Лена Обухова

Тихие шаги

От автора

Уважаемые читатели!

Если Вы начали читать эту или любую другую книгу серии «Городские легенды 2: Медвежье озеро» на стадии «Черновика» в приложении , пожалуйста, обратите внимание.

Иногда обновление глав зависает, и Вы можете долго не видеть продолжения. У некоторых пользователей книга не обновляется даже после того, как я заканчиваю над ней работу и перевожу в статус завершенного текста. Это происходит по независящим от меня техническим причинам, однако из-за этого может казаться, что я бросила роман или оборвала его посреди сюжета. Однако на самом деле так не бывает.

Как бывает:

1. Все мои черновики обновляются минимум раз в неделю. Дни могут быть разные.

2. У всех романов этой серии есть «Эпилог» и именно им должен заканчиваться текст.

Если у Вас в книге нет эпилога и обновлений больше двух недель, Вам нужно обновить черновик вручную. Для этого:

1. Зайти в действия с книгой (три точки справа от книги).

2. Выбрать пункт «Удалить файл из памяти».

3. Скачать книгу заново.

По всем техническим вопросам, связанным с покупкой, скачиванием, чтением или обновлением книги, пожалуйста, обращайтесь в техподдержку . Ваше негодование в комментариях или занижение оценки не помогут и проблему не решат.

Информацию, связанную непосредственно с работой над романом (график публикации глав, прогноз завершения, анонсы продолжения и т. п.), а также прочую дополнительную информацию можно найти:

В официальной группе серии в ВК: https://vk.com/gorodskie_legendy_obukhova

В официальной группе автора в ВК: https://vk.com/lena_obukhova_writer

Благодарю за внимание и желаю вам приятного чтения!

Пролог

Мама умерла в среду, поздно ночью, или, скорее, ранним утром четверга. Похоронили ее в пятницу, но только на девятый день Злата почувствовала что-то похожее на скорбь и горечь утраты.

А первое, что она испытала, – облегчение. Потеря не стала неожиданностью. Фактически они все – она, двое ее братьев и отец – потеряли маму еще два года назад, когда та серьезно заболела. Весь последний год она пролежала в кровати, не вставала даже в туалет. Превратилась в бледную тень, почти перестав разговаривать и реагировать на окружающих.

Это было тяжело. Не только наблюдать за тем, как угасает любимый человек без шанса на выздоровление, но и выполнять массу обязанностей, не всегда приятных. На Злату, как на старшую дочь, легли все домашние хлопоты, которыми раньше занималась мама: стирка, готовка, уборка, походы в магазин, помощь с уроками младшим братьям. А также уход за мамой днем, поскольку мальчишкам нужно было учиться, а отцу – работать.

Ради этого в институте ей пришлось перевестись на вечернее отделение, хотя поступила она на дневное. В жизни Златы не осталось места и времени на общение с друзьями и тусовки, за которые все так любят студенческие годы. Она не могла даже устроиться на какую-нибудь подработку, а с деньгами в последние два года стало совсем туго: теперь, когда работал только отец, а маме постоянно нужны были лекарства, доходы сократились, а обязательных расходов стало больше. Растущим пацанам постоянно требовалось что-то из одежды или обуви, а у нее за эти два года не появилось ни одной новой вещи. Если и удавалось потратить что-то на себя, то только на самое необходимое или связанное с учебой.

Два года показались Злате вечностью, а хуже всего было то, что никто не знал, как долго это продлится. Так могла пройти вся ее молодость, а потому в последние несколько месяцев она время от времени ловила себя на мысли, что всем было бы лучше, если бы мама умерла. Она все равно уже никогда не будет прежней, ее все равно уже как бы и нет…

Впрочем, каждый раз, когда эта мысль формировалась в сознании, Злата пугалась и гнала ее подальше, испытывая чувство жгучего стыда. После она каждый раз старалась вдвое сильней, словно искупая вину, и даже иногда прогуливала учебу, оставаясь с мамой и вечером. Обычно в это время обязанности по уходу за ней переходили к вернувшемуся с работы отцу, но Злата знала, что он порой позволяет себе «принять на грудь грамм сто», после чего становится неуклюжим, а иной раз и вовсе грубым в своих действиях. На ее взгляд это никуда не годилось, но даже если она осмеливалась завести об этом разговор, слышала в ответ только оправдания. Хоть бы обещал держать себя в руках, так нет же. Наоборот, чем дольше мама лежала, тем чаще и больше отец позволял себе пить.

Поэтому, когда мама умерла, Злата испытала облегчение.

Она думала о том, что теперь попробует перевестись обратно на дневное, а если не получится, то хотя бы найдет работу. Тогда у нее появятся деньги, которые она сможет тратить на себя. А еще о том, что в маленькой двухкомнатной квартирке освободится одна комната и ей больше не придется спать на диване в кухне. Она ведь теперь единственная девочка в доме, комната, где лежала мама, должна достаться ей. Злата была готова собственными руками выбросить оттуда все, что напоминало о тяжелом периоде и болезни, переклеить обои, обставить помещение заново.

Может, у нее не поднимется рука выбросить мамину коллекцию шкатулок, в которых та хранила нитки и прочие приспособления для своего хобби – шитья и вышивания, но она как минимум соберет это все в коробки и отнесет в гараж. Машину все равно уже продали, а купить новую получится нескоро. Папа продал бы и гараж, да тот находился в таком месте и пребывал в таком состоянии, что никому не был нужен.

Все девять дней Злата могла думать только о том, как теперь изменится ее жизнь, и только сегодня, на поминках, ощутила это: чувство потери, плотно переплетенное с чувством вины. Перемывая посуду после немногочисленных гостей, она впервые разрыдалась, хлюпая носом и вытирая слезы рукавом домашней кофты. Благо никто не мог этого увидеть: братья давно убежали в свою комнату смотреть телевизор, а отец…

Тот уже храпел, лежа на ее диванчике. Как говорится, мертвецки пьяный. Рядом, сидя на стуле и положив голову на скрещенные на столе руки, спал и последний гость, так и не ушедший вслед за остальными. Кто-то из коллег отца, Злата даже не помнила, как его зовут. Он, видимо, никуда не торопился. И поскольку мобильный телефон у него за это время ни разу не зазвонил, никто его не искал.

Наведя на кухне порядок, Злата шуганула братьев и отправила их готовиться ко сну. Было довольно поздно. Посмотрев на дрыхнущих мужчин и принюхавшись к висящему в воздухе запаху перегара, она просто выключила свет и закрыла дверь в кухню. Пусть спят, а она постелет себе в комнате с мальчишками, где обычно спит отец.

Загнав братьев в кровати, Злата легла сама и, как ей показалось, сразу провалилась в сон, но вскоре что-то ее разбудило. Какой-то звук или просто тревожное чувство? Она не знала, только ощущала, как колотится в груди сердце. Приподняв голову, посмотрела на электронные часы, служившие отцу будильником. Красные, чуть мерцающие, крупные цифры показывали два часа ночи с небольшим. Значит, она действительно спала, ведь улеглись они около полуночи, а с тех пор как будто всего секунда прошла.

В квартире было тихо. Братья едва слышно сопели, и даже пьяный отец уже не храпел, а его приятель не особо шумел с самого начала. Перевернувшись на другой бок, лицом к стене, Злата закрыла глаза и поерзала, устраиваясь удобнее, но теперь сон не шел. В голову лезли мысли и воспоминания, от которых в горле вставал ком, а сердце сжималось. На него словно что-то давило: холодное, твердое, причиняющее боль.

Злата лежала без сна, неосознанно прислушиваясь к тишине, и не сразу поняла, когда именно ее нарушили тихие шаги. Она насторожилась, но через пару секунд облегченно выдохнула, решив, что доносятся они из кухни. Что-то тихо скрипнуло, потом звякнуло. Стихло. Снова скрипнуло.

Наверное, отец проснулся и захотел пить. Ну, или его приятель. Даже, скорее, второе: слишком уж много движений для того, кто ориентируется на кухне.

Шаги не стихали. Кто-то из мужчин ходил по небольшому помещению туда-сюда, а потом вдруг вышел в коридор. Злата снова напряглась. Ей показалось странным, что она не услышала, как открылась дверь: должен был клацнуть замок, он всегда так делает.

Тихие шаги тем временем медленно приближались к комнате. Сердце Златы забилось сильнее. Она осторожно открыла глаза и повернула голову так, чтобы видеть дверной проем. Если кто-то войдет, ей хотелось бы знать наверняка, что это отец. А если это не он, она поднимет шум. Мало ли, что взбрело в голову среди ночи пьяному малознакомому мужику! С чего он вдруг решил побродить по чужой квартире?

Она слышала, как шаги замерли у порога, но в комнату так никто и не вошел. Шаги послышались вновь, но теперь они удалялись, направляясь обратно к кухне. Может, это все-таки отец? Хотел проверить, как они тут устроились, но потом побоялся, что разбудит? Странно, конечно, но он тоже сильно перебрал, в голове у него до сих пор должен быть туман.

Еще раз скрипнули половицы, звук шагов замер где-то в районе кухни, но ненадолго. Вскоре он раздался вновь, теперь опять приближаясь.

«Может, он туалет ищет?» – мелькнуло в голове. Тогда это, должно быть, все-таки гость. Он вполне мог даже не понимать, где находится.

Наверное, следовало встать и подсказать, но Злате отчаянно не хотелось этого делать. Сам справится, она ведь вполне могла бы сейчас спать…

Однако ее терпение лопнуло, когда она услышала, как гость, на этот раз не дойдя до их комнаты, свернул в мамину и принялся ходить там, как показалось, кругами. Не хватает только, чтобы он справил нужду в каком-нибудь углу. Или улегся на мамину кровать, если ищет не туалет, а более удобное место для ночлега, чем стул.

Собрав волю в кулак, Злата выбралась из-под одеяла, надела халат, плотно запахнула полы и крепко завязала пояс. Ночная рубашка была не особо короткой, а ткань ее – весьма плотной, но все равно не хотелось показываться в ней перед посторонним мужчиной.

Когда она вышла из комнаты, шаги вновь стихли. Вероятно, гость все-таки улегся на мамину кровать. Злата как будто даже увидела в темноте очертания силуэта, но стоило зажечь свет, как оказалось, что вторая комната абсолютно пуста.

Злата растерялась. Она ведь слышала, как сюда вошли, как здесь топтались! Может, пока она вставала, гость успел тихонько ретироваться в кухню?

Снова щелкнув выключателем, Злата вышла в коридор и застыла. Ей было немного не по себе, хотелось поскорее забраться обратно под одеяло и уснуть, но она понимала, что второе будет очень трудно сделать, не разобравшись.

Стараясь не шуметь, она дошла до кухни. Дверь действительно оказалась распахнута, а потому даже из коридора стало очевидно, что гостя нет и там. Отец спал, кажется, в той же позе, даже все-таки похрапывал, но совсем тихо, а больше в помещении никого не было. Пусто оказалось и в ванной, и в туалете.

Может быть, мужчина проснулся уже в достаточно трезвом состоянии, чтобы сообразить, что ему пора? Транспорт в такое время, конечно, не ходит, но если он живет в пешей доступности, мог и домой отправиться. Вполне вероятно, ее разбудил звук захлопнувшейся двери, просто она его не запомнила.

Только тогда совершенно непонятно, чьи шаги она слышала все это время.

Теперь Злате стало очень не по себе. Ведь что-то похожее она слышала и раньше, пару раз проснувшись среди ночи в туалет. Тогда тихие шаги звучали не так явно, а стоило сесть на постели и прислушаться, так и вовсе все стихало.

Когда-то Злата читала, что душа умершего человека до сорока дней остается на земле, но лишь три из них – в доме. Правда, соседки сегодня тихо судачили, что присутствие покойника можно ощущать и девять дней. Она, конечно, не верила в такое, решила, что звуки или мерещатся, или доносятся из других квартир – сверху или снизу.

Но сегодня шаги слышались до того отчетливо, что списать все на плохую звукоизоляцию не получится. Неужели это действительно мама?

Стало жутко. Злата почувствовала, как спина покрылась мурашками, а затылок закололо так, словно его кто-то сверлил взглядом. Она поторопилась вернуться в комнату к братьям. На всякий случай закрыла дверь и юркнула в постель, забыв снять халат, но все равно натянула одеяло до самого подбородка.

Стоило улечься и затихнуть, как шаги послышались вновь. Теперь они звучали в основном в соседней комнате, словно кто-то бродил по ней кругами, потом медленно перетекали в коридор, доходили до закрытой двери и снова возвращались в комнату.

Злата лежала лицом к стене, тяжело дыша, мелко дрожа и стараясь не открывать глаза.

«Мне нечего бояться, – пыталась успокоить она себя. – Если это мама, мне нечего бояться. Мамин призрак не причинит мне вреда…»

Но страх не уходил. Что, если мама теперь знает ее мысли? Что, если она знает: Злата хотела ее смерти. Что, если она злится?

А вдруг она никогда не уйдет? Так и будет бродить ночами по своей комнате. Тогда Злата не сможет там жить, ей придется остаться в кухне…

Она сбилась с мысли, услышав, как клацнул замок двери. Двери в их комнату! Петли едва слышно заскрипели.

Злата сильнее стиснула веки, боясь случайно открыть глаза и увидеть призрак мамы. Ей казалось, что она этого не переживет.

Тихие шаги скользнули в комнату. Злата вцепилась пальцами в край одеяла, чувствуя, как дрожит все сильнее. Вот-вот зубы начнут клацать. Шаги тем временем приблизились к двухъярусной кровати братьев, замерли у нее на какое-то время, но потом двинулись дальше – к дивану, на котором сегодня спала она.

Теперь Злата не только слышала, но и чувствовала постороннее присутствие. Все волоски на теле встали дыбом, когда шаги замерли за ее спиной, у самого дивана. Она едва не заскулила от страха, но продолжала твердить себе, что мама ей не навредит, что та просто пришла проверить, все ли у них хорошо. Очень давно, когда братья были совсем крошками, Злата – девчонкой, а мама – здоровой, она иногда так делала вечером и даже посреди ночи.

То, что пришло в комнату сейчас, наклонилось над Златой. Она не видела этого, но откуда-то знала, чувствовала движение. Казалось, сейчас мама поправит ей одеяло и наконец уйдет к себе, но ничего не происходило. Злата чувствовала только, как на нее смотрят сквозь темноту. А потом услышала встревоженный шепот Димки:

– Злата, берегись!

Внутри словно лопнула натянутая струна. Злата не выдержала, перевернулась на спину, распахнула глаза и наконец увидела то, что склонилось над ней. Она попыталась закричать, но ее словно парализовало на вдохе, ни единого звука так и не вырвалось.

Это была не мама.

Глава 1

12 июня, суббота

Медвежье озеро

Когда Влад Федоров только ослеп, ему часто снились сны, в которых он снова ощущал себя зрячим. Он видел людей и окружающее его пространство до того четко, что часто испытывал облегчение, уверенный, что все наладилось. Пробуждение низвергало его обратно в пучину отчаяния.

Со временем это стало редкостью. Последние три или даже четыре года он видел обычные для слепого сны: никаких визуальных образов, только звуки и ощущения, иногда даже запахи. Все то, что сопровождало его во время бодрствования.

Последние полтора месяца, с тех пор как он внезапно и совершенно необъяснимо прозрел, Влад почти не видел снов или просто не запоминал их. Но если утром в памяти что-то и оставалось, то, как правило, не тревожило. До недавних пор его страх снова потерять зрение не воплощался в ночные кошмары.

Но сегодня его сон вновь наполняли только звуки и ощущения. Влад слышал плеск воды и чувствовал покачивание. Он как будто бы лежал в лодке, неторопливо скользящей по воде, а о ее борт билась едва заметная волна.

Его смущало отсутствие звука мотора. Влад откуда-то знал, что пересекает Медвежье озеро, но прекрасно помнил, что лодки здесь только моторные. Им с Юлей они достались вместе с гостиницей от предыдущего владельца, так и не закончившего строительство. Для чего тот приобретал лодки, он никогда не интересовался, но им они совсем недавно успели пригодиться.

Не зная, что спит, Влад пытался понять, что происходит, почему он оказался в этой лодке, куда плывет, как и с кем, но попытки открыть глаза и посмотреть ни к чему не приводили. Он ничего не видел. Его охватила паника. Неужели это все-таки случилось? Зрение вновь пропало? Так же внезапно, как и появилось?

Когда это произошло, Влад лег спать слепым, а проснулся почти сутки спустя уже зрячим. По словам жены, за это время он успел побывать на другом берегу озера, где между деревьями прятались старые, всеми забытые могилы. На одной из таких могил его и нашли со странным символом на лбу, начертанным чем-то очень похожим на кровь. Как Влад там оказался, никто не знал, но было логично предположить, что кто-то отвез его туда на лодке. Прямо как сейчас.

Но почему же нет звука мотора?

Влад дернулся, пытаясь сесть, и едва не потерял равновесие, внезапно проснувшись. В ужасе он сделал шаг назад, обнаружив, что стоит на пристани, у самого края, и только что едва не рухнул в воду.

На него накатило чувство небывалого облегчения. Сон, это был просто сон, а на самом деле он по-прежнему прекрасно видит. Наслаждаясь этой способностью, Влад обвел взглядом озеро и все, что его окружало.

Было еще довольно сумрачно: солнце не успело выглянуть из-за горизонта, но его свет уже постепенно прогонял ночную тьму. Природа замерла, готовая к пробуждению, но пока дремлющая. Над кажущейся спокойной гладью воды висел густой туман. Привязанная к пристани и накрытая чехлом лодка слегка покачивалась, тихонько хлюпая. Видимо, именно этот звук Влад слышал сквозь сон.

Наверняка еще не потеплело, но он, хоть и стоял на пристани в одних пижамных штанах, холода не ощущал, только приятную свежесть утра. Чувствовал босыми ногами шершавое дерево досок, слышал первые трели самых ранних птиц и полной грудью вдыхал запахи леса и воды.

Облегчение и умиротворение вскоре сменились тревогой. Как Влад здесь оказался? Зачем сюда пришел?

Снова послышался плеск воды о борт лодки, но на этот раз он прозвучал не снизу, а из глубины клубящегося над озером тумана. Влад посмотрел на привязанную к пристани лодку и задался закономерным вопросом: где же вторая?

Он перевел взгляд вдаль, туда, где за плотной завесой тумана скрывались противоположный берег и старое кладбище. Сейчас ни того, ни другого не было видно, но в молочно-белой пелене уже виднелись очертания того, что медленно приближалось по воде. Плеск волны стал чуть громче, по зеркальной глади пошла заметная рябь.

Пульс тревожно забился где-то в висках, Влад невольно задержал дыхание, словно боялся издавать даже такой тихий звук. Он до боли вглядывался в туман, из которого томительно медленно выплывала лодка. Мотор не работал, казалось, лодку просто гонит ветром, но это вряд ли было так, поскольку ветра не ощущалось.

В лодке стоял человек. Стоял уверенно, неподвижно. Черный балахон скрывал очертания фигуры, а объемный капюшон, сильно надвинутый на низко опущенную голову, – лицо. Казалось, что это Харон перепутал Медвежье озеро с рекой Стикс и явился за Владом. Однако, чем ближе лодка подходила к пристани, тем выше мужчина поднимал голову и тем лучше становилось видно, кто он.

– Артем… – выдохнул Влад, чувствуя, как в груди все сжимается, как что-то твердое и тяжелое сдавливает сердце.

Брат плотоядно улыбнулся и тихо поинтересовался:

– Ты скучал по мне?

Влада вдруг качнуло, и он… проснулся на заднем сидении своей машины. Та, судя по всему, только что остановилась. Возможно, именно это его и разбудило, вытащив из неприятного кошмара со вторым дном.

– Приехали, – объявил Игорь лаконично, встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида.

Влад кивнул, отстегнул ремень безопасности и выбрался наружу, слегка разминая затекшее тело. Было еще довольно рано, но солнце уже показалось из-за горизонта: его лучи пробивались сквозь растущий по берегам озера лес. На этот раз Влад чувствовал прохладу, хотя и был полностью одет, и прекрасно понимал, как и почему оказался здесь в такой час.

Его самолет приземлился затемно, но летом ночи до того коротки, что к гостинице на Медвежьем озере они с Игорем добрались уже с рассветом. Постояльцы, конечно, еще спали, а в ресторане даже не начинали готовить завтрак. Возможно, и дверь пока заперта: ночью ее открывают по звонку.

Игорь достал из багажника маленький чемодан, – в своей короткой поездке Влад ограничился ручной кладью, – и замер рядом, ожидая распоряжений.

– Отнеси вещи в гостиницу, – велел Влад. – Пусть Рома запрет их в комнате для багажа. Не хочу будить Юлю. Прогуляюсь пока.

Игорь кивнул и не стал напоминать, что на кухне для персонала можно спокойно позавтракать или хотя бы выпить кофе, никого не потревожив. Не то чтобы он не любил повторять всем известную или просто очевидную информацию. Его водитель-телохранитель в принципе был патологически молчалив.

Засунув руки в карманы брюк, Влад неторопливо побрел к пристани. Дошел до самого края, на котором стоял во сне, посмотрел на лодки: обе оказались на месте. Да и туман, если и был сегодня, то уже растаял, превратившись в едва заметную дымку. Птицы вовсю щебетали, приветствуя поднимающееся по небосклону солнце.

Однако тревогу Влада это не прогоняло. Он всматривался то в противоположный берег, где притаилось старое кладбище, то в стоящие неподалеку заброшенные дома.

– Ты уже приехал! – раздался вдруг позади голос жены – одновременно радостный и напряженный. Влад, улыбнувшись, повернулся к ней. – Чего не заходишь?

Он скользнул по ней удивленным взглядом. Золотисто-каштановые волосы до плеч были уже аккуратно уложены, на лице – макияж, а сама Юля успела облачиться в джинсы и легкий пуловер. Должно быть, слишком легкий, судя по тому как она ежилась, обнимая себя за плечи.

– А ты чего так рано вскочила? Четыре утра! Я думал, ты еще спишь, не хотел будить.

Юля только махнула рукой и призналась:

– Я практически не спала сегодня. Знала ведь, что ты рано возвращаешься.

Она немного помолчала, разглядывая его лицо, и все-таки осторожно поинтересовалась:

– Как прошло? Что он сказал?

Влад знал, что жена с волнением и тревогой ждала его возвращения. Он уезжал, чтобы посетить колонию, в которой уже третий год находился Олег Назаров, бывший муж его младшей сестры. А заодно сообщник его старшего брата, убивавшего людей. Когда тот пропал после неудачной попытки убить Юлю и тем самым завершить свой кровавый ритуал, Олег, что называется, оказался крайним. Не так давно он связался с Кристиной и потребовал свидания, добавив, что дело касается Артема, но Влад решил встретиться с ним сам.

Посещение колонии строгого режима, даже если едешь туда, задействовав все немалые связи и возможности семьи, – дело малоприятное. Тебя могут вежливо встречать, не заставляя нигде ждать или о чем-то просить, но сама атмосфера места невыносимо давит на психику, вызывает желание поскорее выбраться оттуда, вернуться в привычный мир и навсегда забыть об этом визите. Однако Влад знал, что забыть получится нескоро. Он все еще воспринимал действительность острее обычных зрячих людей, хотя постепенно мозг адаптировался к тому, что теперь не нужно компенсировать отсутствие визуальной информации. И все же пока картинка усиливалась звуками, запахами, ощущениями с кончиков пальцев.

Забавно, но накануне, во время короткой встречи, он видел бывшего зятя чуть ли не впервые в жизни. Нет, они, конечно, встречались мельком перед тем, как Влад ослеп. Собственно, из-за удара, нанесенного Олегом, он и получил ту травму, которая стала физической причиной комы, паралича, слепоты и временной потери памяти. Но вот так обстоятельно, глаза в глаза, виделись первый раз.

Олег удивился, увидев его. Влад позаботился о том, чтобы тот не знал, кто именно к нему приехал, ожидал обнаружить в комнате для свиданий Кристину и не успел морально подготовиться к встрече с другим человеком. Вот Олег и оказался к ней не готов. Даже показалось на секунду, что он попытался шагнуть назад, отказаться от разговора, но конвой не позволил.

К тому моменту, когда Олега усадили напротив и зафиксировали наручником, он уже немного сориентировался и даже попытался напустить на себя беззаботный и довольно наглый вид, но Влад все равно чувствовал его нервозность. Даже страх. И немного – ненависть. В конце концов, многие сходились в том, что, несмотря на разных матерей и семилетнюю разницу в возрасте, они с Артемом были довольно похожи. Оба высокие, хорошо сложенные, с приятными чертами лица, только Владу от матери достались более светлые волосы. С годами он, возможно, стал даже больше похож на брата, чем был прежде, когда они с Олегом виделись в последний раз.

После весьма продолжительного молчания – никто не торопился начинать разговор первым – Влад холодно поинтересовался:

– И долго ты собираешься тратить мое время?

– Ну, ты не особо торопишься, как я погляжу, – ухмыльнулся Олег. – А у меня времени и вовсе навалом.

– Давай без этих игр. – Влад демонстративно поморщился. – Ты сказал, что хочешь сообщить какую-то информацию об Артеме, и просил о встрече. Я здесь. Говори.

– Вообще-то, я звал Кристи. Соскучился, знаешь ли, по супруге. – Его ухмылка стала сальной, он даже выразительно облизал губы, словно пытался вывести Влада из себя.

Но это было не так-то просто сделать.

– Кристину ты больше не увидишь, – холодно отозвался он. – Так что говорить придется со мной.

– А если я не хочу с тобой говорить? Как ты меня заставишь?

Теперь улыбнулся Влад. И судя по тому, как изменилось выражение лица и забегали глаза Олега, ему удалось вложить в эту улыбку достаточную угрозу.

– У всех есть цена.

Бывший зять заметно успокоился и даже возбужденно заерзал на стуле.

– Вот это разговор! Моя цена простая: я лишь хочу иметь возможность однажды выйти отсюда.

– Ты осужден пожизненно без права на досрочное освобождение, – напомнил Влад. – Ты никогда отсюда не выйдешь.

– И это несправедливо! Я ведь никого не убивал, все это творил твой психованный братец!

– Он за это наказан радикальнее, чем ты. А ты активно ему содействовал, поэтому тоже на своем месте.

Олег разочарованно отпрянул, откинулся на спинку стула и посмотрел на Влада с ненавистью.

– Тогда не представляю, как ты собрался со мной торговаться.

Влад подался вперед, сцепил руки в замок на столе и заговорил чуть тише, заставляя прислушиваться к каждому слову:

– А ты заметил, что твоя жизнь здесь не так невыносима, как порой бывает в подобных местах? Я ведь тоже понимаю, что ты в каком-то смысле стал козлом отпущения, а потому позаботился, чтобы тебя здесь держали, но не трогали. Однако я могу и передумать. Больше тебе скажу, в моих силах не только сделать твою жизнь невыносимой, но и значительно сократить ее. Думаю, мне не надо объяснять, как именно?

Он замолчал, дожидаясь, когда напряженно вглядывающийся в него Олег отрицательно качнет головой.

– Тогда у тебя есть ровно минута, чтобы убедить меня этого не делать.

Олег заметно стиснул зубы и прорычал сквозь них:

– Он вернется. Скоро.

– Кто?

– Артем.

– Мой брат мертв.

Теперь Олег презрительно усмехнулся.

– Думаешь, его это остановит?

Влад демонстративно вздохнул и, поднимаясь, протянул:

– Ты пожалеешь о том, что решил потратить мое время…

– Нет, стой!

Олег дернулся вперед, как будто хотел схватить его за руку, но не дотянулся: стоящий у стены конвоир шагнул вперед и усадил его обратно на стул. Но цели Олег достиг: Влад тоже вернулся на место, позволяя ему торопливо и тихо продолжить:

– Я не вру. И не сошел с ума. Я видел его. Артема. Он появился в моей камере посреди ночи. Просто вышел из темного угла и сказал, что скоро вернется и освободит меня.

Влад разочарованно покачал головой.

– Ты совсем идиот? Тебе просто приснился дурацкий кошмар! И этим ты решил поторговаться?

Однако Олег смотрел на него крайне серьезно, как будто действительно верил в то, что говорит.

– Это не было сном. Я могу отличить сон от реальности.

– Сам подумай: зачем Артему являться с того света, чтобы дать тебе обещание?

Бывший зять взволнованно облизнул сухие губы, покачал головой и еще тише произнес:

– Он пришел не для того. Артем велел найти способ забрать у вас книгу. Поэтому я пытался вызвать на свидание Кристину. Решил, что через нее сделать это будет проще всего.

– Книгу? – Влад удивился, но в то же время почувствовал, как в памяти что-то шевельнулось. – Какую книгу?

Олег пожал плечами.

– Книгу из подвала – так он сказал. Я понятия не имею, какой подвал имеется в виду, не говоря уже о книге. Но так он сказал. Мол, книга попала к вам случайно и это надо исправить, иначе у него ничего не получится.

На этом Олег замолчал, и сколько Влад ни сверлил его угрожающим взглядом, больше ничего полезного так и не сказал.

И вот теперь Юля смотрела на Влада с волнением и любопытством, дожидаясь ответа, а он не знал, стоит ли пересказывать ей все услышанное. Ему не хотелось ее пугать, но и врать он считал неправильным. Поэтому в конце концов остановился на том, что считал золотой серединой: пересказал разговор с Олегом практически дословно, но тоном постарался дать понять, что не относится к его словам серьезно. Завершил он свой рассказ выводом:

– Думаю, он врет, блефует. Возможно, до него дошли слухи о новых странных событиях здесь, и он решил воспользоваться моментом, чтобы запугать нас и выторговать что-нибудь.

– Книга в подвале, – задумчиво повторила Юля. – Но в подвале не было никакой книги, так? Если имеется в виду тот шкаф и коробка, которая стояла в нем. Там были только посуда, всякие уцелевшие в пожаре ценные безделушки, цилиндр фонографа и шкатулка…

Влад хотел промолчать, но снова не смог.

– Вообще-то, там была книга. Только я не знаю, куда она делась. Когда Игорь с Андреем развернули шкаф и достали коробку, Андрей называл книгу среди вещей, которые там лежали. Но мы отвлеклись на цилиндр, а больше эта книга ни разу не всплывала.

– Когда я занялась разбором содержимого коробки, никакой книги там не было. Видимо, кто-то ее забрал.

– Вот видишь, – Влад беспечно улыбнулся. – Если бы Артем с того света действительно что-то планировал, он знал бы, что книги у нас нет.

Юля не выглядела убежденной его замечанием. Она напряженно хмурилась и сильнее ежилась.

– Но откуда тогда Олег вообще знает про книгу? И куда она делась?

– Тут может быть несколько вариантов. От случайного совпадения до возможной причастности Олега к появлению той коробки в подвале. А куда она делась… Очевидно, кто-то позарился. Дверь в этот чертов подвал время от времени почему-то оказывается открыта, туда то и дело кто-то спускается. Среди них мог быть и любитель старинных книг. Пойдем лучше внутрь, ты замерзла.

Жена выразительно посмотрела на него, взглядом давая понять, что уловила маневр, но спорить не стала.

– Пойдем. Думаю, уместно будет позавтракать. Спать ложиться смысла все равно нет, зато можем позволить себе очень медленное утро.

Влад с энтузиазмом кивнул.

– Ты иди, а я присоединюсь буквально через минуту, хорошо? Просто еще немного подышу.

– Ладно, только не задерживайся, – попросила Юля, направляясь обратно к гостинице. – Если захочешь, сможем после завтрака прогуляться, чтобы подышать.

Он снова кивнул, с улыбкой провожая ее взглядом какое-то время, а потом повернулся к озеру, и улыбка моментально сползла с его лица.

В его разговоре с Олегом мелькнул еще один эпизод, который встревожил его сильнее, чем бредовые попытки запугать его мистическим возвращением Артема.

– Не знаю, какую игру ты затеял, но выбраться отсюда тебе это не поможет, – заявил Влад, прежде чем выйти из комнаты для свиданий. – Как ничто не поможет Артему вернуться. И не смей больше тревожить мою семью. Помни, чем тебе это грозит.

– Может быть, Артему с того света и не вернуться, – мрачный голос Олега настиг его уже у порога. – Но ты в зеркало-то на себя давно смотрел? Мне вот сегодня на несколько секунд показалось, что я снова смотрю в его глаза.

Глава 2

13 июня, воскресенье

г. Шелково

Воскресенье выдалось до того солнечным и жарким, что, отправляясь на назначенную встречу, майор Карпатский позволил себе надеть к светлым джинсам рубашку с коротким рукавом. Погода вполне располагала к еще более неформальной одежде, вроде шорт и футболки, но это он посчитал неуместным. Особенно учитывая характер встречи.

К началу Парковой улицы, где та встреча была назначена, он приблизился минуты за две до оговоренного времени и с удивлением обнаружил, что Диана уже ждет его. Он увидел ее еще издалека: девушка сидела на лавочке и с заметной тоской наблюдала за копошащимися у ее ног голубями. Карпатский притормозил, рассматривая ее, прежде чем подойти.

Выглядела она как всегда великолепно: короткое летнее платье открывало стройные, уже заметно загоревшие ноги, которым босоножки на высоком каблуке визуально добавляли длины, каштановые волосы, обычно рассыпанные по плечам, сегодня были собраны в высокий хвост, глаза и часть лица скрывали большие солнечные очки. Но даже с расстояния становилось понятно, что с момента их последней встречи, состоявшейся не так уж давно, всего несколько дней назад, успело что-то случиться. Что-то еще, добавившееся к прочим тревогам и печалям девушки.

Рискуя не успеть к назначенному времени, Карпатский отклонился от маршрута и подошел сперва к киоску, торговавшему холодными напитками, горячим кофе и разнообразным мороженым.

– Вы опоздали, – меланхолично заметила Диана, не поднимая головы, когда он наконец приблизился к ней.

– Всего на две минуты, – парировал Карпатский. – Это вы пришли раньше. Но будем считать, что это мои извинения. Не знал, какое вы любите, поэтому взял наугад. Какой вариант вам больше нравится?

Он продемонстрировал ей два вафельных рожка, в каждом их которых лежало по два разноцветных шарика мороженого. В одном – зеленое фисташковое и желтое манговое, во втором – белое ванильное и коричневое шоколадное. Диана наконец посмотрела на него, изящные брови удивленно поднялись над очками.

– Продолжаете меня подкармливать? – насмешливо уточнила она, выбрав первый вариант.

– Просто захотелось поднять вам настроение, – пожал плечами Карпатский, присаживаясь на скамейку рядом с ней. – Очень уж печальной вы сегодня выглядите.

– Весьма сомнительный комплимент, – хмыкнула Диана, ковыряя мороженое маленькой пластиковой ложечкой, воткнутой продавцом в верхний шарик.

– Я же не сказал, что выглядите плохо. Что-то случилось?

Она лишь махнула рукой, дескать, не бери в голову, и попросила:

– Лучше расскажите, что удалось выяснить о медальоне.

Карпатский вытащил из кармана джинсов маленький пакетик с тем, что выглядело как старинная монета, но на самом деле когда-то было медальоном. Диана обнаружила его у себя дома четыре дня назад, в среду.

В тот вечер она вдруг позвонила ему, как оказалось, без какого-либо серьезного повода, воспользовавшись его предложением звонить, даже если нужно будет просто поговорить. Карпатский на тот момент уже несколько дней был временно отстранен от работы после загадочной гибели подозреваемой прямо в допросной комнате, а потому не особо занят. Короткий разговор закончился внезапным приглашением в гости, не романтическим, как подчеркнула сама Диана, и он неожиданно для себя его принял.

Пока ехал, Карпатский то и дело задавался вопросом, что делает, а главное – зачем. Неромантический характер встречи его полностью устраивал: ему определенно не были нужны отношения с девушкой почти на двадцать лет моложе. По правде говоря, после развода он вообще не хотел никаких отношений и ничего подобного не искал. Но если это не начало или хотя бы попытка завести роман, то что это? В друзья друг другу – даже если допустить возможность дружбы между мужчиной и женщиной – они тоже не очень-то подходили.

Диана встретила его улыбкой, сервированным на двоих столом и чаем с цветами и ягодами, заваренным в красивом прозрачном чайнике, под которым горела маленькая свечка. Карпатский с порога почувствовал ее напряжение и уже решил, что она и сама задается вопросом, зачем позвала его, но все оказалось несколько сложнее.

Вскоре выяснилось, что пока он заходил в кафе за едой и ехал к Диане, она успела обнаружить у себя конверт с запиской и тем самым медальоном, который теперь Карпатский держал в руке. По всей видимости, послание подбросили ей за неделю до этого. Тогда Диана тоже позвонила ему и сказала, что в ее квартире кто-то есть: вернувшись домой, она с улицы увидела свет и силуэт в окне. Однако, когда он приехал, там уже никого не оказалось, следов взлома не наблюдалось, а все вещи остались на своих местах. История звучала странно, и кого-то другого Карпатский определенно заподозрил бы в подлоге, но Диане он почему-то верил, а потому забрал медальон на экспертизу.

Теперь ему предстояло рассказать ей о результатах, и он не знал, как она отреагирует. Не хотелось ее пугать, но и что-то скрывать было слишком опасно.

– Это такой же медальон, как тот, что получила от неизвестного Юлия Федорова, – нарочито бесцветным, даже немного скучающим тоном принялся перечислять Карпатский. – Изготовлен примерно в то же время, то есть в первой половине шестнадцатого века, и так же необъяснимо хорошо сохранился. Ему откусили ушко, поэтому теперь его нельзя носить как подвеску. А еще… – он запнулся на секунду, но все же продолжил: – На нем обнаружены следы ДНК.

– Чьей? – спокойно поинтересовалась Диана, поедая мороженое. Обсуждаемая тема не лишила ее аппетита. А, может, и наоборот, подогрела его.

– Марии Зайцевой. Это та женщина, которая когда-то бросила вас в лесу, решив, что одной выбраться будет проще, а недавно украла девочку из гостиницы на Медвежьем озере. По крайней мере, она призналась в этом незадолго до того, как ее убили.

– Ее ведь убили практически у вас на глазах, да?

– Ну… не совсем, – его голос прозвучал несколько смущенно. – Я был там, да, но меня… скажем так, вывели из строя ненадолго. А когда я пришел в себя, женщина уже была мертва.

– Значит, медальон принадлежал ей?

Карпатский вздохнул, не торопясь с ответом.

– Есть два варианта. Либо медальон принадлежал ей, и ДНК попала на него тогда, либо… после убийства его измазали в ее крови, а потом помыли. Как в случае вашей убитой подруги.

– Кати? – напряженно уточнила Диана.

– Да.

– У Кати не было такого медальона, в этом я почти уверена. Не ее стиль. И даже если бы нечто подобное вдруг попало к ней в руки, она и в соцсетях фотку выложила бы, и нам показала.

– Тогда остается предположить, что вашу подругу и Зайцеву убил один и тот же человек. Окропить медальон кровью для него часть ритуала. А потом он отправил один Федоровой, другой вам.

– И зачем это все? – задалась вопросом Диана, пытливо посмотрев на него. – Что означает фраза: «Это тебе за прошлый раз?» Медальон – это какая-то награда или, наоборот, наказание за прошлый раз?

– Не знаю, Диана. Пока я не понимаю, что происходит.

– И что мне с ним делать? Или вы оставите его себе как вещдок?

– Пока дела, в котором он мог бы быть вещдоком, не заведено, – признался Карпатский. – Первый медальон следователь отверг, поскольку, по его мнению, расследование, к которому он относится, то есть убийство Кати Осиповой, завершено. Его приписали Кириллу Надежину, как и другие нераскрытые убийства на озере, а он своим самоубийством как бы признал вину.

– Разве появление второго медальона не является основанием для какого-то… разбирательства хотя бы? – удивилась Диана. – Это же определенно что-то значит!

Карпатский кивнул и мрачно посмотрел на нее. Вот как объяснить так, чтобы она не восприняла сказанное за его точку зрения?

– Сейчас подобное разбирательство не в ваших интересах. Я вам верю, но следователю история появления у вас медальона может показаться подозрительной.

– Типа я его сама себе «подбросила»? – понимающе хмыкнула она. Значит, понимает, как это выглядит со стороны. – Для привлечения внимания?

Диана вгляделась в его лицо сквозь темные очки и тихо уточнила:

– Вы тоже так думаете?

Карпатский не видел ее глаз, только собственное отражение, но постарался не отвести взгляд и уверенно покачал головой.

– Не думаю. Мне кажется, вы слишком умны для такого. Если бы захотели инсценировать нечто подобное, придумали бы более правдоподобную историю. Как минимум, нашли бы конверт в тот же день, когда заявили о проникновении в квартиру. Кто-то пытается вовлечь вас в историю, связанную с Медвежьим озером. Знать бы, для чего.

– Лучше бы узнать кто, – возразила Диана. – Или вы по-прежнему думаете, что это Федорова так развлекается?

Карпатский пожал плечами. Его интуиция действительно с самого начала странно реагировала на хозяйку недавно открывшейся гостиницы, но Соболеву, знавшему ту уже несколько лет, удалось убедить его, что она здесь ни при чем.

– Не знаю. Надо разбираться. Если хотите, медальон может пока побыть у меня.

Диана посмотрела на пакетик в его руке и после недолго колебания забрала, положила в маленькую сумочку, перекинутую через плечо.

– Оставлю себе. Вдруг он мне нужен? Если кто-то потрудился доставить его прямо мне домой…

Карпатский не стал спорить. Он считал, что разницы никакой. В конце концов, сам по себе медальон не способен ни навредить, ни помочь.

– Мы постараемся разобраться в происходящем. Даже без официального расследования.

– Мы? – с любопытством переспросила Диана.

– Мы с капитаном Соболевым. Для него это дело тоже личное: Федоровы его друзья. Даже, я бы сказал, почти родня.

Диана снова пытливо посмотрела на него, теперь губы ее кривились в едва заметной улыбке.

– Тоже? Значит, для вас это дело – личное?

Подловила. Карпатский в который раз подумал, что в ее присутствии надо бы быть аккуратнее со словами.

– Очень уж много здесь вопросов, на которые лично я хотел бы найти ответы, – вывернулся он.

Судя по тому, что ее улыбка стала шире и Диана даже отвернулась, пряча ее, маневр она заметила.

– Хорошо, если случится еще что-то странное, я дам вам знать.

– Мне кажется, что-то уже случилось, но вы почему-то не хотите говорить, – заметил Карпатский.

– Это не имеет отношения к медальону и ко всему остальному, – заверила Диана.

– Уверены? Иногда связи просто неочевидны.

– Не в этом случае.

Она замолчала, отламывая кусочек вафли от рожка и кидая его голубям. Один шарик мороженого успела уже прикончить. Карпатский не стал давить, поэтому какое-то время они сидели в молчании. Возможно, именно поэтому Диана все-таки призналась:

– Просто Кирилл нашел способ подгадить мне даже с того света. Точнее… провернул он все, пока был жив. Видимо, как закончил, так и ушел, уверенный, что теперь я точно без него пропаду.

Карпатский нахмурился, не понимая, о чем речь. Диана заметила его замешательство и пояснила:

– На днях выяснилось, что мой салон больше мне не принадлежит. Уже целый месяц.

– Как это?

– А вот так. Оказывается, я еще в начале мая подарила его Кириллу. Видимо, меня так впечатлила правда о нем, что мне стали невыносимы его подарки. Точнее, один подарок: салон красоты. Вот я его и вернула.

– Это какая-то афера? – уточнил Карпатский.

– Не совсем, – грустно улыбнулась она. – Просто, когда не вникаешь в дела и подписываешь документы не глядя, можно подписать случайно и договор дарения. Я даже помню день, когда это произошло. Меня тогда ваш следователь вызвал для дачи показаний, а все лицо еще было в синяках. Я приехала в салон, чтобы меня привели в божеский вид: замазали, подкрасили, волосы уложили. Мне заодно дали стопку документов, мол, накопились, нужна подпись владельца. Мы всегда так делали: я подписывала, когда приезжала на те или иные процедуры.

Она отломила еще несколько кусочков вафли, поскольку первый уже склевали, а птиц стало больше. Даже воробьи откуда-то прискакали: им Диана кинула отдельное угощение, чтобы им не пришлось воевать за него с голубями.

– Когда думала об этом, даже вспомнила, что Нина – так директора салона зовут – заметно нервничала в тот день. Но тогда я не придала этому значения. Списала все на неловкость из-за моего внешнего вида. Да и там ведь знали, что салон купил мне любовник, просто не знали, кто именно. А тогда им стало очевидно. В этом городе новости быстро разлетаются. Я иногда просматриваю то, что подписываю, но тогда все время была как в тумане. Самый правильный момент выбрали.

– М-да, – протянул Карпатский. – Добровольно поставленную подпись будет очень сложно оспорить. Можно попытаться сослаться на состояние после всего случившегося, но доказать подлог непросто…

– Я не собираюсь этого делать. Кирилл перед самоубийством передарил салон Нине. Есть в этом доля кармической справедливости, знаете? Там ведь все ее руками сделано, она вела все дела еще при прежнем владельце.

– Так это с ее подачи?

– По ее словам – нет. Сказала, что вскоре после задержания Кирилла к ней пришли люди и сделали предложение, от которого нельзя было отказаться. Все это время она боялась момента, когда я узнаю, поэтому тянула до последнего. Ничего не сказала, ни когда я приходила, как прежде, на укладку или маникюр, ни даже когда я начала приставать с желанием вникнуть в дела салона. Я тогда заметила ее нервозность, но решила, что ей просто не понравилась моя попытка вмешаться в ее работу. Но в начале месяца она всегда переводит мою часть дохода за предыдущий. И в этот раз перевела гораздо меньше, потому что в мае салон принадлежал мне не больше десяти дней. Так все и вскрылось буквально в пятницу.

– Ясно, – после недолгого молчания отозвался Карпатский. – И вы не хотите за него побороться?

Она покачала головой, снова натужно улыбаясь.

– Сначала мелькнула такая мысль, но потом я поняла, что не стоит. Прежде всего, мне не стоит держаться за подарки Кирилла. Сама я бы никогда не смогла отказаться от этого источника дохода, но раз уж он все устроил… Пусть будет так. Не пропаду.

– И как же вы теперь?

Диана пожала плечами.

– Как все. Найду работу. Я и так хотела это сделать, чем-то наконец заняться, но когда деньги просто падают тебе на карту – это расслабляет. Теперь меня выбросило из зоны комфорта, а это, как известно, лучший мотивирующий пинок.

Карпатский не стал комментировать упоминание зоны комфорта. По его мнению, Диана в этой зоне сроду не была.

Она вдруг улыбнулась и нарочито весело поинтересовалась:

– Сможете пристроить меня к себе? Меня возьмут в оперуполномоченные?

– С руками оторвут, – в тон ей ответил Карпатский. – Только работа скотская, а платят мало.

– Жаль! – Диана забавно поморщилась. – Тогда буду искать другие варианты.

– Если будет нужна какая-то помощь, – кроме сомнительного трудоустройства, – обращайтесь, – предложил он.

Она благодарно кивнула, снова глядя на него сквозь темные очки, и заявила:

– Вы очень хороший, Вячеслав Витальевич. Вы знаете это?

Прозвучало искренне и как-то… трогательно. Карпатский давно не слышал в свой адрес подобных характеристик, но в кои-то веки не смутился и не отреагировал едким сарказмом, а лишь заметил:

– Приятно слышать. Большой прогресс с уровня «нормальный», хотя и тот мог считаться высокой оценкой.

На ее лице отразилось непонимание, и он махнул рукой.

– Это я так, вспомнил один разговор с Федоровой.

Диана задумалась ненадолго, копаясь в собственной памяти, и вскоре расплылась в широкой улыбке, сообразив наконец, о чем идет речь.

– Юля, похоже, по какой-то причине постеснялась процитировать мою оценку целиком. Я тогда сказала, что вы нормальный и даже приятный.

– Приятный?

– Вот и она мне не поверила, – хмыкнула Диана.

Она бросила птицам остатки вафельного рожка и встала. Карпатский успел почувствовать легкое разочарование от осознания, что разговор закончен и ей пора идти. Его отстранение длилось уже неделю, а потому он решительно не знал, куда себя девать. Уже и документы в порядок привел, и квартиру вычистил до блеска, и выспался в кои-то веки.

– Насколько я понимаю, вы никуда не торопитесь? – вдруг поинтересовалась Диана, вместо того чтобы просто попрощаться.

Он покачал головой.

– До завтра я гарантированно абсолютно свободен, а там станет известно, когда мне разрешат вернуться к работе.

– Тогда, может быть, вы угостите меня еще и кофе? – с нотками кокетства поинтересовалась она.

Предложение его обрадовало, хотя что-то внутри тревожно екнуло и интуиция дернула за звоночек. Не стоило позволять этим непонятным отношениям развиваться, но именно сегодня отказаться не было ни достойного повода, ни сил, ни желания, если уж быть откровенным с самим собой.

– Легко, – согласился Карпатский, поднимаясь вслед за ней и тоже отдавая кончик рожка птицам.

Диана неожиданно взяла его под руку и тут же сформулировала еще одно предложение:

– Тогда, может быть, после вместе навестим Павла Петровича? Мы ведь тогда обещали снова к нему зайти, но я так и не собралась. Нужен кто-то, кто будет защищать меня от его собаки.

Карпатский согласился и на это. Никаких других планов на день у него все равно не было.

Глава 3

18 июня, пятница

Медвежье озеро

День начался странно. Они проспали, и Влад отправился на пробежку чуть позже обычного, а Юля готовилась к рабочему дню, пока две горничные торопливо убирались в комнате. Она как раз застегивала замок сережки, стоя у зеркала, когда что-то вдруг грохнулось об пол. Ковровое покрытие смягчило звук, он получился довольно глухой, но все равно оказался настолько неожиданным, что привлек к себе внимание. Юля обернулась и с удивлением уставилась на небольшой камешек, лежащий на полу.

– Откуда это?

Горничные, как раз менявшие постельное белье, переглянулись и дружно пожали плечами.

– Кажется, из кровати выпало, – отозвалась та, что говорила по-русски лучше.

Юля нахмурилась, подошла и подняла камень с пола. Он был плоским, гладким, почти черным. Хотя, скорее, правильнее назвать его цвет антрацитовым. По форме – близок к овалу. Камень прекрасно помещался на ладони и даже в кулаке, и когда Юля сжала пальцы, ощущение что-то смутно ей напомнило. Однако она не смогла вспомнить, что именно.

– Что-то нужное или выбросить? – поинтересовалась все та же горничная.

– Пусть пока здесь полежит, – неожиданно для себя ответила Юля, оставляя находку на комоде.

Может, это Влад притащил с какой-то пробежки? Он, конечно, давно вышел из того возраста, когда мальчики тащат в дом все красивые камушки, но мало ли? Вдруг это что-то нужное?

Дальше все пошло своим чередом. Запланированные на день дела перемежались внезапно возникающими проблемами.

– У меня в последнюю ночь кто-то словно прямо рядом с кроватью бродил! – жаловалась покидающая гостиницу девушка. – Я несколько раз вставала и даже свет включала, чтобы убедиться, что в номере нет посторонних! Это что вообще такое?

Услышав ее слова краем уха, Юля задержалась у стойки администратора, чувствуя легкую тревогу. Первое время, когда гостиница еще не работала, она и сама постоянно слышала здесь чьи-то шаги. То кто-то как будто проходил мимо ее комнаты, хотя вроде как некому, то в номере наверху по полу скрежетала мебель и даже раздавались хлопки дверей. Они тогда проверяли гостиницу сверху донизу, но ни разу никого не нашли. Потом необъяснимые звуки пропали, а Юля успокоилась, но сейчас, услышав жалобы девушки, снова напряглась.

– За такие неудобства вы должны нам хорошую скидку! Или хотя бы оплатить такси до дома.

От сердца сразу отлегло. Похоже, девушка просто решила поторговаться. Есть такая категория клиентов – постоянно чем-то нарочито недовольных в надежде, что им снизят оплату или добавят к проживанию какой-нибудь бонус. Юля понимала, что любые конфликтные ситуации лучше сразу гасить подобными сделками, но знала и то, что поощрять потребительский экстремизм не стоит.

Они с Настей, дневным администратором, проверили: ни в соседних номерах, ни в номере сверху никто не жил, в том числе и минувшей ночью. Гостиница все еще не могла похвастаться полной загрузкой, особенно в будни, поэтому гостей специально селили в шахматном порядке, чтобы избежать лишних неудобств. О чем они и сообщили недовольной девушке.

– А вам тоже мешали звуки из соседних номеров? – с улыбкой уточнила Юля у мужчины, который терпеливо дожидался разрешения ситуации в нескольких шагах от стойки.

Он нехотя приблизился и честно мотнул головой.

– Я спал как убитый. Ничего не слышал. Просыпался, только когда Уля включала свет.

Не получив его поддержки, Ульяна бросила скандалить, гневно развернулась и пошла прочь, ни с кем не попрощавшись. Ее спутник послал им извиняющуюся улыбку, поблагодарил за прекрасный отдых и попрощался за двоих.

Потом пара постояльцев не съехала вовремя, сильно перебрав накануне с алкоголем, и даже после обращения администратора не торопилась покидать номер. Пришлось припугнуть их необходимостью оплатить следующие сутки пребывания, раз они решили остаться. Гости на это, конечно, возмутились и платить отказались, сославшись на то, что бронировали номер до этого дня, а не до какого-то конкретного времени, и с выездом по-прежнему не торопились. Пришлось пригрозить вызовом полиции и взысканием оплаты через суд, после чего ребята ускорились и все-таки согласились доплатить за поздний выезд – половину от стоимости новых суток.

Хватало и других проблем, более или менее крупных, поэтому утренняя находка быстро вылетела у Юли из головы, и она забыла спросить Влада про камень. Сам он тоже ничего не сказал, хотя мог, если бы увидел, что камень нашелся. Но в прошлый раз муж даже исчезновение целой шкатулки заметил только к концу дня, хотя Юля обнаружила это еще утром. А тут какой-то крошечный камешек…

Пообедать она в который раз толком не успела. Они с Владом долго не могли состыковаться, чтобы отправиться в гостиничный ресторан, а едва Юля доела суп, ей позвонила Настя и сообщила, что на собеседование приехал кандидат на должность ночного администратора.

– Да пусть подождет, – нахмурился Влад, когда она подорвалась с места. – Он сам приехал на четверть часа раньше. Ты не обязана к нему бежать. Пусть ему пока нальют кофе.

– Нет уж, мне он нужен больше, чем я ему! – Юля выразительно округлила глаза. – Рома, конечно, нас очень выручает, работая каждую ночь, но с таким графиком он скоро слетит с катушек. Я не должна упустить этого парня, если он хотя бы немного годится!

Влад неодобрительно покачал головой, но спорить не стал. Знал, что с наймом ночного персонала много проблем. Один администратор уволился, когда в его смену неизвестный убил охранника и гостью, разорвав обоим горло, а пришедшую на его место девушку вскоре арестовала полиция за два убийства и одно покушение на убийство. Она потом погибла прямо в допросной комнате при невыясненных пока обстоятельствах. Новые кандидаты на фоне этих историй не выстраивались в очередь, невзирая на зарплату гораздо выше средней для такой работы.

Пришедшему на собеседование парню оказалось двадцать четыре года. По паспорту Даниил, но сразу попросил называть себя Данилой. Крепкий шатен со слегка вьющимися волосами, пухлыми губами и весьма симпатичным лицом, он имел за плечами образование какого-то невнятного колледжа, никак не связанного ни с туризмом, ни с гостиничным бизнесом, ни даже просто со сферой услуг. Зато среди прочих его работ значилась должность администратора в фитнес-клубе. Не совсем то же самое, но достаточно близко, решила для себя Юля. Общался он вполне адекватно, демонстрировал готовность быстро всему научиться. К тому же парень оказался приезжим, а потому, вероятно, ничего не знал о судьбе предшественников.

– Скажите, а вы комнату сотрудникам не предоставляете? – поинтересовался он, когда стало понятно, что они в целом довольны друг другом. – Я еще не смотрел цены на съем в Шелково…

В закрытой части здания, предназначенной для персонала, сейчас пустовала только одна комната, где сотрудники при необходимости могли переночевать или отдохнуть, принять душ или переодеться. Должно было бы быть две, но Влад настаивал на том, чтобы его водитель-телохранитель Игорь, некогда служивший ему еще и поводырем, оставался пока на озере с ними, а потому вторая комната была занята им.

Но Юля все равно не видела проблемы: несколько дней назад Влад заговорил о том, чтобы снять поблизости дом и переехать туда, и она сразу согласилась. Во-первых, чувствовала, что от жизни на работе начинает потихоньку ехать крыша. А во-вторых, вдвоем с мужем в одном номере им было тесно. Все-таки оба привыкли к другому пространству: долгое время прожили в двухуровневой квартире Влада в Москве.

Так что скоро освободится по меньше мере одна, а то и сразу две комнаты, если Влад захочет забрать Игоря с собой.

– Да, конечно, – заверила Юля Даниила. – У нас есть комнаты для персонала и общая кухня, вы также сможете пользоваться услугами прачечной.

– Супер! – обрадовался тот. – Тогда я весь ваш, если подхожу вам. Готов начать хоть сегодня. Только за вещами съезжу.

– Прекрасно! Обрадую Романа, что у него наконец появился сменщик. Но сегодня жду вас на месте к пяти, чтобы показать, как что работает. Плюс понаблюдаете за работой Насти. Ночью нагрузка, конечно, совсем не такая, бывает, что никому ничего не нужно, а вечером я подстрахую.

На том и разошлись. Данила отправился куда-то за вещами, а радостная Юля подошла к Насте: попросила связаться с Романом и предупредила о необходимости помочь сегодня с обучением новенького.

– Конечно, Юлия Андреевна, все сделаем. Вас мужчина ожидает. Сказал, что не срочно, поэтому я не стала отвлекать.

Она деликатно указала рукой на стоящий у стены диванчик, и Юля, одернув жакет, повернулась к нему с дежурной деловой улыбкой, слегка волнуясь. Незапланированные посетители в последнее время вызывали у нее тревогу: слишком уж часто гостем оказывался полицейский с подозрениями и обвинениями в ее адрес.

Однако в этот раз на диванчике дожидался не Карпатский. Стоило предположить это сразу: майор, почему-то отчаянно ее недолюбливающий, не стал бы ждать, пока она освободится.

При виде вставшего ей навстречу мужчины у Юли екнуло сердце. Она заволновалась даже сильнее, чем от возможного визита полиции, пока он, неловко улыбаясь, приближался к ней. Ему не было еще сорока пяти, но выглядел он старше: ему можно было дать все пятьдесят.

– Привет, Юлька, – поздоровался он так же неловко, как и улыбался. – Узнала?

Она кивнула, чувствуя, как в горле встает ком, а глаза заволакивает мутной пеленой, и отозвалась тихо и хрипло:

– Привет, пап. Ты какими судьбами?

Глава 4

18 июня, пятница

г. Шелково

Андрею Соболеву показалось, что запах он почувствовал еще до того, как лифт открылся, выпуская его на этаж. Дверь, обычно закрывающая доступ в общий коридор, была распахнута и чем-то подперта, окно – открыто, но это не очень помогало. В носу сразу защекотало, желудок заволновался.

Ему, конечно, и раньше доводилось сталкиваться с залежавшимися трупами, но к такому просто невозможно привыкнуть.

С запахом разлагающегося тела смешивался сигаретный дым: им тянуло из-за двери на лестницу. Оттуда также доносились приглушенные мужские голоса. В общем коридоре, заставленном велосипедами, самокатами и детскими колясками, топтался молодой участковый весьма нездорового вида, что можно было понять: Соболеву тоже уже было нехорошо, а он здесь меньше минуты. Участковый сразу узнал его, – им уже доводилось пересекаться, – отнял от лица руку со сложенным платком, которым пытался закрывать нос, поздоровался и тихонько сообщил, кивая на распахнутую дверь одной из квартир:

– Ваши уже там.

Едва войдя в квартиру, Соболев сразу столкнулся с Карпатским. Тот стоял в небольшой прихожей, подпирая плечом стенку и заглядывая в единственную комнату. На лице у него красовалась медицинская маска, но он все равно прижимал поверх нее ладонь, пытаясь защититься от тошнотворной вони.

– О, Слав, привет, – весело поздоровался Соболев, протягивая коллеге руку. – С возвращением.

Карпатский обернулся, пожал протянутую руку и проворчал:

– Словами не передать, как я рад снова быть с вами. Ты маску лучше тоже надень. Не спасает, но все ж полегче.

Он кивнул на небольшую тумбу под висящим на стене зеркалом, на которой лежала вскрытая упаковка. Соболев не стал пренебрегать советом.

– И что тут у нас? – поинтересовался он, тоже заглядывая в комнату, но не переступая порог, как будто за этой воображаемой чертой запах становился еще сильнее.

В небольшом помещении на разобранном диване лежало тело, по поводу которого они все здесь собрались. Логинов уже склонился над ним. С их места было видно только вздувшуюся руку, скорее всего, мужскую, и потемневшую кровь, которой было залито светлое постельное белье.

– Дмитрий Кочергин, двадцать четыре года, судя по документам, приезжий. Со слов хозяина квартиры, заселился три месяца назад. Пока не знаем, приехал ли он в Шелково тогда же или просто переехал в новое жилье, – весьма монотонно принялся перечислять известные факты Карпатский. – Работал предположительно в местном фитнес-центре, тренером. Если, конечно, не соврал хозяину при заселении, это надо будет проверить.

– В фитнес-центре? Том, что на проспекте?

– Не, в том, что ближе к новостройкам.

Соболев понимающе кивнул и предположил:

– Жил один, я так понимаю, и на работе сразу не хватились?

– Очевидно. По словам Димыча, он тут дня четыре лежит. Пока соседи почувствовали запах, пока вызвали участкового, пока тот связался с хозяином… Дверь оказалась заперта изнутри на щеколду, хотели вызывать МЧС и срезать с петель, но хозяин оперативно организовал мастера по взлому. Все окна, кстати, были закрыты, да и десятый этаж – не добраться в любом случае.

– Так это естественная смерть? – Соболев нахмурился, снова посмотрел на пятна крови и тут же поправился: – Точнее, самоубийство?

– Весьма маловероятно, – отозвался со своего места Логинов, поднимаясь с корточек и оборачиваясь к коллегам. Лицо его тоже закрывала маска, но куда более серьезная, похожая на респиратор. – Подойдите, взгляните на это.

Соболев с Карпатским страдальчески переглянулись, но в комнату все же вошли, чтобы посмотреть поближе. Теперь, когда они увидели тело полностью, версия самоубийства отвалилась сама собой, но Логинов все же проговорил вслух:

– Видите, как рассечена и раскрыта грудная клетка? Самому так не вскрыться, болевой шок убьет раньше.

– А если под наркотой или чем-то подобным? – все же уточнил Соболев, слегка морщась от малоприятного зрелища.

– Даже если, – выразительно хмыкнул Логинов, – он вряд ли смог бы убрать куда-нибудь инструмент, которым это делал, а рядом ничего такого нет.

– То есть версия самоубийства исключается, – резюмировал Карпатский. – Тогда как убийца покинул квартиру?

– Это уже не ко мне вопрос. Мое дело факты зафиксировать, выводы и версии – дело следствия.

– А где оно, кстати? – поинтересовался Соболев.

– На кухне, – едва заметно кивнул в обозначенном направлении Карпатский.

– Кто?

– Кто-кто… Войтович.

Соболев тихо выругался. После отъезда Велесова толковых, пытливых следователей в Шелково почти и не осталось, но среди тех, кто продолжал работать, Войтович был самым печальным вариантом. Мужику оставалось меньше года до пенсии, а он и прежде особым рвением не отличался. Теперь же и вовсе стремился закрывать дела как можно скорее.

Нелестный комментарий сработал почти как заклинание: прежде закрытая дверь в кухню отворилась, из помещения сначала выскользнул совершенно зеленый мужчина лет сорока с небольшим, вероятно, хозяин квартиры, поспешивший выбежать в общий коридор, а за ним – пожилой следователь. Тот с деловым видом убрал в папку какие-то бумаги и посмотрел на оперативников. Выражение лица, как и у них, скрывалось за медицинской маской, но по глазам казалось, что он улыбается.

– Ну что, ребят, я поехал. Вы тут заканчивайте, вывозите тело. В принципе, все понятно. Оформим как самоубийство, ибо других вариантов я не вижу.

Соболев и Карпатский мрачно переглянулись.

– В смысле? – буркнул последний. – Эксперт утверждает, что самому так не вскрыться, да и инструмента рядом с телом нет.

– Квартира была закрыта? – строго уточнил Войтович. И сам ответил: – Была! Как и все окна. А это значит, что никто отсюда после смерти парня не выходил. Значит, когда умер, он был один. Значит, самоубийство. Какие еще могут быть версии?

– Что же он, себя голыми руками разорвал? – пробормотал Соболев, вопросительно глядя на Логинова и как бы прося его подтвердить или опровергнуть это предположение.

– Это физически невозможно, – отозвался тот ровным тоном, выразительно глядя на следователя. – Да и пальцы его не испачканы в крови. Должен быть инструмент.

– Ну, мало ли… – протянул Войтович, недовольно глядя на них. – Дверь же без нас вскрывали. Еще и какие-то левые взломщики. Здесь куча народу успела побывать: участковый, хозяин, может, кто из соседей проскользнул. Любой мог забрать.

– На хрена? – резковато поинтересовался Карпатский.

– Мало ли среди людей клептоманов, которые тащат все подряд! Так, ребят, я что-то не пойму, вам заняться нечем? – Недовольство Войтовича переросло в откровенное раздражение. – Хотите проверять обстоятельства? Проверяйте. Сможете другую версию обосновать – пожалуйста. А я поехал. У меня дел и так по горло.

Сняв с лица маску, он сунул ее в карман весьма заношенного пиджака и торопливо вышел из квартиры.

– Не думал, что скажу это однажды, но я чертовски скучаю по Велесову, – протянул Соболев. – У парня случались сумасшедшие версии, но в откровенной глупости он ни разу замечен не был.

– Это не глупость, – возразил Карпатский. – Это лень и наплевательское отношение к работе.

– Может, оно и так. Ладно, а что твоя интуиция говорит?

Соболев задал вопрос, стараясь выглядеть серьезным, но заметил, как Логинов под маской улыбнулся. Над тем, как Карпатский доверял своей интуиции, порой идя против фактов, все подшучивали. Правда, чаще за спиной коллеги.

Карпатский хмуро посмотрел на обоих и буркнул:

– Говорит, что мы еще хлебнем дерьма с этим делом.

– И тут я с ней полностью согласен, – хмыкнул Соболев. После чего снова переключил внимание на Логинова: – Димыч, что еще можешь сказать? Зачем его так вскрыли? Убийца взял на память что-то из внутренних органов?

– Самое странное, что ничего подобного. Все на месте, ничего не тронуто. На первый взгляд, ничего не добавлено.

– Не добавлено? – переспросил Карпатский удивленно.

– Ну, я вижу две причины для раскрытия грудной клетки: или что-то забрать, или что-то положить. Для убийства достаточно глубокого ранения в той же области.

– Есть еще один вариант, – мрачно заметил Карпатский после недолгого молчания. – Просто посмотреть. Уж не знаю, что там хотел увидеть убийца.

– Как вариант, – согласился Логинов задумчиво. Потом обернулся к телу, скользнул по нему хмурым взглядом. – Похоже, что доступ хотели получить к сердцу. И знаете, что странно?

– Кроме всего того, что мы уже обсудили? – иронично уточнил Соболев.

Логинов кивнул, словно той самой иронии не заметил, и ответил на собственный вопрос:

– Отчасти Войтович прав. Похоже, что грудину раскрывали голыми руками. Не знаю, чем разрезали, это надо края раны подробно изучать, но после того, как ткани рассекли, похоже, что в разрез просто засунули пальцы и потянули в стороны.

– О, господи, – выдохнул Соболев тихо, потирая рукой лоб.

От отвратительного запаха кружилась голова, тошнота все настойчивее подступала к горлу, а каждая новая подробность делала будущее расследование все более и более мерзким.

– Ясно, – чуть сдержаннее отозвался Карпатский. – Мы с Андреем тогда пока пойдем по соседям, может, кто чего видел или слышал. Здесь осматриваться будем, когда тело увезут, иначе невозможно просто. Но пока оно здесь, надо каждый сантиметр сфотографировать. Нам нужно понять, как убийца мог покинуть квартиру.

– Хорошо, – кивнул Логинов, возвращаясь к телу. Но когда Соболев с Карпатским уже собирались выйти в общий коридор, снова окликнул их: – Ребят, что еще хотел добавить. Парень наш хоть и крепыш, но, когда его убивали, совершенно не сопротивлялся. То ли крепко спал и не успел проснуться, то ли его чем-то опоили. Это я смогу сказать после токсикологической экспертизы. Но следов борьбы нет совсем.

Глава 5

18 июня, пятница

г. Москва

Денису Савину показалось, что он едва успел уснуть, прежде чем его разбудил звонок мобильного. Не разлепляя глаз, он на ощупь нашел на прикроватной тумбочке смартфон и поднес к уху, так и не взглянув на экран.

– Алло? – прохрипел сонно.

В динамике раздались только какие-то шорохи и щелчки.

– Говорите, я вас слушаю…

И снова только тихое шипение или что-то вроде того. А потом звонок был сброшен, раздались гудки. Денис все-таки разлепил веки и посмотрел историю вызовов. Последним в списке значился номер, которого не было в его телефонной книге.

– Чертовы спамеры, – проворчал он, бросая смартфон рядом с собой на кровать и переворачиваясь на бок.

Однако слабую надежду на то, что ему удастся снова уснуть, вскоре пришлось оставить. Спать хотелось, как это часто бывало, но мозг уже разгонялся, явственно давая понять, что возвращаться в режим сна не собирается.

Денис со стоном сел на постели и посмотрел на часы, среди прочего измерявшие, как долго ему удалось проспать. Чуть больше пяти часов – не так уж плохо! А если бы не звонок, мог бы спать и дальше. Надо завести привычку ставить телефон на беззвучный режим каждый раз, когда надеешься уснуть.

Он встал, подошел к окну и немного отвел в сторону плотную штору. В комнату хлынул яркий дневной свет и больно ударил по глазам, заставляя вернуть светонепроницаемую ткань на место. Конечно, у нормальных людей день был в разгаре, но Денис уже три года не выбирал, когда уснет. Сегодня, например, удалось сделать это только утром. Но он уже привык и приспособился к этому, хотя до сих пор жалел о том, что из-за чертовой бессонницы пришлось оставить хорошую работу. То, чем он занимался сейчас, позволяло иметь более или менее свободный график и финансово держаться на плаву, но удовлетворения не приносило.

Зевнув, Денис поплелся в ванную комнату, чтобы умыться. Пока чистил зубы, задумчиво смотрел на себя в зеркало, но собственного отражения не видел. В голове всплывали тревожные, местами откровенно пугающие образы, которые вполне могли быть воспоминаниями мучительного кошмара. Прополоскав рот, Денис нахмурился.

Образы донимали его и за завтраком, по времени и объему больше похожему на обед, но, покончив с едой, он усадил себя за письменный стол, разбудил ноутбук и посмотрел, что успел написать за бессонную ночь.

Результат порадовал: была готова новая статья в блог и половина лекции, которую ему предстояло читать всего через несколько дней. Конечно, все требовало хорошей редактуры, в первую очередь статья. Лекцию он все равно будет читать по памяти, а вот позориться ошибками в блоге не хотелось.

Он занялся работой, но она упорно не шла. Вместо текста перед глазами раз за разом появлялась мужская грудь, покрытая черными, местами седыми волосами, рассеченная по вертикали чуть выше солнечного сплетения. Из раны сочилась кровь, которую никто и не думал останавливать, поверх разреза лежал только небольшой камень. Это был не самый пугающий и даже не самый тревожный образ из тех, что крутились в голове, но это Денис видел яснее всего. Прочее… путалось.

Через какое-то время он бросил попытки сосредоточиться на работе и принялся собираться. Ему часто приходилось уезжать куда-нибудь на пару дней, поэтому сумка лежала под рукой, как и дорожный набор гигиенических принадлежностей. Сбор вещей не занял много времени.

Денис вызвал такси и сразу вышел из квартиры, намереваясь дождаться его у подъезда. Погода стояла прекрасная, так почему бы немного не подышать?

Лифт долго не ехал, заставляя нетерпеливо топтаться на площадке, то прогоняя образы из головы, то, наоборот, возвращая их и пытаясь рассмотреть. Когда звуковой сигнал возвестил о прибытии кабины, Денис торопливо повернулся и шагнул к поехавшим в стороны дверям.

Как ему удалось удержаться и не рухнуть в бездну, он сам не понял. Нога уже пересекла порог и была готова наступить на пустоту, а вес тела – последовать за ней, когда слегка затуманенное постоянным недосыпом сознание зафиксировало отсутствие кабины. Свободная рука едва успела зацепиться за стену и удержать его от фатального шага.

Денис шарахнулся назад, чувствуя, как в ужасе колотится сердце. Еще бы! Тринадцатый этаж! Если бы он шагнул вперед и не удержался, со дна шахты его соскребали бы…

Пока он стоял, прижавшись спиной к стене, и пытался выровнять дыхание, дикими глазами таращась на пустую шахту, двери с тихим скрежетом закрылись.

Вот же дрянь какая! Сколько лет живет в этом доме, а такого ни разу не случалось. Он, конечно, слышал, что так бывает, но никогда до конца в это не верил. Особенно в то, что можно вот так шагнуть в пустоту, не заметив, что лифт не доехал.

Справившись с приступом паники, Денис снова подошел к лифту и ткнул в кнопку вызова. Двери сразу разъехались в стороны, лифт даже гудеть не стал, все-таки привозя кабину на нужный этаж.

Потому что она и так стояла на месте. Под потолком тускло светила знакомая лампочка, в зеркале на стене отражалось ошалевшее лицо Дениса. Он осторожно наклонился вперед, заглядывая в кабину, как будто подозревал, что она может исчезнуть, если немного изменить угол зрения. Однако ничего не изменилось.

Снова схватившись рукой за стену, Денис осторожно потрогал кончиком ботинка пол, проверяя его реальность. Тот оказался очень даже настоящим, твердым.

Пока он изучал кабину, время ожидания вышло и двери попытались закрыться, но Денис удержал их. Однако переступить порог все еще не торопился. История с другим лифтом тревожила сознание. Ведь кабины только что не было, он нисколечко в этом не сомневался! Так откуда она взялась? И куда она его повезет? Не в ту ли самую преисподнюю, как утверждается в одной дурацкой городской легенде?

– Да ну его на фиг, – пробормотал Денис себе под нос, повернулся и направился к выходу на лестницу.

Лучше уж пешком дойдет. Целее будет.

Глава 6

18 июня, пятница

г. Шелково

Кабинет давно наполнился запахом свежесваренного кофе, а кофеварка перестала фыркать, но Карпатский все сидел за столом, потирая переносицу, и никак не мог заставить себя встать, чтобы налить напиток в кружку. Его преследовал запах трупа, четыре дня пролежавшего в закупоренной квартире в летнюю жару. Казалось, тот въелся в волосы, одежду, даже кожу, поэтому тошнота то и дело подступала к горлу. Карпатский злился на себя за непонятно откуда взявшуюся впечатлительность. Он ведь и раньше с таким сталкивался и, как ему самому казалось, справлялся куда лучше. То ли стареет, то ли сказался вынужденный отпуск, продлившийся почти две недели.

Дверь в кабинет резко распахнулась, впуская Соболева, с энтузиазмом жующего шаурму. Вот уж кому все нипочем: даже вздувшиеся трупы аппетит не портят! Впрочем, учуяв запах мяса и специй, Карпатский понял, что и сам проголодался. Вполне ожидаемо: вторая половина дня, а он сегодня только завтракал. Впрочем, идти за едой – в столовую или ларек – было лень, поэтому он все же ограничился сладким кофе. Но появление напарника хотя бы подвигло его на то, чтобы все-таки дойти до противоположного конца кабинета, где стояла кофеварка, и наполнить кружку.

– Что ты на меня так смотришь? – не выдержал Соболев, поскольку Карпатский продолжал на него коситься, размешивая сахар. – Я сегодня еще толком не ел! Что мне теперь, с голоду помереть?

– Да я не осуждаю, я завидую, – хмыкнул тот, делая осторожный глоток и присаживаясь на край подоконника. – Сейчас в фитнес-центр поеду, может, тоже по пути что-нибудь перехвачу. Ты, кстати, со мной?

– Да чего нам там вдвоем делать-то? – отмахнулся Соболев. – Сам справишься. Я лучше пока уточню, когда к нам парень этот, такой красивый, приехал, и чем он на прежнем месте занимался. Может, он судьбу свою на хвосте притащил?

– Может, – согласился Карпатский задумчиво. – Но я бы еще для полноты картины поискал похожие случаи.

– Что, опять серийника сватаешь? – нахмурился Соболев.

Не любил он серийных убийц. Впрочем, кто их любит?

– Интуиция мне подсказывает, что это не убийство на почве алчности, мести или страсти, – хмыкнул Карпатский. – Больше похоже, что мы имеем дело с больным на всю голову маньяком. А они редко успокаиваются на одной жертве.

– К тому же этот, судя по всему, умеет просачиваться сквозь стены. Иначе ума не приложу, как он выбрался из запертой изнутри квартиры!

– Ну, по крайней мере, у нас есть свидетель, который видел, как в нее кто-то входил.

Опрос соседей редко давал результат, особенно если рядом с местом преступления не жила какая-нибудь бдительная пожилая дама, но в этот раз им по-настоящему повезло. Посреди ночи мужчине из квартиры в противоположном конце коридора не спалось, и он вышел на лестницу покурить. Дома жена не разрешала, даже на застекленном балконе. Уже возвращаясь к себе, мужик заметил у дверей соседской квартиры девушку. Обратил на нее внимание по нескольким причинам.

Во-первых, девица была очень уж хороша: не просто стройная, а какая-то спортивная, с накачанной попой и красивыми ногами, обтянутыми тонкими лосинами. К тому же блондинка с длинными, чуть ниже лопаток, волосами. В общем, было на что посмотреть.

Во-вторых, было уже очень поздно: около двух часов ночи, а, может, и чуть больше. То есть не самое обычное время для визитов. Девушка совершенно точно с парнем не жила: сосед видел ее впервые, а парня однажды уже успел заметить с другой. Тоже красоткой, кстати.

Имелось еще и в-третьих, заставившее мужчину не просто бросить взгляд на девицу и пойти спать, а задержаться у глазка до тех пор, пока соседская дверь не открылась и гостья не вошла. Дело в том, что он не слышал, чтобы на этаж приехал лифт. Мужик, конечно, курил на лестнице, но дверь на нее плотно не закрывается. Да и в любом случае в звенящей ночной тишине его невозможно не услышать. По лестнице красотка, соответственно, тоже не поднималась и не спускалась, он бы ее увидел. Так откуда же она взялась? Точно не из другой квартиры.

– Я потому и запомнил это все, – с энтузиазмом сообщил неожиданный свидетель. – Потому что не понял, как это возможно. Потом решил, что она, должно быть, не приходила, а просто из его же квартиры и вышла, а потом вернулась. Ну, мало ли? Поссорились молодые, она сначала хотела гордо уйти, а потом сообразила, что в такое время оказаться на улице в нашем районе чревато… Или понадеялась, что он за ней пойдет… ну там, останавливать станет, а он не стал. В общем, передумала уходить, потому и вернулась. Только так она у той двери оказаться могла.

По его же утверждению, случилось это в ночь с воскресенья на понедельник, что совпадало с приблизительной оценкой Логинова о времени смерти парня: в ту ночь он и погиб.

Они предположили, что девушка может быть связана с работой жертвы: коллега-тренер или кто-то из клиентов, поэтому в фитнес-центр Карпатский ехал еще и для того, чтобы попытаться найти ее. Даже если она не убийца и в ту ночь все-таки уехала до гибели Дмитрия Кочергина, могла что-то видеть. Или что-то знать о его делах, знакомствах или конфликтах.

– Уже что-то, – согласился Соболев, прожевав очередной кусок. – Но этого мало.

– Вот и поищи похожие случаи. Может, кто-то до нас уже нашел ответ на вопрос, как выбраться из запертой квартиры. Если не в таком же преступлении, то хотя бы в похожем.

– Ладно-ладно, поищу!

Едва Соболев успел пообещать это, как на столе у него зазвонил телефон. Он снял трубку, пару раз угукнул, потом вдруг весь как-то подобрался и сказал, напряженно глядя на Карпатского:

– Да, конечно, пусть проходит, мы на месте и ждем его.

Повесив трубку, он торопливо завернул остатки шаурмы в пакет и отложил в сторону, а рот и руки вытер салфетками.

– Кого это мы ждем? – удивился Карпатский.

– Слав, ты только сразу не психуй, ладно? – попросил Соболев.

– Так себе начало, но я обещаю постараться. В чем дело-то?

– Я тут парня одного пригласил, чтобы он на наше большое дело взглянул. Со стороны, так сказать, и… чуть под другим углом.

«Большим делом» они между собой называли все странные события, так или иначе связанные с Медвежьим озером, недавно открытой там гостиницей, четой Федоровых, а заодно – Дианой Стрелецкой и Денисом Савиным, регулярно оказывающимися втянутыми в эти события. Соболев, как и Дмитрий Логинов, усматривал в происходящем связь с серией убийств по мотивам городских легенд, произошедшей четыре года назад. В этот раз за разрозненными на первый взгляд преступлениями тоже мог стоять кто-то один или группа лиц, действующих в сговоре.

– Под другим углом? – только и успел переспросить Карпатский.

Соболев не успел пояснить, что имел в виду: в дверь коротко постучали, оповещая о намерении войти, после чего та сразу распахнулась. На пороге появился высокий мужик в светлых джинсах и футболке с енотом. Выглядел он лет на пять старше них, в темных волосах заметно белела седина, но держал себя в хорошей физической форме, а жизнерадостная улыбка говорила то ли об удавшейся жизни, то ли просто о легком характере.

– Доброго дня, господа, – поздоровался гость, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Взгляд его скользнул по Карпатскому и сразу перескочил на Соболева, в нем мелькнуло узнавание.

– Андрей Владимирович, если не ошибаюсь?

– Можно просто Андрей. – Соболев чуть натянуто улыбнулся, подошел к гостю и пожал руку в знак приветствия. – Спасибо, что приехали.

– Да не за что, мне самому интересно.

Карпатский несколько картинно кашлянул, напоминая о своем присутствии и желании услышать объяснение происходящему. Соболев обернулся и указал на него рукой.

– Знакомьтесь: мой коллега майор Карпатский, Вячеслав Витальевич.

– Очень приятно, – улыбчивый мужик шагнул к нему, протягивая широкую ладонь. – Дементьев Владимир Петрович, следователь Института исследований необъяснимого.

– Какого института? – переспросил Карпатский, пользуясь тем, что его рука занята кружкой и не торопясь с ответным приветствием.

– Ну того самого, в котором Нурейтдинов работает, – напомнил Соболев с оттенком неловкости. – Помнишь его?

Еще бы Карпатский не помнил! Чего он не понимал, так это что случилось с напарником, если он решил позвать на помощь какого-то шарлатана?

– Я также прежде был следователем Следственного Комитета в Санкт-Петербурге, – добавил Дементьев, ничуть не задетый холодной встречей. Руку он так и не убрал.

– Это принципиально меняет дело, – решил Карпатский, но в голосе его по-прежнему звучали нотки сомнения. Однако протянутую ладонь он все же пожал. – И что же в вашей жизни пошло не так?

– Да уволили меня, – отмахнулся Дементьев, явно ничуть об этом факте не жалея. – Но опыт, как говорится, не пропьешь. А навыки мои в другой сфере пригодились. Кстати, мы не шарлатаны, у нас вполне официальная организация, мы даже бюджетное финансирование получаем, поэтому полиции помогаем бесплатно.

– Сомневаюсь, что наше начальство согласится оформить соответствующий запрос, – заметил Карпатский, покосившись на Соболева.

– Им это не нужно, – заверил тот.

– Тем более речь, как я понимаю, не идет о полноценном расследовании с нашей стороны, – добавил Дементьев. – Я здесь фактически просто как консультант. Андрей попросил взглянуть на материалы нескольких дел, проанализировать их и дать свою оценку, сформулировать версии.

– Слав, мы с тобой просто опера, – пояснил свое решение Соболев. – Нам вдвоем не потянуть это. Нужен следак, а ты сам видишь, с кем тут приходится работать.

Да уж, кто-то вроде Войтовича им точно не поможет, а этот Дементьев выглядит вполне адекватно. Во всяком случае, интуиция Карпатского ничего против него не имела.

– Согласен, помощь нужна. Но давайте договоримся: из кабинета ничего не выносить, работаете только здесь. Ну и про тайну следствия, думаю, вам напоминать не требуется? Даже если официально расследования нет, не стоит обсуждать его с посторонними. И особенно с господами Федоровыми. Идет?

Дементьев заверил, что его этот формат полностью устраивает и он готов приступить немедленно.

– Я в Шелково только на выходные, по крайней мере, пока план такой.

– Из Питера приехали? – Насколько Карпатский помнил, ИИН этот базируется в северной столице, во всяком случае, Нурейтдиновы были оттуда.

– Да нет, я в Москве живу, у жены. Когда не в командировке, конечно.

По лицу Дементьева вновь расплылась такая счастливая улыбка, что захотелось в него плюнуть. Просто из зависти. Покосившись на Соболева, Карпатский понял, что нехорошее чувство посетило не только его.

– А жена не обижается, когда вы на выходные по работе уезжаете? – поинтересовался Соболев, вручая Дементьеву стопку папок.

– Во-первых, она любит, когда я уезжаю, ей в одиночестве работается легче. Она у меня писательница…

– Известная? – не удержался Карпатский.

– Марина Вранова. Слышали?

– Нет.

– Можно подумать, Слав, ты книжки читаешь, – насмешливо фыркнул Соболев.

Карпатский недовольно зыркнул на него, но оспаривать замечание не стал. Дементьев же продолжил:

– А во-вторых, она иногда ездит со мной, так что мы здесь вместе. Ей очень захотелось взглянуть на Медвежье озеро, такие места ее… вдохновляют.

– Вы остановились в той гостинице? – напряженно уточнил Карпатский.

Дементьев беззаботно кивнул, уже сунув нос в одну из папок.

– Конечно, надо же изучить ситуацию и изнутри. К тому же там красиво.

– Что ж, удачи вам. Можете пока работать за моим столом, я сейчас уезжаю.

Дементьев поблагодарил и тут же принялся устраиваться, а Карпатский решил, что ему пора, если он хочет успеть отработать коллег погибшего сегодня. Однако вопрос гостя заставил его задержаться:

– Хочу сразу уточнить: в этих папках все, что мне нужно знать? Или есть что-то, что вы не стали указывать в официальной документации?

Соболев тут же пытливо посмотрел на Карпатского, вероятно, предлагая ему подробнее рассказать об убийстве Марии Зайцевой. Знал, что он тогда не все описал. Карпатский даже вслух ни разу не произнес того, что тогда увидел. И почти убедил себя в том, что ему померещилось.

– Диане Стрелецкой недавно прислали такой же медальон, какой до этого получила Юлия Федорова. Его прислали с той же формулировкой: «Это тебе за прошлый раз».

– Ты мне не говорил, – уязвленно заметил Соболев.

– Не успел еще. На медальоне эксперт обнаружил следы ДНК Марии Зайцевой. Там прочитаете, кто это.

Дементьев кивнул, записывая информацию на отдельный листок, после чего поинтересовался, как именно Дианой был получен медальон. Пришлось рассказать. К его чести, никаких сомнений в правдивости слов Дианы он не выказал.

«Может, от его участия и правда будет толк», – подумал Карпатский, направляясь к машине.

И на всякий случай записал имя жены-писательницы.

Глава 7

18 июня, пятница

Медвежье озеро

Шкатулка была практически первым предметом, на который Ольга обратила внимание в доставшейся им с мужем комнате. Занимательная вещица стояла на дальнем углу письменного стола, у стены, и заметно выбивалась из общего стиля интерьера. Ольга даже в первый момент заподозрила, что ее оставил предыдущий жилец.

Довольно старая, побитая временем, шкатулка то ли была сделана из какого-то темного дерева, то ли покрыта темным лаком, то ли просто потемнела за годы существования. Из украшений – только замысловатая резьба. Даже замка или защелки не было видно.

Однако, когда Ольга осторожно взяла шкатулку в руки и попыталась открыть, та не поддалась. Она оказалась тяжелее, чем можно было предположить, исходя из материала и размера. Вероятно, что-то тяжелое находилось внутри. Оно тихонько громыхнуло, когда Ольга перевернула шкатулку кверху дном в поисках потайного замка.

Сердце тревожно забилось, и Ольга поставила шкатулку на место, мысленно пытаясь убедить себя, что это просто безделушка. Возможно, все-таки интерьерный акцент, как-то связанный с историей этого места. Надо бы потом уточнить у кого-нибудь. В конце концов, не каждая старинная шкатулка на этом свете таит в себе сверхъестественное зло! Если бы не та история, она, скорее всего, даже внимания на нее не обратила бы.

Ольга Воронцова, больше известная миру как Марина Вранова, уже много лет писала книги, наполненные детективными загадками, мистическими ужасами и разными фантастическими допущениями. Порой события ее историй и вовсе происходили в вымышленных мирах. Однако еще лет пять назад сама она ни во что такое не верила, пока не оказалось, что желание, когда-то неосторожно произнесенное над магической шкатулкой, может ее убить. С тех пор ко всем шкатулкам она относилась весьма настороженно и обращала на них внимание везде, где только встречала.

«Дважды в одно место молния не бьет!» – напомнила себе Ольга и принялась разбирать немногочисленные вещи, привезенные с собой на выходные. В скромных размеров чемодане довольно много места занимали косметические средства, без которых она не отправлялась даже в короткие путешествия. Уход за кожей – дело системное, особенно когда стоишь на пороге пятидесятилетия. Она немало сил прилагала к тому, чтобы выглядеть моложе своего паспортного возраста, ей это удавалось и совершенно не хотелось терять отвоеванные у времени позиции.

Места в шкафу стандартного номера оказалось немного, но в летний период это едва ли могло считаться проблемой. Люксов в гостинице «Медвежье озеро» вовсе не имелось, а забронировать повышенную категорию им не удалось: все хорошие номера успели разобрать. Поездки, связанные с работой мужа, обычно случались внезапно, бронь оформлялась в последний момент, а это вынуждало брать то, что осталось.

– Как только они увидят, кто к ним приехал, наверняка найдут способ дать тебе хороший номер, – заявил муж, когда они подъезжали к озеру. Он отчего-то считал Ольгу большой звездой.

– Уверяю тебя, меня даже не узнают, – усмехнулась она в ответ.

И оказалась права. Девушка за стойкой администратора дежурно-приветливо улыбнулась, невозмутимо взяла их паспорта, нашла бронь и просто озвучила ее условия. Никакого узнавания, даже просто подозрения не мелькнуло на ее лице. Что было вполне понятно: книги Ольги выходили под псевдонимом, ее лицо редко появлялось на обложках, и она никак не могла отнести себя к медийным персонам, ведя весьма замкнутый образ жизни. А узнают обычно тех, кто мелькает в телевизоре или активен в соцсетях.

– Вот видишь, – тихо хмыкнула она, уже направляясь в номер. – Моя популярность из тех, что не мешает обычной жизни.

– И не помогает, – добавил муж с нотками разочарования в голосе.

Знай Ольга его чуть хуже, решила бы, что он всерьез расстроился из-за необходимости жить в стандартном, не самом просторном номере. Даже ей на такие мелочи во время короткой поездки было плевать, а уж ему – тем более. При его работе в командировках доводилось жить в куда менее комфортных условиях.

Закончив с вещами, Ольга решила прогуляться. Возвращения мужа в скором времени ожидать не приходилось, поэтому развлекать себя предстояло самой. К счастью, это ей всегда прекрасно удавалось.

В холле у стойки администратора толпились люди, поэтому она решила пока не поднимать вопрос со шкатулкой. В конце концов, если это часть интерьера, то зачем спрашивать, а если это забытая кем-то вещь, то ее рано или поздно хватятся. Тогда Ольга ее и отдаст.

В Москве уже несколько дней стояла невыносимая жара, по крайней мере, так казалось с непривычки. Конечно, в июле, когда станет еще жарче, возвращение к текущей температуре будет восприниматься как похолодание, но пока даже в их коттеджном поселке сразу за МКАДом раскалялись плитки тротуаров и асфальт дорог. Прохладу можно было найти только в доме, и то благодаря кондиционерам.

Здесь же все было иначе. Озеро и окружающий его лес сбивали по меньшей мере пару градусов, большое количество густой тени делало прогулку очень комфортной, и она затянулась надолго. Ольга обошла по кругу все немаленькое озеро, отметив про себя, что при такой почти идеальной форме оно должно бы быть искусственным прудом, но информация в интернете утверждала обратное. Иногда приходилось пробираться через заросли, ища более или менее приемлемые проходы, удобные дорожки имелись только рядом с гостиницей, но развернуться и пойти назад ей ни разу не захотелось.

Даже когда она вышла к заброшенным домам, тянущимся вдоль берега. Одни когда-то сгорели, другие разрушило время, но некоторые до сих пор выглядели довольно сносно. Их вполне можно было привести в божеский вид и заселить, не ровняя прежде с землей. Оставалось только надеяться, что ни в одном из них никто не живет сейчас. Неожиданных встреч с непредсказуемым исходом не хотелось.

На берегу прямо напротив гостиницы Ольга нашла среди деревьев заброшенное кладбище, уже почти стертое с лица земли. Нашла, конечно, не сама, тоже интернет подсказал, так бы и не заметила его, если бы специально не искала. Место впечатлило ее ничуть не меньше, чем покинутые дома, в голове даже сразу зазвучали обрывки текста, вполне способные стать завязкой нового романа. Здесь было еще больше тени и прохлады, поэтому Ольга задержалась, бродя между деревьями, фотографируя случайно обнаруженные надгробия и удивляясь тому, что этому месту позволили дойти до такого состояния.

В итоге, когда она снова вышла к гостинице, ноги ее гудели от усталости, невзирая на удобную обувь, а организм просил передышки с чашкой чая или кофе, возможно, даже с небольшим десертом. Однако в холле ее ждал неожиданный сюрприз, заставивший немного отложить планы.

Едва Ольга вошла, к ней направилась девушка лет двадцати пяти. Ей можно было бы дать и меньше, если бы не макияж, аккуратная укладка, деловой костюм и туфли на высоком каблуке. Судя по тому, что к груди девушка прижимала книгу, ее здесь все-таки кто-то узнал.

– Здравствуйте!.. – улыбнулась незнакомка приветливо и немного смущенно, сразу споткнувшись на ее имени. – Простите, не знаю, как к вам лучше обращаться?

– Лучше всего – просто Ольга.

– Хорошо, Ольга, – казалось, девушка смутилась еще сильнее. – Я очень рада приветствовать вас в нашей гостинице! Даже не поверила сразу, что это действительно вы, когда увидела, кто забронировал номер. Думала, просто тезка… А это действительно вы!

Она немного тараторила, с каждой секундой все больше разрушая образ бизнес-леди и становясь похожей на девочку-фанатку. Ольга только кивнула в ответ, как бы подтверждая, что это действительно она.

– Мне очень нравятся ваши книги, – наконец добралась девушка до сути. – Не стану называть себя самой преданной поклонницей, в последнее время у меня мало времени на чтение, наверное, я пропустила много ваших новинок, но я очень любила ваши романы, когда училась в колледже. Может, дадите мне автограф?

И она, наконец оторвав от груди книгу, протянула ее вместе с ручкой.

– Конечно, без проблем, – заверила Ольга, в очередной раз удивляясь тому, что люди порой как будто сомневаются в том, что она черканет пару слов и собственную подпись. Ей разве трудно? – Только там, если вы не против.

Она указала на стойку администратора, за которой уже не было никого, кроме той девушки, что их регистрировала.

– Кому подписать? – уточнила Ольга, пристроившись на краю стойки и открыв книгу.

– Для Юли.

Ольга вывела одну из стандартных надписей – длинный вариант, поскольку один автограф не требует много времени, и никто не ждет своей очереди, – и поставила размашистую подпись. Ту, что использовала как Марина Вранова.

– А вы, значит, Юля Федорова, хозяйка гостиницы? – предположила она, возвращая книгу девушке.

– Вы меня знаете? – удивилась та.

– Да, Нев и Лиля нам рассказали про вас. – Спохватившись, Ольга пояснила: – Нурейтдиновы, они были у вас недавно. Мой муж с ними работает.

Для Юли Федоровой это явно оказалось сюрпризом, но, кажется, сюрпризом приятным. Она тут же принялась расспрашивать, что привело их сюда, на что Ольга ограничилась собственными причинами: решила взглянуть на столь занимательное с точки зрения возможной мистической истории место. Впрочем, Юля все равно спросила про ее мужа, и пришлось признаться, что у него дела в Шелково, поэтому пока он там.

Их общение закончилось приглашением на ужин с предположением, что Владу – мужу Юли – будет интересно познакомиться с ними. Ольга не решилась отказаться. Во-первых, это было бы невежливо, а во-вторых… Вдруг Володе тоже окажется полезно свести это знакомство? Насколько она знала, дело, которое его попросили проанализировать, касается в том числе и хозяев гостиницы.

У нее был шанс между делом уточнить, является ли старинная шкатулка частью интерьера, но на тот момент Ольга совершенно о ней забыла. Вспомнила, только когда поднялась на свой второй этаж. Идти обратно и снова вылавливать хозяйку ради столь незначительно вопроса показалось лишним: они ведь встретятся за ужином всего через несколько часов. Тогда и спросит.

Однако, когда Ольга вернулась в номер, шкатулки там уже не оказалось.

Глава 8

18 июня, пятница

г. Шелково

Диана относилась к опозданиям весьма лояльно. Себе позволяла это только в экстренных ситуациях, а других обычно ждала без особого раздражения. Вероятно, такое отношение, как и многое другое, сформировал в ней Кирилл, частенько грешивший нарушением договоренностей, но не терпевший этого в других. Особенно в ней. Диана подстраивалась под него пять лет и ко многому постепенно привыкла.

Но сегодня опоздание другого человека вызывало у нее даже не глухое раздражение, а очень активную нервозность и нечто похожее на злость. С парнем, написавшим еще накануне, она договорилась о встрече сегодня утром. Точнее, он должен был приехать к ней где-то между десятью и полуднем. Однако в начале двенадцатого он позвонил и перенес свой визит на «примерно в обед».

– Буду у вас не позднее трех! – заверил весьма бодро, даже не уточнив, удобно ли ей это время.

Она не стала возражать, потому что до трех никуда и не собиралась. На половину пятого у нее была назначена тренировка, в фитнес-центр она планировала прибыть к четырем, чтобы успеть спокойно переодеться и немного разогреться на дорожке, а выйти собиралась без четверти четыре. Тогда сможет дойти пешком, заодно прогулявшись, и не мучиться с парковкой, с которой частенько бывали проблемы.

В начале четвертого, когда парень так и не появился, Диана занервничала, а к половине ее нервозность стала потихоньку переплавляться в злость. Она уже и написала парню и даже дважды позвонила, предлагая перенести встречу на другой день, но тот уверял, что ему нужно именно сегодня и он уже едет.

– У моей девушки день рождения сегодня, подарок должен быть у нас дома к тому моменту, как она вернется с работы, – объяснил он. – Я скоро буду у вас!

Диана скинула звонок и зарычала в голос. Она уже собрала сумку, собралась сама и теперь каждую минуту нервно смотрела на часы. Еще немного – и ей придется все-таки ехать на машине. И это не самое страшное. Хуже будет опоздать. Тренер, конечно, простит, может, даже занятие продлит, если нет следующего, но ей самой будет неприятно.

При других обстоятельствах она просто послала бы парня подальше, сказав, что день рождения – его проблема, раз он не смог приехать ни в оговоренное время, ни в перенесенное, но сейчас выбирать не приходилось. У нее меньше месяца на то, чтобы найти новое, менее дорогое жилье, и распродать лишние вещи, облегчив себе переезд и заодно улучшив серьезно пошатнувшееся благосостояние. Домашний эллипсоид определенно относился к лишним вещам. Диана купила его, чтобы заниматься, когда на время закрылись фитнес-центры, но теперь он просто стоял, собирая пыль.

Неделю назад ее благосостояние не просто пошатнулось. Откровенно говоря, рухнула вся экономика ее существования. Последние два года счета Дианы регулярно пополнялись доходом от подаренного Кириллом салона красоты, позволяя всегда иметь деньги на карманные расходы и вообще не думать о хлебе насущном. С окончания учебы вся жизнь Дианы крутилась вокруг того, чтобы быть красивой и окружать любовью и заботой своего мужчину. Условно своего, конечно, поскольку Кирилл утверждал, что женат, и посещал ее исключительно как любовницу.

Его ложь раскрылась еще в конце апреля, тогда же Кирилл попытался ее убить, а она узнала, что последние три года ходила по краю пропасти, ведь всех предыдущих своих девушек он убивал самое позднее года через два после начала отношений. Диана продержалась почти пять лет.

С тех пор ее жизнь перевернулась с ног на голову, она до сих пор не знала, как найти новую точку опоры, а теперь у нее окончательно выбило почву из-под ног.

Еще недавно Диана собиралась просто выбрать себе интересное занятие, на которое можно будет тратить время и душевные силы, а теперь ей предстояло поскорее найти достойный заработок.

Задачу усложняло полное отсутствие опыта. Опыта и понимания, чем она хочет заниматься. Или хотя бы сможет.

Первые попытки отыскать необходимое разбились о разочаровывающий уровень зарплат. Возможно, начни она работать как все, еще будучи студенткой, ей было бы проще. Сначала у тебя ноль карманных денег, потом появляются первые скромные суммы, потом находишь себе работу получше… Диана же привыкла к определенному уровню жизни, а теперь вдруг оказалось, что с ее резюме не заработать и десятой части того, что она привыкла ежемесячно тратить. Даже если все-таки пойти в юристы, как предполагало полученное образование.

Осознав это, Диана чуть ли не сутки пробыла в состоянии шока и паники. На что она будет жить? Где она будет жить? К родителям не вернется ни за что на свете, лучше сдохнет от голода под забором!

Речь уже не шла о сохранении привычного образа жизни, а о том, чтобы просто выжить. Сравнив цены на съемное жилье с предлагаемыми зарплатами и произведя в голове нехитрые подсчеты, она задалась вопросом: а питаться-то на что? Того, что будет оставаться, хватит только на неделю. Можно какое-то время не покупать себе новых вещей, то, что уже висит в шкафах, и за пять лет не сносить. Можно пересмотреть свое меню, убрав из него самые дорогие позиции. Но никак не получится по две недели каждый месяц вообще не есть…

Диана даже порыдала от ужаса и бессилия и едва не начала искать в интернете топ-5 верных и максимально безболезненных способов уйти из жизни. Потом она пришла в себя, разозлилась на собственную слабость и взялась анализировать ситуацию с позиции «помереть всегда успею, а пока давай узнаем, сколько еще можно побарахтаться».

Первым делом Диана проверила счет в банке и порадовалась тому, что все это время хотя бы не транжирила деньги в ноль. Для полноты картины выгребла из разных мест всю имеющуюся наличность. Ее тоже оказалось не так уж мало. Вторым – составила список вещей, которые можно продать, и приценилась на разных сайтах объявлений, сколько можно за них выручить. Она даже изучила холодильник, особенно – морозилку, а также запасы в шкафах: на сколько хватит имеющейся еды?

Убедившись, что голодная смерть в ближайшее время ей все же не грозит, Диана еще раз изучила рынок съемного жилья и выбрала минимально приемлемый сегмент. Она точно не станет снимать комнату, только квартиру целиком, но сможет смириться и с продавленным диваном, и со старой мебелью.

Потом прикинула, как можно изменить рацион, и посчитала минимальную сумму на еду. Ей не хотелось отказываться от того, что Диана считала правильным, сбалансированным питанием, но всегда можно сэкономить, выбирая фрукты и овощи по сезону, сокращая количество деликатесов и лучше планируя меню, чтобы ничего не выбрасывать. Питаться так, как было принято у нее дома, когда она росла, не станет, но какие-то приемы на вооружение возьмет.

Под конец Диана прикинула, от каких еще трат не сможет отказаться, чтобы не слететь с катушек. И снова посмотрела предложения о работе, не требующие от соискателя опыта. После чего составила таблицу возможных доходов и расходов, с учетом имеющегося «капитала». В результате оказалось, что при плохом раскладе у нее есть обеспечение на полгода, а при хорошем – на год. После чего придется искать способ или увеличить доходы, или снизить расходы. В крайнем случае можно будет продать машину, хоть она и любит ее почти как живое существо.

Главное – ситуация стала выглядеть куда красочнее недавних мрачных перспектив.

Диана уже сообщила хозяйке квартиры о намерении съехать, что позволило сэкономить на очередном платеже: последний месяц у нее был оплачен еще при въезде. Разместила объявления о продаже вещей, а сама занялась поисками новой квартиры и работы.

От чего она не собиралась пока отказываться, так это от спорта. Годовой абонемент недавно был продлен, а десять оплаченных тренировок по боксу еще не закончились. И если сегодня все-таки продать чертов эллипсоид, появятся деньги на новый блок занятий. Поэтому Диана ругалась, нервничала, но ждала, прикидывая, когда написать тренеру и сообщить о неминуемом опоздании.

Звонок в домофон раздался примерно без двадцати минут четыре. И толком даже не уточнив, кто пришел, Диана сразу нажала на кнопку и крикнула в трубку: «Заходите!» А сама направилась к холодильнику, в котором до последнего держала бутылки с водой для тренировки. Раньше она покупала питье в спорт-баре, порой отдавая предпочтение всяким ароматизированным напиткам с л-карнитином, электролитами или чем-нибудь в таком роде, но теперь решила экономить и брать обычную питьевую воду из дома.

Диана едва успела открыть холодильник и взять две небольшие бутылочки, когда в дверь постучали. Надо же, как быстро он успел подняться! Вот только зачем стучать, когда есть звонок? Диана этого не понимала, но расспрашивать парня не собиралась. Ей бы поскорее завершить сделку.

– Иду! – раздраженно крикнула она с полпути, когда в дверь снова постучали.

Это уже просто хамство! Она его с утра ждет, а он полминуты не может потерпеть? Диана едва не встретила покупателя язвительным комментарием, но, открыв дверь, лишь молча замерла и удивленно обвела взглядом площадку.

Там никого не оказалось. Но прежде чем она решила, что парень не дождался, разъехались в стороны двери лифта и припозднившийся покупатель шагнул из него, на ходу рассыпаясь в извинениях. А Диана заметила, что у порога, прямо на коврике под дверью, лежит небольшая картонная коробка. Вроде посылки, но такой, которую приносит курьерская служба.

Она не ждала никаких доставок, тем более не сталкивалась с таким, чтобы отправление просто оставляли у двери, всего пару раз в нее стукнув, а потому замерла в нерешительности. Это вообще ей?

Все решил потенциальный покупатель: он подхватил коробку, мешавшую войти в квартиру, переступил порог вместе с ней и сунул Диане. Та попыталась найти на ней какие-то опознавательные признаки, но обнаружила лишь собственные имя и адрес, а также надпись: «Осторожно: хрупкое». После чего ее отвлекли вопросами о тренажере и пришлось отложить изучение посылки, убрав ее на нижнюю полку стеллажа в гостиной.

– Я потестю? – спросил покупатель и, не дожидаясь ответа, взгромоздился на педали, попробовал ходить.

Диана, собственно, и не возражала, только тревожно посмотрела на часы, но убедила себя, что пять минут еще точно есть, а потом она просто пойдет быстрее. Однако, когда парень заныл, что у тренажера сомнительно работает пульсометр, ее терпение лопнуло:

– Послушайте, у меня нет на это времени! Я вас с утра ждала, а сейчас мне пора идти. Пульсометр лучше отдельный иметь, на этих штуках он всегда показывает странное. Хотите в этом убедиться – берите новый тренажер. А я свой продаю за полцены и делать дополнительные скидки не собираюсь. За все возможные его недостатки я уже скинула. Так что или давайте деньги и грузите его в машину, или ищите другой подарок своей девушке. А меня ждут в другом месте. И я к этому отношусь серьезнее, чем вы.

Удивительно, но после этого парень молча отдал ей запрошенную за тренажер сумму и прямо собранным покатил эллипсоид в лифт. Благо, у того имелись транспортировочные ролики. Диана едва успела отдать шедшие в комплекте инструменты, чтобы он при необходимости смог его хотя бы частично разобрать.

– Надо было сразу на него наорать, – пробормотала она себе под нос, хватая спортивную сумку и тоже торопливо выскальзывая из квартиры. – Может, и ждать не пришлось бы.

Иногда люди просто не понимают по-хорошему.

Глава 9

18 июня, пятница

Медвежье озеро

До Медвежьего озера Савин добрался только в начале шестого. У воды, на площадке для загара и в беседках для барбекю, уже собирался народ. Тянуло дымком, слышались разговоры и смех, где-то даже играла музыка.

А вот в холле оказалось до странного пусто. Только молодой парнишка, которого Савин прежде не видел, скучал за стойкой. Однако, стоило ему увидеть новоприбывшего гостя, как он тут же подобрался и немного беспомощно посмотрел на закрытую дверь с табличкой «Только для персонала».

– Добрый день, – поздоровался с ним Савин, ища глазами бейджик. Его не оказалось.

– Добрый день! Добро пожаловать на Медвежье озеро, – прозвучал бойкий и уверенный ответ. – У вас забронирован номер?

Савин протянул парню паспорт.

– Нет, но я надеюсь, что свободная комната найдется. Я предпочитаю первый этаж.

– Вы уже были у нас раньше? – вежливо осведомился парень, уткнувшись в экран компьютера. Судя по тому, как медленно щелкала клавиша мышки, с системой регистрации гостей он общался не так уверенно, как с самими гостями.

– Да, несколько раз. Я, можно сказать, нулевой постоялец вашего отеля.

Парень напряженно улыбнулся в ответ, не отрывая взгляд от монитора. Савин сомневался, что он уловил иронию. Похоже, он и вопрос-то задал, только чтобы потянуть время.

– Вы новенький? Я не видел вас раньше.

Парень смущенно улыбнулся в ответ и кивнул.

– Первый день. Вообще-то, моя смена только с семи, я ночной администратор, просто Настя отошла на минутку… Но она успела показать мне, как работает система, так что я сейчас все сделаю. Кстати, меня Данилой зовут.

– Очень приятно. Не торопитесь, Данила, – снисходительно предложил Савин. – Я не спешу.

Едва он это произнес, дверь «Только для персонала» распахнулась. Данила снова с надеждой посмотрел на нее, но в холле появилась не администратор Настя, а Юля Федорова собственной персоной. Несколько удивилась, обнаружив, что новичок встречает гостя в одиночестве, и приветливо улыбнулась Савину.

– Привет, Денис. Ты снова к нам?

– Не спится мне без вашего озера, – улыбнулся он в ответ.

– Мы всегда тебе рады, – заверила Юля. И, приблизившись к стойке, тихо уточнила у Данилы: – А Настя где?

– Отошла на минутку, – повторил тот. – Но она мне все показала, я уже нашел подходящий номер. Денис Александрович предпочитает первый этаж. Сто шестнадцатый свободен и готов, думаю, подойдет.

Савин приподнял брови в едва заметном удивлении. Надо же, парень успел заглянуть в его паспорт, хотя, казалось, просто положил его рядом.

Юля посмотрела в монитор, одобрительно кивнула и велела Даниле продолжать, напомнив, что надо обязательно отсканировать паспорт.

– А еще вот это и вот это распечатай, чтобы гость подписал, – добавила она, ткнув аккуратным ногтем в экран.

Заметив улыбку на лице Савина, посмотрела на него и улыбнулась в ответ, слегка пожав плечами. Мол, что поделать? Приходится проводить обучение на ходу. А он и не возражал. Действительно никуда не торопился.

– Ты действительно просто снова захотел тишины или есть и… другие причины? – поинтересовалась Юля, пока новый администратор забивал его данные в систему и сканировал паспорт.

Задавая вопрос, она так забавно покосилась на Данилу, что стало понятно: ей не хотелось бы, чтобы Савин прямо здесь начал рассказывать о новых подозрительных кошмарах, если таковые имеются. И все же Юля хотела знать, предвещает ли что-то новую беду. Савин уже открыл рот, чтобы как-то обтекаемо ответить, но его нагло перебили.

Распахнулась входная дверь, впуская сначала бодрый голос, а потом и идущего спиной вперед мужчину. Тот вещал на камеру:

– А вот и холл гостиницы «Медвежье озеро». Как видите, все такое новенькое, красивое. Настраивает на спокойный комфортный отдых, а не на смертельно опасное приключение. Но это только иллюзия. Первые жертвы появились здесь еще до открытия…

– Так, что это такое? – громко и довольно грозно поинтересовалась Юля, перебивая наглеца.

Савин узнал его: это был местный блогер Алекс Найт, сделавший себе имя на серии видеороликов, посвященных событиям четырехлетней давности, когда в Шелково убивали людей, используя в качестве антуража сюжеты городских легенд. Похоже, ему не терпелось повторить успех, на этот раз рассказав о мрачных событиях на Медвежьем озере.

– Немедленно прекратите снимать! – потребовала Юля.

Однако Алекс только улыбнулся девушке, снимающей его на смартфон, и дал знак продолжать.

– А это Юлия Федорова, хозяйка гостиницы, – сообщил он. – Тем, кто со мной давно, она больше известна как Юля Ткачева…

– Эй, парень, – прикрикнул на Алекса Данила. Голос его прозвучал довольно грозно. – Ты слышишь, что тебе говорят? По-хорошему уймись.

– А то что? – с вызовом поинтересовался тот. – У нас, между прочим, свобода слова в стране. Я имею право снимать, где захочу…

– Вообще-то нет, – возразил Савин. – Это частная собственность, а ты даже не журналист.

– Тогда, может быть, вы объясните моим зрителям, почему нам нельзя здесь снимать? – нагло поинтересовался Алекс, давая знак девице направить камеру на Юлю и ее администратора.

Неизвестно, что ответила бы Юля, но в холле внезапно материализовался Игорь – телохранитель Федоровых. Откуда взялся, Савин не понял, но один его вид заставил Алекса стушеваться.

– Камеру уберите, – коротко потребовал Игорь, сверля блогеров мрачным взглядом.

Алекс едва успел взглянуть на подружку, но та уже и так опустила смартфон.

– На выход, – потребовал Игорь.

Однако Алекс не послушался. Снова нахально улыбнулся и шагнул к стойке администратора.

– А вот и нет. У нас тут забронирован номер, так что мы остаемся. Уж на это нам точно не нужно дополнительного разрешения. Не так ли, Юленька?

Юля едва не скрипнула зубами. По ее глазам читалось отчаянное желание велеть Игорю переломать незваному гостю конечности. И что-то Савину подсказывало, что тот выполнил бы приказ. Однако профессиональное гостеприимство в ней победило.

Она помогла Даниле закончить регистрацию Савина, а Алекса Найта с подружкой передала как раз вернувшейся на рабочее место Насте. Получив ключ-карты, парочка вышла на улицу. Вероятно, отправилась к машине за вещами, ведь пришли они без сумок.

Когда входная дверь за ними закрылась, Савин услышал, как Данила тихо поинтересовался у Юли:

– Они проблема?

– Потенциальная, – согласилась та.

Но развивать тему не стала, и Савин направился в выданный ему номер, торопясь позвонить Диане. Свои сны он в первую очередь хотел обсудить с ней.

Глава 10

18 июня, пятница

г. Шелково

Отправляясь в «Олимп» – фитнес-центр, где, по имеющейся у них информации, работал Дмитрий Кочергин, Карпатский прекрасно понимал, что это может быть выстрел в воздух. В конце концов, они лишь предположили, что возможная свидетельница связана с работой погибшего, а на самом деле они могли познакомиться где угодно. Однако поиски нужно было с чего-то начать.

Разговор с руководством заведения ни к чему не привел. Парень устроился недавно, его толком и не знали. Как Карпатский понял из разговора с менеджером, в «Олимпе» была довольно высокая текучка кадров. Лишь небольшая часть персонала, в том числе тренерского состава, работала здесь годами, а другие приходили и уходили, их не стремились сразу запомнить.

– Раньше, чем через полгода, нет смысла и начинать присматриваться к ним, – пожимая плечами, равнодушно бросил менеджер – долговязый мужик лет на пять моложе Карпатского. И прервался, чтобы сделать глоток кофе, выглядевшего давно остывшим. – А Дмитрий, к тому же, только недавно приехал в Шелково. Тут уж нет уверенности даже в том, что он в городе останется, не то что у нас. Но вы у девочек-администраторов поспрашивайте, может, кто-то успел с ним близкое знакомство свести.

Спортивного вида блондинку с длинными волосами менеджер по описанию тоже не признал, отправил к персоналу в зале: может, те такую видели.

Девушка за стойкой администратора – на вид, крайне утомленная, – тоже не смогла сказать ничего внятного. Как выяснилось, она работала здесь еще меньше: всего месяц, а потому плохо знала всех тренеров, даже «старичков». Зато она поделилась контактами двух своих сменщиц и выдала ему «каталог персональных тренеров»: папку с фотографиями и краткой информацией по подготовке и специализации каждого.

Полистав файлы, Карпатский нашел девушку, подходящую под описание соседа. С ней даже удалось немедленно переговорить, но она заверила, что не приходила к Кочергину в тот вечер.

– Димка, конечно, клинья ко мне подбивал, мы даже один раз встретились после работы, но продолжения мне не захотелось, – заявила она. Впрочем, было видно, что новость о гибели коллеги ее шокировала и огорчила. Возможно, тот понравился ей больше, чем она пыталась показать.

Просьбе сфотографировать ее девушка удивилась, но отпираться не стала. Это косвенно свидетельствовало о том, что она ничего не скрывает и не боится быть пойманной на лжи. Однако проверить – показать фото соседу – все же стоило.

Среди клиенток «Олимпа», конечно, можно было найти длинноволосых спортивных блондинок, но никто из них не занимался с Кочергиным. Он пока не успел обзавестись серьезным количеством постоянных клиентов, поэтому обычно или просто дежурил в зале, или проводил пробные занятия с новичками.

– Но знаете, как иногда бывает? – чуть помявшись, пояснила его коллега-блондинка. – Если кто-то после пробного занятия хочет с тобой тренироваться, но ноет, что дорого, предлагаешь ему по-тихому ходить мимо кассы. То есть напрямую платить. Может, нужная вам девушка у него так занималась. Я с ним такую не видела, но вы поспрашивайте у других.

И Карпатский принялся опрашивать всех, кто находился в «Олимпе», но также сделал себе пометку, что придется поговорить со всеми местными тренерами. А потом, возможно, и со всеми клиентками-блондинками. Это были поиски иголки в стоге сена, но других зацепок, которые можно было бы отработать, у них пока не имелось.

Закончив с сотрудниками в тренажерном зале, он направился к залам групповых программ и единоборств. Из-за двери первого доносилась громкая музыка, которую периодически перекрикивал женский голос, и топот по меньшей мере десятка пар ног. Карпатский решил не торопиться прерывать это занятие и предпочел сперва зайти во второй зал.

Здесь тоже играла музыка, но не так громко, и, кроме тренера, находилась только одна девушка. На первый взгляд довольно хрупкая, она с неожиданным ожесточением лупила боксерский мешок. Становилось даже немного боязно за нее: при такой энергии руку можно травмировать даже в перчатке, если неправильно направить удар, а техника девушки заставляла думать, что боксом она увлеклась совсем недавно.

Тренер – женщина лет тридцати с собранными в хвост короткими светлыми волосами – заметила его первой. Окинула оценивающим взглядом и вопросительно кивнула, мол, чего тебе надо? Карпатский без лишних слов продемонстрировал ей удостоверение, и она сразу выключила музыку, велев подопечной:

– Отдохни пока, меня тут органы хотят. Или можем закончить на сегодня, ты, кажется, вымоталась.

Девушка мотнула головой, отчего длинный хвост темных волос качнулся из стороны в сторону. А потом она обернулась, и Карпатский узнал ее.

– Вячеслав Витальевич? – улыбнулась Диана. – Добрый день.

– Вы знакомы? – удивилась тренерша.

– Весьма неплохо, – подтвердил Карпатский, надеясь, что он не выглядит слишком обрадованным случайной встречей. – Доброго дня, Диана Анатольевна.

– Так вы ко мне или к ней? – уточнила тренерша, переводя взгляд с Карпатского на Диану и обратно.

– К вам, – решил он. И, не удержавшись, добавил: – Но если Диана Анатольевна тоже уделит мне пять минут, у меня будут вопросы и к ней.

– Без проблем, – заверила Диана и посмотрела на тренершу. – Тогда на сегодня и правда лучше закончить. Я сама потянусь. Попью пока.

Она отошла к окну, взяла обеими руками – в перчатках иначе не получалось – бутылку воды и сделала несколько глотков. Диана стояла к ним спиной, но Карпатский не сомневался, что она старательно прислушивается к его вопросам и ответам тренерши. Просто из любопытства.

– Да гнилой был парень, – махнула рукой женщина, представившаяся Мариной. – Я таких сразу вижу. Не скажу, конечно, что туда ему и дорога, но особой симпатии он у меня не вызывал.

– А что так? – поинтересовался Карпатский, стараясь смотреть на нее, а не на затаившуюся в нескольких шагах Диану. И все же иногда взгляд сам собой убегал в ее сторону.

– Он как та бабочка, что порхает с цветка на цветок, – усмехнулась Марина, кажется, замечая, как его внимание то и дело рассеивается. – И до цветков, по которым он порхал, ему не было дела. Такие не относятся к женщинам серьезно, не готовы нести ответственность, если вы понимаете, о чем я. Так что, если вы ищете мотив и убийцу, шерше ля фам, как говорится. Среди его бывших девчонок, которым он разбил сердце.

Карпатскому показалось интересным замечание про сердце, и он даже записал его в блокнот. Едва ли, конечно, брошенная девушка станет вскрывать парню грудную клетку, чтобы проверить, есть ли у него сердце и можно ли его разбить в ответ, но интуиция на этих словах едва заметно дернула его за ниточку. Стало быть, истина где-то рядом.

– Но таких клиенток, как вы описываете, я у него не видела, – продолжила Марина. – Под это описание разве что наша Анька подходит, но она, вроде, вовремя поняла, что он за фрукт, и дала ему от ворот поворот.

Больше ничего полезного Марина сообщить не могла. Карпатский дежурно поблагодарил ее за уделенное время, и она оставила их одних, попрощавшись с Дианой на ходу. Та как будто только этого и ждала. Стремительно повернулась, попрощалась в ответ, шагнула к Карпатскому и с энтузиазмом поинтересовалась:

– Так чем могу быть вам полезна?

– Знаете этого парня? – Карпатский продемонстрировал ей фото Дмитрия Кочергина.

Диана внимательно вгляделась в его лицо и через некоторое время с досадой мотнула головой.

– Нет, его я не видела. Я слышала, что он здесь работал, но мы, видимо, не успели пересечься. Я давно не беру индивидуальные тренировки в зале, сама тренируюсь.

– А этим, – он кивнул на боксерские перчатки, которые по-прежнему были у нее на руках, – давно увлекаетесь?

Она заметно напряглась, что его немного удивило.

– Да нет, всего пару недель. Тоже скажете, что это неподходящее занятие для девушки?

– Кто-то уже так сказал? Дайте угадаю: Надежину не нравились такие тренировки?

При упоминании имени бывшего любовника, Диана заметно помрачнела. Карпатский даже мысленно дал себе подзатыльник: зачем вообще решил развить эту тему.

– Кирилл, конечно, не одобрял подобного, – наконец сдержанно ответила она. – Я этим тогда и не занималась. Но Денис недавно тоже не оценил.

Конечно, Савин. Ему следовало догадаться, что речь теперь идет о нем.

– Что ж, у меня на это другой взгляд. Я как раз считаю, что каждой девушке стоит уметь бить так, чтобы не повредить руку, и понимать силу своего удара. Покажете, на что способны?

Ее брови удивленно скользнули вверх, а Карпатский взял с подоконника лапы[1], которые приметил там почти сразу, надел на руки и поднял на уровень лица. Диана растерянно наблюдала за его действиями.

– Мы так еще не тренировались, – как-то совсем по-детски заявила она. Таким тоном школьники утверждают, что они не могут решить задачку, потому что пока не проходили нужную тему.

– Если вы умеете бить по мешку, то сможете и это, – заверил Карпатский. – Просто бейте по пластине, как умеете.

– Я не сделаю вам больно?

Он усмехнулся.

– Очень сомневаюсь.

Во взгляде Дианы вдруг что-то переменилось. Она подняла руки к лицу, встала в стойку. Первый прямой удар нанесла правой рукой в левую лапу, потом левой – в правую.

– Неплохо, – оценил Карпатский, – но попробуйте сильнее. И быстрее. Вы уже разучили какие-нибудь связки? И не забывайте двигаться.

Кажется, ему удалось ее раззадорить. Диана улыбнулась, немного пошевелила плечами, сбрасывая напряжение и зажатость, и стала перемещаться из стороны в сторону, пружиня ногами. Удары посыпались короткими сериями, впрочем, довольно беспорядочными. Похоже, несколько связок ей все же показали, но она еще не отработала их до автоматизма. Левая рука, конечно, работала хуже, поэтому большинство ударов она наносила правой, отчего быстро уставала. Руки то и дело сползали к груди, вместо того чтобы защищать голову.

Выдав очередную серию ударов, Диана почти останавливалась, переводя дыхание. Воспользовавшись одной такой остановкой, Карпатский двинул правой лапой, нанося легкий, но несколько обидный удар сбоку. Не особо быстрый, у Дианы была уйма времени нырнуть, избегая столкновения, но она, очевидно, оказалась к такому не готова, а потому возмутилась:

– Эй!

– А как вы хотели? – хмыкнул он. – Уворачиваться тоже надо.

Ее глаза заблестели, но не от слез, а от возросшего азарта. Удары на какое-то время стали сильнее, а вторая попытка застать ее врасплох, теперь уже левой рукой, не увенчалась успехом: Диана успела присесть. После чего еще несколько раз ударила в лапы, а потом – видимо, окончательно выдохшись, – пробила в корпус. Если быть точным, в левый бок. Карпатский охнул от неожиданности и посмотрел на нее с укоризной. Больно она не сделала, конечно, то ли намеренно сдержав силу удара, то ли просто не сумев вложить в него больше от усталости.

– Уворачиваться… надо, – слегка задыхаясь, повторила она его же слова.

И направилась к подоконнику, где осталась бутылка с водой, всем своим видом давая понять, что они закончили.

– У вас неплохо получается, – заметил Карпатский, снимая лапы и кладя их на место.

После чего помог Диане снять перчатки. Как только руки освободились, она сразу выразительно потерла лицо с левой стороны. Артистка! Он ее едва коснулся. И все же червячок сомнения принялся грызть, заставляя чувствовать вину.

– Дайте посмотрю, – попросил Карпатский, шагнув к ней ближе, и осторожно отвел в сторону выбившиеся из хвоста и прилипшие к щеке влажные волосы. На лице не обнаружилось даже легкого покраснения. – Неужели было больно?

– Не было, – хитро улыбнулась Диана, поворачиваясь к нему и как будто тоже делая движение навстречу. Ее лицо внезапно оказалось очень близко. – Но это все равно было нечестно!

– Я просто хотел проверить вашу реакцию, – не отстраняясь, пояснил Карпатский. – И заодно напомнить, что реальный противник тоже предпринимает ответные действия. И они будут куда агрессивнее. Так что, как бы ни было полезно уметь бить, не нанося себе вреда, в ситуации реального нападения лучше бегите, если есть такая возможность.

– Я занялась этим не для того, чтобы набить морду следующему маньяку, который кинется на меня с ножом.

– А для чего?

Диана пожала плечами.

– Просто для удовольствия. Помогает сбросить напряжение.

– Тогда могу это только приветствовать.

– И это все, что вы можете мне сейчас сказать?

Карпатский растерялся. Что она имеет в виду? Когда девушка стоит так близко и смотрит так призывно, в голову волей-неволей лезут странные мысли. Если он хоть что-то понимал в женщинах, – а Карпатский отнюдь не считал себя экспертом в этой сфере, – то Диана с ним сейчас флиртовала. А это в свою очередь заставляло подозревать ее в злом умысле. Что это? Шутка? Насмешка? Попытка сбить его с толку? Не на полном же серьезе она это делает?

Некстати вспомнилось, как Соболев недавно предположил: «Может, ей понравился ты, и Диана таким образом привлекает твое внимание?» Но это предположение и тогда выглядело как издевка.

Будь на его месте кто-то другой – или будь он сам немного другим – сейчас мог бы пригласить ее на кофе. Или даже на ужин. Ее взгляд и вопрос определенно намекают на что-то подобное.

«Господи, какой кофе? Какой ужин? – возмутился разум. – Кому ты врешь? Ты даже здесь с опросом пока не закончил, а потом еще бегать по отсутствующим сотрудникам и в перспективе – по клиентам. Так что кофе будешь пить на ходу, а ужинать – когда придется…»

Затянувшееся молчание прервал звонок мобильного телефона, лежавшего все там же – на подоконнике. На экране высветилось имя – Денис Савин.

– Извините, мне надо ответить, – с легким разочарованием выдохнула Диана, делая шаг назад.

«Стоит черта помянуть», – невольно подумал Карпатский, наблюдая за тем, как она отвечает на звонок.

– Да, привет… Нет, я ничем уже не занята, так что ты вовремя.

Диана немного послушала, на лбу у нее появилась тревожная складка.

– Что-то случилось?

Карпатский не знал, что Савин ответил, но лицо ее моментально разгладилось, и она рассмеялась.

– Что ж, при таком выборе я предпочту итальянцев… Нет, к семи я вряд ли успею, давай в восемь?.. Хорошо, договорились. Я сейчас скину тебе адрес. До встречи.

Диана сбросила звонок и сразу уткнулась в экран смартфона, принялась что-то писать. Карпатский решил, что пора бы ретироваться. Ему еще многое предстоит сделать, а ей уже есть, с кем поужинать.

– Даже не попрощаетесь? – внезапно поинтересовалась Диана, оглянувшись на него через плечо.

– Не хотел вас отвлекать от назначения свидания.

– Это не свидание, – отмахнулась она. – Денис просто друг.

– Неужели? А он об этом знает?

Диана посмотрела на него с налетом осуждения.

– Парень уже три года ищет ответ на вопрос, куда делась его девушка, и мучается чувством вины за то, что отпустил ее тогда одну. Он сейчас просто не готов к новым отношениям. Пока не разберется с этим.

Карпатский не был в этом так уверен. Он знал, что люди, мучимые чувством вины, ведут себя совсем иначе, но ничего не сказал. В конце концов, кто он такой, чтобы читать ей нотации?

– Что ж, вам виднее, Диана Анатольевна. Хорошего вечера. Спасибо за уделенное время.

Глава 11

18 июня, пятница

Медвежье озеро

Заварив себе черного чая с мятой – кофе почему-то совершенно не хотелось, – Влад устроился за одним из круглых столиков на общей кухне с кружкой и ноутбуком. Ему нравилось работать здесь, а не в комнате, которую они с Юлей занимали: та с каждым днем все сильнее душила его ограниченным пространством.

Общая кухня была куда просторнее. И поскольку Влад воспринимался персоналом даже большим начальником, чем Юля, хотя юридически это было не так, никто не стремился нарушить его покой. Даже если кто-то и заходил, то предпочитал или быстро и тихо перекусить и уйти, или вовсе только приготовить себе напиток и ретироваться. В общем, никто ему не мешал. Даже тихо бубнящее в углу радио, в основном транслирующее ненавязчивую музыку. Впрочем, иногда случались и новости. Сейчас, например, диктор мрачно обещал ухудшение погоды к концу выходных. Учитывая жару и абсолютно безоблачное небо, царившие уже по меньше мере дней десять, поверить в это было сложно.

Дела Влад закончил довольно рано, до ужина оставалась еще пара часов, поэтому он занялся просмотром предложений по аренде домов. Человек его уровня скорее поручил бы такую работу личной помощнице, но он все еще испытывал неописуемое удовольствие от недавно вернувшихся самостоятельности и независимости. Ему нравилось лично рассматривать фотографии и читать описания. К тому же предложение в интересующем его месте было весьма ограниченным, а потому найти идеальный вариант Влад и не надеялся, оставалось только выделить наиболее подходящее из предложенного.

Но даже это было нелегко. Большинство домов если и сдавалось, то посуточно, а это означало, что за аренду в два-три месяца придется серьезно переплатить. Не то чтобы Влад не мог себе этого позволить, он просто не любил невыгодные сделки. В какой-то момент даже поймал себя на мысли, не будет ли проще купить более или менее подходящий дом и переделать его под себя. Так будет и комфортнее, и деньги не придется выбрасывать на ветер: недвижимость – это всегда неплохое вложение.

Он как раз перешел в раздел объявлений о продаже, когда дверь кухни открылась и внутрь скользнула Юля. Чуть ли не подбежала к его столику и села напротив, загадочно улыбаясь. Сейчас она совсем не походила на хозяйку серьезного бизнеса, скорее, на девчонку-старшеклассницу, распираемую фантастическими новостями.

– Что такого случилось, что ты сияешь как солнце? – поинтересовался Влад, невольно заражаясь излучаемым ею оптимизмом.

– Ты не представляешь, сколько всего сегодня произошло!

– За те несколько часов, что мы не виделись после обеда?

Юля активно закивала.

– У меня сразу две крутые новости! Угадай, кто сегодня приезжал ко мне… Впрочем, не надо, все равно не угадаешь. Папа!

Влад нахмурился, что, наверное, было не совсем той реакцией, которую она ожидала, но он действительно почувствовал себя сбитым с толку.

– Чей папа?

Юля выразительно закатила глаза, нервно рассмеявшись.

– Мой папа! Ну, который биологический, первый муж мамы.

– Тот, что практически не общался с тобой после их развода, а последние годы даже не звонил? И не пришел на нашу свадьбу, хотя мы пригласили?

Радость на ее лице померкла, но улыбка все равно осталась, хотя теперь выглядела немного печально.

– Да, этот папа. Но он извинился. За все это. Сказал, что ему было невыносимо стыдно со мной общаться. Он проявил слабость, бросив нас, и долгое время не признавался сам себе, что его это угнетает, просто избегал нас – и маму, и меня. Но теперь он многое осознал и хочет наладить отношения, насколько это возможно. Был немного шокирован тем, какой я выросла и какой стала.

Последние слова Юля произнесла с затаенной гордостью, и Влад заставил себя улыбнуться. Он знал, что для нее это очень важно и много значит. Они редко говорили о ее отце. Что можно сказать о человеке, давно устранившемся из чьей-то жизни? Однако те несколько раз, когда речь о нем все же заходила, Влад замечал Юлину тоску.

Любой брошенный ребенок испытывает горечь, и у многих она со временем перерождается в злость и ненависть к предавшему родителю, но у Юли получилось иначе. Будучи по натуре девушкой мягкой и неконфликтной, она не столько винила отца, сколько неосознанно искала причины в себе. С самого начала их отношений Влад чувствовал это в ней: подсознательную уверенность в том, что она просто недостойна чьей-то любви. Например, любви родного отца.

Когда-то Юля призналась: если бы отец вдруг решил с ней встретиться, она ни за что не отказалась бы. Ее желание увидеть его на их свадьбе лишний раз подтвердило, что она по-прежнему хочет восстановления этих отношений. По мнению Влада, Юля надеялась впечатлить отца своими достижениями, заставив раскаяться в давнем решении отказаться от нее.

И вот теперь, кажется, нечто подобное наконец произошло. Влад очень хотел бы порадоваться за жену, но у него не получалось. Он был на тринадцать лет старше и, если уж называть вещи своими именами, гораздо циничнее. А потому не верил во внезапные душевные порывы и просветления. Влад был готов такое допустить, в конце концов, в его жизни тоже случился момент, когда он многое переосмыслил, но не мог рассматривать эту версию в качестве приоритетной. Скорее всего, Юлиному отцу что-то от нее понадобилось. И, учитывая все обстоятельства, вероятно, это деньги. На самом деле, странно, что внезапной вспышки отцовской любви не произошло раньше, ведь Юля уже несколько лет весьма состоятельная женщина.

– Ты не рад? – осторожно уточнила она, выдергивая Влада из размышлений.

От ее улыбки и свечения изнутри не осталось и следа. Видимо, он не особо преуспел в своей попытке изобразить энтузиазм.

Влад опустил крышку ноутбука, подался вперед и взял Юлины руки в свои.

– Я рад. Просто немного… удивлен, скажем так. И все еще обижен за то, что твой отец не принял наше приглашение на свадьбу. Нам следовало познакомиться хотя бы тогда.

Юля снова улыбнулась и сжала его ладони в ответ.

– У вас есть шанс сделать это сейчас. Он предложил встретиться завтра, и я пригласила его пообедать с нами. Только в городе, а то здесь меня снова на что-нибудь отвлекут, а я не хочу разрываться.

Что ж, как минимум это Влад мог считать шагом в сторону прогресса. После открытия гостиницы Юля совсем перестала отдыхать, стараясь быть вовлеченной в процесс и готовой решать проблемы круглосуточно. Что категорически неправильно и нездорово. Ее намерение оставить «Медвежье озеро» на несколько часов ради общения с отцом выглядело явным просветлением. За одно только это Влад был готов дать мужчине шанс.

– Я с удовольствием присоединюсь к вам. А по пути обратно мы могли бы посмотреть пару домов, если ты не против. Я могу договориться о показах.

– Супер! – Юля с энтузиазмом кивнула, и это его тоже обрадовало.

Влад боялся, что в своем нежелании оставлять гостиницу без присмотра, Юля не решится на переезд даже на небольшое расстояние, но она вроде как выглядела вполне готовой и к этому шагу.

– А какая вторая крутая новость? Ты сказала, что их две.

– У нас в эти выходные гостит Марина Вранова, – с придыханием сообщила Юля.

Влад непонимающе моргнул. Очевидно, это имя должно было что-то для него значить, но он, кажется, слышал его впервые.

Юля снова закатила глаза и покачала головой.

– Это писательница, очень известная. Я в колледже любила ее книги. Те, что не очень страшные, а больше про приключения и любовь.

– Ах, эта Марина Вранова, – протянул Влад, делая вид, что вспомнил.

Юлю и эта его попытка не убедила, она деланно-возмущенно стукнула его по руке.

– Она приехала с мужем, и я пригласила их поужинать с нами сегодня. Надеюсь, ты не против.

– Да я никогда не против компании. Вот только вы с ней будете говорить о книгах, а мы с ним о чем? Чем он хоть занимается?

– О, уверена, вы найдете тему для беседы. Он работает вместе с Нурейтдиновыми и приехал в Шелково по каким-то делам. Как думаешь, что это могут быть за дела?

– Понятия не имею, – искренне выдохнул Влад. – Но попробую у него узнать.

* * *

г. Шелково

Уля уже пару дней была не в духе, поэтому Паша почти не обращал внимания на ее бубнеж. Это началось еще на озере, на второй день пребывания, и он сразу пожалел, что вообще повелся и согласился туда поехать. Столько денег выкинули, а она еще и недовольна осталась. В первое же утро на завтраке несколько раз трагически заметила, что он своими хождениями туда-сюда ей полночи спать не давал. Паша отмолчался. Он-то знал, что за все время встал только один раз – в туалет, и то еще до того, как они уснули.

На вторую ночь Уля разбудила его, врубив верхний свет. На его законное возмущение с раздражением спросила, неужели он не слышит, как по их номеру кто-то ходит? Номер был слишком скромных размеров, чтобы кто-нибудь мог где-то спрятаться и потом топать в темноте, так что Паша предположил очевидное: кто-то ходит в номере наверху.

– Да это ж какая слышимость тут тогда! – заворчала Уля. – Просто отстой. За что только деньги берут?

Она продолжила что-то бормотать, но он уже не услышал: едва голова снова коснулась подушки, сразу уснул. За ночь Уля будила его еще дважды. Один раз потребовала, чтобы он пошел в номер на третьем этаже и разобрался с тем, кому там не спится. Паша отказался. Во-первых, кто он такой, чтобы запрещать другому человеку бродить по своему номеру? Он же не прыгает там, не бегает, музыку громко не слушает. Во-вторых, сам Паша не слышал вообще никакого шума, даже шагов. Он так Уле и сказал, потребовав выключить, наконец, свет и не мешать ему.

Ее дурное настроение это, конечно, только усугубило. На следующее утро она вообще сначала с ним не разговаривала, потом немного отошла. Но когда он не подтвердил ее слова на ресепшене гостиницы, снова надулась. А что он мог? Врать не умеет и не любит, а сам действительно ничего не слышал. А Улька… Мало ли, может, у нее «эти дни» приближаются? И у нее то ли повышенная чувствительность, то ли повышенная раздражительность… Он уже понял, что в этот период лучше не отсвечивать.

А потому с особой радостью собирался на ночную смену. Во-первых, они обычно тихие, а во-вторых, Уля, может, выспится и успокоится.

Сама она, кстати, думала точно так же. Так и сказала:

– Хоть сегодня, может, высплюсь наконец, когда никто под ухом ходить не будет!

– Конечно, выспишься, – улыбнулся Паша и чмокнул хмурую подружку в щеку. – Но если вдруг заскучаешь тут одна без меня, звони – поболтаем. Только недолго.

Она улыбнулась, все еще пытаясь выглядеть обиженной и недовольной, и это было до того мило, что Паша не удержался и чмокнул Улю в курносый нос. Она недовольно шлепнула его по плечу: не любила, когда он так делал, но почему-то все равно заулыбалась шире. А потом и вовсе обняла и крепко поцеловала на прощание.

Из квартиры Паша выходил в приподнятом настроении, думая о том, что утром, по пути домой, надо будет купить к завтраку какой-нибудь вкусной выпечки. Она всегда поднимала Уле настроение. Особенно в «эти дни».

Глава 12

18 июня, пятница

Медвежье озеро

Ближе к вечеру Ольга почти пожалела о согласии встретиться за ужином с Федоровыми. Общение с малознакомыми людьми, даже неформальное, она воспринимала как работу, причем весьма тяжелую. Написать главу в книгу для нее было куда проще. Уж лучше бы она провела вечер наедине с мужем. Его компания никогда не выматывала ее, скорее наоборот.

Однако, когда Дементьев вернулся из города и узнал о предстоящей встрече, он только обрадовался. Вот уж кому никогда не составляло труда общение с людьми. А общение, полезное для дела, он любил еще больше. Дементьев вообще любил совмещать приятное с полезным.

В назначенное время они спустились в ресторан на первом этаже. Несмотря на внушительные размеры и обилие столиков, тот оказался заполнен по меньшей мере на две трети, что было вполне понятно: больше на озере поесть было негде, а гостей к вечеру пятницы собиралось немало. Пока здесь звучала мягкая фоновая музыка, горел приглушенный свет и даже гул голосов казался приглушенным. Однако наличие танцпола и осветительного оборудования, больше характерного для ночных клубов, давало понять, что через пару часов все изменится.

Федоровы уже ждали их за тихим столиком в углу. И буквально минут через десять Ольга почувствовала себя спокойно и свободно. И Влад, и Юля оказались довольно приятными людьми. И хотя оба были значительно моложе, общение с ними давалось легко.

Влад почти сразу попытался ненавязчиво выяснить, какое именно дело привело Дементьева в Шелково. Муж деликатно объяснил, что не имеет права распространяться о деталях, но честно признал, что оно касается Медвежьего озера, гостиницы и их самих.

– Капитан Соболев предполагает, что события, происходящие здесь или просто связанные с этим местом, – звенья одной цепи. Вот и попросил меня взглянуть на материалы нескольких расследований, дать свою оценку. С разных точек зрения, так сказать.

– В кои-то веки я полностью согласен с Андреем, – серьезно заметил Влад. – Понимаю, что вас ограничивают некие договоренности с полицией, но очень прошу вас дать нам знать, если в процессе вы обнаружите какую-то опасность для нас.

Дементьев уклончиво кивнул и предположил, что Андрей наверняка и сам их предупредит, раз уж они знакомы. А заодно уточнил, что на секретности в основном настаивает второй полицейский – майор Карпатский. Юлю при упоминании этого имени аж передернуло, но она ничего не сказала.

Когда рабочая тема осталась позади, горячие блюда сменили закуски, а Влад попросил официанта принести им еще одну бутылку вина, Ольга не удержалась:

– Юля, у нас при заезде случилась странная ситуация, хотела у вас уточнить, что это могло быть. Когда Володя уже уехал, а я осталась разбирать вещи, заметила на столе шкатулку. Довольно странная вещица была, немного выбивалась из общего стиля. Когда я уходила гулять, она еще стояла на столе, а когда вернулась, ее уже не оказалось. Меня не оставляет любопытство: это интерьерный акцент, который по какой-то причине переехал, или предыдущий жилец забыл, поэтому ее забрали?

По тому, как Юля побледнела, Влад встревожился и они переглянулись между собой, Ольга сразу поняла, что загадочная вещица не зря привлекла ее внимание.

– Как шкатулка выглядела? – напряженно уточнил Влад.

– Такая… деревянная, темная, старинная, с резьбой. Тяжелее, чем кажется на первый взгляд, внутри что-то громыхало, но я не смогла открыть и заглянуть. Наверное, там какой-то секретный замок.

– И она стояла в вашей комнате? – еле слышно поинтересовалась Юля. – Просто стояла, а потом исчезла? Днем?

Теперь уже Ольга переглянулась с мужем и подтвердила, что все так и было.

– Эта шкатулка что-то значит? – поинтересовался Дементьев.

– Возможно, – кивнул Влад. – И вполне вероятно, что это еще одно звено в цепи. Дело в том, что мы нашли ее в подвальном помещении, о котором ничего не знали на момент покупки. У Юли даже ключа от него не было…

– Да, уже читал об этом месте. В нем три девушки нашли плеер, а потом две из них погибли.

– Верно. Там еще стоял шкаф, дверцами к стене, а когда мы его развернули, обнаружили внутри коробку со всякими вещами…

– Предположительно, часть этих вещей была когда-то закопанным кладом, – подхватила Юля. – Здесь лет сто назад богатый дом сгорел, местные на пепелище поживились, и кто-то закопал на старом кладбище всякое столовое серебро и тому подобное. Но почему-то так и не пришел за своими сокровищами, их выкопали только недавно. И почему-то спрятали в нашем подвале.

– Вполне возможно, что специально, – добавил Влад. – Некоторые вещи уж точно никак не могли быть частью того клада, как минимум, они никогда не были в пожаре. В частности, некая книга и та самая шкатулка. Книга потом пропала, мы даже посмотреть ее не успели. Шкатулку я забрал, пытался открыть, но безуспешно. А потом однажды ночью…

Влад осекся и посмотрел на жену, как бы предлагая ей рассказать эту часть истории. Она вздохнула, но подчинилась:

– Однажды ночью шкатулка исчезла из нашей комнаты. Мне приснился сон, в котором я сама отдала ее… кому-то, но если верить записям с камер наблюдения, я никуда не выходила той ночью, да и к нам никто не заходил.

– Постойте, вы сказали, что в шкатулке что-то гремело? – переспросил Влад.

Ольга кивнула, а он нахмурился.

– Странно, когда я с ней возился, там внутри явно лежало что-то тяжелое, но лежало… плотно, не двигалось. Значит, шкатулку все-таки открыли и что-то из нее забрали, раз теперь содержимое гремит?

– Возможно, – согласился Дементьев.

А Юля, кажется, побледнела еще сильнее. И хотя Ольге не хотелось ее пугать, она все же сочла нужным предупредить:

– Если шкатулку, которую непросто открыть, кто-то все же открыл, это может быть очень опасно.

– Почему? – удивилась Юля.

Ольга посмотрела на мужа, и тот едва заметно кивнул, словно благословляя ее рассказ.

– Порой шкатулки бывают… вместилищем для некоторых… сущностей, – осторожно произнесла она, внимательно следя за реакцией Федоровых. На их лицах не отразилось скепсиса, поэтому Ольга продолжила: – Не хочу вас пугать, тем более, это может ни иметь никакой связи с реальностью, но очень уж странные вещи происходят. А я однажды уже сталкивалась с одним… существом, которое жило в шкатулке[2].

– И что это было за существо? – поинтересовался Влад, поскольку Юля, кажется, впала в ступор от ужаса.

– Оно исполняло желания и взимало за это плату: душу того, кто желание загадывал. Со временем он становился пленником шкатулки.

– Это было в одной из ваших книг, – тихо заметила Юля. – Я помню, что читала нечто подобное…

Ольга кивнула и подтвердила, что использовала в той книге реальную историю.

– И вы думаете, что в нашей шкатулке может обитать нечто подобное? – спросил Влад.

Ольга снова посмотрела на мужа. Тот едва заметно пожал плечами и спокойно произнес:

– Сложно делать выводы, не видя предмета. Но, скорее всего, шкатулку подбросили вам не просто так. И едва ли она могла сама исчезнуть из вашей комнаты или из нашего номера. Особенно если в ней нет ничего… необычного.

Пока он говорил, Ольга снова перевела взгляд на Федоровых, задержала его на Юле. Та смотрела перед собой, но явно ничего не видела, только касалась пальцами одной руки ладони другой и сжимала ту в кулак, словно что-то прятала в нем.

– С вами все в порядке? – уточнила Ольга. – О чем задумались?

– О камне, – медленно, как будто через силу, выдавила Юля.

– О каком камне? – не понял Влад.

– Сегодня утром, когда у нас убирались, откуда-то выпал камень. Горничная предположила, что из кровати, они как раз постельное белье перестилали. Когда я его в руке сжала, мне это что-то напомнило. И вот теперь я поняла. В том сне, в котором я отнесла шкатулку… куда-то вниз и отдала ее… человеку в черном, он тут же спокойно открыл ее, что-то достал и дал мне. Я взяла и сразу проснулась, все еще чувствуя тот предмет в руке. Но когда разжала ладонь, там ничего не оказалось. И вот теперь я поняла, что это был камень. Или мог быть…

– Поэтому, когда шкатулка попала ко мне, там внутри что-то гремело, – предположила Ольга. – Это могли быть и камни. Если говорить о небольших, способных поместиться в ладонь. До этого шкатулка была набита ими до отказа, а когда один камень убрали, появился зазор.

– Мы сейчас на полном серьезе пытаемся соединить реальность и Юлин кошмар? – удивился Влад.

Именно удивился, как человек, столкнувшийся с чем-то новым, а не возмутился, категорически это новое отрицая.

– Учитывая, что события сна имеют явные последствия в материальном мире, нам придется их соединить, – заявил Дементьев. – Вопрос только в том, что действительно реально, а что – только отражение реальности в сновидении.

– В реальности я никуда не ходила и никуда шкатулку не носила, – напомнила Юля с нотками отчаяния в голосе. – И никто не приходил к нам, хотя мой сон начался именно с того, что кто-то вошел в наш номер, а я никак не могла повернуться, чтобы посмотреть.

– Тогда я начал бы с проверки времени, которое Оля отсутствовала в номере, – предложил Дементьев. – Может, кто-то заходил за шкатулкой к нам?

* * *

г. Шелково

Диана любила паназиатскую кухню, но, когда Денис спросил, кого она предпочитает на ужин: итальянцев или японцев, уверенно выбрала итальянцев. Просто потому, что в итальянском ресторане всегда можно найти в меню рыбу на гриле и овощи без заправки, которые она считала более правильным ужином. Японская еда с рисом и обилием соленых соусов больше подходила для обеда.

– Зря ты приехала на машине, – заявил Денис и пригубил только что принесенное официантом белое вино. – Здесь удивительно неплохое пино-гриджио.

Диана только равнодушно пожала плечами. Она привыкла быть за рулем, ей нравилось ездить на собственной машине, а не на такси. Нравилось куда больше, чем алкоголь. Прежде исключения составляли только свидания с Кириллом, но теперь они превратились в неприятные воспоминания.

К тому же в стакане воды – с газом или без – всегда ровно ноль калорий. И это ей тоже нравилось.

Денис попытался соблазнить ее пиццей или хотя бы фокаччей, но она не поддалась. Почему-то только майору Карпатскому удавалось подбить ее на серьезные нарушения привычного питания.

Пока они ждали заказ, Денис расспросил ее о делах и настроении. Диана не стала отмалчиваться. Рассказала ему о присланном ей медальоне и о том, что Карпатскому удалось про него выяснить. О странной посылке, доставленной сегодня неизвестным курьером, ничего не сказала. Та просто вылетела у нее из головы, оставшись стоять на нижней полке стеллажа. Диана даже так и не заглянула выяснить, что внутри.

Рассказ заставил его нахмуриться. И признаться, что он тоже приехал сюда не просто так.

– Я так и знала, – вздохнула Диана. – Что тебе приснилось на этот раз? Если ты не торопишься рассказать, то, смею надеяться, сон хотя бы не касается ни меня, ни текущего преступления в Шелково и его окрестностях?

Денис помолчал, поглаживая пальцем тонкие губы и глядя на нее сквозь стекла очков, слегка бликующих в свете ламп.

– Не скажу про преступления. То, что я вижу, не похоже на убийство, хотя там есть кровь и даже… ранение, скажем так. Но в этот раз все как-то очень сумбурно. Я приехал сюда еще и в надежде, что посплю подольше и смогу увидеть больше. Но все это очень меня тревожит.

– И все же, что ты видел?

Он прикрыл глаза, вероятно, вспоминая, пытаясь уловить образы. Диана знала, как сложно это бывает. Все время от времени просыпаются со странным ощущением, с фрагментами картин в голове, которые тают с каждой секундой. В итоге остаешься с неприятным осадком на душе, а что именно плохого снилось – не помнишь.

– Я видел обнаженного по пояс мужчину, уже немолодого, но еще не старого. Видел порез у него на груди, а поверх пореза лежал камень. Маленький такой, в твоей ладошке поместится. Рядом с мужчиной кто-то был. Это странно: я никого не видел, но знал, что кто-то есть. Я… слышал шаги, что ли. Тихие такие. Скрип половиц. А еще там был темный угол, совсем темный, и в той темноте что-то пряталось. А потом что-то хлопнуло…

Он легонько стукнул ладонью по краю стола, видимо, изображая звук, который слышал.

– Может, ударили чем-то твердым, деревянным, по другому дереву. Не знаю… Еще были какие-то совершенно жуткие картины… пожара, кажется. Кто-то кричал и плакал, но все это, знаешь, как будто из другого кино было. Как если бы я переключал каналы: по одному – мужик, кровь, камень, по другому – пожар и гибнущие в нем люди. Кажется, даже дети.

Денис открыл глаза и снова посмотрел на нее. На мгновение Диане отчего-то стало жутко, но стоило ему моргнуть, как это ощущение развеялось.

– А что за пожар? Что горело?

Он покачал головой и пожал плечами.

– Высотный дом с квартирами? Предприятие? – принялась подсказывать Диана. – Лес? Автобус? Или легковушка?

Денис на все отрицательно мотал головой.

– Это было здание, да, но не очень большое. Может быть, частный дом…

– Или небольшая гостиница? – напряженно предположила Диана.

Задумавшись, Денис все же снова покачал головой, отвергая это предположение.

– Знаешь, меня даже не пожар больше всего напугал во сне. А вот этот темный угол. Я не помню, где он был. Что это была за комната. И почему там было так темно. Но там определенно скрывалось что-то страшное. И очень опасное.

* * *

Медвежье озеро

Они не стали торопиться и позволили себе закончить ужин, прежде чем отправиться смотреть записи с камер видеонаблюдения.

– С тех пор, как кто-то удалил сразу два дня записей, мы настроили резервное копирование на отдельный сервер, – пояснил Влад. – Туда ни у кого нет доступа, и даже охрана не знает, что записи копируются еще и туда. Об этом знаем только мы с Юлей.

Смотрели запись тоже с секретного сервера. Влад взял из комнаты ноутбук, и они вчетвером устроились на кухне для персонала. Влад и Дементьев сели рядом за столик, а Ольга и Юля маячили у них за спинами.

Ольга подсказала, во сколько примерно ушла, Влад нашел подходящую камеру и нужный временной интервал, после чего включил ускоренное воспроизведение. Остановил его, как только рядом с дверью номера появилась горничная. Она несла стопку из двух аккуратно сложенных больших белоснежных полотенец. Остановилась, постучала в дверь. Один раз, другой. Не дождавшись ответа, приложила карту к замку и вошла. В комнате пробыла недолго, секунд тридцать. Вышла, все еще держа в руках стопку полотенец, и спокойно удалилась.

Больше до возвращения Ольги в номер никто не входил.

– Она вынесла шкатулку между полотенцами, – сделал вывод Дементьев. – Вопрос: почему вдруг? Почему до нашего приезда шкатулка там стояла, а после заселения ее решили забрать?

– И кто эта женщина? – Влад вернул на экран момент, когда горничная вышла из комнаты, и остановил его.

Угол, под которым камера снимала, не позволял рассмотреть лицо, а женщина, к тому же, наклоняла голову, как будто нарочно затрудняя возможное опознание, но Юля все же уверенно заявила:

– Я ее знаю. Она из непостоянных горничных, агентство присылает ее только в моменты пиковых загрузок. Однажды она уже заинтересовала Карпатского. Когда девочка пропала. Я запросила у агентства информацию, но когда они ответили, девочка как раз нашлась. Я все равно передала информацию Карпатскому, но что с ней сделали дальше, я не знаю.

– Ее подозревали в причастности к похищению? – уточнил Дементьев.

Юля мотнула головой.

– Вроде, нет. Хотя Карпатский не особо передо мной отчитывался. Но если я правильно поняла, она заходила в комнату Нурейтдиновых перед тем, как пропала их дочь. Кажется, Карпатский хотел поговорить с ней в связи с этим. Но, как я уже сказала, надобность в этом отпала.

– Не уверен тогда, что данные этой женщины вообще были приобщены к делу. Юля, вы сможете найти их для меня? – попросил Дементьев.

– Думаю, да, должны быть где-то в моей почте. Могу вам переслать.

– Отлично. Если что, я проверю даму сам. Можете скинуть мне эти записи? – этот вопрос был обращен уже к Владу. И когда тот с готовностью кивнул, Дементьев добавил еще одну просьбу: – И все записи той ночи, когда шкатулка пропала из вашей комнаты.

– Я же говорила, что на них ничего, – напомнила Юля немного раздраженно. Но это раздражение скорее пыталось скрыть страх. Не очень успешно.

– Я помню, – Дементьев обезоруживающе улыбнулся. – Но я хочу посмотреть, что еще происходило в гостинице той ночью. Может, что-то найду.

– Несите флешку побольше, – улыбнулся Влад. – И я скину вам все, что захотите.

Дементьев заверил, что принесет все, что у него есть, и вышел из кухни, а Ольга осталась, задумчиво разглядывая стоп-кадр.

– В этом номере ничего не случилось? – поинтересовалась она у Юли. – Перед нашим заездом?

Молодая хозяйка тоже посмотрела на изображение, слегка прищурившись в попытках вспомнить.

– Девушка, которая выезжала из номера утром, жаловалась на слышимость, но было похоже, что она просто пытается выбить скидку или оплату такси до города. Даже ее парень проблему шума из соседних номеров не подтвердил. Так что ничего такого.

– Про шкатулку они ничего не говорили?

– Нет.

– А с тех пор, как во сне человек в черном дал вам камень из шкатулки, у вас ничего не происходило?

– У нас тут была одна ситуация, связанная с ночным администратором, – призналась Юля. – Но никакой связи с камнем я не вижу. Только с джутовым мешком.

Ольга удивленно приподняла брови и попросила:

– Я бы послушала эту историю поподробнее. Да и другие тоже.

– Тогда, может, по чашке кофе? – с улыбкой предложил Влад. – Это долгий рассказ.

– Лучше чай. Я стараюсь не пить кофе вечером.

Глава 13

19 июня, суббота

г. Шелково

Вечер в компании Дениса получился весьма душевным и расслабляющим, несмотря на как всегда тревожную причину его приезда в Шелково. Когда тема снов и странных происшествий была исчерпана, Диана поведала ему и историю своего внезапного и весьма стремительного разорения, поделилась трудностями, с которыми столкнулась, пытаясь перестроить жизнь. Он в шутку посоветовал ей стать коучем.

– Ты легко можешь продавать женщинам похудение или просто спортивную фигуру. Только придерживайся формата коротких марафонов: людей, готовых играть вдолгую, всегда меньше. Большинству нужен быстрый внушительный результат, после которого они смогут вернуться к прежнему образу жизни.

Хотя, может быть, он и не шутил.

После ужина Диана предложила отвезти его на Медвежье озеро, но Денис воспротивился и настоял на том, чтобы проводить ее. Доехал с ней до дома, довел до квартиры. Это был единственный момент, когда она слегка занервничала, подозревая, что кавалер попытается напроситься «на кофе» или что-то в таком роде.

Диана была честна с Карпатским, называя Дениса другом, и ей совершенно не хотелось как-то менять это. Она считала его симпатичным и приятным, но в его присутствии оставалась совершенно спокойна. Ни душевного трепета, ни волнения не испытывала, а при романтическом влечении, как ей казалось, нечто подобное просто обязано быть. Когда Диана встречалась с Кириллом, особенно первое время, у нее внутри вообще все переворачивалось от одной только мысли о нем. Даже сейчас, вспоминая их встречи, она тосковала по тем ощущениям.

Правда, если учесть, чем отношения закончились, возможно, не стоит считать их эталоном. Но даже боксируя с Карпатским, Диана испытывала больший душевный подъем, чем сидя с Денисом в красивом ресторане. Поднимаясь с ним в лифте на свой этаж, она невольно задалась вопросом, каково было бы провести аналогичный вечер с полицейским майором. Настигло бы ее волнение тогда? Ждала бы она с трепетом поцелуя в губы на прощание?

Впрочем, что-то Диане подсказывало, что Карпатский ее в такое место не пригласит. Интуиция, должно быть.

На ее счастье, Денис не стал делать никаких намеков или прямых предложений. Лишь довел до двери квартиры, поблагодарил за прекрасный вечер, выразил надежду встретиться еще раз, пока он здесь, и ретировался. Вероятно, она все же не ошиблась на его счет, и ему действительно пока не были нужны новые отношения.

День вымотал Диану морально и физически, поэтому после возвращения домой она уже не стала ничем заниматься. Полежала в ванне, выпила чашку чая под чтение соцсетей и статей в интернете – в том числе на тему разных фитнес-марафонов – и легла спать.

Сначала ей снился ресторан, где они ужинали. Только почему-то в темном зале не было никого, кроме них двоих. Взгляд Дианы то и дело прилипал к большому телевизору, висящему на стене. В настоящем ресторане такие тоже имелись, целых два. Они показывали виды Италии: большие и маленькие города, побережье, значимые туристические места и просто миленькие тихие кафешки, процесс приготовления пиццы и других национальных блюд. Просто видеоряд для создания атмосферы и настроения.

Однако во сне на экране крутились совсем другие кадры, от которых неприятно сосало под ложечкой. Горел чей-то дом, вокруг бегали люди, пытаясь его потушить, кто-то пытался войти, надеясь спасти оставшихся внутри людей. Криков не было, поскольку телевизоры работали без звука, но Диана все равно слышала их у себя в голове. От этого мурашки бежали по телу и хотелось куда-нибудь уйти.

– Любую боль можно унять, – внезапно заявил сидящий напротив Денис. – А тяжесть – убрать. Он нашел ее.

Диана оторвала взгляд от экрана и перевела на своего собеседника, но стул напротив оказался пуст. Теперь в темном зале ресторана она осталась совсем одна.

– Денис? – позвала Диана, вставая и оглядываясь по сторонам.

Но помещение тонуло во мраке, были видны лишь очертания столиков и стульев.

– Денис! – снова позвала она, но ей никто не ответил.

В дальнем углу сгустилась такая плотная тьма, что стало совсем не видно, есть ли там кто-нибудь. Или что-нибудь. Зато оттуда доносились звуки: тихие причмокивания, как будто кто-то с дурными манерами ел что-то очень вкусное.

– Денис? – повторила Диана, на этот раз едва слышно.

Причмокивания стихли, взамен послышались тихие шаги. Они медленно приближались, но ей по-прежнему не удавалось никого рассмотреть.

«Меня даже не пожар больше всего напугал во сне, а вот этот темный угол, – вспомнила она слова Дениса. – Там определенно скрывалось что-то страшное. И очень опасное».

Так и не сумев рассмотреть то, что к ней приближалось, Диана бросилась бежать. Путь к выходу был отрезан, поэтому она побежала в сторону подсобных помещений, кухни, но стоило ей переступить порог, как вокруг вдруг оказался темный лес.

Тот самый лес, в котором Диана потерялась еще ребенком и где провела в доме неизвестной старухи целую неделю, прежде чем ее спасли случайно забредшие туда же студенты. Лес, где девушка, поначалу пытавшаяся помочь, бросила ее одну, чтобы спасти себя. Тот же лес, где всего месяц назад Диана ненадолго потерялась снова и увидела…

Она тихо ойкнула, замирая на месте и вглядываясь в темноту. Впереди вновь стояло дерево, с ветки которого свисала веревка, а в петле слегка покачивалось тело старухи. Тогда, наяву, она вдруг подняла голову, рассмеялась и заявила Диане: «Нужен ключ… Ты ключ!..»

Или это все же случилось не наяву, а в другом жутком сне? Она уже не знала. Сейчас просто снова бросилась бежать, не обращая внимания на ветки, цепляющиеся за одежду.

Вскоре Диана выбежала к дому. Маленькому деревянному дому, затерянному в лесу. Сейчас он выглядел не таким старым, каким она его запомнила. Внутри горел свет, и, повинуясь странной тяге, она подошла к окну и заглянула внутрь.

Горели свечи. Много свечей. На массивном обеденном столе лежал обнаженный по пояс мужчина. Вокруг стола ходила женщина в темных бесформенных одеждах. Не молодая, но и не та старуха, которая повесилась в лесу. Она ходила, держа в руках большую, весьма потрепанную книгу, что-то бубнила. А потом взяла нож.

Диана едва не вскрикнула, но вовремя зажала себе рот рукой. Расширившимися от ужаса глазами она наблюдала за тем, как женщина коснулась кончиком ножа груди мужчины и резко провела вниз, почти до солнечного сплетения. Мужчина дернулся от боли, но не попытался защититься. Однако хотя бы стало понятно, что он жив. Пока.

Убрав нож, женщина достала откуда-то небольшой камешек и положила на грудь мужчины. Диане было плохо видно, но казалось, что камень лег прямо на свежую рану.

– Любую боль можно унять. А тяжесть – забрать, – услышала она снова прямо над ухом. – Он нашел ее.

На этот раз слова были произнесены хриплым шепотом, поэтому Диана не смогла понять, кто говорил. В ужасе обернулась, но никого рядом с собой не увидела. Только деревья раскачивались на ветру, окружая ее со всех сторон.

Когда она снова повернулась к окну, вдруг обнаружила, что уже стоит внутри дома, у стола. На том самом месте, где только что была ведьма. Диана даже почувствовала в руке тяжесть старой книги, но ее саму не увидела.

Ее взгляд был прикован к мужчине, к его лицу. Она его знала.

– Влад? – тихо позвала Диана.

Кто-то вдруг схватил ее за руку, до боли сжав запястье. Влад Федоров распахнул глаза, но те выглядели странно: их словно затягивала мутная, бело-серая пелена, похожая на дым. Диана дернулась от неожиданности и наконец проснулась.

Это не было похоже на пробуждение от кошмара, каким его показывают в кино, когда героиня резко садится на кровати, тяжело дыша. Нет. Диана просто вздрогнула, выплывая из видения, и ощутила себя лежащей на кровати, на боку. Глаза ее лишь едва приоткрылись, обнаружив перед собой темноту. Но это была привычная, безопасная темнота ее спальни. Сердце все равно торопливо билось в груди и что-то словно давило, но постепенно испуг проходил.

Диана почувствовала ладонь, лежащую на ее бедре, присутствие второго человека в кровати и улыбнулась. Как хорошо, что Кирилл сегодня приехал! Не любила она просыпаться от кошмара в одиночестве.

Секунду спустя мозг стряхнул с себя остатки сна, воскрешая воспоминания об истинном положении дел: Кирилл мертв, а спать Диана ложилась одна.

Но тогда кто в постели рядом с ней? Она ведь чувствует спиной другого человека, чувствует тяжесть второго тела на матрасе. Чувствует руку на своем бедре, в конце концов!

Сердце забилось сильнее, накатила паника, мысли заметались в голове в поисках решения. Теперь она даже не смогла бы убедить себя, что все еще спит и ей это снится…

Диана шевельнулась, пытаясь осторожно отползти. Давление на бедро усилилось, как если бы властный любовник попытался удержать ее. Она стиснула пальцы в кулак, сминая прижатый к груди край одеяла, нервно сглотнула, мысленно собралась и резко рванула вперед, чуть ли не выпрыгивая из кровати.

Ноги сработали хуже, немного запутались в одеяле, поэтому Диана едва не рухнула, но тренированное тело сумело сгруппироваться. Она подставила руки, спасая лицо, лишь слегка ударилась коленкой, наконец выбралась из одеяла, пружинисто вскочила на ноги, в один прыжок добралась до выключателя и врубила верхний свет.

Когда тот залил не слишком большую спальню, стало понятно, что в комнате Диана одна. А в кровати никого нет, хотя та была смята по всей площади: видимо, она спала очень неспокойно.

Убедившись, что угрозы нет, Диана выдохнула, мелко дрожа, и потерла ладонями сначала лицо, а потом и плечи. Неужели все-таки кошмар в кошмаре? Все казалось таким реальным и второго пробуждения не было… Но вариантов мало: или это сон, или в ее комнате невидимка. Второе маловероятно.

Она не стала выключать свет, только поменяла его на нижний, чтобы не так резало глаза. Прошла на кухню, включая по пути маленькие лампы и бра, щелкнула кнопкой чайника. Посмотрела на часы: двадцать минут третьего. Однако сна уже не было ни в одном глазу. Теперь, пока не рассветет, она спать не ляжет. Хорошая новость была в том, что до начала рассвета оставалось меньше получаса, а ей с утра никуда не надо вставать.

Диана заварила себе свежего чая, даже задумчиво посмотрела на холодильник: то ли поужинала скромно, то ли стресс провоцировал голод. Но в итоге она лишь налила в кружку чай покрепче и пошла в гостиную. Там можно включить телевизор, чтобы не было так тихо. Сейчас ведь вещание круглосуточное, да и масса фильмов в онлайн-кинотеатрах всегда к твоим услугам. Но лучше выбрать сериал: одной серии хватит, чтобы дождаться рассвета, а потом можно и лечь.

Однако едва Диана села на диван и включила телевизор, взгляд ее упал на стеллаж, на нижней полке которого так и осталась стоять нераспечатанная посылка. Не выпуская из рук чашку, она подошла к стеллажу, взяла коробку – та была достаточно небольшой, чтобы справиться одной рукой – и поставила на письменный стол.

Под светом настольной лампы и экрана телевизора Диана внимательно рассмотрела ее. Ни обратного адреса, ни имени отправителя. Даже обозначений курьерской службы нет. Только ее имя и адрес.

Что ж, как минимум, послание действительно предназначалось для нее, поэтому она аккуратно вскрыла коробку и заглянула внутрь. Чуть нахмурилась и осторожно вытащила из коробки небольшую шкатулку. Деревянная, довольно старая, кажется, даже потемневшая от времени – или просто покрытая темным лаком? – та вызывала смутное чувство тревоги. Никаких посланий внутри коробки не обнаружилось и, поставив шкатулку на стол, Диана медленно приподняла крышку, словно опасаясь, что из шкатулки кто-то выскочит.

Ничего подобного не произошло. Мелодия тоже не заиграла, как это бывает, когда открываешь музыкальную шкатулку. Даже петли зловеще не скрипнули. Шкатулка просто открылась, показывая свое содержимое.

Это были камни. Целая куча небольших, гладких, почти черных камней. Они казались довольно обычными, декоративными. Уж точно никак не драгоценными. Диана взяла один, погладила подушечкой большого пальца, взвесила на ладони, сжала в кулаке. Ничего примечательного не почувствовала.

Экран телевизора засветился ярче, кажется, там пошла какая-то реклама, но Диана не успела вникнуть. Дополнительный свет позволил рассмотреть внутреннюю поверхность крышки, отчего рука тут же потянулась ее захлопнуть.

На дереве был вырезан уже знакомый символ. Такой же кто-то нарисовал на старом могильном камне на заброшенном кладбище у озера, выбил на медальоне, который она недавно получила: две дуги, выгнутые в разные стороны и пересеченные длинной прямой линией, которую в свою очередь под прямым углом пересекала более короткая.

* * *

Медвежье озеро

Как это часто бывает, Влад сам не знал, отчего вдруг проснулся посреди ночи. Сердце гулко колотилось и в груди неприятно скребло, как если бы случилось что-то плохое, но он не мог сообразить, что именно. Должно быть, очередной дурной сон, который он не запомнил. Возможно, ему опять приснился погибший брат.

Влад сел на постели, обнимая руками колени и делая несколько глубоких вздохов. Это помогло немного нормализовать пульс, по крайней мере, он перестал колотиться в висках и ушах. Однако неприятное ощущение осталось.

Смартфон, лежавший на тумбочке рядом с кроватью, показывал двадцать минут третьего. Юля безмятежно спала. Вокруг было тихо и спокойно, но Влад чувствовал, что снова уснуть сейчас не сможет. Казалось даже, что он вполне выспался, а потому способен встать и заняться делами, но это, конечно, было обманчивое впечатление.

Откинув край одеяла, он осторожно вылез из кровати, стараясь не потревожить сон жены, надел махровый халат, сунул в карман сначала смартфон, а потом и ключ-карту, и тихонько выскользнул из номера. Мешать Юле очередным приступом бессонницы ему не хотелось, к тому же его мучила жажда, вот он и отправился на общую кухню. В такое время там вряд ли кто-то есть, поэтому у него были все шансы посидеть немного в тишине, что-нибудь почитать за чашкой чая, дожидаясь, пока снова захочется спать.

Расчет не оправдался. Влад вздрогнул от неожиданности, едва открыл дверь: посреди кухни стоял новый ночной администратор. Даниил, кажется. Парень просто застыл на месте, пялясь в дальний угол. Учитывая скромное освещение и опущенные рулонные шторы на окнах, угол тот был довольно темным, но Влад все равно сразу разглядел, что там никого нет. Как не было там ничего примечательного.

– Даниил, доброй ночи, – поздоровался он, не скрывая ноток удивления в голосе. – Вы чего тут стоите?

Парень повернул голову в его сторону, но ничего не ответил. Влад прошел к небольшому кухонному гарнитуру, проверил наличие воды в чайнике и щелкнул кнопкой. Даниил молчал.

– Я не хочу сказать, что у вас нет права отлучаться из холла во время дежурства, – добавил Влад, залезая в шкафчик в поисках пакетиков с зеленым чаем, – но не стоит уходить надолго без особой надобности.

Например, чтобы просто постоять в кухне без дела, думая неизвестно о чем. Владу вдруг пришло в голову, что парень мог прийти за кофе, но не разобраться с кофемашиной. В ее работе не было ничего сложного, но, если раньше с таким не сталкивался, можно и растеряться. Парень мог смотреть не в угол, как ему сначала показалось, а в экран смартфона, пока искал инструкцию. Он ведь видел его только со спины.

– Вам нужна?.. – Влад повернулся, собираясь предложить новенькому помощь, но того уже и след простыл. Странно, а ведь он даже не услышал, как открылась и закрылась дверь. – Чертов ниндзя…

Он вернулся к завариванию чая, думая о том, что манеры нового администратора оставляют желать лучшего: мог хотя бы поздороваться. Хорошо, что это ночной администратор. Все-таки в массе своей гости в это время спят, основная нагрузка по общению приходится на дневную смену.

Искупав в кипятке пакетик, Влад выбросил его, взял в руки кружку и повернулся, собираясь занять любимый столик, но от неожиданности дернулся, едва не расплескав на себя кипяток.

Он снова был не один. В том самом углу, в который, как казалось со стороны, пялился Даниил, стояла девушка. В ночной рубашке и халате, почти как он, только вот халат был не гостиничный. Впрочем, само по себе это не выглядело странно, поскольку люди могут привозить подобные вещи с собой, например, не зная, что халат окажется в номере, или просто предпочитая собственный.

Удивляло другое: девушка стояла лицом к стене и слегка раскачивалась взад-вперед. А еще что-то бормотала. Влад не сразу услышал, как будто она постепенно набирала громкость, и пока он не мог разобрать слова.

– Простите, вы кто? – позвал он. – Вам нужна помощь?

Девушка не отреагировала, продолжала мерно раскачиваться и что-то бормотать. Влад крепче стиснул ручку кружки, понимая вдруг, что тишина вокруг стала неестественной. Похоже, у него снова началось одно из тех видений, что заменили ему бессознательное рисование. Скорее всего, никакой девушки тут нет.

– Что вы говорите? Что вы пытаетесь мне сообщить?

Он осторожно шагнул к ней, вслушиваясь в монотонный голос.

– …Нашел ее… Он ее нашел… Нашел… Нашел ее… Он ее нашел…

– Кто нашел? – попытался выяснить Влад. – Кого нашел?

Девушка вдруг повернулась к нему, и пальцы сами собой разжались. Кружка рухнула на пол, расплескивая содержимое, а Влад шарахнулся назад, поскольку незнакомка стремительно двинулась к нему. Она была вся в крови, рубашка разорвана, а грудная клетка – раскрыта, словно девица сбежала со стола кардиохирурга.

– Он нашел ее! – крикнула она. – Нашел!

Влад думал, она его схватит, даже выставил вперед руки, пытаясь защититься, но через мгновение девушка просто исчезла, так и не коснувшись его. Остались лишь разлитый чай и расколовшаяся от падения кружка.

* * *

г. Шелково

Пашка снова бродил по квартире. Не то чтобы он часто делал это раньше, но последние пару ночей Уля привыкла просыпаться от звука чьих-то шагов. Поскольку чрезмерной слышимости из соседних квартир в их доме не наблюдалось, оставалось предположить, что в этот раз неприкаянно ходит под ухом именно он.

– Ну сколько можно? – тихо простонала Уля, неизбежно выплывая из сна. – Думала, хоть сегодня…

Она осеклась, широко раскрыла глаза, резко оттолкнулась от кровати и села, прислушиваясь и присматриваясь.

– Паша? – позвала нерешительно, хотя уже вспомнила, что он еще вечером ушел в ночную и вернуться никак не мог.

Но тогда чьи шаги ее разбудили?

По коридору за дверью спальни снова кто-то затопал. Как будто быстро пробежал, стуча по полу пятками. Так обычно бегают дети.

Но откуда в их квартире мог взяться ребенок?

Уля дотянулась до выключателя бра, висевшего над диваном, и включила свет. Звук за дверью не стих, вопреки ее ожиданиям, но теперь кто-то пробежал в другую сторону.

– Кто здесь?! – крикнула Уля, и голос ее прозвучал довольно жалко: как-то пискляво, напуганно.

Никто не отозвался, но звуки шагов стихли. Какое-то время она еще прислушивалась, а потом все же заставила себя вылезти из постели и пройтись по квартире, везде включая свет.

Никого. Может, это все-таки у соседей наверху? Мало ли… Может, въехали новые жильцы с ребенком, который бегает по коридорам как сумасшедший? А раньше ничего не было слышно не из-за хорошей звукоизоляции, а из-за тихих соседей?

Раз уж встала, Уля попила воды и сходила в туалет, после чего вернулась в постель, не забыв погасить везде свет. Последним выключила бра над диваном и улеглась. Снова какое-то время прислушивалась, скользя взглядом по темной комнате, но потом сонливость взяла свое: глаза закрылись.

Однако стоило начать погружаться в дрему, как что-то зашуршало. Прямо в комнате, совсем рядом. А потом послышался тихий плач. Это уже не было похоже на звуки из квартиры этажом выше. Уля снова распахнула глаза и обвела взглядом комнату, приподняв голову над подушкой.

Взгляд зацепился за темный угол. Обычно даже при выключенном свете ей не составляло труда рассмотреть, что там: света с улицы хватало. Но сейчас в углу как будто образовался сгусток тьмы. И тихий плач доносился именно оттуда.

Почувствовав, как кожа покрывается мурашками, Уля осторожно приподнялась на локте, вглядываясь в эту темноту. Та вдруг шевельнулась. Один раз, другой. А потом начала подниматься. Как будто до сих пор кто-то сидел в углу, а теперь вставал на ноги.

Вскрикнув, Уля потянулась к выключателю бра, но когда свет над диваном вспыхнул, в углу никого не оказалось.

Глава 14

19 июня, суббота

г. Шелково

На этот раз труп был свежим, поэтому гниющей плотью в квартире не пахло. Пахло кровью. И судя по интенсивности запаха, крови было много.

Едва переступив порог, Карпатский столкнулся с Соболевым. На этот раз напарник приехал первым и теперь торопился уйти, держа в руках пакет с недорогим смартфоном внутри.

– Ты куда? – поинтересовался Карпатский, на ходу пожимая ему руку в знак приветствия.

Соболев рассеянно ткнул пальцем в потолок и заявил:

– Пойду проверю кое-что, не могу на это смотреть. Поговори с парнем убитой девушки, он на кухне. Должен был уже взять себя в руки, ему Димыч успокоительного дал. Я скоро вернусь.

Карпатский кивнул, провожая его слегка удивленным взглядом. Хоть они и были знакомы давно, близко начали общаться всего с месяц назад, когда их посадили в один кабинет. Все это время Соболев производил впечатление человека с крепкими нервами и притупленной эмпатией. С такой работой, как у них, эмоции хочешь – не хочешь, а приходится приглушать, иначе сгоришь быстро. Но тут, видимо, проняло даже его.

Проняло и Карпатского. Это и в первый раз выглядело жутко, ни с чем подобным он не сталкивался за все двадцать два года службы в полиции, но во второй произвело еще большее впечатление. Поэтому Карпатский лишь заглянул в комнату, служившую в квартире спальней, поздоровался с Дмитрием Логиновым, выяснил, что убийство произошло еще ночью, и поспешил ретироваться, чтобы не смотреть на распотрошенную девчонку.

Парень, нашедший тело, и по совместительству сожитель жертвы, ждал на кухне. Сидел на табурете, широко расставив ноги, опираясь локтями на колени и нервно стискивая сцепленные в замок руки. Голова его была низко опущена, а потому Карпатский не мог видеть лицо, но зато слышал, как он то и дело шмыгал носом, то ли с трудом сдерживая слезы, то ли уже выплакав часть. На кухонном столе лежал пухлый бумажный пакет из пекарни. Запах свежей выпечки перебивал запах смерти, но от этого почему-то становилось только хуже.

– Здравствуйте. Старший оперуполномоченный майор Карпатский. – Он привычным жестом разложил удостоверение, но парень едва скользнул по нему взглядом и сразу снова опустил голову. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Да, конечно, – пробормотал парень чуть хриплым голосом и снова шмыгнул носом. – Задавайте.

– Как вас зовут?

– Павел. Ситник Павел Валерьевич.

– Кем вы приходитесь погибшей?

– Я… – он откашлялся, пытаясь справиться с голосом. – Мы жили вместе.

– Я правильно понимаю, что сегодня вы не ночевали дома?

– Да, на работе был. Ночная смена.

– Во сколько вы ушли и во сколько вернулись?

– У меня смена с восьми до восьми. Так что я где-то в половину ушел, а вернулся ближе к девяти. – Он кивнул на обеденный стол. – В пекарню заходил. Уля любит свежую выпечку… Любила.

– Дверь была заперта, когда вы вернулись?

Карпатский старался задавать вопросы максимально нейтральным тоном. Без нажима, но и без сочувствия. Его опыт показывал, что официальная манера общения часто помогает людям, только что пережившим утрату, держаться. Впрочем, работало это не со всеми, у некоторых вызывало резкое отторжение и злость.

На Павла Ситника его тон влиял положительно. По мере развития разговора он все больше собирался, даже немного выпрямился. Хотя, возможно, просто действовало успокоительное.

– Заперта. На ключ. Уля не запиралась на задвижку, когда я уходил в ночную, а ей утром не надо было вставать. Чтобы я мог сам войти и не будил ее.

– А где ее ключи, знаете?

Ситник кивнул и неопределенно махнул рукой в сторону прихожей.

– Там, в сетке. На комоде. Под зеркалом.

Карпатский отлучился ненадолго проверить: связка девушки лежала на месте.

– У кого еще есть ключи от вашей квартиры? – поинтересовался он, вернувшись в кухню.

– У хозяина, конечно. А там уж ему видней, кому еще он ключ дает.

– Давно вы сюда переехали?

Парень задумался ненадолго.

– Уже с полгода тут живем.

– В последнее время ничего подозрительного не происходило? Может, вы или ваша девушка замечали слежку? Или просто подозрительных людей рядом?

Ситник поднял на него какой-то немного шальной взгляд, как будто заранее знал, что Карпатский не поверит в то, что он собирается сказать.

– Уля звонила мне ночью. Около двух. Сказала, что в квартире что-то есть.

– Что-то?

– Я сам не сразу понял. Потом она сказала, что кто-то как будто ходит, даже бегает по квартире, а еще она видела нечто темное в углу и оно… плакало.

Карпатский слегка нахмурился, не понимая, к чему парень клонит, и тот активно закивал.

– Да-да, я знаю, звучит как бред! Я тоже сначала решил, что ей просто кошмар приснился, но Улька, знаете… Она не такая уж впечатлительная… была. А тут она чуть не плакала. Даже сказала, что это Юлька, должно быть.

Внутри что-то неприятно дернулось, в памяти сразу всплыл образ Юлии Федоровой, но вряд ли Ситник говорил о ней.

– Какая Юлька?

– Сестра у нее была. В детстве. Младшая. Погибла, когда ей было четыре, а Уле шесть. Они на площадке играли, во дворе. Мать заболталась с соседкой, а у девчонок мяч ускакал на дорогу. Вот Юлька за ним и побежала, сломя голову. Уля ее окликнула, но та проигнорировала. Как и маму. Выскочила прямо под колеса машины. Водитель фигачил с превышением, среагировать не успел.

Ситник развел руками, опять шмыгая носом.

– Вот так была сестра – и не стало. Несчастный случай, Уля уж точно была не виновата, но… все равно, понимаете, винила себя. Никогда о сестре не говорила, только однажды рассказала, как дело было. А второй раз я ее имя ночью и услышал. Уля сказала, что Юлька, наверное, за ней пришла.

– То есть раньше ей призрак сестры не мерещился? – уточнил Карпатский сдержанно.

Ситник покачал головой.

– Никогда такого от нее не слышал. Но последние несколько дней… точнее, ночей она жаловалась на звук шагов, который мешал ей спать. Сначала думала, что это я брожу, но я вообще не вставал. Потом целую ночь мне в гостинице спать не давала, уверяла, что по номеру кто-то ходит, а я предположил, что ходят в номере наверху.

– В какой гостинице? – на этот раз голос Карпатского прозвучал напряженно, и он ничего не смог с этим поделать.

– На Медвежьем озере. Мы ездили туда на пару дней.

– Когда?

– Да вот буквально вчера и вернулись. Утром.

– И там Ульяна жаловалась на то, что по номеру кто-то ходит?

Ситник кивнул.

– А вы что-нибудь слышали?

На этот раз он отрицательно мотнул головой.

– Честно говоря, я думал, у нее ПМС или что-то в таком роде. Ну, знаете, повышенная чувствительность, раздражительность… Но, когда она звонила мне ночью, я понял, что она действительно напугана. Я даже хотел отпроситься у начальства и приехать, но потом Уля написала, что позвонила подруге-соседке и та пришла с ней побыть.

Ситник вдруг помрачнел и снова сник, сгорбившись на табурете.

– Наверное, Анька ушла потом… Надо было приехать. Может, Улька была бы жива тогда. Кто мог это сделать с ней?

Он вопросительно посмотрел на Карпатского, но тот лишь напомнил, что расследование только начато. О том, что накануне нашли другой аналогичный труп, говорить не стал. Записал данные подруги-соседки, подозревая, что именно к ней и сбежал Соболев. Вероятно, обнаружил сообщение погибшей и номер в списке вызовов.

Напарник, как выяснилось минутой спустя, успел вернуться. Стоял в прихожей, явно слушая его разговор с парнем. Карпатский бросил взгляд на комнату, в которой продолжал работать эксперт, снова увидел залитое кровью постельное белье и понял, что если прямо сейчас не выкурит сигарету, то просто взорвется.

– Удивлен, что ты даже не попытался его прессовать, – тихо заметил Соболев. – В этот раз парень – самый подходящий кандидат в подозреваемые. Нашел тело, был с девушкой в отношениях – все, как ты любишь.

Он явно издевался, поэтому Карпатский не стал ни спорить, ни оправдываться, только выразительно посмотрел на него.

– Ладно, извини, – тут же сдал назад Соболев. – Просто у меня от такой жестокости крышу рвет. Ты когда-нибудь видел подобное? И сколько еще трупов нам ждать, пока Войтович соизволит усмотреть серию?

– А ты, как я посмотрю, в этот раз готов усмотреть ее сразу.

– Слушай, я, конечно, не люблю серийников, но тут даже мне все очевидно. Очень уж необычный способ убийства, а утечки после первого случая пока не было, чтобы подозревать имитацию. Так какие могут быть варианты?

Карпатский вздохнул, снова покосился на спальню, оглянулся на дверной проем кухни, в которой так и остался сидеть парень жертвы, и предложил:

– Пойдем покурим?

– Бросил я, – буркнул Соболев. – И тебе пора бы об этом подумать.

– Если я брошу, у кого ты будешь сигареты стрелять во время следующей любовной драмы? – не удержался от подначки Карпатский и поманил коллегу за собой на лестницу. Курить непосредственно на месте преступления ему казалось неправильным.

Соболев недовольно фыркнул, но ничего не сказал, просто пошел за ним на общий балкон. Карпатский на ходу достал из пачки сигарету, сунул в рот и поджег, вдыхая вместе с дымом свежий, еще не успевший раскалиться воздух.

– Что там соседка говорит? – поинтересовался он, опираясь руками на ограждение и глядя вниз. Двенадцатый этаж – снова немаленькая высота.

– Утверждает, что не приходила. Подтвердила, что Ульяна звонила ей среди ночи, но она ее послала. Причем, я полагаю, весьма красочно, судя по ее манере общения.

– А сообщение убитой своему парню ты ей показал?

– Обижаешь. Конечно, показал. Она удивилась, но показания не поменяла. Мол, понятия не имею, почему она ему так написала, я даже из кровати не выползла, тут же снова уснула. И, знаешь, мне кажется, она не врет.

– Интуиция? – насмешливо уточнил Карпатский.

– Да просто не вижу смысла ей врать. Как не вижу смысла ей убивать. Не тянет она на сумасшедшего маньяка, вскрывающего грудные клетки. Да и никакой связи с Кочергиным пока нет.

– Она могла что-то видеть, – предположил Карпатский. – Что-то, о чем не хочет теперь рассказывать. Как вариант. Кстати, а что с самим Кочергиным? Ты хотел побольше о нем узнать. Нашел чего?

Соболев недовольно поморщился и признался:

– Ничего полезного. Никакого криминала за ним не числится. Есть только одна некрасивая история с девушкой.

– Насколько некрасивая?

– Ну, встречались пару лет назад, потом она забеременела, а он жениться отказался. Настаивал на аборте. Девушка отказалась, они расстались, она родила. Кочергин, как я понимаю, никакого участия в ребенке принимать не захотел, а на алименты она не подала. Не успела. Видимо, что-то у нее в голове перемкнуло, и она попыталась покончить и с собой, и с ребенком. Оба выжили, но теперь ребенок у ее родителей, а она в больнице. Психиатрической. Вот когда все это случилось, Кочергин наш и свалил в Шелково.

Карпатский медленно выпустил изо рта очередную струйку дыма и тихо прокомментировал, неотрывно глядя на снующие по дороге машины:

– Права, стало быть, Марина.

– Какая Марина?

– Да так, коллега его. Тренер в «Олимпе». Сказала, что гнилой он был.

– Слушай, ну это такая ситуация… Парню двадцать два года, он к семье был не готов, а тут такое. Не каждый решится все бросить и жениться.

– Я женился, – меланхолично заметил Карпатский. – И мне было двадцать. Так что имею право считать его гнилым.

– Ты так сходу не суди. – Соболев поморщился. – У него свои обстоятельства. Тебе-то, наверное, родители помогали, а Кочергин в детдоме вырос.

– Ну да, у него обстоятельства, а девчонке одной все разгребать. Но это ладно, лирика. История, конечно, некрасивая, но маловероятно, что парня убили из-за нее. Будь это единичный случай, можно было бы покопать, нет ли у девушки неуравновешенного брата или отвергнутого, но сильно влюбленного поклонника. А теперь надо искать связь между Дмитрием Кочергиным и Ульяной Пановой. Где-то убийца должен был их найти. Проверь, не отдыхал ли Кочергин незадолго до смерти на Медвежьем озере у твоих друзей.

– Ты опять за свое? – слегка разочарованно протянул Соболев. – Ребята тут при чем?

– Вот и я хочу знать: при чем они тут. Потому что погибшая Ульяна Панова вместе со своим парнем буквально вчера вернулась с озера. И именно там она начала странно себя вести, слышать чьи-то шаги. А этой ночью она якобы еще и плач детский слышала.

Соболев тихо выругался, но пообещал проверить. Карпатский удовлетворенно кивнул и замолчал, делая очередную затяжку.

– И вот что еще важно, – задумчиво произнес он через какое-то время. – К обеим жертвам перед смертью приходила женщина. Во всяком случае, сосед Кочергина видел некую девушку, а сама Панова написала, что к ней пришла соседка. А что, если это одна и та же женщина?

Он вопросительно посмотрел на Соболева, и тот с сомнением скривился.

– Думаешь, все-таки соседка замочила обоих? Но фигура у нее совсем не спортивная, уж поверь мне…

– Я не говорю, что это должна быть именно соседка. Но это может быть одна и та же женщина.

– Как Панова могла обознаться и принять кого-то за подругу?

– Мы же не знаем, когда она написала сообщение. Может, услышала звонок в дверь, решила, что подруга все же пришла побыть с ней, написала парню, а свою ошибку поняла, только когда открыла дверь, но было уже поздно.

– Тогда откуда ты знаешь, что к ней приходила женщина? – парировал Соболев. – С тем же успехом мог быть и мужик. Я, честно говоря, слабо представляю себе женщину, способную совершить подобное.

– Мог, конечно, быть и мужик, – согласился Карпатский, хотя интуиция твердила, что первое предположение было верным. – Но к Кочергину точно приходила женщина. И кто-то пришел к Пановой, вероятно, действительно не соседка. И пока это наша единственная зацепка. А еще – озеро. Будь оно трижды проклято.

Глава 15

19 июня, суббота

г. Шелково

Они проторчали на месте преступления еще несколько часов в бесполезной попытке выяснить, кто же все-таки приходил к Ульяне Пановой незадолго до смерти. Увы, в этот раз на этаже не нашлось соседей, которым не спалось бы, поэтому никто ничего не видел. И не слышал.

Второе особенно удивляло. Убийство было очень жестоким. По мнению Логинова, даже нечеловечески жестоким. После осмотра тела он пришел к выводу, что как такового инструмента для вскрытия грудной клетки у убийцы не было.

– Это не работа хирурга, даже близко нет, – мрачно сообщил он, когда они вернулись с балкона в квартиру. – Из-за частичного разложения первого тела трудно было сказать наверняка, но теперь картина лучше видна. Да, чем-то был сделан надрез, довольно грубо, но потом… В общем, похоже, что убийца действовал руками. И судя по количеству крови, на момент вскрытия грудной клетки жертва еще была жива. Болевой шок и кровопотеря, скорее всего, и стали причиной смерти.

– Господи, жесть какая, – пробормотал Соболев. – И она снова не сопротивлялась?

– Даже не пыталась, – подтвердил Логинов. – В крови Кочергина мы не нашли ничего постороннего, может, в этот раз повезет больше. Ну… Либо сопротивление было подавлено как-то иначе.

– Как, например? – поинтересовался Карпатский.

– Иногда страх парализует не хуже седативного.

– Настолько, что она даже не кричала? – усомнился Соболев.

Логинов задумался и покачал головой.

– Нет, в таком случае кричать все же должна была.

Однако криков никто не слышал. Даже в соседних квартирах.

Еще одна потенциальная ниточка оборвалась почти сразу. Соболев позвонил Юлии Федоровой, попросил ее посмотреть, отдыхал ли у них недавно Дмитрий Кочергин. Федорова заявила, что человек с таким именем никогда в гостинице не селился. Карпатский не знал, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, хорошо, что озеро в этот раз ни при чем. С другой – где еще искать связь между погибшими, пока было непонятно. Придется копать и надеяться, что они найдут что-то прежде, чем убийца выберет и прикончит третью жертву.

Жара не облегчала задачу. Уже к полудню город раскалился, ветер полностью стих, стало трудно даже дышать, не то что думать. Подъезжая к отделению ближе к трем часам дня, Карпатский мог думать только о том, чтобы поскорее оказаться в кабинете, где есть кондиционер – старенький, простенький, но рабочий, – и снять рубашку, которой летом прикрывал наплечную кобуру, чтобы остаться в одной футболке. А еще хотелось пить. О кофе в такую погоду даже не думалось, мечталось только о ледяной воде из кулера.

– А завтра бурю обещают, – сообщил Соболев, когда они вылезли из машины в пекло открытого пространства парковки. – Представляешь? Чуть ли не месячную норму осадков, ураганные порывы ветра… Велели парковать машины подальше от деревьев и плохо закрепленных конструкций. Думаю вот теперь, где свою на ночь оставить. У меня рядом с домом куча деревьев.

– Они всегда это говорят, а потом ничего не происходит, – отмахнулся Карпатский. – Падает только то, что и так давно порывается. У тебя во дворе есть падающие деревья?

Он вопросительно посмотрел на напарника, но тот успел потерять интерес к теме надвигающегося стихийного бедствия, с любопытством глядя на что-то, находящееся позади Карпатского.

– Кажется, это становится уже традицией, – заметил Соболев, ухмыляясь.

– Ты о чем?

Соболев жестом предложил ему обернуться, но прежде, чем Карпатский успел это сделать, услышал знакомый голос:

– Добрый день, Вячеслав Витальевич.

Появление Дианы удивило и действительно напомнило ее недавний визит, когда она вот так же подкараулила их у отделения. Тогда ее сопровождал Савин, а сама она пришла, чтобы рассказать о его очередном вещем сне. Неужели сейчас причина та же? Ведь накануне они собирались встретиться за ужином.

Эти мысли успели промелькнуть в голове, пока Карпатский оборачивался, поэтому он сразу скользнул взглядом по парковке, прежде чем остановить его на Диане. Савина рядом с ее машиной на этот раз не обнаружилось, зато в руках девушка держала картонную коробку.

– И вам доброго дня, Диана Анатольевна, – улыбнулся Карпатский. Отсутствие Савина странным образом улучшило его настроение. – Что-то случилось?

Она посмотрела сначала на коробку в своих руках, потом на Соболева, который, глядя на нее, весьма странно улыбался. Тот тоже кивнул ей, поздоровался и остался стоять рядом, явно не собираясь никуда уходить. Многозначительный взгляд Карпатского Соболев тоже проигнорировал. Пришлось сказать прямо:

– Андрей, ты иди, я догоню.

– Да? – нарочито удивился напарник. – Ладно.

И все-таки отошел. Шагов на пятнадцать, не больше. Еще один выразительный взгляд снова проигнорировал, всем своим видом как бы говоря: «Где хочу, там и жду. Я ж вам не мешаю».

Карпатскому ничего не оставалось, кроме как повернуться к Диане и снова поинтересоваться, чем он может ей помочь.

– Вот, мне прислали это вчера, – она протянула ему коробку, и он машинально взял ее. – Ну как – прислали? Кто-то постучал в дверь и просто оставил это у порога.

– Когда? Вечером? – уточнил Карпатский. – До или после ужина с Савиным?

– Денис тут ни при чем, – с ноткой раздражения отмахнулась Диана. – Посылку принесли еще днем, когда я собиралась на тренировку. Просто я о ней забыла и вспомнила только ночью.

– Ночью? – удивился он.

Диана нахмурилась, как будто разозлилась на себя за оговорку, но все же пояснила:

– Бессонница вдруг напала, я сделала себе чай, пошла смотреть телевизор, набрела на коробку и вспомнила, что так и не заглянула в нее.

– Ясно. И что там такого, что вы решили отдать ее мне?

Карпатский попытался заглянуть внутрь, но коробка, видимо, открывалась каким-то хитрым образом, поэтому не поддалась.

– Там шкатулка. Старинная такая, резная. А внутри нее камни. Просто камни. Гладкие, почти черные. По-моему, декоративные. В общем, ерунда какая-то. Я бы не придала этому значения, но… – Диана набрала в легкие воздух, словно собиралась нырнуть, и добавила: – Там этот знак. На крышке, с внутренней стороны.

– Знак? – не сразу сообразил он. – Какой?

– Как на медальоне.

Последнее она произнесла уже довольно будничным тоном, но в ее голосе все равно послышался отголосок страха. Да и самому Карпатскому стало не по себе. Только этого не хватало!

– Я подумала, – продолжила Диана, – может, вы исследуете и шкатулку тоже? Вдруг там найдется что-то… Я, правда, трогала ее: доставала из коробки, открывала крышку.

– Хорошо, я попрошу эксперта посмотреть. Ваши отпечатки у нас уже есть, так что мы сможем их исключить.

Она кивнула и опустила голову, глядя на собственные руки. Карпатскому показалось, что она хочет сказать что-то еще, но почему-то не решается. Он коснулся ее плеча, сам не зная, что именно пытается донести этим жестом.

– Все в порядке? Или есть что-то еще?

– А вам кажется, что этого мало? – Диана посмотрела на него исподлобья. – Сначала медальон. Теперь шкатулка. Чего они от меня хотят? И кто это делает?

– Не знаю. Но мы постараемся разобраться. Езжайте домой и будьте осторожны. Если еще что-то…

– Я сразу к вам, – перебила она, натужно улыбаясь. – Спасибо.

– Да пока не за что.

Диана снова кивнула, на этот раз то ли соглашаясь с тем, что он пока ничего примечательного не сделал, то ли просто прощаясь. Соболеву, так и торчавшему в десятке метров от них, она тоже кивнула, прежде чем направиться к машине.

– Пригласи ее уже куда-нибудь, – огорошил Соболев, когда Карпатский с ним поравнялся.

Успевший погрузиться в мысли о шкатулке и о том, кто, почему, а главное – зачем прислал ее, он не сразу сообразил, о чем напарник толкует.

– Кого?

Соболев раздраженно закатил глаза и едва заметным кивком указал на как раз севшую в красную Мазду Диану, чем вызвал неподдельное возмущение Карпатского.

– Ты рехнулся, что ли?

– Чего это я рехнулся? Видно же, что она этого ждет. Ходит и ходит к тебе, а ты ни гудком, ни колесом…

– Она ходит по делу! – остудил его пыл Карпатский и несколько резче, чем требовалось, дернул на себя ручку двери в здание.

– Одно другому не мешает. Ты ей явно интересен… Уж не знаю, чем ты ее зацепил, но что-то, видимо, есть.

– Перестань. Она девчонка совсем…

– Молодая женщина, – назидательно поправил Соболев, открывая перед ним дверь их кабинета. – Которая предпочитает мужчин постарше. Не тупи, Слав, лови момент. А то она может и передумать. У красоток всегда есть выбор.

– А ты сам-то момент уже поймал? Предложение своей Кристине сделал?

Соболев оскорбленно поджал губы, и Карпатский удовлетворенно усмехнулся, проходя мимо него.

– То-то же…

– Вот что ты за человек? – возмутился Соболев, следуя за ним. – Так и норовишь по больному ударить. Или я тоже больное задел?

– Ты не в свое дело лезешь, – огрызнулся Карпатский, с некоторым раздражением опуская коробку на свой стол.

– О чем речь? – поинтересовался Дементьев, отрываясь от экрана ноутбука. Сегодня он работал за столом Соболева.

– Да вот, намекаю товарищу, что он девушке нравится и надо бы ее пригласить куда-нибудь, а он упирается, – усмехнулся Соболев, проходя прямиком к подоконнику и на ходу давая Дементьеву понять, что тот может остаться там, где сидел. – Наверное, считает, что недостаточно хорош для нее.

– Это-то здесь при чем? – возмутился Карпатский, снимая не только рубашку, но и кобуру: под кожаными ремешками давно все взмокло. – Если ты считаешь, что недостаточно хорош для Кристины, это еще не значит, что у всех такая проблема.

– Ты меня с собой не сравнивай! – Соболев присел на край подоконника и скрестил руки на груди. – А Диану с Кристиной. И я тебе не про предложение говорю, а про свидание. Оно, знаешь ли, ни к чему не обязывает.

Карпатский недовольно фыркнул, наливая себе воды, потом залпом осушил больше половины кружки, аж зубы заломило и горло заныло. Облегченно выдохнул и неожиданно для самого себя признался:

– Ну какое свидание, Андрей? Я уже не помню, что на них делают. Да и сейчас, наверное, все как-то иначе происходит, я давно отстал от этого поезда.

Брови Соболева удивленно взмыли вверх.

– Ты меня пугаешь, Слав. Ты когда развелся?

– Осенью десять лет будет.

– Только не говори, что у тебя после жены женщин не было.

Карпатский мрачно зыркнул на него и буркнул:

– При чем тут женщины? Женщины были. Свиданий не было.

– Это как?

– Да вот как-то так все неромантично складывалось, прикинь? – Он резким движением опустил чашку на стол. – Без свиданий, цветов и конфет.

– Ну, если таков твой стиль… – задумчиво протянул Соболев.

– Определенно таков, и Диане он не подойдет. Все, закрыли тему. А то твой приглашенный эксперт уже уши развесил, рискуем оказаться в очередной книжке его супруги.

Карпатский указал на Дементьева. Тот действительно с интересом следил за их перепалкой, подпирая голову рукой и загадочно улыбаясь.

– Если бы Оля была здесь, вы бы туда, без сомнения, угодили, – нагло заявил он. – А я могила, вы что! Так что там с Кристиной? И Диана – это та самая, Стрелецкая?

Карпатский постарался взглядом донести до Соболева простую мысль: «Еще слово про Диану, и я тебя пристрелю». Напарник, по всей видимости, ее считал, поскольку вторую часть вопроса проигнорировал.

– Кристина – это девушка моя.

– Которой давно пора сделать предложение? – предположил Дементьев.

– Да, но не все так просто!

– А в чем сложность? Она замужем?

– Нет, уже в разводе.

– Не любит тебя?

– Вроде любит.

– Ты ее не любишь?

– Да люблю я ее! – на последнем вопросе Соболев заметно вышел из себя, и Карпатский удовлетворенно хмыкнул.

– Тогда я не понимаю, в чем проблема. Ты, вроде, тоже в разводе.

– Да не в этом дело!

Соболев вдруг осекся, как-то совсем иначе посмотрел на Дементьева и оживился.

– Слушай, а вот ты, наверное, сможешь понять. Я про твою Ольгу-Марину почитал немного. Она крутая, да?

– Весьма и весьма, – с явным удовольствием подтвердил Дементьев.

– Тиражи, переиздания, экранизации, поклонники… – перечислил Соболев. – В соцсетях я нашел три независимых и довольно многолюдных фан-клуба. Денег, наверное, зарабатывает немеряно.

– Да уж побольше, чем я, – вздохнул Дементьев.

– Насколько больше?

– В месяц как я за год.

– Серьезно?

Дементьев задумался и кивнул.

– Где-то так. На исследованиях необъяснимого много не заработаешь.

– Она тебя чуть старше, но красотка и выглядит лет на десять моложе, – продолжил Соболев.

– Когда постарается, то и на все пятнадцать. А ты это все к чему?

– Хочет узнать, не чувствуешь ли ты себя рядом с ней неполноценным, – вставил Карпатский, достав из стола пару новых латексных перчаток, и взялся за вскрытие врученной Дианой коробки. Очень уж хотелось взглянуть на загадочную шкатулку.

– Не то чтобы неполноценным! – поправил Соболев недовольно. – Но как бы… не подходящим ей, что ли?

– Неполноценным я себя точно не ощущаю, – заявил Дементьев уверенно. – Я занимаюсь делом, которое люблю, и делаю его хорошо, насколько могу. То, что за него не платят так, как за популярные романы, не моя вина. И не ее. А насчет того, подхожу я ей или нет… Ты прав, она крутая. Известная, популярная, обожаемая многими, красивая, со своими сложностями и странностями, конечно, но чудесная, талантливая, умная и весьма состоятельная женщина. И если она меня выбрала, то кто я, блин, такой, чтобы с этим спорить? По крайней мере, я точно знаю, что любит она меня, а не мои деньги. Многие ли мужчины могут этим похвастаться?

Карпатский видел, что Соболев всерьез задумался, услышав это. Он и сам призадумался, но мысли быстро переключились на шкатулку, которую наконец удалось извлечь из коробки. И как ни странно, не только его внимание сразу переключилось на нее.

– Что это? – поинтересовался Дементьев уже совсем другим тоном, куда более серьезным и даже слегка встревоженным.

– Шкатулка, которую прислали Диане Стрелецкой, – объяснил Карпатский, пытаясь поднять крышку. Та не поддалась. – Странно, Диана сказала, что там внутри камни и такой же знак, как на медальонах, присланных ей и Федоровой, но… шкатулка не открывается.

Он встряхнул ее, и содержимое громыхнуло внутри.

– Но судя по звуку, там действительно камни. Странно… Может, тут какой-то потайной замок?

Карпатский покрутил шкатулку в руках, пытаясь разгадать секрет, а Дементьев тем временем вылез из-за стола и подошел поближе, разглядывая ее.

– Мне кажется, эта шкатулка была в нашем гостиничном номере, когда мы въехали. Оля ее видела. А потом одна из горничных забрала ее.

– Уверены, что это та же шкатулка? – нахмурился Карпатский.

– По описанию похожа, но, если вы разрешите сфотографировать и отправить жене, я скажу наверняка.

Карпатский не стал возражать, а Соболев тем временем полез в сейф и достал из него смартфон Кочергина. На его вопросительный взгляд пояснил:

– По-моему, я тоже видел эту шкатулку. Когда изучал содержимое телефона первой жертвы.

Он потыкал пальцем в экран и вскоре продемонстрировал Карпатскому фотографию, явно сделанную в квартире погибшего парня: узнавался рисунок столешницы на кухне. Фотографировали саму шкатулку. И это действительно была та же самая шкатулка.

– Да, это она, – тем временем подтвердил и Дементьев. – Оля ее узнала.

– Она уверена? – мрачно уточнил Карпатский. Ему это очень не нравилось.

– Поверьте, моя жена в силу некоторых обстоятельств всегда внимательна ко всем шкатулкам. Это она.

– Если окажется, что Панова и Ситник жили в том же номере, в который заехали Володя с женой, то мы нашли нашу связь между жертвами, – заметил Соболев.

– Вот только непонятно, как старая шкатулка может быть связана с двумя жестокими убийствами, – растерянно пробормотал Карпатский.

– Я могу предложить вам несколько версий, – усмехнулся Дементьев. – Но вам они не понравятся.

Глава 16

19 июня, суббота

г. Шелково

От своих мыслей Влад отвлекся, лишь когда Юля коснулась его руки и тихо заметила:

– Мы приехали.

Он встрепенулся, выглянул в окно, убедился в том, что они действительно уже находятся в небольшом коттеджном поселке, расположенном недалеко от Медвежьего озера и их гостиницы, встретился взглядом с Игорем в зеркале заднего вида. Водитель-телохранитель, как всегда, был невозмутим и молчалив, но его глаза безмолвно интересовались: «Остаемся или едем дальше?»

– Да, извини, что-то я задумался, – улыбнулся Влад, поворачиваясь к Юле и отстегивая ремень безопасности.

– Интересно, о чем? – напряженно уточнила та, тоже выбираясь из машины. – Ты весь день сам не свой.

Влад почувствовал легкий укол совести. Он опять не торопился рассказать жене о ночном видении, что было, безусловно, неправильно. Но в этот раз он молчал не только из желания оградить ее от пугающей новости. Он и сам пребывал в таком шоке от увиденного, что не мог об этом говорить.

Однако сейчас, как ему показалось, Юлю тревожило не возможное утаивание какой-то важной информации, а его впечатление о ее отце. С утра они оба, как обычно, занимались каждый своей работой, поэтому виделись урывками, вместе только позавтракали, но даже тогда каждый больше смотрел в свой смартфон, нежели на другого. А потом пришло время ехать в Шелково, чтобы встретиться за обедом с отцом Юли. Вот тогда-то она наверняка и заметила неладное в его поведении, но, скорее всего, связала это с предстоящей встречей.

Отец Юли предсказуемо не вызвал у Влада восторга. Полноватый, лысоватый, он то ли очень нервничал и оттого суетился, то ли был суетливым по жизни. Особо шикарных ресторанов, к каким они привыкли в Москве, в Шелково не имелось, а для встречи с отцом Юля и вовсе выбрала средний, в который иногда ходила прежде, еще до встречи с Владом, но Андрей Николаевич явно чувствовал себя не в своей тарелке даже в нем. Он нарочито внимательно рассматривал посуду, обстановку, а когда им принесли меню, принялся цокать языком и качать головой.

– Как же это дорого все, ты посмотри! – вздыхал он. – Что в этот салат такого положили, что он столько стоит? Да на эти деньги можно полноценный обед организовать! А фокачча – это что?

– Это хлеб такой, – улыбнулась Юля. – Лепешка. Ты не волнуйся из-за цен, бери, что хочешь. Мы же тебя пригласили, так что все оплатим.

– Да? Вот спасибо… Но я даже не знаю, что здесь взять, я ж такое не ем обычно.

Юля принялась изучать меню вместе с ним, предлагая то одно, то другое, старательно описывая блюда, хотя в меню были вполне исчерпывающие фотографии. Влад почувствовал, что начинает раздражаться, но усилием воли заставил себя промолчать, не желая огорчать жену. Понимал, что для нее это важный момент.

Когда к ним подошел официант, Андрей Николаевич демонстративно дернулся и все же отказался делать заказ самостоятельно, предлагая Юле сделать это за него. Та немного растерялась, пробормотав, что не знает его вкусов, и тогда Влад взял инициативу на себя, выбрав несколько общих закусок, салаты и большую пиццу. Юля благодарно улыбнулась ему.

Но и дальше Влад в основном молчал. Не только потому, что его мысли занимала окровавленная девушка, но и из нежелания портить мероприятие. А отец Юли продолжал время от времени продавливать тему денег и их исключительного финансового положения. На фразе: «Повезло тебе, Юлька, выйти замуж за богача, можно теперь всю жизнь по ресторанам шиковать, а не пахать, как нам с твоей мамкой» Влада едва не прорвало, но Юля вовремя накрыла его руку своей, слегка сжала и заметила, что ей с ним повезло совсем по другим причинам. И он промолчал, но про себя решил, что с Андреем Николаевичем все понятно: тот, по всей видимости, действительно собрался тянуть из Юли деньги.

До самого конца обеда Влад вступал в разговор, только когда он касался нейтральных тем. Юля хорошо его чувствовала, а потому наверняка все поняла и теперь интересовалась его мыслями, поскольку хотела вызвать на разговор и как-то сгладить произведенное отцом впечатление.

– Да так, о делах, – отмахнулся Влад, не желая затевать этот разговор сейчас. – Я тебе потом расскажу. Давай не будем отвлекаться.

И он подтолкнул ее в сторону дома, который они приехали посмотреть, и ожидающего у калитки риэлтора – невысокой крашеной блондинки лет пятидесяти, старательно поддерживающей моложавый вид с помощью косметологических процедур. Та радушно улыбнулась им, представилась Маргаритой и предложила без лишних проволочек пройти в дом.

Тот был великоват даже на взгляд Влада. Стиль внутренней отделки и интерьера можно было условно назвать «дорого-богато», что ему тоже не очень-то нравилось. Он предпочитал современный лаконичный дизайн без лишних элементов, с четкими линиями и контрастными цветами, использованием дерева и металла, а не лепнину с завитушками и мебель в духе Лувра. Но из предлагаемых поблизости вариантов этот выглядел наиболее адекватно: в хорошем состоянии, со всей необходимой мебелью и техникой, поэтому Влад выбрал его для первого просмотра.

Судя по выражению лица Юли, она тоже была не в восторге от «дворца». Возможно, уже мысленно представляла, как пригласит сюда отца на чашку чая и что он об этом скажет. Подумав это, Влад поймал себя на желании снять дом только ради шока Андрея Николаевича.

Маргарита заливалась соловьем, рассказывая о преимуществах дома и его расположения, о количестве спален и наличии бани-сауны. Улучив момент, Юля тихонько поинтересовалась у Влада:

– Тебе это правда нравится?

– Здесь весьма ограничено предложение. Это лучшее из того, что мне удалось найти. – Он пожал плечами. – И потом, это же ненадолго. К концу летнего сезона мы все равно вернемся в Москву, потому что загрузка гостиницы снизится, а процессы наладятся. Так что это на два, максимум три месяца. А в нашей нынешней комнате у меня уже клаустрофобия развивается.

Юля смущенно рассмеялась и кивнула, соглашаясь с его доводами.

– А из кухни есть выход на террасу, – сообщила тем временем Маргарита. – Там чудесная зона отдыха и оборудование для гриля. Посмотрите?

– Я хотела бы посмотреть сад, – заявила Юля, указывая на противоположную сторону дома.

– Иди смотри, а я гляну террасу, – предложил Влад.

Юля согласилась, и они разделились. Маргарита, конечно, увязалась за ним, вероятно, предполагая, что именно он платит, а потому и решает. Влад не возражал. Сделал несколько комплиментов террасе, а потом сказал, что ему нужно позвонить. Маргарита сразу деликатно отошла в сторонку, и Влад набрал номер Соболева. Следовало сделать это еще утром, но поначалу Влад попытался самостоятельно найти информацию о возможном убийстве в новостях, потом закрутился с делами, а после не хотел звонить в присутствии Юли.

Тон ответившего на звонок Соболева показался несколько напряженным, и Влад без лишнего хождения вокруг да около поинтересовался:

– Скажи, тебе что-нибудь говорит образ женщины, убитой, скорее всего, в собственной постели весьма жестоким образом?

– Насколько жестоким? – осторожно уточнил Соболев.

– Словно ей сердце пытались вырвать.

В трубке послышались тихие ругательства, после чего Соболев уточнил:

– Ты опять что-то видел? Когда?

– Этой ночью. Та женщина… скорее, девушка, молодая совсем, стояла на кухне для персонала и бормотала что-то вроде: «Он ее нашел». Это может быть вам как-то полезно?

– Возможно. Я сейчас пришлю тебе фотографию. Скажешь, та это женщина или нет.

Посмотрев присланный файл, Влад вернулся к разговору:

– Нет, это точно не она.

– Вот черт, значит, есть еще…

– У вас там что, опять маньяк?

– Предположительно. Можешь еще кое-что проверить для меня? В вашем отеле на днях отдыхали Ульяна Панова и Павел Ситник. В каком номере они жили?

– Мы сейчас не на озере, но скоро будем и посмотрим. Это важно? Ульяна Панова – это погибшая девушка?

– Да и да. Панову убили этой ночью, примерно, как ты описал. А накануне мы нашли тело парня с похожими увечьями, только он был убит с неделю назад.

– Он тоже отдыхал у нас? – напряженно уточнил Влад.

– Нет, это я выяснил у Юли еще утром, но между жертвами, возможно, есть другая связь. Шкатулка.

По спине, невзирая на жару, пополз неприятный холодок.

– Какая шкатулка?

– Сейчас пришлю тебе фотографию. Посмотри, видел ли ты ее раньше.

Влад снова открыл присланный файл и на какое-то время замер, глядя на знакомую вещицу. Когда он наконец приложил динамик к уху, Соболев спросил:

– Эта та шкатулка, которую вы нашли в подвале? И которая потом загадочным образом пропала?

– Откуда ты знаешь?

– Дементьев рассказал, они с женой ее уже опознали. Так это та шкатулка, ты подтверждаешь?

– Да, это она. Откуда она у вас?

– Ее прислали Диане Стрелецкой. Так что нам очень важно знать, не останавливались ли Панова с Ситником в том же номере, в который потом въехали Дементьев с супругой. Мы, конечно, еще спросим самого Павла, но сам понимаешь: не факт, что он вспомнит, была ли шкатулка в номере, а так хоть какая-то зацепка будет. В смартфоне погибшего парня есть фото шкатулки, сделанное у него дома. Если подтвердится, что Пановой шкатулку тоже на время подкинули, то это явная связь. И это делает Диану возможной следующей жертвой. Она, кстати, заявила, что открыла шкатулку. Как я понимаю, только ей и удалось это сделать.

– И что там внутри?

– По ее словам, камни. Мы теперь хотим пригласить Диану, чтобы она показала, как ей удалось…

– Не надо, – взволнованно перебил Влад.

– Что не надо?

– Снова открывать шкатулку.

– Почему? Мы хотим убедиться, что там на внутренней стороне крышки действительно тот символ. Диана сказала, он такой же, как на медальонах.

– Тем более не надо ее открывать. Лучше подумайте, как ее защитить.

– Диану? Тут все просто: судя по всему, обе жертвы сами впустили убийцу. Мы предупредим Диану, чтобы она этого не делала. Она девушка разумная, послушается.

– Вы опять не понимаете, с чем имеете дело, – возмутился Влад.

– А с чем мы имеем дело? – с вызовом поинтересовался Соболев.

– Сам подумай! Мы с Юлей не смогли открыть шкатулку, Ольга тоже – и мы все в порядке. Зато, вероятно, еще по меньшей мере двое контактировали с ней – и погибли. Что, если Диана не единственная, кто смог открыть шкатулку?

В динамике повисло тягостное молчание, после которого Соболев тихо уточнил:

– Так от чего, по-твоему, нам надо защищать Диану?

– Не знаю. От демонической сущности или какого-то колдовства…

– Ты хочешь, чтобы я это сказал Карпатскому?

– Я хочу, чтобы вы пока не открывали шкатулку. И не вытаскивали оттуда камни. И проверьте, нет ли камня в доме погибшей девушки. Небольшого, гладкого, почти черного…

– Похожего на декоративный, знаю. Хорошо, проверим.

Маргарита нетерпеливо напомнила о своем существовании, сообщив, что у нее скоро еще один просмотр, поэтому Владу пришлось свернуть разговор и отправиться на поиски Юли.

Та обнаружилась за территорией участка. Стояла на углу, там, где центральный проезд пересекала поперечная линия, на которой располагались другие дома. Когда Влад окликнул ее, она повернулась, улыбнулась и сначала радостно пошла навстречу, а потом вдруг замахала руками, зовя подойти к ней.

– Ты не представляешь, кого я встретила! – заявила Юля возбужденно, когда он приблизился. – Помнишь, я говорила тебе о женщине, которая иногда гуляет у озера? Оказывается, она живет рядом. Вот, познакомься!

Юля потянула его за руку, довела до угла и растерянно оглянулась, ища взглядом обещанную даму. Однако той нигде не оказалось.

– Куда она делась? – пробормотала Юля и, кажется, хотела позвать знакомую, но запнулась. – Вот же ж! Опять не спросила, как ее зовут. И все же, куда она ушла? И почему? Ведь только что стояла прямо здесь!

Юля прошлась по линии, крутя головой в поисках то ли пропавшей женщины, то ли открытой калитки, но не нашла ни того, ни другого и вернулась к Владу.

– Странно как… – протянула она.

Влад не мог с этим поспорить. И по его мнению, это было не только странно, но и тревожно. О загадочной пожилой женщине, живущей где-то здесь и периодически гуляющей у Медвежьего озера, он слышал с тех пор, как приехал, когда погибла Юлина помощница, а ее саму обвинили в убийстве. Юля несколько раз встречала ее, болтала с ней, и та почти всегда умудрялась сказать что-нибудь полезное для расследования очередного происшествия.

Смущало то, что больше никто ее не видел. И сейчас, когда она испарилась буквально в мгновение ока, это выглядело совсем уж ненормально.

– Я ведь сказала ей, что хочу вас познакомить, когда ты появился, и она ответила, что будет рада. Мне даже показалось сначала, что она пошла за мной. Ты ее видел?

Юля взволнованно посмотрела на него, и Влад был вынужден покачать головой.

– Наверное, она стояла за поворотом, – предположил он. – И на самом деле не хотела со мной знакомиться, вот и сбежала.

Влад и сам не верил в эту версию, но не хотел сейчас расстраивать жену предположениями о том, что она галлюцинирует. Или видит призраков.

Однако Юлю ему тоже убедить не удалось: она с сомнением нахмурилась, но ничего не сказала. Влад попытался переключить ее внимание:

– Ну так что, как тебе здесь? Берем? Или поищем еще?

Юля посмотрела на дом, на застывшую неподалеку Маргариту, снова на Влада и улыбнулась.

– Думаю, на два-три месяца можно поселиться и тут. Даже интересно ради разнообразия.

– Отлично, пойду обрадую человека. А потом мне нужно будет тебе кое-что рассказать.

* * *

Медвежье озеро

С самого утра субботы Денис отметил, что гостиница на Медвежьем озере постепенно набирает обороты. По сравнению с его первым визитом после официального открытия народу стало гораздо больше. Когда сидишь в номере, это не так заметно, ведь все окна выходят на лесной массив, отделяющий озеро от шоссе, с этой стороны здания довольно тихо. Но стоит выйти на улицу, к самому озеру, как сразу становится шумно и весьма людно.

Благодаря хорошей погоде, большинство гостей проводило здесь почти весь световой день. Мест на площадке для загара хватало не всем, поэтому многие располагались на одеялах и специальных подстилках по берегам. В основном люди просто загорали, но самые отчаянные еще и купались, несмотря на запрещающие таблички. После полудня компании начинали оккупировать беседки с мангалами. Кто-то играл в бадминтон, кто-то с мячом, а другие просто перекидывали друг другу тарелку. Носились, хохотали и кричали дети. Летняя жизнь выходного дня кипела и бурлила.

Все стихло только к вечеру. Оказавшись вновь на улице в половине седьмого, когда солнце опустилось за здание и озеро накрыла тень, Савин с удивлением обнаружил, что на берегу уже никого нет. То ли народ утомился за день, то ли к этому времени у воды стало больше комаров, но снаружи, как сначала показалось, не осталось вообще ни одного человека.

Потом он все-таки приметил уже знакомую парочку: Алекс Найт с подружкой снимали видео. Алекс шел по тропинке вдоль озера, что-то артистично рассказывая на камеру, девушка-оператор перед ним пятилась спиной вперед. Савин невольно задержал взгляд на ней, любуясь формами и пропорциями. По его мнению, столь популярные среди девушек легинсы очень мало кому шли, но она определенно могла себе их позволить. Ее трудно было назвать худышкой, девушка была скорее спортивной с сильными ногами и накачанной попой и, очевидно, очень этим гордилась, поскольку с удовольствием демонстрировала облегающей одеждой. Майка с широкими бретелями оставляла открытыми сильные руки, покрытые яркими татуировками. Это, пожалуй, несколько портило впечатление: Савин не любил татуировки на женщинах, особенно крупные. Но в целом он должен был признать, что девушка все же была слишком хороша для Алекса Найта.

Он какое-то время наблюдал за ними с крыльца, а потом отвлекся, услышав рядом пиликанье чьего-то смартфона. Повернув голову, Савин обнаружил в нескольких метрах от себя Даниила, регистрировавшего его при заезде. Парень тоже следил за парочкой блогеров, но делал это более скрытно: старался слиться с кустом сирени, растущим перед зданием гостиницы. Савин и не заметил бы его, если бы не сигнал какого-то уведомления.

Помедлив пару секунд, он все же неторопливо направился к кусту, надевая одну из самых располагающих своих улыбок.

– Привет! Не знал, что ты работаешь и сегодня тоже. Думал, у вас график ночь через ночь. Или у тебя продолжается стажировка?

Даниил в первый момент невольно вздрогнул, словно не ожидал, что его обнаружат, а потом тоже доброжелательно улыбнулся.

– Да нет, сегодня я не работаю, но я здесь еще и живу. По крайней мере, пока. Юлия любезно предоставила мне комнату. Я ведь только приехал в Шелково, еще не нашел себе здесь жилье.

– Ясно. Значит, ты просто воздухом дышишь? – невинным тоном поинтересовался Денис. – Или интересуешься работой Найта?

Улыбка Даниила стала смущенной, как у человека, пойманного на чем-то непристойном. Он неловко пожал плечами.

– Да я просто присматриваю за ним. Юлия сказала, что он потенциальная проблема. А я не хочу проблем там, где работаю. Вот и все.

Денис понимающе кивнул и снова повернулся туда, где блогер продолжал что-то вещать на камеру. Стало вдруг очень интересно, что же он там говорит, но до них с Даниилом долетали лишь обрывки фраз, не складывающиеся в нечто цельное. Им оставалось только гадать.

Глава 17

19 июня, суббота

Медвежье озеро

– Могу я вам еще что-то предложить? – вежливо поинтересовалась официантка, забирая со стола пустые тарелки. – Может быть, кофе? У нас восхитительные десерты и очень вкусное мороженое!

Алекс залпом прикончил содержимое пузатого бокала, резким движением поставил его на стол и покачал головой.

– Повтори, – только и смог выдавить он, постучав по бокалу ногтем.

– Закуски посмотрите или так знаете, что принести? – послушно уточнила девушка, но он почувствовал, как ее тон похолодел на пару градусов.

– Лимончик принеси, – велел Алекс, уставившись на нее мутными глазами. Девушка была красивая, темноволосая, со слегка раскосыми глазами, как у всех азиаток. Надо же, а по-русски шпарит не хуже местных. Впрочем, может, она тоже вполне себе местная. – И коньяка сразу две порции, чтобы тебе лишний раз не бегать. Лады?

Она кивнула и унесла прочь нагруженный посудой поднос, оставив его за пустым столом. Алекс вздохнул и потянулся за смартфоном, но ничего интересного в интернете не обнаружил: последнее видео уже собрало все сливки просмотров и комментариев, новые теперь появлялись редко, а он проверял их совсем недавно. Старые видео комментировали и того реже, хотя просмотры исправно росли. За те десять минут, что он не заходил в свой профиль, успел появиться лишь новый «палец вниз», на что Алекс только презрительно фыркнул и пробормотал себе под нос:

– Козлы завистливые, мать их…

Ничего, новое видео уже на подходе, и это будет бомба не хуже первых «Городских легенд Шелково» – так он назвал серию выпусков, посвященных маньяку, орудовавшему в городе четыре года назад.

Вот только тогда ему не было так муторно от собственной работы. Он просто вовремя оседлал волну хайпа и не чувствовал вины. Теперь же он продал душу дьяволу за эксклюзив, но тут уж ничего не сделаешь: работа такая. Решение, которое ведет к популярности, не может быть неверным. Ведь популярность – это то, ради чего идут в блогеры. Ну, еще ради монетизации, но она напрямую зависит от популярности, так что все в итоге сводится к ней. В конце концов, сам он никого не убивает.

Отложив смартфон, которому оказалось нечем его развлечь, Алекс обвел взглядом ресторан. Алиса, коза, уже сбежала в номер, заявив, что не хочет пялиться на его пьяную рожу. Ха! Как жрать за его счет дорогущих лангустинов под игристое, так рожа вполне годится, а как наелась – сразу нос воротит. Бабы! Все они такие, меркантильные суки… Только Настя была другой, кажется, действительно любила его, да только где она теперь?

Алекс пьяно вздохнул и покачал головой, чувствуя, как привычно заныло в груди. Где там эта чертова азиатка с коньяком?

Он повернулся на стуле, ища официантку взглядом, но вместо нее нашел совсем другого человека. Алекс сразу узнал ее: это была Марина Вранова, писательница. В свое время он увлекался ее романами, а когда они стали перекликаться с реальными событиями, например, с тем дьявольским приложением, что искало чудовищ, даже выпустил небольшое расследование на этот счет. Но тогда ему не удалось подобраться к ней достаточно близко, да и сам он был еще неопытным неофитом, а потому видео получилось довольно плоским, вялым, с кучей плохо поданных домыслов. Успеха не имело, потерявшись в массе других подобных. А теперь судьба, кажется, давала ему второй шанс.

Алекс снова схватил смартфон, встал из-за стола – слишком резко, а потому качнулся так, что едва не упал, – и включил запись.

– Друзья, вы только посмотрите, кто у нас тут! Российская королева мистики и ужасов – Марина Вранова! Ее, по всей видимости, тоже влечет колдовская аура Медвежьего озера…

Слова прыгали на язык легко, все-таки опыт, как говорится, не пропьешь, а вот сам язык подводил: заплетался и еле ворочался, отчего речь получалась нечеткой. Да и рука со смартфоном оказалась не так тверда, как он привык: удивленное и заметно раздосадованное лицо Врановой плавало по экрану, то и дело выходя за его пределы.

– Марина, скажите, вы планируете описать это место в новом романе? Какой сюжет вас заинтересовал? Это будет история про проклятые записи? Или про скрывающуюся в лесах ведьму? Может, про убийцу в джутовой маске? Почему вы молчите? Поделитесь с нами планами! Может, это будет новая история про шкатулку?

Перед ним вдруг вырос высокий мужик, грудью закрыв писательницу, оставшуюся сидеть на месте.

– Так, парень, иди-ка отсюда со своей камерой, – велел мужчина, прежде сидевший напротив Врановой. Муж, должно быть.

– Чего это? – возмутился Алекс. – Я имею право снимать, у нас свобода слова!

– Про неприкосновенность частной жизни слышал что-нибудь? Снимать человека без его разрешения ты права не имеешь, ты даже не журналист. Так что иди отсюда, пока я не вызвал полицию.

– Ты меня полицией не пугай! – велел Алекс и попытался навести камеру на его лицо, но мужчина проворно выхватил смартфон у него из рук и остановил съемку. – Эй, отдай! Это мое!

Алекс попытался дотянуться до смартфона, но мужик держал его на расстоянии вытянутой руки и что-то делал, тыкая пальцем в экран. Сделав задуманное – скорее всего, удалив запись, – вернул гаджет сам.

– Иди отсюда, если не хочешь, чтобы я его тебе разбил, – добавил он угрожающе.

– Сядешь за порчу личного имущества! Он дорогой!

– Да прям, сяду! В крайнем случае, стоимость возмещу. И то, если сможешь доказать, что это я его разбил, а не ты сам уронил по пьяни. Так что иди, не зли меня.

Он бесцеремонно развернул Алекса и подтолкнул обратно к его столику, на который официантка как раз ставила два бокала коньяка и тарелку с порезанным лимоном. При этом она напряженно наблюдала за их конфликтом.

Алекс махнул рукой и плюхнулся на стул. Резким движением перелил содержимое одного бокала во второй, немного пролив на стол.

И черт с ними! Все равно ему сейчас хорошо не снять. Поймает эту тетку позже, когда она будет одна. А то действительно полицию вызовут, у хозяев там кореш, могут организовать ему проблемы. Этого ему сейчас не надо.

Алекс сделал жадный глоток коньяка, закусил лимоном, скривился. Черт, сахаром забыл посыпать! Аж свело все…

Когда он снова посмотрел на столик, за которым сидела писательница, там уже никого не было.

* * *

– А говорила, что тебя не узнают, – поддел Володя, когда они уже возвращались в номер.

Ольга недовольно фыркнула, скрестив руки на груди, и мрачно заметила:

– Лучше бы так и было. К счастью, это лишь исключение, подтверждающее правило. Но это определенно не то внимание, которое я хотела бы привлекать.

– Согласен, – кивнул муж, прикладывая карточку к замку, открывая дверь и входя в комнату.

Он придержал стремящуюся захлопнуться дверь, пропуская Ольгу, и только потом заперся, поскольку сегодня они больше никуда не собирались. Пока она переодевалась в более удобную одежду, уселся за стол, на котором ждали ноутбук и несколько листов, покрытых заметками, стрелочками и даже таблицами.

– Вы, кажется, договорились работать над делами только в отделении, – заметила Ольга, подойдя ближе и положив руки ему на плечи. Она с любопытством заглянула в экран ноутбука, а потом взяла со стола один из листов, чтобы изучить его содержимое.

– Над самими делами, я их и не выношу, – пояснил Володя. – Но у меня скопилось достаточно фактов, чтобы заниматься аналитикой вне кабинета.

– Уже есть какие-то мысли? – поинтересовалась Ольга, возвращая лист на стол. – Если мне, конечно, можно об этом спрашивать.

– Почему нет? – Володя криво усмехнулся. – Все эти дела – не такая уж и тайна. О них неоднократно писали в прессе, а ты и вовсе большую часть фактов знаешь от Федоровых…

– И немного из интернета, – с улыбкой призналась она.

– Вот как? Действительно планируешь потом написать об этом?

Ольга пожала плечами.

– Как получится. Никогда не знаешь, что тебя вдохновит. Но если вдруг тебе нужно с кем-то обсудить свои версии, я к твоим услугам. – Она залезла на кровать и устроилась там, сложив ноги по-турецки и пытливо глядя на мужа. – Поскольку немного в теме.

Володя развернулся к ней вместе с креслом, поставив ноутбук себе на колени и с энтузиазмом кивнул.

– Да, обсуждение – это всегда полезно. Честно говоря, чертовски сложно работать одному, без группы, так что если ты готова поработать со мной…

– Конечно, – улыбнулась Ольга. – Ты же мой любимый напарник.

Муж тоже расплылся в широкой, довольной улыбке, но быстро снова вернулся в рабочее настроение.

– Ладно, смотри… Давай сначала пройдемся по фактам из прошлого. Четыре года назад в Шелково объявился маньяк, совершавший преступления по мотивам городских легенд. Делал он это не просто так: он проводил ритуал, пробуждая сверхъестественную энергию особых точек вокруг города. Тогда он задействовал пять мест и, соответственно, пять легенд, связанных с ними. Первое: призрак служанки Настасьи в заброшенной усадьбе Грибово.

– В свое время утопленной в реке по обвинению в колдовстве, – продолжила Ольга. – По наводке некоего человека в черном, добивавшегося ее расположения, которому она вроде как отказала.

– Да, поэтому первая жертва захлебнулась водой из реки. Второе: некий Ночной Смотритель, появляющийся на одном из местных кладбищ. Это то ли тоже призрак, то ли живой мертвец, по легенде его призывают для свершения мести или передачи послания умершему, но если нарушить его правила, он может убить того, кто его призвал.

– Он душит свою жертву на могиле тезки, – снова добавила Ольга. – Так была убита вторая жертва маньяка. Позже аналогичным образом был убит еще один парень…

– Но к его смерти маньяк не имеет отношения, – отмахнулся Володя. – Третья легенда: куклы-убийцы в детском лагере, ныне заброшенном. Они якобы убивали детей, вспарывая им животы, и потом пытались занять их место. Легенда основана на истории реального убийства, произошедшего в лагере, когда тот еще работал. Тогда там действительно погиб ребенок…

– Но маньяк убил взрослого парня, так? Вспорол ему живот и оставил у трупа куклу, которая якобы смотрела на дело рук своих?

– Все верно, это третья жертва. Четвертая легенда про неизвестное существо, обитающее на дне колодца и убивающее того, кто бросит в него камень. Через три дня. Это был сложный случай, поскольку полиция к тому моменту уже поняла, с кем имеет дело, и убийца обманул их: подсунул неправильную легенду.

– Насколько я поняла со слов Юли, убийца сам был обманут своей сообщницей. Вернее, она попыталась его обмануть и совершить четвертое убийство самостоятельно, чтобы заодно забрать себе силу ведьмы Настасьи, которую по ошибке на время получила Юля.

– Да. А в итоге маньяк убил сообщницу и спас Юлю. По всей видимости, потому что на тот момент уже имел на нее другие планы. Пятая легенда: про мясную лавку, рядом с которой пропадали люди. Ее владельца заподозрили в убийствах и продаже человеческого мяса, но арестовать не смогли: он заперся в подвале. Один, что примечательно. Однако, когда милиция смогла туда ворваться, там лежал его расчлененный труп. Собственно, пятую жертву маньяк разрубил топором в этом самом подвале…

– Постой! – Ольга нахмурилась. – Разве пятая легенда не про человека, появляющегося на заброшенной фабрике из-за черной двери? Как выяснилось позже, практически из-за любой двери.

– А вот это особенно интересно. История с человеком за черной дверью привлекла внимание Влада Федорова и Юли Ткачевой, а также полиции, которая пыталась устроить на фабрике засаду. Однако выяснилось, что это была еще одна подстава от маньяка. Пока все следили за фабрикой и разбирались с человеком в черном, он спокойно совершил убийство в другом месте. Интересно, что легенда с фабрикой тоже пробудилась, но по другой причине…

– Из-за силы ведьмы, которую получила Юля, – поняла Ольга. – Ведь человек в черном – это тот же персонаж, что уже появлялся в первой легенде. Именно он натравил людей на Настасью, а позже был устранен охотниками на ведьм и колдунов.

– Но он то ли сумел задержаться между нашим миром и потусторонним, то ли просто вырвался из ада как раз в том месте, где теперь стоит та фабрика.

– На том месте, где он в свое время был убит, – педантично поправила Ольга. – В общем, этот «черный человек» вернулся за новым воплощением так и не доставшейся ему возлюбленной.

– Да, но это отдельная история. Пять легенд, пять связанных с ними мест и пять совершенных ритуальных убийств начертили на карте города пентаграмму. Ритуал должны были закончить в ее центре – в недостроенном на тот момент доме на набережной. Последней жертвой по замыслу маньяка должна была стать Юля, но убийце помешали, а после он и вовсе исчез.

– Уехал на проклятом лифте в преисподнюю, – усмехнулась Ольга. – И на четыре года все стихло. А теперь снова закрутилось? Полиция считает, что происходящее на озере как-то связано с теми событиями?

– Они пока сами не знают, что им думать. С одной стороны, есть связь как минимум через Влада и Юлю. С другой – общего не так уж много. Прежде всего, теперь все крутится вокруг одного места – Медвежьего озера. И нет никаких признаков общего ритуала с жертвоприношениями. Даже с городскими легендами – и то напряг. Скажем, история с записями, заставляющими девушек топиться, не была легендой.

Муж протянул ей лист бумаги, поделенный на три колонки. Каждая колонка имела свое заглавие: «записи-убийцы», «похищенные ведьмой девочки» и «убийца в джутовой маске». Ниже шли сформулированные им самим тезисы, описывающие каждый случай.

– Эту историю рассказала Юле местная жительница, – продолжил он. – Которую, кстати, кроме Юли никто не видел. Страшилки о ведьме, живущей в лесу и ворующей детей, действительно давно рассказываются, а легенда об убийце в джутовой маске хоть и существовала, но была малоизвестна. И вот что еще странно: на этот раз есть только одна смерть, обстоятельства которой остаются до конца неясны и которую можно связать с рассказом о таинственных записях. Это гибель девушки по имени Даша. По мнению следствия, она добровольно утопилась. По мнению Федоровых, ее убило прослушивание тех самых записей с плеера.

– А что насчет гибели второй девушки? Кати, кажется.

– Ей перерезали горло в духе еще одного маньяка, на протяжении нескольких лет убивавшего женщин на озере. Косвенно он связан с проклятыми записями: он начал убивать еще в детстве, пытаясь прервать «цепочку заражения», скажем так, но, во-первых, Катю он, по мнению Карпатского, не убивал, а во-вторых, он не является частью легенды. Убийства, совершенные во время второй истории, тоже напрямую никак не связаны с легендой о ведьме, похищающей детей. Погибли пожилая женщина, личность которой так и не удалось установить, похитительница одной из девочек, а также местный охранник. Женщина в теории могла повеситься сама, хотя причины этого поступка неясны, а похитительница и охранник погибли одинаково: им то ли перерезали, то ли разорвали горло…

– Как и Кате? – уточнила Ольга, с явным намеком на то, что это вряд ли обычное совпадение.

– Кате его совершенно точно перерезали, – задумчиво возразил Володя, но какую-то пометку себе все же сделал. – Но в целом да, похоже. Тем не менее, опять никакой связи с легендой. Она вообще не предполагает смертей: девочки похищались, чтобы пополнялся местный ковен, по нашим данным уже очень давно истребленный…

– Но, очевидно, в какой-то момент возродившийся.

– Вероятно, да. В третьей истории все убийства были совершены девушкой, возомнившей себя мстительницей и использовавшей образ убийцы в джутовой маске. Она взяла на себя все, в отличие, например, от убийцы, изображавшего из себя Ночного Смотрителя. Получается, что возможный маньяк в этот раз никого не убил…

– А как же сама девушка? – удивилась Ольга. – Кто убил ее?

Володя невинно улыбнулся и кивнул.

– По всей видимости, настоящий призрачный мститель в джутовой маске. Это единственная версия, которая объясняет произошедшее в отделении полиции. Обычный смертный не смог бы это провернуть.

Ольга не стала возражать. Подобные версии давно не казались ей безумными. Она тщательнее вгляделась в тезисы, а Володя тем временем продолжил мысль:

– Тем не менее, чья-то злая воля за происходящим просматривается. Кто-то подбросил плеер в подвал гостиницы, предположительно, менял картину на стене, заставляя Юлю думать, что та живет своей жизнью, шумел то тут, то там. Кто-то помогал похитительнице девочки, добавил снотворное в воду Нурейтдиновых, прежде чем похитить еще и их дочь Полину, передал с ней послание и медальон для Юли.

– Черный человек? – удивленно перебила Ольга, вычитав это словосочетание среди его тезисов. – Снова?

– Да, Полина назвала его так, потому что он был в черной одежде. Лица, по ее словам, она не видела, зато сказала, что с ним была некая фея…

– Сообщница, как и у маньяка четыре года назад?

– Похоже на то. Именно она выманила девочку из номера… Кстати, до сих пор непонятно, где именно происходила встреча Полины и черного человека: кроме поездки на лифте девочка ничего не помнила, а как именно ее удалось вывести из гостиницы – неизвестно. Но, очевидно, тот же способ был известен похитительнице первой девочки, что еще раз подтверждает, что она действовала под чужим влиянием.

– Как и девушка-мстительница, носившая джутовую маску, – предположила Ольга. – Мне кажется, сама она до этого не додумалась бы.

– Согласен. Кто-то явно подтолкнул ее к убийствам, предложив использовать этот образ. И велика вероятность, что этот кто-то прекрасно знал, что на самом деле призрак невинно убиенного парня наказывает за самосуд, а не за лжесвидетельство, как значилось в распространенной версии истории.

– Проще говоря, ее подставили. Знали, что призрак-убийца придет по ее душу?

Володя улыбнулся и заметил:

– Интересный штрих к портрету нашего неизвестного, да? Если в этом случае он выбрал именно такой способ спрятать концы в воду, значит, верит в подобные вещи.

– Скорее, знает наверняка, что они реальны, – поправила Ольга. – Как мы.

– Пожалуй. – Муж снова посмотрел на экран ноутбука и вздохнул. – Вот только мне все же непонятно, кто и зачем делает все то, что он делает? Признаков ритуала, как я уже сказал, нет…

– Может, они просто неочевидны, поскольку это совсем другой ритуал? – предположила Ольга.

– Возможно, – после недолгого раздумья согласился Володя. – Но связано ли это с событиями четырехлетней давности? И какое отношение ко всему происходящему имеют Денис Савин и Диана Стрелецкая? Они постоянно участвуют в происходящем, но их место в общем… сюжете, скажем так, мне пока тоже неочевидно. Савин, по его утверждению, видит вещие сны о том, что потом здесь происходит. Или о том, что происходило раньше. Но правда ли он что-то видит? Или он просто вовлечен, а потому знает, что произойдет и на чем оно основано?

– Я знаю точно наперед: сегодня кто-нибудь умрет, – нарочито мрачным тоном продекламировала Ольга. – Я знаю где и знаю как. Я не гадалка, я маньяк?

Володя усмехнулся, качая головой, но согласился:

– Да, вроде того. Интересно, что он в свое время встречался с некой Софией Мельник, пропавшей на озере года три назад. Тогда она предположительно загипнотизировала того самого маньяка, который убивал здесь женщин, чем спасла от неминуемой гибели его уже намеченную жертву – Диану Стрелецкую. Саму Софию с тех пор никто не видел, на озере остались ее машина с сумкой и документами, даже смартфон. Исчезли только она и… плеер.

– Тот самый, на котором потом оказались записи-убийцы?

– По всей видимости. И которые три года спустя нашла Диана с двумя подругами – Катей и Дашей. Диане чуть позже прислали еще и такой же медальон, который черный человек передал Юле, с тем же посланием, а теперь ту самую шкатулку, которую ты видела в нашем номере. Все, занавес! Ни черта не понятно!

Володя снова крутанулся на кресле и поставил ноутбук обратно на стол, после чего снова повернулся к жене. В его глазах застыл молчаливый вопрос: «И что ты обо всем этом думаешь?»

Ольга надолго задумалась, снова изучая лист с тремя колонками.

– Прежде всего, я думаю, что связей между теми событиями и этими гораздо больше, чем тебе кажется, – медленно произнесла она, когда мысль оказалась готова к тому, чтобы сформироваться. – Но связь эта такая… отсылочная, скажем так.

– В каком смысле? – Муж непонимающе нахмурился.

– В новых историях много отсылок к старым. Вот смотри: утопленница из старой усадьбы, ведьма, дети, призрачный мститель-убийца, черный человек. Это своего рода…

– Цитаты. Он повторяет не столько структуру ритуала – места, легенды, убийства, – сколько сами истории. Так?

– Ну вроде того, только…

– Что?

Володя в нетерпении подался вперед, вместе с креслом придвинувшись ближе к кровати. Ольга неосознанно повторила его движение: расплела ноги и пересела ближе к краю, наклонившись вперед.

– Может быть, мне мерещится и я додумываю, но мне видится здесь не просто цитирование, а отзеркаливание.

– Это еще что значит?

– Ну, не знаю, существует ли такой термин в реальности, я все-таки самоучка, – она чуть смущенно улыбнулась. – Но я так называю прием, когда в своих сюжетах повторяю некоторые ситуации с определенными изменениями. Обычно я делаю это для того, чтобы показать связь или доказать какой-то тезис.

– Я не совсем понимаю, – признался Володя, виновато сложив брови домиком. – Можешь назвать конкретные «отзеркаливания», которые тут видишь?

– Ну вот возьмем утопленницу из старой усадьбы. В первом случае она реально была ведьмой, то есть технически ее казнили за дело. А во втором – мы имеем дело с невинными девушками, которых что-то позвало. Или призрачный мститель-убийца: первый мстил насильнику, а второй – тем, кто ложно обвинил невиновного в насилии.

– Подожди, тут ведь не совсем так, – напомнил Володя. – Смотритель по легенде мог мстить кому угодно, а убийца в маске наказывал за самосуд!

– Я веду речь не столько о самих легендах, сколько об историях, которые разворачиваются на их фоне. Мне кажется, для нашего нового… злоумышленника, назовем его пока так, легенды неважны. Важен тот тезис, который он пытается донести или доказать.

– И что же это за тезис?

На это Ольга только развела руками.

– Прости, я не ясновидящая. Пока что тезис не особо читается. Но велика вероятность, что он продолжит цитировать и отзеркаливать прошлые события.

– То есть, мы все-таки имеем дело со своего рода подражателем.

– Скорее, последователем.

– Ладно, давай попробуем развить эту мысль. Что цитирует и отзеркаливает история с похищенными девочками? Историю с детским лагерем?

– И с куклами, – кивнула Ольга. – Куклы – это ненастоящие девочки, а тут речь шла о настоящих.

– Значит, он идет почти по списку, только призрак-убийца и дети-куклы поменялись местами.

– Возможно, по не зависящим от него причинам. В обоих случаях он направлял других на преступления. Возможно, похитительница просто созрела раньше, чем убийца.

– Возможно, – согласился Володя. – Тогда дальше с большой долей вероятности должна быть процитирована и немного изменена история о том, кто живет в колодце. Вероятно, именно это сейчас и происходит. Только теперь нечто живет не в колодце, а в шкатулке…

Ольга удивленно приподняла брови.

– Почему ты думаешь, что шкатулка может иметь к этому отношение?

Володя нахмурился, словно не понял, почему она не разделяет его мнение, но его лицо тут же просветлело.

– А, ну да, ты же еще не в курсе! Я не успел внести это в таблицу, сам только все узнал. Произошло два жестоких убийства, и пока единственное, что связывает жертвы, – это та самая шкатулка…

Он вдруг осекся, глядя в пространство перед собой и явно видя что-то свое. Ольга какое-то время ждала продолжения, но, не дождавшись, подтолкнула его:

– Та, которая была в нашем номере, перед этим пропала из комнаты Федоровых, а потом была прислана Диане Стрелецкой? Эта шкатулка связана с убийствами?

– Да, – выдохнул Володя и растерянно посмотрел на нее. – Но откуда Алекс Найт об этом знает? Когда лез к тебе со своей камерой, он перечислял возможные сюжеты для твоего будущего романа: проклятые записи, ведьма в лесу, джутовая маска… А потом сказал: «Это будет новая история про шкатулку?»

– Просто у меня уже была история про шкатулку, – напомнила Ольга.

– Да. Но с чего бы, по его мнению, тебе писать новую? Записи, ведьма, маска – все это он может знать из новостей, но не о шкатулке. То, что она связана с убийствами, мы сами выяснили несколько часов назад. Откуда Алекс Найт знает, что с ней связан какой-то сюжет? Откуда он вообще про нее знает?

Глава 18

19 июня, суббота

г. Шелково

– Мне кажется, я видела в том сне то же самое, что и ты, только более подробно, – подытожила Диана свой рассказ.

Она уже полностью приготовилась ко сну: умылась, переоделась в пижаму, расстелила постель, но ложиться не торопилась. Сидела на кровати, крутя в пальцах камень из шкатулки. Он так и остался у нее в руке, когда она торопливо захлопнула крышку, а больше ей не захотелось открывать шкатулку. И вот теперь она поглаживала подушечкой большого пальца гладкую поверхность и рассказывала Савину приснившийся накануне кошмар.

– И что же, по-твоему, это было? – поинтересовался тот. В его голосе чувствовалось напряжение. – Что ты видела?

– Это было похоже на ритуал, только я не поняла его сути. И как он связан с пожаром, который я тоже видела, мне непонятно.

– Я имел в виду скорее другое, – хмыкнул Савин. – Как думаешь: сцена, за которой ты подсматривала через окно, может быть еще одним выплывшим на поверхность подавленным воспоминанием? Ты ведь не все вспомнила о своем пребывании в доме той старухи в детстве, так?

– Ну да, более или менее отчетливо я помню только день, когда те ребята забрали меня из избушки, – задумчиво протянула Диана, старательно обращаясь к образам в своей памяти.

Образы не отвечали. Она помнила те события крайне отрывисто, что, в общем-то, вполне нормально. В конце концов, большинство людей помнит детство смутно, только самые яркие моменты.

– Еще помню, как потерялась, как старуха привела меня к себе, какие-то отдельные эпизоды… Но я пробыла там несколько дней и не могу отчетливо вспомнить, чем именно занималась. Или чем занималась старуха, если уж на то пошло.

– Тогда, возможно, ты видела что-то подобное?

– Не уверена. Женщина в моем сне была значительно моложе, чем та, что повесилась в лесу. А старуху я помню примерно такой же, хотя с тех пор и прошло семнадцать лет.

– Во сне порой путаются реальные воспоминания и фантазии, – назидательно заявил Савин. – Ведь очевидно, что взрослого Влада Федорова тоже никак не могло быть на том столе. Ему тогда было двадцать с небольшим.

– Да, что Влад делал в моем сне – тоже непонятно.

Савин помолчал какое-то время, потом вздохнул и немного печально заметил:

– Знаешь, иногда сны – это просто сны. Чаще всего, я бы сказал. Вполне возможно, что твой мозг соединил мой рассказ, наш ужин и часть тревожных для тебя воспоминаний в этот безумный микс.

– Может быть, – без особого воодушевления согласилась Диана и положила камень на прикроватную тумбочку. – Но мне не дают покоя эти слова.

– Какие?

– Любую боль можно унять. А тяжесть – забрать, – прилежно повторила Диана. – Он нашел ее… Вот кто нашел? И что он нашел? Или кого? При чем тут боль и тяжесть? Откуда вообще взялась вся эта фраза? Я слышала ее во сне дважды, очень отчетливо…

Савин не успел что-либо ответить, сформулировать какое-то предположение, когда в трубке послышались гудки параллельного звонка. Диана отняла смартфон от уха и посмотрела на экран: тот высвечивал имя майора Карпатского.

– Прости, у меня другой звонок. Потом договорим, ладно? – скороговоркой произнесла она в микрофон и, не дожидаясь ответа, завершила разговор с Савиным, чтобы торопливо ответить на новый звонок. – Добрый вечер, Вячеслав Витальевич! Вы звоните, чтобы пожелать мне доброй ночи и сладких снов?

Последнее предположение удивило ее саму, как и игривый тон, которым оно было произнесено, но Диана ничего не смогла с собой поделать: губы сами собой растянулись в улыбке, а слова прыгнули на язык без ее ведома.

Карпатского, по всей видимости, ее смелое заявление тоже сбило с толку, поскольку он не сразу нашел, что ответить. Лишь после продолжительного молчания вспомнил, зачем на самом деле звонит.

– Я хотел узнать, все ли у вас в порядке. Не было ли новых странных посланий? Или… еще чего-нибудь странного?

Диана на мгновение задумалась, не рассказать ли все-таки и ему о кошмаре, а главное – о странных ощущениях после пробуждения, но быстро отбросила эту мысль. Уже уяснила, что в вещие сны майор не верит, как и во всякую чертовщину, а потому под «странным» наверняка имеет в виду что-нибудь другое.

– Пока ничего нового не случилось. Если бы мне еще что-то прислали, я бы сразу вам сообщила. А что? Вы узнали что-нибудь о шкатулке?

В трубке снова повисло молчание, заставившее сердце ускорить ритм, но Карпатский успокоил:

– Пока ничего конкретного. Наш эксперт еще работает с ней. Но я хотел бы уточнить: как вы ее открыли?

Диана слегка растерялась.

– В смысле? Открыла – и все. Просто подняла крышку.

– Никуда не нажимали, нигде не отмыкали невидимый замок?

– Да нет там никакого замка! Она не закрыта.

Карпатский тихо хмыкнул и немного помолчал, но потом все-таки признался:

– Странно, кроме вас, больше никому не удалось открыть шкатулку.

– А кто еще пытался?

– Ну… Я, Соболев, Логинов… Это эксперт наш. И так, еще несколько человек. Шкатулка не открывается, словно заперта на невидимый замок.

Диана задумалась, отчаянно пытаясь вспомнить, заметила ли что-то подобное. Может, она случайно как-то по-особенному взяла шкатулку, когда открывала? Да вроде нет, та просто стояла на столе.

– Если хотите, я могу завтра подъехать и еще раз попробовать ее открыть.

– Да нет, не надо. Если будет нужно, я вас вызову. А пока мы не разобрались, что все это значит, пожалуйста, будьте осторожны. И не открывайте дверь незнакомцам.

– М-м-м… Я вообще-то часть лишних вещей продаю перед переездом. Ко мне сейчас каждый день приходят незнакомые люди.

– Можете временно ни с кем не договариваться?

Диане послышались в его тоне реальные тревога и озабоченность, которыми она тут же заразилась.

– Вячеслав Витальевич, что происходит?

Он вздохнул и признался:

– Я сам пока не понимаю, если честно. Поэтому просто прошу вас вести себя осмотрительно. Не пускайте никого в дом хотя бы пару дней. Особенно в позднее время. Даже если вам кажется, что видите кого-то знакомого. Даже если это женщина. Особенно, если это женщина. Хорошо?

– Хорошо, – тихо и медленно выдавила она, чувствуя, как на смену тревоге приходит страх.

– Вот и славно.

Теперь в его тоне прозвучало облегчение, и накатывающий на Диану страх моментально тоже развеялся. Если она в безопасности, пока ее дверь заперта и посторонних нет в квартире, значит, не все так страшно.

– Тогда на этом все. Хотя нет, еще одно…

– Что?

– Доброй ночи, Диана, – произнес он после очередной короткой паузы, и она почти как наяву увидела знакомую сдержанную улыбку. – Сладких снов.

– И вам того же, Вячеслав Витальевич, – уже совсем весело отозвалась Диана, тоже расплываясь в улыбке.

Однако, сбросив звонок, она все же встала, дошла до входной двери и проверила, что та закрыта на все замки и щеколду. Только после этого улеглась и выключила лампу на прикроватной тумбочке.

Было еще не очень поздно, но Диана так плохо и мало спала прошлой ночью, что решила восполнить недосып сегодня. Солнце уже село, его свет погас, но за окном еще активно сновали машины, светились вывески и фонари, и это ощущение близости жизни и цивилизации успокаивало.

Она сама не заметила, как провалилась в сон. Поняла это, только когда так же внезапно проснулась, дотянулась до смартфона и посмотрела на часы: те показывали начало третьего, отчего ей стало немного не по себе. Примерно в это же время она проснулась накануне.

Сегодня Диана хотя бы не чувствовала ничьего присутствия в собственной постели. Однако что-то все-таки было не так. Отчего-то же она проснулась?

Она посмотрела на дверь в спальню: та была прикрыта, между полотном и косяком оставался узенький зазор. Уже пару месяцев Диана оставляла в прихожей свет. Не верхний, а маленькое бра на стене, чтобы было нестрашно ночью идти в туалет. После всех недавних событий у нее развился страх перед кромешной темнотой. По той же причине она перестала задергивать на ночь шторы, позволяя уличному освещению литься в окна.

Вот и сейчас в комнате царил скорее сумрак, чем тьма, а в щель между дверью и косяком просачивался свет из прихожей.

Но его было слишком много. Диана просыпалась по ночам и раньше, видела полоску света на полу и стене, а потому прекрасно знала, какой она должна быть: довольно тусклой. Однако сейчас та была довольно яркой, как если бы горел не только бра, но и верхний свет в кухне.

Сердце екнуло и забилось быстрей, стало трудно дышать. Прежде чем Диана начала мучительно вспоминать, не забыла ли погасить свет на кухне, в тишине квартиры раздалось сначала тихое звяканье, а потом – скрежет ножек стула по полу, как если бы кто-то подвинул стул. Тихие шаги пересекли кухню. Что-то щелкнуло, и через несколько мгновение стало слышно, как зашумела нагревающаяся в чайнике вода.

Диана в ужасе скомкала пальцами край одеяла и инстинктивно поджала ноги, сворачиваясь в позу эмбриона. От накатившей паники мысли путались, но одна билась довольно четко: ей нельзя никого пускать домой, а в квартире явно кто-то есть.

Но кто это может быть? Кто может хозяйничать у нее на кухне в третьем часу ночи? Она никого не пускала и проверила перед сном щеколду…

Сам собой вспомнился силуэт в окне, который Диана видела пару недель назад, когда вернулась домой. Кто-то был тогда в ее квартире, как выяснилось позже, принес и спрятал среди бумаг на столе медальон с ведьмовским символом.

Но тогда ее не было дома, любой человек с ключами мог войти, а сейчас она заперлась изнутри на щеколду! Ее не открыть снаружи, так ведь?

Чайник закипел и щелкнул, выключаясь. Неизвестный, судя по звукам, достал из шкафа пакетированный чай и заварил его в кружке, а потом сел за стол. Диана продолжала лежать и прислушиваться, парализованная ужасом. Она не знала, что ей делать. Позвать на помощь? Если начнет кому-нибудь звонить, незваный гость это услышит, поймет, что она не спит, и… Что он сделает дальше, Диана боялась даже предположить.

Написать смс Карпатскому? Каковы шансы, что в начале третьего ночи он не спит и следит за оповещениями смартфона? Да даже если так, и он сразу кинется ей на помощь, сколько ему понадобится времени, чтобы добраться до нее? Десять минут? Пятнадцать? Слишком много, если учесть, что злоумышленник уже здесь.

В том, что у проникшего в квартиру человека именно злой умысел, Диана не сомневалась. С хорошими намерениями так беспардонно не заявляются.

Надо встать и забаррикадировать дверь! Это была первая вполне рабочая идея, которая пришла в голову. Если удастся обезопасить себя в спальне, потом можно и с Карпатским попытаться связаться. Как пустить его в квартиру, если незнакомец тоже заперся изнутри, – отдельный вопрос. В конце концов, Карпатский – полицейский, он может вызвать тех, кто просто срежет дверь с петель. Ее дело – продержаться.

Взгляд скользнул по комнате в поисках подходящей для баррикады мебели. Надежнее всего шкаф: он самый тяжелый. Однако по той же причине его трудно передвинуть, да и стоит он далеко. Комод ближе, его легче сдвинуть, но не только ей. Зато потом можно прижаться к нему спиной, а ногами упереться в остов кровати. Ноги у нее сильные, тому, кто засел на кухне, придется нелегко.

Как только появилось решение, паралич отпустил, Диана смогла заставить себя тихонько выбраться из кровати и подойти к двери: ту сперва предстояло тихо закрыть. Однако она еще не успела дотянуться до ручки, когда услышала настойчивый стук в дверь.

Диана вздрогнула и замерла. Кого еще к ней принесло посреди ночи? Сообщника того, кто уже находится внутри? Или кого-то еще? Теперь соблюдать тишину не было смысла: если незнакомец отправится в прихожую, чтобы только посмотреть в глазок, он все равно заметит, что она закрыла дверь, а значит – проснулась.

Однако что-то помешало ей ринуться вперед и немедленно приступить к выполнению плана.

Тишина. Абсолютная тишина в квартире. Диана и не заметила, когда звуки на кухне стихли. Свет там продолжал гореть, но на стук в дверь никто не реагировал. Неизвестный затаился? Или звуки чьего-то пребывания ей померещились? Может, приснились?

Мозг сопротивлялся этим версиям, убеждал, что все было реально, но, когда стук в дверь повторился и на него снова не последовало реакции, Диана поняла, что в квартире она все-таки одна. Осмелев, вышла из комнаты, пересекла короткий коридор, вышла в прихожую и осторожно заглянула в кухню.

Свет горел, на столе стояла чашка, один из стульев был едва заметно выдвинут, но в помещении – пусто.

Картинка на мгновение расплылась перед глазами, когда к ним подкатили слезы. Да что же это такое? Она с ума, что ли, сходит? Или к ней призраки наведываются?

В дверь снова постучали. Вот чего стучать, когда есть звонок? Если боишься разбудить хозяев, нечего ходить в гости по ночам!

Осторожно выглянув в глазок, Диана обнаружила на собственном пороге Дениса Савина. Накатившее облегчение трудно было описать словами, но она мгновенно перестала дрожать, сердце забилось ровнее, и снова захотелось плакать, но на этот раз от радости. Пусть это не Карпатский, но все же будет не так страшно.

Торопливо вытерев глаза от слез и шмыгнув носом, Диана потянулась к замкам и уже взялась за по-прежнему задвинутую щеколду, когда что-то вновь остановило ее.

Ее вовремя догнал вопрос: а что Денис здесь делает? Посреди ночи-то? Почему стучит? Это не в его стиле… Если бы что-то случилось и ему приспичило с ней немедленно поговорить, он позвонил бы. Даже если бы ему нужно было срочно увидеться, он все равно сначала позвонил бы, спросил, готова ли она его принять. Являться вот так без приглашения и предупреждения в третьем часу ночи как минимум очень странно.

Сердца словно коснулась ледяная рука, а по всему тело прокатилась волна мурашек. Диана вспомнила слова Карпатского: «Не открывайте, даже если вам кажется, что вы видите кого-то знакомого».

А следом она вспомнила, как капитан Соболев однажды упомянул, что при обнаружении тела в первую очередь проверяют историю звонков жертвы – входящих и исходящих. Было странно думать подобное про Дениса, но не потому ли он решил явиться без звонка?

Диана отошла от двери на пару шагов, стараясь даже дышать как можно тише. Стук повторился, а потом все надолго стихло. Когда она заставила себя посмотреть в глазок снова, за дверью уже никого не оказалось. Диана обхватила себя руками за плечи и снова заглянула в кухню. Посмотрела на забытую на столе чашку. Это она ее забыла или тот, кто был здесь? Или правильнее сказать: то, что здесь было. Ведь вполне очевидно: ее навещал не человек.

Часы на микроволновке показывали двадцать пять минут третьего. Скоро начнет светать, а через час с небольшим из-за горизонта покажется солнце. Выходить за дверь было страшно, но оставаться в квартире – еще страшнее. Диана не знала, чего ждать от призрака на кухне. И не понимала, как от него защититься.

Для всех остальных у нее имелся шокер.

Глава 19

20 июня, воскресенье

Медвежье озеро

Как вернулся в номер и лег спать, Алекс помнил смутно, но отключился он, судя по всему, в тот момент, когда его голова коснулась подушки. И, вероятно, в той позе, в которой упал на кровать, он и проспал до тех пор, пока не проснулся посреди ночи. На подушку под ним из приоткрытого рта натекла слюна, голова раскалывалась, в горле пересохло, адски хотелось в туалет и курить, но тело слушалось еще очень и очень плохо.

Алекс сел на постели, растирая руками лицо, обвел ищущим взглядом номер. Алиса предпочитала не закрывать окно шторами полностью, а на улице уже начало светать, поэтому было не очень темно. Он быстро нашел бутылки с водой, предоставляемые гостиницей бесплатно, но те стояли на письменном столе, так что добраться до них оказалось непросто: его все еще шатало. Однако с задачей Алекс все же справился, сделал несколько жадных глотков, после чего побрел в туалет.

Вернувшись, он принялся за поиски сигарет, но в утреннем сумраке те не желали быстро обнаруживаться, и его долгая возня в конце концов разбудила Алису.

– Ну чего тебе не спится-то, а? – простонала она, приподнимаясь на локте.

– Сиги ищу, – хрипло объяснил Алекс. – Не знаешь, где они?

– В штанах твоих, – недовольно буркнула Алиса.

– Да? Класс… А они где?

– Там, где ты их бросил, когда снял.

Она кивнула на его край кровати. Скомканные джинсы и правда нашлись там на полу, а в заднем кармане лежал симпатичный портсигар, который Алекс носил вместо пачек. Ему не нравились жуткие картинки, которые нынче было принято на них размещать, а портсигар выглядел достаточно круто и необычно.

– Эй, ты что это собрался делать? – возмутилась Алиса, когда он качнулся к окну, намереваясь распахнуть створку. – На улицу иди, нечего мне тут своей дрянью дымить!

– Ну, Лииис, – заныл Алекс, – я быстро, а на улицу идти далеко. Мы же на третьем этаже!

– Спуститься на лифте – это полминуты, так что не строй из себя страдальца. Давай-давай! Курение в номерах запрещено. Видел, какой штраф за это полагается?

Алекс раздраженно зарычал и даже позволил себе тихо пробормотать: «Вот стерва!», пока натягивал штаны и пару раз промахнулся ногой мимо штанины.

– И зубы почисти, когда вернешься, – велела Алиса ему в спину, когда он уже почти вышел. – От тебя и так несет, как из помойки!

На это Алекс только раздраженно хлопнул дверью.

По коридору он брел, слегка шатаясь и бормоча ругательства в адрес подружки. Нет, она так-то крутая: рука твердая, камеру держит прекрасно, монтирует видео божественно, неплохо шарит в продвижении и в постели просто огонь, но какая же стерва эгоистичная!

На вызов лифт отозвался тихим треньканьем и открытием дверей – как будто ждал его. Алекс шагнул в кабину, привалился к стене, нажал на кнопку первого этажа и прикрыл глаза. Те безжалостно слипались, их саднило от яркого света. Башка продолжала раскалываться.

Лифт плавно поехал вниз, и Алекс поймал себя на мысли, что ему совершенно не хочется встречаться с ночным администратором. Если там опять этот парень – Даниил, кажется, – он может и сорваться. Тот пристал с дебильными угрозами еще вечером, когда они с Алисой закончили съемки. Заявил, что наблюдает за ними и не даст вредить гостинице. Кем он себя возомнил вообще?

Потом Алекс вспомнил, что позже вечером видел за стойкой другого парня, и расслабился. Должно быть, сегодня не смена Даниила и тот ошивался в гостинице по собственной инициативе.

По ощущениям лифт уже должен был приехать на первый этаж, но вместе того, чтобы остановиться и открыть двери, тот дернулся, замер и погасил свет. Алекс тоже замер, прислушиваясь и пытаясь понять, что произошло. Он доехал, но лифт забыл открыться? Или он застрял между этажами?

Алекс попытался найти взглядом кнопку открытия дверей или вызова дежурного, но подсветка на панели пропала вместе с прочим освещением.

– Эй! – крикнул он, надеясь привлечь внимание администратора. – Вы меня слышите? Вы там? Я застрял! Сделайте что-нибудь! Э-эй!

Лифт снова дернулся, свет в кабине загорелся, и она плавно двинулась вниз. Алексу показалось, что он ехал дольше, чем можно было ожидать, но он отмахнулся от этого ощущения, как только двери все же плавно разъехались в стороны. Он даже не обратил внимания на то, что в холле первого этажа было значительно темнее, чем в коридорах на третьем, а отсутствие за стойкой администратора обнаружил, только когда попытался открыть входную дверь, но та не поддалась.

– Да ну что ж такое! – простонал Алекс и обернулся, ища взглядом дежурившего вечером парня. – Эй, ты где? Мне выйти надо. Дверь открой!

Лишь теперь он заметил: что-то категорически не так. Двери лифта закрылись, и в холле стало еще темнее, потому что светилась всего одна лампа – над стойкой администратора. Оба коридора, уходящие в противоположные стороны, были темны, как и ведущая наверх лестница. Не горел свет и в комнате охраны.

А еще было так тихо, словно на этаже ни души.

– Тут вообще есть кто-нибудь? – позвал Алекс, и сам заметил, как изменился его голос: в нем появились нотки страха.

Он пересек холл и в первую очередь заглянул в комнату охраны, но там оказалось пусто. Совсем пусто: ни самого охранника, ни мониторов, ни даже мебели. Обернувшись к стойке администратора, Алекс понял, что и с ней не все в порядке: ни компьютера, ни телефона, ни канцелярки, ни даже кресла. Ничего. Только сама стойка.

Да и двери нет. Той, что закрывает вход в один из коридоров и на которой висит табличка «Только для персонала». Едва обнаружив это, он заметил еще и то, что за окнами слишком темно. Они были и по краям от двери, и в обоих коридорах, но в них не лился тусклый утренний свет, предшествующий появлению солнца из-за горизонта. Алекс метнулся обратно к двери и попытался выглянуть в окно, но даже при тусклом свете единственной лампы казалось, что там лишь непроницаемая тьма: ни фонарей, ни луны, ни даже звезд. Такая бескомпромиссная тьма бывает только поздней осенью, когда снег еще не лег, а небо уже большую часть времени затянуто тучами.

«Но сейчас же не осень», – напомнил себе Алекс.

Стало очень не по себе. Реальная ситуация настолько расходилась с ожидаемой, что казалось, будто он спит, но Алекс был уверен, что бодрствует.

Он снова торопливо пересек холл: на этот раз к лифтам. Нажал кнопку вызова. Один раз, другой – та не отреагировала. Как и сами лифты, словно их вдруг отключили.

«Или еще не подключили, – мелькнула в голове зловещая мысль. – Осенью их наверняка еще не подключили».

Но не мог же он переместиться во времени, правильно? Так не бывает. Нельзя уехать на лифте в прошлое! В ад, если верить городским легендам, можно, а в прошлое – такого он еще не слышал.

Однако, как теперь вернуться? Его инстинктивно потянуло к лестнице: если он спустился сюда, ему нужно как-то подняться отсюда, а если лифт не работает, то лестница – это единственный вариант. Однако кромешная темнота, царящая там, остановила его: опасно идти по ступенькам, когда толком их не видишь. Да и страшно, что скрывать.

Алекс зашарил по карманам и с облегчением обнаружил в одном из них смартфон. Вот же! Даже не заметил, когда сунул его туда. То ли машинально взял, то ли, как и портсигар, тот лежал там с вечера.

Включив на смартфоне фонарик, Алекс осветил им первый лестничный пролет. Тот выглядел вполне надежно, все ступеньки на месте. Но прежде, чем успел подняться на первую, он заметил краем глаза движение и резко повернулся, освещая холл еще и своим фонариком. Однако там никого не оказалось.

– Твою мать, – пробормотал Алекс, замечая, как дрожит рука со смарфтоном. – Тут есть кто?!

Что-то щелкнуло – и в коротком коридоре появился свет. Ноги стали словно ватные, они плохо слушались, но Алекс все равно заставил себя подойти и заглянуть в него. Все лампы коридора уверенно горели, а в его конце одна из дверей оказалась гостеприимно распахнута, в помещении за ней свет тоже горел.

– Эй, вы там? – крикнул Алекс, не решаясь сделать шаг вперед.

В том конце коридора послышался какой-то шум, но ответа не последовало. Инстинкты велели бежать, но разум напоминал, что бежать особо некуда. Еще неизвестно, способна ли лестница вывести его куда-то, а если тут кто-то есть, ему, возможно, что-то подскажут. По крайней мере, смогут точно сказать, который нынче месяц.

Снова что-то приглушенно бумкнуло и зашуршало, Алекс еще раз крикнул, но не получил ответа.

«Может быть, там человек в наушниках, вот и не отвечает, – попытался убедить себя он. – Надо посмотреть…»

Алекс все-таки шагнул в коридор. Где-то посередине выключил фонарик и убрал смартфон в задний карман джинсов, решив, что света и так достаточно, а обе руки ему очень даже могут пригодиться. Он двигался медленно, постоянно прислушиваясь, но теперь совсем ничего не слышал, даже шорохов.

В паре шагов от открытой двери Алекс остановился и обратил внимание на картину, висящую на стене в конце коридора. На ней было изображено озеро, лес вокруг него и двухэтажный дом на берегу. Между озером и домом застыла бесформенная тень, а в окне первого этажа Алекс разглядел лицо мальчика. Мальчик с ужасом взирал на него.

Внутри все сжалось, словно кто-то забрался холодной рукой в его внутренности и стиснул их в кулак.

– Да блин… – вырвалось тихо.

Прозвучавшие в тишине слова были подозрительно похожи на скулеж, и Алекс разозлился на самого себя. Он повел плечами, словно сбрасывая с себя покрывало страха, и уверенно шагнул вперед, заворачивая в помещение.

– Тут есть кто?..

Алекс хотел спросить: «Кто живой», но последнее слово застряло в горле. Он оказался то ли в будущем кафе, то ли на большой общей кухне: здесь стояли гарнитур, закрытый пленкой, и множество маленьких столиков и стульев, но они еще не были распределены по свободному пространству, а теснились кучей у стены. Темные окна закрывали рулонные шторы, и в помещении не было ни души. Во всяком случае, уж точно никого живого.

Только куклы. Два или три десятка кукол разного размера сидели на подоконниках, кухонных шкафчиках, составленной пирамидами мебели, просто на полу. Они смотрели на него. Все без исключения, даже те, что сидели спиной или просто валялись. Все вывернули свои маленькие головки так, чтобы видеть его.

Алекс в ужасе замер у порога, глядя на кукол. Он словно вновь оказался в заброшенном детском лагере. Том самом, где он впервые снял свое по-настоящему популярное видео. То есть… Они сняли. Тогда «Алекс Найт» был их с Настей совместным псевдонимом, но после того, как та угодила в лечебницу, Алекс присвоил его себе. Ничего такого, в конце концов, было бы странно менять имя только потому, что Настя выбыла из игры, но время от времени он все равно чувствовал себя виноватым.

Не потому ли он сейчас оказался здесь, с этими куклами? Может быть, так выглядит его персональный ад?

Прежде чем Алекс успел обдумать эту мысль, свет полностью погас, погружая его в кромешный мрак, а дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.

Глава 20

г. Шелково

Звонок смартфона раздался, как Карпатскому показалось, сразу после того, как он все-таки лег и провалился в сон. Однако, судя по светлеющему небу за окном, какое-то время все-таки прошло. Явно недостаточное, чтобы выспаться, потому что глаза, едва открывшись, тут же закрылись вновь. И все же до лежащего рядом смартфона он дотянулся и недовольно буркнул в динамик:

– Слушаю.

На том конце ответили не сразу. Сначала Карпатский услышал вздох, в котором чувствовалась дрожь, потом звонивший кашлянул, прочищая горло, и только после этого тихий голос произнес:

– Вячеслав Витальевич, это Диана. Простите, что звоню в такое время…

Сонливость как рукой сняло. Он приподнялся на локте, отнял аппарат от уха, чтобы взглянуть на часы: без четверти три. Да уж, время для звонков не самое подходящее. Зато пугающе совпадает со временем, в которое погибшая Ульяна Панова звонила своему парню, жалуясь на странные звуки и чье-то присутствие в квартире. А потом ее убили.

– Что случилось?

– Это сложно объяснить, – все тем же тихим, немного потерянным голосом ответила Диана. – В моей квартире было… что-то…

– Было? Сейчас этого нет? – встревоженно уточнил он, садясь на кровати.

– Сейчас там нет меня.

– И где вы?

– В машине. У вашего дома.

– Ясно. Сейчас спущусь. Никуда не уходите.

Он сбросил звонок, потер глаза, которые саднило так, словно в них песка насыпали, и выбрался из-под одеяла. Благо годы службы научили его просыпаться в любое время и быстро приводить себя в относительный порядок. Через две минуты он уже спустился и вышел из подъезда, ища взглядом красную Мазду.

Та обнаружилась довольно близко: у тротуара напротив соседнего подъезда, остальные парковочные места оказались заняты. Карпатский подошел, дернул ручку двери со стороны пассажирского кресла, но та оказалась заперта, и пришлось постучать в окно. Он видел, как Диана испуганно дернулась, но центральный замок через секунду щелкнул.

– Так что конкретно произошло? – поинтересовался Карпатский, садясь рядом с ней и не тратя время на ненужные приветствия и пожелания доброго утра.

Она с трудом сглотнула и опустила голову, чересчур внимательно разглядывая собственные ногти. Очевидно, ей было не очень-то комфортно говорить о случившемся. Но что бы там ни произошло, ее это очень напугало: пальцы заметно подрагивали, а сама Диана выглядела так, словно собиралась не дольше, чем он, натянув на себя первую попавшуюся одежду и даже не потрудившись расчесать волосы. Для девушки вроде нее это определенно было ненормально.

А еще карман уже знакомого ему худи явно оттягивало что-то крупнее и тяжелее смартфона. Ее любимый шокер, должно быть.

– Что бы там ни было, вы можете мне сказать, как есть, – мягко подтолкнул Карпатский.

– Я проснулась посреди ночи и услышала, как на кухне кто-то возится, – бесцветным голосом принялась рассказывать Диана. На него по-прежнему не смотрела. Или на свои руки, или вперед, через лобовое стекло. – Знаете, звуки такие, словно кто-то решил чайку попить. Чайник шумел, чашка звякала, ножки стула по полу ехали… И шаги. Тихие такие, но отчетливо слышные. Я думала, ко мне кто-то проник, хотя после вашего звонка даже щеколду проверила: дверь была заперта на все возможные замки. Пока я думала, что делать, звуки стихли. Но свет в кухне остался гореть.

– Вы его гасили перед тем, как лечь спать? – спокойно уточнил Карпатский.

Она кивнула.

– Я всегда его выключаю, оставляю только маленькое бра в прихожей. А тут свет горел, и чашка на столе стояла. А еще стул был выдвинут. Но на кухне никого не оказалось.

– Вы не могли сами оставить чашку на столе?

Диана вздохнула и, кажется, даже усмехнулась, и все это прозвучало с нотками разочарования, как будто ничего другого она от него не ожидала.

– Конечно, могла. И чашку оставить, и свет… И стул тоже могла оставить выдвинутым, но ничего этого я не делала. Уж насчет света я уверена.

– И что, по-вашему, это было? – поинтересовался Карпатский, стараясь, чтобы его голос звучал как при обычном допросе. Без ярко выраженного скепсиса.

– Кирилл, – выдохнула Диана, совершенно неожиданного для него. – Я знаю, что он мертв, я не имею в виду человека.

Вот тут она наконец посмотрела на него. С вызовом. Явно ожидая, что он сейчас привычно взорвется, назовет ее дурой и заявит, что она зря тратит его время. Но на подобного рода взрывы у Карпатского сейчас не было сил. Да и очередное расследование ставило перед ними столько странных вопросов, что рассказ о посещении призрака не слишком выбивался из этого ряда. Ульяна Панова тоже говорила парню про погибшую много лет назад сестру. И кто знает, что незадолго до гибели видел и слышал Дмитрий Кочергин.

Карпатскому не нравился ход его собственных мыслей, но он не мог не проводить параллели. Предположение о связи между первой и второй жертвой неизвестного убийцы через шкатулку подтвердилось: Панова и Ситник действительно жили в том же номере, что и Дементьев с женой. К тому же Павел опознал шкатулку: запомнил ее, поскольку Ульяна обратила на нее внимание, но ни одному из них не удалось ее открыть. Таким образом, предположение Федорова о том, что погибают те, кто открыл шкатулку, не подтвердилось. Во всяком случае, оснований полагать, что Панова или Кочергин открыли ее, не было: камней, похожих на те, что видела Диана, не обнаружилось ни у одной из жертв. Однако со шкатулкой незадолго до смерти контактировали оба. И Диана тоже.

Однако она, слава всем богам, жива и невредима. Так в шкатулке ли все-таки дело? Или нет? Ведь Федоровы тоже контактировали с ней, а также супруга Дементьева, но с ними все в порядке. И на звук чужих шагов никто из них не жалуется.

– Вы шокером от призрака решили защищаться? – уточнил Карпатский, все так же стараясь контролировать голос, чтобы это не прозвучало как насмешка.

Диана машинально сунула руку в карман, словно проверяя, на месте ли оружие.

– Нет, это для людей. Я не захотела оставаться в квартире, но в такое время на улице тоже немного… страшно. Мало ли, с кем столкнешься.

Карпатский кивнул, подтверждая разумность ее рассуждений. Немного помолчал, а потом не удержался и все-таки спросил:

– К вам кто-то приходил?

Она снова вздрогнула, но взгляд не отвела. Напротив, уставилась на него, почти не мигая, карие глаза сейчас казались больше, чем когда-либо прежде.

– Откуда вы знаете?

– Я не знаю, я интересуюсь.

– Приходил, – не стала отнекиваться Диана. – Денис. Но я не открыла.

Карпатский нахмурился. Савин? Это в общую схему не вписывается, поскольку он определенно не женщина, как в случае с Пановой и Кочергиным.

– Вы уверены, что это был он?

– Ну… Я видела его в глазок довольно четко.

– Тогда почему не открыли?

Она пожала плечами.

– Мне показалось странным, что он стучится в мою дверь посреди ночи. Он не звонил, не предупреждал о том, что приедет. Я знаю его недостаточно хорошо, чтобы пускать в любое время суток. Особенное, когда одна.

Умница, девочка, ну какая же умница! Карпатский даже улыбнулся, хотя ситуация к этому совсем не располагала. И одно «но» все-таки оставалось.

– И все же вы не побоялись выйти из квартиры. А ведь он мог вас поджидать.

Диана снова пожала плечами.

– Он ушел, а того, что в квартире, я боялась больше. И потом… я взяла шокер.

«Ну да, это по-своему разумно», – решил Карпатский. Возможно, это было даже самое разумное решение в той ситуации. Опять же, учитывая судьбу Пановой и, соответственно, возможные риски.

– Вы все правильно сделали, – похвалил он вслух. – У вас есть к кому поехать? Чтобы переночевать и, в идеале, пожить пару дней?

Она как-то странно дернулась, опустила взгляд, отвернулась и даже схватилась за руль, словно собиралась немедленно куда-то поехать. А Карпатский почувствовал себя идиотом. Нет, он всегда знал, что порой медленно соображает. Особенно, когда не выспится. Вот и сейчас он не сразу смекнул, что она уже приехала. Судя по всему, кроме него, ей и пойти-то не к кому.

А действительно, куда еще? К родителям, которые собственную дочь знать не хотят за сделанный ею выбор? С подругами, видимо, тоже напряг.

– Я могу поехать в гостиницу, – еще тише, чем прежде, предположила Диана.

– Идемте, – велел Карпатский, открывая дверь, – переночуете у меня.

– Я не хочу доставлять вам неудобства…

Наверное, будь на ее месте кто-то другой, он сейчас не сдержался бы и рявкнул что-нибудь вроде: «Чего тогда приперлась посреди ночи?» Но это была Диана, поэтому Карпатский только вздохнул:

– Неудобно будет вам на моем диване, но чем богаты, как говорится. Идемте, давайте не будем тратить время зря. Хотелось бы успеть немного поспать.

Она послушно выбралась из машины и поднялась вместе с ним в квартиру. С собой у нее не было ничего, кроме маленькой сумочки, в которой, очевидно, лежали документы и ключ от машины. Переступив порог, Диана сразу попросила разрешения на какое-то время занять ванную. В ответ он, неожиданно для самого себя, предложил ей чувствовать себя как дома. По ее губам скользнула странная улыбка, после чего она скрылась за дверь ванной комнаты.

Там Диана пробыла довольно долго. Карпатский за это время успел перенести свою постель на диван и застелить кровать свежим бельем. Все-таки совесть не позволяла ему снова уложить девушку на это орудие пыток. Прошлый раз не считается: во-первых, они были едва знакомы, а во-вторых, она пребывала практически в бессознательном состоянии и спала бы даже на лавочке в парке.

Замок ванной щелкнул, как раз когда он нашел в шкафу футболку, одолженную Диане на ночь в прошлый раз. Девушке ее роста и комплекции она вполне сходила за не особо длинную ночную рубашку.

– Вот, возьмите, – протянул Карпатский футболку ей, как только она вышла. – И идите в спальню, я постелил вам там.

– Но мы так не договаривались! – запротестовала Диана, однако футболку сразу взяла.

– Да мы никак не успели договориться, – усмехнулся Карпатский. – Но вы не можете лишить меня возможности побыть джентльменом хотя бы одну ночь.

– Вы же не уснете на нем…

– Вы плохо меня знаете, Диана Анатольевна. Поверьте, я способен спать в самых неожиданных местах и позах.

Она смущенно улыбнулась, опуская взгляд на футболку, которую мяла в руках.

– Спасибо вам, Вячеслав Витальевич. И, знаете, вам совершенно необязательно обращаться ко мне на «вы». И уж тем более по отчеству. Друзья вообще для краткости зовут меня просто Ди.

– Да, я знаю, – только и смог ответить на это Карпатский. К такому повороту беседы в три часа ночи он был морально не готов.

Диана подняла на него взгляд. Тот был таким непривычно взрослым, какой нечасто встретишь даже у людей постарше. А глаза выглядели слегка покрасневшими, как будто она успела поплакать.

– Знаете, но звать так не будете, да? Как и обращаться на «ты».

– Не буду, – с улыбкой подтвердил он, ругая себя за то, что не включил в прихожей свет, когда они вошли.

В тот момент казалось, что освещения на улице уже достаточно, и яркого света лампы не хотелось, но если бы он сделал это, сейчас не пришлось бы стоять с ней лицом к лицу в предрассветной полутьме квартиры.

– Держите дистанцию?

Удивительно, как легко она догадалась.

– Вроде того.

Диана неожиданно склонила голову набок и почти игриво уточнила:

– А зачем?

Это снова подозрительно походило на флирт, как в фитнес-центре, только теперь выглядело еще более странно. В конце концов, его уже нельзя было объяснить шуткой. Очень уж неосмотрительно шутить подобным образом, находясь с мужчиной один на один в его квартире посреди ночи, куда пришла совершенно добровольно. Даже если этот мужчина – майор полиции. Диана не производила впечатления неосмотрительной девушки, ее решение не пускать Савина посреди ночи говорило само за себя.

Вот только с ним она не побоялась остаться ночью наедине, хотя знает его примерно столько же. Доверяет, потому что он представитель закона? Или потому, что он ее спас? Или просто потому, что уже ночевала здесь однажды…

Диана все еще смотрела на него и улыбалась, ожидая ответа, и ему показалось, что она даже затаила дыхание. Нет, это не шутка и не игра. Это осторожный шаг навстречу, прощупывание почвы. Скорее всего, под воздействием момента. Ей страшно, одиноко и хочется на кого-то опереться. Он мог бы сделать ответный шаг, протянуть руку и дать ей то, чего она хочет. По крайней мере, на какое-то время. Получилось бы вполне в его стиле: короткие отношения без свиданий и ухаживаний. Без будущего.

Но Карпатский этого не хотел. Не в этот раз. Не с ней.

– Так лучше, – наконец ответил он.

– Для кого?

– Для нас обоих.

Он искренне полагал, что этого будет достаточно, но явно недооценил ее решительность и нежелание сдаваться. После секундного колебания Диана качнулась к нему и коснулась губами губ в весьма невинном поцелуе, который ничего не требовал, только предлагал. И предложение это было весьма соблазнительным. Карпатскому давно так отчаянно не хотелось кого-то обнять. Голос в голове, подозрительно похожий на голос Дементьева, напомнил: «Если она так решила, то кто ты такой, чтобы отказываться?»

И все же Карпатский не ответил на поцелуй. Наоборот, отстранился сам и для верности коснулся ее плеча, удерживая от новой попытки.

– Не надо.

Диана и не стала больше пытаться. Растерянно отпрянула и опустила голову, ее взгляд испуганно забегал. Она то ли сильно смутилась, то ли расстроилась, то ли просто очнулась, осознала, что творит, и испугалась.

– Простите, я…

– Извиняться тоже не надо, – перебил он, чтобы ей не пришлось искать себе оправданий. – Просто идите спать, Диана Анатольевна.

Она замерла с опущенной головой, глядя куда-то в сторону, но уйти не торопилась.

«Иди уже, – мысленно взмолился Карпатский. – Ну же! Я ведь не железный…»

Словно услышав его мысленный призыв, она все-таки обогнула его, не говоря ни слова, и скрылась в спальне.

Карпатский выдохнул и побрел на кухню, на небольшой балкон. Ему срочно нужно было покурить.

Глава 21

20 июня, воскресенье

г. Шелково

Несмотря на усталость, Диане не удалось быстро уснуть. Она наконец чувствовала себя в безопасности, но сон все равно не шел. За окном светлело, в соседней комнате то и дело поскрипывал диван, когда Карпатский ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Свою способность засыпать в любом месте он, по всей видимости, слегка переоценил. Диана дважды слышала, как он вставал, брел на кухню и выходил на балкон. Вероятно, курил. Ее это тревожило: сама она никогда не курила, даже не пробовала, и считала это пристрастие одним из самых опасных.

Потом Диана все-таки уснула. Просто в один момент выключилась, как электроприбор, вдруг выдернутый из розетки, буквально на середине какой-то путаной мысли. Проснулась так же внезапно, когда солнце уже вовсю светило в окно.

В первый момент она дернулась от неожиданности, не понимая, почему вокруг все не так, но через пару секунд успокоилась и расслабилась, вспомнив, где находится и как сюда попала. Времени оказалось не так уж много: около восьми, но Диана сразу поняла, что больше не уснет, а потому села на кровати, обнимая руками колени.

С любопытством обвела взглядом комнату, в которой провела ночь. Раньше ей было как-то не до изучения обстановки, а сейчас стало интересно. Впрочем, ничего примечательного она не нашла. Комната была почти такой же маленькой, как и та, в которой ей довелось спать в прошлый раз, лишь немного больше. Однако Карпатский почему-то предпочел превратить в спальню именно ее, хотя обычно делают наоборот. Вдоль стены стоял платяной шкаф-купе, напротив кровати – комод. Еще один узкий шкаф спрятался в углу у стены с окном. И двуспальная кровать: не самая широкая, в квартире Дианы была чуть больше. Собственно, больше мебели в комнате и не поместилось бы.

Диана прислушалась к звукам в квартире. Или правильнее сказать, к тишине, поскольку звуки эти полностью отсутствовали. Или Карпатский уже ушел, или еще спит. Ее человеколюбивая половина надеялась на второе, поскольку гостеприимно приютивший ее хозяин имел право выспаться после всех причиненных ему неудобств, а малодушная – на первое. В этом случае удастся избежать неловкости утренней встречи после ее ночного поведения.

Навалившиеся воспоминания заставили Диану прикрыть глаза, запустить пальцы в спутанные после сна волосы и еле слышно застонать. Что на нее нашло? Мало того, что заявилась к Карпатскому посреди ночи, так потом еще полезла со странными разговорами, намеками, поцелуями…

На самом деле Диана прекрасно знала ответ на свой вопрос. Карпатский нравился ей практически с первой их встречи, хотя при знакомстве она, конечно, не смотрела на него как на мужчину. Во-первых, у нее тогда были отношения, а во-вторых, она только-только узнала о гибели близкой подруги. Тут уж не до романтических размышлений.

Потом все так странно и страшно закрутилось, что ей снова было не до анализа чувств. Но как-то так сложилось, что именно Карпатский больше всех поддержал Диану в сложный период: спасал, заботился, утешал. Да, иногда орал, говорил весьма обидные вещи, но приезжал по первому ее зову, бросая все свои дела. Он не понимал и не принимал многое из того, что происходило вокруг нее, вокруг них обоих, но в нужный момент оказывался рядом.

Ее не тревожила разница в возрасте. После отношений с мужчиной на восемнадцать лет старше иначе и быть не могло. Карпатский ничем не походил на Кирилла, но казался ей весьма привлекательным, а потому накануне Диана была готова предложить ему что угодно, лишь бы он обнял ее. Ей это было очень нужно. Последним Диану обнимал Кирилл. Незадолго до того, как попытался убить ее. Через все, что пришлось пройти после, она проходила без этой такой простой, но столь необходимой ласки.

Ей казалось, что Карпатскому она тоже нравится. Диана читала это по его глазам даже ночью, но что-то заставляло его держать дистанцию. Другие отношения? Она никогда не видела рядом с ним женщину, в его квартире не было и намека на то, что кто-то бывает тут более или менее регулярно, но встречаться ведь можно и на ее территории.

Или его как раз напрягает разница в возрасте?

Или все гораздо проще, и Диана просто видит то, что хочет видеть, а он всего лишь добр к ней. По-отечески, а не как мужчина. Ведь не зря же Карпатский тогда упомянул, что его дочь сейчас была бы почти ее ровесницей.

Так или иначе, а встретиться с ним лицом к лицу после ночного эпизода будет очень стыдно. Впрочем, ей не привыкать: в прошлый раз тоже было стыдно. Да и вряд ли им удалось бы избежать неловкости, если бы ночью он пошел у нее на поводу и в этой постели утром они проснулись вдвоем. Наверное, стоит быть благодарной ему за то, что он не воспользовался ситуацией. За то, что повел себя как взрослый, ответственный человек.

Наверное, стоит… Но сейчас, задумчиво скользя кончиками пальцев по собственным губам и вспоминая прикосновение к ним его губ, она могла думать только о том, на что был бы похож их настоящий поцелуй.

Почувствовав, как по щеке скатилась внезапная слеза, Диана разозлилась на себя. Вытерев щеку и несколько раз моргнув, решительно откинула в сторону одеяло и встала. Нечего тут сырость и драму разводить. Все уже случилось, как случилось, ей не изменить ни собственные действия, ни его ответ, так что стоит заняться делами поважнее.

Например, решить, что делать с потенциальным призраком, поселившимся в ее квартире. Если это действительно неспокойная душа Кирилла, то ей может грозить нешуточная опасность. Ведь почему люди становятся призраками после смерти? Правильно: из-за незавершенных дел. Что не доделал Кирилл при жизни? Правильно: ее не добил. Стало быть, зачем он приходит? То-то и оно…

Но и призрак – дело сложное, а для начала можно все-таки выяснить, дома ли хозяин. И если он еще спит, следует заняться приготовлением завтрака. Это меньшее, что она может для него сделать.

Карпатский оказался дома. Мирно спал в соседней комнате. Дверь в нее была приоткрыта, Диана осторожно заглянула внутрь и невольно улыбнулась. Он лежал на боку, поджав ноги, поскольку был слишком высоким, чтобы помещаться на диване. Тот был коротковат даже для нее. Но как ей показалось, Карпатский спал довольно крепко, что не могло не радовать. Хоть немного отдохнет.

Ретировавшись так же тихо, Диана на цыпочках направилась сначала в ванную, а потом и на кухню.

* * *

Ворочаясь под утро на слишком коротком для него диване, Карпатский в какой-то момент отчаялся уснуть. Он не врал Диане, когда говорил, что способен сделать это в любом месте и в любой позе, но этой ночью не смог бы даже на самой удобной кровати. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком много эмоций тревожило сердце. Да и как уснуть с такими ранними восходами солнца?

Как это часто бывает, едва он принял невозможность выспаться, сразу провалился в глубокий сон, из которого его выдернули непривычные звуки и запахи. Где-то рядом, но не в его комнате, тихо бормотал телевизор, что-то шкварчало, что-то хрипело, пахло жареным и кофе.

Карпатский жил один уже давно, с самого развода. У случавшихся с тех пор любовниц на ночь никогда не оставался, к себе их тоже не приводил, а потому последние десять лет ни разу не просыпался от запаха готовящейся еды.

Он немного полежал, прислушиваясь, принюхиваясь и ловя себя на мысли, что ему этого очень не хватало. Стало даже немного не по себе от забытого ощущения домашнего уюта, от которого хотелось улыбаться, несмотря на туман в голове.

Потом Карпатский дотянулся до смартфона, посмотрел на время, тихо выругался и вылез из-под одеяла. Воскресенье, конечно, но, когда идет расследование по горячим следам, о выходных думать не приходится.

Торопливо одевшись, он вышел из комнаты и побрел на кухню. Диана, конечно, была там. В его футболке, своих джинсах, босиком. Ей, судя по всему, нечем оказалось заколоть волосы, и, чтобы те не мешали во время готовки, она заплела их в косу. Коса постепенно расплеталась, но все-таки пока держала форму. Сама Диана стояла у плиты и что-то жарила, рядом хрипела и фыркала кофеварка, на телевизоре был включен новостной канал. Карпатский скрестил на груди руки и привалился плечом к дверному косяку, наблюдая эту картину и все-таки давая волю улыбке.

– Доброе утро, – поздоровалась Диана, обернувшись через плечо.

Она лишь скользнула по нему быстрым взглядом и снова переключила внимание на содержимое сковородки. Смущается. Что ж, зато не злится и не обижается. Значит, он все сделал правильно, и она это поняла. Еще ночью или только к утру, не так уж важно.

– Привет, – отозвался он тихо и немного хрипло. Голос после сна еще не очень-то слушался.

– Я тут немного похозяйничала, надеюсь, вы не против, – объявила Диана, бросая на него еще один быстрый взгляд. – Решила приготовить завтрак в качестве компенсации за все причиненные неудобства.

– Это было совсем необязательно, не такие уж страшные неудобства, – хмыкнул Карпатский. – Но я не против. Пахнет вкусно.

– Здесь ничего такого, – словно извиняясь, уточнила она. – Прямо скажем, холодильник у вас не забит под завязку, пришлось работать с тем, что есть.

– Меня несколько неожиданно вызвали на работу после отстранения, так что запастись я не успел. Но еды там вроде бы хватает.

– С одной стороны, да, а с другой – некоторые продукты вообще есть нельзя. Вы когда-нибудь смотрите на состав и КБЖУ?

– На что?

– Калории, белки, жиры и углеводы, – пояснила Диана с улыбкой, снова оборачиваясь. – Вы холестерин давно проверяли?

Ее нарочито возмущенный тон заставил его улыбнуться шире, Карпатский даже с трудом подавил смешок и признался:

– Давно. И нет, на КБЖУ я не смотрю обычно. Как и на состав. Просто беру то, что выглядит съедобным.

– А стоило бы обращать внимание, – вздохнула она. – С такими жирами в рационе и пристрастием к курению вам грозит ранний инфаркт.

– Да, я знаю: мне не дожить до пятидесяти, – хмыкнул Карпатский, припоминая ее недавнее замечание.

Диана сразу стушевалась и извиняющимся тоном произнесла:

– Ладно, извините, это все мои загоны с едой, но через некоторые привычки трудно переступить. Зато еще пара минут – и все будет готово.

– Хорошо, значит, успею умыться.

Он ушел в ванную, а когда вернулся, небольшой стол уже был сервирован на двоих. На его тарелке одну половину занимал омлет, а вторую – сложенный пополам пухлый блинчик, внутри которого угадывалась начинка. Тарелка Дианы мало чем отличалась от его, только омлета она себе положила меньше, и блинчик ее выглядел тоньше. Сама она разливала по кружкам кофе.

– Это овсяноблин, – пояснила Диана, когда Карпатский сел и принялся с интересом разглядывать еду. – С творогом и бананом внутри. У вас нет хлеба, зато есть овсянка, яйца и молоко. И раз в холодильнике лежит свежая пачка творога, я предположила, что вы его любите.

Карпатский творог не то чтобы любил, но ел регулярно. Привык еще в детстве: мама всегда была большой сторонницей этого продукта. Ему не приходило в голову жарить блинчики из овсянки и запихивать в них творог, тем более с бананом, но сочетание казалось вкусным. А вот яйца он предпочитал в виде обычной глазуньи. Во-первых, так всегда готовила Ксюша, а во-вторых, ему нравилось макать хлеб в жидкий желток. Но Диане он этого говорить не стал. Ему не хотелось ни обижать ее, ни упоминать бывшую жену. Да и хлеба действительно все равно нет, он забыл его купить.

– Немного необычно, но очень вкусно, – заверил Карпатский, пробуя омлет и запивая его кофе. По привычке – очень сладким. То ли за сахар в его крови Диана не переживала, то ли ей просто не пришло в голову спрятать сахарницу, всегда стоявшую на столе.

– Вкус может казаться непривычным, потому что омлет преимущественно белковый, – призналась она, ковыряя вилкой свою порцию. – Я убрала несколько желтков, чтобы…

– Снизить холестерин, я понял, – усмехнулся Карпатский. – Ценю вашу заботу о моем здоровье. Но почему вы сами не едите?

Диана вздохнула и все-таки отправила вилку с омлетом в рот, но потом призналась:

– Я что-то не особо голодна. У меня бывает. Из-за стресса. Но я поем. Завтрак пропускать нельзя.

За омлетом последовал кусочек блина с начинкой.

– Все еще полагаете, что ночью вас посетил призрак бывшего? – осторожно уточнил Карпатский.

Ему хотелось верить, что причиной ее стресса и отсутствия аппетита не стал он сам.

Диана в ответ одарила его мрачным взглядом исподлобья.

– А вы полагаете, я все выдумала?

– Даже в мыслях такого не было. Но иногда ночью многое кажется страшнее, чем есть на самом деле, а к утру это ощущение развеивается.

– Возможно. Но у меня ничего не развеялось. Кирилл приходил, и уже не в первый раз. Прошлой ночью я проснулась и почувствовала, что… в постели со мной кто-то есть. Богом клянусь, я ощущала чью-то ладонь на своем бедре! Но когда вскочила, конечно, никого не увидела.

– Если это действительно Надежин, то чего он, по-вашему, хочет? – поинтересовался Карпатский после небольшой паузы.

– Закончить то, что вы помешали ему сделать, – буркнула Диана, не отрывая взгляда от тарелки. – Убить меня.

Она не шутила и не драматизировала, Карпатский сразу это понял. Диана верила в то, что говорит. И боялась.

– Что будете делать?

– Надеяться, что переезд поможет. – Она неловко пожала плечами. – Что Кирилл не сможет последовать за мной в новую квартиру. Правда, я ее еще не нашла, но теперь, по всей видимости, придется ускориться.

– А пока поживете в гостинице?

Диана грустно улыбнулась, по-прежнему не глядя на него, покачала головой и тихо призналась:

– На гостиницу у меня нет денег. То есть… они есть, но, если я потрачу их на гостиницу, они закончатся раньше, чем я могу себе позволить. Но все не так страшно. Ночи летом короткие, а мне, скорее всего, главное пережидать где-то темноту. Он оба раза появлялся около двух часов ночи. Буду проводить где-то это время. Сейчас хватает круглосуточных заведений. Например, «Олимп» работает круглосуточно…

– Вы можете пожить у меня, – перебил Карпатский, чем удивил даже себя.

Оставлять Диану здесь – определенно не самое разумное решение. Опасно для его душевного равновесия. И все же это совсем не та опасность, какая, по всей вероятности, грозит ей. В призрак Кирилла Надежина Карпатский, конечно, не верил, но история со шкатулкой его пугала. Он не понимал, что происходит и как это происходит, но знал наверняка одно: если его вызовут на распотрошенный труп Дианы, он сорвется. Еще и с этим грузом на душе ему точно не жить.

Когда, черт побери, это произошло? Когда она стала так дорога ему? А главное – зачем?

Диана тем временем недоверчиво посмотрела на него.

– Снова будете спать на диване? Вернее, не спать. Я же слышала, как вы бродили.

– Предлагаете выгнать на него вас?

– Ну, если хотите, можете спать со мной на кровати, – усмехнулась она. В ее глазах вдруг заплясали чертики. И куда только делось смущение? – Она все-таки двухместная, хоть и не самая широкая.

– Весьма опрометчивое предложение с вашей стороны, – в тон ей ответил Карпатский.

– Разве? Вы же джентльмен.

– Не настолько. И если вы действительно полагаете, что на одной кровати с вами мне будет легче уснуть, то вы наивнее, чем кажетесь.

Ее взгляд вдруг посерьезнел, стал даже немного печальным.

– Вы ведь ясно дали мне понять, что я вам неинтересна. Разве нет?

Разговор поворачивал в опасную сторону, стоило или развернуть его, или прекратить, но Карпатскому почему-то не захотелось. Недосказанность питает иллюзии и заблуждения. Ни тому, ни другому нет места между ними, если только он действительно хочет защитить ее. От себя в том числе.

– Диана, ты юная, красивая и неожиданно умная для такого сочетания девушка, – мягко заметил он, стараясь смотреть ей в глаза. – Ты правда думаешь, что можешь быть неинтересна свободному от каких-либо обязательств мужчине? Дело ведь не в тебе, а во мне. Я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь.

– Откуда вы знаете, чего я хочу?

Снова нотки вызова в ее голосе. И взгляд не отвела, хотя щеки заметно порозовели. Сейчас она была так хороша, что отчаянно хотелось сдать назад, попросить ее забыть все, что он сказал, и просто притянуть к себе. И пусть остается не на пару дней, а на пару недель или даже месяцев.

Вот только дальше что?

– Ты сама мне говорила. Ты любви хочешь. Замуж. Детей. Семью, какой у тебя не было в детстве. Красивый дом, где будут собираться друзья. Помнишь?

– А вы ничего этого не хотите? – удивилась она.

Карпатский покачал головой и обвел выразительным взглядом кухню.

– На дом, как видишь, я не заработал и уже не заработаю. Друзей растерял. А брак и дети… Я наигрался в эти игры, с меня хватит. Было время, когда я очень старался быть хорошим мужем и отцом, но… у меня ничего не вышло. Нет причин думать, что во второй раз получится лучше.

Она опустила взгляд в тарелку, даже снова поковыряла вилкой многострадальный омлет. Помолчала, вероятно обдумывая его слова. Или просто формулируя собственные мысли.

– То, что случилось с вами, – большая трагедия, – наконец выдавила Диана. И снова посмотрела на него. – Я даже не буду пытаться делать вид, что понимаю, каково это. Но вы не виноваты в том, что случилось. И не должны себя за это наказывать. Это был несчастный случай. От этого никто не застрахован.

Он через силу улыбнулся и снова покачал головой.

– Спасибо, конечно, но это не так. Когда несчастье случается с твоим ребенком, а ты находишься рядом и даже не замечаешь этого, ты виноват. Я виноват в том, что был пьян и невнимателен. В том, что болтал и смеялся с друзьями, пока моя дочь захлебывалась водой. И когда она звала на помощь, я не слышал.

Было тяжело сказать это. Он никогда прежде и не говорил. Кажется, вообще впервые произнес все это вслух, признался кому-то другому, почти постороннему человеку. В горле запершило и заскребло, а в груди знакомо заныло.

Карпатский видел, как у Дианы дрогнул подбородок, как сжались губы, как она с трудом сглотнула, словно проталкивала вставший в горле ком, и опустила взгляд. Довольно эмоциональная реакция на то, что произошло с кем-то другим.

Между ними довольно надолго повисло молчание, которое прервал Карпатский:

– Пойми меня правильно. Ты мне нравишься. И именно поэтому я не хочу морочить тебе голову или использовать. Ты достойна большего. Но твоя судьба мне небезразлична, поэтому я прошу тебя остаться здесь еще хотя бы на пару дней. Я посплю на диване, это не проблема, но я определенно буду спать спокойнее, если буду знать, что ты в безопасности, а не слоняешься ночью где-то по городу. Особенно учитывая обещанную сегодня бурю. Хорошо?

Диана все-таки оторвала взгляд от тарелки, улыбнулась ему и кивнула.

– Договорились.

Глава 22

20 июня, воскресенье

Медвежье озеро

– Вы вообще меня слушаете?

Девица, до того что-то эмоционально высказывавшая Юле, сердито скрестила на груди забитые татуировками руки и гневно уставилась на нее.

Юля тихонько вздохнула, с трудом сдерживая раздражение. Недовольные постояльцы – дело обычное, за время работы в гостиничном бизнесе она не раз с таким сталкивалась и постепенно научилась практически не реагировать на чужой негатив. Но порой этот навык ей отказывал. Как правило, в тот момент, когда у нее самой накапливалась куча претензий к жизни, которые просто некому было высказать.

День не заладился еще с прошлого вечера. Внезапная встреча со знакомой старушкой рядом с домом, который они решили снять, и ее не менее внезапное исчезновение сами по себе выбили Юлю из колеи. После Влад добавил к этому эпизоду пугающий рассказ о своем ночном видении и разговоре с Соболевым. Когда подтвердилось предположение полицейского о том, что погибшая жила в номере, где на следующий день Ольга обнаружила загадочную шкатулку, Юля совсем сникла.

Ночью ей вновь долго не удавалось уснуть. Она вспоминала возмущенную скверной звукоизоляцией девушку и свой короткий разговор с ней и не могла отделаться от мысли, что та была бы сейчас жива, если бы не приехала в ее отель. Можно сколько угодно рассуждать о том, что за всем происходящим кто-то стоит и именно он виноват в гибели людей, но неприятная мысль все равно червяком грызла изнутри. Если бы Юля не открыла отель на этом чертовом озере, многие остались бы живы.

Вероятно, заметив ее состояние, Влад попытался поговорить с ней, но Юля привычно закрылась. Она любила его, бесконечно ему доверяла, но иногда просто не могла переступить через себя и проговорить тревоги вслух. Знала, что он скажет в ответ, и понимала, что ей это не поможет. Так зачем сотрясать воздух лишний раз? Тем не менее она была благодарна, когда позже, уже лежа в постели в темной комнате, он молча обнял ее и прижал к себе. Это не помогло уснуть, но все-таки стало немного легче.

Однако утро принесло новые проблемы. Они с Владом еще только собирались на завтрак, когда Юле позвонил отец. Заметно смущаясь, а потому даже слегка заикаясь, он спросил, не может ли она одолжить ему десять тысяч.

– Взнос надо заплатить, – пояснил он прежде, чем Юля успела что-то ответить. – По займу. Он и так растет, как на дрожжах, уже вдвое больше отдал, чем взял, а все никак не расплачусь.

Продолжая одной рукой красить ресницы, Юля быстро выяснила, сколько всего отец должен, возмутилась грабительской процентной ставке и пообещала, что избавит его от этой проблемы. Отец принялся благодарить и радоваться тому, как ему повезло с дочерью, да так интенсивно, что ей стало неловко. Они договорились увидеться позже, и Юля сбросила звонок, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. Ей было приятно, что она может для него что-то сделать, это хоть немного поднимало настроение.

Однако душевный подъем длился недолго.

– Он уже начал клянчить деньги? – недовольно уточнил Влад, стоило ей закончить разговор.

От вопроса по спине побежали колючие мурашки, а в животе что-то неприятно сжалось. Не то чтобы Юля никогда прежде не слышала, чтобы муж так говорил, но не могла припомнить, чтобы он хоть раз использовал подобный тон в разговоре с ней.

– Всего лишь попросил в долг незначительную сумму, – поправила она, удивленно обернувшись к нему через плечо. – Он не клянчил.

– Незначительную сумму? – все тем же холодным, едким тоном уточнил Влад. – Мне показалось, что под конец речь шла о сотне тысяч. И совсем не в долг.

– Ну, лучше отдать сейчас эти сто тысяч, чем позволить им превратиться в двести! Ты слышал, под какой процент ему деньги дали? Это же форменное надувательство!

– А он не видел, под какие проценты их берет? Или считать не умеет?

– Влад, ты чего? – Юля повернулась к мужу всем корпусом, глядя на него так, словно видит впервые. – Ты прекрасно понимаешь, что у людей порой нет выбора. Не все живут так, как мы. Даже я еще недавно жила совсем не так.

– Я в курсе, но все равно не понимаю, почему это должно быть нашей проблемой.

– Проблемой? Разве сто тысяч для нас проблема? Для него это проблема, но не для нас.

Влад вздохнул, прикрыл глаза и покачал головой.

– Ты иногда бываешь так наивна… Неужели ты не понимаешь, что это только начало? Пробный шар? Ему эти деньги даже просить не пришлось, ты сама выразила готовность их дать. И тем самым дала понять, что твой карман для него открыт. Сегодня у него долг перед микрофинансовой организацией, завтра обнаружится просроченный кредит в банке, а послезавтра ему срочно понадобится дорогущее медицинское обследование или что-то в таком роде. Мы все будем оплачивать?

Наверное, года три назад Юля в подобной ситуации под напором его аргументов растерялась бы и стушевалась, но сейчас она только разозлилась. Обхватив себя за плечи в неосознанной попытке закрыться от его жалящего тона, Юля посмотрела на мужа с вызовом.

– Влад, это мой отец. С каких пор нам жалко денег для родных людей? Если мне не изменяет память, два года назад ты погасил мамину ипотеку в качестве свадебного подарка.

– Да там оставалось всего ничего…

– Всего ничего – для тебя, – поправила Юля с нажимом. – Мама еще лет семь платила бы.

На какое-то время ей показалось, что Влад что-то понял. Выражение его лица смягчилось, он подошел к ней ближе, улыбнулся и уже совсем другим тоном, гораздо более теплым и привычным, произнес:

– Юль, твоя мама мне не чужая. Она моя соседка, подруга, но что еще более важно – она твоя мама. Она родила и вырастила женщину, которую я люблю, с которой я счастлив. И за все время нашего знакомства она ни разу ни о чем меня не попросила. В материальном плане. Ни меня, ни тебя, насколько мне известно. Да, мне не жалко для нее денег. Я бы ей и побольше квартиру купил. И даже дом. Я ей и соседнюю квартиру, в которой жил, хочу подарить, пригодится Семке, когда подрастет. Мне для твоей семьи ничего не жалко. Но этого мужика я причислить к твоей семье не могу.

На последних его словах она нахмурилась и даже попыталась отступить назад, но Влад положил руки ей на плечи, скользнул по ним ладонями в ласкающем движении и слегка сжал, удерживая ее на месте.

– Подумай сама. Ты когда в последний раз его видела? Он приходил на твои дни рождения? На школьные праздники? Брал к себе на выходные? Мы с тобой почти пять лет знакомы, три года женаты, а я вчера увидел его впервые. И уже сегодня должен отдать ему сто тысяч? С какой радости? Он мне кто? Тебе он кто?

Напоминание о том, что отец никак не участвовал в ее жизни, больно резануло по сердцу чем-то острым. Но вместо того, чтобы вспомнить старую обиду на него, Юля обиделась за это на Влада. Дернула плечами, скидывая с них руки, спокойно встретила его взгляд и уверенно заявила:

– Он мой отец. Нравится тебе это или нет. Но ты можешь оставить свои чертовы деньги при себе. У меня они тоже есть.

Сказав это, она обогнула Влада и стремительно направилась к выходу из комнаты. На попытку ее окликнуть, не оборачиваясь, бросила:

– Я не хочу сейчас с тобой разговаривать!

И хлопнула дверью.

Конечно, вся ее решимость испарилась в следующую секунду. На глаза навернулись слезы, на сердце стало тяжело и неспокойно, как происходило каждый раз, когда они ссорились. Ее даже слегка замутило, поэтому на завтрак Юля не пошла. К тому же ей не хотелось давать Владу шанс подловить себя там.

Ограничившись большим капучино из кофемашины на общей кухне, Юля погрузилась в срочные дела. Однако их оказалось недостаточно много, чтобы забыться. Все-таки процессы налаживались, персонал все увереннее справлялся с большинством повседневных задач. А воскресенье к тому же было днем «великого исхода», как Юля про себя это называла. В основном люди приезжали в гостиницу на выходные, и в воскресенье многие торопились уехать прямо с утра, чтобы не застрять надолго в пробке по дороге обратно в Москву. К полудню гостиница заметно опустеет.

Решив не дожидаться этого момента, Юля взяла ключи, села в машину и укатила в Шелково. Уже давно пора было навестить маму и брата, но из-за многочисленных дел она все никак не могла вырваться. А вот теперь смогла.

Мама ее появлению на пороге столько же удивилась, сколько и обрадовалась. Заключив Юлю в объятия, долго не отпускала. Потом забрала у нее один из двух тяжелых пакетов с продуктами – Юля заскочила в супермаркет у дома, не желая идти в гости с пустыми руками.

– Да не стоило, у нас всего полно, – заявила мама, мельком заглядывая в пакет. – А Влад не с тобой?

– Он остался присматривать за гостиницей, – сдержанно ответила Юля, надеясь, что мама не заметит ее истинных эмоций в тот момент.

Та, если что-то и заподозрила, то вида не подала.

– Что ж, ты очень вовремя. Дима готовит воскресный обед, меня на кухню не пускает, может, хоть тебе разрешит помочь. А ты проконтролируешь процесс.

Последнее, конечно, было шуткой. И у мамы, и у Юли уже была не одна возможность убедиться, что судмедэксперт Дмитрий Логинов весьма и весьма недурно готовит.

Тем не менее Юля с удовольствием предложила ему помощь, а он с не меньшим удовольствием ее принял. Вскоре мама ушла, чтобы забрать Семку с воскресной тренировки, и Юля на какое-то время осталась с Логиновым наедине. Не удержавшись, все-таки уточнила у него про убийства и шкатулку. Он в общих чертах подтвердил то, что она уже знала от Влада.

– Как думаете, кто убил этих людей? – осторожно поинтересовалась Юля, нарезая картошку тонкими ломтиками. Некоторые факты звучали до того фантастично, что заставляли сомневаться в том, что убийца – человек.

– Да откуда ж я знаю? – усмехнулся Логинов, колдуя над мясом. – Выдвигать версии, Юль, не моя работа, понимаешь? Этим следователь занимается, оперативники. Впрочем, в данном случае, все на Соболеве с Карпатским. Войтович – это следователь – придерживается версии самоубийства в первом случае и пытается обвинить сожителя жертвы во втором.

Юля на мгновение замерла и недоверчиво посмотрела на него.

– Вы серьезно?

– А ты думаешь, я стал бы так шутить? В следствии, знаешь ли, разные люди работают. Иногда скучаю по Велесову. У того сейчас, наверное, были бы весьма интересные версии.

Они с пониманием переглянулись, улыбнулись друг другу и вернулись каждый к своей работе. Молча порезав пару картофелин, Юля вздохнула и осторожно уточнила:

– А что Карпатский?

– В смысле?

– Он не планирует повесить на меня еще и это? По-моему, я у него любимый подозреваемый. Уж не знаю, что я ему такого сделала. Может, напоминаю кого-то, кто его обидел?

Логинов как-то странно посмотрел на нее, поставил мясо в как раз разогревшуюся духовку и только тогда ответил:

– Ты не принимай это на свой счет, Юль. Дело не в тебе, я полагаю.

– А в чем?

– Скорее всего, дело в твоей гостинице. Точнее, в том месте, где ты ее открыла.

– В Медвежьем озере? – удивилась она. – А озеро-то ему чем не угодило?

– У него там дочь погибла. Утонула. Десять лет назад.

Это было похоже на ведро холодной воды, вылитой на голову. Юля так растерялась, что забыла, чем занимается, и Логинов взялся за картошку сам. Впрочем, оставалось только выложить ее в форму, промазав смешанной со специями сметаной, посыпать сыром и тоже поставить в духовой шкаф.

Пока он этим занимался, Юля сидела на стуле, глядя в одну точку. Теперь все поведение майора Карпатского – его слова, тон, действия – выглядели для нее иначе. Особенно тот случай, когда они искали похищенную девочку.

– Ужас какой, – пробормотала она наконец. – А ведь я тогда еще подумала, что у него, наверное, есть дочь. Очень уж умеючи он с Полиной играл, когда информацию из нее вытягивал. Но он сказал, что у него нет детей…

– Ну… теперь нет, – вздохнул Логинов, садясь за стол рядом с ней. – Так что он не соврал. Других детей у них не было, с женой он после этого развелся… Или она с ним? Не знаю точно. Знаю, что он больше не женился.

– Да, теперь мне многое стало понятней…

– Нет, у него и так, конечно, загонов много, своеобразный мужик. Но да, его эмоции можно понять. Вот только сам он может не до конца их осознавать и путать с интуицией, которой очень верит. Но в этот раз непосредственно с озером или с тобой он убийства не связывает. Только с чертовой шкатулкой.

На общем фоне для нее это стало слабым утешением. Не принес облегчения и разговор с матерью, состоявшийся после обеда. Та крайне удивилась, услышав, что отец Юли внезапно появился в ее жизни. И, подобно Владу, ничуть не обрадовалась этому. Кажется, она даже встревожилась, хотя Юля ни слова не сказала о долге, который решила погасить за отца.

– Интересно, что ему от тебя понадобилось? – пробормотала мама, хмурясь и напряженно глядя на Юлю. – Если будет просить в долг, не давай. Он никогда не вернет.

– Откуда такая уверенность? – насупилась она.

– Ну, от уплаты алиментов он бегал только так, – хмыкнула мама. – То вообще якобы не работал, то получал копейки. И даже то немногое, что был должен, приходилось подолгу выпрашивать. Спасибо его отцу, твоему деду, хотя бы за то, что тот время от времени делал ему внушение, и он все-таки приносил свои крохи. Правда, этим помощь его родителей и ограничивалась. И ладно бы деньги… Но он же даже время с тобой не проводил почти. На дни рождения приходил, только пока Бори не было. А как я за него замуж вышла, так все… Типа, оскорбился. А чем я его таким оскорбила-то, если он сам от нас ушел?

По тому, как эмоционально прозвучали последние фразы, Юля поняла, что даже после всех этих лет мама начала закипать, едва вспомнила то время. Она приложила заметные усилия, чтобы замолчать и не углубляться в тему.

– Но люди ведь меняются, – тихо возразила Юля. – Разве нет? Разве они не заслуживают второго шанса?

Мама в ответ посмотрела на нее, как показалось, с жалостью. Пожала плечами и отвернулась.

– Может быть. Но мне не хотелось бы, чтобы ты излишне надеялась. Иногда людям не удается измениться, даже когда они искренне этого хотят. Я просто боюсь, что он снова подведет и разочарует тебя.

В глубине души Юля тоже этого боялась, но гнала от себя мрачные мысли. Она с самого детства мечтала, что отец изменит свое отношение к ней. И сейчас не собиралась его отталкивать только потому, что прежде он вел себя не так, как им всем хотелось бы. Даже если он не изменился, а просто хочет это сделать, его следовало поддержать. Разве она смогла бы измениться, если бы не поддержка Влада в свое время?

Несмотря на не слишком воодушевляющие разговоры, Юля все равно была рада, что приехала домой и повидалась с родными. И Семка был очень рад: и ее визиту, и купленной в подарок игрушке. Хоть ему и стукнуло уже двенадцать и порой он пытался качать права, заявляя, что уже взрослый, новые игрушки по-прежнему любил. И огромную водяную пушку – больше Юле не попалось на глаза ничего стоящего – воспринял с энтузиазмом.

До, во время и даже немного после обеда Юля с улыбкой наблюдала за тем, как Семка липнет к Логинову. Радовалась тому, что в жизни брата так вовремя появился еще один отец. В отличие от ее ситуации, родной Семку никогда не забывал, но много времени уделять ему не мог, поэтому Логинов заполнил собой ту пустоту, что еще не так давно очень угнетала ее младшего братишку.

На озеро Юля вернулась со смешанными чувствами. Разговор с мамой дал понять, что Влад в своем негодовании был отчасти прав, а значит, с ним следовало помириться. И, вероятно, даже извиниться за свое поведение утром. В то же время ее внутреннее убеждение осталось прежним. В конце концов, один раз помочь родному человеку точно можно, это еще не значит, что она готова посадить его себе на шею.

Впрочем, помириться с Владом она все равно намеревалась, поскольку чувствовала себя крайне несчастной, когда они ссорились.

Однако, стоило ей войти в гостиницу, как к ней сразу подлетела эта татуированная девица, очередная подружка и новый оператор Алекса Найта, с совершенно непонятными претензиями. Юля действительно большую часть ее эмоциональной речи пропустила мимо ушей, поскольку просто не успела переключиться на нее со своих мыслей.

– Я слушаю, только не понимаю, чем могу вам помочь? Я только вернулась, Алекса не видела со вчерашнего вечера. Если вы считаете, что он пропал и ему грозит опасность, вам следует обратиться в полицию.

– Полиция ничего не станет делать! – возмутилась девица, а Юля задалась вопросом, знает ли вообще, как ее зовут. – Вы меня реально не слушали!

Тут Юле оказалось нечем крыть, поэтому она вдвойне обрадовалась внезапному вмешательству Влада, появившегося невесть откуда:

– Полиция ничего не станет делать, потому что ваш друг отсутствует всего несколько часов и при этом отвечает вам по телефону. Мы с вами это сегодня уже обсуждали: как-то странно кидаться на его поиски при таком раскладе.

Влад подошел к Юле и встал рядом с ней. Оказавшись лицом к лицу с ними обоими, подружка Алекса сразу сбавила тон. Да и в холле, кроме них и администратора, никого больше не было. Шел пятый час, а стало быть, большинство постояльцев уже разъехалось. Остались только те, кто собирался пробыть здесь по меньшей мере до следующего дня. Так что производить впечатление и привлекать на свою сторону ей было просто некого.

– Он отвечает только в чате, – уже совсем другим тоном, Юля назвала бы его несчастным, возразила девица. – Звонки или игнорит, или сбрасывает. Это ненормально. И я его с ночи не видела!

– Так он еще ночью пропал? – удивилась Юля.

– Не знаю, – вздохнула девица. – Он собирался покурить, я велела ему идти на улицу, он ушел, а я уснула. Проснулась только утром, его в номере не было. Все вещи лежали, как лежали, его зубная щетка была сухой, бритвенные принадлежности все на тех же местах. Я решила сначала, что он бомжом пошел на завтрак, но его там не оказалось. Я стала ему звонить, он сначала не отвечал, потом скинул. Я написала ему сообщение, мол, ты где. Он в ответ написал, что возникло одно дело, он сейчас все решит и скоро будет, но так и не появился. Звоню – не отвечает или сбрасывает. Пишу – он в ответ то же самое, мол, скоро буду.

– Я говорил с Романом, – вставил Влад сдержанно, когда она замолчала. – Ночным администратором. Тот сказал, что не видел его ночью. Ночью, по его словам, вообще никто не выходил курить.

Он как будто хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал.

– А что камеры? – тихо поинтересовалась у него Юля. – Вы не нашли момент, когда он отправился курить и куда делся?

– Думаешь, стоит проверить? – так же тихо уточнил у нее Влад.

Их взгляды встретились. Впервые с момента утренней ссоры. В глазах мужа Юля прочитала то же желание, которое испытывала сама: забыть бы чертов утренний эпизод, это ведь все такая ерунда… На фоне происходящего, сказанные на эмоциях резкие слова действительно казались неважными.

– Это ведь действительно выглядит странно. И человек волнуется, а нам несложно. Во сколько он пошел курить?

– Около трех. Кажется, была четверть четвертого.

– Ладно, мы сейчас проверим, – согласился Влад, обращаясь к подружке Алекса. – Подождите здесь.

Девица кивнула и осталась в холле, а они вдвоем направились к комнате охраны. На ходу Влад тихо сообщил:

– Рома сказал еще кое-что. Якобы был момент, как раз после трех, когда лифт гудел. Он в тот момент болтал с охранником, но сразу вернулся на место. Правда, отвлекся на уведомление в смартфоне, а потом понял, что лифт уже едет наверх, хотя сначала тот точно ехал вниз. То ли в лифте передумали, остановили его и поехали обратно, то ли лифт изначально ехал на второй этаж, но это маловероятно, потому что ехал он вроде как дольше.

Услышав это, Юля напряглась. После кошмара, в котором на местном лифте, тогда еще даже не подключенном, откуда-то из-под земли приехал Артем Федоров, она этого самого лифта сторонилась. В гостинице это не составляло труда: всего три этажа, и ей не так часто приходилось подниматься выше первого.

Влад вдруг взял ее за руку и крепко сжал, безмолвно обещая, что все будет хорошо. Юля сжала его руку в ответ и даже заставила себя улыбнуться. А потом Влад попросил охранника найти нужную запись.

– Вот он, вышел из номера, – несколько эмоциональнее, чем можно было ожидать, заявил муж вскоре, ткнув пальцем в монитор.

Охранник сразу замедлил прежде ускоренное воспроизведение. Втроем они молча наблюдали за тем, как шатающийся Алекс добрел до лифта и вошел в него. Отследив по тайм-коду время, охранник нашел нужную запись с камеры в холле на первом этаже. На экране Роман, стоявший на пороге комнаты охраны, повернул голову, что-то сказал, махнул рукой ночному охраннику и прошел на свое место. Сел. Взял в руки смартфон.

– Уже должен был доехать, – заметил охранник.

Роману на записи, судя по всему, в голову пришла та же мысль: он посмотрел на двери лифта, но те так и не открылись. Они переключились на запись с первой камеры. Увидели, что лифт через какое-то время снова открыл двери. Однако никто не вышел. Вскоре двери закрылись.

– Бред какой-то… – пробормотал Влад. – Куда он делся?

– А в кабине ведь тоже есть камера, – напомнила Юля. – Что на ней?

Охранник нашел нужную запись, включил. Они увидели, как Алекс вошел в кабину, нажал кнопку и привалился к стене, прикрыв глаза. Потом вдруг погас свет. Звук камера не писала, поэтому что делал пассажир, пока в лифте не горел свет, они не знали. Когда свет снова вспыхнул, Алекс выглядел встревоженным и слегка раздраженным. Через несколько секунд изображение дрогнуло и зависло, его исказили помехи. На пару секунд запись восстановилась, и они увидели, как двери кабины открылись, Алекс шагнул к выходу, и снова все пропало. Черный экран висел секунды три, потом мелькнуло несколько кадров пустой кабины, изображение вновь ненадолго исчезло, а после того, как восстановилось, кабина вскоре открыла двери. Никто не вошел и не вышел, двери закрылись и свет погас.

– Куда-то он доехал, – констатировал Влад. – Но куда именно – непонятно.

– Может, на второй? – предположил охранник.

И не дожидаясь команды, нашел нужную запись. Однако на втором этаже в интересующий их отрезок времени лифт не останавливался.

– Чертовщина какая-то, – выдохнул охранник. – Как сквозь землю провалился.

Юля и Влад переглянулись, и каждый понял, о чем подумал второй: о легенде с проклятым лифтом, увозящим пассажиров в преисподнюю.

– Вот же скотина! – донеслось до них из холла возмущенное восклицание.

Не сговариваясь, они дружно шагнули к двери и посмотрели на подружку Алекса, молчаливо интересуясь, что еще случилось.

Она стояла со смартфоном в руках и смотрела в экран. Оторвалась от него ненадолго, чтобы бросить на них возмущенный взгляд и сообщить:

– Алекс только что загрузил на свой канал новое видео.

Глава 23

20 июня, воскресенье

г. Шелково

Перед уходом Карпатский оставил ей второй комплект ключей со словами:

– На случай, если тебе захочется выйти погулять или нужно будет куда-то сходить.

Подпирая спиной свободный кусок стены в прихожей, Диана кивнула и слегка нахмурилась.

– Наверное, мне надо бы съездить домой и взять кое-какие вещи, – не слишком уверенно предположила она. – Если уж я действительно остаюсь у вас на пару дней. У меня ведь с собой ничего нет. Даже зубной щетки.

Ей самой эта идея не очень-то нравилась: возвращаться в квартиру после того, что там произошло ночью, совершенно не хотелось. Конечно, можно было убедить себя, что при дневном свете там безопасно. Она ведь еще совсем недавно собиралась исходить именно из этого. Но щедрое предложение Карпатского остаться у него несколько сбило ее с боевого настроя.

Сам он тоже не выглядел слишком обрадованным таким планом.

– Не стоит ехать туда одной. Все самое необходимое, вроде зубной щетки, можно купить. Здесь рядом есть магазин, а чуть дальше – целый торговый центр. – Он улыбнулся и добавил: – И мои футболки к твоим услугам. Они в большом шкафу в спальне. А чистые полотенца, если понадобятся, в узком. Бери все, что нужно. Если вдруг тебе придется здесь задержаться и будет нужно из дома что-то конкретное, лучше съездим вместе.

Диана не знала, тревожиться ей после такого заявления или радоваться. Его забота, безусловно, была ей приятна, но возможные причины, из-за которых ей придется задержаться здесь дольше пары дней, пугали.

– Хорошо.

Карпатский, как раз надевший рубашку поверх футболки и плечевой кобуры и поправлявший завернувшийся воротник, с подозрением посмотрел на нее.

– Почему ты так улыбаешься?

Диана пожала плечами. Пока он не спросил, она и не отдавала себе отчета в том, что улыбается.

– Как – так?

– Не знаю, – хмыкнул он. – Как-то подозрительно довольно.

В ответ она лишь снова пожала плечами и попыталась сменить тему:

– Вы вернетесь не очень поздно? Синоптики ураган обещают вечером и в ночь.

– Постараюсь вернуться до него, если ничто не помешает.

– Отлично. А что вам приготовить на ужин?

Он как будто даже растерялся от ее вопроса и дал понять, что это совсем не обязательно, но Диана настояла, и Карпатский предложил:

– Ладно, тогда удиви меня.

– Но я же не знаю, что вы едите, а что нет!

– Я всеяден. Все, мне пора, пока.

На долю секунды ей показалось, что сейчас он наклонится к ней для быстрого поцелуя, но Карпатский лишь махнул рукой и скрылся за дверью. Даже странно, откуда у нее появилась эта фантазия? Ведь всего полчаса назад, в разговоре за завтраком, он был предельно честен и конкретен в описании своего видения их дальнейших отношений. И видение это не оставляло места романтическим фантазиям, хотя признание в том, что она ему нравится, несколько обнадеживало. Как и его внезапный переход на «ты», который, кажется, Карпатский сам даже не заметил. Возможно, именно этот факт стал причиной той самой улыбки, которая вызвала у него подозрения.

Оставшись одна, Диана все-таки заставила себя доесть давно остывший завтрак, после чего убрала со стола и помыла посуду. Последнее она не особо любила, поэтому у нее в квартире стояла посудомойка. Диана надеялась, что удастся забрать ее с собой в новое жилье.

Закончив на кухне, она заправила постель, на которой спала (свою Карпатский убрал сам), и отправилась в душ. Было немного странно принимать его в чужом доме, но волосы требовали. С чистой головой любые проблемы решаются легче.

Конечно, у Карпатского не оказалось никаких дополнительных средств для ухода, даже банального кондиционера, только шампунь. А еще Диана не смогла найти фен, поэтому сушить волосы пришлось естественным путем и без укладочных средств. Это было непривычно, неудобно, но пришлось смириться.

«Да уж, если покупать заново все, чего мне здесь остро не хватает, я разорюсь», – мелькнула неприятная мысль.

Как же ее это угнетало: снова считать деньги и мучительно выбирать, на что из необходимого их потратить!

Как следует просушив волосы полотенцем, Диана устроилась в гостиной на диване, включила фоном телевизор, чтобы было не так тихо и тоскливо, и принялась в который раз просматривать предложения квартир. Однако на сайте не появилось ничего принципиально нового. В особенности соблазнительного предложения просторной квартиры с хорошей отделкой за небольшие деньги.

«Может, я зря зациклилась на Шелково? – подумала Диана, откладывая смартфон. – В конце концов, что меня здесь держит? Наверное, наоборот, стоит уехать подальше и там начать все с нуля? Тогда и работу можно искать, где угодно, и поехать туда, где найдется что-то подходящее».

Размышляя над этим, она встала с дивана, прошлась по комнате, остановилась у шкафа с книгами. Тот был небольшим, книги на полках стояли в два ряда, совершенно разные: и классика из школьной программы еще в советском издании, и популярные переводные романы конца двадцатого века, и более или менее современные книги. Диана заметила даже несколько любовных романов, но не тех, что продают в виде тонких книжиц с мягкой обложкой, а в твердом переплете. Ей подумалось, что и сам шкаф, и его содержимое стоят здесь еще с тех времен, когда Карпатский был женат. Возможно, и книги эти в основном читала его жена, а классика ждала момента, когда до нее дойдет обучение их дочери.

На нижней полке Диана приметила несколько фотоальбомов. Ничего особенного, просто сброшюрованные страницы с пластиковыми прозрачными «кармашками» для фотографий. Корешки были подписаны. Например, «Лето 2007» или «Геля. Детский сад». Рука сама собой потянулась к «Лету 2007».

Первые фотографии в альбоме были посвящены, как Диана догадалась, поездке на море. Фотографии с пляжа, с вечерних прогулок, с похода в парк развлечений. Много фотографий девочки лет семи – очевидно, Ангелины, часть из них – с мамой, чуть меньше – с папой. Всего три или четыре фотографии, где семья была запечатлена полным составом. Вероятно, сделанные по просьбе случайными прохожими.

За этими снимками следовали другие: тоже сделанные у воды, но точно не у моря. Скорее, на озере или водохранилище. Здесь людей было уже больше: и взрослых, и детей. Вероятно, это были фото с какого-то совместного пикника.

На всех фотографиях Ангелина широко улыбалась, иногда – немного кривлялась, явно чтобы рассмешить того, кто делал снимок. Много фотографий было сделано в воде или у воды. Ангелина плавала, лежала звездочкой или ныряла, подкинутая отцом. Или висела у него на плечах. Ни на одном снимке Диана не заметила надувного круга или нарукавников. По всей видимости, даже в семь-восемь лет дочь Карпатского весьма уверенно плавала. Даже в море.

Сам Карпатский выглядел очень непривычно: совсем молодой – в тот момент всего на пять лет старше ее нынешней, – улыбчивый, чуть более худощавый, без заметных залысин на голове.

Его жена – Ксения, насколько помнила Диана – не произвела на нее особого впечатления. Невысокая, с широкими бедрами и невыразительным цветом волос – русым, на одних фотографиях казавшимся чуть светлее, на других – темнее.

Но на всех совместных фото они с Карпатским стояли обнявшись, немного наклонив друг к другу головы.

Внутри неприятно дернуло и кольнуло, и Диана поспешила закрыть альбом, поставить на место. Вообще не стоило трогать его без спроса. Ей, конечно, предложили чувствовать себя как дома, но это не давало права вторгаться в личное пространство.

Время шло, солнце поднималось выше, в небольшой квартире становилось все жарче. Еще немного поковыряв в смартфоне сайты с объявлениями о работе и с предложениями съемного жилья, Диана решила сделать перерыв и пойти прогуляться, чтобы немного проветриться. Заодно решила принести немного ощутимой пользы. И себе, и гостеприимно приютившему ее хозяину.

Сначала прошлась по магазинам и набрала разной еды: и того, что ела сама, и того, что, с ее точки зрения, могло заинтересовать не слишком прихотливого мужчину, но с уклоном в правильное питание, как она его видела. Заодно прикупила то, без чего совершенно точно не могла обойтись ближайшие пару дней, сократив список таких вещей до минимума.

Жара убивала и голод, и желание стоять у плиты, поэтому пообедала Диана весьма скромно – большим салатом. Но появившийся ветер и прогноз погоды обещали, что через пару часов жара спадет, а значит, у нее все же будет шанс доказать Карпатскому, что готовить она умеет. И весьма неплохо.

Пока же заниматься ужином все равно было рано, поэтому она решила взяться за уборку. Так время пролетит быстрее. К тому же, домашние хлопоты никогда не вызывали у нее раздражения и были вдвойне приятны, когда они для кого-то еще.

Для одинокого холостяка Карпатский весьма неплохо поддерживал в квартире чистоту, но протирать пыль можно хоть каждый день, а то и пару раз в сутки. Вот только закончила Диана с этим весьма быстро и решила пойти дальше: разобрать небольшой бардак на холодильнике. Здесь он был не очень высоким, примерно с ее рост, и наверху скопилось много мелких предметов: пустая пачка от сигарет, непонятным образом оказавшиеся там ножницы и моток скотча, вскрытая упаковка пальчиковых батареек, инструкции от микроволновки и кофеварки, лежавшие, судя по всему, уже приличное время. И пара листов белой бумаги, сложенных пополам, с карандашом внутри. Карандаш она заметила не сразу, только когда тот выпал и, ударившись о стол, отскочил на пол.

Диана чертыхнулась, подняла карандаш, собиралась засунуть его обратно в сложенные листы, но заметила, что между ними притаились еще и фотографии. Природное любопытство заставило ее на них взглянуть, после чего уборка была забыта.

На первой же фотографии Диана обнаружила шкатулку. Ту самую шкатулку, которую накануне отнесла Карпатскому. Только было непохоже, что ее сфотографировали в лаборатории или каком-нибудь кабинете. Снимок явно был любительским и сделан на чьей-то кухне. Диана машинально перевернула фотографию и обнаружила на оборотной стороне подпись карандашом: «Кочергин 10 июня».

Сев за стол, Диана раскрыла сложенные пополам листы и мельком просмотрела два других фото. Оба вызвали ужас: на них были запечатлены мертвые тела с разодранной грудной клеткой. Она торопливо перевернула их лицевой стороной вниз и обнаружила на каждой еще по одной подписи: «Кочергин 18 июня. Убит с 13 на 14» и «Панова 19 июня. Убита с 18 на 19».

По спине пробежал мороз. И так можно было догадаться, что шкатулка и обезображенные трупы связаны между собой, иначе фотографии не лежали бы вместе, а одна и та же фамилия и вовсе не оставляла возможностей для другого толкования.

Диана развернула сложенные пополам листы и вгляделась в хаотичные, как сначала показалось, надписи на первом. Через пару секунд она поняла, что это своего рода таблица для анализа. Если мысленно разделить лист на три колонки, то первая носила название «Кочергин», третья – «Панова», а вторая оставалась безымянной. В ней чуть ниже шла надпись: «Шкатулка». От нее к крайним колонкам тянулись стрелочки, на концах которых были указаны даты: 10 июня для Кочергина и 16–18 июня для Пановой.

Дальше в средней колонке было написано: «слуховые галлюцинации» с припиской в скобочках «как будто кто-то ходит». И снова две стрелочки. В колонке Кочергина в этом месте стоял вопросительный знак, а у Пановой: «По ночам 17, 18 и 19».

Следующая надпись в средней колонке гласила: «Визит неизвестной». И снова стрелочки с надписями на конце: «около 2.00, может, позже» у Кочергина и лаконичное «2.27 (смс)» у Пановой.

Диана невольно вспомнила события последних двух ночей. Ощущение чужого присутствия, звук шагов. Внезапный визит Савина. Во сколько это было? Кажется, часы показывали двадцать пять минут третьего, когда стук в дверь прекратился. Карпатский не просто так велел ей не пускать незнакомцев, он подозревал, что к ней должны прийти. Но он полагал, что это будет женщина, поскольку к Кочергину и Пановой, кем бы они ни были, приходила женщина.

Диане вдруг стало трудно дышать, когда она поняла, чем все могло закончиться для нее, если бы она открыла Савину (или, скорее, тому, кто выглядел как Савин) дверь. Сейчас она выглядела бы как люди на тех фотографиях, на которые не хотелось смотреть.

И Карпатский знал, что это возможно. Знал, но ничего ей не сказал. Ну, не то чтобы совсем ничего, но не сказал главного.

Диана постаралась отстраниться от этих мыслей и скользнула взглядом по листу ниже. Следующая надпись в средней колонке была сделана на большем расстоянии от предыдущей, чем первые три друг от друга. Как будто Карпатский хотел отделить ее от них, осознанно или нет. Она гласила: «Чувство вины?» На концах стрелочек значилось: «Брошенный ребенок» у Кочергина и «Погибшая сестра» у Пановой.

Отдельно от складывающейся из надписей таблицы, в правом верхнем углу листа, Карпатский записал несколько вопросов: «Открывали шкатулку? Брали камни? Как убийца покинул квартиру? Разбитое сердце?» В последней строчке большими буквами повторялось слово: «КАМНИ???» Его Карпатский даже заключил в рамочку. А ниже приписал: «Демоническая сущность?», но потом яростно зачеркнул эту надпись, да так, что Диана с трудом ее прочитала.

Больше на листе ничего не было. На двух других – тоже. Как если бы Карпатский собирался рисовать еще одну схему или таблицу, но то ли руки не дошли, то ли мысль.

Почти негнущимися пальцами Диана снова сложила листы пополам, не забыв разместить внутри фотографии. Немного посидела, глядя в одну точку и осмысливая прочитанное, а потом потянулась к смартфону. Буквально через два гудка в трубке раздалось веселое приветствие Савина, на которое Диана никак не отреагировала. Она лишь с трудом выдавила:

– Зачем ты приезжал ко мне ночью?

Савин, как показалось, растерялся.

– М-м-м… Ночью? Какой ночью?

– Этой ночью. Ты приезжал ко мне? Стучал в мою дверь?

– С чего бы мне это делать? – все тем же растерянным и как будто немного испуганным голосом поинтересовался он. – Диана, что случилось? Я к тебе не приходил, я был на озере! Я, скорее, позвонил бы, если бы узнал что-то важное…

Она выдохнула, пытаясь совладать с охватившей ее дрожью. Значит, правильно все понимает.

– Диана? – встревоженно позвал Савин. – Ты в порядке?

– Пока да, но это может быть ненадолго. Мне нужна помощь, Денис.

– Все, чем смогу… Но что случилось-то? Это как-то связано со шкатулкой?

– Да. И с тем, что обитает внутри нее. Ты все еще на озере?

– Да.

– А Федоровы там?

– Понятия не имею, но могу узнать. А они тебе зачем?

– Думаю, происходящее по их части. Во всяком случае, они могут что-то посоветовать. Я сейчас к вам приеду. Можешь пока найти их и убедиться, что они никуда не уедут? Скажи, что это вопрос жизни и смерти.

В трубке на пару секунд повисло молчание, а потом Савин очень серьезно произнес:

– Я все сделаю. Приезжай.

Глава 24

20 июня, воскресенье

Медвежье озеро

Девушка Алекса включила воспроизведение, а Влад и Юля встали по обе стороны от нее, чтобы было удобнее заглядывать в экран ее смартфона.

На нем появилось бледное лицо Алекса. Парень был заметно напуган, а вот где он находится, понятно стало далеко не сразу: помещение тонуло в темноте, фонарик смартфона подсвечивал только самого блогера.

– Всем привет, – чуть подрагивающим голосом начал Алекс. – Не знаю, сможет ли кто-нибудь когда-нибудь увидеть это видео, но я не могу не снять его. Ребята, со мной случилось нечто невероятное. Знаю, вы мне не поверите, я сам себе не верю, но это факт. Помните, я как-то упоминал городскую легенду о лифте, который увозит вас ниже первого этажа, даже если там ничего нет? Он увозит в ад. Так вот, кажется, я только что на нем прокатился.

Алекс вдруг странно хохотнул: нервно, немного безумно. Глаза его не смотрели в камеру, взгляд блуждал по сторонам, время от времени фокусируясь на чем-то, что парня явно сильно пугало. Он в очередной раз тяжело сглотнул и продолжил:

– Понимаю, звучит как бред. Да и, честно говоря, я представлял себе ад совсем иначе. Ну там, огонь, запах серы, котлы для грешников… Ладно, шучу насчет котлов. Но все же, все же… Не так я себе это представлял. Вот, смотрите сами.

И он перевернул смартфон, направляя свет фонарика и камеру на обстановку вокруг. Юля тихо охнула и даже попыталась приблизить лицо к экрану смартфона, вглядываясь в знакомое помещение.

– Это же наша кухня! В смысле, общая.

Она кивнула на дверь, закрывавшую доступ в зону, предназначенную для персонала, и посмотрела на Влада, словно ждала, что он сейчас что-нибудь ей объяснит. Но Влад лишь увлеченно следил за происходящим на экране.

– Видите? – спрашивал тем временем Алекс, водя смартфоном из стороны в сторону. – Они повсюду. Куклы. Узнаете их? Кто со мной давно, тот наверняка смотрел мои фильмы о заброшенном детском лагере в окрестностях Шелково. Помните тех кукол? Они способны двигаться в темноте. Они могут тебя убить! Пару минут назад тут погас свет, за окном темень, хотя так быть не должно… Но пока они ведут себя смирно. Потому что я включил фонарик.

– Он что, бредит? – нахмурился Влад. – Или за дураков всех держит?

Камера снимала помещение, похожее на общую кухню в то время, когда гостиница только готовилась к открытию, но никаких кукол, о которых говорил Алекс, не было. Нигде.

– Не похоже, что он шутит или врет, – возразила Юля. – По-моему, он реально напуган.

– Я не могу тут долго оставаться, – продолжил тем временем Алекс. – У телефона заряд низкий. Надо как-то выбираться. Но мне страшно выйти в коридор. Там кто-то ходит. Я слышу шаги. Слышите?

Он замолчал и поднес смартфон к плотно закрытой двери, но Юля ничего не услышала. Влад тоже покачал головой, отвечая на заданный в видео вопрос.

– Ладно. Здесь ничуть не безопаснее, чем там, так что попробуем.

Алекс осторожно нажал на ручку двери, стараясь не шуметь, и приоткрыл небольшую щель, словно надеялся в случае опасности успеть ее захлопнуть. Луч света скользнул в темный пустой коридор, ощупал пол и стены.

– Никого, – шепотом выдохнул Алекс. – Кто же тут тогда топтался-то?

Дверь открылась шире, он вышел в коридор, оглянулся на оставленную позади кухню или, скорее, на своих воображаемых кукол.

– Сидят, голубчики, не дергаются, – усмехнулся Алекс и закрыл дверь. Сразу после этого он дернулся, отпрянул к противоположной стене коридора и громким шепотом охнул: – Ничего себе! За мной прыгнули! Вы слышали, как они об дверь долбанулись?! Жесть…

Они снова ничего не услышали, но это мало что значило: могло и чуткости микрофона не хватить.

Алекс тем временем принялся медленно продвигаться по темному коридору, то и дело вздрагивая и ругаясь сквозь зубы. Дошел до холла. Краем глаза Юля заметила, как Влад оглянулся по сторонам, словно сверяя нынешнюю обстановку с той, которую запечатлела камера.

А сама Юля секунду спустя резко втянула в себя воздух, как и стоящая рядом с ней девушка. Луч фонарика на мгновение скользнул во второй коридор и выхватил из темноты бесформенную фигуру в черном балахоне с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Но Алекс, казалось, этого не заметил, как будто смотрел в тот момент в другую сторону.

Он вдруг повернулся к стойке администратора и прокомментировал:

– А вот этого здесь только что не было…

Он шагнул ближе, фокусируя камеру на предмете, который на этот раз видели и зрители. Юля почувствовала, как холодеют руки и слегка ватными становятся ноги. На стойке администратора стояла шкатулка. Кажется, та самая. Только она была открыта и демонстрировала на внутренней поверхности крышки уже знакомый им символ. Внутри лежали камни.

– Знаете, что это? – В голосе Алекса стало еще больше дрожи. – Это ритуальный знак ведьмовского ковена, обитавшего на Медвежьем озере несколько веков назад. Они использовали его в своем колдовстве. И эта шкатулка – из их штучек. Вот только почему она открыта? Артефакты ковена подчиняются только членам ковена… Что?

На этот раз какой-то посторонний звук в оглушающей тишине услышали все. Алекс резко обернулся, пытаясь обнаружить источник шума, но позади него было пусто.

– Да кто, черт возьми, здесь ходит?! – выкрикнул он нервно, отчаянно.

Ответом на его вопрос стал резкий хлопок. Алекс снова повернулся, в кадре мелькнула уже закрытая шкатулка, а потом все погрузилось в темноту и запись оборвалась.

Девушка Алекса тихо всхлипнула, Юля резко выдохнула, только теперь понимая, что задерживала дыхание, а Влад чертыхнулся.

– Я знаю этот звук, – неожиданно раздался рядом с ними напряженный голос Савина.

Все трое повернулись и вопросительно уставились на него. Савин хмурился, глядя на смартфон в руках спутницы Алекса.

– Какой звук? – поинтересовался Влад.

– Хлопок.

– Когда шкатулка закрылась? – уточнила Юля.

– Наверное. Я слышал его в своем сне и тогда не смог понять, что он означает.

– В каком еще сне? – нервно спросил девушка. – О чем вы говорите? При чем здесь сон?

– При том, что они всегда связаны с происходящим, – с вызовом пояснил Савин. – И как правило, с чем-то плохим.

– Боюсь, ваш друг попал в беду, – мрачно предположил Влад. – И вам лучше пойти с этим в полицию.

– Меня не станут там слушать!

– Станут. Спросите капитана Соболева. Я ему позвоню, предупрежу о вашем визите. Он точно вас выслушает.

Девушка все еще выглядела неуверенной, но Савин подтолкнул:

– Синоптики прогнозируют страшный ураган. Не поедете сейчас, рискуете застрять на озере до утра.

– Но Алекс же где-то здесь, – возразила девушка. – Видео же записано в гостинице, так?

– Даже если и здесь, то определенно не сейчас, – вставила Юля. – Так помещения выглядели несколько месяцев назад.

– Тогда почему вы считаете, что он попал в беду сейчас? – резонно поинтересовалась девушка.

– Потому что сюжет этого наверняка постановочного ролика предполагает дурной исход для его героя, – пояснил Влад. – И сделан он, вероятно, по заказу человека, замешанного в нескольких убийствах. И поскольку ролик загружен на канал, живым Алекс Найт этому человеку больше не нужен. Понимаете, к чему я клоню?

Девушка закивала и бросилась к лифту, но в последний момент передумала и предпочла подняться по лестнице.

Когда она скрылась из вида, Влад снова посмотрел на Савина.

– Так что там с вашими снами? Они как-то связаны со шкатулкой?

– Похоже на то. И с Дианой, насколько я понимаю. Она чем-то очень напугана и едет сюда, хочет попросить вашей помощи. Просила меня найти вас и убедиться, что вы ее дождетесь и выслушаете.

– Какой именно помощи она ждет? – уточнила Юля.

– Не знаю. Но она сказала, что происходящее, скорее, по вашей части. И что это вопрос жизни и смерти. – Савин замолчал ненадолго и посмотрел через узкое окно рядом с дверью на хмурящееся на улице небо. – Надеюсь, она успеет добраться прежде, чем погода совсем испортится.

– Кстати, о погоде, – теперь Влад обратился к Юле. – Я уточнил: практически все гости выехали. До завтра здесь остаются только Дементьев с женой и как раз господин Савин. Нет смысла держать ресторан открытым, сотрудники потом могут не добраться домой. Да и дневной администратор не нужен, как и охранник. Ночному можно дать отбой. Пусть лучше по домам сидят. Нам хватит Игоря. И Даниил, если что, и так здесь.

Юля тоже посмотрела в окно, потом перевела взгляд на Марину, из-за стойки с любопытством и затаенной надеждой наблюдавшую за их разговором.

– Да, это хорошая идея, – решила она. – И лучше бы сделать это побыстрее, чтобы все успели добраться.

Глава 25

20 июня, воскресенье

Медвежье озеро

Пока Диана ехала, Савин успел рассказать об их связанных между собой снах и о присланной ей шкатулке, хотя об этом факте Влад и Юля знали и сами. Благодаря Соболеву, они знали даже о связанных со шкатулкой убийствах, о которых Савин не имел ни малейшего понятия.

– Так вот что, должно быть, так ее напугало, – предположил он. – Вероятно, Диана тоже услышала про убийства. Поэтому и сказала, что это вопрос жизни и смерти. Речь о ее жизни.

Влад согласился и предложил пригласить Дементьева с женой присоединиться к ним.

– Он все-таки работает с полицией, – пояснил он. – Может знать полезные подробности. И вообще… У них есть опыт подобных… дел. Куда больше, чем у нас.

Погода продолжала портиться: небо заволокло облаками, стало гораздо темнее, чем обычно бывало в это время дня, порывы ветра становились все яростнее и температура воздуха постепенно опускалась. Но Юля все равно несколько удивилась, увидев Диану Стрелецкую в худи. Ей казалось, что еще не так уж холодно, но Диана как будто мерзла даже в нем.

Она выглядела несколько необычно: уставшая, замотанная, без привычного лоска. Ни прически, ни макияжа. Во взгляде что-то подозрительно похожее даже не на страх, а скорее на отчаяние. Правда, на общей привлекательности Дианы это не особо сказалось, и Юля почувствовала совершенно неуместный в сложившихся обстоятельствах укол зависти.

Разнообразия ради, они решили собраться и поговорить в ресторане. Там сейчас было так же пусто, как и на общей кухне, но вдоль стены с окнами стояли большие столы, за которыми могли разместиться до восьми человек, а уж шестеро помещались с комфортом. Один из таких столов они и заняли. Дементьев с женой сели с одной стороны, Юля с Владом – напротив них, а Диана и Савин расположились друг напротив друга.

Влад по привычке взял инициативу на себя и быстро перечислил все, что знал о шкатулке, ее движении от одного персонажа истории к другому, о снах и об убийствах. Диана под конец его рассказа выложила из кармана худи сложенный вчетверо лист бумаги и фотографии. По последним Юля лишь скользнула взглядом и сразу отодвинула их подальше от себя. Влад к пугающим изображениям присмотрелся внимательнее, а она предпочла изучить заметки на листе. В итоге удивленно поинтересовалась:

– Кто это писал?

– Карпатский, – пояснила Диана. – Я нашла это у него дома, когда он ушел. Видимо, он накануне размышлял над расследованием…

– У него дома? – перебил Савин. – А что ты там делала? Тем более, когда он ушел.

Диана вздохнула и рассказала, как и почему оказалась ночью дома у майора Карпатского. Юле показалось, что рассказала она не все, но, вероятно, остальное к делу не относилось. Савин продемонстрировал недоумение, и Диана, словно защищаясь, добавила:

– А что еще мне было делать? Мне больше некуда идти!

– Всегда можно поехать в гостиницу, – заметил Влад.

– Сейчас я не могу позволить себе гостиницу, – несколько смущенно призналась Диана, чем удивила Юлю.

Но допытываться она не стала, видя, что тема вызывает неловкость, и поторопилась ее сменить:

– Меня просто удивила надпись «демоническая сущность». Это как-то… смело для Карпатского.

– Это моя версия, – с улыбкой признался Дементьев. – Я изложил ее ребятам среди прочего, когда они задались вопросом, как шкатулка может быть связана с гибелью людей. Карпатский, конечно, ее не принял, но мысль, видимо, засела в голове, вот он ее и записал. А заштриховал, потому что на сознательном уровне ее отрицает.

– Ты действительно думаешь, что мы имеем дело с чем-то демоническим? – поинтересовался у него Влад.

Дементьев пожал плечами.

– Скорее, да, чем нет. Но тут стоит оговориться, что в ИИН мы относим к условным демонам все, что никогда не было живым. То есть не призраки людей, скажем так. Хотя это полностью тоже исключать нельзя.

– Но вы действительно думаете, что в шкатулке что-то… обитает? – уточнила Диана.

– По аналогии с тем, кто жил в колодце, да. Все знают эту историю?

Дементьев вопросительно посмотрел на Диану и Савина, очевидно, предполагая, что только они могут быть не в курсе. Диана кивнула, Савин сделал неопределенное движение рукой и пояснил:

– Ну я… Смотрел ролики этого блогера. Который пропал.

– Алекс Найт пропал? – удивилась Диана.

– Да, и к этому мы еще вернемся, – заверил ее Влад и повернулся к Дементьеву. – Но сначала я хотел бы понять, почему ты проводишь параллель с историей с колодцем?

Дементьев переглянулся с женой и сдержанно пояснил:

– В процессе анализа, который я делаю для полиции, появилась версия, что тот, кто стоит за странными происшествиями вокруг озера и вас, определенным образом цитирует события четырехлетней давности. И по этой логике сейчас время четвертой истории: той, что про колодец и его обитателя.

– Та история была с двойным дном, – пробормотала Юля. – А монстр – воплощением страха. Это как-то поможет разобраться в происходящем сейчас?

– Не обязательно, – призналась Ольга. – Цитирование идет со своего рода отзеркаливанием, то есть, некоторые факты злоумышленник переворачивает с ног на голову. Как именно он перевернет эту историю – сложно сказать.

– Тогда давайте будем отталкиваться от фактов и попытаемся понять, с чем именно мы имеем дело, – предложил Влад. – У нас есть по меньшей мере три жертвы…

– Почему три? – не понял Савин. – Две же, вроде. Диана еще не жертва.

– Ты про свое видение не рассказал, – напомнила Юля мужу.

– Да, точно. В ночь, когда погибла та девушка, Панова, я видел еще одну, погибшую аналогичным образом. Ее… призрак, назовем это так, появился на общей кухне. Она бормотала что-то вроде: «Он нашел ее», потом ринулась на меня и исчезла.

– Он нашел ее? – переспросила Диана. – То же самое я слышала в своем сне.

– Можно поподробнее? – попросила Ольга. – Этой детали не было в той версии сна, которую нам озвучили.

– Во сне я слышала эту фразу дважды: «Любую боль можно унять, а тяжесть – забрать. Он нашел ее». Сначала это сказал Денис, а потом кто-то у меня за спиной, когда я… подсматривала за ритуалом.

– Тем самым ритуалом, в котором на груди мужчины делали надрез, клали сверху камень и читали что-то вроде заклинания?

– Да.

Ольга задумалась, а Юля потянулась за единственной фотографией, на которую могла смотреть: на ней была запечатлена шкатулка. Перевернув ее и прочитав надпись на обороте, она предположила:

– Может, речь о шкатулке и Кочергине? Он нашел ее. Ее – шкатулку. Как минимум, десятого июня она попала к Кочергину.

– Возможно, – согласился Влад. – А что значит часть фразы про боль и тяжесть?

– А вы слышали когда-нибудь про ритуал пожирания грехов? – поинтересовалась Ольга. Когда осведомленных не обнаружилось, она пояснила: – Я как-то читала про него, собирая материал для одного романа. Не пригодилось, но в общих чертах я запомнила. Это обряд, существовавший в Великобритании с давних времен и чуть ли не до двадцатого века. Официально церковью не признавался и считался ересью, но тем не менее к нему прибегали. На грудь покойного клали кусок хлеба, и его съедал специально приглашенный для этого человек. Таким образом он принимал на себя, то есть, забирал все грехи покойного, чтобы очистить его душу.

– А ему это зачем было? – удивился Савин.

– Люди делали это за деньги. Но суть не в этом. Мне просто показалось, что этот ритуал чем-то похож на то, что видела во сне Диана. Только вместо хлеба – камень. И плюс немного крови.

– Камень… – задумчиво повторила Диана. Она подтянула к себе лист с записями Карпатского и посмотрела на него. – Боль. Тяжесть. Разбитое сердце… Камень на сердце… – Она посмотрела на остальных. – Когда мы живем с какой-то болью – чувством вины или потерей, – мы ощущаем это как тяжесть в груди, как камень на сердце. Так?

– Я иногда использую такой оборот, – кивнула Ольга. – У себя в текстах.

– Хочешь сказать, что ритуал из сна предназначен для того, чтобы забрать чью-то боль? Буквально: снять с сердца камень, – продолжил за Диану Дементьев. – Как хлеб символизирует грехи, так камень символизирует эту тяжесть. А разрез на груди делается для трансформации боли душевной в физическую?

– Или чтобы выпустить эту боль изнутри, – добавила вариант Ольга. – Чтобы реальный камень как бы впитал ее, омывшись кровью.

– Кажется, я начинаю понимать, что означал пожар в моем сне, – хмыкнул Савин. – Я все время думал, что это как будто два разных события, два разных фильма по разным каналам, но это не совсем так. Это воспоминание. Та самая боль, которую у мужчины забирали в процессе ритуала. Возможно, сгорел его дом, погиб кто-то из родных. Или вовсе вся семья…

– Звучит логично, – согласился Влад. – Возможно, загадку снов и ритуала в них мы разгадали. Но что нам это дает? Какая связь между тем, кто живет в шкатулке, и ритуалом?

– Ну, очевидно, после ритуала камень нужно куда-то деть, – заметила Юля. – Это ведь не кусок хлеба, чтобы его съесть. Раз мы нашли шкатулку с камнями, можем предположить, что их складывали туда после ритуалов. Шкатулка постепенно заполнялась… А что дальше? Концентрация человеческих страданий породила некое демоническое существо? Как в том колодце? Страх порождает зло, зло порождает страх. В той легенде страх сначала заставил людей совершить злодеяние, а потом их злодеяние превратилось в монстра, пробуждающего страх и убивающего им.

– Если бы мы имели дело с прямым цитированием, возможно, так и было бы, – хмыкнул Дементьев. – А вот как это отзеркалить?

– Чавканье, – задумчиво произнесла Диана и посмотрела на Савина. – В своем сне в том темном углу, который тебя пугал, ты слышал чавканье?

Он отрицательно качнул головой, и Диана продолжила:

– А я слышала. И если продолжить аналогию с пожиранием грехов, то почему бы не предположить, что в шкатулке живет то, что пожирает боль и страдания? Подумайте сами. Вот я ведьма. Я провожу ритуалы, забираю чужую боль и складываю ее в шкатулку в виде камней. Но дальше-то что? Хранить ее у себя? Не опасно ли? Вдруг она ко мне прилипнет? И что делать, когда шкатулка заполнится? Больше не проводить ритуал? Или завести еще одну и еще? А не лучше ли мне призвать нечисть, которая будет питаться этой болью, и поселить ее в шкатулке?

– Неплохой вариант, – согласился Дементьев. – Остается понять, почему эта нечисть стала убивать людей и как она это делает.

– Ну, сначала к жертве должна попасть шкатулка, – озвучил очевидное Савин. – Вот Кочергин ее где-то нашел – и понеслось.

– Не совсем так, – возразил Влад. – Сначала шкатулка была у нас в подвале, ее подложили с другими странными вещами. Потом она стояла у нас в комнате, довольно долго, но мы не слышали никаких шагов и оба живы. Потом шкатулка исчезла…

– В ночь на третье июня, – уточнила Юля.

– Да. И уже через неделю оказалась у Кочергина. Через несколько дней его убили, а шкатулка перекочевала снова в гостиницу, только мы об этом даже не знали.

– Возможно, шкатулка вернулась сюда еще до смерти Кочергина, – предположила Ольга. – Или, как минимум, покинула его дом до того момента.

– Почему? – не поняла Юля.

– Потому что в остальных известных нам случаях происходило именно так. Панова выехала из номера, где стояла шкатулка, – и после погибла. Диана практически сразу отнесла шкатулку в полицию – и на следующий день чувствовала чужое присутствие в доме. Оно напугало ее настолько, что вынудило искать защиты у того полицейского…

– Кстати, еще один важный момент, – вставил Дементьев. – Кочергин жил один, его тело пролежало в квартире несколько дней, а его даже никто не хватился. Вторая жертва погибла, когда ее парень ушел на ночную смену. То есть она тоже была одна в тот момент. Как и Диана, насколько я понимаю.

– А после того, как ты оказалась у Карпатского, ты что-нибудь слышала? – поинтересовался Савин у Дианы. – Шаги, звуки?

– Да нет, – Диана не слишком уверенно дернула плечом. – То есть… я слышала только самого Карпатского, ничего пугающего. Но к тому моменту уже рассвело. Мне кажется, в это время вся нечисть… успокаивается. Да?

– Не факт, – хмыкнула Ольга. – Она разная бывает. Но, возможно, дело в том, что ты была уже не одна. Возможно, в этом секрет и того, почему шкатулка не повредила Владу и Юле.

– Потому что мы не ночуем по одному? – уточнил Влад.

– Да уж, наши демоны особенно сильны, когда мы остаемся в одиночестве, – пробормотал Савин, глядя в пустоту перед собой. Очевидно, знал по собственному опыту.

– Для протокола, так сказать, – вставила Диана. – Я не спала с Карпатским. В смысле, не спала в одной комнате с ним. Он уступил мне спальню, а сам лег в гостиной. Мы были в разных комнатах, по одному.

– Да и галлюцинации у Пановой начались еще здесь, когда парень был с ней. – Юля ткнула пальцем в таблицу Карпатского. – А ни у кого из нас этого не было. И почему именно у нее, а не у ее парня?

– Может, у него нет камня на сердце? – предположила Диана. И тоже указала на соответствующее место в таблице.

– Камень есть у всех, – тихо возразила Ольга. – Он только может быть больше или меньше.

– Ладно, возможно, камень Пановой был… крупнее и… вкуснее, – согласилась Диана. – У нее, как понимаю, погибла сестра, и она чувствовала себя виноватой. Кочергин бросил ребенка. И, вероятно, тоже испытывал чувство вины. Может, потому и стал искать шкатулку…

– А откуда он об этом знал? – резонно поинтересовался Влад. – О шкатулке, о ритуале?

– Как любит говорить мой коллега, – улыбнулся Дементьев, – тайное знание всегда найдет способ сообщить о себе.

– Предположим, – кивнул Влад. – А какой толк в шкатулке без того, кто может провести ритуал?

– Значит, у него был кто-то на примете, – предположил Дементьев. – Может, поэтому он и сфотографировал шкатулку: чтобы отправить фото кому-то. Мол, она или не она? Или, гляди, нашел, когда будем чиститься?

Влад снова кивнул, соглашаясь с этой версией, а Юля добавила:

– Не исключено, что тот, кто стоит за всем этим, и обещал Кочергину избавление от боли, если тот найдет шкатулку для ритуала. А потом сам же ему эту шкатулку и подсунул. Как он сделал это с джутовым мешком. И с ключом. И с плеером.

– А что за «визит неизвестной»? – поинтересовался вдруг Савин, разглядывая таблицу.

– К Кочергину приходила неопознанная девушка, – пояснил Дементьев. – Ее видел сосед. К Пановой – подружка-соседка, правда, та это отрицает. Поэтому ребята предположили, что к Пановой на самом деле приходила та же женщина, что и к Кочергину, а она просто решила, что пришла соседка.

– Или действительно видела и впустила соседку, – бесцветным голосом возразила Диана. – Ко мне вот ночью Денис приходил.

– Да не приходил я! Я здесь был.

– Верю. Но я тебя видела. И почти тебя впустила. Или того, кто выглядел как ты. Или как соседка. Или как какая-то знакомая девушка Кочергина.

Все обменялись взглядами, в которых читалось понимание.

– То есть, существо из шкатулки возвращается к своей жертве, когда шкатулки рядом с ней уже нет, – озвучила общую догадку Юля. – И убивает ее, когда та открывает дверь. А если дверь не открыть, то выживешь?

– Довольно странно для нечисти, – заметил Влад нахмурившись. – Я думал, ей двери не преграда.

– Не всегда, – хмыкнула Юля. – Вампиру, например, надо не только открыть, но еще и приглашение войти озвучить. Мне Галка как-то объясняла.

– Странно то, что выйти, судя по всему, оно может и из запертого помещения, – заметил Дементьев. – Во всяком случае, дверь Пановой была заперта, а у Кочергина еще и на задвижку закрыта.

– Дело не в самой двери, я полагаю, – снова включилась в обсуждение Ольга. – А в некоем акте доброй воли, в согласии. Как с вампиром. Или с договором. Ты должен сам впустить свою судьбу, согласиться на то, что с тобой произойдет.

– Но это как-то странно, – возразил Влад. – Одно дело впустить в дом монстра, который порвет тебя на куски, другое – знакомого человека, которому доверяешь и от которого не ждешь подвоха. Где же тут добрая воля?

Ольга как-то грустно улыбнулась, снова обменялась взглядами с мужем и со вздохом пояснила:

– А никто не говорит, что подобные силы действуют честно. Обычно наоборот. Они являются в образе кого-то невинного и неопасного, лгут и совершают подлог, а самый страшный пункт в договоре пишут мелким шрифтом и под сноской. Они запутывают тебя и получают твое согласие обходным путем, но оно все равно считается данным добровольно.

По тому, как все это было сказано, Юля поняла, что Ольга тоже говорит из личного опыта.

– Хорошо, оно приходит с чужим лицом, пытается проникнуть внутрь и уходит, если ты не открываешь, – резюмировал Влад и задался вопросом: – Навсегда? Или оно вернется на следующую ночь? И потом придет снова? И может ли оно прийти не ночью?

На это Дементьев только развел руками, а остальные просто промолчали.

– Главный вопрос даже не в этом, – заметил Савин через какое-то время. – А в том, как остановить это… существо?

– Чтобы понять, как его остановить, нужно выяснить, с чего все началось, – напомнил Дементьев. – Почему оно стало убивать? Вряд ли так было задумано, правильно? То есть существо – демон это или что-то другое – было призвано в помощь, но не в качестве угрозы.

– Как это всегда и бывает, – усмехнулась Ольга. – Всегда что-то идет не так и сила, призванная служить, выходит из-под контроля.

– Да, но всегда есть свое «почему» и «что с этим делать».

– Возможно, мы узнаем больше, если выясним, кем была та девушка, которую я видел, – предположил Влад. – Обычно мои видения – своего рода ключ к разгадке.

– А мне кажется, что ключ – Диана, – возразила Ольга.

Юля заметила, как Диана вздрогнула на этих словах и посмотрела на Ольгу почти испуганно.

– Почему?

– Потому что вы единственная, кто смог открыть шкатулку. Насколько я понимаю. И это неспроста.

– Кстати, да. – Влад тоже повернулся к Диане. – Возвращаясь к Алексу Найту… Этой ночью он пропал, а часа полтора назад загрузил новое видео, в котором фигурирует и наша шкатулка.

Влад вкратце пересказал остальным обстоятельства исчезновения блогера, а его последнее видео они пересмотрели все вместе. Как только оно оборвалось, Диана покачала головой и растерянно произнесла:

– Разве шкатулка сейчас не в полиции?

– Я уверена, что видео было снято несколько месяцев назад, – пояснила Юля. – Главный холл и общая кухня выглядят так, словно здесь все еще идут подготовительные работы.

– Но зачем? И как объяснить эту странную историю с лифтом? – Савин вопросительно посмотрел на нее.

– И откуда ему могут быть известны эти подробности про шкатулку, про символ, про ковен? – нервно добавила вопросов Диана.

– Тут все просто, – вместо Юли ответил Дементьев. – Судя по всему, ваш Алекс или в сговоре с тем, кто все это устроил, или это он и есть.

– Второе вряд ли. – Юля нахмурилась. – Мелковат он для таких глобальных схем. Скорее, его просто используют. Или заплатили, или поманили эксклюзивом. Он обрел популярность на событиях четырехлетней давности. Думаю, он не отказался бы повторить свой успех.

– Как это объясняет ситуацию с лифтом? – не понял Савин.

Дементьев мрачно посмотрел на Юлю с Владом.

– У злоумышленника есть доступ к вашей системе наблюдения. Уж не знаю, как организован, но, скорее всего, он постоянный. Время от времени вместо трансляции с той или иной камеры включается запись. Как во время похищения девочек. То же самое было проделано в ту ночь, когда шкатулка пропала из вашей комнаты. Запись почти на целый час врезается в прямую трансляцию. Я бы и не заметил, потому что очень трудно отследить этот момент, но в течение этого часа из вашего коридора в холл выходил мужчина. Ваш охранник Игорь. Потом вернулся обратно, но на записи из коридора его нет. Думаю, Алекс Найт пропал примерно таким же способом. Например, почти доехал до первого этажа, остановил лифт, вернулся на второй, где была запущена запись вместо трансляции, а потом покинул гостиницу через слепые зоны. Или так же под прикрытием врезок в трансляцию.

– Так значит, в ту ночь кто-то все же мог войти в наш номер? – испуганно уточнила Юля. – Или… или я выйти из него куда-то?

– Вот тут не очень понятно, – признал Дементьев. – Через холл в ваш коридор больше никто не входил. И никто оттуда не выходил. По крайней мере, доказательств врезки на записи из холла мне найти не удалось.

– И для чего весь этот цирк с конями? – задался новым вопросом Савин.

– Полагаю, вам дают понять, что шкатулка нужна, – предположила Ольга. – Ее не просто так отправили Диане. Возможно, даже не для того, чтобы натравить на нее монстра. Шкатулка – ключ к избавлению от него, а Диана – ключ к шкатулке, поскольку она, очевидно, является частью того сообщества ведьм, которое практиковало ритуал с ней.

– Да с чего бы! – возмутилась Диана с каким-то отчаянием в голосе.

И Юля очень хорошо ее понимала. Когда нечто подобное происходило с ней, она тоже была напугана.

– Сама слышала: артефакты ковена подчиняются только членам ковена, – спокойно напомнил Савин. – Ты можешь открыть шкатулку, значит, она тебе подчиняется.

Диану это не убедило.

– И мы просто на слово поверим парню, который заодно с убийцей?

– Если вспомнить о твоем похищении в детстве, это выглядит вполне правдоподобно. Ты жила у ведьмы, возможно, она начала готовить тебя себе на смену.

– Но я ничего не помню о том времени, – продолжила отпираться Диана, но уже не так уверенно. – И никакой ведьмовской силы у меня сроду не было. Откуда бы теперь этому взяться?

– Так ведь ведьма, которая тебя учила, недавно умерла, – тихо заметила Юля. – И ты ее нашла. Может, тогда ее сила к тебе и перешла?

– Бред какой-то, – простонала Диана, запуская пальцы в волосы. – Я ничего такого не могу… И я понятия не имею, что делать с этой шкатулкой, чтобы остановить гипотетического монстра!

– Возможно, ответ найдется внутри шкатулки, – предположила Ольга. – Или хотя бы какая-то подсказка… Не знаю. Во всяком случае, стоит проверить.

– Но шкатулка сейчас в полиции, – напомнил Влад.

– Это-то не проблема, – вздохнула Диана. – Я могу попросить Карпатского отдать ее мне. Думаю, он не откажет.

– Смелое предположение, – заметила Юля. – Он ведь уже связал шкатулку с убийствами, хоть пока и не способен… признать ее роль, поскольку не верит в демонические сущности. Но она все равно для него теперь – вещдок.

– Если я попрошу, он отдаст, – уверенно повторила Диана.

– В крайнем случае, у нас еще есть Андрей и Димыч, – напомнил Влад. – Можем добраться до нее через одного из них.

– Это может стоить им работы, – мрачно возразила Юля.

– А если оставить все как есть, это может стоить многим людям жизни, – жестко напомнил Влад. – Особенно если шкатулку каким-то образом заберет наш таинственный злоумышленник и продолжит подсовывать незнакомцам.

– Кстати, да, – заметил Дементьев. – Как минимум, местонахождение шкатулки нужно контролировать. И лучше бы изолировать ее. Возможно, непосредственный контакт еще не делает тебя потенциальной жертвой, но не стоит эти контакты множить.

– Но те, кто уже контактировал, останутся потенциальными жертвами, если я волшебным образом не пойму, что делать? – с горечью в голосе уточнила Диана.

Дементьев и Ольга в который раз переглянулись. Сначала без особой надежды, но потом Ольга вдруг оживилась.

– А как насчет Нева? Это ведь его область знаний. Он может что-то подсказать?

Дементьев задумчиво кивнул.

– Да, вполне. Если не он сам, то одна из его книг. Сейчас у нас уже достаточно предположений, чтобы поискать соответствия в базе. Пожалуй, позвоню ему и озадачу.

– Тогда я пока позвоню Карпатскому и попрошу отдать мне шкатулку, – добавила Диана, заметно воспрянувшая духом, как только оказалось, что кто-то другой может найти решение и все не зависит только от нее.

Савин посмотрел в окно, рядом с которым они сидели. Ветер все яростнее раскачивал деревья, и первые капли дождя, судя по дорожкам на стекле, уже упали.

– Сегодня забрать шкатулку вряд ли удастся. Еще немного – и начнется обещанное светопреставление.

– Тогда мне лучше поторопиться, – решила Диана. – Позвоню из машины.

– Куда ты поедешь? – поинтересовался Савин. – Обратно к Карпатскому? Этот парень не защитит тебя. Он даже не верит в то, от чего тебя надо защищать.

– А какие у меня варианты? – усмехнулась Диана. – У тебя, что ли, остаться?

– Мы дадим тебе отдельную комнату, – предложила Юля. И тут же возразила самой себе: – Хотя, если наше предположение верно, оставаться одной может быть опаснее, чем с кем-то.

– Можно поселить Диану в улучшенный номер, там есть диван, – предложил Влад. – Игорь может спать на нем. Тогда Диана не будет спать одна.

– Мне кажется, это необязательно, – заметила Ольга. – Эта гостиница – как большой дом. Главное – держать запертой входную дверь, никого не пускать ночью, кто бы ни приехал. Насколько понимаю, вы никого и не ждете.

– Согласен, – кивнул Дементьев. И посмотрел на Диану. – Тебе действительно будет безопаснее здесь. Просто потому, что Карпатский может задержаться по своим полицейским делам и не добраться до дома из-за бури. Он ведь не понимает необходимость своего присутствия. И тогда ты останешься одна. Можно, конечно, не открывать дверь, но что, если на этот раз нечисть явится под видом хозяина квартиры? Как ты сможешь понять, вернулся настоящий Карпатский или рвется тот, кто убьет тебя?

Диана поежилась и согласилась остаться.

– Идем, – Юля улыбнулась ей, – выберем тебе комнату. На ночь здесь остаемся только мы, так что выбор у тебя будет большой. И не волнуйся, денег мы с тебя не возьмем.

Диана сразу заметно расслабилась, и они все вместе вышли из ресторана. Дементьев с женой откололись от компании на ближайшей лестнице, предпочтя подняться в свой номер по ней, а Савин примерно на том же месте свернул к себе в номер, напомнив Диане, что готов составить ей компанию ночью, если она все же предпочтет его общество. Диана заверила его, что подумает.

До пустого главного холла они дошли втроем и прежде, чем Юля успела подойти к стойке, они услышали, как кто-то стучится в окно.

– Папа? – удивилась Юля, разглядев в узком окне лицо отца. И поторопилась открыть ему дверь. – Ты здесь откуда?

Ее отец, зябко ежась в успевшей намокнуть одежде, только смущенно улыбнулся и признался:

– Да вот, решил навестить…

Он как-то странно мялся, чем напомнил их утренний разговор, и Юля решила, что он, должно быть, приехал за деньгами.

– Ой, прости, я как-то замоталась сегодня, – смущенно призналась она. – И не перевела тебе деньги. Но достаточно было просто позвонить и напомнить, наличными у меня такой суммы все равно нет.

Отец удивленно округлил глаза и активно замотал головой.

– Да что ты, что ты! Я не из-за денег приехал, просто решил навестить, думал, может, мы поужинаем вместе. – Он окинул взглядом холл, прислушался и неловко заметил: – Тихо у вас тут сегодня. Все по номерам сидят?

– Почти все разъехались, – призналась Юля. – Сегодня же воскресенье. А персонал мы отпустили, чтобы они здесь не застряли на время урагана.

– Ох… – Отец несколько растерянно посмотрел в окно, за которым как раз обрушился проливной дождь. – А я об этом как-то не подумал. Как же я теперь вернусь?

Юля обернулась и посмотрела на Влада. Тот стоял у стойки вместе с Дианой, по его лицу невозможно было прочитать, что он обо все этом думает, но она предполагала, что ничего хорошего. В груди снова неприятно екнуло, как утром. Ей не хотелось снова ссориться с Владом, но и выгнать в непогоду отца, приехавшего навестить ее, она не могла.

– Ничего страшного. – Она улыбнулась, снова поворачиваясь к нему. – У нас на всех хватит места.

Глава 26

20 июня, воскресенье

г. Шелково

Рабочее воскресенье, начавшееся чуть позже обычного, пролетало быстрее, чем Карпатский надеялся. Оставив Диану дома одну, он сразу поехал на работу к Павлу Ситнику. Войтович, отказывающийся признавать два явно одинаковых случая серией, продолжал настаивать на самоубийстве в случае с Кочергиным и предпочитал считать гибель Пановой убийством, совершенным ее сожителем. Поэтому Карпатскому пришлось срочно проверять и документировать алиби парня, хотя у него самого сомнений в его невиновности не было. Конечно, отработать его все равно, по-хорошему, стоило, но тратить на это драгоценное время сейчас казалось не самым разумным. Впрочем, особого выбора у Карпатского не было: он выполнял поручения следователя.

Собрав необходимые подтверждения того, что Ситник действительно был на ночной смене в момент убийства его девушки, Карпатский поехал к соседу Кочергина. Давно нужно было показать ему фото Анны из «Олимпа», но руки все не доходили. Это тоже было своего рода формальностью, очень уж маловероятным выглядела вовлеченность девушки в пугающие события, но убедиться было необходимо.

И вот тут Карпатского ждал сюрприз: сосед сразу опознал Анну, особенно на фотографии «вид сзади». Для верности Карпатский показал ему разных женщин, специально для этого сфотографировав – с их согласия, разумеется, – еще парочку девушек из клиенток «Олимпа», подходивших под описание, хотя к Кочергину те отношения не имели. Но есть железное правило: хочешь реального опознания – покажи свидетелю варианты. Он и показал. А сосед сразу уверенно выбрал Анну и с многозначительной усмешкой пояснил:

– Я такую попу еще долго помнить буду.

Пришлось выяснять, где сейчас находится Анна, и ехать к ней для нового разговора. К счастью, та была на работе. Узнав, что сосед ее опознал, заметно занервничала, но продолжала гнуть свое.

– Да не приезжала я к нему! Зачем?

– Может, вы просто были у него той ночью?

– Да что мне там делать-то? Я же вам сказала: у нас не было отношений!

Карпатский внимательно посмотрел на нее. Интуиция по-прежнему твердила, что девчонка здесь ни при чем, но он все-таки попытался ее подтолкнуть:

– Анна, мы вас ни в чем не подозреваем. Правда. Вы только возможный свидетель. Пожалуйста, если вы там были, скажите, что видели. Даже если кажется, что я вам не поверю.

Почему у него вырвалась последняя фраза, Карпатский сам не знал, но и она ничего не изменила. Анна посмотрела на него с отчаянием и повторила чуть ли не по слогам:

– Меня там не было! Ваш свидетель ошибся.

Взяв в автомате, стоявшем в холле фитнес-центра, порцию сладкого черного кофе, Карпатский неторопливо выкурил под него сигарету, обдумывая показания соседа и Анны. Ему казалось, что оба говорят правду, но как такое возможно? Может, сосед и правда ошибся, а приходившая к Кочергину девушка просто очень похожа на Анну? Все-таки попа – такая часть тела… Не совсем уникальная.

Вместе с тем в голову лезли мысли о ночном визите Савина к Диане. Та ему не открыла, конечно, но на что тот рассчитывал? Почему пришел? И он ли это был?..

Покончив с кофе и сигаретой, Карпатский снова сел в машину и на этот раз отправился по адресу проживания Павла Ситника и Ульяны Пановой. Соседка, якобы приходившая ночью к Ульяне, на его удачу, оказалась дома.

– Я же уже сказала вашему коллеге, что не ходила ночью никуда! – раздраженно ответила она, когда он принялся расспрашивать ее про момент убийства.

– Вы абсолютно в этом уверены? – спокойно уточнил Карпатский, сверля ее внимательным взглядом. – Может, вы спустились на нужный этаж, но по какой-то причине не вошли в квартиру?

Женщина только всплеснула руками и, кажется, даже пробормотала что-то, оскорбляющее его умственные способности, но Карпатскому не было до этого дела. Он прислушивался к своей интуиции, а заодно рассматривал фигуру собеседницы. Та определенно была весьма и весьма далека от телосложения Анны из «Олимпа». Одного и того же человека невозможно одновременно принять и за одну женщину, и за другую. А это означало, что либо Ульяна на момент написания сообщения Павлу вообще не видела, кто к ней пришел, либо… Тот, кто приходит к жертвам – в том числе, к потенциальным, – гениальный мастер перевоплощения.

– Как вы думаете, а почему Ульяна считала, что вы можете откликнуться на ее просьбу и прийти? – задал он последний вопрос. – Вы были близки?

Женщина как-то сразу стушевалась, вздохнула и, пряча взгляд, пожала плечами.

– Сама не знаю. Мы, конечно, время от времени пересекались, даже иногда разговаривали, когда встречались. Пару раз друг к другу в гости ходили. Как-то она мне пирог принесла, потом я ее чем-то угостила… Но прям такими уж подругами мы не были.

Да, порой люди видят отношения друг с другом по-разному. Когда парень и девушка живут вместе, девушка, как правило, считает, что она замужем, а парень – что он свободен. Для кого-то походы в гости и обмен угощениями – просто добрососедские отношения, а для кого-то – уже признак близкой дружбы, дающей право обратиться за помощью в критической ситуации…

Никуда так и не продвинувшись, Карпатский отправился в отделение. Соболев уже был там, да не один: у его стола сидела молодая девица с забитыми татуировками руками. Выглядела она нервно и несчастно, и Соболев что-то сосредоточенно записывал с ее слов.

Карпатский лаконично поздоровался, проходя на свое место, и вопросительно посмотрел на коллегу, мол, что еще случилось?

– Вот, Слав, познакомься, – отозвался на его молчаливый вопрос Соболев. – Это Алиса – подруга и соратница небезызвестного Алекса Найта. Ну, блогера, ты его знаешь.

Карпатский кивнул, слегка хмурясь и тем самым демонстрируя непонимание: при чем тут блогер?

– Парень пропал, представь себе. При весьма странных обстоятельствах.

– Когда?

– Последний раз я его видела ночью, около трех часов.

Карпатский вопросительно приподнял брови, глядя на Соболева. Мол, не рановато ли заявление принимаешь? Даже суток не прошло.

– Влад попросил помочь девушке, – неохотно признал напарник. – Но тут действительно особая ситуация…

– Андрей, выйдем на минутку? – предложил Карпатский, так и не сев за свой стол.

Он вышел из кабинета, Соболев вышел следом и закрыл за собой дверь, чтобы оставшаяся в кабинете Алиса не могла услышать их разговор.

– Тебе заняться больше нечем? – с трудом сдерживая раздражение, поинтересовался Карпатский. – Или ты на полставки у Федорова частным детективом подрабатываешь?

– Прежде чем бочку на меня катить, ты бы в ситуации разобрался, – не менее недовольно отозвался Соболев и сунул ему в руки свой смартфон. – На, посмотри, что Алекс Найт недавно загрузил на свой канал. Посмотри-посмотри, а потом уже зыркать на меня будешь. Только до конца смотри. И особенно в конце повнимательнее, не моргни.

Продолжая хмуриться и поглядывать на коллегу исподлобья, Карпатский все же посмотрел предложенное видео. В процессе так увлекся, что почти перестал отрывать взгляд от экрана, особенно когда узнал интерьеры гостиницы. А уж увидев в концовке знакомую шкатулку, и вовсе поднес смартфон ближе к глазам. Когда видео внезапно оборвалось, он отмотал назад и пересмотрел концовку.

– Видишь? – с торжествующими нотками в голосе поинтересовался Соболев. – Это как-то связано с нашим делом!

– Когда это видео было записано? – напряженно уточнил Карпатский.

– Пока не знаем. Загружено сегодня, а чтобы понять, когда оно было снято, нужен исходник. Но по словам Влада, ему должно быть несколько месяцев. Сам видел: все происходит в гостинице на озере, но когда она еще не была готова к работе. Да и темно за окном, а Алекс пропал, когда уже светало. Так что это точно снято не этой ночью. Да и шкатулка ведь у нас…

– Шкатулка может быть и другой, мы же не знаем, сколько их, а так по видео не сличить, – задумчиво пробормотал Карпатский. – Гостиница – да, сейчас совсем не так выглядит. Значит, блогер этот неспроста ролик про убийцу в джутовой маске делал с подробностями, которых мы нигде не нашли. Он как-то замазан во всей этой истории.

– Поэтому так важно его найти, – все с теми же победными интонациями заявил Соболев.

– И как планируешь его искать?

– Как обычно. Уже дал технарям задание обнаружить его телефон, а пока прокачусь с дамочкой по местам, где он может находиться. Начнем с его дома, потом по друзьям. Вполне вероятно, что свое исчезновение он просто разыграл и сейчас где-то пережидает.

Карпатский кивнул, одобряя план. Соболев поинтересовался, есть ли у него какие новости, и он коротко пересказал то, чем занимался с самого утра. В процессе проговорился, что Диана ночью тоже слышала странное, а потом к ней приходил Савин, но она не открыла. На лице Соболева мелькнуло странное выражение, но расспрашивать он не стал, вероятно, решив, что Диана просто позвонила Карпатскому и рассказала обо всем случившемся ночью.

К тому же он торопился поделиться еще одной важной новостью:

– Я нашел похожий случай. Правда, дело было давно, почти пятнадцать лет назад, и не у нас, но интересно имя жертвы: аналогичным образом была убита Злата Кочергина.

– Родственница нашего Кочергина?

– Угу, старшая сестра. Ей тогда было чуть меньше, чем самому Кочергину на момент гибели. В убийстве обвинили их отца.

– На каком основании?

– Во-первых, он был весь в крови дочери, когда приехала полиция. Во-вторых, в квартире, кроме него и детей, больше никто не ночевал, дверь была заперта изнутри. В-третьих, он сознался. Не сразу, правда, поначалу утверждал, что ничего не помнит, мол, пьяный был. Они незадолго до этого мать семейства после продолжительной болезни схоронили, он на девять дней и надрался.

– Он объяснил, почему это сделал? И как? Орудие убийства нашли?

Соболев замотал головой.

– Слав, не знаю, не успел изучить все детали. Материалы дела нам переслали, но надо вникать, а мне надо ехать, пока ураган не начался. Посмотришь сам? И еще я сделал запрос по Кочергину-старшему, где он сейчас. За это время мог и выйти уже, в общем, жду ответа.

– Как дождешься, дай знать, я пока дело изучу, – решил Карпатский, поглядывая на время.

Его еще было достаточно, но стоило предупредить Диану, что он не вернется рано, чтобы она не ждала. Когда Соболев вместе с подружкой пропавшего блогера уехали, оставив кабинет в его распоряжении, Карпатский первым делом достал смартфон, чтобы позвонить. Поймал себя на том, что улыбается, и снова нахмурился. Да, было приятно, что есть кому позвонить и предупредить о том, что задерживается, что кто-то ждет его дома, но привыкать к этому давно забытому ощущению не стоило. Это ведь ненадолго.

Диана ответила не сразу, только после третьего или четвертого гудка, и голос ее прозвучал странно напряженно.

– Привет, – поздоровался Карпатский и только тогда осознал, что еще утром стал обращаться к ней на «ты». – Как ты там?

– Да ничего, – сдержанно отозвалась Диана.

Что-то определенно было не так, но он пока не понимал, что именно.

– Я хотел предупредить, что буду поздно. Надеюсь, с погодой все будет не так уж…

– Это не страшно, – перебила Диана. – Дело в том, что я не у вас дома.

Карпатский растерялся. Куда еще ее понесло?

– А где?

– На озере. И останусь тут на ночь. Юля гостеприимно приютила меня.

В груди похолодело. Его и так каждый раз дергало, когда он слышал о проклятом озере, но осознание того, что Диана сейчас находится там и планирует остаться, обескуражило еще больше. Почему она так решила? Может, он все же неправильно повел себя этой ночью и утром? Карпатский всего лишь хотел сохранить дистанцию, но, возможно, получилось так, что он оттолкнул ее, вынудив искать убежища в другом месте.

Но почему именно там, черт возьми?

– Не стоило, – только и смог сказать он вслух.

– Я нашла ваши записи, – призналась Диана. – И фото. Почему вы мне ничего не сказали? Меня, возможно, ждет та же участь, вы могли хотя бы предупредить.

Так вот в чем дело… Карпатский раздосадованно потер рукой лоб. Как он мог забыть про свои наброски? А главное – про фото.

– Я не хотел тебя пугать. А у меня ты была в безопасности…

– Я нигде не в безопасности, – глухо отозвалась Диана. – Вы не понимаете, с чем имеете дело. Точнее, не хотите это признать, судя по заштрихованной надписи.

– Ты про демоническую сущность? – удивленно уточнил Карпатский. – Ты же не серьезно…

– Более чем. Мы пришли к выводу, что ведьма, которой принадлежала шкатулка, призвала некую нечисть, чтобы та помогала ей в ритуалах. И вот теперь эта нечисть убивает людей.

– Могу я поинтересоваться, кто это – мы? – сдержанно уточнил Карпатский.

– Я, Савин, Влад, Юля и еще тут некий Дементьев с женой. Кажется, вы знакомы.

Карпатский только покачал головой.

– Диана, ты же разумная девушка. Как ты можешь верить в подобное?

– Я видела уже достаточно, чтобы это допускать. Я не прошу вас поверить, хотя вам было бы полезно. Но я понимаю, что к такому можно прийти только самому, поэтому не стану убеждать. Я лишь попрошу: верните мне шкатулку, пожалуйста. Она нужна нам, чтобы остановить это… существо.

– Как именно она вам поможет? – с нотками иронии в голосе отозвался Карпатский.

– Мы пока не знаем, – не стала отпираться Диана. – Но надеемся, что шкатулка сама подскажет. Вы отдадите ее мне?

Карпатский вздохнул.

– Ты просишь меня отдать единственную зацепку в двух убийствах. И даже не можешь объяснить, зачем она тебе. Тебя просто убедили, что она нужна. Убедили люди, которых ты едва знаешь. Ты действительно им настолько веришь?

– Я и вас едва знаю, – парировала Диана, и Карпатскому показалось, что в этот момент она улыбнулась. – Но мне кажется, что вы самый близкий мне человек. Я доверяю вам больше, чем кому бы то ни было. Так бывает. Это тоже своего рода магия. Разве нет?

– Но ночевать ты решила на озере, а не у меня.

– Это не вопрос доверия. У этого существа много лиц. Там, где больше людей, чуть меньше опасности. Так вы отдадите мне шкатулку?

– Мне нужно подумать.

– Что ж, думайте, – с нотками разочарования в голосе произнесла Диана. – Время еще есть. Надеюсь.

И на этом она отключилась.

Глава 27

20 июня, воскресенье

Медвежье озеро

Когда Юля предлагала всем ужин, Диана отказалась. Предпочла побыть в выделенной ей комнате наедине с собой и своими мыслями. С ней такое случалось: столкнувшись со стрессовой ситуацией, она переставала испытывать голод и не всегда могла покормить себя насильно. Правда, потом ей становилось плохо: болела голова, накатывали слабость и тошнота. Поэтому, когда Юля позвонила снова и предложила хотя бы выпить чая, Диана все-таки согласилась. Она уже устала вариться в собственных мыслях, лежа на кровати и прислушиваясь к ненастью за окном. К тому же ее начало тянуть в сон, а засыпать она боялась.

Идти по тихим пустым коридорам гостиницы было немного странно. И самую малость страшно. За окном порядочно стемнело, хотя до заката было еще далеко, но буря не унималась. Время от времени где-то далеко полыхали молнии, а через несколько секунд до Медвежьего озера докатывался звук грома. Пока Диана шла от двери номера к лестнице, свет дважды успел мигнуть: лампы выключались не полностью, но яркость света заметно снижалась.

Юля почему-то позвала ее не на кухню для персонала, а в пустой ресторан, поэтому Диана предпочла спуститься по той лестнице, что находилась ближе к нему. Хозяйку гостиницы она обнаружила за барной стойкой. С проворностью умелого бариста Юля готовила капучино. На столике рядом со стойкой уже стояли пузатый белый чайник и чашка, а рядом пара тарелок: на одной мясная нарезка соседствовала с сырной, на другой лежали порезанные овощи и стояла пиала с соусом.

– Я подумала, вдруг ты все-таки что-нибудь съешь, – улыбнулась Юля, вероятно, заметив удивление на лице Дианы.

– Да надо бы, – пробормотала та, садясь за стол и наливая себе пахнущий мятой черный чай. – Спасибо.

Свет горел только в этой части зала, остальное помещение тонуло в полутьме, и это создавало странное настроение. Ощущение конца мира, как будто они остались последними людьми если не на всей Земле, то как минимум на много километров вокруг.

– Ты круто обращаешься с этой штукой.

Диана кивнула на профессиональную кофемашину, когда Юля села с чашкой напротив нее. Та в ответ только улыбнулась и махнула рукой, мол, что тут такого.

– В ней нет ничего сложного. Раньше мне тоже казалось, что это что-то запредельное, а на самом деле она мало чем отличается от обычной бытовой. Я ее быстро освоила, еще когда в Испании работала.

Диана стащила с тарелки кусочек сыра, задумчиво глядя на Юлю. Все-таки Катя тогда была права: девчонка всего на три года старше, а уже так много успела и столько всего добилась. Оставалось только завидовать и восхищаться. Можно, конечно, фыркнуть и заявить, что ей просто с мужиком повезло, что это он ей все организовал, но Диана понимала: это не главное. Ей с мужиком тоже в какой-то момент повезло, и что? Вместо того, чтобы кем-то стать, она добровольно превратилась в его куклу: красивую, но пустую. И теперь пожинала плоды того выбора.

– Классная футболка, – тем временем заметила Юля, видимо, пытаясь завязать разговор. – Оверсайз все еще в моде?

Диана посмотрела на себя. В номере ей стало жарко, и она сняла худи, оставшись в позаимствованной у Карпатского футболке, которая, конечно, была ей велика.

– Она не моя, а для хозяина – как раз по размеру.

– Тебе все равно идет, – подмигнула Юля, все-таки заставив ее улыбнуться. А потом мягко добавила: – Ты не грусти и не бойся. Мы справимся. Не в первый раз. Ситуация каждый раз выглядит безвыходной, но потом выход находится. Главное – не сдаваться. Даже если Карпатский не отдаст шкатулку, Влад найдет способ ее забрать.

Диана покачала головой, стараясь удержать улыбку на лице. Не хотелось выглядеть нытиком.

– Честно говоря, я совсем не об этом сейчас думала. Вся эта ситуация… мой мозг, знаешь, как будто отвергает ее, мысли крутятся вокруг других проблем.

– Каких? Прости, что спрашиваю, если не хочешь об этом говорить…

– Да нет, почему? – торопливо перебила Диана. И тут же призналась: – Мне о своих проблемах и поговорить-то особо не с кем. Но если мое нытье тебя утомит, ты просто скажи, а то я могу увлечься.

– Договорились. Так что тебя тревожит, кроме кровожадного демона, желающего разорвать тебя на части? Это как-то связано с тем, что ты не можешь позволить себе гостиницу?

Диана кивнула и рассказала о том, как потеряла салон и что пытается теперь адаптироваться к новой жизни: найти квартиру подешевле и какую-нибудь работу. Даже призналась, что подумывает уехать из Шелково, поскольку ее здесь ничего не держит.

– А как же родители? – удивилась Юля. – Они разве не здесь живут?

Диана криво усмехнулась, потянувшись за очередным кусочком огурца. Под свой рассказ она умяла половину овощей.

– Им до меня нет дела. Мы почти не общаемся. Отцу вообще плевать на все, а мать… Она не простит мне Кирилла. По крайней мере, пока я не приползу просить прощения на коленях, а я не приползу.

– Печально, – признала Юля, явно испытывая неловкость от того, что спросила. – А Карпатский?

– А что Карпатский? – Диана удивленное посмотрела на нее.

Юля пожала плечами, смутившись еще сильнее.

– Просто мне показалось… Между вами как будто что-то происходит. Его отношение к тебе… Я хочу сказать… Представляю, как бы он отреагировал, если бы я явилась к нему посреди ночи с рассказом о призраке на моей кухне…

Они посмотрели друг другу в глаза и, должно быть, представили что-то очень похожее, поскольку одновременно рассмеялись.

– Да уж, между нами что-то происходит, но явно что-то не то, – вздохнула Диана. – Он очень добр ко мне, многое для меня сделал, я ему очень благодарна… И, откровенно говоря, он мне очень симпатичен. Я бы осталась в Шелково только ради него, но… Ему это не нужно.

– Откуда такая уверенность?

Диана помолчала немного и все-таки призналась:

– Да у нас тут… был момент. С продолжением в виде откровенного разговора. Он сказал, мол, ты мне нравишься, но ты достойна большего. Потому что ему не нужны серьезные отношения. Мне кажется, когда мужчина так говорит, это означает, что его симпатии недостаточно для того, чтобы решиться поменять привычный уклад жизни.

– Может, он просто боится его менять? – предположила Юля. И голос ее прозвучал непривычно. Обычно Карпатский удостаивался от нее более резких ноток. – Он… взрослый мужчина, переживший серьезную трагедию. Ты знаешь про его дочь?

Диана кивнула, несколько удивленная тем, что Юля об этом знает. Впрочем, Карпатский упоминал, что его напарник, Соболев, дружен с Федоровыми. Вероятно, она узнала все от него. И, скорее всего, недавно.

– А потом – развод, – продолжила Юля. – Когда у человека в прошлом такое, решиться на новые серьезные отношения бывает непросто. Но это не значит, что невозможно.

– Может, и так, – согласилась Диана. – Только мне от этого не легче. Работа и новое жилье мне нужны уже сейчас и надо что-то решать. Но, понимаешь, мне двадцать три и у меня нулевой опыт, стажа нет. Единственный раз я подрабатывала еще в школе, на летних каникулах. Учитывая двухлетний перерыв, мой диплом юриста и так мало чего стоит, а я к тому же совершенно не хочу заниматься юриспруденцией. А хуже всего то, что я понятия не имею, чем хотела бы заниматься. В общем, мало того, что мое резюме выглядит жалко, я даже не знаю, куда его послать. А квартира… Я не могу остаться в той, в которой живу, теперь уж точно нет, но я так привыкла к ней, что все прочие кажутся мне просто ужасными. А время-то идет. В течение двух недель я должна переехать, и хорошо бы к этому моменту обзавестись хоть какой-то работой, иначе моих резервов надолго не хватит. В общем, я в каком-то ступоре… Может, кровожадный монстр – это не так уж плохо? Тоже своего рода выход…

Судя по Юлиному смеху, Диане удалось сказать это так, чтобы было понятно: на самом деле складывать лапки и сдаваться на милость судьбе она не собирается.

– Это обычный страх человека, находящегося в начале нового пути, – уверенно заявила Юля, отсмеявшись. – Кажется, что до конца не дойти, поэтому страшно и начинать. Но знаешь, как говорят? Дорога в тысячу шагов преодолевается по шагу. Кстати, у меня есть вакансия ночного администратора. Опыт работы не требуется. Зарплата, вероятно, не та, какую тебе хотелось бы, но весьма неплохая для такой позиции. А еще официальное оформление – у тебя будет хоть какой-то стаж. И могу бесплатно предоставить жилье. По крайней мере, временно, пока не найдешь себе что-то подходящее.

Диана недоверчиво посмотрела на нее.

– Серьезно? Потому что, даже если это просто какая-то благотворительность с твоей стороны, я все равно соглашусь.

– Никакой благотворительности. Мне правда нужен третий ночной администратор. Во-первых, работа ночь через ночь – это не очень-то просто, а во-вторых, лучше иметь резерв на случай болезни или внезапного увольнения. Но найти сотрудника на ночные смены здесь – весьма непросто. Буду с тобой откровенна: моя гостиница недавно открылась, но у нас уже дурная слава.

Теперь Юля состроила столь забавную рожицу, что Диана рассмеялась.

– Да уж, не сомневаюсь.

– Комната небольшая, но для передержки вещей есть пустое подвальное помещение. Ты его знаешь.

Они снова нервно рассмеялись, на этот раз обе, и Диана заверила, что ее все устраивает.

– Спасибо, – добавила она с чувством. – Это правда мне поможет.

Вариант ей действительно нравился. Многие неплохие вакансии содержали требование «стаж работы – от одного года», а продержаться здесь столько – вполне реально. К тому же ей не придется тратиться на жилье и на дорогу, а значит – и на бензин, и при этом она начнет зарабатывать деньги. У нее будет достаточно времени подумать, чем же она хочет заниматься. Возможно, она даже сможет получить дополнительное образование, если понадобится.

Да, это хороший вариант. Даже если в комплекте идет проклятое озеро и монстры. К ней они все равно по какой-то причине тянутся. Не так уж это и страшно.

И едва Диана об этом подумала, за окном полыхнула очередная молния, а в ресторане погас свет.

* * *

Дождь с таким отчаянием молотил в окно, что порой казалось: сейчас разобьет стекло, каким бы прочным оно ни было. Ольга задумчиво посмотрела на настольную лампу, когда свет на пару мгновений сам собой стал более тусклым, прежде чем вернуться к прежней яркости. Она сидела на кровати, поскольку единственное место за письменным столом перед открытым ноутбуком занял муж.

– Да, все это вполне возможно, – как раз ответил Нев, с которым они созвонились, чтобы обсудить версию, сформулированную во время «мозгового штурма». – Собственно, большинство подобных сущностей именно этим и питается: человеческими страхами, страданиями, сомнениями и прочими негативными эмоциями. И для ведьмы вполне логично привязать призванную нечисть к шкатулке, ограничить ее свободу обитанием в ней, чтобы обезопасить, в первую очередь, себя и свое окружение.

– Тогда почему эта нечисть начала убивать? – поинтересовался Дементьев.

– Скорее всего, причина в исчезновении ограничивающего фактора. Или в том, что у нечисти появилась серьезная мотивация его преодолеть. Но, скорее всего, и то, и другое.

– Не совсем понимаю, о чем ты, – признался Дементьев. – Я не силен в этих ваших штучках.

Нев снисходительно улыбнулся и пояснил:

– Думаю, что ведьма умерла. Причем либо умерла довольно внезапно, либо пропустила тот момент, когда ее сил еще хватало на изгнание нечисти. По-хорошему, ей следовало сделать это, как только она решила больше не практиковать ритуал с камнями. Ведь без них сущность будет голодать, и голод заставит бороться с заточением внутри шкатулки. Одного этого достаточно, чтобы она со временем вырвалась. А дальше есть два варианта: либо ведьма умерла и сила, сдерживающая нечисть, исчезла, либо нечисть вырвалась сама и убила ведьму. В любом случае, если она свободна, ведьма мертва.

– И какова тогда роль шкатулки во всей этой истории? – поинтересовалась Ольга со своего места. – Если нечисть вырвалась из нее?

– Возможно, полностью связь не разорвана, – предположил Нев. – И тогда нечисть продолжает следовать за шкатулкой, но уже не вынуждена сидеть внутри и ждать, когда ее покормят. Она кормится сама, по-своему воспроизводя ритуал, который практиковала ведьма.

– Разрезает и разрывает грудную клетку, – задумчиво проговорил Дементьев, – чтобы добраться до сердца и забрать тот самый метафорический камень, который ведьма вынимала ритуалом?

Нев неопределенно качнул головой, как бы говоря, что это вполне вероятно.

– И что же делать? – снова подала голос Ольга. – Как ее остановить?

Она видела, как Нев набрал в легкие воздух, вероятно, он даже начал что-то говорить, но они этого не услышали: звонок внезапно прервался, а свет в комнате погас. Экран ноутбука продолжал светиться, но подключение к интернету больше не работало.

– Вот черт! – выдохнул Дементьев. – Как не вовремя…

* * *

После ужина, который им оставили работники ресторана, Влад предложил Юле помощь с уборкой, но она заявила, что справится сама. Обмолвилась и о том, что хочет все-таки покормить Диану.

– Или отнесу ей что-нибудь, или все-таки сюда затащу.

Влад согласился, что это хорошая идея, поцеловал жену и попросил не задерживаться долго.

– Мне все же спокойнее, когда мы вместе.

Юля заверила, что скоро придет. Темы ее отношений с отцом и его навязчивого присутствия в их жизни последние несколько дней они касаться не стали, даже когда остались наедине. Это могло привести к новой ссоре, а сейчас были проблемы посерьезнее. К тому же Влад просто не знал, что еще может сказать. Через некоторые ошибки человеку нужно пройти самому, как бы близкие ни пытались его от этого оградить.

Вернувшись в их комнату, Влад щелкнул выключателем и обвел помещение тоскливым взглядом. За окном почти стемнело, истерично выл ветер, потоки воды лились по стеклу, деревья раскачивало так, словно неведомая сила пыталась их сломать или вырвать с корнем. К счастью, пока ничего такого не произошло.

В какой-то момент моргнул свет, но Влад едва обратил на это внимание: он уже сидел за ноутбуком и искал в папках запись с камеры в общей кухне, сделанную позапрошлой ночью, когда его настигло очередное видение. Влад знал, что не сможет увидеть призрак девушки: то, что он видел, камеры не записывали, – но все равно хотел пересмотреть этот момент. Он продолжал считать видение если не ключом к разгадке, то по меньшей мере серьезной подсказкой. Только вот он, должно быть, что-то упустил или пока не понял. Влад надеялся, что ему удастся вспомнить что-то полезное, если он пересмотрит момент заново со стороны и воскресит его в своей памяти.

Переставив ползунок поближе ко времени происшествия, Влад откинулся на спинку кресла и внимательно вгляделся в экран, дожидаясь момента, когда появится на кухне.

Вскоре дверь открылась, и он увидел, как прошел к кухонному гарнитуру, проверил воду в чайнике, включил его. Камера не записывала и не воспроизводила звук, но собственный голос зазвучал в голове, обращаясь к ночному администратору Даниилу, который, как Влад помнил, стоял посреди кухни и пялился в темный угол.

Однако на записи парня не оказалось. Кухня была совершенно пуста, когда Влад вошел. Было видно, что он с кем-то разговаривает, но, как оказалось, говорил он с пустотой.

Похоже, именно это он и упустил. Странное поведение нового администратора, его внезапное, беззвучное исчезновение – теперь все это стало понятно. Даниил просто оказался частью видения. Оно, конечно, просто, но как, черт побери, это возможно?

Остановив бесполезное воспроизведение, Влад прикрыл глаза и попытался вспомнить. С чего он вообще взял, что видит Даниила? Парень ведь стоял к нему спиной, его лицо Влад видел только в профиль и то мельком. Он просто сразу решил, что это Даниил. Почему? Потому что это мог быть только он? Потому что парень был похож по телосложению?

Влад взял со стола фотографии жертв, которые привезла Диана. Никто особо не хотел в них вглядываться, поэтому никто не возражал, когда он забрал их с собой после обсуждения вместе с записями Карпатского. Ему и самому не хотелось на это смотреть, но сейчас Влад попытался понять, мог ли принять Кочергина за Даниила. Однако имеющееся фото не давало ответа: лицо и так было плохо видно, к тому же его уродовало начавшееся разложение, а определить телосложение по растерзанному трупу и вовсе практически невозможно.

Отложив фотографии, Влад взялся за смартфон, но замер, так и не набрав номер Соболева. Он вспомнил, как видел в лесу маленькую девочку, которая потом исчезла. Той девочкой, как позже выяснилось, была маленькая Диана. Значит, он не всегда видит мертвых людей. Так, может быть, ему все же привиделся Даниил? По той или иной причине?

Влад как раз успел сформулировать в голове этот вопрос, когда в комнате погас свет.

* * *

То, что электричество отключилось, Денис понял только по исчезновению тихого звукового фона, который создавал телевизор. Свет он еще не включал, а сам в этот момент лежал на кровати и смотрел в экран смартфона. Поэтому, если бы в комнате вдруг не стало тихо, он бы и не понял, что что-то случилось.

Щелкнув лампочкой над кроватью, Денис убедился, что электричества нет, вздохнул, встал и выглянул в коридор. Здесь свет тоже не горел. И хотя до заката оставалось еще около часа, а до наступления полной темноты – не меньше двух, из-за разбушевавшейся стихии и затянутого грозовыми облаками неба было довольно сумрачно.

Его номер находился недалеко от главного холла, Денис даже видел его от своей двери, но он не заметил никакого движения. Либо там было пусто, либо оставшимся сотрудникам отеля было наплевать на возникшие неполадки. Второе казалось маловероятным.

Денис уже хотел вернуться в номер, когда услышал за поворотом шаги и голоса. Голоса были женские, и он довольно быстро узнал в одной девушке Юлю, а во второй – Диану. Судя по всему, они приближались к нему.

– Привет, – поздоровался Денис слегка смущенно, когда они появились из-за поворота и дружно вздрогнули, увидев его. Не ожидали кого-нибудь встретить, а в полутьме сразу не разглядишь, кто перед тобой. – Простите, не хотел вас напугать. Что с электричеством?

– Пока не знаю, возможно, пробки выбило, – предположила Юля. – В грозу у нас такое случается. Вот, хотим найти Игоря и попросить его посмотреть. Он вроде разбирается в этом.

– А где он должен быть?

– В холле. Дежурит вместо охранника.

– По-моему, там никого нет, но пойдемте глянем.

Он включил на смартфоне, который все это время держал в руках, фонарик, поскольку с ним было все же лучше видно, и они продолжили путь уже втроем.

В холле действительно никого не оказалось. Денис поводил лучом света по помещению, заглянул в комнату охраны и даже проверил, что никто не прячется за стойкой, хотя Игорь этого делать определенно не стал бы.

Когда открылась дверь в помещения для персонала, все сразу повернулись к ней, но в холле появился лишь Влад Федоров. Узнав, что Игоря нет на месте, он предположил:

– Наверное, уже пошел к щитку.

– Странно, что до сих пор не включился резервный генератор, – нахмурилась Юля. – Переключение должно происходить в течение минуты.

– Никогда ничего не могут сделать нормально с первого раза, – проворчал Влад.

– Да мы тестировали, все работало, – словно оправдываясь, ответила Юля.

Влад улыбнулся, вероятно, давая понять, что его раздражение не направлено на нее.

– А Даниил где? – поинтересовался он, снова оглядываясь, словно рассчитывал, что просто не заметил парня сразу.

– Я разрешила ему сегодня не выходить на смену, – призналась Юля. – Какой смысл ему тут сидеть, если в гостинице полтора человека и все они, при необходимости, могут позвонить мне?

Влад кивнул, соглашаясь с тем, что это разумно. На несколько секунд в холле повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ливня за окнами.

А потом раздался стук в дверь. Все четверо невольно вздрогнули и повернулись ко входу. Денис направил на дверь луч фонарика, и в пятне света они увидели, как несколько раз дернулась ручка. После чего настойчивый стук повторился.

Денис инстинктивно попятился, Юля шагнула к Владу, а Влад – к Юле. Диана осталась на месте и лишь обхватила себя руками за плечи. На какой-то момент они все замерли, стук повторился снова, а потом в высоком узком окне показалось лицо Карпатского.

Диана облегченно выдохнула и направилась к двери, но голос Влада остановил ее:

– Подожди! Не открывай!

Диана замерла и обернулась к нему, тревожно хмурясь.

– Но это ведь майор Карпатский!

– Уверена? – напряженно спросила Юля. – С чего бы ему тут быть?

– Я же звонила ему. Просила шкатулку.

– И он, кажется, был не в восторге от этой просьбы, – напомнил Влад. – Так с чего бы он вдруг сорвался и поехал сюда?

– В такую погоду, – добавила Юля.

На лестнице послышались шаги и голоса, замелькал свет еще одного фонарика, и вскоре в холле к ним присоединились Дементьев с женой и отец Юли.

– А что происходит? – поинтересовался последний. – Что с электричеством?

Вместо ответа снова раздался стук в дверь, на этот раз более громкий, в нем чувствовалось раздражение того, кто находился по ту сторону.

Глава 28

После разговора с Дианой Карпатский долго не мог сосредоточиться, мысленно постоянно возвращаясь к ее словам о доверии. Не удавалось выбросить из головы и то, как изменился ее тон, когда он сказал, что ему надо подумать, прежде чем отдать ей шкатулку. Карпатский понимал, что в этот момент разочаровал ее. И от этого почему-то было неспокойно на душе. Непривычно неспокойно.

А еще, стоило отвлечься, и он вдруг снова оказывался в своей квартире в предрассветных сумерках и чувствовал, как Диана отчаянно прижимается губами к его губам в надежде на ответ.

В очередной раз тихо выругавшись, Карпатский попытался вчитаться в материалы дела, заботливо распечатанные Соболевым. Фотографии с места преступления ужасали. Даже не звериной жестокостью убийцы, а нереальным сходством с тем, что он видел собственными глазами буквально на днях. А ведь это убийство произошло почти пятнадцать лет назад.

Сколько еще таких? Спрятанных в недрах статистики с пометкой «самоубийство» просто потому, что все случилось в запертой изнутри квартире, или с неверно предъявленными обвинениями, как в этом случае. Карпатский многое повидал за свою жизнь и знал, что родители порой творят с родными детьми страшные вещи, но в виновность Кочергина-старшего не поверил. Его признание, приобщенное к делу, выглядело крайне сомнительно. Никаких подробностей, никаких объяснений. Помутнение рассудка на почве горя и алкоголя – вот и все описание случившегося. Как, чем, зачем – ни на один вопрос ответа нет.

Что показалось действительно интересным в материалах дела – это показания Дмитрия Кочергина, которому тогда было девять лет. Мальчик заявил, что не спал и все видел. Он отрицал виновность отца и ссылался на некоего монстра. У него даже была своя версия того, кто был этим монстром: приятель отца, приходивший на поминки матери.

«Они напились и уснули на кухне, – было записано со слов мальчика, – Злата не стала их будить. Велела ложиться спать. Но я не мог уснуть. Я слышал, как она встала. Какое-то время бродила по квартире, потом снова легла. Наверное, она тоже слышала, как кто-то ходит. Потом кто-то зашел в нашу комнату. Я подумал, что это папин приятель. Он точно не уходил. Я не спал, я бы услышал. Мне стало страшно, и я спрятался под одеялом. Но потом выглянул и увидел монстра. Он был такой высокий и худой, с вытянутой головой. И еще у него были когти. Огромные такие! Я крикнул Злате: «Берегись!», но она не успела убежать. Монстр напал на нее. Я хотел ей помочь, но не мог пошевелиться. Мог только закрыть глаза. Это был не папа! Злату убил монстр! Он притворился другом папы и убил мою сестру. Он приходил и предыдущей ночью, но Злата не пустила его… Ну, кто-то приходил, я не знаю, Злата не открыла дверь, а папа не проснулся, когда он стучал».

Конечно, слова мальчика сочли детской попыткой выгородить отца. Какой-то умный доктор даже дал заключение, что это способ детской психики защититься от ужасной травмы, мол, паренек видел, как родной отец жестоко расправился с его сестрой, и не смог ей помочь, слишком испугавшись. Вот его сознание и породило монстра, ответственного за все случившееся.

Объективно – вполне логично, если смотреть на все с рациональной точки зрения. Вот только даже рациональный мозг Карпатского признавал, что рассказ мальчика дает больше ответов, чем «признание» его отца. Когти монстра – чем не орудие убийства?

И этот «приятель отца», вероятно, приходивший накануне и оставшийся ночевать в ночь убийства, подозрительно хорошо сочетался со странными визитами к Кочергину, к Пановой и к Диане. Только Диана не открыла дверь – и выжила. Как и Злата. Но Злату на следующую ночь все же убили. Никто не приходил, посторонний просто остался на ночь. А к утру его в доме не оказалось, хотя он, по словам мальчика, не уходил. Отец погибшей девушки даже не мог вспомнить, кто это был. Его и не искали, посчитав плодом воображения маленького Димы.

«Мы пришли к выводу, что ведьма, которой принадлежала шкатулка, призвала некую нечисть, чтобы та помогала ей в ритуалах. И вот теперь эта нечисть убивает людей», – вспомнилось Карпатскому, когда он увидел еще одну фотографию с места преступления. Удивляло не только то, что ее приобщили к делу, но и сам факт существования, поскольку, судя по всему, сделана она была не в той комнате, где погибла Злата Кочергина. В шкафу, за стеклом, стояло с десяток шкатулок. Они были разного размера и формы, из разного материала. Примерно половина – деревянные, но такой, как прислали Диане, среди них не оказалось. Зато на одной из полок между двумя шкатулками имелось свободное пространство. Как раз достаточное для еще одного экземпляра коллекции, который куда-то делся.

Карпатский закрыл саднящие от усталости глаза, растер лицо руками, чувствуя, как сердце тяжело ухает в груди, словно он не сидел все это время за столом, а бежал за преступником. В темноте проступил образ окровавленной, распотрошенной девушки, у которой внезапно оказалось лицо Дианы.

Он испуганно вскочил на ноги, нервно прошелся по кабинету. Ему все еще не удавалось поверить в «демоническую сущность», в призванную ведьмой нечисть, но интуиция билась в истерике и орала, что все закономерности налицо и что Диана в смертельной опасности.

– К черту, – выдохнул Карпатский, собирая распечатки в папку.

Ее он сунул в пакет, с трудом найденный в шкафу. Туда же отправилась и забранная из лаборатории шкатулка.

На улице лило как из ведра и было темно почти как ночью. Ветер буквально сбивал с ног, и Карпатский вымок уже за те несколько секунд, что бежал к припаркованной рядом с входом в отделение машине.

Дороги были довольно пусты: то ли многие вняли предупреждениям об урагане, то ли сочли за благо остановиться, как только все началось, и переждать на ближайшей парковке или обочине. Вполне разумно, поскольку ехать было очень тяжело. Вода заливала лобовое стекло, даже на самой большой скорости дворники с ней не справлялись. Дорожные знаки и рекламные щиты раскачивались так, что казалось: они вот-вот сорвутся и полетят. Ближе к выезду из города половину дороги перекрыло упавшее на нее дерево, пришлось объезжать по полосе встречного движения.

На шоссе на месте разворота машину едва не понесло, но Карпатскому удалось выровняться. На проселочной дороге, всего в полукилометре от гостиницы, на него едва не рухнуло еще одно дерево, но он вдавил педаль газа в пол – и успел проскочить. Выехал бы на минуту позже – уже не добрался бы.

У гостиницы Карпатский беззастенчиво прямо по газону доехал до самого крыльца, выскочил из машины и в два прыжка оказался под крышей, но все равно успел намокнуть еще немного. Вода стекала с волос по лицу, рубашка липла к телу, под ней промокала и футболка, но это все была ерунда.

Сердце неприятно екнуло, когда дверь в гостиницу оказалась заперта. Карпатский дернул ее, потом постучал, еще раз подергал ручку, но ничего не произошло. Только тогда он заметил, что все окна здания темны, а оно само выглядит пустым и безжизненным.

Вот будет номер, если все, кто здесь был, в том числе Диана, решили не оставаться на ночь! Мало ли, куда они предпочли уехать… Надо было позвонить, прежде чем нестись сюда сломя голову. Теперь ему отсюда не выбраться, пока не закончится ураган и аварийные службы не уберут упавшее на дорогу дерево.

Накатившее отчаяние отступило, когда показалось, что внутри блеснул свет фонарика. Карпатский постучал еще раз, а потом заглянул в темное узкое окно рядом с дверью.

Ветер умудрялся забрасывать капли воды даже под крышу, пронизывал насквозь, мокрая одежда холодила кожу. За стеклом Карпатский разглядел фигуры людей, но лица их в темноте рассмотреть удалось не сразу. Лишь когда одна девушка шагнула к двери, он без труда узнал в ней Диану и облегченно выдохнул. По крайней мере, она здесь. Остальное уже неважно.

Диана вдруг остановилась и обернулась, так и не открыв дверь. Что ее остановило? Не что, а кто, понял Карпатский через секунду. Кажется, внутри шло напряженное обсуждение, стоит ли открывать. Да, черт побери, учитывая все обстоятельства, разумнее было этого не делать. В отчаянии он еще несколько раз ударил по двери, соображая, как быть.

Надо как-то убедить Диану, что это он. Карпатский вытащил из кармана джинсов смартфон и выбрал ее номер из списка последних звонивших. Через пару мгновений в трубке раздалось напряженное: «Алло?»

– Мне до утра здесь стоять? – не скрывая раздражения, спросил в трубку Карпатский. – Вы меня пустите или нет? Тут мокро и холодно, вообще-то.

Он услышал, как голос Дианы произнес, обращаясь явно не к нему:

– Это он, я уверена.

После чего щелкнул замок и дверь все-таки открылась. Карпатский поспешил войти, поскольку уже и правда начал подмерзать.

– Что вы так долго? – поинтересовался он все тем же раздраженным тоном, пытаясь рассмотреть в полутьме собравшихся в холле людей. Кроме Федоровых и Дианы, узнал еще Савина и Дементьева. Стоявшая с последним женщина была, по всей видимости, его женой-писательницей Ольгой Воронцовой, рядом с ними маячил еще один мужик, которого Карпатский видел впервые.

– Мы пытались понять, не монстр ли вы под личиной, – с нотками вызова в голосе ответил Федоров. – И, кстати, я до сих пор не уверен, что стоило вас пускать. Что вы здесь делаете, майор?

Диана, успевшая запереть дверь, подошла к Карпатскому ближе. В ее глазах читался тот же вопрос, но она хотя бы не сторонилась его. Он запустил руку в пакет, чтобы выудить оттуда шкатулку.

– Вот, ты сказала, что она тебе нужна. – Карпатский протянул ее Диане, с удовольствием наблюдая за тем, как тревога на лице девушки сменяется улыбкой.

Диана взяла протянутую шкатулку и победно продемонстрировала остальным.

– Я же говорила вам, что он ее отдаст!

Она снова повернулась к Карпатскому и на секунду ему показалось, что сейчас Диана на эмоциях обнимет его, но она сдержалась.

– А что касается вашего монстра… – мрачно добавил Карпатский, снова окидывая взглядом всех собравшихся. – Он может уже быть среди вас.

* * *

Игорь отправился к щитку, как только погас свет, включив фонарик на телефоне. В гостинице почти никого не осталось, непривычная тишина заставляла настороженно прислушиваться к каждому шороху, но в глубине подсобных помещений без окон, кроме звука его собственных шагов, других звуков и не было.

Юля водила его к щитку всего лишь однажды, но нашел он его быстро. Открыл, посмотрел, подсвечивая фонариком. Все переключатели, на первый взгляд, находились в правильном положении, но сам щиток выглядел мертвым. Проблема определенно была не в скачке напряжения или коротком замыкании. Вероятнее всего, где-то произошла авария, и гостиница – не единственное обесточенное здание.

Внезапный шорох в противоположном конце не особо длинного коридора заставил ненадолго отвлечься от щитка и посветить фонариком в том направлении. Игорь прислушался, всматриваясь в пятно света, но звук не повторился, никого не было видно.

Он вспомнил, что после прошлого отключения электричества Юля озаботилась альтернативным источником энергии – запасным генератором. Тот должен был включиться автоматически, но что-то, видимо, пошло не так. Следовало взглянуть. Игорь не так уж хорошо разбирался в подобных вещах, но не боги ведь горшки обжигают. Там наверняка все должно быть интуитивно понятно.

Где именно находится генератор, Игорь не знал, но, немного побродив по подсобкам, нашел его и принялся изучать в свете фонарика. Несмотря на отсутствие опыта общения с подобными приборами, причину отказа он нашел быстро. Трудно было не заметить оборванные кем-то провода, даже без необходимого образования становилось очевидно, что в таком виде генератор работать не может.

Рука сама собой скользнула в кобуру и извлекла из нее пистолет. Поврежденные провода – это уже диверсия. Значит, кто-то из присутствующих в гостинице замышляет недоброе.

Где-то снова что-то зашуршало, и Игорь обернулся, на этот раз направляя в сторону источника звука не только свет фонарика, но и дуло пистолета.

– Кто здесь? – громко позвал он.

Но ответа предсказуемо не услышал.

* * *

Убедившись, что к нему внимательно прислушиваются, Карпатский извлек из пакета слегка подмокшую папку и раскрыл ее на стойке администратора, попутно пересказывая историю убийства пятнадцатилетней давности и показания девятилетнего Димы Кочергина.

– Позвольте, – в какой-то момент перебил его Федоров и осмелился подойти ближе. – У вас есть фото погибшей тогда девушки?

Карпатский кивнул, выискивая нужную фотографию, что в полутьме было не очень-то простой задачей. Федоров включил фонарик на смартфоне и направил его свет на распечатки. Карпатский машинально поблагодарил его, теперь уже быстро нашел искомое и продемонстрировал. Федоров сначала всмотрелся в прижизненное изображение Златы, потом скользнул взглядом по фотографии мертвого тела и перевел его на Дементьева.

– Это та самая девушка, которую я видел в ночь гибели Пановой. Это она говорила: «Он нашел ее».

Теперь и Дементьев приблизился к ним, с любопытством всматриваясь в распечатки.

– Тогда ты был прав: она ключ к этой истории, – заметил он, обращаясь к Федорову. А потом переключил внимание на Карпатского: – Слав, что в этом убийстве такого? Что заставило тебя приехать?

– Не считая того, что оно в точности повторяет происходящее сейчас? Что ж, по-моему, тут примечательны три момента. Первое – это упоминание визита накануне ночью, когда Злата не открыла дверь.

Карпатский повернулся и посмотрел на Диану, испуганно застывшую в паре шагов от них. Шкатулку она крепко прижимала к груди, словно боялась уронить или вовсе потерять.

– Это не спасло ее в долгосрочной перспективе. Второе – вот это фото.

Он снова повернулся к стойке и нашел среди распечаток нужную.

– Это шкатулки, да? – уточнил Влад. – Они были в квартире погибшей девушки?

– Да, целая коллекция.

– Но такой, как эта, здесь нет, – заметил Дементьев.

– Зато есть пустое место, на котором она прекрасно поместилась бы. – Карпатский ткнул пальцем в соответствующее место на фото. – Видите? Все остальные шкатулки стоят вплотную друг к другу, только здесь большой зазор.

– То есть, эта шкатулка пятнадцать лет назад могла быть в доме Кочергиных, – подытожил Федоров, вновь глядя на Дементьева, как будто предпочитал говорить с ним. – Попала к ним как часть коллекции, потом куда-то делась, а связанный с ней монстр убил старшую дочь. И через пятнадцать лет добрался до ее родного брата, который, как мы предположили, что-то знал о шкатулке и искал ее.

– Если он был свидетелем убийства сестры, то весьма сомнительно, что он действительно мог искать шкатулку ради ритуала, – задумчиво произнес Дементьев.

– Совсем необязательно, – подала голос его жена. – Кочергин мог и не связывать убийство сестры со шкатулкой, если той уже не было дома.

– Но тот факт, что он пересекался со шкатулкой еще в детстве, не может быть случайным совпадением. – Дементьев нахмурился и снова посмотрел на Карпатского. – А что третье? Ты сказал: примечательны три момента.

– Незадолго до гибели Златы после продолжительной болезни скончалась ее мать, которая была родом из этих мест. Местом рождения у нее указан город Шелково. Где именно она тут жила, я не знаю, не было времени уточнить.

– Круг замкнулся, – брякнул Савин, на время привлекая к себе внимание.

– А что, если шкатулка в доме Кочергиных оказалась не случайно? – задалась вопросом Ольга. – Не как часть коллекции, а, напротив, вся коллекция была собрана ради нее? Как говорится, хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу.

– Намекаешь, что мать Златы и Дмитрия и была той самой ведьмой, практиковавшей ритуал и призвавшей нечисть? – уточнил Дементьев.

– Если она из этих мест, то теоретически могла быть связана с местным ведьмовским сообществом, явно в какой-то момент возродившимся. Может, ее похищали в детстве, как Диану, или она сама каким-то образом связалась с ним. Нев сказал, что призванная для ритуала нечисть была ограничена шкатулкой для безопасности ведьмы и ее окружения, потом ведьма перестала практиковать ритуал, но не изгнала нечисть, та начала голодать и в итоге вырвалась. А, как сказал майор Карпатский, Кочергина перед смертью долго болела.

Ольга вопросительно посмотрела на него, как бы ожидая подтверждения, и Карпатский кивнул, но тут же оговорился:

– Да, она болела. Но для протокола: я не верю во всю эту чушь с ведьмами и нечистью.

– Это не так уж важно, – усмехнулся Федоров, взглянув на него как-то по-новому. – Вы уже сомневаетесь, иначе не примчались бы сюда, опасаясь за судьбу Дианы.

С этим он не мог поспорить, а потому предпочел промолчать. К счастью, Дементьев как раз продолжил нить рассуждения, отвлекая от Карпатского ненужное внимание:

– Ладно, предположим, болезнь застала Кочергину врасплох. Или поначалу она надеялась, что поправится и вернется к практике, а потом была уже слишком слаба, чтобы изгнать нечисть из шкатулки. И когда она умерла, как сказал Нев, ограничивающий фактор исчез или сильно ослаб. Вот существо и вырвалось, попутно накормив себя какой-то душевной болью Златы…

– Но куда делась шкатулка? – вставила вопрос Федорова. – Кто ее забрал? Это случилось до убийства Златы или сразу после, но до приезда полиции?

– По общей логике событий это должно было произойти за день-два до ночного визита неизвестного, – заметила Ольга.

– Так, может, кто-то из коллег Кочергиной ее забрал? – предположил Савин. – Узнали о ее смерти и решили прибрать к рукам опасный артефакт, но не поняли, что зло уже вырвалось. Кстати, а другие аналогичные убийства за эти пятнадцать лет были?

– Мы пока не нашли информацию о них, – покачал головой Карпатский.

– Возможно, их и не было, если шкатулка перешла к другой ведьме и та продолжила ритуалы, – хмыкнул Дементьев. – Нечисти не приходилось искать пропитание самостоятельно. До недавних пор. Шкатулку могли выкрасть. Или же умерла уже новая владелица…

– Угу, повесилась в лесу, – мрачно предположила Федорова. – Мы ведь после этого нашли шкатулку в той коробке. И не знаем, была ли она там раньше.

Она посмотрела на мужа и тот кивнул, добавив:

– Или ее повесили, чтобы убрать ограничивающий фактор.

– Но откуда Дмитрий Кочергин мог знать, что шкатулку забрали куда-то сюда? – усомнилась Диана. – Ему ведь тогда было всего девять лет!

– Скорее всего, ему об этом рассказали, как и обо всем остальном, – предположил Дементьев. – И кем была его мать, и для чего нужна шкатулка, и где ее найти. Тот, кто стоит за всем этим, любит приводить людей из прошлого.

– Я продолжаю настаивать, что не верю во всю эту сверхъестественную чушь, – тихо, но уверенно произнес Карпатский. – Но три трупа – это факт. И господин Федоров прав в одном: я очень не хочу, чтобы Диана стала четвертым. Поэтому мне надо знать, кто сейчас находится в гостинице, кроме присутствующих здесь людей.

– Только ночной администратор и наш телохранитель, – сообщил Федоров. – Остальные гости разъехались, а персонал мы отпустили.

– Ясно. А вы кто? – Карпатский посмотрел на мужчину, которого видел впервые. – Остальных я знаю, а вас прежде не замечал.

– Я? – испуганно и как-то растерянно отозвался тот.

– Этой мой отец, – пояснила Федорова. – Приехал навестить меня и застрял здесь из-за погоды.

– Но я не собираюсь здесь оставаться, – нервно заявил мужчина, сперва отступая от Дементьева и его жены, а потом бочком направляясь к двери, чтобы не поворачиваться к остальным спиной. – Вы тут все сумасшедшие. Психи какие-то!

Он выразительно покрутил пальцем у виска. Карпатский заметил, что его бьет мелкой дрожью.

– Какие-то ведьмы, монстры… нечисть… Изуродованные трупы! У вас секта какая-то, да? Я не хочу иметь с этим ничего общего! Я хочу уехать. Сейчас же!

Мужчина кинулся к двери, но не успел открыть ее, когда его настиг строгий оклик Карпатского:

– Никто никуда не поедет. Не сейчас. И вы тоже останетесь здесь.

Отец Федоровой – Андрей, как мог предположить Карпатский по ее отчеству, – замер и как-то сник, ссутулился и испуганно уточнил:

– Почему? Я никому ничего не скажу, правда! Да мне никто и не поверит, скажут, допился до чертей. Пожалуйста, можно я уеду?

Карпатский с трудом удержался от того, чтобы воздеть глаза к потолку и высказать все, что думает по поводу этой тирады. Собрав в кулак все свое хладнокровие, спокойно пояснил:

– Там буря. На дорогу повалило дерево, я едва успел проехать. До окончания ненастья и прибытия аварийных служб никто из нас никуда не поедет. Так что наша основная задача – пережить это время без потерь. Поэтому лучше держаться вместе.

– Согласен, – поддакнул Федоров.

– У нас же теперь есть шкатулка, – напомнила Диана и повернулась к Дементьеву. – Ваш друг не сказал, как она может помочь? Как снова заточить монстра в ней?

– Не успел, – вздохнул тот и достал смартфон. – Теперь уже и не скажет. Сначала местный интернет отключился, а потом и мобильный. Сейчас связи вообще нет. Видимо, из-за грозы накрылась вышка.

– Вероятно, проведение ритуала способно заманить его в шкатулку, – предположила Ольга. – Нечисть поест и на какое-то время успокоится.

– Вот только ритуал нам неизвестен, – напомнил Дементьев. – Мне далеко до Нева, но даже я знаю, что тут важны определенные действия и слова.

– У той женщины, которая проводила ритуал в моем сне, в руках была книга, – припомнила Диана. – Такая… старая, толстая… Наверное, ритуал описан там?

Федоровы как-то странно переглянулись.

– Книга… – повторила Юлия едва слышно.

– Вот тут бы она нам и пригодилась, – так же тихо отозвался ее муж. – Но ее у нас нет. Поэтому придется работать с тем, что есть. Майор, фото Кочергина у вас при себе? Желательно, прижизненное.

Карпатский кивнул, достал смартфон, вывел на нем нужное изображение и протянул Федорову. Взглянув, тот заметно изменился в лице и посмотрел на жену.

– В чем дело? – поинтересовался Карпатский.

Вместе ответа Федоров протянул смартфон жене. Взглянув на изображение, та нахмурилась и в ужасе посмотрела на Карпатского.

– Этого не может быть…

– Почему? – удивился тот.

– Потому что это наш ночной администратор Даниил, – пояснил Федоров. – И фамилия его не Кочергин, насколько я знаю.

– Вот как? – Карпатский забрал смартфон и сунул в карман.

– Уваров, – уточнила Юля. – Но как это возможно? Почему они выглядят одинаково?

– Нечисти нужно как-то выглядеть, – предположил Дементьев. – Почему бы не как убитый ею парень?

– А имя?

Дементьев пожал плечами.

– Позаимствовала у кого-нибудь еще.

– Где он сейчас? – спросил Карпатский.

Ему не успели ответить: где-то в глубине здания раздались выстрелы. Сначала один, а через паузу – еще два подряд. После чего все стихло.

Глава 29

– Это Игорь, – уверенно заявил Федоров, когда выстрелы стихли.

– Слав, оружие при тебе? – поинтересовался Дементьев. – Мое в номере осталось.

Карпатский к тому моменту уже вытащил пистолет из кобуры и даже успел снять его с предохранителя.

– Есть идеи, где это может быть?

– В районе электрощита, скорее всего, – предположил Федоров и пошел вперед, показывая дорогу.

Остальные увязались следом. Однако у щита не оказалось ни Игоря, ни даже следов стрельбы. Убедившись, что дело не в выбитых пробках, они предположили, что Игорь пошел к генератору, но и там его не обнаружили. Зато обнаружили обрыв проводов, из-за которого не заработала альтернативная система подачи энергии. По всей видимости, телохранитель обнаружил то же самое, а чуть позже – еще и того, кто это устроил.

– Игоря обязательно надо найти! – взволнованно заявила Федорова. – Ему может быть нужна помощь.

С этим никто не спорил, но Дементьев заметил, что перед продолжением поисков ему неплохо было бы все-таки вооружиться, а Федоров – что бродить по обесточенной гостинице всем вместе – непродуктивно и опасно. Диана же добавила, что Карпатскому стоит сменить промокшую одежду на сухую. Хотя бы частично.

– Могу вернуть вам футболку, – с улыбкой предложила она. – Только мне нужно забрать из номера худи.

В итоге решили следующее: поиски продолжат Карпатский с Федоровым и Дементьев с Савиным, как только Дементьев заберет оружие, Карпатский переоденется, а все остальные будут размещены в безопасном месте. В качестве такого места выбрали улучшенный номер на втором этаже: четыре человека могли с комфортом переждать там несколько часов. Магнитные замки с отключением электричества перестали работать, но физические задвижки надежно запирали дверь изнутри.

Да и ванная комната в этом номере была больше и удобнее. В этом Карпатский убедился лично. Положив смартфон с включенным фонариком экраном вниз, чтобы иметь хоть какой-то источник света, он стянул с себя промокшую насквозь рубашку и отстегнул кобуру, чтобы снять еще и не менее мокрую футболку. Обтерся полотенцем, не забыв подсушить им и волосы. Те, конечно, сразу встопорщились, пришлось приглаживать их руками.

За этим занятием его и застала Диана, торопливо влетевшая в ванную даже без стука. Замерла у порога, смутившись, но все равно скользнула по его полуобнаженному торсу взглядом. Самую малость оценивающим. Только после этого опустила глаза и протянула Карпатскому футболку. Тот забрал ее, с улыбкой поглядывая на слегка порозовевшие щеки девушки, и не спеша натянул.

– Спасибо, очень кстати. Терпеть не могу ходить в мокром.

– Джинсы все равно местами влажные, – заметила Диана, снова скользнув по нему взглядом.

Карпатский посмотрел на мокрые примерно до колена штанины, пошевелил пальцами в сырых кроссовках и вздохнул.

– С этим уже ничего не поделаешь, переживу.

Диана кивнула и замолчала. Уйти она не торопилась, и Карпатский тоже остался стоять на месте, хотя лишнего времени у них не было.

– Спасибо вам, – вдруг с чувством произнесла Диана и наконец посмотрела ему в глаза.

– За что?

– За то, что приехали и привезли шкатулку.

– Не стоит благодарности, – хмыкнул Карпатский. – Как я понял, никто пока не знает, как именно эта штука может помочь.

– Это неважно. – Она улыбнулась. – Важно, что вы ее привезли. И что вы здесь.

– Не мог же я тебя здесь бросить. С этими чокнутыми.

Диана рассмеялась, потому что он сказал это без обычного раздражения, явно давая понять, что шутит.

– А еще я спросить хотел, – признался Карпатский. – Почему ты сказала, что мне было бы полезно поверить… во все эти вещи? Что ты имела в виду?

Она снова заметно смутилась, опустила взгляд, но избегать ответа не стала. Шагнула к нему чуть ближе и тихо призналась:

– Мне кажется, если вы допустите существование сверхъестественного зла, вы поймете, что не виноваты в гибели дочери.

Это прозвучало настолько неожиданно, что он растерялся и не успел ничего возразить. Диана продолжила:

– Простите, но пока я была у вас дома, я залезла в ваши семейные альбомы. Знаю, это нехорошо, но я не удержалась. У меня сложилось впечатление, что вы много времени проводили у воды. Ангелина ведь хорошо плавала, да?

Вставший вдруг поперек горла ком позволил ответить лишь лаконичное: «Да».

– А еще я могу предположить, что она была довольно послушным ребенком, раз вы могли позволить себе не особо смотреть, остается ли она на мелководье, где ей разрешили играть. И не только вы, но и ваша жена.

– К чему ты клонишь? – Голос прозвучал чуть более хрипло, но довольно спокойно, хотя в любой другой ситуации Карпатский просто велел бы ей не лезть в это. Он сам не понимал, почему сейчас решил выслушать ее предположения до конца.

– Моя подруга Даша прослушала записи на плеере, приехала на озеро и просто ушла под воду. Она не звала на помощь, не пыталась выплыть. Думаю, она даже не понимала, что делает, что происходит.

– Диана…

– Нет, подождите! Дайте договорить, раз уж спросили. Я знаю, что Ангелина не слушала никаких записей, и не утверждаю, что с ней случилось то же самое. Но на этом озере происходят странные вещи. Странные и… страшные. Такое, к чему никто из нас не может быть готов. Потому что, советуя подруге прослушать записи на найденном плеере, ты не думаешь, что они могут ее убить. И привозя ребенка на красивое озеро в спокойный день и отвлекаясь на минуту, когда дети все вместе играют на мелководье, ты не можешь знать, что в озере живет нечто, способное его забрать. Пожалуйста, не спорьте с этим. Просто подумайте. И, может, тогда вы сможете себя наконец простить. И двигаться дальше.

Карпатский до боли стиснул зубы, но все же кивнул. В конце концов, он действительно сам спросил, так чего теперь злиться на девчонку? Она ведь говорит все это из лучших побуждений. И, возможно, действительно верит своим словам.

Убедившись, что он не собирается разразиться гневной тирадой, Диана выдохнула и снова улыбнулась ему.

– Можно мне тоже кое о чем спросить?

– Конечно.

– Почему вы все-таки перешли со мной на «ты»? Вы вообще это заметили?

Он криво усмехнулся, с трудом сглатывая ком, чтобы ответить.

– Заметил, но не сразу. Как-то все… само собой вышло. Могу вернуться…

– Нет, не надо! – торопливо и как будто испуганно перебила Диана. – Меня все устраивает. Я совсем не против хотя бы немного сократить дистанцию. А мне можно с вами на «ты»?

Карпатский видел, что она спрашивает не всерьез. Нарочито игривый тон давал понять, что она просто пытается отвлечь его от предыдущей угнетающей темы. И он был благодарен ей за это.

– Давай не будем торопить события.

– Ладно. Тогда хотя бы можно называть вас Славой?

– Не стоит.

– Но Вячеслав Витальевич – это так громоздко, длинно и неудобно! – Диана картинно надула губки, чем вызвала у него нервный смешок.

– Все претензии по этому поводу к моим родителям.

В ее глазах полыхнул озорной огонек.

– Вы планируете познакомить меня со своими родителями? Звучит многообещающе…

Карпатский все же рассмеялся, качая головой.

– Может быть, когда-нибудь… А сейчас мне надо идти. Меня ждут.

Диана моментально стала самой собой и серьезно кивнула.

– Будьте, пожалуйста, осторожны.

– Конечно. И ты тоже.

* * *

– Честно говоря, я не до конца понимаю смысл своего участия в поисках, – заметил Савин, как только они поделили со второй парой зоны ответственности и принялись прочесывать гостиницу в поисках Игоря и Даниила, носящего лицо Дмитрия Кочергина. – У меня даже оружия нет!

Дементьев с трудом подавил вздох. Послал же бог напарничка! Савин, как ему показалось, вообще не хотел идти с ними, но остаться с женщинами и трусоватым папашей Юли ему что-то не позволило. Возможно, он пытался произвести впечатление на Диану. Или Юлю. Или на них обеих. Но стоило остаться с ним наедине, он тут же принялся то ли ворчать, то ли ныть.

– Не хотел тебе говорить, но ты здесь просто приманка, – не удержался Дементьев от язвительного ответа и кивнул на очередную дверь, которую нужно было проверить. – Открой.

Савин недовольно зыркнул на него, но послушался: дернул дверь на себя, а Дементьев сунулся в дверной проем с пистолетом и фонариком. Однако в помещении никого не оказалось.

– В случае чего, должен же монстр на кого-то отвлечься, чтобы у меня была возможность по нему пальнуть.

– А с чего ты взял, что он позарится на меня? – нахмурился Савин. – Может, ему больше понравишься ты?

– Ноль шансов, – покачал головой Дементьев, осторожно продвигаясь дальше. – У меня нет камня на сердце.

– Твоя жена сказала, что так не бывает.

– И тем не менее. Моя совесть чиста, меня ничто не гложет, я абсолютно счастлив. Дверь!

Савин без особого энтузиазма дернул на себя и ее, но по ту сторону вновь оказалось пусто.

– Стало быть, такой у тебя план, да? Собираешься просто пристрелить монстра? Разве это работает с демоническими сущностями?

Дементьев пожал плечами и улыбнулся.

– Вот и проверим.

* * *

– Надо же, действительно работает, – отчасти восхищенно, отчасти испуганно заметила Юля, когда Диана подняла крышку шкатулки и невольно задержала дыхание, снова увидев ведьмовской символ на ее внутренней поверхности. – А у нас она ни в какую не открывалась. Вроде все понимаю, но все равно странно…

Диана молча покосилась на нее и вдруг почувствовала то же самое. Вот уж действительно – странно! Как она вообще дошла до жизни такой? Ведь еще каких-то три месяца назад все было совсем иначе. Уж точно никакого колдовства и демонических сущностей. И вот на тебе! Она сидит в обесточенной гостинице при свете свечей, которые Юля где-то раздобыла, смотрит на шкатулку, принадлежавшую ведьме, и думает, как бы загнать в нее кровожадную нечисть.

– Может, высыпем камни? – предложила Ольга.

Она сидела в кресле, а Юля и Диана – на диване в той зоне комнаты, которая считалась гостиной. Шкатулка стояла на низком кофейном столике, а рядом – те самые свечи. Все вместе это создавало ощущение спиритического сеанса, проводимого на девичнике, когда все выпьют достаточно много, чтобы это казалось забавным.

Диана послушно высыпала камни на стол, покрутила в руках пустую шкатулку и пожала плечами. Никакой подсказки внутри опустевшей шкатулки не нашлось, и озарение ее не настигло. Ольга и Юля взяли себе из кучки по камню и принялись рассматривать их.

– Когда мне на время досталась сила ведьмы Настасьи, – медленно, словно неохотно произнесла Юля, – Евстахий Велориевич… Ну, который Нев… Так вот, он объяснил мне, что она может срабатывать стихийно, на волне эмоций и искреннего желания что-то сделать. И еще он тогда научил меня, как магией запереть шкаф, чтобы из него не появился тот черный человек, который убивал людей. Сказал, что достаточно очень захотеть его запереть и визуализировать процесс. Как бы повесить воображаемый замок…

– Ты это к чему сейчас? – насторожилась Диана.

– Просто подумала… Если ты приблизительно знаешь этапы ритуала, то можно попробовать провести его как-то… по-своему. Сформулировать необходимые приказы вместо заклинаний. Мы с Галкой так вызывали призрак того парня, которого убили у колодца в лесу. Может, и сейчас сработает? Правда, тогда следом вылезло и чудовище, на что мы не рассчитывали, конечно…

– Вот именно: не рассчитывали, – строго перебила Ольга. – Потому что без опыта и четкой инструкции в такие дела лучше не лезть. Всего не учтешь и не рассчитаешь. Велика вероятность погибнуть.

Несмотря на это мрачное предостережение, Диана все же задумалась над словами Юли. Оно, конечно, опасно, а с другой стороны – какой у нее выбор? Или загнать тварь обратно в шкатулку, или ждать, когда та до нее доберется.

– В том своем сне, – припомнила она, – я на мгновение оказалась на месте ведьмы, проводившей ритуал. Даже почувствовала тяжесть книги в руке…

Диана запнулась и посмотрела на Юлю.

– Что? – опасливо поинтересовалась та.

– А на столе передо мной вдруг оказался не какой-то неизвестный мужчина, а Влад. И буквально сразу после этого я проснулась…

По лицу Юли сразу стало понятно, что при таком раскладе потенциальный эксперимент с ритуалом ей не очень-то нравится: рисковать мужем она не хотела.

– Даже думать об этом не смейте, – велела Ольга и положила свой камень обратно в кучку. – Наша задача: пережить эту ночь и не потерять шкатулку. А завтра, когда буря закончится и связь восстановится, созвонимся с Невом. Он или ритуал действенный подскажет, или сам приедет и все сделает. Может, даже в шкатулку тварь заманивать не станет, так изгонит.

– А он может? – недоверчиво уточнила Диана.

Ольга улыбнулась.

– Порой мне кажется, что он все может.

Сказав это, она встала, прошлась по номеру и остановилась у окна, за которым давно стемнело.

– Как странно! Там фонари работают… Разве это возможно, если гостиница обесточена?

Юля тоже встала со своего места и подошла к ней, уверенно заявив:

– Так не должно быть, насколько я знаю. Диана, можешь проверить торшер?

Она проверила, но свет не зажегся.

– Действительно странно, – пробормотала Юля и направилась к отцу, в одиночестве сидевшему на кровати.

Диана проверила заодно, не заработал ли мобильный интернет. Убедившись в его отсутствии, осторожно опустила крышку шкатулки и взялась за папку, которую привез Карпатский.

* * *

В отличие от Савина и Дементьева, Карпатский и Федоров практически не разговаривали друг с другом: общались в основном жестами и взглядами, им хватало. Федоров вел себя довольно собранно и осторожно, что не могло не радовать. Карпатский предпочел бы и вовсе работать один: проще отвечать только за себя, чем за себя и за неподготовленного гражданского, но ситуация требовала. Он мог не верить в то, что убийца способен так уж легко перевоплощаться в кого угодно, но остальные явно верили. Было проще взять с собой балласт, чем потом снова доказывать, что он не нечисть.

Впрочем, Федоров балластом не ощущался. Двигался четко и бесшумно, с ним не спорил и проявил почти профессиональное хладнокровие, когда они наконец обнаружили на полу кровь. Много крови. Очень много.

– Похоже, не повезло вашему телохранителю, – тихо произнес Карпатский и сам удивился ноткам сочувствия в своем голосе. Игоря он знал плохо, но пару раз с ним все же пересекался. Даже побывал у него на прицеле.

– Возможно, – сдержанно отозвался Федоров. – Но я хотел бы убедиться.

И он выразительно указал светом фонарика на кровавый след. Судя по всему, после убийства тело оттащили в соседнее помещение.

– Только очень осторожно, – велел Карпатский. – Убийца может быть еще там.

Федоров кивнул, и они двинулись по следу.

* * *

Читать материалы дела при свете свечей было неудобно, поэтому Диана снова включила на смартфоне фонарик и направила его на бумажки. Она сама не знала, что хочет найти. Вряд ли среди протоколов и различных справок могло затеряться описание магического ритуала с текстом заклятий. Но делать все равно было нечего. Оставалось или нервничать и бояться, или как-то себя отвлекать. Диана предпочла последнее.

Она просмотрела все фотографии, стараясь не задерживаться на тех, где было запечатлено тело бедной девушки, перечитала показания Дмитрия Кочергина, признание их отца – эти документы лежали сверху. Протокол осмотра места преступления она лишь пробежала глазами: мозг с трудом воспринимал казенный язык, именно за это она невзлюбила юриспруденцию еще во время учебы.

На пару секунд Диана отвлеклась, услышав, как сначала клацнул, а потом щелкнул замок. Это Ольга зашла в ванную комнату. Юля сидела на кровати рядом с отцом. Диана, кажется, слышала, как они недавно переговаривались, но в смысл слов не вникла, а теперь оба молчали.

Она вернулась к распечаткам и перевернула еще несколько страниц. Зацепилась взглядом за текст очередной справки. Та сообщала, что в связи с отсутствием родственников на время задержания подозреваемого в убийстве его несовершеннолетние сыновья отправлены в детский дом.

Сыновья? Так, кроме Златы и Дмитрия, в семье Кочергиных был еще один ребенок?

Диана перебрала несколько бумажек, прежде чем нашла нужное, и почувствовала, как по спине скользнула льдинка, а в груди болезненно екнуло.

В очередном документе значилось: «Дмитрий и Даниил Кочергины, дата рождения: 18.02.1997 г.»

Одна дата на двоих.

– Они близнецы, – пробормотала она едва слышно.

В этот момент у Юли вдруг зазвонил телефон.

* * *

Дверь, за которую уходил кровавый след, открывалась в противоположную сторону, поэтому Карпатский дал Федорову знак: не лезь! Тот и порываться не стал. Оба понимали: тот, кто войдет первым, рискует больше.

Перехватив поудобнее смартфон с включенным фонариком и убедившись лишний раз, что пистолет готов стрелять, Карпатский сделал глубокий вздох и рванул вперед. Ногой ударил по двери, резко распахивая ее, ворвался в соседнее помещение, стараясь как можно быстрее осмотреть его и при этом в каждую секунду ожидая нападения.

Оно не произошло. В помещении было пусто. Относительно. Растерзанное уже знакомым образом тело лежало всего в нескольких шагах от входа.

– Чисто, – бросил Карпатский через плечо, давая Федорову понять, что он может войти.

Тот не заставил себя ждать и уже через пару мгновений поравнялся с Карпатским, освещая убитого, в то время как сам Карпатский продолжал осматриваться по сторонам, опасаясь, что мог что-то все-таки пропустить, недоглядеть. Остановился он, лишь когда услышал рядом озабоченное:

– Это не Игорь.

* * *

– Ты как? – тихо поинтересовалась Юля, опускаясь на кровать рядом с отцом.

Тот сидел сгорбившись, зажав ладони между коленями, и нервно подергивал ногой, словно хотел вскочить и убежать, но с трудом сдерживался. Понимал, что бежать некуда.

– А как я могу быть? – резко ответил он. – Посреди всего этого мракобесного безумия!

Слова прозвучали грубо, но Юля напомнила себе, что отец впервые сталкивается с подобным и его реакция – вполне нормальна. Она и сама психовала, когда все это в ее жизни только началось.

– Пап, ты не переживай, – мягко попросила она, стараясь улыбнуться. – Все будет хорошо. Мы скоро выберемся отсюда и все уладим.

– Хорошо? – переспросил отец и обжег ее злым взглядом. – Ты серьезно? Как после всего, что я здесь услышал, что-то может быть хорошо? Если думаешь так, ты или чокнутая, или тупая.

Он отвернулся, с такой силой качая головой, что это уже походило на припадок.

– Черт возьми, зачем я только сюда приехал? – процедил сквозь зубы. – Зачем вообще о тебе вспомнил? Большую часть жизни держался от тебя подальше – и все было хорошо. Так нет же! На свою голову решил восстановить отношения… А надо было и дальше даже не думать о тебе! Ничего хорошего от тебя в жизни не видел. И не увижу!

Наверное, даже если бы он ударил ее сейчас, было бы не так неожиданно. И не так больно.

– Зачем ты так? – дрогнувшим голосом спросила Юля. – Я же не виновата в том, что происходит…

Он снова зло зыркнул на нее.

– А кто виноват? Ты сама-то веришь, что дело не в тебе? Тебя вообще не должно быть на этом свете. Ты мне полжизни испоганила своим рождением. А все потому, что твоя тупая мать уперлась и не захотела делать аборт.

Юля почувствовала, как загорелось лицо, как глаза зажгли слезы. Она даже отодвинулась от отца, словно надеялась, что увеличение расстояния защитит ее от ядовитых слов.

Сколько раз она сама крутила в голове подобные мысли? Сколько раз задавалась вопросом – еще в детстве – за что папа обиделся на нее и ушел. Чем она виновата? И вот, пожалуйста, ответ: самим фактом своего рождения.

В груди стало больно, и Юля поняла, что задерживает дыхание, боясь разреветься. Она быстро-быстро заморгала и сделала глубокий вдох, а потом медленно-медленно выпустила из себя воздух.

Нет, она не станет плакать. Она уже не маленькая. Лет пять назад, столкнувшись с такой ситуацией, и разрыдалась бы, и – чего доброго – с моста с расстройства сиганула. А теперь Юля стала другой и знала: все, что отец сейчас сказал, куда больше говорит о нем самом, чем о ней.

Правда, от разрывающей сердце тоски это не спасало. Ведь все это время – долгие годы и в особенности последние пару дней – она так надеялась, что он на самом деле другой. Или хотя бы на то, что он изменился. Повзрослел…

Внезапная трель смартфона едва не заставила ее подпрыгнуть от неожиданности. Юля вскочила и уставилась на экран, высвечивающий имя контакта – «Мама». В первый момент мелькнула мысль: «Почему она звонит так поздно?» Вторая мысль была: «А как она звонит? Связи же нет…»

То ли восстановили работу вышки, то ли ее смартфон вдруг поймал сигнал с соседней, но голос мамы в трубке прозвучал весьма чисто и уверенно. Но крайне встревоженно.

– Юлька! Слава богу, я уж думала, не дозвонюсь! Вы где там все? Уже битый час звоню то тебе, то Владу, а у вас телефоны выключены…

– Они включены, просто связи не было. А что случилось?

Мамина нервозность моментально передалась ей, и перед глазами пролетело сразу несколько вариантов того, что могло за это время случиться с ней самой или с Семкой. А может, с бабушкой или дедушкой? Если они вдруг оказались на даче в такую погоду…

– Честно говоря, я не понимаю, что происходит, – голос мамы теперь звучал скорее растерянно. – Но я звонила Андрею… Твоему отцу. Я просто хотела узнать, чего он от тебя хочет, но… Юль, он сказал, что не приезжал, не звонил и вообще никоим образом с тобой не связывался. Поэтому я хотела бы уточнить: с кем ты там общаешься?

Рука, прижимавшая смартфон к уху, вдруг стала такой слабой, что безжизненной плетью повисла вдоль тела. Затылок заломило, ее всю словно парализовало, но Юля все же смогла заставить себя обернуться и посмотреть на отца.

Тот смотрел на нее и улыбался так довольно и так безумно, что сразу стало понятно: это не он. Это вообще не человек. А потом что-то странно хрустнуло, Юля опустила взгляд на его руки, которые он больше не прятал, и увидела на ненормально длинных тонких пальцах огромные хищные когти.

Глава 30

Дементьев с Савиным успели добраться до тренажерного зала на третьем этаже, когда вдалеке раздался сначала крик, потом хлопок двери и топот ног. Оба тут же замерли и обернулись.

– Кажется, там что-то случилось, – первым озвучил общую догадку Савин.

– Нужно вернуться, – решил Дементьев и торопливо зашагал к выходу из зала.

Савин последовал за ним. Вероятнее всего, потому что опасался оставаться один без оружия в открытом помещении.

Дементьев держал пистолет наготове, продолжая освещать путь и стараясь не терять бдительность. Ведь и крик, и прочие звуки могли быть просто хитростью, отвлекающим фактором. Как все те звуки, которые слышали жертвы нечисти из шкатулки.

Да, так могло быть. Но могло быть и иначе, поэтому он двигался настолько стремительно, насколько позволяла ситуация. Вплоть до того момента, как выскочил из тренажерного зала, потому что тут ему пришлось затормозить. Свет фонарика выхватил из темноты коридора человека в черном балахоне. Тот неподвижно стоял метрах в пятнадцати впереди. Свободный крой балахона скрывал фигуру, не давая понять, кто перед тобой: мужчина или женщина, объемный капюшон прятал лицо, но издалека казалось, что под ним ничего нет, кроме тьмы.

Дементьев остановился, беря незнакомца на прицел. Тот даже не шелохнулся. Где-то позади тихо выругался Савин.

– Кто вы? Назовите себя! – громко велел Дементьев, делая осторожный шаг вперед.

На втором этаже, где остались его жена, девушки и отец Юли, больше не было слышно ни криков, ни других шумов, но от этого становилось только страшнее. А чертов незнакомец в балахоне не давал двигаться дальше.

Кто это? Тот самый «черный человек»? Зло, воплощенное в привычной человеческому глазу форме? Или просто ряженый в маскарадном костюме?

– Держи руки так, чтобы я их видел! – снова велел Дементьев, делая еще несколько шагов вперед.

Не стоять же на одном месте! И не стрелять же сходу неизвестно в кого… Он даже не полицейский при исполнении, он не имеет права, особенно когда перед ним безоружный на вид человек, который не предпринимает против него никаких действий.

– Сними капюшон и покажи лицо!

Человек вновь не шелохнулся. Его неподвижность заставляла думать, не манекен ли перед ним? Может, кто-то просто установил тут чучело, пока они осматривали тренажерный зал, чтобы задержать их?

Дементьев двинулся вперед уверенней, но не прошел и трех шагов, как снова замер, словно уткнувшись в стену. Человек в балахоне поднял руку, безмолвно давая знак остановиться. Кисть его руки была такой же черной, как и все остальное. Перчатки, должно быть.

– Ты либо начнешь нормально общаться, либо я сейчас подойду и дам тебе по морде! – пригрозил Дементьев.

Он действительно шагнул вперед еще раз, но больше не смог, поскольку это незамысловатое движение далось с неожиданным трудом. Пол под ногами внезапно начал качаться подобно палубе морского судна в неспокойный день. Взгляд вдруг расфокусировался, в ушах зашумело. Дементьев прикрыл глаза и мотнул головой, но, когда открыл их, понял, что стало только хуже.

Фигура человека в балахоне стала двоиться, руки, державшие пистолет и смартфон с фонариком, вдруг налились свинцом и больше не слушались. Они опускались, как он ни старался их держать. Пятно света ходило ходуном, то соскальзывая на пол, на стены, то снова указывая на «черного человека».

Дементьев попытался сделать еще несколько шагов вперед, но его повело в сторону, перед глазами поплыли цветные круги. Ноги едва слушались, казались ватными и чужими, и в конце концов он сначала упал на колени, а потом сразу опустился на четвереньки, отчаянно пытаясь зацепиться за ускользающее сознание.

Прежде чем полностью отключиться, он смог еще раз взглянуть на человека впереди. Тот успел опустить руку и теперь снова стоял неподвижно.

* * *

Влад несколько секунд молча смотрел на растерзанное тело, прежде чем осознал, что человек на полу никак не может быть Игорем. Комплекция совсем не та, да и его телохранитель так никогда не одевается. По крайней мере, когда работает.

– Это не Игорь, – сообщил он Карпатскому.

Тот перестал оглядываться и посветил на тело, вероятно, только теперь приглядевшись к нему внимательнее.

– А кто же тогда?

– Похоже, это Даниил…

Влад не понимал, как такое возможно. Карпатский ведь показал ему фото погибшего парня, который выглядел точь-в-точь как их ночной администратор. В этом был смысл только в том случае, если все это время у них «работал» монстр под личиной. Но если теперь парень мертв, то он никак не может быть монстром. Так как же такое возможно? Кто он тогда? Точнее, кем был?

Влад усилием воли отбросил бесполезную мысль. Не все ли равно, кем был несчастный парень? Важно другое: кем на самом деле прикинулась нечисть?

Он опасливо покосился на Карпатского. Полицейский как раз подошел к трупу ближе, чтобы лучше рассмотреть его. Выглядел он при этом тоже озадаченным. Да и с тех пор, как появился в гостинице, Карпатский все время был у кого-нибудь на виду. Не считая пары минут, в которые он уже ушел в ванную комнату, а Диана еще не успела туда дойти.

Карпатский обернулся и посветил фонариком на него. В глазах его читалась та же настороженность, которая сейчас наверняка была написана на лице Влада. На секунду они застыли, глядя друг на друга, а потом откуда-то с верхних этажей донесся женский крик.

– Юля, – выдохнул Влад испуганно, оборачиваясь к выходу.

И забыв о Карпатском и безопасности, бросился на помощь жене.

* * *

Как на самом деле обстоят дела, Диана поняла примерно в тот момент, когда зазвонил Юлин смартфон. Стараясь не поворачивать головы, скосила глаза на ее отца. Друг от друга их отделял тонкий стеллаж, разграничивающий зоны спальни и гостиной.

Мужчина смотрел на отвернувшуюся от него дочь, говорившую по телефону. Его лицо в неверном свете свечей казалось совсем другим, каким-то хищным, злобным. Безумная улыбка кривила губы. Диане показалось, что он даже провел языком по губам, словно предвкушая трапезу.

Диана осторожно взяла шкатулку и перевела взгляд на дверь. Очень тихо встала, делая вид, что занята разглядыванием вещицы в своих руках, шагнула к выходу и как можно незаметнее открыла задвижку.

Голос Юли, говорившей по телефону, стих. Диана повернулась к ней и обнаружила, что та уже в ужасе смотрит на отца. Или на то, что еще совсем недавно было ее отцом, а теперь превращалось в нечто иное.

Юля закричала, Диана рванула на себя дверь и велела:

– Бежим!

К чести Юли, та среагировала моментально, бросившись в открывшийся дверной проем. Прежде чем скользнуть за ней, Диана успела крикнуть Ольге, чтобы та не выходила. После чего захлопнула за собой дверь.

В коридоре было темно и почти ничего не видно, но свет зажегшихся на улице фонарей позволял различать хотя бы очертания. Судя по звукам, Юля уже спускалась по ближней лестнице. Диана сперва хотела последовать за ней, но потом решила, что это не тот случай, когда надо держаться вместе, поэтому побежала по коридору ко второй лестнице. Смартфон был с ней, но тратить время на то, чтобы достать его и включить фонарик, не хотелось.

Примерно в середине коридора она не выдержала и обернулась, пытаясь понять, следует монстр за ней или все же выбрал Юлю. Уже привыкшие к скудному освещению глаза разглядели длинную худощавую фигуру, неторопливо, но неотвратимо идущую за ней.

Значит, он все-таки выбрал ее. Или просто не увидел, куда побежала Юля. Или же его влекла шкатулка. Диана не знала наверняка, но вперед побежала еще быстрее.

Добравшись до второй лестницы, ведущей в главный холл, едва не оступилась, не разглядев в темноте, где начинаются ступеньки, но все же устояла: тренированное тело само удержало равновесие. Спускаясь, Диана снова обернулась, но никого позади не увидела: ей удалось немного оторваться.

Так она решила – и тут же налетела на кого-то в темноте. Не закричала только потому, что горло сдавило от ужаса. Диана только отпрянула и даже попыталась ударить того, в кого влетела, но тот вовремя посветил на себя и объявил:

– Это я! Я!

– Влад?

– Я слышал крик…

Он направил луч фонарика на нее, потом скользнул им рядом и наконец перевел на лестничный пролет, по которому она только спустилась. Диана шумно втянула в себя воздух, заметив наверху движение: монстр еще не добрался до лестницы, но уже подходил.

– Вниз, вниз! – тихо и напряженно велела она, подталкивая Влада. – Он почти здесь.

К счастью, Влад не стал ни сопротивляться, ни задавать дурацкие вопросы. В секунды они добрались до первого этажа. Диана хотела побежать к входной двери: оставаться в здании с монстром ей казалось плохой идеей, но в последний момент засомневалась и нерешительно замерла. На улице, учитывая погоду, тоже было небезопасно.

Влад схватил ее за руку и потянул за собой, к двери с табличкой: «Только для персонала». Замки по-прежнему не работали, поэтому они легко ее миновали. Так же легко поддалась и дверь в один из номеров. Влад запер ее изнутри и только после этого повернулся к Диане и спросил:

– Где Юля?

– Она спустилась по другой…

Диана не успела договорить: раздался агрессивный стук в дверь.

* * *

– Стой! Куда?! – окликнул Карпатский Федорова, когда тот сорвался с места, но его слова были проигнорированы. – Твою ж мать…

Он последовал за Федоровым, но не мог позволить себе двигаться так же быстро и неосмотрительно. Да, он был встревожен раздавшимся криком, понимал, что Диана, скорее всего, тоже оказалась в опасности, но профессиональные инстинкты брали свое.

В результате Карпатский довольно быстро потерял Федорова из вида, возможно, свернул куда-то не туда, но в итоге выбрался из подсобных помещений там, где надо: у подножия лестницы, которая вела прямиком к улучшенному номеру. Он осветил ее фонариком и убедился, что на ней никого нет, а потом для верности посветил в коридор, ведущий в главный холл.

И вздрогнул, когда луч выхватил из темноты девичью фигуру. Юлия Федорова стояла посреди коридора, зажимая себе рот рукой, но стоило ей попасть в пятно света, как она тут же шарахнулась к стене.

Как он не заметил ее раньше, учитывая падающий через окна свет уличных фонарей? Разве что она сознательно пряталась в тени.

– Стоять! – велел Карпатский.

Федорова замерла и секунду спустя развела руки в стороны, как бы сдаваясь, и дрожащим голосом попросила:

– Не стреляйте, это я!

Ее всю била нервная дрожь, по щекам текли молчаливые слезы. Карпатский осветил остальное пространство коридора, но больше никого не увидел.

– Где Диана? – спросил он, не опуская пистолет.

– Не знаю. Она выскочила прямо за мной, а потом куда-то делась. Наверное, побежала в другую сторону.

– Что случилось?

– Мой отец… – ее голос сорвался, она опустила голову и покачала ею, словно отрицая произошедшее, собственные слова. – Он был моим отцом. Все это время он был моим отцом…

Карпатский опустил руку с оружием и вздохнул, не зная, что делать дальше. Ему нужно было найти Диану, но и бросить на произвол судьбы заплаканную Федорову он не мог. Разве что спрятать ее в одной из комнат – и пусть сидит там до рассвета, никому не открывая.

Ну да, а если убийца придет к ней под личиной мужа, и она поверит? Карпатский даже не удивился тому, с каким спокойствием вдруг подумал о странной способности убийцы притворяться другими людьми, в которую еще недавно не особо верил. Он по-прежнему не понимал, как это возможно, но уже учитывал.

– Придется взять вас с собой. Идемте…

Карпатский не успел сделать и шага к ней, когда из темноты справа, со стороны второго коридора, донеслось:

– Вячеслав Витальевич!

Он вздрогнул, снова вскидывая руку с пистолетом и направляя на звук голоса свет фонаря. Посреди коридора примерно на том же расстоянии от него стояла… еще одна Юлия Федорова. Поморщившись от ударившего по глазам света, она развела руки в стороны и подняла их, словно сдаваясь.

– Не стреляйте, это я!

Она выглядела, говорила и вела себя точно так же. Только не плакала.

Карпатский повернулся к первой Федоровой, направляя свет на нее. Та все еще выглядела зареванной, но плакать уже перестала, только носом шмыгала. И выглядела испуганной.

– Кто там? – спросила очень тихо.

– Вы, – отозвался Карпатский растерянно. – Еще одна вы.

– Кого бы вы там ни видели, это не я, – заявила вторая Федорова.

Он снова повернулся к ней. Вот дьявольщина! И как теперь разобраться, кто из них кто?

– Не верьте ему, – все так же тихо велела первая Федорова, отступив на шаг назад. – Надо бежать…

– Карпатский, не смейте! – нервно вторила ей другая Федорова. – Он убьет вас!

Переводя луч фонаря с одной девушки на другую, Карпатский чувствовал себя в ловушке. Кому из них поверить? Кто настоящая? Он не мог решить. И не мог просто сбежать, бросив обеих: тогда той, что настоящая, точно крышка. Федорова могла вызывать у него разные сомнения, подозрения или негативные эмоции, но это не значило, что Карпатский мог позволить какой-то твари убить ее.

– Вячеслав Витальевич! – снова позвала первая, делая еще один шаг назад и маня его рукой за собой. Она смотрела на него с отчаянием.

Взгляд второй выглядел более твердым. Она не двигалась с места, а стоило ему повернуться к ней, лишь выразительно помотала головой. Мол, не ведись!

Карпатский прикрыл глаза на мгновение, понимая, что это не тот случай, когда ему могла помочь логика. Было самое время прислушаться к интуиции.

Вновь открыв глаза, он перевел дуло пистолета на первую Федорову и выстрелил. Специально мимо. А после кинулся ко второй, на ходу хватая ее руку и увлекая за собой.

По пути Карпатский выстрелил еще раз, просто чтобы припугнуть того, кто остался позади и наверняка следовал за ними. Когда они преодолели большую часть коридора и почти добрались до ресторана, Карпатский вдруг остановился и оглянулся. Ему не следовало идти дальше. Он должен найти Диану, должен убедиться, что она в порядке.

– Почему вы остановились? – испуганно спросила Федорова.

– Вас нужно спрятать.

Ему нужно было идти в другую сторону, но теперь Карпатский уже не мог взять ее с собой: слишком опасно идти навстречу непонятному убийце.

Открыв дверь ближайшего номера, он затолкал в него слабо сопротивляющуюся Федорову.

– Сидите здесь! И ради всего святого: не высовывайтесь! Не открывайте никому, кто бы ни пришел, даже мужу. Особенно мужу. Хотя бы до рассвета…

С этими словами он захлопнул дверь. Не сразу, но Федорова все же заперлась изнутри. Оставалось надеяться, что она последует его совету.

В воцарившейся тишине Карпатский услышал едва различимый звук приближающихся шагов.

Глава 31

Стук в дверь повторился трижды, а потом стих. Влад выждал с минуту, напряженно прислушиваясь, и повернулся к Диане. Та стояла, прижимая к груди шкатулку.

– Кажется, ушел.

Он шагнул к двери, но Диана, мгновенно сбросившая с себя оцепенение, кинулась ему наперерез и успела к ней первая. Прижавшись спиной к полотну, она сквозь полумрак посмотрела на Влада.

– Нет, не открывай! Это может быть хитрость!

– Но Юля осталась где-то там, – с нажимом объяснил Влад. – Я должен найти ее и помочь.

– У нее было время найти укрытие, монстр пошел за мной, а не за ней. Будем надеяться, она воспользовалась возможностью и пока в безопасности. Если мы хотим помочь ей и остальным, нам не бродить по гостинице надо.

– А что надо?

Диана отняла от груди и выразительно продемонстрировала ему шкатулку.

– Ритуал. Мы должны провести его и заманить нечисть обратно в шкатулку.

– Но мы не знаем, как его провести, – напомнил ей Влад.

– Наверняка – нет, – согласилась Диана со вздохом, – но я знаю общую последовательность действий, и Юля, пока вы искали Игоря, подкинула мне несколько идей, как это можно сделать, даже не зная правильных заклинаний… или что там положено произносить.

Влад нахмурился. Звучало не слишком убедительно.

– Ты уверена, что справишься с этим? Звучит как-то ненадежно.

– А какой у нас выбор? – Диана печально улыбнулась. – Ольга тоже сказала, что это опасно, но сейчас ситуация выглядит не менее опасной, так? Монстр здесь, мы рассеяны по одному и заперты на озере. Может быть, с рассветом станет безопасно, а что если нет? Сколько мы будем сидеть тут? Не придумает ли монстр какой-нибудь план за это время? Мы должны рискнуть.

– Откуда такая уверенность?

– Я видела это. В своем сне. Видела тебя на столе с разрезом на груди и камнем поверх него. А я стояла над тобой на месте ведьмы, проводившей ритуал.

В памяти что-то шевельнулось и защекотало. Влад неожиданно четко представил описанную ею картину, как будто тоже видел ее. В своем сне? Том самом, от которого проснулся, перед тем как увидеть мертвую Злату Кочергину, но который сразу забыл?

Звучало безумно. В первую очередь, безумно опасно, но вместе с тем ему показалось, что это не такой уж плохой план.

– У тебя есть камень на сердце? – поинтересовалась Диана. – Что-то, что гложет тебя? Что давит и тревожит?

Влад хмыкнул и кивнул.

– Конечно, есть. У кого из нас нет?

– Тогда нам нужен нож. И настоящий камень… Черт…

Она приоткрыла крышку и заглянула под нее.

– В чем дело? Там же была целая куча камней.

– Мы их высыпали, когда осматривали шкатулку, – со стоном призналась Диана. – И они остались в том номере на втором этаже.

– Далековато, – заметил Влад.

И оглянулся, шаря лучом света по обстановке комнаты. Юля ведь говорила, что горничные нашли камень, когда перестилали постель. Он даже, кажется, видел его потом.

Пятно света замерло на прикроватной тумбочке. Маленький гладкий камешек лежал на ней рядом с книгой, которую Юля порой пыталась читать перед сном. Влад забрал его и показал Диане. Та кивнула.

– А как насчет ножа?

Влад снова оглянулся и сокрушенно покачал головой.

– Нет, увы, такого здесь не держим. Разве что в кухне.

Диана нерешительно закусила губу. Чтобы добраться до кухни, надо было отпереть дверь и выйти из комнаты. А это было опасно.

– У нас нет другого выхода, – заметил Влад. – Без крови вряд ли сработает. Оно и так-то может не сработать…

В этот момент послышался звук одиночного выстрела. Диана вздрогнула, отпрянула от двери и выдохнула:

– Это Карпатский.

– Или Дементьев, – возразил Влад.

– В любом случае где-то далеко. Есть шанс, что монстр там же.

– Рискнем?

– А что еще остается?

Тут она была чертовски права: выбор у них был небольшой. И лучше было поторопиться: нерешительность могла привести к тому, что монстр вернется. Или расправится с кем-то еще. То, что прозвучал всего один выстрел, крайне тревожило. Даже Игорь выстрелил трижды. Что бы с ним потом ни случилось.

Влад решительно отодвинул задвижку, но дверь для начала все же только приоткрыл. Убедившись, что в коридоре пусто, скользнул в него, бросив Диане подцепленное у Карпатского:

– Чисто.

Она уверенно шагнула за ним, и вскоре они оба оказались у двери кухни. Стоило Владу открыть ее, прозвучал еще один выстрел. Диана застыла, с тревогой посмотрев в дальний конец коридора. Владу пришлось потянуть ее за собой, чтобы она оказалась внутри кухни и он смог запереть дверь.

К счастью, Диана вновь быстро справилась с эмоциями. Поставила шкатулку на рабочую поверхность и объявила:

– Значит так, нужен достаточно острый нож и место, где ты будешь лежать.

Влад кивнул и принялся составлять вместе столы, чтобы потом лечь на них. Закончив с этим, принялся искать нож.

– А еще хорошо бы какой-нибудь антисептик. И салфетки. А лучше бинт. И пластырь. И перекись водорода. Чтобы кровь потом остановить, в общем.

– Здесь где-то должна быть аптечка.

Пока Влад собирал необходимое, Диана стояла и смотрела на шкатулку. Она достала свой смартфон, чтобы посветить на нее. Он не знал, что она пытается увидеть. Предположил, что Диана просто собирается с мыслями и с духом. Но когда нашел все, что она попросила, деликатно коснулся ее плеча:

– Если мы делаем это, то давай начинать. Времени мало.

Диана кивнула, посмотрела на камень, который сжимала в ладони, подняла крышку шкатулки и снова задумчиво замерла, глядя внутрь.

– Ты чего?

– А как там Юля сказала про историю того, кто живет в колодце?

– Что нам это сейчас даст?

– Она сказала: «Это была история с двойным дном», – пробормотала Диана, словно и не слышала его слов.

А потом вдруг отложила смартфон, схватила нож и велела:

– Посвети-ка мне.

* * *

Карпатский повернулся на звук шагов и едва не выронил смартфон из рук. В свете фонаря показалось нечто несуразное: длинное, тощее, с вытянутой головой и почти звериными когтями на руках. При этом в существе еще угадывалась внешность мужчины, выдававшего себя за отца Федоровой. Как будто существо не до конца сбросило этот облик.

Карпатский снова выстрелил. Три раза, один за другим. Первая пуля угодила прямо в монстра, но, очевидно, не повредила ему, он даже не дернулся. Однако от столкновения со следующей все же предпочел устраниться: прыгнул на стену, а после третьего выстрела – на потолок.

Что ж эти твари так любят бегать по потолку-то, а?

Карпатский собирался выстрелить еще раз, но не успел: нечисть ринулась на него с такой скоростью, что стало понятно: оставаться на месте – самоубийство. И он сделал единственное, что могло как-то помочь в сложившейся ситуации: побежал навстречу.

Существо к такому оказалось не готово. Карпатский спокойно миновал его по полу, а то проскочило по потолку дальше. Судя по звуку, спрыгнуло уже на приличном расстоянии. А никак иначе он судить не мог: не стал оборачиваться.

Ему удалось добраться до второго коридора и повернуть за угол. Конечно, Карпатский не надеялся, что все будет так легко, но шанс теперь появился. Еще бы знать, где искать Диану. Если она добралась до первого этажа, то куда побежала потом?

– Папа?

Звук детского голоса, раздавшегося в темноте, подействовал на него оглушающе. Карпатский замер на месте, не веря собственным ушам, и медленно обернулся. Он не хотел этого делать, понимал, что это какой-то обман, что она не может быть здесь, но все равно обернулся и посветил в противоположный конец коридора.

Геля стояла там. Такая же, какой он видел ее в последний раз живой. В ярко-желтом слитном купальнике, с мокрыми волосами, в беспорядке свисающими с головы. Она стояла и смотрела на него растерянно и самую малость – укоризненно.

– Папа, почему ты бросил меня там?

Карпатский покачал головой, пытаясь напомнить себе, что все это – ложь, внушение, игры разума, галлюцинации. Что угодно, но не настоящая Геля. В загробную жизнь и призраков он не верил так же, как и во все остальное.

Но под натиском всего того, что он видел и слышал, рациональность отступала. Горло перехватило, взгляд все сильнее туманился, и Карпатский уже едва мог вдохнуть.

– Почему ты не помог мне? – спросила Геля, делая шаг ему навстречу. – Почему ты не ушел за мной? Папочка, я так скучаю по тебе! Мне плохо здесь одной.

Руки сами собой опустились, и сил сопротивляться вдруг совсем не осталось.

* * *

– Что ты там делаешь? – поинтересовался Влад, когда она засунула кончик ножа в шкатулку и попыталась протолкнуть его между дном и стенкой.

– Проверяю одну теорию. Не спрашивай, это просто наитие.

– У нас времени в обрез, – напомнил Влад.

– Знаю-знаю, секунду.

Что-то хрустнуло, щелкнуло – и плотно сидящая внутри деревяшка поддалась, приподнялась. Диана издала торжествующий возглас и вытащила из шкатулки фальшивое дно.

– Вот это номер, – прокомментировал Влад.

Под деревянной пластиной обнаружился сложенный в несколько раз лист потемневшей от времени бумаги. Диана осторожно вынула его и развернула. По одному краю он был оборван, скорее всего, вырван из какой-то тетради или книги.

Они оба внимательно вгляделись в замысловато выведенные буквы.

– Это что? Описание ритуала? – предположил Влад.

– И слова заклинания, – обрадованно подтвердила Диана, посмотрев на него. – Не придется гадать, как все сделать. Теперь у нас есть… инструкция.

Их вновь отвлекли звуки выстрелов. На этот раз трех подряд.

– Тогда давай начнем, – велел Влад, торопливо расстегивая пуговицы рубашки. – Чем раньше нечисть окажется в шкатулке, тем лучше.

Сняв рубашку, он взгромоздился на составленные вместе столы и неподвижно замер, выжидающе глядя на Диану. Та приладила смартфон так, чтобы свет фонарика хотя бы немного попадал на выведенный на листе текст, и взяла нож.

– Будет больно, – виновато предупредила она.

– Я догадываюсь, – усмехнулся Влад. – Давай.

* * *

Карпатский чувствовал себя как во сне. В тягучем кошмаре, в котором с трудом понимаешь, что происходит, откуда-то знаешь, что за тобой гонится монстр, но едва можешь пошевелиться, а то и вовсе не можешь.

Он не знал, как оказался на полу, куда делась Геля и когда над ним нависло существо, окончательно утратившее сходство с человеком. Смартфон улетел куда-то в сторону и упал лампочкой вниз, поэтому чудовище Карпатский видел только в тусклом свете уличных фонарей. Он все еще чувствовал пальцами рукоять пистолета, но сколько ни силился поднять его и выстрелить, так и не смог. Руки не слушались, пальцы едва подрагивали. Поэтому ни ударить, ни хотя бы закрыться от монстра он тоже не мог. Как и перевернуться и сбросить его. Тело ему не подчинялось.

«Следов борьбы нет совсем», – вспомнились ему слова Димыча.

Да какая уж тут борьба?

Монстр наклонился к нему, втянул плоскими ноздрями воздух, словно нюхая. Облизнулся. Карпатский наблюдал за его действиями с апатией человека, понимающего, что от него больше ничего не зависит. Или же эту апатию ему внушало само существо, собирающееся разорвать его?

Он видел, как поднялась рука с оттопыренным пальцем и острым когтем, но дальше смотреть не стал, позволив себе закрыть глаза и снова оказаться в темноте совсем другого коридора. В воспоминании о том, как Диана прижалась губами к его губам.

Карпатский просто надеялся, что она в порядке. И что привезенная им шкатулка хоть как-то поможет.

Когда коготь воткнулся ему в грудь, он даже не смог закричать от боли.

* * *

Самым сложным для Дианы оказалось рассечь кожу на груди Влада. Она боялась давить на нож слишком сильно, но вместе с тем понимала, что нужна кровь. В результате все получилось, хотя и не так выразительно, как у ведьмы в ее сне: и разрез короче, и крови не так много, но она надеялась, что этого хватит. Рука и так дрожала, когда Диана пыталась положить сверху камень, сначала даже промахнулась, пришлось его поправить.

Зато сложный текст она читала без запинки. Хотя от волнения не понимала и уж тем более не запоминала слова. Произнеся заклинание до конца, забрала с груди Влада камень, переложила его в шкатулку и, опуская крышку, добавила, как было указано в «инструкции»:

– Пожиратель, прими подношение и насыть себя, как положено по нашему договору.

Едва шкатулка закрылась, в кухне вспыхнул свет, пикнула микроволновка и загудел холодильник.

– Это значит, что у тебя получилось? – предположил Влад.

– Или так, или просто подачу электричества возобновили.

Она проворно прижгла порез перекисью водорода и накрыла сложенным в несколько раз стерильным бинтом, который зафиксировала сверху лейкопластырем.

– Спасибо, – поблагодарил Влад, одновременно слезая с импровизированного ложа и надевая рубашку. – Останься здесь, а я посмотрю, что там как.

Конечно, Диана не послушалась и пошла вместе с ним. Ее очень тревожила судьба Карпатского. Она почему-то почти не сомневалась, что стрелял именно он, хотя у этой уверенности не было никакого объективного основания.

До двери в конце коридора они добрались почти бегом, а вот выйдя в главный холл, стали вести себя осмотрительнее. Убедившись, что никто не прячется под стойкой администратора, Влад направился в комнату охраны со словами:

– Камеры тоже должны были включиться.

Диана же в первую очередь заглянула в противоположный коридор и сразу увидела Карпатского, неподвижно лежащего на полу.

– Сюда! – крикнула она Владу и уже на бегу добавила: – Помоги! Он ранен!

К тому моменту она уже увидела кровь, заливавшую грудь полицейского, разодранную футболку и светлое ковровое покрытие. В ушах зашумело, поперек горла встал ком и губы задрожали, но вместе с тем в голове пронеслась мысль о том, что Карпатский не выглядит как те трупы на фотографиях: грудная клетка не вскрыта.

– Вячеслав Витальевич! – позвала она, падая на колени рядом с ним и осторожно касаясь плеча. Трогать рваную рану на груди побоялась.

Не сразу, но его веки дрогнули, он пошевелил головой и даже, кажется, попытался что-то ответить, но получился только невнятный стон.

– Подними ему голову, – скомандовал, приближаясь, Влад. – И прижми это к ране.

Он сам накрыл кровоточащий разрез белоснежным полотенцем и положил руку Дианы сверху, слегка надавив на нее. Одновременно держать Карпатскому голову и прижимать полотенце к ране она могла с трудом, поэтому следом Влад предложил перетащить Карпатского к стене и приподнять, чтобы тот мог сидеть, опираясь на нее спиной.

Диане совершенно не хотелось этого делать, она боялась причинить боль, но Влад выглядел, говорил и действовал так уверенно, что у нее не осталось выбора.

Карпатского их манипуляции привели в чувство: он открыл глаза, посмотрел на них и даже слабо улыбнулся.

– Цела… – выдохнул он.

– Я сейчас вызову «скорую», – пообещал Влад, доставая смартфон.

Диана кивнула, надеясь, что связь возобновилась, еще когда кто-то звонил Юле. Да и ситуация за окном явно улучшилась за это время. Дождь еще шел, но теперь, скорее, мелко моросил, ветер стих.

– Там… дерево, – напомнил Карпатский. Говорил он прерывисто, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Никто… не приедет…

– Приедут, – уверенно заявил Влад, прижимая динамик к уху. – Все, кто нужен, приедут, обещаю. Держись, майор.

Он ненадолго сжал плечо Карпатского свободной рукой и, выпрямившись, отошел в сторону, чтобы с кем-то переговорить. Напоследок успел напомнить Диане, чтобы та зажимала рану так сильно, как может.

– И говори с ним. Не давай ему отключиться.

Диана снова кивнула, хотя не чувствовала уверенности в том, что сможет все сделать правильно. Она даже в собственном голосе сомневалась, но, откашлявшись, все же заговорила:

– Все будет хорошо, Вячеслав Витальевич. Если он обещает, он сделает, я уверена. Помощь будет.

Карпатский посмотрел на нее из-под полуопущенных век и снова слабо улыбнулся.

– Можно просто Слава.

Она удивленно приподняла брови и тоже заставила себя улыбнуться, хотя ей по-прежнему хотелось разреветься, и подрагивающий подбородок наверняка выдавал это.

– Неужели? Вы меня удивляете…

– И на «ты», – добавил Карпатский тихо.

– Вот как? Если так дальше пойдет, я, чем черт не шутит, еще и приглашение на свидание услышу…

Тут уж, кажется, удивился он. Во всяком случае, на почти неподвижном, чересчур бледном лице отразилось что-то такое.

– А ты… пойдешь? После всего… что я сказал…

Свободной рукой Диана коснулась его щеки и наклонилась к нему чуть ближе, глядя в глаза.

– Жизнь научила меня не верить тому, что мужчина говорит.

– Тогда… обязательно сходим… Когда… оклемаюсь…

Показалось, что эти слова лишили Карпатского последних сил. Его глаза закрылись, но он продолжал ровно держать голову, а значит, оставался в сознании. Диана осторожно коснулась лбом его лба и шепотом – иначе голос предательски сорвался бы – произнесла:

– Обязательно… Ты только не умирай, пожалуйста. Хорошо?

Он едва слышно хмыкнул и вдруг накрыл ее руку, которой она прижимала уже пропитавшееся кровью полотенце к ране, своей рукой.

– Договорились…

Глава 32

21 июня, понедельник

Медвежье озеро

Казалось, что с того момента, как сознание отключилось, сдавшись на милость обмороку, прошло не больше мгновения. Только-только провалившись в темную пустоту, Дементьев почувствовал, как его тормошат и зовут по имени. Вслушавшись в голос, он понял, что зовет его жена и попытался сбросить с себя липкую паутину беспамятства, вспомнив, что она может быть в опасности.

Он попытался подняться и открыть глаза, но прошившая голову боль заставила тут же вернуться в исходное положение. Еще и стон не удалось сдержать.

– Тихо-тихо, не так резко, – мягко произнес голос жены. – Торопиться некуда, уже все в порядке, все закончилось.

Дементьев сделал глубокий вдох, перекатился на спину и осторожно приоткрыл один глаз. Внутри черепа застучали молоточки, особенно болезненно они били по вискам, но по крайней мере голова не лопнула.

Он сразу понял, что на самом деле прошло немало времени. За окном уже светало, ненастье закончилось, кажется, даже дождь прекратился. В сероватом пасмурном свете еще не вставшего солнца он разглядел улыбающееся лицо Ольги, склонившейся над ним. Та смотрела на него с тревогой и сочувствием.

– Что произошло?

– Я надеялась, ты мне расскажешь.

Дементьев опустил веки, воскрешая в памяти последние события, потом все же оттолкнулся рукой от пола и сел, придерживая голову другой рукой. Взрыва снова не последовало, да и молоточки постепенно унимались.

– Меня как будто поезд переехал, – пробормотал он. – Тут был человек. В черном балахоне…

– Черный человек? – напряженно переспросила Ольга.

– Вроде того. Как тот, что мелькнул на записи Алекса. Я пытался подойти к нему, но он… что-то сделал со мной. И я отключился.

Он открыл глаза и с тревогой осмотрелся по сторонам.

– А Савин где? Он шел за мной, когда это случилось.

– С ним было примерно то же самое. Как и с Игорем. Но они оба очнулись чуть раньше. Савин сказал мне, где тебя искать.

Дементьев облегченно выдохнул, потер глаза и с улыбкой посмотрел на жену.

– Значит, я все пропустил? И чем дело закончилось?

– Да я сама все пропустила. – Ольга усмехнулась. – И не особо огорчена этим фактом, если честно. Но меня успели ввести в курс дела. Монстр из шкатулки прикидывался отцом Юли. Когда вы ушли, он выждал какое-то время, а потом напал на девчонок. Мне повезло: я в этот момент ушла в ванную, и Диана успела крикнуть мне, чтобы я не выходила. Я и не выходила, пока все не стихло. Точнее, пока не услышала вой сирены «скорой помощи».

Дементьев нахмурился, услышав это.

– Кто-то пострадал?

Ольга кивнула.

– Карпатскому досталось. Как я поняла, они с Владом как-то разделились, Карпатский столкнулся с монстром, от которого Юля и Диана смогли убежать, и тот напал на него. Успел располосовать ему грудь. Но Диана вовремя провела ритуал с Владом, положила в шкатулку камень, и монстр отправился его пожирать. По всей видимости, медлить он не мог, раз не закончил начатое.

– Значит, он пока в шкатулке?

Ольга кивнула.

– Надолго ли, не знаю.

– Надо как можно скорее отвезти шкатулку в Питер, – немного подумав, решил Дементьев. – Во-первых, пусть Нев изгонит эту тварь. Во-вторых, пусть присмотрит за шкатулкой. Сможешь поехать туда сегодня? Мне нужно задержаться здесь еще на пару дней.

– Конечно, – заверила Ольга. – С удовольствием прокачусь и повидаюсь со всеми. У меня даже чемодан собран.

Она улыбнулась, и Дементьев ответил ей тем же, а потом наклонился и поцеловал.

– Спасибо. Обожаю тебя.

* * *

Диана сидела на ступеньках крыльца, рассеянно глядя на собственные пальцы, на которых запеклась кровь, и пыталась оттереть ее. Можно было, конечно, просто пойти и помыть руки, но сил встать она в себе пока не чувствовала.

Кровью Карпатского были испачканы и ее джинсы, и худи, но ее это мало волновало. Она была рада, что «скорая» все же приехала, как Влад и обещал, и что случилось это не слишком поздно. Этой ночью им вообще везло на своевременность.

– Эй, ты как? – услышала она над собой голос Савина.

Тот опустился на ступеньки рядом, посмотрел на нее, вздохнул и вдруг обнял за плечи. Видимо, выглядела она совсем печально.

Диана не стала сопротивляться. Наоборот, прильнула к Савину и даже положила голову ему на плечо. Он дотянулся до нее второй рукой, погладил по волосам.

– Ты не ранена? – взволнованно уточнил он.

– Нет, все в порядке. Карпатского ранили, это его кровь. Но его уже увезли в больницу, так что все будет хорошо. Надеюсь.

– Будет, конечно.

– Мне не разрешили поехать с ним, – пожаловалась Диана. – Но хотя бы сказали адрес больницы. Поеду туда, как только меня перестанет трясти.

– Тебе бы сначала привести себя в порядок. Переодеться. И поспать. Или хотя бы кофе выпить.

– Не хочу я спать. Удивительное состояние, на самом деле… Чувствую себя выжатой, как лимон, но сна ни в одном глазу.

– Ольга сказала, ты ритуал провела.

Его голос прозвучал напряженно, и Диана отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Савин смотрел на нее как-то странно, ей так и не удалось понять, что выражает его взгляд. Любопытство? Недоверие? Страх? Все вместе?

Она извлекла из кармана худи сложенный в несколько раз лист бумаги и развернула, чтобы продемонстрировать.

– Вот. Мы нашли это в шкатулке. Там оказалось двойное дно, это было спрятано под первым.

Савин взглянул на текст, нахмурился и перевел ничего не понимающий взгляд на Диану.

– И что это?

– Описание ритуала, – несколько растерянно пояснила она. – Здесь же написано. «Камень сердца» – он так и называется, как мы предположили.

Савин вновь посмотрел на лист, потом – недоверчиво на Диану.

– Хочешь сказать, ты можешь прочитать, что здесь написано?

– Хочешь сказать, что ты не можешь? – ответила она, копируя его тон.

– Вообще-то, не понимаю тут ни слова. Это даже не латиница, не то что не русский язык. Близко нет. Это скорее… шифр какой-то, а не язык.

Диана посмотрела на описание ритуала. Он прикалывается, что ли? Или ему по голове шарахнули, и это какое-то последствие? Сама она легко читала написанное на родном языке. Да, немного витиевато. Да, буквы весьма художественно выведены, но все ведь понятно. Ей, во всяком случае. Да и у Влада текст не вызвал проблем, он обсуждал его с ней как человек, способный его прочитать.

– Может, ты и правда ведьма? – с нотками восхищения предположил Савин. – Читаешь особые письмена.

Диана не ответила на его улыбку. Повернула голову и нашла взглядом Влада, стоявшего на пристани вместе с женой.

Если она способна читать особые письмена, потому что ведьма, то кто он?

* * *

Солнце еще не показалось из-за горизонта, а после ненастной ночи чересчур ранним утром было довольно прохладно, и Юля даже чувствовала это, но ей совершенно не хотелось пойти одеться потеплее. Наоборот, было приятно ощущать свежесть кожей и вдыхать прозрачный чистый воздух, как следует промытый дождем.

Она стояла на краю пристани, глядя на озеро, над которым плыл полупрозрачный туман. Водная гладь была такой спокойной, какой бывает только после бури.

Услышав за спиной тихие шаги, Юля не дернулась и даже не обернулась. Каким-то образом и так поняла, что это Влад. А ведь когда-то она с трудом могла поверить, что он способен узнать ее, не видя.

– Может, внутрь пойдем? – предложил муж, подойдя к ней почти вплотную. – Здесь прохладно. Все закончилось, и мы можем наконец отдохнуть. Хотя бы немного, пока не приедет Соболев с опергруппой разбираться с очередным трупом.

– Да, сейчас пойдем, – бесцветным голосом согласилась Юля. – Хочу немного подышать. И подумать.

Влад помолчал какое-то время, но не сделал ни шагу. Только положил руки ей на плечи и слегка сжал.

– О чем думаешь?

– О том, почему нечисть решила прикинуться именно моим отцом. Решила раскачать таким образом почти уснувшую боль брошенного ребенка? Этот камень на моем сердце показался ей самым привлекательным?

– Возможно.

– Она знала, куда бить, – печально добавила Юля. – Знала мои мысли. Мои страхи. И нарочно воспроизводила их. Еще и с тобой меня ссорила, наверняка зная и твои мысли.

– Так уж она устроена, нечисть эта. Но по крайней мере, теперь ты знаешь, что все это говорил не твой отец.

– Да уж. Знаю наверняка, что отцу я не интересна даже сейчас. Со всеми моими достижениями и возможностями. Даже деньги мои ему не нужны.

– Тебя это действительно печалит? – удивился Влад.

Юля в ответ только пожала плечами.

– Знаешь, что я думаю по этому поводу? – произнес он после небольшой паузы. – Ты слишком сосредотачиваешься на том, кто даже одной твоей мысли не достоин. Столько людей тебя любят. Твои мама, брат, я. Мои родители очень нежно к тебе относятся, как и сестра. Даже Димыч, как мне кажется, тобой очарован. Какое значение может иметь человек, который не хочет быть частью твоей семьи? Отпусти его. Насильно мил не будешь.

– Ты прав, – вздохнула Юля и повернулась к нему. – Надо уметь радоваться тому, что есть, жить для тех, кому нужна.

– Мудрое решение, – улыбнулся Влад.

– К которому меня, как всегда, изящно подтолкнул ты.

Она скользнула руками вокруг его талии, прижалась к груди, но муж вдруг вздрогнул и тихо охнул.

– Прости! Больно? – виновато спросила Юля, резко отпрянув.

– Да нет, разве что самую малость. – Влад слегка поморщился. – Там порез-то пустяковый. Диана старалась быть аккуратной. Карпатскому куда больше досталось.

– Все равно надо бы показать тебя врачу.

– Да меня уже фельдшер «скорой» посмотрел, дополнительно обработал. Все хорошо будет.

Юля склонила голову набок, в ее глазах загорелось любопытство.

– А если не секрет, какой камень сняла Диана с твоего сердца?

– Конечно, не секрет, ты его прекрасно знаешь. Мой брат. То, что он сделал. И моя вина во всем этом.

Юля нахмурилась. Да, она знала. Не раз говорила ему, что он за поступки брата не в ответе, но Влад все равно чувствовал иначе, зная, что мог остановить его гораздо раньше, если бы не амнезия. Юля же считала, что в этом нет его вины: за подобные выкрутасы мозга и подсознания человек не может отвечать. Тем более Влад тогда сам едва не умер.

– Что ж, я рада, – наконец ответила она.

– Правда?

– От этого камня тебе давно нужно было избавиться.

Влад улыбнулся и кивнул на гостиницу.

– Пойдем?

Юля не стала возражать. Муж обнял ее за плечи, и они вдвоем неторопливо направились к зданию гостиницы. А за деревьями уже вспыхивали проблесковые маячки приближающихся полицейских машин.

Глава 33

24 июня, четверг

г. Шелково

Едва Карпатский открыл дверь кабинета и переступил порог, его встретил возмущенный голос Соболева:

– Так, а ты чего приперся на работу, болезный?

– Выздоровел, – недовольно буркнул Карпатский в ответ, неторопливо проходя к своему столу и осторожно опускаясь в кресло.

Двигался он нарочито медленно, потому что резкие движения пока причиняли боль. Обезболивающие, конечно, помогали, но если швы разойдутся, хорошего будет мало.

– Что-то рановато тебя выписали, – с сомнением нахмурился Соболев. – Ты точно не сбежал?

– Я мальчик, что ли, чтобы бегать? Под свою ответственность ушел.

– И куда ты так спешил?

– А ты знаешь, куда этот мажор меня упек? – с нотками возмущения в голосе спросил Карпатский, откидываясь на спинку. Так сидеть было удобнее. – Вызвал какую-то очень коммерческую «скорую», которая увезла меня в платную клинику!

– Ну да, я в курсе, – спокойно отозвался Соболев. – Он мне сказал. Вот я и спрашиваю: чего тебе там не лежалось? Наверняка и удобно, и кормят вкусно, и медсестрички хорошенькие и ласковые. Если не там, то где еще им такими быть? Не больница, а курорт!

– Курорт-то оно курорт, но ты знаешь, сколько стоит день лежания в одноместной палате в такой больнице со всеми процедурами?

– Понятия не имею. И сколько?

– А я тоже понятия не имею. Потому что на мой закономерный вопрос мне велели расслабиться и заверили, что господин Федоров все оплачивает. И когда я возразил, что предпочел бы сам заплатить, на меня замахали руками. Что вы, что вы! – кривляясь и явно кого-то передразнивая, продолжил Карпатский. – Владислав Сергеевич нам головы оторвет, никак не можем не выполнить его распоряжение…

Соболев рассмеялся и покачал головой.

– Тем более не понимаю, в чем проблема.

– В том, что я не хочу быть ему должен. Поэтому ушел, как только смог.

– Зря ты так, – вмиг посерьезнев, заявил Соболев. – Влад нормальный мужик, он не стал бы потом намекать, что ты ему что-то должен. Скорее всего, он сам решил, что должен тебе, вот и организовал это все.

– Да что он мне может быть должен? – отмахнулся Карпатский. – Я просто приехал в их гостиницу и чуть в ящик не сыграл. Офигеть достижение.

– Ну, ты привез им шкатулку и важную информацию, без которой жертв могло быть больше. Не дал в обиду нечисти Юльку. Не так уж мало.

Карпатского его слова не убедили, но продолжать спор он не стал. Предпочел переменить тему:

– Лучше скажи, что там с нашими убийствами?

– Да что у нас может быть с ними? – Соболев поморщился. – Войтовичу пришлось признать серию, поэтому продолжаем проводить необходимые оперативные мероприятия, которые ни к чему не приведут. Еще один висяк, как ни крути. Не могу же я ему предъявить демоническую сущность из шкатулки в качестве подозреваемого! Тем более, что ее уже изгнали наверняка.

Замолчав, Соболев пытливо уставила на него, словно ждал, что Карпатский начнет спорить или как-то опровергать версию с сущностью, но тот ничего не сказал. Сложно спорить с тем, что видел собственными глазами.

– А как насчет близнецов? Удалось узнать, почему они оказались с разными фамилиями? И вообще каждый сам по себе, но оба одновременно здесь?

– Тут никакой особой тайны. Даниила Кочергина усыновили, и он стал Уваровым. А Дмитрий так и остался в детдоме с фамилией Кочергин.

– Я думал, у нас не допускается разделение родных братьев и сестер при усыновлении.

– За исключением случаев, когда это отвечает интересам ребенка. После пережитого в ночь убийства сестры Дмитрий довольно длительное время нуждался в помощи. Психиатрической. А потому не мог содержаться в обычном детском доме. Даниил же ничего такого не видел, поэтому, хоть и страдал от стресса из-за потери сначала матери, потом сестры и отца после его ареста, в целом держался молодцом, направлять его в специализированное заведение не было показаний. Так что братья все равно оказались разлучены. И когда на горизонте появились усыновители для Даниила, этому не стали препятствовать, понимая, что второго мальчика с его анамнезом все равно никто не возьмет. Но знаешь, что интересно?

– Что?

– Парни росли порознь, но некоторые пересечения в их жизни были. Дмитрий вот фитнес-тренером стал, а Даниил работал в фитнес-центре администратором, и оба в итоге оказались в Шелково. Хотя последнее, скорее всего, не было совпадением.

– Почему?

– Мы нашли в телефоне Даниила фотографию шкатулки. Похоже, Дмитрий каким-то образом отправил ее брату. Возможно, Даниил знал, что Дмитрий переехал в Шелково, а когда тот перестал выходить на связь, приехал сюда, чтобы найти его. Но это лишь мои домыслы. Как было на самом деле, мы уже вряд ли узнаем.

– Ясно. А что в итоге стало с их отцом? Он жив?

– Нет, умер два года назад. Отсидел, вышел, но после освобождения долго не прожил.

Карпатский вздохнул, глядя в пустоту перед собой.

– Значит, вся семья теперь мертва.

– Весьма закономерный исход, как сказал мой коллега, – донесся с порога голос Дементьева. Ради разнообразия, сегодня он звучал не так бодро, как обычно. – Если только мы правы, и Кочергина действительно практиковала ведьмовские ритуалы.

– В каком смысле? – поинтересовался Соболев.

Карпатскому тоже было интересно, но он ограничился вопросительным взглядом.

Дементьев закрыл за собой дверь, прошел в кабинет и сел на свободный стул, положив на колени принесенную с собой папку.

– Как любит повторять этот мой коллега, сверхъестественные силы никогда по-настоящему не подчиняются человеку. Они лишь притворяются. И если в моменте удастся получить от них какую-то выгоду, потом они предъявят нехилый счет. А ценой будут страдания, разрушения и смерть, поскольку именно к этому подобные силы и стремятся. Такова их природа. Если Кочергина проводила ритуалы – за деньги или просто считая, что таким образом помогает людям, – это могло сначала навлечь на нее болезнь, а потом и погубить всех ее близких.

– Отчего случившееся не перестает быть трагедией, – заметил Карпатский, и голос его прозвучал несколько резче, чем он хотел.

Дементьева грубость его тона не смутила. Он лишь грустно улыбнулся и кивнул.

– С этим не спорим ни я, ни мой друг.

– А твой друг… Нурейтдинов, как я понимаю, не объяснил, что за прикол у этой твари был с перевоплощением в отца Юли? – поинтересовался Соболев.

– Да, и как вообще это возможно? – добавил Карпатский. – Разве нечисть не должна приходить по ночам? Или хотя бы после захода солнца?

– Отличный вопрос! – Дементьев как будто даже обрадовался. – И здорово, что его задаешь именно ты. Опять же, мы можем только предполагать, но вера в то, что солнечный свет способен защитить от подобных тварей, по большей части ошибочна. Это не панацея. По всей видимости, приходить под чьим-то обликом существо могло в любое время суток, ему важнее было соблюсти ритуал: оно стучит, а хозяин дома открывает. Для нападения же оно предпочитало ночь. И не просто ночь, а промежуток с двух до трех часов. Потому что, даже оставшись после заката в гостинице, существо еще какое-то время выжидало. Если бы не звонок матери Юли, который раскрыл той глаза, оно, скорее всего, оставалось бы под личиной и дольше. Возможно, это как-то связано с внутренним состоянием жертв. Считается, что именно ночью, примерно с двух до трех часов, нам сложнее всего противостоять тяжелым мыслям, страхам и сожалениям.

– Занимательно, – только и смог выдавить из себя Карпатский, а Соболев и вовсе промолчал, только сокрушенно покачал головой.

– Ладно, ребят, у меня не очень много времени. Ольга сегодня возвращается из Питера, и я обещал встретить ее на вокзале, отвезти домой. – Дементьев посмотрел на часы, встал и направился к доске, которая сейчас была девственно чиста. Только несколько магнитов кучкой теснились в углу. – У меня в запасе не больше часа, поэтому давайте я вам основные моменты своей аналитики расскажу. Подробный отчет уже выслал вам на почту.

Он достал из папки несколько заранее подготовленных карточек, с помощью которых принялся объяснять связь между убийствами четыре года назад и недавними событиями, включая инцидент со шкатулкой. Размещая карточки на доске, Дементьев рисовал между ними стрелочки и весьма наглядно продемонстрировал и цитирование, и «отзеркаливание». Во всяком случае, Карпатский понял его мысль без особого труда.

– Так это не подражатель, а… как его правильнее назвать? – прокомментировал Соболев, когда основная часть объяснения прозвучала.

– Последователь, – подсказал Дементьев. – Думаю, это самое правильное слово. Четыре года назад Артем Федоров действовал не один, у него были помощники…

– Двое, – вклинился Соболев. – Одна погибла, другой в тюрьме.

– Двое известных, – поправил Дементьев, назидательно подняв указательный палец. – Их могло быть больше. Нев… Нурейтдинов предполагал тогда, что это может быть даже целая секта.

– То есть, ты считаешь, что в тот раз у Федорова были еще помощники, так и оставшиеся в тени? – уточнил Карпатский. – И сколько их? Чего они хотят? В смысле, теперь. Почему они активизировались сейчас?

– Трудно сказать наверняка. Перерыв может быть связан с несколькими причинами. Например, с подготовкой. А они явно хорошо готовы, потому что следят за всем, что происходит в гостинице и имеют возможность оперативно вмешиваться. Они подключены к системе видеонаблюдения, возможно, имеют доступ и к системе управления электронными ключами. Не исключено, что имеют дубликаты ключей от обычных замков. Появление человека в черном балахоне в запертой гостинице во время бури, уронившей на единственную дорогу дерево, тому подтверждение. Они где-то рядом, следят, могут входить и выходить, когда им вздумается.

– Кстати, то, что этот человек в балахоне сделал с тобой, весьма похоже на то, что было со мной четыре года назад, – заметил Соболев. – Как раз недалеко от колодца, где Артем убил Гусарову. Меня просто вывели из игры, вероятно, потому что я мог помешать. Только до сих пор не знаю, как именно ему удалось это сделать.

– Да, похоже, что меня остановили, дабы не вмешивался, – кивнул Дементьев и посмотрел на Карпатского. – В этом смысле примечательно, что не стали останавливать тебя.

– Действительно, – согласился Соболев. – Интересно, почему? Сочли Славу… менее опасным?

Карпатский недовольно покосился на напарника, но промолчал.

– Еще один хороший вопрос. И одним из вариантов ответа может быть: нас опасаются. Нас – это наш институт. Полагаю, люди, стоящие за происходящим, знают и нас, и наши возможности. Поэтому Нева и Лилю усыпили, когда похищали Полину. Поэтому шкатулку забрали из номера и отправили Диане, как только мы с Ольгой въехали в гостиницу. Возможно, по той же причине меня решили устранить из кульминации этой истории. Но есть и другие варианты.

– Какие? – поинтересовался Карпатский, поскольку Дементьев замолчал и принялся перебирать содержимое своей папки, не торопясь продолжить.

– Я к этому еще вернусь. А пока – вот вам первый кандидат в последователи культа имени Артема Федорова.

Он повесил на доску пару распечатанных стоп-кадров с записи камеры видеонаблюдения в гостинице. На обоих была изображена одна и та же женщина с копной пышных вьющихся темных волос. Однако ни на одном не было четко видно ее лицо: очень уж низко женщина наклоняла голову. Как будто специально.

– Горничная. Вернее, женщина, выдающая себя за горничную. Она уже попадала в поле вашего зрения.

Карпатский кивнул, чувствуя, как в груди неприятно потянуло. И это было не из-за ранения.

– Она заходила в номер Нурейтдиновых перед похищением их дочери. Я тогда запросил ее данные, но пока агентство их прислало, обе девочки уже нашлись, а похитительница созналась. Я так и не доехал, чтобы поговорить с ней.

– А это ничего и не дало бы, – утешил его Дементьев, заметив нотки раскаяния в его голосе. – Под тем именем по указанному адресу проживает совершенно левый человек. Горничной не работает, на женщину с этих кадров категорически не похожа: она ниже и… шире. Еще со слов Полины нам известно, что за ней приходила фея, чем-то похожая на Юлию Федорову, и отвела ее к черному человеку.

Он добавил еще два изображения: черный силуэт девушки с крыльями стрекозы за спиной и силуэт человека в черном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо. Между горничной и феей нарисовал двустороннюю стрелку с вопросительным знаком сверху.

– Может, это одна и та же женщина. Может, это уже три потенциальных фигуранта. Трудно сказать наверняка. Но вот что действительно интересно: все ли потенциальные последователи нашего условного культа действуют заодно?

– Откуда такой вопрос? – удивился Соболев.

Дементьев загадочно улыбнулся и прижал магнитом еще одно условное изображение: старинного вида книгу.

– Недавно бывший зять Федоровых и пособник Артема, по сути севший за него в тюрьму, заявил Владу, что к нему являлся Артем и требовал забрать книгу, которая попала к ним с Юлей случайно. Мол, если это не исправить, у него ничего не получится. Но книга к тому моменту уже пропала из подвала, где вы ее нашли.

Он выжидающе посмотрел на Соболева и тот не слишком уверенно кивнул.

– Да, вроде была какая-то книга. В той коробке в шкафу.

– Предположительно, книга эта – сборник заклинаний и ритуалов. Не до конца понятно, как она сначала оказалась в подвале, а потом пропала оттуда. А еще вопрос: кто положил вырванную из нее страницу в шкатулку, отданную Диане? Страницу, которая описывала как раз нужный ритуал и помогла загнать демоническую сущность обратно в шкатулку.

– То есть, кто-то пытается помочь Федоровым? – уточнил Карпатский. – И всем, кто еще оказывается вовлечен в происходящее?

– Похоже на то. Это могла быть, например, она. – Дементьев ткнул в фотографию горничной. А потом перевел палец на изображение феи. – Или она. Вряд ли «черный человек», но кто знает? Однако кто бы это ни был, возникает вопрос добровольности его участия в происходящем. А еще есть вероятность присутствия третьей стороны.

И он неожиданно добавил на доску фотографию Софии Мельник.

– Так, а она здесь при чем? – нахмурился Карпатский.

– При том, что, как и Диана Стрелецкая, в детстве София Мельник на несколько дней потерялась в лесу у Медвежьего озера. Вполне возможно, что с ней происходило то же самое: она находилась у жившей в лесу старухи и ее готовили к вступлению в когда-то уничтоженное, а потом частично возродившееся сообщество.

– То есть она тоже ведьма? – спросил Соболев с нотками сомнения в голосе.

– Мельник лечила людей от зависимостей и утверждала, что делает это с помощью гипноза. – Дементьев развел руками и пожал плечами. – Но что, если так она просто маскировала магию? Знаете, выйти с гипнозом против маньяка-убийцы – это слишком смело. А когда знаешь, что за твоими плечами сила куда более серьезная, это не такое уж безумие.

– Однако что-то же с ней случилось, невзирая на силу, – хмыкнул Соболев.

– Вот именно! – Дементьев улыбнулся. – И ее исчезновение, как мне кажется, весьма важная часть истории. Я почти уверен, что с ней ничего не случилось, она добровольно исчезла с радаров. Но есть варианты почему. Например, в ту ночь, общаясь с мертвыми, она могла узнать что-то такое, что сделало для нее невозможным возвращение домой. Например, что-то очень пугающее о близком ей человеке.

Он извлек из папки еще одну фотографию и повесил рядом с Софией Мельник.

– Что вы знаете об этом парне?

С фотографии, чуть улыбаясь, на них смотрел Денис Савин.

– Он коуч, который якобы видит вещие сны, – первым отозвался Соболев.

– И все время путается под ногами, с самого первого убийства на озере, – добавил Карпатский.

– Ну, коучем он стал буквально два с половиной года назад, – хмыкнул Дементьев. – А кем он был до этого?

– По образованию психолог, насколько я знаю. – Карпатский нахмурился, припоминая как-то упомянутые Дианой факты. – Работал в службе управления персоналом какой-то крупной компании.

В глазах Дементьева мелькнула искорка торжества.

– А что это за компания, никому не приходило в голову выяснить?

– Да ладно? – выдохнул Соболев.

– Представь себе, – ухмыльнулся Дементьев. – Он бывший сотрудник «Вектора». И вполне мог быть заодно с Артемом Федоровым и его зятем Олегом. Его возможная вовлеченность объясняет и то, почему человек в черном балахоне вывел из игры именно меня: чтобы развязать Савину руки. Уж не знаю, что он делал, но потом мог просто заявить, что все это время провалялся в беспамятстве, как и я, но очнулся раньше. Камеры не работали, пока не было электричества, его слова не проверить.

– По-твоему, Мельник узнала, что он был сообщником убийц, и решила исчезнуть? – уточнил Карпатский. – А теперь пытается помешать ему и помочь Федоровым, подсовывая то книгу, то страницу из нее?

– Это один из вариантов, да.

– А другой? – напряженно спросил Соболев.

– Они с Савиным инсценировали исчезновение вместе, решив начать подготовку к тому, что сейчас происходит. По какой-то причине София подчиняется ему, но вместе с тем ведет подрывную деятельность.

– Интересно, по какой такой причине? – Карпатский посмотрел на Дементьева.

– Например, она его любит, но ей совершенно не нравится то, к чему он стремится.

– И тут мы возвращаемся к вопросу, к чему именно он может стремиться, – напомнил Соболев.

Дементьев вздохнул и с тревогой посмотрел на них обоих.

– Если верить Олегу Назарову, Артем Федоров собирается вернуться оттуда, куда четыре года назад его увез проклятый лифт, неизвестно откуда взявшийся в недостроенном здании. Возможно, Денис Савин пытается ему в этом помочь.

Эпилог

21 июня, понедельник

г. Москва

Возвращаться с озера всегда было немного странно. Вроде, и дорога короткая, и бывал он там всего по несколько дней, а все равно каждый раз, когда возвращался, чувствовал себя так, словно только что вынырнул из какой-нибудь Нарнии.

До дома Денис добрался только в шестом часу, но летом это время трудно назвать вечером. Доехав на лифте до своего этажа, он вышел, остановился и задумчиво оглянулся на оставшуюся позади кабину, как будто подозревал, что ее снова там не окажется. Но кабина была на месте. Выждав несколько секунд, она неторопливо закрыла двери.

Денис тихо хмыкнул, словно надсмехаясь над собственными ожиданиями, и вошел в квартиру. Включил чайник, разобрал сумку, поставил на стол ноутбук. Заглянул в холодильник, ничего интересного там не обнаружил и потянулся за смартфоном. К счастью, в Москве всегда можно заказать доставку какой угодно еды, и ее быстро привезут. Сегодня он решил сделать выбор в пользу вьетнамской кухни.

Дожидаясь курьера, заварил чай, после чего заглянул в комнату, служившую ему кабинетом, сел за письменный стол и посмотрел на ноутбук. Со стороны могло показаться, что он размышляет о том, стоит ли его включить и немного поработать сегодня, но на самом деле ни одной мысли о работе у него не возникло. Он только отодвинул ноутбук на край стола, освобождая место.

Достав из заднего кармана джинсов сложенный в несколько раз, потемневший от времени лист бумаги с витиеватыми письменами на нем, Денис разложил его на столе. Диана по рассеянности в какой-то момент оставила его без присмотра, дав возможность умыкнуть. Затем он встал и отодвинул стол от стены.

По задумке производителя, этот письменный стол должен стоять не вплотную к стене, а посередине комнаты. Со стороны сидящего за ним человека у него имелось три выдвижных ящика, а с обратной – закрытая стеклом полочка. Довольно странная конструкция, но Денису она понравилась. Давала возможность оборудовать не слишком заметный тайник. Ведь, когда стол придвинут вплотную к стене, этой полочки не видно. В то время тайник ему еще не был нужен, но взыграла детская любовь к загадочным историям.

А потом вот пригодилось.

Отодвинув стекло, он взял с потайной полки книгу. Толстая, старая, она навевала мысли о ведьмовских гримуарах даже далеким от подобных тем людям. Ее он тоже привез с озера, еще в одну из первых своих поездок.

Сейчас Денис раскрыл книгу и быстро перебрал страницы, пока не нашел место, откуда была вырвана та, которую Диана нашла внутри шкатулки. Она идеально совпала с местом отрыва, когда Денис приложил ее.

– Так, – выдохнул он, опираясь руками на стол и глядя на раскрытую перед ним книгу. – Ну и зачем ты ее им подсунула, а?

Сноски

1

Боксерская лапа – широкая пластина, прикрепленная к перчатке. Бывает прямой и изогнутой. Служит для оттачивания техники нанесения ударов, постановки блоков, избегания ударов противника и т. п.

2

Подробнее об этой истории можно прочитать в цикле «Секретное досье. Новые страницы» («Исследования необъяснимого») в романах «Добровольно проклятые» и «Тень за моим плечом».

Content

Лена Обухова
Тихие шаги

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Сноски