Спецотдел-3

Жизнь

13 октября

Отпуск Егора прошёл спокойно и тихо: почти весь сентябрь он гостил у Иришки, помогая по хозяйству и играя с собаками. Через день навещал Валентину Семёновну, чинил старушкины краны и Иришкину крышу, возил из магазинов мешки с собачьим кормом и продукты по двум адресам и почему-то чувствовал себя почти счастливым.

В первый рабочий Б-пять обсуждали, кто чем занимался. Точнее Азамат расспрашивал коллег, привычно не трогая только старшего. Егор разбирался в накопившихся бумагах и вполуха слушал.

Эд ездил к родителям и весь отпуск провёл с семьёй.

Макс и Вика съездили посмотреть на осенний Байкал. Вместе, чему никто особо не удивился.

Сам Аз на неделю смотался в московскую лабораторию спецотдела поглядеть на редких созданий, выловленных в этом году, побывал на большой свадьбе в Иркутской области, познакомил Лизу с домашним зоопарком и выходил раненого ночной стаей кота. Егор, правда, так и не понял, настоящего или не очень.

Макс осторожно осведомился, как провёл отпуск старший. Получил в ответ «нормально» и, одарив лидера слегка обеспокоенным взглядом, отстал. Егору почему-то захотелось объяснить Кошкину, что всё в порядке, но тут поступил сигнал от диспетчера.

— Б-пять, езжайте на перекрёсток Сосновой и Садовой. Там ДТП, виновник говорит, что на него напало существо. Пострадало пять машин.

— Принято. Все всё слышали — едем!

К месту аварии на окраине города красный «форд» примчался через двадцать минут. «Нива» новичка шла следом.

За Сосновой шумел облетевший подлесок, вдоль дороги стояли частные дома за невысокими заборами, а за перекрёстком красовались новые пятиэтажки и три старых девятиэтажных «свечки».

Движение по Садовой перекрыли, у перекрёстка стояли две машины ДПС и «скорая».

На дороге застыли машины. Вильнувшая на встречку чёрная «хонда», пытавшаяся увернуться и «поцеловавшая» столб белая «тойота», врезавшийся в заднее крыло «хонды» голубой «ниссан». В бампер «ниссана» вписался чёрная «лада гранта», а в её зад тюкнулся алый кроссовер «черри».

Встревоженные и злые водители и пассажиры выясняли отношения: кто-то друг с другом, кто-то по телефону, кто-то с ДПС-никами. На обочине собралась небольшая толпа. Прохожие снимали происходящее, болтали и глазели. Чьи-то детишки пытались заглянуть в машину «скорой», а стоящая в паре метров от них старуха громко и с чувством ругала правительство.

— Макс, Аз, осмотритесь. Вика, поговори с медиками. Мы с Эдом с коллегами поболтаем.

Коллеги из дорожно-патрульной службы особой радости при виде «спецов» не проявили, но без проволочек позволили опросить водителя «хонды».

А вот взъерошенный мужик в серой куртке спецотделовцам обрадовался.

— Вот и вы! Слава богу! Вы им скажите, что я не виноват: это всё тварь! Ехал себе, ехал, а она как набросилась!

— Какая именно тварь? — уточнил Егор.

— Здоровенная! — мужик раскинул руки, демонстрируя солидный размер существа. — Кинулась прямо на лобовуху. Сожрать меня хотела, вот стопудово! Если бы не защитка, точно залезла бы внутрь — и всё, прощай, Василий!

Егор кивнул Петрову, и тот пошёл к машине проверять, есть ли на лобовом стекле следы существа.

— На что эта тварь похожа?

— Не знаю. На монстра! Глазища — во такенные! Пасть — жуть! Руки… лапы… ну в общем хваталки с когтярами с мою ладонь! — водитель помахал в воздухе широкой грубой ладонью.

— Так, а куда существо делось? — Егор бросил взгляд на новичка, изучающего машину. Тот поднял голову и кивнул. Значит, следы есть.

— Не знаю. Эта пакость с лобовухи слетела, когда я вильнул, и я её больше не видел. И не хочу!

Кто-то дёрнул Егора за куртку. Он опустил глаза и увидел девочку в розовой шапке с котятами. Рядом маячили два мальчишки и ещё один ребёнок непонятного пола. Кажется, именно эта компания заглядывала к медикам.

— В чём дело?

— Вы из специального отдела, да? Мне папа про вас рассказывал…

— Давай быстрее, Ритка! — возмутился мальчишка в пёстрой шапке.

А второй, в синей куртке, слегка заикаясь, добавил:

— Мы его в-видели! Он т-туда полетел! — ребёнок махнул рукой в сторону высящихся за перекрёстком девятиэтажек.

К Егору подошли Максим и Азамат и с интересом уставились на детей.

— Чисто? — уточнил старший.

— Ага, — отозвался спец по редким существам. — Только на «хонде» следы.

— Тут у нас свидетели. Макс, вы с Викой оставайтесь тут. Аз, зови Эда: мы пойдём проверим те дома.

— Я вам п-покажу! Я в-видел, куда оно с-спряталось.

— А правда, что тут никто не умер? — робко спросила девочка.

— Ритка, ты дура? Ты же видела, что нету трупов, — снова подал голос «пёстрая шапка».

— Сам дурак! — взвился четвёртый член компании. — Ритка поумнее тебя!

— Тихо! — прикрикнул Егор и невежливо ткнул пальцем в «синюю куртку». — Ты… как тебя зовут?

— Тёма. Арт-тём!

— Артём, существо куда спряталось?

— За г-гараж.

— Который?

— Вон там, где «Домовой». Слева от м-магазина. Там ещё к-куст.

— Хорошо. Мы проверим. Вы пока поговорите с нашими коллегами.

— А можно мы с вами? — попросила девочка. — Мы…

— Нет, нельзя, — отрезал Егор.

Азамат, призывно помахавший Эду, поинтересовался:

— А как существо выглядело, разглядели?

— Как орёл с клыками! — объявила девочка.

— Не орёл, а к-коршун, — поправил «синяя куртка».

— Ой ну вы тупые! — не выдержал мальчик в пёстрой шапке. — Большая птица — и всё. Светится и с клыками, да.

— А я знаю, кто это, — объявил Азамат, когда «спецы» отошли от детей и приблизились к перекрёстку. — Можно не паниковать: несмотря на клыки, осенний крылан не опасный. Он питается мелкими существами типа овсянковых ползунков и синевиц. Но поймать его надо, это факт. А потом выпустим в родные леса. Он оттуда и залетел в город, видимо.

Аз махнул рукой в сторону пригородного леса, расстилающегося в полукилометре от Сосновой.

Эд на ходу спросил:

— Если крылан не опасный, то почему он на машину кинулся? Следы существа на лобовом стекле ведь и правда есть.

Спец по редким существам развёл руками:

— Без понятия. Крыланы, что осенний, что златохвостый, что черноклюв, к людям вообще равнодушны. К машинам тоже. Никогда не слышал, чтобы они кидались на транспорт.

Стандартный поиск, умноженный на три, не показал опасных существ. А вот за гаражом кое-кто неопасный действительно притаился.

— Эд, Аз, проверьте с той стороны.

Парни медленно обошли гараж, и Аз радостно подтвердил:

— Точно крылан! Классический осенний: у него на груди пятно, похожее на кленовый лист. Очень красиво! Правда же? — спец по редким существам с надеждой воззрился на новичка.

Тот кивнул, но без энтузиазма.

— С ним, видимо, что-то не так, — продолжал Азамат. — Так-то крылану полагается улетать при виде людей, а он распушился, зыркнул, крыльями даже взмахнул, но не взлетел. По-моему, он ранен. Надо посмотреть поближе.

— А он тебя не клюнет? — с сомнением прогудел Эд.

— Может, но не сильно, — заявил Аз.

— Нет, рассматривать его будешь потом, — решил Егор. — По протоколу, надо его поймать, если оно не опасно, и обследовать. Вдруг это агрессивная форма?

— Не похоже, — покачал головой Азамат, — но надо так надо. Можно типовую ловушку в багажнике соорудить: крылан должен поместиться. А с места спугнём его зажигалкой.

— Они огня боятся? — уточнил Эд

— Ага. Жаль бедолагу: напугается, но ничего не поделаешь. Надо же его как-то выловить.

Егор терпеть не мог, когда в «форде» устраивают ловушки, но в своей машине он был уверен на все двести, а в Эдовой — нет.

— Ладно, сейчас подгоню машину. Вы следите за этим крыланом.

Он обошёл гараж, чтобы прикинуть размеры существа: как-то раз Азамат попытался впихнуть в багажник редкую и жуткую на вид тварюшку габаритами с коня, так что перепроверять сказанное им по поводу существ надо всегда.

Крылан, нахохлившись, сидел под чахлым кустом между гаражей. Увидев человека, он недобро прищурил круглые птичьи глаза и угрожающе раскрыл клыкастый клюв, но страшным совсем не казался. Скорее усталым и вроде как больным. Впрочем, состояние крылана Егора волновало постольку-поскольку, и, убедившись, что в багажник существо войдёт, он зашагал обратно к перекрёстку.

Дети окружили Максима и что-то оживлённо рассказывали ему, перебивая друг друга и размахивая руками.

Вика листала документы в картонной папке, но, заметив старшего, закрыла папку и подошла к Егору.

— Как обстановка? — спросил он, остановившись.

— Удивительно удачно, учитывая размах аварии, — отозвалась Вика. — Все живы, правда, не очень здоровы: предварительно два сотрясения, перелом ребра и несколько ушибов.

— Действительно удачно, — кивнул Егор. — А мы нашли там крылана. Аз хочет его в багажник спрятать.

Вздыхать Егор не собирался, но не смог удержаться. Вика спрятала улыбку, поправила очки и спросила:

— В лабораторию?

— Видимо, да. Неясно, почему оно напало на машину.

— Мне кажется, оно не нападало, — Вика покосилась на Кошкина и галдяших вокруг него детей.

— Поясни.

— Все четверо видящие и все явно что-то скрывают. Мол, они увидели эту «птицу», когда она вдруг упала на машину с неба, потом отлетела в сторону и метнулась за перекрёсток. Они помчались за ней и заметили, что она спряталась между гаражей. Вернулись обратно и обнаружили нас.

— А врут в чём, по-твоему?

Вика слегка нахмурилась:

— Путаются в деталях и явно давят на Риту. Женя её защищает, но тайну выдавать не хочет. Давить на них сама не хочу: всё-таки мелкие совсем, пятый класс. Но вроде бы Ритин отец из наших.

Егор понятия не имел, у кого из оперов, участковых, диспетчеров или юристов есть дети. У него самого не было: короткий ранний брак закончился ничем. У остальных в Б-пять тоже детей нет. А что до всех прочих…

— Ладно. Сейчас поймаем этого крылана, потом за детей возьмёмся. С бумагами всё нормально?

— Да. Я тут разберусь.

Егор кивнул и пошёл к машине. Он редко благодарил Вику, но полагал, что она и сама знает, насколько он ей признателен.

Удивительно, но загнать крылана в багажник получилось легко.

Сначала Аз минут десять обустраивал ловушку в багажнике, из которого вынули запасную сумку Егора, набор инструментов и не отданный Ирине пакетик влажного корма для собак.

Потом спец по редким существам, тяжело вздыхая, достал зажигалку и так печально побрёл к кусту, что Эд нагнал его и сам занялся крыланом.

Существо метнулось от огонька, распахнув крылья, и на левом обнаружилась рваная дыра. Такую существам наносят знаки. Кончик крыла был будто выжжен и вместо перьев виднелись опалённые пеньки. Крылан в два прыжка достиг машины и рухнул в ловушку, притянутый знаками.

— Бедняга! — вздохнул Азамат, бережно закрывая багажник. — Вовсе он не нападал ни на кого. Его подбили, и он упал и напугал водителя.

— Идите к нашим, я машину подгоню и приду, — распорядился Егор.

Когда старший присоединился к группе, Аз с непривычно строгим лицом отчитывал детей.

— … ранили. А он ведь безобидный!

— Ничего не безобидный! — воинственно возразил «пёстрая шапка». — Он на летучую мышку напал!

— Она такая маленькая… — всхлипнула девочка. — Такая милая!

— Он её сожрать хотел!

— Т-точно!

Всё ясно: дети решили спасти «мышку» — и чуть не угробили уйму народа.

— Где вы его сбили? — спросила Вика.

— У нас во дворе, — неохотно признал мальчик в шапке. — Но он дёрнулся и полетел сюда, к дороге. Упал на машину, а потом туда удрал, за гараж.

— Мы не хотели, чтоб авария была… — шепнула девочка. — Очень испугались. Я хотела папе позвонить, но…

— И что бы он сделал? — перебил «пёстрая шапка».

— Не ори на неё! — подал голос Женя. Или подала? Егор так и не понял, мальчик это или девочка.

— А знак какой использовали? — не отставала Вика.

— Изгнание, — вздохнула девочка. — Я у папы подсмотрела. Так что это всё я! Мальчики и Женя не виноваты!

— Нет, мы все вместе! — заявила Женя.

— Да!

— Д-да. Мы х-хотели вместе, к-командой всё д-делать. К-как вы.

Через полчаса Б-пять закончили заполнять документы, признавая аварию несчастным случаем, вызвали участкового Малышева, отца Риты, передали ему дочку и её товарищей, и расселись по машинам. Макс временно пересел к Эду, остальные забрались в «форд».

— А что нам делать с крыланом? — спросил Аз. — С повреждённым крылом ему не выжить. Его надо кормить как следует и окружать заботой. Тогда через пару недель он нарастит перышки и сможет летать.

— Так и возьми его к себе, — предложила Вика.

— Не могу, — горестно вздохнул спец по редким существам. — Крыланов выерги не выносят, а у меня как раз две сейчас. Они за ним охотиться будут по всему дому, заодно и других зверей накрутят. И родичей в придачу. Выерги очень сердитые становятся, если рядом видовой враг.

— Тогда в лабораторию.

— По ночам ему будет одиноко! — в голосе Аза слышалась неземная печаль. — Кто-то должен за ним ночью следить. И поддерживать его. Думаете, только людям легче, если их ободряют?

На некоторое время в салоне воцарилась тишина, нарушаемая еле различимой песней «Rammstein».

Егор отчётливо вспомнил настороженные глаза крылана, сидящего под облетевшим осенним кустом, и неожиданно для самого себя сказал:

— Расскажи, как его кормить. Пусть у меня поживёт.

Спец по редким существам в изумлении уставился на старшего. Вика тоже бросила удивлённый взгляд.

— А ты уверен? — поинтересовался Аз. — Точно справишься?

— Нет так нет, — пожал плечами Егор, глядя на дорогу. — Пусть живёт на улице.

— Нет-нет! Я всё понял. Всё расскажу и помогу.

— Надеюсь, возни с ним ним не больше, чем с собакой, — хмыкнул Егор.

— Меньше! Даже выгуливать не надо, — улыбнулся Аз.

Простые истины

20 октября

Сестрёнка позвонила вечером. Смена уже полчаса как закончилась, и Егор уже увёз ребят и Вику по домам, но Эд остался в здании спецотдела, чтобы помочь на складе.

Он как раз тащил исчерченный знаками пустой, но увесистый ящик-ловушку, присланный из областного отдела, когда зазвонил телефон.

— Отвечай, отвечай, — добродушно разрешила Октябрина Альбертовна, сопровождавшая «носильщика» и зорко следившая за тем, чтоб всё-всё присланное областными «спецами» было бережно и быстро доставлено из гаража на склад.

Эд аккуратно поставил тяжёлый даже для него ящик и вытащил телефон.

Олька.

— Привет, всё хорошо? — настороженно прогудел Эд.

Близняшки никогда не звонили, помня о его работе. А вот сообщения писали постоянно: и смешные картинки слали, и забавные селфи, и домашними новостями делились. Стыдно сказать, но Эд совсем недавно понял, как это важно, и стал отвечать. А раньше и не реагировал никак: подумаешь, мемчик или фоточка. Дурак был — хорошо, что сестрёнки не обидчивые.

— Привет! — послышался звонкий Олькин голосок. — Да, всё хорошо. Ну, то есть с нами всё хорошо, не волнуйся. С мамой-папой тоже.

У Эда отлегло от сердца.

— Так, а у кого не всё хорошо?

— Ну, мы точно не знаем, — задумчиво протянула Оля.

— Привет! — тихонько поздоровалась Аля, явно сидящая плечом к плечу с сестрой.

— Мы не знаем, что делать, — вздохнула Олька.

— Вот бы ты приехал… — шепнула Алька.

— Зачем? Что стряслось? — снова забеспокоился Эд.

Девчонки зашушукались, потом Оля пояснила:

— Понимаешь, что-то случилось с Ярой, нашей подружкой. Они недавно дом купили, и ей казалось, что в подвале летней кухни жуть какая-то. Ярка там монстра видела! А сегодня она пошла в этот подвал и пропала.

— Она не могла вас разыграть? — осторожно уточнил Эд.

— Нет! — хором возмутились девчонки. — Яра не такая! Мы же тебе про неё рассказывали — ты забыл?

— А, ваша одноклассница? Ярина Носова?

— Да!

Эд вспомнил: девочка вроде как была видящей из обычной семьи. Близняшки подружились с ней, когда обнаружили, что она видит как раз то, о чём им рассказывал брат. Ярина, обрадованная тем, что её наконец-то не считают сумасшедшей, подруг очень любила и действительно не стала бы так шутить.

— Точно, она бы не стала — простите, девочки. Так что случилось?

— Пару часов назад, — начала Оля, — Ярин дедушка пошёл в подвал летней кухни за вареньем — и не вернулся. Её мама забеспокоилась, пошла проверить — и тоже не вернулась. А потом Яра нам позвонила и пошла искать маму. И пропала, Эдька!

— Нам очень страшно, — тихонько призналась Аля. — Может, ты приедешь?

— Да, конечно. Выезжаю через час. Вы в спецотдел звонили? — номер местного отделения он оставил сестрёнкам на всякий случай ещё пару лет назад.

— Да, сразу, как Яра закричала и отключилась. Нам сначала сказали, чтоб мы не придуривались, — пожаловалась Олька. — А во второй раз сказали, что всё записали и проверят, когда кто-нибудь освободится. А вдруг Яре надо быстро-быстро помочь? Мы даже подумали сами поехать, но толку с нас? Вот мы и решили тебе позвонить.

— Вы всё правильно сделали, девчонки. Адрес подруги знаете?

— Да, скинем тебе.

Эд сунул телефон обратно в карман и повернулся к заведующей складом.

— Простите, Октябрина Альбертовна, мне очень надо домой. Вот это я, конечно, донесу, а всё остальное завтра, ладно?

— Да там ничего тяжёлого и не осталось — спасибо тебе, дорогой! — кивнула Октябрина Альбертовна. — Езжай, конечно, если нужно.

Эд рывком поднял ящик и живо потащил вниз. Завтра, конечно, рабочий день, но, наверное, он управится быстро: до родного городка ехать всего пару часов.

Дотащив ящик и водрузив его, как велела Октябрина Альбертовна, слева от входа, Эд взмок, как заправский грузчик, но решил не заезжать на квартиру, а сразу мчаться домой.

Если пустяки, то успокоит девчонок — и рванёт обратно. Вдруг у этой Ярины просто телефон разрядился и света нет, например?

А если что-то серьёзное, придётся связаться с местными «спецами».

Вот ведь, кстати, козлы: не захотели разбираться с детским звонком. Голоса у близняшек, конечно, тоненькие, высокие — вполне можно подумать, что звонит малышня. Но ведь правила спецотдела прямо запрещают игнорировать вызов только потому, что звонит ребёнок!

Похоже, Полоз не зря говорил, что «спецам» нельзя верить. В их родном городке так уж точно.

А вот своим верить можно и нужно. И, пожалуй, стоит сказать Егору, что Эд может завтра опоздать на смену. Важных дел в работе нет, но предупредить старшего нужно.

Убедившись, что дорога впереди пуста, Эд взялся за телефон, набрал номер старшего и, включив громкую связь, сунул телефон в держатель.

Старший ответил почти сразу:

— Да.

— Егор, я завтра могу опоздать. Скорее всего, вернусь вовремя, но, если что, не теряйте меня.

— А что случилось? — насторожился старший.

— Пока не знаю. Сёстры позвонили: говорят, у них подруга пропала. Вроде как что-то по нашей части, а коллеги как-то не торопятся. Я смотаюсь проверю.

Эд помолчал и виновато добавил:

— Девчонки волнуются сильно.

Егор вовсе не обязан вникать в его семейные отношения. А уж возможный инцидент не с сёстрами даже, а с подругой сестёр и вовсе не может служить оправданием опоздания. Отчитает его Егор — и будет прав.

Но, может быть, ещё удастся вернуться вовремя…

Да и зачем вообще он решил объясняться? Надо было сказать, что приболел, и пропустить завтрашний день. Всё равно толку от невыспавшегося сотрудника, полночи метавшегося туда-сюда между городами, не будет. Но, с другой стороны, обманывать старшего — куда это годится?

— Я понимаю, — вдруг произнёс Егор. — Семья — это важно. Езжай. Как разберёшься что там к чему, позвони. До связи.

— До связи.

Эду показалось, что голос старшего прозвучал странно, когда речь зашла о семье, но сейчас однозначно было не лучшее время, чтобы думать об этом.

Машина Эда, прорезая светом фар густые октябрьские сумерки, спокойно долетела до города. Мелькнул за окнами автовокзал. Чуть левее, вон за теми многоэтажками, дом Кобры. Вернее её дяди: Шпиль и сейчас ночует в своей старой квартире между поездками заграницу за редкими существами. А вот Кобра и Аспид давно в Москве. С Эдом они общаются редкими сообщениями по праздникам, будто и не было Змей, Полоза и общего прошлого. А может, как раз потому, что всё это было?.

Эд встряхнулся, прогоняя неуместные воспоминания. Так, судя по присланному Олькой адресу, ехать надо в другой район, на Комсомольский.

Мимо Железнодорожки, через центр, вдоль реки до промзоны. Теперь налево, прямо, прямо, прямо — вот и Комсомольский.

Эд остановил машину в «кармане» у автобусной остановки и позвонил Оле: наверняка же сидят и ждут, когда же брат даст о себе знать.

— Я на Комсомольском. Сейчас поеду проверить, что там с вашей Ярой. Если сам не разберусь, позвоню в ваш спецотдел.

— Спасибо! Спасибо, Эдька!

— Да не за что пока. Спать ложитесь.

— Рано ещё! — фыркнула Олька.

— А ты потом к нам заедешь? — робко поинтересовалась Аля.

— Если быстро разберусь, то заеду. А если задержусь, то нечего маму с папой будить.

— Но всё равно позвони, ладно?

— Мы будем ждать! Не уснём же, пока не узнаем, что там и как ты.

Эд пообещал сообщить, чем дело кончится, и отключился.

«Шевроле нива» медленно покатила вдоль узкой улицы Революции 1905 года. Высокие, удручающе однообразные заборы. Зловещие голые ветки, тянущиеся из-за этих самых заборов. Будь Эд впечатлительнее, обязательно проникся бы. А так заборы интересовали его только потому, что на них намалёваны номера домов.

Вот и одиннадцатый!

Свет в окнах не горит, но у соседей окошки светятся, так что версия с отключением электроэнергии отпадает.

Эд медленно покатил вдоль улицы и скоро обнаружил пустырь на месте пятнадцатого дома. Вот тут можно оставить машину.

Стоило выбраться из салона, как холодный ветер бросил в лицо ворох листьев. Эд отмахнулся от листвы, на всякий случай проверив её знаками, взял сумку, запер машину и вернулся к одиннадцатому дому.

Постучал в дверь у ворот. Тишина.

Знак поиска, тревожно мерцая, полетел сквозь ворота к маленькому домику, стоящему рядом с жилым домом.

Эд оглядел старый забор и хлипкую створку, прикидывая, что проще: высадить дверь или перелезть на ту сторону? Тщательный осмотр показал, что проще всего просунуть что-то в щель и поддеть хлипкий засов.

Он ещё раз постучался и прислушался. Ничего. Собаки во дворе, видимо, нет. Свет в доме не зажёгся. По двору, вроде как, никто не ходил.

Ладно, значит, незаконное проникновение.

Эд вынул из кармана бумажник, извлёк дисконтную карту спортивного магазина и с третьей попытки поддел засов.

Дверь распахнулась, впуская незваного гостя во двор. Дом, высокие кусты вокруг. Рядом, надо полагать, летняя кухня — маленький домик с белыми ставнями. Слева баня и сарай. Справа призраки грядок, пустая теплица и гараж.

Знак поиска снова полетел к маленькому домику, светясь ярко и ровно. Видимо, тварь до сих пор там.

Эд вытащил телефон и набрал номер местного спецотдела.

— Диспетчер Елена, слушаю вас.

— Говорит Эдуард Петров, группа Б-пять. Комсомольский проезд, дом одиннадцать. В подвале летника монстр. Вероятно, пострадали люди, в том числе ребёнок.

— Вызов принят. Пришлю группу, как только кто-нибудь освободится. Вы, извините, не из наших, да?

— Коллега из соседнего города. А сколько у вас в ночной смене?

— Вообще три группы, — пояснила диспетчер. — Но И-три гриппуют, П-четыре в пригороде: дикая стая объявилась. А Т-три тоже на вызове. Где-то через час кто-нибудь, наверное, приедет.

— Жду, — буркнул Эд и сунул телефон в карман.

Он-то думал, что семь групп в ночной — это мало. С другой стороны, город совсем мелкий, так что, наверное, тут обычно и трёх хватает.

Надо самому проверить. Скорее всего, он и сам справится.

Дверь летней кухни была приоткрыта. Видимо, Ярина оставила не запертой, когда пошла на разведку.

Вход в подвал зиял зловещей тёмной дырой почти посредине помещения.

Опознание результатов не дало: мол, там, внизу, кто-то есть, но вот кто именно, неясно. Как будто этого Эд и сам не знает.

Он вынул из сумки фонарь и осторожно заглянул вниз.

Сердце тут же замерло — и заколотилось часто-часто. У подножия приставной лестницы неподвижно лежала девочка. Вокруг головы ребёнка темнела лужа. Пятна виднелись и на нижней ступни. Видимо, девочка упала и ударилась головой.

Надо спуститься и проверить, жива ли она. Какой бы там ни был монстр, базовой защиты «спеца» должно хватить, чтоб сдержать первый удар. А у Эда защита усиленная, так что и на второй, и на третий хватит.

Продолжая рассуждать о защите, он взял фонарь в зубы, сунул в нагрудный карман куртки зажигалку и осторожно начал спускаться в подвал.

Он заставил себя остановиться на середине лестницы и достать зажигалку. Если люди спускаются в подвал и теряют сознание, то дело может быть вовсе не в монстре, а в углекислом газе.

Эд медленно опустил руку с зажигалкой, следя за огоньком. Горит. Значит, кислород внизу есть — хорошо.

Эд спрятал зажигалку и продолжил спуск. В самом низу снова вынул зажигалку, но пламя и на этот раз не погасло.

Он аккуратно спрыгнул на бетонный пол, стараясь не задеть Ярину — наверняка это она, кто ж ещё?

Снял перчатку, проверил пульс. Ох, кажется, сердце ещё бьётся. Живая!

Он хотел ощупать голову, чтобы понять, насколько серьёзна травма, но услышал шорох и топоток. Повернул голову: в пятне света мелькнула многоногая тень.

Какой большой подвал.

Какая быстрая тварь.

В тёмной глубине что-то мерцало. Эд попытался присмотреться и одновременно прислушаться.

Вот чёрт! Кажется, это паутина.

Слабо мерцающая паутина. Жуткое ощущение чужого присутствия. Мерзкий многоногий топот. Это паутинница.

Дробный жуткий топоток послышался совсем рядом, и Эд приготовился драться. У него и короткий кол есть. Вот бы ещё было время его достать.

Тварь кинулась на него сверху, а не снизу.

Краем глаза Эд уловил движение на уровне голове и инстинктивно отшатнулся, прикрывая глаза. Мерзкая тварь, раззявив уродливую зубастую пасть, метнулась в сторону, метя острыми лапами в лицо человека.

Щёку обожгло, Эд пошатнулся, нелепо взмахнул руками — и левую ладонь обожгло, будто он схватился за лезвие.

Эд чуть не застонал от отчаяния. Всё. Вляпался в паутину. Идиот!

Он выронил сумку, слабеющими руками еле вытащил телефон из кармана и тут же уронил его.

На экране высветился входящий звонок: Егор.

Эд принял звонок, хотел предупредить, но сумел только выдохнуть:

— Паути…

И мешком свалился, роняя телефон.

Накрывающая сознание темнота сказала голосом Полоза: «Минус пятьдесят баллов за тупость!»

Очнулся Эд в больничной палате.

Рядом с кроватью, обнявшись, сидели заплаканные сестрёнки. С другой стороны стоял мрачный Егор.

— Эд, Эдька, ты очнулся! Эд! — наперебой закричали близняшки, кидаясь к брату. — Ты как?

— Нормально, — хрипло прогудел Эд.

Во всём теле ощущалась непривычная слабость и слабо саднила поцарапанная паутинницей щека. А в остальном физически Эд и правда чувствовал себя нормально.

А вот эмоционально…

— Как Яра? — спросил он прежде, чем поднять глаза на старшего.

— С ней всё хорошо! — улыбнулась Олька. — Ты её спас! Её маму тоже! И дедушку! А они, оказывается, видящие, просто не верят во всё это, вот и Ярка думала, что они её психом считают. Но они все живы!

— Ты такой молодец, — тихонько добавила Аля. — Мы тебя очень любим!

Потом повернула голову к Егору и, отчаянно краснея, сказала:

— Не ругайте его, пожалуйста. Это мы Эда попросили.

— Я постараюсь сильно не ругаться, — отозвался старший абсолютно спокойным тоном.

Эд покосился на него: Егор не улыбался и не хмурился. Никаких эмоций. Может, ему и правда всё равно? Вдруг он больше никак не относится к тому, кто допустил такой громадный промах? Взял и вычеркнул идиота из списка группы, а на чужака чего сердиться?

Сердце мучительно сжалось: только не это. Он, Эд, хочет быть частью Б-пять.

— Девчонки, нам с Егором надо поговорить, — выдавил из себя Эд. — Да, а мама и папа в курсе?

— Да, — кивнули близняшки.

Оля добавила:

— Они пошли поесть. Мы сейчас за ними сходим. Пошли, Алька.

Аля безропотно последовала за сестрой, но на пороге обе они остановились и хором выдали:

— Эд хороший! — а потом унеслись в коридор.

Понадобилось собрать в кулак всю-всю силу воли, чтобы посмотреть Егору в глаза. Тот на первый взгляд казался обычным, сдержанный, строгий, слегка недовольный. Но стоило присмотреться, становилось ясно, что он еле сдерживается.

В глубинах подсознания усмехнулся Полоз: «Ты не только меня разочаровал. Какой молодец!»

— Прости… — начал Эд, но старший перебил его:

— Ты идиот. Какого чёрта ты полез туда один⁈

— Там девочка… Яра… — бестолково пробормотал Эд.

Велел себе заткнуться, медленно выдохнул и сказал:

— Я идиот, да. Я поступил… очень глупо я поступил. Ужасно. Но я прошу тебя: дай мне шанс.

Егор молча сверлил коллегу взглядом. Долго-долго.

Потом сквозь зубы спросил:

— Ты хоть что-то понял?

Эд удивлённо моргнул. Еле сдержал рвущееся наружу «Что я идиот» и задумался.

Что он понял? Что никогда нельзя лезть туда, где опасно, одному. Что личные страхи могут угробить. И не только его, а всю команду. Откуда Егору знать, не ринется ли Эд в другой раз спасать какую-нибудь девчушку, наплевав на приказ или оставив без прикрытия Макса, Аза или Вику?

Он понял, что нельзя быть самоуверенным. Что нельзя подводить тех, кто на тебя полагается.

«А разве я тебе этого не говорил?»

Понял, что меньше всего на свете он хочет остаться без Б-пять.

«Идиот!»

Что доверять им и рассчитывать на их доверие в ответ — это не слабость.

— Я всё понял, Егор. Я никогда не рискну никем из вас ради своих интересов.

Дверь в палату распахнулась, и в комнату влетели близняшки, за ними взволнованная мама и папа, встревоженный не меньше неё.

Эд рад был увидеть семью, но ему невыносимо хотелось узнать, что думает старший. Уволит? Отстранит? Потребует перевода в другую группу? Или всё-таки даст шанс?.. Вдруг всё-таки можно ошибиться — и остаться своим?

Егор посторонился, пропуская гомонящее семейство к сыну и брату, и пошёл к двери.

Уже в дверях небрежно бросил:

— Чтоб на следующую смену явился здоровым, ясно?

Можно.

Можно остаться своим.

Осенний снег

28 октября

Азамат покосился на настенные часы: ох, до приезда Егора всего десять минут!

Пора заканчивать с завтраком и одеваться. То есть закончить с завтраком надо было ещё четверть часа назад, но разве можно так просто оторваться от воскресного утреннего застолья? Тут ведь и ажурные блинчики тёти Кати, и всевозможные пирожки от бабушки, племянницы и двоюродной сестры, и оладьи, и бесконечная череда плошек со сметаной, мёдом, домашними джемами, вареньями и сиропами, в которые так вкусно макать тёплые блины и оладушки.

Азамат доел последний блинчик, вскочил из-за стола и, от души поблагодарив за завтрак, поспешил в свою комнату.

Вообще-то спец по редким существам собирался половину выходного провести вычёсывая выерг, распушившихся к первым холодам, а вторую половину дня гулять с Лизой в городском парке в надежде встретить желто-зелёных синичников — благо синоптики обещали, что после пасмурного утра наступит солнечный и тёплый день.

Но вчера вечером позвонил Егор и напомнил об одном важном деле, напрочь вылетевшем у Аза из головы. То есть о деле-то Азамат помнил, просто не подумал, что время уже пришло: две недели пролетели совершенно незаметно и пора было выпускать осеннего крылана.

— Тебе не обязательно со мной ехать, — сказал Егор по телефону, — просто скажи, как его правильно выпускать и как далеко надо в лес заехать?

— Я очень хочу с тобой! Всё-таки не каждый день вылет крылана увидишь. Давай ты за мной с утра заедешь, часов в девять, вместе с птицем — ты, кстати, не дал ему имя?

— Нет.

— Значит, с безымянными птицем — и поедем за город.

— Что с собой взять?

— Да ничего. Завезём его в лес, откроем клетку — он сам улетит.

— Тогда я и один справлюсь. Не трать выходной.

— Да мы к полудню уже вернёмся — потом полдня мои. Ну когда ещё я посмотрю на осеннего крылана в природе? — вздохнул Аз.

Он, признаться, не очень-то надеялся, что Егор согласится, но тот сказал:

— Заеду, — и отключился.

Вот так: сам напросился, сам теперь опаздывает!

Азамат живо переоделся, запер комнату, погладил по пути старшую выергу — пушистая! Отогнал расшалившихся племянников от редкой полупрозрачной белой сосны, проросшей с балкона в дом, и помчался со второго этажа на первый, перепрыгивая через две ступеньки под трель телефона.

— Извини, опоздал! — протараторил Азамат, запрыгивая в салон.

Они обменялись рукопожатиями, и Егор поинтересовался:

— Куда ехать есть разница?

— Вообще нет, но в Кирилловом лесу в полнолуние неспокойно было, так что давай в другую сторону. За Рябиновку давай махнём, в сторону Калиновой рощи.

Старший кивнул, и «форд» покатил по почти пустым воскресным улицам.

Низкое серое небо будто придавило к земле и дома, и припаркованные возле них машины, и деревья с наполовину облетевшей жухлой листвой. На неделе уже дважды падал снег — и тут же таял, видимо, сегодня будет третья попытка.

— Эх, хоть бы распогодилось к обеду… Ну да ладно, мы с тобой и так управимся. Там дел-то на пять минут. Кстати, о делах… — Аз покосился на старшего. — Как там продвигается разбирательство?

— Нормально. Мы с Эдом вчера съездили на дачу показаний. Там сказали, это последняя.

Егор казался совершенно спокойным, хоть прошедшая неделя и выдалась непростой. Для начала Егор и Эд не вышли на смену утром в понедельник. Старший вернулся к полудню, а Эд так и появился. На неделе Егора дважды вызывал Иваныч в неурочное время, а объявившийся в среду новичок стал ещё мрачнее и молчаливее, чем обычно. Аз, Макс и Вика терялись в догадках, пытаясь понять, в чём дело.

В четверг ошалевшие от любопытства Азамат и Максим взяли в оборот Эда, и тот сознался. Оказывается, двадцатого он умчался в родной город, попал в переплёт и спасся только потому, что не сумевший до него дозвониться Егор рванул за ним. Местные спецы приехали через сорок минут после Брянцева, когда тот уже успел вызвать скорую, расправиться с монстром, освободить от паутины и вытащить из подвала женщину и пожилого мужчину. Девочку забрали медики, они же помогли вытащить Эда.

Когда стали известны все детали дела, Егор, взбешённый безответственностью местного спецотдела, поставил под вопрос профпригодность и тех, кто отказался принимать звонок Эдовых сестёр, и тех, кто вместо часа ехал на опасный вызов три часа. Соседи сопротивлялись как могли, в основном упирая на то, что работать и так некому, но дело всё же дошло до областного начальства.

Мелкие снежинки падали густо, но таяли, едва коснувшись земли. Негромко играла странная, уже почти привычная Егорова музыка.

«Форд» проехал Рябиновку, миновал поворот к Ягодному, и вскоре вокруг дороги встали высоченные сосны, перемежаемые редкими лиственницами и берёзками.

— Давай вот тут повернём и вон на том пригорке выпустим крылана, — предложил Азамат, махнув рукой влево.

Наверное, крылану пригорки нравятся больше густого леса и тем более дорог.

Егор кивнул и повернул на просёлочную дорогу.

Минут через пять машина съехала с дороги и остановилась. Азамат вышел первым и огляделся. Осень из золотой перешла в увядающую, но ему и в полуголых ветвях засыпающих деревьев, и в пасмурном, низком небе виделась своя, особая красота.

Егор, выйдя из машины, открыл багажник и вытащил изрисованную знаками клетку с «птицей». Нахохлившийся крылан глядел на него недовольно, но без страха, а на Аза и вовсе не обратил внимания.

Они поднялись на пригорок, поросший невысокими берёзками. Здесь было ветрено. Азамат уже пожалел, что надел лёгкую куртку, а не пуховик: октябрь дохнул совсем зимней прохладой. Ну да ладно, сейчас они простятся с крыланом и вернутся в тёплый салон.

Егор, сосредоточенно хмурясь, откинул крючок и распахнул клетку. Крылан уставился на него с недоверием, потом вперил взор круглых глаз в открытый проём. Вытянул шею, проверяя клювом, правда ли открыто. И только убедившись, что подвоха нет, метнулся наружу, расправил крылья и взлетел.

Аз задрал голову, любуясь неспешным полётом и красивым листовидным пятном на груди крылана. Тот сделал круг над людьми, потом ещё один и медленно направился в противоположную от города сторону.

— Это он с тобой попрощался! — радостно заявил Азамат.

— Вряд ли.

— А мне кажется, попрощался. Пока, крылан! Не залетай больше в город!

Аз помахал вслед «птице» и, опустив голову, с удивлением обнаружил, что мелкий снежок превратился в густой снегопад. Он очумело покрутил головой: вот Егор, вот ближайшее деревце. А вот дальше не было видно ничего — сплошной снежный вихрь.

— Ты тропинку к машине видишь? — спросил старший. Голос Егора звучал напряжённо, и Азу стало не по себе.

— Нет.

Знаки на одежде слабо светились, еле ощутимо заныла татуировка на груди. А в следующий миг на Азамата обрушился ледяной холод. Руки и лицо будто в жидкий азот окунули. Так похолодать за минуту не могло. Ночью уже случались минуса, но, во-первых, небольшие, а во-вторых, ночью, не среди бела дня.

— Знаешь, что это? — снова спросил старший.

— Похоже на бродячую метель, но куда сильнее… Так, щас проверю связь!

Аз немеющими пальцами достал телефон: нет сигнала.

— Мда, это было бы слишком легко… — пробормотал он себе под нос.

— Давай изгнание на раз, два, три. Готов?

— Погоди, давай-ка я за тебя схвачусь на всякий случай.

Аз спрятал телефон, шагнул к старшему вплотную и левой рукой уцепился за клапан кармана Егоровой куртки. Ещё не хватало потерять друг друга.

— Теперь готов.

— Раз. Два. Три!

Удвоенный знак ярко вспыхнул, но не осветил ничего кроме бешено летящих во все стороны снежинок. И не причинил существу, чем бы оно ни было, никакого заметного вреда.

Аз уже не чувствовал пальцев и щёк. Скулы заледенели, промёрзли брови, глаза слезились, и влага тут же превращалась в колкие льдинки.

— Уничтожение на раз, два. Готов? — Егор говорил твёрдо и спокойно, но Аз видел и побелевший кончик носа старшего, и синеватые губы, и покрытые инеем ресницы.

А ведь они в этой «метели» меньше десяти минут. И в защите!

— Да.

— Раз. Два!

Снова ничего.

Егор сорвал подвеску с браслета и швырнул в метель. Короткая вспышка то ли правда была, то ли померещилась, но в остальном ничего не поменялось.

Лицо старшего на секунду застыло, но он тут же взял себя в руки и сказал:

— Если оно похоже на бродячую метель, то можно попробовать выйти из него, закрыв глаза. Мы сюда пришли почти по прямой. Значит, тропинка должна быть у меня за спиной.

Аз кивнул. Хотел ответить вслух, но говорить было слишком холодно. Егор прав: надо идти. Есть шанс, что существо и правда действует точечно, тогда надо просто выбраться из радиуса действия. Если нет, то всё равно стоять на месте не имеет смысла: такими темпами они замёрзнут насмерть уже очень скоро.

— Идём осторожно. Свободную руку вытяни, чтоб в дерево не врезаться, и за меня держись покрепче. Через пять минут останавливаемся и проверяем, что получилось. Я дам знать. Готов?

— Да, — просипел Аз.

— Закрываем глаза на раз-два. Раз. Два!

Аз зажмурился, и, почувствовав, что Егор пошёл, двинулся следом.

Они выйдут из «метели». Обязательно. Расскажут о ней друзьям. Приедут сюда с ребятами из лаборатории и, возможно, откроют новый подвид известного существа.

Вытянутая рука натыкалась на ветки и стволы. По крайней мере Аз полагал, что это ветки и стволы: руку он почти не чувствовал, и каждый раз слабо удивлялся тому, что она ещё может на что-то натыкаться.

Да, они обязательно выберутся. Если думать об этом, то леденящий изнутри страх остаться тут навсегда ощущается не так сильно. Как и жгучая боль где-то внутри головы.

Азу уже раз шесть показалось, что отведённый срок давно прошёл. Но он верил Егору, как никому другому. Когда пять минут по-настоящему истекут, он скажет. И пусть пока тяжело идти и почти невозможно дышать, надо продолжать переставлять ноги.

Егор остановился и сказал жутковато чужим, хриплым голосом:

— Стой. Проверка.

Азамат не сумел открыть глаза с первой попытки: ресницы смёрзлись. Увы, даже с закрытыми глазами он по-прежнему ощущал чудовищный холод. Не сработало. Они не выбрались из «метели».

Наконец Аз продрал глаза, кажется, пожертвовав нижними ресницами. Вокруг всё также бесновались ненастоящие снежинки. А ещё знаки на одежде больше не светились, полностью разрядившись в бесплодной попытке защитить людей.

Неужели это конец?

Откуда-то вдруг накатил животный ужас. Аз обмер, а в следующий миг инстинкты завопили: беги!

Егор схватил его за руку, всё ещё цеплявшуюся за карман, и, кажется, заслонил от чего-то. Что может быть хуже смерти в ледяном аду посреди тёплого октябрьского денька?

И нет, он никуда не побежит. Он не оставит своего командира и друга.

По ушам ударил оглушительный не то звон, не то крик. А затем снежный хаос вокруг замер — и разлетелся во все стороны, опадая стремительно тающими снежинками.

— Ой, глянь-ка, Васенька, — проскрипел старушечий голос, — и верно: люди добрые!

Аз выглянул из-за Егора и с изумлением увидел Авдотью Никитишну, известную всему спецотделу бабку из Рябиновки, с большущей корзиной в руке. У ног Никитишны сидел огромный чёрный котяра.

Аз обрадовался и ещё не оттаявшими губами с трудом прошептал:

— Кот! Ваас’кхан… — спец по редким существам не терял надежду однажды выговорить имя этого фамилиара правильно.

Но, видимо, не сегодня. Кот презрительно дёрнул ушами, потянулся, показав острые зубы, слишком большие для обычного, пусть и крупного кота, и лениво принялся умывать морду.

— Что вы тут делаете? — хрипло спросил Егор.

— Я-то? Вот, калину собирать пошла, — бабка поставила за землю корзину, полную ярко-красных ягод. — Утомилась, умаялась — домой собралась. А тут Васенька давай шерсть дыбить да ворчать. Ну и я почуяла: кушает какой-то монстр добрых молодцев.

Авдотья Никитишна хихикнула, и Аз так и не понял, что именно её позабавило: то, что она их спасла, или то, что их кто-то кушал.

— А кто это был? — спросил Азамат.

Кот снова потянулся и подошёл к «спецам». Аз попытался было его погладить, но зверь вывернулся из-под его руки и демонстративно потёрся о джинсы Егора.

— Это «яйнен куолема», «ледяная смерть», — проскрипела бабка. — Сильная тварь, ох, сильная. Любит людей жрать, повезло вам, что вы не простые человечки.

— А как вы с ней справились? — с любопытством спросил Азамат.

Стремительно отогревающееся тело нещадно болело, но не узнать что-то новое о незнакомом существе он не мог.

— А веточкой калиновой, знаками хитрыми и словом особенным.

— Покажете? — с надеждой поинтересовался Аз.

— Нет, — покачала головой бабка. — Не доросли ещё. А теперь отвезите-ка старушку домой. Заодно и чаю попьём, с мёдом, с травками.

— Спасибо, что выручили, — подал голос Егор. — Домой мы вас, конечно, отвезём, если найдём машину. А вот что касается чая…

— К машине Васенька сейчас нас выведет, — перебила Авдотья Никитишна. — А от чая не отказывайся: «яйнен куолема» глубоко в вас пробрался. Если остаточки не выгнать, заболеете и лёгкие выкашляете, месяца не пройдёт. Ну что стоите? Берите корзиночку — у бабушки руки болят — и пошли за Васенькой.

Аз с трудом заставил себя разжать пальцы и выпустить карман старшего. Егор шагнул к Никитишне, молча подхватил корзину левой рукой. В правой он всё ещё сжимал клетку.

Кот, распушив хвост, важно зашагал по одному ему видной тропке меж деревьями.

К машине вышли через пару минут. Азамат изумился: ему казалось, что они с Егором прошли по замороженному лесу километры, ан нет.

С «фордом», к счастью, всё было в порядке: видимо, «ледяная смерть» прошла стороной.

Васенька долго артачился, не желая залезать в машину. То ли защитные знаки ему не нравились, то ли Азамат. В конце концов усевшаяся на заднее сидение Авдотья Никитишна прикрикнула на кота, и тот ловко запрыгнул ей на колени и свернулся, прикинувшись шапкой.

Аз потянулся было со своего места погладить кота, но бабка погрозила ему пальцем:

— Руки прочь от Васеньки, а то ведь и укусить может. А ежели Васька от души кусанёт, то точно пожалеешь, что в «ледяной смерти» не остался!

Никитишна рассмеялась, видимо, радуясь тому, что Васенька и вот так умеет, и хихикала до самой Рябиновки.

Дома она и правда напоила «спецов» чаем на семи травах и даже предложила в баньке попариться, но «добры молодцы» это предложение отклонили, уточнив, что для полного исцеления хватило и чая.

По пути назад Егор мрачно слушал музыку, а отогревшийся Азамат чувствовал себя вполне довольным: насыщенное начало дня — будет, что сегодня рассказать Лизе!

Поговорим?

1 ноября

Поезд мчится сквозь ночь. Мимо пролетают чёрные деревья, дома, столбы, редкие машины.

Размеренный перестук колёс, ритмичное покачивание, сонный полумрак вагона.

Иногда проносятся мимо другие поезда, стремительно показывая мимолётные картинки чужой жизни: кто-то спит, кто-то пьёт чай, кто-то сидит, уткнувшись в телефон, а кто-то болтает.

Как по мне, самый смысл поездки в поезде — это ночные разговоры. Днём шум, суета, дети кричат, взрослые хотят поесть, покурить или в туалет. И все разговоры сводятся к обмену ничего не значащими фразами. А уж как появились телефоны, планшеты и прочие экраны, так и вовсе поговорить не с кем.

А ведь ночные разговоры по душам нужны! Можно столько узнать о попутчиках: это не просто общение, это исповедь, терапия, как сейчас принято говорить; это целая жизнь иногда.

Поезд замедляется, приближаясь к крошечной станции. Время стоянки — две минуты. Может, тут кто интересный подсядет? Пока что в моём купе только дрыхнущий мужик. Ему ничего по жизни не надо: только пожрать, поспать да за симпатичной девчонкой приударить. Девиц тут нет. Курицу-гриль он уже съел, выпил чаю, без интереса полистал газету и завалился спать.

Скукота.

Поезд замер, впуская в окна свет фонарей. Тишина. На станции тонким покрывалом искрится снег. Надо же, на прошлой станции снега не было. Мне нравится межсезонье: за одну ночь можно увидеть и конец осени, и начало зимы, а днём солнце местами ещё почти летнее.

Вчера была ночь Самайна или, как чаще говорят сейчас, Хэллоуина. Не то чтобы я верил во всю эту мистику, но праздничная атмосфера мне нравится: когда ещё люди столько говорят и думают о сверхъестественном и страшном?

Интересно, сейчас смена злюки с ледяным взглядом или маленькой тихони с красивыми тёмными волосами? Злюка мне совсем не нравится. Так и таращится на меня с неприязненным видом, будто ей не нравится, что я тут еду. Как сел, так она и глядит на меня злым волком, аж слегка не по себе. Да разве может проводница так на пассажира смотреть, а? Не может! Тихоня вот не таращится. Глаз лишний раз не поднимает и молча свою работу делает: пол протирает, уносит подстаканники, проверяет полки. С утра, когда мужик ещё не сел, сто рублей под полкой нашла, спрятала в карман, когда думала, что никто не видит. Я мог бы её одёрнуть, но не стал: каждый имеет право на свои маленькие грешки.

Дверь купе приоткрывается, впуская пожилую женщину с двумя большими сумками и жёлтым пакетом и проводницу с холодными, злыми глазами. В руке у новой попутчицы зажат телефон.

— Вот ваша полочка, — говорит злюка пассажирке и зыркает на меня, поджав губы. — Тут, правда, мужчина. Может, поменяться хотите?

— Да что ты, милая, не надо, — почти испуганно шепчет женщина. — Чего зря беспокоить людей? Я тут тихонечко устроюсь. Спасибо.

— Обращайтесь, — кивает злюка и уходит.

Поезд, качнув нутром, трогается. Ритмичный перестук колёс. Всё быстрее сменяются кадры ночных пейзажей за окном.

Женщина кладёт телефон на столик, снимает куртку, закидывает сумки под полку, вздыхает. Потом достаёт с верхней полки матрац и подушку. Косится на телефон и снова вздыхает, копаясь в пакете.

Сижу, наблюдаю. Я бы помог, но только если меня попросить. Зачем навязываться?

Попутчица снова вздыхает и грустно качает головой, глядя на тёмный экран телефона. Наверное, ждёт звонка. Может быть, это к новому ночному разговору? Я так скучаю по ним. В последний раз по-настоящему хороший разговор был у меня давным-давно.

Поезд разгоняется. Размеренно стучат колёса. Мелькают деревья за окном, тянутся между столбов бесконечные провода.

Моя попутчица достаёт из пакета тапки, переобувается, садится на свою полку. Берёт телефон и вертит его в руках.

В купе опять заглядывает злюка, отдаёт постельное бельё и просит звать её, если что. Бросает на меня недобрый взгляд и закрывает дверь. Пассажирка кладёт телефон на столик и начинает заправлять постель. Уже без вздохов, но по-прежнему грустно.

— С вами всё в порядке? — спрашиваю я, пошевелившись впервые с того момента, как вошла женщина.

— Ой! — вскрикивает попутчица и тут же добавляет шёпотом:

— Напугали! Я вас не заметила.

— Простите, — каюсь я. — Как раз не хотел напугать, вот и сидел тихонько.

Она близоруко щурится, пытаясь разглядеть меня в полумраке купе. Света из тёмного окна мало, и женщина видит только тёмный мужской силуэт. Улыбаюсь в ответ.

— Я вас разбудила? — тихонько спрашивает женщина. — Извините, пожалуйста.

— Нет, я не сплю. В окно смотрю: красиво.

Она бросает взгляд на ночной пейзаж и кивает: мол, да-да, красиво.

Потом спрашивает:

— А вы далеко едете?

— До самого конца.

— О, да, далеко… А давно сели?

— Вчера ночью. Меня, кстати, Тёма зовут, а вас?

— Наталья Андреевна.

— Очень приятно, Наталья Андреевна! Так чем вы расстроены?

— Да так, — в который раз вздыхает попутчица, — вам не интересно…

— Что вы, я с удовольствием вас послушаю. Подруге или родственнице некоторые вещи не расскажешь, а случайному попутчику — самое то. И вам полегче станет, и мне всё равно не спится.

Может быть, кому другому она бы и отказала, но не мне. Я умею располагать людей. В каком-то смысле работа такая.

— Да вот… с сыном поссорилась… ну то есть не поссорилась… хотя… нет, поссорилась… Он опять пить начал, кредитов набрал, микрозаймов всяких. А у них с Ленкой скоро ребёночек родится! Пора уже за ум взяться, так нет. Я на него и накричала. Он на меня. Ленка в слёзы. А мне к мужу возвращаться надо: он после инсульта совсем плохой, надолго не оставишь… Эх, ну что за жизнь, а⁈ Что за жизнь…

Попутчица вытирает слёзы рукавом, шмыгает. Лезет за бумажным платком.

— И денег вечно нету, а Ленке и Денису — это сын мой — помогать надо? Надо. Ремонт дома сто лет не делали. Куртке моей семь лет! Из неё уже — вон смотри! — нитки лезут. Скоро развалится, и буду голая бегать по первому снежку!

Женщине кажется, что она плачет во весь голос. На самом деле слёзы и правда текут рекой, но тихонько. Ей кажется, что она голосит, а на самом деле её еле слышно, но слова льются из неё неиссякаемым потоком: чем больше говорит, тем больше хочется продолжать. Жалеет себя, злится на сына. И на себя злится. Завидует Ленке: та молодая, почти здоровая и курточку купила вот только в сентябре. Устала от мужа — и за это тоже на себя злится. Голодна. Толком не спала всю неделю, что гостила у сына: изводила себя, попрекала, что плохо воспитала своего Дениса, злилась, обижалась,

Ох, как же я люблю ночные разговоры! Всё напоказ перед внимательным незнакомцем, тенью замершим у окна.

Бормочу в ответ ничего не значащие слова утешения, а в ответ слышу тихий плач и бессвязный поток слов.

«За что?.. Дениска… Дура я… За что? Устала… Сколько ещё? Устала… Сил нет… За что?»

Скоро попутчица выдыхается и засыпает, уронив голову на сложенные на столе руки.

Вздыхаю и снова смотрю в окно. Дома. Деревья. Столбы. Деревья. Темнота, изредка пронзаемая светом фонарей и фар. Как красиво. Можно бесконечно смотреть на это движение.

Через пару часов поезд замедляется. За окном незнакомый город в загадочной дымке утреннего тумана.

Интересно, кто сядет тут?

Неинтересный мужик и заплаканная женщина спят крепко-крепко. Готов поспорить, у него разболится голова и будет трещать целый день. А вот у Натальи Андреевны, наоборот, уже через сутки наладится сон, улучшится цвет лица, она станет выглядеть моложе и спокойнее. И проблемы с сыном больше не будут доводить её до слёз. Вообще ничто не будет её расстраивать, обижать, злить или тревожить. Разве не прекрасно?

Из-за тумана город за окном кажется таинственным и ненастоящим. В густой дымке тонут очертания приближающегося вокзала. Стук колёс кажется глуше, а голос диспетчера — ещё неразборчивее, чем обычно.

Поезд останавливается.

Вскоре дверь купе приоткрывается, и злюка впускает моего нового попутчика, хмурого блондина с тощим рюкзаком за плечами.

Эх, он выглядит неразговорчивым, и я, подавив разочарованный вздох, отворачиваюсь к окну. На перроне здоровенный мужик фотографирует на телефон обнявшуюся парочку.

— Изгнание на счёт три! — вдруг произносит блондин.

Я удивлённо поворачиваюсь к нему и вижу, что он смотрит на меня точь-в-точь как проводница-злюка. Правой рукой блондин держит у уха телефон, а левую с зажатым в нём ножом он вытянул в мою сторону. Сумасшедший!

— Раз.

Я пытаюсь вскочить. Но не могу. Что-то будто держит за ноги.

— Два.

Что такое⁈ В чём дело⁈ За что?

— Три!

Сияющий знак летит ко мне, сорвавшись с кончика ножа безумца. Снаружи прилетает ещё три знака. Пятый врывается в купе через пол.

Они сливаются в смертоносное бело-синее пламя и…

— Готово, — Егор с мрачным удовлетворением оглядел то, что осталось от «болтливой тени»: покрытый чёрным налётом потрёпанный игрушечный заяц и еле различимый тёмный силуэт у окна.

Егор надел перчатки, сунул зайца в рюкзак, покрытый вышитыми знаками и выглянул в коридор.

Встревоженная проводница тут же кинулась к нему.

— Как люди?

— Всё в порядке. Спят. Наш специалист говорит, что мы вовремя успели, и «тень» не нанесла непоправимого урона. Спасибо, что сообщили о подозрительном пассажире!

— Вам спасибо!

— Место, где сидела «тень», надо очистить: вымыть солёной водой, освежить цитрусами — можно апельсиновые шкурки положить, можно фрукты нарезанные рядом поставить, главное, чтобы было побольше натурального запаха.

Проводница кивнула.

— Люди проспят ещё часа два, — продолжал Егор. — Тогда переведите их в другое купе и можно заняться очисткой. Главное, успеть до сумерек.

— Хорошо! Всё сделаем.

Егор попрощался с ответственной девушкой и вышел из душного сонного вагона на перрон.

Аз уже вылез из-под вагона и тут же сунулся к рюкзаку:

— Игрушка, да?

— Да. Заяц.

— Чаще всего игрушки бывают! — радостно кивнул Азамат. — Хотя вообще любая важная для владельца вещь годится, кроме денег. А так — и украшение может быть, и перчатки, и зонтик. Всё, что человек в поезде забыл, а потом сожалел сильно.

— Про кровь узнали? — спросил Егор у подошедших Макса и Вики, изображавших влюблённых у вагона.

— Да, — отозвалась Вика. — Во вторник самоубийца кинулся под поезд с этим вагоном.

— Про ссору, — вступил в разговор Макс, — сведений нет, но люди часто ссорятся.

Всего три элемента и особая ночь — и вот «болтливая тень» появляется в вагоне и настойчиво ищет расстроенного или сердитого собеседника. Она выпивает негативные эмоции — все, до последней капли — и, если её не развеять, то жертва перестаёт злиться, обижаться, страдать, затем перестаёт замечать тех, кто раздражает и тревожит. А через некоторое время она становится совершенно равнодушной ко всем и всему, кроме себя.

— Зайца я утащу в лабораторию, — заявил Аз.

— Эд тебя отвезёт. Макс, Вика, вас я по домам закину, отзвонюсь Иванычу — и спать.

— Утомительное это дело — в ночь дежурить, — зевнул в кулак Максим.

— Зато какое интересное! — подмигнул Азамат, прижимая к груди рюкзак.

Помеха. Часть 1

10 ноября

Заявка от Альбины Васильевны — головной боли всех дневных групп — поступила под конец смены.

Азамат, картинно уронив голову на папку с текущим делом, воскликнул:

— Только не это! Можно я не поеду?

Ехать к старушке, обожающей дёргать спецотдел, не хотел никто.

Егор оглядел группу и сказал:

— Мы с Викой съездим. Остальные доделывайте отчёты за сегодня и свободны.

Вика с трудом подавила вздох.

Вызов по известному всем адресу от Альбины Васильевны — это не меньше часа пустопорожних разговоров, жалоб на соседей, участкового, продавщиц в окрестных магазинах, сантехников, электриков, почтальонов и всех прочих несчастных, до которых могла дотянуться въедливая пенсионерка.

Но не ехать нельзя: спецотдел обязан проверять все вызовы. Егор едет потому, что старший, а Вика — потому, что лучше всех справляется с вредной заявительницей. Азамата пенсионерка явно недолюбливает, Макса она в последнюю их встречу задержала на два с лишним часа, а со здоровенным новичком отказалась разговаривать наотрез.

Аз ликовал. Эд кивнул и вернулся к отчётам. Максим предложил поехать вместо Вики, но она покачала головой. Раз старший решил, что едет она, значит, так и будет. Да и не настолько её пугает старушка, чтобы просить о замене. А если бы и пугала, Вика не привыкла прятаться от страхов.

Она подхватила сумку и пакет, собрала стопку положенных в таких случаях протоколов и спустилась к гардеробу. Тёмно-серое пальто, серебристый шарф, перчатки — готова. Шапку можно пока не вытаскивать из пакета: на улице тепло и снежно, а они с Егором в любом случае на машине. Вика бросила последний взгляд в зеркало, поправила шарф и направилась к гаражу.

Через десять минут Вика, сидя на привычном месте в машине Егора, спросила:

— Что там на этот раз?

— Ничего нового, — пожал плечами старший, выводя «форд» из гаража. — Очередная жалоба на соседей.

Альбина Васильевна Коврова вызывала «спецов» постоянно. Им ещё повезло: Б-пять в этом году получали вызовы от гражданки Ковровой всего два раза. А вообще запросам пенсионерки не было конца: она требовала проверять и перепроверять подозрительных соседей, обследовать мясо в ближайшем продуктовом, инспектировать чердаки и подвалы окрестных домов, обновлять защиту на светофорах, изучать местных котов и бродячих собак на предмет одержимости, обыскивать кусты, потому как в них точно-точно что-то завелось и снова проверять соседей. Словом, «работа» для спецотдела находилась у Альбины Васильевны не менее четырёх раз в неделю. А ещё порция нотаций, ворчания и замечаний. После каждого изматывающего разговора с Ковровой хотелось взять три выходных подряд и проспать их от и до.

На улице по-прежнему шёл пушистый, почти новогодний снег, так что Егор вёл машину медленно и осторожно.

Через полчаса «Форд» остановился у знакомой панельной пятиэтажки, выкрашенной в красно-розовый цвет. Егор отчитался диспетчеру о прибытии на место, и они пошли к пятому подъезду.

Снегопад усилился, и Вика решила, что зря не взяла шапку: теперь волосы отсыреют.

Егор позвонил в девяносто вторую квартиру, но Альбина Васильевна не торопилась открывать. Как-то она продержала группу у подъезда, взявшись пылесосить ковёр, а в другой раз не услышала звонка из-за голосящего телевизора.

Егор собрался позвонить соседям, но дверь открылась, выпуская маленькую девочку с весёлым рыжим щенком, и «спецы» зашли в слабоосвещенный подъезд, пахнущий жареной картошкой.

На третьем этаже у знакомой двери «спецы» остановились. Вика подняла руку, чтоб нажать на белую кнопку звонка, но тут же заметила, что створка слегка приоткрыта. Она кивнула на дверь Егору, тот жестом велел коллеге посторониться.

— Альбина Васильевна! — громко позвал Егор. — Мы заходим!

Двойная проверка знаками показала, что опознаваемых известных монстров или мощных неизвестных в квартире нет.

Старший поддел дверь кончиками пальцев и приоткрыл.

Тело пенсионерки лежало в прихожей. У разбитой головы натекла тёмно-красная лужа. Жертва не дышала, но Вика на всякий случай проверила пульс. Увы, тело было холодным и абсолютно безжизненным.

Егор вынул телефон и вызвал полицию, медиков и спецотделовского участкового.

— Во сколько был вызов? — уточнила Вика.

— Почти два часа назад, — отозвался старший.

Вика кивнула. Вызов не срочный, так что диспетчер не дёрнул никого сразу. Итак, могла ли звонить не Коврова? Вряд ли кто-то имитировал голос Альбины Васильевны, да и зачем бы убийце привлекать ненужное внимание звонком? Значит, предположительно два часа назад она была жива.

— Это наше дело или полиции? — нахмурилась Вика. — Однозначно криминал, но, возможно, не по нашей части…

— Я дождусь полицию, а ты поднимись на всякий случай к тому соседу, на которого жалоба была. И к остальным стукнись: вдруг кто что слышал? Когда эксперты тут закончат, заглянем внутрь.

Вика кивнула: входить в квартиру пока что действительно не стоит — нельзя портить место преступления своими следами.

В девяносто шестой квартире — именно на её обитателя жаловалась сегодня Альбина Васильевна — было тихо и пусто. На настойчивый стук и продолжительные звонки никто не отвечал. На дверном косяке виднелись защитные знаки: несколько типовых символов и две сложные связки. Насколько могла судить Вика, знаки свежие. Что ж, значит, верхний сосед Альбины Васильевны — видящий, но само по себе это ни о чём не говорит.

Вика прислушалась к тишине за дверью девяносто шестой квартиры, а затем постучала в девяносто пятую.

Дверь открылась сразу, будто хозяйка стояла на пороге и ждала, когда обратятся к ней.

— Здравствуйте, — пожилая женщина в синем пушистом халате с полотенцем на голове с любопытством воззрилась на визитёршу.

Вика вынула удостоверение и, привычно махнув «корочками», представилась:

— Виктория Ежова, спецотдел. Вы знаете, кто живёт в девяносто шестой?

— Ой, да вы заходите! Я-то думала, вдруг вы любовница этого, — женщина кивнула в сторону соседней двери. — Такая молодая, красивая… а вы, оказывается, из органов! Вон как бывает.

Вика вошла в тесную прихожую. На вешалке громоздились куртки, шарфы и пуховики, под вешалкой валялись тапочки, пара зимних ботинок и почему-то босоножки.

— Мои-то все в гостях, а я решила себе праздник устроить: ванну принять, почитать в тишине.

— Вас как зовут? — вежливо, но строго поинтересовалась Вика.

— Ой, извините! Мальцева Ирина Андреевна. Шестьдесят два года. Живу тут уже сорок лет.

— Ирина Андреевна, что вы знаете о соседях из девяносто шестой?

— Там вообще Любочка Титова живёт. То есть не живёт, а… то есть это её квартира. Да вы проходите на кухню. Тут только мы с Маркизой, а мне стоять тяжело.

Вика прошла за говорливой хозяйкой в маленькую кухоньку, заставленную стульями и табуретками. На одном из табуретов рядом с высоким детским стульчиком умывалась большая белая кошка, не обратившая на людей ни капли внимания.

— Ой, вы не смотрите, что тут столько стульев: мы так-то вшестером живём, а тут ещё вторая дочка со своим детским садом приехала, ну да в тесноте да не в обиде. Так о чём я? — спохватилась хозяйка, усаживаясь на стул рядом с холодильником. — А, Любочка Титова. Так вот, она владеет соседней квартирой, но там сама уже три года не живёт. Сдаёт свою квартирку. Раньше там её подруга жила: милая, кстати, девочка, студентка, хоть и носит всё чёрное. Потом там Погожины жили. Они с виду приличные, но потом, оказалось, что алкоголики, — Ирина Андреевна поджала губы и с осуждением покачала головой. — Любочка их выгнала. Потом никто не жил, потом хотела какая-то придурочная въехать, а сейчас там бандит поселился.

— Бандит? — приподняла брови Вика.

Она тоже села, с некоторым трудом выбрав табурет, не испачканный жирными пятнами, без крошек и следов от фломастера.

— Ну, это мы его так зовём, — смущённо хихикнула Ирина Андреевна. — А так его зовут, кажется, Иван. А фамилия, представляете, Иванов! Молодой, ваших лет, наверное. Ну, может, чуть постарше. Красивый мальчик, волосы тёмные, глаза серые. Высокий, крепкий такой. Одевается хорошо. И воспитанный: дверь всегда придержит, сумку мне как-то донёс до двери.

— А почему «бандит»?

— Ой, ну это просто мы с Альбиной и Тонечкой из девяносто девятой шутим так, понимаете? У него машина солидная такая, «лексус» чёрный. Одежда не с рынка: Тонечка у нас всю жизнь шила, пока артрит не замучил, вот она говорит, что очень дорогие вещички у Ивана. Потом из магазина как придёт: пакеты тащит огромные, а там, знаете не кефир и не гречка, а рыба красная, соки, фрукты вроде авокадо, всякие суши готовые, пирожные из дорогой кондитерской в центре. В общем водятся у него денежки, водятся.

Ирина Андреевна многозначительно замолчала, кивнула сама себе и подытожила:

— Так вот, денежки есть, а на работу он не ходит. То днями дома сидит, то в ночь укатывает куда-то на своём «лексусе». И машина-то прям бандитская, как в кино!

— А где обычно его машина стоит?

— А вон там, у торца дома. Мне в окно видно, но сейчас нету машины. Номера дать?

— Будьте добры.

Ирина Андреевна радостно продиктовала буквы и цифры.

— Давно этот Иван здесь поселился?

— Не очень давно: аккурат неделю назад, третьего ноября, заехал.

— А Альбина Васильевна с ним не ссорилась?

— Ну, Альбина нет-нет да со всеми ссорится, — развела руками Ирина Андреевна. — Характер такой, что поделаешь.

— Вы сегодня видели Ивана?

— Да. Около полудня пакет из суши-бара тащил. Такой, знаете, с красно-белым логотипом. Усмехнулся так игриво, поздоровался и шмыг к себе.

— А телефон хозяйки, Любы Титовой, у вас есть?

— Да, конечно! Любочка мне номер оставила на всякий случай. Давайте продиктую.

Едва Вика сохранила номер, как позвонил Егор.

— Спускайся.

— Иду.

Вика поблагодарила Ирину Андреевну за сотрудничество, попрощалась и вышла на площадку. Снизу шумели голоса, и любопытная соседка попыталась увязаться следом за сотрудницей, но Вика велела закрыть двери и подождать, пока её вызовут.

У квартиры покойной собрались медики, полицейские, криминалисты. Вика, размахивая «корочками», еле пробилась сквозь толпу.

Егор нашёлся пролётом ниже: разговаривал со спецотделовским участковым и полицейским.

После торопливого знакомства полицейский сказал:

— Ну вот как я и говорю, эт очень даже может быть неудачное ограбление. В бельевом шкафу пустая шкатулка, в которой гражданка Коврова, по словам понятых, хранила деньги. Ещё одна шкатулка найдена в спальне гражданки. Там, по словам тех же понятых, хранились золотые украшения. На замке входной двери опять же царапины. Но если это по вашей части дело, то мы с удовольствием уступим. Нам лишней работы не надо.

Неудачное ограбление? В спокойном спальном районе воскресным непоздним вечером? Вскоре после того, как жертва позвонила в спецотдел?

С одной стороны, какой-нибудь наркоман мог позариться на имущество Ковровой, зная, что она одинока и у неё есть деньги. А что до звонка, то она порой звонила «спецам» каждый день, так что вероятность такого совпадения гораздо выше, чем кажется на первый взгляд.

Надо запросить сводку грабежей и краж по району. И квартирных, и нападений на одиноких пенсионеров.

— Пока работаем в связке, — подал голос Егор. — Есть основания подозревать кое-что по нашей части, но убийство, как видите, совершил человек. С человеческими отпечатками, так что тут ваши специалисты пусть работают. А мы опросим соседей.

Вика аккуратно поделилась сведениями о подозрительном Иване Иванове. Вряд ли он действительно бандит, а что на работу не ходит, так, может, он фрилансер? Или наследство получил. Или в лотерею выиграл. Или в отпуске. Что могло бы заставить человека со средствами проводить отпуск в сонном микрорайоне небольшого городка, Вика не представляла, но она точно знала, что отметать вариант без проверки просто потому, что он кажется глупым, нельзя.

Опрос соседей не дал никакой новой информации. В четырёх квартирах никого не было, а те, кто открыл «спецам», ничего подозрительного не слышали и не видели. Покойную все недолюбливали, но никто не обрадовался её смерти, равно как и не испугался полиции или спецотдела больше, чем полагается обычным людям при виде сотрудников правоохранительных органов

Когда эксперты закончили с отпечатками, а труп гражданки Ковровой увезли в городской морг, Егор и Вика зашли в квартиру.

Насколько помнила Вика, Альбина Васильевна жила одна. Дети перебрались поближе к столице и редко навещали мать. Муж Ковровой скончался пятнадцать лет назад. Животных она не любила: они мешали поддерживать в квартире чистоту и порядок.

Сейчас, однако, никакого порядка в квартире Альбины Васильевны не было. Створки шкафов распахнуты, ящики выдвинуты, а их содержимое — одежда, полотенца, документы и старые письма, мотки пряжи и катушки ниток — валялось на полу. Такой же хаос царил на кухне: выпотрошенный холодильник, выдернутые ящики с ложками и вилками, перевёрнутые горшки с фиалками на подоконнике.

Может быть, и правда случайное ограбление. Может быть, нет.

Коллега-участковый, оставшийся на пороге квартиры, вздыхая, рассказал, что обычно в этом доме всё тихо и спокойно.

— У меня вообще участок мирный. Ну, то есть Альбина Васильевна как раз постоянно шумела и ругалась, но и всё на том. Частник у нас тут всего один, но он не из этого дома. А так всё чин чином: тишина, покой и благолепие. Да вы статистику по участку проверьте: за последние полгода кроме Ковровой никто и не звонил вам ни разу.

Знаки на дверном косяке девяносто шестой участкового не впечатлили:

— Так не запрещено же. Защита ведь не призыв. Защищать жилище от вторжения посторонних и потусторонних никому не запрещается.

Что верно, то верно.

— Ну, если вопросов больше нету, то пойду я. Смена уже закончилась — меня жена дома ждёт. И борщ со сметаной.

Участковый, тихонько напевая под нос, затопал вниз по ступенькам, а Егор сказал:

— Защищать жилище от вторжения, конечно, не запрещается, но глянь, Вик, тебе тут ничего не кажется странным?

Она вгляделась в незнакомые связки. Понадобилось целых десять секунд, чтобы понять:

— Защита не внешняя, а внутренняя.

Её цель не не впускать, а не выпустить.

Помеха. Часть 2

Знаки ничего не показали, но существо могло прятаться. Или его мог замаскировать хозяин квартиры.

— Звоню Азамату, — решил Егор. — Вдруг он что-то сможет сказать по этим знакам…

— Я попробую связаться с хозяйкой квартиры, — отозвалась Вика. — Надеюсь, у неё есть паспортные данные арендатора.

Азамат пообещал вырваться из объятий тётушек, сестриц и прочих родственниц и приехать в течение часа: как только дождётся такси.

Любовь Титова, владелица квартиры, поняв, что её арендатором заинтересовались органы, всполошилась и заявила, что придёт через десять минут.

— Не нужно приходить, — попыталась отговорить её Вика. — Можно просто переслать мне данные вашего квартиросъёмщика.

— А вдруг вы не полиция? А вдруг он там чего натворил? А вдруг у соседей вопросы будут? — торопливо выпалила собеседница. — Нет, лучше я подбегу сейчас. Я недалеко живу — скоро буду!

Примчалась Любовь Титова не через десять минут, а почти через двадцать, но, судя по испуганному выражению лица и наспех застёгнутой куртке поверх плюшевого костюма с легкомысленным принтом в виде лягушек в халатиках, торопилась как могла.

— Здрассьте, это вы из полиции? — она испуганно уставилась на Егора.

— Спецотдел, старший сотрудник Егор Брянцев, Виктория Ежова.

Они синхронно махнули «корочками», и девушка поёжилась.

— И что он натворил?

— Разыскиваем вашего квартиранта как возможного свидетеля, — официальным тоном проговорил Егор. — Передайте его и свои данные моей коллеге.

Девушка испуганно протянула Вике паспорт и прошептала:

— Только мы с ним договор на словах заключили… я…

— Мы не из налоговой, — успокоила Вика, и Титова немного приободрилась.

— Я к мужу переехала, ну то есть когда переехала, он ещё не муж был, а парень, но теперь мы поженились. Квартирку мою сдаём и работаем: хотим квартиру побольше купить, чтобы детишкам тесно не было.

Вика ободряюще улыбнулась и мягко спросила:

— А данные квартиранта у вас есть?

— Ой, извините, да, конечно! То есть я его паспорт сфотала на телефон. Я всегда так делаю, ну, на всякий случай.

Девушка вытащила телефон из кармана куртки и стала листать фотографии:

— Не то… не то… это расписание терапевта… это чек из стоматологии… не то… не то… а, вот, нашла!

Вика взяла телефон Титовой и отправила нужное фото себе.

Загадочного «Ивана Иванова» звали Рыковым Николаем Александровичем. Даже на паспортном фото он выглядел привлекательным: эдакий парень с вызывающим взглядом с рекламного плаката модного мужского магазина. Вику подобный тип внешности не впечатлял, но она понимала, что многие с ней не согласятся.

— Там ещё его телефон есть. Поищите «Квартирант Рыков», — предложила Титова. — Да, я ещё ключи принесла от квартиры. Надо?

Она протянула Вике два ключа на кольце без брелока.

— Ключи оставьте нам под расписку и идите домой, — распорядился Егор. — Если будет нужно, мы вам позвоним.

Из соседней квартиры высунулась Ирина Андреевна.

— Здравствуйте всем! Любочка, ты пока у меня посиди — вдруг скоро понадобишься?

— Не помешаю вашим?

— Нет, они ещё в гостях. Заходи, милая!

— Спасибо, тётя Ира. Зайду, а то совсем что-то переволновалась.

У Егора зазвонил телефон. Старший на шаг отошёл к двери девяносто четвёртой квартиры и принял звонок.

Ирина Андреевна и Любочка застыли на пороге квартиры с одинаковым любопытством прислушиваясь к разговору.

Однако ничего интересного не услышали. Егор несколько раз сказал «Да» невидимому собеседнику, потом сунул телефон в карман и посмотрел на Вику:

— Аз подъехал. Побеседуй пока с нашими свидетельницами.

— Хорошо. Давайте пройдём к вам, Ирина Андреевна.

Если не присмотреть за любопытствующими гражданскими, они могут увидеть и услышать то, что им видеть и слышать не следует.

На кухне Вика задала несколько дежурных вопросов и ожидаемо не получила ничего кроме нескольких «нет»: нет, «Ивана Иванова» ни Титова, ни Мальцева до этого ноября не видели, нет, хозяйка квартиры не представляет, чем занимается её арендатор — платит всегда вовремя, а остальное Любочку не очень-то волновало.

Вику куда больше интересовало, что там заметил Азамат. И решил ли Егор войти в квартиру. Скорее всего нет. Ведь внутри может быть потенциально опасный неизвестный монстр. Но при этом и для вызова спецназа причин вроде бы нет.

Тренькнул телефон. Вика тут же проверила: Егор переслал протоколы осмотра места преступления.

Ирина Андреевна поставила чайник, вытащила печенье и коробку конфет, предлагая полакомиться в тишине, но тут в дверь позвонили, и через пару секунд квартира наполнилась возгласами, болтовнёй, смешками и криками. Внуков у Ирина Андреевны оказалось пять, а ещё — две дочери, зять и муж.

Вика мысленно поразилась тому, как все они помещаются в такой квартирке, а вслух сказала, что ей пора. Любочка тоже засобиралась и умчалась не дожидаясь, пока все домочадцы Ирины Андреевны разденутся и разуются.

Вика дождалась, пока прихожая опустеет, и уже открывала дверь, когда Ирина Андреевна тихо спросила:

— Что-то с Альбиной случилось, да?

— Мне очень жаль, — вздохнула Вика. — Она умерла.

— Вы думаете, этот Иван её убил?

— Мы пока ведём расследование.

Из кухни выскочили двое мальчишек и почти потащили бабушку пить чай, безразлично-вежливо бросив «до свидания» незнакомой тёте.

— Дети! — радостно усмехнулся Азамат, встречая коллегу на лестничной площадке. — Обожаю детей. Подслушивать точно не дадут, если только сами не увлекутся, но голодным детям не до того.

— Что-то узнал?

— Только то, что защита хорошая, что она на хищника и нездешняя. Точнее не скажу, но знаю, кто скажет! — Аз хитро улыбнулся.

Вика не стала спрашивать кто. Очевидно, спецу по редким существам и самому не терпится поделиться.

И верно — Аз тут же выпалил:

— Позвонил Тимофею и Игорю! Тимофей, если и не опознает существо, то во всяком случае точно скажет, внутри оно или нет. Пока спущусь вниз в квартиру покойной: ключи нам полиция оставила — просили вернуть, если дело им отдадим. Вдруг я там какие-нибудь следы найду?

— Я с тобой, — вызвалась Вика.

— Идите, — разрешил старший. — Я тут подожду. До Рыкова я пока не дозвонился, так что если вдруг внутри существо, объявим его в розыск.

Следов существа в квартире Альбины Васильевны Азамат не нашёл.

Он оглядел погром и вздохнул:

— Да уж, жутко это всё выглядит. Что тут искали?

— Полиция полагает, что преступник искал деньги и драгоценности.

— Нашёл?

— Нашёл.

— Но можно же было зайти в квартиру, когда хозяйки нет дома, если уж так надо что-то украсть!

— Возможно, это был наркоман, который не мог терпеть. Или знакомый покойной, надеявшийся, что она даст денег в долг.

— А чем её убили?

— Орудие полиция увезла: молоток.

— Интересно, её молоток или убийца с собой принёс?

Вика пролистала протокол осмотра на экране телефона:

— По словам понятых, её.

— То есть преступник залез в квартиру, внезапно пришла хозяйка и пришлось её убить?

Вика покачала головой:

— Это вряд ли. Когда мы нашли тело, она была в домашней одежде. И лежала лицом вверх, то есть ударили её, скорее всего, не со спины.

— Погоди, то есть получается: она открыла дверь — и её убили?

— Не сразу: тогда бы тело было ближе к дверям. А следов волочения я не заметила. И кстати, если покойная открыла дверь сама, то почему на замке царапины?

Азамат ринулся проверять замок.

Разглядывая тонкие следы, спец по редким существам кивнул:

— Ты права: что-то тут не сходится.

— Я б сказала, вообще всё не сходится.

Запищал домофон. Аз вернулся в квартиру и впустил визитёров.

Снизу раздался звук открываемой подъездной двери, затем шаги — поднимался явно не один человек — и короткое басовитое:

— Гав!

— Эд Тимофея с Игорем привёз, — пояснил Азамат. — Я ему сразу, как с нашими экспертами договорился, звякнул: он же на колёсах, а то пока такси приедет.

Тимофей прошёлся по квартире жертвы преступления и сказал, что свежий запах чужого мужчины запомнил.

Потом все пятеро поднялись этажом выше.

На этот раз Тимофей принюхивался долго. Смешно морщил нос, дёргал ушами. Пару раз замирал в задумчивости. Наконец поднял голову и посмотрел на своего человека. Игорь опустился на корточки рядом с псом, так чтобы со стороны казалось, что говорит он, а не собака.

— Внутри кое-кто есть. Не выходит из дальней комнаты: скорее всего не может. Опасный.

— Насколько? — спросил Егор.

— Очень, но он заперт. А ещё чую тут того мужика, который в нижнюю квартиру заходил. В квартире его сейчас нет, но он явно здесь живёт. Недавно, но постоянно.

Тимофей зевнул, будто его утомил короткий монолог.

Игорь поднялся и встал рядом с дверью.

— Есть серьёзные основания полагать, что Рыков причастен — звоню коллегам, — объявил Егор.

Переговорив с полицейскими, старший Б-пять сказал:

— Заходим в квартиру. Нужно убедиться, что защита, сдерживающая опасный объект, надёжна. Игорь, Тимофей, Вика, вы ждите здесь.

Игорь кивнул. Пёс никак не прокомментировал чужое распоряжение. Вика протянула Егору ключи от квартиры Рыкова. Очень хотелось пойти с парнями, а не стоять в стороне, но спорить со старшим — плохая идея.

— Мы с Эдом первые, Аз за нами через полминуты по моей команде.

Вика немного опасалась, что стоит открыть дверь — разрушится какой-нибудь защитный контур, и монстр выскочит навстречу незваным гостям. Понятно, что создавать такую защиту неразумно: как хозяин потом вернётся домой? Но что, если хозяин и не собирался возвращаться?

Егор и Эд крадучись вошли в девяносто шестую квартиру. Аз настороженно замер в дверях, и вскоре изнутри донеслось:

— Заходи.

Азамат тоже скрылся в недрах квартиры.

Бездеятельное ожидание растягивало каждую секунду в минуту, а минуту — в час.

Наконец Аз крикнул:

— Вик, заходи!

В голосе спеца по редким существам слышалась настораживающая радость, но раз Егор не возражал, опасности наверняка не было.

Существо, запертое знаками в дальней комнате, впечатляло.

Нижняя часть тела напоминала лошадиную, мощные бёдра и широкий круп бугрились мышцами. Монстр переступал с ноги на ногу совсем как конь, только ног было шесть.

Верхняя часть существа походила на человеческую очень условно: длинные руки с когтистыми пальцами — не меньше десятка на каждой! — свисали вдоль крепкого торса, покрытого мелкими перьями. Голова казалась маленькой и пугающе птичьей. Круглые глаза с дикой яростью смотрели куда-то поверх людей, короткий крепкий на вид клюв слегка приоткрывался и снова закрывался, словно существо пыталось что-то сказать.

— Это очень крупный экземпляр «нихтерин о а лого», «ночной конь»! — с придыханием «представил» монстра Аз. — Водится в Греции, в Турции, Албании, иногда встречается в Италии.

— К людям агрессивен, — заметил Егор: видимо, их с Эдом Азамат уже познакомил с жутким созданием.

— Он сам к людям не рвётся, но если встретит, может убить, — кивнул спец по редким существам. — А вот крупных существ не терпит, так что Тимофея сюда лучше не впускать.

Интересно, почему он сейчас не пытается напасть?

— Он нас не видит? — предположила Вика.

— Пока да. Защита хорошо поставлена.

— И зачем он этому Рыкову? — прогудел Эд.

Хороший вопрос. Неплохо бы спросить об этом самого Рыкова. Если, конечно, удастся его поймать.

— Как уничтожить, знаешь? Или спецназ вызываем? — спросил Егор.

— Не надо его уничтожать! — воскликнул Аз. — Его надо обезвредить и по возможности вернуть на родину. Он редкий и интересный.

Вика покосилась на Егора и Эда: кажется, идея спеца по редким существам никого не вдохновила.

— Это несложно! Нужна верёвка из натурального волоса, вымоченная в оливковом масле, журчание воды, свист и немножко везения. А вот уничтожать придётся долго, нудно и жестоко!

— Нельзя его просто сунуть в ловушку? — нахмурилась Вика. Упоминание везения ей совсем не понравилось.

— Можно, но ловушка нужна специфическая. Не думаю, что у нас на складе она завалялась, — виновато улыбнулся Аз.

— Ты хочешь держать его дома, пока не закончишь с ловушкой? — в голосе старшего звучало крайнее неодобрение.

— В лаборатории, в закрытой секции. Дома у меня, увы, людно и сущностно.

— Так, верёвка у меня в машине есть, — Егор не стал ничуть одобрительнее. — Оливковое масло достать не проблема, если магазинное подходит. Как свистеть, ты наверняка знаешь. Журчание воды из крана подойдёт?

— Ага, магазинное масло годится, свистеть правильно умею, вода из крана пойдёт!

— А что с везением?

— Ну, нужно зайти к нему в комнату и накинуть верёвку ему на шею. А «конь» может возражать.

— Нет, это опасно, — отрезал Егор.

— Но…

Старший глянул на Азамата так, что тот проглотил возражение и только вздохнул.

— Давайте я попробую? — предложил Эд. — Пусть Азамат свистит, а я зайду и поймаю его. В худшем случае лягнёт он меня — ну и нестрашно. Надо разбираться с этой тварью поскорее и Рыкова ловить.

Егор задумался. Вика понимала, какие варианты обдумывает старший. Оставить монстра здесь, даже под наблюдением, — опасно и муторно: придётся заполнить уйму форм, протоколов, заявлений, ходатайств и прошений. Вызывать спецназ — а стоит ли? Ведь теоретически с этой задачей можно справиться силами одной группы. Уничтожать? Аз сказал, что это долго и сложно, и, пока они будут заняты уничтожением, Рыков будет уходить всё дальше и дальше. С другой стороны, скорее всего, он умчался из города сразу после убийства.

Сильный редкий монстр, запертый в арендованной квартире. Кое-что ей это напоминает.

— Сколько времени займёт уничтожение? — спросил Егор, хмуро глядя на спеца по редким существам.

— Часа три, — грустно ответил Аз. — Там сложный ритуал нужен.

— А транспортировать тварь как, если получится поймать?

— На верёвке за машиной, — с надеждой отозвался Азамат. — Я не шучу: «нихтерино алого» бегать умеют и любят. Отсюда до отдела для него пустяк.

Старший кивнул и объявил:

— Вика, спустись за верёвкой: в сумке, в багажнике. Заодно скажи Тимофею и Игорю пусть внизу подождут.

— В моей машине, — добавил Эд, вручая Вике ключи.

— Аз, беги за маслом. Ждём вас.

Воспрявший духом Азамат тут же умчался. Вика отдала ключи Игорю, тихонько пояснила, что в квартире, и сходила за верёвкой, пока пёс и его человек медленно спускались с пятого этажа на первый.

Через пятнадцать минут Азамат, всё ещё слегка взъерошенный после пробега до магазина, вручил Эду жирную, скользкую от масла верёвку, скрученную на манер ковбойского лассо.

В ванной шумела включенная на всю мощь вода.

— Держи! — напутствовал спец по редким существам.

Вернувшись с бутылкой масла, он попробовал убедить Эда, что сам должен пойти к «коню», но тот помотал головой и объяснил, что если монстр выведет из строя того, кто знает, как с этим монстром управляться, худо будет всем.

— Заходишь на счёт три, — велел Егор, отходя в сторону. — Вика, стой за мной. Аз, свисти. Раз, два, три!

Мелодичный свист монстр, кажется, услышал. Во всяком случае завертел круглой птичьей головой и широко распахнул клюв.

Эд перешагнул через сложную вязь знаков и очутился в комнате.

«Нихтерино алого» встал на дыбы — голова монстра прошла сквозь потолок — и кинулся к человеку, вытянув перед собой когтистые руки-лапы. Эд уклонился, пропуская монстра справа от себя. Но недостаточно быстро, и «конь» лягнул его то ли второй, то ли третьей ногой. Эд с удивительным для его телосложения проворством отскочил к стене и мрачно усмехнулся монстру.

Существо развернулось и снова встало на дыбы. Рывок — невозможно хищный для обычной лошади — и «ночной конь» навис над человеком.

Эд снова уклонился, пропуская монстра на этот раз слева от себя, и схватил его за длинную руку. Дёрнул изо всех сил, пытаясь повалить существо на бок.

Тварь извернулась и клюнула человека в руку. Отдёрнула голову от вспыхнувшей на рукаве защиты. Эд снова рванул руку монстра на себя, и «ночной конь» начал заваливаться.

Миг — и на шею существа упала накинутая петля.

Тварь успела дёрнуться всем телом и замерла, безвольно опустив голову, так и не упав до конца на человека.

Эд оттолкнулся от туши, прижал руку к бедру, куда угодило копыто в начале схватки, и другой рукой махнул: мол, всё в порядке.

Аз, продолжая насвистывать, вошёл в комнату, ухватил свисающий с монстра конец верёвки и, слегка потянув, поставил монстра на все шесть ног.

Потом спросил:

— Сильно досталось?

— Да нет, не очень, — прогудел Эд.

— Синячище точно вылезет. Извини.

Эд мотнул головой:

— Ничего.

— За руль сядешь? — вмешался старший.

— Да.

— Тогда приложи к ноге «снежок» из аптечки и вези Игоря и Тимофея в спецотдел. Поручи их диспетчерам — пусть найдут им свободную машину. Аз, ты с ними. Вика…

У Егора зазвонил телефон.

Он принял звонок, кивнул, сказал «понял» и отсоединился.

Потом посмотрел на коллег и проговорил:

— Рыкова взяли у автовокзала. Везут в спецотдел. Едем.

Помеха. Часть 3

10–11 ноября

До здания спецотдела добрались без проблем. Если кто из редких водителей и видел несущегося за «фордом» монстра, то никак не выразил своего удивления.

Аз прямо из гаража помчался в лабораторию, ласково бормоча «коню» что-то успокаивающее.

Эд пострадал от копыт существа сильнее, чем казалось: выйдя из машины, он не смог не хромать. Егор отправил его в медпункт, невзирая на протесты в духе «всё со мной в порядке», потом сказал:

— Игорь, Тимофей, опознание по запаху проведём? Подозреваемый в допросной.

— Опознаем, почему нет? — согласился пёс.

Его человек кивнул.

— Вика, захвати протоколы допроса и за мной, — бросил на ходу старший.

В кабинете уже расположились парни из ночной смены. Удивились, что дневные ещё работают, спросили, где Азамат, и, узнав, что он в лаборатории, присвоили его контейнер с домашними пирожками. В общем-то спец по редким существам уже наверняка о нём забыл, а вся еда, оставшаяся в холодильнике без присмотра, по традиции становилась добычей следующей смены.

Вика собрала нужные бумаги и спустилась в допросную. Игоря и Тимофея рядом с нужной дверью не было: видимо, уже закончили с опознанием.

Рыков встретил «спецов» спокойно. Смотрел прямо, улыбался. И улыбка была кривой совсем чуть-чуть, почти незаметно.

— Итак, гражданин Рыков, — начал Егор, сидящий напротив подозреваемого,— у нас к вам много вопросов.

— Вот уж попался так попался! — усмехнулся мужчина. — Сам дурак, конечно, но что уж теперь поделаешь?

— Вы убили Коврову Альбину Васильевну?

— А у вас есть сомнения?

Рыков отвёл взгляд от Егора, посмотрел на Вику. Он не выглядел по-настоящему расслабленным и уверенным в себе, но всё же был гораздо спокойнее, чем полагается человеку, обвиняемому в убийстве. Бравирует или у него действительно есть козырь в рукаве?

— Установлено, что вы заходили в квартиру Ковровой сегодня вечером и, вероятно, вы последний, кто видел её живой, — сухо отметил Егор.

Значит, и правда, Тимофей уже подтвердил то, что Рыков был у Альбины Васильевны.

Рыков уставился на Егора и вздохнул:

— Ох и доставучая бабка… Просто гарпия! Ворчала на меня всю неделю, а сегодня пристала, когда я к себе поднимался, и давай орать: я куда надо позвоню, я кому надо пожалуюсь!

— Довела вас? — понимающе кивнула Вика.

— Не то слово!

— То есть вы признаёте, что ударили гражданку Коврову по голове и скрылись с места преступления? — бесстрастно уточнил старший.

Несколько секунд подозреваемый сосредоточенно глядел на Брянцева, словно пытаясь быстро-быстро решить в уме сложную задачу.

Потом откинулся на спинку неудобного стула и сказал:

— Ударил, да. И так на нервах был: поссорился кое с кем, деньги мог потерять огромные, а тут она. Высунулась из своей двери и давай телефоном в меня тыкать: мол, щас позвоню, щас тебя накажут. Я, конечно, разозлился — жуть. Хотел, чтоб она заткнулась! Рванул дверь, заскочил к ней — потом ничего не помню. Будто чёрная пелена перед глазами.

Он сгорбился, положил руки на стол и опустил голову.

Неужели пытается списать убийство на аффект? Сомнительная тактика.

Рыков заговорил снова, тише и медленнее:

— Я ведь не хотел никого убивать. Правда. Это страшная, чудовищная ошибка. Мне очень жаль. Так жаль…

Голос мужчины звучал глухо, красивое лицо было искажено страданием, но Вика не могла избавиться от ощущения, что перед ней не подозреваемый в убийстве, а герой сериала.

Хороший актёр, сериал, вероятно, качественный, но слишком уж драматичен герой, слишком пафосны его слова и поза.

Однако показания Вика, конечно, конспектировала без комментариев.

— А когда я пришёл в себя, старушка уже была мертва, — продолжал «герой», подняв голову и наклонившись к Егору. — Я увидел кровь на её голове, на полу. Я был как в тумане: зашёл в квартиру этой старушки и попытался изобразить ограбление… разгромил и перевернул всё, что сумел — как будто наркоман какой-нибудь заначку ищет. Утащил золотишко и её смешные накопления.

Рыков криво усмехнулся, потом добавил:

— Замок поцарапал, даже кольцо с тела снял — всё сделал, чтоб было похоже на ограбление… Понимаете, я очень не хочу в тюрьму. Как вы меня нашли?

— Вы убили Коврову, чтобы она не пожаловалась на вас в органы? — проигнорировал вопрос Егор.

— Да.

— А почему она хотела пожаловаться на вас?

Рыков улыбнулся, не отводя от собеседника пристального взгляда:

— Вы же были в моей квартире, так ведь?

— У вас есть разрешение на существо, называемое «нихтерино алого»? — вопросом на вопрос ответил Егор.

— Нет, и вы прекрасно знаете, что быть не может, — хмыкнул подозреваемый.

— Во сколько вы убили Коврову?

— Где-то в шесть пятнадцать.

Егор еле заметно усмехнулся:

— Коврова позвонила нам в восемнадцать ноль две.

— Что⁈ Вот чёртова старуха! А какого дьявола она мне угрожала звонком тогда?

— Возможно, вы неправильно её поняли.

Рыков с чувством выругался, но очевидно было, что злится он на себя, а не на «спецов».

— Итак, откуда у вас незарегистрированное опасное существо?

— А вот это уже интересно, правда? — подозреваемый улыбнулся, на этот раз хитро и многозначительно. — Вот мы и подошли к самому интересному. Нихтого — мы его так называем — очень не любит сильных существ и нападает на них со всей яростью. А это, знаете ли, то ещё зрелище.

Рыков сделал выразительную паузу.

Неужели он и правда готов дать им информацию о незаконных боях?

— Я хочу сделку! — снова заговорил мужчина. — Я вам расскажу кое-что интересное о кое-каких зрелищах, а вы дадите мне иммунитет против убийства. Как я уже говорил: не хочу в тюрьму.

— Такие сделки бывают только в кино, — покачал головой Егор. — Может, в Америке такое и возможно, но не у нас.

Рыков поджал губы и уставился в стену с подчёркнуто недовольным видом.

— Суд учтёт ваше добровольное сотрудничество, — заметил Егор.

— Это меня не устраивает. Я не хочу в тюрьму! И повторяю: я готов предложить вам кое-какую информацию о нелегальных мероприятиях с участием запрещённых существ в обмен на свою свободу. Предложите сделку своему начальству — я, так и быть, подожду до утра. Но говорить теперь буду только с вашим начальством.

Как ни старался Егор выпытать у Рыкова хоть что-то ещё, ничего не вышло. Подозреваемый замолчал. И очевидно было, что говорить он намерен только на своих условиях.

Егор посмотрел на коллегу: мол, не хочет ли она присоединиться к допросу, но Вика покачала головой. Рыков свою позицию озвучил и не похоже, что он сдастся под давлением. А информация о подпольных боях очень и очень нужна руководству.

Надо передать Антону Иванычу предложение этого типа. На киношную сделку Иваныч, конечно, не пойдёт, но, возможно, придумает, что ещё предложить Рыкову. Или передаст дело областному начальству. А может, даже в Москву. Подпольные бои — проблема федерального уровня: они проходят по всей стране, постоянно меняя место дислокации. И хотя считается, что большая часть таких «мероприятий» проходит в столице, городах-миллионниках и курортных зонах на юге, организаторы боёв могут заглянуть почти куда угодно.

Рыкова увели в оборудованную в конце коридора камеру: большую комнату без окон, разделённую решёткой на три части, и исчерченную знаками не хуже лаборатории. В камере редко бывали «постояльцы», вот и сейчас у Рыкова не оказалось соседей. Его заперли в первый из трёх пустых отсеков, и он, усевшись на узкую койку, с усмешкой кивнул «спецам», пришедшим убедиться, что подозреваемого водворили куда нужно.

— Давай по домам, — сказал Егор, когда они вернулись к посту дежурного. — Я Иванычу отзвонюсь и тебя домой подброшу. Утром на свежую голову будем разбираться с этим Рыковым.

Вика кивнула.

Спалось ей плохо: она то и дело просыпалась, тут же засыпала снова, чтобы опять проснуться через час-полтора. Видимо, напряжённое ожидание действовало на неё сильнее, чем она сама полагала. Что расскажет Рыков? На каких условиях согласится сотрудничать? Сумеют ли они добраться до тех, кто организовывает бои?

Проснувшись в очередной раз в пять ноль три, Вика вдруг подумала, что если бы они было в кино, то утром в камере нашли бы труп Рыкова, убитого самым загадочным образом. Уснуть она не смогла, поэтому приняла душ, сварила кофе и взялась перечитывать доступные материалы дела Ковровой. Хотелось позвонить Максиму и обсудить дело с ним, но он, конечно, спит в половине шестого.

Утро выдалось сумрачным: серое небо давило на город, и Вика чувствовала себя вялой и нездоровой.

Когда она с гудящей головой прибыла на работу, в кабинете Аз и Эд рассказывали Максу обо всём, что вчера случилось. Максим выглядел обиженным: получается, только его не позвали разбираться с интересным делом.

— Егор у Иваныча, — сообщил Аз, когда Вика села за свой стол. — Особую ловушку начали изготавливать, но там работы на несколько дней, а потом спрячем «коня» в эту ловушечку и домой отправим.

— Прямо в Грецию? — недоверчиво уточнил Эд.

— В Турцию, наверное. А там он сам разберётся: друг к другу эти существа иногда проникаются симпатией. То есть «нихтерино алого» и небольшими группами живут, на четыре-пять особей, и поодиночке.

Парни принялись обсуждать, кто поедет в командировку, если ловушку с «конём» поручат им, а Вика попыталась сосредоточиться на бумагах по текущему делу. Получалось не очень.

Минут через десять в кабинет вошёл Егор и сказал:

— Вика, идём к Рыкову. Остальные — ждите здесь.

Рыкова в камере не было.

От неприятного предчувствия сжалось сердце. Вика точно помнила, что вечером Рыков сидел на койке левого отсека. Теперь там было пусто, зато в среднем отсеке лежал на койке незнакомый здоровяк с фингалом под глазом, лениво покосившийся на «спецов».

Дежурный, нагнавший у самой камеры, чуть запыхаясь сообщил:

— Подозреваемый в допросной. К нему адвокат приехал.

— Адвокат? — удивился Егор. — Давно?

— Нет, ровно в восемь.

Получается, двадцать минут назад. Оперативно. Интересно, почему вчера Рыков ни слова не сказал об адвокате?

Егор и Вика поспешили к допросной.

Рыков, живой и здоровый, только более помятый и слегка заросший щетиной, сидел там же, где и вчера. Рядом с ним восседал немолодой мужчина в прекрасно сшитом тёмно-сером костюме и серебристом галстуке. На лице незнакомца застыло брезгливое выражение.

Увидев «спецов», он кивнул и сказал:

— Адвокат гражданина Рыкова, Кротовский.

В его руках появился белый прямоугольник визитки, и адвокат с тем же брезгливым выражением лица подтолкнул его в сторону спецотделовцев.

— Старший сотрудник Брянцев, — представился Егор. — Виктория Ежова.

— Мой подзащитный отказывается от всех показаний, который дал вчера, находясь в шоковом состоянии под давлением со стороны органов.

— Вы уверены, гражданин Рыков? — холодно спросил старший, глядя на подозреваемого.

Рыков кивнул с самой серьёзной миной, потом чуть усмехнулся.

— С вами говорить буду я, — вмешался адвокат. — Мы хотим ознакомиться с материалами дела. До этого, а, возможно, и после он не скажет ни слова.

Рыков снова кивнул и действительно ни разу не открыл рта, пока Егор пытался переубедить адвоката.

Через полчаса «спецам» пришлось ретироваться: Кротовский стоял на своём, Рыков молчал, а ознакомиться с материалами дела они и правда имели право. Вот только дело ещё не заведено.

У Вики окончательно разболелась голова. Придётся съесть таблетку. Главное, что Егор не заметил, а то ещё отстранит от дела.

Егор и Вика вернулись в кабинет.

— Рыков вызвал адвоката и ушёл в несознанку, — мрачно объявил старший.

— Надо понять, в чём тут дело, — задумчиво проговорила Вика. — Совершенно не похоже, чтобы он вчера был в шоке. Он казался готовым к сотрудничеству.

— А что Иваныч говорит? — поинтересовался Макс. — Мы берём это дело?

— Пока что оно на проверке на предмет определения юрисдикции, — пояснил Егор, продолжая хмуриться.

— Значит, у нас сутки, — припомнил правила Максим.

— Да. А потом оно либо вернётся полиции, либо уйдёт к областному отделу.

Мда, один из худших раскладов, но ничего не поделаешь: нравится или не нравится, как завершится дело, а работать над ним надо тщательно с самого начала.

Б-пять взялись обсуждать идеи.

— Может, Рыков ещё вчера собирался прикрыться адвокатом, но знал, что до утра адвокат не приедет? — предположил Максим.

— Тогда он мог просто отказаться давать показания до начала рабочего дня, — покачал головой Егор.

— А вдруг он нас отвлекал? — пробасил Эд. — Нарочно тянул время, чтобы те, с кем он работал, что-то спрятали?

— Но ни соседи, ни Тимофей ничего не говорили о том, что к нему кто-то заходил, — возразил Азамат.

— Так он мог их по телефону предупредить. Или съездить к ним на встречу после убийства.

— И не передать монстра? — усомнился Егор. — Вряд ли. Но его телефонные разговоры и навигатор в машине мы, конечно, проверим.

Больше никаких толковых идей ни у кого не было.

Выслушав коллег и поразмыслив, Вика выдвинула своё предположение:

— А что, если Рыков действительно собирался выдать известных ему организаторов подпольных боёв, но передумал?

— Почему? — прогудел Эд.

— Или проспался и вспомнил, что с ними шутки плохи, или ему напомнили, — Азамат с трудом сидел на месте, так ему не терпелось поскорей найти таинственных организаторов.

— Кто? — удивился Макс. — Он же всю ночь был в камере, а телефон у него изъяли.

— В камере сейчас неизвестный, — напомнила Вика. — Его наверняка доставили ночью.

«Спецы» переглянулись.

— Проверим камеры в коридоре, — решил Егор. — Я к Иванычу за разрешением.

Через четверть часа Б-пять просматривали записи с камер. Картинка была чёрно-белой, довольно размытой, но люди на записи опознаваемы. Звука, увы, не было, но хоть что-то.

Выяснилось, что ночью к камерам подходили трое: Антон Иваныч, дежурный и парнишка, который привёл здоровяка.

Иваныча из списка подозреваемых исключили сразу.

Дежурный подходил к камере дважды: один раз о чём-то спросить, второй раз, чтобы сводить задержанного в туалет.

Здоровяка доставил парнишка из новой Я-три, стажёр этого года, взятый Олегом Яковлевым в группу после инцидента с безумным Зеркальщиком. Парнишка с Рыковым не разговаривал, даже не смотрел в его сторону. А вот здоровяк обменялся с товарищем по несчастью парой-другой реплик.

Здоровяка привели около шести утра, и с этого момента дремавший до того Рыков больше не спал. Один раз встал, сделал зарядку с приседаниями и наклонами, а всё остальное время сидел, опершись на стену, и выглядел крайне задумчивым.

— Вика, узнай, за что задержали того типа, потом побеседуем с ним. Макс, поищи контакты ночного дежурного и парня из Я-три — с ними тоже надо поговорить. Эд, Аз, пока ждите указаний.

Здоровяка со смешной фамилией Лапушкин задержали из-за пустяка: просроченное на три дня разрешение на фамилиара. На такие мелкие нарушения «спецы» чаще всего закрывали глаза, в крайнем случае — выписывали штраф, как и полагается по правилам. Но чтоб тащить человека в шесть утра в камеру, такого не бывало.

Очень и очень странно.

Антон Иваныч, очевидно, тоже так решил, поскольку тут же дал разрешение поговорить с Лапушкиным.

Тот не стал скрывать, почему с ним так обошлись:

— Ну, я, эта, вспылил маленько и в глаз вашему сотруднику заехал. А чё он меня в такую рань разбудил, а? Я только со смены пришёл, спать лёг, а тут — на тебе. Психанул, да. Вы же, эта, меня в тюрьму не посадите, а?

Здоровяк мялся, потел, отводил глаза, но тем не менее нападение на сотрудника при исполнении уже больше походило на основание для задержания. И всё же Вику не отпускало беспокойство.

— Имейте в виду, что за дачу заведомо ложных показаний вам грозит уголовная ответственность, — строго заявила Вика. — Статья триста седьмая УК РФ.

— Эй, эй, вы чё? Не надо уголовку! — перепугался Лапушкин. — Я чё? Я психанул просто. Ну я только со смены пришёл, спать лёг, а тут — на тебе! Чё он меня в такую рань разбудил, а?

Надо же, почти слово в слово.

Так, проверим кое-что.

— Расскажите ещё раз, в деталях, как произошёл инцидент, — потребовала Вика.

— Ну я же тока что сказал! Я только со смены пришёл, спать лёг, а тут меня в такую рань разбудили! И я психанул, не сдержался и в глаз ему заехал.

Опять почти слово в слово.

Вика кивнула старшему, и тот спросил:

— О чём вы говорили с Рыковым? Задержанным из соседней камеры? — Да ни о чём, — с явным облегчением пожал широкими плечами здоровяк. — Спросил его, за что его замели и будут ли тут жрачку давать. И всё. У меня чё, проблемы, да?

— Посмотрим, — отрезал Егор.

Затем они на всякий случай провели проверку знаками, но никаких следов одержимости не нашли.

По пути в кабинет старший поинтересовался:

— Думаешь, врёт?

— Конечно! Излишние повторения, одинаковые фразы — он явно заучил историю. То есть на ночного он, наверное, и правда напал: это легко по протоколу задержания проверить, а вот объяснения звучат фальшиво.

— Возможно, этот тип нарочно ударил «спеца», чтобы попасть в камеру за нападение, — предположил Егор. — А там вполне мог как-то передать Рыкову угрозу или выгодное предложение.

— Похоже на то, — кивнула Вика. — Надо уточнить у ночного, как он на этого Лапушкина вышел? Если был анонимный звонок о фамилиаре без регистрации, то это точно сам Лапушкин постарался!

Едва войдя в кабинет, Егор отправил Макса и Азамата поговорить с ночным дежурным: вдруг тот что-нибудь заметил, а сам попытался дозвониться до новичка из Я-три. Вика вызвалась проверить протокол задержания Лапушкина.

Когда она вернулась, просмотрев бумаги, Егор всё ещё не связался с чужим новичком.

— Не отвечает. Видимо, спать лёг после смены и звук на телефоне выключил. Придётся съездить к нему, — постановил Егор. — Вика, ты со мной.

— А я? — спросил Эд.

— А ты пока будь на связи.

Вике на секунду показалось, что старший снова не доверяет Петрову, как одиннадцать месяцев назад, но она тут же поняла, что дело в другом: Егора беспокоит хромота подопечного.

В машине Егор пояснил:

— Парня зовут Игнат Сбруев. Живёт на Ломоносова, девять.

Адрес почему-то показался Вике знакомым. Вроде бы никто из её знакомых на Ломоносова не жил, но, кажется, она видела это сочетание совсем недавно.

Да, точно! Адрес Лапушкина — улица Ломоносова, дом девять, квартира три.

— А квартира какая? — уточнила Вика.

— Вторая, а что? — Егор на секунду отвлёкся от дороги и бросил на коллегу внимательный взгляд.

— Хм, они с Лапушкиным, оказывается, соседи.

— Странно, что Лапушкин ничего об этом не сказал, — заметил старший.

— Мы и не спрашивали, откуда он знает Сбруева. Если они соседи, то, возможно, наш субъект и без звонка в отдел обошёлся.

Идея о том, что кто-то осмелился использовать молодого сотрудника спецотдела в своих корыстных целях, показалась Вике отвратительно реалистичной.

— Узнаем, — коротко отозвался Егор.

Судя по тому, насколько сильно помрачнел старший, он тоже был не в восторге от возможных вариантов.

Игнат Сбруев долго не открывал, а когда дверь наконец открылась, недавний стажёр выглядел сонным и злым. Под левым глазом наливался красками фингал.

— Дневные? Вам чего?

— Егор Брянцев, Виктория Ежова, — официально представился Егор и даже «корочками» махнул. — Есть пара вопросов. Можно войти?

— Ну заходите… Хотя нет. Погодите пять сек, щас выйду: тут бабуля, она малёх не в себе. И сестра болеет. Ещё и племяша разбудили.

Из глубины квартиры действительно доносился пронзительный детский плач и невнятное бормотание.

Игнат аккуратно прикрыл дверь, и через полминуты снова открыл. Выглядел он по-прежнему заспанным и недовольным, но был обут в берцы, а на плечах красовалось стильное, но сильно ношеное пальто.

— Вы же на машине? Давайте там поговорим.

В салоне «форда» чужой новичок огляделся и заявил:

— В общем-то норм. Но я себе покруче куплю.

Егор нахмурился, и Вика поспешила вмешаться:

— Игнат — можно тебя по имени называть? — нам нужно кое-что узнать про Лапушкина.

— А, так вы из-за Витьки, что ли? — рассмеялся Сбруев. — Ну вспылил я, есть такое. Но он же мне врезал.

Игнат осторожно потрогал синяк.

— Я ж сто раз ему говорил: вовремя надо разрешение продлевать. Сто раз! Он мне обещал: мамой клянусь и всё такое. А сегодня я на смену прихожу, спрашиваю, продлил Лапушкин регистрацию? А вот хрен тебе. Ну я и поехал. Специально под конец смены: у Олега Борисовича отпросился. А то Витька, видимо, решил, что раз его сосед в спецотделе работает, то можно наглеть. Нет уж! — если бы не слишком пристальный взгляд, она бы ему поверила.

— Тебе не показалось, что он нарочно не продлевал разрешение?

— Витька-то? Да не, он дурной малёх, но так-то нормальный.

— Он не спрашивал тебя о работе? — поинтересовался Егор.

— Да нет, — пожал плечами Игнат. — Ну то есть как-то поинтересовался, чё как у нас. Но я сказал, что это тайна государственной важности — он и поверил.

Игнат рассмеялся, потом нахмурился и сказал:

— Вы на него бочку не катите, дневные! Мы с ним сами разберёмся. Я его припугнуть хочу за синяк. Он там как, сильно напуганный?

— Очень, — кивнула Вика.

— Но я делу ход не дам, конечно. Он таки мой приятель хороший. Не лезьте, ладно? Пусть ещё побоится малёх, а потом я ему и разрешение продлю, и домой его выпну.

— Ты случайно не знаешь того мужчину, который был в соседней камере? — спросил Егор.

— Нет, — помотал головой Игнат. — Наши говорили, что он вашу надоедливую старуху прикончил. Правда?

— Он убил гражданку Коврову, — суховато отозвалась Вика. — Так ты его не знаешь? Ни о чём не говорил с ним? Может, он о чём-то спрашивал или просил кому-то что-то передать?

— Вы на что намекаете? — сердито спросил Сбруев. — Ничего он мне не говорил! Хоть у него спросите, хоть у Витьки, да хоть у дежурного.

— Я ни на что не намекаю, извини, — Вика примирительно подняла руки. — Просто нам очень нужно узнать, с кем и о чём он говорил.

— Ну тогда ладно, — вздохнул Игнат. — Вы извините, я не спал толком, так что злой очень. Ещё вопросы есть?

— Нет, — почти хором ответили «спецы».

— Тогда я пошёл. Пока!

Он вышел из машины и побрёл к подъезду.

— Что думаешь? — спросил Егор, провожая Сбруева взглядом.

— Может, он и прав. Может, этот Лапушкин просто испугался, что приятель ему статью пришьёт, вот и повторяет одно и то же с перепугу.

— Ты нашла в документах по задержанию что-нибудь подозрительное?

— Нет. Всё оформлено идеально.

— Значит, зря приехали. Но на всякий случай будем настороже.

Макс и Аз тоже не узнали ничего нового: ночной дежурный клялся, что ничего подозрительного не произошло, а сам он всего лишь предложил положенный по правилам ужин, от которого Рыков отказался. Никто с подозреваемым не говорил, сам он ни дежурного, ни доставленного под утро Лапушкина ни о чём не просил.

Рыков по-прежнему отказывался от вчерашних показаний, утверждая, что накануне нёс ерунду от страха и стресса. А его адвокат сражался с юристами спецотдела, настаивая на том, что его подзащитный совершил банальное убийство, с которым никак не связан его монстр, а значит, судить его должны согласно нормам уголовного процессуального права без вмешательства «спецов».

И вроде бы с Лапушкиным разобрались, да и Рыков, что бы он ни скрывал, сядет за убийство, но Вика не ощущала ни радости от проделанной работы, ни хоть какого-то удовлетворения.

По-другому

24 ноября

…Слова ускользали снова и снова, оставляя холодок разочарования и колкий иней неудовлетворённости. Смысл терялся, и казавшиеся вчера прекрасными строки сегодня выглядели пустыми и банальными.

Он выдрал лист и аккуратно, несмотря на дрожь в пальцах, положил его в стопку загубленных черновиков. Потом отшвырнул ручку в угол комнаты и уставился на белоснежное полотно блокнотного листа со смесью злости и отчаяния.

Максимилиан терпеть не мог писать по заказу, но ведь брат не заказывал, он попросил. Обычно Даниэль сам справлялся — и, надо сказать, справлялся неплохо, хотя нарочитый примитивизм некоторых текстов откровенно, почти бесстыдно не вязался с многоуровневой архитектурой аккомпанемента. Но пусть его: Даниэль — творец и имеет право сочетать сложное с простым так, как ему нравится.

Блокнотный лист по-прежнему оставался чистым и пронзительно белым.

Ничего не идёт на ум. Пусто и в голове, и в сердце.

Может, потому, что за окном уже почти зима: Максимилиан любит холода и снег, но в это время года он становится наблюдателем, отрешённым от жизни. То ли дело весенние ночи, полные невесомых звуков, тревожащих душу запахов и такого знакомого зуда в кончиках пальцах и на краешке языка… это невысказанные рифмы, это ещё непридуманные строки и смыслы, жаждущие стать словами…

Может, просьба брата — это всё равно принуждение?

Школьные сочинения на заданные темы точно по не слишком интересным ему произведениям, которые нужно было сдавать точно в срок, давались Максимилиану с трудом. Он получал вымученные тройки и каждый раз чуть не плакал. То ли дело маленькие зарисовки об окружающих людях, которые он писал в большой тетради два года. Ту тетрадь однажды нашла мама и попросила разрешения прочитать.

Он разрешил, хоть было страшновато: мама талантливая, настоящая поэтесса, у неё сборники, премии, книжные выставки и письма поклонников, у неё истинное дарование… Ругаться она, конечно, не будет, хоть там были истории и про неё, и про папу, и про мерзкую соседку, которая точно почти ведьма, и про тётю Амелию из папиной галереи, и ещё много про кого. Но мама умеет смотреть так сочувственно-одобрительно: мол, я знаю, ты старался, малыш, пусть и вышло не очень, — лучше бы ругалась. Наверное.

Однако мама не стала ни ругаться, ни выразительно смотреть. Она читала долго-долго, беззвучно плакала и улыбалась. А потом побежала к папе, прижимая тетрадь к груди, и заставила его прочитать всё от корки до корки. С какой гордостью они оба глядели на сына…

Максимилиан с трудом вынырнул из любимого воспоминания.

В чём же дело? Почему он не может ничего написать?

Может, дело в той девушке, которую он заметил утром у дома напротив? Такая красивая, строгая, в элегантных очках и строгом тёмно-сером пальто. У девушки были тёмные волосы, серебристо-звёздный шарф и требовательный взгляд, будто он, Максимилиан, ей чем-то обязан или что-то должен.

Стоило на миг отвлечься от окна, как девушка исчезла. Возможно, зашла в кафе, возле которого стояла. Или села в подъехавшую машину. Мимолётная невстреча. Но почему-то он никак не мог выкинуть из головы её изящную фигуру и странно знакомое лицо, будто он когда-то видел красавицу во сне.

Нет, это ерунда! Девушку он увидел только утром, а творческий кризис длится уже четвёртый день.

А может, он просто исписался? Сочинил всё, что мог, выжал из себя всё вдохновенно-творческое до капли — и не осталось совсем ничего… Такие мысли приходили ему в голову каждый месяц, но он всё равно каждый раз пугался и почти заболевал от переживаний.

Вдруг на этот раз всё по-настоящему? Выдохся. Спёкся. Умер как творец. Кончился. Пересох. Истощился. Перестал быть.

Максимилиан взъерошил длинные волосы и понял, что ему всё надоело. Он задыхается в чёрно-белой стильной квартире. Ему не нравится и блокнот, и стол, и кресло, и вон та стена. Даже воздух и свет из окна раздражают. Надо пройтись.

Он решительно встал из-за стола и поспешил в гардеробную. Сменил серёжку-крестик в левом ухе на чёрный «гвоздик», натянул синюю водолазку и «ржавые» джинсы. Перчатки, объёмный кирпично-рыжий шарф, чёрное пальто и тяжёлые ботинки.

Всё, на улицу! К свежести, прохладе и лёгкости. Он должен вдохновиться и написать лучшую песню. Должен выложиться на двести процентов, вложить в строки душу, всего себя! А иначе незачем было и начинать.

Снег хрустел под рифлёнными подошвами. В морозном воздухе шуршали шины и чужие шаги. Вдалеке прогремел трамвай. Откуда-то донеслись обрывки разговоров. Звуки сплетались в ритмичное полотно: шуршание и шелест, шёпот и смех, треньканье и лязг, снова шелест и шуршание, шорохи и похрустывание.

Медленно, но неизбежно, осязаемо рождалась мелодия, которая после обрастёт словами и превратится в песню.

Ритм. Ритм. Ритм.

Шаги. Движения. Голоса. Звуки…

Он поймал мелодию, начал пританцовывать в такт, создавая внутри себя настоящее, сильное, ценное. Ещё немного — и он сочинит, породит, выпустит из себя. Вложит душу в истинное.

Максимилиан вдруг споткнулся на ровном месте: на другой стороне дороги стояла она, серьёзная девушка в очках. И снова смотрела на него так, будто он ей что-то должен.

Нет, так продолжаться не может!

Зачем она ему мешает? Что ей нужно? Он должен узнать.

Максимилиан рванулся через дорогу. Ощутил удар. Мир покачнулся, дёрнулся в сторону, опрокидывая дома и столбы, людей и заснеженные деревья — и исчез.

…Нашёл. Нашёл!

Ужик четыре раза перепроверил, но всё было правдой. Он нашёл истинного исполнителя желаний. Нужно просто призвать его, чтобы…

В памяти всплыло страшное: Пашка шарахается в сторону от невидимого для Ужика видения, насланного королём кошмаров, оступается и молча, страшно летит вниз. Ужик дёргается схватить друга, но слишком поздно, слишком медленно. Пальцы ловят лишь пустоту.

Нет, не думать. Не вспоминать. Это не правда. То есть правда: да, они пошли изгонять короля кошмаров, невесть как оказавшегося на заброшенной стройке. Пашка-Полоз легко оторвался от остальных и в погоне за тварью забрался на третий этаж.

А потом… потом… Ужик не смог спасти друга.

Полоз сделал для него так много. Столько раз спасал. Научил его быть сильным. Научил дружить и быть частью команды. Всё сделал. Тренировал, делился знаниями, помогал и поддерживал. А когда единственный раз Полозу потребовалась помощь, Ужик не смог. И теперь… теперь…

Он с трудом прогнал видение окровавленной арматурины, торчащей из груди друга, и тряхнул головой. Он всё исправит.

Дни и ночи он копался в записях Полоза и его учителя, искал сам не зная что. И нашёл!

Нашёл.

Да, ритуал сложный и опасный. Но он вызовет настоящего исполнителя желаний и пожелает, чтобы Полоз был жив. И всё станет, как было: Змеи снова будут командой, мир будет понятным и простым. Всё будет хорошо.

Нужно лишь собрать ингредиенты и вложить часть себя в ритуал. Ничего невыполнимого. Он не станет дёргать Кобру и Аспида, он должен справиться сам. Не они не сумели поймать Полоза, когда тот сорвался. Только он, Ужик.

Значит, ему и расхлёбывать.

Ужик в сотый раз перечитал описание ритуала. Сфотографировал страницу из дневника Полозова учителя на телефон, хотя уже давно выучил всё, что тут написано.

Сначала в зоопарк за пером дикой птицы.

Потом в библиотеку за страницей из книги, которой не меньше пятидесяти лет.

В ритуальный магазин за чёрными свечами.

Кровавый пепел он сделает сам. Порошки семи трав наверняка найдутся в запасах Полоза.

Ужик встал, потёр слезящиеся от бессоницы и чтения глаза и взялся за поиски трав.

Полынь… неживень… болиголов… крапива… волчий след… чёрная белена… дурман…

Всё есть. Хорошо.

Теперь в зоопарк. Странно, раньше ему казалось, что в городе нет зоопарка. Он вроде бы мечтал увезти сестрёнок в другой город, чтоб показать зверей. Кажется… Впрочем, это неважно. Важно, что сейчас зоопарк есть, и идти до него совсем чуть-чуть.

Ужик оделся, вышел из дома Полоза, в котором дневал и ночевал, уже, наверное, неделю, и побрёл в сторону зоопарка.

В зоопарке было безлюдно: никто не ходил по дорожкам между вольерами, не глазел на животных. Странно, может, у них сегодня выходной?

Неважно. Важно, что он вошёл и может найти перо.

Откуда-то вынырнул жизнерадостный скуластый служитель в униформе и попытался выставить незваного посетителя, предлагая ему зайти позже, полакомиться мороженым и погладить котят. Но Ужик уже заметил указатель «Птицы», так что отбился от назойливого типа и уже через пару минут подобрал у клетки с совой пёстрое пёрышко.

В библиотеке ему удалось добыть четвёртый том второго издания «Большой советской энциклопедии». Книгу с собой ему не отдали, но позволили почитать в читальном зале под залог.

Воровато оглядываясь, Ужик унёс чёрный с золотым тиснением том к дальнему столу, спрятавшемуся за стеллажами, и только собрался вырвать страницу, как между стеллажами кто-то появился. Хмурая симпатичная библиотекарша в очках грозно уставилась на него, будто точно знала, что именно замыслил подозрительный посетитель.

Ужик, конечно, знал, что нельзя портить книги. Но ему очень-очень надо. Так что он отвернулся от милой работницы библиотеки и вырвал страницу. Конечно, его потом найдут и накажут за порчу библиотечного имущества, но это всё равно. Главное, чтобы Полоз был жив.

Ужик сунул книгу на ближайшую полку и направился к выходу, сунув смятую страницу в карман. Девушка в очках попыталась его остановить, но он заявил, что ему очень нужно в туалет, книга, мол, пока что в зале, залог он отдал, вернётся и ещё почитает. Он старался говорить как можно грубее, чтоб отбить у неё всякое желание общаться, и не слушая, что отвечает библиотекарша, вышел из зала.

У сувенирного магазина его остановил приятного вида молодой человек и попросил проводить его в библиотеку. Ужик отмахнулся: прямо, потом налево — сам найдёшь. Парень придержал его за руку и, грустно качая головой, сказал: «Не надо». Ужик оттолкнул его и кинулся в магазин.

Будто странный сон, в котором окружающие — не те, кем кажутся. Следят за тобой. И, наверное, хотят убить.

Ужик купил свечи и велел себе не дурить. Просто он давно не спал, вот и чудится всякое.

Сейчас главное — провести ритуал. Вернуть Пашку. Этого он хочет всей душой, а там будь что будет!

С кровавым пеплом он возился больше часа: Полоз объяснял, как правильно напитывать кровью бумагу и сжигать, но на практике всё оказалось сложнее.

К девяти вечера он закончил. Аккуратно собрал пепел в мешочек и положил его в коробку, туда же сунул свечи, страницу из старой книги и перо.

Пора.

Вызывать исполнителя лучше всего в склепе, но на худой конец сгодится подвал мертвеца. Ужик подумал, что это забавно, и полез в подполье Полозова дома.

Разложил ингредиенты и принялся чертить сложный круг, неловко пригибаясь: потолки в подвале низкие, в полный рост и сам Полоз не выпрямился бы, а уж двухметровому Ужику было совсем неудобно.

Впрочем, ерунда.

Нужно закончить фигуру, пожелать всей душой, чтоб желание исполнилось, и капнуть кровью на пепел — и исполнитель придёт.

Завершить ритуал Ужик не успел. Сверху послышался шум, затем громкое:

— Спецотдел!

В подвал заглянул светловолосый мрачный «спец» и сказал:

— Идиот! Ты думаешь, что творишь⁈

Ужик хотел отшить наглеца, резко выпрямился, врезался затылком в балку и отключился.

— Макс, Макс, слышишь меня?

Смутно знакомый голос доносился откуда-то издалека, хотя его обладатель находился рядом: кажется, это он тряс Макса за плечо.

Кошкин открыл глаза и, с трудом сфокусировался на светящемся глазе знакомого незнакомца.

А, это Руслан.

— Он очнулся! — крикнул Руслан, обращаясь к кому-то за пределами зрения Максима.

— Что случилось? — прохрипел Кошкин и тут же вспомнил.

Они отправились проверить заявление участкового о подозрительном свечении в подвале аварийного расселённого дома. Вроде как там пара бомжей пропала, но в этом участковый не был уверен.

Опознать существо не удалось, и они с Эдом отправились проверить, есть ли там люди. А потом, видимо, попались какому-то мастеру иллюзий.

— Мне позвонил Азамат. Сказал, что тут завелась «сирена», и попросил помочь.

Максим тяжело тряхнул головой, пытаясь вспомнить, что ему грезилось, и спросил:

— Где Эд?

— С ним всё в порядке. Уже пришёл в себя. Сможешь подняться?

Руслан протянул руку, и Макс медленно встал.

— Идти сможешь?

— Кажется, да.

И они пошли.

В дверном проёме стояла Вика, с тревогой вглядывающаяся в полумрак коридора, по которому ковылял Макс, опираясь на плечо Руслана. Стоило увидеть её, как сердце забилось чаще и захотелось отстраниться от Руслана, чтобы казаться сильным и крутым.

На самом деле Макса шатало, так что он не стал дурить, а просто улыбнулся Вике.

— Всё хорошо? — озабоченно спросила она. — Ты странно выглядишь.

Кошкин снова улыбнулся и кивнул, не сводя с неё взгляда.

— Рад, что все целы! — подал голос радостный Азамат. — Итак, Руслан, раз все целы, то, как и обещал, поясняю: «сирены» погружают жертву в иллюзию и заставляют человека выдать сильную эмоцию. Чем сильнее эмоция, тем больше жизненной силы теряет жертва — и получает существо. Посторонитесь!

Макс, Вика и Руслан отодвинулись от входа, и из здания вышли Егор и Эд. Эд шагал сам, но лицо у него было такое угрюмое и почему-то растерянное, что Макс решил: с ним, Максимом, всё куда более в порядке.

— Вы помните, что видели? Расскажете? — поинтересовался Азамат. — Говорят, «сирена» не может сразу съесть человека, если у него есть «якорь» в этой жизни, но природа «якорения» изучена слабо. У нас, во всяком случае. Точно не ясно и то, почему у одних видения очень-очень похожи на правду, а у других совсем нет. Вы же поможете прояснить картину, да?

— Как ты понял, что это «сирена»? — спросил Макс в ответ.

— А вот как только вы ушли, мы заметили, что свет стал ярче, с таким необычным оттенком, сиреневым, и мне что-то вроде музыки померещилось. Ну, я и прикинул, что это должно быть «сирена»! Еле убедил Егора и Вику не соваться за вами, а позвонить Русу. Он же из-за глаза вроде как может сквозь иллюзии видеть, так что ему тут самое место. Благо он был не занят: приехал, разобрался с «сиреной» и вас нашёл.

Максим кивнул Руслану: мол, спасибо. Эд тоже.

— Бомжей я видел: мертвы, — мрачно подал голос Егор. — Трое. Больше никого в здании нет.

— А откуда тут «сирена»? — спросил Руслан. — Я так понял, она редкое существо.

— Очень! — вздохнул Азамат. — Ну, в России редкое. Так что её либо привезли из-за границы, либо вывели. То есть привезли яйцо и из яйца «сирену» высидели. Как цыплёнка!

— Зачем? — удивился Руслан.

— Говорят, один из жильцов категорически не хотел съезжать, — отозвалась Вика. — Он точно был видящим и угрожал представителям компании-застройщика, что они пожалеют. Говорил, что проклял это место. Сейчас ищем этого гражданина.

— Вы же расскажете, что видели? — Азамат едва не подпрыгивал на месте от нетерпения.

— Нет. Не помню ничего, — глухо проронил Эд.

— А ты, Макс?

— Да я тоже толком не помню ничего. Знаешь, как сон: вроде было что-то, а что уже и не знаешь, — развёл руками Максим, тщетно пытаясь поймать хвост исчезающего воспоминания.

Азамат тяжело вздохнул, но настаивать не стал. Вместо этого попросил Руслана показать, где именно обитала «сирена».

Максим украдкой глянул на Вику. Чтобы там не показывала «сирена», он рад, что он там, где он есть. И рад тому, что он тот, кем он выбрал быть.

Собачье дело

2 декабря

— Егор, здорово! — голос у Тёмы уже почти совсем взрослый.

Обычно он старается говорить спокойно и неторопливо, но сейчас в голосе подростка отчётливо слышалась тревога.

— Здорово! Что стряслось? — Егор насторожился: у Тёмы и Иришки он был вчера и со всем, в чём мог помочь, разобрался.

— У нас с мамой всё нормально, — заверил парень. — Но на соседку, кажется, напало существо. Я не знал, тебе звонить или диспетчеру. Решил тебе…

— Всё правильно. Рассказывай, что видел.

— Мы с Калугой и Тилем пошли на поле побегать, ну, за городом…

— Да, я понял.

Частный сектор, где жили Иришка и Тёма, раскинулся на границе города и пригорода. За последним домом улицы Восьмого марта расстилалось поле, а за ним шумел настоящий лес.

Егор подошёл к шкафу и вытащил свитер и джинсы, внимательно слушая Тёму.

— Ну вот, мы когда обратно пошли, я смотрю: впереди собака здоровая бежит. И Калуга вдруг на неё как рявкнет! А он так-то спокойный — ты же знаешь. Собака встала на нас глянула — меня такая жуть накрыла… Я сначала испугался. А потом думаю: ну что за фигня? Пёс и есть пёс. Хотел подойти: ну, либо мы познакомимся, либо пусть убегает — это же наша территория. Но Калуга с Тилем меня прям потащили назад. Тогда чужой пёс раз — и через забор сиганул! С места — и на два метра. И вот тут я заметил: у него тень с тремя хвостами! Честное слово, Егор, я не вру!

— Конечно, я тебе верю. Скоро приеду. Что с соседкой? — Егор уже переоделся и теперь, подхватив рюкзак, направился в прихожую.

— А, так пёс к соседке заскочил. Там одинокая тётка живёт. Ну, то есть женщина. Я хотел вернуться, проверить, всё ли с ней в порядке, но меня Калуга за куртку схватил зубами и не пустил. Вроде бы во дворе там никто не кричал, но существа, они же разные бывают…

— Это точно. Ты молодец, Тёма. Мама дома?

— Да, мы как раз к воротам подходим. Я сначала тебе позвонил, потом маме расскажу.

— Хорошо. Вы сидите у себя, ладно? Ты должен стеречь маму, пока я выясняю, что там. Адрес соседки скинешь? Буду через полчаса: быстрее не получится — гололёд.

— Ладно. Как разберёшься, заходи к нам.

— Постараюсь.

Смена закончилась час назад: Макс, Вика и Эд уже разъехались по домам. Аз, который сейчас нужен Егору больше всех, и вовсе с утра уехал в областной отдел. Спеца по редким существам вызвали из-за какой-то здоровенной твари, которую выловили в городской канализации.

Телефон тренькнул: сообщение от Тёмы.

«Ул. 1 Сентября. Дом 31».

Значит, через дом от Иришки.

Егор быстро оделся и уже из подъезда позвонил Азамату.

— Знаешь, что за существо похоже на собаку и имеет тень с тремя хвостами? — без предисловий спросил старший: если б Аз был занят, то не принял бы звонок.

— А собака живая? Или сверхъестественная?

— Точно не знаю.

— Уточнить можешь? Если живая, но одержимая, то это может быть псовец или собачница. Если существо только похоже на живую собаку, тогда это и фамилиар может быть, как у той девочки с розовыми волосами. А если собака светится и прозрачная, то это либо японский дух инуёру, либо, кстати, собачий бог. Ну, в общем, вариантов немало.

— Я проверю и перезвоню. Примерно через полчаса. У тебя там как, всё нормально?

— Ага. Пока данные перепроверяем по способностям этой штуки влиять на материальный мир. Там, знаешь, так интересно получается… а, впрочем, тебе, наверное, не очень интересно, — вздохнул Аз.

— Я перезвоню.

После звонка Азамату Егор связался с диспетчером, сообщил, что едет проверить информацию о возможной опасности, передал координаты, а потом сунул телефон в карман и поспешил к гаражу, стараясь не поскользнуться.

Городские улицы после череды метелей, потеплений и похолоданий превратились в каток: стеклянный лёд покрывал дороги, тротуары, дворы и площади. Как ни странно, погодные закидоны не имели сверхъестественных объяснений. Хотя кое-кто и поговаривал о том, что в тучах, из которых на город то и дело падал снег, наверняка притаился десяток ледяных роёв.

Егор аккуратно вывел машину из гаража и медленно поехал в сторону «Пятого километра». Главные улицы города засыпали песком, а вот далёким от центра дорогам «присыпки» не досталось. Машины двигались еле-еле, стараясь держаться друг от друга на почтительном расстоянии. Редкие пешеходы брели по тротуарам сосредоточенно и очень-очень осторожно.

Ехать через центр бессмысленно: сплошные пробки. Так что Егор поехал в обход и уже через двадцать три минуты добрался до Пятого километра.

Проще всего оставить машину в Иришкином дворе и сходить к соседке пешком. Егор позвонил Тёме: подъезжаю — открывай ворота.

Тиль, Калуга и Барон радостно окружили выбравшегося из машины человека, приветливо размахивая хвостами. У старушки Мамаши разболелись лапы, так что она уже третий день грустно лежала в доме на мягкой полосатой подстилке.

— У соседей вроде бы всё тихо, — отчиталась Иришка. — К нам никто пробраться не пытался. Собаки успокоились.

Тёма кивнул.

Егор, здороваясь с собаками, спросил:

— Ты видел существо или животное?

— Животное, — уверенно ответил Тёма. — Почти такой же пёс, как наши. И следы на снегу оставлял, и, когда дышал, пар было видно. Но смотрел жутко, ну и тень у него многохвостая.

Иришка еле заметно поёжилась, и Егор ободряюще кивнул ей.

— В спецотдел я позвонил. Сейчас проверю, что там. Оставайтесь здесь. Да, соседку как зовут?

— Татьяна Викторовна. Фамилия из головы вылетела… — Иришка нахмурилась, вспоминая. — Простая такая… А, Смирнова!

— Оставайтесь здесь, — повторил Егор и вышел за ворота.

Над тёмной улицей тускло мерцали многочисленные бледные звёзды. Снег скрипел под ногами тревожно, маскировал накаты и мелких почти прозрачных существ, похожих на мокриц, безобидных, но ужасно скользких.

Стоило остановиться у нужных ворот и прислушаться, как над ними включился фонарь. Видимо, датчик.

Здоровенные собачьи следы, отпечатанные в снегу, вели к забору. Рядом пролегала другая цепочка следов: будто пёс, пришедший из леса, убегал теперь в другую сторону, к городу.

А за забором тихо. Подозрительно тихо.

Проверка ничего не дала: знаки показывали, что ни в этом дворе, ни по соседству нет никого опасного.

Егор заглянул в узкую щель между створкой двери и забором: в доме горит свет.

— Татьяна Викторовна! — громко позвал спецотделовец, с силой стуча по створке.

Наконец во дворе послышался шум. Открылась входная дверь и недовольный женский голос произнёс:

— Кого там чёрт принёс… — и вдруг сменился пронзительным криком.

Егор похолодел, с силой дёрнул створку, но она не поддалась. Тогда он приник к щели: хозяйки дома видно не было, жутких существ тоже.

Крик прекратился. Кажется, всё-таки это была ярость, а не ужас.

Послышались торопливые шаги, щель перекрыла фигура подошедшей женщины — створка распахнулась, едва не стукнув Егора, и явила рассерженную особу в накинутом на плечи тёмном пуховике, высоких сапогах и широких армейских штанах. В правой руке рослая темноволосая дама сжимала топор.

— Что это за хрень⁈ — свирепо спросила она, указывая куда-то влево от себя.

Егор, бесцеремонно отодвинув женщину, заглянул во двор.

Вопрос хозяйки очевидно был адресован замершему на снегу телу крупного пса. Или вольеру, перед которым лежало тело. В сетке вольера зияла дыра.

Егор начертил в воздухе опознание. Потом поиск и следом — на всякий случай — изгнание. Знаки, слабо светясь, таяли в холодном воздухе декабря. Никого.

— Это ваша собака? — спросил Егор, подходя к неподвижному псу.

— Ещё чего! Это не Жора! Я вас спрашиваю: где мой Жора⁈ — женщина зашагала рядом, не выпуская топора.

— Стойте там, — велел Егор.

— Ещё чего! Я хочу знать, кто это и что происходит! И где Жора?

Вблизи оказалось, что тело на снегу принадлежит крупному поджарому волку. А сетка вольера отодрана от столба изнутри.

— Вы хозяйка дома? Смирнова? — запоздало уточнил Егор, задумчиво созерцая следы вероятного правонарушения.

— Да. А вы кто такой?

— Спецотдел, старший сотрудник Егор Брянцев.

В отличии от большинства сограждан Татьяна Викторовна внимательно изучила документы «спеца», не пытаясь, впрочем, вырвать удостоверение из рук.

— Ну и что тут происходит, Егор Брянцев? Откуда тут этот серый хвост и где мой Жора?

— У вас есть фото Жоры? И когда вы видели его в последний раз?

Смирнова сунул топор под мышку и извлекла из кармана штанов телефон.

— Вот Жорик.

На экране красовался роскошный серый «кавказец» с широкой грудью и умным внимательным взглядом.

— Мы с ним играли тут, во дворе, примерно час назад. С ним было всё в порядке. Он так-то дома живёт, но сейчас Жоре жарко, так что он на улице ночует, — женщина кивнула в сторону вольера.

— Минутку, — Егор взялся за свой телефон и позвонил Азамату.

По счастью, тот ответил сразу.

— Пёс настоящий. Вернее, волк. Существо, видимо, переселилось в другую собаку и убежало. Людей не трогает, но, возможно, производит жуткое впечатление.

— Ух, как интересно! — ожидаемо обрадовался Азамат. — Хозяин этого пса точно не балуется призывами?

Егор покосился на женщину, прислушивающуюся к разговору с напряжённым вниманием. Знаков на одежде не видно. На заборе или вольере он тоже ничего не заметил. К тому же Смирнова кажется по-настоящему встревоженной судьбой своего Жоры.

— Не похоже.

— Так, тень с тремя хвостами, одержимость, аура ужаса… Дай подумать секунду…

Некоторое время Азамат размышлял. Смирнова вдруг метнулась к дому, но не успел Егор обрадоваться, как она вернулась. Без топора, в застёгнутом пуховике и в шапке. Вид у неё был ещё более решительный, чем до того.

Егор подумал, что это не к добру, но сформулировать мысль не успел.

— Вспомнил! — завопил спец по редким существам. — Очень похоже на ревенджера! Тут не собака главное — и не волк — а остальные признаки: тень многохвостая, целеустремлённость. А тело ревенджер выбирает в зависимости от того, кого в жертву принесли при вызове.

— Так, это существо опасно? — перебил восторженного коллегу старший.

— Да! Но только для того, ради кого ревенджера вызвали. Это существо вызывают, чтобы натравить на человека, которому хотят отомстить. Оно привязчиво, неутомимо и целеустремлённо. Когда ревенджер находит жертву, он её убивает.

— Как его остановить?

— Утроенное уничтожение второго уровня с добавочным знаком — рисунок сейчас пришлю. Или можно заставить того, кто его призвал, отозвать ревенджера. Ещё можно уничтожить носителя. Но рядом не должно быть сходных объектов. Это самый печальный вариант — если можно, то лучше первый. Да и собак в городе слишком много: убьёте — найдёт, в кого перескочить. Ты там с ребятами?

— Нет. И ревенджер зачем-то поменял тело и сбежал. Ладно, присылай знак. Если что, позвоню.

— Если из волка в собаку прыгнул, то, наверное, изначально в собаке был, но загнал носителя насмерть. Издалека бежит бедолага, получается. Ладно, — спохватился Аз, — всё, до связи!

Егор отключился и сказал стоящей в двух шагах от него Смирновой:

— Идите домой, гражданка. Если будут новости, с вами свяжутся.

— Ещё чего! В моего Жору что-то вселилось, да? — требовательно спросила она, сверля «спеца» взглядом тёмных сердитых глаз.

— Долго объяснять детали, но в общем-то да, — решился Егор. — Мне нужно найти вашего пса, пока он не нашёл того, кого ищет то, что его одержало.

— Так и знала, что вся эта сверхъестественная фигня существует. Вот уверена была с детства! Всё, я с вами! У Жоры маячок в ошейнике, чтоб не украли. У меня в телефоне сигнал. Но вам я телефон не отдам. Знаю я, как вы с собаками обращаетесь! А я Жору в обиду не дам. Ну, вы на машине или на моей поедем? — она развернулась было в сторону гаража.

— На машине. Идёмте к соседям.

Смирнова не стала пререкаться. По пути Егор спросил:

— Где сейчас ваш Жора?

— На пересечении Куйбышева и Фрунзе. Мы там никогда не были… Это всё… что за дрянь в него вселилась, кстати?

Егор не ответил: они вошли во двор Ирины, и их окружили беззлобно лающие псы. Впрочем, соседку они явно признали и отнеслись к ней вполне дружелюбно.

— Существо ушло, вселившись в её пса, — пояснил Егор Иришке и её сыну, — мы едем его искать.

— Опасное? Ну да, раз ищете, то опасное, — вздохнула Иришка. — Поймаете — звони. Если Татьяну домой привезёшь, то заходи к нам, ладно?

Егор молча кивнул, принял сообщение с изображением знака от Аза и жестом велел Смирновой садиться в машину.

Ехали долго: из-за проклятого гололёда никак не получалось разогнаться. Музыку Егор включать не стал, и тишину прерывали только редкие реплики Смирновой:

— Свернул на Коммунистическую… Бежит вдоль Молодёжного сквера… Обогнул музей природы…

Минут через двадцать пёс остановился у шестнадцатого дома на Второй Молодёжной улице в новом квартале.

— Жора всё ещё там, — сообщила Смирнова.

Видимо, ревенджер нашёл жертву.

Егор запретил себе самоубийственную попытку помчаться как можно быстрее. Вместо этого взялся за рацию.

— Брянцев, старший Б-пять. Свободные группы есть?

— В какой район?

— Вторая Молодёжная.

— Так, Н-четыре смогут приехать через полчаса. Остальные дольше.

— Пусть едут. Я позвоню своим. Мстительный дух. Утроенное уничтожение с дополнением. Пришлю, как доеду. Опасен для жертвы. Вселился в кавказскую овчарку. Может вселяться в других собак.

— Жора тут не при чём! Он лапочка! — встряла Смирнова.

— Вас понял, передаю информацию Н-четыре.

Егор ткнул телефон, закрепленный на панели.

— Макс? Позвони остальным, пусть как можно скорее едут по адресу Вторая Молодёжная, шестнадцать. Нужно умноженное уничтожение. Быстро, но аккуратно, — добавил Егор. — Дополнительный знак отправляю.

— Хорошо, понял. Будем по возможности, — отозвался Макс и отключился.

Ещё шесть-семь минут — и они на месте. Быстро, но аккуратно, да.

Шестнадцатый дом оказался новой многоэтажкой с крошечными балконами и микропарковкой.

Егор остановил машину в неположенном месте у детской площадки.

— Вы сидите здесь. Дайте телефон.

— Ещё чего! Я с вами.

— В каком подъезде ваш пёс?

— Не скажу!

— Нужно убедиться, что он не жрёт кого-то прямо щас! — рявкнул Егор.

Смирнова явно хотела вспылить в ответ, но сдержалась.

— Ладно, сам по следам увижу. Не лезьте под руку — тогда я постараюсь не навредить собаке. Но если будете мешаться…

— Не буду. Я не дура. Жора во втором подъезде.

Они вышли из машины.

Смирнова, обходя машину, поскользнулась и едва не упала — Егор еле успел подхватить её под руку и удержать в вертикальном положении.

— Спасибо.

Егор кивнул, отпустил гражданку и, аккуратно шагая по льду, к нужному подъезду, связался с Азаматом:

— Ревенджер агрессию повышает?

— В адрес посторонних — нет. Если он в собаке, то собака обладает тем же характером, что и до вселения. Но будет стремиться искать жертву, а не с хозяином играть. А уж когда найдёт — тут всё, каюк, — вздохнул Аз.

Егор повернулся к Смирновой:

— Ваш пёс не кинется на незнакомого человека?

— Нет, я же сказала: Жора — лапочка. Ну, гладить себя кому попало не даст, но кидаться без причины точно не будет.

— Ладно, тогда заходим. Если Жора ещё не забрался в квартиру, то будете с ним беседовать, пока моя группа не подъедет. Потом мы изгоним существо — и получите Жору назад. Ясно?

— Ага. А вы не так суровы, как хотите казаться, Егор Брянцев, — усмехнулась Смирнова и, не дожидаясь ответной реакции, позвонила в первую попавшуюся квартиру.

— Кто там?

— Полиция, открывайте!

Кто-то испуганно ойкнул, но дверь открылась.

Смирнова хотела заскочить первой, но Егор не дал. В подъезде слышался странный звук: будто кто-то скрёб когтями по железу.

— Я позову Жору? — шёпотом спросила Татьяна.

— Зовите.

— Жора! Мальчик мой! — гаркнула женщина. — Иди сюда!

С верхнего этажа донеслось пыхтение и поскуливание.

— Жора, малыш! Иди ко мне!

Егор тронул Смирнову за локоть и тихо сказал:

— Он не может отойти от двери. Попробуем подняться.

Пёс, видимо, засел на четвёртом этаже. Когда они поднимались на третий, у Егора зазвонил телефон, и «спец» чуть не выругался вслух: от напряжения взмокла спина, а нервы натянулись до предела.

— Эд будет через пять минут. Мы с Викой через пятнадцать, — отчитался Макс.

— Хорошо. Передай Эду, что мы во втором подъезде на четвёртом этаже: там жертва ревенджера, но он пока до неё не добрался.

— Понял.

Егор вырубил звук на телефоне и спрятал его в карман.

Вот и Жора.

Крупный лохматый «кавказец» выглядел утомлённым: дверь за его спиной покрывали солидные царапины, ещё и бежать пришлось через весь город. Бедняга.

Едва на площадке показалась его хозяйка, как пёс обрадованно заворчал и завилял хвостом.

— Жора, мальчик мой! Что за пакость в тебе завелась? Что за мерзкий паразит? — ласково приговаривала Смирнова, наглаживая пушистую спину и мягкие уши любимца. — Скоро тебя вылечат, малыш. Скоро…

Щёлкнул замок, и дверь, в которую скрёбся Жора, начала медленно открываться.

— Наконец-то объявились! — недовольно возвестил мужчина из-за двери. — Ваша собака…

Жора напрягся, оскалился и, отшатнувшись от хозяйки, развернулся к приоткрытой двери.

— Толя, отстань ты от людей, — послышался женский голос из глубины квартиры.

Пёс издал жуткий утробный рык и метнулся к двери.

Егор с размаху захлопнул дверь, преодолевая слабое сопротивление хозяина квартиры. Жора врезался в створку, продолжая страшно рычать.

Женщина внутри взвизгнула, и пёс остервенело начал драть когтями металл двери, надсадно хрипя.

— Жора!.. — вскрикнула Смирнова.

— Пошли вон! — несмело закричал мужчина из квартиры.

— Молчать! Отошли от двери, — Егор рычал не хуже пса; но членораздельнее, так что его послушались.

— Татьяна, успокойте его. Говорите с Жорой. Если он не успокоится, то покалечит себя.

— Жора, — хрипло шепнула Смирнова, сглотнула и сказала громче:

— Жора, ко мне.

Пёс драл дверь, едва не выламывая когти.

Егор вдохнул-выдохнул и рыкнул так, как никогда раньше:

— Сидеть!

Пёс плюхнулся на пол, кажется, сам не очень понимая, как так вышло.

— Теперь вы, — кивнул хозяйке «спец».

— Жора, лапу. Молодец, какой хороший. Умница! Другую. Вот, молодец! Возьми, — женщина вытащила из кармана припасённое собачье лакомство и угостила пса.

Тот съел «подушечку», продолжая тяжело смотреть на ненавистную дверь.

Запищал домофон, и возбуждённый пёс снова зарычал.

— Жора, на меня. На меня, сказала. Вот, молодец!

Егор вытащил телефон: пропущенный от Эда.

Дверь подъезда с шумом распахнулась, и тут же раздался бас новичка.

— Егор?

— Иди на третий этаж. Медленно. Спокойно, — отозвался Егор. — Татьяна, вы продолжайте говорить с Жорой. Нам нужно дождаться ещё людей.

Скоро Эд оказался этажом ниже и оттуда прогудел:

— Если тройного уничтожения хватит, то я с двух рук могу.

— Второй уровень можешь?

— Дай пару минут размяться.

— Нос, Жора. Молодец, — продолжала Смирнова. — Лежать. Вот так. Хорошо! Ваше уничтожение не вредно для Жоры? Сидеть. Умница.

— Нет, только для существа внутри.

— Хорошо.

Снизу послышалось:

— Готов.

— Добавочный знак Макс прислал?

— Ага.

— Тогда на счёт «три». Раз. Два. Три!

Усложнённый символ уничтожения слился с двумя близнецами, прилетевшими снизу, и врезался в Жору. Секунду ничего не происходило, а затем пёс задрожал всем телом, жалобно взвизгнул и обмяк. Над ним проявился в воздухе тёмный силуэт неведомой Егору твари с десятком тонких щупалец — и исчез.

— Жора! — закричала Смирнова, но, к счастью, пёс шевельнул лапой и приподнял голову.

Этажом выше открылась дверь и сердитый голос спросил:

— Что за крики, а? Хулиганы! Я уже полицию вызвала!

Смирнова при поддержке Эда потащила Жору вниз. Егор остался дожидаться коллег — приехали через четыре минуты — и полицию — приехали через полчаса. Между теми и другими прибыли Н-четыре, и Егор с чистой совестью поручил им разбираться в деталях и допрашивать перепуганных обитателей квартиры, которую атаковал Жора.

Макса и Вику старший отпустил домой, извинившись, что дёрнул после работы. Оба отмахнулись: мол, надо значит надо, и уехали вместе. Эду пришлось остаться как свидетелю.

Заполнив и подписав все положенные бумаги, Егор отвёз Смирнову и с трудом уместившегося на заднем сидении Жору домой.

— А с трупом волчьим что делать? — спросила по пути Татьяна. — Он заразный?

— Я заберу и увезу куда надо, — успокоил её Егор.

— Замечательный вы человек, Егор Брянцев, — с усмешкой сказала Смирнова.

«Спец» молча пожал плечами.

К дому Татьяны толком не подъехать, проще как и в прошлый раз остановиться во дворе у Иришки.

Когда машина притормозила у знакомых ворот, Смирнова спросила:

— А ко мне не заедете?

— Зайду за волком.

Егор хотел позвонить Тёме, но ворота уже открылись.

— Мы тебя ждали, — улыбнулась Иришка, стоящая посреди двора в окружении псов.

Тёма, топтавшийся у крыльца, кивнул.

— Ириш, — окликнула Татьяна Викторовна, выбираясь из салона, — скажи, что он твой брат, а?

— Нет, Егор… он… папин друг. И наш с Тёмой, — Иришка отчего-то смутилась.

Видимо, и сама не совсем понимает, кто им Егор и зачем приезжает каждые выходные.

— Эх, не повезло мне, — фыркнула хозяйка Жоры.

— Собак загоните в дом, я сейчас волчий труп принесу.

Ни Иришка, ни её сын не задали ни единого вопроса. Молча созвали стаю и увели в дом, пресекая попытки Барона ускользнуть и вернуться к дорогим гостям. Запертый в машине Жора гулко залаял вслед собратьям.

— Сейчас домой пойдём, малыш. Дам тебе сыра, маленький, — пообещала Татьяна, выпуская «кавказца».

— Идёмте, — поторопил Егор.

Тело волка, к удивлению «спеца», не окоченело. Он позвонил Азамату и узнал, что так всегда бывает после того, как ревенджер покидает мёртвое тело. Успокоенный Егор оттащил тело к своей машине, чудом не поскользнувшись на катке между домами Татьяны и Иришки.

Можно было бы, конечно, перепоручить это дело местному участковому, но что он, изверг, что ли, заставлять ещё кого-то шастать тут по гололёду с волчьим трупом под мышкой?

У Иришки как раз поспел в духовке яблочный пирог с корицей, и Егор остался на чай. Зевающий Тёма ушёл спать, а его мама хлопотала у стола.

Пока накрывали на стол, Брянцеву позвонил старший Н-четыре:

— Ну что я тебе скажу? Подозреваемый у нас есть. Бывший сожитель гражданки Зотовой, которую вы сегодня спасли. Она в пятницу к новому кавалеру переехала, а старого бросила. А этот старый — «частник», с приветом, как по мне: любит гражданин зловещие ритуалы и жуткие сцены ревности. И пёс у него есть… ну, или был: их общий корги Микки. Гражданка Зотова в истерике, а мы запрос в соседний регион подаём: аж оттуда она перебралась. Долго этот ревенджер бежал, получается, как твой спец и говорил. Вот такая ерунда эти ваши отношения!

Егор поблагодарил коллегу и написал сообщение в чат Б-пять: наверняка же ребятам интересно.

Иришка предложила остаться переночевать, но он отказался: надо труп везти на утилизацию, да и вообще чего лишний раз Иришку напрягать?

Егор попрощался и медленно поехал в город.

Расплата. Часть первая

8–9 декабря

С Олегом Яковлевым из ночной смены Эд столкнулся в столовой. Встрёпанный, небритый Олег оживился и, уцепившись за локоть дневного коллеги, заявил:

— Ну надо же. А я как раз тебя ищу. Пошли-ка вон за тот столик, подальше от любопытных.

Они уселись на выбранное Яковлевым место, Эд водрузил на стол поднос с дымящейся солянкой и двойной порцией пюре с мясной зажаркой и вопросительно уставился на ночного.

— Ты же помнишь, что за тобой должок, за каннокса и тех частников?

— Помню.

Кажется, что та встреча случилась сто лет назад, хотя на самом деле и года не прошло. Эдуард, честно говоря, и думать забыл о том, что должен Яковлеву. То есть поначалу он всё ждал, когда же Олег ему что-то поручит или о чём-то попросит, но проходили дни, недели, месяцы, а Яковлев молчал. Перестала существовать Я-три, с которой как-то дежурил Эд. Сейчас Яковлев, вроде как, потерял и вторую группу: новичок Сбруев уволился сразу после того, как его допросили по делу Рыкова, и, кажется, подался за границу, а групп из двух человек в спецотделе не бывает.

— Ну так время пришло, Петров.

— Что нужно сделать?

— Бросай своих и иди ко мне в группу.

Эдуард на секунду потерял дар речи. Предложение Яковлева было логичным: чего ещё хотеть старшему, у которого в подчинении остался один человек? — и при том совершенно немыслимым. Как он, Эд, может уйти из Б-пять? Они ведь не просто группа, они…

— Вижу, что не хочешь, — усмехнулся Олег.

Он потёр красные от недосыпа глаза и, не давая собеседнику ответить, добавил:

— Ладно, чёрт с тобой. Постой на шухере, пока я кое-что сделаю, и будем квиты.

— Подожди, что ты хочешь сделать? — напряжённо поинтересовался Эдуард, забывший про медленно остывающую еду.

— Да так, фигня. У меня по одному делу опись для склада оформлена как попало: ещё Юрик накосячил — надо заменить. И что б никто не узнал.

— Зачем? — не понял Эд.

— Я ж ухожу из спецотдела, Петров. Если б ты согласился ко мне в группу пойти, то был бы шанс остаться. Да и то мизерный: две группы за год потерял… — Яковлев жутковато усмехнулся, глядя куда-то сквозь собеседника. — А то, что до того двадцать лет на спецотдел оттрубил без нареканий, это никому не интересно. Ну то есть нет, мне почётную должность в архиве предложили.

Олег коротко рассмеялся и уставился Эду прямо в глаза:

— Ты понимаешь хоть, какая это лажа? Да я ночную смену должен был возглавить… ладно, проехали. Мне тут намекнули, что, если я уйду, то мои дела за последние два года будут проверять под лупой. Если не найдут, к чему придраться, оформят пенсию досрочно. Если найдут, то фиг мне, а не дотации. Раз не хочешь со мной работать, то хоть так помоги. И никому ни слова, понял?

Эд кивнул.

— Ладно, тогда я позвоню через час. Будь на месте. И молчи, не надо мне лишних проблем. Ладно, ешь давай.

Олег поднялся из-за стола и быстро вышел.

Может, он, Эд, должен был согласиться работать с Яковлевым? Это ведь шанс остаться для Олега. А он свою работу любит. Чем Яковлев будет заниматься, если уволится? Станет частником? Но он их терпеть не может.

Конечно, Олег должен решать свои проблемы сам. А Эдуард не может и не хочет даже представлять работу с другой группой и с другим старшим. Но на душе всё равно было муторно. Аппетит пропал, но Эд заставил себя поесть, зная, что от него голодного пользы совсем никакой.

По счастью, вызовов не было: снежное сонное воскресенье, кажется, усыпляюще подействовало и на людей, и на существ. Так что час и десять минут спустя, когда написал Олег, Эд заполнял бумаги по недавнему делу. Азамата вызвали в лабораторию, Вика и Макс ушли в кафе рядом со спецотделом. Егор листал папку с делом.

— Выйду ненадолго, — сказал Эд, глянув на экран телефона, на котором светилось сообщение «Иди к складу. Олег».

Егор кивнул, не отрываясь от бумаг.

Яковлев, всё такой же небритый и помятый, но теперь оживлённый, встретил Эда в коридоре на подходе к складу, помахивая какими-то документами. В другой руке Олег держал перевязанный ленточками торт.

— Вот, распечатал! Это складским тёткам. Скажешь, что в честь года работы хочешь им презент преподнести — ты в декабре сюда пришёл, так? Ну вот, пусть идут в подсобку чай пить. Вызовись дверь закрыть, но не запирай. Я быстро, пять минут — и готово. Допьёшь чай и дуй себе обратно к Брянцеву. Щас ему сообщение кинь, что ты на складе, чтоб не потерял.

Яковлев усмехнулся, будто сказал что-то смешное, и добавил:

— И никому ни слова, понял.

— Да.

Эд написал Егору, затем неохотно взял торт — «красный бархат» с клубникой и сырным кремом из дорогой кондитерской неподалёку — и пошёл к дверям склада. У самого входа он оглянулся: Яковлев смотрел ему вслед, продолжая усмехаться. Поймав взгляд Эда, бывший старший Я-три кивнул и задорно подмигнул.

Сотрудницы склада искренне обрадовались и Эдуарду, и торту. От этого сделалось совсем тошно: до колик не хотелось обманывать приветливых женщин. Но ведь Олегу он и правда должен, а тот всего-то не желает лишиться пенсии из-за ошибки молодого коллеги. Ничего страшного.

Но сколько Эд ни уверял себя в том, что всё в порядке, ощущение того, что он делает что-то неправильное, не проходило. Он без проблем сумел плотно прикрыть дверь не запирая, проводил складских в подсобку, уютно украшенную многочисленными ковриками, вязаными салфетками и пледами. Пил чай, принимал поздравления с первой годовщиной, ел торт — и продолжал ощущать неправильность. Октябрина Альбертовна, правда, припомнила, что год у него будет только двадцатого, но Эд отвертелся, сказав, что официальную дату хочет отметить с Б-пять.

— И правильно! — одобрила Наина Феликсовна. — Со своими ребятами надо дружить. Вы же не просто коллеги, а считай семья!

— А что, кстати, правда, что Кошкин и Ежова пожениться собрались? — с любопытством спросила Зинаида Андреевна.

— Про пожениться они ничего не говорили, но, вроде как, встречаются, — отозвался Эд, от всей души надеясь, что с него не потребуют деталей: обсуждать личную жизнь Макса и Вики казалось ему крайне невежливым.

— Красивая пара! Вот бы и правда поженились… — мечтательно вздохнула Зинаида Андреевна.

А Наина Феликсовна придумала тему поинтереснее:

— А ты-то, Эдуард, когда невесту подыщешь, а? Не дело одному куковать. Такой видный, здоровый мальчик, а всё одинокий. Давай я тебя с племянницей познакомлю? Она девочка хорошая…

— Твоей девочке уже под сорок! — фыркнула Октябрина Альбертовна.

— Ну и что⁈ В самом расцвете сил!

— А Эдуарду сколько? Двадцать пять-то есть?

Некоторое время складские дамы спорили о возрасте, не забывая угощаться тортом, а потом взялись за Эда. К счастью, написал Егор, и Эд, извинившись, покинул склад. Яковлева нигде не было видно: наверное, благополучно заменил опись и ушёл.

Остаток дня прошёл спокойно, а наутро, в выходной, Эда вызвал к себе Антон Иваныч.

В кабинете кроме хозяина был Егор, больше никого. Даже Аллочка не сидела в «предбаннике».

— Эдуард, — сразу приступил к делу глава городского спецотдела, — у нас форс-мажор. Со склада пропало несколько ловушек. Ты вчера был на складе — может, ты кого-то видел?

У Эда похолодело в груди. Во рту пересохло, и слова давались с трудом.

— Я… кхм, я… на склад хотел попасть Олег Яковлев. Но не уверен, что пропажа ловушек связана с ним…

— Мы разберёмся, — кивнул Антон Иваныч.

Стоящий в углу кабинета Егор смотрел на Эда пристально и подозрительно.

— Рассказывай всё, что знаешь, — велел Иваныч, не сводя взгляда с новичка.

Эд рассказал.

Антон Иваныч к концу короткого рассказа постарел лет на десять. Он тяжело покачал головой и пробормотал:

— Что же ты, Олег… как же ты так…

Потом встряхнулся и добавил:

— Со склада исчезли как минимум две ловушки: с одним из демонов разума и чёрными охотниками. Складские проверяют, что ещё пропало, но на это нужно время. Пока идите к себе, ждите новостей. Выходной потом отгуляете.

Эд никак не мог заставить себя сдвинуться с места. Застыл, будто приклеившись к ковру, и то ли заледенел, то ли окаменел. Надо идти, надо что-то делать, искать Яковлева, но никаких сил не осталось. Эду казалось, что ни за какие на свете блага он не сможет поднять ногу и сделать хотя бы один шаг.

Он помог Олегу. А тот, видимо, рехнулся на фоне стресса из-за потери второй группы. Или ещё из-за чего — неважно. Важно то, что Яковлев сошёл с ума. Представить, что кто-то ещё пробрался вчера на склад и забрал ловушки, Эд не мог. Значит, это был Олег. Сумасшедший или одержимый. Хотя одержимый не стал бы забирать демона…

Мысли ворочались в голове тяжело и медленно, но всё же быстрее слов.

— Идите, — повторил Иваныч. — Или есть, что сказать?

Егор пошёл к двери, обойдя новичка. У самого входа бросил:

— Пошли.

Эд деревянно повернулся и побрёл за старшим. Пока ещё своим старшим. Егор его прогонит. Точно прогонит. Как он, Эд, мог так облажаться? Как он мог вляпаться в такую идиотскую и опасную ситуацию?

Безмозглый идиот. Минус миллион баллов.

Но старший — пока ещё старший — позвал, значит, нужно идти.

— Зачем ты помог Олегу? — бесстрастно спросил Егор в коридоре.

— Должен был.

— Почему мне не сказал?

— Обещал молчать. Думал, это мелочь.

Слова давались Эду с трудом, и каждое — будто гвоздь в крышку гроба, в который он загнал недавно заслуженное доверие старшего и остальных членов группы.

Егор кивнул, словно ответы Эда лишь подтверждали его догадки, и до самого кабинета не произнёс ни слова. А Эд не решался ни о чём спросить, в полной мере осознавая, насколько сильно подвёл команду.

В кабинете обнаружились встревоженный Азамат и хмурая Вика.

— Макс подъедет попозже: у него встреча с родителями в загородном клубе, — пояснила она.

— С бывшими одержимыми удалось связаться?

Только сейчас до Эда в полной мере дошло, что Яковлев забрал демона. Демона! Зачем Олег его взял? Что он задумал? От бесконечного хоровода мыслей заболела голова.

— Да, — кивнула Вика. — Оба в порядке. Пока по крайней мере. Направили к ним ребят из полиции, чтоб присмотрели за ними обоими. Хотя вряд ли демон захочет к ним вернуться.

— Лучше перестраховаться, — пожал плечами Егор. — Что с группой, которая его поймала, с Р-четыре?

— Старший уже на пенсии, переехал к родне на Дальний Восток, — отчитался Аз. — Птицын погиб в ДТП два года назад, Аграмян сейчас в М-четыре, Семёнова ушла из отдела к «частникам». Все, до кого дозвонился, в порядке. Если что, с нами свяжутся.

— Хорошо. Эд, рассказывай, что знаешь.

Аз и Вика слушали молча и внимательно. На подвижном лице спеца по редким существам отразились недоумение и досада. Лицо Вики оставалось непроницаемым.

У Егора пискнул телефон, принимая сообщение. Старший посмотрел на экран и сказал:

— В доме Яковлева ничего подозрительного не нашли. Ничего полезного тоже. Семьи у него нет. Сейчас наши опрашивают соседей.

— Кто в его тройке был, кроме Сбруева? — спросила Вика.

— Титов, он сейчас здесь, у Иваныча. Аз, Вика, следите за новостями по городу. Макса подключите, когда приедет. Я схожу посмотреть на допрос Титова. Эд, спустись на склад: к тебе там есть вопросы. Всем всё понятно? Тогда за работу.

Меньше всего Эду хотелось видеть складских дам и объяснять, что он их обманул. Но всё честно: сам накосячил, сам исправляй. Если ещё что-то можно исправить.

Он медленно побрёл вниз.

— Что стряслось? — беспокойно спросила Зинаида Андреевна. — Правда, что Яковлев из ночной нас обчистил? Неужели пока мы чай пили забрался?

— Не, наверное, когда ты в архив ушла, Октябрина — наверх, к начальству, а я тут бегала, сверяла записи за лето. Ох, конец года — сплошная суета, — вздыхала её коллега.

Только старшая склада смотрела на Эда строго и выжидательно.

— Это я его впустил, — тихо сказал Эд.

— Что?

— Зачем?

Зинаида Андреевна и Наина Феликсовна воззрились на гостя с таким изумлением, что в другой ситуации это могло бы показаться смешным.

— Олег сказал, что ему нужно заменить неправильную опись по делу на правильную, и попросил помочь. Я ему должен был, так что согласился. И…

— То есть с тортом ты к нам пришёл не от души, а с обманом? — в голосе Зинаиды Андреевны тесно смешались обида и негодование. От этого было ещё хуже, чем от недавнего холодного молчания старшего.

— Я… простите, пожалуйста.

Эд хотел провалиться сквозь пол, но, конечно, оставался на месте.

— Ступай прочь, — тихо и непреклонно объявила Октябрина Альбертовна.

В звенящей тишине, заполнившей склад, Эд тихо вышел.

Постоял в коридоре, не особо успешно пытаясь взять себя в руки. Потом медленно зашагал наверх.

В кабинете хмурый Егор как раз заявил команде:

— Хочу съездить к Семёновой и Аграмяну, проверить, как они. Демон — мстительная тварь, так что вполне может сунуться к тем, кто его засунул в ловушку.

— Да и поехали! — согласился Азамат. — Всё равно на месте сидеть никаких сил нет.

Б-пять начали было собираться, но тут без стука распахнулась дверь.

В дверном проёме застыла Аллочка с бледным испуганным лицом и возвестила:

— Только не волнуйся, Азамат. Твой дом горит.

Азамат в секунду побледнел, схватился за телефон и взялся кому-то звонить. Пальцы спеца по редким существам почти не дрожали, но только почти.

— Пожарные на месте? — спросил Егор.

Аллочка кивнула:

— И скорая, и полиция, и пожарные. И две машины наших на всякий случай. Вы поедете?

— Конечно.

Азамат спокойным голосом, резко контрастирующим с белым лицом и безумными глазами, расспрашивал кого-то по телефону на трёх языках разом.

— Вика, веди Аза к моей машине. Макс, едешь с Эдом.

Эдуард и не заметил, когда вернулся Кошкин. Видимо, пока Эд был на складе. Впрочем, какая разница? Судя по отстранённому выражению лица Максиму уже всё рассказали.

Ехали молча. Надо полагать, Кошкин не горел желанием общаться с новичком, который так подвёл не только группу, но и вообще весь спецотдел. Эд тихо радовался тому, что его не оставили в кабинете, но больше ничего радостного в сложившейся ситуации не было. Совсем ничего.

Машина Эда неслась за «фордом» Егора по солнечным городским улицам. Эдуард старался сосредоточиться на дороге, но в голову неотвязно лезли мысли о том, что пожар неспроста. Это подстроил Олег, которому он, Эд, помог.

Совсем рядом с местом жительства Азамата навстречу вынырнули две машины скорой помощи и, мигая спецсигналами, помчались в город.

Пусть родные Азамата выживут — это самое главное. Семья должна быть живой и здоровой. Только так.

Если кто-то из родных Аза погиб или серьёзно пострадал, меньшее, что должен будет сделать Эд, — уйти из спецотдела. Ведь он не просто наивный идиот, он идиот опасный. Впрочем, его наверняка и так уволят.

Над улицей, на которой жил Азамат, по счастью, не вздымался в небо столб чёрного дыма. Возле ворот стояли три машины спецотдела, через приоткрытые створки виднелись ещё два джипа «спецов» и красный автомобиль пожарной службы.

«Форд» резко притормозил, и из машины выскочил Азамат. Поскользнулся, едва не упал, резко выпрямился и ринулся в ворота. Следом вышли Егор и Вика.

Эд остановил свою машину в паре метров от «форда». Тут же хлопнула дверь: Макс вышел из салона и поспешил к старшему. Эдуард отогнал малодушное желание отсидеться в машине. Он, конечно, идиот, но трусом он никогда не был.

Снаружи пахло горелым деревом, жжёным пластиком и ещё чем-то, побывавшим в огне. Со двора Азамата доносился многоголосый шум, чьи-то всхлипывания и негромкий лай. На заборе теснились безобидные, незнакомые Эду существа: кто-то вроде большой кошки, с десяток «птичек», мохнатая «змея», стайка «рыбкобабочек» и пара глазастых ползучих «растений».

Хватит тянуть время! Заходи.

Эд вошёл во двор, мысленно обмирая от ужаса: если кто-то из родных Азамата погиб…

Посреди двора нелепо застыл обгоревший диван с местами уцелевшей синей в звёздочках обивкой. На огромном участке стояло три больших дома, пяток гаражей и несколько небольших построек: бани, сараи, летняя кухня.

Самый большой дом, стоящий слева от ворот, зиял разбитым окном в чёрных подпалинах на стене вокруг.

Всюду сновали люди в форме и без. Тут и там вспыхивали знаки.

Аза облепили женщины и дети. Кто-то плакал, кто-то смеялся и плакал, кто-то говорил что-то неслышное в общем гвалте, но все дружно обнимали своего брата, дядю и племянника.

Эда кто-то тронул за плечо.

Повернувшись, он увидел Вику:

— Поджигателя задержали, вон он, — девушка кивнула в сторону полицейской машины.

В толпе сотрудников и гражданских Эд еле разглядел потрёпанного мужика средних лет, не по погоде одетого в грязный спортивный костюм. Шапки и шарфа на нём не было. Мужик не смотрел по сторонам, а сидел, уткнувшись лицом в ладони.

— Вы же в группе с Азаматом работаете, да? — строго спросила молодая черноглазая женщина, остановившаяся рядом с Викой и Эдом.

— Да, — согласилась Вика.

— Я вас знаю, — кивнула женщина. — Вы умная Вика, которая знает, как голова у людей работает. А ты, наверное, новенький.

Чёрные глаза уставились на Эда, и тот кивнул, успев подумать, что наверняка недолго ему осталось работать с Азом и остальными.

— А я Айгуль, сестра Азамата.

— Что у вас случилось? — спросила Вика.

— Кто-то пострадал? — одновременно с ней спросил Эд.

Айгуль покачала головой.

— Бабушку Со Ён в больницу увезли. У тёти Кати сердце прихватило. Вот ведь акымак! — женщина сердито ткнула пальцем в сторону задержанного. — Бросил в окно гадость горючую! Хорошо, спохватились сразу и всем миром потушили. И акымака этого братья и дядя схватили.

— А вы не знаете, почему он хотел поджечь ваш дом? — спросила Вика.

— Не нравимся мы ему, видимо, — сердито передёрнула плечами Айгуль. — Он что-то про чертей бормотал, когда его поймали. Вроде же тихий всегда был, хоть и алкаш.

— Вы его знаете? — удивился Эд.

— Живёт где-то в нашем районе — видела его пару раз, но прям чтобы знать не знаю.

— А раньше такое не случалось? — продолжала расспрашивать Вика. — Никто не ругался с вами? Не угрожал?

— Не, только Лисицины с соседней улицы нос воротят. Из-за Азовых зверюшек, — Айгуль махнула рукой в сторону забора. — Мол, опасные твари, опасные твари. Но Аз разве домой опасное понесёт? В детстве как-то пытался лесного живоглота к себе в комнату протащить, но ему тогда дедушка по первое число всыпал. А вообще Азамат у нас умница. Мы его любим. И гордимся, что в вашем особом отделе работает. Важное дело делаете, и вы, и он.

Эда захлестнула волна жгучего стыда. А ему-то казалось, что он уже познал все его разновидности. Эд не имеет права смотреть в глаза этой женщине и принимать не то что часть, а даже тень от её похвалы.

Эд хотел уйти, но в их сторону двинулась толпа с Азаматом посередине.

— Всё в порядке, — с улыбкой объявил Аз. — Никто всерьёз не пострадал.

Если не присматриваться, то совсем не заметно, как кривятся от ещё не догоревшего внутри ужаса улыбающиеся губы и подрагивают пальцы обнимающих родню рук.

— Бабулю и тётю увезли в больницу, но, вроде как, ничего страшного, — продолжал спец по редким существам. — Даже мне звонить не стали, чтоб не беспокоить. А зря!

Аз строго глянул на Айгуль, потом не менее строго посмотрел на совсем молоденькую девчушку, жмущуюся к его правому боку.

— Я чуть с ума не сошёл, когда мне на работе сказали, что мой дом горит!

Родные принялись наперебой извиняться и заверять Азамата, что они так больше не будут и что очень-очень его любят.

Со двора медленно и осторожно выехала пожарная машина. За ней шумной стайкой увязались дети, то ли уже пережившие недавний страх, то ли так и не понявшие, что надо было бояться.

К Вике подошёл Макс, и они взялись тихонько переговариваться. Эд подошёл к ним, оставив Аза в объятьях семьи.

— Подозреваемый Ефремов Пётр Петрович, — пояснил Макс, мельком взглянув на Эда и снова повернувшись к Вике. — Своей вины не отрицает. Слабые следы воздействия. Одержимости, насколько мы с Егором можем судить, нет и не было. Говорит, что тут живут черти и он должен был их прогнать. В деталях путается, но, по-моему, из-за стресса. Поговоришь с ним?

Вика молча кивнула и направилась к Ефремову. Макс явно не горел желанием общаться с Эдом: Кошкин выцепил взглядом Егора, обсуждающего что-то с коллегами, и пошёл к нему. Эдуард не стал его останавливать. Зачем? Он бы на месте Макса тоже не стал с собой говорить.

На душе было так паршиво, что захотелось выйти за ворота, сесть в машину и умчать куда глаза глядят, не особо разбираясь, куда едешь. Ты всё испортил. Ты всех подвёл. Выгонят — и поделом.

Егор, закончивший разговаривать с другими «спецами», махнул рукой, подзывая Эда и Азамата к себе.

Когда члены Б-пять собрались вокруг старшего, дружно ожили телефоны, принимая массовое оповещение.

«Всем свободным группам в трамвайное депо №1. Чёрные охотники».

Телефон Егора зазвонил, и тот, жестом велев коллегам подождать, ответил на звонок.

— Да, Антон Иваныч. Хорошо. Понял. Хорошо. Что сказал Титов? Ясно.

Мимо торопливо проходили спецотделовцы. Шуршали шинами автомобили, спешно отъезжающие от дома Азамата и его семьи. Сам спец по редким существам уже выбрался из объятий родичей и теперь при помощи пары племянников постарше загонял в дом светящуюся мелочь. Мелкая ребятня суетилась вокруг, вбегая в большой дом, выносясь за ворота, заскакивая в другие дома.

Егор сунул телефон в карман и сказал:

— Мы пока в депо не едем. Аз, иди сюда!

Уехали полицейские, получив уйму подписей. Ефремова посадили в последнюю оставшуюся во дворе машину «спецов» под надзором пары хмурых ребят из О-пять.

Айгуль и три женщины постарше принялись загонять в дом расшумевшуюся ребятню.

— Какие новости? — спросил подошедший Азамат.

— Титов о планах Яковлева ничего не знает. Титову до пенсии рукой подать: весной уходит. Летом собирался, но Олег уговорил его остаться, чтобы сохранить группу. А так они не дружили, на личные темы не общались. Они и группой-то по сути не были. Аз, ты помогал Р-четыре ловить демона «фальсомниум»?

— Не то чтобы помогал: демоны же не мой профиль, но общую консультацию дал и придумал, как носителя в ловушку заманить. Думаешь, это он?

— С одной стороны, слишком нереальное совпадение. С другой, маловато ущерба для демона, — мрачно ответил Егор.

Вика кивнула.

Из окна большого дома высунулась Айгуль и крикнула:

— Аз, ты Бато и Дину не видел?

— Нет.

— Всех посчитала и к порядку призвала, а Батошки и Динки нету, — нахмурилась Айгуль. — Пойду в подвал гляну: может, в штабе своём засели.

У Эда сжалось сердце.

— Вика, Макс, Эд, помогите искать детей. Аз, мы с тобой не закончили.

Максим вышел за ворота. Вика взялась проверять постройки знаками. Эд обошёл территорию по периметру, то и дело громко окликая детей. На шум выглянули двое мужчин и старая-старая женщина. Узнав, что Айгуль не досчиталась двоих детишек, родичи Аза тут же начали их искать.

Но не нашли.

Семилетний Бато и шестилетняя Дина пропали без следа.

Расплата. Часть вторая

Во время пожара и сразу после обоих детей видели во дворе.

Заплаканная мать Дины уверяла, что ни её дочка, ни племянник не стали бы прятаться, чтобы пошутить над взрослыми. Отец Бато утверждал, что его мальчик, несмотря на возраст, ответственный и серьёзный.

Вика на всякий случай связалась с медиками, пожарными и полицейскими. Но, увы, никто не увозил с собой детей.

Аз вдруг встрепенулся, сказал, что ему нужно кое-что проверить, и умчался в дом.

— Опросим соседей, — решил Егор. — Не нашу машину мы бы заметили. Силой увести детей со двора, где полно людей, невозможно. На чужое злое существо вызверился бы хоть кто-то из Азаматова зоопарка. Значит, есть шанс, что дети ушли сами.

Он отправил сообщение спецу по редким существам и велел Максу и Вике идти допрашивать соседей справа от Азаматова дома, а они с Эдом пойдут налево.

— А зачем Олегу Яковлеву племянники Азамата? — отважился спросить Эд, когда они со старшим вышли на улицу и зашагали вдоль заборов по хрустящему снегу.

— Дети нужны не Яковлеву, а «демону», — отозвался старший. — И тут два варианта: или это часть сделки, или «демон» уже поглотил Яковлева.

Эд задумался и решил, что не знает, что пугает его больше: то, что Олег согласился украсть детей и отдать недоброму существу, или то, что это существо уничтожило Олега. Его тело ещё двигается, мозг функционирует, но человека уже нет.

Насколько Эд помнил, сопротивляться «демонам» можно, хотя чаще всего совсем недолго. Сопротивляемость зависела от силы личности и условий сделки: кто-то держался совсем недолго, сдаваясь через несколько часов, а то и минут, а кто-то сохранял остатки личности месяцами, но в итоге в плюсе всегда оставался монстр.

Полоз не зря запрещал Змеям любые контакты с «демонами»: эти твари могут быть очень убедительными, но всегда преследуют только свои интересы. «Демоны» никогда не говорят правду. Они изворотливы и опасны. Они хитры и ненавидят людей, хоть и не могут существовать без них.

Перехитрить «демона» удалось только Кириллу Ряскину, и то — ненадолго, и если бы не спецотдел, парень бы погиб.

Неужели Яковлев поддался на уговоры твари и освободил её? Хотя нет, он ведь сам, добровольно украл ловушку, ещё не будучи одержимым. Почему он выбрал именно этого «демона» и чёрных охотников? Ведь у Олега была возможность утащить почти любые ловушки. Он взял то, что лежало рядом? Или у него был план? Так чего он хочет?

Мысли снова пошли по кругу, и Эд потряс головой. Сейчас важнее найти детей. С целями и планами Олега можно разобраться позже.

Опрос соседей ничего не дал: никто не слышал и не видел ничего подозрительного. К семье Азамата жители окрестных домов, судя по всему, относились с приязнью. Во всяком случае, о пожаре спрашивали с тревогой и, кажется, искренне обеспокоились, узнав о пропаже детей. Но никакой полезной информации соседи не дали — сплошные «не»: малыши не заходили ни к кому во двор, никто не заметил подозрительных незнакомцев, никто не знал, мог ли кто-то угрожать семье Азамата.

Беспокойство, грызущее Эда изнутри, росло и ширилось. Никаких новых данных они не получили, и тревожные вопросы снова начали прокручиваться в голове бесполезным хороводом.

— Почему «демон» мстит Азу, а не Р-четыре? — спросил Эд, когда они с Егором повернули обратно, чтоб хоть немного упорядочить мысли.

Старший задумчиво прищурился, потом сказал:

— Или до родичей Азамата проще добраться, или он мстит не только ему, просто мы пока не знаем. Попрошу диспетчеров уточнить, как там Семёнова и Аграмян. Пусть участковые проверят.

Они остановились в паре метров от забора, окружающего двор Азамата.

Когда Егор закончил разговор с диспетчером, Эд снова задал вопрос:

— А в депо, думаешь, просто отвлекающий манёвр?

— Наверняка. Чем меньше здесь народу, тем проще украсть детей.

Эд еле сдержался, чтобы снова не спросить, зачем Яковлеву дети. Но понятно, что Егор знает не больше его самого.

Так, если Олег и «демон» отвлекли внимание «спецов», чтоб похитить малышей, то…

— Значит, он сам где-то здесь? — нахмурился Эдуард.

— Возможно, — мрачно подтвердил старший.

Эд с подозрением огляделся: где же может прятаться одержимый?

Окрестные дома сразу показались подозрительными, а заборы — слишком высокими, будто тем, кто живёт за ними, есть что скрывать.

Эдуард попытался поставить себя на место одержимого: если бы он сам был тем, кто замыслил месть, как бы он действовал?

Предположим, что его цель — действительно Азамат. «Демон» хочет напугать свою жертву, заставить страдать, возможно убить. Он угрожает родственникам Азамата, пытается поджечь его дом, похищает племянников. Чтобы насладиться результатами: увидеть, как жертва беспомощно мечется, переживает, впадает в отчаяние, — ясное дело, нужно быть рядом. И чем ближе, тем лучше. Где же тогда можно спрятаться?

Первое, что приходит в голову: в членах большой Азаматовой семьи. Однако одержать кого-то из родственников Азамата — хоть и заманчиво, но слишком опасно. И Аз, и его коллеги, и даже кто-то из видящей родни может заподозрить неладное и поднять тревогу. С другой стороны, одержимость «демоном» не бросается в глаза, её не выявить простым опознанием, не обнаружить поиском, особенно если «демон» опытный и хитрый.

К тому же, переселяясь в кого-то из многочисленной Азаматовой родни, «демон» вынужден будет выбраться из Яковлева. Вряд ли монстр так быстро избавится от полезного носителя, обладающего массой знаний, которые можно использовать.

Олег не подселил существо в себя, а носит с собой в повреждённой ловушке? Тогда можно будет в удобный момент впустить «демона» в подходящего человека. Может, он для этого и украл детей? Но дети — плохие носители. Если только использовать их как временные тела… но зачем? Разве не проще найти жертву, в которую можно вселиться, не вызывая подозрений?

Вопросов было так много, что у Эда окончательно разболелась голова: один тащил за собой другой, возможный ответ противоречил третьему, ответ на четвёртый совершенно не состыковывался с другими. Одни не имели ответов вообще, другие, наоборот, имели слишком много ответов. Запутавшись в бесконечном потоке версий, предположений и вариантов, Эд ощущал себя беспросветно тупым.

Многочисленные вопросы отвлекали от тревоги, но не могли вытеснить её полностью. Беспокойство грызло Эда, распирало изнутри, мешало сосредоточиться.

Может быть, «демон» нацелился не на членов семьи, а на соседей?

Эд тут же мысленно перебрал людей, с которыми только что говорил: не похоже, что они одержимы, но, увы, подселение «демона» может пройти совершенно незаметно, особенно для людей, незнакомых с носителем. Высшие «демоны» точно умеют одерживать незаметно, а «демоны разума» однозначно относятся к высшим.

Так, идём дальше: где ещё может прятаться существо, способное вселяться? В теле животного могут обитать далеко не все «демоны», да и те, которые могут, не способны долго там находиться. Значит, окрестные коты, бродячие собаки, вороны и голуби отпадают.

Эд взмок от напряжения, пытаясь найти правильные ответы. Пока получалось только худо-бедно отмести неправильные.

Попробуем зайти с другой стороны: чего это существо хочет? Отомстить. Увидеть, как страдает тот, кто виноват в его бедах. Значит, если «демон» здесь, то, в ком бы он ни был, он должен прятаться поблизости. Так, чтобы было удобно следить за двором Азамата, за возможной паникой его родных, суетой прибывших на вызов «спецов», возможным отчаянием жертвы.

Значит, «демон», скорее всего, притаился там, откуда хорошо видно, что творится в нужном дворе. Эд снова огляделся. Двор Аза хорошо просматривается с двух точек: с чердака соседнего пустующего дома и с мансарды дома на параллельной улице. Остальные дома вокруг либо слишком низкие, либо выходят на нужный двор глухими стенами.

— Как думаешь, где он может быть? — спросил Егор, пристально глядя на осматривающегося новичка.

— Скорее всего, в доме слева от Аза или вон в том, с красной крышей и кошкой-флюгером, — Эд не стал тыкать пальцем, чтоб не привлекать внимание «демона», если тот вдруг прямо сейчас смотрит на них глазами носителя.

Егор кивнул:

— Согласен. Надо уточнить у Аза, кто живёт в этих домах, и проверить хозяев.

Когда они вернулись к Азамату, Макс и Вика уже поджидали их на крыльце второго по размеру дома. Самого Аза не было видно.

— Давайте зайдём внутрь: тут холодно, — поёжилась Вика.

Едва Б-пять оказались внутри, как она добавила:

— Возможно, одержимый рядом. Раз дети пропали уже после пожара, то есть вероятность, что он ошивается поблизости. Наблюдает за… ситуацией.

— Никто из опрошенных нами соседей ничего не видел, — отчитался Кошкин. — Увы.

Эд только сейчас осознал, как, оказывается, надеялся на то, что Макс и Вика хоть что-то узнали, и ему с трудом удалось подавить разочарование.

Никаких зацепок. Никаких.

Как найти детей? Как?

Эд на секунду представил, что пропали Оля и Аля, и у него потемнело в глазах.

Почему он такой тупой и не может ничего придумать? Только и умеет, что всё портить. Ни на что больше не годится.

Напряжение нестерпимой болью сжало виски и лоб.

— Есть версии, почему одержимый не ушёл ловить остатки Р-четыре? — поинтересовался Егор у Вики.

— Вариант первый: Яковлев не знает, как до них добраться. А как найти Аза, по-моему, все в спецотделе знают, — начала девушка. — Вариант второй: Яковлев имеет что-то против Азамата. Вариант третий: «демон» считает Аза самым виноватым. Склоняюсь к последнему: «демоны разума» склонны зацикливаться на собственной уникальности и блестящем уме. Вероятно, этот полагает, что, если бы не Аз, простые «спецы» его ни за что не поймали бы.

Вика поправила очки и вздохнула, выдавая хорошо скрываемое волнение. Она явно беспокоится об Азамате больше, чем готова показать. Впрочем, все беспокоятся.

— А как узнали, что именно Олег взял со склада? — спросил Эд.

На складе ведь нет сигнализаций, уведомляющих о незваных гостях, иначе складские дамы сразу поняли бы, что к ним кто-то забрался.

— Олег сунул распечатку описи на полку, с которой взял демона, так, чтобы бумаги торчали, — ответила Вика. — Очевидно, нарочно. Думаю, он хотел, чтобы все знали, что именно он делает.

— Зачем?

— Он жаждет восстановления справедливости. Ведь ему, как он сам тебе сказал, не дали то, чего он заслуживает.

Эд задумался: как же Яковлев намеревается восстановить справедливость? Он сказал, что хотел быть старшим ночной смены, но вряд ли возня с «демоном» ему в этом поможет. Так что же ему на самом деле нужно?

Входная дверь распахнулась, впуская радостно улыбающегося спеца по редким существам.

— Нашёл! — заявил он. — Я их нашёл! Вот дурак, сразу не сообразил, но теперь нашёл!

— Как нашёл?

— Детей? Где они?

— Рассказывай.

Азамат вытянул левую руку, на которой сидела небольшая, с тощую синичку, светящаяся птичка с несуразно длинным хвостом.

— Если совсем коротко, то кое-кто из моих сверхъестественных друзей понимает говорушку и очень даже отличает людей друг от друга. Пришлось постараться, чтобы объяснить говорушке суть проблемы, но в конце концов она передала мой запрос выергам и туманникам. И они только что вернулись с новостями!

В дверной проём просунулась хищная морда выерги, похожая на выдуманную вдохновенным художником-авангардистом помесь рыси и жабы.

— Они там, — махнул свободной рукой Аз. — На соседней улице.

— В доме с красной крышей и кошкой-флюгером? — приподнял бровь Егор.

— Да, а как ты узнал? — изумился Азамат.

Выерга просочилась в прихожую и прижалась к ноге спеца по редким существам. Тот опустил правую руку и привычно погладил жутковатую мохнатую голову.

— С мансарды того дома удобно следить за твоим двором, — пояснил старший. — Как и с чердака дома слева.

— Слева живут Федотовы, — растерянно пояснил Аз. — Сейчас их дома нет: уехали до вторника к родным в соседний город.

Кажется, он никак не мог поверить, что кто-то действительно вздумал следить за ним и его родными.

— А в том доме, где дети, кто живёт? — спросил Макс.

— Градские: папа, мама, бабушка, пятеро детей.

Егор хотел что-то сказать, но тут синхронно запищали телефоны: диспетчеры извещали о новой напасти.

«Синее пламя в торговом центре „Планета“. Оранжевая тревога».

— Позвоню Иванычу, — нахмурился Егор и отошёл на два шага, прижимая смартфон к уху.

— Что ж, видимо, ловить «демона» мы будем впятером, — криво усмехнулся Азамат. — Имейте в виду, он умеет насылать иллюзии. Короткие, но сильные. Нашей защиты должно хватить, но…

— Какого типа иллюзии? — деловито поинтересовалась Вика.

— Внушение с искажением реальности, — пояснил Аз. — Может взять под контроль на базе искажения.

— Видимо, это он и проделал с Ефремовым, — кивнул Макс.

— А как одержимый выпускает тварей в городе, если он сам здесь? — спросил Эд.

— Может, отправил с ловушками Градских? — предположила Вика. — Раз умеет брать под контроль. Или… Так, мне надо кое-что проверить.

Девушка вытащила смартфон и быстро-быстро начала набирать сообщение.

— Нас пока не отзывают, — подал голос Егор, пряча свой телефон. — Более того, по возможности, пришлют кого-то из ночных, когда всех соберут и перераспределят. Но, сами понимаете, случится это нескоро. Так что действовать нужно уже сейчас. У кого какие предложения?

— Если дети в доме Градских, — отозвалась Вика, не прекращая набирать текст, — то, скорее всего, одержимый взял под контроль хозяев дома. Аз, твои племянники знакомы с детьми Градских? Кто-то из пятерых подходит по возрасту? То есть мог подойти ко двору сравнительно незаметно и позвать похищенных?

— Кажется, да, — подумав, кивнул Аз. — Я не очень соседей знаю, но у Градских вроде есть дети-младшеклассники…

— Позови кого-то из родственников, — распорядился Егор, — надо узнать, как зовут этих Градских, сколько им лет и ещё кое-какие детали уточнить.

Азамат взялся за телефон, и минуту спустя к Б-пять присоединилась строгая пожилая женщина, выдавшая все нужные сведения. Она без запинки перечислила имена, даты рождения, род занятий членов семьи Градских. Глава семьи — владелец сети сантехнических магазинов — много работает и очень любит свою семью. Его жена — домохозяйка — сидит дома и воспитывает детей. Тёща, живущая с ними, слегла: сломала шейку бедра в недавний жуткий гололёд. Старший сын учится в местном вузе, тихий, спокойный молодой человек двадцати лет. Старшая дочь — семнадцатилетняя красотка, всё время снимает себя на телефон и выкладывает в соцсети. Затем девочки-погодки, обычные школьницы, обе ходят в пятый класс: родители решили, что девочкам будет лучше учиться вместе. Младший ребёнок совсем малыш — ему всего два года.

— Вы не заметили кого-то из девочек Градских со своими детьми после пожара? — спросил Егор.

Тётушка Азамата задумалась:

— Кстати, да. Мне как раз показалось, что я Катю и Лизу видела: у них курточки приметные, розовые с белым мехом. Но как-то значения не придала: к нам ребята со всего района постоянно прибегают. А что, они видели Бато и Дину? — встревожилась женщина.

Азамат приобнял тётю и тихо заговорил на незнакомом Эду языке, явно успокаивая пожилую родственницу. Затем спец по редким существам увёл её наверх.

— Значит так, — заговорил старший, — Аз и Вика идут спасать детей. Существа, как я понимаю, покажут Азамату, где именно прячут малышню. Мы в это время будем отвлекать одержимого и остальных Градских.

— А если Як… одержимый потребует Аза? — взволнованно поинтересовался Максим.

— Аза мы ему, само собой, выдавать и даже показывать не будем. Попытаемся развести «демона» на болтовню: они все любят пообщаться. Вика, — Егор бросил взгляд в сторону лестницы, по которой Аз поднялся с тётей, и сказал совсем тихо:

— Если с детьми уже что-то случилось, справишься с Азом?

Вика коротко кивнула.

— Хорошо, — кивнул старший.

Спец по редким существам сбежал по лестнице, и Егор повторил:

— Вы с Викой спасаете детей, мы отвлекаем всех остальных.

— Ладно, я только коврик из твоей машины захвачу, а потом мы с Викой быстренько дом Градских по соседней улице обойдём. Там можно за баней через забор почти незаметно перебраться. Идём!

Егор бросил Азамату ключи, и тот умчался. Вика вышла следом за ним, на прощание кивнув коллегам:

— Будьте осторожны.

В лучах яркого зимнего солнца дом Градских вовсе не выглядел логовом зла. Два этажа плюс высокая мансарда, нарядная алая крыша, симпатичная кошка-флюгер. В окнах светлые занавески, на втором этаже на подоконнике уйма растений в уютных керамических горшках.

Дверь в воротах оказалась приоткрыта. Как будто их тут ждали.

Эду было не по себе. Стоило прислушаться к ощущениям —становилось ясно, что приветливый тихий дом источал пристальное недоброе внимание. Кто-то следил за незваными гостями сквозь милые белые шторки, сквозь украшенные декоративным кирпичом стены, сквозь перекрытия и балки.

Эдуарду померещился тяжёлый взгляд в спину. Он резко крутанулся на месте и заметил, как кто-то отскочил от ворот.

— За нами следят, — тихо казал он Егору. — Там, снаружи.

— Посмотри. Осторожно, — коротко отозвался старший.

Эд решительно зашагал к воротам.

За дверью никого не оказалось. Эдуард посмотрел вправо, потом влево — узкая улица была пуста. Однако ощущение, что за ним наблюдают, никуда не исчезло, а наоборот, как будто стало отчётливее.

Эд вышел за ворота и прошёлся сначала вправо, потом влево. Над улицей висела напряжённая тишина, прерываемая лишь отдалённым треньканьем какой-то пичуги.

Вон там, кажется, узкий проулок. Возможно, тот, кто заглядывал во двор Градских, сейчас притаился там. Эд зашагал в сторону проулка, делая вид, что заинтересован щелями в заборах.

За засыпанным снегом деревом, растущим метрах в пяти от поворота в проулок, не слишком умело прятался высокий худощавый парень. Эд резко изменил траекторию движения, кинулся к незнакомцу. Тот ринулся было прочь, но поскользнулся, упал — и Эд тут же навалился на него всем немалым весом.

Незнакомец задёргался, стараясь вывернуться из-под «спеца», но с тем же успехом он мог бы попытаться сдвинуть с места забор или дерево.

— Это Паша Градский, — неожиданно произнёс над ухом смутно знакомый голос. — Старший сын.

Эд повернул голову и увидел Айгуль в сопровождении троих черноволосых крепких мужчин.

— Решили присмотреть за вами издали, на всякий случай, — пояснила сестра Азамата.

— Можете его связать? — с некоторым сомнением поинтересовался Эд.

— Само собой, — хмыкнул один из спутников Айгуль.

— Только осторожно. Возможно, на него повлиял «демон», — пояснил «спец», надеясь, что уж родня Азамата должна быть в курсе нюансов их работы.

— Связать, кляп сунуть, на всякий случай зафиксировать руки и ноги и отнести в защищённый подвал, — на одном дыхании выдал самый молодой из то ли кузенов, то ли дядей Аза.

Эд кивнул.

Через пару минут яростно вращающего глазами старшего отпрыска Градских бодро поволокли к дому Азамата.

Эд поспешил к коллегам.

Во дворе Градских Егора и Макса не было. Распахнутая настежь входная дверь явно намекала, что они внутри.

Эд на секунду прислушался, но ничего не услышал.

Он глубоко вдохнул, выдохнул — и осторожно зашёл в дом. Почти выветрившиеся запахи выпечки и чего-то приятно-цветочного, вроде стирального порошка, золотистые в бежевых разводах обои, небрежно разбросанная детская обувь — всё здесь казалось таким обыденным, уютным, что у Эда заныло сердце.

Он сделал несколько шагов по коридору, и из глубины дома донёсся приглушённый расстоянием нервный женский голос.

— … прочь!.. я не стану… так нужно… вы…

Испуганно заплакал ребёнок.

В ответ кто-то заговорил, негромко, успокаивающе.

Женщина не поверила и повысила голос:

— Если надо, я это сделаю!

Эд прокрался ближе: благо пол не скрипел.

— Вы не должны, — послышался голос Максима. — Вы пугаете малыша, Марианна Сергеевна.

Надо же, запомнил, как зовут Градскую.

Макс, кстати, всегда внимателен к деталям и к людям. Вика — отличный психолог. Аз — единственный в своём роде специалист не то что на город, на всю область. Егор — прирождённый лидер. И только с него, Эда, никакого толка.

— Положите зажигалку, — мягко продолжал увещевать Кошкин.

— Нет! Вы хотите убить нас!

— А если вы чиркнете зажигалкой, вы не убьёте себя и ребёнка? И потом, Марианна Сергеевна, а где же девочки? Где Паша? Где ваша мама? Ваш муж? Подумайте о них. Уберите зажигалку.

Запаха бензина Эд не ощутил. Вероятно, законтроленная женщина стоит рядом с газовыми баллонами. Если сейчас сунуться в комнату, то можно напугать хозяйку дома. Надо положиться на Макса.

А он, Эд, осмотрится тут и поднимется на второй этаж. Вдруг одержимый просто отвлёк «спецов», чтоб улизнуть из дома или провести какой-нибудь жуткий ритуал?

Макс продолжал говорить с нервничающей женщиной. Ребёнок всхлипывал. Егор молчал.

Не с кем посоветоваться. Никто не отдаст распоряжение, не расскажет, что и как делать. Решайся сам, Эд. Думай сам.

Если Макс справится и уговорить хозяйку дома не делать глупостей, они с Егором пойдут обследовать дом. К тому времени надо бы уже узнать, где одержимый и что он делает. А если Макс не справится, не уговорит женщину передумать, то уже ничего не важно.

Эд медленно отошёл к прихожей. Вытащил телефон и вырубил звук. Осторожно открыл ближайшую дверь: диван, большая плазма на стене, книжный стеллаж. Окна закрыты, спрятаться тут негде. Он на всякий случай прошёлся по периметру гостиной, но ничего подозрительного не нашёл. Знаки тоже ничего не показали.

В следующей комнате — в кабинете — Эд заглянул в шкаф, в бар-холодильник, в котором вполне мог спрятаться ребёнок, открыл раскладной диван. Никого.

Затем он осмотрел большую детскую комнату, где, судя по двум кроватям, жили девочки-погодки: поверил шкафы, сунулся под кровати, отодвинул кресла. Потом заглянул в просторную кладовую. После прошёлся по столовой.

Никого.

Тогда Эд вернулся туда, где слышались голоса, доносящиеся, видимо, из кухни. Макс по-прежнему уговаривал женщину успокоиться.

Эдуард потёр гудящие виски, почувствовал, как мучительно сжался пустой желудок, тряхнул головой и пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж.

Перед тем, как подняться, проверил телефон: новых сообщений нет. Начертил в воздухе поиск. Поудобнее перехватил короткий рабочий нож и стал подниматься по удобным пологим ступеням.

Постоянно ждать взрыва было слишком тяжко, и напряжённое ожидание уступило место ожиданию острому: вдруг вот прямо сейчас сверху кинется одержимый?

Эд продолжал подниматься, крепко держась за лакированные перила и стараясь не думать о том, что наверху стоит жутко усмехающийся Олег с чужими глазами.

Нет, хватит себя накручивать. Эд резко поднял голову — и никого не увидел.

Вот то-то же.

Он зашагал по ступеням быстрее и вскоре вышел в коридор второго этажа.

Под ноги попалось что-то мягкое, и Эд невольно опустил глаза. Плюшевый медведь.

— Ой! — выдохнула пустота коридора.

У Эда пересохло во рту, и он еле выдавил из себя:

— Кто тут?

Ближайшая к лестнице дверь приоткрылась, и оттуда высунулась девочка с испуганным личиком. Она взмахнула рукой: мол, иди сюда!

— Ты Катя? — Эд с трудом вспомнил имена младших дочерей Градских. — Или Лиза?

Девочка закивала и снова поманила его в комнату.

— Катя. Лизе плохо, — шепнула она, выскользнув в коридор.

Эд, настороженный было молчанием ребёнка, тут же успокоился и шагнул к комнате. Возможно, девочки испугались взятой под контроль матери. Или одержимый ранил одну из них.

Эд распахнул дверь — и на него гарпией кинулась прятавшаяся в комнате девочка. В руке ребёнка тускло блеснул кухонный нож. На лице застыло злое и в то же время испуганное выражение. Эд отшатнулся и рефлекторно захлопнул дверь, не дав Лизе выскочить в коридор. Дёрнул шпингалет, запирая дверь.

Створку тут же тряхнуло, из комнаты послышалось рычание.

— Простите, — выдохнул тонкий голосок позади Эда, и в тот же миг что-то мучительно острое, длинное вонзилось в правый бок.

Он задохнулся от боли, выронил нож и попытался отстраниться.

Длинное острое потянули наружу — и у Эда потемнело в глазах. Из последних сил он не глядя отмахнулся, не давая вытащить лезвие, и дёрнулся в сторону, прочь от того, кто тянет. Повернулся, опираясь на стену. Прижал руку к вонзённым куда-то в область печени ножницам.

Девочка посреди коридора смотрела на него печально и немного виновато.

Надо заставить непослушное тело кинуться к ней. Толкнуть её с лестницы, тогда она не сможет его добить. Не доберётся до Аза и Вики, до Егора и Макса, до похищенных детей.

Тёплое, липкое толчками текло по пальцам, зажимающим рану.

Но он не мог заставить себя пошевелиться. Не мог сбросить с высоты лестничного пролёта ребёнка. Просто не мог.

— Простите, — повторила Катя, делая шаг в его сторону.

Эд качнулся всем весом навстречу и повалился на девочку. Она испуганно пискнула, безуспешно пытаясь высвободиться. Но нет. Ей не выбраться из-под него самой. Не выпустить обезумевшую сестру, не спуститься к Б-пять.

— Как глупо, — раздалось с другого конца коридора.

Не отключаться. Не терять сознание. Смотреть на ворсинки ковра перед лицом. Не отключаться.

Послышались приглушённые ковровой дорожкой шаги.

— Что, вот так нелепо истечёшь тут кровью, стажёр? — голос Яковлева звучал странно, но узнаваемо. — Ранение в печень — сам понимаешь.

Эд молчал. Чувствовал, как слабо дёргается зажатая им девочка. Как неумолимо холодеют ноги и немеют пальцы рук.

— Эй, стажёр, а я ведь могу тебе помочь. Знаю, ты слишком принципиальный, чтоб спасать свою жизнь подселением. Но!

В поле зрения появились тёмные зимние ботинки. Одержимый опустился на корточки и развернул голову Эда, заставляя посмотреть на себя.

— Олег ещё там, во мне, — сказал «Яковлев», оскалившись. — Пока ещё я могу его отпустить. И хаос в городе могу остановить. Жизнь Олега и десятков, сотен потенциальных жертв — разве это не стоит подселения? Просто скажи «да».

Чёрные точки перед глазами разрастались в чёрные полосы и пятна.

«Демоны» никогда не говорят правду.

Он не настолько идиот.

Эд хотел усмехнуться, но губы уже онемели. Он выдохнул:

— Нет…

И чёрные пятна стремительно раздулись, скрыв и коридор, и искажённое лицо, ещё недавно принадлежавшее Олегу.

…Больничный потолок высокий, белый, исчерченный знаками.

Лампы светят прямо в глаза.

Его куда-то везут.

Кто-то что-то говорит, но слов не разобрать.

Надо попросить, чтоб родителям не звонили.

Он пытается заговорить, но чернота снова заливает всё вокруг.

Расплата. Эпилог

12 декабря

Первым, кого увидел Эд в палате, оказался Азамат. Спец по редким существам строчил сообщения в телефоне, читал ответы и улыбался.

Эд несколько секунд всматривался в коллегу, не решаясь подать голос или хотя бы вздохнуть.

Если Аз здесь и улыбается, значит, всё хорошо?

Это казалось невозможным, но вот он, Аз — настоящий и весёлый…

Эд не выдержал и шумно выдохнул.

— Очнулся! — Аз спрятал телефон, подсел ближе, став серьёзным. — Как себя чувствуешь?

Во рту пересохло, и говорить удавалось с трудом, но Эд не мог не спросить:

— Как дети?

Лицо Азамата озарила улыбка:

— Бато и Дина в порядке! Напугались, конечно, не без того. Но навредить им никто не навредил. Их в гараже Градский-отец караулил. Ух, силён! В смысле ему, вроде как, «демон» внушил, что он должен увезти детей на старую дачу, но он сопротивлялся как мог, поскольку даже под иллюзией понимал, что это не его дети. Хорош мужик! Правда, врезал он мне ого-го как, — Аз потёр скулу, на которой уже выцвел синяк. — Думал, ещё и стоматолога придётся озолотить! Но Вика его в итоге убедила, что мы не причиним вреда.

— А его детьми что?

— С Градскими? Там похуже, но ничего непоправимого! Ты сам-то как? — судя по тому, как Аз перескочил на другую тему, семейство Градских всё-таки пострадало.

Думать об этом было тяжело, и Эд позволил себе отвлечься.

Тем более, что кое-какое дело он должен был разрешить безотлагательно.

— Аз… прости меня. Это я помог Олегу, и…

Азамат беззлобно толкнул его в плечо и сказал:

— Да ладно тебе! Яковлев тебя обманул, а ко мне вообще «демон» полез. Ты же ничего плохого не хотел и знать не знал, что там затевается. А ошибиться каждый может, это нормально. И вообще: чужие, они напакостить могут, навредить могут, убить даже, а вот обидеть — нет. Обидеть может только свой, но как раз на своих обижаться не стоит: обсудили, прояснили и забыли. Понимаешь?

Эд неуверенно кивнул. То, что говорил спец по редким существам, казалось одновременно понятным и… странным. Непривычным.

— О, Макс и Вика-Виктория подъехали! — радостно заявил Аз, глянув на запищавший телефон. — А ещё тебе привет от Айгуль, от тёти Кати, от Тамира, от Айдара, от бабули, от Сабиры, от Айрата, от Дияра, от Алтаны — ты всем понравился. Смотри, как бы тётушки тебя женить не решили!

Аз рассмеялся и тут же вскочил:

— Убегаю: меня в лаборатории ждут. Тебе чего принести вечером?

— Ничего. Спасибо, Азамат!

Аз снова улыбнулся и умчался прочь.

Дверь тут же снова открылась, и в палату вошли Максим и Вика.

— Как самочувствие? — строго спросила девушка.

В её голосе Эду послышалось осуждение, но, тем не менее, она стояла здесь. А ведь могла ограничиться вопросом в чате. Или вовсе просто спросить между делом у коллег.

— Напугал ты нас, — покачал головой Максим. — Операция длилась четыре часа! Хотели твоим родителям позвонить, но Егор запретил: сказал, что ты оклемаешься и сам им позвонишь, а пока нечего их беспокоить.

Эд кивнул, чувствуя, как медленно ослабевает какая-то невидимая струна в груди. Что-то, чему он не знал названия, но это что-то, оказывается, ужасно мешало дышать.

— Вы как? — с трудом сохраняя спокойствие, спросил Эд.

— Да нам-то что сделается, — пожал плечами Макс.

Они подошли к кровати и сели: Кошкин на край кушетки, Вика на стул рядом.

— Тебе, наверное, интересно, что случилось? — уточнила девушка.

— Да, очень!

Что стало с Олегом? Куда делся «демон»? Справились ли «спецы» с чёрными охотниками и синим пламенем? Вопросов у Эда накопилось изрядно.

Вика кивнула и начала рассказывать:

— Яковлев вынес со склада шесть ловушек: одну с «демоном» и пять из тех, что легко открыть невидящему.

Насколько Эд помнил, часть ловушек открывалась комбинацией знаков, часть — ритуалом. А некоторые, особенно из старых — банальным физическим повреждением защитных знаков в сочетании с каплей крови, например.

— Так вот, — продолжала Вика, — «демона» он подселил в себя с условием, что тот устроит катастрофу городского масштаба. Яковлев в обмен станет носителем и поможет наказать Азамата.

— Зачем? Ну, катастрофу зачем? — Эд действительно никак не мог понять, зачем «спецу» устраивать сверхъестественное безумие в собственном городе.

— Собственно, он тебе в общих чертах объяснил свои мотивы, — лицо Вики на секунду стало совсем холодным, но она тут же взяла себя в руки. — Он хотел, чтоб Антона Иваныча с позором уволили. И чтоб никто из нынешних старших и членов администрации никогда не смог сделать карьеру. Раз Яковлев не стал начальником ночной смены, то, с его точки зрения, кто-то должен был за это ответить.

Девушка покачала головой и добавила:

— Одного из его «гонцов» с ловушкой задержали у детской больницы. Про депо и торговый центр ты слышал. Ещё один шёл в роддом. Пятый — в телецентр.

Сознание Эда отказывалось воспринимать мир, в котором кто-то из спецотделовцев мог пожелать смерти десятков людей из-за проблем с работой. Из-за должности. Из-за неудовлетворённых амбиций.

Эд спросил:

— Как их нашли? Они же не успели выпустить монстров в больнице и в роддоме?

— Нет, — отозвался Максим. — Вика ещё дома у Азамата сообразила, что надо узнать, не вызывали ли в дом Градских курьеров: помнишь, она говорила, что нужно кое-что проверить? Члены семьи нужны были «демону» в доме, к тому же «ловушки» не вручишь старушке со сломанным бедром или маленькому ребёнку. Значит, нужны люди, которые быстро приедут и без проблем уедут туда, куда им велят под внушением. И точно! До пожара к Градским приезжали пять курьеров с пиццей из разных пиццерий. Один уже добрался до депо, второй — до торгового центра. Остальные, видимо, должны были выпустить тварей позже: того, что шёл в детскую больницу, задержали буквально на крыльце! Так что Вика у нас — гений!

Эд с уважением посмотрел на Вику, та слегка смутилась, но не стала отказываться от комплимента.

Вместо этого она вздохнула и сказала:

— К сожалению, двое наших погибли в схватке с чёрными охотниками: один ночной и один спецназовец. Ещё пятерых ранили, но не слишком серьёзно. А Ника из А-четыре убил курьер у роддома.

В палате повисла тишина.

Неужели Олег не понимал, что именно он делает?..

— Но в общем и в целом город мы отстояли, — заметил Макс. — Если бы сценарий Яковлева сработал, всё было бы намного хуже.

— А что с ним самим? С Яковлевым?

Макс и Вика переглянулись, и Кошкин сказал:

— Иваныч сам приехал к Градским. Видел тебя, законтроленных девчонок, испуганных племянников Аза — всё видел. Яковлева уже скрутили к тому моменту: спасибо коврику Азамата! «Демон», как у них водится, и сделку Иванычу предлагал, и должность в Москве, и контроль за всеми сотрудниками обеспечить: ну, чтоб такое не повторялось. Но Иваныч — кремень, сам знаешь: его на такое не уговорить. Тогда «демон» давай глумиться, мол, давайте, заприте меня, и угадайте, как скоро кто-то из вас снова меня выпустит? Хохотал, угрожал. Ну Иваныч встал и вышел. Уехал куда-то, а через час вернулся с Авдотьей Никитишной из Рябиновки. А у той на руках котяра огромный. В общем, нет теперь того «демона». И Олега Яковлева нет: мозг умер, тело увезли в больницу. Увы.

Эду стало холодно, и совсем не потому, что в палате понизилась температура.

— Вы на меня не сердитесь? — через силу спросил Эд. — Знаю, что идиот. Если бы я хоть подозревал…

— Я уже отсердился, — усмехнулся Макс. — Вот как увидел, что из тебя ножницы торчат — так сразу и перестал злиться. Но больше так не делай, ладно?

Эд кивнул, чувствуя, как подозрительно щиплет глаза.

— Молодец, что заметил Градского-сына, — сказала Вика. — «Демон» явно собирался перебраться в него, если Яковлева припрут к стенке. И девочек хорошо обезвредил: надёжно и без травм.

Эдуард снова кивнул, не очень-то доверяя голосу.

Вскоре коллеги попрощались и ушли.

Егор зашёл ближе к вечеру.

Привычно хмурый старший подошёл к постели Эда и сказал:

— Мы с Иванычем решили, что ты сам себя достаточно наказал. Ну и «демон» тоже. Тебе восстанавливаться после операции до весны. На будущее: если кто-то делает или предлагает что-то странное, сразу говори мне. Понял? Если я странно себя веду, тогда иди к Иванычу. Ты теперь не один, так что учись доверять.

Виталя

22 декабря

— Аз, спустись на первый этаж, — велел старший, — там у женщины фамилиар пропал.

Спец по редким существам воспрял духом: пропажа фамилиара — это, весьма вероятно, что-то интересное.

— Проверь заявление, — продолжал Егор. — Если всё в порядке, бери Макса и Вику и езжайте.

— Уже бегу, — изнывающий от скуки Аз и правда тут же поспешил на первый этаж.

Егора вместе с другими старшими вызвали на срочное совещание. Эд отлёживался после операции: врачи запретили ему выходить на оперативную работу по крайней мере до февраля. Эд хотел хотя бы в архиве посидеть или с диспетчерами, но Иваныч отправил его в принудительный отпуск до Нового года. Видимо, в наказание за самодеятельность.

Так что их «пятёрка» фактически превратилась в «тройку». Что, конечно, никак не помешает проверить заявление.

Заявительница оказалась строгой, хорошо одетой дамой со следами длительного соприсутствия существа.

Дежурный кивнул Азу, провёл спеца по редким существам и даму в тесную комнатушку со столом и тремя стульями и вернулся на пост.

— Меня зовут Азамат Ким, — представился Аз. — Чем могу помочь?

— Титова Инна Ивановна, — кивнула женщина. — Вот, я принесла заявление. У меня пропал Виталик, фамилиар. Разрешение есть, вот оно.

Она положила на стол лист формата А4 с заявлением, оформленным, на первый взгляд, по всем правилам, и документ, удостоверяющий право на владение фамилиаром типа «опекун».

— Расскажите, как давно у вас это существо и когда вы видели его в последний раз?

Для человека, потерявшего фамилиара, гражданка Титова, с точки зрения Азамата, выглядела слишком уж спокойной.

— Виталик у меня уже лет пятнадцать, — начала объяснять заявительница: голос её звучал размеренно и чётко. — Достался от матери: она сказала, что передать его можно только дочке. Выглядит как светящийся шар с глазами и на лапках. Размер меняет: примерно от теннисного мячика до чайника. Последний раз видела его в пятницу. Вчера весь день работала над докладом, не до Виталика было. А сегодня утром поняла, что его нет и что вчера он мне на глаза не попадался ни разу. Так что я пришла к вам.

Аз ушам своим не верил: Титова целый день провела дома и не заметила, что рядом нет фамилиара, который провёл с ней полтора десятка лет?

Может, она сама его извела? Непонятно, правда, зачем, но заявительница явно не выглядит страдающей, а о существе говорит с заметным пренебрежением.

Надо проверить, нет ли у неё дома следов уничтожения или какого-нибудь сомнительного ритуала.

— Это вы правильно сделали, Инна Ивановна! — Аз постарался выглядеть доброжелательным и бодрым, чтоб не спугнуть подозрительную гражданку. — Сейчас позову коллег, ваше заявление мы примем, но надо будет задать вам несколько вопросов и съездить к вам домой.

Интересно, станет ли она возражать против визита «спецов»?

— Конечно, — совершенно спокойно кивнула Титова.

Аз позвонил Вике и попросил их с Максом спуститься в дежурку. Потом внимательно прочитал заявление, узнал, что разрешение на фамилиара продлено в августе, что его владелице сорок два года и что она живёт на улице Гагарина. В остальном ничего нового в заявлении не содержалось.

— Раньше ваш фамилиар не пропадал?

— Нет, никогда.

— Вы в последние дни не чувствовали ничего необычного?

— Например? — нахмурилась Титова.

— Ну, скажем, страх, ощущение чужого присутствия? Или повышенную сонливость? Головную боль?

— Думаете, какое-то агрессивное существо выследило и съело Виталика?

Прямота собеседницы слегка обескураживала, но, с другой стороны, возможно, и хорошо, что заявительница представляет возможные риски.

— Да, такое вполне может быть.

Титова ненадолго задумалась, потом покачала головой:

— Нет, ничего странного я не заметила. И спала нормально, и со здоровьем всё как обычно. Никаких посторонних существ не видела.

— А кто-нибудь из членов вашей семьи не жаловался на дурные сны или ещё что-то?

— Я живу одна, — Титова воинственно поглядела на «спеца»: мол, не ваше это дело, и только попробуйте высказаться по этому поводу.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошли Вика и Максим. Аз представил коллег заявительнице и наоборот, протянул заявление Вике и сказал:

— Надо съездить осмотреться. Инна Ивановна говорит, что раньше Виталик не терялся и что ничего подозрительного в последнее время не случалось. Служебную машину возьмём или на такси?

— А вы, Инна Ивановна, не на машине? — уточнил Макс.

— Нет.

— Тогда служебную, — вздохнула Вика.

Из них троих только она умела водить и имела права, но очень не любила сидеть за рулём.

— Ждите меня у главного входа: оформлю заявление, машину возьму и заберу вас.

Аз и Макс кивнули. Титова спросила:

— А мне где ждать?

— Вы пока со мной, — отозвался Азамат. — Заодно ещё вас порасспрашиваю. Макс, давай ты первым одевайся, потом меня сменишь.

Вика, подхватив заявление, удалилась, следом за ней вышел Макс.

— Рядом с вами — в подъезде, например, или в одном дворе — живут другие видящие? — поинтересовался Аз.

— На Виталика мало кто обращает внимание, если вы об этом.

— То есть никто не проявлял к нему интерес? Не предлагал его у вас купить, допустим?

— Нет.

— Не заглядывался на него слишком пристально?

— И снова нет.

— А новые соседи в подъезде не появлялись?

— Опять нет. В пятый подъезд въехал кто-то по осени. В октябре, кажется, но я не знаю, кто это.

Что ж, проверить соседей всё равно придётся.

Равно как и сверхъестественную мелочь во дворе и в окрестностях. Встречаются существа-хищники, безразличные к людям, но охочие до мелких созданий.

А ещё небольшой фамилиар мог попасть в ловушку, стать жертвой невнимательного или злого видящего.

Вернулся Макс, и Азамат помчался за курткой и сумкой, продолжая размышлять о возможной судьбе Виталика.

Через десять минут Вика, Максим, Азамат и гражданка Титова ехали в служебном джипе в сторону улицы Гагарина.

Не дожидаясь вопросов от коллег, Аз взялся рассказывать всё, что знает о Виталике:

— Судя по документам, Виталик у нас — фамилиар класса «опекун». Описание со слов хозяйки это подтверждает: «опекуны» круглые, передаются по женской линии, считается, что они помогают в мелких бытовых делах и поднимают настроение.

Аз и Макс покосились на Титову. Вика вела машину, внимательно глядя на дорогу.

— Сейчас я определённо не в настроении, — пожала плечами заявительница, устроившаяся на переднем сиденье.

— Виталик всегда и всюду следовал за вами или оставался дома, когда вы уходили?

— Всегда под ногами путался, да, — кивнула женщина. — С мамой тоже в своё время.

— Вот, это точно «опекун»! Они от хозяина ни на шаг. Да, а вы где работаете?

— В вузе. На кафедре французского языкознания.

— Ваши коллеги и студенты как относятся к Виталику?

Титова раздражённо дёрнула плечом и сказала:

— Коллеги — с пониманием, студенты — молча.

После паузы она добавила:

— Я слышала, что фамилиара можно посадить в подобие клетки. Обрадовалась сначала. Но потом узнала, что от этого они чахнут, так что, увы, приходится терпеть.

Вот вроде и мучить существо не стала, а вроде и тяготит он её. Эх, странная женщина. Очень странная!

Во дворе нужного дома над детской площадкой безмятежно порхали прозрачные зимние бабочки. На припорошённой снегом скамейке дремал ненастоящий кот. По крышам гаражей топтались обычные голуби, в стае которых мелькали светящиеся силуэты голубиных странников.

«Спецы» переглянулись: не похоже, что в доме или где-то поблизости притаилось сильное и опасное существо.

Титова повела видящих ко второму подъезду. Внутри было чисто и даже по-своему уютно: откуда-то аппетитно пахло жареной картошкой, а на каждом лестничном пролёте красовались бумажные снежинки и зелёная мишура, приклеенная к стене в виде ёлок.

Никаких знаков на дверях, окнах или вокруг них никто из «спецов» не заметил. Проверка знаками результатов не дала.

Инна Ивановна жила на пятом этаже. В её квартире со стильным ремонтом не было ничего подозрительного. Фамилиар тут определённо жил: следы его присутствия слабо светились в обеих комнатах, на кухне, в прихожей и в коридоре. Но самого Виталика не было. Как и следов уничтожения существа.

Пока Макс по второму кругу осматривал квартиру: вдруг что пропустили? — Вика позвонила диспетчерам, чтобы уточнить, не участились ли вызовы из этого района в последние несколько дней и не было заявлений о пропаже других фамилиаров.

Аз задумался, продолжая перебирать возможные варианты, и вдруг подскочил, еле удержавшись от того, чтоб хлопнуть себя по лбу. Как можно было забыть самое очевидное, если речь о фамилиаре!

— Инна Ивановна, а вы обновляли связь с Виталиком? Ваша мама рассказывала вам, как это делается?

«Опекуны», как правило, искренне привязываются к хозяевам и не пытаются улизнуть в отличие от «следящих» или «призраков», например, но пятнадцать лет — долгий срок. Возможно, связь всё же ослабела, и Виталик отстал от хозяйки в каком-нибудь торговом центре или другом многолюдном месте.

— Мама говорила, что надо раз в год дарить ему яркую безделушку вроде брелока или конфетного фантика и почаще называть по имени — вы это имеете в виду?

— Да, и вы дарили?

— Конечно. Первого декабря, каждый год. В этом году розовую змейку подарила, игрушку.

Эх, накрылась симпатичная версия: если связь обновлена всего три недели назад, то она точно работает, а значит, Виталик не мог потеряться.

На кухню, где сидели Аз и заявительница, вошла Вика.

— Других заявлений о пропаже фамилиаров не было с апреля, но тогда пропажу нашли через пару часов: фамилиар попал в ловушку, установленную «частниками» на другое существо. Подозрительной активности в этом районе тоже не наблюдается.

К коллегам и Титовой присоединился Макс.

— Никаких зацепок, увы.

— Давайте соседние дворы осмотрим, — предложил Аз, — вдруг туда хищник перекочевал? Или вдруг там ловушку кто поставил?

Титова вежливо, но не слишком искренне предложила спецотделовцам чай с печеньем, и, кажется, вздохнула с облегчением, когда они отказались.

Трёхчасовое обследование соседних дворов, гаражей, остановок и кустов не дало ничего. Никаких следов ловушек или ритуалов, равно как и никаких указаний на то, что где-то пряталось сильное существо.

Аз нашёл было гнездо малой искрянки, но Вика категорически запретила отвлекаться, и спецу по редким существам пришлось и дальше шастать по сугробам и смотреть на скучные столбы, скамейки и урны.

Уставшие, замёрзшие и разочарованные бессмысленными поисками «спецы» зашли в крошечную кофейню погреться и провести мини-совещание.

Тепло и удивительно вкусный кофе быстро примирили Аза с действительностью.

— Итак, что мы имеем? Нигде вокруг нет следов сильного существа, так что вряд ли бедного Виталика съел пробегавший мимо хищник. Существ, целенаправленно питающихся фамилиарами, насколько я знаю, нет.

Аз посмотрел сначала на Макса, потом на Вику.

Девушка продолжила развивать мысль:

— Никаких сведений о целенаправленном вылове существ вообще или фамилиаров в частности не поступало. Ловушек, в которых мог застрять фамилиар Титовой, не найдено.

— Да уж, — вздохнул Макс, — отчёт по этому делу будет смотреться очень грустно.

— Связь с фамилиаром хозяйка обновляла, — добавил Аз. — Продать его никто не предлагал, подозрительного внимания она не заметила.

— Может, кто-то выкрал его, чтоб навредить Титовой? — предположил Макс.

— Не похоже, — покачала головой Вика. — Мужа и детей нет и не было, так что любовница супруга или возможные наследники, положившие глаз на квартиру, отпадают. Может быть, конечно, имел место конфликт на работе или какой-то студент затаил обиду, но, как мне кажется, всякий, кто более-менее близко знаком с гражданкой Титовой, понимает, что она не очень-то привязана к фамилиару.

— Соседи?

— Возможно, — кивнула девушка. — Личная неприязнь или навязчивые идеи.

— Надо ещё проверить, с кем Титова общается в сети, — отметил Кошкин. — Вдруг там нашёлся кто-то готовый её преследовать?

— Тогда ты посмотри её соцсети, поговори с ней, а мы с Викой пойдём по соседям. Хорошо?

Нижние соседи Инны Ивановны ничего плохого о ней не сказали: спокойная, вежливая женщина, сама никому не мешает и другим замечаний не делает. Вот её соседи по лестничной площадке — это жуть: у Сидоровых что ни вечер то музыка грохочет, а Зинаида Павловна обожает жаловаться на всё на свете и учить жизни чужих детей.

Как объяснили «спецам» словоохотливые нижние жильцы, Сидоровы жили справа от Титовой, вредная старушка — слева. У меломанов в квартире было тихо, на продолжительный звонок в дверь и настойчивый стук никто не отреагировал. А вот Зинаида Павловна открыла дверь сразу.

— Что, вызвала полицию соседка, да? Надоели ей Сидоровы, надоели! — хитро прищурилась старушка. — А я говорила, что надоедят. Никаких сил терпеть не осталось! Заходите, заходите: я вам всё расскажу!

В душной квартирке Зинаиды Павловны было чисто и скучно: на Аза тут же навалилась зевота. Впрочем, возможно, это как раз из-за духоты.

Старушка говорила и говорила, осуждая погоду, школьников, собачников, продавцов, молодых мамаш, девиц, разгуливающих в декабре без шапок в коротких курточках, водителей, дворников, Сидоровых с их жуткой музыкой и даже синиц за презрительное треньканье и воровство сала с балконов честных граждан.

Аз старался не слушать: раздражённые люди его утомляли и огорчали, но особо отвлечься было не на что, так что порой до его слуха долетали ворчливые жалобы.

— … ходят с голыми ногами в этих штанах коротких!.. носятся как ведьмы на своих машинах: нет на автобусе ехать или на трамвае… чирикают и чирикают о всякой ерунде…

— Вы в последнее время не видели ничего необычного? — Вика, наконец, сумела вклиниться в поток густого вязкого недовольства.

— Видела, конечно! Совсем с ума посходили! На машине пасть волчья нарисована: страшенная! Я чуть ума не лишилась, как увидела. Но ладно машина не наша: я её у «Планеты» видела. Ох, и цены там, скажу я вам. Да вообще цены видели⁈ Это что такое творится, а?

— А что-то более необычное? Во дворе или в подъезде?

— Эту видела, как её, квадрабобершу! Девочку с ушами кошачьими. И на рукавичках лапки — фу! Она точно сумасшедшая, я вам однозначно говорю! Стоит, во все стороны мусор кидает! Я ей хотела замечание сделать, а она руки раскинула и давай пустоту ловить. Я от греха подальше домой побежала. Ну, поковыляла, конечно, но всё ж таки быстро-быстро. У двери подъездной оглянулась: стоит, обнимает пустоту, улыбается. Вот точно дурочка!

— Она в вашем дворе пустоту ловила? — уточнила Вика.

— Да, прям напротив подъезда.

— А что кидала? — спросил Азамат, внезапно ощутив прилив интереса.

— Да мелочь какую-то. Я не разглядела. Потом подошла проверить, когда сумасшедшая удрала, но там ничего не осталось. Видимо, с собой унесла: говорю же, психическая! Это надо ж додуматься, мусор с собой таскать, а!

— На что похоже? — не отставал Аз. — Мусор, он же разный. Фантики? Или зерно? Или окурки? Стекло? Или, может, мятые газеты?

— Ну, мелкое, блестящее… как фантики, но их бы ветром сдувало…

— Конфеты, может быть?

— Да, может быть.

— Спасибо! — Азамат вскочил с неудобного табурета, любезно предложенного старушкой. — Вы нам, вероятно, очень помогли!

Он поспешил в соседнюю квартиру, пока Вика вежливо попрощалась с Зинаидой Павловной.

Если кто-то кидал конфеты и обнимал пустоту, то, возможно, Виталика сманили. Случайный человек сделать это не мог: нужно кровное родство. Детей у Инны Ивановны нет, но, надо полагать, есть другие родственники. Если Виталика мать оставила Инне и ни о каких ссорах и спорах Титова не упоминала, то, скорее всего, она единственная дочь в семье, но ведь могли быть и сыновья.

— Инна Ивановна, скажите, у вас есть братья?

Титова, несколько ошеломлённая напором спеца по редким существам, кивнула, пропуская его в квартиру:

— Да, один брат, Денис.

— А у него есть дочь?

— Да, Полина.

— Вы с ней знакомы? У неё есть шапка с кошачьими ушками? Она видела Виталика?

— Так, Азамат, спокойнее, — одёрнула коллегу вошедшая следом Вика. — Ты полагаешь, что фамилиара забрала племянница гражданки Титовой?

— Да!

— Ничего не понимаю, — покачала головой Титова. — С Полиной я, конечно, знакома. Каждый месяц бываю у брата в гостях.

— С Виталиком?

— Естественно.

— Полина его видит?

— Да. Брат и его жена, кажется, нет. А зачем он Полине?

— Не знаю — давайте спросим у неё. Ваш брат далеко живёт?

— Нет, совсем рядом, через остановку.

— Звоните ему! Или лучше сразу Полине, если номер знаете, — Азамату и самому не терпелось узнать, зачем девочка присвоила Виталика и откуда узнала, как это сделать.

Титова кивнула, достала телефон и позвонила племяннице.

— Полина, здравствуй. Ты можешь прямо сейчас прийти ко мне?

— Не, тётя Инна, не могу. Я… кхе… приболела.

— Поля, я слышу, что ты врёшь. Это плохо. Ты хочешь, чтобы я с твоим папой поговорила?

— Вы из-за Виталика, тёть Инн?

— Да. И если…

— Я приду. Подождите пять минут.

Полина примчалась через десять: сердитая, взъерошенная, в шапке с ушками и, на первый взгляд, без Виталика.

Азамат внимательно оглядел девочку и, кажется, заметил слабое свечение в правом кармане куртки.

— Это люди из особой полиции, Поля.

— Я Виталию не отдам! — заявила девочка, яростно сверкая глазами.

— А где он? — мягко поинтересовалась Вика.

— Спрятался. То есть спряталась.

Из правого кармана куртки на миг показалось что-то круглое и мерцающее, но тут же исчезло.

— Тётя Инна Виталию не любит, — продолжала девочка. — Она даже не поняла, что это девочка! Виталя добрая, ласковая, она любит, чтоб её гладили, а тётя Инна такого терпеть не может.

Титова некоторое время озадаченно глядела на племянницу, потом сказала:

— Ну да, я не люблю всякие нежности. А что, Вита… Виталя жаловалась?

— Нет, она не такая! Виталя просто всё время была грустная. А ещё она змей не любит, она их боится! А вы ей что подарили⁈ Виталя любит зайчиков и котиков.

Инна Ивановна несколько раз моргнула, откашлялась и сказала:

— А почему ты мне не рассказала? Полина, тебе ведь уже двенадцать лет — мы могли бы поговорить, как взрослые люди. Могла бы, в конце концов, попросить — я б тебе отдала фамилиара.

— Ой, — девочка сразу растеряла пыл. — А я думала, её нельзя подарить, раз я не ваша дочка…

— А как ты узнала, что нужно сделать, чтобы забрать Виталию? — спросил Азамат, которого ужасно обрадовало то, что фамилиар сидит себе у девочки в кармане, а не покоится в чьём-нибудь пищеварительном тракте.

— Я давно с ней немножко мысленно разговариваю. А из-за змеи я так рассердилась, что решила Виталю забрать. Она мне и показала, что надо делать.

— Ну что будем делать, Инна Ивановна? — спросил Максим. — Формально вы имеете право потребовать, чтоб вам вернули…

— Да нет, пусть владеет, — отмахнулась женщина. — Что нужно заполнить, чтоб Полина стала хозяйкой?

— Полина, тебе двенадцать, так? — уточнила Вика.

— Да…

— До твоих четырнадцати официально владеть Виталей будет тётя, потом оформим разрешение на тебя, хорошо? А жить фамилиар будет с тобой.

— Ладно… Тёть Инн, простите меня, — девочка всхлипнула, и из её кармана выбрался светящийся шар с круглыми глазами.

Шар покосился на прежнюю хозяйку, как показалось Азу, испуганно и виновато, но тут же вырос до размера футбольного мяча и прижался к девочке. Полина обняла его, продолжая шмыгать носом.

— Ладно, я не сержусь. Но, Полина, воровать — это плохо. Ты понимаешь?

— Да. И я щас ещё плохое сделаю — простите! — с этими словами девочка вытянула руку и обняла тётю, другой рукой прижав к ней светящийся шар.

И на это Инна Ивановна тоже жаловаться не стала.

«Новый год к нам мчится…»

29 декабря

Дежурство в предпраздничные дни — та ещё морока. Вот и сегодня за весь день Б-пять даже поесть толком ни разу не успели. Всю смену группу гоняли из одного конца города в другой. Правда, исключительно по пустяковым причинам: то кому-то померещилось сверхъестественное похолодание в подъезде, то зимних котеней за хищников приняли, то нетрезвому гражданину померещились зомби.

Очередной и, как надеялся Максим, последний на сегодня вызов поступил из «Олимпа-2» — элитного коттеджного посёлка, сданного в эксплуатацию этим летом. Дома в этом посёлке жутко дорогие, и жить там никто особо не стремился, но раз вызвали, значит, кто-то там всё же живёт.

До «Олимпа-2» добирались под привычно странную музыку в «форде» Егора. Всюду сновали машины, образуя в центре города мигающие огнями заторы. Но целом водители были на удивление осторожны: то ли из-за накатов на дорогах, то ли из-за грядущего праздника.

Азамат легонько толкнул Макса локтем и сказал:

— Спорим, там опять никаких существ! Чую, очередные нетрезвые фантазии празднующего народа.

Диспетчер действительно отметил, что звонивший был пьян, так что Кошкин спорить отказался:

— Скорее всего, так и есть. В общем-то и хорошо: проверим быстренько и по домам. Скорей бы!..

— Ёлки, кстати, все поставили? — Аз оглядел коллег. — Вот Эд поставил: фотку прислал — видели? У нас уже все шесть наряжены и готовы к празднику.

— Почему так много? — слегка удивилась Вика. — В прошлом году же всего четыре было.

— Одна во дворе, ещё одна, общая, дома. Потом у тёти Кати самолично выращенная в ведре, у племянников чёрная, у одной из сестрёнок белая, ещё красную в этом году купили. Красота! А у вас? Не как в прошлом году, нет же?

— Как в прошлом, — пожал плечами Егор, глядя на дорогу.

— У меня тоже, — отозвалась Вика.

Максим молча развёл руками: мол, увы, похвастаться нечем. Кошкин любил новогоднюю суету, но ёлку не ставил: ему хватало пёстрой гирлянды на окне.

— А давайте вы ко мне на Новый год, а?

Шумное празднование в компании малознакомых людей и Макса, и Вику, и старшего скорее пугало, чем радовало, но Азамат из года в год не терял надежды приобщить товарищей к яркому и весёлому «новогодью».

— Кстати, что до твоего спора, — сказала Вика, — то уверена, там что-то необычное.

«Спецов» вызвали потому, что кто-то из отмечающих «типа в метели потерялся или чё». Звонивший был уверен, что ему и его друзьям нужен спецотдел и что метель не настоящая. Прогноз погоды подтверждал его слова: никакой метели не было ни сегодня, ни вчера, ни позавчера, ближайшее ухудшение погоды обещали уже в следующем году, в районе пятого числа.

— На что спорим? — обрадовался Аз, явно изнывающий от скуки.

— Если ты выиграешь, то заполню за тебя все несданные отчёты ко вторнику. Если я — сам заполнишь и сдашь в этом году.

— Вик, ну разве это весело?

— Других предложений у меня нет, — Викин голос прозвучал строго, но Макс чувствовал, что она просто дразнит спеца по редким существам.

— Макс, а у тебя нет других вариантов? Эх, ладно, я согласен.

Минут через двадцать «форд» въехал на закрытую территорию «Олимпа-2». Со всех сторон высились пафосные заборы, за которыми кое-где виднелись не менее пафосные коттеджи, похожие на мини-дворцы.

— Какой дом? — уточнил Егор.

— Четвёртый. Московская улица.

Они проехали мимо Новосибирской, Казанской и Челябинской и попали на Московскую. Четвёртый дом оказался самым большим и ярко освещённым. В приоткрытых воротах стояли парень и девушка в пёстрых пуховиках, бодро размахивающие руками. Громко играла музыка, светились гирлянды на заборе и на аккуратно подстриженных кустах.

— Сюда! — крикнул парень, и они с подругой раскрыли ворота.

Во дворе стояли три дорогие машины: белый «лексус», серебристый новенький «хёндай» и даже алый «астон мартин». Старенький «форд» смотрелся рядом с ними как бедный родственник, прибывший без приглашения на торжественный банкет.

Едва «спецы» вышли из машины, как встречавшая их девушка громко заявила:

— Чё вы так долго? Там Тоха уже смёрзся! Или замёрзся… Ну, короче, каюк ему! — она пошатнулась на высоких каблуках, и Максу пришлось придержать её за локоть.

— Старший сотрудник спецотдела Брянцев, — представился Егор. — Кошкин, Ким, Ежова. Где заблудился ваш приятель?

— Там, ну в комнате! — пояснил парень.

— Нам сказали, что в метели, — влез Аз.

— Ага, а метель, она в комнате!

— А комната в доме, — хихикнула девушка, ухватившись за руку Кошкина. — Давайте туда пойдём, а то мне холодно.

Пуховик она накинула на короткое блестящее платье со змеиным принтом, так что наверняка действительно замёрзла.

— Ну тебе всяко теплее, чем Тохе, — покачал головой её товарищ, но повернулся к дому и зашагал, то и дело оступаясь.

И он, и девушка были сильно пьяны.

На крыльцо выскочили две девицы в длинных «чешуйчатых» платьях и радостно завопили:

— А вот и Деды Морозы!

Внутри дома музыка гремела ещё громче, а гирлянд, искусственных свечей, ламп и светильников, освещающих комнаты и коридоры, хватило бы на весь посёлок. Всюду веселились молодые люди разной степени нетрезвости, разодетые в блестящее, чешуйчатое и новогоднее.

С трудом, но всё же удалось найти более-менее трезвого человека, парнишку лет семнадцати на вид.

— Ой, вы из спецотдела? Круто! Я тоже к вам хотел, но мне запретили…

— У вас пропал человек? — перебил Егор, уже порядком взвинченный ситуацией.

— Да, кстати. И не один вообще-то. Тоха пропал, Мотя, Линка, Захар, Оля…

— Мотька с Линкой понятно где, — фыркнула сунувшаяся в комнату девица. — Олька с Юркой поссорилась и уехала. А вот Тоха и Захар правда пропали.

— Куда они ушли? — спросил Максим.

— Пойдёмте покажу, — сказал девушка, и Кошкин готов был расцеловать её: наконец-то кто-то готов помочь. — Я, кстати, Кира.

Девушка отвела «спецов» к исчерченной защитными знаками двери на втором этаже.

— Вот там они. Там вроде метель сидит. Ну, или как правильно про неё говорить? Короче, Лис и Тоха сказали, что там прикольно будет, и Тоха туда зашёл и пропал. Захар полез его искать и тоже потерялся. Я заглянула: там правда метель. В комнате, представляете⁈

— Давно они туда зашли?

— Ну, часа два назад. Может, чуть больше. Да, как раз Карина приехала, и они перед ней выпендривались. А она в шесть прикатила.

— Кто хозяин дома? И где Лис, который говорил, что будет прикольно?

— Кто хозяин, я не знаю. Эту хатку парни на выходные сняли. А Лису щас позвоню, подождите.

Девушка отошла, вынув телефон из крохотной сумочки.

— Так, сначала базовая проверка, — начал Егор. — Потом мы с Максом идём внутрь. Аз, сбегай за верёвкой, она в багажнике. Вот ключи от машины. Вика, узнай, кто тут что вызвал.

— Может, там бродячая метель? — предположил Аз.

— Как она может быть в комнате? — удивился Максим.

— Проверка, — напомнил старший. — На счёт «три». Раз. Два. Три!

Аз умчался. Утроенное опознание показало, что за дверью скрывается не очень сильное существо стихийного типа. Вполне может быть бродячая метель.

— Давайте я загляну, — предложил Макс. — Если там и правда…

— Лис уже идёт, — подала голос Кира. — Вот щас будет.

Со стороны лестницы послышался шум, и на второй этаж влетел высокий худощавый парень с темно-русыми волосами, облачённый в свитер с оленями и ёлками.

— Да, там… метель… — слегка задыхаясь, проговорил он, оказавшись рядом со «спецами». — Парни… замёрзнут… плохая идея оказалась…

— Откуда у вас бродячая метель? — спросила Вика.

— Рад артефакт купил. Думали, будет прикольно.

— А я говорила, что Рад — идиот, — пробормотала Кира.

— Да ладно, Кир, он прикольный!

— Но идея — отстой! Он бы ещё ледовиков по углам рассовал для зимнего антуража.

— Так, хватит! — вмешалась Вика. — Значит, ваш друг купил артефакт для развлечения. В артефакте была запечатана бродячая метель, и вы её выпустили внутри комнаты, так?

— Ага. Защиту поставили! И на дверь, и на окна, так что метель не выйдет. Она же сама уляжется, да?

— Нет, — покачал головой Максим. — В природе она улетает. А тут ей деваться некуда. Надо открыть окно и выпустить её.

— Людей надо вытащить, — сказал Егор. — Метель улетит не сразу, а они уже промёрзли за два с половиной часа.

Вернулся Аз с двумя мотками верёвки. Макс быстро описал ему ситуацию, и Азамат с интересом сунулся к двери.

— Давайте я пойду. Ужасно интересно, как бродячая метель ведёт себя в ограниченном пространстве!

— Погоди, обвяжемся верёвкой, потом пойдём, — остановил спеца по редким существам Макс.

Вика взялась выяснять, где и у кого приятель Лиса и Киры купил столь интересный артефакт.

Егор разрешил пойти Азамату, велев Максу сторожить снаружи. Кошкин не возражал: бродить внутри метели ему не очень-то хотелось, а Аз наоборот жаждет туда попасть, так что пусть идёт.

Егор обвязал себя и передал конец верёвки Максу, затем обвязал Азамата — Макс получил ещё один конец.

— Идём.

Старший открыл дверь, и Максиму показалось, что он попал в сон или в сюрреалистическую картину: в проёме бушевала непроглядная метель. Снежинки носились слева направо, справа налево, сверху вниз и снизу вверх. Слышался отдалённый гул ветра. Из комнаты веяло холодом и чем-то ещё, неуловимым и настораживающе неприятным.

— В отдел я позвонил. Если через пять минут не выйдем, тащи нас назад. Сначала Аза, потом меня. Вика, гражданские, если что, помогайте. Понятно?

— Да, — хором отозвались Макс, Лис и Кира.

Вика молча кивнула.

Егор шагнул в метель, Аз потёр руки в радостном предвкушении и пошёл следом.

Макс крепко сжал намотанные на запястья концы верёвок и почему-то насторожился.

— Время я засекла, — сказала Вика,— через пять минут сработает будильник.

«Вот дурень, сам не додумался!» — подумал Макс, а вслух сказал:

— Спасибо.

Из комнаты с метелью вдруг пахнуло гнилью, и пристально вглядывающемуся в белую круговерть Кошкину померещилась чёрная тень.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем кто-то резко дёрнул за верёвки — и Максим влетел в метель.

В лицо ударил ледяной ветер. Острые снежинки царапали щёки и нос, забивались в глаза, мигом наполнившиеся мгновенно замерзающими слезами.

Макс попытался вдохнуть, но злые колкие снежинки тут же впились в носоглотку. Кошкин закашлялся, хотел протереть глаза — верёвка, намотанная на запястье снова дёрнулась, едва не уронив «спеца». А в следующий миг кто-то кинулся на него из белой круговерти.

Максима сшибло с ног и обдало запахом прокисших тряпок и грязного подвала. Спецотделовец перехватил руку нападавшего, не давая ударить себя в челюсть. Человек. Молодой парень в кардигане со змеями. Оскаленное лицо. Пустой взгляд. Одержимый?

Мысли стремительно пронеслись в голове, пока Макс пытался подмять под себя подозрительного субъекта. Благо тот отбивался не слишком умело и не пытался укусить или выцарапать врагу глаза. Не успел Кошкин как следует порадоваться, как из бушующей вокруг метели выскочил ещё кто-то, ощутимо дёрнув верёвку.

Егор!

— Это я! — крикнул Макс.

Старший кивнул и занялся одержимым. Прижал его к полу, заведя руки за спину и велел:

— Верёвку отвяжи.

Максим торопливо размотал верёвку на запястье и протянул Егору.

Короткая стычка ненадолго согрела, но ветер уже снова забрался под одежду.

Егор связал запястья одержимого и спросил, перекрикивая метель:

— Аза видел?

Макс помотал головой и осторожно дёрнул за вторую верёвку. Хоть бы с Азаматом всё было в порядке: тут ведь и ещё один возможный одержимый имеется. Кошкин покосился на пленника. Тот дрыгался и барахтался, продолжая скалиться, но освободиться от верёвок и Егора не мог.

— Верёвка цела, — крикнул Макс. — Идём за Азом?

Старший кивнул и поднялся, держа одержимого за шиворот. Пол, насколько успел заметить Кошкин, был ровным и чистым, а мебель из комнаты, видимо, вынесли.

Спец по редким существам, к счастью, нашёлся быстро: не успели они сделать и трёх шагов, как сквозь белую пелену им навстречу выбрался Азамат.

— Чего дёргаете? — спросил он озадаченно.

Макс скорее прочитал по губам, чем услышал вопрос, и крикнул в ответ:

— Одержимый!

Он ткнул пальцем в пленника, которого волочил Егор.

— Ого! Кто одержал? — с несколько неуместным энтузиазмом поинтересовался Аз.

— Не знаю. Не видел второго?

— Нет. Только метель.

— Давайте изгнание, — решил старший. — На счёт «три».

Может помочь: бродячая метель не очень-то любит изгнание —умноженного варианта может хватить, чтоб её отпугнуть. Вдруг застрявшего в существе парня не одержали, и он просто замерзает?

— Раз. Два. Три!

Утроенный знак изгнания ярко вспыхнул, врезаясь в пелену метели.

На миг стало тихо: снежинки замерли в воздухе, перестав трепыхаться, а в следующую секунду на «спецов» обрушился холод. Воздух в комнате будто выстудили до каких-нибудь жутких минус сорока. У Макса тут же промёрзли пальцы, уши и даже глаза. Кожа, казалось, заледенела до того, что стала прозрачной и болезненно хрупкой. Он попробовал вдохнуть, но воздух обжигал холодом.

Аз, прикрыв рот рукой в перчатке, просипел:

— Ей не нравятся знаки. И улететь не может.

Одержимый вдруг так рванулся из рук Егора, что упал на пол и начал жутко извиваться, пытаясь уползти.

Старший наклонился и снова схватил парня.

Потом заявил:

— Ищем стену. По ней дойдём или до окна, или до двери.

Правильно, комната сравнительно небольшая, так что стену найти не составит труда. Надо только закрыть глаза, перед которыми так и мельтешат снежинки, ужасно похожие на настоящие. Окно можно будет открыть: это нарушит защитный контур, и метель улетит. А в дверь можно выйти и в спокойной обстановке провести изгнание.

Как Максим ни отвлекал себя, идти всё равно было трудно. Первые три шага он с трудом сгибал и разгибал насквозь ледяные ноги. Конечности отзывались мучительной болью в суставах. На четвёртом шаге вновь зазвенели, пускаясь в пляс, снежинки.

Интересно, где стена? Долго ли ещё…

Додумать Макс не успел: в нос ударил смрад стухшего мяса, и в «спецов» врезался вылетевший из метели человек.

Судя по свитеру с вывязанными новогодними игрушками — второй пропавший. Судя по оскалу, тоже одержимый.

Егор живо увязал и этого парня, использовав вторую верёвку. Макс вздохнул с облегчением, но, видимо, зря. Тревожной волной нахлынул запах кислой капусты и гнилой воды, в которой умерли срезанные цветы. В следующую секунду кто-то прыгнул на Максима и вцепился ему в волосы, пронзительно вереща.

Егор и Аз с трудом стащили с Кошкина одержимую девушку в нарядном платье в золотых пайетках. Верёвок больше не было, так что пришлось вытянуть ремни, чтобы связать пленницу.

Теперь каждому «спецу» досталось по одержимому: Егор оставил себе первого пленника, самого крепкого, девушку передал Азамату, второго парня — Максу.

— Я ищу стену. Вы держитесь за меня. Гражданских не выпускайте: тащите как можете, — распорядился старший.

Макс крепче ухватил промёрзшими пальцами свитер своего «спутника», другой рукой вцепился в куртку Егора. Сквозь пелену снежинок разглядел, как Аз с трудом закинул дёргающуюся девушку на плечо и взялся за куртку Брянцева со своей стороны.

Заставить себя закрыть глаза оказалось куда сложнее. Так и мерещилось, что стоит зажмуриться — тут же из белых недр метели выберутся новые одержимые. Или ещё кто похуже. Вдруг даже эта девушка — не человек? Им ведь сказали о двоих парнях, канувших в метель. Вдруг к ним присоседилось существо, способное притворяться человеком? И наверняка оно не с Новым годом их поздравить пришло.

— Закрыли глаза, — велел Егор. — На счёт три. Раз, два. Три!

Максим зажмурился только потому, что привык доверять старшему. Раз он говорит, что надо закрыть глаза, значит, надо.

Макс почувствовал, как Егор двинулся вперёд, и осторожно пошёл за ним. Главное — не отпустить ни куртку старшего, ни свитер пленника. И не думать о том, как же холодно. Комната — не бальный зал, так что ещё шаг-другой, и Егор дойдёт до стены. А там и до окна или двери рукой подать. Вот ещё бы не было так холодно — и совсем хорошо.

Наконец, Егор подал голос:

— Стена!

Старший остановился на секунду, велел повернуть направо и идти тем же манером.

Не прошло и минуты, как в вое ненастоящей метели снова раздался голос Егора:

— Окно. Открываю.

Еле различимо раздался слабый стук, потом повеяло свежестью и другим холодом. Максим задумался, чем холод бродячей метели отличается от уличного холода, но так и не сумел сформулировать мысль.

— Открыть глаза можно? — спросил Аз.

— Да.

Снежинок перед глазами стало куда меньше: уже можно было различить стены и тёмный прямоугольник окна со слабо мерцающими снаружи гирляндами на кустах.

— Смотрите, как красиво летит, — восхищённо выдохнул Азамат.

Бродячая метель, вихрясь узкими спиралями, действительно улетала. По-своему зрелище и правда было красивым, но Макс слишком продрог, чтобы оценить его изящество. Длинные снежные спирали быстро утягивались в открытое окно и стремительно поднимались к тёмному небу, сплетаясь между собой и тут же расплетаясь в бесконечном танце.

— Вы целы? — послышалось от двери.

Макс обернулся: встревоженная Вика стояла на пороге, глядя на коллег обеспокоенно и с некоторым подозрением.

— Да, — ответил Егор.

— Метель улетела, — отчитался Аз, сгрузивший пленницу на пол. — Никогда не видел, как она уходит из помещения. Такая красота!

— Девушка в этом доме пропадала? — спросил Максим.

— Да, Римма Молчанова. В золотистом платье. Это она?

В комнату опасливо сунулся Лис и кивнул:

— Да, это Римма. И Захар, и Тоха. А зачем вы их связали?

Пленники перестали дёргаться: то ли устали, то ли то, что их одержало, затаилось.

— Так надо, — отмахнулась Вика. — Гражданин Радковский, что ещё было в том артефакте?

В комнату заглянул парнишка, с которым они разговаривали, пока не вмешалась Кира. Надо же, а он ведь и не намекнул даже, что это его затея.

— Ну, я не знаю, — протянул он. — Покупал только метель.

— Зачем? — хмуро спросил Егор.

— Просто так. Для прикола. Ну, чтоб в комнате метель была, прикольно же! А то скучно… Раньше, когда на Лысой горе собирались, там прикольно было. А щас нет.

Насколько знал Максим, сборища на Лысой горе у прекратились пару лет назад, после того, как у хозяйки квартиры, где тусовались вольные видящие, погиб сын.

Интересно, он «лысогорскую компанию» застал совсем юным или просто выглядит моложе своих лет?

— Метель, кстати, не опасная, я знаю, — продолжал парнишка. — Так что закон мы не нарушили.

— С этим мы ещё разберёмся, — заверила Вика. — Что могло одержать ваших друзей, знаете?

— Не-а, — помотал головой Радковский. — Типовое изгнание попробуйте — вдруг поможет?

В коридоре послышался шум.

— Привет, — кивнула Вика кому-то за дверью. — Присмотрите пока за молодыми людьми, ладно? У нас тут изгнание намечается.

Приехавшие Н-три с любопытством заглянули в комнату, потом забрали Лиса, Радковского и Киру.

Затихших пленников вытащили на середину комнаты, Аз живо начертил базовую защиту вокруг них — на всякий случай.

Затем Егор скомандовал:

— Типовое изгнание на счёт «три». Раз, два. Три!

Учетверённый знак завис над парнями и девушкой. Затем рухнул на них — и в следующую секунду из людей вырвались мелкие существа, похожие на шестилапых куниц с фазаньими хвостами. Отчаянно вереща, они ринулись к окну и, мешая друг другу, попрыгали с подоконника.

Аз помчался следом и, глядя в окно, удивлённо сказал:

— Это же лесные просторники! Они иногда вселяются в людей на природе и порождают эйфорию от созерцания красоты. У кого-то смех и восторг, у кого-то желание кричать от счастья или бегать по берегу, по полю или по лесу. И пахнут они обычно луговыми цветами или хвоей. В общем, всякой природой.

— Что-то здесь пахло отнюдь не луговыми цветами, — вздохнул Максим.

— О да, я заметил, — заверил Аз, по-прежнему глядя в окно.

— Эти просторники оказались заперты в артефакте вместе с метелью? — уточнила Вика.

— Видимо, да, — кивнул спец по редким существам. — Напугались бедняги! Кто знает, сколько они там просидели. Им больше нравится лето и солнце, а тут… эх…

— А они не рехнулись окончательно? — с подозрением спросил Егор. — Может, их надо обезвредить, пока ещё в кого не вселились?

— Они же убегают, а не ищут новых носителей, — покачал головой Аз. — Наверное, хотят в лес. Зароются там в пустую нору или в дупло и перезимуют. Ты представь, как они настрадались!..

— Где мы? Вы кто? — один из парней приподнялся на локтях и с недоумением оглядывал комнату и «спецов».

— Вы в коттедже, помните, как сюда приехали? — спросил Макс.

— Ага. А вы-то кто?

— Давайте все на кухню перейдём, — предложила Вика. — Там и разберёмся, кто есть кто, но сначала надо отогреться.

— Да, чё-то холодно, — кивнул парень. — Окно-то закройте! Дует же! Эй, Тоха! Римма! Вы чего? Перепили, да? Ну ваще…

Через четверть часа и бывшие одержимые, и «спецы» получили по чашке горячего чая с лимоном и имбирное печенье. Пострадавшие от метели и просторников ребята отделались лёгким испугом: даже замёрзнуть как следует не успели. Аз предположил, что как раз из-за забравшихся в них существ.

Захар и Римма ничего не помнили. Антон смутно припомнил, что сначала было жутковато и холодно, потом странно и как будто щекотно в голове, а затем стало страшно и одновременно захотелось кого-то ударить. А ещё выбраться наружу, туда, где солнечно, тепло и много места.

Макс, Аз и Егор отогрелись и чувствовали себя вполне прилично. Коллеги из Н-три на всякий случай проверили их знаками, но ничего не нашли.

Их старший, Никитин, велел Б-пять ехать по домам и готовиться к празднику. А они тут проверят, нет ли ещё чего подозрительного. Радковский утверждал, что ни он, ни остальные больше ничего такого не покупали, но дополнительная проверка однозначно лишней не будет.

Егор разрешил команде разъезжаться, и Максим неожиданно для самого себя решил поехать к родителям. Наверное, потому, что печеньки в виде ёлочек и человечков напомнили о маме: она каждый декабрь печёт такие же. Новогоднюю ночь Макс будет встречать с Викой, а сегодня можно поздравить семью, а то ведь он даже не помнит, когда последний раз заглядывал к ним сам, а не потому, что его позвали.

Максим вытащил телефон.

— Мам, привет! С наступающим!..

Бой без правил. Часть 1

29 декабря

Рад, владелец артефакта с бродячей метелью вроде бы не отказывался сотрудничать: на вопросы отвечал, пусть и не слишком откровенно, поехать в отделение с Егором согласился. Не угрожал, не шумел, вёл себя тихо и казался спокойным. Однако, когда «форд» подъехал к зданию спецотдела, у входа поджидала целая толпа незнакомцев в дорогих пальто, с кожаными дипломатами и крайне недовольными физиономиями. Чуть в стороне разговаривали Иваныч и холёный тип в самом дорогом пальто на этой улице. Егор не очень-то разбирался в одежде, но даже ему была очевидна запредельная стоимость гардероба типа — от шарфа из плотного шёлка до совсем не зимних ботинок, сшитых из какой-то чешуйчатой кожи.

Иваныч выглядел мрачным и решительным. Его собеседник — раздражённым и презрительным.

Оба повернулись к притормозившему рядом «форду».

— Зачем вы привезли Никиту сюда? Ему что, предъявили какие-то обвинения? — поинтересовался «дорогой» тип. — Я Герман Радковский, его дядя.

И выражение лица «дяди», и нарочито небрежный тон, и спрятанные в карманы пальто руки — всё говорило о том, что Германа Радковского отвлекли от куда более важных и интересных дел.

— Старший сотрудник Егор Брянцев, — по протоколу отозвался Егор. — Ваш племянник согласился ответить на несколько вопросов.

— Да что вы говорите⁈ Никита, ни слова без адвокатов, — Герман кивнул в сторону внимательно прислушивающихся к разговору мужчин и женщин с дипломатами.

— Я уже с ними поговорил, дядя, — протянул младший Радковский. — Да и что такого? Просто мне бракованный артефакт достался — бывает.

Его дядя хотел возразить, но Антон Иваныч заговорил первым:

— Давайте поговорим в моём кабинете, Герман Михайлович.

«Михайлович»! Да этот Герман если и старше самого Егора, то года на два-три, не больше. Вполне хватило бы с него «гражданина Радковского».

Егор постарался унять раздражение, но получилось не очень: и пока он загонял машину в гараж, и пока они поднимались в кабинет Иваныча, и пока тот разговаривал с Радковскими и их законниками, раздражение только росло.

Не улеглось оно и после того, как Никита с разрешения дяди сообщил, у кого купил артефакт.

Даже когда Радковские уехали, Егор всё ещё чувствовал досаду и неуместную злость.

31 декабря

Новогоднюю ночь Егор, как обычно, встретил один. Ёлку не ставил, разносолы не покупал — зачем?

В одиннадцать позвонила Иришка, звала в гости. Он пообещал приехать завтра, поздравить их с Тёмой и собак.

Лёг в одиннадцать тридцать, но, конечно, не заснул, слушая фейерверки за окном. Получил поздравления от Макса, Вики, Азамата и Эда. Потом от Наташки из далёкого Подмосковья с фотографией наряженного пиратом Кирилла и снежинки-Леночки. Всем ответил стандартным «Спасибо! И тебя с новым годом!»

Впервые за последние годы Егор вдруг поймал себя на том, что ему не нравится встречать Новый год вот так. Захотелось выйти во двор и запустить пёстрый фейерверк. Съесть мандарин, и не один, а штук десять за раз. Положить под ёлку подарок и — кто знает, вдруг?.. — найти свой.

Он нашёл в интернете запись с кремлёвскими курантами и под бой часов загадал:

«Пусть этот год будет другим. Пусть всё изменится».

5 января

— Это реально странно. Ну, вот чтоб такие деньги обещали! — сидящий на стуле посреди кабинета парень в очередной раз поёрзал и подёргал себя за длинную прядь. — Обычно по мелочи приплачивают, а тут прям большие деньги обещали и чтоб никому ни полслова!

Парня привёл Макс: вроде как у этого информатора появились интересные сведения. Однако пока Егор не понял, что именно пытается объяснить нервный патлатый частник. Он уже минут десять перескакивал с темы на тему, отвлекался и путался в несущественных деталях. То ли так напуган, то ли дурачок по жизни.

— Так, давайте я задам вам несколько вопросов, — вмешалась Вика.

Парень кивнул, и она начала:

— За что вам обещали заплатить?

— Ну, чтобы помогли кое-что организовать, видимо.

— Что именно?

— Ну, я не знаю. Нам же не говорят, что конкретно. Что-то для видящих, ну, типа закрытое мероприятие.

— А «вам» — это кому?

— Обычно всем, кто места нужные знает и там тусуется. А тут как бы не для всех приглашение. Меня друг позвал.

— Он объяснил, что придётся делать?

— Ну, как обычно: напитки разносить, еду. Уборку, может, делать. Приглядывать, чтобы проблем не было.

Вика посмотрела на Егора, и тот кивнул. Видимо, парню предлагают подработать на закрытой вечеринке. В общем-то, ничего интересного в этом нет.

— Я сначала обрадовался, хотел ещё приятелей позвать и подружку свою. А мне намекнули, что приглашают только симпатичных ребят и девчонок, а не кого попало. Ну, это как-то обидно! Саванна может, и не прям красотка, но она классная! У неё всегда такие шутки прикольные ваще! А ещё она офигенно тварей гоняет. И вообще, говорю же, классная! Ой, я чё-то отошёл от темы. Так вот, мне намекнули — и я прям чё-то испугался. А вдруг там оргия? Но это ещё ладно! А вдруг там секта? Я читал, что такое бывает. Соберут красивых, или богатых, или несчастных, у которых кто-то умер, например, — ну, там по-всякому бывает… В общем, соберут, а потом в секту затягивают: типа, мы знаем, как вам лучше жить, а потом деньги и квартиры забирают или всякие гаремы делают… жуть!

«Спецы» переглянулись. В то, что кто-то решил собрать секту из симпатичных видящих, Егор не поверил ни на минуту. Но кое в чём парнишка прав: это очень подозрительно.

— Как зовут друга, который тебя пригласил? — продолжила собирать информацию Вика.

— А если я скажу, у него проблем не будет? — насторожился парень.

— Нет, — покачала головой Вика. — Если он просто позвал тебя подработать, то проблем у него быть не должно.

— Тогда ладно. Его зовут Рад.

— Никита Радковский? — удивился Макс.

— Ага. А вы что, его знаете, что ли?

— Выезжали к нему на новогоднюю вечеринку, — пояснил Кошкин.

— А, с бродячей метелью, — кивнул парень. — Я тогда заболел — всё веселье пропустил. Там Лис с Виком поссорился. А Кира с Диким чуть не переспала. А Римме, оказывается, Захар нравится — такая хахайка!..

— Так, погоди, что именно тебе сказал Рад? — Вика решительно вернула собеседника к прежнему разговору.

— Ну, что есть темка подзаработать. Что надо будет встретиться сёдня в одном местечке с одним человечком, и, если он меня одобрит, то на следующих выходных меня возьмут на эту самую «оргию».

— А Рад часто подкидывает тебе такие варианты? — уточнил Макс.

— Не, в первый раз. Так-то я не против заработать

— Где и во сколько встреча? — мрачно спросил Егор.

Чутьё подсказывало ему, что ничего хорошего из истории, в которой замешан младший Радковский, не выйдет.

— В двадцать два ноль-ноль в кафе «Ливерпуль» на проспекте Революции. Типа, надо подойти туда, а там меня встретят и всякие детали расскажут, если я им понравлюсь. Ну странно же, да? Вдруг там людьми торгуют?

На смазливом лице парня застыло испуганное выражение. Он, волнуясь, дёрнул себя за волосы с такой силой, что поморщился, и тут же спросил:

— Я правильно сделал, что Максу позвонил и сюда пришёл, да?

— Конечно, ты всё правильно сделал, — заверил Кошкин. — Мы разберёмся. Егор, может, нам с Ольфом сходить в этот «Ливерпуль», присмотреться?

Егор задумался. С одной стороны, заявившись в кафе, можно спугнуть злоумышленников, если они затевают что-то серьёзное и бдительно отслеживают, не проявляет ли к ним кто-то нездоровый интерес. С другой, есть шанс, что ситуация прояснится, когда с этим Ольфом поговорит «наниматель». И, на всякий случай, увидеть «нанимателя» стоило бы. Вдруг по какой базе проходит?

Но если в кафе будет этот Рад, он сразу узнает Макса.

— Радковский будет в «Ливерпуле»? — спросил Егор.

— Не-а, — покачал головой информатор. — Я его просил меня туда подбросить, а он сказал, что его в городе не будет до десятого. В Таиланд уезжает… эх… вот бы мне туда… там щас солнце, тепло, море…

— Едем следить за «Ливерпулем», — перебил парня Егор. — Мы с Викой в машине посидим, а ты, Макс, сойдёшь за приятеля, который тоже решил подзаработать.

Аз с утра торчал в лаборатории. Эд всё ещё отстранён от работы по состоянию здоровья, хоть и звонил каждый день, уверяя, что готов ко всему. Так что в группе всего трое, но это всё ещё рабочий состав.

Ольф пристально уставился на Кошкина, потом кивнул:

— Ну да, должен сойти так-то. Я-то в курсе, что ты уже старый, но выглядишь ничего — покатит. К тому же денежки лишние в любом возрасте нужны.

Вика еле заметно усмехнулась, бросив быстрый взгляд на Макса: мол, вот так живёшь себе и не догадываешься, что старость уже подкралась, но тут Ольф добавил:

— Вы, девушка, тоже сошли бы, но очки надо снять и волосы распустить. Тогда в общем и в целом будет вполне.

Вика перевела взгляд на парнишку, но прежде, чем она успела прокомментировать его заявление, Егор сказал:

— Кто сойдёт, а кто нет — с этим мы сами разберёмся.

— Ой, извините, — стушевался информатор. — Я никого не хотел обидеть. Я просто так сказал…

На месте Радковского Егор никогда и ни за что не поручил бы такому парню не то чтобы важное задание, а даже покупку хлеба в ближайшем магазине. Впрочем, покупка бракованного артефакта у непроверенного продавца характеризует умственные способности Рада с нелучшей стороны.

С Ольфом договорились встретиться в девять сорок пять напротив «Ливерпуля».

Когда парень ушёл, Макс поинтересовался:

— Как думаете, что-то интересное?

— Может быть, — кивнула Вика. — Закрытые вечеринки, конечно, проводят время от времени, но избирательность и непомерная оплата действительно настораживают.

— Проверим, — подытожил Егор.

Остаток смены прошёл спокойно: всего три вызова — и все рутинные. К вечеру освободился из лаборатории Азамат и радостно присоединился к группе.

— Если вечеринка необычная и для видящих, то, может, там существа тоже необычные? И может, мы их даже конфискуем!

Егор не разделял энтузиазма спеца по редким существам, но полагал, что по сути тот прав: шанс столкнуться с необычными монстрами очень велик.

В девять тридцать «форд» остановился рядом с автобусной остановкой напротив кафе «Ливерпуль».

— Проверяем отсюда знаками, — велел Егор.

Базовая проверка не показала ничего настораживающего.

— Ждём Ольфа, и, если всё в порядке, Макс идёт в кафе, — план группе известен, но повторить порядок действий прямо перед заданием никогда не бывает лишним.

— Может, я с ним пойду? — предложил Азамат. — А то беспокойно как-то… За юного и прекрасного любителя подработки я, конечно, не сойду, но могу поторчать внутри, кофеёк попить, приглядеться. Вдруг там существа, опять же.

Егор покачал головой: конечно, лучше было бы, если б с Кошкиным пошёл напарник, но не Азамат. И не старший. Эда бы сюда.

— Если там подозрительные существа, то Макс позвонит и расскажет, — решил Егор.

— Да, Азу идти не стоит, — заметила Вика, удивительно нарядно одетая для засады.

— Конечно, не стоит, — улыбнулся Макс. — Да что там со мной сделается? Ничего. Всё хорошо.

Вика поправила очки и добавила:

— Я пойду. Сделаю вид, что жду подругу. Кто-то должен прикрывать Макса.

Егору меньше всего хотелось отправлять в подозрительное место девушку. Но она права: прикрыть Макса надо. Тем более, что само мероприятие состоится не сегодня, а аж через неделю.

— Ладно. Иди. Ольфа надо предупредить, чтоб сделал вид, что не знает тебя. Сначала идут Ольф и Макс, через пять минут заходишь ты, Вика. Действуйте по обстановке.

Информатор Макса опоздал всего на пять минут. Нервничал меньше, чем утром: то ли не умел долго волноваться, то ли верил в «спецов», то ли успел расслабиться — Егор почувствовал слабый запах алкоголя, исходящий от парня.

— Привет! Вы готовы? Я вот да! — улыбка у Ольфа была широкая и несколько кривая.

Парня быстро просветили насчёт изменения планов в виде Вики, тот заверил, что всё понял, и через пару минут они с Максом отправились в кафе. Вскоре к ним присоединилась Вика.

Азамат молчал, пристально глядя на украшенную незнакомой Егору птицей вывеску и красно-белую дверь. Начиная с двадцати двух ноль-ноль, в кафе один за другим зашли десяток парней и столько же девушек. Может, там новогодняя тусовка. А может, загадочное собеседование.

Егор никогда не верил в предчувствия, но сейчас ему отчётливо казалось, что затеянное Радковскими никому, кроме них самих, не понравится. Ему уж точно.

Вика прислала сообщение:

«Защита есть, существ не вижу. Макс и Ольф тут».

Минут через десять от неё пришло новое сообщение:

«К ним подошёл мужчина, разговаривает с О. До того говорил с другим парнем и девушкой».

Вопреки недобрым ожиданиям, Макс, Вика и Ольф благополучно вернулись в машину через тридцать четыре минуты.

— Эх, отказали мне… — вздыхал информатор в салоне «форда». — А я бы на эти тыщи потусил!..

На лице парня отчётливо читались сожаление и досада: мол, не надо было никому ничего говорить.

— А вдруг там, таки, секта? — хмыкнул Макс.

— Думаешь? — тут же насторожился Ольф.

— Уверен, там что-то нечисто, — развёл руками Кошкин. — Так что ты молодец, что мне рассказал. А деньги и в другом месте можно заработать. Главное — ты сам жив и здоров.

Парень задумался, потом кивнул со словами:

— Знаешь, ты, наверное, прав. Побегу к Саванне салаты доедать и всякие вкусняхи!

— Салаты, надеюсь, не с новогодней ночи?

— Не, у неё вчера днюха была. Ладно, пока, народ!

Когда Ольф умчался на остановку, Егор спросил:

— Итак, что там?

— Со стороны — ничего подозрительного, — сказала Вика. — Просто некий, скажем так, работодатель отбирает подходящих кандидатов. Да, все симпатичные, молодые и видящие.

— Но само по себе это не преступление, — кивнул Аз.

— А вот вблизи ситуация чуть более настораживающая, — подал голос Макс. — Мне показалось, что этот «работодатель» меня раскусил. Во всяком случае, с нами он был очень вежлив и очень неконкретен: вакансия уже занята, простите за неудобства, спасибо, что пришли. С другими он общался заметно дольше.

Егор глянул на Вику, та кивнула, подтверждая слова Макса.

— Отслеживаем ситуацию по городу. Криминальные сводки, наши вызовы, информацию от «частников». Лучше зря быть настороже к следующим выходным, чем зря не быть.

6 января

Звонок с неизвестного номера раздался в семь. Егор сначала насторожился: так рано не звонят с хорошими новостями, потом решил, что, возможно, это всего лишь мошенники, сумевшие обойти «Антиспам».

Колебания промелькнули за пару секунд, затем он принял звонок:

— Брянцев, слушаю.

— Оставь это дело. Не суйся, куда не просят. Отвали. Понял?

Первым порывом было спросить, кто это. Но вряд ли на этот вопрос ему внятно ответят.

— Какое дело? — сухо уточнил Егор.

— Сам знаешь. Оставь, идиот. Не лезь.

— А то — что?

— А то пожалеешь!

Звонок прервался.

Если кто-то правда хотел, чтоб Егор бросил расследование, то этот кто-то выбрал худшую тактику. Вот теперь-то он от этого дела точно не отстанет. Ни за что.

Бой без правил. Часть 2

8 января

— Радковский… — протянул Аз, потягиваясь: они с Максом уже третий час изучали отчёты о сверхъестественных происшествиях за зиму. — Почему эта фамилия мне кажется знакомой?

Максим потёр глаза и задумчиво отозвался:

— Помнишь, позапрошлым летом был инцидент с ловцом душ? Он на квартиру Бьёрна напал?

— О, нам тогда ещё человека привезли с куском кожи в татуировках, да? Конечно, помню! — оживился Аз.

— Вот как раз тот человек упоминал Радковского. Правда, насколько помню, не Германа…

Егор тоже вспомнил дело с ловцом душ — надо будет поискать информацию.

Общие сведения о Радковском Егор уже собрал: Герман — младший сын Михаила Радковского, крупного предпринимателя, ныне покойного. Пару лет назад перебрался из столицы сюда: то ли присматривать за племянником, то ли расширять отцовский бизнес, то ли ещё зачем. Формально нигде не работает. Не женат, детей нет.

— Поспрашиваю про ловца душ: вдруг что интересное всплывёт? — предложил Аз.

— Мы можем у «частников» разузнать, что говорят об этих Радковских, — внёс своё предложение Макс.

Вика кивнула.

— Действуйте, — разрешил Егор. — Только аккуратно.

10 января

Дни, на которые запланирована загадочная «оргия», у Б-пять были нерабочими, однако никто не стал возражать против работы не по графику, и Егор договорился поменяться с Л-четыре. Иваныч тоже возражений не имел: в курс дела его ввели, и начальство велело пристально следить за ситуацией и не лезть на рожон без подкрепления.

Однако привлечь дополнительные силы Иваныч не позволил:

— На каком основании, Егор? Что у тебя есть на Радковского? Ничего! Значит, следить за ним нельзя. Что ты знаешь о мероприятии, которое предположительно — повторяю: предположительно! — состоится сегодня или завтра? Ничего. Может, там и правда оргия! Или к Старому Новому году люди готовятся. Мне Герман Радковский тоже не по душе. И если он что нарушит, то тут мы его возьмём без проволочек. Ни деньги ему не помогут, ни связи. Но пока его ни на чём не поймали, сиди тихо. Ты меня понял, Егор?

Что тут оставалось делать? Только кивнуть.

Через десять минут после утренней планёрки Б-пять отправили на улицу Звёздную: поступил вызов от бдительной гражданки по поводу большого мышанника. Однако побегать за мышанником не пришлось: приехав по нужному адресу, «спецы» обнаружили «частника» Руслана, испачканного меловой пылью, сажей и опилками.

— Если вы за здоровенным вредным «грызуном», то изгнание мы с Бьёрном уже провели, — развёл руками парень.

— Вы-то тут откуда? — слегка удивился Макс.

— Позвонила женщина, которой Бьёрн когда-то помог, сказала, что тут рыщет «злая тварь с во-о-от таким хвостом» — мы и приехали.

— Вовсе мышанник не злой! Эх, жаль, я на него не посмотрел, — вздохнул Аз. — Он зимой особенно пушистый.

Мышанник и правда не был злым существом. Во всяком случае на людей не нападал никогда. А вот чужого фамилиара мог и погрызть. Благо на этот раз обошлось без инцидентов.

Пришлось заполнить несколько протоколов и получить по три подписи с каждого «частника» — на том и разошлись.

После обеда поступил вызов на улицу Терешковой: встревоженный горожанин утверждал, что вдоль домов разгуливает «бестия тумпанум».

— Вот это странно! — удивился Аз. — Она к людям не лезет. Да и в холода предпочитает спать, а не бегать.

— Может, перепутали? — предположил Макс. — В смысле, приняли за «бестию» другое существо?

— Ну «бестию»-то сложно с кем-то перепутать, — хмыкнул спец по редким существам.

— Разберёмся, — прервал пустые разговоры Егор. — Идём.

В коридоре они столкнулись с А-три. Остановились, поздоровались.

Чужой старший, Авдеев, спросил:

— Вы куда?

— На Терешковой, там «бестия» бродит, вроде как, — поделился Максим. — Хоть и не сезон.

Егор молча кивнул.

— А мы буквально полчаса назад там были, — усмехнулся Авдеев. — Уже второй раз за сегодня, представляете?

Его группа согласно зашумела.

— Как так? — настороженно уточнила Вика.

— Сначала нас на Космонавтов вызвали, — начал объяснять Вовка Мальцев. — Там в сквере вроде как статуя ожила. Мы проверили: статуя на месте, а вот бродячая сомбра нас чуть не сцапала! Ну, мы с ней разобрались, конечно, и только отъехали — диспетчер снова звонит. Говорит, вызов с Терешковой: там псевдорысь в квартиру забралась. Мы бегом обратно — и правда «рысь»!

— Эта «рысь» Вовке чуть нос не отъела, — хмыкнул Авдеев.

Потом добавил, уже серьёзно:

— Многовато вызовов для одного микрорайона, да?

Егор снова кивнул. Действительно многовато. Твари, конечно, могут активизироваться по своим «личным» причинам, но тем не менее…

— К тому же, — встрял Аз, — для сомбры сейчас не сезон, а псевдорысь никак не могла сама забраться в квартиру. В домик на окраине города — ещё может быть. Если прям за забором лес. Но вот в квартиру… Вы же прям в квартире её нашли?

— Ага, — кивнул Вовка. — На четвёртом этаже. Злющая была — прям жуть.

— Она к лесу привыкла, — встал на защиту существа Азамат. — А тут тесно, темно, людно.

— Ну, знаешь, я вот не люблю, когда мне на башку со шкафа монстры прыгают! — ощетинился Мальцев.

— Марш в кабинет! — повысил голос чужой старший. — Все, живо!

Его ребята молча скрылись за дверью своего кабинета.

— Есть соображения по поводу этих странных вызовов? — вполголоса поинтересовался Авдеев.

— Нет, — покачал головой Егор. — Если будут — расскажем.

Через четверть часа в салоне «форда» он спросил:

— У кого какие варианты?

— Кто-то призывает существ? — предположил Макс.

— Скорее, у кого-то разбежался зоопарк, — уточнила Вика. — Раз существа не самые распространённые и не по сезону, да ещё и в одном микрорайоне. Для призыва не вижу цели.

— Пожалуй, согласен с Викой, — подумав, поддержал девушку спец по редким существам. — Ту же «бестию» не призвать из её законных мест обитания: далеко. А в остальном: все эти существа не из тех, что атакуют людей, так что вряд ли кто-то решил вот так вот вычурно покарать недруга.

— Но если это разбежавшийся зоопарк, то почему существа не разом выскочили, а выходят по очереди? — Макс, насколько понимал его Егор, не столько сомневался в версии Вики и Азамата, сколько хотел прояснить все детали.

— Возможно, выскочили они все разом, а вот обнаруживают их по очереди, — улыбнулся Аз. — Существа в разной степени скрытны, и люди в разной степени внимательны.

Максим кивнул и посмотрел на старшего.

— Есть ещё один вариант, — медленно проговорил Егор. — Кто-то вызывает или выпускает существ, чтобы измотать отдел. Отвлечь от чего-то более важного.

— Почему тогда так мелко? — нахмурилась Вика. — Имею в виду: можно было бы выпустить больше существ за раз — приехало бы больше «спецов».

— Если выпустить группу тварей, то скорее пришлют спецназ, — пояснил Егор. — А тот, кто всё это устроил, видимо, не хочет с ними встречаться. Хотя версию с зоопарком тоже нужно проверить. В любом случае надо прочесать микрорайон на предмет других крупных существ и прочей подозрительной активности. Остальные группы пока не дёргаем: вдруг враг всё же хочет ослабить спецотдел? Зато можно обратиться к знакомым «частникам», которые захотят помочь без лишних разговоров. Вопросы?

Вопросов у группы не было: все взялись за телефоны. Егор собрался тронуться с места, но зазвонил его телефон.

Эд.

Удивительно, но сегодня он вовремя.

— Слушаю.

— Это Эд, — пробасил новичок. — Снова хотел сказать, что готов приступить к работе. Хотя бы в архиве.

Егор усмехнулся:

— Сегодня ты, возможно, и «в поле» пригодишься.

— Правда? — обрадовался Эд. — То есть я хотел сказать: куда ехать?

Егор припомнил точный адрес вызова, прикинул, сколько они будут добираться до улицы Терешковой, и сказал:

— Приезжай через час к дому номер пять по улице Терешковой.

— Конечно! Я приеду! — новичок говорил торопливо, будто боялся, что старший передумает и оставит его дома.

Не факт, что Эд готов к оперативной работе, но уж пройтись по микрорайону и проверить его на предмет сильных существ он точно сможет. В любом случае давно пора посмотреть на Эда и оценить его состояние: не физическое, а психологическое. В декабре Егор несколько раз виделся с раненым Петровым: тогда новичок казался утомлённым вынужденным отпуском, но в целом спокойным, а вот в новом году они ещё не встречались.

Музыку Егор не включал: Макс, Аз и Вика всю дорогу общались со знакомыми «частниками». В итоге помочь с проверкой согласились одиннадцать человек. Вполне достаточно, если учесть ещё и Б-пять в полном составе.

До нужного дома доехали без проблем: на городских дорогах ни единой пробки. На парковке у дома номер пять нашлось свободное место: стоило подъехать «форду», как со стоянки выехала чёрная «тойота», освобождая пространство.

— Мы с Викой идём допрашивать гражданина, звонившего диспетчерам. Макс, Аз, вы проверьте, на месте ли существо и «бестия» ли это. Как только увидите монстра, звоните. Если рядом с ближайшими четырьмя домами его нет, тоже звоните. Не разделяемся! Вопросы?

Вопросов снова ни у кого не было.

Макс и Аз вышли первыми и зашагали к соседней пятиэтажке.

Егор и Вика направились к первому подъезду.

— Как зовут гражданина? — уточнил старший.

Вика на ходу заглянула в блокнот с пометками по делу:

— Греков Марк Викторович. Пенсионер. Видящий. Вызывает спецотдел примерно раз в три месяца, но ни одного ложного вызова.

Хм, вроде бы непохож на прихвостня Радковского.

Пенсионер Греков жил на втором этаже. Дверь открыл сразу, внимательно оглядел представившихся «спецов», не поленился заглянуть в удостоверения.

— Что ж, заходите, сотрудники, — пенсионер посторонился, пропуская визитёров в небольшую опрятную прихожую. — Разуваться не надо. Идите на кухню.

Кухонька тоже была маленькой и чистой. Греков жестом предложил сесть на табуреты, расставленные вокруг стола, накрытого клетчатой клеёнкой.

— Нашли «бестию»?

— Коллеги ищут. Расскажите подробнее, когда и как вы заметили существо, — предложил Егор.

— Как заметил, так сразу и позвонил, — суховато отозвался пенсионер. — С балкона увидел, что эта тварь вдоль соседнего дома ползёт. Сначала прям глазам не поверил: откуда она тут среди зимы⁈ Но вроде и хвост её, и грива, и лапы. Решил, что сбежала у кого-то. Ну да вы разберётесь, так ведь?

— Да, мы разберёмся, — согласилась Вика. — А откуда вы знаете, как выглядит «бестия»?

— Так жена моя, покойная, у вас работала. В архиве. Любила про всяких монстров редких рассказывать. Рисовала хорошо, — лицо пенсионера озарила слабая улыбка. — Да и потом, если б я и ошибся, то вы-то всё равно приехали бы и разобрались, «бестия» это или что другое.

Егор подумал, что вообще-то существо, опознанное как «бестия», могло бы оказаться опасным монстром, а группа приехала бы не готовой к серьёзному врагу. Но, с другой стороны, Греков этого знать не может и не обязан. Да и группам спецотдела стоит всегда быть настороже.

— Вы не против, если мы осмотрим балкон, с которого вы заметили «бестию»? — спросил Егор.

— Надо так надо. Идёмте.

Быстрая проверка квартиры и балкона не показала ничего подозрительного. Самого Грекова «спецы» тоже проверили, но на уровне базовой проверки и он был чист.

— Давайте заполним несколько документов, — предложила Вика, когда все трое вернулись на кухню. — Чистая формальность, но ваша подпись понадобится.

— Ладно. Что там надо заполнять?

Вика достала из папки несколько листов и вытащила из сумочки ручку.

У Егора тренькнул телефон. Сообщение от Эда: «Подъезжаю».

Вот и отлично. Пока Вика закончит оформлять протокол допроса, он поговорит с Эдом.

— Жду у машины, — негромко сказал Егор.

Девушка подняла голову от бумаг:

— Мы скоро закончим. Может, подождёшь?

Егор хотел возразить, но решил, что не стоит: сам ведь велел не разделяться.

Через восемь минут они вышли из подъезда. Егор осмотрелся: машины Эда видно не было.

— Вот чёрт! — раздосадовано воскликнула Вика.

— В чём дело?

— Забыла ручку у Грекова.

— Сходи, я подожду.

Ручки Вики подбирала тщательно и пользоваться другими не любила. Она, конечно, никогда не жаловалась, но Егор знал. Потому что старшему полагается знать, что нравится, а что не нравится его команде.

— Я быстро, — виновато вздохнула Вика и поспешила к Грекову.

Егор проверил телефон: надо убедиться, что нет новых сообщений от Эда или от Макса с Азаматом. Сообщений нет, а вот заряда маловато — это никуда не годится. Надо сунуть телефон на зарядку в машине.

Егор подошёл к «форду», стоящему в двух шагах от подъезда, и открыл дверцу.

Недоброе предчувствие на жуткий миг окатило холодом — что-то не так. Тут же пришло осознание: поздно.

И мир стал алым.

Бой без правил. Часть 3

Эд приехал бы на пару минут раньше, но сначала поймал два красных светофора подряд, потом притормозил, пропуская на переходе старушку, медленно-медленно вышагивающую по присыпанной песком наледи.

Подумал: мол, ладно, несколько минут — это ерунда. Главное, что Егор наконец-то готов поручить ему задание. В вынужденном отпуске он извёлся от безделья и теперь еле сдерживался, чтоб не начать глупо улыбаться и напевать себе под нос.

Эд заезжал во двор пятого дома, когда услышал оглушительный хлопок. В ту же секунду он заметил огненную вспышку взрыва — и длинное многосуставчатое тело монстра, будто вырвавшегося из пламени.

Тварь, похожая на огромного костяного угря с покрытой наростами мордой.

Орисский крушитель.

Эд ударил по тормозам и выскочил из машины.

Красного «форда» нигде нет.

Взорвался автомобиль Егора? Не его?

Мысль Эд додумывал на ходу, несясь в сторону взрыва. В нескольких метрах от того, что было машиной, неподвижно лежал человек. Над ним изгибался крушитель — и в каждом движении твари был голод.

К счастью, человека отшвырнуло взрывной волной от горящего авто. К несчастью, прямо сейчас крушитель ломал его кости.

Вокруг надрывались сигнализации припаркованных во дворе автомобилей. Кто-то кричал. Вдалеке плакал ребёнок.

Мозг воспринимал звуки как невнятный шум, вычленив только знакомый голос.

Голос вопил:

— Его-о-ор!

Кажется, это Азамат.

Эд на миг отвёл взгляд от монстра и увидел бегущую от подъезда Вику. С другой стороны к неподвижному человеку на красном снегу мчались Аз и Макс.

Были ещё какие-то люди, но они неопасны и неважны, и Эд не стал тратить время на их опознание.

Значение имеет только то, что свои бегут к человеку — и к монстру над ним.

Они не знают, кто это. Не знают, что подходить нельзя. Крушитель может искалечить человека одним касанием.

— Стоять! — рявкнул Эд во всю силу лёгких.

И Вика, и парни, приученные к командной работе, замерли на бегу. Остальные тоже остановились, кто сразу, кто чуть позже.

— Изгнание и уничтожение. Все бьём тварь! — объясняться некогда: надо действовать. — На счёт два. Раз. Два!

Светящиеся знаки, сливаясь и поодиночке, врезались в гибкое тело чудовища. Монстр оскалился, обнажая огромные клыки, и яростно извивался.

— Не останавливайтесь. Бейте тварь! — рявкнул Эд. — Плотный огонь!

Они успеют.

Егор будет жить.

Всё будет хорошо.

Эд начал вытаптывать круг. Так, чтоб человек на красно-белом снегу и монстр оказались в центре.

Эд то и дело орал:

— Продолжаем! Раз, два! Продолжаем. Раз, два!

Знаки летели в монстра. Тот дёргал бугристой башкой и беззвучно рычал.

Когда Эд вытоптал две трети круга, кто-то спросил:

— Чем помочь?

Повторив во весь голос «раз, два», он оглянулся и увидел Руслана с напарником.

— Сыпь соль на круг, — велел Эд. — Остальные — продолжаем! Раз, два!

Руслан кивнул, скинул рюкзак и вытряхнул из него мешочек. Его напарник и ещё двое незнакомых видящих хотели присоединиться, но Эд остановил их, крикнув:

— Знаки!

Макс и Аз торопливо заговорили с «частниками», продолжая чертить в воздухе уничтожение и изгнание.

Руслан начал посыпать вытоптанную Эдом границу круга солью.

— Густо, но чтоб на весь круг хватило, — пояснил Эд.

Затем опять крикнул:

— Раз, два!

«Частник» снова кивнул и, сосредоточенно прищурив разные глаза, продолжил солить снег.

Пока крушителя атакуют знаками, он не может калечить Егора. Но кто знает, сколько повреждений тот получил от взрыва? Каждая секунда, утекающая с кровью, может стать фатальной.

«Терять того, кому привык подчиняться, так больно, но так знакомо, правда?» — усмехнулся призрак Полоза.

Эд даже не стал отмахиваться.

Егор выживет. Не может не выжить. Они успеют. Всё будет хорошо.

У них.

А вот у тех, кто это устроил, всё будет очень-очень плохо.

— Продолжаем. Раз, два! — прорычал Эд.

Затем вытащил нож, исчерченный знаками, шагнул внутрь круга и начал рисовать сложную связку на снегу.

— Знаки нужны, пока ты не закончишь? — спросил кто-то.

Вроде, напарник Руслана.

— Да. Пока тварь не исчезнет.

— Продолжаем! — звучно крикнул тот, кто спрашивал. — Раз, два!

Вдалеке, быстро приближаясь, выли сирены.

Эд старательно вычерчивал элементы связки, знак за знаком. Хорошо, что Полоз заставил его выучить все схемы изгнания из дневника учителя. Хорошо, что он повторял их снова и снова, чтобы как-то коротать мучительно долгие пустые вечера.

В памяти снова мелькнула кривая усмешка старого друга.

И Эд впервые подумал то, что должен был подумать давным-давно: «Спасибо».

— Раз, два! Ещё! Раз, два!

Нужные символы один за другим появлялись на снегу внутри круга. Крушитель ощущался недобро пульсирующим теплом, но напасть не пытался, сдерживаемый знаками.

Связки, наконец, сплелись в единый узор. Ослепительно вспыхнули — и монстр исчез.

К Егору тут же кинулись белая как мел Вика, встрёпанный Аз и пара чужаков.

Азамат даже не спросил, что за существо здесь было. Кажется, он не в себе. Наверное, надо его отвлечь… или, наоборот, не трогать, дать прийти в себя?

Кто будет решать?

Эд помедлил секунду и сказал:

— Аз, кровь надо уничтожить любым способом. Соль собрать и сжечь, можно позже. Знаки затоптать.

Спец по редким существам встряхнулся, кивнул и тут же взял в оборот незнакомых Эду видящих, давая распоряжения.

Вика, вроде бы ставшая чуть менее бледной, кому-то звонила. Наверное, вызывала врачей. Или «спецов».

Макса окружили незнакомые видящие и, надо полагать, пытались выяснить, что тут произошло. Кто-то о чём-то спросил и Эда, но он не услышал, растирая затёкшую от напряжения руку.

Оказывается, двор пятого дома по улице Терешковой заполнили машины: полиция, красная махина пожарных, белые и жёлтые автомобили «скорой помощи», штатные джипы отдела и разномастные личные машины групп. Между машинами ходили сотрудники со служебными собаками. В стороне толпились зеваки и маячили журналисты.

Медики отогнали всех от Егора и осторожно погрузили его на носилки. Вика о чём-то спросила врачей. Самый высокий мрачно покачал головой, его коллега что-то сказал, и через минуту «скорая», сверкая мигалками и гудя сиреной, понеслась прочь.

Раз старшего повезли со спецсигналами, то в больницу, а не в морг. А значит, шанс выжить есть. Егор — боец, он выкарабкается.

«Ты правда веришь, что это помогает? Если от него и осталось что, то не больше, чем от его машины».

Эд бросил взгляд на останки «форда»: восстановить его не получится. А ведь для старшего это не просто машина. Это память о прежней команде. О его друзьях. О прошлом, которое невозможно забыть. Память, которую кто-то попытался уничтожить. Коварно, исподтишка. Жестоко и коварно.

Они пожалеют. Те, кто это сделал, пожалеют.

К нему подходили пожарные, полицейские, спецотделовцы. Он отвечал на вопросы, подписывал бумаги, иногда кивал, иногда отрицательно качал головой. Но думал только об одном: о том, что те, кто это сделал, пожалеют.

Монстра не призовёшь к ответу. Его можно уничтожить или изгнать. А вот человека, который стоит за монстром, заставить отвечать можно. И он, Эд, это сделает.

— Ты в порядке?

Рядом непонятно как оказался Макс. Бледный, встревоженный и обеспокоенный. И судя по взгляду, беспокоится он, смешно сказать, о нём, о Эдуарде.

— Нормально, — произнести обычное слово удалось с трудом.

Подошли Аз и Вика.

— Егора везут в первую городскую, — голос Вики звучал ровно и отстранённо. — Я позвонила знакомым: мне сообщат, когда операция закончится. Но если всё пойдёт по-хорошему, то она займёт часы.

Азамат печально покачал головой, будто отказываясь понимать мир, в котором происходит то, что произошло.

— Надо Иванычу позвонить, — вздохнул Максим.

— А если он нам скажет сидеть и не рыпаться? — нахмурился Эд.

В Б-пять он верил. В других «спецов» — не очень.

— Не скажет! — возразил Аз. — Иваныч, он с пониманием мужик.

— Но… — начал было Эдуард.

— Я позвоню, — перебила Вика, вытаскивая телефон.

Лицо девушки было бледным, но выражение на нём застыло скорее решительное, чем испуганное.

Она отошла на пару шагов, и Макс тихо сказал:

— Вика ручку забыла у гражданского. Впервые за все годы работы. Если бы не забыла… — он судорожно сглотнул и сжал губы.

— Да, Антон Иваныч, был взрыв. И монстр. Эд знал, как с ним разобраться. Да. Нет. Егор в больнице. Состояние критическое. Нет. Врачи ничего не обещали. Первая городская, да. Что? Это хорошо. Держите нас в курсе, пожалуйста. Что? Нет. Я сказала: нет! — голос девушки зазвенел.

Она помолчала несколько секунд, слушая начальство, потом сказала спокойно и холодно:

— Это наше дело, вы не можете нас отстранить. Что? Тогда с этого момента я беру отгул.

Вика посмотрела на коллег: без вопросов понятно, что она хочет знать. Эд, Макс и Аз почти синхронно кивнули.

— Мы все берём отгулы, — отчиталась Вика. — Да. Поняла вас. Хорошо. Да. До связи.

Девушка спрятала телефон и пояснила:

— Во-первых, других взрывов в городе не было. Иных покушений на членов остальных групп, насколько Антон Иваныч знает, тоже не было. Во-вторых, Иваныч пытался нас отстранить. Собственно, выбора у него нет: по протоколу положено. Но если мы официально в неоплачиваемом недельном отпуске, то он за наши действия не отвечает. В отдел приехать Иваныч разрешил и привлекать других «спецов» — тоже.

Что ж, возможно, Иваныч — всё же неплохой мужик. Во всяком случае неглупый: прекрасно понимает, что заставить их отступиться не сможет и вроде бы по мере сил старается помочь.

— Эд! — окликнул Руслан. — Ты круто справился!

Эдуард сначала даже не понял, о чём говорит этот парень. Потом дошло, и он мотнул головой: ага, справился он, как же.

— Это правда, — кивнул Макс. — Ты молодец.

— Молодцы будем, когда найдём этих тварей, — тяжело проговорил Эд в ответ.

— Согласна, — сказала Вика.

— Если мы с Бьёрном можем чем-то помочь… — добавил Руслан, подходя ближе.

— Будьте на связи, — попросил Макс. — Нам может понадобиться помощь, но пока мы не знаем, какая именно.

Когда «частники» разошлись, Эд предложил:

— Давайте в отдел отвезу.

В машине Вика сказала:

— Пока никуда не едем. Нам нужен план. Все согласны?

Она выжидательно оглядела коллег и, не дождавшись возражений, продолжила:

— Судя по всему, мы ошибались: это не разбежавшийся частный зоопарк и не попытка измотать спецотдел. Те, кто выпускал в этом районе монстров, не пытались отвлечь нас. Они хотели нас выманить, чтоб… чтоб подложить взрывное устройство в «форд», — голос Вики дрогнул почти незаметно.

— И заметьте, — вставил Аз, — почти все существа из тех, кто агрессивен не к людям, а к другим созданиям. Не настолько сильные, чтобы биться на условной арене, но и не совсем мелочь. Самое то, чтобы перед боями притравливать крупных бойцов.

— Вот и травили бы их тихо и скрытно, — тяжело проговорил Эд, глядя в окно. — Зачем нападать на «спецов»?

— Интересный вопрос, — отозвалась Вика. — Мы как будто наступили кое-кому на любимую мозоль.

— Радковскому? В связи с подпольными боями? — уточнил Макс. — Но мы же прекрасно знаем, насколько развита эта индустрия: бои были, есть и будут. Почему он атаковал нас именно сейчас?

— Может, именно сегодня состоится особо важный бой? — предположил Аз. — Большие ставки, большие люди, большие планы?

— Думаешь, он решил отвлечь спецотдел этим… покушением? — голос Вики звучал почти спокойно, но Эд буквально ощущал исходящие от девушки волны злости. Не истеричного желания наорать на того, кто первым подвернётся под руку, а холодной целенаправленной ярости.

— Тогда это была очень плохая идея, — озвучил свою мысль Эд.

— Именно так, — кивнула Вика.

— Нет, тогда Радковскому надо было наоборот, затаиться, — возразил Максим. — Сколько боёв мы пропустили, я даже представить себе не могу. И сегодняшний мог бы стать ещё одним.

— Может, он испугался? — предположил Эд.

— Чего? — уточнила Вика.

— Не знаю, — предположить, какими мотивами руководствовался враг, Эд мог, а вот сходу придумать конкретные причины было уже сложнее.

— Скрывает что-то помимо боёв, — начал выдвигать предположения Макс. — Думает, что мы подобрались ближе, чем кажется. Демонстрирует силу — нам или гипотетическим конкурентам.

— Насчёт «ближе, чем кажется» — это вполне может быть, — встрепенулся Аз. — Ему наверняка донесли, что возле той кафешки была наша машина, плюс мы справки наводили о его семье и о ловцах душ…

Эд хотел уточнить, про какое кафе и какие справки идёт речь, но решил не прерывать коллег: спросит позже.

— Пока нам надо получить доказательства того, что к взрыву действительно причастен Радковский, — сказала Вика. — Есть маловероятный, но не нулевой шанс, что это теракт, месть за какое-то другое дело или сумасшедший. Протоколы опроса жильцов дома полиция нам пришлёт: неофициально, зато сразу, как закончат процедуру.

— Существа для того, чтобы дёргать отдел, использовались более-менее редкие и сразу несколько штук — это косвенно подтверждает причастность тех, кто организовывает подпольные бои, — заметил Макс.

— Кстати, о существах! Эд, тот монстр… его могли вызвать в момент взрыва? — спросил Аз.

— Нет, — покачал головой Эдуард. — Там ритуал вызова не слишком сложный, но долгий. Так что крушителя вызвали в другом месте.

— А потом сунули в ловушку и прикрепили к взрывному устройству, — продолжил мысль Максим. — Что ж, значит, искать поблизости следы призыва не имеет смысла.

Мимо проехала новенькая серебристая «хонда», и Эда осенило:

— Во дворе стоят другие машины. Надо запросить у владельцев записи видеорегистраторов

— Разделяться нам не стоит, — покачала головой Вика. — А если будем ходить по квартирам вчетвером, потратим слишком много времени. Если появятся данные такого рода, полицейские нам передадут.

— Но они тоже могут потратить много времени! Вдруг владельцы вот этих машин живут в последнем подъезде? Или даже в соседнем доме? — непривычно пессимистично высказался Макс. — Надо проверить дорожные камеры вокруг дома. И камеры на парковках окрестных магазинов, банков, кафе, на подъездах — все, какие найдём.

Договорились передать владельцев машин другой группе, видео с дорожных камер запросить через начальство: в экстренных случаях руководство спецотдела может напрямую обратиться к главам смежных структур. А магазины, банки и кафе решили обойти пешком, требуя показать видео на месте.

— Юридической силы у такой записи, правда, не будет, — заметил Макс.

— Ну можно же будет потом — вот завтра буквально! — официально запрос отправить, — возразил Аз. — И для суда всё в лучшем виде оформим.

«Если суд вообще будет…» — мрачно подумал Эд. Но не стал ничего говорить вслух.

— Кстати, технически в отсутствие Егора старшим считаюсь я, — добавил спец по редким существам. — Так что в случае чего всё на меня валите: мол, я приказал. Мне, как редкому спецу, ничего не будет.

Он криво усмехнулся и добавил:

— А если и будет, то плевать.

Машину решили оставить прямо тут, во дворе.

— Искать записи будем пешком, все вместе, — подытожила Вика. — Когда соберёмся уезжать, попросим прислать машину из отдела.

Она и Макс сделали несколько звонков, поручая знакомым поработать с владельцами автомобилей. Аз связался с Антоном Иванычем и попросил добыть записи с дорожных камер.

А потом Б-пять вышли из «нивы» Эда в темнеющий январь — искать информацию. Искать тех, кто во всём виноват.

Бой без правил. Часть 4

Камер, которые могли бы зафиксировать что-то нужное: отъезжающие от пятого дома машины, убегающих оттуда людей — нашлось всего две. Первая на парковке «Домового». Вторая на входе в мелкий круглосуточный магазин.

И администрация сетевого супермаркета, и директор минимагазина в ответ на просьбу показать записи с камер повели себя совершенно одинаково. Сначала испугались, потом осторожно запросили ордер, а услышав, что речь идёт о поимке террориста и никакие локальные нарушения людей с «корочками» не интересуют, облегчённо выдохнули и разрешили посмотреть нужное.

На видеозаписях «Домового» ничего интересного не обнаружилось. В течение часа до и после взрыва с той стороны дома номер пять, которая оказалась в поле «зрения» камеры, прошли всего четыре человека. Сначала пожилая пара, зашедшая в «Домовой» за покупками и чинно отправившаяся обратно. Затем школьница, выгуливающая пушистую белую собачку. Наконец парнишка с плюшевым медведем, терпеливо дожидавшийся примчавшуюся со стороны перекрёстка девушку в розовом пуховике.

Камера у минимагазина захватывала выезд со двора пятого дома и часть парковки у ближайшей остановки.

— Стоп! Вот, смотрите, — Макс ткнул пальцем в экран. — Никому этот тип не кажется знакомым? Я его точно где-то видел.

На мониторе видно было, как к припаркованной у остановки чёрной «тойоте» подбежал запыхавшийся молодой мужчина. На вид совершенно обычный: курносый, светлоглазый, среднего роста и телосложения. Эд на всякий случай постарался запомнить этого человека. Если это он устроил взрыв, Эд его найдёт.

Суетливо оглядевшись, мужчина на записи заскочил на водительское сиденье — и машина сорвалась с места.

— Во сколько это произошло? — уточнила Вика.

— За пять минут до… взрыва, — пояснил Кошкин, глядя на таймер.

Девушка некоторое время всматривалась в экран, потом сказала:

— Я, кажется, поняла, где ты его видел. В «Ливерпуле». Он маячил рядом с тем человеком, который отшил вас с Ольфом.

Макс хлопнул себя по лбу:

— Точно! Вот я балда: не узнал.

— Что за «Ливерпуль»? — вмешался Эд.

— Подозрительная кафешка, где подозрительный субъект проводил подозрительное собеседование, — задумчиво отозвался Макс.

Потом пояснил:

— На сегодня запланировано какое-то мероприятие. Что-то важное, дорогое, с участием видящих и, предположительно, господина Радковского. Видимо, из-за этого мероприятия и организовали покушение.

— Посмотри мои заметки, — Вика вытащила из сумки и протянула Эду блокнот, с которым не расставалась во время расследований. — Надо установить владельца по номеру машины и пробить водителя по системе распознавания лиц — вдруг повезёт?

Последняя фраза была адресована Максиму, так что Эдуард погрузился в изучение чётких нарисованных от руки схем, таблиц и списков, записанных красивым ровным почерком. Соображал Эд не очень быстро, а вот усваивал и запоминал информацию на удивление хорошо. Не зря Полоз годами приучал его обрабатывать записи и анализировать тексты: что важно, что не очень, что надо запомнить сразу, а что можно заучивать долго и планомерно.

Когда Макс закончил собирать данные, Эд более-менее разобрался в ситуации.

Кошкин, почти двадцать минут говоривший по телефону с разными собеседниками, сообщил коллегам:

— Судя по фото, это и есть наш водитель. Зыков Иван Леонидович. Так, прописан гражданин Зыков по адресу улица Школьная, дом один, но, вполне вероятно, что живёт он не там. А у работодателя, например, — предположил Максим. — Поскольку числится он личным водителем гражданина Радковского Г. М.

— Надо бы проверить и Школьную, и дом Радковского, — заметил Аз. — Вдруг соседи что интересное скажут?

— Но всё же разделяться мы не будем, — озвучил очевидное Эд. — Давайте вместе сначала на Школьную, потом в дом Радковских.

— Раз нам придётся много ездить, то коллег дёргать не будем. Я свяжусь со знакомым с машиной, — сказала Вика. — Вы тоже звоните знакомым: будем пересаживаться на новое авто в каждой точке.

Она взяла телефон и, сосредоточенно хмурясь, стала набирать сообщение.

Макс посмотрел на Вику и, наверное, хотел предложить ей вернуться в отдел и переждать ужас грядущего вечера в относительной безопасности, но промолчал. Судя по выражению лица девушки, остановить её сейчас не смог бы никто — и любой, кто попытается, перестанет быть другом.

Эд прекрасно её понимал.

— Может, в отдел заедем? — предложил он. — За дополнительными артефактами. Кто знает, что может пригодиться?

Через пятнадцать минут синяя «тойота» Викиного знакомого мчалась по зимним улицам к зданию спецотдела. Ещё через час белая «хонда» приятеля Макса повезла Б-пять в сторону частного сектора, где располагалась улица Школьная.

Дом номер один, покосившийся и ветхий, казался давно заброшенным. Окна и двери заколочены, в засыпанном снегом дворе ни следа человеческого присутствия, только несколько цепочек кошачьих и собачьих отпечатков.

Опрос соседей подтвердил подозрения Максима: Зыков здесь никогда не жил — дом пустует уже лет десять. Нынешняя владелица получила домик в наследство от бабки, но жить в развалюхе не захотела.

— Или хозяйка прописывает в этом доме желающих за некоторую мзду, или гражданину Зыкову прописку оформили незаконно без ведома хозяйки, — подытожил безуспешный поход Макс. — В любом случае, нам тут делать нечего.

«Спецы» дождались новую машину — на этот раз чёрный «лексус» — и поехали за город. Туда, где располагалось имение Радковских.

Как там Егор? Сколько его уже оперируют?

Эд постарался успокоить себя мыслью о том, что если бы операция — так или иначе — закончилась, им бы уже позвонили. Но эта мысль помогала мало. Откровенно говоря, не помогала вообще.

Макс, Аз и Вика тоже погрузились в невесёлые раздумья. Во всяком случае, ехали молча и безрадостно. Макс сосредоточенно смотрел в окно на огни фонарей и встречные машины. Вика, хмурясь, читала что-то в телефоне. Аз дремал.

Незнакомый водитель, черноволосый скуластый мужчина — кажется, родственник Азамата — тоже молчал.

Сам Эд смотрел на дорогу и думал об одном: скорей бы найти тех, кто должен ответить за всё — за мучительное ожидание, за сгоревший «форд», за крушителя. За то, что Аз так и не спросил о монстре. За то, что Макс впервые за время их знакомства выглядит старше своих лет. За злую решимость Вики.

За Егора.

Через час напряжённого молчания «лексус» подъехал к высоким воротам. Кирпичный забор с коваными украшениями ограждал солидное пространство. Над забором нависали тёмные ели и присыпанные снегом скелеты лиственных деревьев. Дом, очевидно, находился далеко от забора, так как даже Эд с высоты своего роста не видел крышу.

Макс нашёл звонок и нажал на чёрную кнопку.

Тут же ожил динамик над звонком и женским голосом слегка испуганно спросил:

— Кто вы? Что вам нужно?

Кошкин вытащил удостоверение, следом достали «корочки» все остальные.

— Максим Кошкин, специальный сотрудник. Ежова, Ким, Петров. Нам нужно поговорить с гражданином Зыковым. Он здесь проживает?

— Кто? — ещё больше испугалась невидимая женщина.

— Иван Леонидович Зыков.

— А, Ваня! Да, здесь проживает. Но сейчас его нету… никого нету: ни хозяина, ни его ребят.

— А где они?

— Не знаю. Мне ничего не сказали. Только что приедут утром.

— А вы…

— Я домработница, Вяткина Мария Ивановна.

— Вы могли бы открыть дверь?

— Ой, нет, простите! Мне нельзя никого пускать, когда хозяина нет дома. Простите, пожалуйста!

«Спецы» переглянулись: никаких законных оснований ломиться в дом Радковского у них нет, так что впускать их гражданка Вяткина действительно не обязана.

Максим попрощался с женщиной, и вся компания отошла от домофона.

Проверка знаками показала, что за высоким кирпичным забором нет никого опасного. Или что там, за забором, мощная защита.

— Всё же вряд ли Радковский организует бои у себя дома, — сказал Макс. — Скорее всего, он и правда уехал. Эд, подсади меня, будь добр.

Кошкин заглянул во двор и сказал, что дом Радковского тёмен: светится только одно окно на первом этаже. Машин не видно, охраны тоже. Конечно, автомобили можно спрятать в гараж, а охране — велеть затаиться, но зачем? На своей территории Радковский волен принимать любых гостей. А раз причин прятаться у него нет, то, скорее всего, хозяин Зыкова действительно уехал.

— Где он может быть? — Макс с досадой в очередной раз оглядел высокий забор. — Вариантов слишком много: мы до утра можем проездить по складам, промзонам и заброшкам.

— А сам Радковский может уехать из города после мероприятия, — мрачно добавила Вика. — Если он не идиот, то понимает, что лично мы и спецотдел вообще от него теперь не отстанем. Так что максимально разумно — провести то, что запланировал, и уехать обратно в Москву. Или вообще за границу.

— И мы его не достанем, — подытожил Аз.

Высоко в небе виднелась почти круглая луна: сейчас Радковский, по ощущениям Эда, был примерно так же недосягаем.

— Так, давайте мыслить конструктивно: если бы у нас была техническая база, мы могли бы отследить телефоны Радковского и Зыкова, — высказался Макс. — У нас её нет. Но у кого может быть?

— У полиции, — отозвалась Вика.

— Давайте Иваныча напряжём! — оживился Аз. — Он ведь всё равно с ними в связке работает.

Своего технического подразделения у спецотдела не было: достаточно одного «гремлина», пробравшегося внутрь здания, или проползающего мимо техночервя, чтобы вывести из строя все компьютеры, ноутбуки и прочие носители информации. А для поисков существ стандартный техотдел бесполезен: сверхъестественные монстры, паразиты и симбионты по большей части не попадают на камеры, никогда не пользуются средствами связи и не выходят в сеть.

Однако дозвониться до Иваныча не удалось никому.

— У кого-нибудь есть знакомые в техотделах? Любых? — спросила Вика после третьей попытки. — Если нет, придётся разузнать по поводу знакомых знакомых.

Зазвонил телефон — и все четверо вздрогнули.

Эд первым делом подумал: вдруг из больницы? С какими новостями?

Но оказалось, что звонит телефон Максима.

— Слушаю. Аллочка, да, я вас узнал.

Макс подключил громкую связь.

— Вы на громкой, Аллочка.

— Говорю, Иваныча тут со всех сторон зажали! И областные, и федералы из смежной организации. Они с ним даже в туалет, по-моему, ходят, — в торопливом шёпоте секретаря Антона Иваныча отчётливо слышались осуждение чужаков и беспокойство за начальника.

— Аллочка, душа моя, — встрял Азамат, — а не могли бы вы пробраться к незваным гостям и проверить, нет ли у них новостей?

— Так я потому и звоню! Они узнали, где Радковский! И уехали, вместе с Иванычем. И наш спецназ вызвали. А вам говорить не хотели, но вы же хотите знать! Если этот Радковский такое с Егором сделал…

Аллочка, кажется, всхлипнула, но взяла себя в руки и быстро добавила:

— Промзона на Луговке. В самом центре, там вроде бы здоровенный пустой склад. Я же тебе должна, Максим. Ты мне помог — весной, помнишь? Вот, возвращаю должок. Да и вообще, вы все имеете право знать! Езжайте туда. Если б этот гад Иваныча убить пытался, я бы поехала! Только будьте осторожны, пожалуйста!

Новую машину, серую «ладу гранту», хозяина которой вызвал Макс, ждать пришлось совсем недолго: минут десять. Вскоре она повезла Б-пять в сторону Луговки, разрезая тёмный январский вечер светом фар.

…Когда они приедут, что они будут делать?

Оснований для ареста Радковского у них по-прежнему нет. Возможно, федеральная служба, встревоженная взрывом, что-то нашла. А если нет? Федералы разгонят «собрание», организованное на пустующем складе — и что? Даже если там проводят бои, Радковский наверняка позаботился о подставных организаторах, готовых за хорошее вознаграждение на всё, в том числе и в тюрьму сесть.

Эд не представлял, что собираются делать Макс, Вика и Аз. Но точно знал, что намерен делать он сам: не дать Радковскому уйти от наказания. Тот, кто велел взорвать машину Егора, не должен сбежать и радоваться жизни где-нибудь в далёких тёплых странах. Этого не будет. Никогда.

Бой без правил. Часть 5

Промзона Луговки светилась огнями спецсигналов. Несколько подразделений «силовиков» оцепили территорию вокруг зданий, прилегающих к центральному складу. Тут и там темнели фигуры вооружённых мужчин в бронежилетах.

К штабу, где толпились незнакомцы в деловых костюмах, Б-пять не пошли. Раз все здесь, значит, место Аллочка запомнила и передала правильно. Эд полагал, что соваться к начальству — своему или чужому — смысла нет: группу, формально ушедшую в отпуск, отправят домой. Надо бы самим тихонько пробраться за периметр и поискать Радковского и его шофёра.

Но как обойти оцепление, Эд придумать не успел. Кто-то окликнул Азамата, и, едва тот отошёл, к оставшимся членам Б-пять подошёл незнакомый мужчина в чёрном пальто. У незнакомца были самоуверенный вид, властный взгляд и дорогие ботинки — явно начальник.

— Городские! — с лёгким раздражением воскликнул он. — Ну до чего же настойчивые, а! Сказано же, мы вас с собой не возьмём. Если совсем неймётся, ищите свой спецназ. Захотят с вами возиться — пусть. На свой страх и риск.

— Скажите, а Радковский… — начала Вика.

— С ним мы разберёмся, — перебил чужой начальник непреклонным тоном. — Не вашего полёта птица.

— Задержали? — коротко спросил Эд.

— Пока нет. Если этот субъект не вышел впереди планеты всей под ручку с выводком адвокатов, значит, или отсидеться хочет, или штурма ждёт. И дождётся! Всё, идите отсюда, городские.

Мужчина величественным жестом велел им исчезнуть, и они отошли в сторонку.

Рядом тут же оказался Аз, жаждущий поделиться новостями.

— Несколько гостей уже вышли и сдались. Вон там сидят, — Азамат мотнул головой в сторону чёрного фургона, рядом с которым стояла незамеченная Эдом машина скорой помощи. — И обслуживающий персонал взяли.

У машин в окружении спецназа толпились недовольные мужчины в строгих костюмах и встревоженные женщины в вечерних платьях. Рядом, в отдельном кольце спецназа, испуганно перешёптывались молодые люди и девушки в одинаковых тёмно-красных фартуках поверх однотипной одежды «белый верх-чёрный низ».

— Но Радковского среди них нет. И, надо полагать, не будет, — вздохнул спец по редким существам. — Зыкова тоже.

— Зато нам формально дали разрешение присоединиться к операции, — усмехнулся Максим. — Давайте наш спецназ искать.

Долго искать не пришлось: первый же встретившийся им чужой спецназовец махнул рукой налево:

— Вон туда идите. За заброшенной автомойкой ваши.

Пока они шли, Эд всё думал: неужели совсем скоро они найдут Радковского и его шофёра? Или хотя бы их след.

Надежда была глупой, безосновательной и ужасно заманчивой.

За автомойкой с облезлой, потерявшей цвет вывеской обнаружился очередной склад. Из-за угла вынырнул здоровенный спецназовец и быстро подошёл к незваным гостям, явно намереваясь выставить их за периметр.

Но, подойдя вплотную, передумал.

Кивнул, сказав:

— А, это вы. Здорово, Макс. Здорово, Аз.

— Это Вика и Эд, — представил Кошкин. — Это Костя Ивин. Как у вас тут?

— Тихо, — пожал широкими плечами Ивин. — А вы тут чего?

— Осматриваемся, — отозвался Макс.

— Слышал про вашего старшего. Жесть. Пусть поправляется.

— Спасибо.

— Вы тут не маячьте, ладно? На вас же брони нет — считай, голые. А у нас в планах штурм. Так что зайдите вот сюда, на склад. Только под ноги смотрите: не убейтесь.

Б-пять заверили Ивина, что будут крайне осторожны.

Внутри здания было совсем темно, так что пришлось достать из сумок и рюкзаков фонари.

Эд высветил лестницу слева от входа: наверное, это всё же был не склад. Крутые ступеньки вели и вверх, на второй этаж, и вниз, в подвал.

Змеи часто лазали по заброшенным складам, недостроям и разрушенным заводам, и Эд помнил, что в таких местах могут быть общие или, по крайней мере, сообщающиеся подвалы.

— Может, по подвалу пройдёмся? — предложил он.

— Думаешь, спецназ его не проверил? — усомнился Макс.

— Наверняка проверили, — кивнул Эд. — Но все переходы точно не зачистили: они же штурма ждут. Так что давайте всё же по нему пройдёмся. Хочу убедиться, что этот подвал нигде не пересекается с соседним. Так бывает.

Ступеньки оказались крепкими, хоть лестница и выглядела неприглядно: грязная, облупившаяся, с погнутыми перилами.

— Идём тихо, — вполголоса сказал Эд. — На всякий случай считаем шаги.

Тишину подвала нарушали приглушённые звуки, издаваемые Б-пять: шорох одежды, дыхание четверых человек и звук, с которым обувь соприкасалась с неровным полом. Фонари выхватывали из темноты покрытые изморозью стены и редкий мусор. Эду попалась на глаза пустая пачка из-под чипсов, и желудок мучительно сжался, напоминая, что время ужина прошло безнадёжно давно.

Узкий коридор вывел в большое помещение, заставленное старыми полуразвалившимися станками: то ли мастерская, то ли склад.

«Спецы» замерли, затаили дыхание: по-прежнему ничего не слышно. Никто не разговаривает, не бродит по подвалу, кроме них самих. Б-пять осторожно двинулись вдоль левой стены.

Когда они вышли из большого подвального зала и новым тёмным коридором направились куда-то на юго-восток, Вика вдруг сказала:

— Мне кажется, мы вышли за пределы того помещения, через которое вошли.

— Согласен, — кивнул Эд.

По его подсчётам, пройденный зал как раз занимал пространство под зданием. И сейчас они движутся в направлении центрального склада, находящегося в кольце спецназа.

— Идём тихо-тихо, — напомнил Эд.

Сейчас главное — слушать. Забыть о ноющем от голода желудке, о предвкушении погони, о гудящей от напряжения голове, даже о тревоге за Егора. Красться и слушать. Внимательно слушать. Превратиться в слух.

Если бы он не был так сосредоточен, то никогда бы не расслышал этот звук. Будто кто-то далеко-далеко в глубинах коридора уронил на бетонный пол несколько мелких камней.

— Слышали?

Аз услышал. Макс и Вика нет.

— Давайте проверим, что там. Уверен, что мне не показалось.

Возражений не последовало.

Вроде бы идти надо вперёд и направо. Они свернули в узкий отнорок: под ногами оказались переплетения проржавевших труб, а идти приходилось боком и пригнувшись. Эд опасался, что застрянет тут с концами.

Снова послышался негромкий перестук падающих на бетон камушков. На этот раз его услышали все.

К счастью, вскоре отнорок вывел в нормальный коридор почти метровой ширины.

Новый поворот — и коридор стал ещё шире, а впереди за углом мерцал свет. Не электрический и не сияние знаков или существа. Скорее что-то вроде костра.

Теперь ещё осторожнее, ещё тише.

Там точно кто-то есть.

Надо прикинуть, кто пойдёт первым, а кто будет прикрывать.

Но додумать мысль Эд не успел: из-за угла, за которым прятался источник мерцания, показалась светящаяся морда, похожая одновременно на львиную и на рыбью.

— Защита! — приглушённо крикнул Аз, и Эд рефлекторно выставил перед собой нож.

Сияющие знаки не понравились существу: оно оскалилось и, тряхнув башкой, ринулось на людей.

— Огонь! Он боится огня, — снова подал голос Азамат. — Прикройте меня.

Эд сунул руку в карман за зажигалкой. Пусто. Видимо, положил в другие джинсы и забыл достать. Дурак!

Существо, ощутимо пихнув его боком, видимо, ударило Макса по ногам — Кошкин упал на пол. «Лев» прыгнул ему на грудь и попытался вцепиться в лицо. Максим прикрылся рукой — защита засветилась, заставляя монстра отдёрнуть голову.

Эд ткнул ножом со знаками твари в морду, та оскалилась, но с человека не спрыгнула. Грызть передумала — уже хорошо.

Пока она таращится, надо найти запасную зажигалку.

В кармане сумки.

Эд полез туда наощупь, не сводя глаз с существа. Как назло, попадалось сплошное барахло: смятый чек, забытая «рафаэлка», брелок, крышка от бутылки с газировкой…

Чёрт!

Ладно, раз тварь смогла его пихнуть, то и он её сможет.

Эд кинулся на монстра, рассчитывая сбить его с Макса. Получилось! «Лев» врезался в стену, Эд вонзил в него нож в знаках, стараясь прижать к бетону покрепче.

— Берегись! — снова подал голос Азамат, и Эд отскочил к противоположной стене.

«Льва» тут же окутало облако мелких частиц. Затем вспышка Викиной зажигалки превратила и «облако», и существо в клуб пламени, прогоревшего в один миг.

— Макс, цел? — спросил Эд.

— Ага, — буркнул Кошкин, поднимаясь с пола.

— Так, с рыбным львом покончили, но теперь там, — Аз показал фонариком в сторону поворота, — точно знают, что мы здесь.

— Там и так это знали, раз прислали «льва», — возразила Вика.

— По протоколу, нам положено представиться, — заметил Макс.

Эд тут же рявкнул:

— Спецотдел! Выходите с поднятыми руками!

Никто, конечно, не вышел. Послышались тихие неразборчивые голоса, как будто кто-то с кем-то спорил.

Потом раздалось:

— Я выхожу. Пожалуйста, не стреляйте. Я не сделал ничего плохого.

Из-за поворота в перекрестье лучей фонариков появился незнакомый парень в узких джинсах и пёстрой футболке. Руки он держал поднятыми, на тонких запястьях болтались десятки браслетов и фенечек.

— Ой, не светите в глаза, пожалуйста!

На лице незнакомца, полуприкрытом ладонью, были написаны страх и лёгкое недоумение.

Он обиженно протянул:

— Меня пригласили друзья. Сказали, будет весело. И я вообще не понимаю, что тут происходит.

— Вы тут один? — спросила Вика.

— Да. Я…

Эд шагнул навстречу чужаку. Что-то в нём казалось «спецу» странным. Ну, что-то кроме неискренности: парень явно только что переговаривался с кем-то, а теперь утверждает, что он один.

То ли то, что парень одет не как богатый гость и не как официант, то ли ещё что-то, но что конкретно, Эд не мог объяснить.

Он поравнялся с парнем, намереваясь обыскать его, — и вдруг понял: незнакомец время от времени поглядывал вверх.

Едва мысль оформилась в Эдовой голове, как с потолка прыгнуло что-то быстрое, сильное. Эд упал, подмятый чужим весом, уронил фонарь, но успел схватить «пёструю футболку», и тот рухнул вместе со «спецом», грязно ругаясь сквозь зубы.

«Быстрое и сильное» металось по коридору, расшвыривая «спецов». Вспыхивала защита на одежде и сумках, а вот существо светилось совсем слабо: или маскировка, или это одно из тёмных созданий вроде тимориса или чёрного человека. Тогда дело совсем плохо.

Парень попытался вывернуться из-под Эда, но не смог. Снова выругался — и существо бросилось на спину «спецу». Разодрать одежду с наскока не сумело, обожглось о штатную и внештатную защиту и отскочило. Тут же набросилось снова, но из коридора прилетело удвоенное уничтожение — и тварь мигом взлетела по стене.

Смутная тревога прошла холодком вдоль позвоночника: почему знак не тройной?

Тварь снова кинулась к Эду, но отпрыгнула, отброшенная новым удвоенным знаком.

— Он им управляет! — крикнул Азамат.

Эд схватил парня за голову, сжал вполсилы и рявкнул:

— Убью!

— Не надо, — всхлипнул пленник. — Вот, возьмите! Я просто мимо проходил… меня заставили…

Тварь перестала кидаться, но надо убедиться, что негодяй ничего не задумал.

— Вели монстру подойти сюда и лечь рядом. Если натравишь его, я всё равно успею свернуть тебе шею.

— Х-хорошо…

Существо неслышно приблизилось и прижалось к ногам хозяина и «спеца».

— Меня заставили… я…

— Цыц! — в слезливые оправдания Эд не верил ни секунды. — Как ты им управляешь?

— Да вот же, говорю, возьмите!

— Аз, подойди сюда, — велел Эд, не отпуская голову пленника.

— Мне больно… — жалобно протянул тот.

— Потерпишь, — отрезал «спец».

Больно парню наверняка было, но серьёзного вреда Эд ему пока не причинил: синяки останутся, челюсть поболит — всё.

Азамат почему-то подошёл не сразу.

Но подошёл, взял что-то из протянутой руки парня, посветил. Эд не удержался и глянул: спец по редким существам разглядывал один из браслетов с круглой крупной поблёскивающей металлом подвеской.

— Что там? — спросил Макс из темноты коридора.

— Браслет с подвеской. На ней знаки: существо, видимо, привязано к этой штуке.

— Пустите меня. Больно… — снова жалобно завёл пленник.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал Аз.

Монстр неожиданно засветился бело-зелёным. Стало видно, что он выглядит как помесь длиннолапой мохнатой собаки и ящерицы: собачье тело и хвост, ящериная морда с почти собачьими вислыми ушами, непроницаемые глаза с вертикальными зрачками. В этих глазах Эду померещилась презрительная усмешка.

— Надо же, «хамелеон»! — обрадовался спец по редким существам.

Непонятное создание встало и подошло к Азу. Нет, тело у этого «хамелеона» всё же длинновато для собаки.

— Работает, — кивнул спец по редким существам. — Отпускай его.

Эд оттолкнул парня, тот ударился о стену, потёр челюсть, развернулся и ринулся наутёк. Ничего, далеко не убежит: как только поднимется, тут-то его и схватит спецназ.

— Макс, Вика! — спохватился Эд: почему-то ни Кошкин, ни Ежова так и не подошли.

— Существо их обоих задело, — пояснил Аз.

Голос его звучал виновато.

— А чего сразу не сказал? — нахмурился Эд, покрываясь холодным потом: неужели их ранили? А он тут ерундой страдает, монстра разглядывает. Идиот!

— Боялся, что ты этого, в футболке, всё-таки прибьёшь. Тебя потом посадят, а нам как без тебя работать?

Непонятно, шутит Аз или он всерьёз? Поразмыслив, Эд решил, что это неважно. Сейчас есть более значимые проблемы.

— Макс, ты как? Вика в порядке?

— Я жива, — отозвалась девушка. — Лишилась очков и былой самоуверенности.

Голос Вики звучал мрачно, но насмешливо.

— «Хамелеон» ей бровь рассёк, — пояснил Аз. — Кровищи много, но глаза целы, всё в порядке: я проверил.

— Голова не болит? — обеспокоенно уточнил Эд у девушки.

— Нет, всё нормально. Идите дальше: вдруг Радковский там?

— Макс, ты как?

— Ушибся, нога болит, а так всё хорошо.

Вика права: надо идти. Возможно, Радковский и его шофёр прямо сейчас удирают, чтобы выйти из подвалов где-то в безопасной дали, прыгнуть в машину и умчаться в аэропорт. Или ещё куда-то.

— Идём, — кивнул Азу Эд. — Я первый, ты за мной.

— Понял.

Из-за поворота Эд выглянул очень осторожно: метрах в десяти впереди светились шесть старинных фонарей, поставленных кругом.

Между фонарей неподвижно лежал человек в тёмной одежде, а над ним стояли двое: Радковский и крепыш в чёрном костюме. Чуть в стороне прижимался к стене испуганный светловолосый мужчина среднего роста и телосложения.

Эд узнал Зыкова — и оскалился, намереваясь кинуться к подлой твари, не обращая внимания ни на кого другого. Выскочил из-за поворота, но тут Радковский вырвал из рук крепыша неправильно длинный пистолет и выстрелил. Крепыш мешком повалился на пол, рядом с неподвижным телом. Выстрела Эд не услышал и понял, что «длинность» — это глушитель.

Шофёр присел, прикрывая голову руками, а Радковский расхохотался, разворачиваясь и направляя пистолет на Эда.

Пистолет в руках Германа дёрнулся, и в ту же секунду с потолка на него прыгнул «хамелеон», вновь ставший тёмным.

За спиной вскрикнул Азамат, и Эд развернулся на ходу, предчувствуя страшное.

Аз прижимал руку к плечу и ошеломлённо мотал головой.

— Кажется, меня задело, — удивлённо сказал он. — Не очень-то и больно.

Вопреки своим словам, спец по редким существам медленно осел на пол, продолжая сжимать плечо. Видимо, всё-таки больно было, но он ещё не осознал этого. Ладно, пока «хамелеон» разбирается с Радковским, надо проверить рану.

«Хамелеон» неслышно проскользнул мимо Эда и уселся рядом с новым хозяином.

— Иди обратно!

Существо не послушалось. Вместо того, чтоб вернуться к преступнику, оно обвилось вокруг Аза и оскалилось, глядя Эду в глаза. Видимо, Аз сейчас не может ему приказывать, и «хамелеон» перешёл в режим пассивной защиты.

«Опять отвлекаешься! А у врага там пистолет», — напомнил знакомый голос в голове.

Эд развернулся, ринулся к тому месту, куда отлетело оружие.

Но Радковский не спешил вернуть себе пистолет. Он стоял посреди круга, стягивая с себя пиджак, галстук и рубашку.

К Герману кинулся перепуганный шофер, но полуголый псих с нечеловеческой силой толкнул его в грудь — и Зыкова впечатало в стену. Он сполз на пол и замер рядом с телами парней в чёрном.

Радковский снова расхохотался, затем чужим холодным голосом произнёс несколько отрывистых слов на незнакомым Эду языке.

В коридоре вдруг стало холодно, как на улице.

Радковский взмахнул руками как дирижёр. Эд с удивлением осознал, что от Германа исходит слабое свечение.

Не веря своим глазам, Эд присмотрелся внимательнее: так и есть — тело Радковского покрывали мелкие знаки. И они светились, разгораясь всё ярче и ярче.

Как круги и связки на месте ритуала.

Он вызывает кого-то на себя? Или в себя?

Он сумасшедший⁈

Радковский перестал махать руками и замер, вытянувшись всем телом. Полуголый и странный, он не казался смешным. Было в светящейся подтянутой фигуре что-то от киношных спартанцев и ацтеков.

Но здесь не кино.

Эд тряхнул головой и двинулся к врагу, сжимая исчерченный знаками нож в правой руке. Пора заканчивать это шоу.

Кожа Радковского зашевелилась, забугрилась, пошла волнами — и сквозь тело человека проросло существо. Четыре руки — две внутри человеческих, две чуть ниже. Две ноги-лапищи. Хвост, покрытый шипами. Раздувшаяся голова. Пылающие глаза, клыкастая пасть и узкая щель вместо носа.

Герман, ставший в почти в полтора раза выше и раза в два шире, снова захохотал и прорычал:

— Давай сразимся! Давай!

Эд перестал пытаться понять, что не так с этим Радковским.

Неважно, что он с собой сделал и чего хочет. Важно остановить эту тварь.

Он кинулся к монстру, метя ножом в сердце. Тварь встретила его взрывом хохота и ударом «двойной» руки в грудь. Эду на миг показалось, что монстр пробил грудную клетку. Боль ослепила и парализовала. Он не мог дышать. Однако тело помимо воли продолжало двигаться на одних рефлексах: откатиться от удара ногой, прикрыть от шипов на хвосте глаза, всадить лезвие в призрачную плоть.

Тварь отдёрнула хвост и прорычала:

— И это всё⁈ Ну же, дай мне битву!

Эд прижался к стене, наконец вдохнул и раскашлялся. Стёр выступившие от кашля слёзы и пот. Поднялся, тяжело опираясь на стену. Сильная тварь. Она может его убить. Может. Но он её остановит.

Прыжок. Блок. Уклонение. Ещё прыжок. Ножом в шею. Не вышло.

Короткая, но яростная нагрузка отозвалась диким сердебиением. Эд взмок весь и насквозь.

А тварь лишь смеялась:

— Хватит бегать! Давай драться! Ты скучный. Я убью тебя. Убью твоих приятелей, а потом пойду наверх. Может, там мне дадут битву⁈ Пули мне не страшны, а человеческие смерти сделают меня ещё сильнее!

Смех твари превращался в рёв.

Откат. Прыжок. Блок. Уворот.

Нет, монстр прав: надо драться. Долго он в таком темпе не продержится, а монстру-Радковскому хоть бы что.

Надо добраться до тела твари.

Кем бы она ни была, у неё человеческое сердце.

Снова прыжок.

Принять удар. Схватить тварь за руку. Не блокировать удар руками с другой стороны. Не уклоняться. Не думать о боли.

Всадить нож в грудную клетку, целясь в сердце.

Вцепиться в монстра как в давно потерянного и вновь обретённого друга.

Тварь заревела, нечеловечески раззявив огромную пасть. И в эту пасть Эд сунул левую руку: кулак и запястье, оплетённое браслетом с неуставным артефактом.

Руку обожгло, и в следующий миг Эд увидел и почувствовал всем телом белый взрыв. Повалился на пол вместе с тем, что осталось от Радковского. И потерял сознание.

…Эд пришёл в себя от того, что кто-то дёргал его за плечо и звал по имени. Потребовалось невыносимо много времени, чтобы узнать Максима.

— Он открыл глаза! — обрадовался Кошкин. — Эд, ты меня слышишь?

— Да.

— Какое сегодня число?

— Десятое… или уже одиннадцатое…

— Отлично! Радковский мёртв, Зыкова мы взяли. Спецназ уже тут.

Крепкие ребята в броне окружили Эда, и знакомый Макса — Костя, вроде — спросил:

— Встать сможешь?

Эд попытался, и его подхватили и подняли.

— Давай медиков сюда пришлём? — предложил кто-то.

— Не, я сам…

— Ладно, — кивнул Костя. — Обопрись хоть.

Эд навалился на крепкое плечо.

Вели его долго-долго: холодные тёмные коридоры всё не кончались и не кончались, и до Эда не сразу дошло, что это потому, что он идёт слишком медленно.

— Где… — он хотел спросить, где остальные, но язык еле-еле ворочался во рту.

— Твои тут, всех ведём наружу, к медикам, — прогудел Костя.

Эд слабо обрадовался, а потом сосредоточился на ходьбе: переставлять ноги было почему-то очень тяжело, и процесс требовал полного сосредоточения.

Наверху в тёмной морозной январской ночи врачи долго осматривали Эда, ощупывали, светили в глаза, проверяли знаками. Обработали непонятно откуда взявшийся ожог, кольцом охватывающий левое запястье. Потом сказали: мол, повезло, ничего серьёзного — надо только отдохнуть и отоспаться как следует.

Эд, еле одолевая сонное отупение, спросил, что с остальными. Азу подлатали плечо. Вике зашили бровь. У Макса ушиб бедра и головы, но сотрясения нет. Всем надо в больницу, а потом спать, хорошо питаться и избегать стрессов хотя бы недельку.

К негодованию врачей, никто из Б-пять не захотел поехать в больницу или хотя бы домой.

Ночные рассадили коллег по машинам и куда-то повезли. Эд, оказавшийся в одном авто с Викой, откинулся на мягкое сиденье и впал в просоночное состояние. Всю дорогу он видел сияющие разводы на снегу за окном, искры, мерцающие вокруг фонарей, и падающие с неба разноцветные звёзды.

В спецотделе их напоили кофе и предложили ехать по домам. Аз, уводя за собой «хамелеона», убрёл в лабораторию помогать в сортировке конфискованных существ и артефактов, а Эд, Вика и Макс хотели во что бы то ни стало поучаствовать в допросе Зыкова.

11 января, 00 часов пятьдесят одна минута

…Зыков, привезённый в отдел, не раскрывал рта, тупо таращась на стол перед собой.

Выглядел он плохо, но жалеть Зыкова никто не собирался.

Кошкин почти сорок минут безуспешно пытался его разговорить. Эд молча сидел напротив, с трудом подавляя желание наброситься на того, кто пытался убить Егора. Всматривался в лицо возможного убийцы, искал ответ на вопрос «почему?», но видел только усталость и растерянность. Ни злобы, ни злорадства, ни маниакальной одержимости, ни даже страха.

Задержанный заговорил лишь раз, в ответ на очередное Максимово «сознайтесь — вам же легче станет».

Он тихо проронил:

— Нет. Не станет, — и снова погрузился в молчание.

Через десять минут Вика вызвала коллег из кабинета и попросила оставить Зыкова одного на полчасика. Следить за ним из соседней комнаты неотрывно, у двери дежурить, но дать побыть одному. А потом разыграть небольшую сценку.

…Через тридцать пять минут Макс и Эд вернулись в кабинет.

Кошкин сел на то же место, где сидел получасом раньше.

Дежурно предложил Зыкову во всём признаться, послушал ответное молчание, потом сказал:

— В общем-то показания Ивана Леонидовича нам не очень-то и нужны. Согласно полученным данным, за все преступления в ответе гражданин Радковский, ныне покойный. Полагаю, он или запугал Ивана Леонидовича, или ввёл в заблуждение. В каком-то смысле Зыков — тоже жертва. Несчастный, ни о чём не подозревающий шофёр сумасшедшего мажора.

Максим скорбно покачал головой. Если плохо знать Кошкина, можно купиться на его тон, можно поверить, что он и правда жалеет беднягу Зыкова.

Но Эд Максима знал хорошо и видел напряжённо прищуренные глаза, настороженный взгляд и бьющуюся у виска вену. Кошкин сдерживался изо всех сил.

Эду и самому пришлось приложить немалое усилие, чтобы кивнуть и проговорить:

— Да, богатые мерзавцы часто используют слабых.

Вика чётко сказала: мол, если не уверен, что сможешь, давай я.

Но Эд ответил, что сможет. Он должен узнать, почему этот Зыков и его шеф чуть не убили Егора.

«Может, и убили. Операция ведь всё ещё идёт».

И Эд сможет изобразить всё, что требуется. Потому что работать в команде — это не только уметь применять силу.

— Вот с одной стороны, в безумии вроде бы сам сумасшедший и не виноват, — продолжал Максим. — А с другой — ну надо же как-то лечиться.

— Сдох — и хорошо, — вполне искренне отозвался Эд.

— А человека несчастного запутал и под статью подвёл. Вот бывают же такие эгоисты, а!

Зыков что-то прошептал, но Макс сделал вид, что ничего не заметил, и добавил безапелляционным тоном:

— Уверен, этот Герман и родился бессердечной тварью. Говорят, даже его семья только рада тому, что он умер. А это что-то да значит. Мерзейший, получается, был че…

— Неправда! — крикнул Зыков, хлопнув по столу обеими руками.

— Что именно? — спросил Максим с вежливым вниманием.

— Всё неправда. Герман — прекрасный человек. Б-был…

— То есть мы чего-то не понимаем? — приподнял брови Макс.

— Вы ничего не понимаете. Ничего!

Герман Радковский и Иван Зыков подружились ещё подростками. Герман родился в богатой семье, но его отец полагал, что младшему сыну будет полезно поучиться в общеобразовательной школе. Зыков уверял, что его друг всегда был бесстрашным, решительным и лучшим во всём. Герман был не только умным и смелым, он был щедрым и великодушным. Радковский без единого вопроса дал денег на лечение матери Зыкова, оплатил обучение Ивана, когда тот не прошёл на бюджет в вуз, подарил другу квартиру, когда сестра Ивана вышла замуж и родила ребёнка в родительской «двушке».

Радковский мог купить что угодно, но предпочитал помогать другу. Ещё он убегал из дома, дрался с хулиганьём в городских трущобах и никогда ничего не боялся.

В сущности, у Германа было всего две проблемы. Первая заключалась в том, что его, такого смелого, непокорного и сильного, категорически не понимал отец. Михаил Радковский называл его смелость дерзостью, непокорность — распущенностью, а силу духа — скверным характером. Ставил младшему сыну в пример старших братьев, спокойных, правильных, отвечающих всем родительским запросам.

Вторая проблема — скука. Герман часто жалел, что родился не в свою эпоху. Говорил, что ему нужны драккары викингов и пиратские фрегаты, походы и битвы, настоящая жизнь, а не прозябание. Герман мечтал войти в историю. А Иван лишь поражался тому, как мыслит его друг: ему самому не хватало смелости на что-то большее, чем мечты о новой машине, семье и хорошей квартире. И чтоб всегда была возможность помогать Герману. Он ведь больше, чем простой человек. Он за пределами серой обыденности.

В вузе Герман поначалу учился блестяще. Но на третьем курсе ему всё надоело, и они с Иваном отправились путешествовать по Латинской Америке. В этой поездке Герман увлёкся редкими существами и наркотиками.

Отец, узнав о новых страстях сына, пообещал убить его, если отпрыск не одумается и не откажется от наркоты. Тот, на первый взгляд, послушался: ничего не колол, не курил и не нюхал. Но на деле решил сплести воедино два своих новых хобби и создавать препараты из настоящих и ненастоящих растений.

Пять лет исследований и почти научных экспедиций. Сотни неудавшихся вариантов и несколько прототипов, ставших впоследствии порошком под названием Млечный путь, создаваемым из смеси трёх сверхъестественных трав, высушенных особым способом, и экстракта из семян редкого угольного маковника.

Два года Герман работал над идеальным вариантом Млечного пути, дающего — в зависимости от дозы — либо эйфорию и ощущение безграничного счастья, либо умножение силы, выносливости и внимания, либо возможность концентрироваться настолько сильно, что появлалсь способность управлять нематериальным миром.

Потом ещё год наслаждался результатом.

А потом Герману снова стало скучно. И его единственный друг ничем не мог ему помочь: Иван не представлял, что может развлечь Германа, и в то же время понимал, как тот страдает. Скука мучила Радковского хуже иной болезни, а из-за постоянного употребления Млечного пути ощущения Германа обострились — и он буквально сходил с ума. Скука изводила его мозг и грызла тело. Он похудел, перестал нормально спать, а когда засыпал — видел кошмары.

— Почему вы не помогли своему другу? — не выдержал Макс.

— А что я мог сделать? Что? Пользы от меня никакой.

Зыков переплёл пальцы и сжал их так, что они побелели.

— Бесполезный слабак…

Однажды Герман проснулся и понял, что до сих пор работал только с «растительными» существами и не занимался свойствами существ типа «животные». Через месяц он вышел на столичных устроителей подпольных боёв. Через полгода отец отправил его «в ссылку»: в городок, где располагалось родовое гнездо Радковских, якобы, чтоб присмотреть за Никитой, младшим сыном старшего брата. На деле Михаил, судя по всему, начал догадываться, чем занимается Герман, и решил удалить сына из столицы.

Сначала Герман злился, а потом решил, что сможет развлечь сам себя даже тут, в захолустье. Он составил план: сначала надо захватить подпольный бизнес организаторов боёв и вывести его на новый уровень. Потом надо организовать продажу богатым гостям Млечного пути — и стать состоятельнее отца. А затем можно начать новое дело — создание химер, сплавляя людей и монстров. Это никогда ему не надоест. В этом он будет лучшим. Он впишет себя в историю. Выйдет за все возможные пределы: закона, этики, биологии, психологии и всех социальных наук. Сотворит невозможное.

— Вы понимали, что это путь в никуда? — спросил Максим.

Зыков покачал головой.

— Вы понимали, что ваш друг сходит с ума? Что вам надо спасать уже не его, а себя?

— А что, вы бы бросили друга, если с ним что-то не так? — спросил в ответ Зыков. — Дружить можно только с тем, с кем всё в порядке?

Макс ничего не ответил, и Иван продолжил рассказывать.

Сначала всё шло хорошо: умный и богатый Радковский быстро вышел на нужных людей и вошёл в долю. Потом сместил часть оргов. Затем подмял подпольные бои под себя. Если монстры будут интереснее, а схватки — зрелищнее, то ставки станут выше, а гостей будет больше. А значит, расширится рынок будущих покупателей Млечного пути.

Герман был в двух шагах от цели: мелкие неудачи вроде вырвавшихся монстров на вокзале прошлой зимой или убийства старухи Рыковым легко решались взятками. Сегодня он собирался представить гостям Млечный путь: угостить их пробной порцией — и стать их новой звездой, их светом.

Сам Герман уже не проводил ни дня без Млечного пути. И мыслил всё масштабнее — и безумнее.

Ему мешали только надоедливые «спецы», лезущие не в своё дело. Они едва не раскололи Рыкова — благо Герман успел передать с продажным новичком и угрозу, и обещание покровительства.

Они зачем-то докопались до племянника Никиты — пришлось ехать в спецотдел и напоминать их начальству, что так дела не делаются.

Они нагло приехали к кафе, в котором люди Радковского набирали обслугу для самого важного дня.

И Герман велел другу подложить «особую штучку» под машину не пожелавших отступиться сотрудников. Чтобы избавиться от надоевшей проблемы или хотя бы отвлечь назойливых «спецов» на пару-тройку дней.

— Ты пытался нас убить, — подал голос Эд.

— Я… — задержанный пристально смотрел на свои руки, сложенные на столе, — мне жаль… но так было надо. Герман сказал, что так было надо… Ему же лучше знать. А теперь его нет…

Зыков поднял голову и посмотрел на «спецов» растерянным взглядом.

— Как теперь без него?..

11 января, 3 часа 40 минут

Из больницы позвонили под утро. Вика некоторое время слушала собеседника, повторяя «да, поняла», потом прижала телефон к груди.

— Егор! Что с ним? — не выдержал Эд.

Макс протянул руку и сжал Викино плечо.

Эд одинаково боялся и того, что она скажет, и того, что девушка продолжит молчать.

— Операция закончена. Егор жив, — выдохнула Вика.

Облегчение волной захлестнуло Эда, а губы почти против воли растянула улыбка.

Живой. Живой!

— Едем к нему! — обрадовался Максим. — Сейчас позвоню Азамату.

— Егор пока без сознания, — отозвалась Вика. — Мне сказали, что поговорить с ним можно будет часа через два-три, но лучше дать ему отдохнуть не менее суток.

— Да мне хоть посмотреть бы на нашего Егора — уже хорошо, — улыбнулся Макс.

Эд согласно кивнул, через минуту в кабинет влетел Аз, и через четверть часа два такси отвезли Б-пять в первую городскую больницу.

В палате Егора сидела женщина в наброшенном на плечи белом халате. Судя по её усталому лицу и поникшим плечам, сидела давно.

Услышав, что кто-то зашёл, она встрепенулась. Улыбка разом сделала её на несколько лет моложе, и Эд понял, что она совсем молодая, просто измученная.

— Здравствуйте, вы, наверное, группа Егора? Я Ирина, его… подруга. Пришлось, правда, представиться женой, а то не пускали.

Она снова улыбнулась, на этот раз чуть виновато. Аз и Макс тут же разговорились с Ириной. Вика пошла искать врача. Эд остался в палате, глядя на старшего. Выглядел тот неважно, но главное — живой.

Приходи в себя, возвращайся.

Ты нам очень нужен.

Мы все тебя ждём.

Врачи, с пристрастием допрошенные Викой, а потом и остальными членами группы, избегали точных прогнозов, отделываясь фразами о необходимости восстановления и стабильном состоянии.

Мы будем ждать столько, сколько нужно.

13 января

Антон Иваныч, невыспавшийся, в помятом пиджаке, выглядел так, будто ни разу не побывал дома со дня большой разборки.

Он оглядел подчинённых и вздохнул:

— Хорошо поработали, дорогие мои. Хорошо. Молодцы! С последствиями разберёмся, главное, что все живы, — Иваныч потёр глаза и снова вздохнул. — Но есть вопрос, который надо решить прямо сейчас, ребятки. Егор больше не будет вашим старшим. На оперативную работу он не вернётся.

У Эда сжалось сердце. Этого не может быть. Наверное, это какая-то ошибка! Врачи же сказали, что нужно время на восстановление, а значит, потом, когда это время пройдёт, Егор сможет вернуться.

Или не значит?

— Увы, ребятки, повреждения позвоночника там такие, что если он ходить сможет — это чудо. На восстановление уйдёт не меньше года, а то и полтора-два. Но и тогда оперативником Егор быть всё равно не сможет. А на кабинетную работу Брянцев не согласится, вы его знаете.

Б-пять переглянулись. В глазах каждого стоял один и тот же вопрос: «Как это, Егор не вернётся?»

Эд в недавнем вынужденном отпуске чуть не рехнулся без вызовов и заданий. Но его грела мысль о том, что рано или поздно — через месяц-другой — он снова вернётся в строй.

А Егор, который живёт работой, никогда не сможет снова стать «спецом». Из-за какого-то подонка, решившего разнообразить свою «серую», скучную жизнь.

Если бы Эд мог, он бы убил Радковского снова.

Правда, Егору это не помогло бы.

Эд оглядел коллег: кого бы ни назначили, он будет подчиняться. Сильные стороны есть и у Вики, и у Максима, и у Аза. Никто из них не Егор, но любой из них сможет командовать группой. И любой из них однозначно лучше, чем старший со стороны.

— Азамат, — обратился к спецу по редким существам начальник, — формально ты заменял Егора, к тому же работаешь в отделе дольше остальных…

Аз вскинул руки, будто отталкивая ещё неозвученное предложение, и сказал:

— Ну какой из меня старший, а? Мало того, что я им быть не умею, так ведь меня же ещё постоянно то в лабораторию зовут, то другие группы на консультацию, то в областной отдел. Что за старший такой, который на месте через раз бывает? И вообще, вы ж меня знаете, Антон Иваныч: я не гожусь.

Иваныч кивнул. Кажется, ничего другого он и не ожидал, но спросить был обязан.

Он перевёл взгляд на следующего кандидата:

— Вика, женщин-старших у нас мало, и ты бы стала одной из лучших.

Но Вика покачала головой:

— Антон Иваныч, я не готова. В экстремальной ситуации я проявила себя с нелучшей стороны. А старший должен максимально эффективно действовать в условиях форс-мажора.

— Ты слишком строга к себе, — заметил Иваныч.

Эд был полностью согласен с начальником.

Но Вика придерживалась иной точки зрения:

— Однажды я стану старшей. Обязательно. Но не сейчас.

Антон Иваныч повернул голову к Максу и открыл было рот, но Кошкин заговорил первым:

— А давайте старшим будет Эд. Я знаю, что он работает в отделе меньше меня, но будем объективны: он годится на роль старшего больше, чем я или Аз.

Азамат с энтузиазмом закивал. Вика, как ни странно, тоже не возражала.

— Я согласна с коллегой. У Эда огромный потенциал, который он непременно раскроет. К тому же в спецотделе сейчас кадровый голод — хороших сотрудников не хватает, значит, разумнее использовать тех, что есть, а не дробить другие группы.

— Я посмотрю, что можно сделать, — степенно ответил Иваныч, пристально оглядев всех присутствующих и особенно — Эда. — Идите.

14 января

Егора уже перевели в общее отделение. Ира и её сын, Тёма, кажется, поселились в палате. Вот и сейчас они сидели у койки Егора и рассказывали о собаках. Эд сначала подумал, что Тиль и Барон — их общие знакомые, но вспомнил, как Егор рассказывал о псах, оставшихся в доме его старшего, Павла.

Эд поздоровался и неловко замолчал.

Ира глянула на Егора и сказала:

— Тём, а давай-ка чай попить сходим, а? Эд, вы присмотрите тут пока за всем, ладно?

Он молча кивнул.

Когда гражданские вышли, Эд спросил:

— Ты как?

Егор усмехнулся:

— Могло быть хуже.

— Я рад, что ты живой.

Старший — Эд решил, что будет называть Егора именно так — выглядел иначе, чем до инцидента. Взрослее, спокойнее и при том строже, собраннее.

Оттого, что ему придётся заново учиться ходить? Оттого, что он едва не умер? Оттого, что он никогда не станет тем, кем должен быть?

— Я тоже, — кивнул Егор. — Хотя сначала, конечно, думал, что лучше б сдох.

— А потом?

— Потом передумал, — коротко усмехнулся старший.

Кажется, Егор не хочет говорить о том, что пережил, когда узнал, что может остаться прикованным к постели. Неудивительно. Надо быть идиотом, чтобы этого не понять и спросить «А потом?»

Эд тяжело вздохнул, убеждая себя в том, что от его упрёков в собственный адрес никому не станет легче и проще жить.

Затем вздохнул и спросил:

— Ты слышал о… группе?

— О том, что ты станешь старшим? Да, слышал.

— Ты не возражаешь? — меньше всего Эд хотел, чтобы Егор решил, будто он вознамерился сделать карьеру, пользуясь ситуацией.

— А почему я должен возражать? — приподнял бровь старший. — Уверен, ты постараешься как следует. А если нет, то имей в виду: я не намерен тут вечно валяться.

Он вдруг улыбнулся и добавил:

— Эд, ты справишься. Будет сложно, муторно и местами невыносимо. Но ты справишься. Вы все справитесь. Надо же, П-четыре! — вдруг рассмеялся Егор. — Я, кстати, не рассказывал, как Женька однажды…

Через полчаса Эд вышел на улицу и посмотрел в голубое январское небо.

— Справляться… Справляться каждый день со всем, что подкидывает жизнь, — он кивнул сам себе. — То, что надо. В самый раз.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Спецотдел-3

Content

Спецотдел-3

Жизнь

Простые истины

Осенний снег

Поговорим?

Помеха. Часть 1

Помеха. Часть 2

Помеха. Часть 3

По-другому

Собачье дело

Расплата. Часть первая

Расплата. Часть вторая

Расплата. Эпилог

Виталя

«Новый год к нам мчится…»

Бой без правил. Часть 1

Бой без правил. Часть 2

Бой без правил. Часть 3

Бой без правил. Часть 4

Бой без правил. Часть 5

Nota bene