Эльфийский помещик

Пролог

Тёмно-синие мундиры россыпью двигались по яркой зелени. Среди нестройных цепей солдат тяжело топали, натужно пыхтя и выпуская клубы пара, шагающие машины с полусферическими матово-зелёными корпусами, а чуть позади приминали траву зубастые гусеницы больших бронированных бочек, ощетинившихся пушками. Словно сухопутные пароходы, эти стальные громады дымили трубами и ползли вперёд неотвратимо и безжалостно, готовые смять всё на своём пути и вспахать землю десятками снарядов.

Солдаты продирались сквозь высокую, по пояс, траву, а над их головами простёрли могучие ветви исполины, которых местные обитатели называли «одун», а люди — «богатырскими деревьями». Здесь, в Аркадии, такие встречались часто, хотя и обычных хватало. Поговаривали, что леса Аркадии необъятны.

Вдали грозно перекликались артиллерийские орудия, грохотали взрывы, а по небу плыла вереница дирижаблей, несущих тонны бомб, чтобы скинуть их на врага. Где-то вовсю кипел бой, но здесь, на левом фланге наступающей армии, тишину нарушали лишь грузный топот шагоходов да железный звон гусениц бронированных машин. Никто не стрелял. Ощетинившись штыками винтовок, люди храбро шли вперёд — туда, где под сенью могучих ветвей прятались остроухие эльфы, не желающие отдавать свои родные земли жестокому колонизатору.

Фёдор находился во второй цепи. Он сжимал винтовку, напряжённо вглядываясь вдаль, но видел лишь кожаные рюкзаки впередиидущих бойцов, да зелёную полосу леса, расстояние до которого медленно сокращалось. Сердце билось так, что отдавало в ушах, а под кепи и лбу выступил пот. Солнце нещадно жарило сквозь паутину листвы. Мир бесконечного лета — так говорили про Аркадию. Возможно, именно поэтому люди назвали его в честь утопической страны вечного благоденствия. Здесь, и правда, был настоящий курорт, но только не для тех, кто сейчас с рюкзаками на плечах и винтовками в руках брели, вероятно, в свой последний путь.

Зазвучали свистки капитанов. Солдаты остановились, замерли и шагоходы, выпустив пар механическими вздохами. На пути человеческого войска тёмно-зелёной стеной рос лес, и именно там, по сообщениям разведки, засели проклятые эльфы. Перед вторым пехотным полком князя Глинского стояла задача выбить их оттуда и взять четыре деревни, тем самым отрезав подступы к Багконаку — столице эльфийского королевств, на которую шла основная атака.

Капитан крикнул, чтобы опустились на корточки, и команда пронеслась над полем голоса младших офицеров, вторивших командиру роты. Фёдор вместе с остальными бойцами присел, спрятавшись в траве. Земля задрожала, и начался такой грохот, что заложило уши. Это заухали орудия боевых машин, сопровождавших пехоту. Били все калибры — лупили по лесу, стараясь уничтожить тех, кто скрывался в чаще. Земля вспучивалась и взлетала чёрными столбами, валились деревья, и воздух наполнился кисловатым запахом тротила.

Видя, как снаряды калечат лес, Фёдор чувствовал спокойствие и уверенность. Кто может выжить после такой бомбардировки? Много ли эльфов останется на позициях, когда артиллерия скажет своё веское слово? Дикари разбегутся в страхе и попрячутся кто куда после прилёта первых же фугасов. А потом зайдёт пехота и перебьёт тех, кто остался.

Всего какие-то два месяца назад Фёдор был обычным парнем, работавшим на заводе и мечтавшим о том, чтобы разбогатеть, а сейчас он сидел в высокой траве под пролетающими снарядами в ожидании приказа идти в атаку. Теперь он был солдатом армии великого князя Глинского, участвовавшей в очередном походе против эльфов из Аркадии.

А вынудила Фёдора пойти в солдаты банальная нужда. После того как пять лет назад отец погиб в пьяной драке, жизнь семьи Кривоносовых стала совсем тяжкой. Фёдору пришлось бросить учёбу, чтобы помогать матери, поскольку оплачивать аренду квартиры она в одиночку не могла. А потом и младшая сестра Лилия пошла работать, забыв о своей мечте получить высшее образование. Но на этом беды не закончились. Несчастный случай на производстве года назад унёс жизнь матери, и тогда с финансами стало совсем туго.

И вот Фёдору подвернулся шанс поправить их с сестрой материальное положение. Князь Глинский объявил набор в своё войско. Жалование обещали хорошее — аж сто рублей в месяц плюс компенсацию в случае ранения или гибели. Фёдор парнем был неробкого десятка, обладал некоторой физической силой и даже источником маны, пусть и совсем крошечным, а потому долго думать не стал. Надоело перебиваться с копейки на копейку без какой-либо перспективы. Те, кто великому князю служит, нужды никакой не испытывают — так в рекламной листовке говорилось, которые на заводе раздавали. И Фёдор решил пойти. Даже если ему суждено сложить голову в лесах Аркадии, так зато героем станет, а сестра, глядишь, в люди выбьется. Она — умная, ей негоже в трактирах официанткой бегать.

У Фёдора не было с собой часов, чтобы понять, как долго шла артподготовка; по ощущениям — не менее часа. Но вот орудия смолкли, и опять раздались свистки офицеров. Батальон зашагал дальше — прямиком к изуродованному фугасами лесу.

Люди вошли в чащу одни, без поддержки бронетехники, и только шагающие машины неустанно следовали за пехотой, уверенно продираясь сквозь кустарник, ломая на пути тощие деревца и перешагивая упавшие стволы. Здесь росли обычные сосны, но были они гораздо выше тех, что встречались в человеческом мире, а впереди под куполом неба простёр свои ветви очередной зелёный исполин.

Холодный пот выступил на лбу Фёдора. Здесь была вражеская территория, и хоть боевые машины, артиллерия и дирижабли за последние сутки проутюжили лес вдоль и поперёк, и воронки зияли повсюду — одни свежие, они ещё дымились, другие старые. Над землёй стелился дым. А вот следов противника не наблюдалось. Действительно ли пушки и бомбы эльфов? Или остроухие затаились где-то в чаще и ждут, желая заманить людей поглубже напасть из засады?

Про эльфов Фёдор всякого наслушался за два месяца, проведённых в учебке, но в трусости их редко обвиняли. Наоборот, унтер, которому уже довелось поучаствовать в сражениях и получить ранение, твердил, что нельзя остроухих недооценивать. У них тоже были сильные заклинатели, и пусть эльфы не имели пушек, бронированных бочек и шагоходов, зато на их стороне воевали древолюды, драконы, клыкачи и прочие грозные существа, из-за чего покорение Аркадии для людей не стало лёгкой прогулкой. Шестьдесят восемь лет назад был открыт этот мир, примерно тогда же началось завоевание, и до сих пор великим князьям не получалось подчинить гордых аборигенов.

Фёдор все глаза проглядел, всматриваясь в деревья. Говорили, будто именно в кронах эльфы любят устраивать засады. И хоть ружьями и пулемётами они пользовались редко, но напитанные маной стрелы с наконечниками из адамантия, по словам некоторых ветеранов, пробивали даже броню шагоходов.

— Эльфы на деревьях! — раздался крик слева, и тут же захлопали винтовки, а пулемёты прерывисто затрещали.

Фёдор вздрогнул и стал судорожно водить по сторонам стволом винтовки, выискивая противника на соснах. То же самое делали и остальные.

— Они там! — крикнул один из стоящих неподалёку солдат, указывая на растущее впереди исполинское дерево.

— Стреляйте по деревьям! Они на деревьях! — голосил другой.

— Вверх смотрите! Внимательнее! — надрывался унтер-офицер, командовавший взводом.

Крики раздавались со всех сторон, прорываясь сквозь бешеную пальбу. Где-то заголосил раненый. Рядовой Иванов, шедший слева от Фёдора, упал, схватившись за шею, откуда торчала стрела. Ещё несколько стрел вонзились в землю и деревья, одна воткнулась в голову солдата из первой цепи, а другая — в ногу бойца, шедшего справа. Вокруг падали убитые, верещали раненые, а Фёдор до сих пор не понимал, где засел враг. Ужас сжимал сердце холодной лапой.

Наконец, Фёдор заметил человеческую фигуру, стоящую на толстой ветви исполинского дерева. Противник почти сливался с листвой, поскольку его одежда тоже была зелёной. Он быстро выпускал стрелы одну за другой.

Фёдор прицелился. Он показывал неплохие результаты на стрельбище, но в пучине боя руки предательски задрожали. Нельзя было медлить ни секунды. Не успеешь выстрелить — и ты покойник. Так учил унтер. Фёдор навёл мушку на противника и нажал на спуск. Но проклятый эльф продолжал стоять на ветке и отточенными движениями класть стрелы на тетиву, посылая их в сторону людей.

Выше расположился ещё один эльф. Пулемётная очередь прошила листву, и остроухий полетел вниз. А Фёдор передёрнул затвор, прицелился и снова нажал спуск. Первый эльф покачнулся и тоже упал. Позади стояли шагоход и стриг крону богатырского дерева сразу из двух пулемётов. Наверное, он и убил обоих.

Яркая огненная вспышка, появившись в чаще, стремительно приближалась.

— Всем в укрытие! — закричал кто-то.

В первый миг Фёдор даже не понял, что происходит. Скорее машинально, нежели осознанно он метнулся в сторону — настолько подчинение командирами было вбито в голову за два месяца учебки. Рядом чернела большая воронка, а перед ней валялось толстое дерево, выдранное с корнем. Нога обо что-то запнулась, и Фёдор понял, что лежит на дне ямы, уткнувшись лицом в землю. Рядом шлёпнулся ещё один солдат, случайно заехав чем-то тяжёлым Фёдору по голове.

В следующий миг вопли нестерпимой боли пронеслись по лесу, и стало так жарко, что, казалось, кожа поджарится. Ощущение это продолжалось не дольше секунды.

Когда Фёдор поднял голову, вокруг всё горело. Лес трещал, пожираемый огнём, и истошно орал заживо сгораемыми солдатами. Фёдор выполз из воронки, поднялся на ноги, закашлялся. От дыма щипало глаза и драло горло. Огонь был повсюду, и объятые пламенем люди отплясывали последний мучительный танец и, корчась, катались по раскалённой земле.

Эльфы применили магию — это Фёдор понял сразу. Он много слышал про магические чары и пару раз даже сам с ними сталкивался, когда на учениях офицеры-заклинатели творили всякое, чтобы научить солдат не бояться магии. Но такую мощь видел впервые.

Поговаривали, правда, что мощное колдовство отнимает у мага много маны. Значит, огненная буря вряд ли повторится… если там нет второго столь же сильного заклинания.

В первую секунду Фёдор подумал, что остался один среди пылающего леса, но потом заметил, как отовсюду выбираются уцелевшие солдаты. Несколько человек схоронились за поваленными деревьями, коих вокруг валялось великое множество, или в воронках, а десяток бойцов спрятались за искусственной преградой, созданной капитаном, который был неплохим магом земли.

Коробы с патронами у некоторых шагоходов воспламенились от сильного жара и теперь трещали и искрили, но сами машины оставались в строю. Мало того они — железные, так ещё и внутри сидят княжеские дружинники, которые почти все, либо заклинатели, либо фортисы — по-простому, крепыши, способные с помощью маны делать себя неуязвимым. У некоторых ещё и броня не простая, а усиленная булатом — алхимически изменённой сталью, которая, как и адамантий, хорошо проводил ману. У одной шагающей машины поверх корпуса наросли ледяные пластины, а вокруг другой в воздухе висел десяток каменные снарядов в виде крупных шипов.

«Везёт же некоторым. Не то что мы, в одних тряпках», — мелькнула мысль в голове Фёдора, наблюдавшего с замиранием сердца за сгорающими сослуживцами.

Но не успел Фёдор справиться с потрясением, как лес наполнился звериным рычанием. Большие белые волки мчались по пылающему лесу, а верхом на них ехали всадники в блестящих кирасах и шлемах. Копья в руках несли смерть, как и острые зубы клыкачей.

Пулемёты работали не смолкая, но ездоки не падали. Каждого защищало круглое прозрачное полотно, источающее желтоватое свечение. Пули рикошетили от них. Фёдор знал, как выглядят силовые поля, хотя вживую видел впервые. Люди подобной магией не владели.

— В штыки! — закричал капитан и запустил во врага каменное копьё, которое сам же создал в руке.

Фёдор крепче сжал винтовку. Примкнутый штык грозно смотрел вперёд. Большие, злые звери бежали сквозь лес, легко перескакивая или огибая преграды, а Фёдор не понимал, что делать. Боец, который вместе с ним упал в воронку, пропал. Сбежал, наверное… «Вот же трус!» — мелькнула досадная мысль.

Могучий зверь мчался прямо на Фёдора. Горящие синим огнём глаза клыкача смотрели в душу, как и злые раскосые глаза эльфа в позолоченной кирасе. Фёдор выставил вперёд винтовку и весь сжался.

Сильный толчок в грудь пронзил резкой болью. Сознание провалилось в пустоту.

Глава 1

Мой последний потомок погибал на поле боя, и я готов был стену грызть от досады из-за того, что некогда великий род бояр Колычёвых сейчас окончательно оборвётся. Когда-то я был могучим воином, овладевшим на высоком уровне чарами земли. Но мой нерадивый сынок так и не оставить после себя законного наследника, а потому единственным продолжателем рода стал его ублюдок. От него-то и произошли Кривоносовы, последний представитель которых только что оказался проткнут эльфийским копьём.

Я умер без малого три столетия назад, когда рать Великорусской унии разбила очередного татарского хана, прущего на нас из Сибири. Но те времена миновали. Сибирские княжества давно стали частью Руси, а цари и великие князья уже почти семьдесят лет пытались завоевать чужой мир. Как будто своего мало…

Однако наших царей и князей понять было можно. Тут водились такие полезные ресурсы, что трудно на них не позариться. Один красный торф чего стоит, который горит значительно лучше угля и который дал толчок развитию паровых двигателей в моём мире. А адамантий — и вовсе чудо-металл, превосходящий свойствами любую алхимически улучшенную железяку.

Но местное население не захотело пускать к себе чужаков. Хоть эльфов (или эльфов, как иногда произносили название этого народа) люди считали дикарями, на самом деле остроухие были в чём-то даже поцивилизованнее некоторых представителей рода человеческого, и покоряться нашим царям и князьям они не пожелали.

И вот теперь последний потомок, с кем я ощущал родственную связь, покидал физический мир. Я не мог его защитить, как не мог и помочь своей родне все эти годы. Даже очень могущественные духи не способны влиять на жизнь людей, и потому на протяжении трёх столетий я только и делал, что наблюдал, как эти недотёпы растрачивают силу рода. У первого Кривоносова было много маны, хоть этот ублюдок и родился от обычной женщины, а вот у последнего остались такие жалкие крохи, что не могли даже от удара копья защитить.

Как же хотелось вернуться и показать всем кузькину мать. Но такой власти я не имел. Мир духов — отдельно, мир людей — отдельно, и ничто не способно их соединить, чтобы общались с другими.

Каким образом я оказался в этом полудохлом теле, сам не понял, только ощутил острейшую боль в груди — там, где вражеское копьё проделало дыру. А вместе с этим на меня обрушился поток эмоций умирающего мозга, охваченного диким ужасом.

Такого я не ожидал. От боли не то, что пошевелиться, даже вздохнуть не мог. И всё-таки я, а точнее, тело моего потомка, куда меня затянула неведомая сила, было живо, и чтобы оно и дальше таким оставалось, требовалось срочно что-то предпринять. Духам неведома жажда жизни, но тут она охватила меня с такой силой, словно я прежде ни разу не умирал. Подыхать снова я очень не хотел. Шанс ведь какой мне выпал!

Мана в теле отчётливо ощущалась (наверное, мой дух усилил источник парня), и я направил её в область раны. Та была небольшой, но что творилось внтури, даже представить страшно. Копьё вошло глубоко, повредив и рёбра, и лёгкие, и наверняка сердце.

Тем временем бой продолжался. Вокруг гремела стрельба, лязгало железо, кричали люди: кто-то отдавал приказы, кто-то вопил от боли или ярости. Сейчас бы встать и разобраться с ворогами, да только не мог я, ибо неподвижно валялся пластом с дырой в груди. Страх прошёл, осталась досада на то, что меня закинуло в этого полумёртвого дохляка, который вот-вот ноги протянет.

Однако боль затихала, и рана как будто начала затягиваться. Неужели в этом теле возродилась моя прежняя мощь? Повезло, если так.

Сердце забилось ровно и сильно, а вскоре и дышать стало проще. Боль почти исчезла. Тем временем звуки битвы переместились куда-то дальше, а поблизости раздавались только стоны раненых и хрип волков.

Я поднялся и огляделся. Вокруг валялись люди, эльфы, клыкачи и железные туши шагоходов. Да тут половина человеческой армии полегла! Но и врагу досталось. Все, кого он бросил в бой, остались здесь. А в лесу хлопали винтовки, сопровождаемые постукиванием пулемётов. Значит, наши сумели продвинуться, несмотря на чудовищное сопротивление.

Как же всё-таки сильно изменилась война за последние триста лет! Раньше только витязи сражались с помощью магии и зачарованного оружия, а теперь князья кучу простых мужиков с ружьями согнали, а заклинатели в железных коробках прячутся. Измельчали наши маги, понабрались всяких «премудростей» у ляхов, да шведов. Не удивительно, что царская рать с остроухими так долго возится.

На регенерацию я потратил много маны, но мой источник не опустел. Значит, надо подсобить своим. Когда-то я владел земляной магией, да только сейчас не было времени заклинания вспоминать. Может, у нового тела и склонностей к ним нет — некогда проверять. А вот укрепить организм надо попытаться.

Напряг все мышцы, направляя в них ману, почувствовал, как плоть затвердела. Недалеко валялся дохлый, обугленный эльф, а рядом пытался подняться на лапы скулящий клыкач с опалённой шерстью и кожей. Похоже, на заклинателя огня нарвался. В руке покойник сжимал адамантиевое копьё с металлическим древком и длинным четырёхгранным наконечником, обагрённым кровью. Не этот ли остроухий моего потомка копьём проткнули? Да какая разница. Главное, что оружие цело и ману проводит.

Я разжал твердеющую руку покойника, вытащил копьё. Тяжеловатое — как раз то что надо. И побежал через горящий лес туда, где громыхала стрельба.

Десятки мужиков в тёмно-синей униформе, устроившись, кто за деревом, кто в воронках и ложбинах, стреляли из ружей в чащу леса. Двое с ручным пулемётом залегли за поваленной сосной. Уцелели и некоторые шагоходы. Правда, большинство их стояло с поднятыми колпаками. Операторы покинули свои машины — наверное, патроны закончились или выгорели от огненного шквала. Вот что значит на огнестрел полагаться. А впрочем… мана ведь тоже заканчивается, и её восполнить порой труднее, чем новый ящик патронов принести. Может, оно и к лучшему, что железяки теперь в бой ходят.

Но в этом бою механизмы людям победу не принесли. Бронированные бочки и прочие гусеничные машины ждали на опушке — через лес они двигаться не могли, да и шагоходы оказались не слишком полезны. Остались лишь люди. Мана и патроны у них, скорее всего, уже заканчивались, поэтому подразделение прекратило наступать и пыталось закрепиться на достигнутых рубежах, ожидая, пока подтянется подкрепление.

Но и это у них вряд ли получится. Хоть люди перемололи и лучников, и волчьих наездников, но у эльфов оказался припасён ещё один козырь в рукаве. И нет, это были не драконы. Дракон, конечно, тоже опасная тварь, особенно когда огнём дышит, но слишком дорогостоящая в содержании, а потому даже такое крупное королевство, как Изердэл — то самое, чьё сопротивление княжеские рати уже почти семьдесят лет пытались сломить — не могло выставить их в большом количестве. Драконов отправили защищать стены столицы, а для флангов их не хватило. Но и то, что шло сейчас на людей, ничего хорошего им не предвещало.

Сквозь лес двигались древолюды — здоровые твари ростом в восемь-десять локтей, и эти существа могли запросто растоптать остатки человеческого войска. От одного их вида мужики с ружьями пустятся наутёк, и тогда пиши пропало. Прочные древесные тела обычная пуля не пробьёт, если только из пушки бить прямой наводкой или мощной магией. Да и силой лесные твари обладали чудовищной. Единственное, что хорошо — медлительные, и убежать от них легко.

Сейчас к нам двигалось около десятка этих существ, и шквальный огонь ружей и пулемётов не мог их остановить, а граната, разорвавшаяся у ног ближайшего древолюда, его даже не ранила.

Вот, похоже, и настала пора мне взяться за дело. Мана ещё не иссякла, поэтому я направил часть её в адамантиевое копьё и ринулся на ближайшего деревянного великана, волочащего по земле свои ноги-коренья.

Разбежавшись, я вонзил копьё в монстра, и тот не выдержал удара — рухнул на землю. Из него росло три руки, похожих на ветки, но и ими он ничего не успел сделать по причине своей жуткой медлительности. Я с размаху всадил копьё в середину туловища, где располагалось древесное сердце. Только так можно было его умертвить. С первого раза не получилось — не туда попал. Существо махнуло двумя ветками, я закрылся от них рукой. Удар был страшной силы — я выдержал. Вырвал копьё и вонзил снова. Напитанный маной наконечник вошёл в древесину, как в масло, и достал жизненно важные органы.

Между тем не один я оказался столь дерзким, что попёр врукопашную на древолюдов. Какой-то парень в зелёном комбинезоне, какие носили операторы шагоходов, ринулся с саблей на монстра, шагавшего справа от меня, и принялся ловко обрубать его ветки-руки. Я же бросился к следующей живой коряге. Я не знал, сколько у меня осталось маны, поэтому боялся, что она закончится раньше времени, но до этого надеялся хотя бы десяток тварей перебить — это позволит подразделению отбить атаку. А там и подкрепление подтянется.

* * *

(месяц спустя)

Такси остановилось перед крыльцом одного из каменных трёхэтажных домов, жмущихся вплотную друг к другу по обеим сторонам узкой улицы. Бедняцкий район выглядел мрачно и грязно, но именно здесь, в однокомнатной квартирке на третьем этаже проживала Лидия — сестра Фёдора. Вечерело, город погружался в сумерки. Только что прошёл дождь, и лужи поблёскивали отражением масляных фонарей, горящих над дверями зданий.

Я протянул шофёру новенькую рублёвую банкноту.

— Сдачи не надо.

— Премного благодарен, милостивый господин! — весело ответил таксист.

Я вышел из машины и поёжился, вдохнул сырой, зябкий воздух. Ветер прокатил мимо пустую пивную бутылку. Улица эта никогда не отличалась чистотой. Фёдор жил здесь с самого детства, и его не сильно печалили окружающие виды. Мне передались почти все его воспоминания, но вот ощущения были совсем другие. Я поморщился. Эта дыра не подходила для проживания потомков моего рода.

Ну ничего, это ненадолго. Сестре здесь делать нечего, как и мне. Нас ждала совсем другая жизнь, ведь я теперь стал помещиком, носил зелёный драгунский мундир с широким красным лацканом и серебряными пуговицами, владел шагоходом, а в кармане лежали три с небольшим тысячи рублей. Моё поместье имело площадь шестьсот пятьдесят десятин, на которых располагалось три деревни с полями, с которых отныне мне и предстояло кормиться.

После сражения под Багконаком великий князь Глинский, узнав о моих силе и подвигах, наградил меня орденом и дворянской грамотой. А скоро и война закончилась. Столица королевства Изердэл пала, правитель эльфов капитулировал, отдав нашему царю земли, рудники и всё остальное, что значилось в подписанном договоре. И тогда значительную часть войска великие князья отпустили за ненадобностью на вольные хлеба до следующего похода.

Князь Глинский, которому тоже перепал солидный куш, некоторые земли даровал своим дворянам, и я оказался в их числе, как особо отличившийся. Вот так и получилось, что уезжал Фёдор Кривоносов простым солдатом, а вернулся — аристократом, владеющим небольшим поместьем в Аракадии. И никто не знал, что на самом деле дух Фёдора уже давно в мире мёртвых, а опустевшее тело занял его славный предок.

И пусть я пока не боярин, и вотчины нет — всего лишь поместье, за которое я обязан службой, да и фамилия «ублюдская», но с чего-то ведь надо начинать. Мой род за последние триста лет в такой заднице оказался, что даже дворянскую грамоту можно считать огромным достижением. А потом, вероятно, и ещё какие-нибудь возможности подвернуться. Моему новому телу и двадцати нет, вся жизнь впереди.

А возможности с такими данными, как у меня, появиться могли запросто. Счётчик показывал 322 единиц маны при магической силе 92. В моё время приборов для измерения этих параметров не было, всё на глазок определяли, а сейчас изобрели и даже вывели коэффициент, на основе которого заклинателю присваивался ранг. Количество маны делили на десять, а силу — на два и полученные числа складывали. Мой коэффициент был 78, что соответствовало седьмому рангу. Дали бы шестой, но для него требовался коэффициент 80 — чуть-чуть не хватило.

Таким образом, у меня наблюдался дисбаланс параметров. Обычно шестой ранг — это 40–50 силы и 600–700 единиц маны, но моя сила соответствовала четвёртому или даже третьему рангу (видимо, сохранилась с прошлой жизни), а вот маны хоть и прибавилось, но 300 единиц — это всего лишь девятый ранг.

От магической силы зависела мощь заклинаний и физические параметры организма при усилении его маной, поэтому данный параметр считался более важным. Не появись такой мощи, древолюды растоптали бы меня, как таракана.

Впрочем, шестой ранг для молодого человека девятнадцати лет от роду считалось более чем солидным достижением. Среди моих сверстников даже дружинники, которые не занимались ничем, кроме войны и тренировок (охота, пиры и прочие радости жизни не в счёт), не достигали таких высот. Поэтому-то мои способности сразу обратили на себя внимание великого князя.

Но хоть я и получил поместье, а съездить туда мне пока не довелось. Месяц торчал в расположении части, а когда Глинский всё же распустил своё войско, я решил вначале заскочить домой, в Нижний Новгород, забрать сестру, купить машину и всякое необходимое барахло, а уже потом отправляться на новое место. Сюда мы не вернёмся, ведь квартирка, где Фёдор с Лидой родились и выросли, им не принадлежала. Кривоносовы много лет арендовали её, отдавая значительную часть заработка. Но я и не жалел. Этот серый город — совсем не то место, где хотелось жить. Куда лучше — солнечная Аркадия, где царит вечное лето.

Поднявшись на третий этаж, я остановился перед облезлой деревянной дверью с номером «20» и постучался. Мне никто не открыл. Постучался снова, но дома, кажется, никого не было. Странно… Я уведомил Лиду о своём возвращении письмом. Куда сестра могла запропаститься, да ещё в столь поздний час?

Не сразу, но вспомнил, что она работает в ресторане. Наверное, сейчас на смене. Недавно, полгода назад, ей удалось устроиться в хорошее заведение, куда даже благородные иногда захаживали. Лида очень гордилась тем, что её туда взяли и что платили за смену восемьдесят копеек, которых, впрочем, едва хватало на оплату жилья, стоившего пятнадцать рублей в месяц. О поступлении в институт или о каком-то развитии в таких обстоятельствах можно было даже не мечтать.

Я вышел на улицу и зашагал туда, где находился ресторан. По воспоминаниям Фёдора очень быстро нашёл маршрут. Надо было пройти три квартала, а потом свернуть налево и пройти ещё два квартала. Здесь была небольшая площадь, в центре которой возвышался бронзовый всадник.

На площади мне сразу бросилась в глаза знакомая вывеска над окнами, горящими приветливым жёлтым светом. Я зашёл. Швейцар, увидев знаки отличия на моей шинели, впустил меня без вопросов, да ещё и поклонился так, как кланяются аристократу.

В небольшой ярко освещённой зале было шумно. За сдвинутыми вместе столами сидели молодые люди в чёрных мундирах, расшитых на груди золотыми шнурами, в сапогах и штанах с красными лампасами. На поясах висели сабли. Похоже, какая-то мелкая служилая аристократия. Бояре в подобное заведение не пойдут, не по рангу им, а вот небогатые дворяне или дружинники — запросто.

Миниатюрная девушка в синем платье и белом переднике принесла молодым людям поднос с выпивкой. Компания заметно оживилась, а один из вояк попытался схватить официантку за талию. Девушка ловко выскользнула и под общий хохот быстро направилась к стойке. Увидев меня, она замерла, а её большие карие глаза округлились, став ещё шире. Я тоже узнал её — это и была Лидия, сестра Фёдора.

— Федя? — проговорила она вопросительно, и на её лице расплылась улыбка. — Федя, ты приехал! — сестра бросилась мне на шею. — Боже мой, я так боялась, что ты не вернёшься.

— Привет, — я сам не ожидал, но такая встреча растрогала меня до глубины души. — Я тебе написал письмо. Ты разве не получала его?

— Да, конечно, я получила твоё письмо, но я думала, ты подождёшь дома. У меня сейчас смена, я не могу уйти с работы. Боже, как я рада тебя видеть! — Лида чуть не прыгала от счастья. — Слушай, Федь, иди домой. Я прибегу сразу, как освобожусь. У меня работа, нельзя отвлекаться.

— А это кто такие? — я кивнул на компанию, и моя рука легла на рукоятку шашки, висевшей на поясе. Среди вояк выделялся крупный, кучерявый паренёк — тот самый, который посмел оскорбить мою сестру. Появилось желание изрубить его на куски, но я напомнил себе, что он не знает, что официантка — сестра дворянина, поэтому проступок можно простить.

— А, это… Это гусары князя Мамлеева. Они что-то празднуют.

Нижний Новгород в отличие от некоторых городов Великорусской унии принадлежал не какому-то одному князю, а был поделён на три части: одной владел великий князь Глинский, второй — Мамалеева, а третья являлась царской землёй. При этом Мамлеевы и Глинские уже давно недолюбливают друг друга — с тех самых пор, как сто лет назад им пришлось делить меж собой нижегородское наследство. На этой почве они и передрались. В мире духов я мало интересовался человеческими дрязгами, но эту веху в истории Унии Великой Руси припоминал хорошо.

— Ладно, пёс с ними. А ты сейчас же переодевайся, и мы пойдём домой, — объявил я. — Больше тебе здесь работать не придётся, как и ни где-либо ещё.

— Погоди, Федь, но я не могу прямо сейчас. У меня же смена… — растерялась Лида, ещё не осознававшая перемен, произошедших в её жизни.

Я по-доброму усмехнулся:

— Ты о чём сейчас говоришь? Я — дворянин, у меня есть земля и деньги. Ты — моя сестра. Тебе больше не нужно работать.

— Так… погоди, то есть… — Лида забавно поморщила лоб, пытаясь осмыслить мои слова. — То есть, мне работать не надо… А как же квартира? У тебя есть деньги, чтобы её оплачивать?

— Никакую квартиру нам больше оплачивать тоже не надо. Скоро мы поедем в моё поместье, и там у нас будет дом — наш собственный.

— Правда? У тебя есть дом⁈ Свой?

— Да, и не только дом, а целые три деревни, которые теперь принадлежат мне. Я же тебе в письме писал.

Лиду Фёдор считал умной девушкой, но, видимо, сейчас у неё был шок от происходящего. Или просто она не верила своему счастью, ведь часто ли такое бывает, что живёшь в бедности, работаешь официанткой и вдруг оказываешься сестрой обеспеченного аристократа.

— Э… тогда… подожди минутку, я сейчас объясню всё управляющему, переоденусь и вернусь, — наконец, сестра сообразила, что к чему.

Вдруг из-за стола раздался зычный голос кучерявого парня:

— Эй, красотка, ты куда запропастилась? Ты с кем это там языком чешешь? Иди сюда и принеси нам выпить!

— Иди переодевайся, — сухо сказал я сестре, а сам шагнул в залу. — Сударь, ставлю вас в известность, что вы сейчас разговариваете с сестрой дворянина.

Все восемь гусар обернулись ко мне. Узнав, кто эта девушка, кучерявый должен был извиниться, но из его уст вылетели совсем другие слова:

— Так-так-так, а это кто у нас? Интересно, что тут делает краснопёрый?

— Прошу прощения? Это к кому относится? — уточнил я.

— К тебе, краснопёрый. Какого лешего дружинник Глинских тут забыл?

— Пока мы брали столицу, Глинский со своей дружиной устраивали пикник в лесу, — со злым ехидством проговорил белобрысый гусар, сидевший рядом с кучерявым. — На большее они неспособны. Как отдохнули? Комары не покусали?

Компания расхохоталась, и я понял, что, во-первых, Глинские и Мамлеевы до сих пор не дружат, а во-вторых, слова тут не помогут. Я оказался не в том месте, не в то время. Компания намеревалась устроить драку. Ну а мне что оставалось делать? Я не привык молча сносить оскорбления.

— Ты зря пытаешься меня оскорбить, — сказал я. — Не пристало дворянину языком попусту чесать. Имеешь какие-то претензии, решим их, как благородные люди. Либо извиняйся, либо выходи на честный поединок.

— А давай! — с энтузиазмом воскликнул парень, и вся компания вскочила с мест. Стулья с грохотом попадали, а и из ножен с лязгом вылетели сабли.

Глава 2

Эх, молодёжь! Вечно любит свою удаль показать, саблями помахать. Только вот восемь на одного — мало чести. Но их это почему-то не волновало. А я недавно мундир себе пошил, не хотелось портить.

Шашкой Фёдор никогда фехтовать не учился, и хоть мне удалось за этот месяц немного поупражняться с холодным оружием, тряхнуть, что называется, стариной, но толку оказалось мало — новое тело не обладало нужными реакциями. Предстояло их заново нарабатывать. С магией имелись похожие проблемы. В прошлой жизни я знал много заклинаний: создавал и каменные доспехи, и оружие, и големов, мог слабое землетрясение устроить. Но сейчас почти ничего из этого не получалось, даже если не требовало большого количества маны.

Единственное, что Фёдор умел до моего вселения — кулаками махать. Год назад, когда мать погибла, он пытался на подпольных боях заработать, причём не совсем безуспешно, но сестра постоянно на мозги капала, дескать, волнуется за него, и после переломов челюсти и руки и сотрясения парень забросил это дело.

Похоже, придётся вспомнить опыт. Тем более я умел создавать каменные перчатки, а магическая сила была такова, что мана делала моё тело почти неуязвимым. Если уж восьмерых древолюдов прикончил с помощью одного лишь копья, то с этой компанией и подавно справлюсь.

— Господа, назад. Я сам с ним разберусь, — вперёд вышел кучерявый здоровяк, не пожелавший делить победу на восьмерых. У него на воротнике и погонах имелись знаки отличия десятника — так в кавалерии до сих пор именовали младших офицеров. Остальные семеро были простыми витязями, то есть рядовыми.

— Федя, не надо! — сестра схватила меня за рукав шинели. — Пойдём отсюда.

— Лида, отойди, — проговорил я грозно. — Ваопросы чести решаются.

— А, может, ну их? Ты только с войны вернулся.

— Лида, я — дворянин. А дворянину не пристало бегать от сражений. Отойди и не мешай!

— Ну так что, сударь, ты уладил свои дела? — надменно произнёс кучерявый десятник. — Давай быстрее! Раз драться вызвался, так дерись. Или отребье Глинских всегда за женской юбкой прячется?

Магом парень не был. Обычный крепыш, хотя чаще всего их называли по-ромейски фортисами. Но сабля у него точно из булата и ману проводит, как и моя шашка. Много ли у него силы? А вот это вряд ли. Слишком молод.

Я направил во всё тело ману. Усиленная магией сабля меня даже не поцарапает. На поддержание такого состояния требовалось десять-пятнадцать единиц маны в минуту. Моего запаса хватит примерно на полчаса.

Я снял шинель и фуражку и кинул их на стойку, затем освободился от зелёного кителя с красным лацканом во всю грудь (за него-то, видимо, драгун Глинских и прозвали «краснопёрыми») и остался в одной рубахе — её хотя бы не жалко. Кучерявый тоже снял свой гусарский китель. Я извлёк из ножен шашку, направил в неё ману — это ещё пять-семь единиц. Мои руки до плеч покрылись каменной коростой — так называемые перчатки, одно из несложных заклинаний магии земли. Для создания такой защиты требовалось шесть-девять единиц маны, и на поддержание — по три единицы в минуту.

Итого я смогу драться в полную силу минут двадцать. Если учесть, что мои противники в несколько раз слабее, этого времени должно хватить.

Из кухни выскочил румяный, лысеющий толстяк в сером костюме-тройке.

— Милостивые государи, прошу, только не надо здесь драться! Пожалейте наш ресторан, ради всего святого!

— Пшёл прочь! — гаркнул на него кучерявый. — А то на куски порублю! Ну что, краснопёрый, давай уже, не томи.

Мы вышли на середину залы. Места здесь было не слишком много, но для двоих достаточно. Несколько столов стояли сдвинутыми в центре, вдоль стены притаились лишние стулья, и часть помещения оказалась свободна, словно специально для таких случаев.

Гусар сделал выпад, нанося удар саблей сверху вниз. Я подставил левую руку, клинок лязгнул о каменную защиту, а мой правый кулак со сжатой в нём шашкой обрушился на холёную физиономию кучерявого. Тот крутанулся на сто восемьдесят градусов, шлёпнулся на четвереньки. Вскочил. Рванул вперёд. Мой сапог двину ему в живот — парень растянулся на полу.

— Да я тебя… — прохрипел кучерявый с искажённой злобой лицом, поднимаясь на ноги.

Он замахнулся саблей, целясь мне в голову, и клинок опять чиркнул по моей каменной перчатке. Я же полоснул шашкой по корпусу противнику, порезав рубаху. Толкнул ногой — получилось не слишком сильно, и парень устоял. Сабля взметнулась над моей головой, и я ощутил удар по макушке. Мой кулак прошёлся по щекастой физиономии гусара. Тот чуть не упал. Не давая противнику опомниться, я принялся колотить его по лицу. Парень попятился, споткнулся о валяющийся на полу стул и всем весом рухнул на накрытый стол. Посуда со звоном посыпалась на пол, там же оказалась и скатерть.

Кучерявый поднялся и снова завалился на стол, сбитый моим каменным кулаком.

И тут остальные не выдержали. Я думал, поединок будет честным, но понятие чести моим противникам оказалось неведомо. Видя, что десятник не справляется, вся компания ринулась на меня, желая изрубить на куски.

Ногой в живот я толкнул ближайшего гусара на троих, что были за ним. Второму заехал каменным кулаком по лицу, третьему — в под дых, отчего парень согнулся пополам, четвёртому — шашкой по голове.

Началась такая свалка, что я и сам не понимал, что происходит. Размахивал кулаком и шашкой, тыкая куда придётся и закрываясь от сабель предплечьями в каменных перчатках. Брызгала кровь, гусары валились с ног, поднимались и снова нападали. Кучерявый в который раз подвернулся мне под руку, каменный кулак кувалдой обрушился на его голову, и парень распластался возле стола.

Битва закончилась неожиданно. Гусары в какой-то момент поняли, что не хотят продолжать драку. Они потирали ушибленные бока и разбитые лица. Светловолосый парень сидел на усыпанном осколками посуды полу, держась за голову, окрасившуюся красным, кровь бежала по его лбу и щеке. В пылу боя я даже не заметил, чем его угостил — кулаком или шашкой, но последствия оказались ожидаемыми: против моей силы обычный фортис не выстоит. До моих противников это тоже, наконец, дошло. Кучерявый же лежал без сознания, раскинув руки в разные стороны.

Я осмотрел себя. Ран нет, но рубаха забрызгана кровью и порезана саблями. Хорошо, хоть мундир снял, а то жалко: всё-таки немалых денег стоит.

Один из гусар присел рядом с кучерявым десятником, пошлёпал его по щеке, проверил пульс.

— Эй, человек, звони лекарю немедленно! — крикнул он румяному толстяку, с ужасом наблюдавшему, как разносят его заведение. — Быстро! Пошёл!

Толстяк причитая убежал на кухню, а я обернулся к Лиде, которая спряталась за стойку и таращилась на меня во все глаза.

— Собирайся и пошли. Не будем задерживаться, — кинул я ей и стал натягивать китель и шинель.

Вскоре Лида, одетая в потрёпанное осеннее пальтишко и выцветший берет, выскочила вслед за мной из ресторана и засеменила по мокрому тротуару, едва поспевая за моими широкими шагами. Мы торопились покинуть это место.

Ареста я не боялся. В каждом княжестве была своя полиция. Что мне, подданному великого князя Глинского, сделают полицаи Мамлеевых? Правильно, ничего. К том же стражи правопорядка без особого повеления сверху предпочитали не вмешиваться в разборки аристократов. Ведь у каждого дворянина, а боярина и подавно, есть родня или покровители, которые легко создадут проблемы любому следователю.

А вот поколоченные парни вполне могут попытаться отомстить. И если их кучерявый приятель погиб, его семейство как пить дать объявит мне кровную месть. Так уж заведено испокон веков — дурацкие древние обычаи, от которых мы до сих пор не избавились. В Нижнем Новгороде подданные великого князя Мамлеева запросто могли меня найти, а вот во владения Глинских в Аркадии вряд ли кто-то сунется.

Да и зачем мне здесь оставаться? Хотел машину купить, да кое-какие вещи в дорогу, но это и в Аркадии можно сделать, поэтому нечего засиживаться, надо отправляться в путь, и чем скорее, тем лучше.

— Ты как таким сильным стал? — удивлялась сестра. — Я перепугалась, особенно когда тебя саблями начали бить. А ты их всех поколотил. Ты раньше не умел… так.

— Война меняет людей. Раньше не умел, а теперь умею, — проговорил я. — Иначе с чего бы мне великий князь дворянство дал с землёй в придачу? А ты давно позволяешь себя лапать всякой сволочи?

— Ты про что⁈ — вытаращилась на меня Лида.

— Эти парни руки распускали. Часто такое происходит?

— А, ты про это… Да не бери в голову. Это ж пустяки. Иногда приходится поддаваться, чтобы господа не осерчали. Тут аккуратнее надо быть, а то ведь ненароком могут и пришибить. Ты же знаешь, как бывает.

— А что ты ещё делаешь, чтобы «господа не осерчали»?

— В смысле? Ничего… Погоди, ты думаешь… Федя, ты что, думаешь, я публичной девкой работаю? Да я никогда! Всякие шалости — это случается. Даже благородные иногда руки распускают. Но больше — ни-ни. За кого ты меня принимаешь?

— У тебя есть гордость, и это хорошо, — по возмущённому тону сестры я определил, что она говорит правду. — Мы — потомки некогда славных воинов и великих заклинателей. Мы должны хранить свою честь.

— Потомки воинов? С чего ты взял?

Эх, а она совсем-совсем ничего не знала. Придётся рассказать.

— Я узнал нашу родословную. Мы — потомки давно пресёкшегося рода бояр Колычёвых. Кривоносовы произошли от одного ублюдка из этого рода. Тем не менее в наших жилах всё равно течёт кровь знатных людей. Отсюда и зачатки моего источника. Он раскрылся, когда меня бросили в бой. Пришла сила предков — это я сразу понял. Дай руку.

— Э… Зачем?

— Надо.

Лида протянула мне руку, и я, взяв запястье, попытался прочувствовать энергетику. Очень быстро обнаружил, что и у сестры есть источник маны, которая струилась едва ощутимыми потоками. Если бы Лида тренировалась с раннего детства, как делают дети аристократов, она к своим семнадцати годам стала бы фортисом десятого или девятого ранга.

— Да, у тебя есть мана, — я отпустил руку сестры.

— Надо же… Никогда бы не подумала. Ты уверен?

— Я это отчётливо чувствую. У тебя слабый источник, как и у меня когда-то был, но это неважно. Способности можно развивать. Этим мы и займёмся по прибытии.

— Получается, я тоже маг?

— Пока ничего не могу сказать наверняка. Возможно, ты откроешь в себе дар к той или иной стихии, а возможно, останешься фортисом, что тоже неплохо. Но свои способности хоронить нельзя, и я позабочусь о том, чтобы ты развила их.

* * *

Белые стены кабинета украшали растительные узоры, с потолка свисали два золотистых шара, заливающих комнату мягким светом. Святослав Глинский — великий князь и правитель Муромского княжества — сидел за письменным столом и, водрузив на тонкий нос пенсне, просматривал почту, накопившуюся за время своего отсутствия. Пушки отгремели, русское воинство одержало очередную славную победу над остроухими язычниками Аркадии, а значит, пора было возвращаться к мирной жизни. Канцелярия передала только самые важные дела, с которыми великий князь предпочитал разбираться лично, но даже на них ушло уже два дня.

А ещё он ждал звонка, который вчера согласовал через секретаря. И едва большая стрелка массивных напольных часов добралась до двенадцати, тишину кабинета нарушил нетерпеливый трезвон позолоченного телефонного аппарата.

Глинский скривил губы под густой бородой, неторопливо снял пенсне, взял трубку, отделанную слоновой костью, откинулся на высокую спинку кожаного кресла и размеренно произнёс:

— Алло. Великий князь Глинский слушает.

— Здравствуйте, Святослав Борисович, — в динамике раздался дружелюбный, вечно торопливый фальцет Мамлеева, казанского великого князя.

— Здравствуйте, Айдар Камилович. Как жизнь, как здоровье?

— Да всё хорошо, Святослав Борисович. С божьей помощью процветаем. А как у вас дела?

— Тоже неплохо. После похода отдыху предаюсь, заботы кое-какие появились, в общем, всё, как обычно.

— Рад за вас. Жаль, что ваш отдых прерываю, да тут дело одно серьёзное появилось.

— Я весь внимание.

— Позавчера казус один пренеприятный случился в Нижнем Новгороде. Мои ребята из второго гусарского полка отдыхали в ресторане на моей половине города, никому не мешали, как вдруг вломились ваши пьяные драгуны и устроил дебош. Мои, понятное дело, терпеть не стали. В результате самым жестоким образом был убит мой десятник Венюков. Ему буквально размозжили голову. Родня жаждет справедливости. Требуют выдать убийцу — и всё тут. Как я их не уговаривал, на своём стоят. Ну я, конечно же, обещал разобраться. Драгуна вашего, который учинил разбой — мы узнали — зовут Кривоносов. Его сестра в ресторане работала, поэтому быстро выяснилось, кто он. Теперь нам надо решить, Святослав Борисович, как с ним быть.

— И из-за чего же они поссорились, позвольте узнать?

— Дело в том, что ваши драгуны в том числе Кривоносов были пьяны и искали, с кем повздорить. Кривоносов же всех подначивал.

Глинский слушал речь Мамлеева, и в голове его один за другим прокручивались разные версии случившегося и варианты развития событий. Стычки между дружинниками обоих родов происходили нередко. Давняя распря никак не давала покоя буйным головам бравых вояк, да и Мамлеев с Глинским не испытывали друг к другу тёплых чувств, помня старые обиды. Иногда такие драки заканчивались гибелью одного или нескольких человек, и вот тогда начинались звонки, выяснения, кто, зачем и почему и прочее в таком духе.

Сейчас оказался убит боярич Венюков, а Венюковы — Глинсикй про них слышал не раз — были довольно влиятельными казанскими боярами. Разумеется, они желали отомстить за своего родственника, но если бы Мамлеев захотел, он бы сумел утихомирить своих подданных, однако казанский великий князь решил пойти другим путём и потребовать выдать виновника.

Глинский прекрасно помнил некого драгуна Кривоносова — молодого человека из простолюдинов, который, служа в пехоте, в одиночку почти десять древолюдов заколол. Само собой, Глинский пожаловал ему титул и землю. Возможно, именно об этом Кривоносове Мамлеев и вёл речь. Но Глинский не доверял полностью словам казанского князя. Он всегда своих разгильдяев выгородить пытался, а на самом деле всё могло быть с точностью наоборот, и зачинщиками были не драгуны, а мамлеевские гусары.

Знал Глинский одно — своего человека он никому не выдаст, что бы ни случилось. Как вообще можно себе представить, чтобы дружинника чужакам на растерзание отдать? Ну подрались, ну помер кто-то, так что же теперь? Сам виноват, значит. Не надо задаваться и на рожон лезть. Молодёжь вечно друг друга задирает.

— Не припоминаю среди моих дружинников такой фамилии, — проговорил Глинский. — Может, он и не мой. Откуда знаете?

— Мундир был у него, как у ваших драгун: зелёный с красным лацканом, оттого и знаем, — ответил Мамлеев. — Ваших узнать нетрудно.

— Так ваши люди могли ошибиться. У императорских кирасир тоже лацкан красный.

— Только их мундиры светлые, а у вас потемнее. И знаки отличия мы видели. Так что нет, ошибки быть не может. Поэтому поищите у себя, Святослав Борисович.

— Да поискать-то поищу, только не уверен, что найдётся. Ваши молодцы могли и перепутать чего, а вы на моих теперь напраслину возводите. Нужны доказательства. Вот предоставьте их, тогда я весь к вашим услугам.

— Какие же вам нужны доказательства?

— Убедительные, Айдар Камилович, убедительные. Чтобы все сомнения рассеялись. Иначе, прошу прощения, но ничем не могу помочь.

— Ваше право, — проговорил Мамлеев неизменившимся тоном. — Мы найдём доказательства, и я очень рассчитываю на ваше благородство.

* * *

От Солнечнодольска, где находились порталы, к моему поместью вела гравийная дорога. Края здесь оказались малонаселённые. Деревень — раз два и обчёлся, городов нет вовсе. Машины встречались редко, иногда попадались крестьянские повозки, запряжёнными странными животными, похожими то ли на быков с лошадиными мордами, то ли на рогатых лошадей.

Мы с Лидой ехали первыми. За баранкой сидел Прокофий Смирнов — один из нанятых мной бывших сослуживцев, мы с сестрой разместились на заднем сиденье. Мы провели в Солнечнодольске два дня, жили в гостинице, и всё это время Лида удивлялась тому, как сильно я изменился. Но постепенно она свыклась с тем, каким стал её брат, тем более, что перемены, по её мнению, оказались в лучшую сторону, и больше мы об этом не разговаривали.

Сильно подержанный ландо «Фокстрот» я приобрёл с рук буквально позавчера. Обошёлся он мне всего в восемьдесят рублей. Машина имела обычную топку, заправляемую углём или торфом, а под капотом прятался паровой котёл, который при максимальном давлении выдавал двадцать одну лошадиную силу.

Позади с громким пыхтением двигался четырёхосный грузовик ТАФ, дымя торчащей над крышей трубой. В кузове прикрытый брезентом сидел мой шагоход — боевая машина, прошедшая не одно сражение и доставшаяся мне за какие-то четыре тысячи рублей, да и то в рассрочку, поскольку моё денежное вознаграждение предстояло потратить на обустройство быта на новом месте и жалование людям. Там же лежали ящики с патронами и инструментами, провиант и брикеты красного торфа, который мы использовали для растопки котлов. В кабине грузовика ехали Кузьма Егоров и Радогор Лыков — ещё два сослуживца, вызвавшихся пойти ко мне на службу.

Грузовик тоже пришлось купить на свои кровные и тоже с рук. Его я приобрёл ещё до поездки в Нижний Новгород за пятьсот пятьдесят рублей. Взял специально для того, чтобы перевозить шагоход, который не хотелось оставлять на базе. Грузовик с такой нагрузкой полз как черепаха, хотя мне и советовали данную модель, как одну из самых грузоподъёмных, да и выглядел этот восьмиколёсный зверь весьма внушительно.

Среди моих соратников только один был фортисом — Радогор, остальные двое — обычные люди. Все они воевали в нашей роте, а с Радогором мы вместе прошли учебку. В отличие от меня эти парни особыми подвигами не прославились, поэтому их вместе со многими набранными для войны наёмниками распустили по домам. Для нужд мирного времени княжеству такая огромная армия не требовалась.

Конечно, были те, кого взяли на постоянную службу, и такие, кому, как и мне, даровали дворянство и дали поместья, но примерно половине пришлось ехать домой. Однако не все хотели возвращаться к мирной жизни, понимая, что там их не ждёт ничего, кроме низкооплачиваемой работы на заводах, принадлежащих тем же князьям и боярам.

Моё поместье находилось на границе владений муромского великого князя, дальше начинались дикие земли, где князья ещё не установили свои порядки. Однако все знали, что где-то там на севере существует страшная тёмная империя, на востоке в горах обитают подземные эльфы, а в непроходимых лесах поселились мятежники, не желающие жить под гнётом людей и совершающие регулярные набеги на приграничные районы. Не стоило забывать и про лунных бесов, чьи логова в малонаселённой местности появлялись довольно часто.

Офицер, командовавший нашим подразделением, когда узнал, где мне дали поместье, сказал, что будет непросто. Но с другой стороны, и перспективы там есть: и лес можно рубить, и болота осушать, если найдутся поблизости, а главное — добывать лунные угли.

Камешки эти у нас были в цене, ведь они служили природным накопителем маны, который можно использовать для быстрой подзарядки внутреннего источника или вставлять в разные предметы, снабжая их магическим усилением. Поэтому и стоили лунные угли дорого, хоть и дешевле искусственных батарей маны. Одна проблема — рос лунный уголь только в логовах идэлиалов, как по-эльфийски называли бесов.

Мне удалось разузнать историю моего поместья. Раньше, как оказалось, им владел другой дворянин, но он погиб на войне, а его сын не пожелал служить Глинскому и уехал в человеческий мир. Земля же вернулась под управление великого князя, а точнее, назначенного местного воеводы. Случилось это пять лет назад.

Все мы, кроме Лиды, были при оружии. Из-за повстанцев-эльфов местные дороги считались опасными. В двадцати вёрстах от Солнечнодольска начинались территории, относящиеся к Муромскому княжеству (сам Солнечнодольск с окрестностями принадлежали царю), и там, как поговаривали злые языки, закон не действовал. В кобуре моей лежал длинноствольный револьвер системы Кузнецова с переломной рамкой. Такие в продавались чуть ли не на каждом шагу, как и карабины Винчева и винтовки Берднева. Была со мной и шашка — висела на поясе, как дополнение к военному мундиру.

Я смотрел внимательно по сторонам, особенно когда проезжали через лес, а рука почти всё время лежала на рукояти револьвера. Так и чудилось, что из-за деревьев выскочат эльфы с луками и копьями.

Сестра тоже нервничала. Но от оружия отказалась, заявив, что не умеет стрелять. Я не настаивал. Не умеет — научим. Но потом. А сейчас ствол в её руках для неё самой мог оказаться опаснее, чем для предполагаемого противника.

Но нам повезло. Миновав очередной лес, мы выехали в поля, зеленеющие сорочинским пшеном, которое у эльфов составляло основу рациона, и вскоре впереди показались крестьянские дома, над которыми торчала часовня. Справа виднелся горный хребет, а слева, в стороне от села — серое каменное здание, обнесённое таким же каменным забором, а за ним — лес. На дороге стоял покосившийся знак с надписью «с. Свиноедово» и в скобках местное название — «Чикирек». Это и был центр моих владений. Я в очередной раз посмотрел на наручные часы. Более четырёх часов нам потребовались, чтобы преодолеть расстояние в восемьдесят три версты.

Не доезжая до села, мы свернули к каменному дому. Я решил поехать туда в первую очередь, поскольку знал про заброшенный особняк, оставшийся от предыдущего владельца. А вот в каком он состоянии и живёт ли там кто-то — я не знал. За пять лет вроде бы не должен сильно разрушиться, если только местные по кирпичам не растащили.

Мы остановились у ворот. Здание выглядело старым, черепица на крыше покрылась мхом. Похоже, в доме никто не жил. Он вполне подходил, чтобы обосноваться там на первое время. Для пятерых человек места внутри хватит с лихвой, а высокий каменный забор даст необходимую защиту. Жаль, что нет ключей. Придётся ломать двери, а потом ставить новые замки.

Я вышел из машины, достал револьвер на всякий случай (слишком уж меня застращали рассказы о повстанцах и разбойниках в здешних краях) и направился к деревянной калитке рядом с воротами, за которыми заливалась басовитым лаем собака. Лязгнул замком, калитка распахнулась перед самым моим носом. На пороге стоял невысокий эльф в брюках, рубашке, жилетке и фетровой шляпе. На поясе его висела кобура с револьвером.

Глава 3

Незнакомый эльф с невозмутимым стоял в дверном проёме, он упёр руки в бока, и его окутала прозрачная оболочка, источающая слабое бледно-жёлтое свечение.

Эльфы умели управлять некой природной энергией, разлитой в окружающем пространстве. Они называли её «эрке». Она была недоступна людям, а остроухие применяли её сплошь и рядом. Особой популярностью пользовались различные силовые поля, причём сильные заклинатели могли накладывать их не только на себя, но и на группу обычных эльфов. Наши такого не умели.

Стоящий передо мной остроухий выглядел немолодо. Две глубокие морщины тянулись от уголков рта к носу, а в висках белела седина. Большинство эльфов обладали высоким ростом, часто им была присуща худоба. Коренастых и толстых среди них почти не встречалось. Этот же был роста ниже среднего даже по человеческим меркам. эльфы отличались от нас не только заострёнными ушами, но и соответствующими чертами лица: острый подбородок, острый нос, стреловидные раскосые глаза, а этот имел более европеоидный облик. Метис — сразу догадался я.

— Уберите оружие, милостивый государь, — спокойно проговорил эльф. — Я не собираюсь в вас стрелять. Я местный.

— Кто ты такой? — видя, что остроухий ведёт себя спокойно, я сунул револьвер в кобуру, но в мышцы всё равно направил ману — мало ли что случится.

— Меня зовут Игнат Коровин. Пять лет назад этой землёй владел господин Сырков, и я служил при нём управляющим. Потом господа уехали и бросили этот дом. С тех пор тут живу я. Позвольте узнать, кто вы? — говорил эльф размеренно, с чувством собственного достоинства, словно это он был здесь хозяином, а не я.

— Фёдор Кривоносов, дворянин, новый владелец этого поместья. Теперь Свиноедово и две соседние деревни принадлежат мне, как и этот дом.

— Что ж, я знал, что рано или поздно это случится. Прошу полдня, чтобы собрать вещи, и я покину дом. Проходите, ваше благородие.

Эльф посторонился, и я осторожно зашёл во двор, осмотрелся. Двор выглядел опрятно: трава на участке подстрижена, как и ветки на деревьях, растущих у северной стены особняка. Они укрывали от палящего солнца старую телегу и небольшой садик с цветами. Под ливневым стоком стояла железная бочка для дождевой воды, а у ворот в будке жил здоровенный сторожевой пёс, который с яростным лаем рвался с цепи. По периметру двора расположились хлева, сараи и большой двухместный гараж. Судя по его габаритам, там мог свободно разместиться шагоход.

Толстые каменные стены, узкие окна, закрытые на первом этаже дубовыми заслонками, да и сама планировка делали особняк похожим на средневековый замок в миниатюре, а мелкие выбоины на стенах говорили о том, что дому приходилось выдерживать осады. Если учесть, сколь опасные здесь места, не удивительно, что прежний помещик отгрохал себе такую крепость, и мне очень повезло, что самому не придётся строить что-то подобное.

— Ты все пять лет жил здесь? — спросил я.

— Да, ваше благородие, все пять лет, — ответил Игнат.

— Один?

— Семейные склоки не для меня, особенно под старость лет. Один, ваше благородие.

— Чем занимаешься?

— Да всем понемногу. Бывает, охотой промышляю, бывает, если повезёт, собираю лунные угли, благо боги наградили меня способностью управлять природной силой, чтобы идэлиалов бить.

— А сам откуда? Не всю же жизнь ты тут жил?

— О, моя история длинная. Я был рождён от наложницы боярина Меркулова. Детство провёл на боярском дворе, в юности участвовал в двух военных походах здесь в Аркадии, но полукровки в княжеском войске были не в почёте, и я подался на вольные хлеба. Жил долгое время в Комарово, там и встретил господина Сыркова, к коему и нанялся. Это если коротко. Ну так что, ваше благородие, показать вам дом?

— Покажи.

Мы зашли в здание. Всё здесь было старое: мебель, обои, скрипучие деревянные полы. Да и само убранство, точнее, то, что от него осталось, роскошью не отличалось и выглядело простовато. Прежний помещик, видимо, жил скромно, не имея средств на излишества.

Тем не менее в доме царил порядок: всё на своих местах, ничего не разбросано. Я сразу отметил, что Игнат весьма чистоплотен. Он ведь не знал о моём приезде, но бардак в жилище не разводил.

Игнат провёл меня по всему дому, показал кухню, спальни, гостиные (их было две: на первом этаже — большая, на втором — поменьше), столовую и прочие помещения. На втором этаже располагались пять комнат, на первом — девять, причём пять из них, включая кухню, находились в тесной пристройке, где раньше жили слуги. Подвал пустовал, и лишь в одном из отсеков хранилось немного солений и мяса. Зато здесь был паровой генератор — очень полезная вещь в этих краях, как оказалось.

В доме было проведено электричество, но сейчас оно отсутствовало. Игнат пожаловался, что повстанцы-эльфы постоянно валят столбы и обрывают провода. Последний раз это случилось полторы недели назад, и до сих пор никто не починил.

— Зачем они делают? — спросил я.

— Некоторые эльфы свято верят, что людские технологии неугодны богам, и уничтожают любые плоды цивилизации, какие попадаются под руку. Так что на электричество не рассчитывайте. Даже если провода восстановят, пройдёт неделя-другая, и эти туполобые кретины опять всё попортят. Советую запастись керосином, купить радиостанцию, потому что телефоном, как вы понимаете, пользоваться тоже не всегда возможно. Совсем без электричества не останетесь, но генератор уже плохо тянет, старый он. Всю сеть не выдержит. Лучше бы новый купить.

— Ну это не дело. Придётся наводить порядок.

— Попробуйте. Может, у вас что-то и получится, — без особой надежды проговорил Игнат.

Я и сам гадал, зачем князь дал мне это захолустье. Рассчитывал, что благодаря своей силе я наведу здесь порядок? Неужели у Глинского нет людей постарше, поопытнее, кто бы мог взять ответственность за эти территории? Зачем юнца зелёного в такие проблемные районы отправлять?

Конечно, здесь не только я владел землёй. В сорока пяти вёрстах к западу от Свиноедово находился город Комарово — центр Комаровского воеводства, в которое входило моё поместье. А в тридцати двух вёрстах к юго-западу от нас располагался городок Молостово — центр вотчины боярина Молостова. И там уж точно не было такого произвола, как здесь.

— Почему предыдущий владелец уехал? — я подошёл к окну гостиной на втором этаже. Сквозь треснутое стекло виднелись деревянные крыши крестьянских домов, толпящиеся за пастбищем, по которому бродили похожие на коров животные.

— Старик Сырков, которому я служил, погиб в походе против повстанцев, — объяснил Игнат. — А его сын служить великому князю отказался, да и вдова покойного тоже не хотела тут оставаться. Не нравились барыне нашинские края, дескать, опасные дюже. Собрали они вещи, ключи от дома мне оставили и уехали. Потом, правда, люди воеводы приезжали, обо всём расспрашивали, думали, что с домом делать, да, видать, так ничего и не надумали.

— Опасно, значит… — повторил я.

— Не без этого, ваше благородие. Говорю же, повстанцы эти, ари, как мы их называем, каждый месяц нам провода режут, а порой и набеги устраивают с грабежом и убийствами.

— Часто?

— Последний раз год назад было. Тогда же церковь нашу сожгли. Вон колокольня торчит, видите? Её так и не восстановили до сих пор. Так вот, тогда все селяне в особняк сбежались. Ари два раза на штурм ходили, но куда им? Мы сутки осаду держали, пока из Комарова воеводская дружина не прибыла. Крепкий дом, хороший. Если какой-нибудь дюже сильный маг не возьмётся за него, всё выдержит.

— Получается, повстанцы вас донимают.

— Ещё как! — в прежде спокойном тоне Игната появилось возмущение. — Они ведь как рассуждают? Раз они против князя нашего выступают, так селяне обязаны и кормить их, и снабжать всем нужным. А нам, думаете, есть дело до этой швали лесной? Мы своими трудами живём, и отдавать незнамо кому своё кровное никто не хочет. А кто хотел, так давно уже в леса ушёл, тут таких нет.

Чувствовалось, что Игнат искренне возмущён действиями повстанцев и нашему князю лоялен, если, конечно, не притворяется. Закрадывались, правда, сомнения, что местные повстанцам не помогают. Хотя кто знает? Грабя и убивая, ари запросто могли настроить против себя селян.

— А ты, значит, ещё и магией владеешь, — заметил я.

— Ну можно и так сказать. Это стихия природы. Она нас защищает и даёт силу. Людям она недоступна, а мне удалось в себе этот дар раскрыть, хоть мать моя была обычная эльфийка. Меня боги благословили.

— Боги? И каким же богам поклоняешься? Человеческому или эльфийским?

— Ваш бог остался в вашем мире. А здесь боги эльфов правят, их я и чту.

Честность этого человека радовала. Он ведь мог соврать, чтобы мне угодить, но предпочёл сказать невыгодную правду.

С самого начала покорения Аркадии князья и бояре принесли сюда свою религию и стали насаждать её, строя повсюду церкви и совершая ритуальные омовения местных жителей, причём иногда силой и принуждением, ведь мало кому хотелось в веру захватчиков переходить. Ну и мессионеры, конечно же, потянулись сюда, пытаясь спасти души «заблудших дикарей».

С тех пор установился порядок, в соответствии с которым каждый эльф, желавший наняться на службу к князьям или боярам, должен был перейти в пантократианство, отринув богов своего народа. А вот эльфы, продолжавшие чтить веру предков, считались неблагонадёжными, и их часто даже в прислуги не брали.

Я же за столетия, проведённые в мире духов, не видел там ни одного бога, поэтому относился скептически к любым верованиям. Тем не менее религия помогала управлять народами, и не стоило данным инструментом пренебрегать. С этой точки зрения было плохо, что храм в селе так никто и не восстановил за год.

А вот к Игнату я присматривался. Несмотря на его верования (на которые мне было, по большому счёту, плевать), он мог оказаться весьма полезен. Он знал здесь всё и всех, долгое время управлял поместьем. Мне как раз требовался такой служащий.

И в то же время этот полукровка не вызывал сильного доверия. Причина была одна — я его не знал. Возможно, Игнат и сам хотел, чтобы новый барин нанял его на службу, но я пока сомневался.

— Так ты, значит, в селе всех знаешь, верно?

— Верно, ваше благородие. Как не знать, коли пятнадцать лет бок о бок с ними живу? В Чикиреке у нас тридцать четыре двора. Новые поселенцы сюда не приезжают. А вот уезжают — это да. Кто в город на заработки, кто в леса подался. Поэтому раньше дворов больше было чуть ли не двукратно, а нынче многие избы пустуют.

— И старосту знаешь?

— А то! Могу хоть сейчас вас с ним познакомить. Тут идти, вон, десять минут.

— А пошли, — спонтанно согласился я.

Своим людям я приказал разгружать вещи и размещаться в доме, а мы с Игнатом отправились в село. Быстрым шагом добрались до окраины минут за пять. Сделали крюк, чтобы я вблизи посмотрел на сожжённую часовню — небольшое, незамысловатое здание романской архитектуры с колокольней над входом. Каменные стены покрывала копоть, а перекрытия обрушились внутрь, да так там и остались чёрными головешками.

А вообще, село выглядело довольно цивилизованным, насколько цивилизованным может выглядеть населённый пункт в такой глуши. Вдоль главной улицы стояли столбы линии электропередач, а в центре имелись магазин и почта. Игнат сказал, что пять лет назад здесь даже школа была, где детей обучали арифметике и русскому языку, но потом она закрылась, ибо воеводство перестало финансы выделять.

Дом старосты оказался длинной деревянной избой с приусадебным участком, на котором размещались хлев и прочие хозяйственные постройки. Заметил я там и паровой трактор. Похоже, не все здесь брезговали плодами человеческой цивилизации. Внутри нас встретил пожилой седовласый эльф — очень высокий, крепкий, с острой бородкой и суровым взглядом раскосых глаз. Он носил длинную саржевую рубаху, подпоясанную ремнём, и широкие штаны, заправленные в обмотки — так одевались почти все крестьяне, не торопящиеся перенимать моду людей.

Старосту звали Кетаэл. Он лично открыл нам дверь и проводил в просторную комнату с длинным столом, за который мы уселись все втроём. Среди обычного деревенского убранства избы бросались в глаза граммофон и радио, стоящие на комоде в углу. Рослая эльфийка лет сорока принесла нам холодный кисломолочный напиток.

Кетаэл неплохо говорил по-русски, правда, с сильным акцентом и окончания путал. Он рассказал об этом месте почти то же самое, что и Игнат, и тоже пожаловался на набеги повстанцев. Утверждал, что тут власть нужна крепкая, спросил много ли со мной людей и, когда узнал, что — всего три, разочарованно покачал головой, дескать, мало.

Потом он принёс по моей просьбе кипы документов, где вёлся учёт, сколько урожая было собрано и сколько податей заплачено. Последние пять лет местные крестьяне платили оброк великому князю через воеводу, а теперь им предстояло отдавать часть урожая помещику, то есть мне. А уж продать зерно — это была моя забота. Выращивали здесь в основном сорочинское пшено — коричневое продолговатое зерно, каким питалось всё королевство, но были и другие культуры, правда, в меньшем количестве.

Оброк собирался раз в полгода: в сентябре и апреле. Сентябрьский сбор я пропустил, поэтому мне предстояло ждать полгода и как-то сводить концы с концами всё это время.

Прогнозируемый доход в следующем году мог составить (если судить по предыдущим периодам) около пяти тысяч рублей. Не разгуляешься на такие деньги. Да, были ещё две деревни, но совсем крошечные, дворов по десять, и большой прибыли от них ждать не стоило. При этом много земли пустовало. Пятьдесят лет назад, когда эти территории были отданы русскому царю, произошёл отток населения, деревни и сёла опустели, а крестьян-людей сюда пока никто не заселял — слишком опасными считались пограничные земли.

Траты же намечались немалые, причём жалование троим моим бойцам — это была самая меньшая статься расходов. Надо дом в порядок привести, купить новые транспортные средства, оружие и боеприпасы, возможно, нанять побольше народу в охрану. Не стоило забывать и про долг за шагоход.

В общем, на оброк я почти не рассчитывал. Собирая дань с бедняков-крестьян, не разбогатеешь, а всё, что есть, придётся на снаряжение тратить. Требовался доход более высокого порядка, дополнительный заработок.

В качестве такового я рассматривал лунный уголь и древесину. Богатырские деревья, росшие в Аркадии, у нас были в цене, поскольку отличалось огромной прочностью, сравнимой чуть ли не со стальной бронёй. Но у эльфов с ними были связаны какие-то суеверия, и это могло стать серьёзной помехой. Впрочем, обычных деревьев тоже хватало — буквально в пяти вёрстах от Свиноедово начинался бескрайний лесной массив, протирающийся до самого тёмного королевства.

А кому принадлежали эти леса? Великому князю? Королю? Вёрстах в пятнадцати к северу отсюда стояла пограничная застава, ей, видимо, и обозначались владения Глинский, а что находится дальше, никто толком и не знал. Даже про тёмное королевство лишь легенды ходили, к тому же оно было очень далеко. Поэтому я полагал, что князь не вправе запретить мне заниматься собственным промыслом на свободных землях.

Быть может, однажды мне даже удастся сделать те территории своей вотчиной, а имея вотчину, есть шанс и боярином стать. Когда это случится, конечно, непонятно, но мечты такие в моей голове крутились.

Но с деревом возни много: надо лесорубов нанимать, машины покупать, организовывать защиту своим работникам. Проще всего было добывать лунный уголь, и потому я собирался отправиться на поиски логова бесов уже в ближайшие дни, как только с основными делами разберусь.

Я изучал бумаги, параллельно расспрашивая старосту про лунный уголь и идэлиалов, когда в дверь кто-то яростно заколотил. Кетаэл пошёл открывать. Из прихожей донеслась эльфийская речь. Молодой мужской голос что-то встревоженно тараторил, а голос Кетаэла был сердит.

Вскоре староста вернулся, его лицо выглядело грозно, брови сведены, губы плотно сжаты. Он нервно теребил бородку.

— Что случилось? — я вопросительно посмотрел на Кетаэла.

— Люди Борова, — проговорил он. — Опять здесь.

— Опять? — воскликнул Игнат. — Да сколько можно-то⁈

Кетаэл что-то проговорил на своём языке, и Игнат только покачал головой.

— Кто такой Боров, и что здесь происходит? — спросил я нетерпеливо, понимая, что намечаются серьёзные проблемы.

— Головорезы Борова приехали. Во двор к Руферу Длинному вломились, его лошадей хотят увести, — сказал Игнат.

— А кто такой этот Боров? Мне кто-нибудь объяснит? — я окинул взглядом старосту и Игната.

— Да помещик один. Николай Яренко, прозвище Боров. У него тут целая шайка. Его хороводные тоже дань с нас собирают, паскуды. А то и просто так бывает заеду, то скот уведут, то девок сельских.

— Дети грязной собака! — процедил Кетаэл, как всегда, перепутав окончания. — Хуже, чем ари.

— Тогда давайте поторопимся, — я поднялся с места. — Где этот… Длинный живёт? Кетал, показывай. Разберёмся.

Мы вчетвером — я, Игнат, староста и молодой эльф, принёсший весть — побежали к месту происшествия.

Глава 4

Дом Руфера Длинного находился на окраине рядом с сожжённым храмом и пустующей избой с упавшей крышей. На дороге стояли два паромобиля с опущенным брезентовым верхом, а у ворот толпилось пять вооружённых людей, среди которых я заметил двух длинноухих и крупного, широкого здоровяка, выделяющегося на фоне остальных своими внушительными габаритами.

Это был быколюд — ещё одна раса, населяющая Аркадию. Эти человекоподобные существа отличались могучим телосложением, бычьей шеей и неестественно широкой физиономией с растянутым ртом и сильно приплюснутым носом, а под шляпой обычно прятались два бугорка — рудиментарные рога, которые некогда росли у их предков.

Со двора вышел второй такой же здоровяк, волоча за шиворот высокого пожилого эльфа. Следом полукровка с острыми ушками вытащил девушку в деревенском платье, которая вырывалась и кричала, но ничего не могла сделать с грабителем, сжимавшим её плечо словно тисками. Третьим оказался человек, державший в руке длинноствольный револьвер системы Колева.

— Эй, отпустили их! — рявкнул я подбегая. — Кто такие? Что тут устроили?

В меня тут же уставились стволы револьверов и карабинов. Однако я заранее укрепил тело с помощью маны, и теперь пули мне были не страшны, даже если начнут палить одновременно все восемь налётчиков.

— А ты кто такой? — быколюд с лёгкостью отшвырнул в сторону пожилого эльфа, выхватил револьвер из кобуры и быстро двинулся на меня, словно собирался растоптать. — Куда лезешь? Тебя свинцом накормить? Или на первый раз только башку проломить?

— Убери оружие, — мои руки покрылись каменными «перчатками». — Ты сейчас говоришь с дворянином Кривоносовым, владельцем этого села. Ещё одна дерзость из твоих уст — и я тебя зарою прямо здесь. Кто такие, спрашиваю?

Быколюд замер, до него не сразу дошли мои слова.

— Что ещё за Кривоносов? — пробормотал он, и в его голосе прозвучали нотки сомнения.

— Помещик, которому с недавних пор принадлежит это село, — повторил я. — Прикажи своим людям опустить оружие и объясни, что здесь происходит?

Мой оппонент задумался на несколько секунд, а потом обернулся и замахал своим:

— Опусти стволы.

Все послушались приказу, а остроухий полукровка отпустил девушку, которая сразу же подбежала к старику, чтобы помочь подняться, как и пришедший с нами молодой эльф. Стоящий передо мной громила и сам убрал револьвер в кобуру, а потом проговорил:

— Прошу прощения, ваше благородие. Мы не знали, что вы этим селом владеете. Мы от господина Яренко. Мы эту деревню защищаем, а этот, — он кивнул на пожилого эльфа, — платить не хочет.

— Не говори чушь! — грозно воскликнул Кетаэл, прибежавший вместе со мной. — Мы платить в прошлый месяц. Две неделя назад. Мало?

— Этот эльф задолжал господину Яренко. А ты не лезь! Не твоё это дело! — пробасил быколюд. — Или хочешь господина Яренко прогневить?

— Э! Не смей с моими людьми разговаривать таким тоном, — вклинился я. — На меня смотри, животное. Ты утверждаешь, что этот эльф задолжал господину Яренко? Верно я понимаю?

— Ну да.

Старик поднялся с земли и стал что-то объяснять на своём языке Кетаэлу.

— Он утверждать, что заплатил, — проговорил староста. — Значит, ты врёшь, Горан!

— Я? Вру? Да как ты смеешь! Да я тебя…

— Тихо мне тут! — перебил я. — Садись в машину и вали отсюда, и чтоб я тебя больше не видел в моём поместье. А увижу, сразу буду стрелять или магией убью. Понял?

— Господину Яренко не понравится, что вы угрожаете нам, — как-то неуверенно проговорил быколюд и опять кивнул на старика. — Он должен господину Яренко зерно, и мы пришли вернуть долг.

— Да мне плевать, что не понравится господину Яренко. Пошли вон с моей земли!

— Уже уезжаем, ваше благородие. Прошу прощения, что помешали, — здоровяк приподнял шляпу, под которой различались рудименты рогов, и вернулся в машину.

Все восемь налётчиков запрыгнули в паромобили, те развернулись и помчались прочь в клубах пара. Я обернулся к Кетаэлу и Игнату.

— Вот и всё, они уехали. А теперь рассказывайте, почему шайка Яренко грабит моём поместье? И кто ему что должен?

— Они — плохой люди, — сказал Кетаэл. — Они берут деньги и говорят, что защищать. Но они не защищать нас. Мы хотим жаловаться, но никого нет.

— Яренко — местный, — добавил Игнат. — Помещик во втором поколении. Ещё его отец землями здесь владел. А сам Яренко всяким промышляет. Говорят, даже опиумом торгует. Когда господа Сырковы уехали, он предложил нам платить за защиту от повстанцев. Поначалу мы отказывались, и тогда нам урожай стали жечь, а селян убивать неизвестные. Мы не знаем, кто это был, но как только согласились, нападения прекратились.

— То есть, ты хочешь сказать, что Яренко специально организовал нападение?

— Кто знает, — пожал плечами Игнат. — Говорят, на него работает одна лесная шайка. Она у нас тут неподалёку обосновалась. Но нас не трогаю.

— Когда год назад ари жечь церковь и дома, этот нечистый пёс не делать ничего! — нахмурился Кетаэл. — Он нас не защищать, а только брать деньги, скот и женщин.

— Да, всё так, — подтвердил Игнат. — Когда повстанцы к нам вторглись по-настоящему, Яренко палец о палец не ударил, чтобы помочь. Нас спасли только стены особняка и моя радиостанция, по которой я вызвал дружину из Комарово. Если бы не дружина воеводы, нас бы рано или поздно убили. Яренко нас не защищает, зато его головорезы постоянно колесят по деревням, запугивая всех. Он некоторым нашим селянам зерно в рост давал, когда повстанцы урожай пожгли. Многие тогда в нужде оказались и до сих пор расплатиться не могут. А ещё у нас иногда крестьяне пропадают. В прошлом месяце пропала одна из дочерей Солима Рыжего. Сёстры утверждают, что последний раз её видели в обществе шпаны Яренко. И в соседних деревнях такие же случаи происходят.

— А почему вы не пожалуетесь воеводе? — задал я закономерный вопрос.

— Жаловались — бесполезно, — отрезал Кетаэл.

— Смысла нет жаловаться, всё верно, — подтвердил Игнат. — Воевода даже слушать не стал. Яренко в его глазах крепкий хозяйственник и защитник. Мы же — простые крестьяне, да ещё чужеземцы. А то, что его хороводные покоя нам не дают и людей похищают, так попробуй докажи. Сами бы справились с супостатом, но у него шайка большая, да и виноватыми потом окажемся. Нажалуется Яренко, будто мы восстание подняли, нас тут вырежут всех. Что тогда делать?

Для местных ситуация оказалась патовая. Им от своих «защитников» никак избавиться было невозможно: ни собственными силами, ни с помощью начальства. Приходилось терпеть. Но теперь-то эта земля мне принадлежит, и я не собирался мириться с налётами всяких банд.

Староста обратился к старику Руферу по-эльфийски, тот поклонился мне и что-то проговорил.

— Пойдёмте обратно, — сказал я, и мы с Игнатом и Кетаэлом побрели по пыльной дороге к избе старосты. — В общем, так, я проблемы с Яренко решу. Больше ни он, ни его банда вас не потревожат. А если его люди всё-таки приедут, либо сразу за мной посылайте, либо, если меня не будет, отбивайтесь они них. Воевода вас не тронет.

— Оружия у нас маловато, — проговорил Игнат. — Тут же не вояки какие живут, а землепашцы и охотники.

— Это понятно. Теперь второе. Поместье буду защищать я сам. Смотри, Кетаэл, что предлагаю. Ты верно заметил, людей у меня мало, поэтому нужны охранники. Если среди вашей молодёжи или кого постарше есть эльфы, желающие пойти ко мне на службу, я с радостью их приму. Главное, чтобы оружие в руках умели держать. Платить буду, как своим — по семьдесят рублей обычному, фортису — сотка.

— Созову народ, — пообещал Кетаэл. — Скажу. Может, кто хотеть. Много охотников. Все стрелять лук.

Я сомневался, что из обычных крестьян получится хорошая охрана, но, с другой стороны, многие из них промышляют охотой, а значит, стрелу всадить бандиту меж глаз теоретически способны. Да и всё равно больше никого нет.

Мне всерьёз стоило подумать об увеличении стражи, причём в самое ближайшее время. Трёх человек мало. Десятка два хотя бы собрать. Но чтобы их содержать, нужны деньги. Моих четырёх тысяч хватит ненадолго. Придётся идти искать лунный уголь.

На обратном пути, когда мы с Игнатом пошли к себе, я спросил, знает ли он, где ближайшие логова демонов находятся.

— Знаю, ваше благородие, я же сам иногда туда хожу, — сказал Игнат.

— Покажешь?

— Это можно. Заодно сам схожу напоследок, а то, чувствую, средства понадобятся, чтобы на новом месте устроиться.

— Кстати, насчёт нового места… Я тебя не прогоняю. Можешь оставаться и жить здесь, в посёлке. А если хочешь, иди ко мне на службу, — я всё-таки рискнул. Очень полезным работником мог оказаться этот полукровка, хотя я слишком мало о нём знал, чтобы делать выводы.

— Вы предлагаете опять стать управляющим поместья? — переспросил Игнат, не проявив видимого энтузиазма.

— Разумеется, пойдёшь на прежнюю должность.

— Хм, надо подумать. А сколько платить будете?

— Сто пятьдесят в месяц. Годится?

— Неплохо. Только вот зачем, если я могу добычей лунного угля промышлять? Баш на баш выходит, по сути. Но тут я сам по себе, вольная птица.

— А мне почему-то кажется, тебе небезразлично, что происходит на этой земле. Я собираюсь развивать эти территории, у меня большие планы. Предлагаю тоже поучаствовать. А за углём я и сам намерен ходить. Можем объединить усилия. Ты будешь показывать, где бесы водятся, а я уничтожать их. Тебе — доля, разумеется.

— Ваше благородие, а как вы с тремя бойцами намереваетесь здесь что-то сделать?

— Ну вот мы и подумаем, как. Для начала сделаем упор на добыче лунного угля. Будут деньги — наймём ещё людей. Потом планирую лес рубить. А дальше посмотрим.

— Хороши идеи. Но одно дело — слова, другое — в жизнь их претворить. Ладно уговорили, помогу, чем смогу. А какой процент я буду от добычи получать?

— Скажем… процентов двадцать.

— Двадцать? Мало, ваше благородие. Хотя бы сорок.

— Нет, не годится. Бесов-то я буду уничтожать. За что тебе сорок процентов?

— И как же вы их уничтожать собрались? Их знаете сколько? К ним не то что вдвоём, вдесятером порой опасно соваться.

— Да хоть голыми руками. У меня шестой ранг и сила девяносто два.

— Сколько? Девяносто два? — изумился Игнат. — Такого же не бывает… в вашем возрасте.

— Можешь сам на счётчике посмотреть, если интересно. Поэтому никаких сорока процентов. Больше двадцати не дам. И ещё условие. Живи где хочешь, но вся документация должна храниться у меня в особняке. Там безопаснее.

— Правильно. Там всё в сохранности будет. Село-то подпалить могут запросто. Ладно, согласен. Поработаю ещё немного, а потом — на покой. Немолод я уже.

Когда мы вернулись, мои парни уже разгрузили машины и перетащили продовольствие и боеприпасы в особняк, а инструменты — в гараж. Там уже стоял небольшой крестьянский грузовичок Игната — новый паромобиль, со скруглённым капотом, с которым срослись два «дутых» крыла. Здесь же размещался пароцикл.

— Езжу на нём, когда надо в город налегке скататься, — сказал Игнат. — Если угодно, освобожу бокс для вашего паровика.

— Да, освобождай. Всё равно ты переезжать собираешься.

Таким образом, для моего подержанного ландо «Фокстрот» появился отличный дом, а вот грузовик пришлось его оставить на улице, благо погода была солнечная большую часть года, а снег и вовсе никогда здесь не выпадал.

Игнат сказал, что пока поживёт в особняке, а потом переберётся в одну из пустующих изб поблизости, и отправился перетаскивать свои вещи в комнатушку на первом этаже. Всех своих бойцов я тоже разместил в пристройке. Им там как раз хватило места.

Разобравшись, кто где будет жить, я залез в шагоход, который до сих пор сидел в кузове грузовика, спустился на землю и зашёл в гараж. Посадил боевой аппарат на корточки, вылез.

Рост шагоход имел внушительный — восемь локтей в стоячем положении или два с лишним человеческих роста. Оператор размещался под бронированным колпаком с триплексами, котёл и огненный артефакт, нагревающим воду, находились в задней части, прикрытые бронелистами. Руки и ноги тоже имели защиту. Испещрённые вмятинами и царапинами пластины говорили о большом послужном списке данного аппарата. Он достался мне не в самом лучшем состоянии. Раньше им владел какой-то княжеский дружинник, погибший в бою. Машину подлатали и отдали мне за символическую сумму. Новый такой стоил гораздо дороже.

Вместо правой руки у шагохода был смонтирован пулемёт ПГ-30 с ребристым кожухом воздушного охлаждения, в левой у данной модификации имелся раскладывающийся клинок. эльфы любили драться врукопашную, многие из них до сих пор не признавали человеческого оружия, поэтому здоровенный нож против них был весьма полезен.

Однако в целом машина имела не очень высокий класс. Броня у неё была плохенькая — тонкая, противопульная, без возможности какого-либо магического усиления.

За последний месяц я неплохо научился им управлять. Поначалу было сложно привыкнуть к ходьбе большими стальными ногами, на которые по цепям и шестерёнкам передавался импульс от моих собственных, но спустя пару-тройку недель постоянных тренировок многое стало получаться, а к четвёртой я и вовсе начал практиковаться маршировать в боевом порядке. А вот метко стрелять из пулемёта так и не научился. Большое прицельное приспособление почти не помогало. Впрочем, этого и не требовалось. Даже наш драгунский сотник говорил, что мы не снайперы и прицельный огонь не нужен.

Когда эти стальные коробки только появились лет двадцать назад, я узнал об этом и долго понять не мог, зачем они нужны, но когда оказался в пылу боя, то в полной мере оценил пользу боевых машин. Во-первых, броня экономила ману заклинателям, а во-вторых, сражения сейчас были уже не такие, как три столетия назад. Пушки и пулемёты позволяли доставать противника на расстоянии в версту и более, а навесом артиллерия била на десятки вёрст. Дистанция же магических боёв редко превышала сотню шагов. Раньше мы быстро сходились в рукопашном бою, а сейчас, наоборот, пытались не подпускать противника к себе, уничтожая его на расстоянии. Да и какая магия защитит от прямого попадания фугасного снаряда? Несколько килограмм взрывчатки оказывались сильнее многих заклинателей.

Поэтому наши маги и ослабели. Для того чтобы развивать в себе силу, требовались каждодневные тренировки, а у современного аристократа столько времени нет, ведь ему и за хозяйством надо следить, и на всяких приёмах и пирах присутствовать, да и отдыху предаться не помешает. Единственные, кто в полной мере посвящал себя развитию магической силы — это монахи. Запертые в своих обителях, они упражнялись дни напролёт и выходили на бой без всяких железок.

А ещё великие князья и некоторые богатые бояре до сих пор содержали дружину — это были, как правило, несколько десятков преданных людей, которые полностью обеспечивались князем или боярином и не занимались ничем, кроме военной службы. Вот такие тоже имели возможность тренироваться в достаточной мере.

Эльфы практиковали иной подход к магическому делу. Их заклинатели объединялись в профессиональные гильдии, где вели почти монашеский образ жизни, развивая свои таланты. Редко какой маг у них становился землевладельцем и окунался в праздность мирской суеты, а если и становился, то лишь под старость лет. Но зато каждый считался серьёзной боевой единицей, мог выжечь лес огненным штормом, закидать врага дождём из метеоритов или снабдить сотню бойцов силовыми полями. В последнем сражении королевство Изердэл выставило едва ли сотню магов и не более десятка драконов на всю линию фронта, но люди понесли огромные потери.

Впрочем, было много эльфов, которые магами не считались и в гильдиях не состояли, но имели связь с природной энергией эрке. Такого можно было найти почти в каждой деревне.

Я вылез из шагохода и стал осматривать его. Подошёл Радогор. Это был крепкий, плечистый малый, всегда угрюмый и серьёзный. Из-под тяжёлых бровей смотрел пустой, как будто расфокусированный взгляд. Радогор носил короткую бородку и имел шрам на лбу, полученный не в бою, а в дорожной аварии, когда работал таксистом. Тогда-то он и узнал, что у него есть источник маны, пусть и весьма скромный.

Радогор с Фёдором Кривоносовым вместе прошли учебку, вместе оказались в одном взводе и вместе участвовали в последнем сражении. Радогору не довелось совершить каких-то особых подвигов, если не считать, что ему удалось выжить в той мясорубке, но был он тем не менее не робкого десятка и обладал запасом маны почти в сто пятьдесят единиц. Я сразу заметил, как легко этому угрюмому бородачу даются организационные вопросы: умел он и командовать, и пример личный показать.

— Всё в порядке, Фёдор Андреевич. Инструменты мы перенесли, провизию, патроны, всё остальное — тоже. Что дальше прикажете?

— А вот что. Слушай внимательно, — я выглянул из гаража, осмотрелся и, не обнаружив никого поблизости, вернулся. — У нас новое назначение. Игнат этот, полукровка, который здесь живёт, будет моим управляющим. Он был управляющим у прежнего помещика и согласился работать на меня.

— Так вы с ним всего один день знакомы, — справедливо заметил Радогор. — А если он… допустим, обманет или стащит чего?

— Верно мыслишь. Полностью я Игнату, понятное дело, не доверяю. В связи с этим твоя задача будет присматривать за ним. И если что-то подозрительное заметишь, сразу мне докладывай. Даже если просто покажется.

— Понял. Я с него глаз не спущу.

— Тебя я назначаю начальником моей охраны. Смирнов и Егоров под твоим командованием будут находиться. Жалование — сто пятьдесят рублей. А вообще, нам надо увеличивать численность личного состава. Думаю, до двух десятков довести.

— Благодарю, Фёдор Андреевич. Только зачем нам так много народу? Это же какие траты будут!

— А потому что опасно здесь. И повстанцы-эльфы в лесах — не единственная наша забота. Есть кое-кто и поближе, кто может нам палки в колёса совать, причём это наши соотечественники.

— Кто ещё такие? — буркнул Радогор.

Узнав с моих слов о происшествии в посёлке пару часов назад, Радогор почесал затылок:

— Да уж, какой только швали здесь не водится.

— Вот именно. Я сказал местному старосте, что мне люди нужны для охраны поместья. Может быть, кто-то из эльфов к нам примкнёт. Будем платить, как и своим, по семьдесят и по сотне. Ну и на тебя дополнительная нагрузка ляжет. Готов?

— Я работы не боюсь.

— Молодец! Надеюсь, справишься. В общем, когда новобранцы приедут, их тоже к работе пристраивай. Ну и подумай о том, где новых людей рекрутировать. Говорят, в городе можно наёмников найти. Возможно, ты этим и займёшься. Но не сейчас. Сейчас жизнь наладим, а я о финансах позабочусь.

Солнце пряталось за горизонт, дневной зной стих, уступив место умеренной вечерней духоте. Первый день в поместье подходил к концу. Пока я занимался своими делами, Лида наварила сорочинского пшена из наших запасов и подала к столу вместе с рыбой. Я как раз проголодался и готов был слона съесть.

— У нас теперь такой большой дом! — восхищалась сестра, когда мы сели вдвоём за стол. — Никогда в таком не жила. Настоящая барская усадьба.

— Да, и она принадлежит нам, потому что мы теперь здесь — хозяева.

— Как это удивительно!

Пока мы ужинали, я рассказал Лиде о том, что произошло в посёлке, и какие назначения сделал. Сестра должна была знать обо всех опасностях, с которыми нам придётся столкнуться, в том числе о перспективах вооружённого конфликта с соседями.

— В общем, твоя задача — обустроить быт в доме, — подытожил я. — Реши, что нужно купить. Мебель, скатерти, посуда, продукты и прочее. И передай список Радогору. Он в ближайшие дни пошлёт кого-то из ребят в город за покупками.

— Даже не знаю. Здесь и так вроде бы… нормально, — Лида растерялась от обилия информации, которую я на неё выплеснул. — А с соседом точно нельзя поладить?

— С соседом я разберусь. Не забивай себе голову. А здесь ненормально. Здесь надо делать капитальный ремонт. Мебель поменять хотя бы, спальные принадлежности, скатерти, посуда — всё есть? Нет. Вот эти заботы я тебе поручаю.

— Ладно, я подумаю, что надо купить… Ты прав, здесь многого не хватает. А сколько можно денег потратить?

— Сколько надо, столько и можно. Главное, чтобы мы жить могли здесь нормально.

Мы некоторое время молча пили чай, Лида выглядела серьёзной — обдумывала, видимо, моё задание. А потом мы весь вечер ходили по дому и обсуждали, что нужно купить в первую очередь, а без чего пока обойдёмся.

Ночевали мы с сестрой на втором этаже каждый в своей комнате. Кровати тут были, а вот постельного белья не нашлось в нужном количестве, поэтому спал я в одежде. Игнат, Радогор и остальные устроились на первом этаже в пристройке для слуг. За ночь я несколько раз просыпался. Постоянно что-то чудилось: то, казалось, повстанцы в дом лезут, то будто под окном кто-то бродит. Вставал, выходил из комнаты, но в старом особняке царила тишина. А утром меня разбудили лай собаки и настойчивый стук в ворота.

Я вскочил, сбежал вниз по ступеням. Калитку уже успел открыть Смирнов. Когда я подошёл, он держал в руке конверт.

— Ваше благородие, вам письмо принесли.

— От кого? — я взял конверт и достал лист бумаги.

— От некоего господина Яренко.

Я пробежал глазами рукописные строки. Это было приглашение на ужин. Сосед первым захотел со мной встретиться.

Глава 5

Смирнов и Егоров отправились в Комарово за покупками, список которых составила Лида утром, а мы с Игнатом поехали осматривать другие две мои деревни. Я сел за руль сам, хотя прежде водил паромобиль лишь один раз — в день покупки, когда захотел научиться крутить баранку. В моё время паровые телеги и кареты только начали появляться, и мне даже мысли не приходило садиться на облучок. Для чего тогда кучер нужен? А сейчас без навыков вождения никуда.

Научился быстро. Это оказалось легче, чем управлять шагоходом. Просто жми на газ — и машина едет вперёд, а ты только баранку успевай крути, чтобы вписаться в повороты, и за давлением пара следи.

Первая деревня, Прибрежная, находилась в трёх верстах от Свиноедово на берегу полноводной реки, за которой начинались холмы, переходящие в горный хребет. Территория за рекой принадлежала одному из их городов-государств подземных эльфов, обитавших где-то в скальных пещерах, и люди пока туда не совались.

Вторая же деревня. Копаран, располагалась в четырёх верстах севернее, под ветвями богатырских деревьев. Два древесных исполина служили эльфам наблюдательными пунктами, укрытиями и оборонительными башнями одновременно. Земли эти испокон веков являлись пограничной территорией эльфийского королевства, и крестьяне привыкли защищать сами себя. Поля же располагались на открытой местности.

На осмотр деревень много времени не понадобилось. В Прибрежной было двенадцать дворов (ещё десяток пустовали), в Копаране — девять. Утром мы выехали, а днём я уже был дома. Через три часа мне предстояло идти на ужин к Яренко.

Что ждать от встречи, оставалось только гадать. Мы — соседи, и познакомиться — святое дело. Но Яренко предводительствовал шайкой, которая обкрадывала местных крестьян под предлогом их защиты, и вряд ли он захочет лишиться части заработка. Но пользоваться услугами его головорезов я не собирался, как и пускать бандитов на свою землю. Таким образом, у нас с соседом намечались разногласия, хотя мы пока в глаза друг друга не видели. Что-то подсказывало, договориться с ним будет трудно.

Когда мы с Игнатом подъехали к моему особняку, у ворот стояли два эльфа — парень и девушка. Оба высокие и худощавые, но девушка чуть пониже, примерно с меня ростом, оба в похожей одежде, состоящей из зелёных рубах, подпоясанных ремнями и расшитых узорами, и широких штанов, заправленных в обмотки. У обоих за спиной висели луки и колчаны со стрелами.

Девушка имела приятную внешность. Раскосые глаза и острый подбородок в её случае не только не портили облик, но и придавали некий особый шарм. Эдакая экзотическая, строгая красота, присущая многим эльфийским женщинам.

— Чем могу помочь? — спросил я.

— Здравствуйте. Это вы — помещик Кривоносов? — спросила девушка на хорошем русском языке с акцентом. Похоже, она была из тех, кто успел отучиться в школе, закрывшейся пять лет назад.

— Да, я Ккривоносов. А вы кто, сударыня?

— Меня зовут Клаира, я дочь Кетаэла Сильного, а это мой младший брат Веллар.

— Здравствуйте, — поклонившись, проговорил Веллар тоже с акцентом.

— Так… и какой у вас вопрос? — спросил я.

— Мы хотим идти в лес добывать лунный уголь, — сказала Клаира. — Я слышала, что вы тоже собираетесь туда идти, и прошу взять нас с собой.

— Верно, собираюсь. Но не помню, чтобы просил у Кетаэла помощи в этом деле. Я просил его найти тех, кто захочет наняться в мою охрану.

— Да, и отец не знает, что мы собираемся отправиться за углями.

— То есть, вы хотите идти без его разрешения?

— Да, ваше благородие. Если вы скажете, что мы идём с вами, он не посмеет возразить. Вы же — барин, — уверенность этой девицы обескураживала.

— Э, нет, так не годится. Может быть, ваш отец и не возразит, но возражу я. Так что, ребят, отправляйтесь домой.

— Но вы же барин, вы можете ему приказать.

— Приказать что?

— Отпустить нас за углями.

— Послушай, Клаира, да, я барин, поэтому приказываю тебе и твоему брату отправляться домой. Мне нужны люди в охрану, а за углём я сам могу пойти, мне спутники не нужны.

— Мы очень хорошо стреляем из луков. Я белке в глаз с пятидесяти шагов попадаю, — гордо заявила Клаира, решив, что таким образом сможет убедить меня. — Вам понадобятся спутники, потому что там опасно.

— Если вы так хорошо владеете луками, то пригодились в моей охране, чтобы защищать эту землю от ари, шайки Яренко и прочих недругов. Плачу по семьдесят рублей и по сто фортисам. Если вас интересует такая работа, обратитесь к моему начальнику охраны.

— Сто рублей! Ух ты, как много! — поразился брат девушки. — Клаира, давай наймёмся.

Сестра строго посмотрела на него и что-то сказала на своём языке, а потом обратилась ко мне:

— Ваше благородие, мы бы хотели ходить за углями. Мы справимся, не сомневайтесь.

Я улыбнулся такой настойчивости:

— Клаира, повторяю ещё раз. Сейчас мне не нужны помощники. А когда понадобятся, я дам знать, и если твой отец разрешит, тогда милости прошу.

— Эх, жаль. А ты говорила, нас возьмут, — упрекнул Веллар сестру.

— Когда понадобимся, мы будем готовы, ваше благородие, — поклонилась Клаира и кинула брату. — Пошли.

Оба поплелись к деревне.

— А можно было бы взять их, — Игнат вышел из машины. — Чем больше народу, тем лучше.

— Вначале сам схожу, а там посмотрим. Открой ворота.

— Воля ваша, — Игнат отправился к воротам, а я — к машине.

К Яренко пришлось отправиться тоже вдвоём с Игнатом. Я понятия не имел, где этот тип живёт, а мой новоиспечённый управляющий знал всю округу и всех ближайших помещиков — всех пятерых. Ехали мы минут пятнадцать, да и то только потому, что я с непривычки скорость большую не развивал.

Светло-зелёный особняк Яренко, построенный в классическом стиле, взгромоздился на вершине невысокого холма, окружённого хлопковыми полями, где под палящим солнцем работали крестьяне. Рядом с домом росло богатырское дерево, развесив над крышей толстые ветви.

Я оставил машину и Игната у кованых ворот с гербом, а сам отправился за охранником, который провёл меня к особняку.

Навстречу мне с веранды сбежал грузный мужчина в белом костюме и расстёгнутым воротом рубахи, под которым виднелась золотая цепь с каким-то медальоном — возможно, защитным артефактом. Напомаженные волосы были зачёсаны назад, а одутловатое лицо с двойным подбородком — гладко выбрито, если не считать небольших усиков.

— А вы Господин Кривоносов? — осклабился мужчина, протягивая мне пухлую ладонь с тремя перстнями.

— Здравствуйте. Да, всё верно. Фёдор Андреевич Кривоносов. Я получил утром ваше приглашение.

— Николай Гориславович Яренко. Рад нашему знакомству, и добро пожаловать в мой дом, — помещик потряс мою руку чуть дольше, чем следовало. — Соседям здесь всегда рады.

Под этой приветливой личиной скрывался весьма расчётливый тип — чутьё на людей меня ещё никогда не подводило. Других такая радушная встреча могла бы ввести в заблуждение, но я-то Яренко насквозь видел и тоже надел маску дружелюбия.

— Тоже очень рад знакомству. Я здесь совсем недавно и ещё никого не знаю. Вы первый из соседей, с кем мне довелось встретиться.

— Тогда добро пожаловать к нам. Уверен, скоро вы со всеми познакомитесь. Пройдёмте к столу.

Мы зашли на веранду с каменной балюстрадой, сели за круглый стол, накрытый белой скатертью.

— Давно у нас уже? — спросил Яренко.

— Второй день. Только вчера приехал.

— Только второй день? Наверное, даже не успели осмотреться?

— Ну почему же? Мои владения не столь огромны. Все три деревни я объехал вчера и сегодня. Расспросил местных, кое-какое представление получил о том, где оказался. Поговаривают, здесь небезопасно.

— Воистину так, Фёдор Андреевич, слишком много опасностей вокруг. Здесь цивилизация заканчивается, а дальше — непроходимые леса. Кто там только не обитает — воры, повстанцы, бесы. Поэтому мы защите уделяем особое внимание. Кстати, должен извиниться за вчерашний инцидент. Мне уже доложили об этом досадном недоразумении.

— Ничего страшного. Недопонимание возникло. Ваши люди не знали, что Свиноедово принадлежит мне, да и вреда никакого причинить не успели, потому я не держу зла. Главное, чтобы подобное больше не повторялось, а то мне селяне пожаловались, будто бы ваши люди иногда… скажем так, переходят границы дозволенного.

Яренко усмехнулся:

— Стоит ли слушать деревенщин? Они и не такое наплетут. Местные крестьяне тоже всякое творят. Мы ведь для них — враги. А мы просто стараемся их, неблагодарных, защищать.

— Например? Что именно творят?

— И провода режут, и технику портят, и… много разного. Поэтому слабину давать нельзя. Этих дикарей надо держать в узде, запомните это, Фёдор Андреевич. Поверьте человеку, который родился и вырос в этих краях.

Подошёл слуга, принёс холодный лимонад и закуски.

Яренко завёл беседу про местный климат, про жару, которая стоит много месяцев в году, от которой иногда даже местные крестьяне падают в обморок, и про то, как спасаться от жары. Спросил, где я служил раньше. Ответил я честно, что выходец из простого народа, подался в наёмники и за подвиги на поле боя получил дворянство и поместье в придачу.

— Значит, вы славный воин, если великий князь посчитал нужным даровать вам дворянство. — Мой отец тоже завоевал славу на поле боя и получил поместье. Я пошёл по его стопам, тоже служу великому князю, правда, землю эту давно выкупил, теперь это моя вотчина.

— Значит, имение можно выкупить? — я и так это знал, но решил поддержать разговор.

— Можно, если великий князь позволит. Кому-то разрешает, кому-то нет — по-разному. Кстати, если не секрет, где сражались? Вы же участвовали во взятии Багконака?

— Я попал во второй пехотный полк как раз накануне решающей битвы. Мы наступали на левом фланге.

— Так это вы окружали Багконак с юга? Тяжело там пришлось, как я слышал.

— Да, через леса пришлось идти без поддержки пушечной бронетехники. Всё своими силами. Нас вначале огнём жгли, а потом древолюды попёрли. Тут-то я и проявил себя. Племянник великого князя со мной плечом к плечу сражался, всё видел, вот меня в драгуны и перевели.

— Драгуны, значит. На шагающих машинах? Вон оно как. А я — на бронированном баке служу, как и мой отец когда-то. Мы наступали на центральном направлении и попали в настоящую мясорубку. И драконов на нас натравили, и магов, и… кого только не было. В общем, всем нам досталось. Но враг не выстоял.

— Да, мы победили, но эльфы сражались, как звери.

— Они храбрые воины, что правда, то правда. Но вы должны понимать, что здесь вам тоже отдыхать не придётся. Места у нас красивые, но опасные. Вы можете столкнуться с повстанцами, бандами воров или тёмной армией. Даже если у вас есть сила, вы не сможете присутствовать одновременно повсюду. Враг найдёт способ ударить, если захочет. А воевода далеко, и он тоже не всегда сумеет быстро прийти на помощь. Поэтому я в своё время организовал особую дружину, которая защищают окрестных помещиков от всяких негодяев. Но это не бесплатно. Услуги профессионалов стоят денег, сами понимаете.

Вот Яренко и подошёл к самой сути, ради которой пригласил меня. Он хотел денег за якобы защиту моего поместья, а я деньги ему давать не собирался, поскольку, во-первых, его люди и их методы мне не понравились, а во-вторых, считал, что в состоянии сам себя защитить.

— Хорошее дело делаете, — похвалил я Ящеко, — и я готов присоединиться к данной инициативе. Денег, увы, пока нет, зато могу прислать своих людей, чтобы они тоже участвовали в обороне.

— Фёдор Андреевич, видите, в чём дело, — в глазах Яренко блеснул недобрый огонёк, — если дружина будет сборной, то каждый помещик начнёт тянуть одеяло на себя, и мы в итоге ничего не сделаем. Пробовали так — толку мало. Тут важно централизованное командование, понимаете? У меня работа налажена, проверенные люди несут дежурство круглосуточно. Есть и крепыши, и просто хорошие бойцы. Вы ведь всё равно будете платить своим охранникам. Так какая разница?

Разница была огромна: одно дело платить своим, а другое — подозрительной шайке, которая тебя же может обокрасть. Видел я этих «проверенных людей» — сброд какой-то с воровскими замашками.

— И сколько просите за защиту?

— Двести рублей в месяц. Наверное, вам покажется, много, но уверяю, это совсем небольшая сумма по сравнению с теми расходами, которые понадобятся на возмещение убытков, если случится какая беда.

— Благодарю, Николай Гориславович, но, кажется, нам придётся самим защищаться. У меня есть люди, и распускать я их не хочу. А им ведь тоже надо платить. Всем сразу — не получится.

— Подумайте хорошо, Фёдор Андреевич, а то как бы несчастье ни пришло на вашу землю, — слова звучали как угроза, и я сразу вспомнил рассказ Игната о том, как крестьяне из Свиноедово пять лет назад тоже пытались отказаться от покровительства Яренко. — Поверьте старожилу, место здесь опасное. Ну или поспрашивайте других соседей — каждый подтвердит.

— Подумаю обязательно.

— Только не думайте, что я вас запугиваю. Просто я не первый раз вижу помещиков, которые не придают должного значения существующей угрозе. Повстанцы могут и урожай пожечь, и крестьян перебить. Что с этим будете делать? Прибежите, а супостатов и след простыл. И не найдёте их в этих лесах.

Яренко недолго стращал меня. Потом мы опять заговорили про службу в княжеском войске, и только когда я собирался уходить, помещик напомнил мне, чтобы я подумал над его предложением.

На обратном пути я всё рассказал Игнату, и тот заподозрил, что скоро на моё поместье нападут головорезы Яренко, чтобы запугать меня. Я и сам прекрасно понимал, что такой вариант развития событий более чем вероятен, но бездействовать, заперевшись в крепости, не мог себе позволить. Надо было найти источники финансирования, и с данным вопросом в ближайшие дни я намеревался обратиться к лунным бесам, хранившим в своих логовах груды ценных камней. Игнат был готов отправиться в любой день, и мы договорились на завтра.

Радогор, и Егоров со Смирновым (эти двое вернулись к вечеру), и Лида должны были оставаться дома и следить за порядком в селе. Со второго этажа хорошо просматривалась единственная дорога, ведущая в Свиноедово и в другие две деревни, поэтому никто незамеченным к нам проехать не сможет. Сестре я вечером рассказал всю правду про угрозу от Яренко, и Лида сильно распереживалась. Но я готовил её к самому плохому — лучше переоценить опасность, чем наивно полагать, что всё хорошо, когда над головой сгущаются тучи.

На следующий день я проснулся рано. Солнце уже вылезло из-за гор на востоке, и сквозь сеть листвы ко мне в окна пробивались первые лучи, ложась на пол жёлтым узором. Я умылся под рукомойником, который находился прямо в спальне, привёл себя в порядок, и тут в калитку заколотили.

Смирнов снова успел открыть раньше, чем я сбежал на первый этаж. В дверях стояли пять молодых эльфов с луками за спиной — две девушки и три парня. Среди них были и дети старосты — Клаира и Веллар. Увидев меня, все поклонились.

— Ваше благородие, мы пришли наниматься на службу, — прекрасные раскосые глаза Клаиры были полны решимости. — Отец позволил.

— Хорошо, — сказал я, — бойцы мне нужны. Сейчас выйдет мой начальник охраны, он и примет вас. Ждите во дворе.

С Радогором я столкнулся в прихожей, он уже сам понял, что требуется его участие.

— Проверь, как они стреляют из луков и прочие способности, — наказал я. — Если боец хороший, тогда бери. Мне неумехи не нужны, которые будут баклуши бить. Таких в первой же стычке положат. Каждый, кого возьмёшь на службу, должен отрабатывать жалование на сто процентов.

— Понял, ваше благородие.

Отправиться в путь мы решили после завтрака. Игнат сказал, что отведёт меня к одному из ближайших логов, и я планировал вернуться уже к вечеру, чтобы не оставлять на ночь поместье без присмотра. Были некоторые опасения, что головорезы Боров под покровом темноты сотворят какую-нибудь гадость, хотя я сомневался, что это произойдёт в ближайшие два-три дня.

Управляющий собрал вещи для похода. У него был заплечный мешок и палатка, чтобы переночевать, если случится остаться на ночь в лесу, а из оружия — карабин Винчева с подствольным трубчатым магазином на десять патронов, револьвер и копьё из адамантия.

Я оделся в штатское — брюки, ботинки с обмотками, рубаха, жилетка, шляпа. Военную форму таскать по лесам было ни к чему. Взял с собой карабин Берднева со скользящим затвором, револьвер и шашку.

— Вы этим собираетесь бесов бить? — Игнат недоверчиво покосился на ножны у меня на поясе.

— А что не так?

— Копьём ведь сподручнее будет.

— Нет копья, только шашка.

— Эх, что ж вы так. Когда бес на тебя бежит, на копьё его насадил — и готов. А с саблей — это надо как-то извернуться, чтобы он тебя не цапнул. Сабля-то хоть ману проводит?

— Да, это булат.

— Ну слава богам, хоть булат. Адамантий, конечно, больше маны вмещает, но булат — тоже хорошо. Ладно, пойдёмте. Путь неблизкий нам предстоит.

* * *

Вокруг буйствовала яркая зелень огромных папоротников, и экзотические южные деревья, обвитые лианами, смыкали над нашими головами ветви, укрывая нас от раскалённого солнца, пылающего на бледном небе. А перед лицом мельтешили назойливые насекомые, от которых мне уже надоело отмахиваться. Донимали мошкара и жирные фиолетовые мухи — их здесь было много, особенно в низинах.

Мы с Игнатом уже полдня плелись через лес, двигаясь по едва заметной тропе, протоптанной охотниками. Порой путь приходилось буквально прорубать среди зарослей — с этой целью мой провожатый прихватил с собой тесак. Мы углублялись в чащу, которой не было конца края. Она раскинулась на многие десятки, если не сотни вёрст на север, запад и восток и служила естественной защитой эльфийского королевства от тёмных архонтов, создавших где-то на севере своё жуткое королевство.

Игнат шагал впереди с вместительным холщовым мешком за спиной, к которому были приторочены свёрнутая палатка и копьё. На плече висел карабин Винчева. Благодаря рычажному затвору и ёмкому магазину такие карабины полюбилось всевозможным наёмникам, охранникам, бандитам и тем, кому требовалось надёжное оружие для самозащиты.

Я на огнестрел не полагался — рассчитывал с бесами врукопашную справиться. Всё-таки не доверял пока этим техническим изобретениям. Моя шашка висела за спиной на ремнях. В дальнем походе таскать на бедре её было неудобно.

Пока мы шли, я расспрашивал Игната о лунных бесах. Он и сам знал не так уж много, но кое-что полезное рассказала. О бесах вообще было мало что известно. Хоть царские учёные и изучали этих существ, но результаты исследований хранились в секрете. Кто попало не мог получить к ним доступ.

Игнат не знал, как и почему появляются идэлиалы. Считалось, что они вылезают из-под земли, после чего роют себе пещеры и там живут, охотясь на лесное зверьё. Местные жители верили, что бесы — слуги Каирнора, бога подземного мира, но я относился к подобным вещам скептически.

Если логова появлялись близко к человеческим поселениям, это становилось проблемой для крестьян, и тогда приходилось обращаться к воеводе, чтобы тот уничтожил бесов. А искоренить их было не так-то просто. Требовалось не только перебить всех тварей, но и сровнять с землёй нору, а потом освятить это место. Но даже тогда повторное появление бесов не исключалось.

Впрочем, не все логова уничтожались, некоторые специально оставляли, чтобы добывать лунный уголь, поскольку он через некоторое время вырастал снова. По словам Игната, бояре целые «питомники» держали, где регулярно собирали ценные камни.

Последний час мы шли молча. Я размышлял над тем, насколько такие дальние прогулки выгодны. Допустим, потрачу я день или два. И сколько заработаю? Возможно, есть смысл нанять для этой цели людей. Не самому же по лесам всё время бегать. Но вначале следовало понять, как проходит добыча, к тому же сейчас каждая копейка была на счету.

Я шагал, погружённый в свои мысли, и временами окидывал взглядом лесную чащу. Идущий впереди Игнат был насторожен, он иногда останавливался и прислушивался, слово охотник, выслеживающий добычу.

В очередной раз Игнат замер и поднял согнутую руку, показывая, что надо остановиться. Скинул с плеча карабин и прошептал:

— Они здесь. Ваше благородие, пригнитесь и следуйте за мной. Только тихо!

Игнат, пригнувшись, полез через заросли, но скоро опять остановился, спрятавшись за толстым деревом, и показал мне куда-то. Среди листвы я сразу заметил небольшое двуногое существо. Левее появилось ещё одно. Это были бесы. Значит, их логово уже близко.

* * *

Николай Гориславович стоял на веранде под могучими ветвями богатырского дерева и, покуривая папиросу, осматривал хлопковые поля, что раскинулись вокруг возвышенности, на которой находился особняк. Было послеобеденное время, на полях кипела работа, а Николай Гориславович собирался предаться отдыху. На столике возле плетёного кресла мирно бубнило радио.

Поместье это было даровано ещё отцу Николая Гориславовича, но настоящего процветания достигло оно лишь после смерти старика. Отец был храбрым воякой, но почти не уделял времени земле, а вот сын с ранних лет обнаружил в себе деловую хватку. Он ещё когда служил управляющим при отце, увеличил площадь пахотных земель, а когда батюшка помер, взялся за поместье всерьёз, и семь лет назад выкупил у великого князя четыре деревни, сделав их своей вотчиной, да новый дом построил раза в два больше предыдущего.

Помогли Николаю Гориславовичу и кое-какие связи, которые он обрёл ещё в молодости. Не все дворяне считали достойным водиться с группировками лесных эльфов и прочими сомнительными личностями, но Николай Гориславович имел иное мнение на этот счёт: выгоду нельзя упускать.

Он знал одну лесную шайку, которая выращивала опиум и сбывала лунный уголь в обход княжеского банка, помог им кое в чём и на том быстро обогатился. А когда начал служить, познакомился с одним полковником из пехоты, у которого покупал оружие и продавал на сторону. И дела сразу пошли в гору, деньги потекли рекой. Даже к местному воеводе Николай Гориславович нашёл подход и прослыл в его глазах крепким хозяйственником, на котором вся северо-восточная окраина держится.

От ворот к особняку шагал высокий эльф, одетый цивилизованно — в серый костюм тройку в полоску. Остроухий взбежал по ступеням, подошёл к помещику и, сняв фетровую шляпу, низко поклонился:

— Добрый день, Николай Гориславович. Прибыл сразу, как вы и велели.

— Здравствуй, Филя, — кивнул ему Николай Гориславович, удостоив коротким взглядом. — Дело появилось одно. Присаживайся.

Они прошли за стол и разместились друг напротив друга в плетёных креслах.

— В общем, выяснилось, что у нас новый сосед появился, некто дворянин Кривоносов. Он теперь владеет Свиноедово и двумя соседними деревнями.

Филипп, сосредоточенно следивший за мимикой своего начальника, кивнул:

— Понял, ваше благородие. Он проблемы создаёт?

— Платить отказывается за защиту. Говорит, всё сам.

Филя усмехнулся:

— Не он первый, ваше благородие.

— Да, не он первый. Ты знаешь, что делать. Позаботься об этом.

— Слушаюсь, ваше благородие. Скоро это господин Кривоносов сам прибежит к вам покровительства просить.

— Только один момент. Кривоносов, кажется, что-то подозревает насчёт нас. Нельзя ему на глаза попадаться, открытый разбой в данном случае недопустим. Надо тихо провернуть дело, понимаешь?

— Понимаю. Но лесных сложно контролировать. Эйр Косой вечно себе на уме. Я ему передам, но как он сработает, знать не могу.

— А ты смоги. Напомни ему, кто платит. Кого-то из своих с ними отправь. Придумай что-нибудь. Нужно тихо всё сделать, чтоб комар носа не подточил.

Глава 6

Устроившись за поваленным деревом недалеко от места, где бродили бесы, мы стали наблюдать. Игнат держал бинокль и напряжённо всматривался в окружающие нас дебри, пытаясь понять, сколько поблизости врагов.

По пути сюда Игнат рассказал про свои методы добычи лунных углей. Он никогда не бросался в бой сразу. Вначале подсчитывал существ, бродящих возле логова, и, если их оказывалось не более пятнадцати и среди них не наблюдалось крупных, расстреливал их из засады как можно больше, а остальных добивал копьём. Рукопашного боя старался избегать, но, как правило, не получалось. Мана имела свойство заканчиваться в пылу битвы, а в любой момент могли появиться такие сильные твари, с которыми заклинатель его уровня не справится.

Случалось, что приходилось и отступать, когда бесов оказывалось слишком много. Было всегда досадно, но жизнь дороже нескольких сотен рублей.

А если бесов получалось перебить всех, Игнат откалывал лунные угли, росшие рядом со входом логова, и убегал, пока не прибыло подкрепление. В сами пещеры не лазил никогда, поскольку там могли спать другие существа. Или ещё хуже — заберёшься внутрь, а из леса какая-нибудь здоровая тварь припрётся, и тогда дерзкий добытчик окажется в ловушке.

Раньше Игнат ходил вдвоём с Кетаэлом и ещё четырьмя охотниками из посёлка. И как-то раз они рискнули зайти в пещеру. Угля там оказалось очень много, хотели забрать весь, но не успели. Пришёл большой бес с группой мелких. В итоге Игнат, староста и третий эльф еле ноги унесли, а других трёх здоровенная тварь задрала. Это случилось года два назад. С тех пор Кетаэл больше за углём не ходил, ссылаясь на то, что и дома забот полно.

Вот поэтому Игнат и не мог похвастаться большой прибылью. Вылазки делал два-три раза в месяц и зарабатывал на продаже лунного угля в среднем рублей пятьсот-шестьсот. Иногда получалось тысячу поднять, а иногда ничего.

Всю дорогу Игнат учил меня осторожности — человека, сразившего врукопашную восьмерых древолюдов. Я-то уж был посильнее и Игната, и Кетаэла. Казалось бы, чего бояться? Но и мне не стоило вести себя опрометчиво, особенно на первой вылазке, поэтому я вместе с Игнатом терпеливо сидел за деревом и ждал, что скажет мой провожатый.

Понаблюдав за бесами из-за укрытия, мы с Игнатом, пригнувшись и стараясь перемещаться как можно тише, двинулись через лес. Прошли по дуге вокруг скопления существ и опять остановились, спрятавшись за здоровенным папоротником. Такие росли здесь в огромном количестве, сильно мешая обзору. Велев мне ждать, Игнат прокрался немного дальше и продолжил выслеживать противника из-за толстенного дерева, похожего на дуб.

Даже при поверхностном взгляде было ясно, что бесов много. Лес кишел ими. Со всех сторон доносились фырканье и хруст ветвей, а между деревьями то там, то здесь мелькали небольшие чёрные фигуры. Мы были буквально окружены ими.

Вернулся Игнат мрачный как туча.

— Слишком много, — прошептал он. — Даже сосчитать не могу. Обычно они вокруг пещеры толпятся, а тут по всему лесу разбрелись. Начнём стрелять, все к нам сбегутся. Здорового пока не вижу, но может появиться в любую минуту. Надо к другой пещере идти. Эх, давно здесь не был, расплодились, сволочи.

— И далеко другая пещера?

— Думаю, к вечеру доберёмся. Надо будет это место как-то обойти.

Было жаль тратить столько времени, тем более мелкие твари не казались мне слишком опасными. Я убивал древолюдов, которых пули не берут, а этих порубить — раз плюнуть будет. Главное, быстро всё сделать. Маны мало, на полчаса примерно хватит, а потом придётся отступать, если не успею.

— Сколько их примерно? — спросил я. — Сколько насчитал?

— Штук тридцать, не меньше, ваше благородие. Я одиннадцать насчитал, но это только тех, кого разглядел. А они по всему лесу шуршат — и там, и тут, и везде. Нельзя здесь оставаться. А если большой придёт — это конец. Он, мало того что сильный, пули не берут, так ещё и быстрый. Догонит враз.

Я опять задумался. Игнат боялся и не хотел идти к пещере. Но настолько велика угроза для меня? Крупный бес сильнее древолюда или нет? И хватит ли времени? Всего за какие-то полчаса надо успеть перебить кучу тварей вокруг логова, зайти внутрь и выгрести оттуда весь уголь, который там растёт. На меньшее я был не согласен. Не для того попёрся в такую даль, чтобы пятьсот рублей заработать.

— Далеко пещере? — спросил я, пытаясь сквозь листву разглядеть хоть что-то впереди.

— Да не сказать… Шагов пятьсот отсюда. Понятное дело, за листвой не видно, но мы уже недалеко.

— Очень хорошо. А теперь слушай меня. Я не для того сюда шёл, чтобы в траве посидеть. Эту пещеру я намерен зачистить. Поэтому будем пробивать.

— Но ваше благородие…

— Не волнуйся, от тебя потребуется немного. Основную работу я беру на себя. Я на древолюдов с копьём ходил, и с бесами справлюсь.

— О боги, — Игнат побледнел. — Вы нас на погибель ведёте. Говорю же, уходить надо. Много их слишком.

Я положил руку на плечо управляющего и посмотрел ему в глаза:

— Хватит паниковать, понял? Я справлюсь с ними. А ты поможешь. Поступим вот как. Отстреливай бесов у нас в тылу, а я займусь теми, кто впереди. А если подойдут близко, будем рубить, — я снял с плеча карабин.

— Эх… воля ваша, — обречённо вздохнул Игнат. — Разрешите, богам помолиться напоследок?

Я усмехнулся. Мой управляющий словно к смерти готовился.

— Если тебе от этого легче, можешь помолиться.

Игнат присел на корточки, достал из-под рубахи амулет и что-то забормотал про себя, одни губы шевелились. К счастью, продолжалось это недолго.

— Я готов, ваше благородие, — сказал Игнат. — Можем приступать.

— Тогда поехали.

Я стал целиться из карабина, выискивая среди кустов и папоротника тёмные двуногие фигуры. Чтобы добавить меткости, укрепил руки небольшим количеством маны. И всё равно чувствовал, что стрелок из меня так себе. В моё время всякие самопалы и пищали уже появлялись, но воину-заклинателю пользоваться ими считалось зазорным.

И тем не менее первым выстрелом я сразу же свалил ближайшее тёмное существо. Передёрнул затвор и навёл мушку на второе, бродившее неподалёку. Бахнул карабин Игната. Щёлкнул рычажный затвор и через несколько секунд снова прозвучал выстрел. А бесы поняли, что на них охотятся, и забегали взад-вперёд с жутким хрюканьем. Целиться в них стало труднее.

У Игната закончились патроны, он стал перезаряжать карабин. Я тоже отстрелял обойму. Достал новую на семь патронов, затолкнул их в магазин. А чёрные мохнатые твари бегали вокруг, хрюкали и визжали, особенно те, кого нам удалось накормить свинцом. Правда, таких было немного.

— Меняем позицию, — скомандовал я, когда наши карабины были готовы к бою. — Отсюда невидно ни черта.

Мы перебрались к толстому дереву, но здесь тоже обзор был плохой, и я, пригнувшись, побежал дальше. Игнат не отставал.

Наконец, я нашёл подходящее место, где не было ни папоротника, ни кустарника, и истребление бесов продолжилось. Над лесом грохотала пальба. Мы с Игнатом нажимали на спуск, посылая пулю за пулей в прямоходящих, рогатых тварей. Подстреленные визжали, другие метались среди деревьев, не понимая, кто их убивает.

Но едва я высадил вторую обойму, как нас заметили. Несколько существ побежали в нашу сторону.

— Игнат, внимание! Они нападают! — крикнул я, положил карабин на землю и достал шашку. Заодно направил во все части тела, а не только в руки, ману, чтобы стать неуязвимым к зубам и когтям бесов.

Существа выглядели, как типичные черти из человеческого фольклора: небольшие, три локтя ростом, мохнатые с чёрными свиными рылами и двумя рогами на голове. Разве что хвост отсутствовал, да глаза светились желтизной, а вместо копыт росло по четыре длинных когтистых пальца.

За светящиеся глаза этих тварей люди и прозвали «лунными бесами», ведь с языка эльфов «идэлиалы» переводилось, как «лунноглазые».

С шашкой наголо я зашагал навстречу бесам. Напитанный маной клинок легко вонзился ему меж рогов первому существу. Отпихнув его ногой, я полоснул по туловищу второму и снёс башку третьему. Тут и Игнат подключился: положил карабин и, окутанный тусклым сиянием силового поля, пошёл в атаку с копьём наперевес. Бес, бросившийся на моего управляющегося, сразу напоролся на остриё и оказался проткнут насквозь.

Следующее подбежавшее ко мне существо порвало когтями рукав рубахи, а другой идэлиал зацепил жилетку. Оба сразу же поплатились. Клинок резал их, словно нож масло. Яростно размахивая шашкой, я старался не дать бесам подойти близко, но не всегда получалось. Игнат не отставал — на его копьё существа напарывались одно за другим.

Так мы и продвигались вперёд, пока не увидели левее чёрную дыру пещеры. Бесы перестали на нас нападать. За нами тянулась дорога из убитых и раненых тварей — мы порубили и покололи штук двадцать, не меньше. Лес полнился истошным визгом и хрюканьем. Раненые барахтались, остальные бегали среди деревьев, боясь к нам подойти. А меня с ног до головы покрывали брызги крови.

Мы пошли обратно за карабинами. По пути Игнат добивал выживших тварей, чтобы не визжали.

— Их тут полно! — он воткнул копьё в истекающее кровью существо, покрутил в ране и выдернул. — Как бы на этот визг все не сбежались. Пещера здесь точно не одна. Глядишь, и большие придут.

— Пускай приходят. Отведают моего клинка.

И только мы дошли до места, где оставили карабины, как раздался чей-то тяжёлый топот, сопровождаемый хрустом ветвей и диким рёвом.

— А вот и здоровый! Храни нас Дэмора, — пробормотал испуганный Игнат.

— Спокойно, — сказал я, крепче сжимая шашку, и указал моему управляющему на толстый дуб. — Прячься за то дерево.

В лесу показалась здоровенная рогатая туша. Она неслась к нам, не разбирая дороги, на двух могучих козлиных ногах. Я невольно содрогнулся, видя это существо высотой в два человеческих роста с горящими жёлтыми глазами. Опять направил в тело и в клинок ману, а руки мои покрылись каменной оболочкой.

Я побежал навстречу бесу, сжав шашку обеими руками и вставив её вперёд. Клинок вонзился в мохнатый живот существа. От столкновения я чуть не потерял равновесие, но устоял. Хоть пули, по словам Игната, кожу этой твари не пробивали, зато моя шашка прорезала без труда.

Бес взревел и стал долбить меня из последних сил своими могучими лапами. У меня аж шляпа слетела. Я же упёрся ногами в землю и стоял, вертя в ране клинок, пока здоровенная рогатая тварь не повалилась. Я отскочил в сторону.

Монстр ревел, визжал, хватался за рану и царапал когтями землю. Он слабел, но не прекращал попытки дотянуться до меня. Однако рана в животе — это рана в животе, с ней долго не порезвишься, и постепенно силы покинули беса. Он лежал и тяжело дышал. Тогда я подскочил к нему и вонзил клинок в голову. Здоровенная тварь испустила дух.

— Ну и силища у вас, ваше благородие! — Игнат подошёл к трупу. — Никогда такого не видел, чтобы здорового беса, да с одного удара! Шкуру этой твари из ружья не пробьёшь, а вы саблей… Это ж надо!

— А ты сомневался, — я достал из кармана жилетки платок и вытер лицо от крови существ. Она была очень тёмной, вязкой.

— Это да, сомневался. Простите, что не поверил вам.

— Ну всё-всё. Нам надо в пещеру идти. Не будем терять время.

— Пойдёмте. А то скоро новые прибегут.

Лунные угли представляли собой кристаллы величиной с небольшую картофелину, издающие желтоватое свечение, такое же, как и глаза бесов. Угли росли группами по несколько штук. Возле входа в логово обнаружилось четыре кучки. Их я оставил Игнату, а сам нацепил на нагрудный карман жилетки портативный фонарик и шагнул в пещеру.

Беспощадное зловоние двинуло в нос, и меня чуть не вывернуло наизнанку. Подавляя тошнотные позывы, я медленно пошёл по склизкому полу, залитому липкой жижей. Вокруг лежали обглоданные кости и рыхлые вонючие кучи, словно у стада бесов разом случился понос. Только мысль о больших деньгах, которые я заработаю на продаже волшебного угля, помогала двигаться вперёд. Если бы это, шагу бы дальше не ступил.

И вскоре мои надежда оправдались. Я заметил на стене тускло-жёлтое свечение. Обычно лунный уголь отбивали с помощью долота и молотка, но я справился одним долотом, ну и своей силой, конечно же. Отколол шесть кристаллов и двинулся дальше, заткнув пальцами нос.

На стенах лунного угля оказалось много. Мне надоело его откалывать, а точнее, надоело дышать жутким смрадом. Но каждый камень — это десятки рублей, и я не мог их здесь оставить. Ещё больше угля находилось в конце пещеры, где она расширялась. Камни росли повсюду среди испражнений и обглоданных костей.

Я позвал Игната, чтобы тот помог. Работы одному здесь было на час, не меньше. Хотелось побыстрее закончить. Мой управляющий, увидев великие богатства, не смог сдержать восхищения, как и тошноту от зловония, источаемого отходами жизнедеятельности бесов.

— Да тут этих камней тысяч на десять будет! — проговорил Игнат, выблевав весь сегодняшний обед. — Ваше благородие, мы богаты!

— Десять тысяч? И это ты называешь богатством? Да мне этого даже на новый шагоход не хватит. Больше нужно, гораздо больше.

— Так откуда столько взять? Это ж маленькая пещерка. Есть пещеры огромные, на версту под землю уходят. Вот в таких, говорят, лунного угля столько, что один раз сходишь — до конца жизни денег хватит, да ещё детям останется. Только вот там идэлиалов тоже великое множество. Туда и вдесятером не пробиться, даже вам с вашей силищей.

— А где такие пещеры?

— Дальше на севере. Кетаэл знает, я — нет. Мы туда никогда не ходили. Несколько дней по лесу придётся топать.

С набитыми под завязками рюкзаками мы вышли из пещеры. Четыре беса бросились на нас из зарослей. Двоих порубил я, двоих заколол Игнат. Больше никто напасть не решился, да и хрюканье больше не раздавалось. Лес затих.

Маны у меня было ещё достаточно. Врукопашную мы дрались недолго, и мой источник опустеть не успел.

Игнат стал упрашивать меня зайти по дороге в какое-то святилище.

— Хочу поблагодарить Дэмору, — сказал он. — Нельзя богами пренебрегать. Иначе прогневим их, в следующий раз удачи не будет.

Дэморой эльфы звали богиню плодородия и жизненной силы. Я прекрасно понимал, почему Игнат жаждет воздать почести своему божеству, но задерживать из-за таких пустяков не хотел.

— Как далеко находится святилище? — спросил я.

— Нам придётся сойти с дороги, около часа потребуется.

— Это слишком долго.

— Ваше благородие, я не могу иначе. Я должен поблагодарить свою покровительницу. Если не хотите идти со мной, тогда отпустите, один схожу. Вы же обратную дорогу помните?

Я задумался. Отпустить Игната одного? Можно. Но мне самому было любопытно, что за святилище такое. Задержимся на часок — ничего страшного. Верованиями моих подданных пренебрегать не стоило. Я и так здесь — чужак, а если начну попирать местных богов, то меня скоро все ненавидеть будут.

— Ладно, так и быть, схожу с тобой. Самому интересно, — согласился я.

— Спасибо большое, ваше благородие.

— Как святилище оказалось в такой глуши? — полюбопытствовал я, когда мы брели прочь от разграбленного бесовского логова.

— Здесь когда-то находился большой город, — ответил Игнат. — Давно это было, ещё в Первом эоне. Предание гласит, что Дэмора спустилась к молящимся и благословила их. Сюда до сих пор паломники ходят. Я сам каждый раз, как здесь бываю, заглядываю в тот храм, чтобы поблагодарить свою покровительницу за то, что жив остался.

— В данном случае тебе не Дэмору надо благодарить, — заметил я.

— Знаю, ваше благородие, и вашей заслуги не умоляю. Но если бы боги нам не помогали, то никакой удачи не было бы.

Я не стал спорить — бесполезно. Если человек убеждён, что за всеми событиями стоят боги, вряд ли его получится убедить в обратном. Когда-то я сам был таким и, только проведя три столетия по миру духов, понял, что обитатели загробного мира не вмешиваются в дела людей.

— И место то воистину освящено богами, — добавил Игнат. — Я как помолюсь, так сразу чувствую наполненность, будто силы вернулись.

Мы шли где-то час, потом свернули на другую едва заметную тропу и ещё минут сорок пробирались по зарослям и оврагам, пока среди кустов и папоротника не показались замшелые каменные руины старинного города, тонущего в земле.

Святилище находилось под богатырским деревом и представляло собой растрескавшуюся стелу, окружённую грудами камней, оставшуюся от стен храма. А вот за стелой определённо кто-то ухаживал: перед ней лежали засохшие цветы и несколько лунных углей.

Игнат подошёл к стеле, достал из своих запасов самый крупный лунный уголь и с поклоном положил рядом, а затем сел на колени. Я стоял неподалёку и осматривался. Древние развалины, покрытые мхом и обвитые ползучими растениями, сливались с деревьями и кустами, лезущими отовсюду.

Управляющий молился недолго. Поблагодарив богиню, он вышел из святилища и сказал, что можем возвращаться домой. Но мне почему-то захотелось осмотреть стелу поближе, и я, переступив через вросшие в землю булыжники, отправился в святилище.

Стела была обычным каменным столбом с почти стёршейся от старости гравировкой.

И вдруг я понял, что чувствую силу, разлитую в окружающем пространстве, пронизывающую воздух, землю, деревья, каждую травинку. Она обволакивала меня, вызывая лёгкое головокружение.

Некоторое время я стоял как вкопанный и таращился по сторонам, не понимая, что происходит. Потом выбрался из руин, но ничего не изменилось. Я по-прежнему чувствовал внешнюю энергетику.

— Ваше благородие, с вами всё хорошо? — Игнат заметил, как я озадаченно вожу перед собой руками, которые проходили сквозь окружающую энергию, как сквозь толщу воды.

— Со мной всё хорошо… — проговорил я медленно. — Я ощущаю энергию. Она повсюду.

Настала очередь Игнату раскрыть от изумления рот.

— Да это же… Ваше благородие, этого не может быть! — управляющий смотрел на меня так, словно на сюда спустился один из его богов. — Это… чудо! Дэмора даровала вам силу!

— Да? — я скептически отнёсся к словам управляющего, но было глупо отрицать, что со мной произошло что-то сверхъестественное. — Это хорошо. А зачем? Я же чужак и богам вашим не поклоняюсь.

— Только богам ведомо, почему они делают те или иные вещи. Но вам достался великий дар. Возблагодарите богов!

— Ага. Спасибо, боги! — я посмотрел вверх и театрально воздел руки к небу. — А теперь пойдём обратно и побыстрее. Я хочу заночевать в своей кровати, а не в лесу под кустом.

— Не надо проявлять непочтительность к богам, ваше благородие. Ваш бог живёт в вашем мире, а здесь властвуют наши.

— Разумеется, Игнат, кто ж спорит? Я уважаю вашу веру, но обращаться в неё не намерен.

Я прошёлся взад-вперёд, вернулся в святилище и дотронулся до стелы. Ощущение присутствия энергии меня не покидало. Ничего не изменилось, даже когда мы двинулись обратно и отошли от руин на значительное расстояние.

Случившееся не поддавалось объяснению. Но если во мне открылось восприятие к энергии эрке, этим определённо стоило воспользоваться. Что ж, придётся обучаться ещё одному виду магии.

А Игнат, воодушевлённый увиденным, болтал не затыкаясь. Он рассказывал, что эльфы, владеющие энергией эрке, считаются отмеченными богами, и объяснял, как управлять ей и создавать силовые поля.

Я решил попрактиковаться прямо на ходу. Пробовал окружить себя силовым полем, как Игнат, но получались лишь каменные наросты, на стыке которых пробивалось тускло-жёлтое свечение. А вот щит удалось сформировать почти разу. Я использовал ту же ментальную технику, как и при создании каменного щита, и передо мной возникло овальное, немного выпуклое силовое поле в человеческий рост, источающее тускло-жёлтое сияние.

Затем я попытался сделать то, что делал для метания каменных стрел. Сосредоточил в руке ману. Энергия собралась вокруг моей ладони слабо светящимся сгустком. Резко вытянул руку, толкая энергию вперёд. Та ударила в ближайшее дерево с такой силой, что щепки разлетелись, а ствол в месте попадания обуглился, и там образовалась выбоина.

Игнат вздрогнул и обернулся. Метать энергетические сгустки он не умел и удивился, что у меня это получилось так быстро.

В прошлой жизни я считался сильным магом земли и не понимал, почему с переселением в новое тело утратились почти все навыки. Эта стихия мне сейчас давалась очень тяжко. Управлять энергией эрке оказалось значительно проще.

Начало темнеть, лес накрыли сумерки, а вскоре и сизое небо в прогалах среди ветвей почернело. Мы двигались в свете нагрудных фонариков, которые едва-едва рассеивали мрак шагах в тридцати перед нами. Игнат предложил поставить палатку и заночевать, но я отказался наотрез, твёрдо вознамерившись добраться домой не позднее завтрашнего утра.

Мы разговорились о тёмных архонтах, которые управляли королевством на севере. О нём я почти ничего не знал, поэтому с интересом слушал своего управляющего. Правда, тот, кроме древних легенд, тоже не мог ничего рассказать.

Эльфы верили, что тёмными правит сам Каирнор — подземный бог, который в королевстве Изэрдел считается злым. Он будто бы получил власть над частью Аркадии, хитростью вынудив верховного бога Шэла подписать некий договор. Каирнору подчинялись семь чёрных архонтов, командующих ожившими мертвецами и другими жуткими тварями.

Последнее сражение с тёмными произошло сто лет назад, когда король Аэрел Могучий разбил в бою войско архонтов. С тех пор тёмные больше не тревожили эльфов.

Однако предание гласило, будто тьма поглотит мир, когда великое королевство падёт, поэтому захват людьми столицы многие местные жители интерпретировали как знак близкого конца времён. Изердел не было единственным королевством в Аркадии, но являлось самым крупным. Когда-то давно оно вобрало в себя много других, более мелких государств и существовало так долго, что стало чем-то священным в глазах эльфов. Само собой, ему начали приписывать некую мистическую роль.

Дорога была долгая, но за разговором я даже не заметил, как пролетело время. И вот справа показалось кладбище с небольшими курганами, насыпанным по обычаям местного народа, а слева росло богатырское дерево, раскинувшее ветви над деревней, которую мы не видели во тьме. Я заметил огоньки, двигающиеся нам наперерез с противоположной стороны.

— Интересно, кто там шастает? — спросил я.

— Не знаю, ваше благородие, — озадаченно произнёс Игнат. — Но чую, не к добру это.

— Мне тоже так кажется. Давай подождём и спросим, кто такие и что они здесь забыли.

Компания освещала себе путь факелами и масляными фонарями. Это могли оказаться обычные селяне или люди какого-нибудь помещика, ходившие, как и мы, за лунным углём. Однако здесь были мои владения, и я хотел знать, кто и с какими намерениями шастает по ним ночами.

Мы с Игнатом выключили фонарики и устроились в ложбине у дороги. Вскоре мне удалось разглядеть ночных гостей. Это были десять эльфов-мужчин, одетых кто в национальные костюмы, кто в человеческие. Идущие держали в руках карабины, что могло говорить об их не самых добрых намерениях. Поэтому я на всякий случай укрепил собственное тело маной.

— Какая-то шайка, — прошептал Игнат. — Не нравится мне это. Они точно не из нашего села. У нас столько стволов нет.

— Сейчас выясним, кто такие, — ответил я.

— И на добытчиков не похоже. Неужели ари? Что они здесь делают?

Компания подошла ближе.

— Стоять! Назовите себя! — крикнул я, когда нас с ними разделяли мене ста шагов.

Компания замерла на месте, кто-то что-то крикнул на эльфийском языке, и тут же захлопали выстрелы.

— Повстанцы! — воскликнул Игнат. — Это повстанцы! Осторожнее!

Похоже, он был прав.

Глава 7

Я направил энергию перед собой, создав овальное силовое поле наподобие щита. Выглянув из-за него, быстро навёл карабин на одного из разбегающихся в разные стороны эльфов и выстрелил. Игнат тоже стал палить по противнику, а тот — по нам. Ночная тишина огласилась десятками хлопков, в воздухе засвистели пули. Враги залегли в траве.

Эльфы находились недалеко от нас, но в ночи целиться было трудно. Выпустив обойму, я понял, что не попал ни в кого. Тогда стал бить энергетическими сгустками, надеясь, что маны хватит. Три вспышки одна за другой засверкали в непроглядной тьме, кто-то завопил от боли.

Энергия эрке тоже оказалась не настолько эффективной, как хотелось бы. Во-первых, я не мог точно прицелиться. Во-вторых, дальность действия была небольшой, как и у большинства магии. Получалось, что любой простолюдин с ружьём мог противостоять среднему заклинателю.

Но на моей стороне было несомненное преимущество — я мог укрепить тело настолько, что оно станет почти неуязвимым на какое-то время. Ещё и силовое поле висело передо мной, и пули то и дело об него чиркали, высекая искры.

Единственное, чего я опасался — мана быстро закончится. За время пути она должна была частично восстановиться, но триста единиц — всё равно мало, чтобы вести затяжное сражение. Конечно, лунный уголь восстановит ману, но портить его не хотелось. Он — для продажи, а использованный никто не купит.

Я уж подумывал ринуться врукопашную и побыстрее порубить врага, пока источник не опустел, как вдруг заметил чёрные тени, шуршащие среди кустов слева. Противник пытался окружить нас. Я приказал Игнату стрелять вперёд, а сам под прикрытием силового поля, прицелился в тех, кто заходил с фланга.

Выпустил четыре патрона. Кто-то сдавленно вскрикнул. Есть попадание! Я высадил во врага остаток магазина, выхватил шашку и побежал вперёд — туда, где находилась основная группа. Силовое поле висело передо мной, и пули всё так же беспомощно бились о него.

Навстречу выскочили четыре чёрные тени, которые держали что-то в руках. Это были эльфы с тесаками. Они окружили меня. Один атаковал слева, но получил заряд энергии эрке в грудь. Брызнула кровь, и противник отлетел в траву. Второй попытался достать меня справа — не дотянулся, а я полоснул ему шашкой промеж ушей. Двое других стали рубить силовое поле тесаками.

Я убрал преграду, одному в рожу ударил сгустком энергии, от чего голова разлетелась на куски. Второго, который был окутан силовым полем, оттолкнул ногой и попытался рубануть шашкой. Мой клинок встретился с тесаком врага. Тесак резанул меня по плечу — я даже не заметил как. И я опять двинул эльфа ногой в живот.

Звон клинков продолжался недолго. После нескольких ударов я собрал ещё один сгусток энергии и направил во врага. Тот растянулся на траве.

Я огляделся. Вокруг было тихо. Никто не стрелял, никто не кричал. Кажется, компания убежала. И только последний эльф тяжело дышал, лёжа на земле, и держался за левую сторону груди, куда ему угодила энергия эрке.

Подойдя поближе, я приставил клинок к горлу поверженного врага, пытаясь понять, ранен тот или нет. Крови не заметил, хотя попробуй туи разгляди в темноте. Подбежал Игнат, светя нагрудным фонариком, и сразу стало видно, что незнакомый эльф видимых повреждений не имел.

— Спроси, кто он такой, — потребовался я.

Игнат грозно проговорил что-то по-эльфийски, противник ответил. В его фразе пару раз промелькнуло слово «ари». Похоже, передо мной был повстанец. Игнат подтвердил мою догадку:

— Он назвал себя борцом за свободу — ари. Повстанец, то есть.

— Что он здесь делал? Спроси.

Игнат исполнил мой приказ. Пленник рассказал, группа повстанцев шла к ближайшей деревне, чтобы попросить продовольствия у крестьян.

— Возьмём его с собой, — сказал я. — На днях поеду в Комарово. Сдам воеводе.

— Ваше благородие, а как вы его удержать собираетесь? Он ведь энергией владеет.

— У тебя есть блокирующий артефакт?

— Откуда у меня такие вещи, ваше благородие? Мне они без надобности.

У меня тоже не было нужных артефактов. Чтобы временно лишить заклинателя силы, требовался чёрный камень — особый искусственный кристалл, который вытягивает ману. Но в городе я не удосужился купить такие, не думал, что пригодятся, да и продаются они не на каждом шагу, искать надо. А тут вот внезапно понадобился.

В ближайшие дни я собирался познакомиться с местным воеводой, и как раз выпал шанс показать себя с выгодной стороны, приведя пленного повстанца. Но без чёрного камня удержать заклинателя — задачка не из простых. Не самому же мне его сторожить.

— Очень жаль. Хочу его к воеводе доставить. Как его теперь в город везти?

— Да лучше уж на месте порешить, — проговорил Игнат. — У него к утру вся мана восстановится. Хотя… есть у меня мысля одна. У Кетаэла, может, сохранился браслет с чёрным камнем. Кажется, был у него такой.

— Отлично! Пошли к нему.

Я осмотрел тела убитых, но не обнаружил ничего интересного. Денег при себе они не имели, а оружие пропало — наверное, их товарищи унесли. Немного патронов нашлось, да и только.

До Свиноедово мы добрались менее чем за час. Пленник передвигался вполне резво и один раз даже чуть не сбежал, но энергетический сгусток пресёк эту попытку ударом в спину. Больше эльф не делал поползновений удрать, да и шёл уже не так бодро — спина болела.

Мы подошли к дому старосты. Управляющий забарабанил в дверь. Кетаэл открыл сам, и они с Игнатом о чём-то долго говорили, то и дело поглядывая на пленника. Староста ушёл, а когда вернулся, в руке его был широкий кожаный браслет с замком и чёрным камнем с внутренней стороны. Мы надели артефакт на запястье повстанца и повели домой.

— Кетал боится, что другие повстанцы захотят отомстить, — передал мне слова старосты Игнат. — Могут и на село напасть, а то и на ваш особняк.

— Во-первых, он — наш заложник, — возразил я. — Они же понимают, что мы его убьём, если появится какая-то угроза. А во-вторых, он здесь долго не задержится. Завтра же отвезу его в город.

— Позвольте поспорить, ваше благородие. Ари настолько фанатичны, что им плевать на жизни друг друга. И даже если вы увезёте его в город, они-то будут думать, что он у нас. А то и вовсе просто захотят отомстить.

— Да? А как они узнают, кто я и откуда? Кому они будут мстить? Тут поблизости несколько помещиков живут.

— Им всё равно. Они считают виновными всех, кто покорился вашему царю. Говорю же, фанатики. Вот поэтому наши крестьяне их и невзлюбили. Поначалу многие поддерживали сопротивление, а теперь — нет, потому что устали от их бесчинств. Лучше уж под чужим царём, зато не грабит никто.

— Правильно рассуждают.

* * *

Утром Николай Гориславович ездил в город, а когда вернулся, ему почти сразу позвонили. Он взял трубку телефона, что стоял в кабинете на столе:

— Алло. Николай Яренко слушает.

— Алло, ваше благородие, здравствуйте, это Филипп.

— А, Филя. Ну докладывай, как всё прошло, — проговорил Николай Гориславович с предвкушением приятных новостей.

— У нас проблемы. Эльфы Косого не справились.

— Что значит, не справился? — помещик переменился в лице. Таких новостей он не ожидал. Обычно Эйр Косой делал всё, о чём его просили, не подводил.

— Вчера вечером его отряд шёл на дело и попал в засаду возле Копарана. Отступили с потерями. Половина отряда полегла.

— Засаду? Чью? Кто устроил засаду?

— Косой считает, что это люди воеводы. Говорит, если комаровский воевода вздумал облаву опять устраивать, надо в леса уходить.

— Да что он несёт⁈ Какой воевода⁈ — Николай Гориславович разозлился не на шутку. — Я только что с воеводой виделся, ему вообще не до того, чтобы по нашим окраинам бегать. К тому же я заверил его, что тут проблем нет.

— Я лишь передаю слова Косого, ваше благородие. Что он сказал, то и…

— Слушай, Филя, мне плевать, кто это был. Так и скажи Косому. Я плачу ему, а взамен хочу, чтобы он выполнил простое задание. Всего-то поджечь пару грёбаных изб или полей. Это так сложно, мать твою⁈

— Я передам ему ваши слова. Скажу, что воевода точно ни при чём.

Николай Гориславович положил трубку, откинулся на спинку кресла и задумался. Кто мог устроить засаду? Воевода — точно нет. Если бы тот организовал облаву, это сразу стало бы известно. Кривоносов? Но откуда у нищего помещика, который приехал три дня назад, столько охраны для подобных операций? Люди боярина Молостова? Они ведь часто за лунным углём ходят. Может, на них шайка Косого и наткнулась? А может, с настоящими повстанцами встретили. И это — худший вариант. Если ублюдки ари опять в окрестных лесах поселились, проблем не избежать.

Неопределённость ещё больше злили Николая Гориславовича. Надо было срочно разобраться с этим проклятым Кривоносовым, а тут какие-то засады…

* * *

Пыльная лента дороги тянулась через поля. То тут, то там торчали богатырские деревья и чернели скопления крестьянских домов. Места здесь оказались более густонаселённые, чем на пути от Солнечногорска до Свиноедова. Мой грузовик пыхтя катился в сторону Комарово, где я собирался сдать пленного повстанца и, если получится, встретиться с воеводой. Заодно надо было обмолвиться о том, какой произвол устроил в наших краях Яренко, хотя я прекрасно понимал, что этот подонок, скорее всего, у начальства на хорошем счету. Такие прохиндеи везде пролезут. А кто я? Простой работяга, ставший месяц назад дворянином.

В кузове ехал эльф-повстанец с блокирующим браслетом на руке. Пленника сторожил Кузьма Егоров, а за баранкой грузовика сидел Прошка Смирнов. В топке потрескивал красный торф, над крышей вился дымок из трубы.

Вчера по возвращении из леса я проспал полдня, а после обеда занялся сестрой: показал Лиде упражнения, с помощью которых можно развивать магическую силу и увеличивать количество маны. Потом вместе с парнями обустроил стрельбище за оградой особняка и научил Лиду держать в руках оружие, заряжать, целиться, жать на спуск. Наказал ей упражняться в стрельбе и заклинаниях каждый день, да и остальным не мешало поддерживать себя в форме.

Сам я потренироваться не успел, однако отложил для упражнений несколько крупных углей с хорошей ёмкостью. Для развития источника маны требовалось в короткое время опустошать его и восполнять, а это можно сделать только с особых накопителей из алхимически изменённых металлов или лунных углей.

Упражнение было несложным: вначале надо направить ману в накопитель — всё до последней капли, а потом вытянуть обратно. И так повторять много-много раз. За неделю усердных тренировок может прибавиться несколько единиц, если повезёт. Вот только тренировка эта считалась делом дорогостоящим, ведь любой накопитель от постоянного использования быстро теряет ёмкость.

А для увеличения сила магии накопители не требовались. Нужна была лишь особая концентрация усилий. Сила даже от регулярных драк могла вырасти.

Что любопытно, когда по возвращении из леса я измерил свои показатели (для этих целей служил специальный прибор, крепящийся на предплечье), обнаружил, что маны стало заметно больше — 397 вместо 322, а сила подросла с 92 до 93. Теперь мой коэффициент соответствовал шестому рангу. Но как такое возможно? Неужели святилище увеличило мою ману? Другие святилища тоже увеличивают источник? Как это работает? И почему я начал ощущать внешнюю энергию? Масса вопросов не давала мне покоя.

Игнат хоть и говорил, что после молитвы в том месте ощущает прилив сил, но об увеличении внутреннего источника не упоминал. Придутся заняться исследованиями, когда появится свободное время. Возможно, я открыл для себя новый способ увеличения показателей.

Мой пленник весь вчерашний день просидел в подвале, а сегодня мы его посадили в грузовик и поехали в Комарово, чтобы сдать в городскую тюрьму. Я же специально нарядился в свою драгунскую форму на случай, если придётся общаться с должностными лицами. Это был мой единственный официальный костюм.

Сорок пять вёрст отделяли моё село от центра воеводства. Мы полтора часа колтыхали по разбитой гравийной дороге.

Городок Комарово оказался значительно меньше Солнечнодольска. Если в последнем жило около ста тысяч человек и представителей других рас, то здесь — всего пятнадцать. Город был застроен деревянными избами, и лишь в центре находились несколько каменных зданий. На окраине дымили небольшие завода, а вокруг раскинулись поля сорочинского пшена и других культур.

Воеводская управа располагалась в трёхэтажном светло-зелёном здании напротив площади с фонтаном. Но воеводу я на месте не застал. Парень в костюме и шляпе, что сидел возле входа, вооружённый карабином и револьвером, сказал, что воевода будет только завтра, а пленника нужно сдать в полицейскую управу, что находилась по соседству.

Так я и поступили. Повстанца полицейские приняли с радостью, надели на него свой браслет вместо моего и отвели в камеру. Заодно мне удалось пообщаться с полицмейстером. Он расспросил про ночное происшествие и сказал, что доложит обо всём воеводе.

— Если у нас орудуют повстанцы, нам понадобится помощь, — сказал я. — Год назад они уже нападали на село. Тогда пришлось звать городскую дружину. А сейчас повстанцы постоянно линии режут. Теперь ещё и крестьян моих пытались ограбить.

— Господин Кривоносов, скажу прямо, повстанцев там давно нет, — заверил полицмейстер. — Скорее всего, это какая-то местная шайка. «Зелёные», как они сами себя иногда называю. Любят скрываться в лесах, но далеко не забредают. А провода крестьяне режут.

— Крестьяне? Вы уверены?

— Да. Тут полно эльфов, которые ненавидит все наши достижения. Тёмный, необразованный народ. Им бесполезно что-то объяснять. Провода не только у вас режут. Это повсеместная проблема.

— И как с этим бороться?

— Образование — вот единственный выход. Только учить их молодёжь и никак иначе.

— Так у нас была школа, а её закрыли пять лет назад.

— Ну тут уж простите, — развёл руками полицмейстер. — Ничем не могу помочь. Вы с воеводой поговорите. Он этим занимается.

— А вы уверены, что этот эльф — не повстанец? — уточнил я.

— Почти на сто процентов. Как я сказал, их там уже год как нет.

— Тогда почему он называет себя ари?

— Да откуда ж мне знать? Вот допросим, тогда ясно станет.

Разговор с полицмейстером меня сильно озадачил. Если пленник — не повстанец, а принадлежит какой-то местной банде, это кардинально меняло ситуацию. Вспомнился рассказ Игната о том, как несколько лет назад Яренко посылал своих головорезов жечь поля селян, когда те отказались платить за «защиту». Неужели история повторяется?

Следующим пунктом нашего пути был банк — там принимали лунные угли. Он находился через дорогу от полицейского управления. В Муромском княжестве действовал закон, по которому угли требовалось сдавать правительству. Княжество предлагало не такие выгодные цены, как некоторые частники, но я решил делать всё по закону, хотя Игнат хотел продать добычу какому-то своему знакомому.

Но когда я пришёл в банк, оказалось, что денег там недостаточно, чтобы мне заплатить. Даже с учётом того, что мы с Игнатом оставили себе по несколько углей, нашу добычу оценили в пять с половиной тысяч. Моя доля составляла восемьдесят процентов или четыре тысячи четыреста рублей. Не так много, как хотелось бы, но тоже неплохо. По крайней мере, отдам долг за шагоход и жить будет на что. А если ходить в лес регулярно, можно солидную сумму скопить.

Сегодня я продал углей всего на две тысячи. С остальными сказали приходить завтра. Так у меня появилась вторая причина задержаться здесь.

Ещё одно дело, которым я собирался заняться в Комарово — это поиск людей. Планировал нанять пятнадцать-двадцать человек охраны и двух-трёх слуг для работы по дому. В особняке не было ни воды, ни канализации, да и еду готовить надо, а отвлекать своих бойцов или сестру не стоило. Лида хоть и взвалила на себя весь быт, но ей не этим следовало заниматься.

А где искать людей для найма? Либо через газету, либо поспрашивать в трактирах. Я ещё в Солнечнодольске слышал, что в Аркадии полно бывших военных и профессиональных наёмников, желающих наняться в охрану к какому-нибудь помещику. Вот таких мне и требовалось найти.

Ближайший трактир обнаружился через квартал от воеводской управы. Заведение располагалось в одноэтажном бревенчатом доме. Туда я и отправился, а Смирнова и Егорова послал искать гостиницу, чтобы домой не мотаться лишний раз. Предвидя подобные заминки, я предупредил своих, что могу задержаться, поэтому сестра и Радогор были в курсе.

В небольшом душном помещении, обдуваемом потолочным вентилятором, оказалось всего два посетителя. Толстый мужик в жилетке уплетал похлёбку, а длинный, усатый господин с револьвером на поясе развалился на стуле, вытянув ноги, и читал газету. Я заказал лимонад и принялся расспрашивать трактирщика, где в городе нанять слуг и бойцов.

Низкорослый лысый трактирщик с удлинёнными ушами (тоже полукровка, как и Игнат) достал блокнот и сказал:

— Живёт тут одна дама благородная. Через неё весь найм идёт. Если нужно, запишите телефон.

Я тоже вытащил из кармана кителя ручку и записную книжку:

— Диктуй.

Не успел я записать телефон, как дверь распахнулась, и в помещение вошли трое. Один — человек с круглым лицом и узкими прорезями глаз, одетый в добротный пиджак бежевого цвета и котелок. Следом ввалились могучий быколюд, которому аж пригнуться пришлось, чтобы в дверь войти, и такой же высокий эльф, только тощий как щепка. У обоих на поясе висели револьверы и тесаки, а за спинами — карабины.

— Добрый день, сударь, — человек приподнял котелок в знак приветствия.

— Добрый день, — поздоровался я.

— Позвольте представиться. Боярин Сырчан Кугушев.

Похоже, передо мной был выходец из Кипчакского или какого-то сибирского княжества. Кого тут только не встретишь в этой Аркадии. И этот боярин не просто так ко мне подошёл, а с неким намерением…

— Дворянин Фёдор Кривоносов.

— Первый раз вижу вас в наших краях. Трактирщик! Налей виски мне и гостю, — в приказном тоне обратился он к лысому полукровке.

Я заметил недовольство во взгляде лысого полукровки, однако тот возражать не стал — поклонился и пошёл делать заказ.

— Это было не обязательно, — сказал я. — В такую жару предпочитаю не употреблять спиртное. К тому же я скоро ухожу. Но вы правы, я не так давно обосновался в этом воеводстве, а в Комарово и вовсе первый раз.

— Откуда вы?

— Село Свиноедово. А вы?

— У меня в Павлово вотчина. Позвольте, я угадаю цель вашего визита. Вы хотите нанять людей для службы.

— Вы проницательны. Или умеете читать мысли, — я не удивился такой осведомлённости странного боярина. Наверное, не я первый, кто приходит сюда с такой целью.

— Вовсе нет, — Кугушев улыбнулся. — Просто здесь часто появляются дворяне, желающие нанять слуг или охрану. И я с радостью помогаю. Куда этот прохиндей вас отправил? К Гагариной, поди? — он гневно блеснул глазами, уставившись на трактирщика. — К этой бесчестной воровке? Тот, кто вам нужен — перед вами. Давайте посидим и обсудим всё спокойно, с глазу на глаз.

Мне не понравился наглый тон собеседника и такое агрессивное навязывание услуг. Похоже, здесь шла серьёзная конкуренция между посредниками, предоставляющими наёмников. Тем не менее я решил выслушать предложение.

Мы взяли стаканы с пойлом и сели за столик. Кугушев стал расписывать, сколько опасностей и проблем поджидает нового помещика в этих краях. Набивал себе цену, ясное дело. Я слушал с внимательным видом, но соглашаться даже не думал. Вначале надо поговорить с дамой и сравнить, у кого из них более выгодные условия.

Я сидел и слушал, как Кугушев расхваливает себя и своих наёмников, как вдруг дверь опять распахнулась, и в помещение влетела одетая по-мужски женщина в шляпе, сапогах, брюках и жилетке поверх рубахи. Даме было не более тридцати. Стройная, фигуристая, с правильными чертами загорелого лица и решительным взглядом. Губы плотно сжаты, глаза пылают гневом. Следом за ней вошли два вооружённых мордоворота. Сидящие возле входа быколюд и эльф вскочили и схватились за револьверы.

— Э, Кугушев, ты что тут делаешь? — возмутилась дама, не обращая внимания на быколюда с эльфом. — Кто тебе позволил в мой трактир вламываться?

— Твой трактир? Да неужели? С каких пор он стал твоим? — насмешливо проговорил Кугушев.

— А ты хочешь выяснить, чей это трактир? Пошли выйдем! И я тебе быстро объясню.

Кугушев расхохотался:

— Так сразу в драку? А ты горячая штучка.

— Ещё слово, и я тебе язык вырву! — дама ткнула в моего собеседника пальцем.

Ссора назревала нешуточная.

Глава 8

Драка была неизбежна, и даже посетители это поняли: оба мужика встали и поспешно покинули заведение. Да и трактирщик исчез, не захотев шальную пулю поймать. Я тоже к боям без правил в настоящий момент интереса не испытывал. Мне, вообще-то, людей надо было нанять.

— Минуточку, — вмешался я в словесную перепалку. — Прошу прощения, что влезаю, но не могли бы вы позже заняться выяснением отношений. Сейчас у нас с этим господином кое-какие дела.

— А вы кто? — дама только сейчас обратила на меня внимание.

— Помещик Фёдор Кривоносов. Я ищу людей для найма. Собственно, этим и обусловлен мой интерес к господину Кугушеву, который предоставляет такие услуги. А кто вы и почему так бесцеремонно прерываете наш разговор?

— Прошу прощения за мою бестактность, — проговорила дама спокойнее. — Я — боярыня Гагарина, и я тоже предоставляю людей в найм. Причём именно людей, а не всяких эльфов, быков или полукровок, как он.

Так вот, значит, чей телефон дал мне трактирщик. Теперь и звонить не придётся: Гагарина сама пришла сюда. Очень удобно.

— Не слушайте её, — усмехнулся Кугушев. — С этой воровкой невозможно иметь дела. Она обманет и глазом не моргнёт.

— Ты кого воровкой назвал, собака вшивая⁈ Сам всем врёшь о своём происхождении, чернь безродная, а меня во лжи обвиняешь⁈

Дама негодовала, а Кугушев продолжал ухмыляться ей в лицо, хотя взгляд его оставался холодным и пустым — взгляд человека хитрого, расчётливого и жестокого. В людях я разбирался не хуже, чем в магии земли.

— Тогда я жду доказательств того, что я вру о своём происхождении, — парировал Кугушев. — Негоже обвинять голословно, особенно когда у самой нет документов.

— Я свои документы кому попало показывать не намерена!

— Так и я тоже.

— Пожалуйста, господин Кугушев, госпожа Гагарина, прекратите спорить, — остановился я разгорающуюся перепалку. — Понимаю, у вас есть разногласия, но мне некогда ждать, пока вы их разрешите. Сударыня, будьте добры, присядьте и расскажите, кого вы можете предложить и за какую цену. А потом я выслушаю вас, господин Кугушев, и сделаю выбор.

— Хорошо, — Гагарина громко подвинула стул и уселась за третью сторону стола. — Итак, вот что я предлагаю. Все мои наёмники отслужили в княжеском войске, участвовали в боевых действиях и умеют пользоваться всеми видами стрелкового оружия. Они могут работать телохранителями, нести караульную службу, зачищать логова бесов и выполнять любые другие боевые задачи. Простой человек вам будет стоить девяносто рублей в месяц, фортис — сто двадцать рублей в месяц. В случае побега возвращаю стоимость последнего месяца службы. И главное, всем мои подопечные — люди. Не эльфы, не быколюды, а чистокровные люди.

— Дороговато, — проговорил Кугушев. — Я прошу восемьдесят за обычного и сто десять за фортиса.

— Так у него всякий сброд, — Гагарина метнула в конкурента взгляд, полный ненависти, а потом кивнула на стоящих возле двери быколюда и эльфа. — Хотите, чтобы ваше поместье охраняли вот такие молодцы? Вам объяснить, почему в наших краях нанимать эльфа — это, мягко говоря, небезопасно?

— Благодарю, это вовсе не обязательно, — отказался я.

— Не преувеличивай, — произнёс Кугушев. — Дезертировать или ограбить человек может не хуже других. Бывшие воры тоже идут в наёмники, и вы, господин Кривоносов, никак не проверите их прошлое. Более того, быколюды, как правило, отличаются большей верностью, если вы не знали.

— Не верностью, а тупоумием, — возразила Гагарина. — Они настолько бестолковы, что сами лезут под пули и погибают в два раза чаще, чем остальные. А для любого эльфа люди — чужаки и захватчики. Для любого!

— Мои проходят испытание. Я никогда не отдаю неблагонадёжных, — спокойно проговорил Кугушев.

— Да-да, и мы должны верить вам на слово, — на лице Гагариной появилась усмешка.

— Ну зачем же верить? Проблем с моими наёмниками не бывает — кого угодно спросите. А если и случаются досадные недоразумения, я всегда их улаживаю в пользу клиента. А у тебя только в прошлом месяце двое дезертировали.

— У тебя каждый месяц дезертируют.

— Не надо клеветать. Последний дезертир у меня был полгода назад.

— А у меня эти двое — единственные за год!

Было забавно слушать, как посредники пытаются показать себя в выгодном свете, одновременно обливая помоями друг друга. Я с удовольствием наблюдал это представление, но и о деле не забывал — внимательно слушал и анализировал каждое слово.

Кугушев брал к себе все расы без разбора, но при этом бойцов сдавал в аренду дешевле. Гагарина же торговала только людьми. Я прекрасно понимал, что наёмники-люди не всегда отличаются благородством и честью, и с ними тоже могут возникнуть проблемы, но брать эльфов совсем не горел желанием, тем более у меня и так четверо служат. А быки — туповатые. Такие тоже без надобности.

Однако я сомневался, стоит ли пользоваться услугами посредников. Я не готов был столько платить. За десять охранников переплата выходила до трёхсот рублей в месяц. Для меня сейчас это большие деньги.

С другой стороны, посредники предоставляли хоть какую-то гарантию на случай дезертирства наёмника или прочих неприятностей. Возможно, за это стоило платить.

Пока симпатия моя была на стороне Гагариной, но не из-за смазливого личика, а из-за того, что Кугушев у меня вызывал более противоречивые чувства. С этим хитрым, пронырливым типом не хотелось иметь совершенно никаких дел. Гагарина выглядела человеком прямолинейным, хотя доверять ей я тоже не спешил.

— Итак, я выслушал ваши предложения, — подытожил я. — Меня такие условия не устраивают. Поэтому прошу прощения, но вынужден откланяться.

Я поднялся из-за стола.

— Дело ваше, — пожала плечами Гагарина. — Только вот на стороне искать будете долго, и гарантий никаких.

— Вы нигде здесь не найдёте свободных наёмников, — раздражённо проговори Кугушев. — Я предлагаю вам выгодную цену. А если вам нужны именно люди, у меня они тоже есть. Выберете, кого захотите. Дам скидку пять рублей на каждого.

— Благодарю, но пока нет. Всего хорошего, — ответил я и направился к выходу.

— Десять рублей! — крикнул вслед Кугушев. — Скину десять рублей, сударь. Нигде так дёшево не найдёте!

Выйдя из трактира, я остановился и прислушался. За дверью возобновилась ругань. Гагарина и Кугушев тут же принялись обвинять друг друга во лжи и прочих грехах.

Решив, что дальше обычной болтовни дело не зайдёт, я уже собрался идти, как вдруг в помещении захлопали выстрелы. Стоял такой грохот, словно там было не шесть человек, а рота солдат. Я замер, размышляя, как поступить.

Появилась мысль вступиться за одного из посредников и за это выторговать скидку побольше. За кого впрячься? Естественно, за Гагарину. Во-первых, она — дама, причём привлекательная, а во-вторых, у неё — люди, а не абы кто. Опять драться… Ну а что поделать? Такова жизнь.

Я ворвался в заведение, наполненное пороховыми газами, и оказался между двух огней. Выстрелы били по ушам, звенела битая посуда, кто-то что-то кричал сквозь грохот. За стойкой пряталась Гагарина со своими людьми, а напротив них за поваленными столами засел Кугушев с эльфом и быколюдом. Похоже, все шестеро обладали запасом маны, раз сразу не поубивали друг друга.

Собрав силу в кулак, я ударил энергией эрке по людям Кугушева. Вспышка осветила помещение и разметала баррикаду из столов. Быколюд, прятавшийся за одним из них, отлетел к стене. Эльф тоже упал и из положения лёжа направил на меня револьвер. Пуля просвистела над ухом. Эльф взвёл курок, а я собрал в руке ещё один небольшой сгусток силы.

От энергетического удара эльфу разорвало живот. Третий сгусток я направил в быколюда, пытавшегося подняться. Кровь брызнула кляксами по стене и полу. Здоровяк тяжело завалился, в левой стороне груди его зияла дыра, окружённая почерневшей кожей.

Остался Кугушев. Он метнулся к окну. Я ударил четвёртый раз и промахнулся. Вспышка выбила щепу из бревенчатой стены. Разбилось стекло — человек выскочил на улицу.

— Уйдёт, гад! — Гагарина выскочила из-за стойки и бросилась к двери, чуть не сбив меня с ног.

Девушка выбежала из трактира, за ней последовали оба её спутника. Я вышел последним. Все трое стояли посреди улицы и оглядывались по сторонам.

— Эх, упустили! — злилась Гагарина. — Ну как так-то? Мы же их почти прижали! Как этот проныра успел выскочить? А вы, — перевела она взгляд на меня. — Зачем вы мне помогли?

— Потому что ваше предложение мне показалось более выгодным. Но если бы вас убили, мы не смогли бы сотрудничать, — ответил я. — И, скажу честно, я надеюсь на… особые условия. Здесь есть место поспокойнее, где мы могли бы обсудить сделку?

Гагарина усмехнулась, и на лице её заиграла задорная ухмылка.

— Есть тут одно заведение. Рядом с банком. «Очаг» называется. Подождите меня там. Мне здесь надо пару вопросов решить. Через полчаса буду.

* * *

Я сидел в кафе, наблюдая сквозь большое окно за улицей. Центральная часть города выглядела оживлённой. Здесь часто колесили паромобили, было много людей и представителей других рас, а неподалёку раскинулся рынок, куда со всей округи съезжались крестьяне, чтобы продать то, что они вырастили или смастерили собственными руками.

В кафе подавали много всяких прохладительных напитков, что оказалось весьма кстати в такую жару, как и вентиляторы под потолком, разгоняющие тяжёлый, душный воздух. Я взял лимонад с апельсином и каким-то местным фруктом. Люди придумали добавлять в воду газ, чего в моё время, понятное дело, не было, и сегодня мне впервые довелось попробовать это изобретение. Вкусно оказалось.

Да и вообще, за эти три столетия, пока я прозябал в мире духов, в мире людей произошло много перемен, сделавших жизнь простого обывателя комфортнее и интереснее. Только вот народ так же, как и раньше, трудился, не разгибая спины, на полях и заводах. Последних тоже стало во много раз больше, чем три столетия назад. Так, в Нижнем Новгороде появились целые районы, застроенные дымящими предприятиями, на которых работали десятки тысяч горожан и откуда выходили те самые блага цивилизации.

От мыслей меня отвлекла Гагарина, вошедшая в кафе быстрым шагом. Официант поклонился ей, она на ходу заказала что-то и уселась напротив меня.

— Так, значит, вас заинтересовало моё предложение?

— Верно, — сказал я. — Мне в охрану нужны люди. С ними легче найти общий язык. Не хочется с эльфами связываться.

— Да, это важный момент. У эльфов свои обычаи, порой нам трудно их понять. К тому же они на нас смотрят сверху вниз. Вы не знали? А я давно работаю в этой области и не раз слышала истории, как наёмники-эльфы сговаривались и убивали своих нанимателей только потому, что какая-то ерунда показалась им оскорбительной.

— Можно подумать, люди так не делают.

— Всякое бывает, но гораздо реже. А среди моих такого не было вовсе.

— Но дезертирство было, так?

— Попались мне два туполобых кретина. Они решили ограбить помещика и свалить в леса. К счастью, никто не пострадал, кроме их самих, когда мои парни их выследили. Я ручаюсь за своих людей. А все, кто со мной работаю, понимаю, как опасно предать моё доверие.

— Вы опасная девушка, я смотрю.

— Это… можно считать комплиментом?

Я усмехнулся:

— Думаю, да. Скажите, а вы не боитесь устраивать перестрелки в городе? Всё-таки здесь воевода и полицмейстер под боком.

— Не волнуйтесь, это не проблема. Воевода меня знает. К тому же никто не пострадал, кроме двух разбойников Кугушева. А с трактирщиком я уже уладила все вопросы. Он получил хорошую компенсацию и претензий не имеет. Поверьте, я бы и сама хотела, чтобы драк больше не было, но Кугушев сбежал, а значит, он попытается взять реванш. Но это уже наши проблемы. Так сколько людей вам надо, господин Кривоносов? И для каких целей?

— Пятнадцать-двадцать человек. Охрана, патруль и прочее в таком духе.

— Откуда вы? Где ваше поместье?

— Центр моего поместья — село Свиноедово.

— Свиноедово? Это где?

— Сорок пять вёрст отсюда на восток.

Гагарина поморщилась, пытаясь что-то вспомнить.

— А, так это наша восточная окраина. Там ещё помещик есть такой — Яренко.

— Вы знаете Яренко?

— Его все тут знают. Важная птица и большая сволочь. Крупный помещик, торговец хлопком и опиум.

— А вы сами откуда?

— С большой земли. Остальное не имеет значения. Мне пришлось распрощаться со своим прошлым и начать жизнь заново.

— Полагаю, у вас были причины. А с Кугушевым из-за чего сцепились?

— Этот подонок вечно обкрадывает месторождения угля, которые я разведываю, и пытается переманить моих клиентов. Сами видели, как он ведёт дела. С трактирщиком у меня договор, а Кугушев влез, словно свинья в барские палаты. Это вор и разбойник. Его разыскивают в Кипчакском княжестве. Здесь он втёрся в доверие к одному боярину и только поэтому до сих пор жив.

— Приятно знать, что занял правильную сторону в этом споре, — мне было плевать, какую я сторону занял, но раз с этой женщиной предстояло сотрудничать, стоило ей немного подыграть.

К нам подошёл официант и принёс на подносе лимонад для моей собеседницы.

— Я тоже рада, — Гагарина потянула из трубочки освежающий напиток и поставила стакан на стол.

— Кстати, вы так и не назвали своё имя.

— Анастасия. По батюшке Михайловна.

— Фёдор Андреевич, очень приятно.

— Итак, Фёдор Андреевич, что вы хотите за свою помощь?

— Желательно скидку и побольше. Что же ещё?

— У меня есть для вас предложение поинтереснее. Буквально позавчера у нас в городе появились шесть молодцев, ищут, к кому наняться, но хотят все вместе. Они были артиллеристами у великого князя Глинского, но из винтовок тоже стрелять умеют. Два — фортиса, остальные — обычные. Могу познакомить, причём бесплатно. Сами с ними договаривайтесь, я процент себе брать не буду. А если шестерых мало, отдам ещё десять человек с двадцатипроцентной скидкой на весь период службы.

— Неплохо, — согласился я. — Этих шестерых забираю. Насчёт остальных подумаю.

— О чём тут думать? Вы других не найдёте Те, кто сюда приезжают, сразу оказываются либо у воеводы и местных бояр, либо у меня. Ну и к Кугушеву некоторые идут — те, кого никто другой не берёт.

— Комарово не единственный город.

— В других местах ситуация с наймом принципиально не отличается. По объявлению разве что слуг найдёте, но не бойцов.

— И всё же я подумаю. Сегодня и завтра буду в городе. Ваш телефон у меня есть — трактирщик сказал. В общем, созвонимся, если что. А как я могу познакомиться с теми шестью наёмниками?

— Пойдёмте, я покажу, где они живут.

Мы допили лимонад и вышли.

— Кстати, необычная у вас магия, — вспомнила Гагарина, когда мы вышли. — Эти вспышки напоминают энергию, которой управляют остроухие.

— Это она и есть.

— Правда? Откуда она у вас?

— Сам не знаю. Случайно получилось.

— И заряды мощные. У вас настолько большая сила?

— Больше, чем у многих в моём возрасте. Прибор показывает девяносто три.

Гагарина присвистнула:

— Даже не припоминаю, кто бы такой силой владел в столь молодом возрасте. Кстати, я не видела вас здесь раньше.

— Потому что я никогда не был в Комарово. Я получил поместье месяц пару недель назад и приехал буквально на днях.

— Наследство? Или вам даровал землю великий князь? Вижу, вы из драгун. Служите?

— Да, я получил землю и дворянство за ратные подвиги.

— Как интересно. Не расскажете?

— Извольте

Возле кафе стоял седан с бордовым корпусом и чёрной крышей. Это оказался паромобиль Гагриной. Она села за руль, — я рядом. Пыхнув паром, машина тронулась с места.

* * *

В просторном кабинете воеводы были распахнуты все окна. Они выходили на площадь с фонтаном, и до нас долетали пыхтение машин, голоса людей и плеск воды. На тёмно-синих стенах висели картины и герб Великорусской унии — лев с тремя головами.

Мы с воеводой сидели в креслах за кофейным столиком в обдуваемом вентилятором углу. Воевода принял меня утром, ждать мне не пришлось. Боярин Всеслав Юрьевич Друцкий был человеком дородным с длинными усищами, загнутыми кверху, густой бородой и крупной картофелиной носа. Круглое пузо облегал бордовый мундир с золотыми эполетами, петлицами и пуговицами. Воротник был расстёгнут.

Я уже со счёта сбился, сколько раз мне пришлось рассказывать свою историю. Теперь и воевода услышал про то, как я победил восьмерых древолюдов, поспособствовал нашему продвижению на фланге, за что получил дворянский титул и поместье.

Друцкий внимательно меня слушал, кивал и время от времени вставлял «ух ты» или «вот так да». А когда он спросил, как я устроился на новом месте, я сразу же стал перечислять проблемы: провода оборванные стоят уже не первую неделю, церковь сожгли, школа закрылась, а в ближайшем лесу обитают то ли бандиты, то ли повстанцы, по деревням шастают, покоя не дают. Только два дня назад на какую-то шайку наткнулся, половину поубивал, а одного сюда притащил и полицмейстеру сдал.

Воевода слушал, кивал, хмурил брови.

— Да-да, Фёдор Андреевич, знаю-знаю. Проблем хватает, и мы делаем что можем. И линии починим, и священника вам пришлём. Я митрополиту письмо напишу, чтобы вашим округом занялся. И насчёт школы подумаю. Постепенно всё наладится. А по поводу разбойников и повстанцев вам лучше с другими помещиками пообщаться. У меня дружины немного. Туда надо, сюда надо. Не вы одни здесь в таком положении. В ваших краях есть дворянин такой, фамилия Яренко. Кажется, недалеко от вас живут. Он там целый боевой отряд собрал, чтобы патрулировать местность и отбивать нападения. Не знакомы ещё с ним?

— Знаю такого. Мы с ним уже виделись, — сказал я.

— Вот к нему и обратитесь.

Опять этот Яренко. Действительно, известная личность оказалась.

— Много я нехорошего про этого Яренко слышал, — решил я прощупать почву. — Селяне рассказывают, будто его головорезы ездят по округе, грабят простых эльфов. Все его боятся. Говорят, Яренко промышляет опиумом и торгует оружием. Думаете, ему можно доверять?

Друцкий лишь усмехнулся сквозь густую бороду.

— Нашли кого слушать. Крестьян, чернь эту остроухую. Они такого вам наплетут. Вечно всем недовольны. Они же сами вредят, провода режут, скот забивают, а на других напраслину возводят. Семейство Яренко живёт здесь уже давно. Отец был славным воякой, он-то и получил это поместье, а сын хозяйственный дюже, при нём хлопковые плантации появились.

— Значит, не обращать внимания на слова эльфов?

— Не берите в голову. И построже с ними. Если что случится, спуска не давайте, порите плетьми без жалости, а не то они вас со свету сживут. Вы для них — захватчик, как и все мы. А если для охраны люди нужны, так обращайтесь, помогу.

— И дорого?

— По сто рублей обычные, а крепыши — на сорок рублей дороже. Если что, у меня народ надёжный, проверенный, не первый год служат.

Ну вот, Воевода ещё дороже запросил. Но зато у него бойцы проверенные… наверное. Точно не узнаешь, правда или нет. Я поинтересовался, что он думает насчёт посредников вроде Гагариной или Кугушева. Ответ оказался ожидаемым:

— Даже не связывайтесь. У них сброд один. Кого попало набирают, всяких разбойников и чернь, которая и оружие в руках толком держать не умеет. Отдают они, конечно, их подешевле, но зачем вам такие риски? Особенно вначале. Сейчас вам нужно надёжный костяк набрать — тех, в ком вы будете уверены.

— Есть у меня такие — мои сослуживцы бывшие из пехоты.

— Ну смотрите сами. Если что, обращайтесь.

Аудиенция у воеводы затянулась на час. Напоследок он пожелал мне удачи в моих нелёгких начинаниях, и я отправился заниматься другими делами. Сегодня я собирался во что бы то ни стало вернуться домой. Задержусь ещё на день — сестра волноваться будет.

Я вернулся в гостиницу, в одном из номеров которой сегодня ночевал. Мои же бойцы спали в грузовике — там места хватило обоим. А утром Егоров отправился в редакцию газеты, чтобы дать объявление о найме слуг, мы же со Смирновым планировали поехать по магазинам, приобрести топливо, патроны и оружие для новых охранников. Вчера я как раз шестерых нанял. И для себя копьё хотел присмотреть, чтобы бесов бить. Но прежде требовалось посетить банк, продать остатки лунного угля и открыть счёт.

Возле гостиницы стоял бардовый седан с чёрной крышей, а рядом, сунув руки в карманы — Анастасия Гагарина. С ней я тоже подумывал созвониться перед отъездом. Шесть человек, с которыми вчера она меня познакомила, было недостаточно для противостояния с бандой Яренко из трёх-четырёх десятков головорезов. Однако я не ожидал, что Гагарина сама станет меня искать.

— Добрый день, сударыня, — поздоровался я. — Какая неожиданная встреча.

— Добрый день. Я вас ждала.

— И какой же у вас вопрос.

— Да вот, дело одно есть. Мне тут сорока напела, дескать, Кугушев, гад такой, нажаловался своему покровителю, и теперь меня ищет один местный боярин. Посему хочу ненадолго уехать из города, на пару месяцев. Мне и моим людям понадобится пристанище. Вот и думаю, куда бы податься. Ваши края мне подходят. Там меня точно никто искать не будет. У вас же граница рядом, верно?

— Верно, граница рядом.

Гагарина улыбнулась:

— Мне кажется, наше сотрудничество может снова оказаться взаимовыгодным. Мне нужно убежище, вам — бойцы.

В голове моей сразу же завертелись мысли, чем Гагарина может оказаться мне полезной. Пожалуй, сейчас, когда намечается конфликт с соседом, её бойцам найдётся занятие. А уж насчёт цены договоримся.

— Да, разумеется, рад буду видеть вас у себя в гостях, — согласился я.

Глава 9

Обратно поехали вечером вместе с шестью наёмниками, с которыми меня вчера познакомила Гагарина. Возглавлял группу крупный крепыш лет двадцати пяти с густой щетиной и красной полосой на шее, начерченной когда-то давно вражеской саблей. Парня звали Игорь Иванов, хотя все называли его Шрамом.

Вторым фортисом был жилистый невысокий человек со светлыми волосами и бородой и светло-голубыми глазами навыкате. Он носил кличку Викинг, и не зря — очень уж был похож, только рогатого шлема на башке не хватало. Он, словно желая соответствовать своему образу, таскал с собой боевой топорик вместо тесака или сабли. Но больше всего поражал его взгляд — бледный, пустой, безжалостный, смотрящий постоянно вдаль. Остальные четверо не обладали какими-то особыми способностями.

Все шестеро служили в артиллерии и воевали вначале в южных степях, потом — здесь. А теперь решили податься в вольные наёмники.

Вчера во дворе дома, где они поселились, я проверил, как они стреляют. Чудес меткости не показали, но в целом результат был удовлетворительным. Парни с готовностью согласились служить у меня, когда я озвучил цену. Посредники платили меньше, забирая себе солидный процент.

По условиям контракта у Гагариной боец мог перейти к другому нанимателю после полугода службы. То есть, если нанятые бойцы по истечении данного срока решат продолжит служить у меня, мне уже не придётся платить процент посреднику. Но этих шестерых данные условия не касались, поскольку они не успели или не захотели заключить с Гагариной контракт.

Оружие у парней имелось своё, но я на всякий случай прикупил ещё партию карабинов и десять ящиков патронов, а также продовольствие. Теперь мне предстояло кормить лишние десять глоток — этих шестерых и четырёх эльфов из села. Из пятерых новобранцев, пришедших три дня назад, устраиваться ко мне на службу, Радогор только одного забраковал, остальных, в том числе детей Кетаэла, принял.

Груз лежал в кузове, там же расположились мои новые наёмники и Егоров. Смирнов, как обычно, сидел за баранкой, а я — рядом. Грузовик неспешно полз по пыльной гравийной дороге, попыхивая дымовой трубой. Солнце уже спряталось за лесом.

Гагарина со мной не поехала. Она со своими людьми собиралась покинуть Комарово ночью, чтобы её отъезд не привлёк лишнее внимание горожан.

Нас обогнал новенький зелёный седан с плавными линиями кузова, и облако пыли из-под колёс застлало поле зрения. Пыль попала в кабину сквозь открытые окна, и мы со Смирновым закашлялись.

— Вот же лихачи! Ну куда так гонят? На свои похороны опаздывают? — Смирнов прокашлялся и помахал перед носом ладонью, разгоняя пыль. — Ещё и напылили, сволочи!

— И не говори. Куда черти несут? — проворчал я. — Хотя и нам не помешало бы ускориться. Быстрее доберёмся.

— Так я давление не хочу поднимать, иначе котёл не выдержит. Этот паровик не для гонок, ваше благородие. Большие скорости ему не по плечу. Другое назначение.

— Да, для своих задач хорошая машина. Но вот в город сгонять надо бы что-то побыстрее взять. Как, например, у Игната грузовичок. Что скажешь?

— Ну тут уж смотря для чего. Если ящики с патронами возить, то вряд ли он подойдёт. Он полтонны едва с места с двинет. Вам бы полуторку хотя бы приглядеть.

Вдоль дороги сгрудилась яркая зелень зарослей кустарника, а скоро начался лес, и впереди замаячил крутой поворот. Сквозь пыхтение паровой машины до моего слуха донеслись хлопки выстрелов, и я сразу понял, что поблизости идёт сражение.

— Стой! — приказал я. — Похоже, там какая-то перестрелка. Схожу проверю, — высунувшись из окна, я крикнул остальным: — Слышали, парни? Впереди стреляют! Спешиться и занять позиции вокруг машины. Егоров, оставайся в кузове и смотри по сторонам внимательно.

Вытащив из ножен шашку, я выпрыгнул из кабины и трусцой побежал туда, где громыхали выстрелы. Тело укрепил маной и приготовился в случае необходимости создать дополнительное силовое поле. Я понятия не имел, что меня ждёт. В голове крутились разные мысли. Наверняка на дороге кого-то грабят. Повстанцы? Какая-то очередная банда? Что за место такое проклятое!

За поворотом действительно шёл бой. Легковой паромобиль — тот самый, который нас недавно обогнал — стоял, упёршись капотом в дерево. Его окутывал плотный дым — горела резина, и её вонь била мне в нос. Из зарослей с противоположной стороны дороги летели сгустки пламени, поджигая всё вокруг.

Кто с кем воевал, понять было решительно невозможно. Закрывшись силовым полем в форме ростового овального щита, я продолжил движение вперёд и скоро заметил в лесу слева, недалеко от машины, двух человек — парня и девушку. Они прятались за ледяным полотном, которое девушка удерживала, направляя в него руками ману, а парень, высунувшись из-за укрытия, стрелял из револьвера.

Ледяной щит выглядел не слишком прочным, поскольку от пуль трескался и разлетался осколками. Юная заклинательница восстанавливала его, и это отнимало все её силы. Ещё и какой-то огненный маг из зарослей напротив продолжал метать сгустки пламени.

Рядом зашелестели пули, и я перенёс силовое поле левее, чтобы оно закрывало меня сбоку. Одновременно с этим принялся бить по прячущемуся в кустах противнику энергией эрке. Засверкали вспышки, кто-то заорал, и я различил слова на эльфийском. Пули защёлкали по моему силовому полю с удвоенной частотой. Вместе с пулями летели и стрелы. Одни отскакивали от прозрачного полотна, другие втыкались в землю у моих ног.

Из лесу выскочил здоровенный эльф в традиционном наряде, окутанный слабым жёлтым свечением. Он кинул в меня копьё — оно тоже отрикошетило от энергетического щита, который я опять поставил перед собой. Второй рукой эльф метнул сгусток пламени. Огонь вспыхнул перед силовым полем и погас. В ответ я ударил энергией. Взрыв лишь оттолкнул противника, но тот даже не упал, а продолжал сыпать огненными стрелами. Я метнул второй сгусток — промахнулся. Третьим попал, но тоже без особого результата.

Передо мной был сильный эльфийский заклинатель. Моя магия оказалась слишком слаба, и теперь оставалось ждать, когда у противника закончится мана. Но ведь она и у меня могла закончиться, а восполнить её в пылу боя могу не успеть.

Здоровенный эльф вытащил из ножен тесак и попёр на меня, продолжая стрелять огнём. Я попятился, закрываясь силовым полем. Противник стремительно сократил дистанцию и стал остервенело колотить тесаком по моему щиту. Потом попытался достать меня за ним, но я отступал, не давая ему подобраться. А в моей руке концентрировалась энергия, всё больше и больше.

В какой-то момент я понял, что если продолжу, мне руку разорвёт. Убрал силовое поле. Эльф в очередной раз замахнулся тесаком. Вспышка на миг ослепила меня, в лицо брызнуло что-то тёплое.

Когда перед глазами перестало рябить, противника больше не было, зато на дороге повсюду валялись какие-то красные ошмётки. Я выпустил единовременно столько энергии, что она разорвала моего врага на куски.

На меня накатила слабость, и силовое поле стало таким «тяжёлым», что, казалось, и десять секунд его не продержу. Когда источник пустел, приходило ощущение внутреннего изнеможения, которое трудно описать словами. Это было оно. Похоже, на энергетический удар я потратил все запасы маны.

Дрожащей рукой я вытащил из кармана один из углей, которые прихватил с собой в дорогу для таких случаев, и сжал его. Сила камня потекла в моё тело, состояние нормализовалось. Я точно не знал, сколько маны содержит подобный уголёк. Игнат сказал, что сотни полторы единиц. Второй уголь применять не стал. Выстрелы прекратились, лес затих, и теперь только огонь трещал, пожирая паромобиль. Бой закончился.

В салоне сгорал мёртвый человек, уткнувшийся носом в баранку, ещё один покойник лежал рядом под деревом с револьвером в руке, двумя стрелами в туловище и расплывшимися пятнами крови на дорогом синем костюме.

Парень с девушкой побежали к покойнику. Я осмотрелся, прислушался и даже заглянул в заросли, откуда недавно по нам вели огонь. Убедившись, что врага поблизости нет, тоже подошёл к трупу.

— Сергей мёртв, — парень сидел на корточках и щупал пульс покойника.

— Боже мой, они его убили! — воскликнула девушка, которая близко к трупу не подходила. — За что? За что они так с нами?

Светловолосая, круглолицая, с пышным бюстом и толстой русой косой она, невольно притягивала мой взгляд, несмотря на то, что её длинное бежевое платье всё перепачкалось землёй.

— Это повстанцы. Они всех нас мечтают перебить. Мрази! — увидев, как я подхожу, крупный, розовощёкий малый поднялся на ноги. — Сударь, так это вы нам помогли? Спасибо огромное! Мы с сестрой перед вами в долгу. Меня зовут Василий, это — Ирина. Мы — Грушецкие. Поместье нашего отца находится недалеко отсюда. А это — жених моей сестры. Мы ехали домой, и на нас напали. Не знаю, кто это был. Повстанцы, наверное.

— Примите мои соболезнования. Я — Фёдор Кривоносов, и моё поместье тоже недалеко отсюда. Я бы мог вас подбросить до дома. Ваша машина пришла в негодность.

Паромобиль горел, и густой дым устремлялся к макушкам деревьев, растворяясь в предзакатной небесной синеве. Задерживаться здесь было нельзя. Противник отступил, но мог вернуться в любую минуту с подкреплением.

— Мы будем очень благодарны вам, — Ирина всхлипнула, и платком утёрла катящуюся по щеке слезу. — Большое вам спасибо. Не знаю, что бы мы делали, если бы не вы.

— Нам надо отвезти Сергея. Не годится его бросать здесь, — сказал Василий.

— Увезём, об этом не волнуйтесь, — успокоил я парня. — У меня за углом стоит грузовик. Вы нас обдали пылью несколько минут назад. Если б вы так не торопились, не попали бы в засаду.

— Да, ваша правда. Прошу прощения, если доставили неудобство. Мы сильно задержались в городе, хотели вернуться домой до темноты, — с виноватым видом стал оправдываться Василий.

— Ждите здесь. Я скоро вернусь с машиной, — пообещал я и побежал к своим.

Вернулся на грузовике. Наёмники затащили покойника в кузов и положили на ящики с патронами. Мы с Василием тоже залезли в кузов, предложив девушке место в кабине. Поехали дальше в том же неторопливом темпе. До моего дома оставалось вёрст двадцать.

Мы тряслись в кузове, глотая пыль, которая шлейфом тянулась за грузовиком. Василий сидел напротив меня на ящике с патронами, между нами на полу лежало тело в окровавленной одежде. Бледное, неподвижное лицо смотрело вверх, покачиваясь.

— Какая у вас магия? — крикнул Василий сквозь пыхтение машины. — Тот ублюдок разлетелся на куски — я видел.

— Эльфийская, — ответил я.

— Какая? — не расслышал парень.

— Эльфийская. Природная энергия, которой эльфы владеют.

— А, — Василий словно и не удивившись вовсе. — Очень мощная! У сестры — лёд, а я — фортис.

Я кивнул. Мы помолчали немного, и Василий продолжил:

— Мы в город ездили, точнее Лида со своим женихом, а я так, за компанию, сестру сопровождал. Ещё шофёр был — его сразу убили, первой стрелой. Он даже выйти не успел. Повезло, что вы рядом оказались.

— Часто здесь такое творится на дорогах? Я недавно здесь.

— А? Часто ли? Да не… Мы так никогда не попадали. Год назад было часто, когда повстанцы зашли, но воевода разобрался с ними.

Получается, год назад что-то подобное происходило, а теперь опять началось. И кто это был? Та же банда, с представителями которой я уже встречался, или какая-то другая? Обычные грабители или повстанцы? Попробуй тут угадай. Однако не похоже, что ждали именно меня. Тогда бы напали на грузовик, а не на первых встречных.

Поместье моих новых знакомых находилось недалеко от моего. Не доезжая до Свиноедово совсем немного, мы свернули на юг, и минут через десять добрались до ещё одного посёлка, где и жили Грушецкие. Солнце тем временем садилось всё ниже, а тени становились больше, отвоёвывая у дневного света территорию.

Особняк Грушецких был похож на мой — такие же неоштукатуренные каменные стены, такая же высокая ограда по периметру большого приусадебного участка. Чтобы добраться до дома, пришлось проехать через село. Он находился в самом конце.

Ирина и Василий вылезли из машины и просили меня не уезжать. Им кто-то открыл калитку, и они пропали за забором. Мои наёмники тем временем вытащили из кузова труп. Вскоре Василий вернулся в сопровождении женщины средних лет в зелёном платье. Парень представил мне её, как свою мать Елену.

— Примите мою благодарность, господин Кривоносов, — проговорила Елена Грушецкая. — Слава Всевышнему, что вы оказались на той дороге. Моего мужа сейчас нет дома, и он не может лично выразить вам свою признательность. А господин Соловцев… ох, какая жалость, что его убили. Какая трагедия! Они с Ириной знакомы с детства, мы уже собирались сыграть свадьбу… и тут такое. Мне жутко представить, что здесь могли бы лежать и мои дети тоже. Я невероятно признательна вам, господин Кривоносов.

— Не за что, — улыбнулся я. — Здесь опасные места. Не отпускайте детей без охраны в следующий раз.

— Теперь и вовсе нельзя нос за ворота высунуть! Проклятые разбойники повсюду. Не понимаю… Куда смотрит воевода? Кстати, Василий сказал, что у вас поместье в этих краях. Но я никогда не слышала вашей фамилии. Вы здесь недавно?

— Да, прибыл несколько дней назад. Я владею селом Свиноедово и двумя соседними деревнями. Раньше они принадлежали господину Сыркову, а теперь — мне.

— Ах, вот оно что оказывается! Так это же совсем недалеко. Вы наш сосед, получается? — оживилась женщина, забыв о чуть не постигшей её трагедии. — Нам обязательно надо познакомиться поближе. Мой муж в отъезде, но я расскажу ему, что рядом с нами поселился такой замечательный молодой человек, и он тоже захочет с вами встретиться.

— Я тоже рад знакомству с соседями и с удовольствием пообщаюсь с вами снова при других обстоятельствах, но сейчас должен извиниться. Вечереет, и мои домашние волнуются, — намекнул я мягко.

— Ох, действительно. Скоро совсем стемнеет. Не смею больше задерживать. Поезжайте, конечно, и да благословит вас Господь! Будьте осторожны в дороге.

Было похоже, что это не последняя наша встреча с данным семейством. Познакомиться с соседями я собирался с первого дня, но пока руки не доходили. Слишком много забот навалилось, да ещё и с Яренко проблемы… Кстати, интересно, а в каких отношениях с ним Грушецкие?

Домой мы с парнями вернулись в темноте. Новых наёмников я сразу отправил к Радогору, велев накормить их и разместить на первое время в пустых сараях. Моей зарождающейся армии требовалась некая база. Возможно, для этих целей подойдут пустующие избы в селе, возможно, придётся строить что-то другое. Но пока над этим ломать голову я не стал.

Лида очень обрадовалась моему возвращению, сказала, что волновалась. Все два дня она постоянно хлопотала по хозяйству и так устала, что валилась с ног. Лида просто не могла сидеть без дела, когда было столько забот по дому.

— Тебе не обязательно делать всё самой, — сказал я. — Народу в доме много, а скоро у нас появятся слуги.

— Слуги? Мне как-то даже неловко. Меня будут обслуживать, словно я барыня какая, — усмехнулась Лида.

— Ты теперь и есть барыня. Привыкай к своей новой роли.

Не успел я лечь спать, как меня разбудили. Сельский эльф, дежуривший во дворе, постучался в дверь моей комнаты, сказал, что кто-то приехал. Когда я вышел, перед воротами стояла колонна легковых и грузовых паромобилей, освещая ночь десятками фар. Из бардового седана с чёрной крышей вылезла Гагарина.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — поздоровался я. — Смотрю, народу с вами много. Где разместим их? Что-то ещё от меня понадобится?

— Не волнуйтесь, у нас есть всё необходимое, — успокоила меня Гагарина. — Нужна небольшая поляна, чтобы лагерь разбить, и дрова для кухни.

— Насчёт дров — это к моему управляющему, — сказал я. — Он сейчас выйдет. А лагерь можно разместить там, за домом. Как доехали?

— Всё хорошо. Видели сгоревшую машину. Похоже, на тракте у нас орудует какая-то шайка.

— Да, орудует.

— Вы их видели?

— Одного даже порвал на куски. Эльфы. Возможно, повстанцы, не знаю.

Наёмники принялись размещаться под стеной моего «замка», на пастбище между домом и деревней. Они всё утро суетились, расставляя палатки, и за забором постоянно слышался отборный солдатский мат. К счастью, кроме дров, им действительно больше ничего не понадобилось. Еду и всё необходимое они привезли с собой, в том числе военную кухню, которую тащил один из трёх грузовиков.

Гагарину я пригласил в дом. Мы расположились в гостинице на первом этаже. Лида, разбуженная шумом за окном, заварила нам чай и побежала готовить завтрак, хоть я и сказал, чтобы она поручила это кому-то из парней. А из-за горизонта выползло заспанное солнце, пробуждая новый день.

Мы с Гагариной ещё раз обговорили условия. Она уже знала, что у нас с помещиком Яренко намечается вооружённое противостояние, и в целом была не против поучаствовать. Осталось уточнить детали.

— Послушайте, я готова оказать некую помощь, но мои люди будут недовольны, если не получат вознаграждение, — говорила Гагарина, развалившись, словно у себя дома, и попивая чай. — Да и потом, многое зависит от того, сколько работы предстоит и насколько долго это всё затянется.

— Вам нужно убежище, так? И здесь есть, где укрыться, если вас будут искать, — напомнил я. — Непроходимые леса тянутся отсюда на сотни вёрст на север. Однако я недавно узнал, что где-то по соседству обосновалась эльфийская банда. И они, я готов поспорить, работают на Яренко. Так вот, их надо уничтожить. Они ни мне, ни вам покоя не дадут. Если их ликвидируем, всю добычу из их лагерей и стоянок можете забирать себе.

Гагарина потёрла подбородок и поставила кружку на стол перед собой:

— Любопытное предложение. Надеюсь, у них есть чем поживиться. Где эта шайка? Сколько их?

— Надо разведывать. Я подключу местных. Они знают эти леса как свои пять пальцев.

— А с Яренко что собираетесь делать?

— Подумаю. Пока нет конкретных планов.

— Если появятся, говорите. Понимаете, я не отказываю в помощи. Но мне нужно платить жалование людям и покупать боеприпасы и продовольствие. Много не прошу, вы и так кое-что для нас уже сделали, но хотя бы некоторый минимум.

Чувствовалось, Гагарина выгоду не упустит. К тому же надо был обладать крепким характером, чтобы собрать вокруг себя такое количество народу. Вместе с Гагариной сюда приехали почти сорок бойцов, и все они беспрекословно слушались её. Одного титула для этого недостаточно.

Подумалось даже, что неплохо было бы получить такого человека в свой отряд. Вот только чем завлечь того, кто привык к свободе? Гагарина — сама себе начальница, и нужен веский повод, чтобы она согласилась кому-то служить.

— В ближайшие дни будем планировать. Пока ничего конкретного я вам не скажу. Но, думаю, работа найдётся и какие-то средства будут, — обнадёжил я. — Но запомните одно и доведите до всех: ваши наёмники должны за версту держаться от моих крестьян. Грабежа я здесь не потерплю.

— Не волнуйтесь, они и близко к деревне не подойдут, я прослежу, — пообещал Гагарина.

— Просто имейте в виду, если что-то случится, я не буду церемониться и… так, что там происходит?

Меня отвлекли встревоженные голоса за окном. Кто-то кричал по-эльфийски.

— У вас всё в порядке? — спросила Гагарина.

— Сейчас выясним.

Я выглянул в окно, потом сбежал вниз по лестнице и чуть не столкнулся со Смирновым.

— Ваше благородие, из деревни остроухий прибежал, сказал, поле горит, — выпалил он. — Подожгли, говорят.

Глава 10

Прихватив с собой Радогора, Игната и Смирнова, а остальным велев охранять дом и нос за ворота не высовывать, я поехал на грузовике к месту происшествия. У паромобилей с топкой была проблема в том, что после долгого простоя приходилось заново разводить огонь, но котёл не успел остыть после вчерашней поездки, поэтому Смирнов подкинул немного красного торфа, быстро поднял давление, и мы помчались на всех парах.

Горел лён. В отличие от сорочинского пшена, которое выращивали в воде, лён рос в сухой почве, поэтому поджечь его злоумышленникам не составило труда. История повторялась. Что-то похожее происходило, когда несколько лет назад местные эльфы отказались платить Борову мзду.

К моменту нашего прибытия все крестьяне уже высыпали в поле. Мужчины, женщины, дети и старики бежали тушить огонь. Я приказал спешиться и подойти поближе к селянам. Опасался, как бы бандиты не напали на них. Селяне копали рвы, чтобы остановить распространение пламени, и сбивали его ветвями. Битва шла ожесточённая.

Надо было помочь, и я попытался применить магию. До этого дня у меня почти ничего получалось из того, что я умел делать в прошлой жизни, но теперь некоторый контроль над стихией снова стал чувствоваться. Направив импульсы почве, я создал складку на пути огня и частично завалил его землёй. То же самое проделал левее. Огонь тем временем стал окружать крестьян. Он обходил нас с тыла. Заметив это, я побежал туда и продолжил работать магией, формируя отвалы почвы.

Не знаю, сколько времени продолжалась борьба, но пламя мы победили. Треть поля превратилась в чёрную равнину, остальное удалось спасти общими усилиями. Я чувствовал себя опустошённым. Всю ману потратил на эти чёртовы земляные отвалы.

Над просторами висело сизое марево, в котором я едва нашёл Игната и Радогора. Кетаэл оказался с ними, он был зол и непрестанно ругался на эльфийском.

— Как думаете, кто поле поджог? Люди Борова? — спросил я.

— Кто же ещё? — Игнат был возмущён не меньше старосты. — Разумеется, Боров подослал этих супостатов! Вы отказались ему платить, теперь он нам житья не даст.

— Точно не повстанцы?

— Да какие повстанцы, ваше благородие? Ари мелко пакостить не станут. Они скот угоняют, амбары опустошают. Да, могут и поля поджечь, если народ сопротивляется, но перед этим полдеревни вырежут. Уж поверьте, повадки их я знаю. А тут хулиганьё какое-то. Шайка лесная, которая у Борова кормится. Вон, и Кетаэл скажет, что ари иначе действуют.

— Всё верно. Боров поля жечь, — подтвердил Кетаэл и закашлялся от дыма. — Его разбойники всегда так делать.

— Кто-нибудь знает, где они находятся? Где-то поблизости обосновались? — мне казалось, крестьяне просто обязаны знать, где обитает местная банда. Ну не могла же она поселиться здесь незаметно для тех, для кого лес — почти второй дом.

— Да, ваше благородие, глубоко в леса они не забредают, — объяснил Игнат. — Стараются поближе к поселениям держаться.

— Кетаэл, ты знаешь, где находится логово этих разбойников? — обратился я к старосте.

— То там, то здесь. Постоянное — нет.

— А выследить можно? Вы же охотники все. Найдёте их лагерь?

— Найду, — кивнул Кетаэл.

— Вот и хорошо. Тогда тебе задание — найти их лагерь или стоянку. Только в бой не вступать. Понял? Не рискуй. Узнай, где они живут — и всё. Остальное — моя забота. Безнаказанными они не уйдут.

Староста кивнул:

— Сделаю. Спасибо. Помогли тушить.

— Не за что, — я зевнул. Бессонная ночка выдалась, да и утро беспокойным оказалось. — И выстави охрану в полях. Понимаю, работы у вас много, но когда враг снова попытается напасть, мы должны быть готовы. Надеюсь, всё это ненадолго.

— Тоже думаю так. Охрану надо.

— Всё, я поехал. Разбирайтесь тут. Игнат, Радогор, за мной. Домой отправляемся. Надеюсь, в наше отсутствие ничего не произошло.

Я зря волновался, на мой особняк никто напасть не пытался. Но успокаиваться было рано. Надо принять меры, чтобы нападения и поджоги больше не повторились. Да и нельзя подонкам спускать с рук подобное беззаконие. Все должны знать, у кого здесь сила и власть. Боров слишком много из себя возомнил, придётся его приструнить.

Людей у меня стало больше, и я организовать патрули для охраны полей. Для этой целей Гагарина предоставила один из паромобилей своих наёмников. Деревенские тоже подключились к работе. Вряд ли из них выйдут хорошие бойцы, но многие умели пользоваться луком и не были беззащитными.

Кетаэл занялся разведкой в лесу, а я размышлял, что делать с Боровом. Нельзя было просто так прийти и убить его. Он у воеводы на хорошем счету, и если нападу первым, именно я в глазах Друцкого окажусь разбойником, а Яренко — невинной жертвой. Борова надо было спровоцировать, чтобы он сам показал свою гнилую сущность, но прежде хорошо бы соседей расспросить, что они про него думают, не создаёт ли он им проблем, знают ли они, чем он занимается.

И очень скоро такой случай представился. Буквально через два дня после пожара, во вторник, Грушецкие пригласили меня на ужин.

В этот день утром на попутке приехали слуги — целое семейство из трёх человек. Главу семьи звали Горазд Дранников, он был высоким и жилистым, носил короткую бороду, а один глаз у него отсутствовал. Жена была полной, коренастой бабой. Её звали Фёкла. А их сына, тощего паренька лет семнадцати — Иваном. Я пообщался с ними, выяснил, кто такие.

Горазд двадцать лет назад служил стрельцом в царском войске, вышел в отставку по состоянию здоровья (глаз потерял), долго работал поваром вначале в трактирах, потом у аристократов. Последний дворянин, которому он служил, разорился и уволил всех слуг. Проверить эту информацию, увы, я не мог. Но опросив всех троих, я не нашёл явных признаков вранья. Все говорили одно и то же и смотрели на меня честными глазами. После беседы я отправил к Игнату с Радогором, чтобы контракт оформили.

Таким образом, в особняке появились слуги. Трёх, как мне думалось, на первое время должно хватить. Горазд нанялся ко мне поваром, Фёкла — горничной, а сын их на подхвате — горшки ночные вынести, воду натаскать, дрова нарубить и прочее в таком духе. Конечно же, Радогору я наказал, чтобы тот присматривал за ними, а то мало ли что: люди они посторонние, знать я их не знаю, и что у них на уме, не ведаю.

Потом позвал сестру во двор, чтобы пообщаться без посторонних ушей, и сказал:

— Всё, Лида, хватит бегать как белка в колесе. У нас слуги появились. Не знаю, останутся они или нет. Испытательный срок им устрою, посмотрю, что за люди. А тебе задача — будешь ими руководить.

— Я? — удивилась Лида. — Но я… не умею.

— Учись. Ты — моя сестра и тебе негоже самой у плиты стоять и помои выносить. Будешь распределять обязанности. Только осторожнее с ними. Я Радогору тоже велел за ними присматривать.

— Почему? С ними что-то не так?

— Всё так, но понимаешь… узнать их надо получше. Я же не могу доверять первому встречному. Как с тренировками дела? Есть успехи?

— Нет, — понурилась Лида. — Ничего не получается. Наверное, не дано мне.

— Ты это брось, всё тебе дано, раз мана есть. Значит, рано или поздно получится. Ты только руки не опускай… и нос тоже, поняла? — улыбнулся я. — А вообще, тебе тренер хороший нужен. Из меня тренер, как из путаны монашка. Как всё наладится, поищу.

— Ой, не-не, ты что, — замахала руками Лида, — какой мне тренер? Это же дорого. Я и сама как-нибудь.

— Не спорь. Тренер нужен. Но это потом, а сейчас со слугами разберись, покажи им, что делать, и бегом на стрельбище.

Вечером меня ждал ужин у Грушецких. За столом присутствовало всё семейство, включая главу — Пересвета Святозаровича и младшего сына Володю. Меня засыпали благодарностями, а я рассказал историю того, как стал помещиком. Это уже превратилось в традицию.

Пересвет Святозарович был мужчиной высоким, плечистым, со склонностью к полноте. Носил длинные, закрученные вверх усы. Правда, лицом он мне показался глуповатым, да и в разговоре не блистал умом. Он коллекционировал марки и верил, что миром правит некая тайная ложа магов, о чём я в прошлой жизни слыхом не слыхивал.

В последней войне против Изердэла Пересвет Святозарович тоже участвовал. Он, как и я, служил в драгунах, но в другом полку. За ужином он решил рассказать, как эльфы его шагоход подбили, но его супруга Елена стала возражать, дескать, не для стола такие разговоры.

Пока мы общались обо всём подряд, я не раз ловил на себе заинтересованные взгляды Ирины Грушецкой. Она, похоже, не сильно горевала по покойному жениху, была весёлой и жизнерадостной, а её глаза лучились здоровым, задорным блеском.

После ужина мы с Пересветом Святозаровичем вышли на веранду. Перед нами раскинулся небольшой, ухоженный сад с тенистой аллеей и маленьким квадратным фонтаном. Глава семейства закурил трубку, и воздух наполнился запахом какого-то необычного табака.

— Вам нравится это место? — спросил я.

— Я вырос в этих краях. Всю жизнь прожил. Здесь — мой дом. А там бывал пару раз и почему-то не понравилось — погода вечно дряная, снег, холод. Здесь лучше: и климат теплее, и почва богаче.

— Мне здесь тоже нравится, только вот обстановка напряжённая.

— Не без этого. Бывает, — безразлично проговорил Грушецкий. — Но у нас охрана есть. Мы одному помещику платим, а он защищает наши поля. Неподалёку живёт. Николай Гориславович Яренко. Может, слышали? Он нам очень жизнь облегчил. Хотите, познакомлю вас с ним? Он и вам поможет.

«Нет уж, спасибо, — подумал я, — помог уже. Половину поля спалил. Этот жизнь мне точно не облегчит».

— А если что-то посерьёзнее произойдёт, так воевода близко, — продолжал Грушецкий. — А у него дружина. Год назад проблемы были, повстанцы донимать начали сильно, даже Николай Гориславович не справлялись, но приехал воевода и навёл порядок. Не так уж и страшно здесь.

Да на Борова здесь, как оказалось, чуть ли не молились. Впрочем, от Грушецкого я особой проницательности и не ожидал после того, как узнал, что он за человек. Добродушный, приятный в общении, но дурак дураком.

— А я слышал, что люди Яренко крестьян местных грабят. По крайней мере, мои жаловались. У вас такого не было?

— Ну что вы! Не может такого быть! Ни разу не слышал. Николай Гориславович — честный дворянин. Он своим ничего подобного не позволяет.

Мои ожидания не оправдались. Я-то думал, Боров всем соседям плешь проел, а его за благодетеля считают. Но я собственными глазами видел, что творит его банда. И происходит это явно не без ведома помещика.

Разговор с Грушецким ещё раз напомнил мне, что нельзя действовать опрометчиво. Пойдя против Борова, я рискую ополчить на себя всех местных аристократов. А вот если прикормленных им воров пощипать — думаю, никто не будет возражать. Заодно есть шанс добыть доказательства того, что Боров с криминалом связан. Тогда, возможно, у всех глаза и откроются.

И Яренко тогда окажется в незавидном положении. Я его банду перебью, а он мне и сделать ничего не сможет, ведь если он пойдёт на меня открытой войной, всем станет ясно, какой сволочи он покровительствует.

Теперь я точно знал, куда ударю. Самому было интересно, что из этого получится, и какой ход предпримет Яренко. Главное, чтобы Гагарина заднюю не дала, а то чувствовалось, ей не слишком сильно хочется рисковать. Понятное дело, я ей помог, но это не такая уж огромная услуга. Анастасия Гагарина — вольный человек, и может поехать куда угодно. Но она почему-то выбрала скрываться в моём поместье, и меня мучили подозрения, что она имеет здесь какой-то свой интерес, о котором не говорит.

На следующий день я проснулся рано. Когда вышел из комнаты, Анастасия сидела в гостиной. Закинув ногу за ногу и подперев рукой голову, она смотрела в окно, а на столике дымилась кружка чая. Длинные русые волосы моей гостьи, обычно собранные в пучок, ниспадали на спину простым хвостом, а вместо мужского наряда на ней было летнее платье светло-голубого цвета, так не соответствующее её образу.

— Доброе утро, Фёдор Андреевич, — Анастасия посмотрела на меня со скучающим видом.

— Доброе утро. Как сегодня спалось?

— Сплю сном младенца. Вы живёте в таком замечательном месте, где забываешь все тревоги.

— А я вот, наоборот, здесь стал хуже спать, — я уселся напротив Гагариной. — Наверное, с непривычки. Места здесь хорошие, но надо наводить порядок.

— Познакомились вчера с соседями? Как они?

Я повертел рукой:

— Ни то, ни сё. Добрейшие люди, но совершенно слепы, и не понимают, как Боров их все эти годы обманывал.

— Они не знают о его подпольных делах? Думала, об этом знаю все.

— Может быть, знают, может быть, нет… — я пожал плечами. — Он для них — защитник.

— Да уж… Попытаетесь открыть им глаза?

— Попытаюсь. Но всему своё время. У меня созрел план, и я хочу обсудить его с начальником охраны и старостой деревни. Мы… — я посмотрел на настенные часы, недавно купленные в городе, — в одиннадцать соберёмся. Присоединяйся. Вам в моём плане отведена особая роль.

— Я заинтригована. Конечно, приду, — улыбнулась Анастасия.

* * *

Звериной тропой мы двигались сквозь лес, раздвигая перед собой широкие листья папоротника и ветки кустарника, которые так и норовили царапнуть по щекам. Лагерь шайки эльфийских разбойников был уже совсем близко. Накануне Кетаэлу удалось разведать место стоянки наших недругов, и теперь мы шли их уничтожать.

Староста шёл первым, указывая путь, за ним — я, за мной — четыре служивших мне сельских эльфа, в числе которых были Клаира и Веллар, и ещё шесть охотников из Чикирека. За нами шагали Гагарина и двадцать наёмников, вызвавшиеся поучаствовать в операции и рассчитывающие чем-нибудь поживиться в лагере лесной банды.

Но это было не всё. Второй отряд из восьми человек, возглавляемый Радогором, прятались в зарослях у дороги недалеко от лесной опушки на случай, если люди Борова ринутся на подмогу банде. Тут-то их и будет ждать засада. Признаться, я не сильно рассчитывал на такое развитие событий. Вряд ли Боров так быстро узнает о том, что происходит с лесными, если у тех, конечно, нет рации. Но я решил подстраховаться.

Сколько точно бойцов у Яренко, я не знал. Эльфы говорили — тридцать-сорок. Столько же примерно и в банде, как мне позавчера доложил Кетаэл, видевший лагерь собственными глазами. Если всё пойдёт по плану, шайку мы в расход пустим сразу, то есть противник лишится примерно половины своего «войска». Боров сразу потеряет преимущество в живой силе.

Кетаэл остановился под старым, кривым деревом и сказал, что пора разделиться. В соответствии с моим планом, зайти в разбойничий лагерь мы должны были с двух сторон, чтобы отрезать противнику пути к отступлению и прижать к скале, рядом с которой поселились лесные.

Гагарина со своими наёмниками осталась на тропе, а я, Кетаэл и все эльфы двинулись в обход по зарослям. Лезть сквозь кусты и папоротник стало ещё труднее, однако банда не ожидала нашего нападения с той стороны, и мне показалось, такой манёвр поможет нам быстрее добиться победы.

Все эльфы были вооружены луками, а у Кетаэла и ещё двух остроухих охотников помимо луков за спиной висели карабины Винчева. Имелось в наличии и холодное оружие. Обычно эльфы использовали удлинённые тесаки с расширяющимся на конце лезвиями. У меня же, как всегда, на поясе болталась шашка, а плечо натирал ремень карабина.

Впереди среди зелени показалось богатырское дерево, и Кетаэл сказал, что на нём дежурит часовой. Дерево было огромным, и с его ветвей прекрасно просматривались подступы к лагерю. Мешала разве что густая растительность, которая нас сейчас укрывала от посторонних глаз.

Кетаэл что-то сказал своим, достал из-за спины лук и скрылся в кустах, а оставшиеся присели на корточки и затаились. Очень скоро я увидел, как с ветки богатырского дерева безмолвно упало тело. Спустя минут пять Кетаэл вернулся, и мы двинулись дальше.

Богатырское дерево пришлось обходить, поскольку под его раскидистыми ветвями растительность была не слишком густой, и нас могли обнаружить. Мы ещё какое-то время крались сквозь чащу, и вот среди листвы показалась скала. Рядом с ней стояли палатки и мелькали человеческие фигуры. Оттуда доносились голоса и лай собак. Нос мой учуял дым костра и жареное мясо.

Кетаэл опять что-то сказал своим, и эльфы рассредоточились. Их зелёные и коричневые рубахи сливались с лесом. Я видел только ближайших парней слева и справа, остальные растворились в пёстрой чаще. У меня маскировка была похуже. Впрочем, поношенные штаны и жилетка тоже не сильно выделялись на зелёно-коричневом фоне.

Кетаэл издал звук, напоминающий клёкот какой-то экзотической птицы, и мы двинулись вперёд.

Две длинные человеческие фигуры появились среди зарослей. Нам навстречу шагали. Они держали в руках топоры и негромко переговаривались. Похоже, эти бедолаги не знали о нашем присутствии и просто шли нарубить дров. Тем не менее они могли испортить нам всю операцию.

Один захрипел, схватившись за грудь, куда попала стрела, и свалился в кусты. Второй пригнулся, заорал что-то на своём языке, рванул прочь и тоже упал, сражённый стрелами. Оба были мертвы, но в лагере наверняка слышали вопль. Я сплюнул с досады: весь манёвр лошади под хвост.

Где-то слева захлопали выстрелы. Отряд Гагариной вступил в бой. Ждать не было смысла, и я с карабином в руках бросился к опушке, чтобы занять выгодную позицию, прежде чем противник опомнится.

Глава 11

Подобравшись к лагерю совсем близко, я стал целиться из карабина. Лес наполнился непрерывным треском стрельбы. Отрывисто и гулко заработал пулемёт. Остроухие носились среди деревьев и палаток, хватали оружие, прятались кто где. Нападение застало шайку врасплох, и теперь на стоянке царил хаос — именно этого мы и добивались.

Заметив замешкавшегося эльфа, я прицелился и выстрелил. Он схватился за бок и повалился. Другой выглядывал из-за палатки, сжимая в руках карабин, но не видел ни меня, ни моих спутников. Я не успел нажать спуск. Кто-то всадил стрелу ему под ключицу, и остроухий упал, пытаясь вытащить древко. Следующая стрела воткнулась в землю рядом с ним, а третья — ему в живот.

Я стал искать новую цель. Обнаружил прячущегося за деревом длинного малого с голым торсом, выстрелил. Поторопился. Пуля лишь кору со ствола содрала. Враг спрятался.

Палаток было не так уж и много. Они расположились возле отвесной скалы, в которой чернела пещера. Лишённые возможности отступить, бандиты наверняка укроются в своём логове, и выманить их оттуда будет непросто. Или что ещё хуже, у них там есть тайный проход, по которому шайка уйдёт с минимальными потерями.

Но сейчас в лагере царила паника, и этим следовало воспользоваться, пока враг не опомнился.

Пригнувшись, я побежал вперёд. Ещё один остроухий притаился за деревом, встав ко мне боком. Я выстрелил с колена, и бандит крутанулся на месте и упал на траву. Карабин с пустым магазином я отбросил, вытащил шашку и двинулся дальше. Хотел поскорее добраться до пещеры, чтобы отрезать разбойникам путь к отступлению.

Передо мной появились два рослых эльфа с тесаками, выскочившие невесть откуда. Один с устрашающим воплем ринулся ко мне. Энергетический удар разорвал ему брюхо. Второго я оттолкнул ногой и полоснул шашкой по шее. Фонтанчиком брызнула кровь. Появился ещё один. Он поднял тесак, чтобы парировать удар, но напитанный маной булат легко перерубил обычное железо. Вторым ударом я вогнал шашку в голову врага.

Ко мне ринулся следующий разбойник и упал, сражённый сразу двумя стрелами, не добравшись до цели. То же самое произошло и с пятым. Эльфы Кетаэла находились уже возле палаток, но не спешили вступать в рукопашную схватку, а продолжали засыпать врага стрелами. Лагерь наполнился воплями раненых.

Пещера была уже близко. Оттуда по мне открыли огонь из винтовок. Я метнул сгусток энергией.

Слева краем глаза заметил движение. Толстый эльф в серой рубахе нёсся разъярённым кабаном, выставив вперёд копьё. Оно воткнулось мне в живот, я еле устоял под чудовищным натиском. Не упал, удержался на ногах, хоть сила противника была нечеловеческой. Я с размаху вонзил остриё клинка в шею противника. Шашка легко вошла в укреплённое магией тело врага. Тот захрипел, брызжа кровавой слюной, выронил копьё и завалился, словно большая бочка.

Будто из-под земли вырос широкоплечий эльф с козлиной бородкой и злым лицом. В его руке была сабля. Лезвие взметнулось вверх и опустилось мне на голову. От удара искры из глаз посыпались. Тут же последовали второй и третий удар. Блокировать их я не успевал.

Удар энергией эрке отбросил врага на пару шагов. Но злой эльф моментально вскочил на ноги. Я поставил перед собой силовое поле. Противник принялся яростно рубить его, но быстро понял, что бесполезно, и скакнул в сторону, чтобы достать меня сбоку. Я встретил его энергетическим сгустком. Попал прямо в лицо. Эльф отскочил, схватившись за глаз, но продолжил махать саблей. Клинок резал пустоту.

Эльф двинулся ко мне, яростно рубя воздух. Глаз вытек, но боеспособность противник не утратил, хотя теперь ему было тяжелее ориентироваться. Воспользовавшись этим, я накопил в ладони чуть больше энергии, чем обычно. Яркая вспышка опрокинула эльфа на спину. На этот раз его защита не выдержала, и парень остался неподвижно валяться на земле, уставившись уцелевшим глазом в небо.

Пули свистели в воздухе и чиркали о силовое поле. Я бросился к скале, чтобы уйти из-под огня. Сейчас меня не убьют, но не стоит забывать, что мана имеет свойство заканчиваться. Удары сгустками энергии эрке требовали минимум двадцать единиц маны каждый. Ими можно опустошить источник в считаные минуты. И пусть в подсумке лежат три заряженных лунных угля, осторожность никогда не помешает.

На миг мне показалось, что я остался один. Но в следующую секунду среди палаток увидел двоих наёмников, обвешенных разгрузочными ремнями и забрызганные кровью. Они ловко орудовали винтовками со штыками, протыкая попадавшихся на пути эльфов. За ними следовали остальные. Выстрелы почти не звучали, сменившись предсмертными воплями и стонами раненых.

К пещере подбежала запыхавшаяся Гагарина. В руке она сжимала саблю, с лезвия которой капала кровь.

— Прижмись к скале, — замахал я ей рукой.

— Там кто-то есть? — Анастасия послушалась моего совета и попыталась заглянуть в пещеру.

— Да, есть.

— Сколько?

— Не знаю. Вы всех перебили?

— Надеюсь.

На всякий случай я вытянул ману из одного лунного угля. Мало ли, вдруг опять придётся врубаться в толпу врагов? Счётчика под рукой не было, и я не знал, каков сейчас баланс. Лучше не испытывать судьбу.

С моей стороны к пещере подошёл Кетаэл с отрядом эльфов, а наёмники расположились вдоль скалы рядом с Гагариной. Я сказал старосте, что нужно уговорить спрятавшихся в пещере бандитов сдаться. Лезть туда под пули никто не хотел, даже фортисы.

Кетаэл что-то крикнул на своём языке. Ему ответили, завязался диалог. Разбойники вначале отказывались выходить, и староста минут десять их убеждал, а потом сказал мне:

— Они выходить. Я обещать им жить.

— И что с ними делать? — спросил я.

— Они остаться в Чикирек. Работать.

— Много их там?

— Пять, — староста показал на пальцах. — Один — из Чикирек.

— Это кто ещё?

— Молодой, который идти к вам служить. Вы отказались, он — побежал в лес.

— Вот же гадёныш.

— Никого не убить. Я обещать.

— Да понял я. Не убьём. Никому не стрелять! — приказал я громко. — Они выходят из пещеры.

— Не стрелять! — продублировала мой приказ Гагарина.

Кетаэл что-то сказал тем, кто прятался в пещере, и оттуда по одному вышли безоружные эльфы с поднятыми руками. Последним плёлся совсем молодой паренёк, которого я сразу вспомнил — он недавно приходил ко мне наниматься, но Радогор почему-то его не взял. Я тогда не стал уточнять почему. Значит, посчитал, что не годится для выполнения боевых задач. А паренёк обиделся и в лес ушёл к бандитам.

Кетаэл схватил беглеца его за шиворот и отвесил такой подзатыльник, что молодой эльф повалился на землю. Староста что-то грозно сказал ему, парень поднялся, виновато закивал и, потирая затылок, понуро отошёл в сторону.

Остальных поставили на колени под деревом, и я велел Кетаэлу допросить их. Двое говорили на ломаном русском (один ещё и выглядел как полукровка — невысокий, с почти европейским разрезом глаз), поэтому я прекрасно понимал, что отвечают пленники. А Гагарина с несколькими наёмниками отправилась осматривать пещеру — её интересовала только добыча.

Пленникам не пришлось долго развязывать язык. Они сразу разболтали всё. Они обитали здесь уже лет десять, хотя место стоянки время от времени меняли, промышляли выращиванием растения, из которого получают опиум, и продавали его как людям, так и повстанцам, обосновавшимся западнее. Лунный уголь тоже добывали, но нечасто, поскольку дело это опасное.

Также схваченные эльфы признались, что иногда выполняют работу для одного местного помещика. Последнее задание, которое тот дал — поджечь поля в селе Чикирек. Остатки сомнений улетучились. Теперь я был уверен на сто процентов, что за бандитами стоит Боров.

Про нападение на дороге в пятнадцати вёрстах отсюда они ничего не знали. Сказали, что это — либо другая шайка, либо повстанцы.

Народу в банде оказалось более тридцати эльфов. Раньше было больше, но два месяца назад четверо погибли при зачистке бесовского логова, а пятерых потеряли полторы недели назад во время стычки со мной. Пятеро находились сейчас в городе. Получалось, что мы сегодня уничтожили двадцать с чем-то эльфов и ещё четверых (нашего беглеца я не считал) взяли в плен.

Но что особенно важно, нам удалось убить главаря — Эйра Косого. Это был тот здоровый, злой эльф с козлиной бородкой, который чуть не изрубил меня саблей. Он считался очень сильным крепышом. Никто в банде не мог превзойти его.

Теперь пленникам предстояло трудиться на мирном поприще в рабстве у жителей Свиноедово. Я посчитал, что это — вполне справедливо. Лесные бандиты не раз поджигали поля селян и должны хоть как-то компенсировать убытки. Главное, чтобы за ними хорошо присматривали. Я надеялся, Кетаэл осознаёт риски и примет меры.

Гагарина вышла из пещеры и некоторое время наблюдала за допросом. Когда он закончился, Кетаэл повёл свой отряд вместе с пленниками обратно в село, а я подошёл к Анастасии:

— Ну как, здесь достаточно добычи?

— Да, оно того стоило, — жадно улыбнулась Гагарина. — Торф, уголь, деньги, оружие. Есть, чем поживиться.

— Хватит, чтобы заплатить наёмникам?

— Конечно, ещё и премия им будет. Хорошо поработали.

— А с потерями как?

— Двое раненых. Одного, слегка поцарапало, второму пуля в живот попало. Но, думаю, выживет. Пленники сказали, они опиум где-то поблизости выращивают. Я бы хотела посмотреть.

— Мне тоже интересно. Он сказал, что за скалой.

— Проводите даму?

— С удовольствием.

Мы пошли в обход скалы и вскоре обнаружили тропу. Анастасия шла впереди, и мой взгляд невольно скользнул по её тонкой талии и округлой заднице. Вспомнилось, что у меня давно не было женщины — почти триста лет. Надо бы исправить ситуацию.

— А ещё я слышала, что они где-то поблизости уголь добывают, — проговорила Анастасия как бы между делом. — Интересно, где?

— Где они добывают, не знаю. У нас свои места.

— Далеко?

— Нет-нет, даже не думай. Здесь моя территория.

— Хотите зачистить все логова в округе? — Гагарина с удивлением обернулась. — И даже не поделитесь?

— Не я один промышляю здесь добычей угля. Есть и другие аристократы. Своим места не хватает, ещё и вы приехали. Поэтому исключено, — отрезал я.

— Да ладно вам. От пары-тройки пещер ни вы, ни местные аристократы не обеднеете. Не жадничайте, Фёдор Андреевич. Эта ведь земля — не ваша собственность. Общая.

Кажется, я начал догадываться, почему Гагарина решила перебраться в эти края. Наверное, искала новые места для сбора лунных углей. А меня раздражало, что она пытается в мои владения лезть. Тридцать наёмников за месяц здесь всё истопчут вдоль и поперёк.

— А раньше где уголь добывали? — спросил я.

— Раньше мы ходили по три-четыре дня, а иногда и дольше. А потом ещё и Кугушев стал нос к нам совать. Хотя мы с ним договаривались.

— И вам это, конечно же, не понравилось. А мне не нравится, когда ко мне суют нос.

— Так я же к вам и не лезу, Фёдор Андреевич, просто спрашиваю, не найдётся ли свободное местечко? И где проходят границы ваших владений? А то я ведь не знаю, куда можно совать нос, а куда нет?

Вопрос поставил меня в тупик. Действительно, где? Пока я посетил только одно месторождение, а где другие — понятия не имел. Игнат рассказывал, но с его слов я не смог бы найти ничего. Для этого надо лес знать, все маршруты, все приметы.

— Ладно, определимся так, — сказал я после минуты раздумий. — В одном дне пути от деревни Копаран — моя территория. Это вёрст тридцать. А дальше смотрите сами.

— Хорошо. Кстати, а вот и делянка.

Мы выбрались на поляну, засеянного неприметной травой, похожей на репчатый лук.

— Так это тот самый опиум?

Гагарина сорвала травинку и осмотрела:

— Ург — так называют это растение остроухие. Слышали о нём? Нет? Поганая штука, мозг разжижает за два месяца. Остроухие к нему более устойчивы, а человеку лучше даже не пробовать. Надо сжечь тут всё. Нельзя, чтобы ург попал на рынок. У меня в том году трое выбыли, когда начали эту дрянь употреблять. Той сволочи, которая её продаёт, руки надо пообломать.

— Да, пожалуй, вы правы.

Когда мы вернулись к скальной пещере, где-то вдали гремела стрельба. Хлопали винтовки, колотил пулемёт, что-то пару раз взорвалось. Я сразу понял, что бой идёт на опушке лес, где сидел в засаде Радогор со вторым отрядом.

Гагарина приказала пятерым своим оставаться у пещеры и заниматься инвентаризацией добычи, а все остальные поспешили на помощь Радогору. Спустя полчаса мы выбрались из леса. К этому времени всё было кончено. На дороге стояли три изрешечённые пулями паромобиля, а вокруг валялись трупы. Кто-то даже вылезти не успел, так и остался сидеть в салоне, нашпигованный свинцом. На землю капала кровь. У одной из машин взрывом гранаты покорёжило колесо и крыло. Среди убитых я обнаружил двух быколюдов.

Радогор отчитался об уничтожении вражеского отряда. Противник послал на помощь своим (в пещере всё-таки была радиостанция) двенадцать человек на трёх машинах. Засады они не ожидали и даже сопротивление не смогли оказать. В итоге ушли лишь трое. С нашей стороны потерь не было.

Сегодня помещик Яренко лишился более половины своего войска. Погибли не только прикормленные им бандиты, но и наёмники, и это могло стать поводом для открытого конфликта. С другой стороны, кто позволил вооружённой толпе в моё поместье заезжать? Сами виноваты. Но что на это скажет Боров, я пока не знал и ждал ответного хода.

* * *

Николай Гориславович расхаживал по комнате, ожидая телефонного звонка. Сегодня планировалась поездка с семейством в Солнечнодольск и посещение местного театра, но непредвиденные дела вынудили задержаться, а потом и вовсе позвонил начальник охраны Филипп и сказал, что на банду Эйра Косого напали неизвестные. Недолго думая, Николай Гориславович велел отправить на помощь дюжину бойцов и теперь ждал вестей.

Телефон надрывно задребезжал железной трелью. Николай Горисовович вздрогнул, метнулся к столу и схватил трубку.

— Алло, — чуть ли не прокричал он.

— Ваше благородие, это Филипп, — в голосе начальника охраны чувствовалась безысходность, и Николай Гориславович сразу всё понял. — Наши попали в засаду. Девять человек погибли.

Помещик стоял как поражённый громом. Внутри закипала ярость. Какая сволочь посмела убить его людей⁈ Кто-то должен за это ответить.

— Кто это сделал? — с тихой злобой проговорил Николай Гориславович. — Что там происходит?

— Мы ещё не выяснили. Вернувшиеся не видели, кто на пал. Нам устроили засаду прямо на дороге. Как будто знали, что поедем.

Николай Гориславович ответил не сразу. Он осознал, какую совершил ошибку. Нельзя было посылать людей на помощь Косому. Вначале стоило оценить обстановку, понять, что происходит. А теперь не только банду перебили, но и почти треть охраны. Чудовищный удар.

— У тебя есть мысли, кто это мог быть? — повторил Николай Гориславович. — Хоть какие-нибудь? Думай, Филя, думай!

— Сейчас невозможно сказать, ваше благородие, прошу дать время. Мы выясним, что там произошло и кто стоит за нападением. Действует крупный отряд. У них очень много людей. Не похоже, что кто-то из местных. Возможно, боярин.

— Молостов? А ему зачем?

— Или… Кривоносов. Слышал, у него в усадьбе какая-то суета последние дни. Поговаривают, много машин там видели возле особняка. Может, он о чём-то догадался?

— Может? И ты… ты только сейчас мне об этом говоришь⁈ — Николай Гориславович уже не мог сдержать ярость.

— Ваше благородие, я не знал наверняка, это только предположение, — затараторил Филипп.

— А почему не выяснил? Какого лешего ты настолько туполобый⁈

— Прошу прощения. Виноват.

— Ещё как виноват! Я столько людей потерял! Что теперь делать будем? А если это Кривоносов сюда заявится, а? Что делать? Думай!

— Предлагаю всех собрать у вас дома. Если он захочет напасть…

— Если он сюда заявится, я его сам на куски порву! Собственными руками! А ты… я с тобой ещё разберусь. Так… — Николай Гориславович перевёл дух, выдохнул, подумал несколько секунд и проговорил чуть спокойнее. — Всех собирай — и сюда. Мы должны быть готовы к обороне. Немедленно!

— Будет исполнено, ваше благородие.

Телефонная трубка жалобно звякнула, упав на подставку. Николай Гориславович подошёл к окну. Ему казалось, что пока он разговаривал с Филиппом, враги уже окружили усадьбу. Но за окном был такой же мирный пейзаж, как и раньше. Крестьяне работали в полях, залитых солнцем, стрельбы не слышалось, паники не наблюдалось.

Николай Гориславович продолжил расхаживать по комнате в тяжких размышлениях. Жену и детей, разумеется, надо срочно отсылать в Солнечнодольск на городскую квартиру. На царской земле никто не посмеет их тронуть. Старший сын тоже пусть едет туда — защитит мать и младшего, если что-то случится. Но сам Николай Гориславович драпать не собирался. Он не позволит разграбить свою вотчину, не позволит творить здесь произвол.

Хоть Николай Гориславович и занимался делами не вполне законными, но врагов в округе не имел. Удивительно спокойное тут было место: народу мало, конкурентов нет, закона — тоже. Даже бояре Молостовы, живущие практически по соседству, сюда не лезли. Наверное, всех пугала угроза повстанцев. Они действительно иногда, раз в пару лет, захаживали в приграничные районы, но Николай Гориславович их не боялся.

А теперь всё изменилось. Кривоносов, вероятно, узнал, кто пытался поджечь его поля, и устроил карательную миссию. И кто стоит за лесными, он скоро узнает. Только вот откуда у него такое количество народу взялось? И как Филя проворонил подготовку такой операции? Чёртов идиот!

Николай Гориславович в сердцах стукнул кулаком по столу и опять выглянул в окно. Ничего не изменилось. Никакие вооружённые отряды под стенами не стояли. Зато на дороге показались два легковых паромобиля. Он узнал их — машины охраны ехали с базы.

Возможно, Кривоносов был не так прост, как пытался казаться, возможно, у него есть деньги и связи. Но главный вопрос не в этом. Что он теперь будет делать? Нападёт на поместье?

Если у него хватило сил, чтобы уничтожить отряд Косого, хватит и для штурма особняка. Но стоить это ему это будет очень дорого! Оборонять дом на возвышенности — дело нетрудное. Пускай приходит, его здесь ждёт смерть. Но прежде надо предупредить семью, чтобы поскорее собирались в дорогу.

Глава 12

Я разлепил глаза. Сквозь щели штор в комнату пробивалось золотистое утро. Рядом под одеялом, повернувшись набок, дремала Анастасия. Луч света упал на её лицо и растрёпанные волосы. Я провёл ладонью по её загорелой щеке. Она посмотрела на меня сонным взглядом.

— Сколько сейчас времени? — Анастасия потянулась и зевнула. — Что-то долго спим.

— Так ведь и уснули поздно, — напомнил я.

— Да, поздновато, — Анастасия мечтательно улыбнулась, вспомнив ночь. Вчера вечером мы остались вдвоём в гостиной на втором этаже, а потом оказались в одной постели к взаимному удовольствию. — А ты хорош не только в бою.

Я усмехнулся:

— Что есть, то есть.

Прикрывая одеялом грудь, словно стесняясь показать мне свою наготу при свете дня, Анастасия села и дотянулась до лежащей на полу одежды, которые оказались разбросаны вокруг кровати. Ночью было не до того, чтобы устраивать уборку.

Мы оделись и вышли в гостиную. Лида ковырялась возле ножки старого шкафа. Увидев нас с Анастасией вдвоём, сестра вопросительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— Ты что там делаешь? — спросил я.

— Да вот… шкаф шатается, — объяснила Лида. — Под ножку подкладываю дощечку.

— Лид, а слуги на что? Скажи Ваньке, пусть займётся. А сама лучше тренировкам больше времени уделяй.

— Да зачем его отвлекать-то таким пустяком? Кстати, я уже позавтракала. Там Горазд яичницу с гренками сделал. Идите поешьте.

Мы с Анастасией спустились на первый этаж и прошли в столовую.

— Что-то у тебя сестра всё суетится и суетится, — заметила Анастасия. — Как ни посмотрю — вечно то куда-то бежит, то где-то копается. Неужели ей вся эта возня в радость?

— Она так привыкла. Не может смириться с тем, что барыней стала, — улыбнулся я.

— Как же тяжела барская жизнь, не позавидуешь, — в голосе Анастасии появилась иронии.

Навстречу вышел Горазд в поварском переднике и спросил, желаем ли мы откушать, получил утвердительный ответ и побежал за едой.

— Ты же сам за лунным углём ходишь, так? — Анастасия уселась за накрытый новой белой скатертью стол. — Может, помощь нужна? Если что, ты говори, не стесняйся.

Я расположился напротив:

— Ты всё про уголь забыть не можешь. Ну уж нет, спасибо. Сам справлюсь.

— Уверен? А то вместе сможем больше заработать. И не так опасно. Ты знаешь, какие там сильные твари водятся в лесах?

— Знаю, и даже встречал одну такую. Только не понимаю, чем ты поможешь? Этих тварей пули не берут. А сильных крепышей и заклинателей у тебя нет. Тогда как?

— Знать надо, — на лице Анастасии заиграла загадочная улыбка. — Специальное оружие, специальные патроны. Всё это очень дорого и не каждому доступно. Но если рассчитываешь на хорошую прибыль иначе никак.

— И у тебя всё это есть?

— Разумеется.

— В любом случае, как я сказал, помощь мне не нужна. Сам справляюсь.

— Эх, жаль.

В дверях появился Горазд с подносом, поставил перед нами завтрак и кувшин с холодным морсом. Спросил, не желаем ли мы ещё что-нибудь. Я отослал его.

— Тебе недостаточно добычи из лагеря? — я налёг на гренки с яичницей. — Ты же сказала, что этого хватит, чтобы заплатить наёмникам.

— Хватит на пару месяцев. Но я ведь о будущем думаю.

— О будущем? Я думал, ты здесь месяца на два. Или сегодняшняя ночь тебя убедила остаться подольше?

— Ну… — Анастасия задумчиво скривила рот. — Мне здесь понравилось, почему бы и не остаться? Но если ты против…

— Вовсе нет. Оставайся столько, сколько понадобится. Если твои бойцы не будут мешать моим крестьянам, я слова не скажу. Кстати, если ты отправишь своих в лес за углём, то дом некому будет охранять. А я не знаю, что предпримет Боров. Может быть, сегодня-завтра захочет напасть.

— Да ты не волнуйся. Я же говорю, это планы на будущее. Рано или поздно деньги опять понадобятся, а у нас под боком бескрайние леса. Неужели на всех угля не хватит? И насчёт моих людей не переживай. Будут вести себя тише воды ниже травы. Если что, спуска я им не дам — они это прекрасно знают. Не было же проблем до сих пор?

Всё-таки я склонялся к мысли, что Анастасия приехала сюда именно за лунным углём. Кугушев её выпер со старого места, и теперь ей надо было куда-то податься.

— До сих пор проблем не было, — подтвердил я.

Лагерь у моего дома стоял уже неделю, но наёмники вели себя относительно смирно, не буянили, в село не ходили. Правда, Кетаэлу всё равно не нравилось их присутствие. Он уже высказал своё недовольство по этому поводу, дескать, шумят, пастбище занимают, да и девки деревенские в их сторону поглядывают. Опасался староста, как бы чего не вышло.

— Вот видишь, — сказала Анастасия. — Слушаются меня. Ты с Боровом-то что собираешься делать? Ты говорил, сегодня нападёт. И где он?

— Я не говорил, что нападёт. Я говорил, что он может напасть. Думаешь, я знаю, что он задумал? Возможно, ждёт подходящий момент. Так и мы подождём. Нам не к спеху. Несколько дней посидим, посмотрим.

Я кривил душой, говоря, что не к спеху. Нам действительно не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Ход был у Яренко. Но в таком положении дел не было никакой радости. Мы просто теряли время.

После завтрака я позвонил Кетаэлу и попросил собрать данные о том, сколько зерна должны Борову селяне. В четверг приехали электрики и починили оборванные линии, поэтому телефон работал уже три дня, а в доме появилось электричество. Триста лет назад телефонов не было, а теперь мне удалось в полной мере оценить это изобретение.

Потом вернулся наёмник, который вчера и сегодня наблюдал за домом Яренко, и рассказал, что в особняк моего недруга съехалась, по всей видимости, вся охрана. Боров то ли собрал людей для нападения, то ли готовился к осаде. Однако никаких поползновений в нашу сторону пока замечено не было.

Больше всего я боялся того, что ожидание затянется до бесконечности. Пройдёт месяц, другой, третий, Анастасия со своими бойцами уедет, да и я не смогу круглосуточно сидеть взаперти. Точнее сказать, смогу, если понадобится, но так не хотелось все планы хоронить. А неприятель может выждать и ударить в самый неподходящий момент. Разведчики наблюдали за домом Борова, но что происходит в голове этого человека, оставалось лишь гадать.

Однако, вопреки моим опасениям, неопределённость продолжалась недолго. На третий день после нападения на воровской лагерь к моим воротам прискакал на рогатой лошади молодой эльф и вручил мне письмо. Оно было от Борова. Тот приглашал в гости, желая обсудить «ряд вопросов».

Я велел ждать и отправился в дом, чтобы написать ответное письмо. Верно, Боров за дурака меня держал, раз полагал, что я пойду к нему. Однако само по себе предложение переговоров выглядело интересным. Я и сам подумывал над чем-то подобным, но не хотел первым делать шаг, чтобы не показать слабость.

Но ехать домой к Яренко, где меня, вероятно, попытаются убить, я, понятное дело, не собирался, поэтому предложил встретиться на нейтральной территории — на дороге, ведущей к ближайшей пограничной заставе. Отдал письмо гонцу и стал ждать.

В этот же день эльф прискакал снова и принёс второе письмо, в котором Боров выразил согласие встретиться на выбранном мной месте. И на следующее утро мы с Радогором и Смирновым на моём подержанном «Фокстроте» отправились на переговоры.

Мы с Боровом собирались встретиться на перекрёстке. Он находился примерно посередине между нашими поместьями. Здесь пролегала гравийная дорога, ведущая от Комарово к пограничной заставе у реки. По одну сторону раскинулись поля, с другой — зеленел лес. Не самое удачное место, но места эти я толком не знал и не представлял, где может быть лучше.

Я приехал первыми, и скоро на дороге показался большой серебристый ландо «Икар». Машина остановилась на обочине в паре сотен шагов от меня, из неё вышел Боров, одетый в белый костюм и белую фетровую шляпу. Мы встретились на середине. Яренко приподнял шляпу, а я дотронулся до козырька фуражки. Мы поприветствовали друг друга с напряжённой вежливостью, границы которой переходить не спешили.

— Как поживаете, господин Кривоносов? — зачем-то спросил Боров.

— Неплохо. А вы, господин Яренко?

— И у меня всё хорошо, если не считать недавнего инцидента. К сожалению, он связан с действиями ваших людей. Вот я и решил обсудить проблему с глазу на глаз.

— Не совсем понимаю, о каком именно инциденте идёт речь, — я решил не признаваться сразу, ведь Яренко не мог знать наверняка, кто устроил засаду его отряду. — Объясните, пожалуйста.

— Три дня назад, двадцать седьмого числа на моих людей напали. Погибли девять человек. Это случилось в вашем поместье.

— Слышал, что неподалёку была перестрелка. Но не вся земля в округе принадлежит мне, а только шестьсот десятин. Это случилось не на моей территории, и я не понимаю, какие ко мне претензии? И даже если бы нападение произошло в моём поместье, это вовсе не значит, что в нём участвовал я или кто-то из моей охраны.

Я видел по глазам, что Боров растерялся. Он рассчитывал обвинить меня в убийстве охранников, но не имел доказательств моего участия. А про банду ему и вовсе не стоило заикаться. Однако Боров не собирался вести тонкую дипломатическую игру и, что называется, пошёл напролом.

— Господин Кривоносов, не пытайтесь, пожалуйста, меня обдурить. В лесу недалеко от вас проживала дружественная мне диаспора эльфов, и их кто-то жестоко поубивал. Мне известно, что этим занималась банда, которая обосновалась возле вашего дома. Только не говорите, что вы непричастны.

Мой оппонент не стеснялся признаться в том, что покровительствует шайке воров. Действительно, кого ему бояться? Все и так знали об этом — все, кроме самых наивных.

— Нам была уничтожена банда, занимающаяся выращиванием опиума. Такое соседства мне не по нраву. Никакого разбоя я по соседству не потерплю. Не тех друзей вы себе выбрали, господин Яренко.

— Послушайте, господин Кривоносов, не кажется ли вам, что слишком много на себя берёте? Только приехали, а уже свои порядки устанавливаете. Так дела не делаются. Убили моих людей, причинили моему делу серьёзные убытки. Вам придётся заплатить.

Я покачал головой:

— Нет, ни за что я платить не буду. Скажу больше: если ваши бойцы снова будут замечены рядом с моими деревнями или полями, я приму меры.

— Вы мне угрожаете? — в голосе Яренко появились нотки раздражения. — Не советую этого делать. Вы здесь человек новый, и вам стоило бы вести себя поскромнее. Иначе мы так ни о чём не договоримся. И если вы продолжите упрямиться, я позабочусь о том, чтобы и ваше дело понесло убытки.

— В таком случае могу сказать, что и вы мне кое-что задолжали. И не только мне, но и тем эльфам, которые живут на моей земле.

— Прошу прощения?

— Я знаю про вашу деятельность. По вашему приказу крестьянам, которые не желали платить за покровительство, сжигали урожай и дома. Знаю я также про похищения и убийства. Вы брали с моих деревень плату за защиту, но палец о палец не ударили, когда она по-настоящему понадобилась. Вы компенсировали убытки?

— Но позвольте… — Яренко нахмурился.

— Нет! Крестьяне не получили ничего, — перебил я. — Единственное, что вы сделали — это дали им в рост зерно. Говоря по существу, вы обворовывали их всё это время, а если и защищали от кого-то, то только от самого себя.

— Позвольте, господин Кривоносов, заявляя подобное…

— Поэтому я не заплачу вам ни копейки, — я опять не дал договорить. — И мои крестьяне не дадут вам больше ни пуда зерна. Мы в расчёте. А если вы попытаетесь грабить их снова, я сказал, что будет.

Боров ответил не сразу. Он опешил от моего натиска, никак не ожидая отпора от молодого помещика, только приехавшего в эти края.

— Господин Кривоносов, я надеялся на разумное общение, но это уже слишком. Вы заплатите, хотите этого или нет! — повысил голос Яренко.

— Понимаю. Вы считаете, что я должен заплатить, а я считаю — что вы. Нам в этом компромисса не найти. Так давайте решим наши разногласия, как подобает аристократам.

Мне порядком надоели угрозы со стороны этого напыщенного индюка. В моё время такие вопросы решались просто — на поле боя. Я не боялся Яренко. С моей силой мне некого было бояться. К тому же в случае большой разницы в рангах правила чести обязывали найти вместо себя человека, равного по уровню сопернику.

А вот посылать головорезов грабить и разорять поместья друг друга считалось уделом людей подлых. Конечно, всякое происходило на земле и до меня, и после, порой аристократы не брезговали и такими методами, но старались делать это тайно, на людях подобным не кичились.

Поединок мне представлялся самым быстрым способом уладить разногласия. Не было желания затягивать противостояние на месяцы и годы. Другими делами надо заниматься, а не этой ерундой.

Я по лицу видел, что Борова моё предложение поставило в тупик. Он-то хотел меня застращать своими головорезами, а в итоге нарвался на драку один на один, в которой сам мог пострадать, на что, похоже, не рассчитывал.

— Так вы… вы меня на поединок вызываете? — переспросил Яренко.

— Можете считать, вызываю.

— То есть, вы думаете, что можете просто так вызвать меня, и я побегу с вами драться?

— Мы оба — аристократы. Ваши угрозы и ваши поступки я считаю оскорбительными, и моё право вызвать вас. Хотите отказаться — пожалуйста, но я всё-таки надеюсь, что вы благородный человек. Хотя последние события заставляют усомниться в этом. Я ошибаюсь?

На лице Борова отразился тяжкий мыслительный процесс. Понятное дело, он не горел желанием драться сам, привык, что всю грязную работу делают его громилы. Я же, наоборот, хотел поскорее разобраться с этим досадным недоразумением, которое проживало у меня по соседству.

— Хорошо, я принимаю вызов, — согласился Яренко. — Вы хоть знаете, как должен проходить поединок?

— Я прекрасно знаю кодекс поединков. Не считайте меня невежей.

— Это хорошо, что знаете. Значит, ищите секунданта.

— Разумеется. Как и с кем он должен связаться?

— Разберёмся. Вы, главное, найдите. И письмо мне отправьте с его телефоном или адресом. А я уж своему передам.

— Договорились. Вопросов больше не имею.

— Тогда увидимся на поединке. До встречи, — Яренко приподнял шляпу, развернулся и зашагал к своей машине.

Да, для поединка требовался секундант, и это создавало новую проблему. Где мне найти аристократа, который согласится представлять мои интересы? Есть Анастасия, но в моё время женщина не могла стать распорядителем на мужском поединке, и с тех пор вряд ли что-то поменялось. А из тех, кто поблизости живёт, знаю только Грушецких.

* * *

«Икар» тронулся с места и покатился по дороге в клубах пыли и пара. Николай Гориславович сидел на заднем кресле, пребывая в тяжёлых раздумьях. Этот сопляк Кривоносов вызвал его на поединок. Парню был знаком старый дворянский обычай, хотя, казалось бы, что вчерашний простолюдин может знать? Николай Гориславович ещё в первую встречу с Кривоносовым заметил, что тот держится, как настоящий, потомственный аристократ, а этому невозможно научиться за месяц.

И хоть риски были слишком высоки, отказаться от поединка Николай Гориславович никак не мог. В ином случае Кривоносов может распустить слухи, порочащие честь соседа, и даже если мальчишке никто не поверит, его придётся вызвать на драку. Но тогда Николай Гориславович окажется в менее выгодном положении, поскольку не сможет выбрать оружие. Оттягивать неизбежное не имело смысла.

За те десять минут, пока паромобиль мчался до дома, мысли приходили всякие, но, в конце концов Николай Гориславович утвердился в том, что поединок — это даже хорошо. Есть возможность решить проблему быстро и без лишней суеты. К тому же за убийство на поединке никто его не осудит. Поддерживать репутацию среди соседей тоже важно.

Поединок — хорошая возможность навсегда разделаться с наглым шкетом. Мстить за него точно не станет — у него и родни-то никакой нет. Сгинет, и никто не вспомнит, что был такой. Главное, выбрать подходящее оружие.

* * *

По возвращении домой я первым делом позвонил Пересвету Святозаровичу. Трубку взял слуга, сказал, что барина нет дома, и попросил подождать до вечера. Лишь после шести мне удалось пообщаться с самим помещиком.

Пересвет Святозарович очень удивился тому, что у нас с Яренко наметился поединок, и захотел узнать, из-за чего весь сыр-бор вышел. Я пригласил Грушецкого в гости, и тот примчался почти сразу. Поужинали все вчетвером — я, Лида, Анастасия и Перествет Святозарович. О поединке ни я, ни он и словом не обмолвились — хотя бы на это у Грушецкого ума хватило. А потом мы с ним отправились в гостиную на первом этаже, чтобы пообщаться наедине.

— В общем, дело такое, Пересвет Святозарович, — без лишних вступлений начал я. — Недавно мы лагерь лесных разбойников разорили, перебили более двух десятков эльфов. Они в окрестных лесах выращивали угр. Я узнал об этом и устроил облаву.

— Да что вы говорите! — изумился Грушецкий. — Прямо здесь?

— Верстах в десяти отсюда. Там целая банда обосновалась. А узнал я о них, когда мне поле хотели сжечь. Ну, думаю, нет, так дело не пойдёт. Попросил селян разведать, где лагерь, а потом мы напали и всех порешили.

— Кто бы мог подумать! — покачала головой Грушецкий. — И неужели господин Яренко не знал, что тут такое творится?

— Знал, ещё как знал. Самое интересное, он им и покровительствовал. А когда я отказался ему за защиту платить, приказал мои поля сжечь. Мне пленные всё рассказали. Хотите, сами можете спросить. Четверо у нас на полях теперь работают.

— Вы говорите удивительные вещи, Фёдор Андреевич. Мне трудно в такое поверить.

— Более того, господин Яренко так всегда действовал. Предлагал защищать деревни помещиков, а если кто-то отказывался, приказывал своей банде устроить разбой, выдавая это за нападение повстанцев. Он уже много лет вас всех дурил. А помните, когда настоящие повстанцы пришли, что господин Яренко сделал? Ничего. Потому что защищал вас только от произвола своих же прикормленных воров, которые для него ещё и угр выращивали.

— Каков негодяй, а? — Грушецкий со свойственным ему простодушием сразу же поверил моим словам. — Как же мы были слепы! И о шайке ведь ничего не знали.

— Вот господин Яренко и разозлился, когда узнал, как я с его ворами расправился. Угрожал, что ущерб мне причинит, дескать, я его друзей убил. Требовал заплатить. Но мы решили поединок устроить, как полагается аристократам. Поэтому, Пересвет Святозарович, я и обратился к вам за помощью. Секундант нужен.

— Разумеется, Фёдор Андреевич! — Грушецкий был уже на моей стороне и не знал, как выразить возмущение действиями Яренко. — Разумеется, я буду вашим распорядителем. Каков подонок, а? Да я б его сам на поединок вызвал, если б узнал!

— Как знать, быть может, и вам удастся его вызвать, если победа окажется не на моей стороне. Но я постараюсь сделать так, чтобы господин Яренко больше никого никогда не обманул.

— Это как же?

— Да очень просто! Постараюсь сделать так, чтобы он… не выжил.

— А, так вы его порешить хотите? — догадался Грушецкий.

— Именно. А то он ни мне, ни другим покоя не даст.

— В целом, дело хорошее. Да, так и надо. Я говорю, сам бы его вызвал, коли вы мне рассказали бы.

— Вот поэтому поединок должен быть смертельным. На иное соглашаться не будем. Давайте и об остальном условимся. Вам ведь придётся с секундантом господина Яренко общаться, знаете?

— Да-да, разумеется.

Секундант нашёлся, теперь осталось ему договориться с распорядителем Борова. Переговоры могли затянуться на несколько дней, а если окажется, что у нас с Яренко большая разница в рангах, поиски замены займут ещё какое-то время. Но я никуда и не торопился.

По крайней мере, я так думал до следующего утра, когда у ворот появилась почтовая машина, и почтальон вручил мне конверт. Внутри лежало уведомление о том, что великий князь Глинский во время объезда княжества собирается лично посетить моё поместье. И случится это уже совсем скоро, пятого ноября, то есть через четыре дня.

Теперь встал вопрос, что лучше: провести поединок до приезда Глинского или постараться, наоборот, затянуть время, чтобы великий князь не узнал о нашей ссоре с Яренко.

Даже в моё время многим правителям не нравилось, что их дворяне и бояре выясняют отношения в поединке, а сейчас, наверное, стало ещё хуже. Все ведь считают себя «цивилизованными», законы всякие установили. Хотя, по сути, всё равно тем же способами вопросы решают, что и триста, и пятьсот лет назад. Но лицемерия стало больше. А Яренко здесь ещё и «уважаемым человеком» считают. Как отреагирует Глинский, когда узнает, что я прикончил одного из старожилов, непонятно. И ведь ничего потом не докажешь, если великий князь решит на тебя всех собак спустить.

А с другой стороны, был риск, что Боров окажется человеком подлым и начнёт на меня напраслину возводить, чтобы поединка избежать и Глинскому мозги запудрить. Для дворянина это было бы позорно, однако в благородство моего оппонента я сомневался.

В общем, не знал я, как поступить.

Глава 13

После недолгих раздумий я решил отложить поединок и сразу же позвонил Грушецкому, чтобы тот не торопился договариваться с секундантом Борова. Вначале Пересвет Святозарович со свойственными ему прямодушием и недогадливостью сказал, что не может намеренно оттягивать сражение.

— Пересвет Святозарович, я в эти дни буду ужасно занят, — объяснил я. — Если какие-то вопросы возникнут, так и скажите. Никак не смогу. А когда освобожусь после пятого числа, тогда можно и подраться.

— Как же я мог забыть. Вы ж недавно здесь, и забот, поди, целый вагон, — вошёл в моё положение Грушецкий. — Я назначу поединок на шестое или седьмое число. В эти дни вы свободны?

— Лучше на седьмое. Благодарю.

Всё-таки трудно было иногда с этим Грушецким, не отличался он гибкостью ума. Но другого секунданта я всё равно не смог бы найти, приходилось работать с тем, кто есть.

А пока распорядители договаривались меж собой, я занялся, наконец, тем, чем собирался заняться уже три недели, но откладывал за неимением времени. Хотел понять, увеличат ли моё количество маны другие святилища, и сходить ещё раз к тому, у которого мы были с Игнатом, чтобы провести некоторое исследование. Мне никак не давал покоя вопрос, каким образом святилище одной из местных богинь позволило обрести связь с природной энергией.

Я спросил у Игната, есть ли поблизости другие святилища, и попросил отвести к ним.

— Есть святилища, — сказал управляющий. — Только Кетаэлу не понравится, если я расскажу вам, где они. Когда люди пришли сюда, они уничтожили все наши святилища и храмы, и теперь местным приходится совершать свои обряды тайно.

— И ты опасаешься, что я тоже уничтожу ваши места поклонения?

— В таких вопросах сложно доверять людям.

— Понимая. Но я даю слово, что уничтожать ничего не буду, — пообещал я. — Мне неважно, кому вы поклоняетесь. Я должен понять, почему святилище Дэморы мне дало силу, и будет ли подобный эффект от других.

— Я вам верю. Я сказал Кетаэлу, что вас Дэмора своим знаком отметила. Он этому сильно удивился. Но такова воля богов. Нам, смертным, остаётся лишь принять её.

— Совершенно верно. Уверен, произошло это не просто так, потому ты мне должен показать другие капища богов.

Игнат согласился, и в тот же день мы отправились в рощу у реки, где находилось тайное святилище Шэла — бога солнца, который в королевстве Изердэл считался верховным богом.

Среди плотного кустарника почти у самой воды лежал крупный камень с грубо вытесанными письменами и бородатым лицом в профиль. Игнат сказал, что камень перенесли из сожжённого святилища Шэла, которое люди осквернили лет пятьдесят назад, когда получили власть над этой землёй. Вокруг камня лежали свежие цветы и куски гниющего мяса, облепленные мухами и издающие ощутимый душок уже на подходе к священному месту эльфов.

Игнат вознёс молитву своему богу, после чего я осмотрел камень со всех сторон, постоял немного перед ним, подождал, не сойдёт ли «благодать», но ничего не произошло, и мы вернулись домой.

Ещё одно святилище находилось в лесу недалеко от деревни Копаран. Игнат отвёл меня и туда. Там оказался обычный деревянный столб с вырезанным на нём лицом очередной богини. Осмотр местности и ожидание снова не дали ничего. Домой я вернулся затемно, ощущая разочарование. От капищ местных богов не было никакого толку.

На следующий день Анастасия поехала в Солнечнодольск, чтобы найти покупателей для оружия, угля и прочей добычи из лесного лагеря, а я в одиночку отправился к святилищу Дэморы, где со мной случилось чудо. Хоть и лень было плестись туда несколько часов, хоть и не рассчитывал я на какой-то результат, а желание разобраться в вопросе оказалось сильнее. Следовало сделать всё, что от меня зависит.

Пока шёл, думал о разном. Размышлял над тем, как организовать лесозаготовку и наладить добычу лунного угля, чтобы и деньги текли, и не приходилось самому по лесам таскаться.

Насчёт первого требовалось поговорить с великим князем. Я не знал, кому принадлежат эти леса — Глинскому или царю, но свои действия в любом случае следовало согласовать с властью, дабы избежать лишних проблем. Вряд ли Глинский будет возражать против вырубки деревьев, если, конечно, эти земли — его, но какую-то долю себе, очевидно, потребует.

А по поводу добычи лунного угля первое, что приходило в голову — это использовать дирижабль. На нём можно быстро добраться куда угодно. Правда, даже самый маленький цеппелин стоил таких денег, которые мне пока и не снились. И арендовать тоже дорого. Да и куда его сажать-то в лесу?

Второе, о чём я подумал — плавать по реке и собирать лунный уголь недалеко от берега. Для этого нужно всего лишь одна или лучше две большие лодки с парусом или мотором. Обойдутся они гораздо дешевле дирижабля.

Спустя несколько часов ходьбы я всё-таки добрался до поворота к руинам старинного города. Не знаю, каким чудом, но место это запомнил хорошо. Там росло большое раздвоенное дерево, а поблизости в низине был заболоченный пруд.

Древние руины встретили меня тишиной замшелых камней. Погружённые в вековую тоску, они спали среди яркой зелени леса, а я брёл между ними, пытаясь вспомнить, как добраться до святилища Дэморы.

Наконец показались знакомые развалины святилища и стела среди них. Я подошёл, дотронулся до каменного столба, походил вокруг и, остановившись, принялся таращиться на него, мысленно вопрошая, в чём его тайна. Долго топтался на месте — ничего не произошло. Ещё одно разочарование постигло меня. Стало понятно, что здесь тоже не найти ответов.

Я чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности, когда раздался женский голос:

— Приветствую тебя, смертный.

В первые секунды я не понял, откуда доносятся слова: голос звучал буквально со всех сторон. Но довольно быстро обнаружил слева среди камней серебристую женскую фигуру в длинных одеяниях, похожую скорее на призрака, чем на живого человека.

Черты лица незнакомки напоминали эльфийские, но были более плавными, а уши — не слишком острыми. Скорее она походила на красивую девушку-полукровку, соединившую в своём облике лучшее от обеих рас.

— Ты кто? — спросил я.

— Я — Дэмора, дарующая жизнь. Склонись передо мной, — голос женщины был властным и в то же время мягким.

— Богиня? Серьёзно? Хватит врать и говорит кто ты. И что это за фокусы такие?

— Ты мне не веришь?

— Нет, не верю.

— Но почему? — тон незнакомки изменился. Чувствовалось, что она обескуражена моей реакцией.

— Я триста лет скитался в мире духов и не видел ни одного из тех божеств, которым поклоняются люди, эльфы и прочие расы. Я не поведусь не эти россказни. Не держи меня за идиота.

— Ты видишь мой призрачный образ и не веришь, что я — божество? Хм. Ты… необычный.

— Просто предпочитаю опираться на здравый смысл. В то, что ты — дух, я ещё поверю, но божество… нет.

— Ты сказал, что скитался триста лет в мире духов. Ты вернулся? Как такое возможно?

У меня разные мысли мелькали в голове, пока я вёл этот странный диалог. Наиболее вероятным казалось то, что это — дух. Они неспособны по своему желанию вмешиваться в дела людей, но иногда контакты всё же возможны. Но даже если передо мной какая-то богиня, что с того? Если предположить, что местные боги существуют, они оказались не в силах помешать людям захватить свой мир, тогда что она сможет сделать мне?

— Сам не знаю, как такое возможно. Я не знал ни одного подобного случая, хотя общался с сотнями других духов, — ответил я. — Тем не менее я оказался в новом теле. Когда я прошлый раз пришёл на это место, почувствовал контроль над природной энергией эрке, которой люди не способны управлять. Теперь хочу знать, почему это произошло. Ты не случайно здесь околачиваешься. Ты что-то знаешь об этом месте.

— Я вижу, ты умнее большинства дикарей, которые приходят сюда поклоняться куску гранита, и я отвечу тебе на твои вопросы. Но прежде ты должен узнать историю мира, в котором находишься.

— Лекция по истории? Что ж, это интересно. Я весь внимание.

И собеседница начала рассказывать…

Речь шла про какой-то Первый эон — эпоху процветания, век сильных магов, закончившийся великой катастрофой: разрушительная война заклинателей почти отбросила цивилизацию на многие сотни лет назад, погрузив эльфов во тьму невежества. Но были те, кто не пожелал участвовать в той свирепой бойне. Они сумели открыть портал и ушли в другой мир. Они назвали свою обитель Велверин, что на древнем языке означало «страна неба», и там создали новую цивилизацию, основанную на могущественной магии, которую направили не на разрушение и войну, а на созидание, и построили совершенный мир, где эльфы живут сотни лет, руководствуясь мудростью Праотцов.

Мою загадочную собеседницу звали Ио, она была одной из потомков тех переселенцев и, по её словам, очень сильной заклинательницей, как и все в мире Велверин. Сейчас, в соответствии с космологией эльфов, подходил к концу второй эон, и скоро должен был начаться третий.

— Второй эон — эпоха тьмы, невежества и хаоса. Но она скоро закончится, — сказала Ио. — Переход в новый эон будет сопровождаться большими бедами и страданиями, которые постигнут эльфийский народ. Армия тьмы набирает силу, и скоро архонты нападут, чтобы уничтожить свет, теплящийся в потомках великих айгоров — наших общих предков. Этого нельзя допустить. Но есть проблема: знание о порталах утеряно. Мы больше не можем создать ходы между нашим миром и этим.

— Когда архонты нападут? — спросил я.

— Сколь бы сильны мы ни были, мы не способны видеть будущее. Это не подвластно никому. Но однажды тёмные придут. Мы хотим предотвратить катастрофу, и ты должен помочь нам.

— Помочь вам? Как?

— Вы, люди, научились связывать свой мир и этот. Пусть они отроют порталы к нам, и мы поможем.

Меня озадачили слова девушки. Странная собеседница почему-то наивно полагала, что я сразу же побегу выполнять любую её просьбу, стоит ей только упомянуть армию тьмы. Даже если всё сказанное правда, с какой стати мне помогать обитателям чужого мира? Чтобы они пришли сюда и начали войну с людьми? Местные эльфы им всяко ближе, чем мы, а если жители Велверина действительно обладают огромной магической силой, для нас их вторжение станет ещё большей катастрофой, чем нападение тёмных архонтов.

— И зачем мне это делать? — спросил я.

— Без нашей помощи этот мир захватят живые мертвецы и прочие тёмные твари. Только мы сможем уничтожить зло, идущее на вас с севера.

— Ты зря волнуешься. Мы и сами справимся.

— Кто «мы»? Люди? Вам не справиться. Вы слабы.

— Слушай, давай говорить начистоту. Для всех будет лучше, если вы останетесь в своём мире и не будете нам мешать. А мы сами как-нибудь разберёмся. У нас есть и техника, и заклинатели.

— Ты боишься, — проговорила Ио. — Ты боишься, что твой народ утратит власть над эльфами. Я чувствую это. Вот что боятся завоеватели. Ты готов рискнуть всеми, лишь бы не упустить своё. Погибнут сотни тысяч невинных, но тебе плевать.

— Прости, но не тебе судить, — я усмехнулся. Грубые манипуляции, к которой прибегала призрачная девушка, на меня не действовали. — Вы сами свалили отсюда, а теперь вдруг спохватились и решили, что без вас здесь все пропадут? Вы в этом мире — чужаки, и вам лучше оставаться у себя и продолжать жить своей беззаботной жизнью по заветам праотцов.

— Жаль. Очень жаль, что вы, люди, столь мелочны и жадны. Ваши пороки принесут страдания всем, в том числе вам самим. Но я вас не виню. Вы слишком слабы. Даже ваши цари не знают, что такое настоящая власть, настоящее могущество и настоящая свобода. Вы — рабы своих пороков и глупости.

Все эти попытки уязвить меня производили обратный эффект: я всё больше укреплялся в мысли, что ни эта девушка, ни другие жители её мира здесь не имеют никакой власти. Иначе не занимались бы пустой болтовнёй.

— Скажи, а почему ты именно ко мне обратилась? — спросил я. — Могла бы приказать одному из тех дурней, которые приходят поклоняться камню. Они бы с радостью исполнили твоё повеление.

— Я почувствовала в тебе что-то, чего нет в других. Это невозможно передать словами. Мне подумалось, что ты особенный.

Вот был бы на моём месте какой-нибудь двадцатилетний простачок, так он сразу бы поддался этим высокопарным речам красивой бабы и побежал бы выполнять любые её повеления. Но нет, думал я, выкуси. Если, и правда, некая раса хочет вторгнуться в этот мир, то мой долг, наоборот, помешать этому. А если призрак просто развлекается, то и вовсе не стоит обращать на него внимания.

Впрочем, даже если бы я захотел посодействовать, вряд ли бы смог исполнить просьбу Ио. Я не разбирался в том, как открывать порталы — в моё время такого не было, однако знал, что, во-первых, это сложно и дорого, а, во-вторых, портальщиков мало, и все они подчиняются великим князьям или царю. Нельзя кому попало заявиться в их контору и сказать, мол, откройте мне проход там или здесь. Подобные вещи делаются только высочайшим указом.

— Особенный, значит… — хмыкнул я. — В какой-то степени это правда. Я не слышал, чтобы духи вселялись в чужие тела, а я это сделал. Но почему именно здесь? Почему ты не явилась ко мне в другом месте?

— Это точка совмещения — одно из тех мест, где наши далёкие предки переправились через грань миров. Тогда здесь был большой город, от которого ныне не осталось и следа. Он был разрушен в конце Первого эона. Через тысячи лет возник новый город — его руины ты сейчас видишь перед собой. Семь столетий назад сюда пришли чёрные архонты и принесли погибель многим городам. Тогда королевство Изердэл под предводительством Лаэтэла Сурового смогло объединить земли и дать отпор тьме, но многие города эльфы не стали восстанавливать, побоявшись нового нападения. А точка совмещения осталась. Только здесь два мира могут соприкоснуться, пусть даже в той небольшой степени, при которой возможно наше общение. Увы, таких мест мало.

— И появление у меня способности управлять природной энергией как-то с этим связано?

— Не знаю. Я не знаю, что и как происходит в этом мире. Мы слишком долго были оторваны от него.

— Что ж, всё равно спасибо за сведения. Было интересно.

— Обдумай мои слова. На вас идёт сама смерть. Вы обречены на погибель. Но мы можем вас спасти. И не надо судить других по себе. Мы — не такие, как обитатели низших миров, мы лишены столь мелочных мотивов.

— Я подумаю, — обещал я, чтобы прекратить этот разговор, и мы с Ио распрощались.

Теперь можно было со спокойной душой возвращаться домой. В целом, ситуация немного прояснилась. Похоже, произошедшие со мной перемены оказались как-то связаны с особой энергетикой, которая существовала в точках совмещения. Значит, в других подобных местах мой источник может снова увеличиться без каких-либо усилий с моей стороны. Было бы неплохо. Только вот где эти точки искать?

Вернулся я вечером, измотанный дальней дорогой. Голова разрывалась от мыслей. Первым делом проверил свои показатели. Маны стало на двадцать пять единиц больше. В последние полмесяца у меня не получалось активно тренироваться, тем не менее источник увеличился на десять единиц, ещё пятнадцать прибавилось сегодня. Общий показатель таким образом достиг 425-ти. Похоже, посещение святилища снова дало результат, пусть и не столь значительный, как в первый раз. Сила же увеличилась на два пункта и достигла 95-ти, но это только за счёт тренировок. В целом развитие и так шло относительно быстро.

Мы с Лидой после ужина сидели на втором этаже, слушали радио, общались.

Интересное это оказалось изобретение — радиоприёмник. Позволяло узнавать то, что происходит на другом краю земли. В Аркадии тоже были свои станции, на которых вещали новости или ставили музыку, и мне было интересно послушать, что творится на Руси и в мире.

Так, неделю назад я узнал, что началась война одного из сибирских князей с каким-то китайским гуном, однако наш царь в этот конфликт не вмешивался. Такие местечковые столкновения случались во все времена, но они редко перерастали во что-то большее. Впрягаться за чужие территориальные амбиции дураков не находилось. Зато подобные конфликты давали работу многочисленным наёмникам и жаждущим ратных подвигов аристократам.

Анастасия долго торчала в лагере за стеной, но к ночи всё-таки поднялась к нам. Она была одета, как обычно, по-мужски, и выглядела уставшей и помятой.

— Как дела? — Анастасия бросила шляпу на столик и уселась в новое кресло — одно из тех, которые мои служащие купили на второй день после нашего приезда.

— Всё в порядке. Кое-какие заботы были в соседних деревнях, ничего особенного, — я не сказал Анастасии, что осматриваю святилища местных богов. — А у тебя как? Нашла покупателей?

— Покупателей-то нашла. Только у меня наёмников пропали, пока я ездила.

— Где пропали?

— Трое отправились на запад разведывать лес и не вернулись. Сегодня — крайний срок, когда должны были приехать.

— Зря таким малым числом отправила. На западе могут быть повстанцы. Помнишь, что нам пленные сказали?

— Вот и я о том же. Эти ублюдки где-то поблизости обосновались. Вот я хотела выяснить, где именно.

— Когда великий князь приедет, я ему скажу про повстанцев. Пусть примет меры. Сколько можно?

— Пойду, пожалуй, к себе. Спокойной ночи, — Лида, видя, что мы заговорили не слишком интересные для неё темы, поднялась и ушла в свою комнату, и мы с Анастасией опять остались вдвоём.

— Есть, чем горло промочить? — спросила Анастасия. — Только не этот чёртов лимонад. Что-то покрепче хочу.

— У меня есть пара бутылок вина, но, извини, их я берегу к приезду великого князя.

— Единственное, что плохо в вашей дыре — отсутствие хорошего пойла, — Анастасия выглядела измотанной. Кажется, в такие моменты она любила приложиться к бутылке.

— Просто отдохни, поспи, и завтра будешь чувствовать себя лучше. Для этого не обязательно напиваться до беспамятства.

— Слушай, хватит читать мне мораль. Я не люблю, когда мне указывают, как я должна себя вести. Я говорила об этом?

— Не помню. Но это не указание — просто дружеский совет. Я и сам не против доброго пира, но какой прок затуманивать себе голову, когда нужен здравый рассудок?

— Наверное, ты прав, надо поспать. Надеюсь, когда великий князь приедет, он разберётся со всей этой швалью в лесах.

— Обязательно разберётся.

Я встал, налил воды из графина и дал стакан Анастасии, а сам пододвинул кресло и уселся рядом:

— Знаешь, о чём я постоянно думаю?

Анастасия сделала несколько глотков, словно её мучила жажда, и только после этого спросила:

— О чём же?

— О том, что мне нужны такие люди, как ты.

— В каком смысле?

— Не каждая девушка способна удержать в повиновении более тридцати головорезов. И этим ты мне особенно нравишься.

— Только этим?

— Разумеется, не только. Но я понимаю кое-что в людях. И я бы хотел, чтобы ты пошла ко мне на службу.

— На службу к тебе? Кем? — Анастасия недоверчиво покосилась на меня.

— Есть у меня идея. Хочу наладить добычу угля, а для этого нужны два-три боевых отряда. Ты возглавишь предприятие.

— А зачем мне для этого к кому-то наниматься? Я — вольная птица. Добычей и сама могу заняться.

— Не хочешь стабильности? Уверенности в завтрашнем дне?

— Эх, Фёдор, не понимаешь ты меня. В такой профессии, как у нас, не бывает уверенности в завтрашнем дне. Смерть может ждать за каждым углом. Но это лучше, чем тосковать в золотой клетке. Меня устраивает моя жизнь.

— У твоего врага Кугушева есть покровитель, а у тебя нет никого, поэтому тебе приходится прятаться. Предлагаю обосноваться здесь и работать через меня.

— Спасибо, что так за меня беспокоишься, но у тебя здесь почти ничего нет, только кусок земли а пятьсот десятин и три захудалые деревеньки. Прости за прямоту, Фёдор, но кому ты можешь покровительствовать?

— Зато есть сила и серьёзные намерения. Ты в меня не веришь?

Анастасия улыбнулась и посмотрела на меня:

— Я не привыкла верить обещаниям — только тому, что вижу собственными глазами. Но знаешь, я сразу поняла, что в тебе что-то есть. Подумаю над твоим предложением.

— Да, подумай.

— Ладно, я — спать, — Анастасия зевнула, прикрыв ладошкой рот. — Так устала сегодня, даже не представляешь. И там побегать пришлось, а ещё здесь какая-то ерунда творится, люди пропадают.

Я тоже устал, но спать не пошёл, а отправился на улицу. Прохаживался по дороге рядом с лагерем наёмников, думал о будущих промыслах. Дневной зной стих, духота ушла, наступили самые приятные часы.

Кроме меня, бодрствовал часовой, да три наёмника о чём-то болтали и смеялись у костра. Один из них смазывал разобранный пулемёт, лязгая деталями, второй чистил ботинки. Запах дыма щекотал нос.

Огонь костра освещал стоящий среди палаток трёхдюймовый миномёт. Не знаю, зачем он понадобился Гагариной, но он у неё был.

Ружейные хлопки, раздавшиеся со стороны перелеска, где находился заросший парк, заставили меня замереть на месте. Вначале я подумал, что это — наёмники упражняются в стрельбе, но когда сидевшие у костра бойцы шлёпнулись пузом на траву, я понял, что у нас — проблемы. Засвистел в свисток и часовой, поднимая тревогу. Из палаток стали выскакивать люди с винтовками в руках.

Стрельба звучала всё активнее, зарокотал пулемёт, засвистели пули. В лагере начался хаос. Кто-то куда-то стрелял, кто-то кричал, чтобы помогли раненым. В темноте было трудно разглядеть, что творится даже в сотне шагов от меня, а лес, откуда по нам вели огонь, и вовсе сливался с чернотой ночного неба.

— Они там, в лесу! — кричали наёмники.

— Туда стреляй, туда! Прижмите их огнём.

— Миномёт готовьте! Кто у миномёта?

Я побежал к дому, чтобы разбудить своих, и на крыльце столкнулся нос к носу с Анастасией, которая уже проснулась и, видимо, спешила к своим.

— Что за стрельба? — спросила она.

— Говорят, из леса стреляют. С запада.

— Мать твою! Неужели Кугушев до меня добрался?

— Потом разберёмся. Вначале надо выбить их оттуда. Беги к своим, а я — за шагоходом.

Из дверей выскочил Радогор.

— Собирай всех наших и жди во дворе. За ворота не высовывайся. Из парка стреляют. Не знаю, кто, — кинул я ему и побежал в гараж.

Шагход спокойно сидел на своём месте. Короб с пулемётной лентой был подготовлен заранее, поэтому возиться долго не пришлось. Я забрался внутрь и включил огненный артефакт. Он за пару минут нагрел воду в котле, подняв давление до нужного показателя. Не опуская защитный колпак, я вышел из гаража. Охранник открыл ворота. Повторяя механическими ногами мои движения, машина бодро потопала к лагерю наёмников. Перед собой я создал овальное силовое поле, прикрывающее шагоход, но при этом позволяющее вести огонь из пулемёта.

Осталось только противника найти, но в густом ночном мраке я не видел ничего, кроме дульных вспышек. По ним и стал ориентироваться.

Глава 14

Ночь загромыхала десятками выстрелов. Хлопали ружья, постукивали пулемёты, повсюду сверкали дульные вспышки. Миномёт тоже подключился, и на другом конце поля заухали редкие взрывы. До леса было почти полверсты, поэтому и речи идти не могло о том, чтобы пользоваться магией. Приходилось работать из стрелкового оружия. Я палил наугад. Даже прицел не видел в темноте. В меня, правда, тоже никто не попадал. Лишь две шальные пули выбили искры из моего силового поля.

Лес, что находился рядом с домом, был не совсем лес, а скорее, парк — заросший, неухоженный, но всё же парк. Игнат сказал, что предыдущий владелец поначалу пытался обустроить рощу, а потом забросил. Там были пруд, несколько дорожек и лавочек, но дорожки потонули в траве, лавочки сгнили, а пруд зацвёл. За парком раскинулось поле, а за ним находилась деревня, принадлежавшая князю. С той стороны и пришли неизвестные, и я мог лишь догадываться, кто это мог быть.

Удерживая силовое поле, я зашагал вперёд, продолжая посылать очереди по три-четыре патрона в сторону врага. Было рискованно подходить слишком близко, но я делал ставку на то, что неприятель, увидев боевую машину, испугается и отступит.

Так и произошло. Вспышки в лесу перестали мелькать, а потом и возле дома смолкал стрельба. Тишина повисла над полем, и я вернулся к лагерю, от которого, как оказалось, убежал довольно далеко.

Анастасия находилась вместе со своими людьми. Сидела на корточках между палаток и разговаривала с двумя старшими наёмниками.

Я выскочил из шагохода и, пригнувшись, подбежал к ним:

— Потери?

— Один раненый, — сказала Анастасия. — Похоже, отступили. Больше стрельбы неслышно. Ты не видел, что там?

— Не, не видел. Я не знаю, ушли они или нет, так что не расслабляйся.

— Надо прочесать этот долбаный лес.

— Утром. Сейчас не стоит туда соваться.

— Я и не собиралась отправлять своих людей в темноту. Будем ждать утра.

— Хорошо, будь здесь. Пойду проверю село.

— Один⁈

— Разумеется, нет. Со своими бойцами. Не волнуйся. Хрен что они со мной сделают.

Я позвал Радогора и шестерых наёмников, которые до сих пор сидели во дворе под защитой каменного забора, и с ними отправился на шагоходе в село. Держась вместе, мы осмотрели улицы, обошли по околице, но никого не обнаружили. Только собаки лаяли нам вслед, да в стойлах ржали рогатые лошади, и мычали коровы. Когда вернулись, в лагере по-прежнему царило оживление.

Анастасия находилась там же, где я её оставил, и выглядела очень напряжённой, но беспокоил её не сам факт нападения, а мысли, что это были головорезы Кугушева.

— Теперь они сюда пришли. Этого ещё не хватало! — злилась Анастасия. — Я не хотела, чтобы так получилось. Извини. Не думала, что этот ублюдок настолько чокнутый!

— Да нет же, нет, не говори ерунды. Откуда им здесь взяться? — уверял я. — Скорее всего, это повстанцы. Они минимум две недели поблизости ошиваются, и никто пальцем не пошевелит, чтобы их выбить из окрестных лесов.

— Думаешь? Я не знаю… Долбаные уроды! Кто бы они ни были, пусть не попадаются мне при свете дня.

До самого утра ни в лагере, ни в доме никто не спал. Лида тоже проснулась, и мне пришлось успокаивать её, уверяя, что к нам в особняк никакие бандиты не заберутся, поскольку рядом полно вооружённых людей. Сестра зарядила револьвер, из которого училась стрелять все эти дни, и остаток ночи не выпускала его из рук. Мы вдвоём сидели в гостиной на втором этаже.

А едва первые солнечные лучи показались из-за гор на востоке, я и Анастасия отправились в парк на разведку. Я пошёл на шагоходе, со мной были Радогор и шесть наёмников, и ещё десяток человек взяла с собой Анастасия.

На краю парка мы быстро нашли место, откуда вёл огонь противник. В траве под кустом валялись гильзы, а один из наших бойцов заметил кровь на траве. Значит, кого-то нам всё-таки зацепить удалось. Однако трупов не осталось.

Мы разделились на две группы. Анастасия со своими стала огибать пруд с одной стороны, а я со своими — с другой. Было непросто продраться сквозь заросли неухоженного парка на моей стальной громаде, ноги шагохода постоянно за что-то цеплялись, но всё же мы дошли до опушки и, встретившись там с отрядом Гагариной, двинулись по дороге, ведущей через поле к чернеющим вдали избам.

В деревне нам удалось расспросить крестьянина-эльфа, который худо-бедно говорил по-русски, о том, что произошло этой ночью. Я оказался прав: сюда действительно зашли ари. Они забрали зерно из амбаров, угнали скот, а потом долго стреляли где-то за полями, то есть в моём парке. Куда повстанцы ушли, крестьянин не видел.

Теперь мы точно знали, что проблемы нам доставил вовсе не Кугушев, однако я всё равно не видел повода для оптимизма. В округе обосновались ари, которые будут постоянно грабить деревни и всячески нам вредить. Две недели прошло с тех пор, как они напали на машину Грушецких, а воевода не принял никаких мер. Значит, проблемы придётся разгребать нам самим.

— Покоя нам не видать, это верно, — Анастасия полностью разделяла мою точку зрения. — Тут их целая армия. Вылезли из своих лесов, уроды. Безнаказанность чувствуют.

— А может, они пограбят и уйдут, — пробасил старший наёмник по кличке Шпик — крупный малый с круглым небритым лицом. — Что им тут делать? Мы им дали отпор. Они поняли, что здесь ловить нечего. Больше не сунутся. Трусливые подонки только беззащитных крестьян грабить умеют.

— Может, уйдут, может, нет. Я не знаю, — раздражённо отрезала Анастасия. — Надо усилить охрану. И поодиночке чтоб не ходили больше. Если куда едете — минимум две машины и два крепыша. Посмотрим… Прошлый раз мороки с этими ублюдками было много.

Анастасия приказала своим возвращаться в лагерь, и мы пошли в обратную сторону. В этот же день я съездил до Копарана, убедился, что там всё хорошо, и по рации связался со штабом городской дружины в Комарово, сообщил о нападении. Мои слова «приняли к сведению» и обещали передать воеводе.

* * *

К воротам подъехали шесть больших седанов, блестящих на солнце лакированными кузовами и хромированными деталями. Мы с Лидой издали заметили колонну и, будучи с самого утра готовыми к приёму гостей, вышли на улицу. Я надел драгунский мундир, сестра — своё лучшее платье с пышными рукавами, какие были в моде последние лет пять. Анастасия же ещё до завтрака умчалась в Солнечнодольск, сославшись на какие-то дела, но, кажется, ей просто не хотелось пересекаться с великим князем.

Вторым в колонне ехал тёмно-зелёный лимузин с чёрной крышей. Из него вышел высокий длиннобородый мужчина со строгими, тонкими чертами, одетый в синий костюм с золотыми вензелями на лацканах. Это и был великий князь муромский Святослав Борисович Глинский. Его я хорошо помнил — он лично вручал мне дворянскую грамоту.

Из третьего паромобиля вылез мужчина лет тридцати с короткой бородой, из четвёртого — пожилой, лысеющий господин в очках и коричневом костюме, из пятого — плюгавый священник в чёрных колпаке и рясе, подпоясанной широким синим поясом с золотыми узорами. На груди клирика висел большой равносторонний крест в ромбе, такой же был вышит на колпаке. Священник носил тощую, как и он сам, бородку, но тёмные глаза смотрели властно и строго, а осанкой он мог посоревноваться с любым аристократом.

Мы с сестрой поклонились гостям, и я поприветствовал великого князя, сняв шляпу. Глинский поздоровался, кивнув, и представил мне своих спутников. Господин помоложе оказался его сыном — Дмитрием Глинским, мужчина в коричневом костюме — главой земельного приказа, а священник — митрополитом Иезекиилем.

Я пригласил Глинского и компанию в дом. Мои слуги вчера отчистили весь особняк, насколько это представлялось возможным. У меня уже была кое-какая новая мебель, а в гостиной на первом этаже на днях удалось поклеить обои взамен старых, отслаивающихся. На потолке горела отмытая до блеска люстра.

Я, Лида и наши высокопоставленные гости расположились за накрытым белоснежной скатертью столом. Горазд с Фёклой, одетые в свои лучшие костюмы, привезли на сервировочном столике еду и напитки.

— Хороший дом, крепкий, — одобрительно проговорил князь Глинский. — Он напоминает старинную крепость. И стены толстые — из пушки не прошибёшь. Такие стены защитят от любого недруга.

— Его построил предыдущий владелец, — объяснил я. — Дом этот не раз выдерживал нападения повстанцев. Мы здесь под надёжной защитой, Ваша Светлость.

— Да, иногда лесные выродки совершают набеги на окрестные деревни. Здесь нужны защитники, у которых есть боевые машины, чтобы дать отпор. Поэтому приграничные земли я постепенно раздаю служилым людям. Сами-то не сталкивались?

— Нам пришлось столкнуться не только с повстанцами, Ваша Светлость. Недавно мы уничтожили разбойничью шайку, обосновавшуюся в лесу неподалёку. Но ари здесь тоже появлялись. Два дня назад они подошли совсем близко и обстреляли дом, а две недели назад устроили засаду на дороге, убив сына одного из окрестных помещиков. К счастью, мои деревни не пострадали.

Что любопытно, последние два дня ари нас не тревожили. То ли, и правда, пограбили и ушли, то ли испугались крупного вооружённого отряда, то ли ждали удобного момента для нового нападения. Однако нам всё равно приходилось жить словно в осадном положении. Следующий удар противник мог нанести где угодно.

— Мне докладывали о проблемах на северной границе, поэтому я здесь, — сказал Глинский. — Хочу сам оценить обстановку. Говорите всё как есть, господин Кривоносов. Я должен знать, что происходит на самом деле. Однако вижу, вы пока справляетесь, раз ваши деревни не пострадали.

— Ваша Светлость, мы всё равно находимся в уязвимом положении. У помещиков слишком мало сил, чтобы противостоять организованным отрядам повстанцев, которые могут оказаться где угодно и в любое время.

— Судя по тому, что я вижу под стенами вашего дома целый лагерь, не так уж и мало.

— Увы, содержать такое количество наёмников на постоянной основе у меня возможности нет. А зачистка окрестных лесов — это задача не для пары десятков простолюдинов с винтовками.

— Да-да, знаю. Вы не беспокойтесь, господин Кривоносов. Сам вижу, что здесь творится. Крестьяне тоже жалуются, так что проблему будем решать, — твёрдо заявил великий князь, видимо, желая нас обнадёжить.

Глинский расспросил меня, как мы с сестрой устроились на новом месте, и я, воспользовавшись случаем, рассказал о моём желании заняться вырубкой леса. Спросил, кому тот принадлежит, и у кого требуется получать на это разрешение.

— В тринадцати вёрстах к северу отсюда — всё мои земли, — ответил Глинский. — Если желаете заняться промыслом каким, мешать не буду. Наоборот, это весьма похвально, что у вас такие намерения появились. Промыслы развивать — это дело благое. Что попрошу за это? Немного. Налог в казну, какой предписан для всех, и двадцать процентов от выручки.

— Благодарю, Ваша Светлость А чьи земли дальше? Кому они принадлежат?

— Насколько мне известно, их до сих пор считает своими король Изердэла. Наши заставы находятся в тринадцати вёрстах отсюда, на границе, определённой договором от 2084 года.

— Но по сути, никакой власти там нет, — заметил княжич Дмитрий. — Какая там власть? Дикари да бесы. Я бы считал эти земли ничьими.

— Считать можно всё что угодно. Я говорю, как по бумагам значится, — осадил сына великий князь. — Если хотите там промышлять, господин Кривоносов, то только на ваш страх и риск. Там я вам никаких гарантий предоставить не могу, как и защиты.

— Но и двадцать процентов брать не будете? — уточнил я.

Великий князь усмехнулся сквозь бороду:

— Это не мои земли. Я не хозяин над теми ресурсами, которые вы там найдёте. Но что скажет король Изердэла, мне неизвестно.

— Я понял, Ваша Светлость, — ответил я. — Буду иметь в виду.

Не забыл я упомянуть про школу, которою было бы неплохо заново открыть, чтобы обучать русскому языку эльфийскую молодёжь. И тут заговорил митрополит Иезекиил и поинтересовался, как в этих краях обстоят дела с нашей верой.

— Ваше высокопреосвещенство, сельский храм сгорел год назад, — объяснил я, — и его так и не восстановили, поэтому я не знаю, кому поклоняются местные крестьяне. Я уже говорил об этой проблеме воеводе, он обещал разобраться.

— До меня доходили прискорбные вести, что в некоторых приграничных сёлах храмы закрыты или разрушены. Ваш храм будет восстановлен. В ближайшее время я пришлю сюда священника. Он же займётся школой.

— А разве для этого не нужен учитель, ваше высокопреосвещенство?

— Главное, чему требуется обучить этих безбожных дикарей — основам нашей веры и Священного писания. Параллельно они изучат язык. Остальное — вещи для них необязательные.

После трапезы Глинский захотел прогуляться до моего села, и мы все вместе (кроме Лиды, оставшейся дома) отправились в Свиноедово, где Иезекиил собственными глазами увидел сожжённое святилище, а великий князь осмотрел поля сорочинского пшена.

Когда мы возвращались к особняку, Глинский сказал, что желает поговорить со мной наедине, и велел сыну, священнику и главе земельного приказа идти к машинам. Мы же с великим князем остались одни на дороге.

— Вижу, вы здесь обжились, господин Кривоносов, да ещё и лес от воров очистили. Признаюсь, меня порадовали ваши успехи. Но сейчас мы будем говорить не об этом. Есть один вопрос, который я уже давно хочу вам задать. Мне стало известно о вашей драке с гусарами Мамлеевых в Нижнем Новгороде. Расскажите, что там случилось?

Меньше всего я ожидал, что Глинский заговорит о том событии почти месячной давности. Но до него всё-таки дошли вести. Вероятно, пожаловался кто-то из обиженных мной аристократов. Я рассказал всё как было, дескать, сделал замечание компании гусар за их грубость по отношению к моей сестре, которая там официанткой работала, после чего меня начали оскорблять за принадлежность к дружине Глинских.

— Я должен был отстоять честь мундира, — закончил я, — и сделал это.

— В результате чего погиб один из боярских сыночков, господин Венюков, — сообщил мне Глинский, и в тоне его я почувствовал пренебрежение. — Сколько вас там было?

— Простите?

— Сколько вас было в ресторане? Кто был с вами?

— Я был один, Ваша Светлость. А гусар — восемь. В тот вечер я приехал в Нижний Новгород и искал сестру, которой не оказалось дома.

Глинский усмехнулся:

— А Мамлеев утверждает, что вы были в компании десятка драгун.

— Это не так. Никакой компании со мной не было. Можете спросить управляющего ресторана.

— Я почему-то так и подумал. Однако вы неплохо справились. Поразбивали носы восьмерым крепышам. Только вот с господином Венюковым, боюсь, переусердствовали.

— Прошу прощения, я вовсе не собирался его убивать. Не рассчитал силы в пылу драки.

— Я вас не корю. Это не первая стычка с мамлеевскими и не первый раз, когда случаются подобные казусы. У нас с соседями всегда были непростые отношения. Но, видите ли, в чём дело, Венюковы не желают примирения. Они хотят получить вашу голову, и Мамлеев вместо того, чтобы усмирить своих бояр, пошёл у них на поводу. Я, разумеется, не собираюсь потакать чьим-то прихотям, а Венюковы сюда не посмеют сунуть свой нос, но и вам не стоит лишний раз появляться в Нижнем Новгороде. Там может быть небезопасно. Мой род контролирует только треть города, а треть находится под Мамлеевыми. Они в Нижнем такие же хозяева, как и мы. А я не хочу лишиться одного из своих сильнейших дружинников, — Глинский строго посмотрел мне в глаза. — Будьте осторожнее, господин Кривоносов, вы перешли дорогу влиятельным людям.

— Благодарю за предупреждение, Ваша Светлость. У меня нет никаких дел в Нижнем Новгороде, как нет и планов туда ехать.

Было отрадно, что Глинский решил меня не выдавать Мамлеевым, а с другой стороны — не удивительно. Иначе он показал бы недругам свою слабость, что ни один князь не мог себе позволить.

— И впредь будьте осторожнее. Я видел ваши показатели. У вас большая сила, но научитесь её контролировать, чтобы не ставить всех нас в неудобное положение.

— Стараюсь, Ваша Светлость.

— Очень хорошо, — закрыл тему Глинский. — Может быть, у вас есть ко мне ещё какие-то вопросы? Спрашивайте, не стесняйтесь, пока я здесь.

У меня больше не было вопросов. Всё, что хотел, я спросил за столом, а продолжать разговор про ситуацию с Венюковыми мне казалось излишним. Поэтому мы отправились к воротам, где я и Лида проводили гостей.

В целом расклад был понятен: либо рубить лес в княжеских владениях, платить долю и иметь некие гарантии, либо идти на тринадцать вёрст на север, и рубить лес на земле, принадлежащей, по всей видимости, эльфийскому королю.

Аэрэл IV — очередной правитель Изердэла, решивший по уже устоявшейся традиции сбросить владычество людей — потерял больше половины королевства, включая захваченную столицу Багконак. Наш царь оставил Аэрэлу кое-какую территорию, навязав свою протекцию, поэтому какую-то власть король здесь по-прежнему имел, и у меня могли возникнуть проблемы. Впрочем, если учесть, насколько вяло местное правительство реагировало на угрозу повстанцев, в приграничной области я тоже мог не рассчитывать на защиту.

Тогда как быть? Напрашивалась мысль организовать некое местное самоуправление, которое сможет быстро решать насущные вопросы: починить линии электропередач или дорогу, собрать ополчение и прочее в таком духе. Но кто этим будет заниматься? Неужели мне? Как будто своих забот мало.

Но что-то с этим делать придётся в любом случае. Яренко утрачивал свой авторитет, к тому же он, скорее всего, погибнет в поединке. Продолжит ли наследник его дело? Есть ли вообще у него наследники? Как бы то ни было, нельзя позволить его семейству и впредь устанавливать у нас свои порядки. Инициативу следует перехватить.

Но вначале предстояло победить Борова в бою.

Поединок секунданты назначили на седьмое число, как я и хотел. Очень долго согласовывали все нюансы. Грушецкий несколько раз мне звонил, чтобы утвердить тот или иной пункт.

Драться условились на саблях с отказом использовать заклинания. Оружие выбирал Боров, как лицо, вызванное на поединок. Видимо, он решил, что я плохо владею саблей и окажусь в невыгодном положении.

Что ж, он угадал. Я действительно орудовал клинком весьма неумело, поскольку новое тело фехтованию не обучалось. Встреча с опытным фехтовальщиком, как, например, с Эйром Косым, возглавлявшим лесную банду, неизменно оборачивалась тем, что я получал саблей по лбу. А теперь я ещё и энергию не смогу использоваться, что значительно усложняло ситуацию.

Единственное, на что я мог рассчитывать — это сила. Яренко тоже имел шестой ранг, как и я, вот только сила его была меньше почти в три раза. Из-за этого он вначале хотел даже искать замену, но потом решил всё-таки драться сам, сообразив, что любой заклинатель или крепыш с показателями силы, как у меня, будет иметь более высокий ранг, что противоречило правилам поединка.

Ну а я мог одним сильным ударом пробить плоть древолюда и большого беса, коих пули не берут. Наверное, и с Яренко справлюсь. Только вот по количеству маны я ему серьёзно уступал. Если драка затянется, преимущество окажется на его стороне.

И вот решающий день настал. Рано утром Грушецкий приехал ко мне домой на новеньком чёрном седане, и мы каждый на своей машине отправились к условленному месту — заросшей бурьяном поляне рядом с ручьём на нейтральной территории.

Боров уже ждал нас на месте. Вместе с ним приехал господин Сидоренко — ещё один помещик, обитавший по соседству. Это был человек немолодой, с огрубевшим лицом нездорового бордового цвета, седеющей бородкой и лысой головой.

Я снял жилетку и вытащил из ножен саблю, ранее принадлежавшую Эру Косому. Анастасия сама отдала мне её, когда узнала, что именно я победил главаря разбойников. Таким образом, этот трофей пополнил мой арсенал холодного оружия, состоящий из шашки и недавно купленного адамантиевого копья, которое пока не представилось возможности употребить в деле. Клинок сабли тоже был из адамантия, считавшегося крепче булата.

После проверки на наличие спрятанных артефактов (ими тоже было запрещено пользоваться) мы с Яренко вышли на вытоптанную площадку посреди поляны. Боров скинул пиджак и жилетку, оставшись в одних штанах и рубахе. В руке он крутил саблю, словно желая заранее устрашить меня своим мастерством фехтования.

Выстрел из револьвера стал сигналом к началу боя.

Глава 15

Мы некоторое время топтались друг перед другом. Яренко иногда делал выпады, но дистанцию не разрывал. Ходит-ходит вокруг, а потом — раз, внезапно проводит атаку. Я отскакиваю, чтобы не попасть под удар, и Яренко снова ходит, выжидает момент. Он понимал, что надо тянуть время. Маны у меня мало, а силы много. Это значит, под мой удар попадать нельзя, а вот если дождаться, когда моя мана иссякнет, победа окажется у Яренко в руках. Я заранее догадался, что он изберёт подобную тактику.

Немного побегав от Яренко и убедившись, что предчувствие меня не обмануло, я стал действовать иначе. Быстро двинулся на врага, замахнулся саблей. Боров парировал удар и огрел меня клинком по голове. Я сразу же атаковал второй раз — противник опять парировал и полоснул меня по лицу. Я даже не замечал его движений, только чувствовал на своём теле сталь клинка — очень ловко Боров фехтовал.

Но я не отступал, размахивал саблей, пытаясь достать Борова хоть кончиком лезвия. Нельзя было позволить ему затянуть сражение. Наши клинки звенели, и мне постоянно попадало то по лицу, то по голове, то по шее. Удары при этом были весьма чувствительные, хоть я и направил во все части тела столько маны, сколько возможно.

Раз в десятый вражеский клинок саданула мне по лицу, противник на секунду открылся, я махнул саблей и задел его. Боров отскочил, а на его рубахе в районе ключицы появилось красное пятно, хотя мне этот случайный удар показался довольно слабым.

Я шагнул к Яренко, тот попятился, чтобы не позволить мне сократить дистанцию. Испугался, гад. Я сделал ещё два шага, замахнулся саблей, Яренко отвёл мой клинок встречным ударом. Я продолжил двигаться вперёд, вынуждая противника отступать. Мои не слишком умелые удары он отбивал, но сам пока не атаковал — то ли рана мешала, то ли проявлял чрезмерную осторожность.

Я не останавливался, не давал противнику передохнуть. И в какой-то момент он ошибся. Первый мой удар отбил, а второй пропустил, и тот пришёлся по запястью. Яренко вскрикнул, схватился за руку. А у меня реакция тоже была не черепашья. Я не дал ему опомниться и коротким, быстрым движением рубанул по голове.

Клинок вошёл в череп. Яренко качнулся и словно мешок с картошкой повалился на вытоптанную траву. Из рассечённого лба потекла красная жижа.

Я поднял саблю остриём вверх, давая понять, что поединок окончен. Секунданты быстро подошли и стали осматривать тело.

— Господин Яренко мёртв, — проговорил Грушецкий.

— Действительно. Убит, — с безразличным видом произнёс Сидоренко. — Господин Кривоносов победил. Тут всё понятно. Надо отвозить тело.

— Только его завернуть во что-то следовало бы. А то кровью весь салон запачкает.

— Как легко вы его это самое… зарубили, — с уважением посмотрел на меня Сидоренко. — Сила-то огромная! Первый раз такую вижу у столь молодого человека.

— Что правда, то правда, — согласился Грушецкий. — Я тоже немало удивлён. Глазом не успел моргнуть — а поединок уже всё. У вас есть какая-нибудь простыня или брезент, Борис Иванович?

— Так вон шофёры пусть займутся.

— А во что? У меня ведь ничего такого нет.

Сидоренко почесал затылок под шляпой:

— Это надо подумать. Простынь бы какую… В общем, я сейчас своего отправлю домой, пускай он простынь привезёт.

— Да, будьте так любезны, Борис Иванович.

Шофёр второго секунданта уехал, и мы с Сидоренко и Грушецким остались втроём возле трупа. От крови вся трава вокруг головы Борова сделалась красной, а его застывшие глаза жутко таращились в синее небо.

— У господина Яренко остался наследник? — спросил я.

— Да, у него есть сын, — ответил Сидоренко. — Остромир

— Господа, если у родственников господина Яренко возникнут претензии, хочу просить вас засвидетельствовать, что господин Яренко погиб в честном поединке.

— Разумеется, господин Кривоносов. Для чего же мы здесь собрались? Я готов засвидетельствовать всё произошедшее.

Я не знал, захочет ли Яренко-младший поквитаться за гибель своего папаши или нет. Мстить за дворянина, убитого на поединке, считалось дурным тоном, но многие всё равно мстили, пусть и тайно. Поэтому было важно понять, что Остромир думает на этот счёт. Если не успокоится, с ним тоже придётся драться, хотя даже это может не остановить вражду.

Воспользовавшись моментом, я пригласил обоих секундантов в гости, и во второй половине дня Сидоренко и Грушецкий приехали ко мне домой. За обедом мы обсудили случившееся, и я высказал идею, что неплохо было бы создать местное ополчение, чтобы защищать окрестные деревни и поля от банд и повстанцев, которые могут появиться здесь в будущем.

Заодно ещё раз рассказал про лесную шайку, которую мы уничтожили, и про её покровителя. Борис Иванович осудил действия Яренко, но мне показалось, новость его не удивила. Возможно, он и раньше знал, но молчал, не желая ссориться с соседями. Сидоренко был явно более проницательным, чем Грушецкий.

Когда гости уехали, мне опять пришлось выслушивать стенания сестры о том, как она боялась за меня. Анастасия тоже была дома, но она лишь усмехнулась, узнав о смерти Борова, и сказала:

— Я в тебе даже не сомневалась. Правильно сделал. Одним подонком меньше.

А стоило нам с Анастасией остаться вечером наедине, она схватила меня за руку и потащила в спальню. Не знаю, что на неё нашло, но её страстного порыва было не сдержать, да я и не собирался, и моя кровать ещё долго скрипела после того, как в комнате погас свет. Сквозь открытые окна наверняка весь двор слышал, чем мы занимались.

* * *

После обеда в квартире на Дубравной шесть, куда временно переехали супруга и дети помещика Яренко, зазвонил телефон. Остромир зашёл в отцовский кабинет и снял трубку.

— Алло, Остромир Яренко слушает.

— Алло, это Филипп, — послышался в динамике знакомый голос начальника охраны. — Вынужден с прискорбием сообщить, что ваш отец сегодня погиб в поединке с господином Кривоносовым.

Эти слова прозвучали кратко и как-то слишком буднично, словно речь шла о бытовых мелочах, а не о гибели родителя. Остромир сжал зубы от негодования. Отец убит — убит каким-то выскочкой, который появился невесть откуда и начал свои порядки наводить там, где его не просили.

Отец говорил, что Кривоносов необычайно силён, что у него большой перекос в сторону силы, а в мане недостаток, поэтому шанс победить есть. Все домашние надеялись, что отец убьёт недоноска… Не получилось.

Впрочем, трагический исход отец тоже предусмотрел и на этот случай написал руководство, как действовать дальше. Против Кривоносова нельзя было выступать в открытую. Во-первых, мстить за убитого в поединке дворянина считалось делом не слишком благородным, во-вторых, Кривоносов, по всей вероятности, имел серьёзные связи. Прежде всего, следовало известить воеводу, а Кривоносова убедить в отсутствии злых намерений. Так же было желательно узнать его получше, понять, что он за человек, какие силы за ним стоят, возможно, втереться в доверие. И исходя из обстоятельств действовать.

Отец не оставил чёткого распоряжения мстить, но Остромир не желал оставлять безнаказанным убийство. Парня сильно раздражало, что Кривоносов нагло влез в дела семьи, из-за чего семья понесла чудовищные убытки. Не для того отец трудился в поте лица, чтобы потерять всё из-за какой-то безродной черни, получившей дворянство по воле случая.

— Значит, отец погиб? Это плохо, — проговорил Остромир, не выказав нахлынувших эмоций.

— Мне очень жаль, ваше благородие. Николай Гориславович был достойным человеком. Тем не менее должен вас поздравить, отныне вы — глава семейства.

— Знаю. Знаю, Филя. Как думаешь, мы сможем уничтожить Кривоносова?

— Только не сейчас, ваше благородие, у нас осталось мало охраны, а у Кривоносова наёмников много, и сам он очень сильный. Нам с ним тягаться не с руки.

— Да, сейчас он на коне… Тогда забудь. Отложим это дело до лучших времён. Сейчас у нас и без него забот хватит. Ничего не предпринимай. Жди моего приезда.

— Понял, ваше благородие. Людей оставить в особняке?

— Да, пусть пока остаются. Говорю же, ничего не предпринимай!

Повесив трубку, Остромир отправился в комнату, где матушка и сестра проводили послеобеденный досуг. Матушка вышивала на пяльцах, сестра в соседнем кресле читала книгу. Негромко играл патефон.

— Матушка, — проговорил Остромир. — Пришли новости… из поместья.

Мать посмотрела на сына и всё поняла. Пяльцы выпали из её рук.

* * *

Утром следующего дня меня разбудил телефонный звонок. Я вышел в гостиную и взял трубку. Звонивший представился Остромиром Яренко, сыном покойного помещика.

— Я знаю, что мой отец погиб в честном поединке, и звоню, чтобы заверить вас, что не имею к вам претензий, — сказал спокойным тоном Остромир.

— Выражаю вам свои соболезнования, — ответил я. — И благодарю за благоразумие. Надеюсь, наша ссора с вашим отцом не распространится на других членов семьи.

— Этого не будет. В свою очередь, я бы тоже хотел быть уверенным, что моей семье ничего не угрожает.

— Я удовлетворён поединком, и не имею к вам претензий. Даю слово, что не стану угрожать вам и вашей семье, — охотно согласился я.

— Благодарю, господин Кривоносов. Всего хорошего.

— И вам, господин Яренко.

Звонок меня обнадёжил. Если наследник не будет мстить, можно заняться более полезными делами. Конечно, я не поверил парню на слово, но когда мой разведчик, вернувшийся из поместья Яренко, сообщил, что почти вся охрана покинула особняк, я успокоился окончательно. Уж не знаю, что задумал Остромир, но вести со мной открытое вооружённое противостояние он, очевидно, посчитал плохой идеей. И всё же с ним следовало держать ухо востро и приглядывать краем глаза.

Наконец, можно было вздохнуть с облегчением. Яренко — мёртв, его сын враждовать со мной не собирается, а повстанцы из окрестных лесов пропали. Кетаэл из своих источников узнал, что городская дружина зачистила лес к юго-западу от нас и уничтожила небольшую группировку ари, которая, судя по всему, и создавала проблемы местным жителям, промышляя грабежами и диверсиями.

Теперь я мог приступить к осуществлению своего замысла — путешествия по реке на север с целью обнаружения и зачистки жилищ бесов. Я рассчитывал на большие пещеры и серьёзные деньги. Шататься по лесам целыми днями и резать всякую мелочь мне не нравилось. Жаль было тратить время. Я нацелился на добычу покрупнее.

Найти лодки оказалось проще, чем я предполагал. Я велел Игнату заняться этим вопросом. Утром управляющий помчался на процикле в Солнечнодольск, а вечером вернулся с хорошими новостями. Он нашёл рыболовецкую компанию, которая как раз продавала две лодки — моторную и большую вёсельную. На следующий день мы отправились в Солнечнодольск вдвоём.

Катер был довольно старым, но вполне исправным, по крайней мере, с виду. Топка с трубой располагалась по центру, руль — на корме. В судёнышке могло поместиться до десяти человек, имелся так же закрытый багажный отсек в носовой части. Что-то подобное я и искал. Я хотел два таких судна, но компания продавала только один подержанный, а за новым требовалось ехать в Нижний Новгороде, где было производство.

Да и не смог бы я сейчас позволить себе новый катер. Самые дешёвые стоили от восьми тысяч, у меня таких денег не было. Подержанный же мне обошёлся всего в одну тысячу четыреста рублей.

Судном управлять было просто — один человек вполне мог справиться. Раскочегарил топку — и поплыл. На случай отказа мотора имелись вёсла, вставляющиеся в расшатанные уключины. Лодка оказалась тихоходной, едва ли пятнадцать вёрст в час выдавала, но быстрее такие и не плавали.

Обратно Игнат поехал на машине один, а я поплыл на своём новом транспортном средстве. В Свиноедово протекала небольшая речушка — приток реки Оры, на побережье которого располагались одна из моих деревень и пограничная крепость. К вечеру я добрался до села. Катер оставил на берегу рядом с лодками местных жителей и пирсом.

Игнат точно не знал, что находится на севере, он туда ни разу не ходил, но был уверен, что выше по течению обитает много бесов, а значит, и пещер там полно. А вот Кетаэл жил здесь с самого рождения. Добычей лунного угля промышлял его отец, а потом и он сам. Староста мог сообщить полезные сведения.

Игнат мне рассказал, что Кетаэл — тоже своего рода аристократия. Его предки владели обширными территориями в этих краях. Дед погиб в стычке с людьми. Наша власть низвела бывшую эльфийскую знать до положения простых крестьян и горожан. Привилегии удалось сохранить лишь небольшому числу местных аристократов, перешедших на службу царю и князьям. Кетаэл к этой категории не относился.

И хоть с тех пор времени прошло много, Кетаэл, возможно, считал таких, как я, захватчиками, и мне не стоило поворачиваться к нему спиной. Даже если сейчас он помогает мне, это не значит, что так останется и впредь. Повстанцев, впрочем, он тоже не любил.

Игнату я доверял чуть больше. Эльфы считали полукровок почти людьми, однако Игнат давно дружил с Кетаэлом, и потому я со своим управляющим подобные вопросы не обсуждал, поскольку не хотел, чтобы староста знал, что у меня в голове.

Тем не менее про дальние пещеры на севере я с Кетаэлом поговорил. В тот день мы с Игнатом зашли к нему в гости. Староста вёл себя, как всегда, немного резко, но в достаточной степени учтиво, не выказывая никакой враждебности. Он сказал, что знает, где находятся большие логова, но не может объяснить на словах. Ему придётся самому сопровождать меня, а делать он этого не хочет.

— Плохое место, — сказал он. — Не хочу идти.

— Если пойдёшь вместе со мной, риски будут незначительные, — я не собирался легко сдавать. — Я могу собственными руками убить любого крупного идэлиала. Спросил у Игната. Он ходил со мной, всё видел и остался жив. Тебе тоже нечего опасаться.

— Знаю. Я давно завязать это дело. У меня — поле, семья, село. У меня много работа.

— Твоя работа не убежит. Я готов предложить хороший процент. Представь себе, что ты заработаешь несколько тысяч рублей с одного похода. Тебе больше не придётся пахать землю. Кроме того, мы будем не одни, мои наёмники тоже пойдут.

— Надо думать, — нахмурился Кетаэл. — Сказать завтра.

На обратном пути я сказал Игнату, что удивлён нежеланием Кетаэла идти со мной за лунным углём.

— Неужели он боится? Он храбро сражался во время битвы с шайкой Косого. С чего бы ему бояться бесов?

— Он потерял друзей в тот день, когда мы забрались в пещеру, — напомнил Игнат. — Я вам рассказывал. Кетаэл дал обещание семье, что больше не будет добывать уголь.

— Тогда пусть объяснит мне, где найти эти пещеры. Неужели из-за какого-то дурацкого обещания я останусь без добычи? Скажи ему, чтобы не глупил. Он тебя послушается.

— Кетаэл упрям и не слушает никого, — усмехнулся Игнат. — Но думается, вы его заинтересовали. А мне, знаете ли, ваше благородие, хотелось бы уже в собственный дом перебраться. Времени много прошло, а я до сих пор в пристройке живу, место в вашем особняке занимаю.

— Так я разве запрещаю? Найди дом и живи там. Здесь же есть пустые.

— Есть-то есть, да только непригодны они. Крыши и полы сгнили, стены заваливаются. Ремонт нужен.

Действительно, моим служащим требовались дома. Я помнил об этом, но никак не находил времени заняться. В селе стояло много пустых домов. Если привести в порядок, там можно расселить наёмников, которые до сих пор жили в моём дворе и ночевали в хлеву.

— Хорошо, — я остановился. — Вот ты этим и займись. Найди плотников, пускай чинят. Нам понадобится шесть-семь домов, чтобы всех расселить.

— Займусь. А может быть, сразу и посмотрим, какие избы хотите починить?

— Сейчас? Ну пошли.

Мы развернулись и отправились в ту часть села, где находилось много заброшенных дворов. Остаток дня я осматривал пустующие избы.

Утром, едва выйдя из особняка, я столкнулся на крыльце с Клаирой, которая теперь каждый день приходила сюда и занималась всякой работой, как и остальные охранники.

— Ваше благородие, доброе утро, — девушка слегка поклонилась. — Я слышала, вы опять собираетесь идти за лунным углём. Я прошу вас взять меня с собой.

— Послушай, мы с тобой уже об этом говорили. Я не возьму тебя без разрешения твоего отца.

— Отец малодушно отсиживается дома, когда мог бы заработать деньги, — Клаира гневно свела брови к переносице. — Это всё из-за того случая, когда погибли трое наших. Но это было давно, и я не хочу сидеть дома. Ваше благородие, пожалуйста, прикажите отцу, чтобы он меня отпустил.

— Не хули отца понапрасну. Он тебя взрастил, воспитал и научил всему, что ты умеешь, — меня возмутило отношение этой пигалицы к родителю. — Ты должна быть ему благодарна, а не обвинять в трусости.

— Я не собиралась отца обвинять в трусости. Но если он не хочет идти за лунным углём, это не значит, что мне или брату тоже не должно быть можно. Так неправильно.

— Если твой отец не расскажет, где находятся пещеры бесов, вообще никто никуда не пойдёт, — отрезал я. — И хватит об этом. Я сказал своё слово.

Девчонка была очень упрямая. Она храбро сражалась во время нападения на лагерь разбойников, да и вообще отряд Кетаэла сработал мастерски: кучу бандитов перебили, а сами потерь не понесли. Я и сам подумывал, не взять ли с собой Клаиру с её братом. У них были особые луки, усиливаемые природной энергией, благодаря которой стрела била мощнее пули. Поэтому я собирался поговорить с Кетаэлом про участие в вылазке его детей, хотя и не рассчитывал на согласие, особенно если он сам откажется идти.

Но вопреки моим ожиданиям, староста сам пришёл сегодня ко мне домой и объявил, что собирается лично отправиться на север к дальним логовам бесов. А когда я спросил насчёт детей, он подумал и тоже согласился. Вот только запросил много — тридцать процентов от общей выручки, но я жадничать не стал.

* * *

Полноводная река текла между лесистых берегов, а те то подступали к самой воде густой зеленью, то обрывались скалами. Слева и справа возвышались холмы, поросшие деревьям. Наша паровая лодка неторопливо плыла на север, рассекая носом воду и оставляя за собой волны и шлейф дыма. Мы старались держаться в тени, чтобы солнце не напекло голову, но во второй половине дня оно и само спряталось за наползающими тёмными тучами, сулящими близкую грозу.

Кроме Кетаэла с Клаирой и Велларом, со мной поехали Шрам и Викинг. Мне подумалось, что пятерых спутников должно хватить. Всё равно основная тяжесть боёв ляжет на меня, а роль остальных сведётся, по большей части, к бытовым заботам и перетаскивании лунного угля. Я рассчитывал на очень хорошую добычу, поскольку староста говорил, что в нескольких днях пешего пути на север попадаются глубокие пещеры, где угля столько, что хоть грузовиками вози. Но бесов, понятное дело, там тоже много, поэтому лёгкой прогулки я не ждал.

Когда под вечер вдали засверкали ломаные линии молний, я приказал пристать к берегу и разбить лагерь, чтобы не плыть под проливным дождём. Но пока мы искали подходящее место, где можно высадиться, пока вытаскивали лодку, чёрные тучи окончательно затянули небо, и на землю обрушились потоки воды, промочившие всех до нитки.

Под беспощадным ливнем нам всё же удалось натянуть брезент между деревьями и укрыться от ненастья. Но дождь быстро закончился, и мои спутники стали разводить костёр из того, что нашли поблизости. Мокрые ветки долго не желали разгораться, а потом огонёк бодро затрещал среди ночного леса, и мы, разогрев еду, сытно поужинали и улеглись спать, оставив на часах Шрама.

На место мы прибыли лишь к середине второго дня. Слева возвышалась скала со взгромоздившимся на ней богатырским деревом, а справа в небольшой пойме находился грот, куда, впрочем, не то что лодка, и человек не смог бы зайти. Кетаэл сказал, что нам — сюда, и что поблизости водится много бесов.

Вот только староста последний раз в этих краях был лет десять назад, и сейчас здесь многое могло измениться. Не факт, что дворяне и бояре из Комаровского воеводства не наведываются сюда время от времени, а если так, нам могли остаться только рожки да ножки. И этого я боялся сильнее, чем нападения десятка больших бесов.

Никаких признаков человеческой деятельности при высадке на берег мы не обнаружили. Катер заволокли под деревья, чтобы с воды его не было видно, мои спутники взвалили на себя вещмешки с провиантом и палатками, и мы двинулись вглубь лесной чащи. У меня тоже был с собой рюкзак со всякой необходимой мелочью. На плече висели карабин и адамантиевое копьё, на поясе, как обычно — револьвер с патронташем. Похожим образом вооружились и Викинг со Шрамом, а эльфы вместо огнестрела несли луки со стрелами, хотя Кетаэл винтовку тоже прихватил с собой.

Идти было трудно. Мы буквально прорубали себе дорогу тесаками сквозь папоротник и густую траву. Делали это по очереди. Впередиидущие менялись каждые полчаса, поскольку быстро уставали. А потом ещё и на холм пришлось взбираться. Мы два с половиной часа тащились по крутому склону, расчищая себе путь, и даже пять вёрст вряд ли прошли.

Наконец, подъём сменился спуском, но здесь передвигаться было ненамного легче. Впереди шагал Шрам с тесаком, за ним шёл Кетаэл, указывая направление. Вдруг староста замер и поднял согнутую руку:

— Стоять! Я что-то слышать. Садиться!

Мы присели на корточки среди зарослей, а староста постоял какое-то время, прислушиваясь, а потом, достав из-за спины лук со стрелой, медленно пошёл вперёд бесшумным шагом охотника, пока не скрылся из виду.

Минут двадцать мы так просидели, а потом высокая фигура Катеэла внезапно появилась среди кустов.

— Логово близко, — сказал он. — Там, внизу. Иделиалы есть. Их очень много.

— Сколько?

— Три десятка. Только те, какие вижу. Других не видеть. Но их много. Ещё тридцать или шестьдесят. Есть рога олень.

— Кто-кто? — переспросил я.

— Ревун, — объяснил Викинг, сидевший рядом на корточках с карабином в руках. — Вы не видели их раньше? У них рога, как у оленя, поэтому эльфы их так зовут.

— Очень опасно, — сказал Кетаэл.

— Знаю. Но мы добирались сюда почти два дня не для того, чтобы вернуться ни с чем. Кто боится, может идти на берег и ждать там, — я окинул отряд взглядом, но никто даже не пошевелился. — Все пойдут? Хорошо. Тогда вперёд. Кетаэл, веди!

Глава 16

Наш отряд пробирался вниз по склону холма — туда, где Кетаэл обнаружил пещеру, и где бродили десятки бесов и какой-то ревун с оленьими рогами. Я уже видел тёмные фигуры между деревьями. Они то пропадали за листвой, то появлялись снова. Пещеры пока не замечал.

Подобравшись поближе, мы открыли огонь. Существа долго не понимали, кто и откуда их убивает, они, как обычно, метались в панике по лесу, хрюкали и визжали. Целиться в них было чертовски трудно.

Кетаэл со своими детьми спустились ниже. Сама он и Веллар устроились за толстыми деревьями, а Клаира — за камнем, и со своих новых позиций они стали стрелять из луков.

Затем и я спустился пониже, чтобы лучше видеть существ и не тратить попусту пули. Оказался рядом с Клаирой. Она, поставив ногу на камень, целилась в кого-то и не заметила, как справа из папоротника выскочили два мелких, лохматых беса.

— Клаира, справа! — крикнул я, навёл ствол на ближайшего беса и выстрелил.

Промахнулся, хоть расстояние было небольшим. Клаира отпустила тетиву и только потом обернулась на мой крик. Заметив угрозу, девушка полезла за спину за следующей, но я сразу понял — не успеет. Бесы слишком быстро бегали на своих четырёхпалых ногах.

Собрав в ладони небольшой сгусток энергии, я метнул его под ноги существам. Вспышка, брызги земли — и вот уже обе лохматые твари бьются в конвульсиях с опалённой шерстью и истошно визжат.

Но эти оказались не единственными, кто пытался зайти к нам с фланга. Следом за ними появилась целая группа, стремительно мчащаяся к нам сквозь заросли.

— Справа! — закричал я опять. — Бесы справа!

Я понял, что стрелять бесполезно. Будь у меня пулемёт, я бы легко положил всю группу (какое же всё-таки замечательно изобретение), а с ружьём так получится. Бросив карабин, я вытащил из креплений на спине адамантиевое копьё и, направив в него ману, побежал наперерез бесам. Насадил на пику одного, второго, третьего. Моё копьё протыкало их словно мешки с сеном. Ещё четверо проскользнули мимо и упали, сражённые стрелами и пулями, так и не добравшись до наших.

— Спасибо! — кивнула мне Клаира.

— Другой раз не зевай, — ответил я.

— Оленьи рога! — раздался крик Кетаэла.

Староста находился левее нас за деревом и указывал куда-то в чащу. Вначале я не заметил никого, зато услышал трубный рёв, пронёсшийся над холмами. У меня внутри всё похолодело от этого звука, который был гораздо более громким и жутким, чем рёв крупных бесов.

Я направился к Катаэлу и вскоре увидел, как, ломая кусты, к нам продирается монстр, похожий на огромного медведя. Его широкая пасть была усеяна острыми зубами, а рога напоминали оленьи — так же разветвлялись, хотя были не слишком крупными. Выпученные шары глаз светились жёлтым.

Кетаэл и Веллар стали всаживать в ревуна стрелы, насыщенные энергией эрке, но те втыкались в толстую шкуру, а зверь продолжал бежать как ни в чём не бывало.

Я вышел навстречу ревуну, выставил копьё. Зверь подбежал, встал на задние лапы, чтобы обрушиться на меня всем своим весом, и напоролся шеей на копьё. Но даже сейчас он не сдавался, лязгал зубами перед моим лицом и молотил меня лапами. Из его рта летела кровавая слюна, а рёв превратился в хрип и бульканье. Но чем сильнее зверь напирал, тем глубже входило копьё. Я сделал два шага вперёд, и ревун опрокинулся на спину. Перевалился набок, попытался подняться. Я же, подскочив, всадил копьё в упитанное шерстяное пузо. Надавил — копьё вошло в тело зверя до середины древка. Ревун брыкался, пытаясь сбросить меня, вот только силы его улетучивались с каждой секундной, и вскоре здоровенное чудище замерло на склоне, истекая кровью.

А пальба не прекращалась. Мои спутники продолжали отстреливать мелькавших в густой зелени мелких чёрных тварей.

Мы спустились ниже, и я, наконец, увидел пещеру. Бесов поблизости не было. Мы, наверное, полсотни перебили, но Кетаэл всё равно осторожничал:

— Внутри этих тварей прорва. Спрятались и ждут, а как мы пойти — наброситься все. Я бы туда не идти один.

— Но идти придётся. Я сам её осмотрю, а потом пойдёте вы колоть камни.

Маны у меня было достаточно. Пока мы стреляли, я почти её не тратил, а на энергетические удары и на драку с ревуном ушло немного. Пока мне нечего было бояться. И если даже силы закончатся, в кармане моей жилетки лежат четыре лунных угля, каждый из которых даёт от ста пятидесяти до двухсот с лишним единиц маны.

К пещере мы отправились не сразу. Вначале эльфы собрали стрелы, какие удалось найти. Стрелы были непростыми и стоили очень дорого. Кетаэл не согласился оставлять их здесь. Он, Клаира и Веллар обошли валяющихся на склоне бесов и с помощью ножиков аккуратно поддевали наконечники, чтобы те не остались в теле дохлых тварей. А пока эльфы этим занимались, мы с Викингом и Шрамом смотрели по сторонам, ожидая нападения.

До моих ушей донеслись хруст веток и тяжёлый топот ниже по склону.

— Это что там такое? — проговорил Шрам.

— Здоровый, — сказал Викинг, доставая из-за ремня топорик.

— Спокойной, всё под контролем, — обнадёжил я своих спутников.

Здоровенная рогатая скотина показалась среди деревьев. Я выждал, пока бес подойдёт поближе и ударил зарядом эрке. Монстр чуть с ног не свалился. А я с разбегу всадил ему копьё в живот. Существо упало на спину. Какое-то время бес брыкался, но быстро утих, и я проткнул ему голову. Убить большого беса оказалось проще, чем драться с ревуном — тот обладал гораздо более прочной шкурой. Понятно, почему «оленерогих» так боялись.

Наконец, колчаны эльфов снова наполнились стрелами, и мы отправились к логову. Я вошёл внутрь, освещая путь нагрудным фонарём. Луч его поймал несколько тёмных тварей. Они юркнули во тьму. А нос опять сверлила нестерпимая вонь.

На стене тускло светились наросты магических камней, но я не обращал на них внимание. Моей целью было добраться до конца пещеры, но пройдя дальше, я понял, что она слишком глубокая. Нет, так дело не пойдёт. Если в моё отсутствие на отряд нападёт большой бес или ещё один ревун, не выживет никто. А в пещере вряд ли притаились опасные твари, иначе давно напали бы. Скорее всего, обычная мелочь.

Я вернулся на поверхность.

— Они там есть, но, скорее всего, только мелкие, — сказал я. — Пусть трое пойдут в пещеру и разберутся со всеми. А я останусь здесь на случай, если большие появятся. Что скажешь, Кетаэл? Как тебе такая идея? Не побоишься?

— Я — не бояться. Там больших нет. Маленький может быть много. Кто со мной?

— Викинг, Шрам, пойдёте с ним в пещеру, — приказал я.

— Хорошо, — кивнул Кетаэл.

У старосты и Шрама были копья, Викинг хотел пойти с топориком, но я не разрешил, сказал Веллару, чтобы тот на время отдал своё копьё. Всё равно они с сестрой врукопашную не дрались и вряд ли будут. А вот винтовки и карабины я попросил оставить. В тесной, извилистой пещере они не пригодятся. Если только револьвером удастся воспользоваться.

— О боги, как же тут воняет! — воскликнул Шрам, когда они с Викингом и Кетаэлом зашли в логово бесов.

— Бесы плохо пахнуть, — объяснил Кетаэл.

— Да я чую, что «плохо пахнуть». От этой сраной вони сдохнуть можно! Святые мученики! Я сейчас блевану!

Голоса удались, а потом и вовсе смолкли.

Клаира забралась на камень выше по склону, Веллар остался возле входа. Вскоре из глубины пещеры донёсся истошный визг подыхающих тварей. Кажется, наши пока справлялись. Снаружи бесы не прибегали, но идти внутрь и нюхать жуткую вонь я всё равно не собирался. Не для знатного человека занятие.

— Движение! Внимание всем! — крикнула Клаира, натягивая тетиву.

К нам бежала стайка бесов. Стрелы засвистели в воздухе, существа завизжали и стали падать одно за другим. До нас не добрался никто.

— Мне говорили, что ревунов и больших идэлиалов победить сложно, — сказала Клаира. — Что их не берут ни стрелы, ни пули, ни копья. Но у вас легко получается. Откуда у вас столько силы?

— Если б я знал, — произнёс я. — Одним даётся много, другим мало. Человек над этим не властен.

— Вас отметили боги. Вы можете управлять эрке. Я видела, что вы делали. Только те, кого отметили боги, способным бить энергией.

— Как знать. Мне неизвестна воля богов, и я не буду говорить за них.

— Я слышала, как Игнат говорил отцу, что вас благословила Дэмора.

Мне оставалось только пожать плечами.

Разумеется, я никому не рассказывал про мою встречу с дамой из мира Велверин. Зато Игнат, похоже, всем разболтал про случившееся в руинах «чудо». Но я только спасибо мог ему за это сказать. Для местных жителей любые мистические знаки играли огромную роль в их жизни. Вера в особое благословение, дарованное мне одним из божеств, сделает эльфов более лояльными мне.

Ниже по склону опять затрещали ветки, и вскоре ещё один крупный бес выбрался к пещере, где и погиб от моего копья. Потом нам пришлось долго отбиваться от мелких. Они так и норовили подобраться к нам, но Клаира и Веллар метко валили их одного за другим вначале из луков, а когда стрел не осталось — из карабинов.

Кетаэл вместе с Викингом и Шрамом вышли из пещеры, забрызганные с ног до головы кровью, отдохнули немного, умыли лица и побрели обратно ковырять лунный уголь. Пока компания собирала добычу, к пещере прибежал третий большой бес. Пришлось убить и его всё тем же способом — удар энергией и копьё в брюхо.

Вечерело. Откалывать уголь было делом небыстрым, особенно когда добытчикам приходится постоянно выбираться наружу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Лишь затемно сбор был закончен. Четыре вещмешка оказались набиты под завязку лунным углем, аж швы трещали. Его здесь было раза в три больше, чем в предыдущей пещере. Я был доволен. Хоть какие-то деньги появятся. За шагоход расплачусь и начну думать о вырубке леса. Но вначале всё это богатство следовало донести домой.

Лес тонул в кромешной тьме, надо было заночевать, но рядом с пещерой я разбивать лагерь не собирался, и мы с тяжёлой поклажей на спинах побрели к берегу. Обратный путь оказался чуть легче, поскольку тропа была уже прорублена в зарослях, и всё равно мы ползли, как улитки.

А когда добрались, наконец, до воды, все попадали от усталости. На небе сияли две луны, погода стояла тёплая, поэтому, не разжигая костров и не ставя навес, мы повалились спать на брезент. Сегодня была очередь Клаиры стоять на часах. Девушка забралась на ближайшее подходящее дерево и устроилась там так, чтобы не уснуть.

Всю ночь, как и предыдущую, меня донимали насекомые, которыми полнился здешний лес. Не давали покоя и опасения, что ядовитая змея заползёт — такие тут тоже водились. И Игнат, и Кетаэл, когда мы шли куда-то, постоянно твердили, чтобы я под ноги смотрел. До сих пор никак не мог привыкнуть.

Беспокойных, вязкий сон, сквозь который пробивались звуки окружающего мира, в какой-то момент оборвался. Я долго лежал на спине, глядя в сеть ветвей над нами. Небо просветлело, близился рассвет. До моих ушей донёсся треск сучьев, и я поднялся, решив, что к нам движется очередной большой бес или ревун. И тут раздался крик Клаиры:

— Опасность! Все — подъём!

Я схватил лежащее под боком копьё и бросился к дереву, на котором расположилась девушка.

— Что случилось?

— Оно там! — Клаира указала рукой на лес, где металась какая-то чёрная тень, едва различимая в предрассветных сумерках.

— Бес?

— Нет, это что-то ещё!

«Что-то ещё» оказалось огромным чёрным волком с горящими красными глазами, который мчался к нам, не разбирая дороги. На спине его восседал человек, облачённый в длинный плащ с накинутым на голову капюшоном. В руке загадочный всадник сжимал массивный изогнутый меч, расширяющийся к концу, а впереди бежали две крупные чёрные собаки — лысые, с приплюснутыми мордами и здоровенными клыками. Глаза псов тоже горели красным огнём.

— Проклятье, это гуро! — вскрикнула Клаира, и в голосе её я услышал ужас, какого не было даже при встрече с крупными бесами.

Я бы соврал, если бы сказал, что не ощутил страх, пронизывающий до самых глубин души. Я понял, что передо мной нечто гораздо более жуткое, чем лохматые обитатели пещер с идиотскими свиными пятачками. Но воин, прошедший десятки сражений, не привык давать волю страху. И прежде чем я осознал свой испуг, в руке моей уже образовался сгусток эрке.

Удар энергии на миг осветил вспышкой предрассветный лес. Ближайшую собаку разорвало на куски. Следующая налетела на моё копьё, которое я сжимал в правой руке. Наконечник ударил в голову красноглазой твари, и пёс кубарем покатился по траве.

Передо мной разверзается оскаленная волчья пасть. Снова вспышка — всадник летит на землю. Оказываюсь на земле и я, сбитый тушей крупного животного. Чувствую на лице брызги чего-то тёплого. Краем глаза вижу, что зверю взрывом разворотило морду, но даже несмотря на это, волк пытается подняться.

Я тоже вскочил. Передо мной стоял высокий человек в плаще, вооружённый изогнутым мечом. Капюшон слетел, и я увидел лицо. Это было лицо мертвеца — сухое, серое, с впалыми щеками, тонкой полоской рта и горящими красным огнём глазницами. На меня смотрел обтянутый кожей череп ожившего покойника. Под плащом виднелось что-то кожаное наподобие кирасы.

Собрав в ладони побольше эрке, я ринулся в бой.

Энергетический удар оттолкнул мертвеца. Надо мной взметнулся кривой меч и больно саданул по предплечью, которым я закрылся. Одновременно с этим я ткнул противника копьём в живот, но броню не пробил.

Защищаться и парировать атаки мне было нечем — копьё, в отличие от сабли или шашки, не обладало такими возможностями. Несколько сокрушительных ударов кривым мечом чуть не сбили меня с ног, перед глазами плыли круги. Перехватив копьё обеими руками, я попытался ещё раз воткнуть его в ожившую мумию. Под наконечником что-то хрустнуло, но единственное, что удалось сделать — оттолкнуть мертвеца на два шага.

Меч просвистел возле лица, я отпрянул назад, второй удар чуть не полоснул мне по шее. Я метнул сгусток энергии, опять схватил копьё обеими руками и ткнул мертвеца в лицо. Прилетела стрела, ударилась о голову покойника и отскочила, как от стены. Кто-то, вероятно, Клаира, пытался мне помочь.

Мертвец замахнулся, я отскочил в сторону, и его меч вонзился в землю. Враг повернулся ко мне, снова взмахнул мечом. На этот раз я его опередил. Целился копьём в лицо, попал точно в глаз. Верзила отшатнулся, помотал головой. Следующим ударом я воткнул копьё в основание подбородка. Наконечник вошёл глубоко. Занесённый надо мной меч выпал из костлявой руки. Туша рухнула навзничь — теперь уже окончательно мёртвая.

Я разглядел, наконец, доспех, что был надет на мёртвом всаднике — чёрная кожаная кираса, проткнутая в местах ударов копьём. Тем временем волка с разорванной пастью добили Викинг и Шрам, подоспевшие как раз вовремя.

Здесь нельзя было оставаться, и моим спутникам не пришлось это долго объяснять: все сейчас только и думали о том, как бы покинуть проклятый берег и оказаться как можно дальше отсюда.

— Они здесь, — твердил Кетаэл. — Гуро. Тёмные твари. Они идти. Надо сказать всем.

Страх и меня гнал прочь отсюда, хотя бояться, по большому счёту, было нечего и некого. Живой мертвец оказался силён, но не сильнее, чем ревуны и крупные бесы. Проблема заключалась в кожаной кирасе — настолько прочной, что даже наполненное маной адамантиевое копьё не смогло её пробить. Такой трофей оставлять было бы кощунством, пусть он и пострадал в драке.

Обращали на себя внимание и уши покойника — обычные, человеческие, а не острые, как у эльфов.

Пока мои спутники складывали вещи в катер, я, преодолевая отвращение, сорвал с мертвеца плащ, расстегнул ремни кирасы и снял её. Она состояла из крупных пластин, нашитых внахлёст.

— Кожа оленерога, — сказал Кетаэл, увидев мой трофей. — Очень прочный.

Жаль, кираса оказалась мне великовата. Если захочу носить, придётся подгонять, а мастера по обработке столь прочной кожи попробуй найди, и возьмёт он дорого.

Лишь когда пойма реки исчезла из нашего поля зрения, всем стало немного спокойнее. Я сидел на дне, прислонившись к багажному отсеку. Всё тело болело после ударов.

— Они прийти, — говорил Кетаэл, расположившийся на скамье напротив меня. — Скоро тёмные напасть. Вы должны сказать воеводе.

— Я передам. Когда поеду продавать уголь, постараюсь встретиться с ним лично. Но ты уверен, что они скоро нападут? Мы уплыли на две сотни вёрст от границы.

— Разведчик. Они идти по лесу. Смотрят всё. Скоро быть у нас.

— Понятно… Ну посмотрим, как скоро. А что, тёмным архонтам только покойники служат?

— Не только. Но Каирнор умеет поднимать мертвец. У них особая сила. У нас — эрке, у них — коу. Сила тьмы. Она рождается из крови Каирнора, — объяснил Кетаэл и, помолчав, добавил. — Пророчество исполниться. Изердэл пал, тёмные архонты идут. Будет конец времён.

Мне вспомнился разговор с Ио. Она то же самое болтала. Неужели, правда, на нас новая угроза движется?

— Наша жизнь только в наших руках, — проговорил я. — Армия царя не меньше, чем войско Изердэла. Мы победили вас, значит, и архонтов победим.

— Боги предначертать конец времён, — возразил Кетаэл.

— Вам это внушили древние легенды, от которых нет никакого толка.

— Не гневите богов, — Кетаэл был мрачен, а его слова звучали как-то даже… угрожающе.

— Мой бог ничего такого не предначертал, поэтому оставьте эти рассуждения. Глупо сдаваться из-за древних леген.

— Мы не сдаёмся. Если архонты напасть — я буду драться.

— Вот, это слова настоящего воина. Мы все будем драться с врагом, если он сюда придёт.

Катер тихо плыл по реке. Все молчали. Каждый осмысливал сегодняшнее событие. Мы готовились к встрече с бесами, но никак не с посланцами тёмного королевства. И только Клаира, устроившись рядом со мной, мирно спала, уставшая от бессонной ночи. А мне радость от хорошего «улова» перебивала тревожные мысли.

Я всю дорогу гадал, за сколько удастся продать собранные угли. По моим расчётам, мы унесли камней тысяч на двенадцать-пятнадцать. Но чтобы получить свои деньги, требовалось ещё до Комарово груз довезти. Поеду, разумеется, сам. Хоть повстанцев и прогнали из окрестных лесов, но кто знает, что в дороге случится?

На обратном пути мы не стали останавливаться на ночлег, так и плыли целые сутки, меняясь у руля каждые несколько часов, и ранним утром следующего дня были дома.

В моё отсутствие в особняке появилось новое лицо — отец Иона, приходской священник, присланный к нам митрополитом для проведения богослужений. Дородный мужчина лет тридцати с чёрной, густой бородой и крупными зубами. Остановиться ему было негде, и он поселился у меня. Горазд разместил его в одной из комнат на втором этаже.

Завтракал отец Иона тоже с нами за одним столом. Пока ел, вёл богословские беседы, которым внимала разве что Лида. Мы с Анастасией только иронично переглядывались, слушая его речи.

В моём доме народу становилось всё больше, и меня это начинало напрягать. Игнат сказал, что нанял нескольких эльфов, чтобы те отремонтировали пустующие избы, но на это могло уйти недели две, а то и больше, и всё это время священнику предстояло жить в особняке.

Я не стал говорить сестре про тёмного всадника и строго наказал Шраму и Викингу молчать о том, что случилось в лесу. Рано наводить панику. А вот Анастасии сказал, но она не придала этому большого значения.

— Да они постоянно в лесах появляются, — сказала она. — Подумаешь, невидаль.

— Ты видела их раньше? — спросил я.

— Нет, я не видела и не особо хочется. Рассказывали. Похоже, в этих краях становится опасно добывать уголь. А покажи, что за доспехи?

Анастасия долго рассматривала кожаную кирасу.

— Ну и здоровенная же тварь носила этот панцирь. Его бы подлатать, за большие деньги продашь. Кожа ревунов не пробивается винтовочной пулей даже с пятидесяти шагов. Эх, вот бы мне такой.

— Могу подарить. За службу, — сказал я в шутку.

— Нет-нет, ты меня не купишь дорогой побрякушкой, даже не надейся, — рассмеялась Анастасия. — Да и всё равно эта штука мне не по размеру. Их на заказ делают по фигуре.

— Выходит, у тёмных есть мастера?

— Чего у них только нет. Говорят, что они похожи на нас, только мелкие, тощие и уродливые.

Я хотел отправиться в Комарово на следующий день, но когда позвонил в банк, мне сказали, что раньше понедельника денег не будет. Таким образом, поездка откладывалась на три дня.

По приезде мне понадобилось несколько часов, чтобы выспаться, после чего я был готов заниматься делами. Отец Иона попросил показать разрушенную церковь, и мы втроём с Игнатом отправились в село. Всю дорогу священник возмущался тем, что местные эльфы лишены божественной благодати и поклоняются всяким демонам, как наше духовенство называло чужих богов.

Когда пришли, Иона велел позвать старосту, и Игнат отправился за Кетаэлом.

— Восстановить храм — дело не быстрое, — сказал Иона, когда мы остались вдвоём. — Надеюсь, рабочие скоро прибудут, и с божьей помощью справимся. А вам, Фёдор Андреевич, надо бы выяснить, где эти язычники своим демонам поклоняются. Мы должны уничтожить их капища и освятить эту землю. Вы мне поможете.

У меня не было таких планов. Я обещал Игнату не разрушать святилища и не собирался портить отношение с местными жителями из-за такой незначительной вещи. Но Иона имел весьма радикальный настрой.

— Если такие есть, разберёмся, — ответил я уклончиво, чтобы не вступать в спор.

— Конечно, есть. В каждой деревне есть. Мы должны искоренять эту мерзость, а иначе как народ к истине склонить?

Когда пришли староста и Игнат, Иона только и сделал, что спросил у Кетаэла имя, после чего приказал расчистить завалы внутри святилища до дня вознесения, чтобы провести богослужение, то есть за сегодня и завтра.

— И чтобы все пришли, — велел Иона Кетэалу и обратился ко мне. — Фёдор Андреевич, сколько народу проживает в этом поселении?

— Тридцать четыре двора, святой отец. Ну вот и считайте, — ответил я. — На три деревни двести пятьдесят душ, включая детей. Все не поместятся в этих руинах.

— Хм, — Иона потёр подбородок и произнёс. — Тогда чтоб с каждого двора не менее одного эльфа пришло. Проследите, пожалуйста, Фёдор Андреевич.

По лицу Кетаэла я понял, что эта идея ему пришлась не по душе, как, собственно, и мне. Ясное дело, местных надо обращать потихоньку в нашу веру, но не таким же способом. А если эльфы взбунтуются? Лес близко, там где-то повстанцы бродят. Крестьяне в любой момент сбежать могут, и кто у меня останется? Кто поля будет обрабатывать?

Потом мы осмотрели закрытую школу — покосившуюся избу с амбарным замком на двери. Но тут у Ионы вопросов не возникло. Он что-то пробурчал себе под нос, мол, «будем обучать».

Я собрался возвращаться домой, но тут Кетаэл сказал, что хочет поговорить наедине, и мы остались, а Игнат повёл Иону в особняк.

— Он будет здесь распоряжаться? — в голосе старосты чувствовался сдерживаемый гнев. — Будет гнать нас, как скот, вашим богам молиться? Кто он? Власть?

— Так, успокойся, никто не будет вас гнать силой. Кто хочет, тот пусть пойдёт на богослужение. Вы, главное, мусор из святилища вынесите. Расчистите площадку, чтобы было, где ритуалы проводить. Большего от вас не требуется. А со священником я разберусь. Не тронет он вас. Не он здесь власть.

— Скажу своим. Почистить. Ещё вот какой вопрос есть. Только это разговор серьёзный. Давайте ко мне зайдём. Не годится говорить на улица.

Я вопросительно посмотрел на старосту.

— Что случилось? Говори здесь.

— У меня к вас… как это сказать-то. Личный разговор.

Глава 17

Неподалёку прямо на пыльной дороге играли мальчишки, мимо прошла эльфийка с коромыслом. Возле соседней избы стояли и о чём-то болтали два крестьянина. Сельская улица совсем не подходила для конфиденциальных разговоров, и я согласился пойти домой к старосте. Мы расположились за длинным столом в горнице, Кетэал приказал домашним заходить.

— Ваш благородие, — обратился ко мне Кетэал официально, хотя обычно предпочитал избегать такого обращения. Видимо, аристократическая гордость мешала. — Я — молиться богам, и боги указать на вас. Мы — род Белого дерева. Древний род, как ваши бояре. Вы нас захватить. Теперь вы здесь хозяин, но вас благословила Дэмора, подарила силу.

— Да, было такое, — подтвердил я. — Так о чём ты хочешь меня попросить?

— Боги говорить, что мне надо породниться с вами. Я просить взять в жёны мою старшую дочь.

— Клаиру?

— Да.

Я думал, что разговор пойдёт о сельскохозяйственных вопросах или о доле, которую я обещал Кетаэлу за участие в походе, и совершенно не ожидал, что меня захотят женить, поэтому в первый момент оказался в замешательстве. В ближайшие два-три года я даже думать о браке не собирался — вначале на ноги надо встать, хозяйство наладить.

— Я ценю твоё доверие, — проговорил я, подбирая слова, чтобы не оскорбить Кетаэла, — но видишь, в чём проблема. Моё положение обязывает жениться на женщине одинакового со мной происхождения. Брак с представительницей твоего народа мой народ не примет.

— Ваш и наш обряд — разные. Вы смочь женитесь по наш обряд и по ваш обряд. Ваш бог заключает браки среди люди, наши — среди эльфов. Наш обычай позволять вступать в брак с несколько жён.

— То есть, ты хочешь сказать, что брак по вашему обучаю не помешает мне жениться ещё раз?

— Да. Именно так. У меня — две жены. У знатный эльф… или человек должно быть больше один жены.

— Я понял тебя. К сожалению, я не знаком с вашими обычаями, но постараюсь узнать их. А по поводу твоего предложения мне надо подумать. Я дам ответ в день вознесения.

На обратном пути я пытался вспомнить, что слышал о браках между людьми и эльфами. А такие были — это я точно знал. Чего только не наслушался, пока по миру духов странствовал. Наша церковь такие браки не одобряла, как и с любыми другими иноверцами, поэтому по нашим обычаям я с Клаирой венчаться не смогу, и брак этот у нас никогда не будет признан законным.

Но князей и бояр никогда не волновало, сколько брать наложниц и какой расы. Им никто и слова сказать не смел, и даже, наоборот, большое количество наложниц, привезённых из различных походов, считалось признаком богатства и воинской удачи. По крайней мере, так было в моё время, и вряд ли за триста лет в этом вопросе что-то сильно изменилось.

Как сказал Кетаэл, по эльфийским обычаям можно было заключать несколько браков, поэтому я подумал, что мне ничего не стоит взять его дочь в жёны. Клаира была весьма симпатичная, да и польза в походах и в хозяйстве от неё какая-то будет. Вон как из лука метко стреляет. И умеет управлять природной энергией, как и Кетаэл.

А с официальным браком я, конечно, торопиться не собирался. Нельзя жениться на первой встречной. Девушка должна принадлежать к древнему роду и иметь хорошее приданое. Правда, я сейчас — никто и звать меня никак, ни один уважаемый род не захочет породниться с таким оборванцем, но однажды это изменится.

Придя домой, я обнаружил Иону в гостиной на втором этаже. Священник расхаживал по комнате, заложив руки за спину. На столе лежали тетрадь с какими-то записями, перьевая ручка и толстая книга.

— Скоро в селе по моему приказу отремонтируют несколько изб, и вы сможете переселиться в собственный дом, — сказал я.

— О, я буду вам очень признателен, Фёдор Андреевич. Хотелось бы уже обустроить свою обитель для молитвы и трудов. Желательно поближе к святилищу, есть такая возможность.

— Да, разумеется, сами выберете, какая изба вам понравится. Кстати, места здесь опасные. Вы знаете об этом?

— Наслышан-наслышан. Но Господь убережёт нас от коварства врагов, коли будем верны ему. Я даже рад, что меня направили в эти края. Всю жизнь молил Господа, чтобы Он доверил мне нести слово истины заблудшим душам.

— Откуда вы?

— После семинарии я служил в Муроме, а потом меня направили в Аркадию, в Сосногорск — это на юге. Там служил долгое время. Там не так, как у вас здесь. В этих краях царят безверие и беззаконие, но и здесь Господь хочет обратить заблудшие сердца к свету истины.

— Надеюсь, у вас всё получится.

— Нам всем придётся потрудиться для этого. Вы защищаете закон земной, я — закон небесный. Одно без другого — никак.

— Стараемся. Но сказать по правде… — я уселся в кресло. — Присядьте, — Иона сел напротив, и я продолжил. — Сказать по правде, я не хочу оказывать сильное давление на местных жителей. Да, нам надо обратить их к истине, но… нельзя действовать слишком прямолинейно. Не надо торопить события. Понимаете, святой отец?

— Если честно, не совсем. Что вы имеете в виду? Мы должны мириться с тёмными суевериями этой черни?

Иона обладал завидным рвением, но вот уважения к местному народу у него не было. Он считал их чуть ли не животными, коим мы должны указать истинный путь. Для меня же эльфы были ничем не хуже людей. Вся-то разница в ушах.

Но отчасти я Иону понимал. «Правильная» вера сделает население более лояльным нашему царю. К тому же священник был предан своему делу, и его искренне возмущало, что эльфы не хотят становиться на путь истинный.

— Не мириться, нет, такого я не говорил, — покачал я головой. — Но и силой им нельзя насаждать наши обычаи. Надо действовать словом. И надо уважать их — вот что главное. Иначе они уйдут в леса и будут нам… гадить, простите за грубость. А мне это не нужно. Мне нужно, чтобы эти эльфы были на моей стороне. Поэтому единственное, о чём прошу, не навредите. Я здесь уже больше месяца, постепенно устанавливаю доверительные отношения со старостой, и пока у меня это неплохо получается. Так вот, святой отец, не надо мне вставлять палки в колёса. Разумеется, я ценю вашу преданность делу, но прошу вас советоваться со мной во всё, что касается местного населения. Это, надеюсь, вам ясно?

Я, не отрываясь, смотрел в глаза Ионы. Тот слушал меня с серьёзным видом, и на лице его появилось разочарование. Должно быть, не такие слова он ожидал услышать из уст помещика.

— Я понимаю, да. Я буду с вами советоваться, — кивнул Иона. — Я не собираюсь вам мешать. Как вы могли такое подумать, Фёдор Андреевич?

— Просто занимайтесь своим делом. Хорошо?

— Разумеется. Но и к вам у меня есть просьба. Нам надо восстанавливать святилище, а это стоит дорого. Некоторое пожертвование с вашей стороны было бы делом богоугодным.

— Да-да, знаю. Будет пожертвование.

— Очень рад. Милость Господня снизойдёт на ваши земли, если вы будете щедры, Фёдор Андреевич.

— А как же митрополия? Не собирается разве выделять деньги?

— Конечно же, митрополия выделит некоторую сумму, но внести свою лепту было бы хорошо всем.

— Ну это понятно.

— А если вам нужно отпущение грехов… вам или вашим близким и слугам, то я с радостью займусь этим в любое время. Полагаю, вы уже давно не исповедовались?

— Я передам всем. Отдыхайте, не буду вам мешать, святой отец, — я поднялся со стула и отправился вниз по лестнице.

Лида и Анастасия проводили время в гостиной на первом этаже. Лида читала книгу, Анастасия — газету. Кажется, общество священника их не прельщало.

— И долго он будет у тебя гостить? — спросила Анастасия.

— Надеюсь, через неделю отремонтируют первые избы, — я уселся в кресло. — А что?

— Не нравится он мне.

— Почему?

— Не знаю. Интуиция.

— Придётся потерпеть, с этим ничего не поделаешь. Не выгоню же я святого отца на улицу, в самом деле.

Иона торчал в гостиной на втором этаже до поздней ночи и очень странно на нас посмотрел, когда мы с Анастасией отправились вдвоём в мою спальню.

Я думал, он начнёт лезть в мою личную жизнь, но ему хватило благоразумия не делать этого. Похоже, Иона всё-таки понимал, что есть границы, которые не стоит переходить в своём праведном рвении. Он ограничился лишь общими душеспасительными речами во время приёмов пищи, а Анастасия избежала и этого, поскольку на следующий день после моего возвращения уехала в Солнечнодольск по каким-то делам.

И вот настал день вознесения, и в честь него Иона решил провести богослужение в разрушенном святилище. Крестьяне по просьбе Кетаэла уже разгребли завалы, вынесли самые крупные стропила, и теперь внутри напротив алтаря появилась расчищенная площадка. На ней поместились все обитатели моего дома и тридцать с чем-то наёмников. А вот из крестьян не пришёл никто.

Иона налил вино в чашу на алтаре, прочитал молитву, дал проповедь. А когда богослужение закончилось, и все мы вышли на улицу, отозвал меня в сторону.

— Фёдор Андреевич, здесь дела хуже, чем я предполагал, — Иона еле сдерживал негодование. — Никто не тянется к свету истины. Очень прошу, повлияйте на этих деревенщин. Мы должны обратить их разум и сердца к Господу. Я здесь бессилен, но у вас есть власть.

— И что я могу сделать?

— Прикажите им! Они не посмеют ослушаться. А если противиться станут, добрая плеть всегда вразумить сможет.

— Чтобы завтра все мои крестьяне в лес убежали?

— Ну почему же…

— А они убегут. Им ничего не стоит. И что я буду делать? Как я буду кормиться с этой земли? Сам пойду поле пахать?

— Господь не оставит вас, если ваши дела праведными будут… — попытался увещевать меня Иона, но я перебил.

— Знаю-знаю. Но давай сделаем так. Проповедовать — это ваша забота, не моя, вот и придумайте, как крестьян в нашу веру обратить. Привлеките их чем-нибудь. Но чтоб без всяких плетей! Спасибо за службу, святой отец, — закончил я разговор.

Когда я уходил, чувствовал на спине недовольный взгляд Ионы. Ему не понравились мои слова. Он считал, что крестьян надо загонять в святилище плетьми, но у меня были свои соображения на этот счёт. В прошлой жизни мои владения находились на землях, которая сотни лет принадлежала моему роду, там таких проблем не возникало, но здесь — граница, а через пять вёрст начинаются дикие земли. Здесь надо действовать иначе.

Тем не менее я всё же пошёл к Кетаэлу, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

— Пусть хотя бы десяток эльфов посещают службу седьмого дня, — приказал я ему. — Неважно, верят они или нет, но если будет продолжаться так, как сейчас, поп пожалуется своему начальству, а начальство пришлёт сюда следственный отдел. А знаешь, что здесь будет делать следственный отдел? Ни тебе, ни твоим крестьянам это не понравится. Да и мне тоже. Давай не будем доводить до беды.

Кетаэл сурово хмурил брови, слушая меня, а когда я закончил, кивнул.

— Сделаю.

— Вот так-то. Пойми, я не хочу проблем. Они не нужным ни мне, ни вам. Давай сделаем так, чтобы всё было чинно и мирно?

Насчёт следственного отдела я приврал. Вряд ли церковь подключит своих следователей из-за такой ерунды, хотя кто знает? Всё зависит от того, как опишет ситуацию Иона в докладах. А вдруг приедут? Тогда и меня будут допрашивать, и мою гостью, и моих слуг и наёмников, а крестьян и вовсе могут начать пытать. В общем, лишние хлопоты и проблемы.

— А теперь поговорим про твоё предложение, — сказал я. — Я согласен взять в жёны Клаиру по вашему обычаю. Я знаю, что твой род древний и уважаемый, и почту за честь такой брак.

— Благодарю.

— Клаира уже знает?

— Я ей не говорить, — покачал головой староста.

— Скажи. Хочу с ней поговорить наедине.

Кетаэл позвал кого-то. Из соседнего помещения пришёл эльф лет двенадцати-тринадцати, который тем не менее вымахал почти с меня ростом, быстро поклонился мне и убежал во двор. Вскоре он привёл Клаиру. За спиной у неё были лук и стрелы. Видимо, девушка посвятила утро упражнениям в стрельбе.

Отец с дочерью ушли в другую комнату, а малец опять убежал во двор. Спустя минут десять Клаира вышла одна, но выглядела она очень смущённо. Взгляд опущен, на лице разлился румянец. Я не понимал, куда делась та храбрая воительница, которая несколько дней назад без страха пронзала стрелами бесов. Сейчас она превратилась в робкую девчонку.

— Присаживайся, — мягко сказал я. — Отец сообщил тебе о нашем решении?

— Да, сообщил, — тихо проговорила Клаира.

— Он хочет, чтобы мы венчались по вашему обычаю. Я согласен, теперь слово за тобой. Согласна ли ты? Если надо, дам день на раздумье.

— Я согласна.

— Уверена? Говорю же, могу дать день на размышление. Сразу хочу сказать, что однажды тебе придётся покинуть эти края и поехать туда, куда отправлюсь я. Если мы поженимся, ты должна быть к этому готова.

— Тогда я тем более согласна, — более решительно сказала Клаира.

— Ты хочешь уехать отсюда?

— Я бы хотел повидать мир.

— Ты раньше нигде не бывала? Расскажи о себе.

Клаире почти нечего было рассказать. Она родилась в Свиноедово и прожила здесь все восемнадцать лет. Отец с детства учил её стрелять из лука и охотиться. Разве что в походы за лунным углём никогда не брал. Клаира не бывала нигде, кроме Комарово, куда отец возил её четыре раза, однако девушка хотела путешествовать и смотреть новые места, да и охотиться любила, особенно на «серьёзную» добычу. И так же, как отец, она считала, что меня отметили боги, наделив властью над природной энергией. Узнав об этом, Клаира прониклась ко мне особым уважением.

Потом вышел Кетаэл, и мы с ним договорились насчёт сроков свадьбы. Решили устроить её после того, как Иона переедет в собственную избу. Я предложил поехать в город и там закатить торжество в каком-нибудь ресторане, но старосте почему-то идея не понравилась, и мы остановились на скромном сельском праздновании.

* * *

Солнце заливало городскую улицу золотистым светом. Жара усиливалась с каждым днём. Близился декабрь. В моём мире была зима, а в Аркадии — лето. Зато в июне-августе, поговаривали, здесь становится прохладно. Но сейчас зной и духота сводили с ума.

Мы со Смирновым и Егоровым сидели в кафе, обедали. Над головой шуршали вентиляторы. За окном стоял мой восьмиколёсный грузовик с торчащей над крышей короткой трубой. Я выбрал то же самое заведение, где общался с Анастасией во время первой поездки в Комарово. Мне здесь понравилось, и сегодня я решил снова заглянуть сюда.

Первая половина дня выдалась насыщенной. Мы ехали почти три часа, поскольку я решил двигаться не напрямую, а через Молостово, не желая рисковать кучей лунного угля. Потом сдавал камни в банк — на это тоже ушло немало времени, и заполнял бумагу для внесения части средств на счёт.

Затем я попытался получить аудиенцию у воеводы, но его на месте снова не оказалось, и меня принял заместитель — коренастый господин с квадратным лицом нездорового багрового цвета. Ему я сообщил про встречу с ожившим мертвецом примерно в паре сотен вёрст к северу от границы и расспросил про повстанцев, насколько сохраняется угроза.

Заместитель сказал, что недавно были уничтожены три лагеря повстанцев, а по поводу тёмного заверил, что будут «приняты меры», но какие именно, не уточнил. Чувствовалось, он не собирался со мной долго общаться, как, впрочем, и я с ним.

И вот все дела остались позади, и мы с парнями спокойно сидели в кафе и обедали перед обратной дорогой. Настроение было хорошее. За собранный уголь я получил шестнадцать тысяч рублей. Из них тридцать процентов предстояло отдать Кетаэлу, и по пятьсот рублей я собирался заплатить Шраму и Викингу в качестве премии, но даже после этого у меня останется десять тысяч, а на это уже можно жить, тем более с долгом за шагоход я рассчитался. Прямо из банка оформил перевод в княжескую казну.

Я рассчитывал в уме, сколько мне ещё понадобится денег. Уже сейчас я мог бы нанять несколько лесорубов и купить пару-тройку грузовиков для перевозки леса, но если сходить за лунным углём ещё два-три раза, появится некий запас.

Смирнов и Егоров болтали обо всём подряд.

— Слышал, в Твери придумали такую штуку, — говорил Смирнов. — Она на ледяном артефакте работает. Ставишь на стол или пол или ещё куда, и из неё холод идёт.

— И на фига? — проговорил Егоров, не отличающийся особой общительностью.

— А сам как думаешь? На улице — жара, а у тебя в доме холодом дует.

Егоров почесал небритую щёку:

— И толку? Мёрзнуть, что ли?

— Да нет же! Холоднее становится, как от вентилятора. Ваше благородие, слышали о таких? В газете же писали.

— Что ты говоришь? — я отвлёкся от раздумий. — Да, кажется, читал что-то такое…

Тут моё внимание привлекли два мужчины в чёрных костюмах и шляпах. Они вошли в кафе и оказались возле нашего столика. Один из них — крупный, с тяжёлым лицом — достал из кармана удостоверение.

— Господин Кривоносов, верно? Прошу прощения, что отвлекаю от трапезы. Дворянин Лешев, губернская полиция. Я хотел бы задать вам пару вопросов.

Пристально посмотрев на полицая, я приказал Смирнову и Егорову подождать меня на улице. Лешев и второй уселись за стол.

— И чем могу помочь господам полицейским? — сказал я, вытирая салфеткой рот и руки.

— Это касается Анастасии Гагариной. Вы знаете такую?

— Знаю. Что именно вас интересует?

— Нам известно, что вы общались с ней семнадцатого-восемнадцатого октября, когда приезжали сюда. Что именно вы с ней обсуждали?

— Дела обсуждали. А почему вас так волнует этот вопрос?

— Мы разыскиваем госпожу Гагарину и ищем любую информацию о её месте нахождения. Вам известно что-нибудь?

— Ничего не известно. А она что-то натворила?

— Видите ли, в чём дело. Даму, которая вам представилась, как Анастасия Гагарина, на самом деле зовут Татьяна Прозоровская. Она родом из Владимирского княжества и уже шесть лет разыскивается за убийство. Если вам что-нибудь известно о её месте нахождения, прошу сообщить нам.

Я пристально посмотрел на полицая. Придумывает, или правду говорит? Ничего не смог понять — его лицо было непроницаем.

Никогда в прошлой жизни мне не приходилось иметь дел с полицией, да и не было её у нас в таком виде, как сейчас. Былагородская стража, был сыскной приказ, но допрашивать аристократамогли лишь с разрешения князя или царя. А в вотчинах за соблюдением порядка обычно следили сами бояре. Чтобы ко мне в общественном месте пристали какие-то непонятные господа и начали дерзко вопросы задавать — такого я даже представить не мог. Я не знал, как с ними общаться, но чутьё подсказывало, что надо послать их на все четыре стороны и не связываться. А с Анастасией (или Татьяной?) сам поговорю и выясню, что она скрывает.

— Мне ничего не известно, господа, — сказал я.

— Зато нам кое-что известно. Вы помогли Прозоровской в драке с господином Кугушевым. Какие вы ведёте дела с подозреваемой? Отвечайте честно, господин Кривоносов. Речь идёт о преступнице. Если вы вздумаете её покрывать, это выйдет вам боком.

— Повторяю, господа, я не знаю, где находится Гагарина или Прозоровская, и мне некогда с вами вести беседу. Позвольте, я закончу трапезу. Один.

— Разумеется, не смею вас больше отвлекать, — Лешев поднялся и приподнял шляпу.

Полицейские вышли, но когда я спустя минут пять покинул заведение, увидел их на противоположной стороне улицы. Они следили за мной. Грузовик уже был готов к пути, Смирнов поднял давление в котле до нужного уровня, и мы сразу же тронулись в путь.

Я опасался, что полицейские увяжутся за мной, но за нами никто из города не выехал. И всё же меня сильно обеспокоил этот разговор. Гагариной, кто бы они ни была на самом деле, не стоило дальше оставаться в моём доме — для неё же опасно, в первую очередь. Ей придётся поселиться ещё где-то, возможно, прятаться в лесу. Но прежде она должна рассказать мне правду.

Даже злило, что Анастасия скрыла такие важные детали своей биографии, из-за которых меня самого могли ждать проблемы. И зачем, спрашивается? Как будто я в полицию сразу побежал бы. Ну убила она кого-то, что с того? Мне тоже не раз приходилось. Впрочем, она действительно могла стыдиться своего поступка, если совершила убийство исподтишка, подло, а не в честной драке. На неё не похоже, но кто знает, что человек сделал в юности?

Конечно, я сам не стал интересоваться прошлым Анастасии, считая, что каждый имеет право на свои секреты, но только не тогда, когда они могут создать проблемы окружающим.

Пыльная лента дороги уходила в леса. Нас на полном ходу обогнали два легковых паромобиля, обдав клубами пыли. Смирнов выругался, а я, занятый своими думами, даже внимания не обратил. Но когда за следующим поворотом мы обнаружили эти две машины стоящими по центру дороги, внутри что-то ёкнуло, и я приказал Сминову немедленно затормозить. Они явно не просто так здесь оказались. Поджидали нас зачем-то.

Я вылез из кабины и направился к машинам. И в этот момент двери распахнулись, и оттуда выскочили восемь вооружённых мужчин. У одного был пулемёт, у другого руки покрылись льдом, а перед ладонями в воздухе появились десятка два ледяных шипов.

Глава 18

— Господин Кривоносов? — спросил мужчина, перед которыми в воздухе зависли ледяные шипы.

— Он самый. С кем имею честь…

— Вы убили члена рода Венюковых. Вам вынесен смертный приговор.

Мужчина резко выкинул вперёд обе ладони, и в меня полетели все два десятка шипов. Загрохотали винтовки, застучал пулемёт длинной очередью.

Я заранее понял намерения этих людей и приготовился, поэтому энергетический щит мгновенно возник передо мной. Ледяные шипы ударились о преграду, разлетевшись сверкающими на солнце брызгами, десятки пуль застучали о светящееся полотно, выбивая искры. Увидев, что меня ничего не берёт, заклинатель швырнул один за другим ещё три пучка шипов.

Я стоял, закрывшись прозрачным щитом, ждал, пока у врага закончатся патроны и, и собирал в руках энергию для удара. Про смерть Венюкова мне рассказал Глинский, поэтому я уже знал, что родственники жаждут отомстить за убитого парня. Ничего удивительного в этом не было. Среди нашей аристократии кровная месть — дело обычное. Странно другое — Венюковы решили прикончить меня на чужой территории, хотя Глинский уверял, что они не сунут сюда нос.

Едва пулемёт прекратил строчить, я убрал защиту и ударил двумя мощными зарядами эрке. Оба угодили в плотно сгрудившихся стрелков. Вспышка — и на дороге остался только заклинатель, успевший закрыться ледяным барьером. Слева и справа от него зияли небольшие воронки, а вокруг валялись кровавые ошмётки.

Я ощутил истощение, но сил на повторное создание силового поля хватило. Прозрачная оболочка снова закрыла меня, защитив от шрапнели ледяных шипов. Я полез в карман брюк, стиснул в ладони лежащий там лунный уголь и вытянул силу.

Заклинатель понял, что со мной ему не справиться, и рванул в лес. Я — за ним. Мне помогла ветка, о которую противник споткнулся. Это не позволило ему далеко убежать. Он поднялся и помчался дальше, но оторваться от меня уже не мог. Его серый пиджак так и маячил среди листвы.

Я остановился, чтобы направить в спину врага сгусток энергии. Взрыв свалил заклинателя с ног. Я подошёл поближе. Маг был ещё жив, но его одежда порвалась, а на коже произвольно появлялась и исчезала наледь. Он полз, харкая кровью, словно до сих пор надеялся уйти. При недостаточной защите внутренние органы укреплены слабо, и от мощного удара могут превратиться в фарш, что, вероятно, и произошло.

В больницу, разумеется, я этого мерзавца тащить не собирался. Достал револьвер из кобуры, взвёл курок.

— Ты кто такой хоть? Член семьи?

— Какая разница? Добей, — прохрипел заклинатель. — Не медли.

Действительно, какая разница…

Мой палец дёрнул спусковой крючок, по лесу эхом пронёсся выстрел, мозги брызнули на траву. Убрав оружие, я пошёл обратно.

Пока Егоров и Смирнов бродили по дороге, осматривая машины и остатки тел, я стоял возле грузовика в безрадостных раздумьях. Венюковы узнали, где я живу, теперь они так и будут посылать убийц, чтобы отомстить за погибшего отпрыска. А у меня ещё и с Анастасией разногласия намечаются. Она уедет, а я останусь с девятью бойцами. Для провинциального помещика это немало, но не тогда, когда целый боярский род задумал тебя убить.

Тогда что делать? Пожаловаться великому князю? На его помощь я не рассчитывал. Он не станет развязывать из-за меня войну с соседями. Что для него окажется предпочтительнее, если вопрос встанет ребром — моя голова или раздор с Мамлеевыми? Ответ очевиден. Кто я? Вчерашний простолюдин, обладающий всего лишь чуть более высокими показателями силы, чем у большинства заклинателей. Поэтому, о случившемся лучше помалкивать.

Не удивлюсь даже, если покушение произошло с молчаливого согласия Глинского. Возможно, таким способом князь пытался найти некий компромисс, чтобы и лицо сохранить, и не впутаться в очередную междоусобицу. Это не делало ему чести, но даже такой вариант нельзя было отбрасывать.

Удары эрке не только разорвали на куски врагов, но и покорёжили оружие, поэтому ничего ценного на поле боя мы не нашли и поехали дальше. Несколько шальных пуль попали в грузовик, однако нам повезло — они не повредили ничего важного.

Когда мы приехали, Анастасии дома не было, и мне пришлось провести часа два в тяжёлых раздумьях о том, как поступить в данной ситуации и что сказать. Отец Иона тоже куда-то свалил, что радовала: сейчас мне меньше всего хотелось находиться в компании этого занудного типа.

У нас с Анастасией наметилось сотрудничество с неплохими перспективами, и я не оставлял надежды перетянуть её к себе на службу. Потому не знаю, из-за чего я сильнее досадовал: из-за того, что Анастасия скрыла от меня своё прошлое, или что ей придётся уехать вместе со всеми наёмниками.

Я увидел из окна бордовый седан с чёрным верхом, мчащийся по пыльной дороге к моему дому. Следом ехал один из грузовиков, которые наёмники использовали для перевозки снаряжения, оружия и боеприпасов. Обе машины остались за оградой, а Анастасия зашла в дом. Я спустился на первый этаж и застал её в столовой за ужином.

— Приятного аппетита. Как успехи? — спросил я, присаживаясь напротив.

— Мы продали последние ящики с ружьями. Всё. Трофеи из лагеря закончились, — Анастасия выглядела довольной. — Сегодня определённо удачный день. А у тебя как?

— Угли сдал, деньги получил. Хорошая выручка на этот раз.

— Эх, и даже меня с собой не позвал.

— Тебе есть чем заняться. Кстати, не хочешь прокатиться?

— Куда?

— Да так, по деревням хочу проехаться, а одному скучно.

— Вечером? Темнеет уже.

— Так ведь хорошо, жары такой нет, как днём. Это чёртово солнце палит всё сильнее. Скоро на улице будет невозможно находиться.

— Это Аркадия, — усмехнулась Анастасия. — Здесь всегда жарко. Ладно, поехали.

Не знаю, поняла она, что у меня к ней особый разговор, или нет, но согласилась легко, и вскоре мы на моём «Фокстроте» выехали за ворота. Машина неспешно покатилась по грунтовой дороге.

— Мы уже давно сотрудничаем, — зашёл я издалека. — Месяц прошёл. Кажется, мы неплохо сработались.

— Мы толком и не работали вместе, если не считать нападения на лагерь. Хотя да, это было неплохо. Твои крестьяне воевали храбро и слаженно. Даже не подумало бы, что они так умеют. Но я же вижу, что у тебя какой-то вопрос мне, да? Давай говори прямо, что хотел? Снова попытаешься заманить к себе на службу?

— Без сомнения, я бы желал этого, но вначале мне нужна права. Хочу, чтобы ты была со мной честна, по крайней мере, в тех вопросах, которые меня тоже касаются.

Анастасия посмотрела на меня озадаченно:

— Что ты имеешь в виду? Разве я тебя в чём-то обманула?

— Хочу знать, что ты за человек. Думаю, пришло время. Кто ты? Как твоё настоящее имя и почему приехала сюда?

— Это так важно? Я думала, тебя не сильно интересует моё прошлое.

— Раньше не интересовало, а сейчас вдруг захотелось узнать тебя получше. Так ты расскажешь свою историю?

Анастасия некоторое время молчала, а я слушал шуршание шин по сухому грунту и ритмичное пыхтение парового двигателя.

— Хорошо, — сказала Анастасия. — Я родилась во Владимирском княжестве в роду бояр Шемякиных. В семнадцать лет меня отдали замуж за боярина Прозоровского. Человек этот оказался не самого приятного нрава. Мы с ним прожили три года, а потом он погиб. Погиб от моей руки. Не скажу, что это был несчастный случай или что я не хотела. Я очень хотела убить этого подонка после всего того, что мне пришлось испытать в его доме, каждый день об этом думала. И вот произошла очередная ссора из-за какого-то пустяка, он распустил руки, а у меня с собой был нож с накопителем маны — заранее приготовила. Прозоровские, естественно, захотели отомстить, и я сбежала сюда, где и скрываюсь уже шесть лет под чужим именем. Такова моя история.

Это было похоже на правду. Анастасия назвала ту же фамилию, что и полицаи. Возможно, и про остальное не соврала, хотя, без сомнения пыталась показать свой поступок в хорошем свете.

— А зовут тебя как? По-настоящему?

— Знаешь, я привыкла к новому имени. Зачем тебе?

— Просто скажи.

— Татьяна. Шесть лет назад меня звали Татьяной. Но её больше нет и никогда не будет. Прозоровские мне не простят содеянного, а я не собираюсь возвращаться к прошлой жизни.

— Благодарю за честность. Однако сейчас тебя ищут не только Прозоровские. Кода я был в Комарово… обедал в том же кафе, где мы с тобой общались. Неплохое заведение, между прочим. Так вот, когда я обедал, ко мне подошли два полицая. Они спрашивали о тебе. Я, понятное дело, не стал с ними разговаривать. Но они будут копать дальше. Тебе нельзя оставаться в моём доме.

Анастасия усмехнулась:

— А я-то думаю, чего тебя на откровенные разговоры потянуло? А оно вон что, оказывается, полицаи тебя напугали. Не обращая на них внимание. Это происки Кугушева и его покровителей бояр Тёмкиных. Как представились те двое? Они сказали, что из княжеской полиции или из царской?

— Из губернской.

Анастасия рассмеялась:

— Ну и тупицы. Придумали бы что получше. Если они не из царской полиции, то они мне не сделают ровным счётом ничего. А скорее всего, они и вовсе не из полиции, а холуи Кугушева или Тёмкина с липовой биркой. Слать их надо куда подальше — и дело с концом.

— А ты не будь легкомысленной. Они могут следить за мной. Узнают, что твоё «войско» у меня здесь лагерь разбило, приедут. Мне, знаешь ли, не нужны лишние проблемы, понимаешь? Я не говорю о том, что это могут быть настоящие полицейские, которые получили какой-нибудь указ сверху. Тебе нельзя здесь оставаться.

Анастасия снова не отвечала какое-то время. Так мы доехали до деревни Приречная, и я остановился вдали от изб.

— Да, я понимаю, — произнесла, наконец, Анастасия. — Они могут выйти на мой след, а я не хочу доставлять тебе проблемы. Мне надо уехать — ты прав.

В словах её звучала грусть. Анастасия не хотела уезжать, да и я не хотел, чтобы она покинула меня.

— Ты можешь пожить какое-то время в бывшем разбойничьем лагере, — предложил я. — Вряд ли комаровские или полиция знают о его существовании. А я у тебя найму человек десять. Мне как раз охрана нужна. На мой след тоже старый недруги вышли.

— Ты-то с кем успел закуситься и когда?

— Буквально перед приездом сюда. В ресторане произошла ссора, и я случайно убил боярича Венюкова. Теперь мне мстят.

— Добрая драка была?

— Только не совсем нечестная. Против меня одного восемь крепышей дрались.

— И погиб только один? Зная тебя, я бы подумала, что все восемь распрощались с жизнью.

— Говорю же, случайно так получился. Не собирался я до смертоубийства доводить. Но не в этом суть. Мне нужны люди, а тебе нужно уехать отсюда хотя бы на время. В других окрестных городах тебя тоже могут выследить. Что скажешь насчёт лесной стоянки?

— Жить в пещере, как дикие люди? Хм… Знаешь, а я, пожалуй, не против. Заодно постараюсь выяснить, кто за мной гоняется. В самом деле полиция, или мои старые знакомые. А людей я тебе дам, сколько попросишь. Со скидкой, как и обещала.

Анастасия не стала затягивать с отъездом, и к обеду следующего дня со своими бойцами выдвинулась в сторону бывшей разбойничьей стоянки. Мы договорились держать связь по рации. Кроме того, я до сих пор не расставался с мыслью затащить девицу ко мне на службу. Толковые люди нужны всегда, а найти их бывает непросто. Ещё сложнее, как выяснилось, уговорить.

Я нанял у Анастасии восьмерых охранников: три фортиса, пять обычных. И купил два ручных пулемёта с кучей патронов. Заплатил не девяносто, а семьдесят рублей за обычного бойца, и сотню за крепыша. Такие цены были вполне приемлемы.

Напоследок Анастасия попросила оставить у меня большую часть своего парка паромобилей — шесть легковых машин и четыре грузовика. Денег я за это не взял, но взамен получил разрешение пользоваться техникой по своему усмотрению, если понадобится. Таким образом у меня половина двора оказалась забита машинами, и ещё несколько стояли за домом.

Через два дня я позвал в гости помещиков, проживающих по соседству. Приехали пятеро. Были и другие, но не все жили в в своих поместьях, предпочитая городскую роскошь диким приграничным землям, и они меня не интересовали.

Сидоренко и Грушецкий приехали за полчаса до назначенного времени. Мы с ними сидели и беседовали в большой гостиной, ожидая остальных. Потом явился Павел Валерьевич Соловцев — тот самый помещик, чей сын погиб в устроенной повстанцами засаде на дороге. Соловцев был высоким и худощавым, с лысой головой и гладко выбритым загорелым лицом. Следом за ним в дом вошёл дородный мужчина с пышной шевелюрой и усами, одетый в клетчатый пиджак — Дмитрий Афанасьевич Твердолобов. Последним с небольшим опозданием приехал Остромир Яренко.

Его я тоже пригласил, и он, к моему удивлению, откликнулся. Остромир был моим ровесником — черноволосый парень с крупным щекастым лицом. Мне хотелось пообщаться с ним лично и понять, как он настроен по отношению ко мне. Только в живом общении можно выяснить, что на самом деле в голове у человека, да и то не всегда.

К тому же причина, по которой я собрал соседей, касалась всех.

Мы обсудили вопрос создания самоуправления, чтобы решать все насущные роблемы самостоятельно, не дожидаясь помощи из Комарово. Например, совместно нанять электриков, чтобы те быстро чинили провода, если те оборвутся по той или иной причине.

— Но на это надо тратить деньги, — возразил Твердолобов. — Лишний персонал потребует жалование, а мы не столь богаты.

— В складчину обойдётся не так уж и дорого, — сказал я, — зато не придётся ждать, пока из Комарово кто-то приедет.

— Тут каждая копейка на счету, — упирался Твердолобов. — Мы не можем себе позволить разбрасываться деньгами на слуг, которые будут бездельничать большую часть времени, а работать раз в две недели.

— Погодите, Дмитрий Афанасьевич, так у вас же есть электрик, — заметил Сидоренко.

— Есть, и что? Я же не буду его по всей Аркадии гонять. К тому же он не только электрик, но и по другим вопросам мастер.

— Также нам надо подумать о защите наших имений, — сказал я, кинув взгляд на Остромира. — Сюда нередко наведываются повстанцы. Мы должны иметь возможность оборонять себя собственными силам. Предлагаю патрулировать территорию каждый по очереди. У всех ведь есть охрана?

— Охрана есть, — опять ответил Твердолобов, — только вы представляете, во сколько обходится каждый боец? А мои все при деле. У меня нет лишних, чтобы их гонять туда-сюда. Мы раньше платили господину Яренко, он занимался этими вопросами, и всех всё устраивало.

— Не говорите про всех, Дмитрий Афанасьевич, — вмешался Грушецкий. — Николай Гориславович нас обманывал. Лично я платить больше не намерен.

— С чего вы взяли? Кто вам сказал такую ерунду?

Я кинул взгляд на Остромира. Тот сидел с невозмутимым видом. Спор мог перерасти в ссору, и я прервал его, не дав разгореться страстям:

— Господа, всё, что делал господин Яренко, осталось в прошлом. Как говорится, кто старое помянет, тому глаз вон. Нам надо решать, как жить дальше, а не вспоминать былое.

— А что решать-то? — пожал плечами Твердолобов. — Остромир Николаевич, вы сможете дальше обеспечивать защиту наших земельных наделов?

— Да, разумеется, Дмитрий Николаевич, — вкрадчиво ответил Остромир.

— Простите, но я отказываюсь, — нахмурился Грушецкий.

— Ваше право, я не настаиваю, — проговорил Остромир.

— Я, пожалуй, тоже не буду пользоваться услугами вашей охраны, — произнёс Сидоренко. — Ничего не имею против вас лично, Остромир Николаевич, просто без надобности.

— Это не проблема, — Остромир вёл себя осторожно и доброжелательно. Парень был не дурак, и понимал, что помещики могут быть настроены к нему враждебно после того, как выяснилось, чем занимался Боров.

— Господа, сейчас вопрос охраны не стоит так остро, — сказал ранее молчавший Соловцев. — Лесную банду уничтожил Фёдор Андреевич, а повстанцев прогнала городская дружина. Не вижу большого смысла в какой-либо кооперации. Когда на моего сына устроили засаду, стражники господина Яренко ему не помогли, да и не смогли бы. Если возникнет серьёзная угроза, мы с вами, разумеется, соберём ополчение, но гонять патрули — лишнее. Они только крестьян пугают.

Таким образом трое из четырёх помещиков отказались от услуг охраны Яренко, но и мою инициативу не поддержали. Смысла в кооперации никто не видел, да и я, выслушав их, подумал, что легче всё сделать самому — самому нанять охрану, электриков и прочий персонал. Это ведь я собираюсь расширяться, а остальные сидят годами на своей земле и в ус не дуют.

Потом заговорили о моих способностях. Слух уже пошёл по округе, и все знали, какими показателями я обладаю, как и о моих способностях к «эльфийской магии».

Гости разъехались затемно. Я вышел за ворота проводить их. Все сели по своим машинам, но Остромир не торопился.

— Фёдор Андреевич, — сказал Остромир он. — Должен сразу вас заверить, что я не знал, чем занимается отец. Мне не было известно про опиум и другие его дела.

Я не мог понять, врёт парень или нет. Он был молод и вряд ли обладал хитростью опытного политика, но мне не верилось, что отец не посвящал его в свои дела. Хотя кто знает, быть может, Боров действительно держал семью в неведении.

— Мне жаль, что так получилось, — ответил я.

— Да, знаю. Возможно, он заслужил. А вы, насколько мне известно, ходите за лунным углём?

Я насторожился. Откуда парень об этом знает? Я ведь ни Грушецкому, ни тем более Сидоренко об этом не рассказывал.

— Да, я хожу в леса.

— Далеко?

— Когда как. Иногда — в ближайшие пещеры, иногда делаю рейды дальше на север.

— Я бы тоже хотел как-нибудь сходить, но, увы, не знаю, где находятся логова и кому они принадлежат.

— Мне известно не так много. Несколько пещер я за собой застолбил, а кто в других местах — не знаю.

— Что ж, я вас понял. Всего хорошего, Фёдор Андреевич, — молодой человек сел в небольшой двухдверный седан.

Но не успела машина скрыться за поворотом, как на дороге в темноте показалась человеческая фигура в длинных одеждах. Когда она подошла поближе, я узнал отца Иону. Он где-то болтался целый день и вернулся лишь под вечер.

— Как погуляли, святой отец? — спросил я его.

— Эх, Фёдор Андреевич, я не просто разгуливал по окрестностям, я искал.

— Что искали?

— Места скверны. Капища, где поганцы ритуалы свои нечистые проводят. И Господь мне указал одно. Хотел очистить, да только там камень лежит тяжёлый. Пара крепких парней с божьей помощью, думаю, справятся.

Глава 19

Когда я проснулся утром, оказалось, что электричества нет. Я приказал Радогору проверить линию электропередач, чтобы понять, где её на этот раз оборвали. И месяца не прошло с тех пор, как нам провода починили, и опять двадцать пять. Игнат только усмехнулся, мол, здесь всё время так.

Непонятно было, связан ли обрыв проводов с деятельностью повстанцев, которых вроде как прогнали, или просто местные крестьяне проказничают. Надо бы на всякий случай с Кетаэлом поговорить, чтобы он провёл воспитательную беседу с населением. Он ведь и сам не брезгует плодами человеческой цивилизации: единственный эльф в селе и окрестных деревнях, кто для пахоты использует паровой трактор.

Но вначале надо было разобраться с капищем, найденным отцом Ионой. Вчера он выглядел воодушевлённым, ведь он обнаружил место поклонение чужим богам, а если бы сумел, то и сломал его. К счастью, силёнок не хватило, и теперь мне предстояло как-то решить этот вопрос и не ополчить против себя всё Свиноедово со старостой во главе.

Я решил поехать с Ионой сам, и утром мы помчались на моём «Фокстроте» к прибрежному святилищу, где лежал камень бога Шэла и где мне уже приходилось бывать один раз. Вокруг, как и тогда, валялись остатки свежих приношений. В общем-то, я и не сомневался, что речь идёт об этом месте.

— Вот оно — капище поганое! — гневно указал пальцем Иона на камень, когда мы добрались до рощи. — Здесь они демонам поклоняются. Я их вчера выследил. Бродил по округе и вопрошал в молитве Господа, как могу послужить его воле. И Господь дал мне знак! Я увидел нескольких эльфов, шествующих куда-то. Мне было откровение тайно пойти за ними. Всевышний привёл меня сюда, чтобы я сравнял капище с землёй. Только вот… — Иона вздохнул, — сил не хватило. Вы сможете разбить этот камень и покидать обломки в воду?

— Послушайте, святой отец, давайте не будем торопиться, — я всю дорогу думал, как остановить Иону, и кое-какая мысль мне в голову пришла.

— Что значит, не будем торопиться, Фёдор Андреевич?

— Вера каждого для него священна, вы должны это понимать. Эльфы так же свято чтят своих богов, как и мы — нашего. Мы верим в одно, они верят в другое. Если мы сейчас уничтожим этот камень, то ополчим против нас всех живущих вокруг крестьян. Вы уверены, что ваша изба не сгорит после этого? Что удержит этих дикарей от мести?

— Господь воспрепятствует им, если мы будем чтить волю Его.

— Господь не давал вам никаких гарантий. А у меня есть идея получше. Эльфы сами уберут капище. По доброй воле.

— Сами? Но зачем им это делать?

— Предоставьте мне договариваться с моими подданными. Спасибо за ваше усердие. Без вас я бы не нашёл бы это место. Но остальное сделаю я, и через пару дней камня здесь не будет.

— И всё равно не понимаю…

— Святой отец, вам и не нужно это понимать. Я знаю повадки этих дикарей. Я разберусь.

— Хм… Быть может, вы правы, Фёдор Андреевич. Я здесь человек новый, а вы уже живёт тут месяц или… сколько?

— Почти два.

— Почти два, да… Пусть Господь поможет вам вразумить безбожников.

Я отвёз Иону домой, а сам отправился к Кетаэлу. Теперь предстояло уговорить его пойти на некоторые уступки, и я надеялся, он будет благоразумен, иначе действительно придётся этот булыжник выбросить в реку. Эх, мог ли я подумать в прошлой жизни, что о каких-то крестьянах буду так печься? А вот сейчас приходится. Всё иначе стало. И я с ними ближе познакомился, да и обстоятельства другие. Не всегда всё плеть решает.

Дома Кетаэла не оказалось, он находился в поле. Стоял на дороге рядом со своей старинной паровой коляской, какие не выпускали уже лет пятьдесят, и общался с двумя односельчанами. Когда я подъехал, оба крестьянина ушли в поле, где работало ещё несколько эльфов.

— Здравствуй, Кетаэл. Знаешь святилище Шэла возле реки? — спросил я, выходя из машины.

— Доброго дня, — кивнул староста и слегка поклонился, коснувшись своего колпака. — Знаю.

— Так вот, его нашёл наш священник. Требует убрать.

— Что значит, убрать? — нахмурился Кетаэл.

— То и значит. Просил меня разбить камень и выбросить в реку.

Из уст старосты вырвалось непонятное мне ругательство.

— Но я уговорил его не делать этого. Вы сами уберёте, — сказал я.

— Что? Убрать святилище? Этого нельзя. Мы не делать этого.

— Понимаю. Но не хочешь же ты, чтобы сюда приехал церковный следственный отдел и доставил нам всем проблемы? Поэтому давай сделаем по-моему. Перетащите камень в другое место и продолжайте поклоняться там, кому хотите. Или мне, в самом деле, придётся избавиться от вашего святилища. Выбирай.

— В другой место? — Кетаэл пытался понять мой замысел. — А если найдут?

— А вы сделайте так, чтобы не нашли. Придумай что-нибудь.

— Вы попирать нашу веру. Ваш бог — злой бог, — проговорил неприязненно Кетаэл.

— Будем говорить честно, ваши не намного добрее, но это сейчас и не важно. Я мог бы расколоть ваш камень и выбросить его, но не делаю этого. Ради вас же стараюсь. И ты не подведи меня, хорошо? Даю два дня, чтобы вы убрали своё святилище.

Кетаэл вздохнул:

— Скажу нашему… священнику.

— Вашему священнику?

— Нирим.

— А, ты про жреца. Да, скажи ему, чтобы через два дня святилища там не было. А ещё скажи, чтобы не мешал мне. Ели будет лезть, будет плохо. Всем.

Нирим был местным то ли шаманом, то ли жрецом — седой старик лет восьмидесяти, который, как считали селяне и жители окрестных деревень, обладал особой связь с богам. Я видел его пару раз, но знакомства с ним не водил. Мне казалось, что Нирим имеет сильное влияние на умы эльфов, и я боялся, что он начнёт создавать проблемы.

— Ты знаешь, что у нас провода перерезали? — спросил я.

— Знаю. Электричество перестал идти. Где порезали? — поинтересовался Кетаэл.

— Я отправил своих людей выяснить. Скажи, ты уверен, что это не кто-то из крестьян пакостит? Повстанцев ведь здесь нет.

— Я не видеть. Если найду, сам буду бить.

— Нет, самому не надо. Скажи мне.

— Будет, — кивнул Кетаэл.

— И свадьбу готовь. На следующей неделе сыграем.

— Будет.

Я сел в машину, развернулся и помчался домой, глядя на зелень полей, раскинувшихся насколько хватает глаз. Вдали паслись коровы и рогатые лошади, а слева чернели избы и возвышающаяся над ними колокольня сгоревшей часовни.

Когда через день мы с Ионой приехали к побережью, камня там больше не было. Эльфы унесли его, но куда именно, я не знал, да и не собирался спрашивать.

— Вы очень хорошо умеете их убеждать, — восхитился Иона, даже не подозревавший, как именно я уладил данный вопрос. — Спасибо вам больше, что вразумили этих безбожников. И на богослужение они начали ходить. Вчера десять эльфов пришли. Да, мало, но надо с чего-то начинать. Очень рад, что эти десять заблудших обратили свои сердца к Господу.

— Да, есть повод порадоваться. Они — ваши. Смотрите не отвратите их от церкви, — предупредил я. — Никаких угроз, побоев и прочего. Только убеждение. Надеюсь, Господь наделил вас этим даром. И постарайтесь относиться к ним с… меньшим презрением. Иначе нам трудно будет рассчитывать на успех.

— Я буду молиться за них денно и нощно и нести истину.

Затем мы поехали в село, где были уже готовы две избы, одна из которых находилась как раз возле самого святилища. В неё и заселился Иона, освободив, наконец, мой особняк.

Здесь уже шли строительные работы. Из Мурома приехали каменщики и обнесли закопчённые стены святилища лесами. На всю округу раздавались стук топоров, жужжание пил и голоса рабочих. Пыхтели паровые подъёмные механизмы, а рядом стояли грузовики.

Во вторую заново отстроенную избу поселился Игнат. Итого в моём доме стало на двух жильцов меньше, но оставалось ещё семнадцать наёмников и трое слуг. Бойцов я тоже хотел разместить за пределами особняка, для чего на окраине велел построить казармы, склады и гаражи и обнести их частоколом. Получится небольшая база, на которой смогут проживать до сотни человек. Там сейчас тоже кипела работа, и целыми днями слышал стук топоров. База находилась сразу за пастбищем и была хорошо видна из окна гостиной на втором этаже.

Теперь мне ничего не мешало сыграть свадьбу с Клаирой. Церемонию мы провели в особом месте на берегу протекающей возле села речушки, под богатырским деревом, создающим своими ветвями тенистый покров. Присутствовали сам Кетаэл, обе его жены и пять детей, не считая Клаиры. Пришли также Игнат, Лида и почти все мои охранники за исключением часовых.

Церемонию проводил Нирим — седой сгорбленный старец с длинными бородой и посохом. Нирим принёс возле дерева жертву какому-то из эльфийских божеств, потом мы с Клаирой, облачённые в чистые белые одежды местного покроя, зашли в воду по пояс и, повернувшись друг к другу, взялись за руки и произнесли клятвы.

Когда мы вышли на берег, Нирим дал мне обруч, который я надел на голову моей суженой — такой носили все замужние эльфийки, заправляя под него платки. Иногда на нём вырезали герб рода, в который переходит девушка. Так, обе жены Кетаэла носили обручи с изображением дерева. Но я пока не имел герба, поэтому и обруч Клаиры был простым.

Затем все мы на машинах поехали в мой особняк, где слуги уже накрыли длинный стол в гостиной на первом этаже — самой большой комнате в доме. Вместе с невестой отправилось и её приданое. Кетаэл с сыном погрузили в машину большой кованый сундук с одеждой и прочим барахлом. Впрочем, на большее я и не рассчитывал.

Пир продолжался остаток дня. Нирим оказался не дурак выпить, и испробовал все наши вина. Да и Кетаэл не отставал в этом деле от моих наёмников. Жаль только праздновать пришлось при свете керосиновых ламп, поскольку ток в сети так и не появился. Казалось бы, что такого? В моё время вообще электричества не было, но к благам цивилизации я слишком сильно привык за последние месяцы.

Закончилось празднование тем, что мы с Клаирой отправились на второй этаж в мою спальню.

Я запер дверь на замок, стащил с супруги длинное полотняное платье, и мы легли на кровать в объятиях друг друга. Клаира полностью отдалась в мою власть. Кажется, она и прежде была ко мне не равнодушна, но не давала волю чувствам. Меня удивило, что Клаирна до сих пор хранила девственность, ведь эльфийки, как принято считать, имеют весьма свободные нравы. Но Кетаэл был строгим отцом и чтил обычаи своих аристократических предков.

Когда я утром открыл глаза, то первым делом встретил взгляд Клаиры. Она проснулась раньше, лежала и смотрела на меня.

— Мне хорошо с тобой, — сказала Клаира.

— Мне тоже, — ответил я, обняв её.

— Ты возьмёшь меня в следующий поход?

Я улыбнулся. Едва брачная ночь закончилась, а девчонка уже о походах думает.

— Теперь отец мне не указ, — добавила Клаира. — Теперь только ты можешь решить, идти мне или нет.

— А ты хочешь? Тебя не напугали ревун и оживший мертвец?

— Да, я боялась, как и все, но страх не должен быть моим хозяином. Я бы хотела пойти снова.

— Значит, пойдёшь, — я зевнул. — А теперь… что думаешь, не повторить ли нам то, что было ночью?

— С удовольствием, — улыбнулась Клаира и провела рукой мне по груди. — Второй раз было даже приятно и почти не больно.

* * *

В пятницы мы выдвинулись в очередной поход за лунным углём. Я решил обойти все логова, которые располагались недалеко от того места, где были во время первой вылазки. Провожатым я опять взял Игната. Мой управляющий ходил туда не раз и хорошо знал все тропы и пещеры.

Помимо Игната и Клаиры, которая не оставляла идеи снова отправиться в лес, со мной пошли пять наёмников. Все — новенькие, прежде работавшие на Анастасию. Двое были крепышами: плечистый, белобрысый парень Андрей по кличке Баламут и тёмный, щуплый Тимур по кличке Татарин. Трое — обычными людьми. Я рассчитывал зачистить четыре логова бесов и набрать примерно столько же камней, как и прошлый раз. Но времени для этого понадобится немало, нам предстояло шастать по лесной чаще три-четыре дня.

Опять мы тащились через лес с вещмешками за спиной и оружием, влекомые жаждой наживы. Опять предстояло убивать мелких лохматых тварей со свиными рылами, и, возможно, встретить одного-двух если не больше здоровых монстров, с которыми за неимением специального оружия мне придётся справляться собственными силами.

Дорога была долгая и утомительная. Поначалу мы болтали о том, о сём, но потом надоело, и следующие часы шагали молча по еле заметной звериной тропе. Над нашими головами раскинулись густые кроны, защищая от палящего солнце, и всё равно было ужасно жарко. Рубахи под рюкзаками промокали от пота.

Обычные люди имели меньшую выносливость, чем фортисы, поэтому продвигались мы медленнее, чем прошлый раз, из-за более частых привалов. Тем не менее проблем пока не было, никто не отставал и не жаловался. И только один раз переползшая нам дорогу ядовитая змея нарушила наше рутинное путешествие.

Во второй половине дня мы прошли мимо зачищенной нами с Игнатом пещеры. Она до сих пор пустовала, хотя Игнат утверждал, что рано или поздно идэлиалы здесь появятся снова, как и лунный уголь. Надо подождать несколько месяцев, и можно будет повторно извлечь из логова камней на три-четыре тысячи.

Вскоре на пути попался небольшой водопад, но Игнат знал, где перейти реку вброд, и мы, преодолев водную преграду, двинулись дальше.

Ближе к вечеру, наконец, стали попадаться бесы. Игнат заметил движение в балке, по дну которой тёк ручей. Там кто-то шуршал листвой, но среди папоротника мы не сразу увидели существо. Пришлось выждать, пока оно выберется на открытую местность. И тогда Андрюха Баламут — один из самых метких стрелков в отряде — прикончил гадёныша точным выстрелом в голову. Вслед за первым появился второй бес и тоже погиб от пули Баламута.

Путь продолжился. Игнат знал, куда идти, и мы, доверившись ему, уверенно шагали следом.

Вскоре бесов стало попадаться больше, и отстрел их продолжился. Перебив всех, мы выбрались к небольшой пещере. Крупные идэлиалы на этот раз не прибежали, и нам даже врукопашную драться не пришлось. Рядом с логовом бродило около двадцати бесов, и все они погибли от наших пуль. Да и жилище их оказалось довольно тесным. Чтобы забраться в дыру, приходилось пригибаться. Мои спутники камней там собрали мало, даже один вещмешок не заполнили.

Но это было только начало. Игнат сказал, что поблизости есть три логова покрупнее, и завтра нам предстояло их обойти.

Мои спутники закончили работу уже в темноте. Ночью не было смысла двигаться дальше, и мы решили заночевать недалеко от пещеры, надеясь, что на наш след не выйдут крупные твари. Один из наёмников остались охранять лагерь, а остальные устроились под деревьями в спальных мешках. Мы с Клаирой улеглись вместе в единственной палатке. Девушка прижалась ко мне, и мы уснули почти моментально, ибо за день вымотались так, что сил ни на что другое не оставалось.

Утро встретило нас солнечными лучами, пробивающимися сквозь густую листву, и птичьей трелью. Пока мы спали, ничего не произошло, и отряд, позавтракав, продолжил путь.

Следующее логово идэлиалов находилось на склоне пригорка, поросшего редкими деревьями и кустами. Несмотря на густую траву, видимость здесь была гораздо лучше, чем в лесу, и отстрел бесов мы начали аж с двухсот шагов, поскольку склон оказался у нас как на ладони. Около получаса гремели одиночные выстрелы. Засев под деревьями, мы пытались перебить как можно больше тёмных тварей, прежде чем пойти к логову, а они всё не заканчивались.

— Ну всё, хватит отсиживаться, — крикнул я всем, когда бесы перестали мелькать среди кустарника. — Выдвигаемся! Смотрите, головы не напеките!

Я первым пошёл вперёд и вдруг увидел недалеко от пещеры две крупные фигуры. Достал бинокль и стал рассматривать их получше. Два больших беса оказались рядом с логовом, и это была проблема.

— Всем назад! — замахал я рукой. — Там здоровяки.

Если два больших идэлиала нападут одновременно, это могло привести к плачевными последствиям. Одного я возьму на себя, а с другим что делать? Он побежит к кому-то из моих спутников и, пока я буду возиться с первым, пару человек точно успеет убить.

Впрочем, я мог попытаться справиться сразу с обоими. Для этого понадобится истратить всю ману, что весьма рискованно. Но другого выхода у меня не было.

Хоть дел здесь в поместье было полно, но мне всё-таки удавалось выкраивать время и для тренировок, и постепенно прежние навыки стихии земли начали возвращаться. Так, недавно я заново научился создавать големов. Однако они, хоть и стоили много маны, пока получались крайне непрочными. Я подумал вначале отвлечь одного из бесов каменным болванчиком, но сразу отбросил эту идею. Имелось в моём арсенале более эффективное и менее энергозатратное средство.

Я направился к двум крупным существам, которые топтались возле пещеры, пытаясь понять, где их враг. По пути насадил на копьё мелкого беса, выскочившего из-за кустов.

Моё приближение не осталось незамеченным. Два здоровяка с рёвом бросились в бой, когда нас разделяли шагов сто. У них было преимущество: они находились выше по склону, и это не считая роста в две сажени и чудовищной силы.

Расстояние сократилось до пятидесяти шагов. Два могучих зверя пёрли напролом, желая растоптать меня или порвать на куски. И вдруг они замедлились. Их ноги стали вязнуть в земле, ставшей очень рыхлой. С каждым шагом монстров затягивало всё глубже, монстры проваливались по колено и помогали себе руками, чтобы продолжать двигаться вперёд, но руки тоже вязли.

Когда первый дополз до меня, я с размаху всадил ему копьё в разинутую пасть, пробив голову насквозь. Второй, оказавшись рядом, поднял обе лапы, чтобы ударить, и у него-таки получилось это, но копьё пронзило его шею, из которой брызнул фонтанчик тёмной крови.

Более половины маны пришлось израсходовать на то, чтобы создать «трясину» на пути зверей, но оно того стоило. Если бы я бил бесов сильными сгустками энергии, потратил бы больше.

Пока мои люди работали в пещере, я приводил себя в порядок, а потом отдыхал. Бес помял мне шляпу и порвал рубаху на плече, забрызгав её кровью. Надо было хотя бы умыться.

С этой пещеры удалось собрать раза в три больше лунного угля, чем с предыдущей. Но оставалось ещё два логова, и после обеда мы двинулись дальше, рассчитывая до конца дня зачистить ещё одно.

Опять начался лес. Едва мы углубились в дебри, как Клаира услышала какой-то подозрительный шум — ещё раньше, чем Игнат.

— Там кто-то есть! — шепнула она, указывая на густые заросли папоротника слева от нас.

— Опять бесы? — спросил я.

— Не знаю. Но там точно кто-то есть. Слышите? — она огляделась по сторонам и прижалась к ближайшему дереву. — Это не птичий крик. Все прячьтесь!

Я даже не понял, о чём она ведёт речь, про какой птичий крик, но заранее направил в тело ману. И в этот момент что-то мелькнуло в воздухе и об меня ударилась стрела. Следующая впилась в дерево, за которым спряталась Клаира, ещё две — в землю у наших ног.

— Все в укрытие! — крикнул я.

Бесы из луков стрелять не умеют, значит, на нас напали люди или эльфы. Неужели мы опять на повстанцев наткнулись? Что ж так везёт-то…

Глава 20

— Твою мать! Меня ранили! — Баламут схватился за плечевой сустав, куда угодила стрела.

— Да прячься же ты! — Татарин схватил сослуживца и повалил на землю, а сам прижался к какой-то коряге, вокруг которой торчали тощие молодые деревца.

Все спрятались, кто за деревьями, кто в ложбине. Захлопали робкие ответные выстрелы. Я же остался рядом с Клаирой, скинул с плеча карабин и стал палить по растительности, не обращая внимания на летящие стрелы. Маны у меня снова был полный запас, а никакой особой опасности я не видел. В папоротнике засели несколько лучников, с которыми справиться мне труда не составит. Надо только поближе подойти.

Что-то хлопнуло слева, и вспышка осветила лес. Кажется, я ошибся. В зарослях были не только лучники, но и какой-то заклинатель, который умел метать сгустки энергии эрке, как и я. И вот это уже представляло серьёзную угрозу всем нам.

Следующий удар пришёлся в одно из деревьев перед нами. Я собрал сгусток энергии и направил его в папоротник. Стебли и куски листьев разлетелись во все стороны, кто-то завопил. Мои броски тоже не отличались меткостью, но в данном случае повезло.

— Прикройте! Я пошёл! — крикнул я, отдавая супруге крабин.

— Стой! — схватила меня за рукав Клаира. — Там опасно.

— Опасно здесь сидеть. Прикрой, я сказал!

Очередной взрыв сотряс лес. На этот раз вражеский сгусток энергии угодил совсем близко к нам. Я бросился вперёд, продираясь сквозь заросли. Мои ладони наполнились силой, и я опять ударил по папоротнику, только на этот раз с двух рук. А потом ещё раз. Но увлекаться не стоило. Слабые комки энергии требовали по двадцати единиц маны.

Едва я достиг зарослей, как увидел человеческие фигуры, мелькающие среди деревьев. Враг улепётывал. Моё отчаянное наступление напугало их.

Но останавливаться я не собирался. Почему-то был уверен, что они ничего не смогут мне сделать, а если возникнут серьёзные проблемы, успею уйти. Очень не хотелось, чтобы эти уроды, кто бы они ни были, продолжили нам портить жизнь. Значит, надо догнать их, отыскать их логово, возможно, взять кого-то в плен и допросить. Ну или, на худой конец, перебить, чтобы не путались под ногами.

Что-то сверкнуло рядом со мной, меня резко толкнуло в сторону, но я устоял на ногах. Закрылся силовым полем. Оно выдержало второй энергетический удар. Человек (или эльф), который кидал сгустки эрке, увидев, что его атаки не помогают, снова ринулся прочь. Я достал из-за спины своё адамантиевое копьё и погнался за ним.

Бег продолжался долго. Противник пытался удрать, но я не отставал, удерживая в поле зрения две или три человеческие фигуры. Мои мышцы наполняла мана, делая их крепче, и это придавало мне силы и скорость.

Внезапно передо мной появился низкорослый смуглый эльф со злым размалёванным лицом, выскочивший откуда-то сбоку. Он швырнул в меня копьё. Оно отскочило от силового поля. Я убрал защиту и ударил энергией. Противника бросило спиной в дерево.

Справа появился ещё один такой же эльф и тоже метнул копьё. Промахнулся. Мой энергетический сгусток взорвался возле парня, сбив его с ног. Второй эльф вскочил и бросился прочь. А из зарослей вылетел третий. Он был выше и крупнее двух других. Резко вытянул руку, и меня ударила в грудь энергия. В ответ я тоже швырнул сгусток эрке, сбив эльфа с ног. Двумя скачками я преодолел разделяющее нас расстояние. Взмахнул копьём. Эльф откатился, и копьё воткнулось в землю.

Противник поднялся и сразу же получил удар энергией, отчего опять свалился, и я вонзил ему копьё в живот. Эльв зарычал, пытаясь убрать оружие, но мои мышцы были крепки, как сталь, и я не давал ему вырваться, прижав дополнительно ногой. Немного усилий, и наконечник погрузился в плоть.

Эльф брыкался и вопил от боли. Я вырвал копьё из его плоти и вонзил снова. Второго удара он не пережил: подёргался ещё немного и затих.

Парень, которого взрывом бросило в дерево, валялся без сознания. Сердце билось, видимых повреждений, кроме порванной безрукавной туники, не было. Я похлопал его по щекам, и эльф очнулся.

Он был совсем не похож на тех эльфов, которые жили в моём селе. Поджарый, мелкий, смуглый — он казался полной противоположностью рослым, белокожим жителям королевства. Глаза его были чуть менее раскосыми, чем у наших, растительности на лице он не носил (как и остальные двое), а длинные чёрные волосы были заплетены в хвост.

— Ты кто такой? — грозно спросил я.

Эльф замотал головой и пробормотал что-то непонятное. Вряд ли я мог из него что-то вытянуть, не зная языка. Его следовало допросить Игнату или Клаире

— Вставай, — приказал я и потянул эльфа за ворот его серой безрукавной туники. Эльф застонал от боли и опять упал. Похоже, у него было что-то сломано.

Оставлять его здесь я тоже не собирался, схватил за шиворот и потащил за собой. Я достаточно далеко убежал от своих, поэтому волочь обратно дикаря предстояло довольно долго, и хотелось надеялся, в этом есть хоть какой-то смысл.

Вдруг, когда прошёл боевой раш, я понял, что слышу где-то поблизости кваканье лягушек. Вначале не придал этому значение, а потом меня осенила мысль. Оставив эльфа под деревом, я побежал туда, откуда доносился звук.

Вскоре лес расступился, и передо мной предстали просторы, поросшие камышом, кустами и невысокими деревцами, которые сгрудились то тут, то там зелёными кучками посреди коричневой воды. Это было болото, и цвет его говорил о наличии здесь красного торфа. А красный торф — это огромные деньги. Судя по всему, болото это было ещё не освоено, и я мог стать первым, кто начнёт его разрабатывать.

Насколько я знал, все болота в Аркадии (по крайней мере, на занятых людьми территориях) были поделены между местными аристократами, а самые обширные торфяники принадлежат князьям Милославским. Но сюда люди ещё не добрались, не успели разведать эти края и начать осваивать ресурсы. Здесь, возможно, вообще не ступала нога человека… Зато обитало враждебное эльфийское племя.

Пленник так и валялся там, где я его бросил, даже не попытался уползти, смирившись со своей судьбой. Я схватил его за ворот и поволок дальше. Тащить было неудобно. Приходилось идти полусогнутым, а эльф постоянно вскрикивал, когда попадалась кочка или какая-то ветка, коих вокруг валялось тьма-тьмущая.

Наконец, вышел к своим.

Мои спутники так и сидели среди деревьев, ожидая новых нападений. Баламуту уже перебинтовали плечо. У нас, конечно же, имелась при себе аптечка первой помощи со всем необходимым, поэтому неглубокая рана не стала проблемой, вот только держать винтовку парень временно не мог, как и тащить вещмешок.

Остальные, к счастью, не пострадали. В моё отсутствие они нашли в папоротнике ещё одного раненого эльфа и добили его.

— Он не похож на наших, — сказал я. — Игнат, почему ты не говорил, что здесь водятся дикие племена?

— Потому что их здесь никогда не было, ваше благородие, — развёл руками Игнат. — Я хожу сюда уже пять лет, но ни разу не встречал диких эльфов.

— Получается, они откуда-то пришли сюда?

— Получается так, ваше благородие. Позвольте, я узнаю, откуда они.

— Валяй. Вытяни из него всё, что сможешь. Узнай, откуда пришли и где обосновались.

Управляющий стал задавать вопросы по-эльфийский, но общение оказалось трудным. Игнат плохо понимал наречие, на котором говорит пленник. Тем не менее какую-то информацию вытянуть удалось.

Парень сказал, что племя перебралось сюда с севера. Причиной стало появление там тёмных, а на нас напали, потому что не хотели, чтобы кто-то из «большого королевства» нашёл их поселение.

— Скажи, чтобы показал, где живёт его племя, — потребовал я. — Хочу говорить с их старшими.

— Ваше благородие, вы… уверены? — с сомнением посмотрел на меня Игнат.

— А что такое?

— Это дикари. Они перебьют всех нас, едва мы появимся у них на пороге.

Но я был непреклонен. Меня не оставляла мысль о болоте, которое сулило большие богатства, но племя могло помешать, а значит, придётся либо договориться с ним, либо истребить. Первое проще, особенно в моём нынешнем положении. Игнат был прав, со мной могли просто не захотеть разговаривать, особенно после того, как я убил нескольких членов племени, но узнать, где расположились наши новые соседи, в любом случае, не помешает.

Игнат перевёл мой приказ, но судя по тому, как пленник мотал головой, я понял, что он не настроен сдавать своих.

— Не говорит, — подтвердил Игнат. — Сказал, что не расскажет.

— А ты сам не сможешь найти их? — спросил я. — Они наверняка встали возле какой-нибудь реки. Здесь поблизости есть река?

— Дальше на север есть небольшая речушка, которая впадает в Ору, но они могли остановиться где угодно. Боюсь, найти их будет не так просто.

— На севере, значит. А бежали они на запад, — заметил я.

— Пытались вас сбить со следа.

— Похоже на то… — я задумался.

Баламут был ранен, он для нас станет обузой. Значит, надо возвращаться. Зачистка пещер и поиск племени откладывались до лучших времён. Также меня мучил вопрос, что делать с пленником. Убить? Или тащить домой? Проще было первое. Волочить дикаря по лесу полтора дня — тяжёлое, неблагодарное занятие. Но что-то мне подсказывало, он может мне ещё пригодиться, например, в будущих переговорах с племенем. Возможно, стоило рискнуть.

— А с ним что будем делать, ваше благородие? — Игнат думал о том же, о чём и я.

— Его мы возьмём с собой.

— Вы уверены, что нам стоит его тащить? Он не может передвигаться сам, а у нас уже есть один раненый.

— Уверен. Сделаем носилки из подручных средств. А ты пока расспроси, что у него болит.

Пленник испытывал острые боли в спине, но Игнат так и не смог понять, сломаны ли позвоночник или рёбра. Ногами парень немного шевелил, значит речь шла, скорее всего, именно о рёбрах. Выяснилось также, что эльф — фортис. Обычно у таких легче всё срастается, даже если показатели силы небольшие. Но за ним нужен особый присмотр.

Наёмники сразу же взялись рубить ветки и лианы, и через полчаса импровизированные носилки были готовы. Уложили на них пленника и потащили в обратном направлении. Носилки несли четыре человека, а из-за ранения Баламута меняться могли только трое. Мне тоже пришлось поучаствовать. Не господское это дело, но я видел, что все и так сильно устали, а их ещё раненого чужака обязали тащить.

Когда мы остановились на ночлег, я поставил дежурить рядом с пленником Татарина. Но опасения мои были напрасно. Ночью ничего особенного не произошло, и к вечеру следующего дня мы добрались-таки домой. Когда проходили через село, Игната заглянул к Кетаэлу за браслетом с чёрным камнем.

На эльфа надели браслет и заперли в одном из пустующих сараев на моей территории. Теперь парню предстояло жить здесь, а мне — понять, что с ним делать. Возможно, зря его тащили, но чутьё подсказывало, пользу он ещё мне принесёт, если, конечно, не сдохнет от травм. Докторов и целителей у нас в селе не было, кроме Нирима, который выполнял функции не только жреца, но и врачевателя, правда, действенность народных средств вызывали у меня сомнения. Без магии все эти травки и отвары — шарлатанство.

Всю дорогу я раздумывал о том, как разрабатывать болото, и даже с Игнатом поделился своей задумкой. Тот сказал, что заниматься промыслом в такой дали от эльфийских и человеческих поселений — слишком рискованно. Дорогу же, как он считал, легче всего проложить от ближайшего пограничного форта. От него потребуется тянуть около двадцать с чем-то вёрст, тогда как он нас — почти сорок.

Добыча торфа в моё время была не слишком рентабельным занятием, но с появлением паровых двигателей он стал более востребован. К тому же красный ценился особенно высоко. Я и сам брал только красный, хоть и продавали его раз в пять дороже, чем обычный. Горел долго и тепла выдавал очень много. Поэтому вся сопутствующая возня определённо стоила того, чтобы заняться добычей столь ценного ресурса.

А вот лунного угля мы собрали мало. По моим прикидкам я заработал в этот раз всего пять-шесть тысяч. Из них придётся отдать Игнату двадцать процентов и наёмникам хотя бы по сотне сверху заплатить — всё-таки парни хорошо потрудились, заслужили.

Сегодня мы с Клаирой спали отдельно друг от друга. Она поселилась в той же комнате, где раньше проживала Анастасия, и завалилась в кровать сразу, как только мы вернулись. А я поужинал вместе с Инатом и Лидой, после чего отправился в гостиную на втором этаже. Пока меня не было, пришло письмо от воеводы, и я хотел его прочитать.

Сел в кресло, открыл конверт. В письме оказалось приглашение на личную аудиенцию в среду утро. Какой у воеводы ко мне вопрос, не указывалось. Мне как раз требовалось съездить продать камни. Сделаю два дела одновременно.

Окна, выходящие во двор со стороны амбара, были открыты. За лугом на будущей базе моей охраны стучали топоры. Вдруг до меня донёсся голос сестры.

— Что с тобой случилось? — спрашивала у кого-то Лида.

— Всё в порядке, сударыня, это просто царапина, — ответил Баламут. — Вражеская стрела.

— О боже мой, что у вас там случилось? Федя говорил, на вас напали?

— Да, так и было. Мы наткнулись на какое-то дикое племя. Одного даже притащили домой. Ему досталось посильнее, чем мне.

— У тебя вся повязка в крови. Тебе надо к врачу.

— Не волнуйтесь, это, правда, пустяки. Через два-три дня рана сама зарастёт. Не впервой.

Я подошёл к окну сбоку и осторожно выглянул во двор, чтобы говорящие не заметили. В сгущающихся сумерках рядом с грузовиками стояли Лида и Андрей, но почему сестра так беспокоилась за здоровье этого наёмника, я понять не мог.

— Хватит обращаться ко мне на «вы», — сказала Лида. — Я же просила.

— Простите, сударыня, но вы тут — госпожа, а я — простой наёмник, поэтому обращаюсь к вам, как подобает.

— Ну хватит уже, правда! Я же до того, как сюда приехать, официанткой работала. Ну какая из меня госпожа, право слово? — Лида сделала наигранно-обиженный вид.

— Прошу прощения, сударыня, так положено.

— Хорошо, допустим, я — госпожа. Тогда я могу тебе приказать обращаться ко мне иначе, правда же?

— Прошу прощения, но приказать мне может только ваш брат, поскольку у меня договор с ним.

— Эх, и тут загвоздка. Ладно, ступай. Такой весь правильный. И смотри, чтоб плечо не загноилось. Промывай чаще.

Я был озадачен поведением Лиды, и подумал, что надо бы с ней поговорить об этом, но сегодня чувствовал себя слишком уставшим для серьёзных бесед и отправился спать.

Ночью меня разбудил стук в дверь. Я нехотя встал с кровати.

— Кто там ещё?

— Простите, что разбудил, ваше благородие, — донёсся из-за двери голос Смирнова. — Там это… вредителей поймали, которые провода режут.

— Где они?

— Во дворе. Их только что наши привезли.

— Ладно, ступай, сейчас буду.

Я умылся, натянул штаны, рубаху и жилетку и побежал во двор. При свете керосиновых фонарей, которые всю ночь горели рядом с входной дверью, столпились несколько наёмников в разномастной полувоенной одежде, среди которых были Радогор, Шрам и Смирнов. Над людьми возвышались два незнакомых эльфа.

Увидев, как я выхожу на крыльцо, наёмники подвели ко мне пленников. Один эльф был постарше с тонкой, растрёпанной бородкой, второй — помоложе с только начавшим расти пухом над верхней губой. Это были самые обычные крестьяне, каких можно встретить в любой деревне.

— Вашбродь, мы сегодня в дозор ездили, — доложил Шрам. — Этих вот поймали. Они провода резали, — он кинул на землю большие ножницы с резиновыми рукоятками. — Их было трое, один убёг. Этих схватили.

— Эй вы, кто из вас двоих понимает по-русски? — грозно обратился я к провинившимся крестьянам, которые стояли потупившись с недовольным видом.

— Не понимать, — ответил старший.

Я спустился с крыльца и подошёл к Шраму:

— Револьвер.

В моей ладони оказался тяжёлый короткий револьвер. Я схватил молодого эльфа, силой опустил его на колени и приставил ствол к голове:

— А так? Так понимать?

— Понимать, понимать, ваш благородь! — закричал молодой. — Мы всё сказать! Только не убей!

— Откуда вы? Из какой деревни?

— Из деревня Халыкаль мы, вёрст пять отсюда.

— Кому принадлежит деревня?

— Князь. Князь нами владеть.

— А встретили их где? — обернулся я к Шраму.

— Да в паре вёрст отсюда.

Я кивнул и опять ткнул револьвером в затылок эльфу:

— Не ври мне! Вас встретили в двух вёрстах отсюда.

— Так мы ходить далеко. У нас не резать провод. Тут резать.

— Да? И зачем же вы «резать провод»?

— Продать, ваш благородь. Продать в город. Нам платить рубль. Мы рубль отдавать князь. У нас нет рубль. Налог большой. Пощади, ваш благородь! Кормить семья надо.

— Так нечего было провода резать. А то, семья у него!

Я отдал револьвер и Шраму и отозвал Радогора в сторону.

— Что думаешь, правду говорит?

— А какой прок им врать-то? Нищие они — видно же. Мне кажется, правда, заработать пытались.

— Как они ещё живы остались? Провода же под напряжением.

— А кто их знает? Жить захочешь — наловчишься.

— Электричество неделю назад отключилось, а они только сейчас режут?

— Наверное, раньше на других участках работали. Сложно сказать. Мы ж далеко не заезжали никогда.

— Вот же дельцы, мать их… Интересно, а они не могут быть связаны с повстанцами?

Радогор пожал плечами:

— Если только допрос с пристрастием устроить, тогда узнаем.

Мне почему-то казалось, что эти двое никакого отношения к ари не имеют, хотя и утверждать наверняка не мог. Фиг поймёшь, что в голове у этих эльфов и за кого они на самом деле. Но допрос с пристрастием устраивать я не стал.

На ночь мы заперли нарушителей в сарае с пленником. А утром мы с Радогором повезли их в Свиноедово. Там велел Кетаэлу созвать на пятачок возле часовни всех жителей, и когда селяне собрались, Радогор выпорол розгами вначале одного нарушителя, потом другого. Сильно бил, аж кровь на спинах выступила.

По идее, я не имел права их наказывать, ведь деревня, откуда пришли резчики проводов, мне не принадлежала, но я сделал это на свой страх и риск, чтобы не повадно больше было ни этим, ни кому бы то ещё. А когда экзекуция окончилась, сказал:

— И так будет с каждым, кто посмеет порчей княжеской или помещичьей собственности. А если кого-то поймаем второй раз, тот сразу будет казнён. Имейте в виду. Все свободны!

Мы с Радогором сели в машину и поехали домой.

Глава 21

В день перед поездкой в Комарово мы с Лидой пошли заниматься магическими упражнениями на луг за дом, где находилось стрельбище. Нечасто нам с сестрой удавалось вместе потренироваться, но сегодня я специально подгадал время так, чтобы пойти с ней, поскольку хотел серьёзно поговорить. Увязалась с нами и Клаира. Мишени для стрельбы из луков находились неподалёку, рядом с зарослями, и моя супруга отправилась туда. А Лиде я сказал, что нам надо обсудить один вопрос.

— Я слышал, как ты с Баламутом общалась позавчера, — сказала я. — Рядом с грузовиками.

Лида аж покраснела и потупила взгляд. Было сразу понятно, что она неравнодушна к этому молодому белобрысому наёмнику со смазливой физиономией.

— Да, я поинтересовалась, как у него здоровье, — ответила сестра. — Увидела, что он ранен, и спросила… А что?

— Лида, я сейчас тебе скажу одну очень важную вещь, которую ты должна понять. Теперь ты принадлежишь дворянской семье, и это накладывает на тебя определённые обязательства. Самое главное, о чём ты должна думать — это собственная честь и честь семьи. Поэтому ты не можешь встречаться, с кем заблагорассудится.

Лида посмотрела на меня:

— Но я ведь не дворянка, это ты дворянин. Тогда почему я не могу встречаться, с кем захочу?

— Потому что ты — моя сестра, и твоё бесчестье ляжет пятном и на меня. Я не допущу этого, — нахмурился я.

— О каком бесчестье речь? Федя, что с тобой? Ты говоришь, как пятидесятилетний старик, — возмутилась Лида.

— Скажи, что ты знаешь про Баламута? Кто он? Может, он беглый каторжник или дезертир? Даже я не знаю, какое прошлое у этих парней. Я хочу, чтобы ты связала свою судьбу с достойным человеком, даже если тот будет простого происхождения, и найду тебе хорошую партию. Потерпи немного.

— А у меня ты спросил? Хочу ли я этого? Почему ты считаешь, что можешь распоряжаться моей жизнью?

Лида была молода, и страсти кипели в его юной голове. Девушка считала, что первый попавшийся парень, в которого она влюбилась — это её судьба на всю оставшуюся жизнь. Вот только юным молодым особам такие случайные связи чаще всего эту жизнь ломают. Не знаю, как сейчас, а в моё время было так. Кроме того я не хотел, чтобы все судачили, будто бы я собственную сестру в пользование наёмникам отдал.

— Потому что я забочусь о тебе, — сказал я. — Ты — моя единственная сестра, и я желаю тебе только добра. Ты это понимаешь?

— Нет, не понимаю! Ты стал главным и решил, что можешь всеми командовать, в том числе мной. Но у меня есть моя личная жизнь.

— Твоя жизнь касается и меня тоже. Мы не имеем права обесчестить себя. Ты сама будешь сильно жалеть, когда поймёшь, какую ошибку совершила.

Лида надула губы и скрестила руки на груди.

— Знаешь, как мы сделаем, — предложил я. — Я постараюсь выяснить, кто такой этот Баламут и какое у него прошлое.

— Правда? — в глазах Лиды появилась надежда.

— Да. Но пообещай мне две вещи. Во-первых, пока я не разрешу, ты к нему на десять шагов не подойдёшь. И во-вторых. Если выяснится, что этот человек имеет тёмное прошлое, что он — какой-нибудь вор или дезертир, ты забудешь о нём. Идёт?

Лида задумчиво потёрла щёку.

— Ладно, уговорил. А если он — достойный человек?

— Тогда сыграем свадьбу, если захочешь, конечно. Так что хорошо подумай, надо тебе это мимолётное увлечение или нет.

— Хорошо, — кивнула сестра. Всё-таки здравый смысл возобладал над эмоциями, и это меня порадовало.

Насчёт свадьбы я не шутил. Отдать Лиду замуж за аристократа вряд ли не получится. Она — простолюдинка, а у меня пока никакого авторитета среди знати нет. А Баламут — парень с виду толковый, служит хорошо, стреляет метко, мана есть. Он вполне мог стать одним из старших охранников, а потом, когда я расширю своё дело, занять какую-нибудь должность повыше. Тогда Лиде будет не зазорно за него выйти замуж. Мне самому будет спокойнее, если пристрою сестру к надёжным рукам. Не до тридцати же ей в девках ходить.

— Вот и договорились. Тогда давай тренироваться, — сказал я.

— Ага, давай, — согласилась Лида.

Я достал из сумки, которую взял с собой, два крупных лунных угля и отдал один сестре, а сам отошёл подальше от дома, чтобы заняться практиками земляных заклинаний.

* * *

Мы с воеводой Друцким сидели за чайным столом в обдуваемом вентиляторами кабинете. Как и в первую нашу встречу, тучную фигуру боярина обтягивал бордовый мундир с золотыми эполетами. На столе стояли стаканы с прохладительным напитком.

— Как поживаете, Фёдор Андреевич? Как ваши дела? Есть успехи? — Друцкий сложил руки на пузе и смотрел на меня взглядом, в котором я сразу почувствовал угрозу, несмотря на дружелюбный тон.

— Дела обстоят неплохо, — ответил я. — В прошлый мой приезд я общался с вашим заместителем и сообщил ему об угрозе со стороны повстанцев. Благодарю, что приняли меры. Только вот с очередным обрывом проводов никак вопрос не решается. Недавно сделали, и вот, неделю назад, опять крестьяне обрезали.

— В энергетическую компанию запрос направили?

— Направил, естественно, но пока у них, видимо, руки до нас не доходят. Зато мне удалось выяснить, зачем крестьяне провода режут. Оказывается, они их продают. Поэтому было бы неплохо рядом с линиями электропередач выставить охрану.

— Понимаю, проблема эта серьёзная, да. Но мы не можем через каждую версту вдоль каждой линии поставить по дружиннику. Нет у нас столько бойцов. Поэтому постарайтесь сами разобраться. У вас же охрана есть? Есть.

— Да, охрана есть.

— И, как я слышал, она активно применяется вами для того, чтобы создавать проблемы соседям.

Предчувствие меня не обмануло. Воевода, и правда, был чем-то недоволен, и я сразу догадался, чем именно. Ему кто-то донёс о нашем раздоре с Яренко, да только, видимо, представил всё так, будто вражду эту начал я.

— Простите? Не понимаю, о чём вы, — уточнил я.

— Я сейчас говорю о том случае, когда ваши бойцы расстреляли нескольких охранников другого помещика. Разве не помните? Мне прекрасно всё известно. И про поединок ваш с господином Яренко тоже знаю. Его смерть доставила всем нам большое неудовольствие.

— У меня не было намерений убивать господина Яренко, ваше превосходительство, это вышло случайно. Господин Яренко нанёс мне оскорбление, на которое я не мог не ответить. Это во-первых. Во-вторых…

— Я знаю, — перебил меня воевода. — Мне известно, что случилось между вами. Господин Яренко всего лишь потребовал зерно, которое дал вашим крестьянам в рост и которое вы отказались возвращать.

Вот теперь мне стало предельно ясно, почему воевода позвал меня на аудиенцию. Ничего хорошего этот разговор не предвещал. Кто-то из Яренко, возможно, даже сынок покойного, обо всём доложил Друцкому, описав события так, чтобы выставить меня в чёрном свете. Значит, не простили они мне убийство Борова. Следовало ожидать.

— А вы знаете истинную причину случившегося, ваше превосходительство? — спросил я.

— Думаю, да. Но, полагаю, вы хотите что-то сказать в своё оправдание?

— Ни в коем случае. Я не намерен оправдываться за то, что сделал, ибо считаю, что был абсолютно прав. Однако тот, кто рассказал вам о случившемся, не упомянул о многих важный подробностей. Когда я только приехал два месяца назад, у меня возникла проблема с эльфийской шайкой воров, которая обосновалась в лесу недалеко от моего надела. Разбойники выращивали опасный для людей сорт опиума — угр и совершали налёты на окрестные деревни и сёла, доставляя моим крестьянам немало проблем. Именно против этой шайки я и пошёл войной. Мы уничтожили их лагерь и поля с угром.

— И какое это имеет отношение к господину Яренко?

— Прямое, ваше превосходительство. Господин Яренко покровительствовал этой шайке. Он скупал у разбойников опиум и натравливал их на крестьян, которые отказывались платить за защиту. Когда мои люди перебили шайку, господин Яренко отправил на помощь ей своих охранников, и те тоже погибли в бою. После этого он стал в весьма оскорбительной форме требовать компенсацию за потерянный товар, то есть опиум. Вот как всё было на самом деле. Я считаю, что таким людям не место на этой земле. Они приносят очень много вреда…

— Господин Кривоносов, — строго перебил меня воевода. — Не вам решать, кому место на этой земле. Вы полезли туда, куда вас не просили. Вы причинили огромные убытки уважаемому семейству. Я уж не говорю о смертельном поединке, которые у нас запрещены. Вы ошибаетесь, если думаете, что вам это ничего не будет стоить.

И тут всё встало на свои места. Друцокому было всё равно, кто прав, а кто виноват. Возможно, он прекрасно знал и про опиум, и про лесную банду, но Яренко, скорее всего, делился частью прибыли, как это обычно и бывает, и теперь воевода злился из-за того, что лишился своего человека и дохода. Разворошил я, выходит, осиное гнездо. И кто знает, сколько здесь таких помещиков, как Яренко, промышляющим преступными делами и пользующихся высоким покровительством?

Теперь осталось понять, как Друцкий решит наказать меня. Воевать с ним мне точно не с руки. У него — городская дружина под боком, а у меня что? Жалкая кучка наёмников, две трети которых — обычные люди, два пулемёта и один шагоход. Но и платить я не стану. Боярская гордость не позволяет перед всяким ворьём пресмыкаться, пусть это ворьё и знатного происхождения.

— И что же мне это будет стоить, ваше превосходительство? — спросил я прямо.

— Вам придётся заплатить, господин Кривоносов. Семья Яренко понесла убытки, вы должны возместить их. Пятьдесят тысяч — такова сумма. Хотите отдавайте сразу, хотите — по частям.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Пятьдесят тысяч⁈ Да это же целое состояние! Но я постарался сохранить невозмутимость.

— Это большие деньги. Думаете, простой помещик вроде меня сможет столько заплатить?

— Не прибедняйтесь, господин Кривоносов. Вы занимаетесь добычей лунного угля, и дела у вас идут неплохо. За два месяца вы заработали двадцать тысяч. Думаю, к будущей весне сможете возместить весь причинённый ущерб.

— А если я не буду платить?

— Тогда вам здесь будут не рады. Не советую ссориться со мной, господин Кривоносов. Вам надо сбывать зерно и камни, но если я хоть словом обмолвлюсь, с вами никто не будет иметь дела во всём воеводстве. И не ждите помощи, если что-то у вас в поместье случится. А продолжите упорствовать, я начнут расследование, не помогают ли ваши крестьяне повстанцам. Всех, кто лоялен мятежникам, ждёт казнь. Только представьте, как опустеют ваши деревни. Поэтому советую не затягивать с началом выплат, а то мне может показаться, что крестьяне в Свиноедово бунт замышляют.

С одной стороны, угроза лично для меня выглядела не слишком страшной. В конце концов, продавать камни и урожай можно и в других городах. Но такое положение вещей могло привести к разорению хозяйства, особенно когда моих крестьян всех перевешают по прихоти воеводы, на что тот прозрачно намекнул.

— Вы здесь — человек новый, вам бы следовало потише себя вести, — назидательно произнёс воевода. — А то суёте нос, куда вас не просят. У каждого шага есть свои последствия. Будет вам урок. И да, не считайте, что с помощью поединка любую проблему решите. Великому князю очень не понравится, когда он узнает. Вы недавно дворянином стали. Смотрите, как бы не потеряли свои привилегии.

Вызывать на поединок воеводу действительно не стоило. Одно дело — какой-то мелкий помещик, другое — боярин и должностное лицо. Сейчас комаровская шайка пытается прогнуть меня своими силами, а вот если от моей руки погибнет воевода, подключится Глинский, и он не будет вникать в местечковые распри, и если и займёт чью-то сторону, то точно не мою.

— Благодарю за предупреждение, ваше превосходительство, — сказал я.

Воевода важно кивнул:

— Надеюсь, вы уясните урок. Можете быть свободны, господин Кривоносов.

Уйдя от воеводы, я сразу же побежал в банк, чтобы успеть продать лунный уголь, пока там не получили указание. Не успел. Управляющий вышел ко мне, сильно извинялся, говоря, что денег нет ни копейки и, когда появятся, неизвестно, поэтому принять камни здесь не смогут.

По виноватому виду банковского управляющего я сразу понял, что он врёт. Он уже получил указ и теперь не купит у меня ничего. Это значит, надо срочно наводить новые контакты. Вряд ли воевода что-то выиграет от того, что откажется покупать у меня лунный уголь. А я поеду в Солнечнодольск, и там реализую товар, и сделаю это, скорее всего, подпольным способом. Не хотите покупать по-хорошему, так вам вообще ничего не достанется. Зато больше денег получу, и фиг кто докажет, что я добываю лунный уголь. И зерно там же можно реализовать. Конечно, ездить далеко, но лучше так, чем отдавать пятьдесят тысяч невесть за что.

Когда я вышел из банка, рядом с моим «Фокстротом» стояли четверо мужчин. Трое — в штатских костюмах, четвёртый — в синем полицейском мундире. Все — с револьверами.

— Прошу прощения, господин Кривоносов, но я должен досмотреть вашу машину, — проговорил полицейский.

— А указ есть? — спросил я.

— Есть, господин Кривоносов.

— Так предоставьте мне его.

— Он устный.

— Я — аристократ, и вы не имеете права обыскивать меня, — отрезал я, садясь в машину.

— В таком случае я должен буду вас задержать!

Трое мужчин в штатском достали револьверы.

— Уберите эти пукалки, — сказал я невозмутимо. — Они вам не помогут. Всего хорошего, господа.

Давление в котле было в норе, мне оставалось только нажать педаль. На всякий случай я укрепил своё тело маной. Машину бы прикрыть силовым полем, но столь большой колпак я не мог создать быстро, да и мешался бы они при движении. Впрочем, мои опасения оказались напрасны: никто не стрелял мне вслед, и я без помех покинул город.

Получается, воевода не только банку указ дал не принимать от меня лунный уголь, но ещё и подослал своих подручных, чтобы те изъяли мои мою добычу. Однако запугать они меня не смогли, а вступать со мной в вооружённое противостояние Друцкий, вероятно, не хотел.

Я гнал машину по кратчайшему пути до своего села, чуть не взорвав котёл, зато добрался домой менее, чем за час.

Надо было срочно налаживать новые пути торговли камнями. А кто в этом мне поможет? Конечно же, Анастасия, которой известны подпольные рынки сбыта по всему воеводству, а то и губернии. Она ведь ездила в Солнечнодольск продавать добычу из лагеря. Получается, знает, куда и оружие толкнуть, и уголь.

Я даже подумывал сам перебраться в Солнечнодольск, поскольку в городе много чего может понадобится, а ездить каждый раз туда-обратно — долго. Но я по-прежнему горел идеей разрабатывать торфяное болота и хотел лично контролировать процесс на первых этапах.

До палаточного лагеря у скалы я добрался лишь к вечеру.

Грунтовая дорога уходила в лес и заканчивалась тупиком. До лагеря отсюда было ещё три версты. На обочине у опушки до сих пор стояли расстрелянные машины охраны Яренко. Трупы нам пришлось хоронить самим. Хозяева бросили их здесь, словно падаль какую-то, не пожелав даже земле предать.

Оставив паромобиль в тупике, я пошёл через лес по тропе. В чаще стояли ещё три замаскированных машины, в том числе грузовик, которые сразу и не заметишь. На подходе к лагерю встретились двое дозорных — они знали о моём визите. А когда я добрался до скалы, Анастасия уже ждала меня возле пещеры.

У предводительницы наёмников в пещере оказался собственный угол, отделённый грубо сколоченной деревянной стенкой с дверью. Чтобы попасть туда, требовалось пройти по узкому ходу между ящиков с патронами, снаряжением и продовольствием. Здесь же располагался и пункт связи с массивной армейской радиостанцией. В комнате Анастасии было всё необходимое — стол, кровать, шкаф и даже кресло.

— Итак, какое дело привело тебя ко мне? — Анастасия села за стол.

— Неплохо устроилась. У тебя здесь прохладно, — заметил я, усаживаясь напротив.

— В пещере всегда прохладно. Если на улице захолодает, придётся топить. Кстати, сейчас ужин принесут. Поешь?

— Само собой. Я даже не обедал.

— Что ж ты так? Голодом себя моришь. Исхудаешь совсем.

— Спасибо за заботу. Я рассчитывал, что ты меня накормишь.

Анастасия усмехнулась:

— Но ты же сюда не поесть пришёл, верно?

— Всё правильно. Есть дело поважнее. Мне помощь требуется в налаживании связей с Солнечнодольском. Мне думается, ты знаешь там нужных людей.

Кто-то постучал в дверь, и в закуток зашёл мужчина лет пятидесяти с подносом, на котором стояли тарелка с сорочинским пшеном и мясом и заварной чайник.

— Спасибо, Емельян, — поблагодарила Анастасия, забирая еду. — Фёдору тоже принеси порцию.

— Сейчас наложу, — кивнул мужчина и удалился.

— Емельян — наш повар. Уже три года. Хорошо готовит. Стряпня у нас простая, но вкусная, — объяснила Анастасия.

— Мне не привыкать к простой еде. Я раньше жил очень бедно.

— Вот и хорошо. А то аристократы все привередливые.

Емельян вернулся с ещё одной порцией, и я налёг на еду. Когда тарелки опустели, Анастасия достала из шкафа две чашки для чая и свёрток с печеньями.

— Так какие связи тебе нужны? — спросила Анастасия.

— Видишь ли, воевода разозлился, что я навёл здесь порядок и убил Борова, и требует от меня пятьдесят тысяч в качестве компенсации. А пока не выплачу, не смогу ничего продавать в городах воеводства. Поэтому мне нужен рынок сбыта лунного угля. Не обязательно официальный. Ты часто бываешь в Солнечнодольске, и наверное, знаешь нужных людей.

— Получается, у тебя проблемы появились? Как жаль. Но вполне ожидаемо. Никто не будет торговать опиумом, не имея высокого покровительства. Яренко — мелкая сошка, да и Друцкий — тоже, на самом деле.

— И кто за ними стоит?

— Увы, я не посвящена в такие тайны.

— Кто-то из княжеской семьи?

— Вряд ли. Кто-то из приближённой к великокняжескому двору аристократии — это вероятно.

— Кажется, дела мои плохи, — усмехнулся я.

— Верю, ты найдёшь выход. Постарайся втереться в доверие к великому князю. Если будешь у Глинского на хорошем счету, никто тебя и пальцем не тронет.

— Легко сказать. Глинский далеко.

— Ты вполне можешь заслужить уважение подвигами на поле боя. Тогда Глинский возьмёт тебя в приближённую дружину, сделает своим рындой или придворным, а то и воеводой поставит.

— Только сейчас княжество не ведёт никаких войн.

— А ты подожди немного, и Глинский обязательно придумает какой-нибудь поход, чтобы дружина не скучала. Может быть, и здесь начнётся очередная заварушка. Леса полны ари. Рано или поздно их придётся оттуда выковыривать, а для этого потребуется армия.

— Так ты знаешь нужных людей?

— Знаю, разумеется. Если хочешь, поехали завтра в Солнечнодольск, познакомлю. У тебя много товара?

— Тридцать фунтов.

— Неплохо ты накопал. Сколько пещер зачистил?

— Две. Хотел больше, но у нас был раненый, пришлось вернуться.

— Бесов слишком много, да?

— В том-то и дело, что с бесами я справился, и никто не пострадал. А потом на нас напало какое-то племя, которое недавно пришло с севера. Одного ранили. Андрюху Баламута.

— Сильно?

— Нет, в плечо стрела попала. Уже почти всё заросло.

— И где это племя обитает?

— В лесу, в сорока вёрстах к северу отсюда. Боюсь, подробнее мне не удастся тебе объяснить. Я не видел их стоянки. Карта есть?

Анастасия достала из шкафа старую, засаленную карту, исчерченную условными обозначениями, и расстелила на столе. Карта была неполная, на ней имелось много пустых, неразведанных мест.

Линейкой я отмерил расстояние, соответствующее сорока вёрстам, и ткнул пальцем в один из притоков Оры, отмеченный тонкой извилистой линией, за которой начиналась пустота.

— Где-то на этой реке.

— А у нас тоже, знаешь ли, не всё так гладко, — проговорила Анастасия таким тоном, словно хотела, чтобы я её расспросил подробнее.

— И что у вас за проблемы?

— Да вот, уже второй раз натыкаемся на чью-то стражу. Один раз дружина бояр Молостовых попалась, а второй — мои парни даже спросить на успели. По ним сразу открыли огонь. Края эти богаты на лунный уголь, только большинство пещер местная знать уже застолбила за собой. Боюсь, и до твоих доберутся.

— Значит, не заладился у тебя промысел. Жаль, — пожал я плечами.

— А что ты, кстати, говорил насчёт работы? До сих пор сотрудники нужны?

— Постой-постой, ты же вольная птица, не хочешь ни на кого работать.

— Иногда можно сделать исключение. Помнится, ты говорил, хочешь, чтобы кто-то возглавил добычу лунного угля?

— А ты возьмёшься?

— Возьмусь. Сколько платить будешь?

— Мой управляющий получает сто пятьдесят рублей в месяц.

— Давай двести. И двадцать процентов с выручки.

— А не будет ли много двадцать процентов?

— Но так ведь мне придётся своим людям платить. У меня сейчас двадцать семь наёмников, это почти две тысячи в месяц. Или ты возьмёшь их себе на попечение?

— Подумаю. Надо всё рассчитать.

Я склонялся взять наёмников Анастасии себе. Да, дорого, но регулярные походы за лунным углём окупят затраты с лихвой. Сошлись на том, что Анастасия будет получать пять процентов от выручки, но при условии, что организует не только вылазки, но и продажу угля, чтобы мне не приходилось об этом думать.

Заодно Анастасия показала мне оружие, которое используются против крупных бесов и ревунов. Это были однозарядные винтовки с длинным тяжёлым стволом, похожие на те, какие применялись против бронетехники. Заряжались они особым булатным патроном калибра пять линий, который перед выстрелом напитывали маной.

Сегодня я переночевал в лагере вместе с Анастасией в её каморке, а утром отправился домой, чтобы подготовиться к поездке в Солнечнодольск, которую запланировал на вечер или утро следующего дня. Помимо знакомства со скупщиком, требовалось нанять инженеров для проекта осушения болота и электриков для ремонта линии. Несмотря на трудности, созданные Друцким, я с надеждой смотрел в будущее. Пусть воевода закрыл передо мной дверь, но рядом находились распахнутые ворота, которыми было грех не воспользоваться.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эльфийский помещик

Content

Эльфийский помещик

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene