Бесконечный беспредел

Глава 1

Два года подготовки и вот, этот день настал!

Записка для родителей написана и оставлена на видном месте на кухне. Все дела улажены, немногочисленные долги отданы, а все последние разговоры с друзьями и знакомыми прошли в позитивном ключе. Пожалуй, это истинный образец того, как надо уходить.

Под босыми ногами приятная прохлада бетонного ограждения моего балкона на седьмом этаже, лёгкий летний ветерок треплет волосы и испаряет последние капли влаги после душа. Я чист и гол душой и телом — каким пришёл в этот мир, таким и уйду!

Мой разум спокоен и в нём нет ни сожаления, ни страха.

— Серёжка, ты чего удумал⁈ А ну слазь! — раздался справа от меня перепуганный вскрик нашей семидесятилетней соседки тёти Нины.

Вот чёрт! И чего ей не спится в шесть утра?

Игнорировать её переживания, вроде бы, не вежливо, но разговором слишком легко сбить настрой и потерять концентрацию. Плюсом, мои уши уже предательски краснели, и меня окатывало волнами стыда, но отнюдь не из-за наготы, а из-за того, что она расскажет обо всём этом матери.

— Доброе утро, Нина Викторовна, чудесная погодка сегодня, чтобы постоять на балконе перед завтраком, — как можно более буднично произнёс я, надеясь, что она помнит о том, что сейчас переживает за полупрофессионального скалолаза.

— Люди, помогите! Кто-нибудь! А-а-а-а! — тем не менее закричала соседка, непонятно к кому не обращаясь и с каждой секундой голося всё громче и громче, отчего залаяли разбуженные собаки.

Я скрипнул зубами и постарался вернуть душевное равновесие, но тут — с левой от меня стороны — раздался голос и показался взлохмаченный дядя Миша с опухшим, но очень волевым лицом.

— Сергуня, если девка бросила, то плюнь, не стоят они того! — мудро заявил он, прикуривая сигарету с таким видом, будто ничего не происходит, и я не стою над пропастью, готовый сделать шаг. — Да и инвалидом можешь остаться. Нахер оно тебе надо?

Вот это называется мужик-кремень, но, ё-моё, какого лешего вы все повылазили с утра пораньше⁈ От поднимающегося раздражения я стиснул зубы и нервно дёрнул небольшой полупрозрачный камешек, висящий на шее.

— Ученик, немедленно успокойся! Другой возможности для перехода не будет! — донёсся до меня тихий встревоженный голос Шу.

— Учитель, я справлюсь! — так же тихо, но уверенно прошептал я и, собравшись с духом, вежливо рявкнул во всю глотку на случайных свидетелей: — А ну брысь по домам, пожалуйста! Не мешайте!

Не ожидавшие такой грубости от обычно хорошего и воспитанного мальчика, они одновременно поперхнулись воздухом и выпучили на меня глаза. Особенно комично это было в исполнении вечно заплывших глаз дяди Миши — любителя выпить и поговорить за жизнь.

Я повернулся к Нине Викторовне и как можно более убедительно произнёс с нажимом:

— Успокойтесь, никто тут не собирается кончать жизнь самоубийством!

— Слева! — тут же раздался предупреждающий возглас учителя Шу.

Но было уже слишком поздно!

Дядя Миша, этот вечно пьяный сантехник, показал какую-то нечеловеческую силу, ловкость и бесстрашие. Улучив момент, он без раздумий прыгнул со своего балкона, преодолел три метра бездны и, повиснув на животе на краю уже моего балкона, сжал мне ногу стальной хваткой.

Разумеется, я непроизвольно дёрнул конечностью, потерял равновесие, взмахнул руками и рухнул в кучу хлама, который обычно хранится на балконах. Мой импровизированный рюкзачок из огнеупорной ткани отлетел в угол, где сшиб старые лыжи, картонные коробки с пустыми банками, а также древний пылесос «Вихрь», который был старше меня раза в три, наверное.

Тётя Нина, обладающая отличной соображалкой, тут же воспользовалась заминкой и шустро метнулась в квартиру за телефоном, чтобы позвонить моей матери, а может и в экстренные службы.

Вот этого мне сейчас совсем не надо!

Время стремительно утекало и шанс переместиться в другой мир таял с каждой секундой, а тут ещё и излишне проворный сосед уже переваливался через бетонный край балкона. Если он меня сейчас схватит, то я навсегда потеряю шанс увидеть удивительный мир с настоящей магией.

— Ученик, время! — голос учителя Шу, доносящийся из камня был не на шутку обеспокоен.

Но я и сам уже чувствовал нечто странное, вроде нарастающего гула, вкупе с вибрацией окружающего пространства. Это было сродни тому, как угадывается прибывающий на этаж лифт, двери которого вот-вот откроются на непродолжительное время, даря единственный в жизни шанс войти в него.

Пожалуй, это ощущение было последним аргументом в пользу того, что всё происходит взаправду, а не является симптомами тяжёлой шизофрении. А ведь всего два года назад я думал, что схожу с ума…

Тогда, в самом начале, всё указывало именно на это. Ибо вначале было слово, и слово это было «Эй, парень, постой!». Тогда мне даже в голову не пришло, что со мной говорит лежащий в траве камешек, похожий на небольшой, с фалангу пальца, бесформенный ком мутного пластика.

Не то чтобы я внезапно оказался каким-нибудь избранным, но, как позже сказал Шу, у меня был потенциал и я мог реализовать его. А мог и не реализовать…

В первый же раз, не обнаружив источник голоса, я просто ушёл, списав всё на переутомление после тяжёлого дня, ну и на стресс от проигрыша в районных соревнованиях по скалолазанию, который совершенно убил мне настроение и не добавлял желания разбираться со всякими странностями. И только спустя пару дней, когда я вновь проходил мимо, у нас случился нормальный диалог, насколько вообще может быть нормальным общение с осколком души мастера духовных практик из другого мира.

Сложно не открыть рот от удивления, когда тебе буднично рассказывают про таинственные сокровища, неизведанные земли, божественных красавиц, чудеса и невероятные возможности, которые буквально лежат под ногами. А уж сколько невероятных, ежедневных приключений — не счесть!

Поначалу я воспринимал это как пустой трёп ностальгирующего старика, но незаметно для себя стал смотреть азиатские фильмы и сериалы для лучшей визуализации и понимания его россказней. Они оказались настолько захватывающими и близкими к тому, о чём говорил Шу, что я таки загорелся идеей посмотреть тот мир своими глазами.

А потом он обмолвился, что между мирами можно почти свободно перемещаться. Да, это было сказано в контексте того, что он хотел бы быть похороненным на родине, в маленькой горной деревне, когда передаст мне знания, как принято в их мире, но какая разница?

Ну вот кто бы отказался от такого, учитывая, что наш мир исследован вдоль и поперёк, а все сокровища давно выгребли? Под ногами нынче только тоска и рутина, а дух авантюризма напрочь убит бытовухой. А все эти жалкие потуги в настоящие приключения в виде туризма и экстремальных видов спорта, так и останутся жалкими потугами.

Спасти от такого может только любящая семья, там, где ты в роли мамки или папки.Но с кандидатками в «половины» нынче совсем тяжело — идеальные сидят по домам, да работам с учёбами, и по публичным местам не бухают. Искать их приходиться только через общих знакомых, но, опять же, кому попало про такие сокровища не рассказывают.

В остальном, только если ты не мажор какой-нибудь, прожигающий родительский капитал в своё удовольствие, жизнь скучна и однообразна. А из всех чудес нашего мира самое доступное для масс это, пожалуй, выигрыш в лотерею. Прочее для избранных.

Поэтому я, на пару со своим шилом в заднице, не собирался отказываться от столь заманчивой перспективы. Правда это стоило мне двухлетних изнуряющих физических тренировок под руководством учителя и ужасной диеты из корней и травы, что росли за домом и среди гаражей.

Так что я не позволю дяде Серёже схватить себя и перечеркнуть все мои старания и страдания!

Тот уже перебрасывал ноги через ограждение балкона, прямо над тем местом, где под хламом была погребена моя сумка, но я оказался быстрее! Изрезав руки об осколки банок, я сумел нащупать плотную ткань и рванул её к себе, одновременно подтягиваясь за край бетонного ограждения.

Но, как назло, лямка сумки проскользнула между связанными лыжами и палками, намертво застряв в верхней точке, где вместо развалившегося скотча, как внизу, была задубевшая синяя изолента. Не видя другого выхода, я схватил лыжи с сумкой в охапку и рыбкой сиганул через ограждение, утягивая за собой и старый пылесос, чей провод, каким-то хреном, также обвился вокруг лыж.

Плевать, сумка была слишком важна! В ней лежали мелкие полудрагоценные камни, которые, по заверениям Шу, во время перехода зарядятся мощной энергией межмирового пространства и позволят мне не только стать сильнее, но и заполучить довольно приличный стартовый капитал.

Кроме того, она сделана и жаропрочной ткани не просто так, а я не просто так голышом сейчас лечу с лыжами в обнимку и пылесосом в хвосте мимо окон, в которых видны удивлённые морды собак и кошек. Насколько я понял из пояснений Шу, меня должно выкинуть в его мире чуть ли не в стратосфере и я разгонюсь настолько, что одежда просто сгорит. Моё же тело прикроет сила учителя, поэтому вес и объём взятых с собой предметов строго оговорен с учётом того, что он теперь только тень былого себя.

Прочь сомнения! Очистить разум и достичь спокойствия как говорил учитель! Но этому очень мешал яростный крик этого са́мого учителя:

— Бросай эти штуки, важна только сумка!

— Застряла! — крикнул я, прижимая лыжи к груди окровавленными руками и силясь переорать нарастающий низкий гул, одновременно с этим пытаясь прийти к душевному равновесию, иначе, вроде как, не смогу совершить переход.

— Бросай всё, сейчас же! — он перебил меня очень злым голосом, когда приближающийся ко мне асфальт внезапно начал отдаляться и превращаться в черноту, а окружающий мир преобразовался в акварельный рисунок из вертикальных параллельных линий.

— Но учитель…

— Быстро всё бросай, выродок! — яростно зарычал он, но на это я лишь крепче обнял лыжи и вцепился ногами в догнавший меня пылесос.

Не было смысла спрашивать о его внезапной агрессии, ведь подобное явление почти всегда центральная тема китайских романов о стремлении к силе! Ну, и я как раз с избыточным ускорением пролетал мимо аргументов и фактов…

Больше двух десятков человек примерно одинаковой комплекции падали в эту же бездну параллельно со мной. Все они, как и я, были полностью обнажены, имели почти идентичные сумки, ну и точно такие же камешки на шее, которые сейчас светились ровным молочным светом и тянулись в одну сторону, медленно увлекая за собой людей, как собак на поводке. Да у них даже выражения лиц были схожи — умиротворённо-спокойные. Правда на них уже зарождалась тень сомнения и подозрения в обмане из-за количества «избранных» для оптовых похорон осколков души Шу.

Поймав на себе удивлённые взгляды людей, уже начавших думать о нехорошем, я лишь пожал плечами и продолжил ускоряться в падении — думать надо своей головой. Мой экземпляр осколка души Шу тоже пытался тянуть меня, но мощи явно не хватало.

У каждого своя судьба! Поэтому я крепче стиснул ногами тяжелеющий пылесос, наблюдая, как случайные попутчики плавно смещаются в сторону и мгновенно исчезают, едва коснувшись стенки тоннеля.

Но мне совершенно не было никакого дела до незнакомых людей, хоть среди них и была пара симпатичных девчонок с красивой грудью. У меня и своих проблем было выше крыши!

Не знаю по какому принципу работает перемещение между мирами, но мой полёт всё ускорялся и явно не собирался заканчиваться. Все мои чувства кричали, что до дна этой бездны нельзя долетать ни при каких обстоятельствах! Подтверждением этому служило и то, что я ощущал всё возрастающее давлении, словно меня тянуло под толщу воды.

Чёртов Шу молчал, а у меня не было ни одной дельной мысли как выбраться из этой передряги. Но одно я уже понял — мне нужно сместиться к краю тоннеля, сквозь который, если приглядеться, мелькали разные пейзажи.

Но, как бы я ни старался планировать, как это делают парашютисты, граница бездны ближе не становилась, поскольку тут не было встречного потока воздуха и создавалось ощущение, что я нахожусь в вакууме.

Из разумных идей осталось только попробовать отбросить пылесос, чтобы сила противодействия сместила моё тело к одной из стенок, но моя жадная геймерская жаба была против. Несложно догадаться, что и лыжи, и пылесос сейчас напитываются межмировой энергией, о которой упоминал Шу, ровно так же, как и россыпь камней в сумке.

Ну и не надо быть гением, чтобы догадаться об истинных намерениях Шу.

В перерывах между изнурительными силовыми тренировками я просмотрел и прочитал достаточно много произведений об азиатских культиваторах, чтобы иметь приблизительное представление о подобных бесчеловечных способах получения редчайших материалов для увеличения силы. Ну, опять же, плюс минус.

Все эти мысли проносились в моей голове за мгновения, пока я окровавленными руками распутывал довольно длинный провод пылесоса, при этом стараясь удержать рвущиеся из охапки лыжи и палки, перемазанные кровью. Вот же оно!

Всего одна короткая мысль пронзила паникующее сознание, и вот я уже обматываю провод пылесоса вокруг талии и завязываю какой-то путанный узел. Теперь расцепить лыжи и натянуть рассохшиеся кирзовые ботинки на голые ноги.

Всё тело казалось чугунным, пальцы не слушались, дышать получалось едва-едва, а сознание стремительно покидало меня, но я не сдавался! Сам не понимаю, как мне это удалось в таком состоянии, но теперь я падал не просто бесчувственным куском мяса в бездну, а делал это весьма экстравагантно — голым, обутым в лыжи и с болтающимся позади пылесосом на привязи.

Меня немедленно начало болтать из стороны в сторону внутри тоннеля, но…

Тут моё сознание погасло и милосердная тьма небытия распахнула свои объятия. Последней мыслью было:

«Глупо. Как глупо было соглашаться на это безумие. А ведь родители будут ждать и верить, что их сын вернётся, как и обещал в записке. Шу, гнида, чтоб твою настоящую душу драли все твари ада!»

Кажется, даже начались предсмертные галлюцинации, как вдруг спазм лёгких заставил меня очнуться.

Сильный встречный ветер не давал дышать, глаза слезились, тело терзал холод, а главное — я по-прежнему падал. Однако теперь всё было иначе!

Невзирая ни на что, я широко распахнул глаза и был поражён открывшимся видом!

Подо мной простирались поросшие лесом исполинские горы, самые высокие из которых сверкали снежными пиками, а меж гор петляли отливающие серебром реки, впадающие в блестящие озёра. Яркий солнечный свет оттенял зелень леса на склонах, придавая ей поистине изумрудную глубину и насыщенность. Большие стаи крупных птиц летали над провалами и ущельям, которыми чернели некоторые из многочисленных ступенчатые плато, плавно опускающиеся на просторную лесистую равнин. Всё это великолепие наполняло душу радостью и умиротворением.

У меня мелькнула мысль, что даже моё разбившееся всмятку тело тут будут есть красиво и умиротворённо.

— Шу, козлина, помогай приземляться! — процедил я сквозь плотно сжатые губы, чтобы их не натянуло ветром на затылок.

До земли было достаточное расстояние, чтобы мы могли побеседовать.

— Просто сдохни! — со злорадством отозвался камень на моей шее.

— Тогда ты сдохнешь от скуки, лёжа в лесу! — парировал я, логично изменив своё отношение к этому подонку.

— Ха-ха, не пытайся торговаться со мной, глупый червяк, я просто убью себя, ведь я лишь тень!

— А давай! Убейся прямо сейчас! — прорычал я сквозь зубы, уже практически выровнявшись в воздухе, как это делают спортсмены-лыжники при прыжках с трамплина.

— Сперва я полюбуюсь, как дикие звери обглодают твои кости! — ответил Шу и мерзко расхохотался.

Как говорила одна обезьянка из анекдота: «Ой звизди-и-ит…». Он копия, то есть личность точно целостная и точно не лишённая инстинкта самосохранения, идущего в комплекте с любой жизнью. Возможно, после завершения своей миссии, копии Шу сливаются с оригиналом, передавая ему новые знания и помогая придумывать новые хитрости, ведь если бы они изначально были обречены на смерть, то вряд ли согласились бы что-то делать. Таков закон жизни! Как мне кажется, любой разум стремится жить, какой бы странной формы эта жизнь не была.

Так что он откровенно лукавит, говоря о самоубийстве. Если бы это было так просто, он бы убил себя ещё межмировой бездне, когда понял, что миссия провалена, но он тут. Какие из этого выводы? Правильно, уговорить его помочь мне, а потом зашвырнуть в какую-нибудь канаву.

— Ты не сделаешь этого, ссыкло! — озвучил я вывод, на что он промолчал. — Помоги мне, и я верну тебя хозяину!

Он молчал. Я так же, молча, планировал на лыжах в небесной синеве, медленно смещаясь относительно горных пиков и всерьёз выбирая более-менее подходящий снежный склон без гигантских ступеней, чтобы воплотить единственный и крайне безумный план приземления, который пришёл в мою голову.

Чисто теоретически, это возможно, но склон должен быть идеально ровным, а лыжи сверхпрочными. Смешно, но я очень надеялся, что эти облезлые ходули обрели какое-нибудь мистическое свойство и у меня будет шанс. Можно конечно ещё попробовать лететь на пылесосе, но, как мне кажется, даже для магического мира это немного перебор, да и хрен его знает, как такое провернуть, учитывая, что этот говнюк всегда уклончиво отвечал на вопросы об управление духовной силой.

— У меня нет никаких сил, — наконец тихо произнёс Шу, когда я снизился настолько, что уже мог различить отдельные деревья в лесном массиве. — Ты умрёшь, а я сойду с ума. Это неизбежно.

«Не удивил» — успел подумать я, перед тем как у самой земли меня накрыло цунами адреналина и всё мышцы напряглись.

Я мёртвой хваткой вцепился в лыжные палки и заорал во всю глотку, когда мимо пронеслась макушка дерева и сидящая на ней крайне удивлённая птица, похожая на павлина:

— Ш-У…К-А!

Летящий следом за мной пылесос сшиб несчастную птичку и мы втроём (я, оглушённая птица и пылесос), понеслись к земле, ломая ветки и пугая жирных белок, размером не уступающих немецкой овчарке.

Момент касания земли как-то не отметился в сознании, но что там отпечаталось, так это большая кошка, которую я едва не смёл на ходу. Она прижалась к дереву рядом с кем-то, вроде тощего суслика, на которого охотилась мгновение назад. Чёрт, эти выпученные глаза кошака и её жертвы будут преследовать меня дольше, чем тот факт, что они, кажется, обнялись от ужаса, ища спасение друг в друге.

— А-а-а-а-а-а-а! ЛЫЖНЮ! — безумный крик наполнил лес.

Я продолжал нестись на лыжах обнажённой молнией, чудом маневрируя между толстенными стволами деревьев и огромными валунами. Сзади грохотал «Вихрь» привязанный к моему поясу, и прыгал из стороны в сторону, периодически врезаясь в деревья, камни, и излишне любопытных животных, отчего меня дергало каждый раз и едва не опрокидывало.

Довольно быстро передо мной организовалось разношёрстное стадо из лесных обитателей, которые пытались убежать от стихийного бедствия под названием «Серёжа на лыжах». В скорости они явно проигрывали, и мне приходилось бить их лыжными палками, чтобы либо убрать с дороги, либо придать дополнительное ускорение.

— М-а-а-а-т-ь! — заорал я, врезаясь в безнадёжно непролазный бурелом и зажмуриваясь, уже, фактически, прощаясь с жизнью.

Но случилось удивительное!

Раздался страшный грохот и мне в лицо полетели щепки… но на этом всё! Я рискнул приоткрыть один глаз и даже обернуться. Вашу Машу! Да у меня глаза полезли из орбит, когда я обнаружил позади себя широченную просеку, на которую осторожно выгладывало перепуганное зверьё.

Чёртов пылесос не просто ударялся о деревья — он вырывал их с корнем и отшвыривал со страшной силой. А вместо лыжни за мной тянулась глубокая борозда, как от упавшего метеорита. Старенькие беговые лыжи «Спорт» тараном сносили любое препятствие и вздымали землю позади себя с такой же лёгкостью, как это делает мощный катер на воде.

— Аха-ха-ха-ха-ха! — я безумно-радостно расхохотался от осознания того, что выживу, ну и почти совсем перестал пытаться объезжать препятствия.

За очередными густыми кустами я успел увидеть яркое, цветастое пятно за миг до того, как врезаться в него со всей дури. Послышался сдавленный писк, и обзор загородило нечто мягкое и упругое, восхитительно пахнущее цветами и свежестью.

Моё тело и шею обвило что-то нежное и тёплое, дарящее удивительно чувство счастья и умиротворения. А потом я влетел в очень прочное препятствие.

Раздался жалобный женский вскрик и мой безумный спуск прекратился. Только я хотел отстраниться и разобраться: насколько хороша внезапная добыча, как меня догнал пылесос и ударил по голове, вышибая сознание.

Вот так хороший и воспитанный мальчик Серёжа, двадцати пяти годиков, и прибыл в другой мир прямиком из Воронежа!

Глава 2

В сознание пришёл во вполне привычной обстановке — лежал с гудящей головой возле незнакомой девушки. Очень красивой девушки. Руки, как обычно, рефлекторно и по-хозяйски прижимали незнакомку к себе, чтобы товарищи по вписке не покушались на трофей, честно добытый на очередной студенческой тусе.

Ох ё! А она вообще жива⁈

Моя рука сместилась с её упругой груди в район изящной шеи, где пульсация сонной артерии принесла мне некоторое облегчение. Можно выдохнуть и осмотреться.

Борясь с головокружением и подступающей тошнотой из-за явного сотрясения мозга, я поднялся на ноги и окинул окружение прищуренными глазами.

Живописный лес вековых деревьев, начисто лишенный привычного непролазного подлеска, пестрел гигантскими замшелыми валунами, вросшими в покрытую изумрудным мхом и травой землю. Один из таких валунов и остановил нас с незнакомкой, сейчас лежащей ярким алым пятном тончайшего шёлка, который неведомым мне образом окутывал её тело, одетое в короткое голубое платьице с белыми каёмками. Её длинные белые волосы растрепались и теперь серебряным ореолом окружали голову, подчёркивая изящное лицо.

Лыжи, как им и предначертано мирозданием, при падении разлетелись по разные стороны от финишного препятствия, а вот алюминиевые палки были воткнуты в камень почти на треть своей длины. Видимо это из-за того, что я инстинктивно выставил руки перед собой когда потерял обзор. Ну и немножко благодаря моему ускорению, помноженному на их массу. Ладно, ладно — это всё ещё возведено в куб энергии межмирового пространства!

Глубокий вдох, выдох. Вдох…

— Я не сумасшедший! — радостно заорал во всё горло, окончательно убедившись в реальности происходящего.

С соседнего дерева упал мелкий, поседевший зверёк и застыл окоченевшей фигуркой на мху, осуждающе глядя на меня остекленевшими бусинками глаз, в которых отпечаталась вселенская скорбь и ужас. А вот девушка даже не шелохнулась.

— А ты сомневался в моих словах? — раздался надменный голос Шу.

— Пошёл ты! — беззлобно ответил я с улыбкой и снял шнурок с камнем с шеи.

Но едва я замахнулся, чтобы зашвырнуть осколок подальше, как Шу закричал в панике:

— Остановись! Без меня тебе не выжить!

— Не льсти себе, старый хрыч, — я вытянул кулак с камнем по направлению девушки и оттопырил указательный палец, — теперь у меня есть она!

— Что⁈ Наивный мальчишка! Она убьёт тебя сразу, как только узнает про твои сокровища!

— Она не выглядит как плохой человек, и я могу заплатить ей за помощь! — я победно усмехнулся, но тут же добавил уже с тревогой: — Если она, конечно, не впала в кому…

Однако едва я направился к девушке, чтобы поскорее привести её в чувство, как меня дёрнуло за пояс с такой силой, что мои ноги оторвались от земли, и я упал на мягкий мох. И даже лёжащего меня продолжало энергично тянуть, сдавливая живот и грозя выдавить кишки наружу.

Я быстро завёл руку за спину и нащупал там туго натянутый провод пылесоса, о котором уже позабыл. Обернувшись, увидел, что чёрный шнур перехлестнулся вокруг соседнего с камнем могучего дерева и далее теряется в нагромождении валунов, откуда доносилось странное шипение и похрюкивание.

Первой мыслью было, что какой-нибудь тысячелетний кабан проглотил пылесос и теперь всасывает провода как спагетти, с бонусной фрикаделькой в виде меня на конце. Эта мысль мне категорически не понравилась. От нахлынувшей волны адреналина ладони вспотели и скользили по изоляции кабеля, сводя на «нет» все попытки избавится от смертельной удавки. Я дёргал и дёргал черный провод, но, походу, лишь ещё больше затягивал узел.

Видимо Шу пришла такая же мысль, что и мне, потому что он произнёс со злорадством:

— Вот и всё, увидимся в бездне!

В подтверждение его слов, россыпь валунов взорвалась мелким щебнем, и к нам рванул огромный стремительный силуэт, издающий угрожающее шипение и хрюканье. Огромная косматая туша и распахнутая зубастая пасть, составляющая половину тела, из которой торчал провод проглоченного пылесоса — вот и всё, что я успел разглядеть до того, как меня парализовал ужас.

— Жри его, заглот! — злобно и торжествующе хохотал Шу.

«Ну же, лунная клизма, дай мне сил!» — пронеслась какая-то дичь в моей голове, когда в нос ударило кошмарное, зловонное дыхание монстра.

Я не сумел справиться со страхом и зажмурил глаза, а в мозгу колотилось чистое, незамутнённое безумие: «Сейчас же тот самый момент, когда мои силы должны пробудиться! Это же закон жанра! Мать вашу, дайте сил!»

Мои руки скребли мох, в надежде найти хоть палку, хоть камень, хотя они вряд ли помогли бы. Внезапно пальцы ощутили холод металла и шершавую кирзу. Лыжа!

Надежда вспыхнула ярче солнца, и я вцепился в деревяшку из своего мира руками и ногами, в надежде, что сейчас произойдёт чудо. Но…

Чуда не произошло. Пасть монстра сомкнулась на моём теле, а острые зубы впились в плоть, с лёгкостью проникая до костей. Крик застрял в горле, когда меня накрыло волной невыносимой боли, а все мышцы свело спазмом от переизбытка адреналина.

Проклятое сознание не собиралось меня покидать, и от этого было ещё страшнее! Тварь мотнула башкой вверх, подбрасывая меня в воздух, и широко открыла пасть чтобы проглотить, но привязанный ко мне провод изменил траекторию полёта и кошмарные челюсти клацнули вхолостую. Я упал ничком окровавленным куском мяса, впрочем, не выпуская лыжу из мёртвой хватки. Невероятным усилием воли, мне удалось чуть повернуть голову, чтобы лицом к лицу встретиться со своей смертью.

Жуткий зверь, видя, что добыча совсем беспомощна, медленно приближался, с шипением вдыхая и выдыхая воздух, словно наслаждался ароматом крови. Из кошмарной пасти доносилось прерывистое хрипение и капала тягучая, кровавая слюна, а из-под свалявшегося меха на морде недобро зыркали четыре налитые кровью глаза. Он на ходу двигал мощными челюстями в попытке перекусить мешающий провод, но тот не поддавался.

Когда зверюга нависла надо мной, её короткие и толстые лапы с огромными, кривыми когтями заняли всё поле моего зрения. Моё обнажённое, израненное тело ощутило горячее дыхание, а к коже прикоснулся склизкий язык, который с удовольствием слизал сочащуюся кровь.

Где-то позади меня раздался тихий стон. Вспыхнула слабая искра надежды, что девушка, окажется духовным воином или магом, но тут же погасла, едва до моих ушей донёсся её сдавленный, полный ужаса всхлип.

Да как так то⁈ Неужели это конец⁈

Тут когтистые лапы перешагнули через меня и я оказался накрыт вонючим одеялом из прелой, свалявшейся шерсти — тварь двигалась к девушке.

От осознания этого меня пронзили ледяная молния от макушки до пяток — она сейчас умрёт и виноват в этом только я!

Попытался пошевелиться, чтобы хоть как-то отвлечь чудовище на себя, но тело совершенно не слушалось. Всё, что мне удалось, так это издать едва слышный шёпот:

— Беги… он… привязан…

— А ты, оказывается, герой? — насмешливо произнёс Шу. — Вот только ей не справиться с ним, даже если она полностью восстановит резерв. Но ты сможешь извиниться перед ней, когда вы встретитесь на пути из его задницы! И как знать, быть может ваши души сольются внутри дерева, которое он удобрит вашими переваренными телами.

Он каркающее рассмеялся, но отвечать сил не было. Жизнь стремительно покидала меня, но я собрал всю волю в кулак и немного приподнял руку, чтобы бессмысленно ухватится за грязную шерсть.

— Поняла! — вдруг раздался тихий, но, тем не менее, уверенный женский голос.

Внезапно заглот сорвался с места с такой невероятной скоростью, что потоком воздуха меня перевернуло на спину, и я смог увидеть как алое, размытое пятно рвануло прочь от чёрной, такой же размытой тени.

Это длилось всего миг, после чего провод пылесоса резко натянулся струной. Меня дёрнуло и прижало к дереву с такой силой, что едва не разорвало напополам. Спасло только то, что чёрный кабель сразу глубоко врезался в волокна могучего исполина и там его зажало намертво.

Алая молния взметнулась по спирали вверх по моему дереву, заставляя монстра следовать за ней по пятам и туго наматывать внезапно растянувшийся провод на сминающуюся, брызгающую соком древесину. Ещё через мгновение погоня продолжилась вокруг толстой ветки, около полуметра в диаметре. Они совершенно не обращали внимание на гравитацию и кружили там как пара обезумевших белок.

Вдруг раз, и запыхавшаяся, бледная девушка красиво приземлилась на мягкий мох, тогда как заглот остался висеть под веткой, как рыба на крючке, и теперь беспомощно взбивал воздух шестью короткими лапами. От начала и до конца эта погоня заняла не больше пары секунд.

— Неожиданно… — с неподдельным разочарованием прокомментировал Шу эту картину, но тут же произнёс веселым тоном: — Настоящий герой! А теперь тихо умри с чувством выполненного долга!

И ведь не поспоришь. Вместе с облегчением, что теперь её жизнь вне опасности, накатила смертельная усталость и мир померк. Уже окончательно…

Снятся ли мёртвым сны? Мне снились.

А может это был не сон, а тот самое посмертие, о котором все говорят. Возле меня мелькал неуловимый, прекрасный силуэт девушки, а мою душу омывали волны спокойствия и безмятежности. Она что-то говорила, но я не понимал значения слов.

Потом я парил над бескрайним, суровым океаном, где среди яростных волн плавали могучие чёрные айсберги. И даже там слышал прекрасный мелодичный голос, но смысл фраз всё ещё оставался недоступен для понимания.

Возможно, я даже видел бога! По крайней мере, этот надменный, седобородый и лысый мужчина, с брезгливо поджатыми губами, вполне мог им оказаться. Его голос неприятно скрипел и царапал меня, когда они о чём-то спорили с неуловимой девушкой.

А потом я погрузился в бесконечный поток синего света. Он обволакивал и ласкал меня, подобно тёплым морским волнам. Он гладил тело, руки и ноги, а когда добрался до плеч, то стал настойчиво трясти их. А после, он резко ударил меня по щеке и закричал красивым, но сердитым девичьим голосом:

— Да очнись ты уже, кусок дерьма!

Я вздрогнул от такого диссонанса и резко распахнул глаза.

Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусироваться на объекте перед собой.

— Ну наконец-то! — с облечением выдохнул «объект» и сделал несколько шагов назад — к небольшому костру.

Вокруг темно и лишь огонь да небольшой мерцающий синий кристалл, стоящий на металлическом блюдце, спасают от густой предрассветной тьмы. Возле костра я заметил свою сумку с камнями, вот только все они теперь лежали россыпью на небольшой дощечке, а один из них находился на блюдце с кристаллом.

Я прислушался к ощущениям и испытал шок! Кроме небольшого неудобства от сдавливающего талию провода, всё остальное было просто прекрасно! Хотя провод должен бы доставлять мучительную боль, ведь я всей своей растерзанной массой висел на нём. Непредусмотренные природой отверстия, оставленные острыми зубами, тоже куда-то пропали.

Пошевелил руками и ногами в воздухе и окончательно убедился, что полностью здоров. Поистине волшебство!

Тем временем спасительница вернулась от костра и протянула мне глубокую деревянную миску, наполненную густым супом, в котором плавал кусок мяса, подозрительно похожий на заднюю половину недавно упавшего с дерева седого зверька. Без лишних движений она всучила мне в одну руку еду, а в другую ложку и коротко произнесла:

— Жри.

Её красивое лицо с безупречной кожей выражало брезгливое презрение, а большие, фиолетовые глаза были холоднее льда. Внешность благодетельницы не соотносилась ни с одной привычной расой — ни европейка, ни азиатка, и, разумеется, не негритянка. Этакий усреднённый общечеловеческий метис, только с очень большими глазами, как любят рисовать японцы, но не настолько, чтобы глазные яблоки занимали половину объёма черепа.

Возможно, мой взгляд оказался излишне красноречив, потому что она недобро прищурилась, приблизила своё лицо к моему, и чуть склонила голову на бок. В этот же миг в её руке неуловимо возникло двухметровое копьё, чьё плоское и блестящее остриё уперлось мне в горло.

— Что-то не так, урод? — практически прошипела она.

— Нет, — тут же просипел я, боясь не то, что помотать головой, а даже просто сглотнуть.

Послышался издевательский смех Шу.

— Заткнись, выродок плешивый! — огрызнулась она, глядя на камень на моей шее, чем ввергла меня в шок, причём не только тем, что он снова на прежнем месте, но и удивительно точной характеристикой Шу, каким я себе его представлял в последнее время.

— Ты собираешься убить меня? — осторожно произнёс я.

— А не должна⁈ — она мгновенно рассвирепела. — Я спасла твою жизнь, но даже после этого ты относишься ко мне как к грязи⁈ Ненавижу вас!

— Что⁈ — я окончательно растерялся. — О чём ты вообще⁈

— Ученик, освободись и убей эту девку! — командирским тоном рявкнул Шу.

Девушка тут же отпрыгнула на несколько метров и приняла угрожающую боевую стойку.

— Ты чё несёшь придурок⁈ Заткнись нахер! — заорал я глядя на камень на своей шее, а потом перевёл взгляд на девушку и произнёс как можно более дружелюбной скороговоркой: — Послушай, я не его ученик, он обманом затащил меня в ваш мир и я понятия не имею, почему ты злишься на меня! Точнее, понимаю, что есть за что злиться, но я не специально в тебя врезался! Я хочу извиниться за то, что сбил тебя. Извини меня, пожалуйста, я не хотел причинять тебе вреда. Я не контролировал ситуацию! Я совсем ничего не знаю о вашем мире и силы у меня тоже нет! Прошу, поверь и развяжи меня!

— Отличное враньё, ученик, молодец! — ну очень громко прошептал Шу и мерзко захихикал.

Это стало последней каплей. Невзирая на опасность того, что девушка может принять мои действия за враждебные, я сорвал с шеи камень с осколком души Шу и зашвырнул его в темноту.

— Чтоб тебя мыши насиловали! — зло крикнул я вслед улетевшему камню и повернулся к воительнице: — Видишь, я не имею к нему никакого отношения! Прошу, освободи меня и мы поговорим. Меня, кстати, Серёга зовут, а тебя?

Она некоторое время с подозрением рассматривала меня, а потом фыркнула и опустила копьё, которое мгновенно исчезло в россыпи тусклых голубых искорок.

— Мяу, — произнесла она, осторожно приблизившись, но оставив между нами пару метров.

— Мяу? Это твоё имя или… — неуверенно произнёс я, вопросительно глядя на неё.

— Ты издеваешься⁈ — прошипела она, скрещивая руки на груди и прищуриваясь.

— Слушай, я понятия не имею о ваших обычаях и традициях! Может у вас тут принято мяукать при знакомстве — откуда мне знать⁈ — резонно заметил я, при этом чувствуя, что девушка снизила агрессию. — Мяу, извини, если обидел. Может развяжешь меня?

Я с максимально жалобным видом посмотрел на неё, даже подрыгал ножками в воздухе для пущего эффекта.

— Нет, — коротко ответила она и присела на брёвнышко возле огня, вполоборота ко мне и взяла в руки вторую миску с варевом.

— Но почему⁈ Я точно не смогу навредить тебе — я слабак!

— Не в этом дело, — она выставила ложку в мою сторону, — я не могу перерубить эту черную верёвку, а узел слишком тугой и его начало где-то в дереве. Но я бы всё равно не стала этого делать.

— Что⁈ Почему?

— Если ослабить этот конец верёвки, то заглот освободится и сожрёт нас обоих, — спокойным тоном произнесла она, кивнув в темноту и неспеша принимаясь за еду.

А вот я вздрогнул и резко повернул голову. Где-то там, во тьме, эта тварь по-прежнему болтается на ветке и ждёт возможности напасть? Жуть какая!

— А почему ты его не убила⁈ Он же сейчас беспомощный!

— Мой резерв опустошён после гонки с ним и духовное оружие бесполезно, — пустилась в объяснения она, прерываясь на то, чтобы отправить в рот очередную ложку, — а другого оружия у меня нет. К тому же, эта тварь опасна тем, что выносливее любого на пике сферы, ещё и игнорирует духовную защиту. Пока ты был без сознания, я думала использовать твои артефакты для его убийства, но не смогла их даже поднять.

После последней фразы она пристально посмотрела на меня, словно ожидая объяснения моим словам о том, что я назвал себя слабаком. Я же, в свою очередь, покосился на обычную лыжу, лежащую неподалёку в отблесках огня — мох под ней даже не промялся. Так что, либо она лукавит, либо я чего-то не понимаю.

— Слушай, — со вздохом произнёс я после небольшой паузы, — Давай я расскажу тебе всё с самого начала, чтобы ты поняла, что я не опасен. А потом ты примешь решение верить мне или нет и, может быть, ответишь на некоторые вопросы. Договорились?

— Идёт, — она кивнула и покосилась в темноту, откуда доносилось едва слышное шипение. — Лишь бы твоя верёвка выдержала, пока мы беседуем

— Слушай, — меня вдруг пробрал озноб, — а если сюда придёт ещё одна такая тварь?

— Сейчас не сезон спаривания, — она покачала головой. — Заглоты одиночки, контролирующие огромные территории, и друг друга они жрут едва ли не с большим удовольствием, чем других.

— Ладно, успокоила. Начну тогда с момента знакомства с этим козлом Шу, но, сперва поем. Спасибо.

Когда я вернул ей пустую миску и с благодарностью принял стакан с горячим, очень ароматным отваром трав, поразмышлял несколько секунд и начал рассказ.

Возможно, этим я нарушил какое-нибудь негласное правило перемещенцев в другие миры сохранять секретность происхождения, но выбора у меня особого не было.

Мяу слушала очень внимательно и даже покивала на том моменте, где я догадался о плане Шу заряжать таким образом камни. На моё удивление отсутствием языкового барьера она только фыркнула и посмотрела на меня как на идиота.

Когда я закончил, то и сам осознал, насколько я беззащитен и насколько в её власти. Ну и туп, куда ж без этого… М-да, теперь мне остаётся уповать только на её милосердие. Хотя, с другой стороны, она же меня спасла? Спасла! Значит человек она не плохой.

— Я всё поняла, — она кивнула и подошла вплотную. — Извини, что думала о тебе плохо и хочу поблагодарить тебя за смелость — твоё предупреждение о том, что заглот привязан, было очень своевременным.

— Это тебе спасибо за спасение моей жизни, — искренне ответил я, радуясь тому, что честность оказалась наилучшим решением в данной ситуации. — Но что делать дальше?

— Нужно освободить тебя, но тебе придётся мне довериться. Чтобы я смогла использовать твои артефакты, мне нужно понимать их назначение, возможности и устройство. Тогда я смогу правильно выразить намерение духовной силы, чтобы их активировать. А после, когда мы разберёмся с заглотом, я научу тебя работать с собственной духовной силой, — произнесла она, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых, в рассветных лучах, я разглядел азарт и нетерпение исследователя.

— А может проще сразу меня научить пользоваться духовной силой? — не очень уверенно произнёс я, повинуясь странному внезапному порыву. — Не уверен, что смогу правильно объяснить тебе устройство пылесоса.

Она чуть закатила глаза и тяжело вздохнула:

— Слушай, научиться как следует пользоваться духовной силой это дело не одного дня. Я не настолько глупая, как ты себе решил, поэтому объясняй, если хочешь выжить. Это жестокий мир и я могу запросто оставить тебя здесь умирать, только заберу твои камни в качестве платы за спасение твоей жизни. Решать только тебе.

Сволочь Шу говорил то же самое про управление духовной энергией, настаивая, что тело и дух нужно сперва подготовить. А у меня за плечами всего-то два года на диете из корней лопуха, бульонов из крапивы и чая из ромашки, которые должны были дать мне возможность почувствовать духовную силу и расширить резерв, чтобы дальнейшее обучение шло как положено. Ну и каждодневные изнуряющие физические тренировки. Но, печальный итог нашего сотрудничества известен…

— Я согласен! — тут же откликнулся я, понимая, что у меня особо нет выбора.

В конце концов, не может же такая милая девушка ограбить и убить меня сразу после того, как освоит мои артефакты?

Глава 3

К полудню стало ясно, что, то ли Мяу переоценила свои умственные возможности, то ли из меня оказался никудышный наставник, но у нас ничего не выходило.

И если сам я прекрасно понимал устройство и принцип работы пылесоса, то объяснить это оказалось крайне затруднительно, ввиду того, что девушка совершенно ничего не знала об электродвигателях, турбинах и вообще разнице давлений. Ну чисто гуманитарий…

Всё, к чему мы пришли, так это к тому, что пылесос «делает вдох». Разумеется, с таким подходом, если опять же верить объяснениям Мяу, ничего получиться не могло. Оно и не получалось, сколько бы девушка не направляла духовную энергию по проводам.

В какой-то момент времени я даже, кажется, начал ощущать нечто ледяное, струящееся в кабеле вокруг моего пояса, когда она касалась его. Это было сродни тому чувству, когда я наблюдал за погоней и был под самые брови накачан адреналином. Неужели это как-то связано с духовной силой? Но, сколько бы ни пытался, самостоятельно вызвать это чувство так и не смог. Да и чего мы вообще добьёмся включением пылесоса в желудке заглота? Изжогу ему устроим?

Пришлось сделать перерыв. Взъерошенная, потная и вымотанная Мяу сидела возле согнутого пополам меня, уставшие мышцы спины которого отказались держать тушку вертикально. Но в глазах девушки горел маниакальный азарт, намекавший, что она не собиралась сдаваться.

— Похоже, тебе проще научить меня культивировать, — прохрипел я мху и своим голым ногам.

— Что делать? — переспросила Мяу, совершенно не обращавшая внимание на мою наготу.

— Ну вот все эти ваши даньтяны, меридианы и древние техники небесного уровня…

— Ерунду говоришь какую-то.

— А как тогда вы тут делаете эти… ну все эти штуки, как ты с копьём?

— Воплощение духа? — она на миг задумалась. — Просто представляю копьё, и оно появляется.

— Действительно, куда уж проще, — я натужно хмыкнул.

— Да, извини… Нужно не просто представить, а чётко понимать его назначение, устройство и возможности. Мастера долгие годы постигают свои инструменты, чтобы добиться безупречного воплощения. Некоторые достигают абсолюта, но, уверена, это сказки

Она замолчала. Я пару минут ждал более развёрнутую информацию, но не дождался. Видимо, тут каждый ребёнок знает об этом, и она решила не объяснять такие банальные вещи. Ну да ладно, сам спрошу.

— Что за «абсолют»?

— Смотри, — вместо пояснения произнесла она, и мне пришлось распрямиться, кряхтя как старый дед.

В руке Мяу внезапно возникло копьё и она тут же бросила его в меня. Я чуть не обделался, когда блестящее остриё полетело точнёхонько мне в голову! Но в паре миллиметров от носа оно внезапно растворилось в воздухе, оставив после себя тусклые голубые искры, которые обдали мою побледневшую рожу ледяным ветром.

Этот холод проник внутрь сосудов, вен и капилляров, пропутешествовал через всё моё тело и, в конце концов, осел где-то в центре груди, всколыхнув что-то массивное, непонятное и такое же ледяное.

Странно. Несмотря на то, что «ветер» внутри уже успокоился, эта «масса» в груди по-прежнему ощущалась отчётливо. Однако привести её в движение не удавалось, сколько бы я не старался. Это как двигать ушами — ты их чувствуешь, знаешь, что это возможно, но никак не получается сколько не строй разные гримасы.

А девушка, тем временем, звонко рассмеялась и, схватившись за живот, согнулась пополам. Её белые волосы растрепались и скрыли лицо, когда она вновь встала прямо. Она очень мило поправила их рукой и теперь озорно смотрела на меня.

— Извини, не смогла сдержаться.

— Ха-ха, очень смешно, — кое-как выдавил я из себя, когда сердце перестало колотиться как бешеное от осознания того, что я очень близок к контролю над духовной силой, ну и от запоздалого страха чуть-чуть… — Так что за «абсолют»?

— Чем выше мастерство владения, тем больше возможностей у инструмента и тем меньше энергии требуется для его воплощения! — с важным видом пояснила она. — Например, это копьё могло бы изгибаться как змея, лететь за горизонт и пробить эту гору насквозь. Но я слишком слаба, поэтому даже метнуть его не могу — оно исчезает сразу, как отпускаю. А оружие воплощённое абсолютом может существовать до самой смерти его создателя, и без разницы на каком расстоянии от хозяина оно находится.

— Понятно. А что за шаги?

— Шаги возвышения или ступени, — коротко ответила она и вернулась к костру, тем самым показывая, что добавить ей нечего.

Но я был в корне не согласен с такой позицией, поэтому спросил настойчиво:

— Расскажи про эти шаги, пожалуйста. Как шагать, куда шагать, что для этого нужно и что ждёт в конце?

— Ну, ничего сложного тут нет — даже дети знают об этом, — ответила она слегка раздражённо, но, видя мой умоляющий взгляд, сжалилась, вздохнула и заговорила: — Поглощаешь духовную силу сверх объёма и пытаешься удержать, чтобы внутренний сосуд как бы растягивался. С каждым шагом резерв увеличивается примерно на четверть. На каждом десятом шаге ты получаешь небольшое благословение небес, делающее тебя сильнее, но вместе с ним приходит испытании и там главное не умереть. В конце концов, можно научиться летать или дышать под водой… да много разного.

— А есть выбор, или эти благословения случайны? — перебил я её, захваченный этой невероятной информацией.

— Об этом нельзя говорить, если не хочешь навлечь на нас гнев небес! — внезапно разозлись она.

— Ладно, ладно, понял, — я примирительно поднял руки, — а как поглощать духовную силу? Откуда?

— Из окружающего мира. Можно из животных и людей, или из таких вот камушков, — она взяла один из моих камней двумя пальцами и посмотрела сквозь него на меня. — Точно так же, как восстанавливаешь резерв после использования духовного воплощения или усиления тела.

— Погоди, — от таких фактов меня пробрал озноб, — вы тут что, действительно убиваете друг друга ради этой силы⁈

— Не мы — секты! Если ты не в секте, то никто тебя не защитит! А вот между собой секты воюют редко…

— Значит одиночкой быть опасно? — на всякий случай уточнил я.

— Опасно быть одиночкой с большим запасом духовной энергии, но без боевых навыков! А слабаки никому не интересны — с них взять нечего. Да и с сильных не особо много можно выжать. Нас могут убить просто ради развлечения или для оттачивания боевых приёмов! — зло выплюнула она и с тоской уставилась в огонь.

Отчего-то очень захотелось выяснить ранг этого ублюдка Шу. Так, для общего развития.

— Слушай, — я щёлкнул пальцами, найдя простое и гениально решение нашей проблемы, — используй все камни, чтобы восполнить резерв, прошагать дальше и убить заглота!

— Тут не всё так просто, — уклончиво ответила она с сомнением в голосе и тут же добавила: — Не хочу рисковать и зря тратить время — если их окажется недостаточно для прорыва, то духовный сосуд не расширится, да и делать это надо в спокойной обстановке, а не посреди дикого леса.

— Уверен, у тебя всё получится! — с жаром воскликнул я, поскольку мне надоело быть привязанным к дереву. — К тому же, я должен тебе за спасение жизни!

— Какой же ты наивный… — со странной грустью произнесла она, вздохнула и встала.

— А ещё я обаяшка, — я хитро подмигнул девушке.

— Тут не поспоришь, — она усмехнулась. — А теперь, рассказывай про второй свой артефакт. Возможно, с ним будет проще выразить намерение, и он поможет победить заглота.

— Сомневаюсь, лыжи это не оружие — это чтобы с горок кататься…

— Да? А это тогда что? Я так пока не могу! — возразила Мяу, указывая пальцем на булыжник, из которого торчали лыжные палки.

В качестве демонстрации, она призвала оружие и с размаха ударила им камень. С металлическим звоном наконечник отскочил от твёрдой поверхности и девушка обернулась ко мне, не скрывая скепсиса во взгляде.

— Ладно, убедила.

Спорить не было смысла и я прочёл ей довольно длинную и подробную лекцию о лыжах. Мяу слушала очень внимательно, всем своим видом демонстрируя активную работу мысли. Это выглядело настолько забавно, что я на миг забыл о том, в какой ситуации нахожусь и выдал сакральное:

— А потом нужно влить в них духовную силу и закричать: «Лыжню!», — с откровенной издёвкой произнёс я, в отместку за случай с копьём в моё лицо.

— Поняла! — со всей серьёзностью кивнула она и сняла элегантные босоножки, со шнуровкой по голени.

С максимально сосредоточенным выражением лица Мяу подошла к одной из лыж и медленно протянула руку. Когда она коснулась потрёпанной древесины, с её пальцев сбежала маленькая голубая молния, которая растворилась под обшарпанной краской. Девушка сразу же радостно улыбнулась и легко подхватила лыжу с земли.

— Получилось! — воскликнула она, пробегая мимо меня к другой лыже.

Я только рассеяно кивнул, слепо глядя прямо перед собой. В душе творилось что-то непонятное, и от того пугающее. Пришлось потрясти головой, чтобы отогнать подступающую панику.

А Мяу, тем временем, без труда, что странно, выдернула лыжные палки из камня и теперь осторожно вставляла свои миниатюрные стопы в облезлые кирзовые ботинки сорок пятого размера. Когда девушка просунула изящные кисти рук в драные ремешки лыжных палок, тогда образ психически ненормального лыжника окончательно сформировался.

— Есть что-то ещё? — спросила она, неуверенно перетаптываясь на лыжах по мху.

— Да, — не раздумывая ни секунды ответил я, и загадочно улыбнулся, — согни ноги и оттопырь жопку. Это чтобы не потерять равновесие!

— Так? — она чуть присела и выставила округлую попку.

— Сильнее оттопыривай! — нагло заявил я. — И руки дальше вперёд!

— Вот так? — она изогнулась и вытянулась настолько, что короткое платье совсем уползло, открывая её ягодицы моему взору.

«Ух ты, а тут, оказывается, ещё не придумали нижнее бельё!» — радостно подумал я, но вслух сказал: — Всё, теперь вливай духовную энергию и произноси ключевое слово.

— Сейчас! — она кивнула и тут же вдохновенно крикнула, пылая радостным взором: — Лыжню!

Сразу после её слов одновременно произошло два очень важных события:

Во-первых, я разобрался с непоняткой в душе. Оказалось, что я чувствовал лыжи и того, кто вливает в них духовную силу. Причём чувствовал настолько отчётливо, что запросто мог определить направление и расстояние до них.

Во-вторых, лыжи оказались просто невероятным артефактом! Они рванули с места и унесли Мяу вместе с собой на запредельной скорости. Правда поездка получилась недолгой и закончилась тем, что девушка с глухим звуком влепилась в ближайшее дерево, после чего лыжи и палки по классике разлетелись в разные стороны, а она сама медленно сползла по стволу на землю, окончательно задрав платье до самых подмышек.

Лифчики тут, кстати, тоже видимо не придумали, но это было замечательно, ибо вид радовал глаз.

Но не суть.

Пока Мяу, пунцовая от смущения, оправляла одежду и собирала лыжи, поминая недобром словом неизвестных мне людей, я сосредоточился на ощущениях и смог почувствовать пылесос. Вот прямо всеми фибрами души взял и почувствовал — практически духовную связь установил! Наряду с этим, возникло стойкое впечатление, что агрегат откровенно скучает и ждёт моих приказов.

Но, как бы я не кочевряжил свой мозг и мышцы, мне никак не удавалось выдавить из себя и капли духовной силы. Ещё сильно мешала тревога, что как только девушка освоится, то, в прямом смысле, встанет на лыжи и оставит меня умирать в одиночестве.

Понятия не имею, с чего я сделал такие выводы, ведь она пока не давала мне повода так думать. Однако я связал это чувство с тем, что каким-то образом проникся её намерением уйти отсюда как можно быстрее через духовную связь с лыжами.

Вот же ж… Даже мысли о подобном попахивали безумием! Я схватился за голову и тихо застонал. Это не осталось незамеченным.

— Что с тобой? — с тревогой спросили Мяу, бросая лыжи и подбегая ко мне.

Она спешно поднесла синий кристалл на блюдце прямо к моему лицу и пошевелила лежащий возле кристалла камешек. Волны спокойствия и тепла тут же окутали всё моё тело, после чего я не мог не спросить:

— Что за кристалл?

— Малый алтарь исцеления. Хороший инструмент, но потребляет слишком много духовной силы, поэтому их используют только в самых тяжёлых случаях. Но ты был прав, в твоих камнях действительно много духовной энергии! Смотри, он даже не потускнел, хотя лечит тебя уже второй день!

— Ну и отлично! — я расплылся в дружелюбной улыбке. — Тогда поглоти их все, убей заглота и освободи уже меня наконец!

— Сделать следующий шаг тоже не дело одного дня, а учитывая мощь заглота, боюсь, тут даже семеро таких как я не справятся. Я вообще удивлена, что ты сумел выжить, если вспомнить твои раны. Но ничего, я почти освоилась с твоим артефактом, так что не будем рисковать. Если всё действительно так, как ты рассказал, то достаточно будет просто подпрыгнуть и пронзить его палкой!

— Ну так сделай это, зачем тебе при этом стоять на лыжах? — удивился я подобному абсурду.

— Всё не так просто. Я знаю мало о таком, но твои лыжи, похоже, комбинированный артефакт состоящий из четырёх частей и даже без одной из них, он не будет работать.

— Из шести, — задумчиво поправил я её, переваривая новую важную информацию.

— Что?

— Там ещё ботинки отстёгиваются…

— Тем более! Создать такое невероятно сложно, но это компенсируется ужасающей силой!

— Ну, оно как-то само получилось, — будто оправдываясь ответил я, слегка смущаясь, словно сам их сделал.

Следующие несколько часов девушка увлечённо постигала искусство катания на лыжах и, должен признаться, это радовало мой взор. Особенно те моменты, когда она неуклюже падала и непроизвольно демонстрировала мне разные прелести.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается и вскоре она уже довольно уверенно лавировала между деревьев и валунов, визжа от восторга. Её шёлковая накидка развевалась от потоков встречного воздуха, волосы красиво вторили лёгкой ткани, а грудь восхитительно подпрыгивала под платьем. Тоже неплохо, но уже не то…

Но самое главное тут в другом! Чем больше она каталась, тем отчетливее я ощущал потоки духовной энергии, которую она вливала в лыжи. Возможно, это было познание или прозрение, но я стал понимать в этом гораздо больше и даже смог чуть-чуть всколыхнуть ледяное море внутри себя.

Потребовалось совсем немного времени для того, чтобы предпринять почти успешную попытку направить духовную энергию к пылесосу. Мне даже показалось, что он заработал, поскольку смиренно-безысходно висящий под веткой заглот занервничал и начал конвульсивно дёргаться. Но управление этим холодом требовало такой концентрации, что через секунду моя голова стала раскалываться как от жесточайшего похмелья. Тем не менее, это был успех!

Когда девушка довольно ловко остановилась прямо передо мной и одарила волнующей улыбкой на вспотевшем лице, я уже сгорал от нетерпения поделиться с ней радостной новостью о своём прогрессе.

— Молодец, ты прям совсем освоилась, — похвалил я её, и уже собрался огорошить собственными успехами, но она небрежно махнула рукой, останавливая меня.

— Благодарю тебя, имя забыла, извини. Надеюсь, ты не будешь держать на меня зла, — произнесла она и пошла к давно потухшему костру. — Ты милый парень, но этот жестокий мир не для таких, как ты. Извини.

У меня сжалось всё, что можно, и в горле встал ком, когда я следил взглядом за её действиями. Она вынула откуда-то большую и толстую книгу, раскрыла её и деловито ссыпала туда мои камни. Следом за камушками отправились моя сумка, её босоножки, котелок, посуда и алтарь исцеления. Потом девушка швырнула к моим ногам подозрительно знакомый белёсый камушек и сунула ноги в лыжные ботинки.

— Признательна, мастер Шу, отличный был план — он и вправду всё рассказал сам. Счастливо оставаться, мальчики.

— Наглая тварь! Проклятая девка! Ты же поклялась, что доставишь его ко мне! Теперь тебя ждёт гнев небес! Ты сдохнешь! — раздосадовано заорал из камня Шу.

— Не беспокойся обо мне, огрызок, первое моё большое просветление дало иммунитет к нарушению клятв. Правда удобно? — Мяу надменно рассмеялась и накинула на запястья ремешки лыжных палок, готовясь покинуть нас.

— Значит, ты обманула меня? — грустно произнёс я, глядя в её красивые и теперь опять такие ледяные фиолетовые глаза. — Обокрала и оставишь умирать в компании этого мудака? Не стыдно?

— Да, ты прав, — она кивнула после секундного размышления. — Ты не заслужил мучительной смерти, когда тебя заживо будут обгладывать звери…

— Эй, подстилка Заралупангада, не смей этого делать! — тут же вклинился взволнованный голос Шу, чем заставил моё сердце бешено колотиться.

— Поэтому, — с лёгким надрывом в голосе произнесла Мяу, не обращая внимания на слова Шу, — всё что я могу сделать в качестве благодарности — это подарить тебе быструю и безболезненную смерть!

— Стой, он нужен мне живым! Я дам тебе всё, что захочешь! — отчаянно закричал Шу.

— Стой, я могу ещё помучаться! — закричал и я, но было уже поздно.

Её согнутые пальцы окутанные синим свечением, уже неслись к моей голове смазанным росчерком, на что я успел только зажмуриться и внутренне сжаться в ожидании одного единственного смертельного удара.

Глава 4

— Н-е-е-е-т! — взвыл Шу, одновременно с пронзительным лязгом металла о металл, который эхом разнёсся по лесу.

Ожидаемой боли я не почувствовал, но открывать глаза по-прежнему было страшно, тем более, что после первого удара прозвучал второй, а за ним и третий, и четвёртый… Секунду спустя странные звуки слились в оглушительную какофонию, сквозь которую пробивались проклятия, а потом, внезапно, хохот Шу.

Несмотря на невероятное внутреннее напряжение, которое не отпускало меня с самого первого удара, я сумел проанализировать ситуацию перепуганным мозгом и пришёл к выводу, что кто-то третий, точнее четвёртый, появился рядом и вступился за меня.

Воображение рисовало классическую картину как неизвестный герой, а лучше героиня, в последний миг парирует коварный удар Мяу и ввязывается в схватку за мою жизнь. Однако, здравый смысл протестовал и напоминал, что в момент удара поблизости никого не было.

Чтобы не гадать понапрасну и заодно выяснить причину радости Шу, я осторожно приоткрыл один глаз. Тем более, что звуки битвы уже стихли.

Даже если бы тут присутствовал человекоподобный, рыжий и волосатый Король Обезьян в семейных трусах и с огромной божественной дубиной розового цвета, не думаю, что удивился бы больше, чем сейчас, просто глядя в испуганные глаза Мяу.

Кроме нас двоих в округе не было никого!

Измотанная, вспотевшая девушка тяжело дышала и медленно, прихрамывая, отступала, не спуская с меня боязливого взгляда и поджимая к груди окровавленные руки. Ситуация совершенно непонятная и хрен его знает как реагировать, но, к моему удивлению и счастью, Шу с издёвкой закричал, проясняя ситуацию:

— Ничтожная девка, ты настолько бесполезна, что даже после сотой ступени не можешь пробить своими ударами духовный доспех этого червяка⁈ А-ха-ха-ха! Просто умри от стыда, чтобы избавить этот мир от такого мусора как ты!

Офигеть! Похоже, она всё это время лупила меня руками и ногами! Понятия не имею, как мне удалось призвать этот доспех духа, но штука явно полезная, ведь я ничего не почувствовал. Причем не почувствовал не только касания, но и усталости, а так же ничего такого, что можно было бы охарактеризовать как потерю духовной энергии.

— Я не смогла… как? Почему⁈ — бормотала в пустоту побледневшая девушка, отступая всё дальше, пока не упёрлась спиной в камень.

— Беги, спасай свою шкуру, пока он не освободился и не убил тебя! — продолжил насмехаться Шу, чем вверг меня прострацию.

С чего бы вдруг такая забота и откровенный блеф, ведь этот урод прекрасно знает, что я не в состоянии выполнить то, чем он тут грозится? Но нет сомнений, что он надеется сохранить мою жизнь и, всё-таки, как-то доставить ценную тушку своему настоящему телу. Возможно, он решил прогнать опасного конкурента, чтобы-таки, от безысходности, обучить меня азам управления духовной силой, поскольку это даст надежду на положительный исход миссии и он спокойно сольётся с главной душой. Возможно, будет сулить разное и извинятся… Посмотрим. В любом случае, сейчас важнее избавится от этой хитрой, опасной, но такой симпатичной девахи. Сотая ступень! Охренеть! Но почему она не стала убивать заглота и освобождать меня⁈

Мяу затравленно озиралась, и было видно, что она уже готова сорваться на бег, но вдруг её глаза расширились и она медленно повернула голову в мою сторону. Она воззрилась на меня с очень странным выражением, будто что-то осознав. Медленно и осторожно девушка пошла в мою сторону — практически крадучись, и явно готовясь сбежать в любое мгновение.

— Не испытывай судьбу, глупая девка, беги, пока есть шанс! — насмешливо произнёс Шу, вот только прежней уверенности в голосе уже не было.

— Так вот в чём дело — ты, больной на всю голову, превратил его в живой накопитель! — поражённо выдохнула Мяу, когда приблизилась и коснулась рукой моей груди. — Вот откуда такие запасы дэн и выносливость!

— Не убивай меня, пожалуйста! — проблеял я, боясь лишний раз пошевелиться — умирать вот совершенно не хотелось, поскольку, уверен, она найдет способ расчленить меня, учитывая, что я понятия не имею, как смог устоять под её ударами.

— Не твоё дело! — огрызнулся Шу.

— Невероятно! — воскликнула она, скользя рукой по моему телу и довольно бесцеремонно тыча пальцем туда, где находились разные внутренние органы. — Живой накопитель!

— Не убивай меня, Мяу! — повторил я.

— С ума сошёл? — со странной интонацией произнесла она. — Да в тебе же до жути энергии! Эй, старик, сколько в нём?

— Не глупи, девочка, — подал голос Шу, но уже без издёвки и злости, а скорее с испугом, — Ты не сможешь выжать из него и капли! Давай так — я прощу твою дерзость, если ты доставишь его ко мне со всеми артефактами. Я заплачу тебе пятьсот миллионов дэн твоей сферы и дам гарантии безопасности!

— Да ни за что! Ты же просто убьёшь меня! — девушка презрительно фыркнула.

— Шестьсот миллионов!

— Слишком мало, лысый, я хочу восемьдесят миллиардов и артефакт! Для тебя же это мелочь!

— Жадная дура! Это немыслимо! Ты хочешь попасть в третью Сферу за мой счёт⁈ Семьсот миллионов или ничего! Его энергия и так скоро вытечет и ты просто сдохнешь, когда тут сформируется тень сферы!

— Семьдесят девять или я ухожу, не забыв намекнуть Церкви Восхождения о появившейся опасности!

— Не пытайся выкручивать мне яйца, это бесполезно, — заорал Шу, окончательно растеряв образ мудрого учителя и превращаясь в обычного торгаша с не самым витиеватым образом речи.

Они продолжили спорить и ругаться, но я уже не слушал — мысли суматошно скакали в голове, не давая отвлечься ни на что, кроме поиска пути спасения. Ближайшая перспектива остаться в компании что одной, что другого, не сулила ничего хорошего — когда тебя оценивают в миллионах и миллиардах и говорят, что из тебя нужно что-то достать, это явно не к добру даже по логике моего родного мира.

Нужно срочно валить пока они не сошлись в цене!

Как назло, из-за стресса, мне никак не удавалось повторно направить духовную энергию к пылесосу, который, по сути, мог послужить единственным оружием для защиты от этих маньяков-работорговцев. Или не мог — тут уж я без понятия.

Нужно пробовать ещё! Плевать на их разговоры, сосредоточиться! Ну же!

— Семьдесят пять миллиардов! — уже кричала Мяу на Шу, заставляя мой закрытый глаз дёргаться. — Всё равно ему без меня не добраться даже до первого перехода!

— Ты кем себя возомнила, ничтожество? — орал в ответ возмущённый такой наглостью Шу. — Ты ничего не получишь! Ему и так конец!

— Не меряй всех по себе, огрызок! Давай тогда половину его объёма или я сцежу с него сколько смогу здесь и сейчас!

— Тебя разорвёт — ты, жадная тварь!

— СОСАТЬ! — заорал я и распахнул глаза, когда почувствовал, что моя духовная энергия наконец-то начала нехотя двигаться по проводам.

Я изо всех сил старался не упустить это чувство контроля, напоминающее попытку запихать расползающуюся манную кашу в узкое горлышко бутылки. При этом приходилось непрерывно думать о принципе действия пылесоса и представлять духовную энергию как электрическую.

Почти одновременно с моим отчаянным криком, дурниной взревел подвешенный под веткой зверь и стал биться в припадке, стремясь разорвать собственное брюхо короткими лапами. Всё это сопровождалось нарастающим высоким воем, будто истребитель прогревал двигатели где-то неподалёку.

Спорщики мгновенно заткнулись. Мяу выпучила испуганные глаза и одним прыжком отскочила метров на двадцать от меня. Она заворожено смотрела на конвульсии заглота, а я всё давил и давил из себя ледяную духовную энергию.

Когда вой двигателя достиг наивысшей точки, от чего ощутимо завибрировали зубы и зачесались кости, зверь замер, бзданул, и в одну секунду завернулся внутрь себя, полностью всосавшись в пылесос с мерзким треском костей и хлюпаньем плоти. Ей богу, звук был такой, словно кто-то очень громко схрумкал твёрдый сухарик и отхлебнул кисель из кружки.

Освобождённый «Вихрь» теперь бешено раскачивался под веткой и всасывал в себя листья, ветки, мох, мелких зверьков, крупных жуков, да и просто воздух в произвольных направлениях. От этого становилось реально страшно, поскольку поднялся просто ураганный ветер, а пылесос мог в любую секунду выйти на правильную амплитуду, чтобы скрутиться с ветки и освободиться.

Побледневшая от страха Мяу видимо пришла к выводу, что лучше лыжи на ногах чем шланг пылесоса в заднице, поэтому она лихо запрыгнула в кирзовые ботинки, подхватила палки и, с истеричным криком «Лыжню!», ускользила в неизвестном направлении на огромной скорости.

Когда расстояние до украденного артефакта показалось достаточным, я перестал накачивать обезумевший пылесос энергией и бессильно обвис в путах. Сил не осталось совсем.

Даже не так — я устал именно перегонять энергию в Вихря, а не истощил, так сказать, внутренние резервы. Сейчас моё тело испытывало весьма оригинальную смесь плавящего жара в мышцах и сковывающего оледенения во всех сосудах и капиллярах. А ещё от кожи натурально валил голубоватый пар.

От перенапряжения меня стошнило под ноги, прямо на осколок души, и стало чуть легче как телу, так и душе.

— Угощайся! — прохрипел я, с трудом натягивая мстительную улыбку.

Но, вместо бесконечного потока ругани и проклятий до пятого поколения, Шу произнёс очень тихо, вкрадчиво и, чёрт меня дери, даже почтительно:

— Как ты это сделал?

— Это всего лишь спазм желудка, ничего особенного, — произнёс я и хмыкнул, удивительно быстро приходя в себя.

— Идиот! — злобно заорал Шу, мгновенно забыв про почтительность, что проявилась секунду назад. — Я не про твою блевотину! Как ты обуздал духовную энергию⁈

— А нельзя было? — притворно удивился я, радуясь истерике этого козла.

— Ничтожество! Это просто невозможно! Ты не проходил инициализацию!

— А, понятно… — я глубоко вздохнул и разочарованно выдохнул, после чего авторитетно произнёс: — Ну и иди в жопу.

Пока кристалл с душой Шу изрыгал из себя проклятия и пожелания разной, крайне экзотической смерти, вроде «задохнуться от члена некоего Заралупангада в глотке» или «заразиться личинками каких-то цирил», я решил закрепить результат. Превозмогая, ага. Но не сильно, с передышками.

Немного отдохнул и попытался заставить провод пылесоса изгибаться, как говорила эта мерзавка про копьё. Не может же быть, что это сложнее, чем заставить, с её слов, змеёй изгибаться твёрдое копьё?

Оказалось, что может…

Сколько бы я не пыжился, сколько бы ни визуализировал этот процесс — нихрена не выходило, но это можно списать на стресс и неполное непонимание процессов. Но был и положительный момент! Точнее два:

Во-первых, теперь у меня получалось управлять энергией и попытки её задействовать уже не вызывали таких мучений.

А во-вторых, это дико бесило Шу, что, в свою очередь, крайне радовало меня. И чем больше он орал, тем больше мотивации и положительных эмоций получал я.

Вот так, на позитиве, незаметно прошёл день. Всё ещё привязан к дереву, всё ещё нихрена не понимаю, всё так же беззащитен, но теперь меня переполнял оптимизм и вера в светлое будущее!

Смеркалось…

Вместе с сумерками пришили ночные звуки леса, в результате чего весь оптимизм быстро испарился из меня вместе с теплом тела, поскольку температура воздуха ощутимо снизилась. Плюсом, без поддержки алтаря исцеления, болело и немело всё подряд. Кроме того, всё сильнее хотелось есть, пить, прилечь, прибить крикливого Шу и отходить Мяу лыжами вдоль хребта за обман.

Местные зверушки быстро поняли, что чудовища тут больше нет и решили переподелить охотничьи угодья. Во тьме беспрестанно кто-то бегал, шипел, рычал и взвизгивал. Тут и там кого-то то ли жрали, то ли сношали и мне совершенно не улыбалось подобное единение с природой — это не с палатками выбраться в соседний лесок.

Единственным способом отпугнуть лесных обитателей было включение пылесоса с последующим разгоном его до ультразвукового воя, но с каждым разом это помогало всё меньше — неведомые зверушки успокаивались всё быстрее и всё ближе шуршали в моменты затишья. Плюсом ко всему усталость брала верх, и я рисковал не то что уснуть, а банально вырубиться от переутомления.

— Ты не выдержишь, но я готов помочь тебе! — вновь завёл свою пластинку Шу, которую он сменил пару часов назад, когда понял, что угрозами и оскорблениями ничего не добьётся. — Просто поклянись бесконечностью мира, что будешь следовать моим приказам!

— Адрес жопы не изменился, но ты всё ещё здесь? — почти из последних сил огрызнулся я.

— Мальчик, послушай, ты ничего не знаешь об этом мире и не протянешь тут и дня, даже если освободишься. Признаю, ты меня удивил, но без наставления опытного мастера ты просто погибнешь. Признаю, я был зол и наговорил грубостей, но поверь, я не думал, что ты настолько талантлив! Я сделаю тебя своим первым учеником, и ты сумеешь достигнуть самой вершины могущества!

— А тебе с этого какая выгода? — я наконец снизошёл до диалога, в надежде, что беседа поможет мне продержаться до утра, а дальше — кто знает?

— Почтение и звание великого наставника, что сумел воспитать столь выдающуюся личность! Пойми ты уже наконец, что в этом мире не всё решает сила. Личные связи, статус и известность иногда гораздо важнее!

— Да ты чё⁈ А не вы ли с Мяу тут хором кричали, что нет ничего важнее силы?

— Глупая девка никогда не имела достаточно обширных связей, чтобы они играли хоть какую-нибудь роль. Послушай, это самый разумный выбор. Ты ничего не теряешь.

— Кроме свободы, ага. Иди нахер! — я перебил его, презрительно усмехнулся и сплюнул в темноту — в сторону камня.

По их с Мяу диалогу не сложно догадаться, что клятвы тут не пустой звук. С этим нужно быть осторожнее в будущем, если выживу, конечно.

Новый шквал проклятий, послужил индикатором точности плевка. Больше говорить с Шу не хотелось, ведь я мог и согласиться на кабальный договор, поскольку, действительно, без наставника тыкался как слепой котёнок в попытке контролировать силу. К тому же, бороться с сонливостью уже не было никакой возможности и, махнув рукой на вероятную опасность, принял максимально удобное положение и отдался усталости.

Мне вновь снился ледяной, бескрайний и суровый иссиня-чёрный океан, плотно забитый гигантскими лаково-чёрными айсбергами. Но, несмотря на отсутствие источников света в матово-чёрной бездне неба, всё виделось отчётливо.

Странно, невзирая на ледяной ветер и мрачность пейзажа здесь было комфортно, словно в собственной квартире, где знаком каждый угол. Тело не ощущалось, а угол обзора менялся по одному моему желанию, как если бы я свободно парил в вышине.

Тёмные воды вызывали непреодолимое желание погрузится в их пучину и наполниться всей их тяжестью, сжаться в бесконечно малую и плотную точку. Бездонное же небо требовало воспарить и стать лёгким облаком — невесомым, свободным и почти нематериальным. Фактически раствориться в бесконечности.

Волны неистово тянулись ко мне, будто стремясь схватить и утянуть на дно, а ветер вкрадчиво проникал под кожу, жаждя разделить меня на мелкие частички, лишая целостности. Я держался ровно посередине и по наитию балансировал меж этих двух сил, с трудом сдерживаясь, чтобы не отдаться одной из них. Так и летел неведомо куда и неведомо зачем…

Длилось это вечность или мгновение — сложно понять. Но в какой-то момент я почувствовал, что становлюсь тяжелее, а в глубине океана возник отблеск золота, который магнитом тянул меня к себе. Чуть поднапрягшись, я перестал снижаться и в этот момент уже в небе зажглась яркая звезда. Вновь пришёл баланс и полёт ускорился.

Вдруг небосвод озарила вторая искра. С меня будто спали цепи и нематериальную тушку нещадно потянуло вверх. Вкрадчивый ветер усилился.

Теперь, чтобы не улететь ввысь, я наоборот — тянулся к обелискам айсбергов, поскольку чувствовал их массу, которой мне так не хватало. Но, вместе с тем, от них исходила угроза и нужно было чётко соблюдать безопасную дистанцию.

На одном из манёвров в океанской бездне возникло сразу две сияющие искры и меня, резко потяжелевшего в разы, потянуло вниз — прямиком в возникшую огромную волну. Кажется, я закричал и рванул вверх, моля ветер о помощи.

Небо отозвалось появлением ещё трёх звёзд и меня как снаряд подбросило в бесконечную чёрную пустоту. Я не понимал что происходит, но одна мысль в сознании билась обезумевшей птицей — если я отдамся какой-то из сил, то исчезну навсегда!

Взвыв от ужаса, я потянулся к чёрным водам, стремясь обнять океан целиком руками и ногами, и держаться за него как за якорь. Но тут вода вспыхнула десятком крупных сияющих сфер, и я метеором устремился туда, куда так стремился миг назад, и где айсберги уже образовали широкое ледяное поле, усеянное гигантскими острыми пиками.

НЕТ! НИ ЗА ЧТО!

Теперь мои руки тянулись к небу и пальцы бессмысленно пытались ухватиться за свет бесконечно далёких звёзд. Но я чувствовал, что его слишком мало и он не удержит меня. Тогда я попытался схватится за само небо, как за чёрную ткань — смять её в ладонях, повиснуть на ней как кот на шторе.

Это чувство было настолько реальным, что в какой-то момент я практически ощутил, что мои руки что-то сжимают. В этот миг я будто сорвал вуаль тьмы и теперь на небе ярко сияли десять ярких звёзд.

Вернулось чувство, что баланс можно восстановить и, едва я это осознал, как всё вокруг замерло и меня больше не тянуло в разные стороны. Теперь я ощущал вес своего физического тела и видел вытянутые перед собой руки.

Зависнув между океаном и небом, я с удивлением наблюдал, как из пучины поднимаются десять сияющих сфер, а сверху спускаются десять слепящих звёзд.

Они окружили меня двумя кольцами — одно под другим — и медленно хороводили, словно ожидая чего-то. Они манили, просили прикоснуться к ним и чем дольше я не решался сделать, тем настойчивей они сияли.

Сколько бы я не вглядывался в слепящий, но одновременно нежный свет — ничего не мог разглядеть. Однако, меня не покидало чувство, что внутри этих сфер находится что-то важное.

Не в силах больше бороться со своим любопытством и манящим сиянием, я потянул руку к ближайшей сфере и нервно брякнул:

— Пикачу, я выбираю тебя!

Кажется, я понял что́ происходит и почему это происходит именно после появления десяти звёзд!

Глава 5

Свет выбранной сферы мгновенно померк, а остальные — из этого же верхнего хоровода — рассеялись туманом. Теперь передо мной висел в воздухе прозрачный шар в котором плавали золотые строки текста из обычных русских букв, но выполненные настолько вырвиглазным шрифтом, что мозг начинало перекашивать.

Внезапно они вырвались на свободу и стремительно закружили вокруг меня, однако это не мешало прочитать их:

«Определение чужих желаний, страхов и воли — есть путь понимания собеседника на глубинном уровне и отрицание границ коммуникации. Духовная же энергия является истинным олицетворением Воли, а следовательно — всяк сосуд, наполненный ею, по определению имеет разум и предрасположен к диалогу».

Пока я размышлял над этой псевдомудростью, буквы потускнели и, напоследок взмыв вверх, спикировали мне на темечко, вгрызаясь туда словно бур. От неожиданности я вскрикнул и отпрыгнул в сторону, оттолкнувшись от воздуха. Второе кольцо сфер преспокойненько переместилось вместе со мной, продолжая призывно пульсировать золотым светом.

Так вот ты какая награда за каждые десять шагов! Или двадцать? Логично предположить, что если десять сверху, а десять снизу, то это двадцать, но когда их сумма была десять, то ничего не происходило. Значит, всё же, десять!

Только почему награды две? Возможно, я что-то недопонял из подслушанного, ну да и хрен с ним — два божественных умения всяко лучше, чем одно! Пора выбирать второе, но вот незадача — все сферы выглядят одинаково, а мне бы хотелось получить лучшее из имеющегося ассортимента, раз уж выбор есть.

Внезапно меня осенило — первое умение! Тут же явно не обошлось без духовной силы, а значит можно попробовать поговорить со сферами, если я правильно понял посыл проникшего в меня текста. Тем более, что я трижды перечитал слова, благо, что они вставали перед глазами каждый раз, когда я этого хотел.

— Гхм, ваши многоуважаемые, сияющее круглейшества, не поведаете ли недостойному мне о своём содержании? — произнёс я, максимально подражая манере речи из азиатских произведений.

Целую минуту я напряжённо вслушивался, но ничего не происходило, а вот на второй минуте мне внезапно открылась истина! И истина была в том, что я идиот — разумеется они не ответят мне, ибо это божественное проявление, на которое не может действовать умение, ведь иначе это было бы слишком просто.

— Ну и тьфу на вас тогда, колобки радиоактивные — я смирился с неизбежным и ткнул пальцем случайную сферу.

Спецэффекты повторились, и вокруг меня вновь закружил текст, правда, на этот раз, кроме него присутствовали странные кривые схемы, будто сделанные нетвёрдой рукой:

«Пространство — есть вуаль, натянутая между небом и землёй. По сути своей, оно бесконечно и прочно, но, в то же время мало и податливо. Оно неразделимо, но, в то же время, может существовать само в себе. Понимание пространства — есть путь сокрытия большого в малом и познания бесконечности мира в его скромных границах».

Дальше следовали схемы движений гуманоидного организма с какими-то векторами силы. В качестве образца показывалось как сделать что-то вроде невидимого укрытия у камня — этакую палатку или навес. Круто же!

Вот только в обоих случая меня смущало слово «путь». Это же явный намёк на то, что полученные умения сейчас в базовой комплектации и их ещё предстоит развивать. Очень всё это странно и подозрительно!

Кстати о подозрительном. Что там Мяу говорила об опасном божественном испытании на каждом десятке шагов? Умения уже у меня, а никакого испытания не видно…

Стоило только подумать об этом, как меня тут же с силой вышвырнуло из странного сна, который я бы определил как неосознанную медитацию.

Резко распахнув глаза, я воззрился на утренний мох, лежащий у ног камень, и большие лохматые когтистые лапы. Макушке было тепло и мокро — что-то упругое и влажное гладило мои волосы.

— Да очнись ты уже, проклятый недоумок! — Шу орал из камня настолько громко, что было удивительно, как я не проснулся до этого.

Подняв голову, я в прямом смысле встретился нос к носу с огромным бурым медведем, слегка облезлого вида. Его карие глаза с живым интересом разглядывали меня, а чёрный, мокрый нос с сопением втягивал воздух.

Я похолодел и моментально покрылся по́том — сейчас он сделает «кусь» и я останусь без головы!

В подтверждение моих опасений мишка раззявил пасть, облизнул огромные жёлтые клыки и встал на задние лапы, мгновенно увеличивая рост до пары с половиной метров. Единственное, что мне оставалось — это запустить пылесос и надеяться, что зверюга струсит.

Сконцентрировавшись, я похолодел ещё больше — духовная энергия двигалась слишком медленно! Это отзывалось во мне как переутомление мышц после восхождения — вроде и шевелишься, но былой силы уже нет. Как бы я ни старался, но ленивая па́тока духовной энергии никак не хотела упихиваться в провод и «Вихрь» продолжал безжизненно висеть под веткой.

— Не медли! — продолжал орать Шу, таким образом стараясь убедить меня в том, что он на моей стороне и искренне переживает.

Это бесило!

Не придумав в этой ситуации ничего лучше, я закричал медведю, вложив в крик все искренние чувства страха и надежды:

— Не ешь меня, я невкусный!

— Вкусный, — ответил косолапый и вновь облизнулся.

Тут, внезапно, пришло осознание, и мы с медведем замерли в одновременном недоумении и уставились друг на друга выпученными глазами. И только два внезапно возникших золотых кольца из букв продолжали бесшумно и безмятежно кружить вокруг нас.

Немая сцена слегка затянулась, что позволило мне взять себя в руки в виду появления надежды на мирный диалог.

— Дядя Миша, я ж костлявый — какать будет больно! — выдал я дичь, неожиданно даже для себя самого.

Но в этот раз медведь не ответил — он настороженно задрал морду к внезапно потемневшему небу, принюхался, опустился на все четыре лапы и быстро удалился, энергично тряся толстым, мохнатым задом. Кольца текста вокруг меня и косолапого растаяли.

Я тоже поднял голову и прищурился, силясь разглядеть подробности опасения медведя сквозь кроны деревьев, но Шу почти сразу всё объяснил:

— Чтоб мне стать наложницей Заралупангада — это же испытание небес! — донеслось из камня потрясённое.

«А-а-а, так вот что мне нужно пережить…» — отстранённо подумал я, наблюдая, как небо быстро затягивает низкими свинцовыми тучами, а возникший шквальный ветер с лёгкостью гнёт вековые деревья.

В небе вспыхнули толстенные молнии и раздался раскатистый рокот грома.

— Какое большое… но почему? — бормотал Шу между мощными раскатами грома, совсем не добавляя мне оптимизма такими словами. — Соберись! Не противься молнии — пропусти её в землю через себя! Это нормально — все справляются!

«Ну надо же, неужто дельный совет? Ну, раз нормально, то переживать нечего» — усмехнулся я про себя, глядя, как вспышки молний в низких тучах не гаснут, а формируют что-то вроде симметричного геометрического узора.

— Что это⁈ — в панике кричал Шу. — Почему молнии образуют формацию⁈ Что ты натворил⁈ Что происходит⁈

«А, нет, всё-таки не нормально!» — я мысленно хихикнул с толикой безумия.

Раскаты грома слились в один протяжный, низкочастотный гул, от которого заурчало в кишках. Окружающий воздух наэлектризовался настолько, что теперь между отдельными травинками проскакивали голубоватые разряды, а падающие листья прилипали к стволам из-за запредельной электростатики.

Внезапно наступила абсолютная тишина и всё замерло. Лес превратился в мёртвую декорацию без единого движения или шороха, будто кто-то поставил мир на паузу.

— Ой, — со странной интонацией произнёс Шу, икнул и умолк.

Я же во все глаза наблюдал за тонкой, не толще карандаша, молнией, которая неестественно медленно спускалась из чёрной тучи. Подобно змее она искривлялась, едва слышно шипела и неумолимо приближалась к моей голове.

Когда этой светящейся нити осталось преодолеть последний метр, я попробовал увернуться, но дистрофичная молния тут же скорректировала курс. Сколько бы я не извивался, всё было тщетно, и через пару мгновений всё свершилось!

Пшшш… Тонкая молния коснулась моих волос, обслюнявленных медведем, и пропала.

Да я её даже не почувствовал!

— Всего-то⁈ — воскликнул я обрадовано и тут же вспомнил, что в фильмах такие испытания зависели от силы героя — чем сильнее герой, тем страшнее так называемая «возмездие небес». — Как же хорошо иногда быть сла…

Мои слова и последующий истошный крик утонули в рёве взрыва, когда ослепительно-белый свет затопил всё вокруг. Земля задрожала и просела. Огненный ад обрушился на меня и сжёг дотла волю к сопротивлению.

Дерево, к которому я был так долго привязан, испарилось в один миг, и я упал на колени, не в силах сделать вдох. На мою спину обрушилось колоссальное давление, стремящееся размазать меня об обожженный и затвердевший грунт.

В моём сознании, среди бездонного, пылающего океана боли, билась только одна мысль — сопротивляться!

Собрать всю волю в кулак! Вдохнуть! Встать!

— Р-а-а-а-а-а-а! — ревел я диким зверем, поднимаясь с колен во весь рост, несмотря на давление и боль.

— И-и-и-и-и-и! — визжал Шу откуда-то из-под моей пятки.

— Г-у-у-у-у-у, — недовольно гудел слепящий свет.

А потом всё внезапно закончилось.

— Пхе…— я выдохнул остатки воздуха вместе со струйкой дыма и попытался сфокусировать ошалелый взгляд.

На сто метров вокруг не осталось ни единой травинки. На месте вековых деревьев тлел раскалённый кратер, в центре которого и стоял, покачиваясь, закопчённый и дымящийся я. Аки негр, блин. На выжженной земле тут и там догорали камни, щёлкала остывающая почва, превращённая давлением и температурой во что-то чёрное и очень твёрдое.

На удивление и к счастью — пылесос не пострадал. Он лежал на боку с открытой крышкой, а возле него покоился странный тёмно-красный шар размером с кулак.

К сожалению, осколок души Шу, схоронившийся под моей пяткой, тоже не пострадал и теперь голосил на всю округу:

— Чудовищно! Невероятно! Великолепно!

— Цыц! — крякнул я, вновь исторгая из лёгких дымок с ароматов шашлыка.

Камень тут же умолк и это заставило меня с подозрением покоситься на него. Ну да и хрен с ним — я сейчас слишком измотан, чтобы думать о странностях в поведении этого гада. Голова гудела как после хорошей тусовки, а когда я коснулся её, то оказалось, что я ещё и резко облысел. Ну зашибись, блин!

Справа послышался звук падающих камней и я медленно, чтобы хрустящая корочка кожи не отошла от мяса, повернул голову в ту сторону. Из-за края кратера выглядывала знакомая медвежья голова, с максимально ошалелым выражением морды.

— Продолжим? — с хрипотцой в голосе, но крайне дружелюбно, обратился я к медведю.

Кое-как поднял руку и попытался приветливо помахать зверю, одновременно с этим почему-то прикидывая, насколько вкусным он может оказаться. Но, эффект оказался прямо противоположный — даже с такого расстояния было видно как его глаза выпучились от изумления и ужаса! Мишка, тут же, нырнул обратно за край кратера и, если судить по частому хрусту веток — очень быстро сбежал. Мне даже показалось, что ветер принёс многозначительное «ну нахер» с той стороны.

Ну, как бы то ни было, теперь я свободен и могу начать своё приключение про возвращение домой ибо мне тут резко разонравилось!

Но первый же шаг напомнил мне, что силы закончились — я споткнулся на ровной поверхности и растянулся ничком на раскалённой земле. Пришлось махнуть рукой на превозмогание и закрыть глазки, чтобы хоть немного восстановиться. Земелька, кстати, хоть и была горяча, но дискомфорта не доставляла, что было несколько странно, но да ладно…

Вырубило мгновенно и вот я вновь парю между неприветливым океаном и пугающим своей бездонностью небом.

На этот раз решил никуда не летать, чтобы случайно не начать новое шагание к могуществу, а то ещё прибьёт ненароком. Вместо этого сконцентрировался на ощущениях и попытался понять суть океана и неба.

Звучит пафосно, а на деле я просто пялился на волны и айсберги, да разглядывал десять далёких звёзд в небе, периодически переводя взгляд на сияющие сферы в глубине вод без всяких мыслей. Тем не менее, мне становилось всё легче с каждой минутой — здесь я реально отдыхал! Правда чувство голода дотянулось и сюда, что несколько омрачало общую позитивную тенденцию.

Перед глазами всё чаще вставал увиденный ранее мясистый медвежий зад, а память услужливо подкинула пару рецептов из медвежатины. К чёрту, хочу жрать!

Одним лишь небольшим усилием воли вернул себя в реальный мир и офигел! Тело было бодро, свежо и без единой царапины, мысли вновь обрели кристальную ясность, а духовная энергия как никогда резво отзывалась на мои команды. Шокированный я почесал темечко и ещё больше обалдел, когда обнаружил там волосы. Чудеса да и только!

— Как ты достиг десятого шага⁈ — крикнул мне в спину Шу, когда я ради проверки самочувствия прыгнул пару раз вперёд как резвый козлик.

Отвечать я не собирался. Вместо пустой болтовни, осмотрелся и поразмышлял в какую сторону мазать лыжи. Тьфу ты, это же очевидно — в сторону лыж! Мяу наверняка слиняла в какой-нибудь оплот цивилизации, чтобы продать мой артефакт.

— Какое умение ты получил, Серёженька? Скажи мне, это поможет тебе выжить! — почти умоляющим тоном произнёс Шу, назвав меня по имени так, как это делала мама, чем моментально довёл меня до багровой ярости. Но я сдержался.

— Об этом же ж не принято говорить, — ответил я, не скрывая издёвки в голосе.

— Мне ты можешь рассказать всё! Не бойся. Ну не разберёшься ты сам в концепции божественных умений! Это слишком кардинально отличается от науки твоего мира.

— Пфф, не смеши! Я разобрался с духовной энергией, артефактами и медитацией — неужели ты думаешь, что я не разберусь в значении нескольких строчек текста?

— Текста⁈ — Шу звучал озадаченно.

— Ну да, который за десятый шаг. С золотистыми такими буковками…

— Золотые? — как то очень тихо произнёс он, а потом внезапно взорвался яростью: — Не лги мне, ничтожество, это невозможно!

— Хочешь верь, хочешь не верь, но всё равно иди в жопу! Счастливо оставаться, — я повернулся к камню спиной и твёрдой походкой зашагал прочь, в сторону пылесоса, напоследок оттопырив через плечо средний палец.

— Стой! Подожди! Прости меня! Серёженька! Вернись!

— Убейся! — насмешливо крикнул я через плечо, продолжая шагать в приподнятом настроении, прочь от этого обмудка.

— Проклятие! Я стану твоим слугой, только не бросай меня здесь одного! Прими мою клятву, умоляю! — кричал Шу, захлёбываясь от отчаяния.

Я остановился.

Хм, эк его пробрало. Звучит заманчиво, конечно, но он хитёр и запросто может подставить в самый неудобный момент. Это с одной стороны.

С другой же стороны — нужно трезво оценивать свои возможности, а они весьма скудны. У меня нет никакой достоверной информации об опасностях этого мира, я ничего не знаю о местных обычаях и традициях.

Вначале мне просто повезло — я не тешу себя иллюзиями избранности и понятия не имею как сумел пережить атаки Мяу — но дальше нужно быть осмотрительнее и не доверять первому встречному. Хотя, как знать, может просто неудачные первые контакты.

Вдобавок ко всему, я сейчас в дикой природе вообще без всего! Я люблю туризм, но одно дело весело сидеть у костра, когда палатки поставлены, дрова заготовлены, ужин сварен, а самые страшные «хищники» отогнаны репеллентом, и совершенно другое — здесь. Ни ножа, ни спичек, ни банальной тряпки на заднице! Про местную фауну даже думать страшно — один только заглот чего только стоит! На его фоне даже медведик выглядел максимально безобидно.

Шу, конечно, мудак, но он точно поможет мне добраться до людей и даже будет помогать советами ровно до того момента, пока на нас не выйдут его слуги, или ещё что — понятия не имею о вариантах развития событий. Но одно знаю точно — он явно рассматривает меня в качестве некоего сокровища, поскольку слишком уж суетиться и даже готов унижаться.

Моя задача: получить от него максимум правдивой информации о духовной силе (которую он будет стремиться скрыть, уверен), научиться основам выживания (даже банально еды себе в лесу найти и знать каких зверей бояться), ну и выпытать способ перемещения между мирами (больше чем уверен, что такое я провернуть сразу не смогу, но шансы есть).

Выглядит как отличный план!

— Хорошо, — я обернулся к Шу, — давай свою клятву.

— Призываю небо и землю в свидетели и приношу тебе клятву служения! Принимаешь ли ты её? — тут же пафосно выдал Шу, пока я возвращался к нему.

— Принимаю, — я спокойно кивнул и, после того как в небе что-то громыхнуло, присел на корточки возле камешка, — а теперь я расскажу тебе один старый анекдот.

— Что?

— Приходит одна женщина в гости к своей подруге, а та ей полный стол всяких вкусностей выставила. «Когда ты научилась так вкусно готовить? Ты же не умела!» — удивилась гостья. А хозяйка ей отвечает: «В первый день замужества, когда мы ехали на повозке, лошадка споткнулась и повозку тряхнуло. Муж сказал: „раз“. Когда лошадка споткнулась второй раз, муж сказал: „два“. Когда лошадка споткнулась в третий раз, муж взял ружьё и пристрелил лошадку». «И?» — снова спрашивает подруга. А хозяйка со вздохом отвечает: «А когда дома я приготовила ему ужин, он остался недоволен. Он отложил ложку и сказал: „раз“»…

— И к чему ты это рассказал? — осторожно поинтересовался Шу.

— К тому, дядя, что «два» для тебя уже было! А теперь, я жду от тебя объяснений. Почему Мяу не смогла убить меня? Что ты собирался со мной делать? И что теперь делать мне, чтобы не сдохнуть?

— Сложно навредить кому-то, у кого резерв больше, не используя мощные артефакты — пренебрежительно произнёс Шу. — В тебе пик энергии третьей сферы, что во много раз больше, чем максимум, доступный здесь. Но это ненадолго. Тебе нужно поскорее добраться до меня, иначе вся энергия вытечет из тебя и придёт большая беда. Обещаю, я не буду выжимать тебя, если ты доставишь осколок души основному телу, ведь я получил крайне интригующие сведения. А теперь поспеши, нужно найти те руины, в которых рыскала эта девка! Там можно будет разжиться чем-нибудь полезным, если она не сгребла всё своей книгой… Хотя не думаю, что с её силой ей тут что-то может пригодится, но она слишком жадная! И расскажи о своей полученной способности — вдруг что-то полезное!

— Руины? — опешил я, начисто проигнорировав вопрос о способности и сделав жирную пометку в памяти, что меня могут выжать.

— А ты думаешь что, такая как она, вышла просто погулять по лесу? Она тут явно что-то искала! — Шу обидно рассмеялся. — Очнись уже! Этот мир стоит на том, что все ищут силу везде, где только можно, а древние руины один из основных источников могущества! Но тебе будет сложно войти туда без пространственных техник. Возможность говорить с животными умение редкое и хорошее, но тебе совершенно бесполезное, как минимум до пятидесятого шага, когда можно получить благословение. Не делай такие удивлённые глаза — я всё понял, когда вы играли в гляделки с медведем. Обучить управлению пространством без тела я тебя не смогу, но, возможно, вход открыт. Подними меня и идём

— Кстати, раз уж у нас всё честному, на каком ты шаге? Ну, нормальный «ты», а не этот кусок засохших соплей, — на всякий случай решил выяснить я, не забыв поддеть этого хитровыделанного Шу.

— Я преодолел целых триста шагов за неполные триста лет! Но это только потому, что я гений! — донесся ответ из камня вместе с самодовольным смехом — он явно наслаждался моей озадаченной физиономией и ничуть не оскорбился.

— Сколько, сколько⁈ — я выпучил удивлённые глаза на осколок.

— Триста!

Слов для комментария не нашлось. Тут даже «шутки за 300» казались неуместными — слишком уж могуч этот хмырь, если я всё правильно понимаю. У меня, разумеется, мелькала мысль добраться до его основного тела и спасти земляков или как минимум прекратить практику похищения людей но, в свете полученной информации, шансов у меня в обозримом будущем примерно минус бесконечность.

Ну да и хрен с ним, это потом. Сейчас нужно обеспечить собственную безопасность, плюс очень уж любопытно взглянуть на руины.

— Ну, показывай дорогу к сокровищам, — произнёся, подхватывая осколок души и возвращая его на шею.

— Хе-хе, это так не работает! Тебе придётся найти их самостоятельно, я лишь могу давать тебе советы по управлению духовной энергией.

— Да твою… — раздосадовано вздохнул я и подошёл к Вихрю: — Ладно, а это что за штука?

Бордовая сфера, вывалившаяся из пылесоса и над которой я склонился, оказалась невероятно тяжёлой для своих размеров. Одной рукой я её просто не мог поднять. Двумя, впрочем, тоже.

— Какая штука? — с интересом отозвался Шу, несмотря на то, что его камень несколько раз ударился о глянцевую поверхность сферы.

Хм, а вот это очень любопытно!

Глава 6

Я постучал костяшками по гладкому шару, поскрёб ногтем, попробовал толкнуть — всё безрезультатно.

— Вот эта вот сфера, — я ткнул пальцем в глянцевый бок.

— Я ничего там не вижу, но твой палец определённо во что-то упирается… — его голос звучал озадаченно. — Опиши это.

— Большая круглая тёмно-красная штука. Гладкая и очень тяжёлая. Слегка светится изнутри.

— Насколько большая?

— С мой кулак, плюс-минус, — ответил я и поместил сжатый кулак рядом со сферой.

— Хм, если бы не размер, то я бы предположил, что это… Да быть такого не может! — внезапно воскликнул Шу и рассмеялся: — Парень, ты невероятно удачлив! Проклятие, да я уже прямо сейчас готов назвать тебя наставником!

— Обойдёшься! Давай больше конкретики!

— Возможно, что это пилюля жизненной энергии, только огромная.

— Возможно?

— Именно так. Вероятно, она содержит в себе часть духовной силы и физической мощи заглота.

— Вероятно?

— Слушай, — раздражённо произнёс Шу, — у меня крайне ограничено восприятие окружающего мира и с пилюлями такого размера я не сталкивался за все триста лет жизни, хотя я Великий мастер алхимии! Есть только один способ узнать прав я или нет — прими и усвой эту пилюлю!

— Ты сейчас издеваешься⁈ — спросил я, с прищуром переводя взгляд с камня на «таблеточку».

— Нет, не издеваюсь. Я понимаю, что в горло она тебе не влезет, но можно зайти с другой стороны без потери эффективности.

— Иди нахер! Себе что-нибудь с другой стороны вставляй! — огрызнулся я.

— Ну тогда бросай это сокровище тут и пошли, — равнодушно сказал Шу и добавил: — Но я тебя уверяю, что даже будь она больше, то без труда поместится в твоей заднице. Может стоит немного потерпеть, ради большой силы? Если её качество действительно высокое, то там точно половина жизненной силы заглота, а для тебя это будет равносильно прыжку на шестьдесят шагов с учётом потерь!

— Заткнись, пока я тебя́ кому-нибудь в задницу не затолкал! — зло рявкнул на него, а сам призадумался.

Бросать такую штуку реально жалко, учитывая, что меня и так уже обобрали до нитки. Но, вместе с тем, запихивать в свой организм — не важно, каким способом — неизвестные вещества не хотелось от слова совсем.

— Может попробовать расколоть эту сферу на кусочки и проверить на ком-нибудь? — поразмышлял я вслух и огляделся в поисках подходящего камня.

— Не выйдет, — тут же отозвался Шу, — во-первых, расколоть пилюлю очень сложно, а во-вторых, она сразу потеряет все свойства. Если бы ты владел знаниями хотя бы начальной алхимии, то её можно было бы растворить. Потери там огромны, но это было бы лучше, чем ничего. А так у тебя всего два варианта: оставить или вставить!

И он гаденько так захихикал над собственной шуткой.

— Ну так ты можешь научить меня алхимии! — резонно заметил я.

— Не выйдет, — Шу почти с досадой вздохнул, — на это потребуется слишком много времени, а его у нас нет!

Нет, так нет, но у меня в голове созрел третий вариант — весьма зыбкий и попахивающий авантюрой, но, тем не менее.

Для начала, пришлось потратить полчаса на грамотное закрепление пылесоса за спиной на манер рюкзака, чтобы он не стеснял движения.

Не дождавшись от Шу других предложений, резво побежал к краю кратера и одним ловким прыжком перемахнул через земляной бруствер, попутно дивясь лёгкости и силе тела. Восхищение открывшимися возможностями захлестнуло меня, но по позвоночнику тут же пробежал холодок — если это всего лишь десятая ступень, то, что тогда может этот козёл на трёхсотой⁈

Прочь дурные мысли! Я приземлился на мягкий мох и пристально огляделся. Медведя поблизости не оказалось.

— Ты его уже вряд ли найдёшь — звери хорошо чувствуют истекающую силу, тем более такого уровня. Косматый наверняка сбежал — для зверья ты сейчас выглядишь как огромный чан с кипящей водой, который может взорваться в любой момент — подал голос Шу, каким-то образом моментально раскусивший мой план.

Хотя, чему я удивляюсь? Чувак три сотни лет пудрит мозги людям и заманивает их в ловушку — уж что-что, а соображалка у него работает как надо!

— И что ты посоветуешь, слуга? — скептически спросил я, сделав максимально унизительно ударение на слове «слуга».

— Тут нужно духовное зрение, но я могу только на словах объяснить суть техники и сильно сомневаюсь, что ты сможешь её освоить таким образом, — без тени обиды ответил Шу и добавил: — А можно вернуться, запихнуть в себя пилюлю, и стать самым опасным хищником в этих местах!

— Рассказывай про технику.

— Ну, там нет ничего сложного — выпусти духовную силу и с её помощью прощупай окружающее пространство, — тоном учителя произнёс Шу и хохотнул.

Вот сволочь! И ведь не подкопаешься — вроде как объяснил. Вообще, я сам виноват, что не проговорил условия клятвы, но мне простительно — я вообще пока невменяемый из-за безумной карусели последних событий! Мне бы отдохнуть и спокойно поразмышлять пару дней, но времени, походу в обрез, ведь меня могут сожрать или убить в любой момент, особенно когда энергия вытечет из меня.

Ладно, гад, я справлюсь назло тебе!

Пришлось закрыть глаза и сконцентрироваться, чтобы почувствовать океан внутри себя, но при этом не уйти в медитацию. Получилось на удивление легко и теперь я качал тёмные воды туда-сюда, вызывая огромные волны, которые били айсберги друг о друга. Правда, этим всё и ограничилось.

Я скрючился, сжал кулаки и напряг всё тело так, что вены вздулись на шее, однако, кроме шторма во внутреннем океане, ничего не получилось. Было понимание как передать эту бушующую энергию в пылесос, но никакого представления о том, как выпустить её в окружающий мир.

— Господин, ты сейчас лопнешь от натуги! — ехидно заметил Шу, вложив в слово «господин» целую тонну пренебрежения и презрения.

— По-шёл-на-хер! — натужно прорычал я, стараясь выдавить через кожу хоть каплю энергии и, кажется, начало получаться.

Даже сквозь закрытые веки я уже отчётливо видел очертания своих рук и ног, но всё остальное скрывала даже не тьма, а чёрная пустота абсолютного ничто. Тем не менее, я продолжал тужиться и стало заметно, как на границе кожи и воздуха появляется желеобразная прослойка духовной энергии.

Мой внутренний океан уже бурлил подобно кипящей воде, а бездну внутреннего неба затянули густые, плотные облака, в которых начали вспыхивать молнии. Вёсь этот внутренний мир сейчас напоминал самый настоящий перегретый паровой котёл и неминуемый взрыв должен прозвучать уже вот-вот. Я поднатужился ещё больше, практически теряя сознание от чрезмерного напряжения всего организма.

— Эй, ты что делаешь⁈ — донёсся до меня не на шутку встревоженный голос Шу, но ответить я не мог.

Ну же, духовное зрение, просыпайся! Кажется, от натуги трещала кожа, а все мышцы парализовало. Наверное, я даже не дышал всё это время — настолько был сконцентрирован.

— Парень, остановись! Ты делаешь совсем не то! Прекрати! — уже панически орал Шу, но я, почему-то, решил, что он опять врёт и поднажал ещё больше.

Внутренний океан уже давно испарился вместе со всеми айсбергами и смешался с облаками в однородный, подсвечиваемый всполохами молний, густой туман, который полностью заполнил собой весь этот воображаемый мир. Даже двадцать сверкающих искр растворились в этом безумии, когда напряжение достигло пика. Я чувствовал, что уже близок! Додавить ещё чуть-чуть!

— Остановись, безумец, ты сейчас взрываешь себя! Мы все умрём! — уже не орал — визжал Шу.

Вот тут я ему поверил сразу, но остановить процесс уже не мог.

Панические мысли захлестнули сознание, мозг судорожно искал выход или хотя бы тень выхода, однако, без базовых знаний, всё было без толку.

Ещё немного, и эта «перегретая» энергия прорвёт стену моего внутреннего сферического мира и вырвется наружу, разнося тело на мелкие кровавые ошмётки…

Стоп, что? Сферического⁈

Внезапно я осознал, что ясно ощущаю размеры и границы этого вместилища энергии и, более того, практически вижу пылесос и лыжи за границей этой сферы. Лыжи дальше, пылесос ближе, это понятно, но тут присутствовал ещё один фактор — тонкая, едва ощутимая нить духовной энергии тянулась к артефактам. Этакая духовная ионизация, как маршрут для молний в атмосфере.

Направив всё внимание на места, откуда начиналась эта «ионизация» я понял, что граница внутреннего мира не совсем граница — это оказалось сверхплотное скопление клубящейся духовной энергии. Её потоки стремились куда-то в чёрное ничто, которое окружало сферу, но в какой-то момент замедлялись, разворачивались и неслись на противоположную сторону, а их место занимали другие. Всё это очень напоминало действие гравитации, а значит…

Ядро!

Я его почувствовал одновременно с озарением, но «визуально» обнаружить не мог. Только намёк, в виде невидимой точки, через которую обязательно проходили все потоки энергии, принося с собой частицы информации о том, где они побывали. Так вот как работает духовное зрение!

В данный момент моё ядро вибрировало на какой-то запредельной частоте, «раскалившись» и заставляя энергию бесноваться. Сейчас мне нужно всего лишь «ослабить гравитацию» ядра и отпустить все потоки, а потом притянуть их обратно. Вроде не сложно, учитывая, что всё тут управляется усилием воли.

И раз — я выдохнул.

Вся духовная энергия разом унеслась в пространство с такой скоростью, как если бы воздух из лёгких отсосали пылесосом.

И два — я вдохнул.

Но что-то пошло не так и мне будто бы закрыли рот и нос!

Пришлось сделать нечеловеческое усилие, чтобы притянуть хоть часть энергии обратно, причём вместе с той, которая наполняла окружающее пространство. Вернулось даже близко не всё, или мне так только показалось.

Вместе с потоками пришла и информация об окружающем мире — в радиусе, не знаю, может километра, может двух — причём с такими подробностями, что мозг откровенно подвис, обрабатывая все данные, но вскоре я смог воспринять картину мира в определённый момент времени.

Это было похоже на коротенький «три-дэ» видеоролик секунд на пять, где заснято абсолютно всё окружение в радиусе покрытия, вплоть до движения каждой пылинки.

Вот я вижу себя в центре стремительно расширяющейся сферы плотной энергии. Позадименя, кстати, оказывается, кралась большая пятнистая кошка. Правда все последующие пять секунд она почему-то не двигается, лишь усердно пучит глаза и мелко дрожит.

Дальше кратер, это понятно. Кстати, красную сферу отчётливо видно.

Вот какая-то большая птица. Крякает, когда её настигает волна энергии, и со всего размаха врезается в толстое дерево, вцепляется в него крыльями и лапами, крепко зажмуривается и пытается слиться с корой.

Ещё дальше, странное хищное животное с ветвистыми рогами — помесь волка с лосем — роняет из отвисшей зубастой пасти мелкую хрюшку, которая забивается под ноги своему мучителю и пытается там спрятаться, отчаянно визжа. Через миг у этого лосе-волка выпучиваются глаза, отваливаются рога и позади него появляется большая вонючая куча.

Множество мелких, уже знакомых мне зверьков, во всём радиусе резко перестают жевать всякое, мгновенно седеют, закатывают глазки и статуэтками падают на мох.

Рядом река, в которой внезапно отнерестились все рыбы и раки.

Перестали спариваться и затаились кроты.

Пара ежей поседела, сбросила колючки и спряталась в ближайшее дупло.

Цветы свернули свои бутоны и попытались расти обратно под землю.

Даже мох попытался уползти от эпицентра наперегонки с грибами, а где-то далеко, одна девушка навернулась с лыж на огромной скорости…

О, а вот и медведь!

Косолапый замер на полушаге и встопорщил загривок. Он медленно, очень медленно, повернул морду с выпученными глазами в мою сторону, прижался пузом к земле и осторожно так пополз, старательно прикидываясь огромной мохнатой гусеницей.

Я открыл глаза.

Окружающий лес будто вымер. Ни единого звука не доносилось до моих ушей. Даже ветер стих и затаился.

— Попался!

К мишке меня несло как на крыльях. Буря энергии ещё клокотала в каждой клеточке, наполняя тело настоящей суперсилой, отчего все преграды разлетались то щепками, то каменным крошевом.

Когда косолапый оказался в прямой видимости, на расстоянии метров ста, он повёл себя крайне странно — оглянулся на меня, навалил кучу, и, буксуя всеми четырьмя лапами, рванул в сторону, с треском врываясь под защиту густого кустарника, усыпанного крупными синими ягодами.

— Стоять! — дружелюбно заорал я во всю глотку.

Но треск веток только усилился и пришлось нырять в кусты, чтобы не упустить добычу. По пути перепрыгнул крупную серую птицу с закатившимися глазами, которая лежала на спине и мелко подрыгивала лапками.

— Я не причиню тебе вреда! — вновь заорал я, снося плечом толстое дерево и одновременно утирая лицо от густого и липкого ягодного сока, быстро покрывшего меня с головы до ног.

В ответ донесся тонкий не то рык, не то взвизг, наполненный отчаянием и ужасом, но не несущий смысловой нагрузки. Направление погони внезапно сменилось и мы выскочили из зарослей кустарника — синий медведь и такой же синий я.

— Да стой ты, сволочь! — уже зло крикнул я.

Мишка обернулся, оценил мой настрой, ещё больше выпучил глаза и прибавил ходу, хотя деревья и так мелькали мимо с приличной скоростью. Пришлось ускоряться и мне, отчего пылесосная перевязь разболталась и теперь аппарат неприятно колотил меня по спине.

— Да стой ты! Я только спрошу! — утробно рычал я, неумолимо сокращая дистанцию.

Внезапно лес закончился и стало понятно, что мишка целеустремлённо несётся к обрыву, куда водопадом срывалась река. Не мешкая ни секунды, косолапый прыгнул в пропасть и в полёте растопырил лапы как белка летяга.

Я чудом затормозил у края, схватившись левой рукой за куст. Вытянул правую руку в сторону суицидника в отчаянной и бессмысленной попытке дотянуться до него… Тщетно.

Мне оставалось только тянуть в его сторону руку и беспомощно наблюдать, как медведь падает в глубокое ущелье и медленно переворачивается в воздухе брюхом кверху. Он смиренно сложил лапы на мохнатом пузе, а на его морде, с закрытыми глазами, застыло выражение умиротворения и облегчения.

Я продолжал тянуться к нему, чувствуя вину за случившееся и искренне желая спасти его, как вдруг почувствовал, как моя рука «удлинилась» — пылесос в один миг выпутался из проводов и рванул в пропасть вслед за медведем, вытянув шланг струной и раскручивая двигатель.

Со звуком «всхуп» шланг крепко присосался к медвежьей заднице — втянув в себя его короткий хвост — и заставив косолапого вздрогнуть и сжаться в очень большой комочек. Провод тут же натянулся, и меня едва не сорвало с обрыва вслед за мишкой, но куст, в который я вцепился, каким-то чудом удержался корнями в земле.

Отчаянные времена требуют отчаянных решений, и я приложил уйму сил, чтобы развернуться на спину, упереться ногами в край обрыва и ухватиться обеими руками за провод. При этом приходилось постоянно регулировать поток духовной энергии подаваемой в пылесос, чтобы топтыгин не повторил судьбу заглота, но и не сорвался. Ориентироваться в этом мне помогали звуки снизу — когда медведь ревел громко и отчаянно, тогда я чуть ослаблял мощность адского прибора.

Перепачканные ягодами руки скользили по проводу, ноги грозили потерять опору, но я упрямо тянул свою добычу вверх и медленно отползал от края. Складывалось стойкое впечатление, что спасаемый отчаянно цепляется когтями за скалу и стремится уползти обратно в бездну.

Тем временем суперсила стремительно покидала моё тело и я уже готов был сдаться, но вот из-за края показался медвежий филей и я поднажал из последних сил.

Вытащив из пропасти царапающего камень косолапого, я повалился на траву, раскинул руки и попытался отдышаться. Мишка сдался и покорно ожидал моих следующих действий, съёжившись неподалёку и мелко дрожа. Его глаза были настолько широка раскрыты, что от них остались только белки.

Выглядело это настолько комично, что я усмехнулся, когда провалился в медитацию, чтобы восстановить силы.

— Так, не понял… — шокировано пробормотал я, оглядывая свой изменившийся внутренний мир.

Никаких больше айсбергов, облачков и бушующего моря — только едва различимая голубоватая дымка повсюду. Никаких больше светящихся огней. Вообще ничего!

Что за хрень⁈

Я вынырнул в реальный мир и схватился за камень на шее:

— Шу, слышишь, что за ерунда — у меня пропали метки проделанных шагов!

Но камень молчал и вообще выглядел как самый обыкновенный кусок мусора. Только сейчас я понял, что долгое время ощущал исходящую от осколка слабую духовную силу, которой больше не было! Нехорошее предчувствие холодком проползло по позвоночнику и я напряг мозг анализом ситуации.

Анализы оказались совсем плохими! Если учесть сказанное Шу о том, что я взрываю себя и соотнести это с художественным вымыслом, где храбрые воины разрушали собственную культивацию — она же накопленная за все годы сила и энергия — чтобы поразить большое количество врагов, то выходит, что я в заднице. Плюсом, я кажется убил этого козла выбросом силы.

Вот как можно было так тупо пролюбить стартовый набор нагибатора⁈ Чёртов Шу, это он виноват!

— Ты как, дядя Миша? — обратился я к медведю, максимально дружелюбным тоном, изо всех сил стараясь не показывать накатывающего страха и попутно стремясь вызвать хоровод золотых букв.

Но ничего не вышло — буквы не появлялись, а ручки уже мелко тряслись. Медведь продолжал смотреть на меня со страхом и непониманием. Очень, сука, здоровый и зубастый медведь, смотрел на меня со страхом и непониманием. Пока смотрел…

Глава 7

— Ну, чего разлёгся? Пошли! — я легонько хлопнул по липкому синему боку вздрогнувшего медведя и махнул рукой в сторону кратера.

Короткая медитация мне не помогла совершенно — всё тело как ломило, так и продолжало ломить. Я примотал пылесос поудобнее и проверил его работоспособность на текущих крохах энергии. Аппарат вроде сосал, но даже близко не так мощно, как раньше. Мишка вроде был этим напуган. Ну, значит, вроде живём!

В целом, с каждым вдохом я получал какие-то крохи энергии, но они особо не накапливалась сверх того, что у меня было в резерве и ощущалось, как наполненность.

Приняв максимально расслабленный вид уверенного в себе сильного Альфы, я пошёл вперёд. Нечеловеческим усилием воли заставил себя не оглядываться на зверюгу, чтобы не выдавать нервного напряжения. Получалось хреново, но я как-то справлялся. А когда позади послышались робкие шаги потапыча, то напряжение немного ушло и я даже воспрял духом.

Сейчас нужно максимально пользоваться его смятением и укрепиться на позиции доминатора, пока он не догадался, что я беспомощен. План остаётся прежним — скормить ему гигантскую пилюлю жизненной энергии заглота и взять в качестве сопровождающего. Думаю, другие хищники не рискнут напасть на наш дуэт, а медведика, если он вдруг всё поймёт и решит меня слопать, я отпылесошу. Надеюсь получится…

Вот только та часть плана, где я хотел спросить косолапого о местонахождении руин, пошла по звезде, но да и бес с ней. Мне сейчас совершенно не улыбалось повторять подвиги Лары Крофт и Индианы Джонса ради непонятно чего.

До места добрались быстро, и я встал возле сферы, жестом подзывая медведя ближе. Он нерешительно приблизился и с сомнением уставился на мою синюю руку, указывающую на, предположительно, гигантскую пилюлю жизненной энергии.

— Ешь! — я ткнул пальцем в сферу.

Сомнение в глазах медведя усилилось и он слегка попятился. И я его не виню — сам бы тоже не стал жрать что попало с земли, но выбора нет ни у него, ни у меня. Поэтому пришлось максимально дружелюбно приблизиться к мишке, максимально учтиво взять его за скользкое от сока ухо, и максимально бережно наклонить огромную косматую голову к таблетке из заглота.

Медведик особо не сопротивлялся, всем своим видом показывая покорность, но красный шарик обнюхивал осторожно, периодически поднимая на меня взгляд и будто бы спрашивая: «вот прямо на́до это съесть⁈ Или может ну его?».

— Надо, Миша, надо! — с улыбкой подбодрил я его, беря в руки шланг пылесоса.

Совсем по-человечески вздохнув, синий медведь раскрыл пасть и осторожно сомкнул зубы на сфере. Ему пришлось как следует упереться лапами и напрячься, чтобы просто оторвать шар от земли. Затем его шея вздулась буграми мышц, когда он тяжело задрал морду к небу и позволил пилюле пройти через глотку под собственным весом. Мишка скривился и клацнул зубами, когда массивная сфера рухнула в желудок, возможно, даже нанеся какие-нибудь повреждения.

Теперь он с осуждающим видом смотрел на меня, отчего было крайне некомфортно. Мне же оставалось только наблюдать и ждать эффекта, который, кстати, не заставил себя долго ждать.

Спустя всего полминуты глаза медведя стали стремительно расширятся от удивления, чем грозили вскоре выпасть из глазниц. Он воззрился на меня со странным выражением на морде и, внезапно, резко сократил дистанцию между нами.

Я даже не успел включить пылесос, когда его пасть оказалась напротив моего лица, а горячий и влажный язык в один миг обслюнявил мою голову почти целиком. Когда косолапый закончил меня облизывать, он, с охреневшим от счастья видом, плюхнулся на зад и соединил подушечками передние, а также задние лапы. Закрыл глаза и теперь выглядел как натуральный медитирующий, шерстяной монах. Ещё и облизнулся напоследок.

От такой картины охренел уже я, и с любопытством воззрился на это чудо природы. Медведь невозмутимо медитировал и, судя по всему, усваивал таким образом пилюлю жизненной энергии. Через несколько минут мне почудилось, что зверюга увеличивается в размерах, но я списал это на голод, холод и переутомление.

Вообще, пора бы позаботиться о себе любимом и, для начала, найти что-нибудь пожевать. Желательно, что бы это «что-то» оказалось не ядовитым, не слишком активно убегало, и не пыталось сожрать меня. А ещё надо помыться, а то от сока синих ягод невероятно сильно жгло кожу, что, впрочем, избавляло меня от необходимости дегустировать их, поскольку всё и так ясно.

Но инстинкт самосохранения настоятельно рекомендовал находиться подле медитирующей зверюги, во избежание, так сказать несчастных случаев. В качестве аргумента в памяти всплыл зубастый лось и я счёл эти доводы достаточными, чтобы усесться напротив медведя на твёрдый, обожжённый грунт.

Минуты текли, кожа уже пылала огнём и невыносимо зудела, а косматый всё так же безмятежно сидел на месте и ровно дышал.

— Да нафиг! — не выдержал я и, вскочив, быстрым шагом направился в сторону реки.

Стоило раздвинуть прибрежные кусты и смело шагнуть на пологий берег, как меня парализовало с поднятой в воздух ногой, и я заворожено уставился в красивые, изумрудно-зелёные глаза давешней пятнистой кошки. Хищник удивился не меньше меня и даже перестал жевать довольно толстую и аппетитную змею.

Клыкастая киса пришла в себя первой, прижала уши, оскалилась и как-то неуверенно зашипела, ложась животом на добычу. Я, конечно, не Николай Дроздов, но, смею предположить, что она явно напугана, но не оставит добычу до последнего. Нашим легче!

Держась за эту мысль и, на всякий случай, направив духовную энергию в пылесос, чтобы в случае чего мгновенно раскрутить его, я с самым невозмутимым и равнодушным видом пошёл к воде.

Кошатина не двинулась с места и меня немного отпустило, когда я забрёл по колено в прозрачные воды. Тем не менее, выпускать её из вида было глупо и вся помывка прошла в довольно напряжённом соревновании по гляделкам.

На свой страх и риск напился некипяченой воды и вдруг заметил за камнем, в паре метров от себя, огромную рыбину, вяло шевелящую плавниками. Рот моментально наполнился слюной, а память услужливо подсказала, что в кратере ещё кое-где ещё тлеют угли, из которых можно запросто раздуть хороший костёр. Вот только у меня нет ни удочки, ни копья, чтобы добыть эту рыбку. Можно, конечно, попробовать оглушить её пылесосом, но не повредит ли вода моё единственное имущество?

Обдумав возникшую идею и сопоставив всё известные мне факты об артефактах, пришёл к выводу, что это вполне возможно и «вихрь» вряд ли пострадает, если уже пережил спуск с горы, заглота и огненный ад. Нужно только влить в него чуточку силы, так, на всякий случай.

Пока эти мысли текли в голове, я уже выпутывался из проводов и откручивал шланг. Теперь главное осторожно раскрутить над головой округлый корпус за провод, чтобы не спугнуть добычу, ну и не промахнуться.

Рыба никак не отреагировала на набирающий угловую скорость агрегат, что утвердило мысль о том, что всё может получиться. На одном из витков я резко изменил направление вращения с прицелом на рыбу и даже подпрыгнул, чтобы придать «вихрю» максимальное ускорение. Пылесос описал короткую дугу и врубился в воду ровно там, где отдыхал речной обитатель.

ЖАХНУЛО!

Белый свет померк, уши заложило, а голову словно набило ватой изнутри. Миг спустя я осознал себя летящим в неизвестном направлении. Потом последовал болезненный удар обо что-то твёрдое и угловатое, и сознание покинуло мою контуженную тушку.

Мне приснилась весёлая игра, где участники привязывали противотанковые мины к верёвочкам и лупили ими об землю. Побеждал тот, кто быстрее остальных подрывался.

От такой дичи я резко распахнул глаза и застонал от боли во всём теле. Кое-как сфокусировался на окружении и понял, что внезапным взрывом меня отшвырнуло на огромный валун.

На месте моей неудачной попытки поохотиться красовалась идеально круглая заводь метров двадцать в поперечнике, на поверхности которой кружились разномастные рыбёшки. Пузом кверху кружились, ага.

С трудом отодрал себя от камня и, кряхтя и пошатываясь, медленно пошёл к воде. Привязанный пылесос задорно громыхал о камни позади меня.

Собрав пару наиболее крупных рыбин и сняв с ближайшего куста отлетевший шланг, я побрёл обратно к медведю, совершенно плюнув на все былые опасения. Апатия, равнодушие и усталость целиком поглотили меня.

Что-то я уже подзадолбался от таких приключений.

Доковыляв до места и обнаружив мишку всё в той же позе, я осмотрел кратер на наличие источников огня. В нескольких местах, по самому краю виднелся дымок, но одна лишь мысль о том, что придётся собирать дрова, раздувать огонь, потрошить ногтями рыбу, а потом ещё и ждать её приготовление, вгоняла в уныние.

Глядя на блаженно медитирующего медведя, я махнул рукой на предосторожности, пропустил духовную силу через пылесос и засосал в него отходящую от оглушения рыбу. Не особо рассчитывая на положительный результат, открыл крышку и с удивлением воззрился на пару бледно розовых шариков размером с зернышко пшена.

Немного покатав на ладони две эти жалкие горошинки и отметив, что они почти ничего не весят, я отправил их в рот и тут же проглотил. Правда со второго раза, так как они противно прилипли к гортани. Затем последовал примеру косматого и погрузился в медитацию.

Во внутреннем мире ничего не изменилось. Всё тот же жидкий туман, всё то же отсутствие света и никакого прилива сил. Расстроенный, я вернулся в реальность и прислушался к организму.

Чувство голода слегка притупилось, но и только. Возможно, если принимать слова Шу за аксиому, то в этих «пилюлях жизненной энергии» слишком мало жизненной энергии, по причине того, что рыба в момент попадания в пылесос была еле жива или слишком слаба. Возможно, нужно засасывать всех живьём.

Пока я размышлял над этим, голод отступил ещё немного, а боль в теле чуть поутихла. Покосившись на медведя, который всё ещё пребывал в астрале, обмозговал мысль, что возможно всё зависит от силы источника жизненной энергии. И чем больше ЖЭ в жертве, тем больше той же ЖЭ в пилюлях ЖЭ. Логично же?

— Жизненной энергии концентрат — сокращённо «ЖЭК», — произнёс я вслух и хмыкнул.

С каждой минутой я чувствовал себя всё лучше и лучше. Видимо шарики постепенно рассасывались и передавали мне рыбью ЖЭ. Хм, а ведь это не плохой вариант походного сублимированного пайка!

Минут через пять перестал ощущать прилив энергии, а значит, всё рассосалось. Ради интереса встал и попрыгал на месте. Тело хоть и противилось, отзываясь болью в ушибах, но в целом физическое состояние улучшилось, а вместе с ним и появился оптимистический настрой на будущее.

Ну, раз медведь всё ещё переваривает заглота, пойду, прошвырнусь по ближайшему лесу и наберу еды, да потренируюсь в обращении с пылесосом.

Голышом шарахаться по незнакомому, опасному лесу было немного стыдно, но я довольно быстро взял себя в руки и перестал обращать внимание на испуганные глаза мясистых и недостижимых белок и грибов.

Стоп, что?

Я замер, сделал два шага назад и медленно повернул голову направо и вниз. На меня смотрел гриб с широкой, ярко зелёной шляпкой и толстой ножкой. Его большие, фасеточные глаза не моргали, но я физически ощущал на себе их взгляд.

Едва стоило наклонится к странному обитателю леса, как гриб резко вытащил из мха лапки, расправил шляпку-крылья и громким стрёкотом перелетел метров на десять, где опять замер.

Разумеется, я вздрогнул от неожиданности, но тут же восхитился изобретательностью местной природы. Особенно, когда участок мха, на который приземлилось странное насекомое, и который на первый взгляд ничем не отличался от остального лесного ковра, выстрелил сотней тонких щупалец в гриб, оплёл его и затянул с себя.

— Так вот ты какая, местная пищевая цепь… — многозначительно произнёс я и, осторожно приблизившись к подозрительному мху, всосал его пылесосом.

Всё это было проделано исключительно в научных целях и теперь я разглядывал мелкую пилюлю ЖЭ, размером с игольное ушко. Её розово-зелёный цвет вызывал подсознательное отторжение и, разумеется, есть её я не стал, а просто выбросил прямо тут.

Продолжая идти по лесу вокруг кратера, причём исключительно в границах, которые ранее запомнил при помощи неадекватно исполненного духовного зрения, наткнулся на сброшенные зубастым лосем ветвистые рога. Памятуя о том, что в этом мире подобные вещи могут представлять ценность, подобрал их и вернулся к медведю, чтобы оставить находку возле него, а то с такими граблями ходить по лесу не очень удобно.

Каково же было моё удивление, когда на выжженном участке земли меня вновь встретил медитирующий медведь. Что за фигня⁈ Прошло же часа три точно! Сколько он ещё будет усваивать эту сферу ЖЭ?

Чем ближе я подходил, тем чётче были заметны изменения косолапого. Он явно стал массивнее, а шерсть на чистых участках лоснилась в лучах закатного солнца…

Да к чёрту, почему так долго⁈

Я бросил рога на землю возле него, сплюнул и вернулся в лес.

Теперь я осознанно выискивал мелкую дичь, чтобы обеспечить себе и Мишане запас пропитания, опять же, если он станет моим спутником, а не схарчит сразу, как проснётся. Попутно тренировался в обращении с чудо-пылесосом и выяснил, что тот действительно провоцирует довольно мощный взрыв, если его как следует раскрутить и грохнуть о препятствие.

Сила взрыва каждый раз была разной, и я так и не смог определить от чего это зависело, как, собственно не понимал чем обусловлена такая возможность. Зато я научился шевелить проводом, правда чуть-чуть. Повторить трюк с ловлей медведей на лету сейчас вряд ли бы удалось, но это легко списывалось на недостаток духовной энергии, которая расходовалась почти на каждую манипуляцию с артефактным «вихрём».

Опять же, я так и не понял, как впитывать духовную энергию из окружающего пространства. Точнее я мог её втянуть на вдохе, но она так же легко покидала меня на выдохе. Возможно, я не понимаю каких-то фундаментальных принципов, но спросить не у кого — камень Шу, который по-прежнему болтался на шее, так и не начал подавать признаков жизни. Мысль о похоронах камушка в ближайшей канаве всё чаще посещала меня.

До самого заката я бродил по разведанной территории и превращал мелких нерасторопных обитателей леса в сублиматы, которые потихоньку копились внутри пылесоса раздельными микро пилюльками. Вместе с этим всасывал разные растения и наблюдал за полученным результатом. Шарики от разных растений получались разные, и мне приходилось долго их выковыривать из общей массы, чтобы выбросить, из соображений безопасности — хрен его знает, как они повлияют на мой молодой растущий организм. Собственно, на шестом цветке, из бутона которого торчала голова недоперевареннной зверушки, я задолбался изображать золушку над чечевицей и плюнул на всасывание флоры.

В итоге, даже не смотря на постоянную подпитку свеженькими пилюлями ЖЭ, усталость брала своё, и я в сумерках вернулся к косматому. Тут всё было по-прежнему — Мишаня медитировал и медленно увеличивался в размерах.

Махнув на всё рукой, я устроился на его задних лапах и прислонился спиной к мохнатому брюху, предварительно стряхнув с него сухую синюю корку. На случай, если он всё-таки решит меня сожрать, как проснётся, я упёр в него шланг пылесоса, устроился поудобнее и моментально вырубился.

Мне снились потухшие звёзды, в которых остановилась термоядерная реакция, снились безжизненные острова в туманных морях и три медведя с добрыми мордами, доедающие Красную Шапочку вместе семью гномами.

Лёгкое беспокойство, что Красная Шапочка это я, не повлияло на крепость сна и мне осталось лишь пожелать медведям подавиться этой розовой панамкой. Но медведи слишком настойчиво вылизывали белые косточки и череп — настолько настойчиво, что я вдруг осознал, что этот череп МОЙ и он всё чувствует!

От такого кринжа я мгновенно проснулся и сразу сообразил, что сон — не сон! Мою голову действительно вылизывал гигантский медведь, а моё тело было сдавлено могучими когтистыми лапами!

Плохо соображая спросонья, я стал орать и выворачиваться из смертельных объятий. Лишь когда до меня донеслось недовольное, сонное ворчание и я заметил приоткрывающийся глаз зверюги, сообразил — он меня не жрёт, а вылизывает! При этом медведь прижимал меня лапами к тёплому животу как детёныша, тогда когда сам лежал полукалачиком на боку.

Мне стало стыдно, и я погладил его по носу в знак благодарности и извинения. Он буркнул что-то одобрительно и вновь засопел, а я немного огляделся, зябко прячась поглубже в медвежьи объятия от холодного ночного воздуха.

Предрассветный лес наполнился туманом, в котором двигались причудливые тени. Я чувствовал себя прекрасно и был готов к свершениям! Но не сейчас, чуть попозже. Сперва, досплю в безопасности.

Светало.

Глава 8

Проснулся я когда солнце уже во всю припекало нашу выжженную поляну. Повернувшись к Мишане, встретился с его внимательным взглядом — мишка проснулся явно раньше меня, но позы не менял, чтобы не потревожить мой сон. Какая милота.

— Ты ведь уже понял, что я вовсе не сильнее тебя? — тихо произнёс я, внимательно наблюдая за его реакцией.

И это было вовсе не самоубийственное откровение — я совершенно не чувствовал угрозы от огромного медведя. Слишком уж аккуратно и нежно он держал меня — еду так не обнимают. Да и утренний инцидент стопудово не остался без его внимания — какой могучий воин будет панически орать и жалко трепыхаться, не в силах вырваться из лап спящего зверя? Плюсом животная чуйка на чужую силу — ведь именно так работает эволюция хоть магическая, хоть биологическая. Так что он явно всё осознал.

На мои слова косолапый лишь медленно зажмурился, потом открыл глаза и протяжно лизнул моё лицо. Ну вот, приехали, дикие животные тут в разы честнее людей и ценят доброту как есть. Я почти уверен, что имевшее место безвозмездное кормление неприрученного или неподавленного зверя гигантской пилюлей ЖЭ было первым в истории этого мира. А может, дело было в другом — уж слишком сильно чувствовалась его привязанность ко мне. Я знаю, о чём говорю, у меня был кот! Может сравнивать их и не совсем корректно, но поведение схоже.

В любом случае, медведик молодец! Хороший медведик!

Не то, что некоторые, которые сперва втираются в доверие, а потом обирают до нитки! Хотя, как знать, может мне просто не повезло с первым контактом? Шу в расчёт не берём, ну или, в крайнем случае, скостим его миру, раз уж он привёл меня сюда. Но, при любых раскладах, это «раз»! Слышишь, Мир? Я не сторонник всяких «бог троицу любит», но ещё два прохиндея подряд и я достану метафорическое ружьё!

Разумеется, Мир не ответил. Ну и чёрт с ним.

Что ж, пора покинуть «ароматные» медвежьи объятия и немного размяться. Медведик последовал моему примеру и потянулся, не забыв широко зевнуть и клацнуть зубами. Размер этого хомяка переростка теперь внушал уважение.

Если ещё вчера его холка едва доставала только до моего пупка, то сегодня он уже дорос мне до подмышек. В ширину косолапый тоже раздался будь здоров, превратившись в этакого шерстяного танка. Грязного и дурнопахнущего танка.

— Мишаня, надо бы тебя помыть! — задумчиво произнёс я, выдирая из его шерсти местный аналог репейника.

Он проворчал что-то недовольное, но, тем не менее, в целом, был не против. Вообще у меня сложилось стойкое ощущение, что божественное умение продолжает работать, просто не в полную силу. Возможно, ему требуется больше духовной энергии для полноценного функционирования, но вопрос увеличения духовной силы пока в процессе решения.

Мы позавтракали горстью сублиматов, собственно за один присест сожрав всё, что я напылесосил за прошлый вечер и потопали к свежеобразованной заводи. За ночь муть, поднятая взрывом, осела и перед нами предстала кристально-чистая водичка, в которой уже резвились рыбки.

Глухой рык медведя заставил меня повернуть голову и я увидел уже знакомую пятнистую кошку. Она сидела на толстой ветке дерева, держа в когтях ещё трепыхающуюся птицу, и внимательно наблюдала за нами.

Они о чём-то не вербально договорились, поскольку киса тут же потеряла к нам интерес и вернулась к добыче. Как мне показалось, Мишаня просто предупредил хищницу воздержаться от необдуманных поступков, и та приняла это к сведению. Надеюсь то, что я понял примерную суть их общения, это действительно урезанная работа способности, а не первый симптом шизофрении.

Вода в реке оказалась чертовски холодной, но дискомфорта не доставляла. Странное ощущение, когда знаешь, что должен замёрзнуть, но не мёрзнешь. Видимо мозг ещё цепляется за опыт прошлого мира и возможности прошлого тела.

Себя я оттёр довольно быстро, используя для этого веник из тонких веток с мелкими листочками в качестве мочалки, который я нарвал с ближайшего куста. Времени на помывку я потерял кучу из-за висящего за спиной пылесоса, который не рискнул оставить на берегу. А вот с медведем процесс грозил затянуться ещё больше.

Он конечно поплескался и мило пофыркал, окрасив всю заводь к голубые тона от растворившихся корок засохшего сока, но вонять медвежатиной стало заметно сильнее, а импровизированная мочалка оказалась совершенно бесполезной. Эх, помыть бы его с шампунем.

Но такой роскоши я не имел. Пришлось обойтись тщательным растиранием меха между ладоней.

— Фигасе! Миша, да ты, оказывается Маша! — не без удивления воскликнул я, когда отмывал на мелководье медвежье пузо.

Медведица ехидно рыкнула в ответ что-то труднопереводимое, не поднимая головы и продолжая лежать на спине с раскинутыми в стороны лапами. Она откровенно наслаждалась процедурой, на что я испытал лёгкое беспокойство — как бы ни угодить к ней в рабство.

Закончив с помывкой, мы расположились на каменистом берегу и обсыхали. Чтобы не терять времени даром в ожидании пока шерстяная спутница просохнет окончательно, я углубился в доскональное изучение пылесоса.

В целом, ничего необычного на первый взгляд: цилиндрическо-округлый металлический корпус с облезлой краской невнятного оттенка, потёртый шильдик «Вихрь» и ручка из старого ремня, прикрученная на саморезы прямо к корпусу. После разделения на две половины, где тяжёлый отсек с мотором и прочей требухой оказался верхней частью агрегата, я поднял круглый мешок-пылеуловитель с потрескавшейся резинкой по периметру, похожий на провисший барабан.

Там было пусто. Просто металлический тазик с отверстием для шланга. Просто и надёжно. Сам шланг тоже был прост — полутораметровая жесткая гофра, где с одной стороны наружная резьба, а с другой метровая металлическая труба для насадок. Насадки, разумеется, я с собой не взял…

Снаружи верхней части корпуса, которую мне просто нечем было разобрать из-за обилия болтов, кроме обломленного тумблера «вкл\выкл», имелось ещё отверстие с резьбой, идеально совпадающей с резьбой на шланге. Видимо сюда тоже можно воткнуть шланг, чтобы аппарат не сосал, а дул. На кой чёрт в хозяйстве нужен такой дохлый компрессор я не понял, но, зато, появилась интересная мысль. Даже две.

Переткнул шланг на «выдув» и направил энергию в артефакт. Поигрался с мощностью, убедился, что она зависит только от количества переданной силы и обдул прибалдевшую от такого счастья медведицу из этого импровизированного фена. Благо было тепло.

Следующим этапом погрузил пылесос под воду и включил. Не, ну а что? Если он вызывает взрывы и превращает всяких монстров в пилюли, то неужели он может пострадать от обычной жидкости, учитывая, что работает вовсе не от электричества?

Разумеется, я тут же получил очень мощную струю воды, которой, при должных затратах энергии и наличия правильного песочка, можно резать камень. Гидроабразивная резка называется, ага, уж нам ли технарям не знать.

Выводы сделаны, можно собираться в путь.

Куда путь? А хрен его знает! Я почесал затылок и повернулся в ту сторону, откуда мне семафорили лыжи. Там виднелись снежные горные пики, отвесные скалы и отчётливо ощущалась опасность. Да пофиг пока на лыжи. В крайнем случае, полечу на пылесосе как на реактивном ранце. Дико? Допустим. Ну а что делать?

Вообще после всех этих экспериментов я заметно подустал, израсходовав очень много духовной энергии, которую так и не научился восполнять до прежнего «океано-айсбергового» уровня. Чего уж говорить о её накоплении для всех этих шагов по ступеням рангов мастерства и величия. Спросить совета не у кого — одна сбежала, другой, походу, помер. Ну да и хрен с ними, сам справлюсь!

— И куда бы нам пойти? — спросил я у медведицы, трепля её по загривку. — Ты тут древние руины не видала?

Она задумалась, огляделась и повернула морду влево, чуть приподняв нос.

Хм, это же прямо в противоположную сторону от маршрута Мяу. Какова вероятность, что именно там расположены руины, на которые надеялся Шу? Я ещё раз огляделся.

Вот на ту гору я приземлился и врезался в Мяу. Если она двигалась от руин по прямой, то тогда да, всё сходится. Стоит разведать то направление и таки заглянуть в местные достопримечательности, но отнюдь не за сокровищами, а ради банальной одежды.

Я трезво оцениваю свою рукожопость и не без основания сомневаюсь в возможности самостоятельно изготовить нормальную одежду из даров леса. Мне бы что-нибудь поприличнее, чем юбка из травы в качестве трусов. Тапочки из коры тоже не прельщают, тем более что особого дискомфорта от босоногости я не испытывал.

— Ну пошли. Кстати, ты не против, если я буду называть тебя Маша?

В ответ она благосклонно прикрыла глаза и лизнула моё лицо, и мы потопали через лес в выбранную сторону.

Горы хороши для туризма — для краткосрочной поездки, чтобы восхититься красотами, но жить в них постоянно? Ну, такое себе… Постоянные подъёмы и спуски ради каждой мелочи не только не добавляют здоровья, но ещё и раздражают. Меня так уж точно. Одно дело скопить сил, чтобы выплеснуть их в экстремальном туризме, и совсем другое понимать, что конца маршрута попросту нет и отныне это твоя естественная, повседневная среда обитания со всеми недостатками.

Мы медленно и осторожно спускались с огромного плато, на которое я изначально приземлился.

Таких каменных террас было в достатке дальше по склону. Этакие балкончики, где кучковалась вся жизнь сложнее плесени. Развесистые и неудобные рога лося я давно выбросил к чёртовой бабушке, поскольку жаба хоть и протестовала, но нести их сама отказывалась.

Разумеется, всё вокруг этих плато пестрило обрывами, водопадами, отвесными скалами и лабиринтами узких проходов пещер, в которые я откровенно боялся сунуться. Но красиво. Да настолько, что иногда дух захватывало от великолепия пейзажей.

Мелкой живности было в достатке, но ничего опасного, особенно из разряда НЁХов к коим относился заглот, не встречалось. Всякая мелочь, вроде горных кошек, пауков размером с таз, огромных птиц и саблезубых сусликов, благоразумно сторонилась большого медведя. К сожалению, догнать их, чтобы превратить в сублимат, также было довольно проблематично.

Оставались только мелкие «падуки», как я про себя окрестил зверьков получающих инфаркт даже от небольшого испуга. Они довольно густо населяли эти места и служили отличным источником ЖЭ. Пилюли из них напоминали манную крупу, но количество было достаточным, чтобы Машка не смотрела на меня с гастрономическим интересом. Она просто иногда резко громко взрыкивала, зверьки падали с веток, а я рутинно собирал их пылесосом вместе с травой. Благодаря этому, вскоре я мог напитывать пылесос духовной энергией на автомате, как кнопкой щёлкал. Да и в целом лучше научился управлять своим куцым резервом.

Не знаю в какой момент моё магическое приключение превратилось в «Повседневное выживание в безлюдных горах в компании медведя», но определённые плюсы в этом были. По крайней мере, акклиматизация протекала штатно, и было время погонять в голове разные мысли и потренироваться в использовании своего единственного инструмента.

Благодаря инциденту с падающей медведицей, я понял, в какую сторону развивать контроль над проводом. По итогу, изгибать его оказалось не так сложно, как показалось вначале, но совершенно бесполезно — без значительных вливаний энергии он был слаб и не мог задушить даже мышь. Но он легко скручивался, изгибался и даже прилично растягивался, что я соотнёс со словами Мяу о «возможностях и предназначении». Теперь мне не нужно было сматывать его руками — он «сам» ловко оборачивался вокруг меня в нужных местах. И то хлеб.

Ночёвки я проводил в медвежьих объятиях, что было довольно комфортно, если бы не дождь, зарядивший на второй день путешествия и не думающий прекращаться. Мокрая медведица хоть и оставалась тёплой, но жутко пованивала, а от её сырой шерсти у меня всё чесалось. Я тоже откровенно пованивал, хоть и беспрестанно находился под тугими струями ливня, а ещё настолько притерпелся к наготе, что практически перестал думать об одежде. А зачем, если и так не холодно, и мухи не кусают? Чую, ещё немного и одичаю окончательно.

А ещё мне совершенно не понятно, чем тут питаться такому количеству крупного хищного зверья, вроде тех же заглота, лося, кошки и прочих неизвестных. Нет, на раз поесть, допустим, тут хватит, но на постоянку… Экосистема просто не должна такого выдерживать, только если эти падуки не размножаются со скоростью сто кило биомассы в минуту, пожирая листья, которые отрастают мгновенно.

Рациональная часть моего сознания настолько углубилась в поиски объяснения этого феномена, что я совершенно потерял связь с реальностью и пришёл в себя только врезавшись на полном ходу в Машкин бок. Это случилось то ли на четвёртый день блуждания по горам, когда мы спустились на очередное плато с очень густым подлеском и кучей буреломов. Дождь к тому времени сжалился и прекратился.

Медведица перегородила мне дорогу и рычала на плотные и сочные заросли кустов, плавно перетекающих в мотню каких-то лиан, уходящих высоко к кронам деревьев. Я озадачился и прислушался, но, кроме щебетания птах и шуршания листвы на ветру, ничего не предвещало опасности. Тишина и покой.

Вдруг кусты взорвались листьями!

Огромная змеиная пасть схватила медведицу поперёк туловища — как гадюка хомяка — и смела её как пушинку. Успел отметить лишь огромные клыки, которые только чудом не пронзили медвежью шкуру, когда меня отшвырнуло к россыпи валунов.

Лес мгновенно наполнился разъяренным шипением и рёвом. Стометровое тело змеимгновенно свернулось в клубок вокруг добычи и напрягло мышцы, стремясь сломать кости жертвы.

Я лишь дважды моргнул и подумал, откуда тут такая хреновина и что она жрёт, а грозный рёв медведицы уже сменился жалким хрипом. Тут то и пришло абсолютное понимание, что Машка это мой единственный шанс выжить и медлить нельзя!

Заорав во всё горло, больше чтобы подбодрить себя, чем напугать змею, побежал к месту битвы со шлангом наперевес, по пути вливая силу в пылесос и раскручивая его на максимальные обороты.

Раз, и раструб прилипает к крупной, серой чешуе. Мотор натужно воет, духовная энергия стремительно утекает, медведица хрипит в агонии, а змее хоть бы что!

Мне хватило ума, чтобы быстро осознать бесплодность попытки и придумать план «Б». Очевидно, что текущей духовной силы недостаточно для всасывания всей твари целиком, но, русские не сдаются!

Как назло в памяти всплыл фрагмент из довольно посредственной книжки от чувака со стрёмным псевдонимом Драксодий. Там автослесарь, мой тёзка, мучил непробиваемый труп мифического животного, заставляя феникса медленно запекать того через задницу, как единственное слабое место.

«Ну нет… Ни за что! Это же просто чья-то больная фантазия» — думал я, пока трясущиеся руки сами перекручивали шланг на выдув, а глаза вычленяли из змеиного клубка ту часть, где должен быть выход для отходов жизнедеятельности совмещённый с яйцекладом. В простонародье — клоака.

Вижу цель — не вижу препятствий!

Заорав пуще прежнего, я бросился в атаку, сжав шланг пылесоса двумя руками как копьё. Используя всю силу и ускорение, я со всей дури всадил металлическую трубу по самую гофру в слабое место монстра и упёрся ногами в землю. Одновременно с этим направил всю оставшуюся энергию в пылесос и высокочастотный вой двигателя затопил всё вокруг.

Змеюка вздрогнула от неожиданности, на миг замерла, а потом развернулась стремительной пружиной и подлетела высоко в воздух вместе со мной. Почему так? А потому, что от испуга она, видимо, сжала те мышцы, которые следовало расслабить. Так что шланг в ней заклинило намертво, а я намертво вцепился в шланг.

Помятая медведица отлетела куда-то в заросли, а змея-переросток бешено закрутилась, стремясь избавиться от нарастающего дискомфорта. Я чувствовал её панику, страх и непонимание. Это заставляло меня сильнее сжимать шланг и не обращать внимание на тяжёлые удары. Меня лупило о стволы деревьев, о землю, о камни, но на кону стояло выживание, а переломы, если таковые будут, зарастут!

С каждой секундой движения змеи становились всё тяжелее, а сама она всё больше напоминала пятнистую сордельку. Вскоре она уже не могла шевелиться и лишь вяло подёргивала хвостом, но спазм мышц крепко удерживал шланг, обеспечивая необходимую герметичность всей системы. Спустя минуту её расклинило среди деревьев дирижаблем с выпученными глазами.

Это победа!

Наконец она вывалила язык на бок и затихла, а вот шланг начал медленно, но верно выскальзывать наружу. Когда раздалось первое тихое шипение, я наконец сообразил отскочить с артефактом подальше и спрятаться за камнем.

Со звуком вылетающей пробки от шампанского шланг покинул змею и реактивная струя вонючего воздуха под высоким давление без труда отправила змеюку в полёт. Она с характерным звуком отпущенного воздушного шарика пробила сплетённые кроны, сделала две мёртвые петли, четыре бочки, произвольно покружилась над местом драки и рухнула на землю, сломав пяток деревьев и организовав небольшой кратер на месте падения.

— Небесный змей! Скорее братья! Мастер! — внезапно донеся до меня далёкий и взволнованный крик, заставивший собрать остатки резерва и тихо метнуться в кусты, на поиски пострадавшей медведицы.

Не зная, что со спутницей, встречаться с толпой аборигенов мне совершенно не хотелось, и я очень надеялся, что Машуля не сильно пострадала и сможет продолжить отпугивать от меня всяких недоброжелателей.

Вломившись в кусты, я нос к носу столкнулся с седым медведем. Очень большим медведем! Он хоть и стоял на всех четырёх, но его единственный глаз сверлил меня с высоты трёх метров, а каждый из зубов в его пасти был больше моей ладони. Покрытая глубокими шрамами морда собралась складками и он тихо зарычал.

Я бы обгадился от неожиданности, но из-за питания одними сублиматами из падуков гадить было нечем. Его утробное ворчание заставляло вибрировать землю под ногами и сбивало сердце с ритма. Страшно, но есть дела поважнее!

Я мазнул мимолётным взглядом по местности и обнаружил Машку в компании ещё шести довольно крупных медведей, которые внимательно обнюхивали её и уже разевали пасти примеряясь укусить. С флангов к ней шло ещё четыре медведя, размером всего немного уступающим вожаку.

Нас что, сейчас нас сожрёт медвежья стая? Дерьмо, раз драки не избежать, то нужно биться из всех сил!

А тем временем, оскорблённый моим игнорированием вожак грозно проревел отчётливое «УМРИ!» и распахнул кошмарную пасть, чтобы за один «кусь» оттяпать мне всё тело выше пяток.

— А давай! — зарычал я в ответ, крепко сжимая в руке шланг пылесоса и намереваясь запихнуть артефакт в эту огромную глотку до самой жопы.

Глава 9

«Остановитесь!» — раздался знакомый, отчаянный, но очень тихий рык Машки, впрочем, тут же продублированный шестью ближайшими медведями, и заставил меня замереть, как и седого монстра.

Мы застыли в дебильной позе, когда моя вытянутая рука уже упирала наконечник шланга в мягкие ткани звериной глотки, в то время как монструозная пасть полностью накрыла меня «зубастой палаткой».

Дальше последовал труднопереводимый монолог моей медведицы, в котором я отчётливо разобрал только «друг» и «помог». Хоть из-за безумной карусели событий последнего боя и внезапного рандеву с большим Мишей соображал я довольно туго, но и одной контуженой извилиной можно понять, что Маша принадлежит этой стае.

Вожак, однако, не спешил меня отпускать из зубастого капкана, а внимательно слушал сбивчивые объяснения. Он даже прорычал что-то вопросительное в ответ, обдав меня жарким дыханием. Ну а я покорно ждал под водопадом его капающей слюны и собирал силы, чтобы, в случае чего, превратить этого хомяка-переростка в огромный мохнатый воздушный шарик.

Вскоре раздалось низкое, громовое ворчание, которое моё воображение интерпретировало как «Пусть говорит». Окружающая меня пасть медленно уплыла вверх и я вновь смог увидеть небо, зелень, и пару десятков медведей сидящих на задах вокруг вожака. Возле лежащей Машки теперь находилась здоровенная, под стать вожаку, такая же седая медведица.

Почему медведица? Да потому, что вокруг неё суетился десяток любопытных медвежат, пищащих отчётливое «мать». Они периодически тёрлись о Машку и пытались зализать её раны, но большая мамаша увесистым шлепком прогоняла их и продолжала странный ритуал — сидя на заду хлопала пару раз себя по животу, а потом один раз прижимала лапы к раненой. Это же движение повторяли три из десяти медвежат, но их, в отличие от остальных, не лупили и не прогоняли.

После этих манипуляций Машка резво поднялась на лапы и отряхнулась с довольной и счастливой мордой. Её тут же обступили другие медведи и радостно тёрлись о неё боками, а так же не сильно покусывали, видимо таким образам выражая радость и симпатию. Прям идиллия воссоединившейся семьи.

«Говори» — короткий, требовательный рык вожака оторвал меня от созерцания умилительной картины и я повернулся к нему.

Вот хрен его знает, что он хочет услышать. Я почесал заляпанную медвежьей слюной голову и решил рассказать всё честно с самого начала, не скрывая обстоятельств знакомства с Машкой. Глупо рисковать и врать о собственных мотивах — не ровён час окажется, что эти стайные хомяки умеют распознавать истину сказанного и тогда глубина жопы, в которой я окажусь, окажется неизмеримой.

До того, как я начал рассказ, седая медведица подошла ко мне и бесцеремонно прижала к земле могучей лапой. Пришлось подчиниться и верить, что я, внезапно, не потерял статус почётного гостя, превратившись в праздничный тортик.

Когда я растянулся на мягкой земле возле пылесоса, она уселась рядом и повторила действия, которые проделывала с Машкой. Её передние лапы легли на мою грудь и меня накрыло приятное ощущение, схожее с эффектом алтаря исцеления, только гораздо мощнее.

Трёх похлопываний хватило, чтобы я перестал чувствовать боль в ушибах и ссадинах. Переломов в драке со змеёй я не заработал, что несомненно радовало и немного удивляло. Но ничего, потихоньку привыкаю. Ну или схожу с ума — тут как посмотреть.

После этого, на всю историю ушло не больше пяти минут. Правда, на моменте битвы со змеёй, где Машка как раз и пострадала, меня грубо прервали:

— Это не Небесный Змей, недоумки, а обычная столетняя змея! Вы тратите моё время! — раздался неподалёку хриплый мужской голос, прямо-таки сквозивший раздражением и презрением.

— Вы правы, мастер, но её части тоже имеют ценность! К тому же, посмотрите — на ней нет ран! Кто способен на такое? Быть может, тут обитает более ценный зверь? — не без робости настаивал другой голос — помоложе — стремясь оправдаться.

— Ничтожество, у нас нет времени рыскать по лесу! Соберите ингредиенты и возвращаемся ко входу!

— Но мастер Ду…

— «Охота!» — очень тихо, практически на инфразвуке, прорычал седой вожак медведей.

— Тихо! Мы здесь не одни! К бою, ставьте формацию!

Я только рот разинул, когда после крика мастера Ду все медведи самцы, включая вожака, начали мгновенно растворяться в воздухе один за другим. Седая Мать бесшумно рванула себя зубами за плечо и тончайшие нити крови устремились к тем местам, где ещё секунду назад были видны могучие звери. Её примеру последовали остальные медведицы вместе с Машкой, которая кинула одну ниточку к моему темечку. Они сели в позу медитации и закрыла глаза, тихо ворча на одной ноте, чем создали неприметный белый шум.

Это что за хрень⁈ Стайные стелс-медведи ниндзя⁈ И что делают остальные? Магия кровавой поддержки⁈

Ответ пришёл через мгновение, когда в мой разум ворвались чужие мысли и приказы. Внезапно я ощутил себя частью коллективного разума — слаженного организма, состоящего из отдельных самостоятельных частей. Очень могучего и адаптивного организма! И этот организм сейчас тактично окружал три десятка молодых людей «от шестнадцати до двадцати» в серых «кимоношных» халатах, во главе с черноволосым мужиком лет сорока в тонкой кожаной броне и небольшим блестящим луком за спиной, отрезая им любые пути к отступлению.

Кажется, я понял, кто составляет основу рациона хищных лесных обитателей — если к этим руинам каждую неделю или две будет приходить такая большая группа исследователей, то местной фауне голод точно не грозит.

Тем временем коллективный медвежий разум уже распределил очерёдность целей в зависимости от степени исходящей от них угрозы и был готов напасть. Я осознал, что через секунду стану свидетелем кровавой бойни, а потом и почётным гостем на пиру из человечины. Подобное мне совершенно не улыбалось, и дело было не сколько в человеколюбии, а в банальном нежелании надевать окровавленную одежду, которую придётся ещё и сшивать из отдельных кусков.

«Стойте!» — я пульнул мыслью в медвежью сеть, сам не зная, на что рассчитываю.

К моему удивлению это было продублировано седым администратором сети и все хищники замерли на своих позициях, с явным недоумением и недовольством.

«Причина?» — последовал властный запрос.

«Можно я сам?» — пояснил я, лишь только в общих чертах представив то, что хотел донести.

«Возможно. Иди» — выдали мне разрешение.

И я пошёл, на ходу кряхтя так, чтобы было похоже на рык вожака, который и насторожил старшего группы. С шумом продрался через кусты, на ходу придумывая план, ну и вот…

— Мастер Ду, смотрите! — бесстыдно тыкал в меня пальцем парень лет восемнадцати, держащийся за воткнутый в почву шест, на верхнем конце которого находилось кольцо, с нанизанными на него колокольчиками.

— Гхм, приветствую, уважаемые, — начал я сразу, чтобы перехватить инициативу, — я тут немножко охотился во-он на ту змею и случайно потерял всю одежду. Так вот, не могли бы вы поделиться чем-нибудь, чтобы я мог прикрыть наготу? Я готов щедро заплатить и отдать вам любую часть трофея!

— Кто ты такой? — сурово спросил меня старший группы, недобро прищуриваясь.

— Просто одинокий странник, — я улыбнулся как можно более почтительно, — слабый и никчёмный. Я понимаю, что вы можете забрать мой трофей и так, но, уверен, что такие мужественные господа не опустятся до того, чтобы обирать нищих. Проявите великодушие.

Ну и поклонился, куда ж без этого. Мне не трудно, им приятно, ну и все живы останутся. Но меня всё равно окатило волнами испанского стыда со стороны медведей. Они, видите ли, не одобряют подобного поведения перед едой и им противно.

— Проваливай, червь! — черноволосый брезгливо сплюнул на мох и немного расслабился. — Эта змея теперь принадлежит секте Грозовой Долины!

— Да без проблем, забирайте — я максимально глупо улыбнулся и спросил с надеждой: — А может, хоть халатик дадите и скажете, в какой стороне город?

— Знай своё место, отброс! — рявкнул некий крайне вспыльчивый юноша, чей голос недавно лебезил перед мастером Ду.

Парень одним прыжком оказался возле меня и наотмашь попытался влепить пощёчину. Да, он оказался несколько быстрее, чем привычные мне люди, но до скорости Мяу даже близко недотягивал. Без труда уйдя вниз от такого надменного удара, я, не мудрствуя лукаво, нанёс ему резкий, тяжёлый удар в печень. На результат особо не рассчитывал — так чисто обозначил границы.

Вот только эффект получился совсем уж неожиданный. Под сочный треск рёбер парня куклой отшвырнуло и впечатало в ствол дерева. Медведи одобрили, а вот рожа Ду стремительно побелела и исказилась гримасой ярости.

— Это была самооборона! — я тут же поспешил с оправданием, всё ещё пребывая в шоке.

На моё недоумение возросшей силой от медведей пришло пояснение, что сейчас сила всех в «единении» усреднена. То бишь, сложена и поделена на всех. Собственно, сейчас самки этим и занимаются — поддерживают кровную распределительную сеть. Пропускают через себя силу каждого и регулируют потоки энергии. Есть ещё вариант, когда сила всех заливается в одного, но это очень опасно. Но, что так, что эдак — нагрузка на медведиц огромна и сеансы единения долго не длятся. Отсюда и ценность каждой женской особи, что и выразилось в форме благодарности и терпимости ко мне.

— Убейте его мастер!

— Накажите наглеца!

— Не потерпим оскорбления секты!

В разнобой закричали кровожадные юноши, с ненавистью глядя на меня, но не рискуя высовываться из-за спины наставника.

— Умри! — рявкнул Ду, схватил лук и в одно мгновение пустил стрелу.

«Да что за дичь⁈ Они с ума посходили? Я же был максимально вежлив и даже не попрошайничал, а предложил обмен!»

От такого отношения во мне забурлила ярость — ненавижу тех, кто пользуется своим превосходством для угнетения окружающих! Вот прямо бесят до одури такие «хозяева» жизни!

Сияющая голубоватой энергией стрела устремилась в мою сторону, без труда пробив насквозь попавшийся на пути ствол дерева.

Но, благодаря медвежьей подкачке я легко от неё уклонился и дёрнул за провод, вытягивая пылесос из-за кустов. Ладно, если не хотят по-хорошему, будем говорить на их языке!

— Добрее надо быть! — зарычал я, беззастенчиво пользуясь силой медвежьей стаи!

Ну со всей дури махнул Вихрём в самый центр этой агрессивной толпы. Пылесос описал широкую дугу и грохнул взрывом прямо над сборищем сектантов, ударившись о невидимый до этого барьер.

Несколько шестов с колокольчиками, которые держали адепты со странными обручами на головах, жалобно звякнули, по полупрозрачному голубоватому куполу пошли волны, но на этом всё. Ду очень нехорошо улыбнулся и вновь натянул тетиву, не покидая пределов барьера. От мужика исходило что-то, что вызывало у меня лёгкое чувство паники. Возможно, это была пресловутая жажда убийства или духовное давление. Не суть, ощущалось оно крайне погано, в точности как иррациональный ужас перед неведомым, когда накручиваешь сам себя без причины.

Спору нет — мужик силён!

Вот только возникший передо мной огромный седой медведь был явно сильнее, если судить по округлившимся глазам сектантов и по их синхронному шагу назад. Ду замер и шумно сглотнул, медленно поднимая глаза от могучих задних лап, на которых стоял медведь, к покрытой шрамами одноглазой морде.

Вслед за вожаком проявились и остальные члены стаи, показывая ребяткам, что шансов у них нет. Так виделось сектантам, но на деле мишкам просто надоел этот цирк, на который зря расходовалось здоровье медведиц. Кто-то из самцов небрежно махнул лапкой и барьер рассыпался с печальным звоном.

Ха, а мишки умеют в пафос и понты! Если не знать, что сломавший барьер на короткое время получил силу всех, то можно подумать, что каждый из них жутко силён. Готов поспорить, что у этих медведей весьма ужасающая репутация.

— На колени, если хотите жить! — грозно зарычал я, спасая этих дурачков от участи обеда.

— Укротитель сумеречных медведей… — обречённо простонал Ду, меж тем выполняя мой приказ и резко меняя тон общения: — Простите нас господин, мы не знали, что вы достойный и благородный человек.

«Угу, нормально ты так переобулся в воздухе» — мысленно позлорадствовал я.

Его примеру последовали и остальные.

— В одну линию, реще! Жопы кверху! — грозно рычал я, подгоняя пинками самых нерасторопных и всё ещё пребывая в бешенстве от их недавнего отношения ко мне.

Некоторые ползли на карачках со слезами на глазах и молили о пощаде. Хрен его знает, что творилось в головах этих извращенцев, но я задумал самую обыкновенную порку.

Оставив пылесос с одного края коленопреклонённого строя, я отошёл к другому и щёлкнул проводом как кнутом, запуская продолжительную волну на всей длине. Путешествие волны сопровождали звуки «ай» и «ой» на всём пути, а я запускал следующую и следующую, накидывая духовной силы и вдохновенно приговаривая тоном наставника:

— Доброта к ближнему есть путь сохранения жопы в целости и сохранности. Всяк вставший на путь добродетели пожнёт плоды благодарности, тогда как гордыня и социопатия есть путь в бездну кар анальных. Дарующий обрящет, отнимающий будет опустошён!

Медведи не без интереса наблюдали, как я впадаю в раж и хлещу подвывающих сектантов всё реще и сильнее. Пот катил градом, но я не останавливался, чувствуя, что делаю благое дело. Ну или просто вымещал злость, под видом восстановления справедливости.

— На каком вы шаге? — кричал я них.

— Пятидесятый, господин!

— Пятьдесят второй, господин!

— Пятьдесят четвёртый, господин!

— Пятьдесят первый, господин!

Верещали сквозь слёзы адепты секты Грозовой Долины.

— А ты⁈ — зарычал я на Ду, наддавая ему исключительно сильно.

— Семьдесят пятый, господин, пощадите! — униженно кричал красный как рак мастер.

Моя рука на миг дрогнула, но вида я не подал и продолжал остервенело лупить их по жопам.

— Си-ла-в-ми-ло-сер-ди-и! — уже отрывисто хрипел я, из последних сил верша правосудие.

Когда я устал окончательно, сплюнул на землю и произнёс уже спокойно, не подавая вида, что измотан:

— А теперь оставьте комплект одежды и валите обратно в секту. Раненого заберите и несите в мир приобретённую сегодня мудрость. Чуть позже я найду вас и проверю! Брысь!

Под неодобрительным взглядом мишек, сожалеющих об ускользнувшей еде, люди поспешно покинули лес, забрав с собой раненого и оставив мне небольшой мешок.

— Фух, — я устало сел на траву и утёр пот со лба, — это два. Слышишь мир?

Мир, разумеется, не ответил.

Вожак приблизился ко мне и проворчал нечто недовольное, а потом что-то благодарное. Подошла Машка, лизнула волосы, и я понял, что, похоже, пора прощаться. О личной медвежьей стае можно не мечтать, как и том, что меня примут на постоянку в роли Маугли. Ну, я благодарен им уже за то, что они меня скушали.

— Хоть лапой махните, в какую сторону руины эти проклятые, — напоследок вздохнул я, с надеждой глядя на вожака и прикидывая дальнейшие варианты.

Седой повёл носом в противоположную сторону от места моего выхода из кустов, а затем вопросительно перевёл взгляд с туши змеи на меня.

— Да ваша конечно, мне-то её куда? — я махнул рукой, крякнул и встал на ноги.

Подобрал поданный мешок. Внутри был такой же серый длиннополый халат с поясом, как на сектантах, тканевые сапоги на мягкой кожаной подошве и штаны из довольно грубой ткани. Вот и замечательно! Хотя, если на миг представить, что каждую фигню я буду добывать с таким геморроем и риском, то нафиг-нафиг такие приключения.

Напоследок подошёл и погладил Машку по холке.

— Спасибо, что не съела, — произнёс я с улыбкой.

Она проворчала что-то непереводимое и благодарно лизнула мне лицо. Да уж, находясь внутри медвежьего единения, я кратко узнал душещипательную историю одной слабой медведицы, которой не хватало сил участвовать в единении, но стая всё равно кормила её и заботилась. Медведице было стыдно за свою слабость, но с этим ничего нельзя было сделать — она плохо накапливала силу в виду врождённого порока.

Не собираясь быть обузой, она сбежала и моталась по лесу, в надежде найти лекарство, когда почуяла нечто наполненное силой. Правда эта штука находилась на территории заглота, но риск был оправдан. Так мы и встретились.

Да уж.

Я быстро оделся, подвязал пылесос и, поразмыслив, в последний раз обратился к вожаку:

— Могу я взять немного змеи в дорогу?

Тот утвердительно рыкнул и пропустил меня к добыче, но ощущалось, что они хотят поскорее избавиться от моего присутствия. Чтобы не злоупотреблять их гостеприимством, я быстренько воткнул шланг пылесоса в глаз змее и всосал содержимое её головы. Однокая пилюля ЖЭ получилась бледно-розовая, размером с фалангу большого пальца, и я посчитал, что на пока хватит. Всё что собрал до этого, безвозвратно улетело змее в зад, и я не собирался выковыривать их оттуда.

Махнул медведям на прощание рукой и, не желая более мозолить им глаза, поспешил в указанном направлении. Теперь у меня есть слабое представление о мире и его нравах, и я уже не буду столь наивен. Надеюсь, эти сектанты были единственными посетителями руин, ибо ещё одной похожей стычки я не вывезу ни морально ни, тем более, физически.

Удивительно, но на вход я наткнулся через час, лишь чуть спустившись вниз по склону.

Большой чёрный провал, обрамлённый резным серым камнем, намекал, что тут кто-то приложил к ландшафту руки, а каменная лестница, уходящая вниз во тьму, так и манила искателей приключений, к коим я резко перестал себя причислять.

Я присел на краю и потыкал черноту пальцем — она оказалась холодной, едва осязаемой и никак не отреагировала.

Ну а какие ещё варианты? Я вздохнул, поправил пылесос, взял шланг наизготовку и начал медленно спускаться, с каждым шагом всё глубже погружаясь в липкий резиноподобный мрак. Ощущение было странное — я будто пересекал некую границу, которую нельзя пересекать.

«Надо было факел соорудить» — запоздало подумал я, ныряя в черноту с головой и шагая уже на ощупь. С каждым шагом окружение становилось плотнее и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы протолкнуть себя дальше.

Наконец я упёрся во что-то твёрдое и непроходимое. Это оказалась мощная каменная двустворчатая дверь, которая тут же слабо засветилась во мраке. Когда я поднатужился и распахнул тяжёлые створки, то все мысли об увиденном за ними уместились в одно ёмкое:

— Ох-ре-неть!

Глава 10

Вот реально пробрало!

Мозг некоторое время отказывался адекватно воспринимать увиденное из-за резкого контраста пропорций и положения ландшафта с тем, что было наверху. Тем более, что я спустился всего-то на несколько метров и тут никак не могло уместиться то, что я наблюдал.

Передо мной раскинулась бескрайняя пустыня потрескавшейся тёмно-оранжевой земли, над которой вились тонкие смерчи из мелкого песка. Низкие оранжевые облака источали рассеянный оранжевый свет и подсвечивали множество оранжевых скелетов в истлевшей амуниции, повсеместно торчащих из твёрдой земли. Жара стояла неописуемая, но терпимая, а обоняние терзал запах жареной плесени и праха.

Внезапно, холодок пробежал по спине, и я резко обернулся в ужасе!

Но нет, каменная дверь всё так же стояла на месте. Одинокая дверь посреди пустыни, ага, за которой виднелась непроглядная тьма…

— Чёт я очкую… — вслух произнёс я, пряча лицо в халат, чтобы мелкий песок не лез в нос и рот.

Локация действительно выглядела совершенно бесперспективно и, кроме того, довольно жутко. Ума не дам, что обычно собирают в таких местах, но тут явно что-то есть! Мой внутренний хомяк прямо в стойку встал и отчаянно махал лапками в сторону единственной возвышенности.

Ну, была, не была.

Пока шагал к единственному ориентиру в этом мёртвом месте, размышлял над обострившейся чуйкой. Допускаю, что благодаря духовной энергии проснулась древняя генетическая память времён кочевых племён неандертальцев, когда весь анализ окружения был бессознательным и выдавался подсознанием в виде предчувствий. Потому что сознание мне сейчас просто орало о том, что тут очень опасно и совершенно нечего делать адекватному человеку. Но местный энергетический фон был явно повыше, чем в лесу, а это точно неспроста.

Вскоре стал замечать странные, полупрозрачные цветы, колышущиеся над черепами вне зависимости от порывов ветра. При ближайшем рассмотрении, обнаружил внутри бутона из четырёх лепестков силуэт спящего человека. Мужчины.

С каждым моим шагом пологий холм становился ближе, а количество скелетов и призрачных цветов над ними возрастало. Вскоре я уже физически не мог их обойти и приходилось наступать на рассыпающиеся пылью кости. Всё чаще стало попадаться ржавое, совершенно не пригодное к использованию оружие, вроде мечей, копий, топоров и каких-то пырял причудливой формы.

Наконец я добрался до подножия холма и замер в оцепенении на пару минут, пытаясь осознать масштаб случившегося здесь хрен знает сколько лет назад.

На вершине горы из истлевших тел тускло поблёскивал, широкий и толстый двухметровый меч, а возле него сгорбился крупный скелет в лохмотьях, держащийся за его резную рукоять костлявыми пальцами. Побеждён, но не сломлен, однако.

От меча ощутимо веяло силой, но, поразмыслив, я понял, что мне тут совершенно нечего делать и красть у мёртвых я не смогу. Даже хомяк почтительно заткнулся.

Над курганом колыхался гигантский, но практически невидимый цветок.

— Покойтесь с миром, мужики, — тихо произнёс я, утёр грязь с лица и развернулся в обратный путь.

В голове было пусто — настолько я оказался впечатлён этой картиной. Шёл по своим же следам, чтобы не осквернять останки сверх меры. В такие моменты невольно задумываешься о вечном и своём месте в мире.

Не заметил, как добрался до двери и даже с удовольствием окунулся в холод густой тьмы.

Внезапно тьма взорвалась и на меня обрушился ураганный ветер, с грохотом проломивший каменную дверь позади.

— Получилось! Чтоб меня, это была очень глубокая пространственная печать! — донесся сверху утомлённый, но удовлетворённый бас.

— Я не сомневался в тебе брат! — хохотнул другой голос, помоложе, и раздался глухой звук одобрительного похлопывания. — Надеюсь, это стоило затраченных материалов, их осталось не так много.

— Эй, там кто-то есть! — прозвучал третий голос, сильно моложе первых двух. — К бою, братья!

Подняв голову, обнаружил на фоне светлого квадрата входа троих в свободных, ярких одеждах. Я бы даже сказал, что эти просторные не то плащи, не то халаты, выглядят очень изящно и стильно. Бело-голубые тона, какие-то серебряные нашлёпки и приталенная форма гармонично сочетались с высокими сапогами и светлыми штанами. Длинные, чёрные волосы говоривших были собраны в хвосты и заколоты длинными спицами. Ну прямо классический образ воина из китайских фэнтезийных новелл.

Все трое тут же выхватили странные, короткие и толстые мечи, будто сделанные из серого камня. Мгновенно навалилось ощущение тяжести и паники, когда вся троица приняла боевую стойку.

— Эм, уважаемые, прошу, успокойтесь, — я примирительно поднял покрытые оранжевой пылью руки. — У нас с вами нет причин для конфликта, ведь я не претендую на содержимое этой гробницы!

— Гробницы⁈ — тут же встрепенулся средний брат, как мне показалось, он даже воодушевился.

— Да, — я дружелюбно улыбнулся, — там пустыня и гора старых скелетов. На её вершине огромный меч с меня размером, но мне он без надобности, да и не хорошо тревожить мёртвых. Не могли бы вы отойти? Я просто пойду своей дорогой.

— Назовись! — самый младший угрожающе направил на меня оружие.

— Серёга я, мирный путник.

— И ты ничего там не взял? — с сомнением в голосе произнёс средний, оглядываясь на братьев и исполняя странный жест рукой.

— Ничего.

— Гао, что скажешь? — средний обратился обладателю баса.

— В целом, говорит правду, — кивнул старший брат Гао, — но как он проник сквозь печать, не повредив её?

Возникла напряжённая пауза. Я не знал что ответить. Возможно, от моей следующей фразы зависит жизнь и нужно выдать что-то логичное, но я не понимаю, что они имеют в виду.

— Отвечай! — резко крикнул младший брат.

— Я не знаю, что на это ответить, уважаемые, — я сложил перед собой ладони и смиренно поклонился. — Я ничего не знаю ни о каких печатях и просто спустился по этой лестнице.

— Не врёт, — удивлённо подтвердил Гао. — Но как такое возможно⁈ Ты сумел достигнуть какой-то ступени, Се Рёга?

— Я затрудняюсь ответить на этот вопрос, поскольку точно сам не знаю, — смиренно ответил я, выбрав стратегию «дурачка» и уже с трудом подавляя раздражение.

«Да кем они себя возомнили⁈ И какого хрена тут приходится объясняться на каждом шагу⁈ Интересно, если бы тут вновь появились медведики, то насколько резко бы сменилась их риторика по отношению ко мне?»

От возникшей в голове картины, как грозные вояки переобуваются в воздухе и сразу называют меня уважаемым господином, я едва сдержался, чтобы не прыснуть со смеху. Но помощи от медведей не предвидится, так что нужно держать себя в руках, чтобы моё приключение не закончилось прямо на этой лестнице.

— И снова правда! — озадаченно произнёс Гао.

— Зачем мы тратим время на этого отброса⁈ — вновь влез нетерпеливый младший брат. — Поспешим за сокровищами, а он — пусть катится!

— Не спеши, Цао, мы ещё не получили всей информации о древнем поле боя, — средний брат успокаивающе, с улыбкой, положил ладонь на плечо Цао. — Вдруг там полно ловушек?

— Я ничего такого не ви… — начал было я, но меня перебили.

— Мао, прав, — авторитетно заявил Гао, хлопая младшего по спине, — к тому же, даже у него может оказаться что-нибудь интересное!

— О небо, — простонал Цао, — какие же вы крохоборы! Да что у него может быть ценного⁈

— Например та штука, которую он так усердно прячет от нас, прижимаясь к стене! — произнёс Мао, обличительно тыча мечём в мою сторону.

Гао и Мао расхохотались, видимо окончательно уверившись в превосходстве над одиночкой. Вот же говнюки! А малой-то миролюбивее всех оказался, хоть и по причине собственной надменности и нежелании марать руки о всякую мелочь…

Ну, собственно, вот мне и хана! Если отожмут пылесос, то я просто умру с голода. Хотя нет, меня быстрее сожрут местные суслики. Какие есть варианты?

— Иди уже сюда, не бойся, — пробасил Гао, с ухмылкой убирая меч в ножны. — Мы люди мирные.

Пришлось подчиниться.

Когда я поднялся на самый верх лестницы, они окружили меня, впрочем, держа дистанцию в пару метров, видимо на случай безрассудной атаки с моей стороны.

— Что это? — Мао указал остриём меча на пылесос за моей спиной.

Я мельком окинул взглядом морды наглых братьев. Сходство лиц в этой опг «Даомаоцао» действительно присутствовало. Младший был, наверное, моим ровесником, но, не смотря на это, вёл себя как шиложопый пацан, которому уже не терпелось ворваться в могилу в поисках новых игрушек.

Старший вёл себя спокойно, даже монументально. Но лидерство явно держал средний Мао, если судить по цепкому взгляду и ничего не выражающему лицу. Лучшего сравнения, чем сотрудник спецслужб, я не придумал. Да и сложно было сказать, кто из них старше, ведь по факту они оба выглядели на тридцать с хвостиком. Наверное басовитый голос ввёл меня в заблуждение.

— Это пылесос, — смиренно ответил я, тщательно подбирая слова. — Устройство для уборки и всё, что у меня осталось после недавних печальных событий, вынудивших меня пуститься в путешествие. Кроме него у меня на руках ничего ценного нет и даже эту одежду мне передали случайно встреченные люди. Уважаемые, я был бы признателен, если бы вы отпустили меня и указали направление к ближайшему городу, где я смогу устроится уборщиком и спокойно умереть от старости.

— В твоих словах нет лжи, но я давно живу и знаю все трюки, как обойти мой дар, — Гао с превосходством усмехнулся. — Просто отвечай на мои вопросы и, возможно, останешься жив.

— «Возможно»? — уточнил я.

— Именно, но это лучшее предложение, которое сейчас возможно для тебя. Итак, этот пылесос можно использовать, чтобы причинить вред другим?

Вот сука!

— Да, — нехотя проворчал я, осознавая, что тут все вовсе не дебилы, как показывалось в разных произведениях, но сдаваться рано! — Если ударить им по голове.

— Отлично! — Мао потёр руки. — Положи его на землю и раздевайся.

— Танцевать заставите? — огрызнулся я, тем не менее, выполняя требования и чувствуя, что приближается та самая граница, за которой всё не будет иметь значения.

— Обойдёмся, — он неприятно ухмыльнулся. — Это что за камень у тебя на шее?

ЖАХНУЛО!

— КТО ОСМЕЛИЛСЯ ОСКВЕРНИТЬ МОГИЛУ МОЕГО УЧЕНИКА⁈ — прогрохотало разом со всех сторон.

От сотрясения целиком всей горы меня подбросило в воздух и швырнуло на пылесос, больно приложив рёбрами. Я вцепился в Вихря и как ошалелый начал озираться в поисках источника голоса.

Источник почти сразу стремительно упал сверху и приземлился в паре метров от меня, расколов каменное основание сияющими золотыми сапогами, покрытыми затейливыми узорами. Появившийся двухметровый мужик, закованный в глухую золотую броню, гулко ударил древком огромного копья по камню, чем вызвал нехилое, локальное землетрясение. Вдобавок, как минимум меня, едва не расплющило духовным давлением и чуть не сожгло жаждой убийства.

Эта легендарная, сияющая херня ждала ответа, а мне уже нечего было терять.

— Это они, — прохрипел я, без всяких там почтительных «господин» и по-крестьянски ткнул пальцем в сторону братьев.

Но, аборигены явно были опытнее меня в вопросе целования могущественных жоп! Они оперативно рухнули на колени, упёрлись лбами в землю, и Мао громко закричал, совершенно не пытаясь спрятать страх в голосе:

— Уважаемый господин, со всем смирением и почтением сообщаю, что когда мы прибыли сюда, то этот отброс уже выходил из гробницы!

— Это так? — золотой мужик повернулся ко мне, говоря уже не так громогласно, но очень зло. — Тогда умри!

— Э, тормози! — Чувствуя, что дело пахнет керосином, я немножко превозмог и распрямился. — Я действительно выходил, когда эти три упыря сломали пространственную печать. Я был внутри, но ничего не тронул. Когда я увидел там гору скелетов, то сказал только «покойтесь с миром, мужики» и сразу вышел. А на выходе эти черти прессанули меня и спрашивали про ловушки и чем можно поживиться внутри. Ты же сам спросил «кто осмелился осквернить могилу»? Вот тебе и ответ. Я изначально не знал, что это могила, но, как понял, то ничего не тронул, а эти мудни, зная, стремились обворовать её.

— Он лжёт, господин! — наперебой заголосили побледневшие братья.

— Молчать! — рыкнул он на них. — Продолжай.

— А это всё. Когда они уже собрались втроём, возможно даже не по очереди, надругаться над моим телом, появился ты, господин, — скромно произнёс я, чуя запах надежды.

— Что ты несёшь⁈ — заорал покрывшийся пунцовыми пятнами Гао. — Мы не из этих!

— Да какая уже разница? — я сложил руки домиком перед грудью, показывая смирение, но угорая в душе. — Уважаемый господин в доспехах всё равно убьёт нас всех.

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул мужик с копьём, прекращая спор. — Не вздумайте сбежать!

Он золотой молнией скользнул в гробницу и оставил нас одних. Давление пропало и я беззастенчиво стал одеваться, под растерянными взглядами братьев. Провод вихря самостоятельно обвил мои плечи и талию, удобно устраиваясь за спиной, что откровенно повергло их в шок.

— Ну что, гамадрилы, уже жалеете, что сразу не отпустили меня? — с усмешкой произнёс я, чувствуя, что теперь всё будет хорошо.

Они затравленно переглянулись и, внезапно, сорвались с места, быстро скрываясь в густом лесу.

«А эти идиоты довольно быстрые, но до скорости Мяу тоже не дотягивают» — подумал я и сел на услужливо опустившийся пылесос, поскольку бежать от мощного мужика смысла не видел.

Нервоз быстро улёгся и появился сильный голод на фоне пережитого стресса. Благо, что у меня было чем заткнуть кишку. Змеиная пилюля отправилась в рот и даже оказалась не такой противной на вкус как на вид.

Мужик вернулся спустя десять минут, с мешком за плечами, которого раньше не было. Он покрутил головой и вперил в меня из-под шлема вопросительный взгляд.

— Туда ушли, за дальний кордон, — расслабленно махнул рукой вслед братьям, подумывая, чего бы такого важного спросить у «сильного мира сего».

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ ДАТЬ ИМ УЙТИ⁈ — прогремел его голос.

Пока я удивлённо хлопал глазами и пытался понять, с какого перепуга я вообще должен был за ними бдеть, он шагнул ко мне и влепил пощёчину латной перчаткой.

Мир вспыхнул красной болью и бешено завертелся, когда меня швырнуло вниз по крутому склону. Камни, кусты и деревья не могли остановить падения. Они били меня, рвали меня, а заиленная лужа в ложбине стала унизительной финальной точкой маршрута.

Едва подняв пылающую болью и кружащуюся голову над грязной, вонючей водой, я увидел расплывающийся силуэт закованных в золото ног. Сапоги замерли перед моим лицом, а между лопаток упёрлось что-то тяжёлое и острое, причиняющее боль моему онемевшему телу и парализованному телу. Кажется, я таки сломал позвоночник в пояснице.

— Их я тоже найду и убью за срыв печати, но ты… Ничтожество, ты осквернил память о моём ученике уже одним своим присутствием. Я бы убил и тебя, но вижу, что ты уже достаточно покалечен. Что ж, стать кормом для зверья, вполне заслуженная участь для такого отброса как ты.

Сапоги развернулись и стали удаляться.

— Стой, — прохрипел я, сплёвывая кровь и с трудом делая вдох, — я же не сделал ничего плохого… Почему?

— Потому, что я так решил, — ответил удаляющийся голос.

— Три, — выдохнул я и болезненно закашлялся.

— Что? — мужик остановился.

— Три. Мир, ты слышишь? Это три! Ты сам вынудил меня уподобиться местным мразям!— одними губами прошептал я, прикрывая глаза.

— Смерти ищешь⁈ — взревел оскорблённый мужик, одним прыжком вновь оказываясь надо мной.

Чудовищная сила вздёрнула меня на уровень прорезей для глаз в золотом шлеме и исходящая оттуда жажда убийства физически ощущалась кожей.

— Трус, прячущийся за доспехами и нападающий лишь на тех, кто слабее, — я брезгливо искривил окровавленный рот, с трудом продавливая воздух сквозь сжатое стальной хваткой горло. — Зачем ты прикрываешь праведным возмущением своё желание унижать других и тешить собственное самолюбие? Ты же врёшь сам себе! В отличие от меня, ты сразу будешь пресмыкаться перед тем, кто сильнее! Хочешь убить, убей, но сделай это как настоящий мужик — смотря в глаза!

— Слишком много чести для тебя, червь! — глухо прорычал он из под шлема и усилил нажим.

— Кхе… вот… об… этом… я… и… говорю… — я из последних сил растянул губы в презрительной усмешке, с превосходством цепляясь взглядом за теряющий очертания силуэт. — На… том… свете… всем… рас… кажу… о… тебе… герой…

— Ахахаха! А ты забавный! — он чуть ослабил хватку, чтобы я смог судорожно вдохнуть. — Может сделать тебя рабом, чтобы ты веселил меня?

Мужик свободной рукой снял шлем и уставился на меня единственным глазом, под седой бровью. Его голова была страшно обезображена и в местами белели кости черепа. Её будто прожевали, обсосали и выплюнули. Губы не смыкались и не прятали редкие, сломанные зубы.

— Я передумал! Верни Шлем! — с притворным ужасом закричал я, извиваясь и пытаясь отстраниться от жуткой физиономии.

— Ну уж нет! — он рассмеялся, отчего остатки кожи и мышц отвратительно задвигались. — Запомни это лицо хорошенько, ведь это последнее, что увидишь в своей жалкой жизни!

Его рука с ужасающей силой сжалась, стремясь сломать мою шею, а через миг чёрный провод бесшумно захлестнул не защищённое бронёй горло и натянулся тугой струной.

Глава 11

Ни один мускул не дрогнул на изуродованном лице.

— Ничтожный слабак, и ради этого ты затеял всё представление? — мужик жутко усмехнулся и небрежно взмахнул огромным копьём.

Сверкающее острие полоснуло по проводу.

Раздался звон и, прежде чем его уверенность сменилась растерянностью, несколько чёрных петель прошмыгнули между бронированными конечностями. Кабель многократно обвил их, сковал, а сам завязался путаным узлом за спиной.

После взмаха ведущая рука мужика оказалась заломлена в очень неудобном положении. От неожиданности он бросил меня и попытался порвать провод свободной рукой, но та лишь угодила в очередную петлю и была притянута к голове.

— Фух, я уж испугался, что у тебя хватит ума придушить меня, — я с облегчением помассировал болящую шею, которая довольно быстро приходила в норму.

Пилюля ЖЭ из мозгов змеи всё ещё продолжала действовать и прекрасно справлялась с регенерацией даже сломанного позвоночника. Это ли не чудо? Заодно я узнал, что и в свежемёртвых организмах сохраняется жизненная сила, пусть и не в таких количествах, как в живых.

— Убью! — рычал уродливый мужик, стремясь дотянуться до меня, но теперь он был крепко привязан к могучему дереву и чем больше трепыхался, тем туже становились путы.

— Ты уже упустил этот шанс, — произнёс я, поднимаясь с земли и разминая мышцы, при этом с любопытством глядя на пленника.

А вот это интересно!

Он явно вкладывал духовную силу в каждое своё движение и я ощущал её проводом пылесоса, как если бы он был частью меня. Хотя, судя по всему, так и есть. Возникший эффект напоминал принцип магнитной индукции — мужик изливался энергией и часть её насыщала кабель, делая его ещё прочнее и сильнее.

Но всё равно смотреть на его потуги было страшновато, не дай бог вырвется, но я не зря так долго тянул! Да, пришлось как следует рассчитать все узлы, импровизированные блоки и хорошие замозатягивающиеся петли. Одно только бесшумное якорение провода за дерево стоило мне пары седых прядей.

Но, теперь, обнаружив новый эффект, я беззастенчиво перевязывал путы, используя для этого энергию самой беснующейся жертвы. Даже удалось высвободить метров пятнадцать кабеля из почти сотни, когда он в максимально растянутом состоянии. Об этом я тоже размышлял неоднократно, и пришёл к выводу, что длина провода, формально, ограничена только количеством влитой энергии, поскольку резиновая изоляция, как и металл имеют свойство растягиваться. Однако причина взрывов при ударах корпусом по прежнему непонятна, но приму как данность.

А вообще очень интересно наблюдать, как появляются незадекларированные возможности техники. Не исключено, что если поднапрячь мозг, можно найти ещё десяток приколов. Думаю, не последнюю роль в относительной лёгкости освоения играет тот факт, что артефакт замешан на моей крови, ну а смекалка и техническое образование расширяют спектр функций.

— Я разорву тебя на куски! — тем временем продолжал рычать мужик всё больше напоминающий гусеницу, вырывая меня из раздумий. — И надругаюсь над трупом!

— Фу, мерзость какая, — скривился я, садясь на корточки у его головы. — Слушай, вот что с тобой теперь делать? Если по-человечески, то ты натуральная мразь и тебя бы нужно грохнуть, но, с другой стороны, ты сейчас, вроде как, беззащитен, а убивать беззащитных — плохо. Опять же, «раз-на-раз» ты меня прибьёшь и даже не заметишь, а значит, отпускать тебя нельзя. Дилемма однако… Есть соображения, как мне поступить?

— Развяжи меня и я убью тебя быстро и безболезненно!

— Не, обойдусь.

— Ничтожный червяк, трусливый сын шлюхи! Будь мужчиной и умри достойно, выблядок Саашака! — этот надменный хрен орал так громко и противно, что пришлось соорудить кляп из травы вперемешку с грязью и стянуть всё проводом.

Я присел на пылесос и задумался. Переступить через себя и убить его я не могу, но и отпускать тоже нельзя. Ситуация патовая.

— Да ё-моё, — я вздохнул и взъерошил пальцами волосы. — Ладно, потом придумаю, что с тобой делать, а пока придётся тебя тащить с собой.

Под злобное и возмущённое мычание встал и повернул голову туда, откуда семафорили лыжи. Что ж, это единственное осмысленное направление, если не собираюсь навсегда остаться в этих чёртовски многолюдных горах.

Копьё пинком отправил в грязь, поскольку тащить с собой неудобный кусок металла, которым я не умею пользоваться, выглядело глупостью. Нахлобучил шлем на хозяина, ну и отправился в путь.

Тянуть за собой связанного двухметрового мужика по сложному горному рельефу оказалось тем ещё испытанием для моих нервов и мышц. Я бы мог нести его на плече, благо обновлённые физические возможности это позволяли, но эта скотина начинала бешено извиваться и норовила скинуть нас с очередного обрыва.

Я спускался всё ниже и ниже в огромную долину, которая тянулась в аккурат между гор и обещала лёгкую прогулку по горизонтальной плоскости, а не эти вот вертикальные скачки.

Как назло, из живности ничего крупнее жуков и мокриц не попадалось, а эффект пилюли вскоре закончился, но я продолжал идти чисто на волевых, стремясь побыстрее убраться подальше от гробницы.

Интересное наблюдение: когда организм в порядке и не использует духовную энергию, то пилюля ЖЭ действует дольше, расходуясь лишь на утоление голода и восполнение физической силы.

В итоге вымотался настолько, что уже всерьёз подумывал о каннибализме, пусть и опосредованно через пылесос. Возможно, пленник уловил моё настроение и поэтому помалкивал, не стремясь вырваться, а может просто наслаждался прогулкой и ждал удобного момента, чтобы освободиться.

Стемнело внезапно, как всегда в горах, и пришлось срочно устраивать привал на ощупь, благо попалась небольшая пещерка на одном из плато. Даже не пещерка, а выемка в отвесной скале.

В отсутствии тёплого медвежьего бока спать придётся на подстилке из листьев, но это всяко лучше, чем холодный камень. Пусть мой обновлённый организм и мог теперь без вреда лежать голышом хоть на леднике, но о комфорте и безопасности лучше не забывать заботиться, чтобы не привыкать, а то мало ли. Так, на всякий.

Сгрёб в кучу нанесённую сюда листву, организовал себе подобие гнезда, присел туда и… на этом всё. Огонь развести нечем, да и тратить время отдыха на добычу искры трением глупо. Тем более, что готовить на костре нечего, разве что травы какой-нибудь заварить в качестве чая для восполнения сил.

Оставалось только любоваться непривычно крупными, яркими звёздами, размышлять о тленности бытия и из последних сил игнорировать чувство голода, а также далёкие, жуткие звуки, издаваемые НЁХой. Пленник хоть и был тих, но я чувствовал, что он изредка пробует выпутаться, дозируя духовную энергию в мышцы малыми порциями. Ну и ещё он слегка подсвечивал моё убежище своими доспехами.

Чтобы хоть как-то отвлечься и развлечься, я демонстративно повернулся к нему спиной и сконцентрировался на ощущениях. Интересно то, что он не пытался швыряться молниями или ещё какой энергетической фигнёй, которую так любят изображать в мультиках. Вместо этого он укреплял тело и повышал физическую мощь, но не более того. Возможно я тут не увижу ничего подобного, а возможно просто не столкнулся ещё с настоящим мастером духовного оружия, как говорила Мяу. В конце концов, если верить её объяснениям, то тут вполне реально натолкнуться на какой-нибудь духовный дробовик.

Но кое-что важное узнать удалось! Духовная энергия брала начало в солнечном сплетении и уже оттуда расходилась по всему организму. Ради эксперимента я сделал вокруг его груди максимальное количество витков кабеля и убедился, что при таком раскладе КПД максимальный.

Теперь проводом Вихря́ можно запросто ломать кости, при условии постоянной подпитки. А вот если жертва будет полагаться только на силу мышц, то моё имбалансное умение окажется бесполезным и мне легко настучат по голове…

Внезапно возле моего укрытия раздался тихий, неприятный скрежет. Пленник вздрогнул и моментально перестал шевелиться. Даже духовную силу притушил до нуля вместе с сиянием доспехов, что навело меня на кое-какие мысли. Не успел я вообразить себе какого-нибудь жуткого монстра, подкравшегося к нам, как на фоне звёздного неба выросла высокая, угловатая тень.

Отсвет звёзд неприятно бликовал на гладкой, бордовой хитиновой поверхности сочленённого тела гигантской… блин, да я даже не знаю что это за хрень! Больше всего пришлая тварь напоминала сороконожку, если не брать во внимание размер — нависшая надо мной голова с огромными, выдающимися вперёд жвалами, размером не уступала стиральной машине и неприятно капала чёрной слюной, шипящей при контакте с камнем.

— М-м-у-и-м-х-м-и! — отчаянно замычал мой пленник с выпученными глазами и забился в припадке, стремясь отползти в самый дальний угол нашего небольшого укрытия.

Тварь стремительной молнией кинулась на меня, гремя хитиновой бронёй и разинув мелкозубую пасть, вокруг которой жадно двигались холицестеры, или как там называются эти штуки вокруг жучинных ротовых отверстий, которыми они пропихивают еду вглубь себя.

Но я оказался быстрей и шланг пылесоса упёрся в мякоть жуткой глотки.

Острые, зазубренные жвала сомкнулись на моей руке, разрывая плоть и причиняя невыносимую боль. Я заорал и двигатель пылесоса заорал. Орал сквозь кляп и мой пленник. Ор наполнил близлежащие горы и гулял там долгим эхом, когда у нас уже всё стихло.

Пустой панцирь упал у моих ног, а затем медленно сполз к краю и скрылся во мраке гремя хитином о скалы, когда бо́льшая часть тела сороконожки, видимо больше не могла держаться на отвесном склоне, по которому она и приползла.

Превозмогая боль в стремительно чернеющей руке, пульсирующей то огнём, то холодом, я быстро открыл крышку пылесоса и вытащил оттуда алый шарик размером с мячик для настольного тенниса. Пилюля ЖЭ слабо светилась изнутри оттенками гниющей плоти, но выбирать мне не приходилось.

Поспешно закинул этот пятикилограммовый шарик в рот, едва не сломав зубы и не вывихнув челюсть. Его даже глотать не пришлось! Он провалился сам, под собственным весом, и больно ударил по печени, достигнув желудка.

А яд уже распространился по всему организму и невыносимо жёг холодом, туманя разум и парализуя тело. Кажется, я уже начал разлагаться заживо, а эффекта от пилюли всё не было.

По наитию ушёл в медитацию, не особо беспокоясь о пленнике, ибо шансы подохнуть что так, что так — одинаковы.

Едва оказавшись в тумане, вздрогнул и едва не закричал, когда прямо предо мной снова возникла двадцатиметровая бронированная сороконожка. Но быстро пришло осознание, что это лишь проекция её жизненной силы, заключённая в пилюле.

Теперь нужно каким-то неведомым образом усвоить её и превратить жучинную мощь в свою. Причём нужно спешить — проекция довольно быстро истончалась без следа, а значит, сила и шансы выжить утекали в никуда мимо меня.

Сделал вокруг неё круг, попробовал укусить твёрдый хитин, потыкал пальцем, обнял, пнул, поцеловал фасеточный глаз, сделал ещё один круг и с сомнением посмотрел на её раздвоенный хвост, старательно гоня прочь идиотские мысли — не может же в этом мире всё быть через жопу?

Затем нашёл ядро своего внутреннего мира и отбуксировал к нему полупрозрачную добычу. Попробовал воздействовать на проекцию ядром. Покрутил и так, и этак… Теперь призрачная, закоченевшая в виде буквы «С» сороконожка медленно описывала в воздухе круг, неспеша вращаясь вокруг своей оси и откровенно напоминая говно в водовороте.

Я чувствовал, как тело восстанавливается физически, но духовной энергии не прибавилось ни на грош. Жутковатая хрень так и растаяла бесследно в воздухе не принеся ничего, кроме разочарования и обиды.

Нужно срочно найти наставника и разобраться уже с этой культивацией!

Вынырнул в реальный мир и с удовольствием подвигал зажившей рукой. Встал, сделал небольшую разминку, чувствуя, как мышцы радостно отзываются готовностью к действию. Голода и усталости как не бывало! Я снова в прекрасной форме и расположении духа, хоть и чутка раздосадован неудачей. Но ничего, дай бог, не последняя жуть на моём пути.

А как там мой пленник?

Пленник забился под стенку и прикинулся ветошью. Даже модный доспех не отсвечивал легендарным сиянием. Единственный глаз мужика был выпучен настолько, что тот теперь напоминал циклопа со съехавшей на бок рожей. В сжавшемся в точку зрачке плескался такой океан ужаса, что мне даже стало его жаль, но не так, чтобы очень.

— Ладно, я решил! Теперь ты! — с жуткой ухмылкой я приставил шланг пылесоса к уху пленника и чутка крутанул турбинку Вихря.

Я могу быть страшным — вежливые гопники родного города не дадут соврать, но это мой маленький секрет, который пусть и известен целой куче народа! Ведь не дай бог мамуля узнает, что у её любимого, сыночка, такого хорошего и воспитанного мальчика, закончившего авиаконструкторский с красным дипломом, уличная кличка «Ёпт». Причём изначально её дали мне врачи скорой помощи и сотрудники полиции, когда хором протянули шокированное: «Ох, ёпт!», едва зайдя в подворотню, в которой ещё недавно здравствовал крупный филиал компании ООО «Есть чё? А если найду?». И ничего, что я лежал там же и безумно ржал, это мелочи.

А всё почему? А по тому, что не надо злить хорошего и воспитанного мальчика! Хотя вообще ни разу не терминатор, просто иногда доводят до исступления берсерка всякие мрази и там мне уже плевать на сопутствующий ущерб. А ещё я обаяшка, да.

Потом, правда, полицейские с медиками уже рутинно вздыхали: «да ёпт…» и как дрова грузили нас в машины. Ну и получилось так, что отныне полукриминальные элементы выдавали разочарованное: «ну ёпт…» и отпускали счастливую жертву, едва видели меня вдалеке. Даже закладки с наркотой в моём районе исчезли как явление. Так и прилипло окончательно.

Закончил ностальгировать, под затихающее «у-и-и» пылесоса, и такое же затихающее «м-м-м-м-м» сурового мужика, который умудрился визжать даже при наличии кляпа. Одним носом.

Он беззастенчиво обмочился и теперь бешено мотал головой, пуча на меня последний глаз и стараясь передать через него весь спектр обуревавших его эмоций. И его можно понять! Видеть, как все внутренности моментально вытягиваются наружу и всасываются в трубу — это то ещё кино.

Он явно хотел что-то сказать, но ему мешала трава во рту. Ну, это дело поправимое.

— Ладно, сейчас мы с тобой поговорим, но если мне что-то не понравится в твоих словах, то… — я многозначительно замолчал и нехорошо улыбнулся.

Пленник энергично закивал и преданно уставился на меня своей жуткой физиономией. Я осторожно ослабил путы и он почтительно избавился от травы во рту — без кашля, фырканья и плевков.

— Господин, молю, не убивайте меня! У меня жена и дети! Пощадите! — запричитал он с ходу, при этом умудрившись пару раз стукнуться лбом о камень в качестве поклона.

— А у меня стресс и изжога, — рыкнул я на него, — рассказывай всё!

— Простите, господин, меня зовут Лоудо, шестьдесят девятая ступень, мечник секты Чёрного Снега.

— Что у тебя за благословления? — с прищуром произнёс я, здраво рассудив, что все местные выясняют это первым делом.

— «Усиление тела», «усиление тела», «крепкий желудок», «дамский угодник», «подавление равных», «мастер прыжков», — скороговоркой выпалил он, искренне пуча глаз.

Я несколько подвис от полученной информации, но быстро сообразил, что это порядок плюшек начиная с десятого шага. И, похоже, что каждые пятьдесят шагов тут раздают что-то действительно стоящее. Интересно то, что два умения повторились.

Полезная ли это информация? Определённо. Судя по его набору и словам Мяу, тут рулит генератор случайных чисел и можно отхватить как что-то невероятное, так и какую-нибудь устойчивость к щекотке.

— Рассказывай про руины.

— Господин, умоляю, простите, что я посмел купить сведения об этих руинах! Я собрал там всю «Траву Души», но, молю, заберите её себе, в качестве извинений и в знак моего почтения!

Внезапно у меня появилась совершенно безумная мысль и я немедленно притворил её в жизнь.

— Ты предлагаешь мне души моих же младших братьев⁈ — громогласно взревел я. — Жалкий червяк! Раз уж меня разбудили от вечного сна, то я, так и быть, принесу в этот мир бездну боли и страдания! И начну с тебя!

Хех, сотни часов просмотра китайских сериалов про культиваторов не прошли даром и я без труда могу говорить как древний хер с горы. Или как замшелый мудрец. Лишь бы этот хмырь поверил.

— Господин, пощадите, умоляю! Я лишь мечник и не владею навыками взлома пространственных печатей! Я не будил вас! Я вообще не знал, что эти руины ваши!

Я усмехнулся. Он сейчас напуган, дезориентирован и не может мыслить логически, а мне лишь нужно держать его в таком состоянии как можно дольше. Осторожно расспросить всё про местный базис, но не разрушить легенду «О великом и ужасном мне». Вариант тут только один, и он классический, до тошноты.

— Когда я проснулся внутри руин, то не помнил себя и не узнал эту местность, — я напустил на себя таинственности и пафоса. — Сколько тысяч лет прошло со времени той славной битвы? И почему я больше не могу поглощать духовную энергию?

Глаз Лоудо чуть не вылез из орбиты, а сам он побелел до состояния бумаги.

— П-пр-остит-те ув-важ-жаем-мый п-пред-док! — стуча зубами прошептал он. — Я… я…

— Не мямли, воин! Говори! — рявкнул я, окончательно вживаясь в роль.

— Да! Слушаюсь! Возможно, уважаемому предку нужно пройти повторную инициализацию!

— Где это теперь можно сделать?

— Всё там же, в Церкви Восхождения или в Церкви Нисхождения!

— Они ещё не сгинули? Удивительно! — я покачал головой и цокнул языком, чем нагнал на пленника ещё больше жути таким откровением. — Где ближайшая?

— Город Сига в сотне прыжков отсюда, лево-лево низ.

«Твою мать! Да что ты несёшь⁈» — очень хотелось заорать мне ему в лицо, но я сдержался.

Так, спокойно, возможно это просто местная аналогия сторон света и общепринятая мера длины. Нужно только сориентироваться на местности и там всё будет просто.

— Где низ? Покажи рукой, — совершенно буднично произнёс я и, не двинув ни одним мускулом, освободил его левую руку.

Лоудо несколько замешкался, но затем послушно выставил латную перчатку, а я постарался запомнить тень ориентира на фоне звёздного неба. Рисунок неба тоже попытался запомнить, но никаких особо выделяющихся скоплений не наблюдалось. Впрочем, в последние дни лыжи семафорили примерно с одного неизменного направления, так что всё просто, если принять их местоположение за статичный ориентир. Буду пока считать, что «лево-право» — это «запад-восток», а «верх-низ» — это «север-юг».

Больше выспрашивать опасно! Вон, он уже отходит от стресса и начинает включать голову, анализируя нашу встречу, а ведь там ничего хорошего для меня нет. Но я попробую это исправить!

— Хорошо, — я с достоинством кивнул, при этом быстро поднимая в памяти ключевые моменты нашего общения. — А теперь перейдём к главному!

Мужик напрягся, но не так, чтобы до судорог.

— Предок? — с растущим подозрением в голосе произнёс он.

— Ничтожество! — внезапно заорал я, и не сильно, но унизительно, постучал подошвой сапога по его голове (я такое в азиатских мультиках видел, вроде работает). — Ты провалил все испытания! Теперь я убью тебя!

— Что⁈ — моментально затрясся он, словив когнитивный диссонанс. — Предок, молю, скажите, что я сделал не так!

— Ну хорошо! Внемли же мудрости моей, юный воин! — высокопарно произнёс я, окончательно освобождая его от пут на свой страх и риск, но, что-то мне подсказывало, что меня выслушают.

Глава 12

— Первой твоей ошибкой было то, что ты не попытался убить конкурентов! — произнёс я ровно то, что он подсознательно понимал и так.

— Но, предок, я…

— Знаю, — я поднял руку, прерывая его, — ты слаб, и при этом глуп! За всё время, что ты таился возле входа, неужели ты не додумался установить простейшую формацию или ловушку?

Тут, надо сказать, я рисковал, но по всему выходило, что этот тип сидел в засаде не один день, надеясь, как минимум, на крохи после тех, кто откроет проход и будет слишком силён для него. Кажется, я угадал.

— Да, мудрейший предок, я десять дней ждал и уже думал над этим, но сумеречные медведи вынудили меня ненадолго отступить, — со стыдом в голосе ответил Лоудо.

— Верно. Второй ошибкой было то, что ты неверно оценил ситуацию и не ушёл с добычей сразу!

— Но почему? — удивился тот.

— Один испугался трёх, но трое сбежали, а один остался? — я, как мог, неумело напустил псевдомудрого тумана.

— Вы хотите сказать…

— Что это могла быть ловушка, идиот, — я треснул его шлангом по лбу, — и одиночка ждал тебя с добычей, усыпив твою бдительность мнимой слабостью!

— Вы правы, предок, — понуро ответил здоровенный мужик, сейчас имеющий вид провинившегося школьника.

Нужно заканчивать этот спектакль, а то я уже притомился от роли древнего мудреца.

— Опустим детали, когда ты решил, что пощёчина лучше, чем разрубить врага напополам и перейдём к концу — ты слишком легко потерял контроль и поддался на провокацию!

— Да, предок, я всё понял, — Луодо склонился в почтительном поклоне.

— Никогда не недооценивай противника, контролируй эмоции и больше думай! А теперь ступай, обдумай мои слова, — важно произнёс я поднимаясь на ноги и показывая ему жестом, чтобы тоже встал и добавил со вздохом разочарования: — О небо, неужели все нынешние воины такие бездари?

Последняя фраза заставила мужика покраснеть и отвести взгляд.

— Забери панцирь того червяка и сделай себе уже нормальные доспехи, а то смотреть тошно!

— Спасибо, предок! — как ребёнок обрадовался Луодо и низко поклонился.

— Всё, проваливай, пока я не передумал! — я качнул рукой, как бы отгоняя его, и задумчиво отвернулся к стене.

Но при этом провод вихря полностью покрывал кольцами камень между нами и я был уверен, что сумею вовремя уловить всплеск духовной энергии и среагировать. Но всё обошлось. Просветлённый воин спрыгнул с обрыва, побрякал там хитином и, судя по звуку, удалился в противоположную моему новому маршруту сторону.

— Фух, — я трясущимися руками взъерошил потные волосы и сел на пылесос, — это было капец как близко!

Теперь надо как можно быстрее валить, пока этот окрылённый мудростью придурок не осознал что его жёстко налюбили!

Шастать по горам в темноте — занятие исключительно для изощрённых самоубийц, но я, походу, давно превзошёл их своими выходками. Но действовать надо, пока сороконожка не переварилась полностью. Ещё бы понять, какому расстоянию соответствует местный «прыжок». Кабы не выяснилось, что они тут на сто километров прыгают.

Рискованный ночной спуск на деле оказался довольно комфортным, стоило лишь включить голову и использовать возможности пылесоса на полную. Требовалась только хорошая точка крепления провода, а дальше я легко скользил вниз, чтобы затем без проблем освободить привязанный конец и повторить действия. Просто кайф! Да и звёзды давали достаточно света.

Поэтому в долине я оказался задолго до рассвета и пару часов стремглав нёсся через густой лес, получая ветками по лицу, но упорно придерживаясь нужного направления, что на большой скорости было несколько проще. Гнал меня вперёд не страх, а рациональное желание избежать повторного столкновением с одноглазым, которое может закончится его смертью, если тот решит проучить меня. Как говориться: «Лучшая драка та, которую удалось избежать, но если уж ввязался и нет возможности сбежать, то рубись на все бабки!». А уж выложится на полную я умею!

Внезапно направление, в котором ощущались лыжи, резко изменилось — они будто просвистели надо мной и унеслись в звёздную высь. Расстояние моментально возросло настолько, что украденный артефакт просто пропал для меня. Как бы сильно я не напрягался и не сосредотачивался, но так и не смог его обнаружить. Задрав в недоумении голову, я почесал затылок и стал разглядывать яркие звёзды. Хрен его знает, что произошло, но сейчас не до этого — надо двигаться!

Скатившись кубарем в очередной овраг и вскарабкавшись по мягкому, влажному склону, я заметил далеко впереди отсветы костра и замер в раздумьях — обогнуть или с наглой мордой пройти рядом? В первом случае слишком легко потерять нужное направление, которое и так уже могло уплыть от меня, несмотря на все старания. А с другой стороны, присутствовал немалый риск возникновения очередных разборок на пустом месте с выяснением чьё кунг-фу круче.

А, ладно, была, не была! Спрошу дорогу в качестве повода подойти, а там поглядим.

Приняв максимально спокойный и дружелюбный вид, будничным шагом, не таясь, вышел к костру.

— Доброй ночи, уважа-е… — я медленно замолчал, замер на полушаге и трижды проклял себя за глупое решение, что не пошёл в обход.

У маленького костра сидел, не побоюсь этого слова, монументальный, полуобнажённый мужик. Сидел, и не моргая смотрел на огонь, напрочь игнорируя моё появление. Оранжевое пламя весело играло отсветами на его покрытой шрамами лысине, на бронзовой коже тела, едва не рвущейся на могучих мышцах, и на огромном, размером с холодильник и покрытым короткими шипами, молоте с длинной рукояткой, стоящем рядом.

На бычьей шее мужика висело длинное ожерелье из крупных, размером с мой кулак, темно-синих бусин. Единственной его одеждой была грязная оранжевая тряпка, висящая на поясе. Его толстые как брёвна руки мирно покоились на коленях. Пока покоились…

— Гхм, пойду, пожалуй. Извините, — произнёс я севшим голосом и осторожно попятился обратно во тьму леса.

По-хорошему, надо бы быстро рвать отсюда когти с громким криком: «Ну нахер!», но я не успел.

— Постой, — внезапно произнёс он очень густым басом, растягивая слова, и заторможено, как какая-то жуткая кукла, повернул ко мне испещрённую шрамами, массивную голову.

Бежать или не бежать? Но ответ пришёл сам собой, стоило лишь взглянуть в эти искрящиеся золотом глаза, но безжизненные глаза. Не сложно понять, что бежать бесполезно. Я не ощущал от него жажды убийства, но было чёткое впечатление, что костлявая смерть возложила ледяные руки на мои плечи и пригвоздила к месту.

— Ответь мне, — медленно, без всяких эмоций, произнёс он, неспешно протягивая руку к молоту и смыкая гигантскую ладонь на рукояти. — Ты тот, кого я жду?

— Нет, — пискнул я, пятясь.

— А я вижу, что да! — произнёс он медленно поднимаясь и отрывая, даже на вид тяжеленный, молот от земли.

Я сглотнул, крепче сжал шланг пылесоса, освободил провод и приготовился к бою, а жуткий мужик внезапно вкрадчиво произнёс и подмигнул:

— Выпьем за встречу?

Он плашмя грохнул гигантской кувалдой о землю, что-то лязгнуло. Я вздрогнул, а у молота вдруг открылась одна из граней, являя миру большую полость, заполненную бутылками, колбами, книгами и разным походным хламом.

Я пару раз непонимающе моргнул, пытаясь осмыслить происходящее, а странный тип уже беззастенчиво и раскатисто ржал, сотрясаясь всем своим могучим телом. Вся окружающая его жуть и таинственность мгновенно пропала без следа.

— Прости, прости, не смог удержаться! — похрюкивая от смеха выдавил он. — Видел бы ты свою рожу!

Я ещё раз пару раз непонимающе хлопнул ресницами, а двух-с-лишним-метровый мужик уже встал и подошёл ко мне с протянутой для рукопожатия ладонью, раза в два больше моей.

— Я Ибу́н. Рад знакомству! Ну так что, выпьем за долгожданную встречу?

Оранжевая тряпка на нём оказалась остатками, рваных, местами обгоревших, а местами и вовсе оплавленных штанов. Странным образом я совершенно не чувствовал от него угрозы, но, на всякий случай, ещё трижды непонимающе моргнул, как и прежде не шевелясь.

— Эй, друг, ты чего? — он перестал улыбаться и помахал огромной ладонью перед моими глазами. — Провидец сказал, что здесь я встречу отличного компаньона и хорошего человека. Ты ведь хороший человек? А то сюда нелегко было добраться с моей пятьдесят третей ступенью. Чуть не помер пару раз.

— Ответь мне, ибу́н лесной, тебе никто не говорил, что… — наконец тихо произнёс я, со вздохом ненадолго прикрывая глаза и массируя переносицу.

— Что? — он тут же воспрял духом, широко улыбнулся и слегка приблизился, чтобы лучше слышать мои тихие слова.

— Что ты долбоёж! — зло проорал я ему в лицо, сплюнул на землю, обогнул его и раздражённо зашагал дальше по маршруту, оставив этого мутного типа стоять в растерянности.

Тут вообще водятся адекватные люди⁈ Идиотизм какой-то! Будь ты проклят Шу! Ты и местные психи!

Вскоре позади меня послышались тяжёлые шаги и виноватый басистый голос:

— Постой, друг! Прости меня! Я плохо умею заводить друзей из-за глупых шуток! Подожди!

— Отвали! — зло огрызнулся я, ускоряя шаг в почти кромешной тьме.

— Остановись! Я хороший человек! — не унимался Ибун. — И ты хороший человек! Провидец не ошибается!

— Отстань от меня, псих, или я за себя не отвечаю! — на миг развернувшись рявкнул я и, разумеется, тут же запнулся.

Меня кубарем унесло в небольшой, сырой овраг, с ручьём на дне, где я плюхнулся лицом в грязь. Едва поднял голову и очистил глаза, как в светё звёзд обнаружил перед собой трёхметровую, грозно шипящую змею.

— Я тебе пошиплю! — раздражённо прорычал я змее и стукнул её по голове шлангом.

От такой наглости она, сперва, растерялась, но через пару секунд быстро уползла серебристой молнией от греха подальше, решив не связываться со странным человеком.

— Ты в порядке, друг? — раздался надо мной раздражающий голос.

— Нет, я умер! Можешь валить по своим делам! — рыкнул я, рывком поднимая себя на ноги и стряхивая с одежды липкую грязь.

— Хо-хо, отличная шутка, друг! Я же говорю, что провидец не ошибается!

— Да что с тобой такое? — заорал я ему снизу вверх. — Нахрена ты идёшь за мной⁈

— Я же говорю, хочу с тобой подружиться! — ответил покрытый шрамами псих, с огромным молотом на плече.

Стоя на краю оврага, он неловко рассмеялся, поглаживая свободной рукой затылок, словно пытался скрыть смущение. Связываться с этим стрёмным Ибуно́м мне не хотелось ещё больше, чем со всеми ранее встреченными уродами вместе взятыми. К медведикам хочу! Медведики топ!

Внезапно он перестал улыбаться, напрягся, перехватил молот двумя руками и закричал:

— Беги, там Стальная Змея!

Я резко обернулся и скользнул взглядом по земле возле своих ног, но ничего не увидел, кроме тени, что перекрыла и без того жалкий свет звёзд.

Медленно поднял голову и воззрился на нависающую надо мной громаду, размером превосходящую ту, что атаковала Машку. Змеиная голова размером с небольшой грузовик медленно опустилась и повернулась ко мне щекой, пристально уставившись жёлтым глазом с вертикальным зрачком и размером с таз.

Мельком успел заметить небольшую, на фоне мамаши или папаши, давешнюю серебристую змейку, мелькнувшую под брюхом монстра, отливающего тёмным стальным блеском. Но я был настолько раздражён и взбешен, что плевать хотел на размер очередной херни, докопавшейся до меня.

— ЧТО⁈ — прорычал я змее, с вызовом глядя в огромный глаз.

Вместо ответа змеюка грозно зашипела и слегка приоткрыла пасть. Я же резко вставил шланг пылесоса в её ушное отверстие, оказавшееся на расстоянии вытянутой руки, слегка раскрутил двигатель и тоже грозно прошипел:

— Я тебе сейчас мозг напрямую высосу, если ты не свалишь отсюда! Пошла НАХЕР! БЕСИТЕ ВСЕ!

Небрежно оттолкнул её голову, выругался сквозь зубы и зло потопал дальше, оставив змеюку и Ибуна в растерянности. Мне удалось сделать шагов двадцать в относительном спокойствии, когда позади раздалось злобное шипение, лязг металла и человеческий крик:

— Друг, помоги! Она меня сейчас сожрё-о-о-о-т!

Видимо монстрятина решила отыграть своё унижение на ком-то с более предсказуемым поведением, чем у меня. Стиснув зубы проигнорировал крик и зашагал быстрее.

— Друг, спаса-а-а-а-а-й! — не унимался мужик, вопя на прерывистом выдохе.

На секунду обернулся, чтобы убедиться — Ибун вцепился в рукоять молота, который вертикально расклинил пасть трясущего головой монстра, как стриптизёрша в пилон. Змея чуть шире распахнула рот и подбросила мужика с железякой в воздух, чтобы проглотить за один раз, но тот сделал ловкий кульбит и на обратном пути воткнул оружие поперёк пасти, чтобы повиснуть над бездонной глоткой.

Я остановился.

Змея потрясла башкой, мотая бедолагу из стороны в сторону, и вновь подбросила его в воздух. Ибун снова извернулся и вновь расклинил пасть молотом, не забывая завывать жалобное: «Дру-у-у-г!».

Чудовище окончательно впало в ярость и теперь билось головой о землю и деревья, чтобы выбить из пасти излишне ловкую и цепкую добычу, но и это не помогло. Ибуна трепало в воздухе как грелку Тузика, но могучих рук он не разжимал, да ещё и ногами молот обнял. В какой-то момент мимо моей головы просвистел большой голубой шар, некогда висевший на шее здоровяка в составе бус.

Я снова скрипнул зубами.

Внезапно монстр замер. Сперва было непонятно, что происходит, но медленно сгибающаяся рукоять молота намекала, что змея решила наплевать на боль и раздавить наглого человечишку, даже если его железка проткнёт её нёбо и войдёт в мозг.

Да вашу мать!

Я злой, решительной походкой направился противникам и, подойдя вплотную, просто пнул змеиный бок.

— Всё, хватит, брейк! — рявкнул я. — Разошлись!

Змея скосила на меня полный удивления глаз.

— Что ты вылупилась? Выплюнь его! — раздражённо сказал я и повторно пнул змеюку, которую таки определил как самку.

Такой наглости она уже стерпеть не могла и тут же выплюнула Ибуна, но только для того, чтобы сразу нависнуть надо мной с широко разинутой пастью и грозным шипением.

— И это, — добавил я с раскаянием и стыдом в голосе, кладя ладонь на крупную чешую её носа и слегка поглаживая, — прости за мелкого, я не хотел его обидеть, просто день хреновый выдался.

Змея замерла в шоке. Ибун замер в шоке. Даже ветер стих в шоке.

— Мелкий, извини, правда! Ты просто попал под горячую руку, — махнул я рукой змеёнышу, выглядывающему из-за дерева с безопасной дистанции, а после хлопнул по плечу осторожно подошедшего ко мне здоровяка и произнёс: — Ладно, пошли.

Ну и подал пример. Просто повернулся спиной к окончательно растерявшемуся монстру и зашагал. Здоровяк нагнал меня через десяток шагов и пару секунд молча шёл рядом, пристально вглядываясь в профиль моего лица.

— А как… — начал было он.

— Просто иди! — шёпотом перебил я его, ускоряя шаг.

— А что… — он вновь хотел что-то спросить, но на этот раз его перебил полный ярости шипящий рёв огромной твари, которая оправилась от растерянности и теперь была в бешенстве.

— Бежим! — крикнул я, срываясь в стремительный бег.

Мы ломанулись через ночной лес, который моментально наполнился треском деревьев — змеюка бросилась в погоню! Скоро мне пришлось пристроиться за Ибуном, чтобы меньше получать ветками по лицу. Он тараном сносил любое препятствие, оставляя за собой довольно удобную просеку. Главное не запнуться!

— Куда путь держишь, друг? — обернулся он на ходу, ни капли не запыхавшись.

— В Сигу, — коротко ответил я, сберегая дыхание, поскольку сороконожка уже переварилась и, в отличие от болтливого монаха, ко мне подкрадывалась усталость.

— К рассвету будем там, друг, но нам немного в другую сторону.

— Веди, — согласился я.

Монах тут же забрал круто вправо и продолжил бег, двигаясь ритмично, как машина. Я же начал уставать, спотыкаться и медленно отставать. Внезапно в голове родилась безумная идея как избавится от компании странного мужика.

— Не… могу… больше… беги… один! — прохрипел я могучей спине.

— Не волнуйся, друг, я позабочусь о тебе! — тут же отозвался он, резко затормозил, схватил меня в охапку, перекинул через плечо и снова стартовал.

Я настолько офигел, что даже не знал как на это реагировать, а Ибун, тем временем, продолжил болтать, как ни в чём не бывало:

— Видишь, провидец оказался прав! Ну так что, друг, назовёшь мне своё имя? — и рассмеялся.

— Серёга я, — нехотя проворчал я, вынужденный смириться с не таким уж и плохим положением дел.

— Ну ладно, не хочешь говорить своё имя — не говори. Наверное, у тебя есть на это причины, — немного разочарованно произнёс монах, ускоряя бег.

— Ты глухой что ли⁈ Меня зовут Серёга! — раздражённо крикнул я.

— Ты не Серёга, друг, зачем продолжаешь говорить неправду? Можешь вообще не говорить, но обманывать-то зачем? — с обидой в голосе произнёс Ибун, чем вогнал меня в ступор.

— Ой, да насрать! — я вздохнул и махнул рукой, прекращая бессмысленный спор, чтобы вместо этого заняться чем-нибудь полезным.

Например, вычислить нашу скорость по мелькающим мимо деревьям, всё равно нечем заняться, пока меня несут. Вот сколько? Шестьдесят? Восемьдесят километров в час? Но точно меньше сотни.

Вскоре, если судить по звукам, а точнее по их отсутствию, змея сдалась и прекратила погоню. Ибун давно уже бежал молча, тяжело дыша, но не сбавляя темпа, пока, наконец, не поднялся на очень крутой и высокий, холм, слегка возвышающийся над верхушками самых высоких деревьев. Отсюда отлично просматривался зелёный океан леса, даже невзирая на тающие сумерки. Он осторожно поставил меня на землю и с облегчением вздохнул, обводя рукой пространство перед нами.

— Вот мы и добрались, друг! — произнёс Ибун, торжественно хлопая меня по плечу своей лапищей.

Но никакого города я пока не заметил, но заметил над горным хребтом быстро светлеющую полоску неба. Близился рассвет.

Я не успел ничего сказать, как он сделал шаг вперёд и пропал. Просто исчез без всяких спецэффектов. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.

— Да вы прикалываетесь! — поражённо выдохнул я, даже не смотря на сильную эмоциональную усталость, когда скользнул ошарашенным взглядом по открывшемуся пейзажу.

Глава 13

Солнце поднялось из-за горного хребта и осветило удивительно живописную, утопающую в зелени плоскую долину с квадратами полей вокруг множества деревушек, с голубыми нитками рек, ну и с огромным городом, в котором угадывались отдельные, огороженные зоны. Вдалеке было что-то ещё, но лёгкий утренний туман скрадывал весь масштаб.

Навскидку, долина была ниже моего местоположения метров на сто. Её реальный размер был вообще непонятен и ограничивался высоченными, плотно стоящими деревьями, очерчивающими резкую границу. Высокие холмы, такими же, как и тот, что под моими ногами, располагались по границе через равное расстоянии, но их количество так же осталось для меня загадкой. Их подножия сливались в пологий склон, превращая всю долину в блюдце или кратер с этакой лесисто-зубчатой каёмочкой. Наверное… не видно ж ни черта в самой дали.

Я пару раз моргнул и сделал шаг назад — пейзаж передо мной мгновенно сменился бескрайним лесом. Шаг вперёд и снова пастораль в стиле фэнтези, никак не связанная с рельефом местности. Я несколько раз шагнул туда-сюда, пока мозг не взмолил о пощаде.

— Что такое, друг? — озадаченно спросил Ибун, непрерывно наблюдавший за моими действиями.

— Да как это вообще работает? — не выдержал я, но тут же осознал ошибку и поправился: — Никогда не понимал.

— Что именно? — не понял он.

— Ну вот это вот! Вроде лес, а потом — хлоп, и город.

— Да никто не знает, как работает эта древняя формация. Все давно махнули рукой, чтобы не повторять ошибки Бетарцев.

— А что случилось? — я не смог сдержать врождённого любопытства.

Ибун как-то странно посмотрел на меня, но, видя искреннее непонимание, смирился и пояснил:

— В Бетаре раскопали эти курганы, — он топнул ногой, намекая на холм, на котором мы стояли, — глубоко разрыли, но ничего не нашли. Формация сломалась и город наводнили чудовища.

— Понятно, — я кивнул.

— И было это пару тысяч лет назад… — он пристально уставился на меня, — даже законы во всех городах приняли, чтобы не копали возле курганов…

— Ясно, — я вновь кивнул и продолжил разглядывать долину, где потихоньку просыпалась жизнь.

— Да как можно не знать такое⁈ — воскликнул он, наконец озвучив свои подозрения.

— Я долго жил в уединении, — невозмутимо ответил я, подобрав нужное слово.

— Ну так я тоже вырос в храме и ни разу за двадцать три сезона не покидал его стен, но и то знаю об этом!

— Так получилось, — неопределённо и, как мог, равнодушно, ответил я. — Но тебе проще — ты много путешествовал и уже привык.

— Какое «попутешествовал», друг? Я сразу из храма направился сюда, на встречу с тобой!

— Погоди, — я завис на мгновение, с трудом принимая действительность, — тебе что, двадцать с небольшим⁈

— Ну да, а что? — он непонимающе уставился на меня.

Я ещё раз взглянул на эту груду мышц, покрытую множеством шрамов голову с квадратной челюстью, заглянул в суровые золотые глаза, никак не вяжущиеся с болтливостью и… и махнул на это рукой:

— Да ничего, забыли.

— Тогда давай выпьем, друг! Я угощаю! — тут же расцвёл улыбкой Ибун и я наконец заметил, что да, морщин на его лице нет — кожа слишком гладкая для сорокалетнего мужика, даже не смотря на обилие шрамов.

— Обязательно, но сперва мне нужно… — я на миг задумался, стоит ли говорить такое, но он же явно не отцепится со своим пророком, так что ладно, — мне нужно пройти инициализацию. Знаешь где это сделать?

— Ну так в Церкви Восхождения или Нисхождения, вон они, в городе, их видно, со статуями на крышах, — он вытянул ручищу в сторону города.

Я пригляделся и действительно, на одной из широких центральных улиц, образующих заметный крест и делящих город на четыре части, друг напротив друга, стояли два довольно больших здания с непонятной фигнёй сверху. Ну, значит мне туда!

— Пошли, — я проявил инициативу и хлопнул подозрительно косящегося на меня Ибуна по спине.

Мы спустились в долину и довольно долго шли по высокой траве, вспугивая тучи бабочек и мотыльков. Удивительно, но ни одного крылатого кровососа не уселось на мою грязную, вонючую кожу. Да в этом поле разнотравья можно просто с огромным удовольствием поваляться и изумительно выспаться без ущерба для здоровья!

Внезапно я замер и во все глаза уставился на чудесное зрелище.

— Ты чего, друг? — Ибун остановился в нескольких шагах впереди меня.

— Коровы! — радостно воскликнул я. — Тут есть коровы!

— Ну есть… — он пожал могучими плечами, — Они везде есть. А что тебя удивляет?

— Ты не понимаешь! — я аж затрясся от предвкушения, горящими глазами наблюдая за стадом флегматичных, самых обычных коровок, пересекающих дорогу и разбредающихся по лугу. — Пошли скорее! Деньги есть?

— Есть, но что ты… Эй, подожди! — крикнул он мне в спину, когда я, окрылённый и забывший про усталость, ужё нёсся наперерез подростку пастуху лет десяти, который мгновенно насторожился и приготовился к бегству, так на всякий.

— Добрый день уважаемый! — ещё на ходу закричал я пареньку, одетому во что-то вроде серого кимоно.

Но тот внезапно округлил глаза, развернулся и дал стрекоча, мелькая босыми пятками.

— Стой, уважаемый! — крикнул я его спине, ничего не понимая.

Парнишка обернулся, внезапно заорал в ужасе и ещё больше ускорился. До крайних домов деревеньки оставалось всё меньше, а на крик пацана в окошках появлялись встревоженные лица.

Коровы флегматично проводили нас взглядами.

— Да стой ты! — рявкнул я, сохраняя дружелюбие.

Он вновь обернулся, заорал пуще прежнего, и припустил из последних сил. Только тут я заметил, что он бросил взгляд на что-то позади меня и волосы встали дыбом. Я резко обернулся, но ничего ужасного, кроме пыхтящего, громко топающего двухметрового Ибуна, с перекошенным красным лицом и молотом наперевес позади меня не было.

Парнишка влетел в ближайший дом из крупных, ровных камней и крепкая деревянная дверь с шумом захлопнулась за ним, а в небе над деревушкой с громким хлопком вспыхнул жёлтый фейерверк.

— Да блин, — прохрипел запыхавшийся я, жадно глотая воздух с полминуты, согнувшись у запертой двери и опираясь руками на колени, — я же только…

Договорить не успел. Чёрно-золотой ураган мощно закрутил меня и больно впечатал в землю, вышибая последние крохи воздуха из лёгких пылесосом между лопаток. Где-то рядом вскрикнул Ибун и что-то тяжёлое рухнуло на землю.

— Замри и говори! — раздался женский голос, клокочущий холодной яростью.

С трудом приподняв голову и сфокусировав взгляд, я обнаружил над собой красивую черноволосую девушку, с подтянутой задницей, с огромной грудью и с титаническим, но тупым мечом, округлый кончик которого упирался мне в кадык. Такой махиной ничего не разрезать, но смять и переломать кости — запросто.

Незнакомка в чёрном, облегающем и коротком платьишке с золотыми узорами гневно смотрела на меня, хмуря тонкие брови над прищуренными, ледяными глазами цвета синего неба. Её губы сжаты в тонкую, белую ниточку, а стройная нога сильно давит мне на грудь изящной сандалией с каблучком так, что не вдохнуть.

— Трусы видно, — просипел я, осторожно сдвигая пылесос из-под спины.

Уронил голову на землю, закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Устал. Какой же бесконечный отстой…

— Кто такие? И что собирались делать? — грозно спросила она, вообще никак не отреагировав на мои слова.

— Они бежали за мной! — выкрикнул давешний парнишка из-за приоткрытой двери. — Наверное они эти, которые растлители! Убейте их, почтенная Ирия!

— Отвечай! — прорычала та, усиливая нажим.

— Сука… опять… кто бы сомневался… — тихо простонал я, чувствуя, как меня накрывает истеричный смех.

Секунду спустя я уже содрогался от беззвучного смеха, чем вызвал недоумение у всех и отдельный взрыв ярости у Ирии. Стройная нога больно пнула мою голову, едва не свернув шею. Зато я смог увидеть лежащего Ибуна, которого удерживал здоровенный бородатый мужик в кожаной рубашке и таких же штанах, не уступающий монаху по комплекции. Молот здоровяка лежал в паре метров от хозяина.

«Ну, хоть тут мне повезло» — злорадно подумал я, окинув взглядом мужика в коже и с кастетами на руках, и печально вздохнул — опять объясняться!

— Уважаемая, я увидел коров и хотел узнать у этого достойного юноши, можно ли тут купить простокваши или кефира, — максимально спокойно произнёс, терпя боль, — но он испугался моего друга и побежал. Это недоразумение!

— Друг, ты назвал меня другом! — радостно воскликнул Ибун, за что получил тычок кастетом в печень и притих.

— Простокваши или кефира? — со странной интонацией произнесла Ирия.

— Да, — я мило улыбнулся, — сомневаюсь, что у вас производят ряженку. Обожаю кисломолочку. Прямо жить без неё не могу! Два года терпел!

— О чём ты говоришь? — она вскинула брови, а затем повернулась к мальчугану, который из любопытства подошёл ближе: — Ты знаешь, о чём он говорит?

— Нет, почтенная Ирия, но… — парень отвёл взгляд и слегка покраснел.

— Что? — она грозно взглянула на мальчишку.

— Я испугался и побежал от этого, с молотом, а этот, — он смущённо кивнул на меня, — не страшный, даже поздоровался издалека.

— Я обаяшка, да, — хмыкнул я, но меня проигнорировали.

— Так какого Заралупангада вы призвали Церковь⁈ — рявкнула воительница.

— Прошу прощения, почтенная Ирия, — произнёс сухой старичок, довольно шустро выскочивший из-за стены одного из домов. — Спросонья перепутал сигналы.

— Ничтожество, заплатишь двести тысяч! — прошипела ему воительница, но ногу с меня убрала, а странный меч положила на плечо, — А ты, рассказывай!

— С радостью заплатим, почтенная Ирия, — трясущимся голосом ответил ей побледневший староста и поклонился, всем своим видом показывая, покорность и счастье, что его не прибили прямо на месте.

— Ну так мы простые путники мы, уважаемая, — произнёс я в свою очередь, с кряхтением устраиваясь на травке поудобнее. — Я шёл на инициализацию и вот такое случилось…

— Что⁈ — девушка замерла, а её пальцы побелели и скрипнули на рукояти меча, когда она спросила холодно: — Безымянный в таком возрасте? Откуда ты?

«Так, стоп» — я продолжал улыбаться, а в голове уже крутились нехорошие мысли, что с именами тут тоже не всё так просто и можно попасть в неприятную ситуацию. Мне нужна легенда, чтобы не кричать на каждом углу, что я иномирец, поскольку последний раз это вышло боком. Самый простой вариант — это напирать на потерю памяти, но тут все через одного распознают лож и можно встрять ещё сильнее. Так, ладно, медленно и осторожно…

— Я не безымянный, моё имя Сергей, но, мой друг, — я кивнул на Ибуна, — утверждает, что это не моё имя.

— Всё так. Дальше! — она отчётливо скрипнула зубами.

«Да всмысле⁈ У меня что, какая-то надпись над башкой, которую я не вижу?» — растерянно подумал я, но вслух смиренно продолжил:

— Волею судьбы я потерял почти всё и оказался в горах, где чуть не умер несколько раз, но случайные знакомства спасли мне жизнь и подсказали, что нужно пройти инициализацию, чтобы выжить, а ваш город оказался ближе всех.

— Прямо случайные? — недобро прищурилась она.

— Ну да, я же обаяшка, — я мило улыбнулся.

Ирия пренебрежительно фыркнула, чем сильно меня задела:

— И откуда ты пришёл в горы, ничтожество?

— С неба, — обиженно брякнул я, раненный в самое сердечко таким пренебрежением.

— Прямо с неба? — она вскинула бровь, но глаза остались такими же холодными.

— Да, ёпт! — тут я сорвался и выдал на повышенных тонах: — Слушай, уважаемая, я едва не разбился, потом меня обманули и обокрали, потом чуть не сожрали, а затем чуть не убили! Дважды! Потом я встретился с этим лысым и меня снова чуть не сожрали! Я ничего не понимаю и знаю только то, что мне нужно пройти сраную инициализаю, а меня, какой, сука, сюрприз, опять пытаются проткнуть огромной железякой за то, что я только хотел спросить! Вы тут все долбанутые или это мне так везёт⁈

После тирады я тяжело дышал и с вызовом смотрел ей в глаза. Насрать! Если будет драка, то так тому и быть! Ну не получается из меня шпиона!

Но каково же было моё удивление, когда Ирия брезгливо поморщилась и произнесла:

— Пустой…

— Кто? — тут уже я приподнял одну бровь.

— Вы, ничтожества, называете себя иномирцами или попаданцами, если тебе так понятнее. Как же я вас, твари, ненавижу! — прошипела она, ещё сильнее стискивая рукоять меча. — Неспособные ни на что слабаки, умеющие только болтать!

— Друг, а как же ты тогда Стальную Змею… — начал было удивлённый Ибун, но я быстро сориентировался.

— НЕ ИСПУГАЛСЯ, потому, что ты был со мной! — почти прокричал я, изо всех сил подмигивая качку, и тут же обратился к вооружённой злюке, стремясь собрать любые крохи информации: — Да что они такого сделали⁈

— «Что сделали»⁈ — она фактически зарычала. — Посмотри на меня! Они превратили доспехи воинов в это убожество! Великие мастера уже несколько сотен лет следуют проклятому Пути Моды, который принёс с собой один из вас!

— Да вроде миленько, — я ещё раз окинул взглядом её наряд, чем вызвал у неё яростный вой сквозь сжатые зубы.

Странно. Её наряд выглядит вполне современно для меня, но она говорит про века. Сомневаюсь, что дизайнеры существовали в такой древности, тут, скорее всего, имеет место некая временная аномалия или сдвиг миров относительно друг друга.

Чтобы не прибить меня в приступе гнева, Ирия переключилась на Ибуна:

— А ты?

— Ибу́н, пятьдесят третья ступень, послушник храма Алхимии Крона.

— Хватит его тискать, Фил, отпусти парня. Далековато ты забрался — наш регион довольно опасен, — произнесла Ирия, слишком уж мягким тоном и мне даже показалось, что даже с уважением.

Бородатый мужик в коже с сожалением слез с алхимика, злобно сверкнув глазами.

— Всё ради него! — гордо ответил Ибун кивая на меня, и заставляя краснеть от кринжа двусмысленности.

— Это ваше дело, — холодно, с брезгливостью, произнесла она, мгновенно меняя отношение, после чего резко развернулась ко мне:

— По закону, я обязана отвести тебя в приют для таких как ты, где ты доживёшь свою ничтожную жизнь за счёт церкви, — произнесла она, всем видом демонстрируя, что ей не нравится этот закон, но тут же добавила, со странной надеждой взглянув на Ибуна: — Если только тебя не возьмёт под опеку кто-нибудь, способный к духовному развитию.

— Я сделаю это, почтенная Ирия! — мгновенно откликнулся монах.

А я задумался. Если тут принято считать, что иномирцы не могут культивировать, то как мне быть? Не получится ли, что как только я покажу какую-нибудь силу, как на меня объявят охоту? И почему она совсем не обращает внимания на такой приметный пылесос? Чёрт, Мяу! Она же в курсе всего! Так, пока без паники, думаю, она напугана, впечатлена и не станет рассказывать обо мне всем подряд! Надеюсь… Лять, ещё же тот одноглазый!

— Тогда мы обязаны засвидетельствовать опеку, идите за мной! — с каким-то облегчением произнесла девушка.

Мы поднялись и я руками, демонстративно поправил Вихря, ненавязчиво намекая Ирии, что хотел бы прояснить несколько вопросов по поводу его легальности. Но она лишь коротко прикоснулась к Вихрю, подала немного энергии и на этом всё.

Девушка пошла вперёд, а Фил подтолкнул меня за талию и тихо шепнул, сально блеснув глазами:

— Если не сложиться с послушником, найди меня.

Фу бля! Меня окатило волной брезгливого отвращения, и я быстренько сместился как можно ближе к Ирии, предпочитая её гнев, милости извращенца Фила.

— Нести его сможешь? — обратилась девушка к качку.

— Да, уважаемая, но я израсходовал весь резерв.

Она разочарованно закатила глаза, но было видно, что ей хочется как можно скорее избавиться от нас, так что в сторону Ибуна полетел прямоугольный золотой слиток размером со спичечный коробок.

Тот ловко поймал его, открыл крышечку и вопросительно взглянул на воительницу.

— Дарю, — она злорадно усмехнулась, — в качестве оплаты твоих грядущих страданий!

— О, вы так щедры, уважаемая. Пусть вам всегда сопутствует удача, да будет лёгок каждый ваш шаг, но этого слишком много для подарка, такому ничтожному…

— Восполняй резерв и пошли уже! — резко и зло перебила она его.

Я ничего не понял, но рассыпавшийся благодарностью здоровяк вынул из коробочки светло голубой шарик и съел его. Простоял минутку и протянул коробочку обратно. Ирия скользнула по ней взглядом, презрительно скривилась, странным движением заставила её исчезнуть и рванула к городу, оставляя за собой лишь смазанный силуэт и пыльный шлейф.

Не успел я восхититься её скоростью, как Ибун опять взвалил меня на плечо и резво стартанул следом. Правда, девушке сильно уступал. Вот прямо совсем еле тащился по сравнению с ней, так что у границы города мы оказались только минут через двадцать, в течении которых мерзкий Фил, бегущий позади нас, строим мне глазки. Я бы блеванул, но нечем.

На пустующей в такую рань центральной улице, на которой я ничего толком не рассмотрел, кроме качественной дороги из идеально гладких светлых плит, нас уже ждала раздражённая, топающая ножкой, женщина. Но ничего, сейчас закончим с формальностями и устрою себе экскурсию.

— Быстрее! — выплюнула она и пошла к массивному, белокаменному зданию, на крыше которого статуя тянула руки, со сложенными «рокерской козой» пальцами, к большому диску над ней.

На идентичном здании напротив, была такая же скульптура, только она стояла на́ большом каменном диске с руками по швам и двумя такими же «козами» указывала себе под ноги.

Мерзко ухмыляющийся Фил отошёл к зданию напротив и привалился плечом к огромным воротам.

— Церковь Восхождения приветствует вас, — нехотя пробурчала она дежурную фразу, распахивая перед нами пятиметровые ворота здания.

Глава 14

Мы вошли в просторное, совершенно пустое помещение в голубых тонах, по центру которого стояла статуя, — копия той, что на крыше — только в цвете и очень детализированная, вплоть до ресниц. Теперь было видно, что огромный диск над суровым, сосредоточенным воином — это какая-то синяя жидкость, идущая рябью.

— А это что над ним, уважаемая? — спросил я Ирию, беззастенчиво пользуясь официальным статусом никчёмного и глупого иномирца.

— Это переход в следующую сферу, друг, — ответил Ибун, вместо презрительно фыркнувшей девушки.

— Тихо! — рявкнула Ирия, когда из-за статуи нам навстречу вышел древний старец в сверкающем, длинном… цилиндрическом чём-то, небесно-голубого цвета, вроде шторки для ванны, закрепленной на обруче чуть ниже шеи.

Больше всего старик напоминал декоративную восковую свечу, за счёт высокого колпака вида «стилизованная стрелка вверх», мантии в пол, скрывающей всё ниже той же шеи, и обилия узорчатых нашлёпок из разных металлов с инкрустированными драгоценными камнями. Наши патриархи и митрополиты слюной бы изошли от богатства одеяния.

— Небо благосклонно ко всем идущим! — напыщенно и певуче произнёс старик мощным голосом, многократно отразившимся от голых стен.

— Они здесь лишь для установления опеки над пустым, досточтимый епарт, — сходу, но не без уважения, прояснила Ирия.

— Очень жаль этого бедолагу, — с грустной улыбкой вздохнул старик, безошибочно вперив в меня холодный взгляд.

«Ну да, ну да, глумитесь» — подумал я, но вслух произнёс, повернувшись к девушке: — А вот не надо говорить за других, уважаемая, мы может хотим узнать больше!

— Ты… — прошипела она, недобро прищурив глаза, но старик остановил её гнев одним жестом головы.

— Похвальное стремление, юноша, но пустым не дано познать путь Неба и Земли, — с сочувствием в голосе произнёс епарт, но глаза его были полны неприязни.

— Понимаю, — я кивнул, — но, досточтимый, имя то я могу себе вернуть? А то все смотрят как на говно… Можно пройти инициализацию?

— Видишь ли, дитя, — этот старый хрен не сдержался и выдал кривую ухмылочку, — тебе это не нужно — ты можешь называть себя как угодно, не забывай лишь говорить, что ты пустой.

— Достопочтенный, — я так же криво улыбнулся, — я не спрашивал у вас совета. Я лишь интересуюсь непосредственной возможностью инициализации. Могу я её пройти или это только для избранных?

— Да как ты смеешь! — глухо прорычала Ирия, чем заслужила от меня косой, презрительный взгляд.

От такой наглости она задохнулась яростью, но заткнулась, не смея больше мешать качнувшему головой епарту. Ну, хоть так.

— Разумеется, ты можешь пройти инициализацию, юноша, — старик нехотя кивнул мне, — но нужно уплатить церковную пошлину!

— Он заплатит! — я хлопнул Ибуна по плечу.

— Тысяча дэн за попытку, — епарт тут же озвучил расценки ровным голосом.

Что-то меня сильно смутило слово «попытка», но монах буднично кивнул, а затем задумчиво поскрёб затылок и осторожно произнёс:

— Достопочтенный, у меня нет при себе столько! — Ибун неловко поскрёб затылок.

— Да что б вас! — сквозь зубы процедила Ирия и кивнула старику: — Я оплачу, досточтимый епарт.

Ого, а она оказывается не такая бука-злюка, раз оплатила мне процедуру из своих средств. Какая щедрость!

Из-под мантии старика выскользнула глянцево-чёрная, тонкая табличка формата «А-3» и зависла передо мной. Следом подлетел толстый, заострённый стержень из того же материала и застыл в воздухе возле таблички.

Хех, а вот и местные чудеса…

— Поторопись и начертай имя своё, — сухо произнёс старик. — У тебя не так много времени.

Я взял стилус и небрежно вывел «Серёга». Буквы некоторое время светились ровным голубым светом, а потом медленно исчезли. Я вопросительно взглянул на епарта.

— Кто-то из ныне живущих, или умерших не более ста лет назад уже носит это имя, но может быть и так, что это имя тебе не подходит, — с хитрой улыбкой произнёс он. — Определение истинного имени стоит пять тысяч.

Тут я понял в чём прикол и чуть откровенно не заржал в голосину. Что я, оригинальное имя себе не найду? Да, необычная фигня твориться в этом мире, но мы тоже не пальцем деланные! Ну сколько сюда «Серёг» могло забросить?

Оказалось, что дохрена…

Ни «Сергей», ни «Серый», ни «Серёжка». Непроканал даже «Серёгиус». И ни один из этих вариантов вместе с отчеством и фамилией в разных последовательностях не принимался. Пробовал с цифрами, типа «Сергей 1» или «Сергей Первый», но в первом случае цифра просто не прописывалась, а второй тоже оказался занят, как и вариации на тему «Великий» или «Нагибатор».

— Осталась половина времени, — огорошил меня епарт через пару минут.

Так вот где собака порылась! Я был окончательно шокирован масштабами проблемы, перебрав несколько десятков разных имён и прозвищ которые был бы не прочь носить. Но ни одно из них явно не было моим «истинным» именем. Когда даже «Евлампий» и «Акакий», которых тут точно не могло быть, бесследно растворились в зеркальной черноте таблички, я сдался. Ё-моё, видимо от судьбы не уйдёшь…

Твёрдой рукой вписал три заветные буквы и стал свидетелем, как они мгновенно отлипли от глянцевой поверхности и закружились вокруг меня, медленно растворяясь в воздухе.

— Рад знакомству, Ёпт, — радушно улыбнулся Ибун и протянул мне свою могучую ладонь.

— Угу, — без энтузиазма буркнул я, пожимая её.

— Ну наконец-то! — раздражённо выдала Ирия. — Теперь опека и провали…

Внезапно, всё ещё парящая в воздухе табличка ярко высветила неоново-синим «Ёпт-010001/Сига000−000», пошла трещинами, лопнула и осыпалась тысячей осколков с печальным звоном. Звук вознёсся под своды и там усилился, превратившись в некое подобие тревожного завывания, которое и не думало стихать. Меня охватило неприятное чувство грядущей беды, а всё тело вдруг скрутил мощнейший спазм и я рухнул на пол.

В следующее мгновение мне стало нечем дышать, а тело изнутри рвала неведомая сила. Я хотел кричать, но только лишь беззвучно разевал рот, а ещё через миг меня вырвало фонтаном чёрной жижи.

— Тень Сферы! — дрогнувшим голосом крикнул старик, отступая на несколько шагов от чёрного, бурлящего шара набухающего в воздухе. — Ирия, стой!

Кинувшаяся вперёд с мечом наперевес девушка послушно замерла.

— Жди! Сейчас сформируется ядро! — приказал епарт.

Через секунду шар уплотнился и с гулким звуком рухнул на каменный пол, выколов приличный кусок светлого камня и едва не раздавив меня. Благо мне резко полегчало и я успел откатиться под ноги Ибуна, который быстро оттащил меня за шкирку подальше. Я теперь ощущал внутри сосущую пустоту, которая настоятельно требовала заполнить её.

— Уничтожь, пока не вылупился! Сейчас! — выкрикнул приказ старик, и Ирия послушно рубанула своим огромным мечом, сияющим синим, сверху вниз.

Здание ощутимо тряхнуло. В этот момент в зал церкви ворвался Фил окутанный свечением. Чёрная сфера распалась на две идеально ровные половинки, которые тут же начали испаряться туманом. На их месте остался бесформенный кусок чего-то, сочащийся чёрной жижей.

Звон прекратился, и я уцепился взглядом за открытую дверь. Нужно бежать, пока они ошарашены случившимся, чем бы оно ни было!

— Не дайте ему уйти! — громко приказал епарт, ровно в тот момент, когда я на четвереньках побежал к выходу.

Миг, и нога Ирии впечатала меня мордой в пол.

— Забери эту штуку на его спине! Я оповещу совет Фальфы! — взволнованно лепетал старик, куда-то громко топая. — Первый в истории случай!

— Это не артефакт, — пояснила девушка за пылесос.

— Не важно! — отмахнулся тот и скрылся за статуей.

— Друг? — раздался неуверенный голос Ибуна.

— Назад! — рыкнул ему Фил. — Ирия, что происходит?

— Он породил Тень Сферы, — ответила та ему и с силой стала рвать пылесос с моей спины.

— Что⁈ — удивлённо воскликнул Фил, после чего последовал глухой удар, и он вновь прорычал: — Не вздумай! Знай своё место!

— Странно, но да, — откликнулась Ирия и зло прошипела мне: — Снимай, без глупостей!

— Ногу убери, тогда! — прорычал я, злясь всё больше и больше, но трезво оценивая свои шансы.

— Что у вас происходит⁈ — раздался незнакомый, старушачий голос. — Почему Тень Сферы в здании церкви?

Мне позволили встать на корточки и я увидел новое действующее лицо — щуплую старушку, одетую один в один как старик епарт, только её шапка-стрелка указывала вниз, что смотрелось совсем уж нелепо. Заметил и здоровяка — он лежал мордой в пол, под извращённой ногой Фила.

— Досточтимая епарт, этот пустой породил Тень Сферы, а епарт Восхождения отправился оповещать совет, — отрапортовал Фил.

— Быстрее, червь! — продолжала шипеть на меня Ирия и я послушно скидывал с плеч провод петлю за петлёй к её ногам.

— Старый хрыч, а ну вернись немедленно! — слишком громко и властно для своих комплекции и возраста рявкнула старушка.

— Отстань, карга! — донеслось откуда-то.

— Это дело касается обеих Церквей! Я не позволю вам забрать его! Или ты хочешь лично развязать новую тысячелетнюю войну⁈

Старик неуловимой молнией вернулся обратно и навис над старушкой сухой корягой:

— Это. Наша. Территория! — резко, брызжа слюной, произнёс он.

Фил мгновенно вырос за спиной старухи, а Ирия сместилась за плечи старика, при этом нервно дёргая ногой, вокруг которой обернулась одна из петель провода, притащившая за собой нехилый клубок.

— Друг! — заорал Ибун, вскакивая на ноги и спеша ко мне.

— Зазнаёшься! — тихо, но очень жутко прошипела бабуля своему оппоненту и небрежно взмахнула морщинистой рукой в сторону здоровяка.

Ибуна смело́, будто тараном, и шваркнуло об стену. Воздух мгновенно потяжелел, и я ощутил проводами пылесоса не хилое такое насыщение окружающего пространства энергией, вместе с невыносимой жаждой убийства, которая не давала даже пошевелиться от ужаса. Но мне и нет нужды шевелиться.

И вот две, видимо противоборствующие, церкви готовы развязать грандиозную драку за то, кто будет препарировать мою тушку, но у меня другие планы!

— Эй, старички! — я поднялся вопреки давлению, с наглой, натянутой ухмылкой на роже. — У меня есть предложение, которое устроит обе стороны.

Престарелые епарты повернули ко мне головы одновременно с подчинёнными.

— В моём мире есть одна мудрая притча, как две женщины не могли поделить телёнка, ведь каждая из них утверждала, что он принадлежит ей.

— Продолжай, — не без интереса произнесла старушка, окинув меня странным взглядом.

— Да, да, я обаяшка, я знаю, — я смущённо махнул рукой и услышал отчётливый скип зубов Ирии. — Так вот. Они пришли к мудрецу, и он предложил разрубить телёнка напополам.

— Друг, что ты делаешь, это… — испуганно выкрикнул сидящий у стены Ибун.

— Заткнись нахрен, друг, — не поворачиваясь к нему прошипел я, продолжая улыбаться.

— И в чём тут мудрость? — недовольно проскрипел старик, недобро прищуриваясь.

— А мудрость в том, что нужно всегда смотреть под ноги, когда имеешь дело с неизвестным артефактом, — я подмигнул Ирии.

Надо отдать им должное — они даже не дослушали и не стали опускать взгляд, а просто мгновенно прыгнули в разные стороны ещё на слове «под». Но незаметно расставленные петли моментально затянулись на их ногах и жёстко дёрнули всех в одну большую кучу-малу, центром которой был клубок извивающихся проводов. На моё счастье, никому из них не пришло в голову использовать исключительно мышцы, а то у меня возникли бы проблемы, причём смертельные.

Из-за невероятного количества энергии вокруг, мне потребовалось ровно одна секунда и ровно ноль собственного резерва, чтобы обвить проводом каждого поперёк груди и крепко притянуть друг к другу в самых неудобных позах. Если бы не «духовная индукция», я бы помер прямо тут, ибо был совершенно пусть — чёрная жижа явно оказалась остатками межмировой энергии!

Чуть позже перехватил торчащие во все стороны руки и ноги, ну и про кляпы не забыл, чтобы не кричали про меня всякое непечатное.

— Друг Ибун, закрой, пожалуйста, дверь, — произнёс я, медленно приближаясь к этому человеческому осьминогу и недобро улыбаясь.

Они сперва яростно пучили на меня глаза и трепыхались, доставляя неудобства друг другу, но чем ближе я подходил, тем отчётливее проступала неуверенность на их лицах. Но не на всех.

Ирия настолько выразительно пучила на меня глаза из-под дряблого колена старика епарта, и так активно жевала провод, что я просто не мог не дать ей высказаться.

— Ты сдохнешь, ничтожество! О тебе уже знают во всех городах! Освободи нас и я дарую тебе лёгкую смерть! — яростно прорычала она, едва я ослабил её кляп.

— У меня другое предложение, — я нагло ухмыльнулся, — сейчас вы мне дадите клятву и мы мирно разойдёмся. А другим скажете, что всё уже улажено.

— Да кем ты себя возомнил, червяк⁈ — взревела девушка с ненавистью глядя на меня.

— Тогда, может проще убить вас? — с сомнением в голосе произнёс я, ни к кому конкретно не обращаясь и возвращая кляп на место.

На это они все настолько презрительно и обидно расхохоталась, что мне стало не по себе.

— Друг Ёпт, не надо, ведь ты хороший человек… — с грустью в голосе сказал подошедший здоровяк.

— Я-то хороший, но вот местные что-то не особо это ценят… — я притворно грустно вздохнул.

— Только если одного этого, с бородой, — внезапно добавил Ибун, — он меня за задницу щупал — отродье Заралунгада!

— Интересное предложение! — тут же жутенько оскалился я, приближаясь со шлангом в руках к яростно сверкающему глазами Филу.

— А-э-х-г-х! — замычал согнутый рогаликом Фил, и задрыгался в последней попытке освободиться, а заодно и отодвинуть лицо от пятки старухи.

— Слушай, — я замер в шаге от жертвы и хлопнул себя по лбу, — я вдруг понял, что меня смущало так долго! А ты чего такой добренький-то? Все встреченные мной местные всегда оказывались пафосными ублюдками, желающими ближнему сдохнуть в корчах.

— Храмовники не интересуются мирским, — охотно ответил Ибун, не обращая внимания на мычание пленников. — В первую очередь мы исследователи — стремимся понять суть всего и расширить границы познания.

— Достойно, — я с уважением взглянул на Ибуна. — А секты что?

— Они гонятся за грубой силой и стремятся достичь вершины могущества, чтобы поставить остальных на колени. Вот их путь.

— Ну, я примерно так и понял, — я усмехнулся и кивнул головой на переплетения растопыренных пленников: — А эти?

— Церкви Восхождения и Нисхождения очень уважаемы, — начал он, неловко отводя взгляд от корчащихся тел. — Они проводят инициализации, защищают от Теней, и помогают перейти в следующую Сферу. Кроме того, выступают в качестве высших судей и являются последним рубежом защиты города. Ссориться с ними смерти подобно! Даже правители не рискуют идти против них.

— Печалька… — я вздохнул и бросил короткий взгляд на пленников, которые теперь смотрели на меня с брезгливым превосходством и обещанием самых жутких последствий, даже не смотря на унизительные позы. — Ладно, что за «сферы»? Что это?

— Это всё вокруг. Мы сейчас находимся в Сфере, которая парит в пустоте среди звёзд, — охотно пояснил Ибун, а я заметил искры смеха в его глазах.

— Ясно, астрономию тут не преподают, и вы считаете, что планета просто болтается в вакууме космоса. Норм. А ты чего́ ржёшь-то⁈ — я с осуждением взглянул на ухмыляющегося качка, но при этом задумался.

Что если Мяу элементарно переместилась на другую планету и именно поэтому лыжи семафорили мне с неба? В свете полученной информации это выглядит наиболее логично. Возможно я даже не в другом мире, а банально в соседней с домом галактике, или даже просто по другую сторону квазара в Млечном Пути.

— Ты ведь не хочешь убивать даже это отродие Заралупангада? — широко улыбнулся тот.

— Да, — проворчал я, недовольный тем, что меня раскусили. — Но, что-то я не слышу почтительности в твоём голосе. Ты разве не должен нагнуться и с уважением раздвинуть ягодицы перед ним?

— Ничего я ему не должен! — хмыкнул улыбающийся Ибун. — Но я помогу тебе!

И прежде, чем я успел всё осознать, он взмахнул своим гигантским молотом и опустил его на голову Фила. Срань господня, если этот качок образец здешнего «человека хорошего», то у мира явные проблемы с человечеством!

Но, внезапно, вместо брызг кровавой каши я увидел лишь то, как огромная кувалда просто отскочила от головы гомосека и, вырвавшись из могучих рук Ибуна, отлетела по широкой дуге на другую сторону зала. Охренеть! Да тут ещё только какого-нибудь дурацкого мультяшного звука не хватало, для пущей нелепости.

Пленники мгновенно злобно засопели, безмолвно говоря нам, что мы покойники при любом раскладе. Но их позы совсем этому не соответствовали.

— Так, я понял, — хрипло произнёс я, набираясь решимости.

— Извини, друг, но я слишком слаб, — виновато произнёс Ибун.

— Ничего, друг, я сам, — вздохнул я и с сочувствием взглянул на Фила: — Мне правда не хочется это делать, но вы не просто оставляете мне выбора. Извини, Фил. Хоть ты и пидор богомерзкий, но, всё ж таки, человек…

Глава 15

Я приставил шланг Вихря к правому глазу Фила, уже заподозрившему неладное. Коротко и мощно взвыл движок, и, после неприятного хлюпающего звука, мужик истошно заорал, сотрясая своды криком боли и унижения. Остальные побледнели до синевы, внезапно отчётливо осознав, что их могут запросто покалечить, невзирая на пресловутую силу, и задёргались уже в панике.

— Я могу без труда убить вас очень хреновым способом, но хочу разойтись миром, — тихо произнёс я бесцветным голосом, когда Фил перестал орать и теперь отрывисто дышал. — Готовы поклясться не преследовать меня и никому не рассказывать о случившемся? Тем более, что у вас есть доказательства того, что вы решили вопрос с Тенью Сферы.

Я указал на чёрную жижу на полу и все согласно, хоть и нехотя, кивнули как могли.

— Друг, позволь мне принять у них клятву, — уважительно произнёс впечатлённый Ибун, кладя руку мне на плечо. — Ты много не знаешь и можешь не учесть какую-нибудь мелочь.

Пришлось молча согласиться. На душе было погано от содеянного над формально беззащитным, но у меня просто не было выбора. Нужно срочно стать сильнее, чтобы не допускать подобного в будущем, если я не собираюсь уподобиться кровожадным аборигенам!

Ибун некоторое время поразмышлял и попросил меня дать слово Филу. Здоровяк озвучил тому текст клятвы и я с подозрением покосился на подельника — уж не юрист ли он в свободное от алхимии время? На мой взгляд слишком уж заковыристой оказалась клятва, не дающая пленникам и шанса обойти её.

Фил, Ирия и старуха нехотя пробубнили требуемое и уже были освобождены. Гомосек занялся своей раной, бабуля просто стояла и размышляла, а деваха сверлила меня яростным взглядом.

И только со стариком возникла внезапная проблема.

— Совет должен знать! Если есть вероятность, что пустые могут развиваться, то нужно всё изучить! — орал он до того момента, пока шланг пылесоса не оказался у него во рту.

— Значит епарт погиб, отважно защищая город, — равнодушно произнёс я и обернулся к Ибуну: — На его смерть будет распространяться действие клятвы?

— Да, — ответил тот, подумав секунду, но на старика это никак не повлияло.

— Моя смерть ничто! Это слишком важная информация! — вновь заорал он, как-то умудрившись выплюнуть шланг изо рта.

— Дед, ну не выпендривайся, — я вздохнул, совершенно не горя желанием калечить старика, — давай так: с тебя клятва, а с меня подробный рассказ. Но учти, что мой случай особенный и повторить его будет проблематично. Договорились?

— Тогда поклянись рассказать мне всё! — он тут же воспрял духом.

— А что, так можно было⁈ — удивлённо выпучилась на меня старуха.

— Фанга, ты всегда была глупой девкой! — презрительно выплюнул старик и рассмеялся.

— Я же сразу предложил решить всё миром! — укоризненно произнёс я. — В следующий раз слушайте умного меня. Давай клятву, дед, а я клянусь небом и землёй, что честно отвечу на все твои вопросы про своё перемещение к вам.

Он без запинки повторил довольно длинный, заковыристый текст и я освободил его. Мда, в который раз убеждаюсь, что местные просто чемпионы по переобуванию!

— Всё, мы свободны? — спросил я разом у всех присутствующих.

— Ответь на вопросы! — нагло заявил старик.

— Да я и не отказываюсь, но сначала помоюсь, поем и отдохну, — осадил я его и хитро посмотрел на Ирию: — А если я тебя за жопку ущипну, ты ведь мне ничего не сможешь сделать?

Она гневно сверкнула глазами, фыркнула, и быстро покинула помещение. Ну что ж, видимо клятва работает и это хорошо!

Настроение вновь вернулось в норму, ведь теперь у меня есть соратник, имя, более-менее целостное представление о мире, и даже определённые связи в мощной местной структуре.

А жизнь-то налаживается!

Непринуждённо насвистывая и стараясь не думать о причинённом Филу увечии, я ловко смотал провод руками и повесил пылесос на спину. Мы вышли на улицу, и я с удовольствием вдохнул воздух свободы, внезапно пахнущий свежей выпечкой. В животе заурчало и я повернулся к Ибуну:

— Ты вроде звал меня выпить и закусить?

— Конечно, друг! — широко улыбнулся он. — Только искупаться бы сперва.

— Вот прямо мысли мои читаешь! — я одобрительно хлопнул его по плечу. — Веди, здоровяк.

Город постепенно просыпался, и я с интересом смотрел по сторонам, скользя взглядом по случайным прохожим, подсматривая в окна и разглядывая архитектуру. Она мало чем отличалась по архитектуре от исторических зданий родного Воронежа, вроде дома купца Харина, или вообще любой постройки тех времён в целом по стране. Те же высокие окна на каждом из этажей, такие же крупноформатные блоки стен, только нет краски на красивых каменных фасадах, да и сами габариты построек посолиднее и этажность поболее.

На первых этажах расположились многочисленные магазинчики с очень информативными вывесками. Только вместо привычных бутиков с одеждой, салонов сотовой связи, табачных киосков и ларьков с шаурмой, тут превалировала продажа разнообразного оружия, доспехов, склянок с разноцветными жижами и ещё кучи всяких непонятных порошков и целых кусков чудовищ, аккуратно завернутых в белую ткань.

В целом, город не производил впечатления фэнтезийной сказки, но это с лихвой компенсировали прохожие, которые уже с раннего утра спешили по делам и сбивались в группки, о чём-то оживлённо споря.

Такую нелепую смесь нарядов просто невозможно вообразить в нормальном мире!

Сверкающие тяжёлые доспехи соседствовали с шортиками и короткими топиками. Убогие халаты из серой мешковины спешно ретировались с пути ярких длиннополых мантий, а длиннющие вечерние платья ненавязчиво дополнялись аксессуарами в виде мечей, копий, перевязей с метательными ножами и ещё кучей всякого металла, камня, дерева, которое невозможно определить. Я будто попал в херовую корейскую онлайн-игру.

Хоть большинство и не носило оружие на виду, но даже на уровне чутья было ясно, что они запросто расчленят любого, кто их просто оскорбит. Херовенькая, в общем-то, аура висела над прохожими.

НО!

Были тут и те, кто больше остальных приковал моё внимание — дворники. Они мели, собирали мусор и очень юрко сновали среди разношёрстной публики. Мелкие торговцы уличной едой тоже вызывали мой интерес своим рутинным поведением, и во мне зажглась надежда!

Я же могу поселиться в городе, чтобы спокойно работать пять через два и положить болт на все приключения! Ведь им как-то удаётся выживать без суперсил среди всей этой пёстрой, пафосной братии?

Нет, я не сошёл с ума. Просто люблю, когда есть план «Б», особенно если учесть, что несколько попыток воззвать к собственной духовной энергии окончились оглушительным провалом.

Тем временем мы свернули с центральной улицы и теперь уверенно шли вглубь города. По закону жанра, тут должны быть трущобы, скопище криминальных элементов или, на худой конец, нелегальные культиваторные, где колются демоническими сыворотками и ставят под угрозу весь мир, но херушки…

Обычные ухоженные дворы многоквартирных домов и, пустующие в столь ранний час, детские площадки с горками и карусельками. Привычная пара магазинчиков с непривычным ассортиментом на витринах и дряхлые бабки на лавочке. Да, одеты тоже непривычно, выглядят как постаревшие супермодели, но это всё те же бабки у подъезда. Мне даже обидно стало от такой недофэнтезийности.

— Кто такие⁈ — тут же вскочили они, едва я подумал, что они странно молчаливые.

— Мимокрокодилы… — буркнул я, весь в расстроенных чувствах.

И тут же едва не отдал концы, когда одна из бабулек внезапно оказалась слева от меня и ударом какой-то палки срубила мою тушку на землю. В следующий миг широкое, блестящее лезвие жутковатой косы воткнулось в землю между моих ног, едва не подрезав колокольцы.

— Ёпт! — выдохнул я фальцетом.

— Оскорблять вздумал? — недобро прошепелявила старушка в цветастом свитере и с металлическими наручами.

— Что вы, достопочтенная, это имя моё. Ёпт я, — я выдавил кислую улыбочку.

— Симпатичный, — ободрила вторая бабуля, опираясь на полуторный прозрачный меч, как на обычную клюку.

— Простите его, уважаемые, — Ибун слегка поклонился, с трудом сдерживаясь, чтобы не заржать, — мы в бани спешим. Ночь выдалась непростой.

— Ну бегите мальчишки, чего уж, — великодушно позволили нам охранители покоя двора и спрятали оружие неуловимым движением.

Тут я заметил, у одной из них на запястье очень тонкий браслет из абсолютной тьмы, подозрительно похожей на ту, что скрывала лестницу гробницы. Уж не пресловутые ли это пространственные хранилища? Ну и спросил об этом товарища, когда мы миновали двор с бдительными бабулями.

— Не совсем понимаю о чём ты, — ответил он задумчиво, — хранилища у них точно были, но такие артефакты обычно на виду не носят.

Пока я размышлял, стоит ли рассказывать ему о своей способности, мы подошли большому каменному зданию, стоящему особняком от прочей застройки.

«Баня Хуяня» гласила вычурная вывеска, несколько смутившая меня созвучием. Не смотря на раннее утро, дверь уже была гостеприимно распахнута и наполняла уличный воздух ароматом трав, мыла и, как ни странно, еды.

Внутри нас встретил небольшой холл с улыбающимся мужчиной преклонных лет за высокой стойкой из тёмного дерева и коридор со множеством дверей, уходящий влево и вправо от него.

— Добро пожаловать, уважаемые гости. Меня зовут Хуянь и я с радостью сделаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить вам достойный отдых, — он слегка поклонился и спросил: — Желаете баню на духовных травах или на обычных?

— На духовных, — ответил Ибун не раздумывая и добавил экспертным тоном: — Танцовщицу, вина и еды на двух крепких воинов, и чтобы мяса побольше! Мы задержимся до полудня.

Тут-то я и понял, что все имели в виду, когда говорили, что имя «Серёга» не моё! Когда владелец представился, то у меня не возникло и тени сомнения, что эти жиденькие усики, жалкая бородёнка и заискивающий взгляд могут принадлежать только Хуяню! Ну вылитый Хуянь, с какой стороны не взгляни!

— Разумеется уважаемый, — заискивающая улыбка Хуяня стала ещё шире, — четырнадцать тысяч дэн.

— А где утренняя скидка? — нахмурился Ибун.

— Это со скидкой, уважаемый.

— А как же «храмовники отрицают всё мирское»? — ехидно спросил я.

— Вот они пусть и отрицают, — нехотя проворчал он.

Пока я преисполнялся подозрений, Ибун открыл молот и вытащил оттуда пригоршню разноцветных камушков и ссыпал их на небольшую дощечку, ловко протянутую улыбающимся Хуянем. Точно такую же дощечку и мои камни на ней я видел у Мяу, так что, с интересом приблизился, чтобы лучше разглядеть процесс обмена.

Оказалось, что этот невзрачный кусок дерева был чем-то вроде весов, с самым обыкновенным четырёхзначным, полупрозрачным барабанным счётчиком в уголке. Видимо эта штука определяла запасы духовной энергии, потому как Хуянь озвучил «четырнадцать тысяч сто тринадцать» и отсчитал сдачу двумя голубенькими монетами. На первый взгляд они были идентичны, и я быстренько сгрёб их, чтобы подробнее разглядеть

С одной стороны монеты была искусно выгравирована статуя Церкви Восхождения, а с другой, соответственно, Церкви Нисхождения. Не трудно догадаться, кто рулил финансовыми потоками в городе. Отличались они только весом, причём существенно.

— Следуйте за мной, уважаемы гости.

Хуянь проводил нас до одной из дверей и откланялся, пообещав, что скоро наш заказ будет выполнен. Ибун по-хозяйски толкнул крепкую дверь и вошёл в помещение. Я следом.

— Да вашу мать! — не удержался я, замерев в дверях, пока Ибун деловито стягивал с себя остатки штанов.

— Что не так, друг? — не оборачиваясь спросил он.

— У вас тут везде внутри больше чем снаружи?

— А, ты об этом… — он хохотнул, — чаще всего. Города слишком маленькие, чтобы вместить всех желающих жить спокойно, поэтому почти везде ставят пространственные формации. Как думаешь, сколько в городе людей?

Пока я размышлял, он пересёк просторный зал с большим бассейном в центре и встал под почти привычной душевой лейкой, из которой тут же потекла вода. Взяв пузатую баночку с полки, он от души намылился и стал интенсивно тереть себя мочалкой.

— Да откуда мне знать… — отмахнулся я и тоже поспешил раздеться, чтобы приступить к столь вожделенной процедуре помывки.

— Если говорить о Сиге, то около двадцати миллионов, — поделился он знанием, фыркая от попадающей в рот воды. — Ещё в окрестностях столько же.

— И на кой мне информация? — поинтересовался я, с удовольствием подставляясь под струи чистой горячей воды и не особо веря в эту чушь, поскольку город даже близко не был похож на Москву размерами и этажностью

— Чтобы ты не удивлялся толпам, когда мы отсюда выйдем и был аккуратнее, — он посмотрел на меня с серьёзным видом, — с церковниками повезло, но тут могут убить просто за косой взгляд.

— Понял, принял, — я кивнул и намылился.

Пока я яростно оттирал заскорузлую корку грязи, подозрительный тип по имени Ибун плюхнулся в неглубокий бассейн и расслабленно уселся там, откинувшись на бортик и широко раскинув руки. В этот момент раздался деликатный стук в дверь.

— Заходи, — крикнул здоровяк.

Вошли две девушки. Одна несла широкий поднос с огромной непрозрачной бутылью, мисочками, стаканами и тарелками с горками еды, а вторая была с корзинкой какого-то сена. Первая девушка была одета в свободные короткие белые штаны и просторную рубаху, а вот другая щекотала воображение полупрозрачной не то ночнушкой, не то мешковатым платьем из занавески до колен.

Они совершенно не смущались пары голых мужиков, а голые мужи совершенно не стеснялись их. Пока первая разгружала поднос на широкий стол в углу помещения, вторая вошла в воды бассейна и медленно двинулась к его центру, бережно вынимая травы из корзинки и слегка притапливая их. Когда корзинка опустела, она оставила её на краю бассейна и погрузилась в воду по шею, придерживая свои длинные волосы, чтобы они не намокли.

Отмывшись, я последовал примеру Ибуна и погрузился в неожиданно горячую, ароматную воду напротив него, а девушка в ночнушке уже встала на какое-то возвышение в самом центре, где вода была ей по щиколотку и начала плавно танцевать, вызывая у меня слюноотделение на великолепные формы, обозначенные мокрой одеждой. Одновременно с началом танца со всех сторон полилась ненавязчивая музыка, в которой преобладали струнные и хор колокольчиков.

— Главное, держи себя в руках! — хохотнул Ибун, пристально наблюдавший за моей реакцией на красотку.

— Да я уже и так держу себя, — усмехнулся я в ответ, чем заставил девушку сдержанно улыбнуться.

— Ну, друг мой, у тебя должно быть много вопросов?

— Ага, — я кивнул, не отрывая взгляда от танцовщицы, — и главный из них — когда мы будем есть?

— Сперва выпьем! — он сделал жест и девушка, назову её официанткой, поднесла нам высокие стаканы прямо в бассейн и поставила на бортик глубокие плошки с орехами. — За судьбу и провидца, которые свели нас!

Я осторожно пригубил густое, пряное вино. Спирта не чувствовалось совсем, но крепость, обжёгшая горло, определённо находилась в районе портвейна. Выпили, закусили орехами с нежным сливочным вкусом.

— Вот кстати да, — произнёс я, сделав ещё глоток, — что за провидец и вообще рассказывай о себе.

— Провидцы, друг, это такие странные люди, которые за большую плату употребляют ядовитый «эликсир прозрения» и заглядывают в будущее. Существует целый орден провидцев.

— Они одноразовые что ли? — удивился я.

— Нет, — он усмехнулся и отхлебнул вина, — когда начинающий провидец пьёт свой первый эликсир он смотрит собственное будущее, чтобы понимать, сколько раз ему суждено предсказывать. Бывает, конечно, что первый эликсир становится последним. Это путь для слабых, кто не может или не хочет развиваться и таких много.

— Тогда рассказывай про развитие, а то, чую, одна мадама откровенно нассала мне в уши.

— Это как?

Собственно, пришлось рассказать свою историю. Опять. Ну и винишко очень способствовало откровенности. Причём рассказал я абсолютно всё, кроме того, что относилось к тайне сумеречных медведей, хотя меня прямо распирало от желания похвастаться. Ну и о реальных возможностях Вихря умолчал, на словах оставив ему только возможность всасывать всякое. Без подробностей. Про выброс энергии промолчал, и про то, что видел в своём внутреннем мире. По большей части я описал всё только в общих чертах, не акцентируя внимания на мелочах.

Когда я замолчал, девушка как раз закончила танцевать и покинула зал, а мы переместились за стол, где жадно накинулись на мясные блюда. Удивительно, но я чувствовал себя отдохнувшим, и до жути голодным. От вина в голове стоял лёгкий туман, стёрший напряжение и нервоз последних дней. Окружение теперь казалось до банальности обыденным — ну бухаем в сауне, и что? Сейчас допьём, вызовем такси и по домам.

— Да, друг, интересная история, — Ибун покивал, отправляя в рот очередной ломоть мяса в кисло-сладком соусе с пряными травами.

— Угу, — я кивнул, налегая на восхитительные чёрные грибы. — Теперь рассказывай про ваше развитие и мир. Что, куда и зачем.

— Да запросто! — он рассмеялся и отхлебнул вина. — Расскажу всё, что знаю, друг!

Ну, слава яйцам, кажется, я таки дожил до того момента, когда получу ответы на все вопросы, которых накопилась целая гора!

Глава 16

Утолив голод, Ибун заказал ещё одну бутыль и снова вызвал танцовщицу. Я был только «за». Мы опять уселись в ароматный бассейн, окружив себя закусками, и я в полной мере ощутил влияние плавающих тут трав — тяжесть от переедания почти сразу пропала, а тело насыщалось бодростью.

— Запомни главное, друг, — он серьёзно посмотрел на меня, — сам по себе большой резерв не даёт тебе преимущества в бою, только выносливость и длительную молодость. Да, можно вложить всё в единственный удар, но, если он не достигнет цели, ты умрёшь. А воплощение духа никто не использует в бою. Гораздо проще взять любую палку или камень и насытить их энергией, придав вес, остроту и прочность. Скорее всего, она мастер рукопашного боя — это они любят такие обманки.

— Но почему тогда она не смогла убить меня? Неужели доспех духа настолько хорош?

— Нет. Всё дело было в разнице объёмов ваших резервов. Она потратила слишком много энергии в гонке с заглотом и не могла вложить достаточно силы в удары. Если она действительно превзошла сотую ступень, то даже боюсь представить, сколько энергии было в тебе.

— Это почему?

— Каждые десять шагов резерв увеличивается в десять раз. На сотом шаге её резерв составляет восемь миллиардов дэн, — спокойно произнёс он и, видя мои выпученные глаза, рассмеялся и добавил: — Объём резерва этого Шу сам посчитаешь?

— Ну нахер, — хрипло отозвался я и сделал пару больших глотков вина.

— Не думал избавиться от его осколка души? — Ибун указал стаканом на камень, висящий на моей шее. — Учти, друг, есть благословления, позволяющие найти свои вещи с любого расстояния. А учитывая его развитие…

— Вот про это я тоже хотел спросить, — я кивнул, — если часть его души поклялась мне служить, то основная душа тоже попадает под клятву?

— Не знаю, — он озадаченно поскрёб затылок, — я вообще первый раз вижу осколок души и никогда не слышал о подобном. В руинах иногда встречаются тени древних мастеров, но это не то.

— Ну, значит шансы пятьдесят на пятьдесят, нормально, — я пощёлкал языком, гоняя в голове невесёлые мысли.

— Ха, рискуешь? Уважаю! Выпьем за твою удачу!

Мы выпили и помолчали, наблюдая за завораживающим танцем девушки.

— Ладно, не будем о грустном! Давай рассказывай, как тут у вас всё устроено.

Ибун усмехнулся и начал говорить, изредка смачивая горло выпивкой, а я периодически задавал уточняющие вопросы.

В возрасте пяти лет все проходят инициализацию, без которой невозможно управлять энергией. С чем связано ограничение такого рода не знал никто. Точнее не помнил.

А вот после инициализации гипотетический малыш уже мог спокойно поглощать духовную энергию и учился управлять ей в школе. Это те выделенные стенами участки города, которые я заметил с холма, где наряду с привычными мне дисциплинами преподавали местную магию. Талант к манипуляции энергией у всех был разный, и к четырнадцати годам становилось ясно кто гений, а кто будет улицы мести.

Чтобы взобраться на следующую ступень, нужно поглотить и удерживать энергии на четверть больше текущего объёма резерва в течении некоторого времени, в зависимости от таланта. В целом не сложно, но чем дальше, тем больше энергии разово для этого требовалось. Чистой воды геометрическая прогрессия развития. А учитывая то, что я узнал про возможный объём Мяу, то выходило, что на каждый шаг нужно конкретно так копить.

В самом худшем случае бездарные выпускники школы имели сороковую ступень и могли валить на все четыре стороны, ибо на этом социальные обязательства города заканчивались. На этой ступени резерв составлял всего восемь тысяч дэн и мог быть обналичен с десятикратной потерей в любой церкви или в специальных павильонах духа. Для восстановления резерва существовали пилюли (эффективные и дорогие), медитация (долго, опасно, но бесплатно) и накопители (заоблачно дорого и невероятно эффективно).

Так же были камни духа, те, которыми Ибун расплатился с банщиком. Их добывали из чудовищ, выкапывали в шахтах, делали разными способами, как в случае моего переноса, и они так же относились к накопителям, но для их поглощения требовалась медитация.

И вот тут у нашего подростка есть выбор: либо плюнуть на собственное развитие и работать в безопасном городе, где даже насморком заболеть нельзя, за небольшую зарплату, либо выходить за пределы защитной формации и сыграть в рулетку с миром, имея совсем не одинаковые шансы прокачаться или сдохнуть.

Тут Шу не соврал. Можно действительно случайно найти сокровище и мгновенно возвыситься, если сумеешь его использовать, или если сможешь продать, или если тебя не прибьют твои же друзья-соратники. Слишком много «если», как по мне, но надежда на халяву неискоренима ни в одном из миров.

Ключевым моментом тут было ещё и то, что внутри городской формации мало того, что нет свободной к поглощению духовной энергии, так ещё и защитный контур тянет энергию для своей поддержки из всего, что внутри и немного снаружи. Но в непосредственной близости к городу нет опасных животных, и горожане периодически выползают на коллективные медитации. Возвращаются, правда, иногда не все.

В среднем по больнице для восполнения резерва в восемь тысяч дэн, в безопасной близости от города, требуется около половины дня. В горах же, для примера, это можно сделать за одно дыхание. Есть места особо высокой концентрации, но их местоположение никому не раскрывают.

После конвертации этого крошечного резерва в наличку, можно оплатить посредственное жильё и скромную еду на пару-тройку дней. Плюс есть зарплата в монетах, которую не отберёт формация, но могут отжать местные гопники. Остальное высасывает эта огромная территория.

Ни о каком развитии в пределах контура и речи быть не может и, соответственно, амбициозные подростки ищут способы быстренько подкачаться.

Тут то их и ждут разнообразные секты, храмы, ордены, группировки авантюристов и прочие расхитители гробниц. Самый частый выбор — секты. Берут всех, даже с пелёнок, и там можно получить боевые техники и ресурсы для развития, а также карьеру, величие и почёт. Но за этот путь придётся заплатить свободой и тяжёлым трудом — секту нельзя покинуть, на то она и секта.

Храмы. Это путь тех, кто хочет работать головой. Развитие тут на втором плане, в отличии от пытливого ума и соображалки. Это некий аналог ВУЗов, откуда выходят алхимики, артефакторы, мастеровые, лекари, мастера формаций и прочие нужные обществу специалисты. Ресурсов для необходимого минимума там в достатке, да и с работой по специальности проблем нет. Но вкалывать надо по чёрному, а старшие ученики и наставники страшнее любой махровой дедовшины.

По формациям стало понятно только то, что это некое структурирование энергии особым образом, вызывающее эффект умножения силы. Сам он мало что знал об этом.

А вот с орденами лучше не связываться! Как пояснил Ибун, это сборище сумасшедших фанатиков, верящих в свою великую миссию. Самые адекватные из них это орден провидцев и орден познания. Но ко вторым мне лучше не соваться — замучают до смерти исследованиями, если узнают мою историю. А так полезные ребята, знают очень много почти обо всём, но цены задирают бесстыдные.

— У них есть интересное предположение, что все благословления предначертаны изначально, а вовсе не случайны. Вроде как они помогают человеку встать на истинный путь, — сделал ремарку Ибун. — Даже если ты считаешь, что готовка твоё призвание, то полученные усиления прямо скажут, что ты должен заниматься, например, земледелием.

— И что, надо обязательно следовать навязанному пути? — я приподнял бровь, пытаясь угадать своё предназначение по двум имеющимся плюшкам.

— Нет, но плыть по течению гораздо проще, — расплылся в улыбке он. — Как говорят старшие, к сотой ступени приходит гармония с самим собой и смирение с судьбой.

И вот с самими благословлениями всё оказалось относительно просто.

Плюшки за каждую десятую ступень действительно носили, вроде как, случайный характер и особой тайной не являлись. Скорее наоборот — полезные были предметом гордости. Правда только в том случае, если это было что-то распространённое, вроде крепкого тела, распознавания лжи или обострённого восприятия. Всякие иммунитеты к ядам, поиск сокрытого, или возможность видеть в темноте относились разряду «тактических» и почти всегда замалчивались, если нет постоянной группы доверенных лиц для приключений.

— Слушай, — я прервал его лекцию, — а возможность нарушения клятв — это редкое благословление?

— Никогда не слышал о таком, — Ибун с интересом уставился на меня, — Это у той Мяу?

— Да, она так сказала.

Он какое-то время смотрел на меня странным взглядом, и вдруг, видя моё озадаченное лицо, громко заржал, даже напугав танцующую девушку.

— Выпьем за твою невероятную удачу друг! — отсмеявшись произнёс он и добавил: — Да, очень редкий. Я слышал только об одном навыке подобного уровня — «Небесный Допрос». Владельцу этого умения нельзя было соврать или умолчать о чём-то, если он прямо спрашивал. Правда его быстро убили, когда всё выяснили. Так что подобное встречается, но держится в строжайшем секрете. Но есть и обратная сторона — подобные божественные благословления потребляют огромное количество энергии.

— Кстати о божественном — почему церкви две?

— Символы их видел?

— Угу.

— В Фальфе переход в другую сферу тянет вверх, к небу, а в Меге как бы погружает в землю. Каждая из церквей считает, что только у неё истинный путь к божественности.

— А есть разница? — с интересом спросил я.

— Никто не знает, — Ибун усмехнулся, — но если судить по книгам, то и там, и там одинаковая концентрация духовной энергии.

— А сколько всего сфер?

— Никто не знает, — он пожал могучими плечами. — Мало кто, кроме церковников, постоянно ходит туда-сюда, но они держат всё в секрете. Общеизвестно только то, что в следующей Сфере тоже двадцать четыре города и концентрация духовной силы во много раз выше, а чудовища сильнее.

— Двадцать четыре города на всю планету⁈ — удивился я. — И всё?

— Да, безопасных города, — он отправил в рот пригоршню терпких ягод, которые мне не понравились. — В нашей осталось двадцать три. Есть, конечно, дикие поселения, но, говорят, там всех быстро съедают.

— Слушай, а что за тень сферы? Ну, в общем смысле, а не то, что вышло из меня.

— Энергия следующей Сферы плотнее предыдущей и вернувшегося назад, как бы распирает изнутри, а энергия незаметно вытекает. Из неё формируются твари превосходящие всех в низшей Сфере и церкви борются с ними. Насколько мне известно, церковники за огромную плату запечатывают лишнюю силу пришедшего мастера в накопитель. Это сильно снижает развитие, поэтому возвращаться в предыдущую Сферу глупо и вряд ли местные руины лучше тех, что во второй сфере. Так что сомневаюсь, что та девка рыскала в месте твоего появления ради руин.

Я попытался взглянуть на нашу встречу с Мяу в свете новой информации, даже не съехидничав по поводу «незаметно вытекает», но в голову ничего не шло.

— Понятно. Я тут подумывал осесть в городе и подзаработать, но теперь понимаю, что это не имеет смысла, — я вздохнул. — Видимо, чтобы вернуться домой, мне придётся шариться по руинам.

— Это если повезёт их найти! — усмехнулся Ибун.

— Одноглазый сказал, что купил информацию о них. И там было минимум три группы!

— Руины, это очень особенная штука, друг, — назидательно произнёс Ибун. — Они появляются, исчезают и даже перемещаются. Как и о инициализации, о них никто ничего не знает. Провидцы могут указать на них, но это дорого. Возможно, есть особое благословения для их поиска, но я никогда о таком даже не слышал, хотя в храме бывали разные люди.

— Ладно, — я сыто рыгнул, — теперь главный вопрос: ты научишь меня поглощать духовную энергию и воплощать её?

— Разумеется, друг, — он рассмеялся, — этим мы и займёмся прямо сегодня!

— Круто, — я кивнул, — а теперь расскажи о себе, а то что-то мне подсказывает, что ты не совсем тот, кем представился изначально.

Он загадочно улыбнулся, чуть подался вперёд, погладил свою бугристую лысину и заговорщицки тихо произнёс:

— Хочешь узнать, откуда у меня эти шрамы?

— Ты напился и упал с лестницы? — предположил я, чем вызвал тихий смешок танцовщицы.

— Почти, — он рассмеялся. — Это мой наставник пытался вдолбить традиционное понимание алхимии мне в голову. Меня выгнали из храма за излишнее любопытство и нежелание следовать общепринятому учению.

— И всё? — прищурился я.

— И ещё я испортил целую гору редчайших ингредиентов, в попытке создать особую пилюлю.

— Получилось? — с улыбкой спросил я.

— Как видишь. Раньше я был женщиной.

Тут танцующая девушка поперхнулась воздухом и закашлялась, а мы заржали в голосину.

— Ладно, — отсмеявшись, я прочистил горло и сделал глоток вина, — а если серьёзно — что дальше?

— Ты мне скажи, — он улыбнулся и, взболтав содержимое, заглянул внутрь стакана. — Видишь ли, когда я выпил эликсир прозрения с чётким пожеланием узнать, как мне следовать по выбранному пути, то видение показало тебя, точное место и время встречи.

— Ты выпил ядовитый эликсир? — опешил я.

— Угу, — он невесело хмыкнул, некоторое время пристально смотрел на меня и, наконец, произнёс: — На пятидесятом шаге я получил возможность без вреда для здоровья употребить одно новое что-нибудь. Это может быть даже самый опасный яд, но если прежде он не попадал в моё тело, то вреда не будет.

— Прямо так и называется благословение «Одно новое что-нибудь»? — я скептически хмыкнул.

— Спасибо красавица, ты была великолепна, можешь идти, — вместо ответа произнёс Ибун и обратился к девушке официантке, безмолвно стоящей возле стола: — Ты тоже свободна, благодарим от всей души. Сейчас мы закончим разговор и придём оплатить дополнительный заказ.

Она так же поклонилась и покинула помещение. Я ждал, а здоровяк собирался не то с мыслями, не то набирался решимости.

— На самом деле, — наконец произнёс он, не поднимая на меня глаз и разглядывая содержимое стакана, — благословление называется «Одноразовое бессмертие». Без разницы, как и чем, но с первого раза меня не убить. Я веду записи и старательно заучиваю всё, что не убило меня с первого раза.

— Это поэтому тебя так насмешило то, что у Мяу тоже редкая способность? Типа мне так везёт? — я ехидно улыбнулся, но уже понял к чему он клонит и насколько это закрытая информация — пришло время раскрыть карты как показатель доверия. — Ладно, я вижу, не знаю, назовём это свёрнутыми пространствами, вроде браслетов-хранилищ, и скрытые входы в руины. Это всё что мне встретилось, так что, больше сказать не могу. Ещё немного понимаю животных, а они понимают меня.

— Три усиления тела и идеальное обоняние. Всё.

— Так ты поэтому так выглядишь, — я покивал своей догадке.

— Да, — с улыбкой ответил он, сперва заметно расслабившись, а потом внезапно нахмурился, будто что-то сопоставив: — Погоди, друг, ты что, сделал двадцать шагов без инициализации⁈

— Ага, а потом из меня выдавило остатки энергии.

— Остатки⁈ — Ибун заметно напрягся.

— Ну да, — я с напускным равнодушием пожал плечами, — всё, что влезло в меня при переходе между мирами, я выпустил намного раньше, в попытке освоить духовное зрение. Дней пять назад.

— Так это был ты! — воскликнул он и выпучил на меня глаза. — Я же чуть не умер от ужаса, когда почувствовал эту волну! Да весь Крон чуть сознание не потерял! Невероятно! И теперь мне понятно, как ты сумел спасти нас от стальной змеи. Ну так что, что мы делаем дальше, друг Ёпт?

— А в городе никак не накопить на перемещение между мирами? — я попробовал в последний раз убедить себя ступить на путь здравого смысла, но внутренний восторженный вопль жажды приключений заглушал любой голос разума.

— Ничего не знаю про перемещение между мирами, но если ты будешь день и ночь танцевать в бане, то и тысячи лет не хватит, чтобы добраться даже до восьмидесятой ступени. Даже если будешь не только танцевать для таких как Фил.

— Фу бля! — меня передёрнуло от отвращения. — Ладно, я понял. А ты-то сам к чему стремишься? Так, на всякий, чтобы не возникло конфликта интересов, так сказать. Деньги, власть?

— Знания, друг, знания, — он улыбнулся, видя моё озадаченное лицо. — В традиционной алхимии нельзя отступать от рецептов, а поиск новых пилюль и эликсиров давно прекращён. Как говорил мой наставник «всё, что нужно, уже найдено и работает». Я лишь хочу доказать обратное и зажечь огонь стремления к познанию в сердцах других послушников.

— И свою статую в полный рост на главных площадях всех городов? — ухмыльнулся я.

— В десять моих ростов! — он рассмеялся, встал и протянул огромную ладонь для рукопожатия: — Вместе к цели, друг Ёпт!

— Вместе, друг Ибу́н! — я с улыбкой встал и пожал его лапищу.

В конце концов, он единственный адекватный человек из всех, встреченный мною в этом мире. Да, может мои критерии отбора товарищей свелись к банальному «не попытался убить — друг», но уж что есть. По крайней мере, если учитывать, что все имена аборигенов так или иначе истинные, сиречь идеально подходящие каждому конкретно, то я предпочту иметь в друзьях Ибуна́, чем какого-нибудь Хуяня. Может я не прав, но похер, буду придерживаться этой тактики.

Так мы заключили союз, и некоторое время стояли, глядя друг другу в глаза и ощущая некую торжественность момента. Голые. Друг напротив друга. Не хватало только какой-нибудь эпичной музыки.

— Ну всё, хорош, — проворчал я, высвобождая руку, — а то уже какая-то гомосятина пошла.

— Что пошла?

— Это как Фил — филятина… А, забей — я махнул рукой и первым вылез из бассейна.

Когда мы одевались, я с удивлением обнаружил, что наша одежда постирана и уже высушена. Хороший сервис, одобряю!

Подхватив оружие, вернулись к Хуяню, где Ибун доплатил ещё несколько тысяч дэн и сожалением сообщил, что финансов осталось совсем на дне, а он хотел закупиться к походу. Но на общем настрое это никак не отразилось, и мы вывалились из бани когда солнце было в зените — хмельные, довольные жизнью и жаждущие приключений.

На выходе нас уже ожидала Ирия.

— Отдохнул? Епарт ждёт тебя, — холодно произнесла она, всем видом демонстрируя презрение.

— Бе-бе-бе, бука-злюка, — я показал ей язык и мы мерзко захихикали, чувствуя свою безнаказанность.

Она прорычала сквозь зубы что-то очень злое и резко развернулась, делая шаг. Мы с Ибуном переглянулись и, не сговариваясь, шлёпнули её подтянутую задницу с двух сторон.

Ирия зашипела на резком развороте взбешённой кошкой и выхватила из воздуха свой огромный меч. Даже замахнулась. Но быстро взяла себя в руки и зло выплюнула, убирая оружие:

— Исполни клятву и проваливайте из города! — после чего быстро ушла, не желая гнуть об нас свою репутацию, а то некоторые прохожие уже рты разинули от изумления.

— Так точно, мэм, — я козырнул ей вслед, и мы направились в церковь.

Поговорю со стариком и свободен как птица в полёте!

Глава 17

Разговор с епартом не занял много времени и мне даже не потребовалось вихлять с ответами, поскольку его интересовал исключительно сам переход и подготовка к нему. Всё, что было после, он посчитал незначительным. Злющая Ирия всё время стояла за плечом старика, пока тот вытягивал из меня интересующие его детали. Единственное, он не мог не спросить ещё про артефакты и Мяу.

— Достопочтенный дедушка, мы оба понимаем, что ты сразу объявишь охоту на девушку, как только узнаешь её имя. И про артефакты я ничего тебе не скажу, ведь они в сделку не входили!

— Понимаю, — старик разочарованно кивнул, — ты стремишься защитить того, кто спас тебе жизнь.

— Нет, — я усмехнулся, — хочу подвесить её за ноги и выпороть за обман!

— Разумно, разумно, — дед пару раз одобрительно кивнул. — Можешь идти, но, когда мы найдём Шу, твоё присутствие понадобится вновь.

— Да без проблем, — я махнул рукой, пребывая в прекрасном настроении, — скинете СМСку почтовой курицей, и я примчусь с первыми лучами с востока.

Дед и Ирия впали в ступор непонимания, но, увидев на моей морде наглую ухмылку, старик лишь сокрушённо покачал головой, а злюка проворчала что-то местное нецензурное.

Ну напоследок я задал один из волнующих меня вопросов:

— Достопочтенный дедушка, может вы знаете, как мне вернуться домой?

— Нет, — он покачал головой. — Но ты можешь спросить это у Шу, когда мы его найдём. Заглядывай иногда, всё равно ведь будешь в окрестностях города?

Я неопределённо кивнул и в раздумьях покинул церковь Восхождения, где уже толпился народ и присоединился к ожидавшему меня снаружи Ибуну.

— Ну что, товарищ Ибу́н, валим из города? — спросил я, уворачиваясь от стайки вооружённых, галдящих бабулек, спешащих внутрь.

— Сперва закупим припасы, — не очень оптимистично ответил он, задумчиво помассировав подбородок. — Идём.

Двигаться через город днём оказалось сущей пыткой. Что там Ибун говорил о численности населении? Мне кажется, он сильно ошибся в меньшую сторону! Люди пёрли сплошным потоком, то ныряя, то выныривая из многочисленных лавок. Периодически кто-то кому-то наступал на ногу, и тут же вспыхивала ссора с применением оружия. Но стражи порядка, одетые в однотипные, чёрные, длиннополые плащи, бдели за порядком с крыш зданий и изредка спрыгивали вниз, чтобы разнять излишне разошедшихся спорщиков. Как здоровяк умудрялся в такой толпе никого не задеть своим огромным молотом, осталось для меня загадкой.

Внезапно я заметил одноглазого Фила, в окне одного из ресторанчиков. Он сидел в компании трёх типо́в и очень эмоционально жестикулировал. Его собеседники, двое из которых сидели ко мне спиной, молча слушали с каменными выражениями лиц и лишь изредка кивали. Затем Фил передал им какой-то лист бумаги и в этот момент Ибун увлёк меня в сторону.

Мы свернули с центральных улиц и дышать стало значительно легче. Однако, чем дальше мы двигались от центра города, тем реже я видел чёрные фигуры на крышах, несмотря на то, что застройка становилась плотнее, а количество прохожих не сильно упало.

Весь путь Ибун озабоченно молчал, как и я, и причина его молчания выяснилась довольно быстро, когда мы добрались до полуподвального помещения с низким потолком на окраине города. Тут торговали крупами, специями, мукой, какими-то склянками и глиняными кувшинами, а также овощами и мясом не самого товарного вида. В воздухе отчетливо витал запах нищеты, безысходности и страха. В узких проходах между ящиков из тонких, покрытых чёрной плесенью досочек, сновали крупные жуки и грызуны.

Посетители были под стать товарам. Много совсем мелких, беспризорного вида, исхудавших детей до пяти лет крутились под ногами. Их Уставшие матери без блеска в глазах вяло переговаривались. И немощные старики, чьи морщинистые руки, перебирали скудный ассортимент овощей, в надежде найти что-то получше гнили сверху.

Что интересно, даже эти плохо одетые, неопрятные женщины имели настолько идеальные черты лиц и фигур, и настолько красивые глаза в обрамлении густых, длинных ресниц, что я засомневался — а есть ли тут вообще некрасивые девчонки? Ведь даже давешние бабки выглядели просто великолепно для своего возраста.

С появлением Ибуна и его молота, тут стало совсем тесно, но никто не посмел возмутиться. Без лишних слов он схватил несколько туго набитых тканевых мешочков из большой кучи, запечатанный пузатый глиняный кувшин и связку очень подозрительного сиреневого вяленого мяса. Всё. Он бросил невзрачный камешек на выщербленные «весы духа» и добавил монеты, полученные на сдачу в бане.

Чудо деревяшка показала четыреста тридцать семь дэн, а почти все покупатели с завистью проводили камень взглядом, когда продавец неприятной наружности, в замызганном фартуке, ловко смахнул оплату хранилищем. Сдачи в этот раз мы не дождались.

— Прости, друг, я не воин, и тем более не охотник, — складывая покупки внутрь молота попытался оправдаться Ибун, видимо разглядев презрение в моих глазах и отнеся это на свой счёт. — Как говорит древняя мудрость: «От кашура в котле — не беги к рыбе в реке».

— Что? — я вздрогнул, поглощённый своими мыслями, и не сразу сообразил, что он имеет в виду. — Да не, всё понимаю, мы в общаге тоже стипуху за раз прогуливали, а потом месяц макароны без всего жрали. Даже без макарон…

Он сделал вид, что понял, а я задал резонный вопрос:

— А чего им за городом не живётся? — довольно громко произнёс я. — Там же места навалом и уж еда точно есть.

— Слишком далеко от работы и теней наместника. Они боятся смерти или ещё чего похуже. Тем более, что многое за городом принадлежит сектам, а у них и своих адептов хватает для работы на полях. Женщины же ждут, когда им заплатят за детей.

— Чё? — опешил я, глядя, как после моего возгласа мамашки поспешно похватали отпрысков на руки и отвели взгляды, и у меня вырвалось отчётливое рычание: — Они что, продают собственных детей⁈

— О Небо, — Ибун закатил глаза и успокаивающе положил огромную ладонь мне на плечо, — некоторые секты принимают детей и платят родителям немного. Они надеются заранее найти гениев и воспитать их в верности себе. Никто никого не ест, если ты подумал об этом.

— А… — протянул я, немного смутившись из-за собственной некомпетентности.

Тут со стороны улицы послышались весёлые, возбуждённые голоса:

— Да нет тут теней наместника, я дважды проверил! Пошли, в этом гадюшнике точно есть несколько!

Внутрь, и без того тесного помещения, вальяжно вошли три молодых парня и по-хозяйски окинули всех присутствующих злобно-весёлым взглядом:

— Возрадуйтесь, ничтожества, сегодня вы можете заработать немного дэн, пока мы будем… — тут глаза говорившего заметили меня и стали медленно выпучиваться, а голос постепенно становился неуверенным и тихим, — избивать… вас…

— О, — я широко улыбнулся, узнав в них двух учеников секты Грозовой Долины, которых порол в лесу, и одного ретивого, выхватившего там же в печень, — вижу, юноши, вы последовали моему наставлению и встали на путь добродетели?

Видимо они рассказали своему бывшему в отключке товарищу всё в подробностях, потому как все трое синхронно побледнели и попытались отступить наружу. Ибун растерянно хлопал глазами и пытался понять, что происходит. Когда же до него дошло, что это те парни из моего рассказа, он улыбнулся ещё шире меня и произнёс, расслабленно свесив руки с рукоятки молота на плечах:

— Наставник, а вы уверены, что они верно поняли ваше учение?

— О юный падаван, — тут же подхватил я, — ты же отчётливо слышал, что они произнесли «уважаемые, сегодня вы можете получить немного дэн». Пусть они неправильно выговорили слова «уважаемые» и «получить», но мы спишем это на их нежный возраст и пробелы в образовании, ведь их мастер Ду и сам часто ошибается в мелочах.

— Наставник, мне послышалось, что они говорили ещё что-то про «избить», — Ибун высокопарно шпарил прямо по Станиславскому и парни уже мелко тряслись, но не смели сбежать.

— Да? — я притворно удивился. — А разве он не просто чихнул?

Я грозно посмотрел на адептов.

— Да, уважаемый наставник, я чихнул! — тут же откликнулся говоривший и бездарно изобразил чих словом «из-бивать».

— Какое же счастье, видеть столь достойных юношей за делами добродетели! — я слегка кивнул на застывших и не дышащих посетителей продовольственной лавки, толсто намекая, что пора адептам Грозовой Долины раскошеливаться.

— Просим, уважаемые, берите всё необходимое! — обратился заводила парней к людям, натянув вымученную улыбку на своё перекошенное и бледное лицо. — Мы всё оплатим.

Волшебное слово «халява» сработало как команда «фас» и посетители, ещё секунду назад боявшиеся даже моргать, теперь с рычанием вырывали друг у друга из рук наиболее ценные товары. Ну, или не совсем испорченные. И только три широкие улыбки сияли посреди этого хаоса — моя, Ибуна и хозяина этой лавки.

Зрелище делёжки было довольно неприглядным, и мы вышли наружу. Но я не виню тех, кто живёт в придонном иле — они сами выбрали свой путь и сами себя убедили, что он правильный и безопасный. Так что, спустя пару кварталов, мы уже опять ржали кони, пугая прохожих.

Поскольку нам было без разницы в каком направлении искать приключения на задницу, мы просто двинулись к ближайшей границе города. Глядя на гуляющие стада безмятежных коров, я лишь горестно сглотнул слюну и дал себе обещание, раздобыть себе ведро кефира после удачной охоты. В том, что охота будет удачной, я не сомневался — мало кто в горах откажется сожрать двух дурачков-слабачков

Всю дорогу Ибун как обычно болтал, а у меня из головы не шла компания Фила. Мозг предательски начал анализировать слова предложенной Ибуном клятвы и искал пути её обхода. Я настолько погрузился в собственные мысли, что совершенно не слышал, что там напарник вдохновенно рассказывает мне про пилюли, эликсиры и мази.

— Ты меня слышишь, Ёпт? — голос Ибуна и толчок в плечо выдернул меня из глубоких размышлений.

— Что? — я поднял на него глаза.

— Я говорю, что в таком же храме жил и учился, — слегка обидевшись пояснил товарищ и указал лапищей на высокое монументальное здание прямо перед нами, со множеством окон и каким-то чудовищным количеством дымоходов на крыше, из которых валил разноцветный дым.

До нас периодически доносилось эхо взрывов и из очередного дымохода появлялись новые клубы дыма. Сквозь открытые створки широких, полукруглых ворот во внутренний двор, виднелись бегающие туда-сюда люди в оранжевых робах, подозрительно напоминающих цветом кусок тряпки на Ибуне.

— Давай зайдём! — снедаемый любопытством и желанием отвлечься от дурных мыслей, я направился к воротам в высокой, пятиметровой каменной стене, окружающей мощное здание.

— Пошли, но у нас всё равно нечем платить, — грустно проворчал он и потопал следом.

На входе нас никто не остановил, но я замер самостоятельно, глядя на оранжевую суету, от которой рябило в глазах и дёргалось веко. Что-то мне сложно представить здоровяка так же бегающего как угорелый с пучками травы. Но главный атрибут его истории изгнания присутствовал в пяти экземплярах — пять наставников в белых робах кричали на послушников и били длинными металлическими посохами самых нерасторопных.

Оранжевые миньоны носились между, предположительно, складами и большими чанами, установленными прямо на плиты двора, слегка припорошенные песком. В этих котлах что-то бурлило без всякого огня под надзором нескольких человек в желтых робах, которые держались одной рукой за край ёмкости и выкрикивали название разных ингредиентов.

— Экзамен на учеников, — с какой-то теплотой и ностальгией в голосе объяснил сие безумное действо.

— А нахрена они бегают туда-сюда? Ты тоже сдавал таком хаосе? — поинтересовался я, заворожено наблюдая за этим растревоженным муравейником, котором проглядывалась странная упорядоченность.

— Нет, друг, — Ибун вздохнул. — Меня так и выгнали послушником без жетона. Если и решу сдать экзамен, то только за свой счёт, а цены в лавке храма заоблачные. А бегают они потому, что экзаменуемые пытаются стабилизовать своё варево. Видишь, в дальнем котле смесь покраснела? Сейчас он запросит Кричащий Корень! Вон видишь, уже несут. Многие компоненты нельзя хранить на открытом воздухе и в хранилищах.

— А что за лавка? — проорал я, стараясь перекричать завывающую на грани ультразвука корягу, которую волок по земле один из бегунков.

Он указал на неприметный сарайчик с обитой светлым металлом дверью у стены, и я твёрдой походкой направился прямиком туда. Очень уж мне хотелось узнать порядок цен и прикинуть вероятный доход, если мой товарищ сможет найти редкие компоненты зелий.

Внутри, как обычно, больше чем снаружи в дохрена раз. Чисто, очень тихо и пахнет травами. Помещение без окон состояло из трёх этажей со свободным пространством в центре, с бесконечными стеллажами, шкафами и рядами огромных бочек. Внизу, в центре под единственным окном в крыше, за стойкой скучал пузатый, толстощёкий мужчина с бакенбардами, облачённый в нежно розовый халат до пола. Он окинул нас безразличным взглядом и произнёс:

— Низкосортную траву из окрестностей не покупаем, проваливайте!

— А если мы салом торгуем? — не удержался и съязвил я, подходя ближе. — Но нам бы ассортимент глянуть и прицениться.

Не трудно догадаться, что его взгляд мгновенно преисполнился брезгливостью и презрением вперемешку со злостью. Ещё бы, по нам сразу видно, что мы редкостные голодранцы, но, тем не менее, торговля есть торговля, и перед нами грохнули огромную, толстую книгу формата «А2».

Я с интересом раскрыл этот увесистый прейскурант и офигел. На первой странице красовалось оглавление очень мелким шрифтом, и оно тянулось аж на три разворота. С умным видом поводил пальцем и выбрал наугад какую-то «Шиму Огненную» на тысяча шестьсот пятнадцатой странице.

Долистал.

С маленькой акварельной картиночки, на одном из двух сотен разлинованных квадратов с кратким описанием разных товаров, на меня смотрел какой-то усатый таракан вместо растения, как я подумал изначально. Ценников было два — покупка и продажа. И оба числа впечатляли количеством нулей.

— Я выйду, а ты смотри, — как-то тоскливо произнёс Ибун и оставил меня одного.

— Уважаемый, — задумчиво произнёс я, бесцельно пролистывая каталог и скользя взглядом по ценникам, — а пилюлю жизненной энергии можно продать в вашем замечательном заведении по честной цене?

— Разумеется, — он раздражённо закатил глаза, вздохнул и выставила на стойку глубокую чёрную каменную чащу, с вкраплениями белых и красных крупинок.

Я чуть подался вперёд и заметил сразу пять разноцветных барабанных счётчиков с обратной стороны, уже знакомых мне по дощечкам торговцев. Один был крупнее и располагался выше остальных. Возле него только надписи «итого» не хватало. Видимо, этот тазик оценивает пилюли по нескольким критериям и мне стало очень интересно понаблюдать за процессом.

Скинув пылесос со спины, я открыл крышку и, как и ожидал, обнаружил там горошинку насыщенного бордового цвета, как из заглота, только совсем крошечную в сравнении с первой. Ну, как говориться с грёбанного извращенца хоть энергии клок.

Довольно тяжелая для своего размера пилюля ЖЭ отправилась в чёрную чашу и счётчики пришли в движение с тихим шелестом. Чем дольше длился шелест, тем больше выпучивались глаза пузана, и тем напряжённее становилась его поза.

Когда все пять барабанов на каждом из пяти блоков с финальным скрежетом показали «99999», мужик крякнул, поперхнулся и внезапно заорал на весь зал пуча глаза на меня:

— Госпожа Эра, скорее сюда!

Где-то наверху что-то с грохотом упало и крепко выругалось женским голосом. Затем послышались торопливые шаги, и за прилавком возникла женщина лет сорока в белых штанах и куртке, с короткой причёской и пылающими яростью глазами.

— Госпожа Эра, этот вор пытался…

— Ещё раз так заорёшь, я сварю из тебя мыло! — рявкнула она на колобка не давая договорить, и огрела его по голове огромным половником.

Её взгляд скользнул по цифрам, и она тут же чарующе улыбнулась с лёгким поклоном:

— Добро пожаловать, уважаемый! «Вы действительно желаете продать этот шедевр алхимии?» — елейным голосом произнесла она.

— Госпожа Эра, почему вы так вежливы с этим оборванцем? Он же точно украл… АЙ!

Пузан получил ещё один сокрушительный удар половником и рухнул под стойку, где ему оставалось только тихо скулить от унижения и обиды.

— Простите этого недоумка, ему не ведомо, что такие сокровища сложно просто увидеть, не то, что украсть! Я больше, чем уверена, что вы тяжёлым трудом заслужили право быть хозяином этой великолепной пилюли!

— Ваши слова полны мудрости, уважаемая госпожа, — не менее елейно чем она, произнёс я, улыбаясь самой дружелюбной улыбкой из всего арсенала. — Но эта пилюля не столь великолепна как ваши красота и ум! Я так же уверен, что госпожа не обделена и добродетелью честности, и по достоинству оценит эту скромную пилюлю.

— Разумеется, мы дорожим репутацией нашего Храма Алхимии! — слегка зардевшись произнесла она.

«Ага, чёрта с два. Судя по вашей разнице в двадцать процентов между покупкой и продажей, ты просто не хочешь, чтобы я отнёс её в другое место!» — подумал я, а вслух произнёс: — Приступим же к оценке, уважаемая госпожа!

Без лишних слов она извлекла из-под стойки другую чашу. На этот раз измерительная посудина имела равномерный ярко-красный цвет без всяких вкраплений. Счётчики так же были пятизначными, но чуть крупнее. На мой взгляд разницы не было, но я и не шарю в местных технологиях.

Пилюля вновь скатилась на дно чаши и вновь раздался тихий шелест барабанчиков с цифрами. На этот раз ничего не зашкалило, и я разглядел чисто «202» на верхнем барабане, и те же «99999» на остальных. Что-то совсем не впечатляет, как по мне, но глаза женщины расширились, а дыхание участилось.

— Она содержит двести две тысячи дэн, полновесную сотню силы, сотню жизни, сотню духа и сотню чистоты! — едва справившись с волнением произнесла она. — О небо! Мы немедленно купим её за полную стоимость, уважаемый господин…

— Ёпт, госпожа Эра, просто Ёпт, без «господин», — скромно представился я.

— Ах, Ёпт, так вы действительно согласны продать её нам? — она с надеждой и неверием в глазах сложила ладони с ухоженными ногтями в молящем жесте.

Я на короткий миг задумался, анализируя странную ситуацию. Зачем им покупать пилюлю, если она, по сути, и так оказалась платёжным средством из-за содержащейся там духовной энергии? Это как покупать деньги за деньги, причём даже не другую валюту. Но, опять же, это странное уточнение про полную стоимость и все эти непонятные сотни. Может я много о себе возомнил, но, мне кажется, что она готова купить её дороже номинала, иначе в её глазах не появился бы этот алчный блеск! Возможно, я просто ещё не совсем понимаю механику этого мира. И есть только один способ это проверить!

— Триста тысяч, госпожа Эра, но только для вас и только сейчас! — я смиренно поклонился и добавил с сальной улыбочкой: — Я не могу просить полную стоимость у столь обворожительной женщины?

— Да как ты смеешь⁉ — раздалось из-под стойки, но женщина, не переставая улыбаться, резко дёрнула ногой и слова толстяка сменились хрипом и бульканьем.

— О небо, Ёпт, вы слишком щедры! — тут же покраснела она. — Я с радостью приму ваш подарок!

Да вать машу! Так и знал, что нихрена не понял! От обиды хотелось биться головой о стойку. И ведь тупо спрашивать о реальной стоимости, если уж выставил себя экспертом! Так, стоп, спокойно, нужно во всём искать положительные стороны и новые возможности. И на ум пришла одна мысль.

— Только у меня будет одна просьба, госпожа Эра, — горестно вздохнув, я поднял на неё полные надежды глаза.

— Какая? — мгновенно насторожилась она.

— Мой друг, по ряду причин, не смог пройти экзамен на ученика алхимика, и я хочу попросить вас организовать ему экзамен вместе с вашими послушниками. Это возможно?

Она сразу расслабилась и рассмеялась.

— Разумеется. Он сможет приступить, когда все закончат, — она игриво опёрлась на стойку и несколько раз хлопнула длинными ресницами: — А эту пилюли не ваш ли друг создал?

— Госпожа Эра, — я тут же вспомнил про мечту Ибуна и с хитрой улыбкой приблизился вплотную к её лицу и загадочно произнёс: — Разве может изгнанный послушник, не признающий традиционный путь алхимии, создать нечто подобное?

Её красивые глаза мгновенно широко распахнулись и в них я увидел тот же блеск, что был у Мяу, когда она осваивала лыжи.

— Я хочу это увидеть немедленно! — выпалила она и одним прыжком перемахнула через стойку и быстрым шагом направилась к выходу, со словами: — Идёмте!

Когда слегка прифигевший я вывалился в суету двора, то прифегел ещё больше, когда принимающие экзамен мастера с посохами низко поклонились женщине, а оранжевый хаос замер и зашептался:

— Великий мастер Эра будет следить за экзаменом!

— Ну разумеется, ведь сейчас очередь Сишина!

— Неужели она сделает его вторым личным учеником⁈

— Остановите котлы, бездарности! И грязь свою вылейте! — грозно рявкнула женщина на экзаменуемых и принялась раздавать указания: — Мастер Лор, принесите Небесный Котёл! Мастер Житца, откройте второй склад! Закрыть ворота! Все послушники и ученики прочь со двора! Вызовите остальных мастеров, вы все будете на подхвате!

Если до этого тут был просто хаос, то теперь он перерос в Безумный Хаос! Никто ничего не понимал, особенно мастера, но все чётко следовали приказам. Из здания выбегали всё новые и новые обладатели белых роб, в то время как оранжевые человечки втягивались внутрь здания, чтобы через несколько секунд высунуться в окна.

Щуплый дед приволок и грохнул на землю посреди двора здоровенный, сверкающий золотом и синевой чан, в котором можно помыть с десяток человек. После чего присоединился в двум десяткам выстроившимся с линию мастеров, которые с непониманием и тревогой смотрели на (тут я действительно охреневал больше всех) великого мастера Эру, сиречь самую главную персону в храме.

— Что происходит, друг? — ко мне подошёл крайне озадаченный Ибун.

— Что происходит, великий мастер? — спросили мастера у Эры.

— Скажи мне, друг, — я в растерянности поскрёб затылок, — а твой путь алхимии — он насколько нетрадиционный?

— Ну… достаточно. А что? — насторожился Ибун.

— А нас за него не грохнут, как за оскорбление чувств алхимиков?

— Экзамен! — коротко ответила глава храма.

— У кого? — удивились мастера

— Вроде нет… — после секундного раздумья ответил разнервничавшийся Ибун. — Да что происходит-то⁈

— Всё готово для вашего друга, Ёпт! — торжественно объявила Эра и все в шоке уставились на нас.

— У тебя экзамен по алхимии, я договорился, — с не самой уверенной улыбкой ответил я, поскольку не успел получить оплату за пилюлю, а нас вполне могли вышвырнуть за ворота или даже прибить, когда окажется, что мы действительно ничтожные проходимцы. — Ты не нервничай, я в тебя верю.

— Кто это госпожа Эра? — подал голос один из мастеров.

— Молчать, сейчас… — она вопросительно посмотрела на меня.

— Ибу́н, его имя Ибу́н, — подсказал я с натянутой улыбкой.

— Сейчас уважаемый Ибун изготовит пилюлю Рециркуляции уникальным методом, а мы все почерпнём для себя что-нибудь новое и наградим его жетоном Мастера Алхимика. Прошу вас, молодой мастер Ибун, приступайте! После вашего экзамена, клянусь Небом и Землёй, я лично отправлюсь в храм, изгнавший вас, и плюну в лицо его настоятелю!

— Или сварим заживо, если он окажется жуликом, — тихо и недовольно проворчал один из мастеров, но услышали все.

Когда побледневший до желтизны Ибун медленно повернулся ко мне с остекленевшим взглядом полным ужаса, стало понятно, что наше приключение, ра́вно как и жизни, могут окончиться прямо на этом пыльном дворе.

Глава 18

— Что-то не так⁈ — прошептал я ему, чуя неладное и уже судорожно придумывая план «Б»!

— Да! — с отчаянием прошипел он. — Мой метод только теоретический!

— Какого хера⁈ — так же прошипел я, выпучивая в ужасе глаза. — Ты же говорил, что уже пытался изготовить какую-то пилюлю!

— Наставник застукал меня и я не успел закончить!

— Тогда делай как все… Хотя нет, нас тогда точно прибьют! Думай, лысый, может твой метод всё-таки сработает?

— Может, но у меня даже своего котла нет! — с отчаянием прошипел он, едва не плача.

— Так вот же! — уже прорычал я, указывая рукой на огромный сверкающий дороговизной чан.

— Что-то не так, уважаемый Ёпт? — с тревогой и подозрением в голосе произнесла Эра, наблюдавшая за нашей неслышной для них перепалкой.

— Не волнуйтесь, уважаемая госпожа, просто мой друг немного стесняется, — с напускной уверенностью ответил я.

— Его придётся испортить! — прошипел Ибун, неловко улыбнувшись в сторону ожидающих алхимиков.

— Насколько сильно? — тут же шёпотом озадачился я.

— Совсем! — тихо прошипел он.

— Да и насрать, просто сделай! — едва слышно прорычал я в ответ.

— Но…

— Уважаемые? — Эра явно теряла терпение.

— Один момент! — отозвался я, толкая Ибуна по направлению котла и шепча ему вдогонку: — Морду кирпичом и вперёд! Больше уверенности!

— Хорошо… — промямлил он, нетвёрдо делая шаг в центр двора, но вдруг замер и обернулся: — Но мой резерв пуст!

— Сколько? — прошептал я в ответ.

— Двести тысяч!

— Ну ты… Ибу́н, — ошарашено прохрипел я, но тут же махнул рукой: — Иди уже, сейчас порешаем!

Он кивнул и направился к котлу, а пошёл к настоятельнице и громко произнёс:

— Мы уже всё обсудили, и почти готовы! Прошу простить нас за задержку. Но, достопочтенная Эра, мой друг немного переживает, что котёл получит некоторые повреждения…

— Да что они себе позволяют⁈ — недовольно загалдели мастера, но были остановлены одним жестом женщины.

— Я прощу всё что угодно, ели увижу новый, эффективный метод! — холодно произнесла она, недобро прищуривая глаза и начиная что-то подозревать.

— Братан, ты всё слышал! Действуй, как задумал! — задорно крикнул я, тихонько занимая место зрителя возле са́мой женщины.

И на всякий случай ослабил смотанный провод, чтобы суметь быстро захватить ценного заложника, если всё пойдёт по известному органу. Не хотелось бы доводить до подобного, но если других вариантов не останется, то кой-какой опыт принуждения к клятвам у нас имеется.

— Итак, — я обратился к присутствующим, приняв надменную позу, — теперь молодому гению алхимии требуется восстановить резерв на двести тысяч!

— Да они издеваются, Великий Мастер! — закричали мастера, угрожающе потряхивая посохами в мою сторону.

— Тихо! — рявкнула Эра и вынула уже знакомую мне золотую коробочку.

Она открыла её, и я заметил там десять одинаковых голубоватых шариков. Легкий взмах элегантной руки и четыре из них плавно поплыли по воздуху к Ибуну. Тот поймал их на лету и сразу же отправил в рот. Я не стал стесняться и тоже схватил одну пилюлю под удивлённым взглядом женщины, когда та не успела вовремя закрыть коробочку.

— Так надо! — неопределённо пояснил я и проглотил халяву, не обращая внимания на шокированную такой дерзостью настоятельницу.

Ну что сказать… Эффект несколько другой, чем от пилюль ЖЭ изготовленных при помощи пылесоса. Тут я только чувствовал, как сосущая пустота внутри слегка отступила, но не пропала. Никакого восполнения физических сил и, тем более, регенерации. Попробовал шевельнуть проводом Вихря и тот мгновенно отозвался. Замечательно!

Вот только я не понял, где переход на следующую ступень, если у меня должно быть всего восемь дэн резерва на десятом шаге. Ладно, даже если он двадцатый, то это всё равно восемьдесят. Загадка, однако, но ничего, подожду — Ибун говорил, что превышение резерва нужно удерживать некоторое время.

В принципе понятно, почему пилюли восстановления стоять дороже фактического наминала содержащейся энергии, учитывая скорость восполнения резерва. Крайне полезно для тех, кто быстро расходует энергию, вроде тех же воинов или охотников. А ещё ведь есть какие-то накопители…

Тем временем, здоровяк замер у котлов и, под довольно шумные всеобщие неодобрительные возгласы, отрыл молот и вынул оттуда большую книгу в потёртой обложке. Некоторое время он вдумчиво читал, шевеля губами и периодически пролистывая по несколько страниц вперёд и назад. Затем вынул не менее потёртый блокнот и долго что-то там записывал заточенным угольком, сверяясь с текстом книги. Когда ропот зрителей стал похож на звук рассерженного роя пчёл, он кивнул сам себе и убрал записи внутрь молота.

— Приступаю! — не очень уверенно произнёс Ибун, и мастера приготовились к весьма унизительному для их статуса действу — подносить травы.

К моему изумлению, в этот момент двор накрыла напряжённая тишина. Осмотревшись, с удивлением заметил сотни заинтересованных лиц с горящими в предвкушении глазами. Похоже, что в храмах обитают исключительно увлечённые люди, мотивированные на бесконечное самосовершенствование в выбранной стезе.

Вот только вместо требования ингредиентов, здоровяк размахнулся молотом и вдарил по котлу! С гулким звоном от того откололся огромный кусок, в полной тишине описал широкую дугу, и впечатался в одно из любопытных лиц в окнах. Ещё удар! И ещё один кусок отлетает в другую сторону, разнося в щепки двери какой-то постройки.

Под звуки тяжёлых ударов молчание алхимиков становилась всё более угрожающим, и я уже ощущал нарастающую вокруг меня жажду убийства исходящую от мастеров и настоятельницы. А Ибун продолжал методично разбивать котёл, который, если судить по виду, стоил просто дохренища, ну и наносить сопутствующий урон строениям.

Когда от ёмкости перед ним осталась только большая, двухметровая сковородка с полукруглым дном и относительно ровными краями, стоящая на четырёх коротких, изогнутых ножках, он удовлетворённо кивнул и повернулся к мастерам с виноватой улыбкой:

— Рассчитываю на вас, почтенные мастера. Принесите пожалуйста сразу всё для пилюли Рециркуляции.

— Да он сумасшедший! — не сумев справиться с переполняющим его гневом, один из мастеров взвился разгневанной фурией и налетел на настоятельницу: — Убейте его, Великий Мастер, он же насмехается над вами!

Но та лишь отвесила истеруну звонкую пощёчину и холодно произнесла, едва сдерживая гнев:

— Я сама решу сумасшедший он, или нет! Выполняйте!

— Почтенная госпожа, уважаемый мастер Хо́лр прав — пилюля Рециркуляции изготавливается больше половины дня и за это время многие ингредиенты попросту испортятся вне специального хранилища, — с поклоном произнёс один из людей в белом, незаметно окруживших женщину.

— Кто ещё так думает? — Эра недобро прищурилась и огляделась. — Поднимите руки над головой.

Все, кроме ехидно усмехнувшегося старика Лора, который недавно выносил большой котёл, высоко и уверенно подняли руки. В тот же миг раздался странный гул, а за ним тягучий, вязкий удар и противный мокрый треск.

Завершив неуловимый глазом поворот вокруг своей оси, настоятельница замерла и ударила о землю древком длинного посоха, который хрен знает когда успел появиться у неё в руках. Почти сразу, все обладатели белых одежд, кроме хитрого деда, заорали от боли и принялись баюкать сломанные конечности, которые они имели неосторожность задрать к небу, ставя под сомнение решение начальства. Одобряю!

— Даже если у него ничего не получится, — она обвела суровым взглядом корчащихся и скулящих от боли мастеров, спешно глотающих пилюли из личных запасов, — мы всего лишь потеряем дорогие и редкие ингредиенты, которые, тем не менее, можно собрать ещё. Но если мы убьём его, не дав шанса, то можем навсегда лишиться истинного сокровища! Ведь как известно, великие гении рождаются раз в тысячу лет. Именно поэтому ни один из вас не приблизился к рангу великого мастера — вы слишком узко мыслите!

Вот это она завернула! Я аж рот открыл от восхищения! И бунт в зародыше подавила и себе пути к отступлению подготовила. Да ещё и заставила всех чувствовать себя виноватыми, не кисло так укрепив собственную позицию лидерства. Дважды одобряю!

— Ведь так, юный мастер Ибун? — она повернулась к перепуганному здоровяку и сурово зыркнула строгим взглядом.

— Всё так, почтенная госпожа, — поспешил поклониться тот.

— В таком случае, я больше не вижу препятствий для начала экзамена и демонстрации, — Эра вновь повернулась к подчинённым, — сложите всё, что требуется, к его ногам!

После такой взбучки, мастера резвыми муравьями натаскали к остаткам котла целую гору разного, даже отдалённо не напоминающего привычные растения. Если из этого тут варят боевую химию, то я, пожалуй, откажусь от её употребления… Выполнив требования, они встали позади нас с наставницей и заткнулись, обиженно сопя.

— И ещё два мешка кашура, — произнёс Ибун, поворошив кучу древком молота.

Отчётливо было слышно, что кто-то позади подавился воздухом и теперь бился в истеричном припадке ненависти. Настоятельница задумчиво нахмурилась, но отдала распоряжение и тут же, из здания храма, ученик выволок два больших мешка.

Ибун вскрыл один из мешков и высыпал несколько горстей крупных семян местного злакового в остатки чана. Затем вытащил из кучи извивающуюся ветку и бросил следом. Покопался немного в ингредиентах и отправил вдогонку большой кусок чего-то коричневого, бесформенного и мягкого. Потом был избран этакий двадцатисантиметровый серебристый гриб-куст и, наконец, пучок травы с сотней глаз, сияющих оранжевым светом. Здоровяк придирчиво осмотрел содержимое сковородки, что-то подвинул, переложил и щедро присыпал сверху кашуром.

И тут сзади раздались комментарии от мастеров. Тихо, вполголоса, но и то хлеб, а то я уже начал переживать, что мне никто ничего не расскажет о происходящем.

— Он положил Солнечный Пиж в самом начале⁈

— Слишком дерзко! Это вызовет много паразитных реакций с Лунным Тягуном!

— Как он собирается купировать их с жалким резервом в двести тысяч? Неразумно!

— Стойте, смотрите! — прервал шепотки удивлённый возглас.

Здоровяк как раз выдернул из кучи очередные странные ингредиенты и вновь аккуратно разложил их, щедро присыпав зерном. Когда он вновь повторил эту операцию, комментарии удивлённо стихли.

Обернувшись, заметил озадаченные лица, на которых была видна активная работа мысли. Настоятельница тоже хмурила брови, видимо, как и остальные, в попытке осмыслить действия Ибуна. Я же просто наблюдал, совершенно не понимая происходящего, но оно, походу, действительно было чем-то экстраординарным.

За десять минут все материалы перекочевали с земли на сковороду, образовав там этакую слоёную кучу мусора. Вновь обернувшись, увидел напряжённые, заинтересованные лица. Похоже, сейчас станет ясно, как мы покинем город — как преступники или как гений алхимии и его скромный спутник.

— Р-а-а-а-а-а-а! — внезапно заорал Ибун, широко размахнулся окутанным синим сиянием огромным молотом, и грохнул им по куче со всей дури.

Жахнуло!

Земля ощутимо дрогнула и во все стороны разлетелись ошмётки ингредиентов, а двор моментально заволокло вонючим, едким дымом. Настоятельница тут же взмахнула рукой и налетевший порыв сильного ветра быстро очистил пространство от этой отравы. Нашим взорам открылась сюрреалистическая картина, где почти голый, здоровенный Ибун, с сияющими золотом глазами, остервенело лупил своей кувалдой по дну котла, превращая его содержимое в кашу.

Лица всех присутствующих медленно вытянулись.

Во все стороны летели брызги мерзкой, липкой жижи и белые одежды мастеров быстро покрывались серо-буро-малиновой крапинкой. Мне хватило одной капли, попавшей на кожу и начавшей невыносимо щипать, чтобы «героически» отступить за спины потрясённых мастеров и пригнуться. От греха.

— А-а-а-а-а! Мои глаза! Жжёт! — раздался откуда-то сверху истошный крик, полный боли.

— Помогите, кожа слазит! — завизжали чуть с другой стороны.

— Закройте окна! — благоразумно проорал кто-то, и послышались звуки поспешно закрываемых окон.

— Не помогает! Стёкла плавятся!

Но стоящим передо мной мастерам было пофиг. Они явно задействовали какое-то колдунство, поскольку их одежда хоть и дымилась, но держалась, а попавшие на лица капли будто совсем не доставляли дискомфорта.

А Ибун всё продолжал беспорядочно колотить молотом дымящееся и пузырящееся вонючее месиво, которое распухало как тесто и норовило вылезти из неглубокой ёмкости. Сгустки этой липкой дряни уже покрывали здоровяка с головы до ног и теперь мне стала понятна судьба его одежды, остатки которой исчезали прямо на глазах под воздействием агрессивной, тягучей жижы.

С каждым новым яростным ударом всё больше дряни расплёскивалось вокруг. Она уже сползала со стен крупными сгустками и падала с отвратительным хлюпаньем. Мастера уже были заляпаны с головы до ног и, чем дольше это длилось, тем напряжённее становились их позы. От них уже доносилось тяжелое, злобное дыхание и скрип зубов, а пальцы самой настоятельницы, сжимающие посох, побелели от чрезмерного усилия.

Да уж, не удивительно, что бывший учитель Ибуна пытался проломить ему голову…

Минуты текли, здоровяк яростно лупил молотом по убегающей, шипящей субстанции. Мастера периодически смахивали с лиц липкие сгустки и продолжали злобно зыркать, но уже без надежды, а лишь ожидая окончания надругательства над ингредиентами и грядущей расправы над сумасшедшим.

У меня даже промелькнула мысль, что процесс зациклился в бесконечной бессмысленности. Начало казаться, что это будет продолжаться до скончания времён, без какого-либо результата. И, видимо, такая мысль посетила не только меня.

— Госпожа Эра, может хватит? И так видно, что из качественных материалов он сотворил лишь грязь! — злобно прорычал один из мастеров. — Позвольте, я лично убью его!

Настоятельница ничего не ответила и даже не пошевелилась. Лишь и без того белые пальцы до скрипа кожи сжали посох. Расценив это как молчаливое согласие, мастер выхватил из хранилища свой посох и резво прыгнул в сторону Ибуна, под одобрительное хмыканье коллег.

Но тут его резко дёрнуло назад, перевернуло в обратном сальто и грохнуло о землю.

— Мне кажется, мой друг ещё не закончил, — с вызовом произнёс я, склоняясь над хрипящим мужиком с выпученными глазами.

Он бессмысленно царапал пальцами провод, туго перехлестнувший его горло, и даже замахнулся на меня своей металлической палкой, но добился лишь того, что несколько петель спеленали и обездвижили его окончательно в постыдной позе.

— Братан, ты скоро? А то мы тут уже заскучали! — крикнул я Ибуну, чтобы он дал хоть какой-нибудь комментарий.

Но он был так сосредоточен, что не ответил. И это было хреново!

— Да как ты смеешь⁈ — меня тут окружили и определённо собрались отвесить люлей.

Пришлось соображать и действовать быстро, чтобы разом угомонить двадцать человек, способных двигаться на сверхзвуковой скорости и которые уже видели мой единственный козырь. Но у меня был ещё один туз в рукаве!

— Госпожа Эра, внемлите! — я бухнулся на колени перед настоятельницей и скуксил самую очаровательную и жалобную мордашку, на которую был способен, стараясь не обращать внимания на жгучую боль в спине от тут же налипшей слизи. — Вы же видите, что реакция синтеза ещё продолжается. Субстрат ещё в активной фазе и не все ковалентные связи реструктуризированы на субатомном уровне! Прошу потерпите ещё немного!

В принципе это всё, что я мог сказать заумного по теме, поскольку химию никогда не любил, и, как внезапно выяснилось, зря. Я как-то больше по физике — динамика газов и всё такое.

По глазам женщины я видел, что в ней борется надежда и разочарование, но я ведь обаяшка! Так что она тяжело вздохнула и вскинула руку. Грозящаяся разорвать меня толпа недовольно побурчала, но вцепляться в мою тушку не стала. В свою очередь, освободил из пут старичка и даже протянул ему руку помощи, чтобы помочь подняться, но тот побрезговал.

А Ибун всё продолжал самозабвенно лупить жижу, которая постепенно густела и уже перестала расплёскиваться. Воняло по-прежнему немилосердно и, минут через десять, к и без того мерзкому букету, прибавился запах чего-то химического и горелого, но это уже был какой-никакой прогресс! Или нет?

Стоя возле настоятельницы, я обернулся на мастеров и холодок пробежал по спине. Но вызвано это было вовсе не перекошенными от ярости лицами — отнюдь! Они совершенно не злились! Напротив, я видел на их лицах разочарование и… жалость? Причём жалость брезгливую, как к умирающему от сифилиса бомжу. Да нас же прибьют из одного только милосердия, чтоб больше не мучились!

Резко отвернувшись, я вперил напряжённый взгляд в субстанцию, которую методично колотил Ибун, в надежде узреть там хоть какой-то намёк на благоприятный исход, но… Теперь с той стороны доносился лязг твёрдого о твёрдое и над котлом вздымался серый пепел, через несколько минут превратившийся в сажу. Вскоре все постройки были покрыты тонким слоем угольной пыли, а сам здоровяк превратился в нечто равномерно чёрное.

Украдкой бросил взгляд на Эру, но взгляд её был пуст, а спина чуть сгорблена. Остальные мастера только качали головами и даже не комментировали происходящее — и без того было понятно, что это провал и лязг был вызван ударами молота о пустой чан.

Нам конец! Я перебрал в уме множество вариантов, но нас убивали при любом раскладе, ведь мой единственный, одноразовый козырь был во внезапности и секретности. И он потерян!

— Довольно… — тихо выдохнула настоятельница и медленно пошла к Ибуну.

Я запаниковал и попытался связать её проводом, но, уже видев однажды, она без труда отбила его посохом и коротко обернулась с таким выражением лица, что я и думать забыл об открытом противостоянии с ней. Бросил взгляд на закрытые ворота, но несколько мастеров уже заняли там позиции, равно как и рассредоточились по двору, отрезая нам все возможные пути к отступлению.

Я затравленно озирался и интенсивно шевелил мозгами. Эра уже прошла половину пути, когда внезапно что-то взорвалось и Ибуна скрыло огромное грибовидное облако сажи. На это я лишь обречённо вздохнул и ударил себя ладонью по лицу, под доносящееся из облака, сдавленное:

— Кхе-кхе!

Глава 19

— Кхе-кха-кха-аха-ха-ха-ха!

Сотни пар глаз мгновенно уставились на дымовую завесу, а секунду спустя, когда очередной взмах руки настоятельницы разогнал сажевое облако, стал виден виновник этого безобразия. Он хохотал как безумец, размахивал в воздухе своим гигантским молотом и пританцовывая скакал вокруг остатков котла.

— Получилось, я был прав! Это возможно! Выкуси учитель Чоль!

Пока я растерянно хлопал глазами, все мастера молниями метнулись к котлу, опередив настоятельницу, и сгрудились возле него, пихаясь локтями как дети. Гвалт стоял такой, что уши закладывало, а многочисленные ученики едва из окон не вываливались, в попытках разглядеть получившийся результат.

Ибун возвышался над людской массой чёрным обелиском, и только сияющие счастьем глаза, да белоснежная, самодовольная улыбка выдавала в нём живое существо.

— Прочь! — рявкнула Эра, подскочила к толпе и прошлась посохом по головам, что ей дали пройти.

Я не стал ждать приглашения и тоже поспешил к товарищу.

Когда я оказался в первых рядах, то как и все с интересом уставился на обугленный шар, размером со среднюю дыню колхозницу, лежащий в центре сковороды. Под вопросительными взглядами массовки улыбающийся Ибун взял головёшку в руки и ударил об колено. В его руках остались две половинки и над двором тут раздался потрясённый вздох, а затем и восторженный крик нескольких особо эмоциональных мастеров:

— Невероятно!

— Удивительно!

— Посмотрите на цвет!

— Это же высшее качество!

— А количество, количество!

— Да сколько их тут⁈

Выглядит прикольно, не спорю, и это явно хороший исход для нас, но я не особо впечатлён, поскольку не в теме. Ну напоминает эта штука гранат со множеством круглых, ярко зелёных шариков внутри. Красиво. Но если учесть размер горы потраченных материалов, то все явно восхищаются самим методом, а не результатом.

— Давайте же попробуем их! — вдохновенно воскликнул один из мастеров.

Довольный собой здоровяк наковырял в протянутые ладони по шарику и все дружно отправили их в рот, включая настоятельницу, чьи глаза теперь восторженно сияли. Я отказался, решив понаблюдать и заодно уточнить у Ибуна назначение этих пилюль.

— Пилюля Рециркуляции ускоряет поток духовной энергии внутри тела, что позволяет захватывать больше энергии из окружения, — охотно пояснил он, когда все, включая Эру, уселись в позу медитации, совсем как Машка, причём прямо на землю, в сажу, грязь и подсыхающую токсичную жижу. — Внутри городской формации от неё нет толка, но мастера без труда смогут оценить уровень эффекта и без поглощения энергии.

А с мастерами, тем временем, творилось нечто странное. Они хмурились с закрытыми глазами, потели, периодически вздрагивали и, приоткрывая один глаз, изредка косились друг на друга.

Как бы то ни было, но мне показалось, что сосущее чувство внутри меня усилилось и теперь энергия утекала в разы быстрее, чем несколько минут назад. Уж не эффект ли это пилюль Ибуна?

— Мастер Ибун, это невероятно! Как вы добились такого мощного эффекта? — мягко, с настоящим уважением, произнесла настоятельница, поднимаясь на ноги.

— А это особые Ибу́н-пилюли Рециркуляции, — тут же встрял я, смекнув что к чему и не давая товарищу возможности ответить. — Как вы понимаете, уважаемая, это коммерческая тайна и…

— Я с радостью расскажу вам про мой метод! — Ибун довольно бесцеремонно отодвинул меня в сторону и, сияя гордостью, встал перед Эрой.

— О, вы великодушны ровно настолько, насколько гениальны! С радостью приму все ваши наставления! — излишне кокетливо произнесла настоятельница, слегка покраснев и сверкая глазами. — Прошу, в мою личную лабораторию!

— Помойся хоть перед тем, как будешь перед ней своим наставлением размахивать… — тихо проворчал я, немного разочарованный тем, что такая прекрасная монополия ускользнула из рук.

Но, с другой стороны, он же говорил, что хочет стать путеводной звездой для всех алхимиков и вот, он сделал даже не шаг, а огромный скачок к своей цели. На самом деле, я был искренне рад за парня и горд тем, что сумел ему помочь. Но от материальной благодарности тоже бы не отказался.

— Так, уважаемые мастера, лапки прочь от эксклюзива! — вернулся я к делам насущным и требовательно вытянул руку, пока эти жулики не растащи все пилюли. — Госпожа Эра сама распорядится этими сокровищами, но пока они побудут у меня.

— А вы… — произнёс один из них, нехотя протягивая мне пригоршню пилюль, — должно быть молодой гений-артефактор?

— С чего вдруг такой вывод? — опешил я.

— Ваш артефакт, уважаемый — он кивнул на пылесос, — он крайне необычный, как и метод синтеза вашего друга.

— Возможно, — неопределённо буркнул я.

Этим эпизодом и ограничилось всё внимание к моей персоне. Мастерам было гораздо интереснее ковыряться в саже, мять её пальцами и пробовать на вкус, попутно строя разные теории о физике процесса. Потом они всем составом собирали со стен образцы подсохшей слизи первых этапов синтеза и рассовывали её по хранилищам, попутно отгоняя посохами излишне любопытных учеников. Я таскался вслед за ними и тихонько подслушивал, в надежде узнать что-нибудь интересное.

Выяснилось следующее:

Во-первых, скорость изготовления ибун-пилюль гораздо выше, но это и так было понятно. Во-вторых, количество — с удивлением узнал, что из подобной горы ресурсов можно получить максимум два десятка пилюль, а у Ибуна вышло даже больше полусотни. Ну и в-третьих, нет, не качество — цена.

Каждая такая зелёная фитюлька, диаметром с ноготь большого пальца, предварительно была оценена мастерами в десять миллионов дэн. Причём прозвучало это как нечто совсем неважное, в контексте обсуждения эффективности. Звучит фантастически дохрена, но стоило мне присесть в тенёчке на пылесос, с веточкой в руках, и расписать на песке объёмы резервов на разных шагах, как становилось ясно, что это копейки.

Если на сороковом шаге объём резерва равен восьми тысячам и десятикратно растёт с каждым десятым шагом, то не сложно прикинуть, что к семидесятой ступени он достигнет уже восьми миллионов. На восьмидесятой будет восемьдесят миллионов, а на девяностой уже восемьсот. А стоит только вспомнить слова Ибуна о том, что есть места с очень высокой концентрацией энергии, то выходит, что такие пилюлки будут запросто окупаться уже после восьми десятков шагов.

Вот такая бесполезная информация…

Вот прошёл час, другой, третий, а товарищ всё не появлялся. Двор уже давно был приведён в порядок и наполнился рутинной суетой, а я всё сидел, медленно превращаясь в неотъемлемую часть пейзажа. Уже хотелось жрать, пить и напинать Ибуну за столь долгое отсутствие.

Я даже прикрыл глаза, чтобы вздремнуть и скоротать время, а то денёк выдался насыщенный, но тут моего плеча деликатно коснулись.

— Уважаемый Ёпт, мастер Ибун просит вас передать ему все ибун-пилюли Рециркуляции и подождать ещё немного, — раздался надо мной тихий девичий голос.

Проморгавшись, я сфокусировал взгляд на молодой сероволосой красотке, лет двадцати, не больше. Её большие, ярко зелёные глаза, с опаской смотрели на меня, а стройное тело, облачённое в облекающую оранжевую робу, слегка подрагивало и готовилось сорваться с места в случае опасности.

Даже обидно стало, что она смотрит на меня как на какого-то монстра. Интересно, с чего бы?

— Вот, держи, — я протянул ей самодельный мешочек из куска тряпки, которую без жалости оторвал от своего бомжатского облачения. — А отец-основатель современной Ибун-алхимии не сказал, когда почтит скромного меня своим присутствием?

— Нет, простите, — она схватила узелок и грациозно упорхнула, заставив меня восхищённо цыкнуть ей вслед.

Смеркалось.

Я уже давно лежал на земле, вытянув босые ноги и шевеля пальцами. Сложенные на груди руки и рваные сапоги под головой довершали образ убогого бомжа. Вихрь мирно стоял рядом. Разница с бродягой была лишь в том, что все послушники, ученики и даже мастера почтительно обходили меня по широкой дуге, а не гнали со двора как бродячую псину.

Так и уснул без сновидений, прямо на ровных, тёплых плитах двора.

— Ёпт! — радостный и полный энергии вопль Ибуна вырвал меня из объятий Морфея.

Даже с закрытыми веками было понятно, что я продрых до раннего утра, прямо тут, под стеной.

Когда его поспешные, тяжёлые шаги стихли возле меня, он с тревогой в голосе пробасил:

— Друг, что с тобой?

Я приоткрыл один сонный глаз, взглянул на него, облачённого в новенькую, облегающую белую форму с высоким воротником, закрыл глаз, поёрзал, устраиваясь поудобнее на жестких плитах, и произнёс:

— Помер я. От голода. И холода! — затем снова приоткрыл глаз, вгляделся в его довольную, как у мартовского кота, чистенькую, сытую морду, закрыл глаз, поджал губы и добавил: — И без женской ласки! Пока ты в настоятельницу своим наставлением тыкал, я тут скончался от горя и тоски — один одинёшенек!

Внезапно раздался глухой стук. Затем ещё один, и ещё. Плита под спиной слегка вибрировала от этих ударов, и я, не удержавшись от любопытства, открыл глаза.

Одетый с иголочки Ибун стоял возле меня на коленях, и ритмично бился лысой головой о камень, поднимая пыль.

— Прости меня друг, прости! Мы слишком долго записывали технику, а потом она попросила зачать ей ребёнка. Я теперь твой вечный должник, жизнью клянусь! Прости, что оставил тебя одного, но посмотри!

Он энергично вскочил и махнул рукой возле живота, где клубилась широкая чёрная лента тьмы. В его руках возникла большая шкатулка из резного камня, которую он тут же открыл и наклонил, чтобы я мог лучше разглядеть содержимое.

Внутри аккуратными рядами лежали тёмно синие шарики пилюл Восстановления. Много! Ибун улыбался так самодовольно и широко, его уши практически уехали на макушку. Покачав головой, я поднялся, потянулся, уселся на пылесос и молча стал натягивать рваные сапоги, под недоумевающим взглядом здоровяка.

— Друг?

— Что?

— Ты злишься на меня?

— Я что, по-твоему, девка, чтобы истерики закатывать? — я усмехнулся, встал и хлопнул его по плечу. — Ну увлёкся, забыл, что тебя ждут — бывает. И ничего страшного, что твой друг голодный спал на улице, на земле. Нормально хоть исполнил? Настоятельница осталась довольна?

— О да! — он вновь широко улыбнулся, совершенно не уловив иронии в моём голосе. — Она просто счастлива! Получилось целых пять томов с подробным описанием техники и базовых реакций!

Тут мои глаза выпучились, а челюсть отвисла.

Некоторое время я вглядывался в его лицо, пытаясь понять — прикалывается он или нет. Но он так искренне лыбился, что мне осталось только хмыкнуть и покачать головой. Пофиг, особого дискомфорта, кроме голода, я всё равно не почувствовал, а его можно понять.

Пылесос прыгнул мне за спину и крепко «обнял» проводом плечи и грудь.

— Пошли уже, мастер-Ибун, продадим пару пилюль, пожрём и затаримся для нормального путешествия.

— Зачем? Госпожа Эра обеспечила нас всем необходимым!

С этими словами он извлёк из хранилища аккуратную стопочку белой одежды и высокие белые сапоги. Приняв и развернув протянутые вещи, я с удивлением обнаружил, что размер явно мой и, не медля ни секунды, переоделся прямо во дворе храма.

Больше всего наши с Ибуном схожие одеяния напоминали мне парадную форму ВМФ РФ, только, разумеется, без погон, ну и чуть более облегающие. Ткань очень приятно прилегала к телу и совершенно не стесняла движений. Сапоги тоже оказались впору и такого кайфа от ношения обуви я не испытывал никогда!

— Нравится? — Ибун просто лучился гордостью, будто сам шил эту одежду всё это время, а не шпёхал Эру. — Это рабочая одежда Великого Мастера Алхимии. Очень дорогая, но и очень прочная.

— Скажи уже прямо — сколько тебе заплатили за технику?

— Храм выделил мне два миллиарда дэн на дальнейшие исследования, — произнёс Ибун, скромно потупив взор, и добавил: — Я попросил в пилюлях Восстановления, чтобы повысить наше развитие. Остальное — подарки настоятельницы Эры. Я не знаю, сколько стоит хранилище — это её старый пояс, но такую робу мастера можно купить за восемьсот миллионов.

Тут бы надо присвистнуть, но я ещё помню торги за мою тушку и поэтому сумма не впечатлила.

— Но пожрать всё равно надо! — безапелляционно заявил я и кивнул на ворота: — Мы идём или остаёмся?

— Идём конечно, всё равно в городе развиваться накладно, а нас двое! Хорошо если до восьмидесятой ступени хватит со всеми потерями…

Ну мы и пошли.

Чем дальше отходили от столицы региона, назовём это так, тем крупнее становились поселения и тем чаще встречались настоящие крепости, с огромными огороженными территориями. Ибун, большей частью хоть и молча лыбился как блаженный, заново переживая в мыслях не то свой триумф, не то соитие с настоятельницей, но пояснения давал. Поэтому крепости сект мы обходили по широкой дуге. На всякий.

Заметив очередное стадо коров в полях, я поспешил в довольно крупную деревню.

На этот раз всё прошло мирно, но в пустую — молоко тут не кисло от слова совсем. Оно гнило и чернело, так что мои надежды на ведёрко кефира рассыпались тысячей осколков. Ну и, разумеется, тут не знали про сыр и вообще про все производные молока. Его тупо пили для ускорения заживления ран. Удивительно, конечно, но меня это категорически не устраивало.

Возможно, где-то в этом мире живёт маленькая колония кисломолочных бактерий и ждёт, когда я её обнаружу, чтобы принести этому миру благословление ряженки и помазание святым йогуртом по губам. Вот такие дебильные мысли, ага.

Так что мы прикупили десять, примерно трёхлитровых кувшинов молока, плотно запечатанных и, по уверению пузатого мужика, способных хранить продукт свежим сотню дней. Один из кувшинов я выдул залпом прямо на месте, на глазах изумлённого фермера.

Его можно понять — каждый такой кувшин стоил тридцать тысяч дэн! Да, для нас сумма не большая, но для «простых» людей это даже не роскошь, а что-то из области недостижимого. Восемь емкостей отправились в пространственное хранилище Ибуна и заняли там всё оставшееся место, поэтому здоровяк тоже осушил один. Ему ещё и молот пришлось снова в руках нести.

Интересный факт — масса предметов в хранилище никуда не девалась, но он заверил меня, что на его ступени это не доставляет неудобства.

К полудню мы добрались до границы региона, причём довольно далеко от точки первоначального входа. Так закончилась спонтанная экскурсия и я был вполне доволен и впечатлён увиденным. Определённо другой мир!

Взобравшись на один из холмов входа-выхода (как пояснил Ибун), мы окинули задумчивыми взглядами крутые горные склоны вдали.

— Нужно найти безопасное и скрытое место для развития, — обозначил Ибун наши ближайшие планы. — И твоего обучения.

Я молча кивнул, здраво рассудив, что проблем с этим не будет, поскольку уже видел, насколько местные горы изрыты пещерами. А обучение — это хорошо, люблю познавать новое!

Напарник вынул из хранилища небольшой чёрный флакон и протянул его мне со словами:

— Натрись, это очень редкая вытяжка из яиц барагала — чтобы мелкие хищники обходили нас стороной.

Выдернув туго сидящую пробку, я едва не потерял сознание от хлынувшей в ноздри кошмарной мускусной вони.

— Ну нахер! — кашляя крякнул я и всучил флакон обратно. — Выкинь эту дрянь, так справимся!

Ибун поднёс флакон к ноздрям, понюхал с каменным лицом, пожал плечами и по-хозяйски убрал пузырёк в хранилище. Мы спустились с холма в лес и примерно пару часов бодро шли, наслаждаясь лесным воздухом. Если не знать правды, то можно предположить, что это самый обыкновенны земной лес.

Ничего не предвещало беды, пока здоровяк не снёс молотом сухое, поваленное дерево, преграждавшее нам путь. Раздался неприятный тонкий писк-скрежет, и из остатков полого ствола на нас хлынула серая волна мышей. Или не мышей… Я хер его знает, что это за зубастые твари, но они мгновенно сожрали наши «прочные» штаны, оставив коротенькие шортики, и вгрызлись в оголившиеся ноги и то, что между ними.

Сначала дурниной взвыл я, потом Ибун, а потом уже и Вихрь.

С забавным звуком сотни серых тушек быстро исчезали в раструбе пылесоса и через несколько минут всё закончилось. Всё, вместе с моей духовной энергией, на месте которой опять возникла сосущая пустота, вместе с удобными сапогами и штанами, и вместе душевным равновесием.

Раны от мелких, острых зубов невыносимо жгло огнём и я, плюнув на конспирацию, выгреб из пылесоса пригоршню мелких пилюль ЖЭ.

— Друг, это… — потрясённо пробормотал Ибун, когда я отсыпал ему в ладонь половину ярко красных крупинок.

— Просто ешь и не задавай вопросов, — проворчал я, закидывая в рот лекарство и прислушиваясь к ощущениям.

Раны затянулись почти сразу, и даже вакуум резерва пропал, уступив место знакомому, но едва заметному ощущению ледяной массы в груди. Бросив взгляд в свой внутренний мир, наткнулся всё на тот же жиденький туман. Пока без изменений.

Откуда-то справа послышался многоголосый, приближающийся вой и мы синхронно повернули головы в ту сторону.

— Давай свою вонючую жижу! — я требовательно протянул руку, предпочтя вонь агрессивной фауне.

— Не поможет, если это нарки — произнёс побледневший Ибун.

— Кто⁈ — я выпучил глаза.

— Быстрые и жестокие стайные хищники. С нашим развитием мы покойники!

— Тогда бегом! — выкрикнул я, стартуя с места и безоговорочно веря товарищу, при этом стараясь не зацикливаться на том, откуда проживший всю жизнь в храме «не охотник» столько всего знает про зверьё.

Глава 20

Мы лосями ломанулись через густой лес. Но в обычном, человеческом темпе. Ибун понимал, что я не обучен всяким техникам передвижения и не ускорялся сверх меры. А я же напротив — попытался повторить уже виденные у других сверхзвуковые спринтерские рывки.

К удивлению, духовная энергия мгновенно отозвалась, когда я довольно чётко представил себе форсаж организма на основе школьных знаний биологии. Всего лишь ускорил кровообращение и метаболизм, замешал лёгкий адреналино-дофаминовый коктейль, ну и заместил окислительные реакции чистой духовной энергией, сразу преобразованной в биоэлектричество. Рефлексы тут же обострились, сердце забилось как бешенное, а мышцы наполнились невероятной силой!

И я рванул вперёд!

Вопреки расхожему мнению, время не замедлило для меня свой бег. Деревья всё так же мелькали мимо как сумасшедшие, но теперь разогнанный мозг успевал обрабатывать всю поступающую информацию и подмечать малейшие детали, вроде жука, прижавшегося к падающему листочку.

Едва я ускорился, как здоровяк всё понял и тоже припустил. Но теперь я заметил, что в отличии от меня, он двигался странными рывками, будто кукла. При этом дико пучил глаза, отвратительно маневрировал и просто сшибал препятствия, которые не мог обогнуть. Я же ощущал невероятную лёгкость, свободу и эйфорию от движения! Да такую, что казалось, будто могу запросто вбежать по вертикальной стене или легко прыгать прямо по кронам деревьев, едва касаясь ногами листьев.

Разумеется, я не преминул это проверить и тут же запрыгнул на нижние толстые ветки деревьев. Кажется, физика и анатомия вышли из чата, когда я, хохоча как безумец, на дикой скорости скакал с дерева на дерево, изгибаясь в невозможных кульбитах, чтобы пролететь в особо узких местах переплетённых ветвей.

«Да в таком состоянии можно же запросто отмудохать любое зверьё!» — мелькнула шальная мысль, но память вежливо напомнила о сумеречных медведях и здравый смысл возобладал.

Ну а всё приближающийся вой как бы намекал, что зверушки на хвосте явно не из простых.

А ещё неприятно удивил расход духовной энергии в режиме форсажа — такими темпами она закончится уже через пару минут. Неудивительно, что в тот раз Ирия так злилась на деревенских, заставивших её примчаться пулей. А если учесть, что это фактически деньги, то всё становится ещё печальнее.

Внезапно торжествующий вой прозвучал настолько близко, что я резко обернулся и тут же похолодел!

В каких-то пятидесяти метрах, позади нас, по веткам деревьев ловко скакали полтора десятка тварей размером с овчарку и с «гиеновым» рисунком зелёно-жёлтой шерсти. Они подруливали в длинных прыжках красивыми пушистыми хвостами, подвывали и щёлкали зубастым ястребиным клювом на приплюснутой голове. Их много суставчатые, будто паучьи, лапы, с крючкообразными когтями, немыслимо изгибались, умело цеплялись за древесину, и без устали несли поджарое тело вслед за добычей.

— Нарки! — выдохнул обернувшийся Ибун и ускорился, снося, очередное тонкое деревцо. — Нужно…Выйти… Из… Леса!

Но это и так было понятно. Вот только твари настигали нас слишком быстро, а за деревьями не было ни намёка на просвет.

Тут одна из зверюг выпрыгнула откуда-то слева и вцепилась мощным клювом в плечо Ибуна. Здоровяк вскрикнул и неловко попытался отмахнуться молотом, но потерял равновесие и кубарем покатился по траве и мху, мгновенно теряя скорость и выпуская оружие из рук. Это заставило нарка отцепиться от добычи, взмыть на ближайшее дерево и оттуда торжествующе выть и щёлкать.

Аки человек-паук, я оттолкнулся от ствола и прыгнул к товарищу, чтобы тут же вздёрнуть его на ноги. Но из-за этой заминки нарки моментально догнали и окружили нас. Несколько тварей с воем прыгнули на меня, тогда как остальные хаотично скакали вокруг и злобно клацали клювами.

От одной удалось увернуться, прыгнув в сторону, одна прямо в воздухе резко изменила направление прыжка, когда я попытался ткнуть в неё шлангом воющего Вихря, но две оставшиеся извернулись и вцепились в предплечье и бедро, с лёгкостью повалив меня на землю.

Резкая боль и понимание, что меня сейчас просто разорвут на части, заставили экстренно шевелить мозгами и отбиваться изо всех сил. Рядом вскрикнул Ибун под злобное щёлканье.

Провод Вихря сам соскользнул с моего тела и попытался захлестнуть мощные шеи хищников, треплющих меня как тряпку. Умные твари тут же почуяли неладное и в последний миг отскочили на безопасное расстояние от извивающегося змеёй ка́беля.

Сжав зубы, встал на колено и развернулся, чтобы оценить положение товарища.

Сразу пять тварей пытались разорвать орущего алхимика, но, благодаря его усилению тела, у них нихрена не выходило. Мои же раны хоть и были очень болезненными и обильно кровоточили, но на деле оказались неглубокими. Однако неприятная пульсация в них наводила на нехорошие мысли.

Провод пылесоса устремился к насевшим на Ибуна наркам, но, как и в моём случае, зверюги сразу отскочили на безопасную дистанцию. Все, кроме одной — самой крупной. Возможно, даже вожака.

Мне удалось схватить его за самый кончик хвоста, да и то, только за счёт того, что тот был чуть длиннее, чем у остальных. Хищная тварь тут же возмущённо завыла и попыталась вырваться, но провод уже крепко привязался к ближайшему дереву.

Не успел я порадоваться прогрессу и позлорадствовать, как левую лодыжку уже раненой ноги моментально сжало зубастыми тисками.

Вскрикнув, я вслепую отмахнулся шлангом, но даже на форсаже не смог попасть по мгновенно отпрыгнувшей твари.

Сука! Такими темпами они просто измотают нас своей сволочной тактикой! Но ничего, сейчас вы узнаете, что не на того напали! Тем более, что клюватые уже опасаются провода, который прямо сейчас удерживает самую крупную особь.

Окружив нас кольцом из извивающегося кабеля, я помог Ибуну подняться и, постоянно оглядываясь на подвывающую в беспокойстве стаю, осторожно стал приближаться к пойманному за хвост зверю. Тот почуял надвигающуюся беду и удвоил усилия для освобождения.

Он неистово царапал когтями землю, завывал, метался из стороны в сторону и даже попытался огрызть хвост. Наконец, отчаянно взвыв, он из последних сил он дёрнулся и в хвосте что-то хрустнуло. Кожа на кончике хвоста не выдержала и порвалась, и чёрная петля кабеля беспомощно соскользнула.

Но я был уже рядом!

— И так будет с каждым! — взревел я, резко вытягивая руку и втыкая шланг пылесоса прямо под хвост нарка и разом вливая в артефакт остатки энергии.

Взвыла турбина Вихря, заставляя зверюгу так же взвыть на ультразвуке.

Вот только энергии не хватило, чтобы всосать нарка полностью. Но хватило на то, чтобы вакуум крепко и унизительно прихватил зверюгу за мохнатую мошонку, заставляя того мгновенно замереть. Зверь с ужасом коситься на меня выпученными глазами и напрочь забыл про новые попытки вырваться.

— Агрррр! — прорычал озлобленный Ибун и замахнулся своим ужасающим молотом на пойманного и дрожащего нарка.

— Стой! — крикнул я и он в последний миг успел изменить направление удара, грохнув молотом возле зажмурившегося зверя.

Здоровяк вопросительно уставился на меня своими золотыми глазами, а звери нервно подпрыгивали на ветках и переминались с лапы на лапу, агрессивно щёлкали клювами и с подозрением смотрели на шевелящийся провод, окружающий нас широким кольцом. Но подойти не решались.

— Блин, ну не так же! Не по-мужски это! — попытался я объяснить внезапно появившееся чувство стыда. — Дай лучше пару пилюль!

Кроме двух пилюль, Ибун протянул мне маленькую пробирку с зеленоватой жидкостью.

— Универсальное противоядие, — пояснил он. — От сильных ядов не поможет, но с ядовитой слюной нарков справится.

— Да откуда ты всё это знаешь⁈ — не удержался я от вопроса, одновременно осторожно принюхиваясь к содержимому пробирки.

— Я много читаю, — пожал плечами здоровяк и кивнул на замершего в ужасе зверя: — И что ты собираешь с ним делать?

Подняв вверх руку с пробиркой и оттопыренным указательным пальцем, таким образом призывая его немного подождать, резко выдохнул, залпом выпил противоядие с отчётливым привкусом грибов и закусил пилюлями. Вроде нормально…

— Договариваться будем. Мясо есть? — твёрдо и громко заявил я.

От такого предложения офигел не только Ибун, но и нарки. Они даже перестали суетиться и замерли с открытыми клювами.

— Что⁈ — только и сумел выдавить из себя ошарашенный здоровяк.

— Ну а что? Ты хочешь тут ради ничего биться насмерть? — резонно заметил я, кивая на замерших зверюг. — Так есть мясо или нет?

— Вяленное…

— Ну так доставай!

Он вытащил из хранилища довольно объёмный и тяжёлый с виду холщовый мешок. Даже я, своим обычным обонянием, ощутил дурманящий аромат восхитительно приготовленного мяса.

— А вы, — я обратился к стае, которая уже вовсю тянула шеи в сторону мешка, — хотите рискнуть жизнью ради еды или согласитесь на обмен? Мы вам еду, а вы не мешаете нам идти через лес. Кто у вас главный?

Прихваченный пылесосом за яйца нарк осторожно взрыкнул, обозная лидером себя. Что ж, выходит, я не ошибся.

— Сейчас я тебя медленно отпущу, вы поедите, и мы тихо-мирно разойдёмся. Договорились? — произнёс я с серьёзным выражением, под скептическим взглядом Ибуна.

Вожак согласно клацнул клювом и я выключил пылесос.

Нарк на негнущихся лапах сделал несколько неуверенных шагов в сторону, прилёг на мох и с самым несчастным видом осторожно стал вылизывать распухшие шары. Он периодически поглядывал на меня с осуждением и громко вздыхал.

— Ну а чего ты хотел? — удивлённо произнёс я, без страха присаживаясь на корточки возле него. — Вы первые на нас охотиться стали!

Он внимательно посмотрел мне в глаза, вздохнул, и снова вернулся к вылизыванию, тихо рыкнув что-то про «обстоятельства».

— Ну так и у нас обстоятельства, — я хмыкнул, коротко потрепал его по мощной голове, что вызвало шок вообще у всех присутствующих, и встал, повернувшись к стае: — Итак, граждане нарки, сейчас каждый из вас по очереди подойдёт к мешку и три раза опустит клюв в мешок. Сколько за три куся съедите — все ваше. Понятно?

Тут вожак поднял голову и недовольно щёлкнул клювом.

— Не, не, — я покачал головой, — то, что в нас мяса больше, не значит, что мы дадим вам столько же.

Главный нарк снова взрыкнул и скрежетнул клювом.

— А жопа не треснет? — возмутился я. — Траву пожуйте с духовной энергией. Мы и так идём вам на уступки!

— Что он хочет? — не удержался от любопытства Ибун.

— Ну, типа, в вяленом мясе нет духовной энергии, а если бы они съели нас, то стали бы сильнее.

— Может им по пилюле дать? — предложил здоровяк. — Действительно, не совсем честно.

— Ты вообще на чьей стороне⁈ — охренел я от такого предложения.

Вожак издал несколько коротких, требовательных звуков.

— Ну показывай ему пилюли, раз предложил, — я махнул раненой рукой, скривился и добавил: — А от ранений есть что-нибудь?

Ибун вынул шкатулку с пилюлями и кувшин молока. Кувшин он протянул мне, а вожаку издали показал одну из пилюль.

Тот кивнул и требовательно распахнул клюв. Ибун боязливо приблизился и бросил синий шарик нарку. Тот ловко схватил его прямо на лету, проглотил и довольно зажмурился. Затем рыкнул стае и та пришла в возбуждённое состояние — звери подпрыгивали, щелкали клювами и радостно завывали.

Я распечатал кувшин и поморщился — как бы на такой шум к нам не заглянула ещё какая-нибудь тварь. Если со всеми так договариваться, то в горах мы сможем максимум полюбоваться пейзажами, поскольку повышать развитие будет нечем.

Жадно припав к широкому горлышку, я, разумеется, облился, но не расстроился — белое на белом не особо заметно. Внезапно послышался требовательный писк и все нарки, выстроившиеся в неровную очередь на раздачу, напряглись и припали к земле, готовые то ли броситься на нас, то ли убежать.

Писк повторился несколькими разными тональностями и не нёс смысловой нагрузки, но клюватые засуетились и стали предостерегающе подвывать, повернув морды к зарослям кустов. Почти сразу там зашевелилась трава и над ней показалась любопытная мордочка совсем мелкого нарка. Куст качнулся, и возмущённо пропищавшую малявку резко утащило обратно, под защиту зелени.

Но в метре левее, тут же появилась ещё одна малявка, и без колебаний побежала ко мне, требовательно пища́. Мамаша, скрывающаяся в кустах, кинулась следом и попыталась схватить отпрыска клювом, но промахнулась, и тот сумел добежать до моих ног. Вцепился когтистыми лапками в голую кожу и, совершенно по-кошачьи, стал выпрашивать еду.

— Не стая, а цыганский табор какой-то… — вздохнул я, наклоняясь и гладя маленькую клюватую голову. — Ну, на.

Опустил кувшин и мелкий тут же попытался энергично просунуть голову в горлышко, но клюв не лез, отчего малой злился и возмущённо пищал. Из-за кустов выступила мамаша малыша и боязливо стала приближаться, чтобы забрать бесстрашного отпрыска.

— Ибу́н-мастер, есть что-нибудь плоское, чтобы молока налить? Какой-нибудь тазик, — обратился я к товарищу и проворчал тихо себе под нос:— Особенности национальной охоты, блин…

Здоровяк тут же вынул из хранилища памятую и покрытую сажей двухметровую сковородку на четырёх ножках, некогда бывшую красивым Небесным Котлом и поставил на мох. Видя, что я дал отмашку, он вылил туда пять кувшинов молока и отступил на шаг.

Из кустов тут выскочили штук девять щенков и радостно залезли с лапами в подготовленную молочную лужу. Они крутились на месте, жадно лакали, пихались, и очень быстро вымокли насквозь. Вслед за ними вышли из кустов пять самок и остановились неподалёку.

Видя, что мелким ничего не угрожает, взрослые нарки вновь выстроились в очередь на раздачу мяса и пилюль, а я присел возле молочной лужи и умилялся резвящимся там малявкам, потихоньку хлебая из кувшина.

Минут через пять кровь на моих ранах высохла, а зажившая кожа довольно сильно чесалась. Получившие свою пайку особи вместе со мной присаживались у сковородки и вскоре я оказался в окружении довольных и сытых клюватых морд, с умилением глядящих на потомство.

Мелкие уже давно не скакали, а лежали пластом на раздувшихся животах. С мордочками в молоке по самые глаза, они сыто пускали ноздрями пузыри и осоловело щурились.

Сделав последний, контрольный глоток из кувшина, я удивлённо почавкал и неверяще уставился на горлышко — отчётливый привкус скисающего молока вогнал меня в шок! Принюхался к остаткам молочной лужи и чуть не заорал от радости! Видимо в слюне нарков содержатся нужные бактерии и теперь я могу получить долгожданный кефир!

— Дружище, ты не поверишь! — я подскочил над окружившей меня стаей и обернулся к Ибуну, чтобы поделиться с ним радостью, но тут же застыл.

Здоровяк смотрел на меня пустым, остекленевшим взглядом, а из его могучей груди торчало длинное копьё, с широким наконечником. А рядом какой-то мужик поднимался с корточек с его молотом в руках.

— Молот у меня, но это просто мусор…— разочарованно произнёс незнакомец, в длинной красной накидке из чешуи, выдёргивая копьё из тела моего товарища.

Он распрямился и равнодушно мазнул ледяным взглядом по стае нарков и по мне. На вид этому вылитому Ван Даму ему было под сорок, но хрен их тут всех разберёт. Вот только это был определённо тот смый тип, которого я видел в компании Фила!

Звери вздыбили загривки и сомкнули ряды, защищая молодняк, но чувствовалось, что они в ужасе. Причём настолько, что не могли даже бежать.

Меня и самого неслабо придавило холодной жаждой убийства, не оставляющей и тени надежды на спасение.

Из кустов бесшумно вышли ещё двое, удивительно похожих на первого чертами лица. Один был вооружён очень сложным многозарядным арбалетом, а второй щеголял двумя длинными клинками на поясе. Как и на первом, на них были одинаковые красные чешуйчатые накидки, высокие чёрные сапоги с металлическими носками, свободные чёрные штаны, с элементами бронирования, и облегающие серые куртки со множеством ремешков и металлических нашлёпок.

— Да какая разница если за него платят? Осталась ещё вон та штука, — произнёс арбалетчик и указал на стоящий неподалёку от меня пылесос, сверяясь с бумажкой в руках. — Это самые лёгкие пятьсот миллионов! Уже сегодня, братья, мы сможем шагнуть на восемьдесят вторую ступень!

Глава 21

— Фас! — крикнул я, обращаясь к дрожащей от ужаса стае и грозно указывая пальцем на незнакомцев.

Нарки покосились на меня, как на идиота, и плотнее сгрудились вокруг сковородки с сидящими там детёнышами, скулящими от страха.

— Что ты пытался сделать? — надменно, через губу спросил убивший Ибуна, с чавкающим звуком вырвал копьё из тела и небрежно направил на меня перемазанное красным остриё, с которого сорвалась алая капля крови.

Давление усилилось, но я заметил, что чем чаще попадал под подобное воздействие, тем легче становилось ему противостоять.

— Отвлечь внимание? — я насмешливо приподнял бровь, когда кабель пылесоса подкрался в траве к самой ступне копейщика.

Но едва провод коснулся его сапога, как мужик неуловимым движением сместился на два шага в сторону и презрительно скривился:

— Какой был смысл опасаться этой медленной верёвки?

— Сказано — быть настороже. Значит, есть причина, — пожал плечами арбалетчик и направил на меня оружие: — Отвязывай веревку с пояса.

Меня прошиб озноб. Они всё знают, и я лишён главного преимущества — неожиданности и недооценки опасности противником!

— Просто пристрели его, — вступил в разговор мечник.

— Ну нет! Я хочу выяснить, чем он так разозлил целого стража Церкви, — усмехнулся арбалетчик. — Расскажешь?

— Да запросто! — я натужно, без всякой уверенности улыбнулся, краем глаза наблюдая, как бледный и потный Ибун возвращается к жизни, но тут же замирает и лишь мелко дрожит, вжимаясь в траву. — Он спросил у меня: «Вилкой в глаз или в жопу раз», ну я ему вилку и воткнул.

Вот же чёрт! У меня нет ни малейших мыслей, как противостоять им. Сразу же видно, что они профессиональные воины, в отличии от нас! От меня…

Так что, кабель на поясе я развязал и бросил на траву.

Пока потяну время, а там как кривая вылезет. Тем более, что возможность управлять Вихрём по-прежнему присутствовала, несмотря на отсутствие физического контакта с артефактом. Это чувствовалось.

— Ты лишил глаза стража Церкви сто первой ступени? — с ехидной ухмылкой произнёс копейщик, осторожно поддевая кончиком копья безжизненный провод.

Остальные двое тоже криво усмехнулись.

— Хвала небу! — я картинно выдохнул, утёр со лба пот, и затараторил, в попытке заболтать их и, таким образом, удержать от немедленной расправы: — Хоть кто-то мне сказал, какая у это пидора ступень! Знаете, мне прямо полегчало! Сам-то я всего на двадцатом шаге, а мой мёртвый братишка был на пятидесятом с хвостиком. Вот прямо горжусь собой! И очень лестно, что таких могущественных людей послали за таким жалким мной. Хотя, да, предсказывание будущего того стоит!

— Что? — арбалетчик моргнул и слегка мотнул головой от переизбытка информации.

— Мой артефакт, говорю, — я кивнул на пылесос и продолжил скороговоркой: — Если заглянуть в его трубу, то можно увидеть собственное будущее! Не желаете ли проверить? Только из уважения к вам, это совершенно бесплатно! Не то, чтобы я совсем готов отказаться от оплаты, но если почтенные господа порадуют меня малой толикой финансов, то…

— Заткнись! — рыкнул копейщик, прерывая мою болтовню и уже без страха собирая провод в бесформенную мотню.

— Не верите, ну и не надо, — буркнул я, ожидая какой-нибудь светлой мысли от Ибуна, но тот по-прежнему прикидывался ветошью. Крайне напуганной ветошью.

— Не переживай, ты закончишь как твой друг, — не без издёвки произнёс копейщик, перехватив мой косой взгляд.

— Эй, он дышит! — удивлённо воскликнул посмотревший туда же арбалетчик и как-то неуловимо оказался возле Ибуна.

— Не говори ерунды, это невоз… — начал было обернувшийся копейщик, но тут здоровяк прыгнул на арбалетчика и попытался ударом кулака проломить тому голову.

Мгновенно выпущенный в упор длинный, сияющий синим, болт пронзил голову Ибуна, отбросил его, и пришпилил к дереву как муху. Там мой товарищ мгновенно обмяк тряпичной куклой, а его ноги ещё некоторое время раскачивались над травой.

Пока троица шокировано разглядывала дважды убитого и с подозрением легонько тыкала в него оружием, нарки воспользовались ситуацией — подхватили в клювы щенков и скрылись в лесу зелёными росчерками. Вот предатели!

Я тоже не упустил шанс и направил энергию к Вихрю, но всего содержимого резерва хватило лишь на то, чтобы провода в руках копейщика вяло шевельнулись. Настолько вяло, что он этого даже не заметил.

Вот засада! Слишком уж большие потери без прямого контакта, а все пилюли с духовной энергией лежат в поясе Ибуна! Ну а я мало того, что далеко, так ещё и не в курсе, как пользоваться этой штукой.

А что, если…

Тут у меня возникла абсолютно дикая идея, на основе всё той же безумной книжки про автослесаря, но для её воплощения нужно умудриться прожить чуточку подольше и чуточку ближе подобраться к Ибуну. И сейчас самое время использовать их кратковременное замешательство. Тем более, что убежать от них я всё равно не смогу, а драться вообще бессмысленно из-за колоссальной разнице в силе, резерве и умении — это не с гопниками в подворотне махаться!

— Гхм, уважаемые, — я деликатно кашлянул, привлекая внимание удивлённых убийц, — позвольте вопрос — я успею попрощаться с братом, до того, как вы меня убьёте?

— Вы не очень-то похожи… — произнёс мечник и медленно — мне даже показалось, что не без удовольствия — погрузил клинок в грудь Ибуна, прямо в сердце.

— Он много болел, — буркнул я, с трудом подавляя нахлынувшую ярость от такой бессмысленной жестокости.

— Он снова оживёт? — поинтересовался копейщик, кончиком оружия расковыривая рубец от предыдущего удара на груди здоровяка.

— Нет, — я горестно вздохнул и продолжил беззастенчиво врать: — У него была всего одна запасная жизнь. Это благословление пятидесятой ступени.

— Какой бесполезный мусор, — копейщик брезгливо хмыкнул, странным жестом заставил пылесос исчезнуть и кивнул мне: — Мы подождём, пока ты простишься с братом, а потом убьём тебя.

Остальные убийцы согласно кивнули, выражая солидарность в том, что братья заслуживают возможности проститься. Ну охренеть, какой широкий жест!

Они немного отступили и я медленно приблизился к окровавленному Ибуну, не подающему признаки жизни. Крепко обнял его за пояс, тут же измазавшись в крови, и завыл во всю глотку:

— Да на кого же ты меня, братюня, покинул⁈ Оставил сиротинушкой, одного одинёшенька! Что же мне теперь, горемычному, делать? Как же жизнь проживать то без тебя⁈ Да что же это эти ироды проклятые натворили!

Пока братья-убийцы в шоке пучили глаза на этот концерт, я отчаянно и сосредоточенно тискал тьму пространственного хранилища Ибуна, в попытке разобраться, как оно работает и как мне туда забраться. Время стремительно утекало, а я всё бессмысленно скользил пальцами по холодной границе пространственного пузыря. Что-то не давало продавить стенки и чем дольше у меня не получалось, тем сильнее накатывало отчаяние.

Этот барьер сильно отличался от того, за которым скрывалась оранжевая пустыня, но я никак не мог понять в чём дело. В тот раз было слабое сопротивление, но никак не нерушимая твёрдость, как здесь. А может дело в том, что там изначально был проход, а здесь я тычусь именно в стену? И вообще — как оно устроено? И как, мать вашу, вообще можно намерено надуть пузырь пространства⁈ Хренова «вуаль между небом и землёй»!

Внезапно меня осенило и я, выдавливая из себя надрывные рыдания, прислонился лбом к передней части пояса. Вот оно! Маленькая закрученная пуцка воздушного шарика, коим и является свёрнутоё пространство!

— Хватит, ты с ним встретишься в другой жизни! — произнёс кто-то из них, пришедший в себя.

Не переставая скорбно завывать и не отрывая лба от найденного входа, я чуть отшагнул, неприметно упираясь ногами и чуть сгибая колени. Надеюсь, там нет огурцов с глазами…

Чуть подсобранной духовной энергией усилил прыжок и одним рывком ввинтился в пространственное хранилище. В последний миг ощутил крепкий захват на ступне и дрыгнул ногой, скидывая сапог.

Со всех сторон мгновенно навалилась абсолютная тьма, вязкая тишина и всякое барахло, из которого распознал только кувшин с молоком, больно упирающийся горлышком в подмышку. Меня изогнуло в очень неудобной позе и даже пошевелиться в этой тесноте не представлялось возможным, не то чтобы что-то искать. Главное не думать о том, что я сейчас внутри узкой полоски и вполне вероятно, что на деле меня свернуло в бублик.

— Что произошло⁈ Где он⁈ Неужели залез в хранилище⁈ Но это невозможно! — искажённые, глухие голоса снаружи доносились до меня будто сквозь толщу воды.

Дышал сперва осторожно, но, не заметив признаков роста концентрации углекислого газа, немного успокоился, насколько вообще можно быть спокойным в сложившейся ситуации. Обдирая руки о непонятные предметы и до боли выворачивая суставы, я вслепую шарил в поисках заветной шкатулки с пилюлями и каждый миг ожидал удара снаружи, который проломит пространственную границу хранилища.

— Эй, а ну выходи, обещаем, что не тронем тебя! — раздался чей-то приглушённый голос.

— Поклянитесь! — не переставая перебирать вещи проорал я, не зная, услышат меня или нет.

Услышали.

— Да кем ты себя возомнил, ничтожество⁈ — заорали снаружи.

— Ну и пошли в жопу! Я в домике! — крикнул я и задумался, не переставая шарить в темноте.

Почему они не ломают хранилище? Ни за что не поверю, что это невозможно. Быть может, дело в цене удара или оно взрывается?

Но всё оказалось банальнее.

— Послушай, — голос прозвучал совсем близко, будто говоривший склонился к пупку Ибуна, — У тебя удивительное умение. Мы хотим, чтобы ты присоединился к нам! Мы поможем тебе с развитием и сделаем равноправным членом нашего отряда.

— Ну так докажите, что достойны меня! — крикнул я, мгновенно придумав план по выуживанию информации о своём реальном положении. — Если сможете разбить хранилище, не убив меня, то я присоединюсь к вам!

— Тебя раздавит в любом случае!

Ага, значит сломать хранилище возможно, но в этом случае оно просто схлопнется, а предметы внутри попытаются уместиться в реальный объём аксессуара. Чёрных дыр я тут не видел, а это значит, что, возможно, всё содержимое спрессовывается в единый комочек. А может и разлетается красивым взрывом.

— А вы проявите смекалку! — проорал я, наконец-то нащупав что-то похожее на искомую шкатулку.

— Снимайте пояс, отнесём мастеру пространства — пусть выковыривает, — донеслось до меня совсем тихое.

Плохо! Я совсем забыл, что нахожусь не в монументальной цитадели, а в предмете одежды, который можно просто взять с собой. Или утопить. Или положить в запертый сундук…

Видимо, не только мне пришла подобная мысль.

— Может продадим его ордену Познания вместе с поясом? Они такое любят.

— Да не тряси ты, вдруг шею свернёт!

— Эй, ты как там?

— Нормально! — отозвался я, как хомяк набивая рот пилюлями.

Духовная энергия хлынула широким потоком, но, по ощущениям, резерв вообще не наполнялся. Нет, я чувствовал возрастающее количество энергии, но казалось, что это капля на дне бочки.

— Чё делаете? — крикнул я на всякий случай, поскольку внутри хранилища не чувствовал ни движения, ни изменения положения в пространстве.

Мне не ответили и это было плохо!

Пальцы в последний раз обшарили пустую шкатулку и я потянулся энергией к пылесосу, надеясь, что двух миллиардов дэн хватит, чтобы спасти наши жизни. По крайней мере я очень надеюсь, что Ибун ещё не успел получить стрелу в лоб и меч в сердце до этого инцидента. Ну и главное, чтобы его снова копьём в грудь не тыкали.

Несмотря на то, что между нами было целых два пространственных барьера, Вихрь радостно отозвался на посыл и был готов к действиям. Расход, правда, обещал быть конским, но жизнь дороже денег.

Внезапно, даже не смотря на всю серьёзность ситуации, откуда-то вылезла жаба и предложила заодно обчистить хранилище убийцы. Как это сделать она, разумеется, не знала, но вброс был здравый и я задумался, теряя драгоценное время.

Ничего умнее, чем мысленный посыл «постарайся всосать всё без повреждений, но если не получится, то хотя бы энергии добудь» не придумалось. Кто знает, вдруг откроются новые чудесные свойства Вихря? На всякий случай вызвал в памяти слова о том, что пространство есть вуаль и все те бла-бла-бла из лопнувшей светящейся сферы. Плюс мысленно представил как внутри пылесоса надувается шарик нового пространства.

Знать бы ещё, что там всасывать в первую очередь, но, к сожалению, через пылесос подглядывать я не могу, а провод реагирует только на активную энергию. Можно конечно ощупывать кабелем каждый предмет — такая возможность есть и довольно информативна — но траты неоправданны от слова «совсем».

Так что, энергия унеслась к Вихрю и тот даже начал что-то втягивать. Одновременно с этим возникло чувство, что в артефакте что-то изменилось. Через несколько долгих минут и половину всей энергии минусом, двусторонняя связь с артефактом наконец сообщила, что в шланг больше ничего не попадает. Сам пылесос отчётливо распирало изнутри и это жрало дополнительную энергию на сдерживание, чтобы не отрыгнулось обратно.

Интересно!

Теперь самое сложное — нащупать вилкой пуцку хранилища копейщика, вытащить провод наружу и связать этих ублюдков. Присосусь к их энергии и там будет проще. Надеюсь.

Вдруг до меня донёсся едва различимый, но дюже знакомый вой на три голоса. Его громкость, сперва, очень резко возросла и, затем, так же резко снизилась, будто кто-то очень быстро пронёсся мимо, завывая на ходу.

— Что это за дрянь⁈ — тут же послышался злой голос.

Сразу после этого появилось странное нарастающее гудение.

— Жижни! — отчаянно закричали снаружи сперва одним голосом, а потом зло зарычали другим: — Уходим! Быстро!

Чёрт, нельзя допустить, чтобы они сбежали! Меня могут унести так далеко от Ибуна, что потом вряд ли удастся отыскать его в этом лесу. Что бы там снаружи не появилось, нужно рискнуть и выглянуть, тем более, что выход из хранилища копейщика уже был найден, а провод свернут возле него и готов вязать!

Учитывая возможную опасность, я немного высунулся из хранилища, чтобы в любую секунду спрятаться обратно. Но обошлось. Снять пояс с алхимика они так и не успели, так что, сейчас прибитое к дереву тело неожиданно обзавелось вторым, очень озадаченным лицом, выросшим прямо на животе.

Сбежать братья не успели.

Пока копейщик и мечник, обляпанные какой-то серой дрянью, отчаянно вращали оружием в разных направлениях, превратившись в этакие турбо мельницы, ноги арбалетчика уже поспешно скрылись под перевёрнутым огрызком котла. А вокруг всё гудело и жужжало от мириад светящихся насекомых, которые, к тому же, создали из своих тел настоящий десятиметровый купол над нами, красиво украшенный геометрически правильными узорами. Внутри ограниченной зоны остальные члены роя летали хаотичными, яркими росчерками, озаряя всё вокруг разноцветными вспышками. Красиво, ярко, жизнерадостно!

— А-а-а-а-а-а! — истерично заорал копейщик с покрытым волдырями лицом, и прыгнул на узорчатую стену из насекомых, одновременно нанося рубящий удар сверху вниз.

Копьё, сияющее синим светом, грустно звякнуло о скопление насекомых и отскочило. По всему куполу пробежала видимая волна энергии, и тот немного ужался в размерах.

— Ну нихрена себе! Это что, формация? — громко удивился я и присвистнул.

На меня тут же вылупились четыре заплывающих глаза и два испуганных (из-под сковородки). Меня, как и мёртвого Ибуна разноцветные жуки почему-то напрочь игнорировали. Возможно, они предпочитали кого посильнее и дело было в излучении духовной энергии.

За неуместное восклицание я получил три полных ненависти взгляда и один арбалетный болт в глаз. Успел нырнуть обратно в хранилище и услышал только чавкающий звук. Ну, одной дыркой больше, одной меньше — Ибуну пока всё равно. Надеюсь, что «пока»…

Сосчитал до тридцати, слушая затихающие крики боли и отчаяния снаружи, и снова выглянул.

Копейщик и мечник двигались уже как-то совсем вяло. Точнее вот эти два силуэта, облепленные с ног до головы разноцветными жучками, побросавшие оружие и еле-еле машущие руками, должны быть ими. Купольная формация, не дающая добыче сбежать, уже сжалась до пяти метров и освободившиеся юниты роя активно пытались перевернуть сковородку, чтобы добраться до хитрого арбалетчика.

— Эй, придурки! — я громко свистнул, привлекая внимание. — Могу спасти ваши жалкие жизни, если сойдемся в цене!

— Мы согласны! — донеслось истеричное из-под остатков котла.

— Тогда, для начала, отдайте моё оружие — ту штуку с верёвкой!

Один из облепленных силуэтов припал на колени, сделал взмах рукой, и рухнул ничком. На вытоптанную траву грохнулся Вихрь и его провод радостной змейкой скользнул ко мне. Второй облепленный силуэт завалился на спину из положения «стоя», и теперь мелко подрагивал на земле в предсмертных конвульсиях.

Едва конец провода оказался у меня, как громко взвыла турбина и шланг начал хаотично дёргаться и всасывать случайных насекомых. Свободная часть кабеля ловко обернула несколькими витками лежащие тела поперёк груди и скользнула под котёл, откуда раздался испуганный вопль.

Попались!

Вот только энергии от двух упавших убийц я не ощущал совсем. Ни капли! Такое впечатление, что их уже досуха выпили эти жижни. Ну и ладно, арбалетчика хватит с головой.

Быстренько разберусь с жуками, а потом вежливо объясню этим мудням, чем чревата работа на всяких агрессивных Филов!

Глава 22

Вой пылесоса на максимальных оборотах наполнил лес и вспугнул стаи птиц.

Энергия стремительно утекала, но и жуки так же стремительно исчезали внутри Вихря вместе с листьями, травой, мхом и погрызенной одеждой копейщика и мечника. И чем меньше становилось их количество в воздухе, тем активнее прилетали новые жуки их состава самой формации, и тем тоньше она становилась.

Мой артефакт, стоящий ровно в центре творящегося безумия, уже с лёгкостью дотягивался шлангом до барьера и процесс ускорился. Он всасывал их непрерывным разноцветным потоком до тех пор, пока самый огромный, переливающийся всеми цветами, жижень, до этого находившийся на самой верхушке формации, не полетел прочь.

Изрядно исхудавший рой собрался в жиденькую тучку и ужужжал следом.

Пылесос затих, а звон в ушах ещё некоторое время доставлял дискомфорт. Полностью облысевший лес вокруг поля битвы грустно взирал на голую, без единой травинки, землю и два таких же голых тела.

— Давай вылазь и без глупостей! Я успею свернуть тебе шею до того, как ты поднимешь арбалет! — громко и уверенно произнёс я, целиком покидая хранилище Ибуна.

Я был практически пуст, даже не смотря на внешнюю подпитку, а пылесос вообще удерживал распирающее его барахло только исключительно за счёт энергии третьего убийцы. Но тот так интенсивно источал дэны, готовясь неожиданно напасть, что это было просто.

Перевёрнутое дно котла резко отпрыгнуло вверх, являя небу уцелевший клочок лесного газона и мужика с направленным на меня арбалетом.

Тренькнула тетива, раздался вскрик и арбалет выпал из сломанной руки. Болт вонзился в землю у моих ног, а кабель Вихря уже заламывал мужику кисть покалеченной конечности в подмышку и недвусмысленно затягивал двойную петлю на шее.

— Попались карапузики! Кончилися танцы! — не без злорадства произнёс я, подходя и склоняясь над скрученным арбалетчиком, ноги которого были измазаны всё той же серой слизью, неизвестного происхождения.

— Ты обещал не убивать нас! — крикнул он, с вызовом глядя на меня.

От такой наглости я малость офигел и даже чутка растерялся. Открыл было рот, чтобы высказать всё, что думаю о таких как они, но тут же закрыл и махнул рукой. Пофиг.

Несколько раз наклонился в стороны, разминая ноющие от акробатического перенапряжения мышцы и потирая особо пострадавшие от остроугольного барахла части тела. Затем подошёл к дереву с Ибуном и попробовал вытащить болт из его головы, но рука скользила по крови и ничего не получалось. Жаба была против того, чтобы тратить даже каплю духовной энергии на такую пустяковую задачу и пришлось действовать по старинке.

Пошёл поискать подходящую для рычага палку и заодно проверить состояние остальных неудавшихся убийц. Они выглядели жутко и паршиво — кожа пузырилась темнеющими волдырями и воняла так, будто они уже давно разложились. Дышали поверхностно и часто, но дышали, и я порешил, что этого для них вполне достаточно. А то, что без сознания, так это даже лучше! Для них, ага.

Внезапно из густых кустов выскочила троица крупных нарков во главе с вожаком и ринулась на меня. Успел только заметить что зверюги тоже перемазаны липкой серой дрянью от головы до хвоста, когда те одним прыжком оказались возле моих ног и коротко потёрлись клюватыми головами о мои голые ноги, размазывая по ним странную слизь.

Тут пазл произошедших событий сложился и я благодарно потрепал каждого из них по загривку.

«Дай» — коротко рыкнул вожак и выжидательно уставился на меня глазами с вертикальными зрачками.

— Обязательно, — я согласно кивнул, понимая, что они действительно заслуживают награду за то, что рискуя жизнью заманили сюда смертоносный рой жижней. — Подождите немного.

Нарки тут же уселись в странные позы — растопырив трёхколенные лапы — и принялись себя вылизывать широкими, мясистыми языками. Ну а я подобрал подходящий дрын и вернулся к телу товарища.

Без зазрения совести просунул сучковатую корягу между его шеей и стволом, и со всей силы надавил на импровизированный рычаг. С мерзким чавкающим звуком голова Ибуна сползла с болта и он мешком рухнул на голую землю. Оставил его в надежде, что он оживёт самостоятельно, а сам решил разобраться с распирающей пылесос добычей. А то её сдерживание жрало как не в себя, пусть и не за мой счёт.

Под пристальным взглядом единственного не пострадавшего пленника и с безопасного расстояния дал Вихрю команду открыться. Даже за дерево спрятался на всякий случай.

Стоило крышке откинуться с резким хлопком, как вверх пульнул натуральный фейерверк из всяких штук, в том числе фонтаном вылетела и целая туча мелких пилюль ЖЭ. Причем мелких только относительно — то, что они были размером вполовину рисового зернышка, явно говорило о большом запасе дэн у жижней и об их смертельной опасности.

Когда эти пилюльки упали на землю, то покрыли ровным бордовым ковром всё, в радиусе десяти метров, и заставили нарков торжествующе взвыть, но с места они не двинулись и терпеливо смотрели на меня.

А вот связанный арбалетчик быстро пополз в раскорячку, и стал жадно жрать все пилюли, до которых мог дотянуться, причём вместе с землёй. Несколько горошин так же попали в рот и его братьям и те довольно быстро начали глухо стонать, подавая ненужные мне признаки жизни. Страшные волдыри на их телах стали бледнее, но до конца не исчезли.

Меня же больше заинтересовало разбросанное по поляне барахло, среди которого были и монеты церкви, и коробочки с пилюлями, и разнообразное походное снаряжение, включая провиант и сменную одежду. Кроме этого, кое-где валялись довольно крупные камни духа, а на ближайших ветках повисли несколько развернувшихся свитков с текстом и изображениями воинов в разных стойках, книги и даже шатёр, покрытый красивым замысловатым узором из золотых нитей, но от того не перестающий напоминать армейскую палатку, только белую.

Но в целом вещей не так уж и много, если считать без моих пилюль ЖЭ, однако это всё равно несколько больше чем сейчас есть в закромах у Ибуна. Такой объём шмотья можно запросто уместить в три-четыре обычных столитровых рюкзаков, что наводило на мысли, что тут либо неадекватная цена на хранилища, либо какие-то конские сложности и ограничения при их изготовлении. Похоже, про пространственное убежище пока можно забыть.

Пока я заглядывал в разбросанные мешочки и коробочки, наркам видимо надоело смотреть, как мерзкий человечишко ползает и нагло хомячит пилюли, которые могли бы достаться им и поляну огласил истошный визг, заставивший меня обернуться.

Острый клюв вожака прихватил арбалетчика за промежность и теперь мужика беззастенчиво волокли за яйца в кучу к братьям. Я одобрительно поднял большой палец вверх и перевязал пленников в один пучок, высвободив приличную длину провода.

Под деревом тихо застонал воскресший Ибун.

Бросив ковыряться в трофеях, я радостно поспешил к бледному товарищу и ссыпал ему в рот половину горсти пилюлек ЖЭ, предварительно обдув их от песка и травинок. Ну и сам принял, отчего самочувствие значительно улучшилось, но энергии получил не сказать, что много.

— Ты как? — участливо спросил я, помогая подняться этой горе мышц.

— Как заново родился, — вяло отшутился он, принимая вертикальное положение.

Ибун встал, протёр глаза от грязи и крови, оглядел разбросанные вокруг вещи и несколько миллионов пилюль ЖЭ, пару раз моргнул, потом перевёл взгляд на связанную троицу и сторожащих их нарков. Ещё раз протёр глаза и вопросительно уставился на меня.

— Что? — я растянул губы в самодовольной и радостной улыбке.

— Даже спрашивать не буду, что тут произошло… — он махнул рукой и принялся ощупывать свежие рубцы на голове и груди.

— А то ты не знаешь! — я хохотнул, звонко хлопнул его по мощному плечу и развернулся к наркам.

— Так, клюватые, есть предложение.

Зверюги охотно подбежали и с предвкушением уставились на меня умными глазами. Их глаза были гораздо умнее, чем выпученные зенки шокированного арбалетчика.

— Как видите, тут полно мелких пилюль жизненной энергии, но мне лень их собирать, а вас надо наградить. Так что… — я взял драматическую паузу, за время которой нарки совсем по-собачьи завиляли хвостами и радостно распахнули клювы. — Зовите сюда всю стаю и собирайте. Половину вам, половину нам.

Вожак тут же громко и призывно завыл, а два других самца сразу принялись за дело. Это был отличный план, чтобы не терять время, поскольку нарки ну очень ловко и быстро собирали мелкие шарики острыми клювами. Перевернул для них довольно тяжёлый огрызок котёл, чтобы они складывали туда добычу.

— Дай угадаю — этих ты тоже не будешь убивать? — со вздохом произнёс Ибун, вставая около меня и глядя на пленников.

— А смысл? — громко ответил я, равнодушно пожал плечами и вместе с товарищем подошёл к ним поближе.

Покусанные жижнями братья лежали с открытыми глазами и осмысленными взглядами. Я присел над ними и, незаметно подмигнув Ибуну, заговорил с насмешкой:

— Дадим им второй шанс. Пусть возвращаются и вломят Филу за то, что он не рассказал о том, что тебя можно убить только единственным, очень экзотическим способом, а если совершить две похожие смертельные атаки, то напавшего убьёт самого. Чего вылупились, придурки? Вам повезло, что у вас разное оружие, иначе бы уже отъехали к предкам!

— Зря ты ему только глаз вырвал, — с укоризной произнёс здоровяк, не совсем понимая, какую игру я затеял, но примерно уловив общий посыл.

— Я слишком милосерден, — горько вздохнул я в ответ и вытянул руку, в которую тут же послушно прыгнул шланг пылесоса. — Видимо, придётся слегка подпортить свою репутацию.

— Даже если ты убьёшь нас, то придут другие, — копейщик тихо засмеялся. — Страж Церкви не отпустит вас!

— Я просто сделаю так, что никто больше не захочет охотиться на нас, — я загадочно улыбнулся, встал в полный рост и приставил шланг к солнечному сплетению копейщика.

— Ёпт, может не надо? — с беспокойством произнёс Ибун.

— Надо, Ибун, надо!

Но, если честно, я не был до конца уверен, что задуманное получится. И хотелось бы обойтись без убийств, даже несмотря на то, что они этого явно заслуживают. Ну вот нет у меня ни малейшего желания уподобляться местным маньякам!

— А сейчас рубрика э-э-эксперименты! — громко провозгласил я, пародируя ТВ-передачу «Галилео», и включил пылесос, но не на полную мощность.

Предсмертный ужас затопил взгляд копейщика, правда всего на несколько мгновений, пока до него не дошло, что труба, приставленная к его груди, просто присосалась к коже и ничего больше не происходит. Ибун же с нескрываемой тревогой смотрел на это действо — он-то знал, на что способен Вихрь.

— Только на жуках работает, да, ничтожество? — насмешливо спросил храбрящийся копейщик.

— Что? — я встрепенулся, потеряв концентрацию. — А, нет. В этом плане ты ничем от жука не отличаешься — я просто тут кое-что другое придумал! Лежи спокойно и не отвлекай, если хочешь остаться в живых сам или дать шанс братьям. У меня и так всего три попытки.

Лежать спокойно он не захотел и стал извиваться. Пришлось попросить Ибуна встать ему одной ногой на лицо, а второй на живот. Мой массивный товарищ с лёгкостью придавил к земле обессиленного убийцу, и теперь мне ничего не мешало попытаться открыть новые возможности моей вундервафли.

Движок пылесоса постепенно наращивал обороты, а я сосредоточенно бдел и не позволял ему втянуть в себя человеческую плоть. Мне нужна только духовная энергия, ну и было бы круто, если удастся вытащить благословления. Не, ну а что? Попытка не пытка — по крайней мере, для меня…

Но что-то не получалось. Вихрь уверенно игнорировал физические частицы и тянул в себя энергию из окружения, но не из пленника. Хм, возможно с живыми носителями духовной энергии та же история, что и с хранилищами — нужно найти точку входа. И на выбор было всего два места.

— Скажи «а-а-а»! — я своей ногой ловко спихнул со рта копейщика грязную пятку Ибуна и так же ловко запихал туда трубу со шлангом по самые гланды, когда тот попытался сделать глубокий вдох и выругаться.

Взвыла турбина и я ощутил, что пылесос наконец тянет что-то из тела, и это точно были не внутренние органы! Подопытный громко замычал одним носом, выгнулся дугой и закатил глаза.

Я поспешил выдернуть трубу из его глотки и все присутствующие внезапно увидели, как за ней тянется струйка плотного белёсого тумана и исчезает в отверстии. Это длилось всего секунду, а затем тело безжизненно обмякло на влажной земле.

— Что ты с ним сделал⁈ — не без страха в голосе, закричал арбалетчик.

Но я и сам не знал, поэтому не ответил.

Чтобы это выяснить, открыл крышку и извлёк из недр Вихря прозрачный шестигранный цилиндр, размером с обычный стакан. Этот странный, абсолютно прозрачный кристалл можно было принять за бесполезное акриловое пресс-папье, если бы не парящая внутри него фигурка обнажённого человека, как две капли воды похожая на копейщика. Вокруг этой фигурки кружились разноцветные шарики — три синих и пять зелёных, а сама она размахивала ручками, вертелась и разевала рот в беззвучном крике.

Пока мы в шоке разглядывали эту штуку, стая нарков, до этого преспокойно собиравшая пилюли, внезапно застыла и синхронно повернула головы в нашу сторону. Вдруг они бросились ко мне, окружили плотным кольцом, и стали с подвыванием подпрыгивать, стремясь аккуратно вырвать кристалл из моих высоко поднятых рук. Но с каждой секундой они становились всё агрессивней и когда кто-то из них больно цапнул меня за ногу, я громко рявкнул:

— Ну-ка фу! Сидеть!

Даже мой товарищ вздрогнул и едва не плюхнулся на зад, а уж зверюги тем более мигом прижали хвосты к земле. Но даже сидя ёрзали и поскуливали, не отрывая жадных взглядов от кристалла. И чем дальше, тем больше огонь безумия разгорался в их глазах.

— Это же… — охрипшим голосом начал говорить Ибун, но его прервал продолжительный гулкий рокот.

Все дружно задрали головы и хором обомлели — ясное до этого небо быстро затягивало клубящимися иссиня-чёрными тучами прямо над нами. Частые красные всполохи подсвечивали их изнутри жутким багрянцем, а всё нарастающий рокот неприятно отдавался в кишках и требовал со всем почтением обосраться перед высшей силой.

— Гнев Небес! — прочитал по губам побледневшего Ибуну, который зачем-то начал пятиться.

Жалобно скулящие нарки припали к земле и тоже попытались уползти подальше на трясущихся лапах, а хрипящие пленники истерично забились в путах.

— Что за гнев небес? — проорал я, чтобы меня он услышал меня среди этого грохота.

Его-же упоминала Мяу, но я почему-то думал, что эта штука приходит только к тем, кто нарушает клятвы.

— Ты нарушил закон Неба и Земли! — прокричал Ибун, не отрывая полного ужаса взгляда от разрастающегося вширь стихийного бедствия.

— Ну ахренеть теперь! А какой⁈ — проорал я, но догадался и сам, без пальца Ибуна, который указывал на кристалл в мое руке.

В этой критической ситуации я не растерялся и сделал то, что на моём месте сделал бы каждый адекватный человек — попытался запихнуть душу обратно в тело через распахнутый рот! Ценой нескольких сломанных передних зубов копейщика мне удалось наполовину впихнуть кристалл, но дальше он упирался и не хотел лезть в глотку.

А тем временем, всё громче рокотало небо и всё суше, горячее и наэлектролизованнее становился воздух. Спустя несколько долгих секунд, когда жара вокруг нас стала такой, что волосы на моих обнажённых ногах закудрявились, а окружающие деревья начали дымиться, я понял, что так ничего не выйдет и попытался вытащить кристалл обратно.

В раскачку, ценой раскрошившихся коренных зубов копейщика, мне удалось выдернуть кристалл с душой, после чего я немедленно закинул её в пылесос. Быстро перекинул шланг на реверс, как мог сосредоточился, и вдул безжизненному телу. Ну, в смысле душу в тело вдул.

И секунды не прошло, как тело ожило, задёргалось, истошно заорало вращая вытаращенными в небо глазами и попыталось уползти подальше. Жуткие тучи над нами медленно рассеялись и, минуту спустя, окружающий лес наполнился привычными звуками, а крик копейщика сменился частым дыханием.

Хм.

Перекинул шланг на всасывание и, улучив момент, вновь вставил трубу в беззубый рот убийцы. Игнорируя его вскинутые в непонимании брови и умоляющий, жалобный взгляд, раскрутил движок и повторил процедуру, под всеобщее потрясённое молчание.

Не открывая пылесос, выждал минуту, но жуткие тучи всё не появлялись.

Ага! Быстро вынул кристалл и, отогнав вновь возбудившихся на него нарков, внимательно вгляделся в сферы вокруг напуганной души. На них определённо были какие-то символы, но слишком мелкие.

Ничего не понял и, когда над нами вновь стали сгущаться тучи, вдул душу обратно.

На этот раз копейщик не орал, а только хрипел и пускал пену, да и то не долго. Кое-как сфокусировав на мне совершенно безумный взгляд, он пробормотал какое-то проклятие, обгадился, закатил глаза и вырубился.

Хм, мне показалось, или тучи гнева небес рассеялись раньше, чем я вдул копейщику? Душу в смысле. Любопытно!

— Друг⁈ — с тревогой произнёс Ибун, когда я изо всех сил старался запихнуть трубу в рот извивающемуся и мычащему мечнику.

— Что? —я обернулся на него и невинно-вопросительно вскинул брови, когда турбинка уже начала разгоняться.

Он так и замер с открытым ртом и осуждающим взглядом, не успев толком ничего сказать.

Второй кристалл с душой оказался точной копией первого, если не считать тонкого слоя голубой жидкости под ногами паникующего образа и отличия в цветах кружащихся сфер — одна из них отливала серебром. Да и в целом эта душа выглядела получше.

Вновь собравшиеся тучи заставили меня вернуть всё как было и вновь выслушать проклятия в свой адрес, после того как вторая жертва эксперимента прооралась. Но после процедуры мечник выглядел чуть бодрее копейщика.

Правда стоило мне ещё раз вынуть из него душу, как я больше не увидел в кристалле жидкости, а проекция любителя изгаляться над трупами пребывала в откровенной панике — махала руками, крутила головой и будто пыталась от кого-то убежать.

В этот раз, едва тучи начали сгущаться, я закинул кристалл в пылесос и закрыл крышку. Тучи рассеялись. Открыл крышку — тучи злобно заклубились. Закрыл крышку — пропали. Открыл — небо опять грохочет. Закрыл — тишина. Открыл, закрыл. Открыл, закрыл…

Ибун, как и арбалетчик, и нарки, наблюдали за этим с очень странным выражением вынувшихся лиц и морд, будто я на пылающем боге огня пытался грязные носки сушить или любопытства ради тыкал веточкой дракона под хвост.

Ну и как закономерный итог — в какой-то момент Гнев Небес не рассеялся, несмотря на закрытый артефакт, а продолжил разрастаться и его молнии быстро сливались в огромный пылающий шар надо мной.

В спешном порядке вдул душу обратно и, пока мечник исходил пеной, откинул крышку пылесоса и заорал туче:

— Всё! Пусто! — для верности даже фильтр вынул и продемонстрировал небу пустой металлический корпус.

Когда тучи таки стали нехотя рассеиваться под моим хитро-наглым взглядом, я поскрёб подбородок и задумался над полученной информацией. Нихрена не понятно!

Ещё бы выяснить, что это за синяя жидкость, чего так пугаются души, когда оказываются снаружи и как их можно использовать, а также и почему гнев небес стремится их уничтожить. Пока не знаю, зачем мне это надо, но свои возможности лучше изучить досконально!

Я бросил задумчивый взгляд на арбалетчика, который мгновенно побледнел и затрясся.

— Умоляю, достопочтенный господин Ёпт, не делайте этого! — пролепетал он, пуча на меня глаза, полные ужаса.

— Брат Ёпт, не надо! — ладонь Ибуна осторожно легла на моё плечо.

— Любопытство не порок! — многозначительно произнёс я оборачиваясь, и добавил, смерив товарища задумчивым взглядом: — Может тогда мой бессмертный друг согласится стать подопытным и заодно расскажет обо всём, из первых уст, так сказать?

— Я подержу голову! — поспешно произнёс Ибун и быстро склонился над заоравшим в ужасе пленником.

Когда я уже примерялся, как бы половчее запихнуть трубу в рот отчаянно сжавшего челюсти последнего убийцы, мой боязливо озирающийся товарищ крикнул:

— Подожди!

На мой вопросительный взгляд, он кивнул вверх. Запрокинув голову, я увидел над нами, метрах в двадцати, маленькую, но очень сердитую чёрную тучку. Она агрессивно клубилась, злобно вспыхивала багрянцем внутренних молний и явно не собиралась рассеиваться.

Понаблюдав за странным явлением несколько минут, в течении которых тучка просто клубилась и пыхала маленькими молниями всё на том же отдалении, я решил, что это просто «гнев небес быстрого реагирования» и у меня, возможно, всего лишь станет чуть меньше времени на изучении кристалла с душой. Не критично.

Вдвоём мы сумели разжать челюсти последнему истошно орущему подопытному, даже несмотря на то, что он изо всех сил старался укрепить тело. Но несколько витков кабеля на груди с лёгкостью поглощали всю высвобождаемую им энергию и у него ничего не выходило.

Буднично вжикнул мотор и тело обмякло. Мы с Ибуном покосились на тучку, но та пока никак не реагировала. На всякий случай я заранее перецепил шланг и взглянул на нарков. Они как раз закончили сбор и теперь хаотично бегали вокруг, низко опустив головы и вынюхивая последние пропущенные пилюльки. Укороченный котёл был заполнен почти до неровных краёв.

— Всё, клюватые, съедайте половину и бегите на волю. Не хочу, чтобы вы пострадали.

— А мы⁈ — тут же возмущённо воскликнул Ибун.

— А у нас другой путь! — заявил я с диковатой ухмылкой отчего-то сникшему алхимику.

Эти кристаллы с душами явно были чем-то запретным и нужно выяснить всё по максимуму, пока есть возможность. Не на друге же экспериментировать в самом-то деле!

Зверей дважды просить не пришлось. Они довольно быстро схомячили свою долю, взрыкнули напоследок нечто благодарственно-ободряющее, типа «спасибо, постарайтесь не сдохнуть», и стремительно скрылись в лесу всем составом.

Пока Ибун, косясь на тучку, бродил по округе и прибирал в хранилище наиболее полезные вещи из разбросанных, я успел подготовиться к аварийному возвращению души на место и заодно изъял пространственные хранилища у бессознательных — кольцо и маленький кулон.

А теперь быстренько заглянем под крышку пылесоса!

Но едва я открыл Вихря, как полуметровый шарик тучки ну очень злобно загрохотал и метнулся вниз. Раскалённое облачко сходу попыталась протиснуться под приоткрытую крышку, из-за чего пришлось поспешно захлопнуть артефакт. Но я успел разглядеть, что последний кристалл оказался трёхгранным и до верха заполненным синей жидкостью, а душа хоть и выглядела напуганной, но паники не проявляла.

Однако тучка не успокоилась и начала нарезать круги вокруг Вихря, в попытке пролезть внутрь. Она настырно крутилась и жалила мой артефакт тоненькими молниями, сбивая с него и без того облезлую краску. Вдруг она резко скользнула вдоль шланга и обожгла мне правую руку так, что я вскрикнул от боли, но шланг не выпустил.

А мини гнев небес уже накрыл лицо арбалетчика и, видимо попытался протиснуться в пылесос через нос жертвы. Моментально запахло жареным, причём сразу во всех смыслах, и мне пришлось поспешно вдувать душу обратно.

Очнувшийся убийца завизжал на ультразвуке и ухватился руками за раскалённое облачко, чтобы отбросить его от себя, но лишь бессмысленно опалил руки.

Злобная хреновина продолжила назойливо виться вокруг пылесоса и целенаправленно метить в отверстие трубы. Пару раз мне удалось стукнуть её шлангом и немного отбросить, но она каждый раз возвращалась ещё более настойчивая и злобная.

— Ибу́н! — не зная что делать заорал я, отмахиваясь шлангом от уворачивающейся тучки, которая уже успела посадить мне на руки два больнючих ожога своими тоненькими молниями. — А если я её засосу, то что будет⁈

Он не ответил и я, улучив момент, с тревогой обернулся.

Этот засранец тихо уходил огородами! В смысле крался вглубь леса, бережно прижимая к себе молот, и не оглядывался.

— Эй! — крикнул я, таки заставляя его затравленно обернуться.

Здоровяк очень странно посмотрел на меня, состроил гримасу полную сожаления и ломанулся на ускорении через лес, в противоположную от меня сторону.

Очередная жгучая боль в руке напомнила, что отвлекаться нельзя, но я всё равно проорал вслед убегающему товарищу:

— Это раз!

И сосредоточился на текущей проблеме, краем глаза увидев, что и арбалетчик спешно сваливает, волоча за ноги своих бессознательных братьев.

Проблема злобно сверкала, гремела и не собиралась оставлять меня в покое. Всасывать я её всё же не решился, чтобы не вызвать ещё какую-нибудь ультимативную божественную хрень.

Но и бесконечно отбиваться тоже не выход.

— Да нет у меня уже ничего! — зло заорал я на тучку и раскрыл пустой пылесос в подтверждение своих слов.

Это оказалось фатальной ошибкой!

Мини Гнев Небес видимо решил, что теперь пришло время уничтожить сам источник проблем — меня!

Он замер, пророкотал нечто обвинительное и начал разрастаться, мгновенно превращая в пепел соседнее дерево.

Не зная, что делать, я разогнал себя на форсаже, схватил алхимический казан и одним махом накрыл распухающую хрень, ничуть не сожалея о рассыпавшихся пилюлях ЖЭ. Тяжёлое дно котла полностью скрыло чёрное облачко и придавило его к земле.

Тю, делов то!

И только я немного расслабился, как задрожал сперва котёл, а потом и земля. Влажная лесная почва мгновенно высохла, пошла трещинами и вспучилась огромным холмом. Тысячи тонких красных молнии, бьющие из-под земли, проросли жутковатой травой, и с треском лопали разбросанные повсюду пилюльки ЖЭ.

Не дожидаясь дальнейшего развития событий, я просто развернулся, и со всех ног ломанулся вслед за Ибуном, изредка оглядываясь на распухающий позади абздец.

Прогремел колоссальный взрыв и над лесом поднялся грохочущий огненный вал, отсветами окрасивший всю зелень в адский багрянец. С гневным рокотом он покатился за мной, испаряя всё на своём пути, и в скорости я охренеть как уступал ему!

Глава 23

«Не запнуться! Только не запнуться и не упасть!» — стучала в голове главная мысль.

Ни о каких прыжках с ветки на ветку сейчас и речи не шло! Только максимально открытые участки и как можно меньше маневрировать!

«Давайте, ножки, давайте! Раз-два, раз-два!» — паники не было. Только нарастающее раздражение, что опять приходится убегать от очередной местной хреновины.

Деревья мелькали мимо как сумасшедшие и пришлось выставить локти в боксёрской защите, пожертвовав обзором, чтобы банально не оставить части лица болтаться на сучках и ветках. Бежать так оказалось очень неудобно, и моя скорость несколько снизилась.

В очередной раз коротко обернулся через плечо, чтобы оценить расстояние до смерти, из-за чего запнулся, и кубарем, по инерции, пролетел над глубоким оврагом, приложившись спиной о сучковатое бревно на другой его стороне. Из-за высокой скорости мясным снарядом отрикошетил от бревна, проломил тушкой густые кроны и высоко взмыл над лесом тряпичной куклой, беспрестанно вращаясь и едва не распрощавшись с содержимым желудка.

Но кое-что в круговерти мира удалось заметить — ровно за миг до того, как меня швырнуло к небесам и точно в том месте, где я был ещё мгновение назад, с оглушительным грохотом пронеслась толстенная и неестественно прямая красная молния. Она просто испарила лес на несколько километров вперёд, и ушла в землю, превратив рыхлую и влажную лесную почву в сверкающий глянцем, раскалённый обсидиановый желоб, переходящий в идеально круглый тоннель метров пятидесяти в поперечнике.

— Ма-а-а-ать! — заорал бешено крутящийся в воздухе я, когда мельком заметил в клубящейся и искрящей молниями черно-огненной стене Гнева Небес, стремительно ползущего по земле, идеально круглую и яркую красную точку очередного аннигиляторного луча.

В чистом небе не увернуться, а парабола полёта слишком предсказуема. Этот удар точно настигнет меня! Если только…

Провод пылесоса мгновенно соскользнул с плеч и сплёлся вокруг меня в ячеистую сферу. И только непоколебимая вера в советских инженеров, когда-то спроектировавших Вихрь с изрядным запасом прочности, как и всё «совковое», удерживала меня от осквернения вслух молитвы «Отче наш» придуманными на ходу словами и забористым матом.

В следующую секунду нестерпимый красный свет, невыносимый жар и колоссальное давление целиком поглотили меня. Я зажмурился, скукожился и слил весь резерв на укрепление тела, надеясь, что делаю это правильно.

С трудом удерживая меркнущее сознание, даже под всплеском адреналина, я раскрутил движок на все бабки, чтобы хоть куда-то деть запредельную энергию, мгновенно пропитавшую артефакт и грозившую его уничтожить. Зажал трубу пылесоса между бёдер и вцепился в шланг, как ведьма в метлу.

Следом пришёл сокрушительный звуковой удар, а за ним тяжёлая, глухая тишина, наполненная противным, пронзительным писком. Яркий свет слепил глаза даже сквозь зажмуренные веки, а тело сдавило так, что вдохнуть удавалось едва-едва. Ноздри жёг едкий запах горелой изоляции и сгоревшей плоти. Руки и ноги онемели и отказывались подчиняться, тело парализовало, а пылесос раскалился добела и пригорел к мясу и костям на спине. Провода оплавились и истончились, но техника держалась, а значит, и я продержусь!

В омерзительно пищащей тишине меня закрутило штопором и стремительно куда-то понесло.

Всё это продолжалось не больше секунды, но, кажется, за эту секунду я постарел лет на десять! Когда красное зарево перестало слепить через закрытые веки, я рискнул открыть глаза, очень надеясь, что они не превратились в глазунью.

После невыносимо яркого света удара Гнева Небес, раскинувшийся внизу пейзаж казался блеклым, но я видел! Не слышал, правда, ни шиша, но я был жив, почти цел, почти орёл! Да и полёт слегка выровнялся — меня больше вертело в воздухе, как брошенный банан, а только слегка поворачивало вокруг оси.

Сейчас я летел спиной вперёд и с удивлением наблюдал, как яростная стена Гнева Небес замерла, будто в недоумении от того, что жалкий человечишко не только не испарился, но и ещё победно ухмыляется.

Но эта гадская сила не знала, что это не ухмылка на моём лице, а гримаса нестерпимой боли, что терзала не только тело, но и разум — попытка управлять таким потоком энергии едва не выжгла мне саму душу! Но я не утратил боевой дух! Напротив! Только благодаря этому инциденту удалось расширить границы своих возможностей, а это бесценный опыт! Только я бы предпочёл обойтись без таких крайностей…

А затем произошло нечто странное. Даже две штуки странного.

Во-первых, до меня внезапно дошло, что сейчас я полностью парализован не просто так, а, скорее всего, являю собой обгоревший полутруп. Вероятно, всех запасов энергии хватило лишь на защиту жизненно важных функций — слабого дыхания, сбивчивого сердцебиения и способности мыслить. Возможность моргать и вращать глазами шли бонусом вместе с фантомной болью тела, которого, возможно, уже даже и нет. Но провод исправно повиновался моей воле и мог с легкостью заменить конечности до тех пор, пока я не найду подходящего кандидата на роль большой пилюли ЖЭ. Как только я всё осознал и даже прикинул варианты дальнейших действий, то на душе полегчало и положение больше не казалось безнадёжным и отчаянным. Даже какая-то безумная нотка веселья появилась!

Что же касается второй странности…

Нет, я конечно допускаю, что в этом мире может быть разумно всё, что содержит духовную энергию, о чём прямо говорило описание одной из полученных мной способностей, однако контуженный мозг пока отказывался воспринимать происходящее как обыденность!

Очередное яркое красное пятно на высокой, пятисотметровой клубящейся стене концентрированного абздеца, возникло и тут же рассосалось, будто эта штука осознала и убедилась в бесполезности такой атаки. Гнев Небес чуть ужался по вертикали, но растянулся в стороны широким, полукруглым фронтом на десяток километров, и вытянулся вперёд верхней своей границей, образовав импровизированный навес из огня и молний в виде четверти сферы. Ну и двинул в мою сторону, ускоряясь с каждой секундой, чтобы поглотить меня по приземлению, как демоническая амёба, а это верный признак того, что внутри точно не выжить.

Так, а куда я там лечу кстати? Точнее, падаю.

Меня как раз развернуло в нужную сторону, но головой вниз. Так что я раскинул за спиной импровизированный тормозной парашют из переплетённого провода, как паучок, и стабилизировался.

Ага.

Я стремительно падал в странную разноцветную массу, быстро движущуюся к горам и погребающую под собой лесную зелень. Через пару секунд падения стало ясно, что это обезумевшее от ужаса стадо разномастных животных, в едином порыве убегающих от надвигающегося Гнева Небес.

Стадо, которое уверенно развивало километров двести в час по пересечённой местности, а я его стремительно нагонял по параболической траектории…

В авангарде этой шерстяной лавины неслись какие-то огромные монстры, по которым непонятно — что они делают в лесу, едва достающем им до могучей шеи, и как они тут прячутся, что их не было видно до этого. Именно они сносили деревья на пути и втаптывали их стволы в мягкую землю своими толстыми ногами. Среди них также заметил уже знакомых мне гигантских стальных змей в количестве пяти штук. Остальные шерстяные и чешуйчатые чудовища идентификации не поддавались.

Ну а следом за этим живым «катком» двигалась уже остальная лесная мелочь, разглядеть которую не представлялось возможным из-за расстояния и поднятой пыли. Возможно, мелкое зверьё и хотело бы бежать быстрее и даже могло, но позади чудовищ было чуть безопаснее, чем перед ними — самых отчаянных ожидал «внезапный кусь» от авангарда, которому требовалось постоянно восполнять силы, что я и успел понаблюдать.

Ещё через пару секунд падения уже мог различить человеческие фигурки среди ползучих и четвероногих. Все бежали, и они бежали. Возможно, они очень хотели бы свернуть, что разумно, но такой возможности не было — стоит чуть выбиться из общего ритма и тут же стопчут!

Мощную фигуру Ибуна в белой куртке и белых шортах обнаружил почти сразу — он шустро перебирал голыми ногами, зажатый между знакомым мне лосем, с огромными ветвистыми рогами, и ну очень крупным кабаном, на спине которого сидело три хищные, зубастые твари, пытающиеся куснуть алхимика. Он неуклюже отмахивался от них своим огромным молотом и периодически цеплялся им за рога лося. Тот мотал башкой и бадал кабана, который подпрыгивал и безуспешно пытался свалить в сторону, отчего когтистые твари на его спине прекращали атаку и вцеплялись когтями в толстую шкуру, чтобы не свалиться.

Наверное, тут стояла просто кошмарная какофония звуков, но я слышал лишь пищащую тишину, что, наверное, не так уж и плохо.

Ну и через пару секунд я присоединился к этому безумию, пробив брешь в стае ярких птиц и рухнув тушкой ничком, в аккурат на могучие рога лося. Моя голова там не уместилась и свесилась прямо напротив зубастой лосинной морды. Я попытался дружелюбно улыбнуться, одновременно прочно привязывая себя к могучему животному, но лось отчего-то выпучил глаза, пустил пену из пасти и отчаянно заметался из стороны в сторону, нарушая и без того беспорядочный строй животных.

В какой-то момент метаний обезумевшего сохатого, в поле моего зрения попал бледный как бумага Ибун, выпучивший глаза похлеще лося. Мне почему-то показалось, что если бы он знал о православии, то уже во всю бы крестился на бегу…

Но мне было пока не до него. Мне нужна большая пилюля ЖЭ! Тем более, что широкий фронт Гнева Небес неумолимо настигал.

Как назло, вплавленный в спину пылесос сильно ограничивал радиус, в котором я мог орудовать шлангом, а превращать в энергию так удобно подвернувшийся транспорт было бы вершиной идиотизма. Поэтому я принял совершенно безумное, практически смертельное решение — отодрать пылесос! В смысле, от спины отодрать.

Всё равно от меня осталось не так уж много. Провод, закрепивший меня на голове лося, позволил узнать реальное состояние остатков тела — оно удручало настолько, что даже Робокоп бы мне не позавидовал. Уж его органическая часть — точно.

Но прочь дурные мысли, время действовать!

Как бы выразился Арнольд Шварцнегеровичь Терминаторов: «Я ощущаю потери — их можно охарактеризовать как боль». Вот и я боли при отделении Вихря от спины не чувствовал, но чувствовал, что отделяю очень крупный кусок того, что сейчас можно назвать мной.

Индукционной энергии, полученной от могучего животного с лихвой хватило на то, чтобы вслепую зашвырнуть пылесос в плотное скоплений животных и совершенно на шару попытаться всосать какую-нибудь зверушку.

И вот ведь удивительное дело — видимо из-за сплавления с телом мой контроль над артефактом увеличился настолько, что я не только понимал, что проходит через трубу и попадет внутрь, но даже начал в общих чертах понимать процессы, происходящие внутри агрегата. Плюс пришло понимание, что если я запихну оголённые провода внутрь собственной грудной клетки, то смогу восполнять резерв напрямую от пылесоса. Но если меня вдруг спросят, то на китайских палочках я вертел такие сомнительные возможности и такую цену знаниям.

Тем временем, пока Вихрь активно всасывал всё, что попадалось, а лось вместе со мной бесновался среди бегущего стада, иногда откровенно запрыгивая на спины собратьев по спринту, отвесные скалы горного хребта потихоньку приближались спереди, а Абздец Небес сзади.

И если до, возможно, спасительных пещер, которыми были изрыты местные кручи, оставалось ещё дохрена с хвостиком, то до тянущегося ко мне сверху клубящегося чёрным козырька из молний и плазмы всего метров пятьсот.

Нельзя больше терять ни секунды!

Вернувшийся из рейда пылесос завис перед моим лицом и открыл крышку. Используя провод вместо мышц, которых у меня попросту не осталось, запихнул свою голову внутрь Вихря и стал безгубым ртом собирать множество разноразмерных бардовых шариков, в очередной раз дивясь тому, что советские инженеры продумали даже это и лицо без труда влезло в корпус и дотянулось до содержимого неглубокого фильтра.

Духовная и жизненная энергии хлынули широким потоком, и я даже теперь понимал, как её использовать и куда направить в первую очередь. По сути, я сейчас восстанавливал тело посредством воплощения воли, но, в отличии от того, что я слышал от местных, тут имел место ещё один немаловажный факт — материя!

Как я сейчас осознал, спрессованные пылесосом пилюли ЖЭ содержали что-то вроде концентрата органики, что косвенно подтверждалось чрезмерной массой самих пилюль. То есть, моя первоначальная шуточная мысль про сублиматы из животных оказалась верной. Используя этот концентрат, тело просто восстанавливалось по какому-то неведомому шаблону, замещая человеческую плоть на подходящую животную. Очень хочется верить, что серьёзных последствий это не возымеет и я не превращусь со временем в какого-нибудь свинотавра.

Как говорил новичкам мой инструктор по скалолазанию: «Чем выше навыки, тем дольше падать!». Потом он ждал минутку, давая возможность осознать и покинуть зал парочке особо слабонервных, и добавлял с ухмылкой: «А самые высокие навыки приобретаются ровно в моменте между одним сорвавшимся френдом и быстро установленным вторым». Если перевести на человеческий, то это банальное «между жизнью и смертью», так что я ничуть не удивлён своей быстрой прогрессией, но хотелось бы чего-нибудь попроще, пусть и подольше.

Процесс восстановления шёл быстро. Настолько быстро, что я едва не вырубился от внезапно накатившей боли во всём теле. Но тело теперь было всё, и это безумно радовало! Слух тоже вернулся, но без него было как-то спокойней — дичайший грохот вперемешку с отчаянными визгами, писками и рёвами обезумевших от ужаса животных давил на сознание и пытался утащить в бездну паники.

Перебравшись с головы лося на его спину, я прочно зафиксировал себя проводом и оглянулся через плечо. Локальный конец света сократил расстояние до трёхсот метров и теперь его грохот звучал торжествующе.

Я прищурился, показал ему средний палец и отправил пылесос прямиком к большой чешуйчатой твари, усыпанной шипами. Шланг ловко проник в раззявленную в утробном рёве пасть и через пару секунд монстра не стало. Потом не стало целой стаи тёмно-зелёных крыс, которые внаглую ехали на плоском и мохнатом, шестиногом чём-то. Потом не стало и этого животного. Следом, в недра Вихря, отправились подозрительные сумчатые макаки с длинными, кинжалообразными зубами, далеко торчащими из пастей вытянутых морд. Ну и всяких жуков и птиц без счёта.

Даже в условиях всеобщей паники, пылесос заслужил второе место после Гнева Небес по вселению ужаса в животных и теперь от него сразу шарахались, едва он приближался. Багровый фронт смерти был уже всего в сотне метров позади и жарил спину так, что даже встречные потоки воздуха не избавляли от вони горящей шерсти и плоти, а слух терзал крик агонии самых нерасторопных.

Мне показалось, или этот бушующий ад немного ускорился, когда поглотил несчастных зверушек? Проклятие, ну конечно! Ему же тоже требуется энергия! Именно поэтому он ползёт по земле, пожирая всё и превращая в энергию! Ёпт, а что будет, когда он доберётся до сочных животных, вместо травы и деревьев?

Думать о подобном было откровенно страшно, но горы были уже вот-вот!

— Жри, если хочешь выжить! — склонившись, заорал я в ухо лосю и поднёс к его морде горсть самых крупных пилюль ЖЭ, надеясь, что это прибавит ему немного скорости и управляемости, ведь мне ещё нужно найти Ибуна в этом хаосе.

Лосяш с благодарностью схрумкал пилюли, едва не оттяпав мне руку своими клыками, и действительно немного прибавил хода. Но плотность стада не позволяла вырваться на лидирующие позиции, как бы он не старался.

Тут на помощь пришёл пылесос и приобретённое знание — зачем есть пилюли, если их энергию можно использовать артефактом напрямую? Поэтому самые мелкие пилюльки стали быстро таять внутри Вихря, а шерстяные препятствия исчезали перед моим скакуном и превращались в пилюльки покрупнее.

Офигевшего от моего появления Ибуна нашёл довольно быстро и на скаку протянул ему руку, одновременно держась другой за рога лося, которыми и рулил.

— Давай! — проорал я, оглядываясь на чёрно-огненную стену, которая уже закрыла собой небо за нами, но отвесные скалы уже начали закрывать небо спереди.

В этот очень кинематографичный момент, когда он ухватился за руку и лихо оседлал лося позади меня, Гнев Небес начал что-то подозревать и ещё громче загрохотал, сотрясая землю.

— Ходу, рогатый! — крикнул я, опутал лося проводами и подал на них энергию из Вихря.

Животное истошно заорало, выпучило глаза, пошло пеной, склонило голову, засветилось синим светом и врубилось в задницы передних рядов, раскидывая их с пути могучи рогами. Мы сияющей, стремительно стрелой прорезали всё стадо насквозь, разделив его на две половины, которые тут же испуганно побежали налево и направо от нас. Нервы уже ни к чёрту в таких условиях, понимаю…

Лес внезапно закончился и мы вылетели на каменистое предгорье, оставив Гнев Небес далеко позади. Вот только, чем ближе становилась отвесная скала, тем яснее становилось, что никакого спасения мы тут не найдём! Напротив, мы сами загнали себя в тупик и теперь нужно двигаться вдоль гор.

— Ёпт! — заорал Ибун, мешая мне думать.

— Да что⁈ — я резко обернулся и чуть с лося не упал.

Гнев Небес разбух в стороны на несколько километров и, видимо таки сожрав несчастных животных, ускорился настолько, что теперь двигался в два раза быстрее нас, при этом отрезая возможность манёвра в сторону.

Нужно больше скорости, но лось уже и так на пределе, а здравых мыслей нет! Что же делать⁈ Остаётся только не здравая…

— Пригнись и молись! — проорал я Ибуну, переставляя шланг на выдув и просовывая его снизу, между потных ляжек лося, при этом крепко притягивая его и нас к спине хрипящего животного.

Принцип работы турбореактивных двигателей мы изучали только вскользь, но основные принципы я знаю.

Пылесос начал очень быстро расщеплять своё содержимое и взвыл на ультразвуке, а тонны засасываемого воздуха, щедро сдобренного воплощённой материей, скрытой в пилюлях, вырвались наружу могучей струёй сверхплотной плазмы и к хренам сожгли лосячий хвост.

Раздался характерный хлопок преодоления звукового барьера. Дважды. Орущее дурниной животное, с выпученными глазами, понесло вперёд с такой скоростью, что шерсть на его боках сбрило встречным потоком воздуха, а отвалившиеся рога ещё секунду преследовали нас не падая на землю.

Пока лось летел, почти не касаясь земли когтистыми лапами, я рискнул обернуться. Гнев Небес вытянулся узким языком, видимо влив в этот рывок всю энергию, и стремительно настигал нас, не забывая медленно сжиматься по фронтам.

Но всё равно мы быстрее размажемся об абсолютно ровную скалу!

Однако лосяш удивил. Как говориться: «жить захочешь, не так раскорячишься», ну он и раскорячился, расставив в шпагате задние ноги. Лосинный зад опустился, вектор тяги изменился, и мы начали медленно взлетать над землёй и здравым смыслом. Мы теперь выше всего этого, ага.

От такого манёвра офигел даже Гнев Небес и слегка замедлился, не зная как реагировать. Орущий лось тоже не знал, что ему делать, поэтому просто побежал на передних ногах по отвесной скале, когда мы состыковались с ней на высоте почти километра и под вполне безопасным углом.

Тут топливо закончилось, но инерция продолжала тащить нас вверх. Её хватило в аккурат до самого края скалы, где хрипящий лось, потрясённый до глубины души таким скотским к себе отношением, зацарапался на уступ и без сил рухнул на пузо, чтобы смиренно дождаться смерти и прекратить этот беспредел.

Бежать отсюда было некуда! Сразу за тонким и длинным гребнем, на который нас занесло, начинался такой же обрыв, как и с той стороны, по которой мы взлетели. Чуть дальше был спуск, но до него не добраться, поскольку прямо перед нами уже поднималась самодовольно рокочущая, грозная стена Гнева Небес. Всё, приехали.

Сложилось впечатление, что Гнев Небес больше не спешил и будто наслаждался нашей беспомощностью. Вот же сволочь ЧСВшная!

Я распутал провод и встал в полный рост. Бледный Ибун тоже героически встал возле меня с видом обречённого. Гнев Небес победно пророкотал что-то в духе «и так будет с каждым», на что я не смог удержаться:

— Я же не знал! Где вообще эти ваши законы Неба и Земли прописаны, а?

Гнев Небес впал в ступор недоумения и даже перестал жечь нас своей аурой, а я, кажется, нашёл выход!

— Клянусь бесконечностью мира, что больше не буду совать шланги людям в рот и высасывать душу, если ты нас отпустишь!

От такой наглости даже у бессознательного лося вытянулась морда, а Ибун чуть в обморок не грохнулся. Что же касается Гнева Небес, то…

В следующую секунду локальный конец света неожиданно отменили, небо очистилось, а температура воздуха снизилась. И лишь одинокая сердитая тучка снова осталась висеть над нами, недовольно ворча и треща маленькими молниями.

— Вот и договорились! — широко улыбнулся я, чувствуя, как разом схлынуло всё напряжение, в отличии от Ибуна, который просто молча и устало плюхнулся задницей на камень и рассеянным взглядом взирал на вид внизу.

С такой высоты было отчётливо видно, что же натворил прошедший сквозь лес Гнев Небес. Огромное выжженное пятно, обрамлённое стеной огня, шириной в десяток километров и точно больше сотни в длину. Оно оканчивалось у подножия и ширилось двумя гигантскими симметричными овалами там, где нас пытался взять нас в клещи. Внутри овалов копошились абсолютно лысые, слегка обгоревшие, но живые животные и люди. Но копошились вяло, будто из них высосали всю энергию, что подтверждает мою теорию.

— Слушай, — вдруг произнёс Ибун очень тихим, усталым голосом, — знаешь, на что это похоже?

— Да, — согласился я, скользя задумчивым взглядом по знакомым с детства очертаниям нецензурного пятна посреди бескрайнего леса, — Вот именно такого размера хер хочется положить на ваш мир с его приключениями и вернуться домой.

Восходящие потоки воздуха приятно холодили моё голое тело и, заодно, доносили снизу довольно громкие человеческие голоса:

— Всё сгорело!

— Мой резерв, мои артефакты!

— Вон там, на верху!

— Это за ними следовал Гнев Небес!

— Это они виноваты!

— Убьём их!

— Но сейчас мы бессильны!

— Тогда выясним, кто это, и убьём их позже!

— А почему Гнев Небес не смог убить их? — донеслось напоследок, но этот разумный вопрос потонул в громких воинственных криках.

Голые человечки злобно кривлялись и показывали разные неприличные и угрожающие жесты в нашу сторону. И только лысые животные обессилено брели к кромке леса, искренне радуясь тому, что остались живы, и не имея ни малейшего желания повторять подобный опыт.

Глава 24

Эпично продемонстрировав агрессивным людишкам два оттопыренных средних пальца с вершины скалы, я повернулся к сникшему Ибуну и задал резонный вопрос:

— Какого хрена это было, друг?

— Которое из всего этого? — уточнил он, не поднимая взгляда.

— Ты бросил меня, — спокойно произнёс я, и добавил, чуть прищурившись: — В моём мире это называется «кинуть» и друзья так не поступают.

— Я испугался, — тихо ответил он.

— Не ты один. Вон, весь лес пересрался от этого вашего гнева небес, — я мягко попытался утешить этого двухметрового качка, хотя стоило отвесить подзатыльник.

— Нет, не его, — он поднял на меня грустный взгляд, полный противоречивых чувств. — Тебя.

— Чё? — признаться, я слегка опешил от такого поворота.

— Мы знакомы всего два дня, а я уже побывал в пасти стальной змеи и чуть не умер! — начал он обвинительным тоном и чем дальше, тем больше повышал голос: — Меня, как девку, облапал страж церкви, а потом вообще приказал убить и убил! Причём дважды! И это ещё не самое ужасное!

Я только растерянно хлопал глазами, а Ибуна уже было не остановить! Он вскочил и стал ходить взад-вперёд, активно жестикулируя руками.

— Редчайшие пилюли стоимостью миллионы дэн? Какая мелочь — просто скормим их наркам! Гнев Небес? Пфф, а давай поиграем с ним в догонялки, это же так весело! Это ведь не божественное проявление, а обычная тучка, которую можно, в случае чего засосать этой твоей штукой! Да⁈ — заорал

— А можно? — попытался пошутить я.

— НЕТ! — рявкнул он мне в лицо. — Ты не нормальный! Нормальные люди умирают, когда от них остаётся только голова и половина тела! И никто не восстанавливается после таких ран!

— Серьёзно? — я приподнял одну бровь, стараясь сохранять спокойствие.

— Представь себе! И никто не летает верхом на кровожадных зверях, пустив им огонь из задницы!

— Из-под, — хмуро поправил я.

— Да неважно! Ты слышал охотников⁈ Они собираются мстить! Слухи быстро разойдутся, и в каждом городе будет ждать смерть, потому что, когда орден Познания узнает обо всём этом, они захотят всё себе! Тебя, меня, твой артефакт и это! — он обличительно ткнул пальцем в тихо ворчащую тучку над моей головой. — Это вообще что⁈ Ни в одной книге нет упоминания ничего подобного! Ты словно реинкарнация Заралупангада! Все что тебя окружает, это сплошное безумие! Все твои поступки… они… они безумны и разрушительны!

— Мои поступки? Мои⁈ — тут я уже не выдержал и взорвался криком: — Слушай сюда, перекачанный соплежуй, если ты забыл, то я тебе напомню, что меня пытаются прикончить или изощрённо прикончить с первой секунды, как я узнал о существовании вашего ублюдского мира! И я не собираюсь играть по правилам, когда другие их нарушают и на кону моя жизнь! Ты слышишь меня, инфантил стероидный⁈ Это моя жизнь — это всё, что у меня есть! И если потребуется, я буду зубами рвать кого угодно, чтобы защитить себя и своих близких! И срать я тогда хотел на все ваши законы неба и земли, если это поможет мне выжить!

Мини Гнев Небес недовольно забурчал.

— Заткнись! — огрызнулся я на тучку и снова насел на Ибуна: — Поставь себя на моё место! Предлагаешь сесть, обнять коленки и поплакать⁈ Ты так свои проблемы решаешь? А может стоит взять свои яйца в кулак и использовать все доступные возможности⁈ Ты уже забыл, как пересрался перед алхимиками⁈ Но в итоге всё получилось!

— Я помню, что ты для меня сделал и… — тихо буркнул резко сдувшийся здоровяк.

— Да я не об этом, долбоёж, а о том, что ты добился результата вопреки всем! Ты сделал, даже несмотря на то, что в случае неудачи тебя могли сварить заживо!

— Они хотели меня сварить⁈ — ужаснулся побледневший Ибун.

— Твою мать, да что с тобой не так⁈ — возопил я. — Здоровый мужик, а в последнее время ведёшь себя как малолетняя сопля! Где тот Ибун лесной, который при первой встрече заставил меня обосраться от страха? Где уверенный в себе алхимик, который трахнул целую непреступную настоятельницу целого храма?

— Я просто больше не могу притворяться, — чуть не плача ответил он, мгновенно перестав бесноваться, чем вогнал меня в ступор. — Предсказание описало тебя как уверенного в себе, смелого, дерзкого, но хорошего человека и я хотел соответствовать, чтобы наверняка подружиться, а что касается настоятельницы Эры то… В постели она всё делала сама, пока я рассказывал о своём методе…

— Ты вот это вот сейчас серьёзно⁈ — я потрясённо выдохнул, не зная как на такое реагировать когда он кивнул. — Кабздец… Ну иди сюда, обниму, что ли…

— Правда? — Ибун чуть подался в мою сторону.

— Нет конечно, придурок! — порычал я. — В тебе два метра в хером, так и веди себя соответственно!

Я замолчал, сердито пыхтя. Ибун тоже молчал, стыдливо потупившись. И только лось тихо отползал, стараясь не привлекать наше внимание.

Помолчали, искоса наблюдая за лосём. Я немного успокоился и спросил:

— Слушай, а как ты выглядел до этой своей мутации в груду мышц?

— Ну… — он замялся и беспомощно огляделся.

— Да не стесняйся, рассказывай.

Он горестно вздохнул, совсем как несчастный, забитый одноклассниками пацан, открыл молот и вынул оттуда острый уголёк. Присел на корточки и чрезвычайно точными, очень быстрыми движениями стал накидывать на ровной поверхности скалы детализированный портрет парня лет двадцати. Я присел рядом и с завистью наблюдал с какой ловкостью и лёгкостью рождается фотографически точное изображение.

Если бы не наш разговор на повышенных тонах, то я бы ни за что не поверил, что эта груда мышц, сидящая рядом, и субтильный парнишка-задрот на картинке — это один и тот же человек. Ну, по крайней мере, всё встало на свои места.

— Ладно, жертва божественного дара, — я хлопнул Ибуна по плечу и встал, — сделаем из тебя того, кем ты выглядишь! И не забудь записать, две свои смерти — копьё в грудь и стрела в голову.

Он скривился, когда я напомнил ему об этом, но вынул небольшую книжицу, затянутую грубой кожей, и на листе с единственной строчкой «Умер от многочисленных ударов посохом по голове», выведенной просто потрясающей красоты подчерком, добавил ещё две.

— Что дальше? — он вопросительно уставился на меня.

— Найдём глубокую нору, сядем друг напротив друга, и будем полировать свои даньтяни ближайшую тысячу лет.

— Что?

— Ты обещал научить меня поглощать и воплощать энергию, — напомнил я ему.

— И я выполню обещание! — излишне пафосно заявил он, вновь скатываясь в лицемерство.

— Да-да, есть ещё одежда?

Ибун кивнул и вынул из хранилища шмотки, которыми его снабдил благодарный храм алхимиков. К сожалению, рубаха и штаны оказались без колдунства и мне велики, а сапоги явно «б/у», да ещё на два размера больше. Такая себе благодарность…

Но ничего, сделал портянки и пояс из рукавов рубахи и вполне прилично, для какого-нибудь фэнтези крестьянина, облачился, при этом до скрипа в зубах сожалея обо всём, что всё сгорело в плазме Гнева Небес, включая хранилища, оружие, пилюли и явно не простую палатку. Камень души Шу тоже испарился, но на него плевать.

Внезапно, я зацепился за эту мысль! Шу ведь каким-то образом манипулировал с собственной душой, а значит… Понятия не имею, что это может значить, но я видел, и даже держал в руках нечто запретное, а значит очень ценное и могущественное!

На этом мысль закончилась, до получения новых подсказок, и я требовательно протянул руку к Ибуну:

— Дай пояс.

Он без лишних разговоров снял аксессуар, который для меня выглядел как абсолютно ровная полоска тьмы шириной в три пальца без каких бы то ни было видимых глазом меток, и вложил в протянутую руку, при этом внимательно и настороженно следя за моими действиями.

Не знаю, чего он так напрягся, поскольку ничего артефакту не угрожало. Просто поищу точку входа, точнее, визуальные ориентиры, и всё. Но как бы не крутил и не выворачивал чудо хранилище, глазами ничего не обнаружил. Пальцами, да — в одном месте тьма оказалась податливой и легко проминалась внутрь себя почти без усилий.

Понаблюдав со скепсисом за моими действиями, Ибун наконец не выдержал и нетерпеливо произнёс:

— Ты не сможешь его использовать — нужен ключ.

— Ключ? — я поднял на него заинтересованный взгляд.

— Да, комбинация жеста и правильного давления силы. Но можно и сломать, правда тогда уцелеет не всё.

— А подобрать ключ можно? — на всякий спросил я, помня о том, что подобное упоминала троица незадачливых убийц.

— Можно, но мастера пространства дорого берут за свои услуги. Иногда проще довериться случаю и разломать хранилище, в надежде на удачу.

— Понятно, — я кивнул, пристально ощупывая пуцку входа в свёрнутое пространство пояса и размышляя — засовывать туда руку на глазах впечатлительного товарища или ну его нафиг?

А пофиг!

Рука тут же исчезла по локоть. Сейчас, в более-менее спокойной обстановке, мои догадки подтвердились — руку действительно слегка сдавливало, как если бы я засунул её в большой воздушный шарик. Лицо Ибуна вытянулось, когда моя конечность пропала наполовину и я помахал в воздухе культёй, оканчивающейся сантиметром скукоженной, смятой плоти, похожей на хвостик колбасы, уходящей прямо в пояс. Пояс бултыхался в воздухе в такт моим движениям, но внутри ничего не перекатывалось и спокойно лежало, не реагируя на воздействие внешних сил.

— Это…это… — он не мог больше ничего выговорить и только развал рот как рыба.

— Слушай, а вот чисто технически, — задумчиво произнёс я, поднося культю к глазам и пристально разглядывая границу исчезнувшей руки, — их можно сделать внутри огромными, чтобы разместить там дворец и тысячу служанок? И окна оттуда наружу!

— Э-э-э… не знаю, — честно признался Ибун, слегка отойдя от шока. — Но служанок точно не получиться — живых существ нельзя поместить внутрь хранилища. Ну, то есть можно, но они сразу перестанут быть живыми.

— Жаль, тысяча мёртвых служанок мне ни к чему… — я рассеяно кивнул, гоняя в голове внезапно возникшую мысль о том, что стараниями Шу, во мне, очень вероятно, не осталось ничего человеческого и чем дальше, тем больше подтверждений появляется в пользу этой дикой теории.

Пошарил рукой внутри кольца, придерживая его другой для удобства, но совершенно точно не смог дотянуться до самых дальних предметов. Как же они тогда сразу вынимают то, что им нужно, да ещё и не глядя?

— Слушай, у тебя тут такой бардак внутри, как ты находишь нужное?

— Духовной энергией и жестом открываю проход с посылом о форме нужного предмета и его, как бы, выталкивает наружу, — охотно пояснил Ибун. — Если нужно что-то положить, то точно так же, только его необходимо вдавить силой, создавав таким образом слепок.

— А если ты забудешь о какой-нибудь вещи, как её доставать?

— Тогда хранилище нужно открыть полностью и все предметы вывалятся.

— Ясно, а вот здесь, — я указал пальцем точно на точку входа, — что-нибудь есть? Символ или украшение?

— Да, здесь руна пространственного барьера. Ты её не видишь?

— Нет, для меня этот пояс полностью чёрный.

— Сейчас, — он поспешно снял с моей руки хранилище, присел на корточки и рядом со своим портретом зарисовал хитрую загагулину. — Вот, она вышита на ткани.

Ну, это оказалось крайне бесполезной информацией. Ладно, разберёмся.

А что там внизу делают наши агрессивные друзья?

Выглянув за край скалы, как и ожидал, увидел сидящих и медитирующих людей. Сомневаюсь, конечно, что они пустятся за нами в погоню с голыми жопами, но, как говорится, чем чёрт не шутит. Так что лучше убраться на безопасное расстояние от них и от города, в котором нам теперь точно не рады.

— Ты как сам, передвигаться по горам сможешь? — обратился я к товарищу — обладателю первого предупреждения.

— Наверное, но лучше бы восстановить резерв.

— Нет у нас нет на это времени, — отрезал я, кивая за край обрыва, — если не уверен, то давай лося оседлаем.

Я направил перст указующий на осторожно и тихо ползущего прочь от нас зверя и Ибун медленно, одновременно со мной, перевёл взгляд на животное. Животное, почуяв, что на него смотрят, медленно повернуло к нам встревоженную морду и вгляделось в наши лица. Видимо, эти лица не предвещали ничего хорошего, потому как лось гортанно взвыл, вскочил, и, отчаянно буксуя мощными, когтистыми лапами, рванул к краю пропасти. Разбежавшись, прыгнул со скалы, напоследок растопырив в воздухе все ноги, как белка летяга, и со счастливо-умиротворённой мордой скрылся за уступом.

Хм, где-то я это уже видел…

Мы осторожно выглянули за край и только успели заметить, как растопыренный лось проламывает кроны деревьев внизу и скрывается из виду.

— Значит пешком, — резюмировал я и подал товарищу пример, направляясь по гребню скалы к относительно пологому склону.

— Цилинь, — донеслось мне в спину тихое.

— Что? — я остановился и обернулся.

— Это не лось, а цилинь — опасный хищник, концентрирующий в своих рогах духовную силу и бьющий жертв и врагов молниями. Один из немногих зверей, кто использует стихийное воплощение духа, а не обычное усиление тела, — с каким-то рассеянным выражением лица тихо произнёс Ибун.

— Нам эта информация сейчас как-нибудь поможет? — иронично полюбопытствовал я, скептически приподнимая одну бровь.

— В общем-то, нет… — согласился с моим тоном Ибун и двинул следом, кивнув на тучку, висящую на высоте трёх метров, строго над моей головой, со словами: — Об этом ты тоже не волнуешься?

Я задрал голову, несколько секунд смотрел на клубящуюся, искрящую и тихо ворчащую хреновину, затем пожал плечами:

— Пока не капает — плевать!

И мы отправились в путь, в противоположную от города Сига сторону.

Наши резервы медленно восстанавливались с каждым вдохом даже без медитации, и вроде как должно стать легче, стоит лишь чуть-чуть усилить тело, но нет! То, что для меня было лайтом и просто разминкой, для здоровяка стало настоящим испытанием!

И дело тут было вовсе не в том, что ему не хватало сил, а скалы были неприступны. Нет! Он даже по относительно пологому склону не мог забраться без того, чтобы пару раз не скатиться на осыпавшейся породе! Ему банально не хватало ловкости и знаний, чтобы найти подходящую опору, плюс он был тяжелее меня из-за вещей в хранилище. Пусть его молот давно перекочевал ко мне за спину, но ситуацию это не спасало.

В итоге, за восемь часов мы отдалились от первоначальной точки хорошее если на десять километров, невзирая на то, что большей частью шли низинами и старались избегать резких подъёмов.

Живности нам тоже не повстречалось, но это легко списать на бушевавший неподалёку Гнев Небес, однако это же лишало нас притока пилюль ЖЭ. Так что скакать как белки на форсаже мы не могли. Всё, что осталось в закромах Ибуна — десяток ибун-пилюль рециркуляции, но их нужно довольно долго медитировать для высокой эффективности. Следовательно, нужна была длительная остановка, чего мы не могли себе позволить.

Но, в итоге, усталость взяла своё и мы забились в неглубокую, уютную пещерку, чей небольшой овал входа хорошо скрывался пышной зеленью кустов и большими валунами. Внутри же она была почти идеальной кубической формы, и позволяла стоять в полный рост даже Ибуну.Тучка пролезла вслед за нами, и внутри стало на удивление тепло и уютно, пусть и немного шумновато из-за её беспрестанного ворчания. Но даже так, во всём этом пока виделись одни лишь плюсы.

Перекусили пряным вяленым мясом вприкуску с зёрнами кашура, оказавшимся удивительно сытным и вкусным — как орехи кешью, только с чуть более мучнистым привкусом. По словам Ибуна, его варили, жарили, делали кашу, тесто и вообще использовали повсеместно. Рос он исключительно на территории городской формации, и никто не знал почему так. Именно этим он так заинтересовал юного алхимика и тот начал экспериментировать с ним, постепенно разрабатывая свой метод, в котором кашур был краеугольным камнем. На подробностях технологии я демонстративно зевнул и занялся своим спальным местом, благо Эра снабдила этого гения всем необходимым.

Стемнело. Из предосторожности привалили снаружи валуном вход, притянув его проводом Вихря. Культивировать не стали — нафиг!

На всякий случай раскидал провода перед лазом и в целом по полу, чтобы в случае чего успеть среагировать. Немного поёрзал в толстом, удивительно мягком и комфортном по температуре спальном мешке и закрыл глаза, чувствуя себя в относительной безопасности благодаря тучке. Она висела ровно посередине между потолком и полом, у самого входа, и любой резко залетевший к нам и вставший в полный рост враг с ходу окунётся головой в эту раскалённую ворчалку. И я ему не позавидую.

Несмотря на усталость и эмоциональное напряжение сон не шёл. Ещё и Ибун начал возиться, ворчать и скрежетать камнями. Через минуту противного скрежета, который отдавался неприятным резонансом в гортани, я не выдержал и сел.

— Ты из камней гнездо что ли вьёшь⁈ — недовольно проворчал я, вглядываясь в полумрак, создаваемый слабым свечением моего персонального гнева небес.

— Обломки острые под спиной, убираю.

— Ты же мужик — терпи!

— Тело может и выглядит могучим, но боль я чувствую, как и раньше! — обиженно отозвался Ибун.

— Ой блин, маскулинная принцесса на гранитной горошине… — я вздохнул и вылез из спальника, чтобы помочь ему убрать осколки и отдохнуть уже наконец.

— Ёпт, они какие-то странные! — возбуждённо и почему-то шёпотом произнёс он, когда я подобрался поближе и сел на корточки рядом с ним.

— Предлагают в секту вступить? — так же шёпотом подколол я его.

— Нет, смотри! — не отреагировав на шутку прошептал он и смахнул рукой россыпь острых треугольных камешков.

Осколки отшвырнуло к стене, но через пару секунд они вернулись на исходные места будто намагниченные. Ибун с интересом перемещал их пальцем на разные расстояния и в разные стороны, и даже бросал в противоположный край пещеры, но конечный результат не менялся — осколки всегда возвращались на место.

И чем дольше он игрался с этой непонятной аномалией как ребёнок, тем больше ничем не мотивированного беспокойства это у меня вызывало. И речь тут шла вовсе не о психическом состоянии моего напарника!

— Всё, завязывай! Просто ляг в другое место! — не скрывая нервоза попросил я его.

— Ой, смотри! — почти сразу радостно воскликнул он.

Но я и так всё видел! После очередного хаотичного перемещения Ибуном, осколки, вопреки всем законам физики, внезапно встали вертикально, на самую острую грань, и теперь синхронно вращались вокруг своей оси. Мы подняли глаза и встретились тревожными взглядами.

В толще камня что-то звонко щёлкнуло.

— Ну ты и Ибу́н! — укоризненно произнёс я ему в глаза, а в следующий миг вся наша пещера целиком ухнула куда-то вниз, как оторвавшаяся кабина лифта.

Глава 25

Под оглушительный скрежет камня по камню мы неслись в бездну в свободном падении, болтаясь в облаке пыли, среди взмывших над полом вещей. Тучку даже наполовину затянуло в щель между потолком и гладкой поверхностью шахты, которая заменила собой одну из стен пещеры и теперь проносилась мимо на огромной скорости. Но ворчалка сопротивлялась изо всех своих сил и продолжала наполовину оставаться с нами, подсвечивая творящийся хаос.

Нужно было что-то делать и делать это срочно!

Как на зло в голову ничего не шло, да ещё и истерично орущий Ибун мешал думать. Единственный пришедший на ум вариант — переждать момент падения в пространственном хранилище — сразу отпадал, поскольку я не был уверен, что это не убьёт товарища.

Но всё решилось само.

Нашу каменную лифтовую кабину неприятно затрясло, она чуть снизила скорость, и мы рухнули на пол. В какой-то момент последовал сильный удар о неведомое препятствие, ну и раскололась наша хрупкая коробушка, не выдержав нагрузки. И полетели мы дальше во тьму, но теперь уже сами по себе, в окружении больших обломков с острыми краями.

Я подхватил проводом паникующего Ибуна и стал протискиваться вверх сквозь обломки, протягивая их руками мимо себя и молясь всему, чему можно, чтобы падение продолжалось как можно дольше. Когда вверху, на фоне красных отсветов тучки, что спешила за нами как могла, перестали маячить камни, подтянул к себе товарища и попытался упереться в стены шахты кольцами кабеля, чтобы замедлить падение.

Но на хоть какое-то бы ни было значимое усилие, энергии я не имел, и облупленный провод бестолково и бессмысленно тёрся о гладкую скалу. Падать мы стали чуть медленнее относительно камней, но это крохи. В отчаянии попытался заарканить тучку и повиснуть на ней, но та ловко увернулась и, буркнув нечто оскорбительное, сделала предупредительный выстрел молнией в вилку на конце кабеля.

Знакомая бушующая энергия наполнила связывающий нас с Ибуном провод, и я, не придумав ничего умнее, замкнул силу Гнева Небес на нас.

— Усиляйся! — заорал я ровно в тот момент, когда снизу послышался громкий плеск и грохот.

Импульса от мини Гнева Небес хватило ровно на то, чтобы не разбиться о воду и ссыпавшиеся туда камни, но большего в данный момент и не требовалось!

— Поздравляю, мы достигли дна! — с нездоровым весельем в голосе произнёс я, когда вынырнул над ледяной водой, и от нервности заржал над собственной тупой шуткой…

Ибун не ответил. Он лишь фыркал, кашлял и громко плескался.

— Ты плавать то вообще умеешь? — как-то не особо участливо поинтересовался, стараясь нащупать ногами и проводом дно.

Глубоковато…

Каюсь, слушая звуки тонущего Ибуна, мелькнула предательская мысль дать ему спокойно захлебнуться, перевернуть лицом в воду и надуть из него плот, а то фиг его знает, сколько тут руками грести. Но я сдержался и поддержалл товарища кабелем за пояс, слегка приподнимая его над водой и беря на себя его вес.

— Благодарю, друг! — искренне произнёс он, прокашлявшись. — Я уж думал ты дашь мне утонуть и сделаешь из меня лодку!

Я с подозрением скосился впотьмах на его голос, но промолчал, активно работая руками и ногами, чтобы держать нас на плаву. Но так не могло долго продолжаться.

— Глубоко вдохни, я тебя на спину переверну, не паникуй и дыши ровно, держа лицо над водой.

Он исполнил всё в точности и мне стало чуть легче. Тучка заняла своё привычное место над моей головой и тускло освещала водную гладь жутковатым багрянцем, отчего та приобрела цвет тёмной крови. Пятно света было слишком маленьким и блеклым, чтобы дотянуться до стен пещеры, так что пришлось грести наугад, буксируя за собой Ибуна.

— У тебя факела случайно нет?

— Нет.

— Может запалим одну из твоих книг?

— Они утонули вместе с молотом…

Дальше я грёб молча, сберегая силы.

— Ёпт, ты чувствуешь? — спустя недолгое время тихо произнёс он с тревогой в голосе.

— Если ты поссал в воду, то иди нафиг! — огрызнулся я, отплёвываясь от воды.

— Да нет же! Духовная энергия — её здесь нет. Совсем!

— А знаешь, чего тут ещё нет? — пробулькал я, изворачиваясь и снимая с ноги сапог.

— Чего?

— Перспективы! — крякнул я, зашвыривая обувку в темноту левее себя и прислушиваясь.

Последовал мокрый «шмяк», а за ним тихий «плюх». Ага!

Повернув и плывя в сторону предполагаемой стены, я искренне сожалел, что на нас всё ещё не напала какая-нибудь местная тварь, чтобы поделиться энергией. Никогда бы не подумал, что буду страдать без смертельной опасности от людей или чудовищ. Докатился! И чего мне дома не сиделось⁈

Пока доплыл до стены, глаза успели немного привыкнуть к темноте и радиус обзора для меня слегка увеличился метров до десяти, но всё равно это было ниочём. У вертикальной скалы, нависающей над нами и красиво поблёскивающей какими-то мелкими вкраплениями, было ничуть не мельче. Но это уже какой-никакой ориентир и мне оставалось просто плыть вдоль неё, скрестив на удачу всё, что могло скреститься.

В абсолютной тишине, нарушаемой только бухтением мини Гнева Небес, всплесками воды, да моим периодическим фырканьем провели уже около часа, но не обнаружили даже намёка на выход. Грот казался бесконечным, а вкупе с тишиной и темнотой окружение сильно давило на психику. Ибун, как назло, всё это время молчал, и казалось, что я тащу за собой труп. Воображение уже рисовало раздувшееся, поеденное раками тело, и нос предательски начал ощущать едва уловимый запах вымоченной, протухшей плоти.

Время будто застыло, а я упорно плыл, буксируя за собой товарища, и старался не думать о плохом и не поддаваться отчаянию. Я потерял счёт времени и казалось, что я уже вечность мокну в этом холоде. Единственным ориентиром течения времени служил постоянный расход оставшихся жалких крох дэн, намекающий, что скоро я стану обычным человеком. Утонувшим в холодной воде, мёртвым человеком.

Так невыносимо хотелось выбраться уже хоть куда-нибудь, что мне даже начало мерещиться, будто я вижу свет вдалеке. Но за полчаса гретьбы сине-зелёное свечение становилось только ярче и я, наконец, позволил вспыхнуть чувству радости и надежды.

Вскоре я уже мог разглядеть вход в пещеру, обрамлённый чахлыми, слабо флюоресцирующими растениями. Но это было похоже на врата рая в кромешной тьме небытия или на неоновую вывеску кабака в тёмном переулке, холодной полярной ночью — кому что. Но в обоих случаях накатывало облегчение и предвкушение того, что скоро все неприятности останутся позади.

Вот только резерв слил в ноль метров за триста до пещеры. Провод Вихря безжизненно обвис и пришлось буксировать Ибуна по классике — ручками за шею. Но он вёл себя хорошо и не брыкался, чем сильно облегчил мне задачу.

Едва мои ноги наконец-то коснулись твёрдого дна как сразу навалилась усталость. Только сейчас я понял, насколько вымотался за время заплыва, и повторять такое без запаса пилюлек я точно не стану.

— Всё, приплыли, — произнёс я, стуча зубами от холода.

Вытянул Ибуна на мелководье и озадаченно вгляделся в его бледное лицо — помер что ли? Но под пальцами, приложенными к сонной артерии, чувствовалась слабая и редкая пульсация. Я зажал его нос и подождал, пока он не начнёт брыкаться, выходя из этого состояния, так похожего на анабиоз.

— Мужчина, конечная! Выходим! — произнёс я противным голосом, склонившись почти к самому его лицу.

Он распахнул глаза и долго моргал, пытаясь понять, что происходит. Сфокусировавшись наконец на моей ехидной харе, стучащей зубами, он горестно вздохнул и с трудом поднялся. Но стоило ему оглядеться, как в его глазах вспыхнул безумный огонь, и он радостно заорал:

— Тысячелетняя экра!

Он благоговейно бросился к жухлому кустику на скале очень бережно снял его с камня. С любовь разгладил тонкие корешки, но потом огляделся и внезапно сник, а несчастное растение сжал в кулаке с такой силой, что брызнувший светящийся голубоватый сок окропил стену и пол.

— Это сейчас что за пантомима была? — полюбопытствовал я. — Что-то полезное?

— Да, — он горько вздохнул и отбросил растение, над которым только что надругался ни за что ни про что. — Но у меня ничего нет с собой и это сокровище просто пропадёт.

— Хорошо, спрошу по-другому, — в отличии от Ибуна я вздохнул устало, — в данный конкретный момент времени и при текущих обстоятельствах — именно эта трава нам чем-то может быть полезна?

— Могла бы — она поглощает всю энергию из окружения и накапливает в себе, и именно поэтому тут нечем восполнить резерв. Но сама по себе крайне ядовита, и чтобы сделать из неё пилюлю восстановления нужно множество компенсирующих ингредиентов.

— Дай-ка мне один пучок! — воодушевлённо заявил я, требовательно протягивая руку.

Ибун пару раз непонимающе хлопнул глазами, но потом перевёл взгляд на пылесос и расцвёл радостью. Быстро, без всякого почтения перед редким растением, надёргал мне большой пук, который я торжественно запихнул в пылесос и закрыл крышку.

Хм.

— Друг, ну что? — с нетерпением спросил он.

— Знакомьтесь, Вихрь, это Ибу́н, Ибун, это Вихрь. Он пылесос и для получения духовной энергии из травы ему нужна духовная энергия, которой у нас нет! — мрачно произнёс я и устало уселся на пылесос. — Иронично, не правда ли?

Алхимик молча присел рядом на голый камень и тяжело вздохнул.

— Давай хоть пожрём, — предложил я.

От усталости мозги отказывались работать и очень хотелось не то, что спать, а просто лечь и сдохнуть. Идти никуда не хотелось совершенно, да и так было видно, что пещера ничего рукотворного из себя не представляет и глупо плутать уставшими в поисках сокровищ. Хоть бы поспать для начала.

— Знакомьтесь, хранилище, это Ёпт, Ёпт, это хранилище, — произнёс он, подражая мне, — продолжать?

— Я понял…

Помолчали, созерцая тишину, растения и тучку Гнева Небес, которая выглядела встревоженно. Возможно, из неё тоже вытягивали энергию, но мы явно сдохнем тут быстрее, чем она рассеется. И думали мы сейчас, скорее всего, об одном и том же.

— Как быстро ты умрёшь, если съешь эту траву? Успеешь хоть немного восполнить резерв и выплеснуть энергию из себя? — озвучил я крайний вариант.

— Не знаю, — честно признался он.

— Рискнём?

— Может пройдём дальше, вдруг повезёт что-нибудь найти?

— С нашим везением, скорее «что-нибудь» найдёт нас… — проворчал я, устало поднимаясь. — Но, может оно и к лучшему.

Свернул провода вручную и покосился на Гнев Небес, но тучка держалась настороже и ещё раз позаимствовать у неё энергию вряд ли получиться. Ибун тяжело поднялся и подтянул пояс-хранилище, чтобы оно под своим весом не сползало. Но он мускулистый — он запросто справится с парой сотен килограмм поклажи.

Медленно побрели по петляющему тоннелю. И чем дальше, тем больше светящихся растений встречалось на стенах, полу и даже на потолке. В какой-то момент кишка пещеры пошла в гору, и мы даже вяло обрадовались этому, но через полсотни шагов она ещё круче ныряла вниз и сильно сужалась. Тучка с опаской продолжала следовать за мной и очень нервничала, что я не собираюсь умирать, а из неё всё активнее вытягивают энергию. Кроме того, она несколько раз приближалась к растениям, видимо надеясь их поглотить, но почти сразу пугливо отлетала на безопасное расстояние. Хм, занятно…

Вскоре мы дошли до резкого поворота и дальше надо было протискиваться в совсем узкую щель. Я пролез без проблем, а вот мой здоровенный товарищ слегка застрял и только совместными усилиями удалось пропихнуть дальше его могучее тело.

И тут я показал жестом, чтобы он продолжал двигаться дальше, тогда как сам притаился за уступом и остался поджидать Гнев Небес. Едва тучка осторожно протиснулась в щель сверху, как в неё тут же полетел скрученный в петли провод, по которому она сразу шарахнула молнией, при этом изрядно похудев до размера трёхлитровой банки.

Да и плевать на неё! Главное, что разряда хватило на оживление Вихря, который сейчас активно растворял растения, а я спешно утрамбовывал в резерв полученную энергию.

— Ибун, получилось! Собирай больше травы! — заорал я, чувствуя, как едва капнувшая в резерв энергия тут же куда-то испаряется.

Когда он из последних сил приволок охапку экры, я накинул на него часть провода и поделился энергией. Не сказать, что нам стало сильно легче — физическая и моральная усталость никуда не делись — но тела охотнее отзывались на команды вялых мозгов и мы даже закинули в себя по несколько горстей кашура и полосок мяса, запив это целым кувшином молока.

После еды невыносимо захотелось спать и глаза закрывались против воли. Но из-за обилия этих растений вокруг мы рисковали проснуться опустошёнными, а ещё раз запустить вихрь с толкача вряд ли получиться — вон, тучке поплохело настолько, что она уже давно перестала искрить и ворчала гораздо тише и реже.

Приняли решение пройти ещё немного вперёд и очистить пещеру от экры в оба конца, чтобы снизить её пагубный эффект и заночевать ровно посередине. Теперь, при наличии духовной энергии, это было в разы проще — я просто походя пылесосил все подряд, погружая пещеру позади нас в кромешный мрак.

Внезапно проснувшаяся жаба требовала набить закрома поз завязку, пока есть возможность, и тут я был с ней полностью солидарен, хоть и валился с ног. Вернуться назад ведь никогда не поздно и чем больше пространства мы очистим, тем меньше энергии потеряем пока спим.

Узкая пещера в очередной раз круто свернула и вывела нас в довольно просторный грот, сияющий разными цветами из-за обилия светящихся растений, покрывающих все свободные участки скалы. Прямо по центру свода этой естественной залы вверх уходил широкий природный шурф, так же усыпанный разнообразными растениями и странными крупными кристаллами. Ну и прямо под шурфом находился подозрительно ровный, круглый каменный постамент, украшенный затейливой резьбой.

И вот на этом подозрительном постаменте, ровно в тот момент, как мы вошли в грот, в полный рост поднялась подозрительно красивая, подозрительно молодая и вообще подозрительно живая черноволосая девушка лет двадцати, в полупрозрачном платье, не скрывающем выдающихся форм, и очень подозрительно приняла эротичную позу.

Даже не взирая на усталость, я с ехидством и подозрением скосился на Ибуна, но здоровяк не подвёл!

С расширенными от восторга глазами он как зомби вытянул руки и с жадно сжимающимися пальцами уверенно зашагал прямо. Девушка выгнулась ещё более эротично и жарко, очень многообещающе улыбнулась алхимику, но глаза её были холодны и расчётливы.

Когда же Ибун быстро прошёл мимо, в метре от постамента, и с благоговением принялся ощупывать растения на другой стороне грота, девушка шокировано застыла, её красивые брови изогнулись в недоумении, а глаз пару раз дёрнулся.

— Просчиталась, но где⁈ — едва слышно прокомментировал я себе под нос её состояние и усмехнулся, разглядывая окружение.

Взгляд зацепился за чересчур ровные очертания тёмного отнорка в скале справа от меня и я поспешил туда, бросив оценивающий взгляд на упругие ягодицы девушки, которая повернулась к Ибуну. Замер на входе, с опаской вглядываясь в темноту, но тут мимо моего уха прошуршала тучка Гнева Небес, ставшая уже размером с кулак, и слегка подсветила явно рукотворное помещение.

— Не смей меня игнорировать! — раздался позади меня гневный и сильно оскорблённый, но очень приятный голос подозрительной девушки.

— Я? — невинно уточнил я, оборачиваясь?

— Да, подойди! — властно приказала она.

— Да щас-ка, — я с ухмылкой отвернулся и вновь стал вглядываться в темноту, где висела тучка, под громкий скрип зубов за спиной.

Осторожно ощупывая ногами пол перед собой, сделал шаг внутрь и обрадованно закричал:

— Братан, бегом сюда!

Он поспешил ко мне, я не мог не заметить искреннее удивление в его глазах, когда он проходил мимо девушки. Добить же её он решил всего одной фразой, когда подошёл ко мне:

— Ёпт, там женщина, ты видел? — тихо, прошептал он, но по раздавшемуся рычанию было понятно, что шептал он недостаточно тихо.

— Да хрен с ней! — ответил я, чем вызвал пронзительный скрежет зубов в добавок к рычанию. — Тут есть духовная энергия! Посвети чем-нибудь.

Через несколько секунд, при свете свечи мы смогли осмотреть довольно просторное помещение примерно шесть на шесть метров, заставленное столами с разными инструментами и шкафами с книгами. Под высоким потолком, на толстой блестящей железяке висел большой прозрачный шар, от которого исходил отчётливый поток духовной энергии. Именно возле этого шара и зависла моя исхудавшая тучка. А самое главное — тут была широкая кровать! Правда она сразу же рассыпалась в труху, едва Ибун присел на её краешек.

А ещё тут была толстая дверь, которая должна полностью перекрывать вход. И её необходимость стала понятна буквально через пару минут, когда до нас донёсся истошный, полный ненависти и отчаяния крик:

— Не смейте, ублюдки! Если вы продолжите его эксперименты я вас прокляну, как прокляла его и вас поглотит бездна, как поглотила его!

Я высунулся за порог, строго посмотрел на тяжело дышащую, раскрасневшуюся девушку со злобным взглядом и произнёс:

— Тссс, всё завтра, завтра. А теперь спать.

Спрятался обратно и медленно стал прикрывать за собой тяжёлую скрипучую дверь, постепенно отсекая от нас безудержный, полный злобы, скорби, ненависти и отчаяния женский крик.

Глава 26

Уже не помню, когда я в последний раз так хорошо высыпался, даже несмотря на то, что спать пришлось на жёстком полу, завернувшись в ветхую тряпку, пахнущую тысячелетним тленом. Возможно, это связано с наличием толстой двери с засовом в этом небольшом помещении, а возможно с теплом слегка увеличившегося в размерах, мурчащего Гнева Небес, которое быстро нагрело эту странную мастерскую. А может я просто тихо спятил, раз преспокойно сплю где-то глубоко под землёй, когда за стенкой беснуется какая-то древняя тварь, с виду так похожая на девушку. Но в теле, во всех смыслах, бурлила энергия, а шило в известном месте требовало активных действий.

Открыв глаза и потянувшись, обнаружил прелюбопытную картину, как лысый, двухметровый качок, привалившись спиной к одному из столов-верстаков, внимательно читает толстую книгу при свечах. Слева от него высилась стопка из книг (то ли прочитанных, то ли в ожидании очереди), а справа стоял распечатанный кувшин с молоком и открытый мешочек с кашуром, который он периодически по зёрнышку закидывал в рот.

— Ты вообще спал? — полюбопытствовал я, принимая вертикальное положение и разминая мышцы простенькими упражнениями.

— Да, — он едва заметно кивнул, не отрываясь от чтения, и продолжил меня игнорировать.

— А почему ты светишься? — обратил я внимание на едва заметный голубой ореол вокруг него.

— Резерв переполнен, расширяю, — ровным голосом отозвался он, ни на миг не отрывая сосредоточенного взгляда от текста. — Уже на пятьдесят восьмом шаге.

Хех, ну ладно, не буду пока ему мешать. Но это несколько странно, ведь лично я не то, что переполнения, а даже наполнения хоть какой-либо ощутимой части резерва не ощущаю, учитывая, что всю энергию от растений я делил между нами поровну. Она определённо была, но, скорее, как тонкий слой масла, размазанный по внутренней стенке железнодорожной цистерны. Ох, чувствую, ждёт меня по итогу очень неприятный сюрприз… Но это потом, когда-нибудь.

Сунул руку в мешочек возле этой интеллигентно читающей горы мышц, набрал горсть кашура и, непринуждённо хрумкая, медленно пошёл вдоль столов, разглядывая причудливые инструменты и пытаясь догадаться об их предназначении.

А ассортимент, надо сказать, впечатлял своим богатством, разнообразием и безумием. Не, ну серьёзно, что можно делать крупным черепом какого-то хищного животного, к которому приделаны деревянные ручки, как на пассатижах? Причём если сжать ручки, то и зубастые челюсти тоже крепко смыкались.

Среди привычных мне отвёрток и увеличительных стёкол, валялся скелет человеческой ноги ниже колена, усеянный вкрученными в кость манометрами и расчерченный на одинаковые отрезки, подписанные странными символами.

Повстречался так же хрустальный вантуз, ручная дрель с крылышками, дуршлаг на колёсиках и банка с шевелящимися гвоздями. Но больше всего меня заинтересовал рулон тонкой ленты, так похожий на привычную изоленту. К сожалению, оно не клеилось, а ведь мне нужно чем-то починить изоляцию проводов.

В выдвижных ящиках большей частью находились непонятные осколки, куски металлов, обломки костей и разной степени мерзостности шевелящиеся запчасти живых организмов, что несколько напрягало. Когда из очередного ящика на меня уставилась сотня вполне себе свежих разнокалиберных глаз, я решил, что хватит рыться в чужих вещах. Тем более, что ничего полезного, кроме этакого фонаря-маракаса — молочно белый шар с кокос размером, на удобной ручке — найти не удалось. Но и то хлеб, тем более, что светил он достаточно ярко во все стороны и потреблял не так уж много дэн.

Зато обнаружилось ещё одно небольшое, смежное помещение за неприметной дверцей между шкафами. По большому каменному чану с холодной, проточной водой и подозрительно бездонной дырке в полу не трудно догадаться о его назначении, что, опять же, в плюс.

— Знаешь, этот артефактор делал тут страшные вещи, — задумчиво произнёс Ибун, вставая и протягивая мне развёрнутую книгу, когда я закончил обход и остановился возле него, — взгляни, ничего не напоминает?

На пожелтевших от времени страницах, среди рукописного текста аккуратным подчерком, был один любопытный набросок кристалла с человеческой фигуркой внутри. Вокруг фигурки расположились девять шариков, все разных цветов, и под каждым имелась сноска с цифрой, правда, кроме нескольких, все были отмечены знаком вопроса.

Я вчитался в текст:

'Зелёное ядро дарует укрепление тела и души. Сюда можно отнести абсолютно всё, что касается способностей защиты, сопротивления духовному давлению, невосприимчивости к повреждению разума.

Синее ядро дарует усиление тела и души. Сюда можно отнести абсолютно всё, что касается увеличения силы, ловкости и выносливости тела, а также увеличенную степень воздействия духовной энергией во всех аспектах и обострение восприятия во всех диапазонах.

Красное ядро дарует мощные механизмы подавления окружающих, даже не смотря на их превосходящий уровень развития и сопротивление.

Бесцветное ядро, вероятно, дарует возможность внушения или контроля разума, но единственный, обладавший подобным ядром, образец умел только вызывать чувство комфорта при общении'

— Что думаешь? — спросил Ибун, окидывая тяжёлым взглядом странные и пугающие инструменты.

— Что мы где-то пропустили начало цепочки эпического квеста? — тихо проворчал я, небрежно листая страницы этого дневника исследователя всякого запретного.

— Что?

— Смысл в этом какой, говорю? Зачем ему извлечённые души?

— А это самое интересное! — Ибун вернулся к стопке книг, вытащил одну, полистал и показал мне: — Смотри!

Я взглянул на текст, потом на Ибуна, снова на текст и снова на Ибуна, который всем своим нетерпеливым видом призывал меня понять очевидную истину.

— Да не томи, давай своими словами! — не выдержал я этой пантомимы.

— Он хотел поглотить чужие души и тем самым увеличить скорость наполнения резерва! — торжественно объявил мой начитанный друг.

— Повторю свой вопрос: нахрена⁈

— Ну как же ты не понимаешь? — расстроился он, до глубины души оскорблённый моим невежеством. — Если несколько человек рядом одновременно поглощают духовную силу из окружения, то они не мешают друг другу! Хоть два будет шагнувших на сотую ступень, хоть тысяча — они будут восполнять резерв с максимальной эффективностью!

— Типа как бесконечный источник энергии и денег?

— Именно! — обрадовался Ибун моей запоздалой сообразительности. — Но не только это, а ещё и присвоение благословлений!

— Тьфу, — я разочарованно скривился, — я-то думал тут замешаны какие-нибудь древние тайны и грязное бельё богов…

— И это тоже! — с блеском в глазах воскликнул Ибун и снова метнулся к стопке книг, склонился и стал поспешно листать, ища документальное подтверждение своим словам.

— Да давай в двух словах, — я решил немного пощадить товарища, да и историю всегда не очень любил.

— Понимаешь, этот мастер артефактор пишет об очень древних и очень странных методах развития. Он называет это культивацией и упоминает ядро души во внутреннем море разума, которое надо полировать, а ещё особые техники циркуляции энергии по меридианам… — не разгибаясь и не оборачиваясь тараторил Ибун.

— Хватит! — рыкнул я, без стеснения отвешивая ему пинок под зад.

— Почему ты… — начал было он, но моё предостерегающе злобное лицо и поднятый кверху палец его остановили.

Он поднял глаза и с ужасом воззрился на подслушивающую нас тучку, которая быстро раздавалась в размерах и очень злобно клубилась, недвусмысленно стреляя молниями по направлению книг. Ибун тихонько подошёл ко мне и наблюдал, как Гнев Небес облетает помещение по периметру и будто принюхивается к рукописям.

— А ещё там вскользь упоминаются совершенно другие методы алхимии, — тихо прогундосил он в мою сторону уголком рта, не скрывая возбуждения.

— Просто помолчи, — шикнул я, всерьёз опасаясь, что нас закатают в небытие за компанию с книгами.

Но тучка полетала вокруг, потыкалась в книги и, видимо не углядев ничего противозаконного, вернулась к прозрачному шару под потолком. Ибун облегчённо выдохнул и странно посмотрел на меня.

— Что?

— Друг, ты не прорвался на следующую ступень?

— Как видишь, нет. Давай-ка ты мне уже расскажешь как поглощать и воплощать энергию — всё равно безопаснее и спокойнее места чем это, мы не найдём. На сколько дней нам хватит еды?

— Дней на двадцать, — ответил Ибун, что-то прикинув в уме.

— Ну и чудненько, давай приступать!

— А та женщина?

— Она тут хрен сколько лет и ещё несколько дней ничего не изменят! — безаппеляционно заявил я, не желая пока связываться с древней — вдруг убьёт сгоряча? Поэтому лучший выход, это временно забыть о её существовании, пока я не буду в состоянии нормально себя защищать.

— Хорошо, друг, давай приступим, — Ибун кивнул, соглашаясь с моими доводами, сел на пол и жестом пригласил последовать его примеру. — Сперва, тебе нужно почувствовать течение духовной энергии в твоём теле…

Откровенно говоря, наставник из Ибуна вышел паршивый. Про базовые вещи, которые я и так уже освоил методом «научного тыка», слушал не перебивая, чтобы составить цельную картину процесса, тем более их он объяснял довольно неплохо. В остальном же откровенно плавал и без конца повторял мантру «почувствуй силу, Ёпт».

Как я понял, ни о каких внутренних мирах тут даже не слышали, а всё основывалось исключительно на ощущениях. Складывалось впечатление, что аборигены просто как обезьяны повторяли определённые действия, не вникая в их суть, и получали результат. Хотя толика фантазии тут тоже присутствовала чтобы, как говорила Мяу, правильно выразить намерение воли.

Это и было причиной, почему в меня ещё ни разу не швырнули фаерболл или не придавили проекцией ладони, спустившейся с неба — никто просто не знал как это должно работать в физическом мире. Всё, что могли воплотить аборигены, сводилось к абстрактной твёрдости, остроте или прочности. Исключение составляла так называемая манипуляция сырой энергией, когда она служила как бы продолжением тела и на этом основывался уже виденный мной телекинез в исполнении настоятельницы храма алхимии и бабки епарта. Но, из-за непомерно большого расхода, штука это была исключительно статусная и в реальном бою не применимая — разве что пыль в глаза метнуть или продемонстрировать подавляющее превосходство над слабым. В целом все эти манипуляции с энергии напоминали случайные запросы к нейросети, когда самые адекватные результаты просто заучивались и воспроизводились.

Так что я сосредоточился на циркуляции энергии по заветам Ибуна, при этом в режиме реального времени наблюдая, какие именно процессы при этом происходят в моём внутреннем мире. Соединил ладошки и пяточки, создав таким образом два круга циркуляции, и начал гонять по ним энергию.

Всё сработало как и до́лжно — энергия исправно хлынула в мой резерв и оседала там без попыток вылезти обратно. Сама же суть процесса оказалась до банального простой — вблизи ядра получался плотный вихрь энергии, за пределами которого создавался аналог разряжения, затягивающий энергию из вне. Новая информация дала пищу для размышления и уже через несколько дней, я придумал первый прототип духовного турбо компрессора.

Имея в качестве преимущества возможность контролировать происходящее, так сказать изнутри, я сформировал на границе внутреннего мира, читай резерва, очень хитрый поток, который всасывал энергию с дичайшей скоростью и принудительно гнал её к ядру, создавая колоссальное давление. В теории. На практике же эта техника культивации имела кучу недоработок и упущений, делающих её использование нерентабельным в текущих условиях.

Так тянулись дни в каморке, но ни Ибун, ни я особо не страдали — он увлечённо читал дневники и что-то выписывал, периодически давая мне наставления, а я тренировался и в часы отдыха перебирал пылесос, осваивал новую для себя специализацию артефактора по обрывочным записям из дневников.

Как бы круто это не звучало, но на практике я лишь сварганил неприличную фигуру из подручного хлама. Для чего-то больше требовалось изучать свойства и совместимость разных материалов, тренировать духовное зрение, чтобы контролировать процесс, ну и обладать терпением. Я же, используя освоенное воплощение воли на двух предметах, просто спаивал их на молекулярном уровне в месте контакта. Расход энергии дичайший, ценность сомнительная, но было забавно. А вообще, как пояснил мой товарищ, этой базе учат в школе, но без глубокого понимания это настолько же востребовано, как и маленький тюбик канцелярского клея за миллиард рублей.

По крайней мере, я дорого-богато сварганил себе хитрую систему на выходах из пылесоса из задвижек и клапанов, чтобы не перетыкать шланг постоянно вручную, а одним лишь усилием воли перемещать задвижку и менять направление потока в трубе. О — оптимизация!

А ещё у меня созрел кефир!

Ибун попробовал, щедро отхлебнув, и потом долго кричал и стонал за маленькой дверцей, в промежутках между приступами обзывая меня сумасшедшим и реинкарнацией Заралупангада. Я же с наслаждением прикончил остатки, ведь даже без сахара и не смотря на странный привкус, это было великолепно. Разумеется, это аукнулось, но последующие страдания того стоили!

Чем меньше у нас оставалось съестных запасов, тем сильнее и увереннее я себя чувствовал. Ибун остановил своё развитие на пятьдесят девятой ступени, мотивируя это тем, что, если верить записям, Небо не могло заглянуть в эту пещеру, а следовательно, не могло и наслать испытание. Мой друг не без основания полагал, что для испытания может быть использована наша персональная тучка Гнева Небес, вот только он совершенно не горел желанием получить по голове дезинтегрирующей молнией.

— Ну что, пора выбираться в мир? — заявил я, преисполнившись оптимизма, когда мы проснулись и позавтракали предпоследней порцией кашура.

— Ёпт, а что мы будем делать с той девушкой? — осторожно спросил Ибун.

— Мы? Ну, мы всякое можем, — произнёс я с усмешкой.

— Я серьёзно, друг, — сказал он с укоризной в голосе, успев уже довольно неплохо изучить меня за эти дни.

— А давай у неё и спросим. Вдруг что-нибудь оригинальное предложит?

Под скрип двери перед нами предстала картина сидящей и обнимающей колени девушки. В её глазах была апатия, но, едва она заметила нас, как в них вспыхнула ярость, вперемешку со страхом, а сама она поднялась и приняла горделивую позу — типа пленена, но не сломлена. Тучка забеспокоилась, что мы уходим туда, где растения высасывают из неё драгоценную энергию, но видя, как Ибун замер на пороге, успокоилась.

Я приблизился к постаменту на метр и, ковыряя мизинцем в зубах, где внезапно обнаружился кусочек застрявшего мяса, со сдержанным интересом осмотрел подозрительную девушку с ног до груди, с тем сдержанным любопытством, с каким осматривают скульптуру в музее. От такого у неё дёрнулся глаз, но она продолжила буровить меня злобным взглядом.

— Здравствуйте, уважаемая, — как можно более дружелюбно произнёс я, — наше знакомство не задалось с самого начала, так что давайте попробуем ещё раз. Меня зовут Ёпт, а вас?

— Что, записи этого презренного ничтожества оказались неполными и ты хочешь узнать у меня подробности? — надменно произнесла она, презрительно кривя губы.

— Скажем так, я не заинтересован в подобного рода исследованиях, поскольку они нарушают законы Неба и Земли.

Она настолько издевательски-скептично взглянула на меня, что мне пришлось уточнить:

— Тем более, что я и так умею выдёргивать души без всего вот этого, — равнодушно произнёс я, обводя рукой пещеру и указывая на её постамент.

— В таком случае ты… хочешь меня́? — внезапно проворковала она томным голосом, провела пальцем между грудей и её, и без того, полупрозрачное платье просто растворилось в воздухе, обнажив невероятно красивое тело

— Э-э-э… гхм… — я откровенно растерялся. — Не то чтобы нет, но…

— Тогда убей меня! — неожиданно закричала она с перекошенным от решительной ярости лицом. — Убей! Убей! Убей!

Она прыгнула на меня, я отшатнулся, но возникший по контуру постамента барьер остановил её в воздухе и она бешено заколотила по нему кулачками. Потом вдруг остановилась, задрала голову, раскинула руки в стороны и гортанно расхохоталась, после чего схватилась за голову, попыталась выдернуть волосы, и, рыдая, упала на колени. Легла и скрючилась на камне в позе эмбриона.

— Не надо, умоляю, не надо больше, остановись, — едва слышно шептала она между всхлипами.

— Э… Да я вроде ничего не делаю…

— Потому что ты ни на что не способен, жалкий отброс! — внезапно произнесла она ледяным тоном, грациозно поднялась, непонятно как уже облачённая в небесно голубое, длиннополое платье с высоким, узким воротником, упёрла указательный палец в барьер и строго проговорила: — Твоя культивация слишком низка для использования абсолютного воплощения воли! Но я покажу тебе тайную технику Двенадцати Шагов Божественного Воплощения и однажды ты превзойдёшь даже меня!

После этих слов она опустила взгляд, подвисла на миг, приложила ладони к барьеру и вновь подняла лицо с огромными, жалобными глазами, в уголках которых стояли слёзы.

— Спаси меня… прошу… — она бессильно, медленно опустилась на колени, скользя ладошками по барьеру, и застыла в позе такой обречённой безвыходности, что у меня даже сердце заныло.

Но уже через секунду она вскочила и зло закричала:

— Убей его! Убей Заралупангада за его предательство! Ненавижу! Отомсти! — она согнулась и пронзительно, отчаянно завизжала на свои руки со скрюченными пальцами, держа их перед лицом, словно сжимала что-то незримое.

— Он мёртв, — произнёс я, с жалостью глядя на сошедшую с ума девушку и не зная как ей помочь.

— Что⁈ Нет! Не может быть! — она резко вскинулась и уставилась на меня широко распахнутыми от удивления глазами, после чего в них проступила глубочайшая скорбь, девушка медленно осела на пол с потрясённым выражением лица, прислонилась головой к барьеру и прошептала: — Мой бедный ученик… Он был так юн и так талантлив… Небо, за что ты так с ним?

— Э-э-э… — я сдался и беспомощно обернулся на Ибуна.

Здоровяк стоял поражённо открыв рот, таращил совершенно дикие глаза и указывал в мою сторону трясущимся пальцем. Его челюсть слегка подрагивала, будто он силился что-то сказать, но не мог из-за переполнявших его чувств.

— А с тобой-то что⁈ Тоже крышей потёк за компанию? — разозлился я, непонятно на что. Может тоже надеть трусы на голову и пустить слюну, чтобы гармонично вписаться в компанию этих двоих?

— Б-б-бесмертная! — наконец сумел он выдавить из себя охрипшим голосом, указывая на душевнобольную и ещё больше выпучивая глаза.

Хм, а ведь и правда, вроде всё сходится. Только дальше то что?

— И? — вопросительно взглянул на Ибуна, ожидая от него предложений, но, кажется, я уже знаю ответ.

Глава 27

— Мы должны освободить её и взять с собой! — с жаром воскликнул он, подскакивая ко мне и с восхищением таращась на тихо сидящую, апатичную девушку.

— Угу, предположим, мы освободим её, — я кивнул и скептически воззрился на товарища, — а дальше что? Она же конкретно поехала кукухой и я не хочу однажды проснуться расчленённым и разбросанным по лесу!

— Нет, этого не будет, она хороший человек! — уверенно заявил он, глядя на меня твёрдым взглядом.

— Тебя настолько вштырило с кефира, что ты опять увидел будущее?

— Нет, — он болезненно скривился, вспоминая неприятный опыт, — я просто уверен, что она хороший человек, потому что она ни разу не сказала, что убьёт нас!

— Серьёзно⁈ Это и есть твой аргумент⁈ — я с удивлением уставился на него. — А то, что она обещала нас проклясть, типа не считается?

— Ну Ёпт, как ты не понимаешь, что сейчас смотрим на живое подтверждение мифов и легенд⁈ К тому же ты её слышал — Заралупангад был её учеником! Ты представляешь, сколько древних знаний мы можем получить от неё, если сумеем заслужить её доверие?

— Я думаю, что от неё мы получим только камнем по башке или она нам в котелок нассыт… — проворчал я, не имеющий ни малейшего опыта взаимодействия с психами. — Почему ты так вцепился в неё, что готов рискнуть жизнью?

— Потому что легенды говорят, что Заралупангад, который жил десять тысяч лет назад, уничтожил всех бессмертных в погоне за божественностью, но Небо покарало его и с тех пор знания, как достичь бессмертия, потеряны для людей. Всех его учеников и потомков ловили, пытали и убивали, но ни один из них не выдал эту тайну. А мы нашли его наставницу — последнюю из бессмертных!

— Хм, ты вот такого бессмертия хочешь? — я обличительно ткнул пальцем в сторону спятившей девушки.

— Ну Ёпт, я клянусь тебя, что буду за ней приглядывать! — по детски, жалобно, стал канючить Ибун, будто речь шла о щенке или котёнке. — Я постараюсь найти лекарство от безумия и, если что, буду кормить её сонными пилюлями, они делаются быстро и не сложно, нужно только отсюда выбраться. А пока их нет, ты можешь связать её Вихрём, тем более, что она без духовной энергии!

В доказательство собственных слов, он обвёл руками пещеру, переполненную экрой и ещё какой-то розовой дрянью, которая очень быстро сосала из нас энергию, и сложил ладони в молящем жесте.

— Если она без энергии, то как тогда она сделала себе одежду? — парировал я.

— Вот и узнаем у нее! Это же точно потерянное древнее знание! — воодушевлённо заявил Ибун. — А может она даже подскажет, как тебе вернуться домой!

Я открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл. Действительно, подобный аргумент был достаточно весомым, чтобы я согласился на эту авантюру с неясным финалом. В конце концов, да, мой пылесос достаточно могущественный артефакт, чтобы сохранить статус-кво даже с бессмертным. Я надеюсь…

— Хрен с тобой, — я кивнул и вздохнул, — давай её вытаскивать. Предложения есть?

— Думаю надо сломать постамент, — неуверенно произнёс он.

— Уверен? — на полном серьёзе уточнил я.

— Нет, — тут же отозвался Ибун.

— Может, спросишь у своей подопечной? — не скрывая сарказма произнёс я.

Но он действительно подошёл вплотную к барьеру, присел на корточки возле девушки и сказал:

— Достопочтенная, мы хотим вас освободить, но не знаем как. Вы знаете, как это сделать?

Она вздрогнула, подняла на него внезапно осмысленный взгляд, отвернулась, надула губки и с какой-то странно-детской интонацией произнесла:

— Учитель запрещает мне разговаривать с незнакомцами!

Ибун растерялся и беспомощно посмотрел на меня.

Да твою мать… Я вдохнул, обошёл каменный пьедестал с другой стороны, чтобы оказаться напротив её лиц, тоже присел на корточки и произнёс ровно тем тоном, каким говорил с племяшкой, когда та дулась на всех вокруг:

— Эй, привет, твой учитель совершенно прав! Меня зовут Ёпт. Видишь, теперь я не незнакомец. А вон тот здоровяк — Ибун. А как твоё имя?

Она несколько раз растерянно хлопнула густыми ресницами, потом вдруг вскочила, мгновенно сменила платье на очень строгий и длинный халат в серебристых цветах, заложила руки за спину и гордо произнесла с высокомерным взглядом:

— Кто ты такой, чтобы я называла тебе своё имя?

— Милостивая госпожа, молю, сжальтесь! — я решил проверить пришедшую в голову теорию и тут же рухнул на колени, склонив голову до земли. — Я прошёл тысячу ли, чтобы узреть вашу необычайную красоту и умру от счастья, если узнаю ваше имя!

— Имя? Имя… — она выглядела растерянной и медленно поворачивалась, скользя блуждающим взглядом по стенам пещеры.

Внезапно её лицо опять исказила ярость и он закричала, делая странные пасы руками. С кончиков её пальцев тут же срывались тонкие ледяные иглы и врезались в барьер:

— Проклятые растения, ненавижу!

Я вздрогнул от неожиданности и отскочил, когда несколько игл разбились о барьер прямо напротив моих глаз, но преграда с лёгкостью выдержала атаку, а я укоризненно посмотрел на Ибуна, мол «это вот так у неё энергии нет?». Он лишь виновато улыбнулся и отвёл взгляд.

Но было и ещё кое-что! Когда иглы врезались в барьер, часть растений вспыхивала чуть ярче, и вывод тут был только один — эта трава поддерживает клетку!

Пока я размышлял, бессмертная отстрелялась, прооралась и без сил рухнула на камень, красиво уложив ноги и опираясь на руки. Она тяжело дышала и выглядела загнанной жертвой маньяка, которая споткнулась и теперь обречена.

Вдруг она подняла голову и пристально посмотрела на меня. Через миг её лицо залил румянец, она игриво, как кошка, перевернулась на спину, одновременно с этим меняя наряд на прозрачную ночнушку и принимая непристойную позу. Её руки скользнули между бедер и она томно прошептала:

— Ну же, красавчик, поспеши, не заставляй бессмертную умереть в ожидании.

Тут я не выдержал и взорвался:

— Что ты творишь⁈ Ты ведешь себя неподобающе! Прекрати немедленно!

Она мгновенно стушевалась, сжалась в комочек и рухнула передо мной на колени, уперев лоб в сложенные на камень руки. Её облачение тут же сменилось на серое кимоно и деревянные сандалии.

— Простите учитель, не наказывайте меня, прошу! Этого больше не повториться!

Так, кажется, я понял, как общаться с этой древней сумасшедшей. Похоже, что её замкнуло на разных значимых периодах жизни, и мне остаётся только вызвать соответствующий эмоциональный паттерн правильным тоном и словами, чтобы добиться вменяемой коммуникации!

Офигев от таких умных и здравых мыслей, пришедших на ум, я заговорил с безумной бессмертной строгим голосом, раз уж она хорошо реагирует на меня:

— Ученица, подумай и ответь, как бы ты решила задачу своего заключении, если твои товарищи находятся снаружи барьера?

— Экра, розовый фахель и ночная плея образуют одновременно сдерживающую и иссушающую формацию. Достаточно уничтожить растения, но моя душа привязана к алтарю и с этим ничего не поделать. Простите учитель.

— Друг, это потрясающе! — не удержался от комплимента Ибун.

— Только это должен был делать ты, — я укоризненно посмотрел на него и вздохнул. — Может ну её, а?

— Ты что, Ёпт, ты же нащупал дорожку к тому, чтобы говорить с ней! Посмотри, как она тебя слушается!

Но я и сам уже не хотел оставлять её здесь, и причина была вовсе не в её формах! Надо быть полным идиотом, чтобы попытаться переспать с ней, лаская эту потрясающую грудь, нежную кожу и упругие бёдра… Тьфу, тьфу, тьфу, её же может переклинить в самый неудачный момент! Надо держать себя в руках!

— Ибун, по команде закрой дверь, чтобы Гнев остался внутри, — шепнул я мимоходом, проходя к стене пещеры и расчехляя пылесос.

Его глаза расширились в ужасе, когда он понял, что я задумал, но спорить не стал и с максимально непринужденным видом вернулся на порог мастерской.

А я, тем временем, начал активно пылесосить растения со стен пещеры и наполнять резерв. Блин, надо будет как-нибудь попробовать посчитать его объём в дэнах, а то вообще непонятно сколько мне до следующей плюшки корячиться.

Как только треть всей светящейся травы исчезла в недрах Вихря, неприятное тянущее ощущение пропало и энергия больше самовольно не покидала резерв. Одновременно с этим кромка круглого постамента почернела, а значит сейчас самое время, пока ворчалка не чухнула, что тут безопасно.

— Давай! — крикнул я Ибуну и тот одним движением захлопнул дверь.

После этого произошло то, чего я опасался — на матовой поверхности двери начало проступать красное пятно разогреваемого металла. Гнев Небес заподозрил неладное и теперь рвался к нам, прожигая толстую дверь.

Времени было в обрез и я поспешил к бессмертной, надеясь что задуманное удастся и она не превратит меня в мёртвого ледяного дикобраза. Она всё так же стояла на коленях в глубоком поклоне и сейчас важно не нервничать, и сделать всё правильно!

— Любовь моя, я здесь! Так давай же насладимся друг другом, и пусть весь мир подождёт! — глубоким, страстным голосом произнёс я, едва не закашлявшись от непривычного тембра.

Она вздрогнула и подняла на меня томный, полный вожделения взгляд и её одежда в мгновение ока пропала полностью. Древняя протянула ко мне изящные руки, но мне от неё нужно было кое-что другое и это самая тонкая часть плана. Понятия не имею, как тут в древности обстояли дела с сексуальным разнообразием, но пути назад нет!

— Распахни ротик, дорогая, и закрой глазки, чтобы я смог вознаградить тебя за столь долгое ожидание, — сгорая от кринжа произнёс я, и потянулся к штанам, которые недвусмысленно топорщились, за что мне было откровенно стыдно, а вот Ибун пялился с неподдельным любопытством.

Её глаза удивлённо расширились и игриво заблестели.

Но она покорно сложила руки на коленях, широко разомкнула пухлые губки, чуть высунула слегка изогнутый язык и медленно, с предвкушением во взгляде закрыла глаза. От такого вида у меня мгновенно пересохло в горле и сердце забилось с бешенной скоростью, но мы тут не порнуху снимаем, так что…

— Извини, — кое-как выдавил я из себя жалкий хрип и вставил ей в рот жёсткий, толстый и холодный конец шланга пылесоса.

Она тут же распахнула глаза и скосила их к носу, с недоумением разглядывая вовсе не тот предмет во рту, который она ожидала обнаружить. Она подняла на меня удивлённый взгляд полный непонимания.

— Мхнм? — она попыталась что-то спросить, но в этот момент взвыл двигатель Вихря.

Древняя бессмертная страшно закричала, закатила глаза и забилась в припадке, а пещеру внезапно начало не на шутку трясти. Пылесос тянул душу, но, к моему ужасу, дело шло очень туго, а с двери уже капал расплавленный металл. Точнее, дело не шло вовсе и приходилось всё больше и больше увеличивать подачу энергии на артефакт.

Когда расход стал совсем уж каким-то безумным, а от усиливающегося землетрясения со стен и потолка начали отваливаться крупные куски камней, а удержаться на ногах было всё труднее, я почувствовал, что по шлангу наконец-то потекло нечто сверхплотное и крайне тяжёлое. В это же время от каменной плиты к телу девушки потянулись тонкие золотые струйки и все её вены засияли ярким, пульсирующим светом — чем ближе к голове, тем ярче и интенсивнее была пульсация. Сама же плита крошилась на глазах и быстро превратилась в пыль. Но душа древней была уже в пылесосе, а её безжизненное тело соскользнуло с трубы и упало чуть в стороне, лицом вниз.

— Хватай её! — проорал я, силясь переорать грохот лопающейся скальной породы.

Пока Ибун брал на руки тело бессмертной, и пока Гнев Небес окончательно не прорвался к нам, я быстро заглянул в пылесборник пылесоса, не в силах сдержать любопытства. Одной секунды хватило, чтобы образ сияющего золотом, многогранного кристалла навсегда отпечатался в памяти своим совершенством, даже несмотря на многочисленные трещины, из-за которых проекция девушки внутри него, окружённая несметным количеством разноцветных сфер, преломлялась и множилась отражениями на сколах.

— Рот! — скомандовал я Ибуну, когда он повернул ко мне её голову, на фоне его огромных кажущуюся кукольной.

В условиях, когда всё вокруг трещит и грохочет, земля уходит из-под ног, стены неминуемо сжимаются, а ещё вот-вот появится разъярённый, хоть и миниатюрный, Гнев Небес, очень сложно аккуратно вставить металлическую трубу в небольшой ротик и при этом не порвать его. Но мне всё же удалось вернуть душу бессмертной на место, за пару секунд до того, как тучка нависла над нами и, невзирая на творящийся вокруг хаос, пристально «обнюхала» бессознательную девушку.

Под ногами вдруг захлюпало, и мы с Ибуном, не сговариваясь, сначала посмотрели вниз, на поднимающуюся грязную жижу вперемешку с камнями, а потом задрали головы к довольно широкому карстовому колодцу, уходящему вверх и подсвеченному растениями. Густая, грязная вода прибывала настолько стремительно, что времени на раздумья уже не оставалось и нужно было либо положиться на удачу, либо бесславно захлебнуться после всего, через что нам пришлось пройти.

— Да вашу душу! — заорал я, подныривая между ног офигевшего Ибуна и, врубив форсаж организма на полную, поднимаясь во весь рост с ним на плечах. — Держи её и усиляйся!

Он согнулся, почти полностью прикрыв своим могучим телом довольно миниатюрную древнюю бессмертную, и я для верности стянул всех нас троих проводом. Корпус пылесоса жёстко, до боли, закрепил между лодыжек, которые уже давно скрылись в воде, и вцепился в шланг, направив его отверстием вниз. Тучка, будто поняв мой план, заняла позицию в паре метров прямо над нами.

— Верую в тебя, Наука! Во имя физики, гидродинамики и реактивных потоков, — как молитву прошептал я, до боли сжимая шланг и надеясь, что этот карстовый колодец выходит на поверхность, а не заканчивается через сотню метров сплошным километровым каменным потолком. Ну а когда грязная вода поднялась уже до пояса, зарычал сквозь стиснутые зубы: — Поехали!

К счастью, весь мой колхоз с клапанами и задвижками не всосало в первую же секунду в пылесос вместе с камнями и водой, и тугая струя жижи с дроблённым щебнем начала возносить нас над бурлящим потоком и над здравым смыслом.

Вокруг моих щиколоток быстро образовалась воронка, в центр которой била ревущая струя, а нас мотыляло от стены к стене и нещадно крутило вокруг оси из-за перпендикулярной силы всасывания. Но тут были и свои плюсы — вся волшебная трава со стен попадала в пылесос и давала дополнительную энергию, отчего поток сверкал синевой и приобретал дополнительную тягу. Из минусов — Ибун героически принимал все удары об острые камни на себя, но, в целом, неплохо справлялся с ролью тарана.

Тучка, наверное, отлично подсвечивала дорогу и своим свечением гармонировала со свечением растений, которых тут было в достатке, но из-за толстых ног алхимика мне вообще было ничего не видать. Да и некогда смотреть наверх, когда нужно контролировать реактивную струю, поток энергии и не забывать при этом дышать в перерывах между криком.

А тут ещё показалось, будто вода начала нагреваться.

Да трындец просто! А то нам и без того проблем было мало! Проход и так чувствительно сужался с каждым десятком преодолённых метров и нас уже не столько мотыляло, сколько крутило вокруг оси, а широкие плечи орущего от боли Ибуна уже натурально бурили камень расширяя особо узкие места.

От постоянного вращения уже начинало тошнить, взгляд туманился, голова кружилась, и я с лютой ненавистью проклинал весь этот мир в целом и одного конкретного Шу в частности. Но этот обуревающий меня хаос мыслей и чувств не помешал разглядеть малиновое свечении где-то в толще грязной жижи, над которой мы эпически возносились.

Когда Ибун потерял сознание от боли, когда мы уже еле-еле протискивались в узкий проход, когда поднимающаяся грязная вода начала закипать и стремительно догонять нас, грозя скрыть под собой, я взмолился всему, чему только можно, задержал дыхание и влил в пылесос почти весь накопленный резерв разом.

Вырывающийся из шланга поток мгновенно превратился в плазму, едва не спалившую мне ноги, но тяга выросла в разы, и мы пошли на новый рекорд скорости и безумия!

Перегретый пар едва не превратил нас в хинкали, но тут с треском и грохотом что-то взорвалось, и мы оказались среди безбрежной прохлады небес, в час, когда закатное солнце окрасило оранжевым золотом зелёные склоны и яркими бликами играло на обнажённом оружии большой группы воинов у подножия горы.

— Это они, я узнал их! Нужно заставить их заплатить за всё! Убьём их самым жестоким способом! Нет, Церковь хочет их живыми! — доносились их крики нам вслед.

А мы стремительно и безмятежно улетали в закат, оставляя позади тревоги, проблемы и сверкающую духовной энергией радугу из плазмы и капелек воды, а также небольшой извергающийся вулкан.

Похоже, это был тот самый момент перерождения личности и теперь я без страха смотрел в будущее сквозь слёзы счастья и ляжки Ибуна.

В миг, когда мы обогнали стаю удивлённых птиц, я, кажется, достиг просветления и шагнул не только на новую ступень понимания мира, но и раздвинул, по большей части морально-этические, рамки разумного. На душе было удивительно приятное чувство «любись оно всё конём» и уже ни что не могло омрачить мою уверенность в завтрашнем дне, которое мы обязательно пробьём, как только представится такая возможность.

Таков путь!

Путь домой, который я обязательно пройду или сдохну в процессе, но напоследок поставлю на уши весь этот долбанный мир, тем более что теперь для этого у меня есть зачатки силы и идеально подходящая компания!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бесконечный беспредел

Content

Бесконечный беспредел

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene