внезапно Белорецкий сделал обманное движение, будто собираясь уйти в оборону, но вместо этого молниеносно атаковал. Его клинок на мгновение оказался слишком близко к шее генерала, заставив того резко отклониться назад. Но и тут турок сумел повернуть манёвр в свою пользу — мощным телекинетическим толчком подловил и отбросил Андрея на шаг назад.

Бой продолжался с неослабевающей интенсивностью. Каждый из бойцов по очереди доминировал, проверяя границы выносливости и упорства друг друга. В какой-то момент оба дуэлянта замерли, оценивая друг друга. Они дышали тяжело, но в глазах горела решимость. Кровь пока не пролилась, но напряжение достигло предела.

Мы с Максимом и Степаном стояли чуть поодаль, наблюдая за схваткой. Максим выглядел взволнованным. Он прикусил губу, следя за каждым движением Андрея.

— Уверен, он справится, — тихо сказал я, хотя и сам поймал себя на том, что невольно напрягаю пальцы.

— Да это понятно, — отмахнулся Степан. — Но вы посмотрите, как этот старик двигается! Из-за таких вот, пенсионный возраст и поднимают!

И действительно, Тургут-паша, несмотря на свою седину, двигался впечатляюще быстро. Его атаки следовали одна за другой, не оставляя времени на передышку. Но всё же, из-за бешеного темпа схватки, постепенно его дыхание становилось всё тяжелее, а движения — чуть медленнее. Белорецкий же, по ощущениям, напротив, казалось, мог взвинтить темп ещё сильнее.

— Сейчас главное не моргать, — бросил Максим, не отрывая взгляда от схватки, будто что-то почувствовав.

И действительно, княжич, умело уклоняясь от очередного выпада, внезапно сделал обманный шаг вперёд, а затем нанёс невероятно точный и неожиданный для противника удар. Его клинок рассёк руку генералу, выбив из неё оружие. Тургут-паша отступил, хватаясь за раненую конечность. Но Андрей не дал ему времени на восстановление: шагнув вправо, он плавным движением завёл клинок и резко вонзил его противнику в горло.

Генерал замер на секунду, затем рухнул на колени, а его тело тяжело повалилось на пол.

В помещении повисла тишина. Остатки османского штаба лежали у наших ног. Генерал и его заместитель были мертвы, а мои бесы, спущенные с поводка ещё в начале битвы, давно закончили зачистку бункера. Ни один военный не ушёл отсюда живым. Мы победили.

Я бросил взгляд на Андрея. Несмотря на видимую лёгкость, с которой он завершил бой, его лицо оставалось напряжённым. Пот стекал по вискам, а дыхание было глубоким и частым. Я подошёл ближе и похлопал его по плечу.

— Неплохо, княже. Потрудился ты знатно.

Андрей хмыкнул, вытирая лицо тыльной стороной руки.

— Турок был хорош. Сильный дар, — он замолчал, глядя на тело противника.

Я кивнул, а затем, отвернувшись от кучи убитых военных, опустил взгляд вниз. Мои бесы сгрудили в центре зала кучу бомб: несколько огромных противокорабельных мин, а также целых пять фугасных авиабомб, которыми мы так любили бомбить вражеские укрепления.

— О, а откуда у вас это добро? — Андрей указал головой на груду боеприпасов, подняв бровь.

— Мины у Его Величества взяли, — начал я, на ходу вспоминая откуда были добыты бомбы. — Ну-у… точнее, у имперских моряков позаимствовал. А фугасы — ваши.

— Наши? — нахмурившись, задрал брови княжич и пристально поглядел на меня.

— Ага, — кивнул я. — Или вы все думаете, что я везде должен свои хлопушки растрачивать?

— То-то маркировка такая знакомая… — проигнорировав мой вопрос, почесал затылок Андрей. — А отец знает?

— Эм… ну пока нет, — немного смутился я. — Ты ему сам скажи. Объясни, что для общего дела брали. А для своих нужд я ваши штуки не трогаю, это будь уверен.

— «Брали»? — вновь покосился на меня Белорецкий.

— Да-да, «брали», — подчеркнул я и на всякий случай добавил: — Мы с тобой.

— Ты такой деловой, — усмехнулся княжич и, покачав головой, уставился вниз. — Ну так-то верно. Дело-то полезное. А как взрывать будешь?

— О, тут техника проверенная. Мы такое любим, — усмехнулся я и отдал ментальную команду бесам вытаскивать нас всех из этого места.

— Погоди! — поднял руку Андрей, отметив материализовавшихся рядом демонов. — Давай бумаги и карты их соберём. Нашим разведчикам отдадим, пусть поизучают.

* * *

Зима в этом южном городе была мягкой, совсем не похожей на суровые морозы тех мест, откуда мы прибыли. Температура держалась около ноля, а лёгкий ветерок, гуляющий над крышами, лишь освежал, не заставляя кутаться в зимнюю одежду. Я прищурился, глядя вдаль, где силуэты зданий вырисовывались на фоне ясного утреннего неба. Мы стояли на крыше одного из высотных зданий, наслаждаясь широким видом на раскинувшийся перед глазами мегаполис. Внизу пульсировали огоньки города: свет уличных фонарей, редкие отблески автомобилей, исчезающих вдали — всё сливалось в непрерывный поток. Кстати, нам таки одеться в нормальную одежду всё же пришлось — расхаживать, будучи обёрнутыми в одну лишь простыню, несмотря на погоду в столице Османской Империи, было не очень комфортно.

Как так вышло, что мы оказались в этих белых тряпках во вражеском тылу? Вопрос крайне интересный, на который вот так прям сразу, не потупив взгляд, и не ответишь. Но всё же если напрячься и очень сильно постараться, то вкратце выходило так: когда план по атаке вражеского штаба был полностью утверждён, встал открытый вопрос о том, кто из нас будет осуществлять «отвлекающий манёвр»? Чтобы не задеть ничью честь, решили выбрать счастливчика путём вытягивания спичек. Чья короткая — тот и выполняет задачу. Признаюсь, тут я путём мелких махинаций присвоил эту опасную участь себе.

А уже потом, много позже, когда бочка опустела более чем наполовину, нам, даже и не вспомню кому конкретно, и пришла идея провести этот отвлекающий манёвр в таком экстравагантном виде. И ведь подействовало! Правда я всех сразу предупредил, что один в таком виде не сунусь — либо все выряжаются по римской моде, либо я пас. Ребята меня, естественно, поддержали.

— Господин, бункер в той стороне, — бархатистый голос Кали раздался рядом, и я повернул голову. Бесовка, материализовавшись из ниоткуда, грациозно указала в сторону массивного четырёхэтажного здания, утопавшего в зелени прилегающего парка.

Следом за мной все присутствующие на крыше — Андрей, Максим, Степан, Святогор и вся наша охрана — одновременно повернули головы в указанную сторону. Некоторое время никто не произносил ни слова, лишь обменивались молчаливыми взглядами, изучая видимый на горизонте объект.

К слову будет добавить, что пока мы разносили штаб и военную элиту вражеской империи, весьма удачным образом собравшуюся этим утром в одном месте, наша охрана при поддержке моих бесов сделала всё, чтобы не допустить помощь извне непосредственно внутрь штаба.

— А вот здесь видеофиксация не помешает, — произнёс я с лёгкой ухмылкой, доставая из кармана телефон.

В конце концов, со всей этой кутерьмой в императорском дворце, я совсем позабыл про свой блог, который ранее периодически пополнял интересными заметками и видеозаписями. Правда, народу это в основной его массе интересно особо не было — все хотели сенсаций и ярких событий, а информация о том, что наш род восстановил очередное производство в Темногорске или отреставрировал какую-то дорогу либо здание, интересовала мало кого. Думаю, эта запись придётся по душе всем.

Пальцы привычно заскользили по экрану, включая камеру. Максим, стоявший чуть в стороне, облокотившись на парапет, хмыкнул:

— Зарабатываешь новых подписчиков?

— Пытаюсь не растерять старых, — хохотнул я, переводя камеру на Андрея, который молча стоял с задумчивым выражением лица, скрестив руки на груди. — Ваша Светлость желает славы или угодно остаться в тени?

— Второе, сударь, — улыбнулся княжич, на что я понимающе кивнул.

Следом перевёл взгляд на телефон и, сфокусировав камеру на дальний объект, прищурился, чтобы лучше разглядеть здание. Прямо под ним располагался тот самый штаб, который вот-вот должен будет превратиться в груду обломков. Мои бесы уже сделали всё необходимое.

— Начинаем, — тихо произнёс я, не сводя взгляда с указанной бесовкой точки.

Сначала ничего не происходило. Лишь слабый шум города доносился до нас сквозь тишину утреннего дня. Затем, спустя несколько томительных секунд, в районе правительственного квартала раздался глухой звук, будто бы что-то огромное провалилось под землю. Здание, которое мы наблюдали, тряхнуло, и с него осыпался снег, а затем вся его структура начала подниматься, словно кто-то изнутри толкал вверх основание.

Следом раздался мощный взрыв. Земля содрогнулась, воздух наполнился раскатистым грохотом. Четырёхэтажное здание начало рушиться, словно карточный домик. Обломки камня, металла и стекла летели в разные стороны и осыпались в гигантскую воронку, которая стремительно расширялась. За несколько мгновений всё здание исчезло в облаке пыли и дыма.

Максим присвистнул, широко распахнув глаза:

— Вот это да…

Андрей, сдержанно кивнув, всё ещё наблюдал за разворачивающейся картиной.

— Эффектно, — наконец произнёс он.

Я же, наконец допив воду, захлопнул крышку телефона, убирая его в карман.

— Ну что, господа, — обратился я к остальным, — задача выполнена. Теперь Ситникову и нашей армии явно полегче будет. А нам можно и домой.

Мы ещё несколько минут наблюдали за тем, как над местом, где недавно стояло правительственное здание, клубился дым. Это было не просто разрушение — это был символ нашей решимости и силы. Враг должен знать, что его действия и агрессия безнаказанными не останутся.

* * *

Город выглядел мрачным и тревожным. Улицы, ещё недавно кипевшие жизнью, теперь были пустынны, за исключением редких патрулей и остатков баррикад. Высотные здания, казалось, погружены в оцепенение, их фасады напоминали немых свидетелей катастрофы. С высоты панорамного окна на верхнем этаже одной из высоток открывался вид на обширные кварталы, охваченные войной. Лёгкий дымок, поднимавшийся над отдалёнными районами, подчеркивал холодное безразличие утра.

Мужчина стоял неподвижно, глядя вниз на город, в котором уже несколько дней шли ожесточённые бои. Лёгкий свет серого зимнего утра падал на его плечи, обрисовывая контуры, но не трогал ледяной маски его лица. Картина за окном не вызывала у мужчины никаких эмоций и была не более чем ещё одной сценой в череде долгих, изматывающих событий.

В помещении царила глубокая тишина, лишь изредка нарушаемая приглушёнными звуками взрывов где-то вдалеке. Внезапно это благолепие разорвал осторожный стук в дверь. Он был едва слышен, но отчётливо обозначал присутствие того, кто осмелился потревожить господина.

— Ваша Светлость, разрешите войти? — спросил голос, полный уважения.

Мужчина слегка повернул голову, не отрывая взгляда от улиц внизу.

— Да.

Дверь мягко открылась, и внутрь шагнул слуга в строгом костюме. Он держался уверенно, но в его жестах угадывалось лёгкое напряжение. Поклонившись, мужчина заговорил:

— Докладываю, — произнёс он чётко и без заминки. — На текущий момент линия фронта внутри города стабилизировалась. Опасность составляет только имперская авиация, которая старательно пытается уничтожить все наши пути снабжения через Ярославль. Также нависает угроза и над самим княжеством Наумова.

Мужчина, стоявший у окна, слегка качнул головой, не поворачиваясь к докладчику.

— Это его проблемы.

— Истинно так, Ваша Светлость, — покорно кивнул слуга. — Разве что только для поддержки наших сил провиантом и…

— Это всё? — сухо перебил мужчина.

Слуга моментально замолчал, но затем, уловив молчаливое разрешение продолжать, быстро ответил:

— Европейский фронт встал. Со вчерашнего доклада там ничего не изменилось. И по всем прогнозам наших и союзных аналитиков, улучшений, по крайней мере в ближайшую неделю, ждать точно не приходится. А с Кавказского направления новостей пока нет.

— Ясно. Свободен, — безэмоционально бросил аристократ, полностью потеряв интерес к разговору.

Слуга поклонился, медленно отступил к двери и исчез, оставив хозяина в одиночестве. Комната вновь погрузилась в тишину, но ненадолго.

«Господин, я всё перепроверил», — раздался голос в голове мужчины, глубокий и немного хриплый, но исполненный уважения. Его слова прозвучали ровно в тот момент, когда дверь за слугой закрылась. — «Наступление османов было сорвано. Они понесли критические потери и вряд ли в ближайшее время смогут собрать новый ударный кулак. Если вообще рискнут», — последние слова демона прозвучали угрюмо, как будто он сам сомневался в их правдивости.

Аристократ, не меняя положения, едва заметно дёрнул щекой, выслушивая беса. Его взгляд на миг задержался на облаке дыма, медленно расползавшегося над горизонтом.

«Ты вовремя, Ваал», — ментально ответил он. Его голос в мысленном общении оставался столь же властным, как и в реальности. — «Помощи от обделавшихся союзников ждать больше нет смысла. Как говорят эти русские, переходим к плану „Г“».

«Господин, просто чтобы вы знали: эта операция по обнулению всех наших усилий на южном направлении — тоже дело рук Черногвардейцева», — добавил Ваал, в очередной раз делая акцент на ненавистной ему фигуре.

«Знаю-знаю», — перебил аристократ, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху. — «Ты об этом предупреждал. Можешь успокоиться: этот план подразумевает, что с Черногвардейцевым мы попрощаемся».

В его мыслях зазвучал лёгкий оттенок удовлетворения. Это было кратковременное, почти мимолётное проявление эмоции, которое сразу исчезло, уступив место холодной рациональности.

«На этом всё. Возвращайся назад. Там от тебя никакой пользы не будет».

«Выполняю, господин», — ответил Ваал, и связь оборвалась.

Мужчина продолжал стоять у окна, всматриваясь в пустынные улицы. Тусклый свет утреннего солнца пробивался через серые облака, но не разгонял тревожного полумрака, нависшего над городом. На юге, вдалеке, едва заметные вспышки освещали небо — там шли бои. Он не смотрел в ту сторону, но казалось, что его внимание простиралось куда дальше, чем могло показать окно.

Длинная тень, отбрасываемая его фигурой, словно разделяла комнату на две части: мрачное одиночество внутри и безмолвный хаос снаружи. Каждый звук, каждый шорох издалека накладывался на его мысли, создавая симфонию из грохота войны и тишины размышлений. Мир вокруг был для него не более чем полем для игры, правила которой диктовал он сам.

* * *

Стук в дверь был настойчивым, требовательным, словно тот, кто находился за ней, не собирался сдаваться, пока я не отвечу. Я медленно повернул голову в сторону входа, но не сделал ни малейшей попытки встать. Мой взгляд оставался прикованным к экрану телевизора, на котором транслировалось что-то невообразимое.

«Кали, открой», — бросил я мысленно.

Дверь щёлкнула, и в комнату ворвались мои товарищи. Максим выглядел напряжённым, его взгляд метался от экрана телевизора ко мне, а Степан держался более собранно, но в его движениях угадывалось беспокойство.

— Ты не брал трубку, — бросил Аверин, переводя взгляд на телефон, лежащий рядом со мной на кровати.

Я молчал. Руки непроизвольно сжались в кулаки, и суставы побелели от напряжения.

— Как раз это и хотели тебе рассказать, — добавил Степан, проследив за моим взглядом. — Девочки звонили.

— Владимир Анатольевич тоже, — кивнул я, не сводя глаз с экрана.

Максим подошёл ближе и уставился на телевизор. На экране разворачивалась кошмарная сцена. Прямо посреди городской улицы зиял портал, из которого, подобно рою насекомых, вываливались монстры. Их уродливые силуэты метались по округе, нападая на всё, что попадалось им на пути. Вспышки магии смешивались с грохотом пулемётных очередей и разрывами бомб. На улицах царил хаос, раздавались крики, а над всем этим висел густой дым.

— Что делать будем? — срывающимся голосом спросил Максим.

Я поднял на него взгляд. В моих глазах полыхала ледяная ярость, но голос остался ровным:

— Вы собраны?

— Почти, — ответил Степан, поправляя рукав куртки.

— Сбор две минуты и улетаем, — отрезал я, плотно сжав губы.

Я резко встал с кровати, но на мгновение задержался, вновь уставившись на экран телевизора. Мои пальцы нервно барабанили по телефону, словно передавая немую ярость. На экране продолжали разворачиваться сцены разрушения: здания в огне, бегущие в панике люди, магические барьеры, возводимые прямо на улицах, чтобы остановить наплыв монстров.

Максим и Степан переглянулись. Они не задавали больше вопросов — ответ был очевиден. Спустя мгновение они вышли из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями. Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить гнев, который прожигал меня изнутри, и ещё раз посмотрел на экран. Эти суки не имели ничего святого, коли цепляясь за власть и жизнь, решились на такое внутри своей страны.

Вспышка света, вызванная магическим взрывом, на миг озарила улицу. В этот момент я выключил телевизор. В комнате вновь воцарилась тишина, но только на мгновение.

— Кали, готовьте портал, — приказал я, хватая куртку и быстрым движением надевая её.

Конец одиннадцатого тома.

Всем спасибо, друзья, за внимание к моему творчеству! Первая глава следующей книги вас уже ждёт!

Если книжка того заслуживает — будьте добры ткнуть в сердечко. Это можно легко сделать прямо сейчас, в приложении.

Огромная просьба, помещайте книгу в архив, а не удаляйте из библиотеки!)) Если, конечно, это для вас не принципиальный момент.

Всем спасибо, всех обнял!

Ссылка на следующий том: https://author.today/reader/414306/3836552

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Точка Бифуркации XI

Content

Точка Бифуркации XI

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene