Мечников. Том 3. Живое проклятье

Глава 1

Нет… Это неправильно! Жертвовать другом только для того, чтобы соблюсти клятву лекаря? Я и так лечу людей, а Токс никому не причиняет вреда! Прав был Василий Ионович Решетов — эта клятва опасна. В один «прекрасный» день она может потребовать, чтобы я дядю убил! А что? Вдруг дом проклял некромант? А дядя как раз связан с этим домом напрямую.

Не могу с этим согласиться… должны быть другие выходы! Жертвовать магией и самим собой я не собираюсь. И пусть на моём месте кто угодно мог быть пожертвовать обычным мана-клещом, но я себе этого позволить не могу.

Он подчиняется мне, верит мне. И, как выяснилось, в нём сидит душа какого-то человека! Что ж, лекарская магия, слушай меня внимательно. Если мы не найдём способ защитить Токса от гибели, значит, ремеслу нашему — грош цена. Ведь на его месте мог бы оказаться кто угодно. И Олег, и Катя, и даже маленький Серёжа. Единственное условие — порция некротики в их теле. Вот и всё! Можно убивать! Такова логика этой клятвы.

Но я эту логику обойду.

— Алексей, кто это у тебя жужжит так противно? — нахмурился Илья Синицын.

Проклятье! А ведь я даже не знаю, куда Синицына завести. В моей комнате пиромант Игорь, а в гостиной прячется Токс, которого моя магия так страстно жаждет уничтожить.

В подвал Синицына я пока пустить не могу. Или… Нет. Так будет даже лучше. Пусть увидит, чем я занимаюсь. Илья должен понять, что мои планы уже давно реализуются. Ему лишь остаётся придумать, как их узаконить.

— Илья, без лишних комментариев спускайся в подвал, — сказал я, а затем резким ударом лекарской магии вправил ему все охмелевшие органы. — Только ничего там не трогай. Просто стой спокойно и жди меня. Смотреть можно, трогать нельзя.

— Ой-ой, — схватившись за голову, скривился он. — Ладно, без проблем, уже иду.

Синицын спустился в подвал, а я медленно пошагал к Токсу. Судя по тому, как клещ в ужасе отползал от меня, нам обоим было известно, чего требует клятва лекаря.

— Токс, ничего не бойся, — произнёс я. — Вреда я тебе не причиню. Если ты сам не станешь на меня нападать. Моя сила определила в тебе некротику. Лучше сразу выйди ко мне. Не пытайся сбежать — от этого будет только хуже.

— Ж-ж-ж-жу… — будто бы заикаясь, прожужжал клещ. Но выбраться из-под стола так и не решился.

— Что? Ты серьёзно мне не доверяешь? Даже после того, как я сохранил тебе жизнь и кормил пирожками целый месяц? — усмехнулся я. — Токс, ну это уже чересчур. Мы друг друга прикрывали несколько раз. Просто дай мне разобраться с тем, что происходит в твоём организме.

А это не так уж и просто. Допустим, он сейчас выползет из-под стола. Даст мне себя осмотреть. Но что дальше? Если там и вправду сидит очаг некротики… Мне ведь придётся его искоренить. Получится, что я Токса обману. Заведу в ловушку. Но мне этого делать совсем не хочется. Он ведь, как верный друг! Клещ с человеческой душой. Предать такое существо — это непростительный грех. Уж не знаю, карают ли местные боги за такие поступки, но я сам себя готов покарать, если Токс погибнет.

Однако Токс поступил совсем не так, как мне того хотелось. Нет, он не сбежал, не спрятался там, где я бы не смог его достать. Он на огромной скорости выскочил из-под стола и прыгнул мне на голову.

Челюсти Токса сомкнулись на моей макушке, но я вовремя успел оторвать его от себя. По вискам потекли струйки крови. Я вцепился в бока клеща, который изо всех сил пытался вырваться из моих рук и положил его на стол.

Не позволяя Токсу сдвинуться с места, я спросил:

— Если некротика не взяла над тобой верх — прекрати дёргаться. Позволь мне тебя осмотреть. Слышишь меня, Токс?

Однако клещ больше мою речь не понимал. Он продолжал вырываться из моих рук, и это стало для меня однозначным ответом.

Некротика уже пропитала его насквозь. Токса, которого я знал, больше нет. Но, возможно, я ещё смогу аккуратно изгнать из него эту скверну. Может быть, хоть какая-то часть мозга клеща уцелела…

Так… А мозг у клеща находится в передней части вентральной стороны тела. То есть — впереди брюшка. Никогда не понимал, зачем в медицинских университетах учат паразитологию столь подробно. Теперь понял. Чтобы спасать своих питомцев — клещей!

Я влил в Токса запас целого витка своей лекарской магии. Клещ завизжал, задёргался ещё интенсивнее, чем прежде, и разодрал мне своими лапами кожу на ладонях. Но я не остановился, довёл дело до конца — последовал клятве лекаря.

Но мозг своего друга не тронул.

Наконец, он успокоился, размяк и повалился на стол — перестал дёргаться. Я чувствовал, что жизнь в нём всё ещё есть. Никаких особо важных структур я не повредил. Да и клятва лекаря утихла. Перестала требовать крови моего питомца.

Значит, мой план удался. Я только что прошёлся меж двумя опаснейшими началами. Между лекарской магией и некротикой. Очистил организм Токса, но при этом сохранил его мозг. Но дело до конца доведено не было. Похоже, некротика засела прямо в центральной нервной системе. И доставать её оттуда будет крайне непросто. Один лекарь с этим не справится. И два, и три…

Нет. Для этого дела нужен лекарь и некромант. Если я хочу навсегда излечить Токса от этой скверны, мне обязательно потребуется владыка тёмных магических искусств.

Иначе этот инцидент повторится вновь.

— Держись, дружище, скоро придёшь в себя, — прошептал я и перенёс Токса на кресло гостиной, после чего прикрыл клеща пуховым пледом.

Затем, отмыв руки от собственной крови, я пошагал к подвалу. Мысли о произошедшем до сих пор витали в моей голове. По логике Токс не должен полностью зависеть от некротики. В его теле есть душа. Организм не успел начать разлагаться. Я всё время поддерживал его жизненной энергией. Значит, можно убрать некротику и не убить Токса при этом. Но как это сделать может знать только некромант.

— Ты чего так долго? — бросил мне Илья Синицын, когда я спустился в подвал. — Я осмотрел твой подвал. Как ты и просил — я ничего не трогал.

— Ну? И что скажешь? — поинтересовался я.

— У меня к тебе только один вопрос, Алексей, — вздохнул Синицын. — Тебе одного суда не хватило? Хочешь, миновав каторгу, сразу на смертную казнь отправиться? Ты чего тут устроил⁈

— Ещё скажи, что доложить на меня собрался! — огрызнулся я.

— Я-то не доложу! Я — твой финансовый советник. И буду нести этот «титул» с гордостью. До тех пор, пока тебя не посадят, разумеется, — пожал плечами Илья.

— Вот поэтому я тебя сюда и позвал. Я много наблюдал за лекарской магией. Проверял, как она работает, и кое-что понял. Многие вещи, мой дорогой друг, не зависят от количества витков и объёма чаши лекаря. Даже от опыта иногда не зависят, понимаешь?

— То есть, хочешь сказать, что лекарь с десятью витками никогда не сможет исцелить все заболевания? — нахмурился Синицын.

— Все точно не сможет. А что, лекарей с десятью витками так много? — решил разузнать я.

— Ни одного! Орден уже давно определил, что десять для лекаря — это предел. Но выше девяти так никто и не поднялся, — объяснил Илья.

— Тем более! — воскликнул я и ударил ладонями по столу. — Пойми, Илья, речь идёт не о каких-то редчайших болезнях. Случаев, когда наша магия не может помочь людям, очень много! Болезни крови, онкология, коморбидные заболевания… Да я могу до утра перечислять!

— Я сейчас ни слова не понял — уточню на всякий случай, — хмыкнул Синицын. — Какие ещё ко-мор-би…

— Коморбидные, — повторил я. — Представь, что к тебе приходит пациент с заболеваниями нескольких систем сразу! Сердце отказывает, печень отключается, лёгкие не гоняют воздух, почки едва-едва выводят мочу! Что скажешь? Достаточно ли просто будет всё это уравновесить одной лишь только магией?

— Звучит так, будто ты не про пациента рассказываешь, а про труп в морге нашего покойного патологоанатома, — усмехнулся Синицын.

— Вот в этом-то вся соль! — воскликнул я. — Видишь, Илья? Ты такого больного даже за живого человека уже не считаешь! Ты даже в теории его похоронил. А ведь мы могли его спасти. Дать хорошую дозу лекарской магии, а потом назначить… Зелья.

— Зелья⁈ — вздрогнул Синицын.

— Зелья, порошки или таблетки. Травяные настои в любом доступном виде, — уточнил я.

— Зелья… — вздохнул Илья. — Так ты к этому клонил? Ну теперь-то мне всё понятно! Алексей Мечников, ты рехнулся! С твоими изобретениями всё понятно, но давать людям наркотики…

— Какие ещё, чёрт тебя раздери, наркотики⁈ — не выдержал я. — Разве ж люди виноваты, что половина лекарей и алхимиков в нашей империи — это конченые идиоты? Если они считают лекарства наркотиками, то им вообще не место в этой стезе.

— Ты только так в ордене не говори, а то тебя точно отстранят от работы… — шёпотом произнёс Синицын.

— Да ты только вдумайся! — прокричал я. — Вот, смотри! — я указал на первую колбу. — Это снотворное! А рядом с ним, наоборот, тонизирующее зелье — от сонливости и слабости.

Я переместился к другой полке и показал Синицыну ещё партию зелий.

— Миорелаксант; зелье, расширяющее сосуды сердца; обезболивающие; зелья для понижения давления, а рядом с ним — для повышения давления! — перечислил я. — Что скажете, Илья Андреевич? Чушь собачья? Можно вылить в нужник и забыть?

— Н-нет, подожди-подожди! — прокричал Синицын. — Я понял. Тебе каким-то образом удалось переработать яды в лекарство. Башка у тебя работает, Алексей, спорить не стану. Но… Как мы ЭТО покажем ордену? Нас же посадят!

— Именно для этого я тебя и позвал, Илья. Вспомни, сколько в империи лекарей. Несколько тысяч, верно?

— Примерно так, — кивнул он. — А что?

— Допустим, мы продадим им фонендоскопы, тонометры, и молоточки, да? Поимеем денег мы с этого не очень много, согласен?

— Гроши, — фыркнул Синицын.

Я склонился над столом и максимально приблизился к лицу Синицына. А затем произнёс:

— А сколько жителей в Российской Империи?

— Семьдесят пять миллионов, если я не ошибаюсь, — прошептал Илья.

— А теперь представь, что им всем понадобится болеутоляющие. Или порошок от давления, — начал перечислять я. — Нет, ты подумай! Ты знаешь хоть одного человека, который никогда в жизни не нуждался в избавлении от боли?

— Я сегодня утром точно в этом нуждался, — пробубнил Синицын.

— И таких, как ты — миллионы! Десятки миллионов! Раны, головная боль, давление, воспалительные процессы в различных органах, зубная боль… Похмелье, чёрт подери! Одно лишь противовоспалительное средство может продаться сразу всем жителям Российской Империи! Ты понимаешь, Илья? Нам всего лишь нужно его узаконить.

— А как…

— А как — я хочу узнать от тебя. Ты знаешь наши законы. А тот, кто знает законы, знает и лазейки между ними. Верно? — произнёс я.

— Ох, Алексей Александрович, и ведёте же вы нас обоих на скользкую дорожку! — пригрозил мне пальцем Синицын.

— Скажи, Илья, как звучит закон о запрете алхимии? Дословно.

Синицын театрально прокашлялся.

— Именем его Императорского Величества издан указ о запрете варения зелий, их хранении, сбыте и распространении в…

— Вот! — прокричал я и вновь хлопнул ладонью по столу. — Что ты только что сказал?

— Тьфу на тебя, Мечников! — обиделся Синицын. — Мне всё заново повторить, что ли?

— Нет-нет, — помотал головой я. — Ты сказал о запрете зелий. О порошках в законе что-то говорится? Или о таблетках?

— Я понятия не имею, что такое эти твои… табулетки!

— Вот — оно, Илья! — улыбнулся я. — Дыра в законе, которая продвинет лекарское дело, а нас с тобой обогатит. Понимаешь? Скажи мне, что по текстам нашего закона является зельем?

— Вещество жидкой консистенции, оказывающее воздействие на организм человека, распространяющееся в любых сосудах для…

— Жидкой консистенции, — перебил его я. — То есть — не порошок. И не твёрдые вещества, верно?

— Верно, — кивнул Синицын. — Да что ты задумал-то, Алексей?

— Я могу настроить производство своих лекарственных препаратов так, чтобы они в состоянии зелья практически не существовали. То есть, жидкость будет циркулировать по стеклянным трубкам, фильтроваться и выпариваться до тех пор, пока не останется один лишь порошок. И что в итоге? Похоже это хоть как-то на нарушение закона?

— Нет, — помотал головой Синицын. — Однако это похоже на ту дыру, которую используют деревенские ведьмы. Они используют мази, гели, суспензии — всё, что угодно, но только не зелья. Однако их всё равно иногда ловят и доказывают, что их продукт — жидкое вещество.

— А ты попробуй докажи, что порошок — жидкое вещество. Представляешь обычный мел? Тот, что в школах используют. Вот возьми и докажи, что он жидкий! Как думаешь, получится? Да ни черта у них не получится! А когда император начнёт получать налоги с наших доходов, а довольные клиенты почувствуют, что их болезни сходят на «нет», в законе напишут прямым текстом, что порошки использовать можно!

Правда, и здесь кроется большо-о-о-й подводный камень. Ведь наркоторговцы быстро поймут, что их вещества тоже можно готовить в виде порошков и твёрдых веществ. Но к тому моменту я смогу придумать, как запатентовать все свои препараты. И не только препараты. Придётся сочинить, как запатентовать целую науку — фармакологию! Науку, которая помогает людям избавляться от болезней. Наркотические вещества никаким боком не попадут в этот перечень.

Кроме тех, которые дают обезболивание. Морфий, кодеин и… Проклятье…

Вот и очередная проблема. Тут мы уткнёмся в проблему распространения наркотических обезболивающих. Придётся изобретать дополнительные ограничения, запреты, особые бланки рецептов, системы отчётностей…

Но это — мелочи. Если я смогу создать такое уже в девятнадцатом веке, то мы сможем догнать прогресс моего мира и даже обогнать его. Тот же морфий изобрели уже в одна тысяча восемьсот четвертом году. Здесь же его нет совсем. Мне предстоит многое изменить, чтобы ускорить прогресс.

— Лёша… — прошептал Синицын. — А тебе кто-нибудь говорил, что ты — псих ненормальный? В хорошем смысле этого слова.

— В хорошем ещё точно не говорили, — рассмеялся я.

— Отлично, значит, в этом открытии — я первый. За это мне точно нужно причислить… тридцать процентов от твоей выручки за препараты! Что скажешь? — Илья хитро ухмыльнулся.

— Если оформишь всю документацию и сможешь убедить орден — никаких проблем.

— Так, погоди, а сколько рублёв будет за одну таблетку обезболивающего? — поинтересовался Илья.

— Мы будем продавать не по одной таблетке. Фасовка — по десять или двадцать. Примерная цена — пятьдесят копеек.

— Э-э-э… протянул Синицын. — А это — не слишком дёшево? Это ведь целый домашний лекарь, который снимает любую боль!

— Илья, я тебе с уверенностью могу сказать, что через два-три года будет куплено больше десяти миллионов упаковок, если мы сможем с тобой наладить производство. Вот и посчитай сам свои тридцать процентов.

— А… О… О-о-о!!! — Синицын начал общаться междометиями. — Плевать, Мечников! Да пусть меня хоть в Сады, хоть на каторгу отправят! Я в деле! Слушай, у меня даже голова почти прошла!

— Да тебя вопрос денег лечит лучше, чем любая магия или лекарства, — рассмеялся я. — Ладно, Илья. Время подумать у нас — до конца января. Чем быстрее мы начнём производить лекарства, тем быстрее взлетим в плане денег.

Именно так я сформулировал своё мнение Илье. Но на деле я думал чуть-чуть иначе. Если хотя бы обычное противовоспалительное, жаропонижающие, обезболивающее средство попадёт в массы — это уже спасёт миллионы людей. Вот это — моя главная цель.

Деньги — это прекрасно. С помощью них я смогу устроить себе комфортную жизнь, но самое главное — мне удастся вложить их в развитие новых лекарств, новых изобретений и продолжить развивать медицину.

— Ладно, Алексей, договорились, — кивнул Синицын и поднялся со стула. Всё это время он сидел за столом с моим лабораторным оборудованием и внимательно следил за тем, как вещества перегоняются из одной части системы в другую. — Убедил ты меня. Заработаем Грифонову кучу денег! Я докажу отцу, что способен стать успешным лекарем и за пределами военной медицины. А ты, Алексей, покажешь своей семье, что твоё изгнание было самой большой ошибкой в истории династии Мечниковых!

Мы с Ильёй пожали друг другу руки, после чего мой советник по финансам покинул особняк дяди.

Я поднялся на первый этаж и проверил Токса. Если говорить честно, его здоровье беспокоило меня даже больше, чем состояние Игоря, который лежал в моей комнате.

Клещ мирно спал, и я не стал его лишний раз тревожить. Чёрт, да что же за душа в нём находится? Я уже знаю, что она — человеческая. Но чья? Откуда она взялась? Ответ на этот вопрос мог знать Сухоруков, но его самого уже нет в живых.

Возможно, мне стоит найти проклинателя в Саратове и обсудить с ним не только вопрос этого дома, но и проблему с Токсом? Хотя, насколько мне известно, в Хопёрске есть церковь Грифона. Я ведь до сих пор ничего не знаю о богах этого мира. Возможно, имеет смысл посетить это место и поговорить со священником, чтобы узнать, что даёт поклонение этому высшему существу.

Я слышал, что в каждой губернии поклоняются своему богу. Более того, разные слои избирают собственного покровителя. К примеру, убийцы поклоняются Великому Волку. Воры даруют часть награбленного статуе Священной Обезьяны. Этот факт меня особенно сильно удивил, поскольку обезьян в Российской Империи попросту быть не должно.

К слову, в той же Пензе, откуда прибыл Леонид Рокотов, поклоняются какому-то медведю. Подробностей об этом высшем существе я не узнал.

Пока я осматривал Токса, за моей спиной послышались шаги. Со второго этажа спустился Игорь.

— Не помню, чтобы разрешал тебе перемещаться по моему дому, — со сталью в голосе произнёс я. — Туалет у тебя есть. Еду скоро принесу.

— Прости, Алексей, — произнёс он. — Просто я кое-что вспомнил.

— А вот это уже интересно, — прямо сказал я и повернулся спиной к Токсу, чтобы загородить ослабшего товарища от Игоря. — Расскажи, какие воспоминания всплыли в твоей голове? Только прошу тебя, старайся изъясняться честно. Так мне будет проще помочь тебе с твоим недугом.

— Я вспомнил, что случилось в ту ночь, когда я потерял память, — произнёс Игорь, опираясь о массивный столб, что держал второй этаж. — Маг-электромант атаковал меня посреди дороги. Я точно помню, как был удивлён его появлению. Я шёл откуда-то, не желал ему зла, но он всё равно попытался меня убить. Алексей… Как считаете, это произошло из-за того, что у меня есть магические способности?

Я не успел ответить на вопрос Игоря, поскольку в открытую форточку влетела ворона и бросила письмо на стол рядом с Токсом. А затем также ловко покинула дом, будто никогда в нём и не появлялась.

— Подожди, Игорь, мне нужно пару минут, — произнёс я.

Пациент медленно кивнул, а я аккуратно распечатал конверт. Письмо было от дяди.

«Прости, Алексей, мне придётся возложить на тебя новую задачу. Пригляди за Катей и Серёжей ещё и сегодня, ведь я уже покинул Хопёрск. Меня сильно напрягла ситуация с этим мужчиной, что лежал на пороге нашего особняка. Я проверил всю картотеку местного лекарского пункта — и ничего! В Садах такого заключённого не было. Однако Рокотов его всё ещё ищет. Леонид был у меня сегодня. Этот человек ранил его, опалил его левую руку. Советую тебе выпроводить из нашего дома как можно скорее. Иначе Рокотов обрушит свой гнев на Мечниковых».

Прекрасные новости… Значит, Игоря уже ищут бандиты. Но он у меня на домашнем лечении. И будет находиться на нём ещё две-три недели точно. Мнение мерзких душегубов меня интересует меньше всего.

— Что-то случилось? — напрягся Игорь.

— Нет, всё в порядке, — ответил я. — Возвращайся в свою комнату. Сонливость ещё беспокоит?

— Еле держусь на ногах… — грустно улыбнулся Игорь.

— Тогда отдыхай.

— Стой, Алексей. Мне нужно признаться ещё кое в чём, — перебил меня он.

Да что же за день откровений сегодня?

— Что ж, я тебя слушаю, — пожал плечами я.

— Заранее прости меня. Но попробуй понять — я не мог знать наверняка, что ты — не один из бандитов, которые пытаются меня удержать. Поэтому…

— Короче. Изъясняйся короче, Игорь, — настоял я.

— Я подслушал твой разговор с коллегой. Слышал всё, о чём вы говорили в подвале, — заявил он.

М-да, с ходу даже сложно сказать, как стоит реагировать на это заявление. То, что он не лжёт о потери памяти, я знаю на все сто процентов. Но то, что он умолчит о моём секрете, я знать наверняка не могу.

— И что же ты будешь делать с этой информацией, Игорь? — спросил я.

Я, не моргая, посмотрел парню в глаза, рассчитывая увидеть в них искренность.

И он не отвернулся, чем подтвердил свою честность.

— Алексей… Господин Мечников, — произнёс он. — Я слышал, что вы хотите сделать с теми травами. Позвольте мне отплатить вам за помощь. Я знаю, как ускорить процесс производства лекарств с помощью своей магии. Возьмите меня в свою команду. Позвольте начать жизнь с чистого листа.

Очень уж сомнительное предложение. Но чертовски заманчивое. На огненных кристаллах я могу разориться. А без них нужную температуру поддерживать крайне трудно. Более того, для некоторых химических реакций требуется температура, которую ни один кристалл развить не сможет. Мне нужен настоящий огонь. Если Игорь присоединится к нам с Ильёй… Мы сильно продвинемся в своём деле.

Могу ли я позволить себе довериться ему?

И в это мгновение в мою дверь постучали. Мы с Игорем замерли, а затем я услышал до боли знакомый голос.

— Мечников! — прокричал Леонид Рокотов. — Мне нужно с вами поговорить!

Глава 2

Ну и сумасшедшее же начало года! Сначала пациент с электротравмой, потом клятве лекаря приспичило прикончить Токса, а теперь и сам Рокотов явился к моему дому лично.

— Сиди тихо, — велел Игорю я. — Никуда не высовывайся из комнаты. Это — человек, который ударил тебя молнией. Скорее всего, он откуда-то узнал, что ты находишься здесь.

— Я не стану прятаться. Я могу драться! — заявил он, вновь потянувшись к своему пламени, но я мигом пресёк эту попытку, схватив его за предплечье.

— Не смей, иначе мы оба рискуем погибнуть. Ты ещё слаб, а Рокотов крайне опасен. Ты в моём доме, так что тебе придётся слушаться моих указаний. Это понятно?

— Понял, Алексей, прости, — кивнул Игорь и присел обратно на кровать.

Я запер дверь в спальню и спешно спустился на первый этаж. Чем дольше я игнорирую Рокотова, тем скорее у него возникнут подозрения. Я сделал глубокий вдох, но готовить обратный виток не стал. Почему-то он не предупреждал меня об опасности. А эта магия практически всегда даёт о себе знать, когда мне кто-то угрожает.

Я открыл дверь и обнаружил, что на пороге моего дома стоит один лишь всклокоченный Рокотов — без сопровождения. Его пальто было опалено, а левая рука безжизненно висела на неумело завязанных бинтах.

— Что происходит? — спросил я, когда Леонид вошёл в мою прихожую.

— Помощь ваша нужна, Алексей, — цыкнул он. — Руку надо залечить. Я заплачу.

Я чуть было не спросил, почему он не пошёл к моему дяде, но до меня быстро дошло, что по графику Олег сейчас и не должен находиться в Садах. Значит, о его возвращении Рокотов пока ничего не знает.

— Садитесь, — я указал ему на кресло, затем краем глаза взглянул в другой конец гостиной и обнаружил, что Токса на прежнем месте уже нет. Видимо, пришёл в себя и спрятался куда-то. Остаётся надеяться, что его разум остался таким же, каким был прежде.

— Что б меня! — прорычал Рокотов, стягивая с себя пальто.

На левой руке Леонида практически не осталось кожи. Всё плечо превратилось в один сплошной пузырь, заполненный серозной жидкостью.

— Даже не будете спрашивать, откуда у меня такая рана? — удивился Рокотов.

— Это меня не касается, — прямо сказал я. — Но выглядите так, будто сами на себя огненное кольцо применили.

— Что ж я, по-вашему, совсем идиот? — усмехнулся он. — Нет, Мечников. В Хопёрске объявился пиромант. Понятия не имею, что ему здесь нужно, но я магов в свой район без разрешения не допускаю. Проучил я его знатно, но этот скот всё равно дал мне сдачи, а потом скрылся в городе.

Я спокойно водил правой рукой над ожогами Рокотова, постепенно вскрывая пузырь и наращивая новую кожу. Процесс был крайне болезненный, но Леонид держался достойно.

— А вы его случайно не видели? — поинтересовался Рокотов. — Или, может быть, знаете того, кем он ещё был замечен? Слухи по городу не ходили?

— Нет, — солгал я. — Да даже если бы он половину города огнём облил, вчерашней ночью этого бы точно никто не заметил. Огненное шоу было на площади, забыли?

— Ха! — усмехнулся он. — Точно. Вовремя же этот ублюдок решил сюда припереться.

— Вы хотя бы лицо его запомнили? — спросил я.

— Нет, — помотал головой Рокотов. — Этот ублюдок был в капюшоне. По телосложению — обычный мужик. Или молодой мужчина. Судя по тому, как он двигался, мышцы у него хорошо развиты. Но под это описание подходит половина Хопёрска.

Отлично. Значит, даже если Игорь окажется на улице, люди Леонида вряд ли смогут его сразу же опознать.

Рокотов пошевелил своей левой рукой, затем громко всхлипнув от боли, оторвал приварившееся к пальцу огненное кольцо и с облегчением вздохнул.

— Спасибо, Алексей. Выручили вы меня, — Рокотов достал из кармана мешочек с деньгами и передал мне. — Не передумали, кстати, насчёт моего предложения? Лекарем под моим началом подработать не хотите?

— Нет, Леонид, благодарю, — помотал головой я. — У меня в амбулатории дел по горло.

— Так и скажите прямо, что просто не хотите связываться с нарушителями драгоценных имперских законов, — хмыкнул Рокотов.

— Это тоже весомая причина, из-за которой я не стану на вас работать, — прямо сказал я.

— Ваше дело, Мечников, — пожал плечами он. — Однако я уже сделал для города куда больше, чем наш местный барон Елин. Всю городскую казну теперь контролирую я. Вы не заметили, что в Хопёрске стало спокойнее? Никто лишний раз не бедокурит, не устраивает пьяных драк. Это всё потому, что мои люди следят за порядком.

— Ваши люди по ночам выколачивают деньги из горожан, — подметил я.

— А как ещё я должен пополнять казну, которую Кособоков с Елиным разворовали⁈ — воскликнул Рокотов. — Барон годами складывал деньги в свой карман, а потом пришёл Кособоков и начал делать то же самое. А теперь взгляните на меня, Мечников? Похоже, что я живу на широкую ногу?

— Вы — заключённый, — напомнил я.

— Формально — да. Только в Саратовской губернии правила не такие, как в других концах Российской Империи. Здесь все бандиты — и дворяне, и бывалые преступники. Разницы нет. Я же хочу сделать этот город процветающим и безопасным. Свой собственный уголок.

— Мы в любом случае не сойдёмся во мнениях, Леонид, — перебил его я. — Думаю, продолжать этот разговор больше нет смысла.

— И то верно, Алексей, — вздохнул и поднялся с дивана.

А затем на втором этаже послышался грохот.

Рокотов резко развернулся и бросил взгляд на лестницу.

— Кто у вас там, Мечников? — прищурившись, произнёс он.

Проклятье, я ведь сказал ему сидеть тихо!

— Вас это не касается, — спокойно ответил я. — Вы не у себя дома.

— Однако ваш дом находится в моём городе, — произнёс он и пошагал к лестнице, что вела на второй этаж.

Я попытался ухватить его за руку, но Леонид обернулся и грозно взглянул на меня. Из его глаз вырвались две маленькие молнии, которые тут же растаяли в районе висков.

— Не стоит этого делать, Мечников, — со сталью в голосе произнёс он. — Я почувствовал магические колебания на втором этаже. Кого вы там прячете?

Вот теперь ситуация действительно вышла из-под контроля. И дело даже не в том, что Рокотов может обнаружить пироманта на втором этаже. Я просто не могу позволить ему так себя вести в своём доме!

— На выход! — приказал я, а затем выпустил из себя магию обратного витка.

Свежая кожа на руке Рокотова треснула, но он не стал биться со мной и молниеносным рывком поднялся на второй этаж. Похоже, он может усиливать собственные мышцы за счёт электрических импульсов.

Леонид пролетел через коридор второго этажа и распахнул дверь моей комнаты, где я оставил Игоря.

А вот теперь может произойти всё, что угодно… Если электромант и пиромант сцепятся друг с другом в моём особняке — дом может сгореть дотла.

Однако…

— Это что ещё за дрянь такая? — поморщился Рокотов.

Я нагнал Леонида и заглянул в открывшуюся комнату вместе с ним. Стоит отметить, увиденное удивило не только Рокотова, но и меня самого. За дверью не было моей спальни. Она исчезла, а вместо неё там появилась библиотека дяди. И на стуле около кофейного столика восседал Токс. Клещ громко жужжал и агрессивно шевелил лапками, готовясь прыгнуть на Леонида в любой момент.

Но как это могло произойти? Неужели дом в последний момент поменял комнаты местами? Это что же получается — проклятье только что сыграло мне на руку?

— Не трогай его, — твёрдо сказал я. — Это — мой фамильяр. Всё, Леонид, увидел источник магических колебаний? Теперь уходи из моего дома, иначе ты вынудишь меня показать, что лекарь умеет не только исцелять.

Рокотов удивлённо вскинул брови, а затем надрывно рассмеялся.

— Хорошо, прошу меня простить, господин Мечников, — произнёс он. — Больше не потревожу.

Леонид спрятал пораненную ладонь под плащ, после чего спустился в прихожую, но прежде чем выйти на улицу, спросил:

— Скажите мне, Мечников? Вы что, совсем меня не боитесь?

— Не вижу в этом смысла, — сложив руки на груди, ответил я.

— Вот как, значит? — улыбнулся он. — Похвально. Достойно уважения — не спорю. Но глупо. Очень глупо.

Сказав это, он махнул рукой и покинул мой особняк. Я аккуратно выглянул в окно и убедился, что Рокотов ушёл достаточно далеко от моего дома.

Ещё бы чуть-чуть и попались!

Я поднялся на второй этаж, где ко мне сразу же присоединился Токс. Он благодарно жужжал, мельтеша у меня под ногами.

— Я тоже рад тебя видеть в добром здравии, Токс. Подожди минуту, мне нужно разобраться, что в очередной раз наворотил этот дом.

Я прошёл в помещение, где раньше была библиотека, и обнаружил там свою спальню. Игорь стоял, опираясь рукой о шкаф, готовый в любой момент атаковать.

— Я его вспомнил, — заявил он. — Ты прав, Алексей. Это он шарахнул меня молнией.

— Ты зачем колдовать начал⁈ — принялся отчитывать его я. — Тебя чуть не заметили! Я же просил — сидеть тихо.

— Я сделал это не специально. Тело плохо помнит, как управлять магией. Иногда рука сама вспыхивает, клянусь, — ответил он.

— Что ж, по крайней мере, всё это к лучшему, — вздохнул я. — Рокотов осмотрел мой дом и теперь не станет искать тебя здесь. Но магию свою тебе лучше взять под контроль. Он каким-то образом почувствовал её всплеск.

— Стихийники хорошо чувствуют друг друга, — сказал он. — Не помню, откуда я это знаю, но это факт. Некоторых даже притягивает друг к другу. Сила влечёт к себе силу.

О! А ведь я могу кое-что сделать, чтобы ослабить его магическую ауру.

— С сегодняшнего дня я буду давать тебе отвар из манарелианы, — произнёс я. — Он будет подавлять магию. Так тебе будет проще научиться её контролировать.

— Хорошо, спасибо тебе, Алексей. Я перед тобой в неоплатном долгу, — улыбнулся он.

— Отдыхай пока, «должник», — усмехнулся я. — Мне нужно отойти в город. Я скоро вернусь. Но ночью мне снова придётся уйти. Я сегодня дежурю в госпитале. За это время никуда не высовывайся. И с моим мана-клещом не конфликтуй. Его зовут Токс. Опасности для тебя он не представляет, так что и сам его не обижай.

Перед тем как начать подготовку к дежурству, я посетил Катю и Серёжу. Женщина была взволнована, не понимала, почему Олег сбежал назад раньше положенного срока. Я не стал её беспокоить и рассказывать о том, что ко мне наведывался Рокотов. Объяснил отсутствие дяди тем, что в Садах произошла вспышка новой болезни и там срочно потребовался лекарь.

Как только я вышел из здания, где находилась съёмная квартира дяди, мне сразу же встретилась старая знакомая. Анна Елина — дочь барона — ждала меня прямо у подъезда.

— Добрый вечер, Алексей, — улыбнулась она. — С Новым годом!

— Добрый, Анна, взаимно, — нахмурился я. — Ты что, следила за мной? Только не говори, что случайно здесь оказалась. От этого двора до твоего дома — половина Хопёрска.

— Да, я увидела тебя на площади, но не решилась подойти… — отвела взгляд она. — Люди доложили отцу, что видели у твоего дома Рокотова. Я начала переживать, что он тебе угрожал.

— Переживать за меня не стоит — я могу за себя постоять, — ответил я. — А что люди твоего отца делали у моего дома?

Анна опасливо оглянулась, а затем жестом подозвала меня к себе. Мы отошли от многоэтажки и встали между деревьями, где нас никто не мог подслушать.

— Я не должна тебе этого говорить. Отец разозлится, если узнает, но… Скрывать я тоже не могу, — прошептала Анна.

— Говори уже — не томи, — настоял я.

— Отец решил рискнуть. Он хочет восстать против Рокотова. Поэтому заручается поддержкой новых союзников, отправляет людей в город, чтобы следить за действиями его бандитов.

— А мне ты зачем это рассказываешь? — не понял я. — Разборки местных авторитетов меня не касаются.

— Касаются, если речь идёт о некротике, — заявила она.

— Что-что, прости? — не понял я. — Причём здесь некротика?

— Наши люди раскопали за городом какой-то некротический артефакт. Похоже, отец решил использовать его на Рокотове, — объяснила она.

Видимо, нашли ещё одну закладку Сухорукова. Плохо дело… От этого могут пострадать невинные люди.

— Анна, ты ведь понимаешь, что я могу передать эту информацию в орден лекарей? Тогда информация дойдёт до князя Саратовской губернии, и твоего отца могут лишить титула. Ты сильно рискуешь, рассказывая мне об этом.

— Я верю, что ты не станешь этого делать. Просто знаю, что, если где-то всплывёт очаг некротики, туда сразу же отправят местных лекарей. Я хочу, чтобы ты был готов. После всего, что ты сделал для моей семьи, предупредить — это меньшее, чем я могу помочь.

— Хорошо, Анна, я тебя понял. Спасибо за информацию. Но всё же постарайся отговорить отца от этой затеи. Он серьёзно рискует. Играться с некротикой крайне опасно.

Во дворе появились люди, и нам пришлось разойтись в разные стороны, чтобы нас никто не заметил. Ну и подкинула же мне задачку баронесса! Порой неведение даже лучше, чем горькая правда. Ведь клятва лекаря может потребовать, чтобы я лично отобрал некротический артефакт у барона. А вступать в такой конфликт — не просто опасно, но и попросту самоубийственно. Мне бы хотелось и вовсе не увлекаться этими разборками между Елиным и Рокотовым.

Размышляя об этом, я вернулся домой, собрал сумку с инструментами и направился к Хопёрскому госпиталю. Там меня встретил мой коллега Эдуард Родников. Он изо всех сил старался скрыть от меня свой взгляд, поскольку до сих пор чувствовал себя виноватым из-за того, что свидетельствовал против меня в суде.

— Здравствуйте, господин Мечников, — пробурчал он. — За ночь весь госпиталь пришлось забить людьми. Половина Хопёрска слегла после праздника. Так что… Передаю эстафету вам!

— Сейчас разберёмся, — коротко ответил я и вошёл в здание госпиталя.

Это было моё первое дежурство, поскольку ранее Кораблёв не допускал меня до работы в госпитале, так как считал, что я ещё совсем неопытен. Однако после того, как я излечил его брата от онкологии, главный лекарь окончательно изменил своё мнение.

Первым делом решил проведать Лаврентия Кораблёва. После того как я его прооперировал, мужчина до сих пор лежал под наблюдением лекарей. Но так и должно быть, поскольку его тело ещё не адаптировалось к жизни без одного лёгкого.

— А вот и мой спаситель! — прохрипел Лаврентий, увидев меня. На бледном лице старого торговца появилась лёгкая улыбка. — С Новым годом вас, Алексей Александрович! А я спешу похвастаться перед вами хорошими новостями. Сегодня ночью я впервые смог пройтись до выхода на улицу — и обратно. Даже огненное шоу удалось издалека посмотреть.

— Я надеюсь, Эдуард Семёнович следил за вами в это время? — уточнил я.

— Господин Родников спал, — рассмеялся Лаврентий. — Я не стал его будить. Мне хотелось совершить этот подвиг самостоятельно.

М-да, я в Родникове и не сомневался.

— Значит, идёте на поправку, Лаврентий Сергеевич, — сказал я. — А теперь позвольте мне послушать ваше лёгкое.

Я достал фонендоскоп и провёл аускультацию грудной клетки. Давление в полостях уже стабилизировалось, органы слегка сместились и заняли устойчивую позицию. Это я смог понять с помощью перкуссии.

Хороший всё-таки метод! Благодаря ему можно определить, что происходит в теле человека без рентгена и УЗИ. Достаточно простучать пальцем грудную клетку или живот, а затем соотнести образовавшийся звук со стандартной нормой. К сожалению, в моём мире многие врачи уже забыли, как ценна перкуссия. Большинство стали слишком сильно полагаться на инструментальную диагностику.

— Ну что — жить буду? — поинтересовался Лаврентий. — А то я уже отменил свой заказ у гробовщиков. Не хотелось бы снова их беспокоить.

— Не шутите так, Лаврентий Сергеевич, — попросил я. — Всё в порядке, застоя нет, дыхание проводится отлично. Думаю, через недельку точно сможете выписаться, если продолжите развивать дыхательную систему. Разумеется, без фанатизма.

Наш разговор прервал крик пациента из другого конца госпиталя.

— Ой! Помираю! Не могу больше!

— Ох, как же он замучил своим ором, — буркнул Лаврентий. — Его притащили сегодня утром. Лекарь Родников сказал, что он обожрался чем-то. Скоро пойдёт на поправку.

Что-то непохоже. Голос у пациента странно звучит. Лучше осмотрю его ещё раз. А то, зная Эдуарда, он запросто мог пропустить какой-нибудь важный симптом.

Я прошёлся до кричащего пациента. Голос его звучал сипло. Мужчина держался за живот, подогнул колени к груди и весь трясся так, будто его било током.

Скорее всего, озноб. Температура из-за кишечных инфекций часто повышается.

— Как вас зовут, уважаемый? — обратился к нему я.

— К-костя, — прошептал крестьянин. — Ой не могу, господин лекарь. Голова вот-вот лопнет, живот бурлит.

— Что ели вчера? — поинтересовался я.

— Да всё, как обычно! Курочку, помидорчки, огурчики — всё своё, деревенское!

Я заметил, что лицо пациента сильно искривлено, а сиплый голос мужчины с каждым словом становится всё более гнусавым.

Головная боль, диарея, озноб, боль в животе… Так! А ведь глаза у него тоже изменены. Зрачки расширены, а если сопоставить эти симптомы с изменением голоса…

— Константин, вы какие огурчики ели? Солёные? — уточнил я.

— Конечно, господин, а какие же ещё мы зимой можем есть? И помидоры тоже солёные, — ответил он.

Родников действительно допустил ошибку! Это необычное отравление. У пациента ботулизм. Видимо, соленья были изготовлены некачественно. Клостридии попали из почвы на овощи, а, оказавшись в среде без кислорода, начали размножаться и выделять ботулотоксин.

Мужчина закашлялся, попытался перекатиться на бок, но не смог. Ноги и руки безжизненно расползлись на кровати. Он в ужасе смотрел на меня, пытаясь попросить о помощи, но не мог произнести ни слова.

Я тут же направил лекарскую магию в нервную систему больного. Отдал приказ улучшить нервную проводимость, а затем попытался вернуть тонус дыхательным мышцам. Если я сейчас же не восстановлю их работу, он начнёт задыхаться. Проклятье, а ведь в эту эпоху даже сыворотки противоботулинической не существует!

Пока моя правая рука восстанавливала дыхание мужчины, левая приготовилась уничтожать клостридии — бактерии, которые в большом количестве и вызывают ботулизм. Но толку этого нам никакого не даст. Ведь основной урон наносят не клостридии, а выделяемый ими ботулотоксин. А его обратным витком я уничтожить никак не могу.

Единственный выход — промывание желудка и клизма. Прочищать организм, параллельно поддерживая состояние больного, пока весь оставшийся ботулотоксин не разрушится. Вот, пожалуйста — ситуация, в которой нужен лекарственный препарат, потому что одной магией проблему не решить.

— Пожалуйста, помогите… — прошептал пациент. — Мне очень тяжело дышать…

— Потерпите немного, я уже работаю над вашими лёгкими, — сказал я. — Постарайтесь сделать вдох, хотя бы чуть-чуть!

— Алексей Александрович! — крикнул мне сторож. — Тут ещё одного человека принесли!

Чёрт! Не хватает рук, причём катастрофически. Мне срочно нужен помощник. Сейчас бы одного человека оставить с пациентом, чтобы тот промывал ему желудок и вводил клизму, а самому бежать осматривать нового поступившего.

И тут меня осенило. Эта мысль мне сейчас никак не поможет, но в будущем я смогу её реализовать. Не изобретения и не лекарства нам нужны в первую очередь. Не развитие магии — нет.

Нам нужны медсёстры.

— Макар! — крикнул я сторожу. — Иди сюда! Живо!

Сторож, прихрамывая, подбежал ко мне.

— В чём дело, господин Мечников? — пытаясь отдышаться, спросил он.

— Будешь мне помогать, — сказал я. — За помощь заплачу. Тащи сюда питьевую воду. Несколько литров. Следи, чтобы пациент не потерял сознание. Затем вливай ему воду. Пусть пьёт вплоть до рвоты! Ах да! И клизму из кладовки принеси. В неё тоже набирай воду.

Работу глотки и дыхательных путей я ему немного наладил. Глотать он сейчас сможет.

Макар послушно рванул выполнять все мои указания. Вот так буквально на пустом месте я «соорудил» себе медбрата.

Пока сторож поил больного, я побежал в фойе госпиталя, где меня ожидал ещё один пациент. До чего же я был шокирован, когда увидел, кто стоит в прихожей.

— Простите, что не послушался вас, Алексей, — произнёс пиромант Игорь. Он держал на руках человека, а с одежды капала кровь. — Но этому мужчине срочно нужна помощь.

Глава 3

Ситуация из ряда вон выходящая. У меня два неотложных пациента. Один умирает от ботулизма в мире, где сыворотку ещё не изобрели, а второй, судя по всему, серьёзно ранен.

Но мало того — второго больного принёс Игорь, который должен был сидеть дома! Но с пиромантом я поговорить ещё успею, сейчас нужно разобраться с пациентами.

— Неси его в смотровую, живо! — велел я, а затем крикнул сторожу: — Макар! Я буду через десять минут! Если пациент перестанет дышать — сразу зови меня!

— Будет сделано, Алексей Саныч! — прокричал в ответ сторож.

Мы с Игорем затащили раненого мужчину в смотровую. С его тела на пол капала кровь. Я быстро запер дверь, подбежал к пациенту и начал осмотр. Источником кровотечения была грудная клетка. Похоже, кто-то вонзил нож прямо под грудину. В живых он остался лишь чудом.

— Лезвие прошло в миллиметре от перикарда, — прошептал я. — Его могли убить одним ударом.

Судя по расположению раны, бронхиальное дерево повредить злоумышленнику не удалось. От трахеи идут два главных бронха, которые начинают ветвиться в нашем организме, их и называют бронхиальным деревом. Многие ошибочно полагают, что лёгкие и бронхи — это одно и то же, но это далеко не так, бронхи являются частью лёгкого, а не отдельным органом.

У пострадавшего была проткнута только лёгочная ткань. Такое кровотечение может и само остановиться, но я поработаю над тем, чтобы это произошло быстрее.

Я начал стягивать края раны лекарской магией, лёгкие принялись спаиваться вместе без образования рубцовой ткани. Когда я приступил к регулировке давления, которое успело рухнуть из-за кровотечения, у меня появилась возможность ослабить внимание и задать вопрос Игорю:

— Ответь мне — ты совсем своей шкурой не дорожишь?

— Прости, что? — не понял он.

— Я сказал тебе — сидеть дома. На месте этого парня мог оказаться ты. Рокотов тебя ищет и не успокоится, пока не отомстит.

— Алексей, пойми меня правильно, я даже из комнаты никуда не выходил, — произнёс Игорь. — Просто выглянул в окно и увидел, как на какого-то прохожего набросилась группа людей. Двое били, а третий орудовал ножом. Я даже думал вмешаться, но… Не сделал этого. Теперь жалею, что не поджарил этих отморозков. Этот человек им ничего не сделал. Они просто набросились на него без веских причин. Пойми, я ведь видел, как это случилось. Я не мог оставить его там умирать!

А с этим аргументом я поспорить не мог. Не имел права. Игорь сам находится в опасности, но при этом он не стал бросать человека в беде. Это дорогого стоит. Похоже, ему пришлось сделать непростой выбор.

Рану я залатал, но интуиция продолжала подсказывать, что с пострадавшим что-то не так. Я взглянул на его живот и заметил на нём свежий ожог.

— А это что такое? — не понял я.

— Из живота кровь хлестала быстрее, чем из груди, — объяснил Игорь. — Я подумал, что живым его досюда не донесу. Поэтому прижёг рану своей магией.

— Хитро, — осматривая вторую область поражения, заключил я. — Похоже, задели артерию. Сейчас и ей верну прежнюю структуру. Но прижёг рану ты хорошо, Игорь, молодчина. Учитывая, что магию ты пока не контролируешь, вышло очень даже аккуратно. А ведь мог сжечь больного к чёртовой матери!

— Видимо, тот отвар манарелианы помог, — ответил он. — С ним я чувствую себя гораздо слабее в плане огненного потенциала. Но… На самом деле в тот момент, когда я начал обрабатывать его раны, у меня будто в голове что-то прояснилось. Будто я делал то, что уже делал тысячу раз. Может, я был военным?

— С чего ты это взял?

— Слышал, что пироманты часто прижигают раны себе и соратникам, если в отряде по каким-то причинам нет полевого лекаря, — объяснил он.

Разумно. Вполне может оказаться и так. На самом деле имеет смысл написать письмо Андрею Бахмутову. Возможно, он знает этого человека. Раз он пришёл в Хопёрск, значит, может статься, что изначально он из этих краёв. Чем чёрт не шутит? А вдруг они в одной роте служили?

— Послушай, Игорь, — произнёс я. — Вот этого пациента перенеси в общий зал на свободную койку. С ним я уже закончил. Затем пройди в конец коридора — к складу. Я там запасную одежду оставил на случай, если мою кто-то кровью запачкает.

Этот тайник я соорудил ещё в те времена, когда у меня не было белого халата.

— Переоденься, — посоветовал я. — В этом рванье, да ещё и облитый кровью, ты можешь привлечь ненужное внимание.

— Подожди, Алексей, а в полицию мы сообщать не станем? — обеспокоенно сообщил он. — Городовым нужно с этим разобраться! Гражданина посреди улицы прирезали!

— Не думаю, что это нам чем-то поможет, — помотал головой я. — Местный барон, полиция, суд — все находятся под властью Рокотова. А порезали его, скорее всего, именно люди этого мерзавца. Если привлечём городовых, то создадим дополнительную ниточку, которая сможет привести их к тебе. Не стоит этого делать. Я — лекарь, а не борец за справедливость. Так что выбираться за пределы своей стези пока что не собираюсь.

— Ты прав, спасибо за совет, Алексей, — кивнул Игорь и напряжённо потёр затылок. — А я — дурак! Хотел ведь сначала побежать к городовым!

— Хвала Грифону, что тебе хватило ума этого не делать, — вздохнул я и направился в общий зал, где находились койки остальных пациентов.

Игорь пронёс мимо меня раненого мужчину к свободному месту, а затем отправился на склад.

— Ну что, Макар, как обстоят дела? — поинтересовался я у сторожа.

— Дышит пока, — устало вздохнул он. — У меня уже тазики заканчиваются. Я в него литров десять воды влил!

— Всё вытошнило? — уточнил я.

— Всё, мы с ним специально рвоту вызывали, — объяснил сторож.

— Молодчина, Макар, — улыбнулся я. — Быстро соображаешь, что нужно делать!

— У меня мать повитухой была, — ответил он. — Она-то и помогла мне сюда устроиться. Я сам в лекарском деле ничего не смыслю, но много раз видел, как ваши коллеги людям помогают.

Я вновь осмотрел заболевшего ботулизмом и сделал вывод, что его мышцы вернули прежний тонус. Причём моя магия сыграла в этом деле не такую уж и большую роль. Восстановили пациента, осталось только контролировать его состояние каждый час, и если дыхательные мышцы вновь начнут отказывать — возвращать им тонус магией.

— Говорить можете, Константин? — обратился я к больному.

— Да вроде полегче стало… — тяжело дыша, выдохнул он. — Господин лекарь, вы мне жизнь, кажется, спасли…

— Это — моя работа, — ответил я. — Лучше благодарите нашего сторожа. Как ни странно, именно он сделал основную часть.

— Спасибо, — улыбнулся пациент. — Я в неоплатном долгу у вас обоих.

Макар вернулся на свой пост, а я дождался, когда Игорь переоденется, затем велел ему скрыться в кабинете, а сам провёл ещё один обход, чтобы убедиться — нет ли ухудшений у других пациентов.

Закончив все оставшиеся дела ночного дежурства, я прошёл в кабинет и уселся напротив Игоря. Тот был облачён в мои старые брюки, рубашку и пальто.

— Тебе идёт, — отметил я. — Думаю, нам стоит поработать над твоим внешним видом, чтобы на улицах тебя не принимали за чужака. Хотя, в Хопёрске все друг друга знают. Лучше тебе не бродить по улицам лишний раз. И вообще — я тебя дома держал не для того, чтобы скрыть от бандитов. Я сомневался, что ты уже способен самостоятельно передвигаться по городу.

— Я тоже сомневался. Видимо, тело само пришло в работу, когда я увидел эту сцену преступления, — пожал плечами Игорь.

Неужто на одном адреналине сюда прибежал? Если так — то скоро он упадёт. Придётся подержать его здесь до утра, а затем вместе направиться домой.

— Значит так, Игорь, думаю, самое время обговорить детали нашего дальнейшего сотрудничества. Ещё несколько недель я тебя в любом случае подержу в своём доме. Электротравмы так быстро не проходят. Денег, как и сказал, брать с тебя не буду. Но мне понадобится твоя помощь в другом деле.

— Конечно! — кивнул он. — Всё, что угодно, Алексей. Я никуда не уйду, не вернув долг.

Я задумал допустить его к своей лаборатории. Он сильно ускорит процесс приготовления моих отваров. С его пиромантией я лекарственные препараты начну делать за неделю, а может, и быстрее. Только стоит обозначить, насколько важно сохранить это втайне. Довериться незнакомцу рискованно, но упускать такой шанс я не хочу. Тем более, я тоже владею тайнами этого человека. Мы можем быть с ним на равных.

— Ты что-нибудь знаешь об алхимии, Игорь? — поинтересовался я.

— Знаю, что зелья достать очень трудно. Но… Кажется, в прошлом я знал, откуда их взять. Есть у меня такое ощущение. Но ведь варить их без разрешения императорских алхимиков запрещено, верно?

— Верно, — кивнул я. — Но мы далеко от Санкт-Петербурга, а я хочу развивать лекарское дело. Учти, я не просто так тебе это говорю. Столица от нас в тысяче километров, а в Хопёрске действуют правила Леонида Рокотова, который ищет тебя. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Да, Алексей, можешь быть спокоен. Ты не выдаёшь меня Рокотову, а я помогаю тебе с твоим делом и, соответственно, никогда и никому о нём не рассказываю.

— Учти, этот договор не должен отмениться, когда ты восстановишь свои воспоминания. Даже если ты окажешься личным гвардейцем императора или проверяющим от ордена алхимиков. Всё должно быть в тайне, — произнёс я.

— Я не подведу тебя. Даю слово, — кивнул он.

— Хорошо, — ответил я. — Если устал, можешь вздремнуть на диване. До утра ещё несколько часов. Скорее всего, ко мне принесут новых пациентов, поэтому отдохни немного. Как вернёмся домой — приступим к делу.

И я не ошибся. Уже через час в приёмное отделение, которое, разумеется, такого названия ещё не имело, принесли нового больного. А затем ещё и ещё. Больше чрезвычайных ситуаций не возникало. Кто-то переел жирного мяса, кто-то перепил — обычные медицинские будни.

Когда дежурство закончилось, я попросил Игоря выйти во двор перед госпиталем, а сам передал дежурство Илье Синицыну.

— Ой, как же достали уже эти праздники! — простонал он. — Только начнёшь отмечать — и снова на работу, снова дежурить!

— И это я от вас слышу, Илья Андреевич, — усмехнулся я. — За дежурства в госпитале платят неплохие деньги. Я думал, что для вас прибыль — главная ценность в жизни.

— Для меня главная ценность в жизни — это сама жизнь и удовольствия, которые она может предоставить. А деньги — лишь инструмент. Ох, ладно, что-то я совсем расклеился… Кстати, Алексей, ты не подумай — я время даром не терял. Уже придумал пару способов, как продвинуть твои зелья. Но сделать это будет непросто. Ты лучше поднакопи свои, так называемые лекарственные препараты, а потом уже я расскажу тебе, как мы сможем протолкнуть это дельце в массы.

Я рассказал Синицыну, какие пациенты требуют особого внимания, после чего мы с Игорем направились домой. Всю дорогу я с осторожностью наблюдал за реакцией прохожих, но никто из них не обращал на Игоря никакого внимания. Люди ещё не успели отойти от прошедшего праздника. Более того — в город приехало много чужаков. Родственники жителей и прочие гости, которые заполонили Хопёрск, что позволило Игорю не привлекать к себе лишнего внимания.

Представляю, как бесится Рокотов. Возможно, что порезанный бандитами мужчина, был одним из приезжих. Наверное, Леонид на уши поднял всех своих людей, чтобы те опрашивали всех подозрительных чужаков. Сильно расслабляться тоже не стоит.

Вернувшись домой, я выпил немного зелья-энергетика, чтобы взбодриться, после чего позвал Игоря в свой подвал.

— Ничего себе! Да у тебя ж тут целая лаборатория! — удивился он. — Здорово ты придумал. Ещё и подвал такой неприметный. Даже если дом захотят осмотреть — не каждый сможет его найти.

И это Игорь подметил неспроста. Потому что в этот раз я подвал сам нашёл с большим трудом. Вход в него переместился в другое место, которое было сокрыто мебелью за лестницей, что вела на второй этаж. И спустились мы не в первую комнату подвала, а сразу в саму лабораторию.

Этот проклятый дом чудит всё чаще и чаще! Причём мне начинает казаться, что он делает это, независимо от здоровья дяди. У нашего жилища появились новые функции. Поэтому в ближайшие выходные стоит снова съездить в Саратов, чтобы поискать хорошего проклинается. Жаль только, что Игорь оказался пиромантом, а не специалистом по проклятьям. Я бы уже давно убедил его очистить дом от этой дряни!

— Смотри, у меня есть несколько зелий, которые кипят при строго определённой температуре. Ста градусов для них мало, — объяснил я. — Видимо, выделяемые травами вещества каким-то образом меняют консистенцию зелья. Опытным путём с помощью огненных кристаллов я определил, что процесс ускоряется только при двух сотнях градусов. Попробуй разогнать температуру до этой отметки, а я пока займусь другим делом. Только ради Грифона, дом не подожги!

— Не переживай, я аккуратно, — улыбнулся Игорь, заворожённо глядя на подготовленные мной колбы.

Я примерно понимал, что сейчас испытывает этот человек. Из-за утерянных воспоминаний любой опыт кажется ему новым. Теперь он всё может попробовать в первый раз.

Пока пиромант нагревал пробирки, я подошёл к своему верстаку и приступил к разработке новых инструментов. В середине декабря я потратил приличную сумму денег на серебро и даже убедил местного кузнеца выплавить из него определённые формы.

Руки до этих инструментов дошли только сегодня. За прошедший месяц меня сильно напрягло отсутствие хирургической комплектации в этом мире. Поэтому я соорудил из нескольких фигур расширители для ран на тот случай, если мне придётся снова вскрывать человека.

Для тех же случаев я изготовил несколько изогнутых хирургических игл и несколько мотков нитей. Нити для зашивания ран можно использовать не все. В данную эпоху единственное, что я могу себе позволить, это льняные и серебряные нити. Много денег на производство мотков я тратить не стал. Всё-таки сращивать края раны я могу и с помощью лекарской магии.

Однако может случиться такое, что вся моя магия израсходуется, а человек так и останется незаштопанным. Поэтому на всякий случай, пусть лучше классические хирургические инструменты хранятся у меня.

И, наконец, самое главное… То, что пригодится мне уже после получения письменного разрешения на производство лекарственных препаратов.

Шприц. Я навёл справки и выяснил, что его до сих пор не изобрели, хотя должны были это сделать. Но лекарская магия по иронии судьбы застопорила научный прогресс.

В моём мире изобретение шприца присваивали сразу нескольким людям. Кто-то изобрёл полую иглу, кто-то это дело усовершенствовал, а кто-то собрал всё воедино и запатентовал.

Я же решил начать с малого. Сделал полые иглы и цилиндр из каучука. Со стеклом пока что было туговато. В Хопёрске не оказалось человека, который умеет создавать из стекла что-либо, кроме окон. Не нашлось даже мастера, который обычную бутылку способен сделать, не говоря уже о цилиндре для шприца.

— Алексей! — позвал меня Игорь. — Ты прости, я увлёкся немного… Кажется, переборщил.

Признаться честно, мне даже оборачиваться не хотелось. Я боялся, что всему оборудованию настал конец. Хотя стекло плавится при тысяче градусов, так что вряд ли моим пробиркам настал конец. Уж тысячу градусов за своей спиной я бы точно почувствовал!

Я подошёл к Игорю и взглянул на пробирки с отварами, которые я ему оставил. В воздухе парил запах испарившихся зелий, которые уже утратили свою функцию.

— Смотри, в двух пробирках я смог создать жидкую среду, — объяснил он. — Но вот две другие… Я случайно испарил вообще всю жидкость. Похоже, случайно поднял температуру выше четырёхсот градусов.

— Как ты только кислород весь не истратил! — воскликнул я. — Мы же в подвале!

— А моё синее пламя кислород не расходует, — ответил он. — Для магии такие нюансы не нужны… Ого! А я, кажется, начинаю что-то вспоминать! — Игорь жизнерадостно ухмыльнулся.

Но выражение его лица быстро сменилось грустью, поскольку он испытывал вину за то, что израсходовал все мои реактивы впустую.

— Алексей, ты скажи, сколько они стоили. Я найду способ возместить тебе…

— Погоди, — перебил его я и присмотрелся к горячему сосуду.

Я заметил, что находилось на самом дне стеклянной колбы.

— Нет, Игорь, ты зря распереживался, — улыбнулся я. — Посмотри на самое донышко. Что ты видишь?

— Осадок какой-то, — нахмурился он. — Кажется, какой-то порошок.

— Именно, — кивнул я. — Ты убрал все примеси, а основное вещество выпало в осадок. Запомни температуру, которую ты развил. Именно она нам и нужна. Ты только что позволил нам пропустить несколько этапов фильтрации и выпаривания. Я, конечно, ещё проверю, что получилось из моих отваров. Но, похоже, ты только что совершил прорыв.

В колбах находились порошки самых разных окрасов. Белый, ржавый, зеленоватый, жёлтый, красный. Будь у меня хотя бы простейшая энциклопедия по алхимическому мастерству, я бы смог понять, что мы с Игорем тут начудили. Но ничего, я и опытным путём смогу это проверить.

— Устал? — спросил я у своего помощника.

— Есть немного, — признался он. — Много энергии пока что расходовать не могу — сразу голову ломить начинает.

— Ты и так хорошо постарался — иди отдохни, — посоветовал я. — Считай, что сегодня ты свою норму даже перевыполнил.

— Алексей, а ты… позволишь мне ещё немного поработать здесь позже? Мне понравилось этим заниматься. Как только представил, что эти порошки и зелья могут помочь другим людям, на душе хоть какое-то просветление появилось!

— Говоришь так, будто в прошлом ты сам был лекарем, — хмыкнул я. — Любопытно. Ты, Игорь, одна сплошная загадка. Но работать я тебе позволю, не сомневайся. За ближайший месяц мы с тобой ещё столько лекарственных препаратов произведём!

Воодушевлённый моими словами, Игорь удалился отдыхать. Я же провёл в лаборатории целый день. Решил воспользоваться оставшимися выходными на полную катушку. К концу дня протестировал несколько порошков на себе и понял, что совмещать такое количество экспериментальных препаратов за раз — очень плохая идея.

Сначала моё давление резко упало, потом из лёгких начала отходить мокрота и под занавес — перед глазами поплыли разноцветные круги.

— Всё… Хватит на сегодня, — пробурчал я себе под нос.

Антигипертензивный препарат готов, отхаркивающее средство готово, и снотворное тоже. Теперь можно с чистой совестью идти отсыпаться.

Я отправился в спальню дяди, поскольку моя была занята Игорем, и моментально вырубился. Сны после последнего порошка мне снились просто волшебные. Я несколько раз провалился в осознанный сон и уже там понял, что этот препарат придётся переделать, иначе кто-то его будет использовать, как наркотик. Если в малых дозировках он даёт такой эффект, то в больших… Даже представить страшно.

Разбудил меня жуткий грохот. Моя дверь распахнулась, кто-то пробежался по полу прямо под кровать, а потом затих. Лишь через минуту я понял, что уже не сплю, когда услышал тихое жужжание под собой.

— Токс, ты, что ли? — прошептал я.

— Ж… ж… жу… — заикался клещ.

— Ты чего так испугался?

Токс не ответил, лишь забрался ко мне на кровать и спрятался под одеяло.

Приехали… Не удивлюсь, если его какая-нибудь крыса испугала. Но проверить всё же придётся. Таким напуганным я его не видел даже тогда, когда на нас в Красногривовском лесу напали упыри.

— Сиди смирно, Токс, сейчас разберёмся, — произнёс я и встал с кровати.

Я достал магическую лампу и, стараясь не шуметь, прошёлся по второму этажу. У меня возникла мысль, что клеща мог испугать Игорь. Мало ли, вдруг у него снова пробудились силы, и он случайно устроил поджёг?

Но — нет. Игорь спал, и его храп заполнил весь второй этаж. Вряд ли Токс испугался обычного храпа. Иначе с моим дядей клещ точно бы не смог ужиться.

Однако уже на лестнице я услышал шорох.

А затем шёпот.

На первом этаже в районе кухни кто-то был. И неизвестный бормотал себе под нос множество ругательств.

— Ну и хрень! Пожрать даже нечего! Суки! — порычал низкий голос.

А затем я услышал, как захлопнулся холодильник.

Неужто в дом кто-то забрался? Странно, новая дверь у нас крепкая. Если бы окна выбили, я бы услышал. Может, замок смогли взломать? Нет. Тогда бы Токс не вёл себя так. Он бы сразу же злоумышленнику нос откусил.

Я потушил магическую лампу и стал спускаться ещё тише, стараясь не издавать даже малейшего шороха.

— Развели, твою мать, насекомых, клещей… — продолжал бурчать голос.

Затем раздался топот. Незнакомец переместился из кухни в гостиную. Причём шаркал он так, будто у него болезнь Паркинсона — уж больно небольшие шажки.

Я решил, что самое время застать его врасплох. Если спущусь в прихожую, он меня сразу же заметит. А потому я размял мышцы, подпрыгнул и, перемахнув через перила, выкатился в гостиную. Затем тут же зажёг магическую лампу и увидел…

Это ещё ЧТО такое⁈

Неужели меня до сих пор после снотворного порошка кроет?

— Ты чего тут буянишь, Мечников? — прорычало существо из полумрака. — Лучше иди на себя дом переписывай! Я уже устал терпеть это дерьмо!

Глава 4

Когда мои глаза привыкли к темноте, и я разглядел нарушителя спокойствия, мне стало сразу же ясно, почему Токс так испугался. Передо мной определённо был не человек.

Маленький, сантиметров шестьдесят ростом, волосатый мужичок с большущими жёлтыми глазами.

Это ещё что за гном?

— Ты кто такой? — потребовал ответа я.

Хотя вопросов к этому существу у меня было куда больше. В частности, почему он заговорил про переписывание дома?

— Как «кто»? — хмыкнул он. — Суседко твой. Твою-то мать, чего ты на меня так вылупился? Домовых духов никогда не видел? Доброхотом меня звать.

Вот тебе раз! Домовой, что ли? Я думал, что такие только в верованиях славянских язычников бывают. Хотя, чем я удивляюсь? Мне месяц назад чуть руку упырь не оттяпал.

— Нет, подобных тебе я ещё не видел, — ответил я. — А ты чего такой дерзкий? Клеща моего зачем испугал?

— Он еду мою ворует из морозного ящика! — буркнуло косматое существо. — Вот падла — этот твой Токс. Сдал меня с потрохами. Не собирался я тебе на глаза показываться.

— А дядя мой тебя видел? — поинтересовался я.

— Нет, ни дядя твой, ни жена его — никто меня не видел. Ни одна живая душа, кроме моего создателя, — ответил домовой.

— Создателя? — не понял я.

— Пятьдесят лет назад меня сюда один проклинатель подселил, чтобы я житья его врагу не давал. В итоге на хозяина дома печь горящая обвалилась. Тот помер. А проклинатель, свинья эдакая, меня не забрал! Так я и меняю хозяев.

Так… Стоп. Получается, что домовой есть не в каждом доме. В этом мире он из себя представляет что-то вроде злого духа.

— Я потому и сказал тебе — переписывай дом на себя. Хотя бы один здоровый хозяин будет, — хмыкнул он и забрался на кресло. — А то этот чёртов дом так и будет разваливаться!

— Так ведь получается, что это ты его постоянно ломаешь! — догадался я.

— Ну… А ты мозгами пошевели, я как против своей природы пойти могу? Этот проклинатель чёртов, у которого руки явно из задницы росли, связал моё здоровье со здоровьем хозяина дома. Я что, виноват, что сюда одни больные да изувеченные селятся?

— То есть, ты хочешь сказать, что, если этот дом будет передан во владения полностью здоровому человеку, то и ты вместе со всем зданием страдать перестанешь? — спросил я.

— Хрен там! — хохотнул он. — Я — хитрое проклятье. Сам не знаю, как работаю. Но точно могу сказать, что нового жильца дом тоже изведёт.

— Тогда зачем ты предложил мне его на себя переписать? — не понял я.

— Да потому что дядю твоего мне надоело уже мучить. Хочется новых ощущений. А теперь, когда ты тут один остался, мне совсем уж скучно живётся.

— Посмотрим, как тебе будет житься, когда я тебе башку откручу! — заявил я и пошагал прямо на Доброхота.

Существо с перепугу откинулось на спину кресла и с грохотом его перевернуло. Доброхот пробежал мимо меня и скрылся под столом. А я уже держал наготове обратный виток.

— Ого, вижу, ты уже знаешь, как работает моя левая рука, — усмехнулся я.

— А ну, отошёл! — рявкнул он. — Тронешь меня — и весь дом развалится! Я не шучу! Не надо мне угрожать, я ж сам своими силами не владею!

— Да я и не собираюсь тебя бить. Просто выкину из дома — и никаких проблем, — пожал плечами я.

— Да ладно? Умный такой, что ли? — посмеялся Доброхот. — Не сможешь ты меня из дома вытолкать, даже если я сам захочу. Он меня не отпустит. Проклятье так просто не снимается.

И в целом это очевидно. Я чувствовал, что Доброхот не лгал. Если бы проклятья снимались так просто, то проблем с ними бы вообще не возникало. Тем более, если учесть, что домовому самому наскучило жить в нашем доме, он бы уже давно ушёл в другой, если бы мог.

— Странно, — нахмурился я. — Дядя говорил, что сюда приглашали специалистов, и те сказали, будто в доме никаких духов нет.

— Я их помню, — усмехнулся Доброхот. — Шарлатаны! Они меня в упор не видели, я даже скрываться не пытался.

— Слушай, Доброхот, давай начистоту, — я сложил руки на груди и присел на диван напротив стола, под которым прятался домовой. — Так мы с тобой ничего не решим — я это уже понял. Но я в любом случае собираюсь найти проклинателя, чтобы тебя отсюда убрать. Мне только интересно, а что с тобой станет, если я это сделаю?

— Подохну! — вздохнул он. — А ты что же, и впрямь собираешься целое состояние выложить, чтобы меня извести? Учти, это недёшево обойдётся!

— А ты-то расценки откуда знаешь? — усмехнулся я.

— Догадываюсь, что такую скотину, как я, за гроши из дома не выгонишь, — хохотнул он.

— Так или иначе, в конце этой недели я собираюсь в Саратов на поиски специалиста. У тебя несколько дней, чтобы найти способ свалить отсюда самостоятельно. В противном случае тебе конец.

— Стой, Мечников! — он вылез из-под стола и поднял маленькие волосатые ручонки. — Хрен с тобой, вынуждаешь меня пойти на сделку!

— Какую ещё сделку? Ты ведь только что говорил, что не можешь уйти из дома самостоятельно?

— Я и не могу. Поэтому прошу тебя — найди специалиста, который проклятье снимет, а меня при этом не убьёт. Помирать мне что-то неохота… — вздохнул он.

— А какая мне с этого выгода? — пожал плечами я.

— Когда проклятье исчезнет, я за домом буду ухаживать, если захочешь. Ломать больше ничего не буду — слово даю! А если не захочешь — уйду и больше никогда не вернусь, — заявил Доброхот.

— Поверить тебе на слово? — фыркнул я. — Что-то мне совсем не хочется этого делать.

— Тьфу ты! Ладно, а если скажу тебе, что у меня есть тайничок с тем, что тебе нужно? — хитро улыбнулся он. — Я же видел, чем ты занимаешься в своём подвале. Вещица, которую я храню, тебе точно пригодится.

— Заинтриговал, — прищурился я. — Выкладывай, а то меня уже в сон клонит. У меня завтра ещё много дел.

— Есть у меня книга алхимика, Мечников, — пропел Доброхот. — И я знаю, как ты страстно хочешь ей завладеть.

— Врёшь! — помотал головой я. — Ты просто подслушивал за мной. Тем более, откуда у тебя может взяться такая вещь?

— Оттуда, что первый хозяин этого дома был алхимиком. Или ты думал, что твой дядька сам где-то раздобыл все эти колбы да мензурки? Они ему вместе с домом достались. А книжку я умыкнул… Как знал, что пригодится!

Вот ведь зараза! Она ведь и вправду мне нужна. Из-за новых законов никакую литературу алхимическую уже не найти. Если только на чёрном рынке за бешеные деньги. Но стоит начать с того, что я и местонахождение чёрного рынка не знаю.

— Докажи, — спокойно сказал я. — Вынеси мне книгу.

— Ага! Ты у меня её отберёшь! — разозлился Доброхот.

— Не отберу — даю слово. Издалека мне её покажешь и сразу же скроешься, — сказал я. — В противном случае я не стану договариваться с проклинателем насчёт сохранения твоей жизни.

— Мать-перемать, а как ты докажешь, что не обманешь меня потом? — поинтересовался он.

— А вот тут — никак. И из нас двоих проклятьем являешься ты, а не я. Значит, и доверия ко мне должно быть больше.

Доброхот что-то недовольно пробурчал, затем махнул рукой и нырнул в стену — просочился сквозь доски и исчез где-то внутри дома. Послышался громкий шорох и трёхэтажный мат. Затем из того же места, куда только что забрался домовой, высунулась его волосатая рука, которая держала алхимический справочник.

Я не стал вставать с дивана, чтобы не провоцировать Доброхота. Зрение у меня хорошее — текст был виден мне издалека.

«Алхимия. Том 1. Автор: Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм».

Как ни странно, это имя я очень хорошо знаю! Этого человека называли и более коротким именем.

Парацельс.

Швейцарский врач, создатель медицинской химии. Он и в моём мире был алхимиком, но если учесть, какие травы растут здесь… Его работы должны быть ещё более ценны, чем те, о которых я слышал.

— Всё? Поверил теперь? — крикнул мне Доброхот.

— Да, можешь прятать назад, — кивнул я. — Эта книга меня устраивает. Значит, мы договорились. С тебя книга, с меня — твоя жизнь. Если тебя вообще можно назвать живым… Ты же дух вроде?

— Да хрен его знает! — воскликнул Доброхот из своего убежища. — Живот мягкий, а когда пирожков переем, становится твёрдый. Когда погода плохая — башка болит. А ещё я жру, сру и сплю. Наверное, не такой уж я и дух, верно?

Ну да, если вспоминать курс биологии, не хватает только способности размножаться. А есть она у Доброхота или нет, я знать пока что не хочу. И вряд ли вообще захочу когда-нибудь.

Когда домовой затих, я вернулся в свою комнату и вновь провалился в сон. С этими ночными приключениями я уже и забыл, что прошлым вечером выпил экспериментальное снотворное.

В итоге проснулся только потому, что меня растолкал Игорь.

— Алексей, — потряхивая меня за плечо, прошептал он. — Восемь утра уже. В амбулаторию тебе сегодня не надо?

— Нет, — продрал глаза я. — Но спасибо, что разбудил. У меня на сегодня большие планы.

Кроме новой партии порошков, которые ждут меня в подвале, мне ещё нужно заскочить к Ивану Сергеевичу Кораблёву. Сегодня его черёд дежурить в госпитале. Начиная с завтрашнего дня амбулатория начнёт работать в штатном режиме, но я не хотел больше тянуть. Лучше обсудить с главным лекарем пару организационных вопросов до того, как он опять утонет в работе.

— Я могу заняться алхимией, пока тебя нет, — сказал Игорь. — Только скажи, что надо сделать. Сэкономлю нам время.

— Было бы очень кстати, — кивнул я. — Просто прогрей оставшиеся колбы с отварами, доведи их до состояния порошка. Остальное я уже сам сделаю. Только не переусердствуй. Ты, кстати, как себя чувствуешь?

— Головокружение, спазмы мышечные — всё прошло, — ответил он. — Только не помню ничего, а в остальном никаких проблем нет.

— Слушай, если так и дальше будет продолжаться, возможно, тебе стоит съездить в Саратов или в Санкт-Петербург. Пообщаться с лекарями из крупных госпиталей. Как-то же возвращать воспоминания нужно!

— Да я тут подумал… Если честно, Алексей, есть у меня такое ощущение, что в прошлой жизни меня ничего не держало. Пока что мне хочется остаться здесь. Может, если у тебя получится узаконить свою алхимическую деятельность, я твоим подмастерьем останусь. Если ты, конечно, не будешь против.

— Слишком много «если», Игорь, — пожал плечами я. — Откуда у тебя такое ощущение, что тебя ничего не держит? Может, у тебя семья есть? Жена, дети или родители. А если учесть, что ты — маг, вполне может оказаться, что за тобой баронство или графство имеется.

— Вряд ли барон или граф стал бы ввязываться в конфликт с Леонидом Рокотовым, — усмехнулся Игорь. — Тем более — в одиночку. Не знаю, Алексей, можешь считать это обычным предчувствием или частично пробудившимся воспоминаниями… Но что-то подсказывает мне, что я должен остаться здесь.

— Ладно, — кивнул я. — Поживём — увидим.

В целом, я прекрасно понимал Игоря. Ведь со мной фактически произошло то же самое пару месяцев назад. В прошлом мире я ничего, кроме своего поста главного врача так и не добился. Семью не завёл, друзей за спиной не оставил. А должность… Не велика потеря. В этом мире я могу сделать куда больше, чем в прошлом.

Я оставил Игоря наедине с Токсом и направился в амбулаторию. Остаётся надеяться, что Доброхот не попытается напугать моего нового соседа по дому. Думаю, домовой должен понимать, что в случае сильного стресса пиромант может сжечь весь наш особняк к чёртовой матери.

Главного лекаря я в своём кабинете не застал. Он отошёл совершать обход госпитализированных пациентов.

— О, Алексей Александрович! — произнёс он, не поворачиваясь ко мне. — С Новым годом!

Я зашёл как раз в тот момент, когда Кораблёв делал пациенту с ботулизмом клизму.

— Взаимно, Иван Сергеевич, — с трудом сдержал ухмылку я. — Далеко не самый лучший момент для обмена поздравлениями.

— Ничего страшного, — пропыхтел пациент. — Вы мне прошлой ночью жизнь спасли, господин Мечников. Мне уже намного лучше. Только надоело жидкость из себя выбрасывать через все щели…

— Ничего-ничего, потерпите ещё немного. И банки в следующий раз заготавливайте тщательнее, — посоветовал я. — Кстати, учтите, что точно такая же зараза может приключиться, если вы, работая в огороде, поранитесь и плохо обработаете рану.

Кораблёв удивлённо взглянул на меня.

— И что же тогда случится, господин Мечников? — поинтересовался он.

— Может развиться такое же заболевание. Такое происходит редко, но всё же совсем исключать такую вероятность нельзя, — объяснил я.

Речь шла о раневом ботулизме. Если в рану попадут споры клостридий, которые ещё и смогут приспособиться к развитию в новых условиях, то у человека появится такая же симптоматика, но намного позже, в сравнении с пищевой формой заболевания.

— А чем раны обрабатывать? — поинтересовался пациент, надевая штаны.

— Спиртом, чем же ещё? — пожал плечами я.

— А… Нет, спиртом жалко! Я его внутрь привык принимать! — рассмеялся мужчина. — Кстати! Господа лекари, а может, мне выпить немного стоит? Чтобы болезнь энту изнутри извести?

— Нет уж, пить в госпитале запрещено! — воскликнул Кораблёв. — Десять минут полежите и ступайте в туалет. А вы, Алексей Александрович, пройдёмте со мной в кабинет, — он удивлённо взглянул мне в глаза. — А чего вы, собственно, пришли сюда в свой выходной? Решили своего пациента проведать?

— Нет, Иван Сергеевич, у меня к вам есть разговор, — произнёс я.

Кораблёв тяжело вздохнул.

— Так и знал… — прошептал он. — И как же так получилось, что я стал постоянно вестись у вас на поводу?

— Не знаю, наверное, всё дело в том, что мои предложения всегда приносят пользу? — усмехнулся я.

Иван Сергеевич бросил взгляд на своего брата, который лежал в другом конце зала, и тихо произнёс:

— И ведь не поспоришь с вами теперь.

Мы вошли в кабинет, который служил в госпитале чем-то вроде ординаторской.

— Ну-с, рассказывайте, — произнёс Кораблёв, присаживаясь в своё кресло.

— Начну с вопроса, Иван Сергеевич. У вас бывало такое, что во время дежурства пациентов становится так много, что вы попросту не успеваете всех осмотреть?

— Разумеется, бывало, — кивнул он. — В таком случае я обычно осматриваю их в порядке срочности.

— Скажите честно, в таких очередях у вас ещё никто не умирал? — прямо спросил я.

— Как же? — поник Кораблёв. — Всякое бывало. И умирали, и ухудшение случалось. А к чему вы клоните, Алексей Александрович?

— Давайте объясню на примере, — перешёл к делу я. — Вчера мне пришлось вызвать на помощь Макара, чтобы он промывал желудок тому пациенту. Поскольку в этот момент на пороге амбулатория от кровотечения загибался другой мужчина. Если бы сторож не пришёл ко мне на выручку, одного больного я бы точно потерял.

— И что вы предлагаете? Сделать из Макара лекаря? — усмехнулся Кораблёв.

— Нет. Ввести младший и средний лекарский персонал, — заявил я.

— Какой-какой персонал? — не понял Кораблёв. — Это что вообще значит?

— Можно обучить основам лекарского дела людей — добровольцев, которые хотят работать в госпитале. Они могут ухаживать за тяжёлыми больными и проводить элементарные манипуляции. Ту же клизму или промывание желудка запросто может выполнить человек, не владеющий лекарской магией.

Кораблёв откинулся на спинку кресла и посмотрел куда-то мимо меня. Похоже, старик крепко задумался. Видимо, начал всё-таки прислушиваться к моим советам. Ещё месяц назад он бы даже разговаривать со мной не стал.

— Идея неплохая, — согласился он. — По крайней мере, убирать горшки мне уже надоело. Уборщицей у нас работает жена Макара, но иногда приходится, не дожидаясь её, самостоятельно всё прибирать.

— По сути, у нас уже есть один младший лекарский и один средний лекарский работники, — сказал я. — Жена Макара и Клавдия Решетова. Одна убирается в зданиях, а вторая принимает роды у женщин.

— А что будут делать остальные, если мы их наймём? То же самое? — поинтересовался Кораблёв.

— Если подобрать грамотных людей, то их можно будет обучить даже документацию за лекарей вести. Предлагаю взять для начала пару человек, и посмотреть, что из этого выйдет.

— Грамотных людей да ещё и без работы найти трудно, — усмехнулся Кораблёв. — Половина жителей Хопёрска на полях работают. Им и буквы-то знать незачем.

Это он верно подметил. Для медсестёр в девятнадцатом веке организовывали специальные курсы. Здесь же, судя по всему, проблема возникла из-за того, что лекари столь ревностно хранят свои тайны, что не хотят подпускать к себе никого, даже если приходится самостоятельно выполнять не самую приятную работу.

— Могу взять инициативу и самостоятельно провести курсы, — сказал я. — Приглашу, скажем, двух человек. Обучу их азам, объясню, что нужно делать. Позволим им пройти испытательный срок. Если и вас, и их работа устроит — введём это на постоянной основе. Вы ведь имеете право нанимать в свою амбулаторию людей, не советуясь с орденом лекарей?

— Имею такое право, — кивнул он. — Вот только мне приходится отчитываться перед ними, кому и за что я плачу деньги. И если у нас резко увеличится количество сотрудников, орден может заподозрить, что я списываю деньги на несуществующих работников, а сам кладу их себе в карман.

— Да, тут вы рискуете, поэтому чрезмерно настаивать не стану, — сказал я. — Однако даже если такие подозрения возникнут, мы всегда можем показать ордену, чем на самом деле занимаются эти люди.

— Добро, Мечников, — кивнул Кораблёв после короткой паузы. — Чем чёрт не шутит? Давайте попробуем. Только сразу скажу, платить вам за ведение этих курсов я не стану. Как вы и выразились, это всё — ваша инициатива.

— Разумеется, я и не собираюсь требовать денег, — ответил я. — Однако если у нас всё получится, то в дальнейшем… Хм.

Я не стал заканчивать свою фразу, Кораблёву пока знать об этом не стоит. Чисто в теории, если мне удастся успешно обучить средний лекарский персонал, тогда я смогу открыть собственное училище. К нам в Хопёрск начнут катать желающие из всех соседних городов.

Проблема только в том, что и здесь я без дозволения ордена и шагу ступить не смогу. Хорошо бы заработать среди вышестоящих лекарей надёжную репутацию. Тогда я смогу чаще предлагать свои нововведения.

Закончив беседу с Кораблёвым, я направился домой. За это время Игорь успел превратить в порошок все заготовленные мной отвары. Мне осталось только тестировать их на себе.

— Алексей, слушай, — обратился ко мне Игорь. — У меня появилась идея. А, может быть, я тоже буду на себе испытывать твои порошки? Вдруг какой-нибудь из них мне воспоминания вернёт!

— Слишком опасно, — помотал головой я. — Ты не только мой помощник, но ещё и пациент, за которым я слежу. Кроме того, ты ведь сегодня утром вроде сказал, что уже передумал возвращать воспоминания?

— Да… — помрачнел он. — Но пока тебя не было, кое-что изменилось. Я вспомнил одну важную вещь, но пока не понимаю, что она означает.

— Что именно?

— Деньги, — коротко ответил он. — Огромное количество денег. Помню, что они меня где-то ждут, что они — мои. Если бы я смог их найти, то не только расплатился с тобой за лечение, но и позволил бы расширить нашу лабораторию!

— Нашу? — удивился я. — Тебе не кажется, что ты слишком увлёкся?

— Знаю, звучит странно, но меня снедает желание помогать людям вместе с тобой. А раз уж я приноровился работать в этом подвале, то может, стоит стать алхимиком? Хотя бы подпольным для начала.

— Подпольные алхимики скорее вредят людям, — ответил я. — Мы с тобой никому наши препараты не продаём. И начнём делать это только после того, как получим официальное разрешение.

Игорь ничего не ответил, но я заметил, как он поник. Всё-таки странно, откуда у него такое рвение людям помогать? Честное слово, будто он и вправду лекарем был до того, как потерял память.

— Слушай! — воскликнул я. — На самом деле кое-чем я твоё желание удовлетворить могу. Руками, как я смотрю, ты многое делать умеешь. Плюс ко всему, грамоте обучен, верно?

— Да, — кивнул он. — Читать я умею.

А вот и первый потенциальный медбрат!

— Я собираю людей, чтобы обучить их работе с больными. Можешь какое-то время поработать в госпитале, если научишься заниматься этим ремеслом.

— Да! — обрадовался Игорь. — С удовольствием! Хоть сейчас готов начать!

Моё предложение порадовало его даже больше, чем я мог себе представить. В таком случае может он и прав. Имеет смысл забыть о прошлой жизни и начать новую. Раз душа того требует!

— Алексей! Ты дома? — услышал я крик Синицына.

— Подожди здесь, — попросил я Игоря и поспешил в прихожую.

— Прости, дверь была не заперта, — сказал Илья, нервно накручивая на палец свой ус. — У меня к тебе срочный разговор!

— Настолько срочный, что ты аж ко мне в дом решил вломиться? — спросил я.

— Алексей, я нашёл человека, который нам поможет, — схватив меня за плечи, произнёс Синицын.

— С чем поможет?

— С чем угодно! — воскликнул он. — У него большие связи в ордене лекарей. Но то, что он просит взамен… Тебе это может не понравиться.

Глава 5

Илья Синицын явился совершенно не вовремя, хоть и с полезным предложением. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал о существовании Игоря, по крайней мере, пока что. Но пиромант притаился в подвале, и пока Синицын туда не спустится, переживать не о чем.

— Пойдём в гостиную, — позвал Илью я. — Обсудим всё за чаем.

— А можешь мне залить в чай того зелья-энергетика, о котором ты рассказывал? — попросил Синицын. — Что-то неважно себя чувствую. Слабость какая-то.

— Балагурить меньше надо было на праздниках! — усмехнулся я. — Нет, Илья, прости, увлекаться этим зельем не стоит. Я сам его использую только в тех случаях, если мне нужно провести двое суток без сна. Я ещё все его побочные эффекты не выявил.

— Эх, и то верно, — вздохнул Илья, присев за стол. — Тогда хотя бы чай покрепче сделай. Голову надо немного прояснить.

Когда я поставил две горячие кружки с чайным отваром на стол, Синицын начал свой рассказ:

— Помнишь, я недавно сказал тебе, чтобы ты зелий поднакопил побольше? Чтобы потом всё разом передать в орден?

— Да, припоминаю. Что-то изменилось? — поинтересовался я.

— Отчасти. Этот совет дал мне мой знакомый, который работает в отделе контроля качества оказания лекарской помощи, — произнёс Илья. — Абсолютно бесполезный отдел, по его словам. Орден организовал эти кабинеты, чтобы пациенты могли обращаться туда с замечаниями и пожеланиями. Короче — жаловаться или хвалить. Но, как оказалось, этого вообще никто не делает! Поэтому он постоянно сидит без работы, а в другой отдел его не переводят.

Интересно у них тут всё устроено. Создали отдел, который в будущем будет разрываться от звонков. Как вспомню все эти бесконечные жалобы пациентов на сотрудников моей клиники… А ведь приходилось разбирать каждую, и добрая половина этих заявлений были пустым трёпом.

— Я так понимаю, с помощью моих разработок этот человек хочет получить новую должность в ордене? — предположил я.

— Вроде того, — кивнул Илья. — Но когда я сказал, что тебе не понравятся его условия… Я имел в виду совсем другое. Видишь ли, он хочет числиться соавтором всех твоих алхимических изобретений. Таково условие.

— Чего? — нахмурился я. — А не жирно ли ему будет? То есть, он хочет получить право пользоваться моими будущими патентами?

— Я понимаю, что у тебя это вызывает негодование, — вздохнул Синицын. — Но, боюсь, это единственный способ хоть как-то пропихнуть лекарскую алхимию в массы. А ещё лучше будет, если ты лично с ним поговоришь. Я обмениваюсь с ним письмами через магическую почту. Если согласишься пообщаться с ним, можно будет организовать встречу с ним уже завтра.

— Завтра у нас первый рабочий день после новогодних выходных, — напомнил я. — В Саратов мы точно не успеем.

— Мы — нет, — ухмыльнулся Синицын. — А вот он настолько заинтересован в этой сделке, что готов приехать к нам самостоятельно. Только встречу, скорее всего, придётся провести где-то в пределах Хопёрского района, но не в городе. Он не хочет, чтобы кто-то узнал о его делах за пределами ордена.

М-да, спорная ситуация. Умом-то я понимаю, что протолкнуть свои алхимические разработки без посторонней помощи практически нереально. Но брать его в соавторы…

— Ты же понимаешь, Илья, что дело даже не в деньгах, — высказал своё мнение я. — Он получит право пользоваться патентом в своих целях. Вопрос в том — можем ли мы ему доверять?

— А вот это ты сможешь понять только при личной встрече, — ответил Илья.

— Ты сам-то его откуда знаешь? — решил разузнать я. — Я понимаю, что у дворян всегда много связей, но это — человек из ордена. К ним, как я понимаю, очень сложно подобраться.

— Мы познакомились совершенно случайно. Видишь ли, когда я ещё работал в Саратовской амбулатории, он приходил собирать отзывы у пациентов. В тот период к нам как раз стала захаживать мелкая городская знать. И тогда мне повезло произвести на него впечатление.

— Дай отгадаю, — усмехнулся я. — Ты вытряс пару лишних рублей из какого-нибудь барона?

— Мысли, что ли, мои читаешь? Да, я тогда убедил пациента, что он должен заплатить больше, и в итоге тот всё равно ушёл довольным и оставил сотруднику ордена хороший отзыв. А как ты это понял? — удивлённо спросил Синицын.

— Слишком уж похоже на тебя. Если ты в чём-то преуспел, значит, в деле были замешаны деньги, — подытожил я. — Что ж, ладно. От одной встречи мы ничего не потеряем. Назначай, я завтра постараюсь уйти как можно раньше, чтобы не опоздать.

— Если что — поможем друг другу и обменяемся пациентами. Не беспокойся, уверен — пациентов будет немного. Кто рванёт в амбулаторию сразу же после праздников?

На следующий день я понял, как сильно Илья ошибался в своих умозаключениях. Очередь оказалась нескончаемая. А хуже толкучки в коридорах амбулатория, на мой взгляд, даже придумать что-то сложно.

Мне сразу же вспомнилась больница и поликлиника, которыми я заведовал. Вот где были по-настоящему большие столпотворения! Понедельник, первый день после праздников, десятки людей сидят в длинной очереди в один кабинет и активно обмениваются вирусными инфекциями.

Да, не во всех больницах есть инфекционный бокс для приёма таких пациентов. А уж в нашей амбулатории и подавно.

— Алексей, что нам делать⁈ — выбежал из своего кабинета Синицын и схватился за голову. Его длинные волосы, собранные в конский хвост, тряслись так, будто он не на своих двоих перемещался, а скакал на лошади. — У меня в очереди уже пятнадцать человек.

— И у меня семнадцать, — ответил я. — Не сработает твой план с перераспределением пациентов. Их слишком много. И в течение дня подойдут новые. Вряд ли мы до шести вечера уложимся.

— Но я уже договорился с «ним», — прошептал Илья. — Он будет ждать нас ровно в пять вечера неподалёку от села Малиновка. Встреча пройдёт там — вдали от чужих глаз.

— Что ж, тогда выбор у нас невелик. Либо он будет ждать нас до восьми вечера, либо туда поеду только я, а ты возьмёшь на себя всех пациентов, — предложил я. — Только этот вариант мне совсем не нравится. Своих регулярных больных я предпочитаю вести самостоятельно. А их в очереди не меньше половины.

— И что же нам тогда делать? — пожал плечами Синицын.

— Я вам помогу, — произнёс появившийся из-за угла коридора Эдуард Семёнович Родников.

— Ты подслушивал… — нахмурился я.

— Эдуард, какого чёрта⁈ — выругался Синицын. — Совсем забыл о манерах?

— Видимо, забыл, — вздохнул он. — Я так и не искупил свою вину перед вами, Алексей. Тогда в суде я совершил большую ошибку. Мне до сих пор тошно из-за того, что я считал вас некромантом.

Мы с Синицыным переглянулись. Илья молча пожал плечами, предложив тем самым выслушать Родникова.

Эдуард почесал кудрявый затылок, поправил трясущимися руками очки и произнёс:

— Я не стану лезть в ваши дела. Никому не расскажу о том, что услышал.

А услышал он не так уж и много. Ничего конкретного мы не обсуждали. Лишь упомянули факт встречи около Малиновки.

— Но ваших пациентов приму. Как только время подойдёт к половине пятого вечера — уходите, я возьму толпу на себя, — заявил он. — Ничего страшного, не переработаю.

— Это очень на тебя непохоже, — прищурился Синицын. — Тебе ж волю дай, Эдуард, и в твой кабинет вообще ни один пациент не войдёт.

— Илья прав, — кивнул я. — Какая тебе от этого польза?

Родников понуро опустил голову.

— Из-за своей выходки я стал каким-то изгоем, — произнёс он. — С Решетовым и Кораблёвым я не общаюсь — слишком уж большая разница в возрасте. А вы после моего поступка от меня отвернулись. Я хочу доказать вам, что на меня всё ещё можно положиться.

И его можно понять. Хоть поступок Родникова и был настоящим предательством по отношению ко мне, но он за это уже получил сполна. На целый месяц остался в полном одиночестве. Один в амбулатории, изгой среди своих коллег. И в городе у него нет ни единого родственника или близкого друга.

— Хорошо, Эдуард, это твой последний шанс, — кивнул я. — Прикрой нас сегодня, и мы начнём наши коллегиальные взаимоотношения с нуля. Но если ты ещё раз попытаешься хоть как-то мне навредить…

— Я понял, Алексей, — замахал руками он. — Никогда в жизни больше так не поступлю! Обещаю! Если ко мне хоть раз закрадётся мысль, что ты некромант или… В общем, я сначала сам поговорю с тобой. Да и вообще — дураку понятно, что спорить с лекарем, у которого есть обратный виток, дело гиблое!

— Значит, мы договорились, — улыбнулся я. — А теперь приступаем к работе. Илья, не расслабляемся. Если мы уйдём, оставив Эдуарду двадцать пациентов, у нас станет на одного коллегу меньше.

— Да, так, пожалуйста, не делайте, — нервно рассмеялся Родников. — Я, может, и решил восстановить свою репутацию, но в герои пока что не записывался.

Мы разошлись по своим кабинетам и приступили к приёму. Всё оказалось не так страшно, как виделось на первый взгляд. Большая часть больных была с ОРВИ и гастроэнтеритами.

ОРВИ я наловчился лечить комбинацией прямого и обратного витков. Первый восстанавливает состояние лёгких, а второй убивает вирусы.

С гастроэнтеритами ситуация обстояла похожая. Я точно так же убивал бактерии калечащей магией, а затем замедлял секрецию жидкости в кишечник и стабилизировал тонус желудочно-кишечного тракта, чтобы избавить больных от рвоты и диареи.

Однако скоростной приём застопорился на действительно трудном пациенте. В мой кабинет, шатаясь, зашёл молодой человек в грязном фартуке, измазанном сажей.

— Д-добрый д-день, г-господин М-мечников, — заикаясь, произнёс он. — Мне больше нек-куда податься. Если вы мне не поможете, я т-точно умру.

— Спокойно, сейчас со всем разберёмся, — уверил его я. — Что у вас случилось?

— Я р-работаю подмастерьем ку-кузнеца, — объяснил он. — Мы с вами встречались, п-помните? Вы тогда при-приходили, чтобы спросить о стек-кле.

— Точно, было дело, — кивнул я. — Вы уж простите, но вынужден заметить, что в тот раз мы с вами разговаривали, и я не замечал таких дефектов речи. Что случилось?

— Да на с-счёт речи — это ер-рунда! — отмахнулся он. — Хоть и очень не-неприятная. Надо мной теперь в-все смеются. Д-дело в том, что я с-совсем спать перестал.

— Бессонница? — уточнил я. — И сколько уже она длится?

— Две недели, — вздохнул он.

— Две недели? Вы хотите сказать, что обходитесь без сна уже две недели⁈ — удивился я.

— Обхожусь — неп-подходящее слово, г-господин Мечников, — ответил он. — Я страшно хочу спать. Кажется, ч-что свалюсь в любой момент, но это ч-чувство оказывается обманчивым. В итоге я падаю на к-кровать и… Просто смотрю в п-потолок! Или лежу с з-закрытыми глазами.

— Так, а теперь давайте по порядку, — произнёс я. — Бессонница появилась одновременно с заиканием?

— П-практически, — ответил он. — Сначала за-заикание, а потом бес-сонница.

Паршивое сочетание. Так и с ума сойти недолго. Существует много причин, по которым человек лишается сна. Стресс, болезни нервной системы, гормональные расстройства. Существует даже наследственное заболевание, из-за которого люди попросту умирают из-за отсутствия сна. С ходу сказать, в чём причина болезни у данного пациента, невозможно. Придётся копать дальше.

— В-вы меня поймите, Алексей Ал-лександрович, я же работаю в к-кузнице! — воскликнул он. — Если буду следить за процессом невнимательно, м-могу и руки лишиться. Или т-того хуже — жизни.

В этом он прав. Сон — крайне важная часть жизни человека. Мы не просто так спим треть от своей жизни. Вероятнее всего, причиной этого является развитая кора больших полушарий нашего головного мозга. В течение суток человек получается такой объём информации, что её просто необходимо обработать.

Бытует мнение, что мозг по ночам отдыхает. Но это совсем не так. Он просто переключается на другой режим работы — на обработку всего, что мы успели собрать. Выбрасывает лишнее, чтобы не занимать память, и сохраняет в глубинах то, что, наоборот, может нам пригодиться.

Мне всегда нравилось сравнение нашего мозга с компьютером. Однако в этом веке я такой метафорой поделиться ни с кем точно не смогу.

— Так, если мне память не изменяет, вас зовут Геннадием, верно?

— М-можно п-просто — Гена, — ответил ученик кузнеца.

— Ген, в ближайшую неделю, пока будет проходить лечение, работать тебе нельзя, — произнёс я. — Поговори с кузнецом. Если хочешь, я могу написать ему справку или… Или зайду лично, когда буду снова закупаться материалами. Если он не хочет лишиться своего ученика, ему придётся с этим смириться. Я сильно сомневаюсь, что в Хопёрске выстроится большая очередь из талантливых и рукастых парней, если он тебя выгонит.

— Н-нет, не беспокойтесь, — помотал головой Гена. — С-сергей Петрович — хмурый и немногословный человек, но он очень п-понимающий. Он не откажет. Только скажите, ч-что нужно делать, ч-чтобы выздороветь?

А это — прекрасный вопрос, Гена!

Я, конечно, могу стимулировать его эпифиз, чтобы тот начал вырабатывать много мелатонина — гормона сна, но что-то мне подсказывает, что проблему это не решит. Для начала нужно разобраться в причине. А для этого, возможно, мне придётся немного «поиграть» в психолога.

— Ген, скажи, пожалуйста, а что произошло две недели назад? — поинтересовался я.

— В к-каком смысле?

— Я подозреваю, что заикание и бессонницу вызвал какой-то травмирующий случай, — ответил я. — Может, тебя что-то расстроило или испугало?

Пациент тут же поник.

— Папку моего в Садах убили, — прошептал он. — Он т-там за к-кражу сидел. Не знаю, ч-что случилось, но от него один л-лишь пепел остался.

Проклятье… Не нужно даже гадать, что там случилось на самом деле. Он перешёл дорогу Рокотову. Я помню, как Леонид изжарил молнией одного из своих людей за то, что тот не добил сына барона.

— А у м-меня никого, кроме него больше н-не было. Только отец и м-мой наставник — Сер-ргей Петрович.

Всё куда проще, чем я думал. Сочувствую, конечно, парню, но если рассуждать в рамках его здоровья — ему повезло. Окажись проблема в нервной системе или эндокринных органах — и я бы без лабораторных анализов вряд ли смог чем-то ему помочь.

Но даже так… У меня есть всего одно средство, которое может сгладить эти симптомы. Но если я его назначу — нарушу закон.

Речь о моём снотворном порошке, который я недавно извлёк из отвара при помощи сил Игоря. Я на себе испробовал это вещество — оно не только усыпляет, но и успокаивает. Когда я, приняв этот порошок, встретил посреди ночи домового, мне было практически всё равно, что произойдёт со мной или с ним — полное безразличие. Ещё повезло, что я смог принять верное решение и не попытался прикончить Доброхота.

Причём все порошки у меня сейчас с собой — в сумке. Я на всякий случай прихватил их, чтобы передать знакомому Синицына, если переговоры пройдут гладко. Но готов ли я рискнуть и отдать часть пациенту?

Тьфу, да какие тут могут быть сомнения⁈ Либо я помогу ему порошком, либо не помогу никак! А клятва лекаря бдит. Не стану спасать Геннадия и тут же поплачусь за это. Нет, мне определённо стоит поделиться с ним снотворным.

— Значит так, Гена, — произнёс я, просунув руку в свою сумку. — Сейчас я дам тебе лекарство. Слово даю — оно поможет. Готов прямо сейчас под Грифонову ярость попасть, если лгу тебе.

— Я в-вам верю, — кивнул парень.

— Но тебе никому рассказывать об этом лекарстве нельзя, — уточнил я. — Орден лекарей запрещает нам лечить людей травами. Пока что.

— К-клянусь, ни одна жи-живая душа об этом не узнает! Т-только помогите мне, п-пожалуйста. Я больше так не могу, — ответил парень.

— Чайная ложка дома есть? — поинтересовался я.

— Есть.

— В стакане кипячёной воды разведёшь одну ложку порошка — и перед сном выпьешь. И так всю неделю, — объяснил я. — Понял меня?

— Д-да, Алексей Александрович!

— Тогда держи, — я протянул Гене маленькую мензурку с порошком.

— Н-но… Сколько это будет стоить? — поинтересовался он. — Это ведь не входит в ваши п-прямые обязанности?

— Не входит, — ответил я. — Бесплатно отдать не могу, но и без лекарства тебя не оставлю. Накинешь полтора рубля, когда они у тебя накопятся. Через месяц-два — неважно. Главное — сохрани это в тайне.

Довольный ученик кузнеца покинул мой кабинет и убежал домой. Я был уверен, что всю эту неделю он будет отсыпаться, как медведь зимой. Если человек пропускает хотя бы одну или две ночи — затем приходится компенсировать двенадцати или шестнадцатичасовым сном.

А уж если Геннадий не спал две недели… Даже представить сложно, какой перезагрузки жаждет его мозг.

Жаль только, что пришлось отдать целиком весь образец снотворного. Если знакомый Синицына будет брать мои изобретения сегодня, поделиться этим порошком я уже не смогу. Да и плевать! Зато человеку помогу — а это главное.

После ученика кузнеца через меня прошло ещё пять человек, а затем приём прекратился. Больше никто в мой кабинет не заходил. Я вышел в фойе и тут же наткнулся на Синицына.

— Всё путём, Алексей! — улыбнулся он. — Я своих тоже быстро раскидал. Родников уже перетащил оставшихся к себе. Можем отчалить пораньше, я ведь ещё даже с извозчиком договориться не успел. А пешком до Малиновки — путь не близкий.

— Тогда не теряем времени, бежим на привокзальную площадь! — воскликнул я, затем вернулся за сумкой, накинул пальто и побежал за Синицыным на поиски транспорта.

Как назло, ни одной повозки, ни одной лошади! Пусто.

— Да что б мне Грифон свои перья запихал прямо в за… — прокричал Синицын.

— Тише! — перебил его я. — Я слышу…

— Что ты слышишь? Ни одной повозки нет! Я как знал, что нужно было заранее договариваться…

— Да заткнись ты наконец! — не выдержал я. — Я цокот слышу. Кажется, на соседней улице едет повозка.

Без лишних слов мы с Ильёй рванули через проулки к Московской улице. Однако, оказавшись там, Синицын тут же затормозил.

— О-о… Дело-дрянь, — заключил он. — Это — барон Елин. Нам он точно не по…

— Иннокентий Сергеевич! — прокричал я. — Остановите карету!

— Ты совсем с ума сошёл⁈ — Синицын аж лицо воротником пальто прикрыл. — Лёша, ты что творишь?

Через пару секунд карета остановилась и из открывшейся дверцы показалась сначала рыжая борода, а затем физиономия нашего Хопёрского барона.

— Алексей Александрович? — удивился он. — Что случилось?

— Добрый вечер, господин Елин, — кивнул барону я. — Прошу простить, что вынудил остановиться. Мне показалось, что вы едете вниз по Московской улице.

— Ну… Да, так и есть, — ответил он.

— А поворачивать с неё дальше некуда. Вы случайно, не в сторону Саратова собрались? — поинтересовался я.

— А тебе кто спрашивать разрешал⁈ — вякнул извозчик.

— А ну — цыц! — прикрикнул Елин. — Всё верно. Алексей Александрович. Мы с семьёй в Саратов едем. А почему вы интересуетесь?

— Нам с коллегой нужно до Малиновки добраться срочно. Там нас больные ждут, — солгал я. — А повозок на площади не оказалось. Не сочтите за наглость, сможете подбросить?

— Какие вопросы? — хохотнул Елин. — Уж лекарей до больных людей не довезти? Такой грех я себе на душу вешать точно не хочу — залезайте!

— Что б тебя, Мечников, — прошептал Синицын. — А ещё удивлялся, что у меня есть полезные знакомства!

Мы с Ильёй забрались в карету и присели рядом с Павлом Иннокентьевичем Елиным. Напротив нас сидел сам барон и его дочь Анна.

— Добрый вечер, господин Елин, — поклонился Синицын. — Рад видеть вас и вашу семью. Для меня это — большая честь.

— Илья Андреевич, не переусердствуйте, — попросил Елин. — Наши с вами титулы стоят не так уж и далеко друг от друга. Когда вашего отца не станет, вы и сами станете бароном.

— Ну, тут бы я поспорил, — усмехнулся Синицын. — Передо мной ещё старший брат.

— Только баронств ваш отец под собой держит сразу два. Вот и поделите, — тихо посмеялся Елин. — Простите, если лезу не в своё дело. Просто до Малиновки ехать ещё час, а мне хочется завязать разговор.

— Завязать разговор для нас — не проблема, — улыбнулся я. — Особенно для моего коллеги.

— А вам лишь бы меня уколоть, Алексей Александрович, — фыркнул Синицын.

— Как самочувствие у… — начал было я, бросив взгляд на Павла, но тут же осёкся.

Лучше Илье не знать о том, что случилось в имении Елиных.

— У вашей семьи? — закончил фразу я.

Однако Иннокентий Сергеевич прекрасно понял, что я имел в виду.

— Гораздо лучше, чем могло бы быть. И всё благодаря вашим советам. Мы как раз едем в Саратов, чтобы пообщаться с ещё парой лекарей.

Когда карета пересекла мост через Изнаир, её сильно качнуло, и из-под рубашки барона выскользнул медальон с фиолетовым камнем.

Я вздрогнул, а Синицына и вовсе чуть не парализовало от возникшего ощущения.

Некротика.

Анна поняла, что случилось, и сильно напряглась. Покрытое веснушками лицо рыжеволосой девушки сильно побледнело.

Только не сейчас… Клятва лекаря требует разрушить медальон. Более того, Синицын почувствовал некротику и может ляпнуть что-то…

— Странно, — протянул Илья. — Вы не чувствуете? Мертвячиной запахло!

Глава 6

Мало того что ситуация обострилась из-за некротического медальона барона Елина, так ещё и Синицын посчитал жизненно необходимым высказать своё мнение.

Причём Иннокентий Сергеевич, похоже, не понял, что мой коллега имел в виду. Да и сам Илья не осознавал, откуда исходит эта аура. Всю суть происходящего улавливали только я и Анна Елина.

— Мертвечиной? — удивился барон. — Не чувствую-с.

Иннокентий едва заметно принюхался к своему сюртуку. Я увидел, как Анна легонько толкнула своего брата носком сапожка. Павел вздрогнул и тут же произнёс:

— Прошу прощения. Должно быть, это мои раны.

— Некротика? В ранах? — вскинул брови Синицын. — Тогда нужно как можно скорее их осмотреть. Это означает, что уже начали отмирать ткани.

— Нет-нет, не беспокойтесь, меня осмотрит Саратовский лекарь уже сегодня вечером, — ответил Павел.

Отлично, Синицына Павел с Анной обдурили. Незачем ему знать о том, какое оружие хранит при себе барон. Однако как мне обдурить клятву лекаря? Она ведь требует, чтобы я прямо сейчас остановил повозку и разрушил артефакт!

А нечего придумывать. Нужно действовать прямо.

— Иннокентий Сергеевич, я вынужден попросить вас ещё раз остановить повозку, — произнёс я.

— Не понял, — нахмурился рыжебородый мужчина. — Это ещё зачем?

Похоже, ему уже надоело, что я постоянно задерживаю их поездку в Саратов.

— Мне нужно переговорить с вами наедине. Вы знаете, о чём, — сказал я и одним лишь взглядом указал на медальон.

Барон Елин побледнел. Он бы с радостью отказал мне в этом разговоре, но не хотел, чтобы кто-то ещё узнал об этом артефакте. Возможно, он думает, что его детям тоже ничего не известно. Плохо он хранит секреты. Очень плохо. А это лишний раз доказывает, что такой артефакт не должен находиться у него в руках.

— Я понял, — кивнул он. — Хорошо, Мечников. Давайте выйдем — поговорим.

Я почувствовал на себе полный недоумения взгляд Синицына, но решил его проигнорировать. Когда кучер остановил карету, а Елин выбрался наружу, я бросил Илье лишь одну фразу:

— Не беспокойтесь, Илья Андреевич. К «пациентам» мы успеем. Я быстро.

Я захлопнул дверцу, и мы с бароном отошли на несколько метров к обочине дороги, чтобы никто не мог услышать нашего разговора.

— Алексей Александрович, вам не кажется, что вы немного перегибаете палку? — нахмурился барон.

— А вам, Иннокентий Сергеевич, совсем не кажется, что этот артефакт нужно уничтожить? — парировал я. — Не нужно мне лгать, вы едете в Саратов не к лекарю. А если и к лекарю — то хитрости вам явно не хватает, поскольку любой едва одарённый целитель почувствует от вас смрад некротики.

— Вы лезете не в своё дело, — процедил сквозь зубы он.

— Я — лекарь, поэтому вопросы некротики — это всегда моё дело, — напомнил ему я. — И, к слову, кажется, мы с вами договорились о дружеских отношениях. Учтите, зла я вам не желаю. Но артефактом этим пользоваться позволить не могу.

— Он мне нужен! — замотал головой барон. — Иначе…

— Иначе что? — перебил его я. — Вы думаете, что сможете одолеть Рокотова этим медальоном.

— Выбора у меня нет. Иначе он так и продолжит бесчинствовать в Хопёрске. Я собираюсь переговорить с князем, который правит Саратовской губернией. Но, боюсь, что и он меня слушать не станет. А больше у меня союзников нет. Мансуровы отвернулись от меня из-за вашей дуэли с Владимиром Аркадьевичем… — барон осёкся. — Кстати, а вам это семейство больше не докучало?

— Нет, — помотал головой я. — С тех пор как Владимир уехал из Хопёрска, я о Мансуровых больше ничего не слышал.

— Это странно… — задумчиво пригладив бороду, произнёс Елин. — После того, что случилось, они уже должны были отомстить. Вам или мне. Почему они вдруг затихли?

Точно, помню, Андрей Бахмутов предупреждал меня, что Мансуровы почти гарантированно попытаются меня убить после оскорбления, которое я нанёс Владимиру. Действительно странно, что они до сих пор себя никак не проявили. А я о них уже и думать забыл…

— Не уходите от темы, Иннокентий Сергеевич, — попросил я. — Плевать на Мансуровых. Прошу, отдайте мне свой медальон. Я должен его уничтожить. Вы им себя не спасёте, только навредите себе и жителям своего же города.

— Не могу, — помотал головой он, прижав артефакт к груди. — Не отнимайте у меня надежду, Алексей Александрович.

— Неужели вы не понимаете? Некротика извратила ваше сознание. Это она говорит вашими устами. Пока не поздно, избавьтесь от медальона. Отдайте его мне.

Магия клятвы лекаря всё интенсивнее воспламеняет мою грудь. Если я сейчас же не уничтожу медальон, есть риск, что она воспримет моё промедление, как предательство, нарушение данного обета.

Трясущимися руками Елин потянулся к медальону и стянул его со своей шеи.

— Мечников, вы должны пообещать мне… — прошептал он. — Если я отдам вам медальон, вы должны встать на мою сторону.

— Я не поддерживаю Леонида Рокотова, если вы об этом, — ответил я.

— Нет… Знаю, что не поддерживаете. Я помню, что вы сказали тогда — у ворот моего особняка. Вы сказали, что не поддерживаете никого — ни меня, ни Рокотова. Я хочу, чтобы вы изменили своё мнение. Возьмите медальон, но поклянитесь, что придёте ко мне на помощь по первому моему зову. Я знаю, какой силой вы обладаете. Вы можете противостоять Рокотову, если придёт час.

— Лекарь против магии молний? — усмехнулся я. — Вы в своём уме?

— Иначе я не отдам вам медальон. Справа и слева от кучера сидят мои охранники, — произнёс он. — Попытаетесь отобрать его силой, и они нападут.

— Я не боюсь ваших охранников, Иннокентий Сергеевич, — ответил я. — И вас не боюсь, так же как и Рокотова.

Однако барон говорит правду, хоть и сам того не понимает. Для меня это — единственный выход. Если не уничтожу медальон прямо сейчас, то лишусь своей магии или даже жизни. Но если попробую отобрать силой… Потом возникнет ещё больше проблем. В Хопёрске я уже остаться не смогу. Подвергну опасности и себя, и своих родственников.

Выход один. Принять условия Елина. Эх и не хотелось же мне ввязываться в эти конфликты между авторитетными людьми, в эту борьбу за власть! Но это — лучший вариант. Правильнее будет выступить на стороне Елина, когда придёт момент, чем прогнуться под Рокотова.

— Хорошо, господин Елин, — кивнул я. — Договорились. Но прошу заметить — я не ваш слуга. Не ваш солдат. Я — союзник. Но союзник верный. Понадобится помощь — и я приду. Но приказывать мне вы не сможете. Такие условия вас устроят?

— Д-да, — тяжело вздохнув, ответил барон.

А затем протянул мне медальон. Как только пальцы Елина отпустили холодный металл, я поймал артефакт и выпустил в него больше половины своего запаса лекарской магии. Медальон треснул, а холодный зимний воздух вокруг нас заполнило гнилостным запахом склепа.

— Иннокентий Сергеевич, у вас всё в порядке? — крикнул один из солдат барона.

— Абсолютно! — ответил он, стараясь унять возникшую одышку. — Не вмешивайтесь, у нас с Мечниковым разговор государственной важности!

— Простите, Ваша милость, — ответил мужчина и удалился назад — к кучеру.

Тревога, которую породила клятва лекаря, унялась. Я почувствовал, как всё моё тело расслабилось, а чаша вновь начала постепенно заполняться. Какой бы суровой ни была магия клятвы, но она всегда благодарит меня за верность своему слову.

— Милостивый Грифон, чтоб меня… — слишком уж недостойно для аристократа выругался барон Елин. — Алексей Александрович, я как-то странно себя чувствую!

Мне только не хватало, чтобы барон словил инфаркт на пути в Саратов.

— Что болит? Сердце? Голова? — принялся опрашивать его я.

— Нет… — прошептал он. — Наоборот. Какая-то… Невероятная лёгкость. Я бы даже сказал — эйфория! Похоже, вы были правы. Этот медальон тянул меня вниз. Будь я проклят… А я ведь разругался с женой, с дочерью — со всеми! И понять не мог, отчего это происходит.

— Это было влияние некротики, Иннокентий Сергеевич, — ответил я. — Эта сила снедает сознание. Вызывает только негативные эмоции и заставляет человека действовать в своих интересах.

Ого… А я-то откуда это знаю? Мне никто об этом не рассказывал. Я ведь ещё даже не добрался до раздела о некротике в трактате Асклепия. Неужто какая-то информация автоматически передаётся напрямую через магию или клятву лекаря?

Помнится, в моём мире некоторые врачи-шарлатаны проповедовали учение о клеточной памяти. Якобы клетки человека способны накапливать в себе эмоции. И по их мнению, при трансплантации органа от одного человека к другому, реципиент может унаследовать личностные качества донора.

Разумеется, что это абсолютная чушь и мракобесие. Такие «учёные» сочиняли множество клинических случаев только для того, чтобы продать книги о своих лжепациентах. Очевидно, последние тоже были в доле.

Но я не могу отрицать, что здесь благодаря существованию магии, такой феномен может быть. Возможно, некоторая информация мне передаётся напрямую от моего предшественника, а другая её часть — от клеток, которые заполнены лекарской магией.

— Вы были правы, Алексей Александрович, — едва сдерживая эмоции, сказал барон Елин. — Без этой ноши на своей шее мне намного лучше. Как хорошо, что мы встретились с вами на улице. Без вашей помощи я бы окончательно утонул во мраке некротической силы.

— Ничего, всё уже позади. Главное, что вы всё же смогли избавиться от соблазна, — отметил я. — Своё обещание я сдержу. Если понадобится помощь — выступлю против Рокотова вместе с вами.

Причин для этого у меня уже достаточно. Этот подонок свято верит, что помогает улучшать Хопёрский район, но в основе его улучшений лежат преступления и трупы людей. А если ещё и учесть, что прямо под его боком работает мой дядя… Возможно, всё это к лучшему. Рано или поздно это всё равно случится — мне придётся столкнуться с Рокотовым. Либо, если тот решит угрожать моему дяде, либо же, если вскроется, что именно я спас жизнь пироманту Игорю.

— Ух, зябко что-то на улице! — поёжился барон. — Давайте вернёмся в карету, поближе к огненному кристаллу. Так и простудиться недолго! Зачем вам лишние пациенты, верно?

Мы вернулись в карету, Елин отдал приказ кучеру — ехать дальше. А затем повисла гробовая тишина. Видимо, все гадали, о чём же был наш разговор. Но мы с бароном решили помолчать. Остальных эта тема совсем не касается.

Остаток пути до Малиновки я наблюдал, как сменяются зимние пейзажи через окно кареты. Лесов в Хопёрском районе было не так уж и много, в основном одни поля. Но тут удивляться нечему. В этой зоне, насколько мне известно, много чернозёма. Скорее всего, половину лесов уже вырубили только для того, чтобы всё заполнить полями для посевов. Думаю, урожай здесь просто отменный!

В итоге первой не смогла выдержать тишину Анна Елина.

— Алексей Александрович, как продвигается ваша работа? — спросила она. — Я слышала, что вы всё время вводите новые правила в работу амбулатории. Чем ещё можете похвастаться?

— Анна, не приставай к нему, — буркнул барон.

— Нет, всё в порядке, — кивнул я. — Дел в последнее время много. Недавно обсуждал с главным лекарем очередное нововведение… Кстати, в этом деле вы можете мне помочь, Анна Иннокентьевна. Я собираюсь провести курсы для обученных грамоте людей, чтобы те в дальнейшем могли работать помощниками лекарей. Возможно, у вас есть знакомые, которые могли бы этим заинтересоваться?

Логично предположить, что именно у дворян найдётся информация о грамотных людях. Обычно таких граждан аристократы стараются держать ближе к себе. От них больше пользы, чем от простых крестьян.

Голубые глаза Анны загорелись.

— Знаю такого человека! — улыбнулась она. — И грамоте обучен, и желание помогать людям есть. Думаю, вам такой подойдёт.

— Отлично, — кивнул я. — Сможете организовать нам встречу?

— В этом нет необходимости, — помотала головой Анна. — Этот человек — я.

— Анна, ты чего удумала? — удивился барон.

Я заметил, что Павел Елин молчал всю дорогу и даже не пытался встревать в перепалку между своими родственниками. Видимо, его мучили сразу две вещи. Рана и стыд. Всё-таки он пытался предать отца незадолго до того, как люди Рокотова его раскромсали.

— А что в этом такого, отец? — пожала плечами Анна. — Мне всегда хотелось родиться с лекарскими способностями, но я всё же унаследовала твою магию. А поскольку использовать мне её негде, будет здорово, если я помогу нашим жителям под наставничеством Алексея Александровича. Уверена, что граждане Хопёрска воспримут это с большой теплотой.

Не ожидал, что Анна сама решится стать медсестрой. Хотя лучше варианта я и придумать бы не смог. Для этого дела понадобится образованный человек. Всё-таки, медсёстры — это не какие-то бездарные служанки медиков. Они тоже обучаются азам медицинских наук и часто спасают жизни наравне с врачами.

Анна упомянула, что унаследовала силу отца, хотя я до сих пор не знаю, какой магией владеет семья Елиных. Было бы неплохо аккуратно узнать, в чём суть их силы. Ведь она тоже может пригодиться в моём деле. Но это я сделаю позже. Сейчас этот вопрос прозвучит слишком бестактно.

— Подумайте, Анна Иннокентьевна. И с отцом ещё раз посоветуйтесь, — сказал я. — Что касается моего мнения — для меня будет честью обучать вас этому ремеслу.

Вскоре карета остановилась прямо у узенькой тропы, что вела мимо лесополосы к селу Малиновка.

— Мы на месте, — ответил барон. — Рад, что смог помочь вам добраться, господа лекари.

Елин внимательно посмотрел мне в глаза, будто хотел выразить свою благодарность за освобождение от артефакта. И я прекрасно понял, что он имел в виду. За эту недолгую поездку мы сильно сблизились. Заключили союз, который, как мне кажется, в будущем принесёт немало проблем.

Но теперь на первом месте у меня стоит клятва лекаря. И я обязан ей следовать, несмотря на все сложности.

Когда мы с Синицыным высадились, а баронская карета уехала дальше — в сторону Саратова, Илья произнёс:

— Мне иногда кажется, Алексей, что я тебя совсем не знаю. Кто бы мог подумать, что ты знаком с бароном настолько близко, чтобы остановить его карету, как какую-то крестьянскую повозку, а потом ещё и вынудить его выйти наружу — под снег! Чтобы провести тайный разговор.

— Да успокойся ты уже, — рассмеялся я. — Не переживай, никаких секретов касаемо нашей деятельности от моего финансового советника в лице тебя нет. Я обсуждал личные дела.

— Тем интереснее! — усмехнулся Синицын. — Личные дела с главным человеком в Хопёрске! Мне ведь любопытно.

С главным человеком? Тут я бы поспорил. Однако сейчас лучше всего перевести тему, пока Синицын не начал слишком уж назойливо приставать ко мне с вопросами о Елине.

— Я одного не могу понять, Илья, на кой чёрт нам встречаться в такой глуши? — поинтересовался я. — Малиновка — самое крайнее село Хопёрского района. Дальше только Салтыковка и Елань — и то они хотя бы около железной дороги располагаются.

— Алексей, не ёрничай, — отмахнулся Синицын. — Сам понимаешь, человек важный. А тащиться прямиком в Хопёрск ему явно не в удовольствие.

— Да уж за общий патент мог бы и к моему дому подъехать, — хмыкнул я. — Ладно, что-то я больно агрессивно настроился на это встречу, ты прав. Надо сосредоточиться. Только скажи, куда нам идти? Мы же не в самом селе собираемся встретиться?

— Нет-нет, мы договорились увидеться за лесополосой, которая отделяет поле, что располагается к северу отсюда, от самого села, — ответил Синицын. — Пойдём. Скорее всего, он уже на месте. Это очень пунктуальный человек, не будем заставлять его ждать.

Когда мы прошли через лес и оказались на месте встречи, я увидел одинокую карету. Одному Грифону известно, как извозчик умудрился загнать лошадей так далеко через снег. Да и через лес им вряд ли было бы просто проехать. Что ж, как говорится, запишем в загадки.

Стоило нам появиться на горизонте, и кучер сразу соскочил со своего сидения. Бородатый мужчина с большими синими, как лёд, глазами подошёл к нам и внимательно посмотрел сначала на меня, а затем на Синицына.

— Э… Мы пришли увидеться с господином Щеблетовым, — произнёс Синицын. — Не мог бы ты позвать его?

Кучер вновь перевёл взгляд на меня и прищурился. Не моргая, он долго всматривался в моё лицо, а затем…

Сорвал с себя бороду.

— Простите, господа, обыкновенная мера предосторожности, — произнёс мужчина, который всё это время изображал из себя кучера, а затем поклонился и представился: — Щеблетов Александр Анатольевич, к вашим услугам.

У Синицына аж челюсть отпала. Похоже, за этой дешёвой накладной бородой он не смог узнать своего старого знакомого. А им оказался моложавый мужчина лет тридцати. Борода действительно хорошо скрывала его лицо, потому что на деле у Александра не оказалось даже щетины. Он поправил русые волосы, сложил руки на груди и, взглянув на меня, произнёс:

— Алексей Мечников, значит? Ну, здрасте-здрасте. Илья Андреевич много мне о вас рассказывал. Мне очень давно хотелось познакомиться с вами. Мне и от Филиппа Аркадьевича Ловицкого приходилось о вас слышать. А Ловицкий — человек неподкупный. Ничем! Ни деньгами, ни мольбами. Уж не знаю, чем вы так довели господина Ловицкого, но он пока что единственный человек в ордене, который на сто процентов готов поддержать любое ваше новшество.

Ничего себе! А я и не думал, что на Ловицкого произведёт такое неизгладимое впечатление лечение Клавдии. Хотя он ведь говорил, что клинический случай напомнил ему то, что случилось с его матерью. Видимо, мне удалось достичь самых глубоких струн души проверяющего.

— Александр Анатольевич, — улыбнулся Синицын. — Сколько лет, сколько зим! А вы ничуть не постарели! Мне уже, право, надоело общаться с вами только письмами.

— А вот вы, Илья Андреевич, постарели, прошу заметить, — сдержанно хохотнул Щеблетов. — Не помню, чтобы ранее у вас были эти дурацкие усы.

— Довольно! — перебил их я. — Мы здесь не усы Синицына обсуждать собрались. Вопрос куда более серьёзный. Господин Щеблетов, как я понял, вы готовы поддержать развитие лекарской алхимии? Или, как я называю это дело — фармакологией.

— Да, готов, — кивнул Щеблетов. — Но Илья Андреевич должен был вам передать, чего я желаю взамен.

— Он передал во всех подробностях, — ответил я. — Вы хоть сами понимаете, что это крайне невыгодная для меня сделка? Отдать вам половину дохода от патента…

— Семьдесят процентов от дохода, — поправил меня Щеблетов.

— Ах, вот как? И с какой же стати? Такой высокий процент за одно лишь продвижение? — усмехнулся я. — Вы не подумайте, я прекрасно понимаю, что без вашей помощи…

— Без моей помощи вы вообще ничего не сможете, — фыркнул Щеблетов. — Мне всё ясно. Зря я сюда приехал.

Александр развернулся к нам спиной и пошагал назад — к карете.

— Алексей, сделай что-нибудь… — прошептал Синицын. — Он же плюнул на нашу сделку!

— Тьфу! Да больно он нам нужен! — усмехнулся я. — Если господин Щеблетов не заинтересован в миллионах рублей — это его проблемы. Значит, поеду в другую область. Можем быть сразу — в Санкт-Петербург. Попытаю удачу там.

— Что вы сказали? — резко развернулся Александр. — Миллионы рублей? Не смешите меня! Кто станет платить такие деньги за ваши травки, если в каждом городе Российской Империи есть, как минимум, по одному лекарю?

— Нет, Александр Анатольевич, это вы ни черта не понимаете, — помотал головой я. — Эпоха лекарей подходит к концу. Маги уже не справляются с половиной болезней. А что же будет дальше? Массовое вымирание человечества? Нет уж, я не позволю этому случиться. Не хотите помогать вы — прекрасно, тогда я найду другого. Желающих обогатиться на моём ремесле будет множество. А вы и дальше сидите в своём бестолковом отделе. Может, лет через пятьдесят получите повышение. Когда вам оно уже будет не нужно.

— Зараза! — тихо выругался Щеблетов. — Цену себе набиваете? Хорошо. Сколько вы хотите отчислять? Половину от суммы?

— Больно жирно, — ответил я. — Тридцать процентов.

— Тридцать⁈ — взвизгнул он. — Меньше трети? Да вы с ума сошли! Я беру на себя все риски! Мне придётся лебезить перед сотрудниками ордена, действовать на грани нарушения закона…

— А мне придётся создавать лекарства, которые могут спасти миллионы людей. И никто кроме меня не знает, как их производить, — перебил Щеблетова я.

— В таком случае я…

Однако Александр свою фразу не закончил. Его взгляд поднялся вверх — к верхушкам деревьев.

— Откуда валит дым? — нахмурился он. — Лес, что ли, горит?

— Нет, тут леса всего-то — десять метров, — в ужасе прошептал Синицын. — Господа, кажется, в селе Малиновка — пожар!

Глава 7

Пожар в селе? Зимой? Это неспроста. Да, большинство пожаров случается именно летом или осенью. Не стану отрицать, что и зимой такое возможно, но неприятное предчувствие заставляет меня напрячься, приготовить к работе все магические резервы.

Но откуда это предчувствие взялось?

Как только я понял, что меня тревожит, Александр Анатольевич Щеблетов произнёс вслух то, что засело у меня в голове.

— Это не просто огонь, — заявил он. — Я чувствую магическое вмешательство.

— Хотите сказать, что это поджёг, который устроил маг? — поинтересовался я.

— Да, без сомнений, — ответил Щеблетов. — Похоже, в Малиновке орудует пиромант.

Нет… Нет, этого не может быть! Я, конечно, могу ошибаться, но в Хопёрске я пиромантов не встречал. Никого, кроме своего пациента с электротравмой. Неужели Игорь в этом как-то замешан?

Но как он добрался сюда так быстро? Когда я покидал город, он… Точно. А ведь я даже не заглядывал домой. Мы с Синицыным рванули в путь сразу же после окончания рабочего дня. Другими словами, у Игоря была возможность добраться сюда. Фора в восемь-десять часов. Вопрос только в том — зачем ему это?

Он упоминал, что в его памяти проплыли какие-то деньги. Что, если они спрятаны где-то в Малиновке? Мне очень не хочется в это верить, но вероятность такого исхода крайне высока.

— Что будем делать, Алексей? — спросил Синицын. — Можем позволить жителям села самим разобраться. Всё-таки, нас сейчас больше всего волнует сделка с…

— Нет! — перебил коллегу я. — Какая ещё сделка? Этот жадный ублюдок даже не думает заключать с нами взаимовыгодную сделку! — я указал пальцем на Александра Щеблетова. — Его не волнуют жизни людей. Только слава и обогащение.

— Эй! — возмутился Александр. — Господин Мечников, возможно, вам кажется, что вы говорите тихо, но я прекрасно слышу, какой клеветой вы одариваете меня в разговоре с Синицыным!

— Закрой рот! — перебил Щеблетова я. — Ищи других изобретателей. Искренне надеюсь, что они найдутся. Я с тобой сотрудничать не собираюсь.

— Лёша-Лёша! — взывал Синицын. — Ты что творишь⁈ Другого шанса может и не быть.

— Мне плевать, я сам найду другого помощника. А сейчас надо идти спасать людей… — произнёс я, готовясь выступить в лес, через который можно попасть в Малиновку.

— С-стойте! — растерянно прокричал Александр Щеблетов. — Не смейте так просто бросать меня! Наш разговор ещё не окончен!

— А что? У вас есть желание ещё немного поторговаться? — усмехнулся я. — Хватит с меня и ранее услышанного. Я знаю себе цену. И тем более, знаю цену своим изобретениям. Больше никто кроме меня не сможет предоставить вам такие новшества, Александр. Так что придётся вам мириться со своей текущей должностью. Повышения вы уже никогда не получите.

— Молчать! — взвизгнул Щеблетов. — Не уходите, Мечников. Не смейте, я ещё не всё сказал…

— Там могут быть пострадавшие люди! — воскликнул я. — А если пламя магическое… Даже представить сложно, каков может быть масштаб бедствия.

— Пятьдесят процентов, — пропустив мимо ушей, мои слова, произнёс Александр Анатольевич.

— Нет, — помотал головой я.

— Тридцать процентов мне — и я помогу вам разобраться с пожаром, — задрав нос, заявил Щеблетов. — Это моё последнее предложение!

Я уже был готов сторговаться на тридцати процентах. Изначально меня взбесил тот факт, что Александр потребовал от меня целых семьдесят. Теперь условия сделки меня устраивали. Но…

— Как вы можете помочь нам справиться с пожаром? Двух лекарей в маленьком селе уж точно хватит, — произнёс я.

— А кто сказал вам, что я, как и вы, являюсь лекарем? — усмехнулся Александр, убрав снежинки со своих волос. — Я работаю в ордене лекарей, но лекарскую деятельность не веду. Только бумагами занимаюсь — и всё. Но магия у меня совсем другая.

— Какая же? — поинтересовался я, поскольку решил выудить перед предстоящей спасательной операцией максимум знаний из своего потенциального союзника.

— Магия льда, — коротко ответил он. — Вы не задались вопросов, как я попал сюда один, господин Мечников? Сама зима подчиняется мне.

— В таком случае, Александр Анатольевич, мы договорились. Семьдесят процентов мои. А теперь следуйте за мной, оба! — воскликнул я. — Нужно это остановить. Однако… Если мы столкнёмся с пиромантом — не спешите действовать. Я не хочу рисковать жизнями своих коллег.

На деле же я опасался, что источником проблем может быть Игорь. Если это он каким-то образом восстановил память в моё отсутствие, а затем смог добраться до Малиновки… Значит, все жертвы — это моя вина. И разбираться с ним должен не ледяной маг, а я. Хотя победить огненного колдуна определённо будет проще Александру Щеблетову.

Без лишних раздумий я рванул через лес. Судя по хрусту замёрзшего хвороста за моей спиной, Синицын и Щеблетов побежали следом.

А огонь тем временем распространялся. Даже отсюда я чувствовал едкий запах дыма. В Малиновке произошло что-то серьёзное. Причиной этого пожара явно послужила не перегревшаяся печь. Здесь что-то другое…

Когда я выбежал на перекрёсток двух сельских улиц, выскочивший из-за угла испуганный местный житель чуть не врезался в меня на полной скорости.

— К-кто вы⁈ — испугался крестьянин.

— Спокойно, дядь, — произнёс я. — Мы — лекари. Пришли на помощь. Что у вас случилось?

— Беда, господин, беда! — воскликнул он, упав на колени. — Гость из города самовоспламенился! Загорелся, как костёр! Целый дом сгорел. Марфа, Аким и Валерка обгорели. А сам городской… Я уже и не знаю, что с ним. Подох, наверное!

Вряд ли. Если речь идёт о пироманте, скорее всего, он выжил, просто испугал деревенщин своим пламенем. У таких магов, насколько мне известно, имеется иммунитет к своей стихии. В подтверждение этому можно привести одёжку Александра Щеблетова. На дворе жуткий мороз, а он бегает в лёгком костюмчике, который едва ли можно назвать зимним.

— Поспешите, господа лекари, поспешите! — воскликнул крестьянин. — Огонь уже перекинулся на церковь!

Мы пробежались по длинной улице, в самом конце которой пылало пламя. Мужик не солгал — источником пожара служил один-единственный дом, но искры уже успели переметнуться на стоящую рядом церковь Грифона.

— Значит так, — скомандовал я. — Александр, бегите тушить церковь. Думаю, с этим вы точно справитесь. Не дайте огню распространиться на всё село. Иначе втроём мы уже точно не справимся.

— Без проблем, — коротко ответил он и, не дожидаясь дальнейших указаний, рванул к зданию, на крыше которого красовался золотой лик бога Грифона.

— Илья, около дома уже лежат пострадавшие, видишь? — произнёс я. — Займись ими. Я вижу там только три человека. Воспламенившегося там нет.

— Очевидно, он уже в пепел превратился! — воскликнул Синицын.

— Не факт, дружище, не факт. Я пойду в горящий дом. Осмотрю его. Не беспокойся — сгорать я сегодня не собираюсь. Если Щеблетов освободится, скажи ему, чтобы тушил и этот дом. Я постараюсь вытащить других пострадавших, если они там остались.

Не дожидаясь ответа Синицына, я помчался к дому, у которого уже даже маленький, едва заметный забор успел отдаться пламени.

Пригнув голову, чтобы не удариться о низкий дверной проём, я ворвался внутрь. Но не увидел в нём никого.

— Есть тут кто живой? — прокричал я.

Но в ответ я услышал лишь грохот рухнувших с потолка балок. Похоже, этот дом спасти уже невозможно. Вряд ли здесь живёт такой же домовой, как мой Доброхот, который будет восстанавливать здание, а потом снова его ломать, пока хозяин дома не уйдёт на тот свет.

— Помогите… — прокричал хриплым болезненным голосом кто-то, кого я пока что так и не смог найти.

Игорь? Нет… Голос совсем не похож. Но почему-то он кажется мне жутко знакомым. Где же я уже его слышал?

А главное — откуда он крикнул? Похоже, сил у пострадавшего больше не было. Он не смог выдавить из себя ни слова, а потому я присмотрелся к горящей комнате и обнаружил самую главную деталь.

Стол был перевёрнут, а окно, что находилось за ним, было разбито. Видимо, кто-то попытался выбраться из дома прямо через оконную раму после того, как ему удалось разбить стекло.

Я понял, что горящая балка рухнула прямо за моей спиной. Отрезала мне путь к отступлению. Значит, выход остался только один. Туда же, куда выскочил пострадавший — в окно.

Я разогнался и, оттолкнувшись ногами от хлипкого пола, выпрыгнул наружу. Моё пальто объяло пламя. Пришлось его скинуть, чтобы не получить ожогов.

— Прошу, на помощь… — вновь услышал я чью-то мольбу.

Задерживаться было нельзя. Я поднялся на ноги, провалился по колено в снег, но обнаружил чьи-то следы. Они вели к колодцу. Да что б меня… Неужели кто-то умудрился прыгнуть прямо туда⁈

Я дополз до каменного колодца и заглянул в самую глубь. Удивительно, но в самом низу было невероятно светло. Я понимаю, что зимой по ночам обычно намного светлее, чем днём. Это явление связано с отражающей способностью снега.

Но сияние колодца явно не было связано с зимними физическими законами. Кто-то лежал на самом дне. И от него исходил пламенный свет.

— Кто здесь⁈ — крикнул я, превратив свой голос в гулкое эхо, которое разлетелось по всему колодцу.

— Г-господин Мечников? — превозмогая боль, прокряхтел человек, что лежал в воде на дне колодца. — Прошу, умоляю вас! Ради Грифона… Помогите мне! Я умру, с минуты на минуту умру!

— Я сейчас же найду способ поднять вас, подождите! — крикнул я.

— НЕТ! — заорал он. — Нельзя… Если поднимете — умру. Тогда сгорю заживо.

Сгорит? После того как окунулся в колодец? Странно. Хотя мне нет смысла не верить этому человеку. Ведь от него до сих пор исходит пламенное сияние.

Голос явно принадлежит не Игорю. Но кому-то, кого я знаю. Да кто же, чёрт подери, лежит там — на дне колодца⁈

И я принял решение.

— Хорошо, я сейчас к вам спущусь! Держитесь! — велел я.

А затем схватился за ведёрко, которое держалось на старой, но довольно крепкой верёвке. Не знаю, выдержит ли оно мой вес, но мне должно хватить сил подняться назад, если верёвка оборвётся. В крайнем случае сюда придёт Синицын или Щеблетов. Бояться мне точно нечего.

И я начал свой спуск. Нечто подобное мне уже приходилось делать в прошлой жизни. Занимался скалолазанием, но как новичок. Друг мне показывал, как нужно правильно спускаться с отвесного склона, когда в твоих руках только закреплённая сверху верёвка.

Приземлился я без проблем. Единственная проблема — кажется, я ударил пострадавшего ведром по голове. Но для него это малозначительная травма в сравнении с тем, что мог «подарить» ему огонь.

— Алексей Александрович… — прошептал пострадавший. — Слава Грифону — это вы! Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Иначе мне конец…

Я вгляделся в лицо седовласого мужчины и лишь через полминуты понял, что передо мной Хопёрский судья. Константин Викторович Устинов. Именно он рассматривал моё дело, когда вину некроманта Антона Сухорукова перевалили на мои плечи. Однако судья в итоге показался мне довольно справедливым человеком. Он не пытался отправить меня на смертную казнь из принципа. Как только я доказал своей магической клятвой, что некротический хаос устраивал Сухоруков, с меня тут же сняли все обвинения.

— Константин Викторович, что вы здесь делаете? — спросил я. — Боже… Ваши ноги…

Похоже, прыгнув в колодец, судья сломал обе бедренные кости. Переломы были открытые. Приземлился он явно прямо на ноги. В каком-то смысле оно и к лучшему. Иначе он бы переломил позвоночник.

Но на этом травмы судьи не заканчивались. Ведь его рука до сих пор пылала. Я внимательно всмотрелся и понял, что погруженная в воду левая рука Устинова горит.

И от неё остались только обуглившиеся кости.

Вода в колодце не замёрзла из-за того, что здесь она постоянно течёт в определённом направлении. Видимо, тут проходит источник, и это играет нам на руку. Устинов смог замедлить распространение пламени и при этом не сломал себе шею при падении в колодец.

Но почему рука до сих пор горит? От неё ведь явно исходит магическая аура!

Да что б меня…

Вот теперь мне понятно всё. Зря я винил пироманта Игоря в произошедшем. Его здесь не было. Мой помощник не восстанавливал память и никак не бедокурил в Хопёрском районе.

Под водой среди чёрных костей левой руки Устинова сияла огненная печать. Та самая, которую оставил на нём Кособоков. Отказ от подчинения приводил людей с этой печатью к мгновенной смерти. Однако вскоре кольцо перешло к Рокотову, а значит, теперь всё работает чуть-чуть иначе.

Кто предаст Леонида — сгорит.

Но Устинов не сгорел. А всё почему? Он успел вовремя забросить руку в воду. Остановил пламя. Видимо, магический огонь появлялся только в области печати, а уже дальше распространялось обыкновенное — привычное немагическому миру пламя.

Поэтому рука Устинова истлела до костей, а сам он не получил никаких ожогов.

— Константин Викторович, как вы до сих пор держитесь? — удивился я. — Вы свою руку видели?

— Я стараюсь на неё не смотреть, — сквозь боль улыбнулся он. — К счастью, я уже не чувствую тех мучений, что были прежде. Подозреваю, что… Руки у меня больше нет.

Спорное заявление. Скелет пока что сохранился. Но я не имею право его оставлять. А всё потому, что из колодца идёт пар. Сначала я не понял, в чём причина этого явления. Но оказавшись на дне, мне всё стало ясно.

Постепенно вода, которой заполнено дно колодца, исчезает. Испаряется из-за чудовищной температуры, которую развивает печать. А новая поступает медленно, поскольку большинство слабых подземных источников перемёрзло. Да чего уж мелочиться! Я в чёртовом кипятке сижу! Ещё немного — и испарится вся вода. Тогда огонь переключится на судью и прикончит «предателя». Не знаю, как конкретно он пошёл против Рокотова, но я должен его спасти.

— Константин Сергеевич, не могу сказать, будет ли вам больно, — начал я. — Но в любом случае потерпеть точно придётся. То, что я сейчас сделаю, будет, как минимум, крайне неприятно.

— Сделайте, что должны, господин Мечников. Я вашей доброты никогда не забуду. Обязательно вам отплачу — только сохраните мне жизнь! Прошу!

Я собрался с силами, положил левую руку на обнажённую плечевую кость судьи и заставил её распасться. Устинов не почувствовал, что случилось. Видимо, все нервные волокна уже давно сгорели. Я вырвал остатки костей, а затем извлёк из воды культю руки Устинова.

Повезло… Огонь прижёг сосуды. Кровотечения нет. Но печать ушла вместе с левой рукой. Мы только что использовали ту же хитрость, что и покойный Сухоруков.

— Не смотрите! — приказал я. — Константин Викторович, не рекомендую вам смотреть на руку!

— Да… Я и так прекрасно понимаю, что там, — болезненно усмехнулся он. — Нет больше руки. Но зато я жив. Жив, господин Мечников…

Лицо судьи неожиданно изменилось. Он жутко ухмыльнулся, после чего произнёс:

— Зато Рокотов обманут. Теперь он думает, что я мёртв. Проклятый идиот… Мерзкое подобие дворянина! Пусть думает, что…

И Устинов, так и не договорив до конца, потерял сознание. Не сложно догадаться, почему это произошло. До этого момента боль он испытывал невероятную. Сильный мужчина. Не каждый сможет выдержать, когда его рука сгорает вплоть до почернения костей.

— Алексей! Живой? — послышался крик Синицына снаружи.

Я поднял голову и увидел физиономию Ильи.

— Да! Нашёл источник возгорания! — крикнул я. — Со мной тут один пострадавший. Как обстоят дела с церковью? Щеблетов её…

— Щеблетов свою часть сделки выполнил, — хмыкнул Александр, заглянув в колодец. — Ну что, господин Мечников, теперь-то вы готовы сойтись на процентах «пятьдесят на пятьдесят»?

— Да пошёл ты! — рявкнул я. — Илья, врежь этому ублюдку! Пусть валит отсюда назад — в Саратов.

— Стойте! Ладно-ладно! — сдался Александр, когда услышал звон металла.

Видимо, Синицын, ко всеобщему изумлению, всё же достал из ножен саблю. Не ожидал от него такого. Мне казалось, что он готов пойти на что угодно ради денег, но с высокопоставленными людьми спорить не станет. Тем более, Щеблетов зарекомендовал себя его приятелем ещё несколько лет назад.

Что ж, это очень приятно. Значит, Синицын действительно предан мне и нашему делу. А я долгое время сомневался, стоит ли доверять ему. Однако пока что он не нарушил своих обещаний ни разу.

— Вы с Мечниковым — непроходимые идиоты! — проорал Щеблетов. — Любой бы согласился на вашем месте. Но — нет! Вам же нужно свои условия протолкнуть. Хорошо, вы перебороли мою гордость. Так уж и быть — помогу вам.

И я почувствовал движение. Вода подо мной и судьёй Устиновым превратилась в лёд. А затем нас резко подняло вверх, будто на лифте. Похоже, магия Щеблетова, могла превращать в лёд даже воздух.

Оказавшись снаружи, я выкинул Устинова в снег, а затем выбрался наружу сам.

Передо мной сразу же появился лик Александра Анатольевича Щеблетова. Он напряжённо смотрел на меня своими голубыми глазами.

И тогда я протянул хитрому мерзавцу правую ладонь, после чего мы обменялись крепким рукопожатием.

— Вы спасли нас сегодня. Потушили пожар в Малиновке, — произнёс я. — Это заставляет меня думать, что вы — хороший человек. Однако доход от патента мы всё равно поделим, как договорились ранее. Но я могу поклясться, что лекарских зелий с моей стороны будет очень много. А денег мы заработаем… Миллионы. На троих.

— Да-да… — пробухтел Синицын. — Щеблетов получил тридцать, Мечников процентов семьдесят, а я… Сколько? Десять? И с чьей стороны?

Мы с Александром одновременно взглянули на Илью и хором произнесли:

— Не нужно рушить и без того шаткий союз!

От такой синхронности Синицын даже вздрогнул и решил больше не влезать со своими ремарками.

— Значит, договорились, господа, — произнёс я. — Однако сейчас не время обсуждать детали. Вскоре составим договор и всё обговорим через магическую почту. А меня ждут пациенты.

Я сел на корточки, подхватил судью и потащил его к остальным пострадавшим, которые почему-то всё ещё лежали на снегу.

— Илья! Что с больными⁈ — крикнул я.

— Н-не могу знать! — испугавшись моего тона, ответил он.

— Я же просил тебя разобраться, разве нет?

— Одного я излечил, а двое других в себя не приходят. Я не знаю, что с ними делать, — признался коллега.

— Ясно… — вздохнул я. — Магии у меня осталось немного. Вряд ли хватит на двух-трёх людей. Придётся везти их в госпиталь. Нам нужно найти повозку.

— Спокойствие, господа, — перебил нас Щеблетов. — Вы… Можете воспользоваться моей повозкой. Однако за это придётся…

— Да плевать, заплатим мы тебе! — рявкнул я.

Какая же жадная сволочь! А я ещё думал, что Синицын падок на деньги.

— Нет, меня интересуют не рубли, — ответил Александр Щеблетов. — Мне хочется посмотреть ваши зелья и… Взять парочку на личную пробу. Если я, конечно, найду среди них то, что меня интересует.

А мои зелья даже дороже денег. Но жизнь людей ещё дороже. Думать о цене его помощи придётся позже.

— Договорились, — кивнул я. — Илья, тащи людей к перекрёсту. А ты, Александр, подгони сюда карету. И лучше надень свою дурацкую накладную бороду. А то мало ли? Узнает тебя ещё кто-то из крестьян. Потом проблем в Саратове не оберёшься.

Через десять минут наша импровизированная «скорая помощь» была готова к отъезду. Синицын и Щеблетов сели спереди — на скамье кучера. Я же расположился в самой карете с тремя израненными больными.

Мы скакали в город на всех порах. Покинули Малиновку, затем проехали Змеёвку, Ерышёвку…

А пациентам становилось всё хуже и хуже. На полпути до Красных Гривок я понял: одна пациентка точно умрёт. А магии во мне почти не осталось. Судя по клинической картине, здесь самое обыкновенное отравление угарным газом. Признаков ожогов нет.

Но если учесть, что чистый, насыщенный кислородом воздух ей уже не помогает… Плохи дела.

А на улице началась пурга. Я только хотел сообщить Александру Щеблетову, что нам нужно ускориться, и тут же в нашу проблему вмешались ещё и погодные условия. Карета замедлилась.

Всё. Тянуть больше нельзя. Нужно попытаться им помочь. Я приказал лекарской магии восстановить дыхание своей пациентки.

Но ничего не вышло. У меня оказалось недостаточно маны для этого. Я всё истратил на утренних больных и Устинова. Похоже, я абсолютно пуст.

И стоило мне об этом задуматься, как в моей голове прозвучал мягкий женский голос. Такого со мной ранее ещё никогда не случалось. А потому я замер, пытаясь вслушаться в слова говорящей незнакомки.

«Ты хорошо соблюдаешь постулаты клятвы лекаря. Мы можем дать тебе больше магии. Но взамен ты должен пообещать ещё кое-что».

Понятия не имею, кто со мной говорит, но иного выхода у меня нет. На кону жизни невинных людей!

— Что я должен сделать? — прошептал я, даже не пытаясь разобраться, кто со мной говорит.

«Мы дадим магию, а ты поклянись, что все твои больные, что лежат сейчас в карете, выживут. Если хотя бы один из них умрёт — умрёшь и ты».

Замечательная сделка… Сегодняшнюю дату точно стоит запомнить. Это — день самых невыгодных сделок! Сначала Щеблетов со своими процентами, теперь это…

Но решение я уже принял.

— Я готов, принимаю ваши условия, кем бы вы ни были, — произнёс я. — Если мои пациенты умрут — я отправлюсь к Грифону вместе с ними.

Глава 8

На моё тело обрушилась волна. Волна лекарской магии. Сначала меня даже пополам согнуло от нахлынувшей мощи, но вскоре я смог взять себя в руки и принять поступающую силу достойно.

Понятия не имею, кто со мной только что говорил. По ощущениям, я только что связался с какой-то женщиной посредством телепатической связи. Будто по телефону поговорил!

Но её условия я выполнить обязан. Одно мне совершенно ясно: она олицетворяет саму клятву лекаря. Значит, избегать подобных разговоров я точно не должен.

И ведь неспроста от меня потребовали сохранения жизни всем трём моим пациентам. Значит, каждому из них угрожает какая-то опасность. Ощутив, что моя чаша заполнилась до краёв, я тут же рванул к пострадавшим после пожара.

Со мной ехали всего три человека. Судья Константин Викторович Устинов. Пожилая женщина — Марфа, и, судя по всему, её супруг — Аким. Валеру — сына этих двух крестьян — мы с собой брать не стали, поскольку ему помощь смог оказать Илья Синицын. У молодого мужчины были лёгкие единичные ожоги.

А вот с этой троицей всё было куда сложнее.

Судья Устинов лишился руки из-за того, что сработало заклятье огненного кольца Леонида Рокотова. Марфа оказалась совсем без ожогов, но, судя по всему, женщина умудрилась надышаться угарным газом. А вот Аким… Не стану скрывать, старику здорово досталось. Ожоги покрывали всё его тело. Причём на его примере мне удалось увидеть сразу все четыре степени ожоговой болезни. От лёгких поверхностных повреждений до тяжелейших и крайне глубоких ожогов.

Моей задачей было организовать правильный порядок лечения. С таким выбором сталкивается каждый врач, который работает в приёмном отделении абсолютно любой больницы. А задача эта отнюдь не простая.

Бывает такое, что за десять минут в приёмное поступает сразу три-пять человек. И тогда врачу приходится принимать очень нелёгкое решение. В каком-то смысле даже неадекватное.

Решить, кто из больных готов подождать, а кто должен получить медицинскую помощь прямо сейчас. Иногда этот выбор даётся крайне трудно. К примеру, как-то раз, когда я ещё в глубокой молодости дежурил в терапевтическом отделении, ко мне поступили сразу три человека.

У одного были явные признаки инсульта. Ноги и руки не двигались, речь практически исчезла, а остальные показатели стремительно ухудшались.

Второй вопил из-за боли в грудной клетке. Как только мы с дежурными медсёстрами сняли ЭКГ, я понял, что у мужчины инфаркт миокарда. Ишемическое повреждение передней стенки сердца.

И мало мне было проблем — в приёмное поступил ещё один пациент. Тоже с сердечной патологией. Но не с инфарктом. С жуткой аритмией. Тогда я ещё плохо мог отличать нарушения ритма сердца, поскольку попал в стационар сразу после окончания университета. Но оказалось, что мужчина страдал от трепетания предсердий. А такое состояние купировать не так уж и просто. Нужно срочно вкалывать антиаритмические препараты. И если они не помогут… Что ж, значит, придётся приступать к дефибрилляции!

Выбор был непростым. Невролог вовремя прибыть не успел, поэтому я потратил много времени на стабилизацию больного с инсультом. Параллельно с этим я изо всех сил старался привести в порядок мужчину с инфарктом.

В итоге мне удалось сохранить жизнь этой паре. Инсультника я отправил в неврологию и ему смогли вовремя оказать помощь. Помню, он даже смог вновь научиться ходить и разговаривать после курса реабилитации.

Пациент с инфарктом миокарда пережил непростую ночь. И непростые две недели. Однако инфаркт оказался мелкоочаговым, и старик после выписки даже не почувствовал, что в его организме что-то изменилось. Как раз наоборот, начав принимать новые препараты, он понял, что двигаться ему стало даже проще, чем прежде.

А вот мужчине с аритмией я уделить достаточно внимания не успел. Меня до сих пор преследуют кошмары о том дне. На меня, только-только покинувшего стены университета, рухнули сразу три жизни.

Но спасти я смог только две. Антиаритмиков для третьего больного оказалось недостаточно. А когда нужно было организовать дефибрилляцию… Я был занят другими пациентами.

Мой наставник — опытный кардиолог — много раз объяснял мне, что я в этом не виноват. К сожалению, в некоторых больницах из-за недостатка кадров иногда приходится сталкиваться и с такими ситуациями.

Именно эта история почему-то вспомнилась мне, когда таинственный женский голос произнёс: «Спасти всех или умрёшь».

Не стоило даже уточнять. После того случая я больше не потерял ни одного пациента, кроме тех, кто был обречён изначально. Вплоть до момента, как я получил должность главного врача клиники, я разрывался на сто частей, старался изо всех сил, звал коллег на помощь, но всегда находил способ сохранить жизнь всем своим больным.

А значит, чёрт меня раздери, я сделаю это и сейчас. И дело далеко не в том, что магический голос женщины сообщил мне, что меня постигнет смерть, если я не справлюсь.

Нет. Просто спасение всех нуждающихся уже давно стало моим кредо. Моей обязанностью. Когда-то я уже дал свою собственную клятву врача. Ещё задолго до попадания в этот мир.

А уж соблюсти клятву лекаря… Да запросто!

Из трёх пациентов я выбрал лишь одного человека, который остро нуждался в помощи. Аристократы и прочие важные господа осудили бы меня тысячу раз. Ведь судью я отложил напоследок и бросился в первую очередь спасать простых крестьян.

А что? Разве есть разница? Доярки и пахари — не люди⁈ Пусть лучше уж подохнет тот, кто считает иначе. А я займусь своей работой.

Марфа — шестидесятилетняя женщина чувствовала себя гораздо хуже остальных. На ней не было ни единого ожога. Проблема была в другом. Она наглоталась дыма. Другими словами, надышалась угарным газом, отравилась им, а купировать это состояние нужно как можно скорее. Ведь именно оно может привести к смерти куда быстрее, чем любые ожоги.

Когда оксиды углерода попадают в лёгкие, происходит крайне неприятные вещи. Да, обыкновенный углекислый газ всегда содержится в воздухе. Более того, он необходим для человека, поскольку это вещество заставляет продолговатый мозг человека усиливать деятельность лёгких — стимулировать дыхание. Но в больших дозах он опасен. А «монооксид углерода» и вовсе токсичен.

Попав через лёгкие в кровоток, они связываются с гемоглобином. А гемоглобин — это «такси» для кислорода, который нужен абсолютно всем органам, особенно — головному мозгу.

В первую очередь я направил свою магию не на лёгкие Марфы. Но на её мышечную систему. Ведь изменения газового состава крови может вызвать судороги. А любой нездоровый спазм мышц помешает дыхательной системе и это ещё сильнее усугубит состояние больной.

— Спокойно, почти всё готово. Сейчас вытащу тебя… — бурчал я себе под нос.

По какой-то причине мне было значительно проще, когда я общался с собой таким образом. Видимо, я столь незамысловатым способом симулировал работу целой врачебной бригады.

Следом за нормализацией тонуса мышцы последовали уже привычные мне методики.

Улучшить кровообращение мозга!

Расширить бронхи и нормализовать поток кислорода из альвеол в капилляры!

Всё!

Этого достаточно. Без аппарата искусственной вентиляции лёгких или хотя бы самого банального баллона с кислородом, больше я ничего сделать не смогу.

Но эта аппаратура мне пока и не требуется. Ведь Марфа уже дышит. Я вернул ей способность дышать. Кажется, даже в сознание женщина пришла, несмотря на тяжесть состояния.

— Сынок… — прошептала она.

— Тише, — ответил я. — Не двигайтесь, дышите спокойно. Следите за вдохом и выдохом. Скоро станет лучше. Лекари уже везут вас в госпиталь.

Старушка попыталась сказать ещё что-то, но я был вынужден перебить её ещё более грубо, чтобы она сама же себе не навредила. В таком состоянии любые разговоры могут испортить состояние пациентки. Ей нельзя расходовать драгоценный кислород, который я так старательно пытался вогнать в её лёгкие.

— Мечников, что там у вас? — услышал я крик Александра Щеблетова. — Мы уже скоро подъедем к Хопёрску. Надеюсь, никто умереть не успел? Сразу скажу — если что, я — обычный наёмный извозчик.

Только сейчас, взглянув в небольшое окошко, я заметил, что Щеблетов вновь нацепил на себя эту дурацкую накладную бороду. До чего же он боится, что кто-то его узнает. Только мне кажется, что вся эта конспирация совсем не нужна. В Хопёрске живут в основном крестьяне. Никто и малейшего понятия не имеет, какую должность занимает Александр.

А телефонов, фотографий, интернета и прочих прелестей двадцать первого века, в этом мире пока что нет. Раскрыть его личность не сможет никто.

Но я, выкинув из головы мысли о Щеблетове, перешёл ко второму пациенту. Супруг Марфы — Аким — чувствовал себя чуть легче, чем старушка. Однако раны его напрягали меня не на шутку. Верхняя половина тела Акима была покрыта лёгкими ожогами. Но чем ниже я опускал свой взгляд, тем более тяжёлые повреждения представали передо мной.

Похоже, когда судья Устинов воспламенился, огонь с его левой руки перелетел на дом, а затем уже опалил ноги крестьянину Акиму. Нижние конечности старика пострадали больше всего.

Выше пояса встречались ожоги только первой и второй степени. То есть, сверху пострадал только эпидермис — верхний слой кожи. Да, это больно, неприятно — но, не смертельно. Скоро появятся пузыри, потом кожа сама себя восстановит.

А вот на голенях старика всё было иначе. Судя по всему, поверхностный слой кожи сгорел моментально, и пламя тут же устремилось к глубоким слоям. Оно повредило дерму — тут без сомнений. А без неё кожа сама себя заживить уже точно не сможет. На месте этих ожогов появятся безобразные рубцы, которые могут помешать дальнейшему движению ног.

Если, конечно, Аким выживет…

Ведь всё это — мелочи, в сравнении с тем, что случилось со стопами старика.

Там произошёл не просто некроз, а настоящие обугливание. Кожи совсем не осталось, а все глубокие ткани подверглись глубочайшему термическому повреждению. Мышцы, связки, сухожилия, кости — всё опалилось!

И вот здесь-то мне и предстоит настоящая работа, на которую придётся потратить большую часть вновь полученной магии.

Если ничего не изменить — Аким попросту лишится стоп. Ходить он уже не сможет, а это — самый лучший исход во времена девятнадцатого века. Не будь тут способных лекарей — и он умрёт. К ранам присоединится инфекция. Проникнет в кости, в сосуды, а затем быстро распространится по всему организму.

Пожилое тело быстро умрёт от лихорадки и интоксикации. Ведь бактерии и иммунная система выделяют слишком много агрессивных веществ, которые скорее убьют человека, чем колонию микроорганизмов.

Я мысленно оценил, сколько у меня осталось сил. На Марфу пришлось потратить больше трети своего новообретённого запаса. М-да… Рискую я на этот раз очень сильно. Играю в русскую рулетку. Только в барабане револьвера три пули вместо одной…

Я погибну с пятидесятипроцентной вероятностью. И всё потому, что какому-то неизвестному женскому голосу вздумалось подвергнуть меня этому испытанию.

— Алексей, ты как? — крикнул Синицын. — Мы уже Красные Гривки проехали. Через полчаса будем в госпитале. Клянусь, я бы помог тебе, но мне пришлось потратить всю свою магию на сына этих старичков. Я подумал… Что сначала стоит спасти молодого.

Я не стал отвечать Илье. Сложно сказать, прав он или нет. Я никогда не руководствовался возрастом, спасая людей. Проклятье, да какая к чёрту разница⁈ Двадцать, сорок, шестьдесят лет… Можно подумать, что с возрастом люди перестают быть людьми!

Каждый имеет право на жизнь. Каждый имеет право на медицинскую помощь. Возраст не имеет значения. По крайней мере, для меня. Меня тошнит от людей, которые говорят, мол: «Чего удивляться? Он уже своё отжил!».

Чушь. Не могу принять такое. Если человек умирает от накопившихся хронических болезней, находясь в пожилом возрасте — это другое дело.

Но если старик получил раны, а кто-то считает, что его нужно откинуть в конец очереди… Да пошли вы к чёрту! Пока Мечников на дежурстве, такой несправедливости не будет.

И, подумав об этом, я влил колоссальное количество магии в ноги своего пациента. Колдовство получило чёткий приказ — восстановить омертвевшую ткань. На моих глазах мышцы и прочие элементы опорно-двигательного аппарата начали восстанавливаться.

Старик застонал. Я понимал, как ему больно. Понимал, с каким трудом даётся это восстановление. Ведь наращивание новых тканей — это тоже весьма неприятный процесс.

Скорее всего, он и до этого находился без сознания из-за болевого шока. Но бактерии в его ранах размножиться ещё не успели. Разве что…

В верхней половине тела. Пока ноги восстанавливались, я ударил обратным витком по рукам и торсу, чтобы прикончить все микроорганизмы, которые успели забраться в открытые раны.

— Сынок… — прошептал Марфа. — Старик мой… Аким… Он не умрёт? Пожалуйста, скажи, что он не умрёт… Пожалуйста! Мы же без него никуда!

— Успокойся, матушка, — прошептал я. — Сосредоточьтесь на дыхании, как я и просил. Всё будет в порядке с вашим Акимом. Я не пожалею сил — вытащу его. Клянусь вам.

На глазах Марфы скопились слёзы, но она меня послушалась. Лишь благодарно кивнула, но больше ничего не сказала.

Я был уверен на сто процентов, что Аким будет жить. На стопах уже красовались свежие мышцы, а к приезду в госпиталь там появится и кожа. Ведь я, чёрт подери, потратил почти всю свою магию. Осталось едва ли десять процентов.

Тогда-то я перешёл к судье Устинову — единственному пациенту, который всё это время находился в сознании. И то — лишь потому, что я вовремя обезболил его руку и поломанные ноги. И тогда у меня возник серьёзный вопрос.

Раз Константин Викторович загорелся, значит, он предал Рокотова. Либо же Леонид решил избавиться от судьи по другой причине. Но почему? Зачем бандиту это понадобилось? Ведь, как я понял, ранее Устинов оправдывал всех преступников. Сначала по приказам Кособокова, а теперь по желаниям Рокотова.

— Константин Викторович, как себя чувствуете? — спросил я. — Плечо не болит?

А ниже его левого плеча не было ничего. Мне пришлось произвести экстренную ампутацию, чтобы сам судья выжил.

— Алексей Александрович, — прохрипел он. — Умоляю вас, не надо… Не везите меня в госпиталь.

— Это ещё почему? Вашу культю придётся обрабатывать — и не одну неделю, — ответил я. — С ногами тоже не всё просто. С переломами лекарская магия справится без труда. Но передвигаться вам будет тяжело ещё много месяцев.

— Я предал его. Я отправил письмо в Саратов. Потребовал помощи у самого князя Игнатова. У правителя нашей губернии. Я рассказал ему всё, господин Мечников. Во всех подробностях. О бандитах, о бароне Елине… Поэтому огненная печать сработала. Поэтому я загорелся. Я специально уехал подальше — к своим родственникам в Малиновку. Думал, что на таком расстоянии магия не будет иметь силы. Я ошибся. Сильно ошибся…

Судья отвернулся от меня, и я услышал его глухой плачь. Похоже, он сильно сожалел о том, что навредил этой магической клятвой близким людям.

Но отдаваться сантиментам у нас возможности не было. Я понял, почему судье нельзя ехать в госпиталь. Ведь там найдутся люди, которые передадут, что Константин Викторович выжил. И тогда Рокотов придёт за ним лично.

Боже, во что же я ввязываюсь? Мне не хочется ввязываться в новые проблемы, но при этом я не желаю жертвовать судьёй. После жертвы, которую он принёс… Нет. Уверен, что и клятва лекаря со мной солидарна.

Я молча направил часть своей магии в его плечо, чтобы зарастить пострадавшие ткани, после перешёл к ногам, обработал переломы обратным витком, чтобы свести шанс инфекции к нулю, а затем дал приказ лекарской магии восстановить кости, сосуды и мышцы. С только что полученным запасом маны мне это далось без труда. Тем более, структуру костей я знал прекрасно и дать чёткий приказ своим силами было не сложно.

Я повернулся к окошку, через которое мог поговорить с Синицыным и Щеблетовым.

— Илья, слышишь меня?

— Да, Алексей, — кивнул он. — Что такое? Мы уже подъезжаем!

— Скажи дежурному лекарю, что судья сгорел дотла, — заявил я. — Что от него остался только пепел.

— Но ведь… — замялся Синицын. — Он ведь тут лежит.

— Так надо. Я спрячу его. Не задавай лишних вопросов — объясню всё позже. Мне нужно, чтобы вы с Александром оба молчали.

Синицын кивнул, а Щеблетов, почесав свою искусственную бороду, произнёс:

— С каким Александром? Не знаю никакого Александра! Я — Архип. Саратовский извозчик. Мне вообще до ваших дворянских интриг нет никакого дела.

Зараза, а голос этот Щеблетов меняет очень внушительно. Будто ему не тридцать лет, а в три раза больше. Готов поспорить, что этот хитрец замораживает свои голосовые связки. Так качественно ни один актёр свой голос не изменит.

И в этот момент я понял, что из всех моих пациентов в сознании остался ещё кое-кто. Марфа.

Я взглянул на женщину, и та тут же прошептала:

— Я всё слышала. Не беспокойся, милок. Мёртв наш Константин, сгорел! Кто спросит — так и отвечу.

— Спасибо, матушка, — улыбнулся я. — А ты, Александр, вези нас к госпиталю. Выгрузим Марфу с Акимом. Их сопроводит господин Синицын. А потом…

Я задумался. Идей насчёт укрытия судьи у меня не было. Кроме моего дома вариантов больше нет. Что ж, придётся рискнуть.

— А потом повезёшь нас на Полевую лицу, — заявил я. — Покажу путь, не беспокойся. Тут недалеко.

Вскоре Синицын высадился, вытащил за собой Марфу и Акима. Пришлось ненадолго положить их прямо на снег, но вскоре подоспел наш вечный сторож Макар и помог затащить стариков в здание.

Я же указал дорогу к своему дому, а когда мы добрались до места, помог судье Устинову выбраться наружу и повёл к входу в особняк.

— Наш договор в силе, Алексей Александрович, — наиграно старческим голосом прокряхтел Александр Щеблетов. — Скоро я свяжусь с вами через Синицына. Проценты мы уже утрясли, верно?

— Верно, — ответил я, стараясь удержать на ногах Устинова. — Всё, как и договорились.

— Отлично… — удовлетворённо вздохнул мужчина. — Ладно, поеду что ль на вокзал ваш! Может, найду там клиентов. Мало ли кому ещё нужно до Саратова доехать?

С этими словами Щеблетов ударил лошадей и поскакал сквозь январскую пургу к вокзалу.

Вот ведь жадный засранец! Даже вернуться в Саратов в одиночку не хочет. Так и жаждет заработать копейки с простых крестьян.

Хотя… Если убрать вопрос денег, на его месте я поступил бы так же. Для соблюдения конспирации ему лучше до последнего отыгрывать роль простого кучера. Приедет в Саратов, высадит пассажиров, а потом пройдёт в проулок, скинет бороду и переоденется.

И никто никогда не догадается, что сотрудник ордена лекарей половину суток подрабатывал кучером. И пожарным, если уж на то пошло.

Я помог Устинову подняться на крыльцо и завёл его в прихожую своего дома.

— Константин Викторович, — тихо произнёс я, — я готов вам помочь. Более того, я помню, как вы встали на мою сторону на суде. Однако мне придётся просить у вас встречной услуги.

— Что вам нужно взамен, господин Мечников? — вздохнул он. — Деньги?

— Нет, — помотал головой я. — Если хотите отплатить мне за помощь — держите втайне всё, что увидите в этом доме. И всегда будьте на моей стороне.

— Странно просить такое у судьи, не находите? — усмехнулся он.

— А вы больше не судья, — напомнил я. — Вас нет в живых. Господин Устинов сгорел при пожаре в селе Малиновка. От него остался один лишь пепел.

Устинов напряжённо кивнул.

— Да. Вы правы. Больше этого человека нет. Но вы… Вы ведь тоже настроены против Рокотова, господин Мечников?

— Можете даже не сомневаться, — ответил я. — Однако, прежде чем я проведу вас в свой дом, я должен убедиться, что вы не сможете меня предать. Простите уж, но на слово я вам поверить не смогу.

— Тогда чего вы хотите?

— Того же, чего хотели и вы, — сказал я. — Магической клятвы. Поклянитесь на своих магических ядрах, что будете следовать моим указаниям. В противном случае мне придётся выпроводить вас на улицу.

Это была справедливая сделка. Требовать чего-то от Устинова я не хотел. Мне было важно, чтобы он не попытался сдать меня Рокотову из-за Игоря. И не рассказал жителям Хопёрска о Токсе — некротическом существе.

— Даю слово. Пусть сгорят все мои магические каналы, Алексей Александрович, — после долгой паузы произнёс Устинов. — Я буду на вашей стороне, пока вы сами не решите освободить меня от этой клятвы.

— Спасибо за доверие, — улыбнулся я. — Пойдёмте, я расположу вас на втором этаже.

Как только я приготовился найти комнату для своего последнего сегодняшнего пациента, в моей голове вновь заговорил тот же женский голос.

— Ты — тот, кого мы так долго ждали, — заявила она. — Как закончишь со своим пациентом, пройди в библиотеку — к трактату Асклепия. Я вознагражу тебя.

«Кто ты?» — мысленно спросил я.

— Гигея, — ответила женщина.

Гигея? Богиня медицины, чья чаша со змеёй является главным знаком всех врачей в мире?

Вот это я нашёл полезные связи!

Глава 9

— Алексей Александрович, вы уж простите за прямоту, но… — произнёс судья Устинов. — Выглядите вы так, будто только что познали истину бытия. У вас слишком уж удовлетворённое выражение лица. Неужели вы так рады вернуться домой?

Какой, однако, глазастый оказался наш Хопёрский судья! За долю секунды смог понять, что со мной что-то не так. А ведь именно в этот момент я насыщался магией от голоса богини Гигеи.

Богини… Даже смешно признавать, что мне приходится в это всерьёз поверить!

Однако это не отменяет того факта, что Устинов видит людей насквозь. Видимо, опыт в суде он получил незаменимый. Здорово, я могу его за это только похвалить.

Но сейчас он не на работе. Он в моём домашнем госпитале, в котором уже набралось целых два пациента. Если ситуация будет и дальше так развиваться, в особняке не останется ни одной свободной койки. Мне придётся спать на холодном полу где-нибудь в подвале! Хотя, нет… я просто куплю ещё одну кровать или вовсе обращусь с просьбой создать новую к домовому, в создании мебели он уже показал своё мастерство.

— Твою мать! Притащил целую толпу людишек! Больно-то они нам нужны! — услышал я ворчание Доброхота из другого конца гостиной.

— Э-э-э… Алексей Александрович, вы что-то сказали? — поёжился судья Устинов.

— Нет, Константин Викторович, — помотал головой я. — Ни слова не сказал. Лучше поторопитесь — поднимайтесь на второй этаж. Мне ещё нужно выспаться перед предстоящим рабочим днём. Это вы теперь числитесь мертвецом, а моих обязанностей никто не отменял.

Как и Игорь, судя по всему. Раз его никто не ищет, значит, оба моих пациента считаются мёртвыми. Даже не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, в будущем я смогу порадовать близких им людей, но…

С другой стороны, враги Игоря и судьи Устинова воспримут меня, как главную помеху в своих планах.

И этим врагом окажется Леонид Рокотов. Я будто решил собрать лазарет, в котором восстанавливаются все пострадавшие в борьбе с бандитом-аристократом.

Как только судья оказался в постели, я внимательно прислушался к шуму, что стоял в доме, и понял, что пиромант Игорь, не дождавшись меня, уже заснул. Этот храп я точно ни с чем не перепутаю.

Значит, самое время пройти в библиотеку и узнать, что хочет мне сообщить Гигея. Если честно, до сего момента я думал, что все эти Грифоны и прочие боги — лишь выдумка местных крестьян.

Но — нет.

Либо я сошёл с ума, либо в моей голове и правду звучал голос женщины из числа богов. И стоило мне лишь на секунду усомниться в правдивости произошедшего, она заговорила вновь.

— Не сомневайся. Пройди в библиотеку. Открой книгу моего отца. Она поможет нам улучшить связь. Прошу, Мечников, доверьтесь нам. Такого, как вы, мы упустить не можем.

Так, стоп… Книгу отца? Ах, ну да… Точно… Если вспомнить древнегреческую мифологию, отец Гигеи — это Асклепий. А ведь именно его трактат спрятан среди книг в моей библиотеке.

Однако можно ли верить богам? Об этом я, пожалуй, думать не буду… а то все мои мысли слышат…

«Хорошо, я уже иду», — мысленно ответил я богине, пошагав к столу, где я обычно провожу целые вечера за чтением книг.

Добравшись до библиотеки, я извлёк скрытый за десятками книг трактат Асклепия и положил его на свой стол. Он был ещё не прочитан даже наполовину, но в эту ночь я чувствовал от него куда больше магической энергии, чем обычно. Видимо, причиной тому было магическое вмешательство.

Я запер дверь, чтобы никто не мог подслушать мой разговор, после чего произнёс:

— Итак, Гигея, я здесь. И я готов тебя слушать. Однако для начала я хочу узнать ответ на один из главных своих вопросов.

— Задавай, — прозвучал высокий голос, отозвавшийся эхом в моей голове.

— Почему тебя заинтересовал именно я? Почему ты связалась со мной напрямую? Я ни разу не слышал от своих коллег, чтобы с ними общались боги или богини. Должна же быть у этого какая-то причина!

— И причина есть, — ответила Гигея. — Ты принял клятву лекаря. Связал свою душу с нами — отдал её коллегии богов медицины. Теперь твоя жизнь принадлежит нам, Мечников.

— Моя жизнь принадлежит только мне, — не согласился я. — Откуда такие выводы? Я — единственный, кто принял эту дурацкую клятву? Один во всём белом свете?

— Нет, — произнесла она. — Вас таких трое. Однако связаться мы решили только с тобой. Потому что ты… Потерянная душа.

— Кто-кто? — не понял я. — В каком это смысле — потерянная?

— Ты умер в одном мире, но появился в другом. Фатализм лекарской магии — такова твоя судьба. И судьба бывшего владельца этого тела. Ты должен был оказаться в его коже. Иначе эти силы никогда бы не пробудились даже под влиянием богов.

Что ж, это в каком-то смысле объясняет, как я оказался здесь — в этом мире. Видимо, душа умершего главного врача должна была попасть в тело молодого Алексея Мечникова. Но зачем? И почему боги так заинтересовались этим феноменом?

Хороший вопрос.

— Послушай меня внимательно, Алексей, нас здесь несколько. Богов медицины много, но тебя избрала я одна, — заявила Гигея. — Только я увидела в тебе настоящий потенциал.

— Я польщён, — коротко ответил я. — Но для чего ты желаешь меня использовать? Пойми, Гигея, я не привык скакать под дудку богов и прочих людей, кто желает мной управлять. У меня есть свои цели и…

— Так достигай их! — перебила меня богиня. — Лечи людей, борись с некротикой, продвигай свои изобретения. Мне всё это по душе. А взамен я буду дарить тебе больше витков. До тех пор, пока ты не достигнешь своего предела.

— Вряд ли ты делаешь это просто так, — подметил я. — Должна быть причина, по которой ты следишь за мной. Какую ты пользу извлекаешь из этого союза? Расскажи, я хочу знать.

— Прости, Алексей, но ты лезешь не в те дела, которые имеют отношения к смертным. Могу лишь сказать, что мне очень нравится то, каким человеком ты становишься. Продолжай в том же духе! А пока… — Гигея выдержала паузу. — Насладись вознаграждением.

Я хотел продолжить разговор, но обрушившаяся на меня магия не дала этого сделать. Я почувствовал, как всё моё тело замерло, оцепенело. Будто каждую конечность стянули мощные тела змей.

А тут и удивляться нечему! Гигея — богиня, которая кормит змею. Не исключено, что какая-нибудь фантомная анаконда подчиняется этому высшему существу.

Как только моё тело парализовало, я испытал мощный приток магии. Мои витки заполнила энергия, а в мозг устремились новые знания.

— На этот раз я дарую тебе не только виток, но и информацию, Алексей, — произнесла Гигея. — Ведь именно информация для любого лекаря особенно ценна.

— Что это? — мысленно спросил богиню я. — Будущие страницы трактата?

— Нет, — ответила она. — Мой отец не обладал этой информацией. Больше тебе скажу — я бы на твоём месте, Алексей, не верила всему, что он пишет в этой книге. Асклепий — не спаситель людей. Он — тот, кто принёс в этот мир страшную силу. Мой отец убил миллионы живых существ.

— Пока что я совсем не понимаю, о чём ты говоришь, но твои загадки, если честно, меня уже утомили, — ответил я. — Всё, Гигея, разрывай, предлагаю пока что прервать разговор! Как будешь готова рассказать всё без утайки — сразу свяжись со мной. Мне нужна чёткая, прямая информация. Не думаю, что разговор загадками как-то поможет нашему сотрудничеству, правда ведь?

На это богиня никак не ответила. Я тут же почувствовал, как связь между нами разорвалась. А в груди… В груди пылала новая магия.

Подумать только… Новорождённый виток! Ещё один. Уже четвёртый! Если так продолжится и дальше, то я очень быстро накоплю все десять. Хотя…

Я с трудом сдержал смех. У меня возник хитрый план. Богам по какой-то причине очень уж выгодно выращивать мне новые витки. Но что, если я начну регулярно перекидывать часть из них в систему обратного витка?

Тогда Гигея будет вынуждена наградить меня не девятью витками, а восемнадцатью! Наверное, здравомыслящий человек не стал бы так злоупотреблять щедростью богов, но… Я на их загадки плевал.

Меня силком притащили в новый мир и сделали лекарем. Жаловаться я на свою новую жизнь не хочу — меня всё устраивает! Но и кланяться в ноги каким-то сверхъестественным сущностям я не стану. Раз захотели меня здесь видеть, значит, я им зачем-то должен пригодиться.

Хоть меня и наградили новыми силами, энергии во мне почти не осталось. Преодолевая тяжелейшую тошноту, я добрался до дивана на первом этаже и рухнул головой на твёрдый подлокотник.

— Эх ты! Жалкое же зрелище… — пытаясь заснуть, я услышал голос Доброхота. — Затащил в этот дом сразу двух немощных идиотов. Отдал им свои комнаты. А что дальше? Позволишь им срать прямо на кухне?

— Да что б тебя, Доброхот! Ты задолбал уже ворчать! — выругался я. — Что ж за домовой из тебя такой? Дом в порядок не приводишь, только ноешь постоянно, как жалкое привидение!

— Одни сплошные оскорбления, Мечников! Если бы ты знал, сколько я принёс в этот дом… Ты бы так не говорил, — заявил он.

— А чего ты мог принести сюда? Тебя же заговорили — вредить обитателям этого особняка, — напомнил я.

— Алёша, а ты думаешь, что я этого хочу? Нет же! Если всё разом разрушится — мне будет скучно! Как только я узнал, что у твоего дяди заведётся малыш, я принялся укреплять этот дом всеми силами. Но иногда… Сам понимаешь! Проклятье оказывается сильнее. Я ломаю быстрее, чем строю.

Я решил промолчать. Возможно, Доброхот просто оправдывался, однако его слова звучали очень воодушевляющими. Если этот дух действительно желает приносить пользу нашей семье, значит, мне точно стоит уговорить проклинателя сохранить ему жизнь. Но удастся ли это сделать — я быть уверен не могу.

На следующее утро я проснулся с жуткой болью в шее. А чему тут удивляться? Спать на жёстком полезно, но только в том случае, если твоя голова не лежит на возвышенности. Видимо, за ночь мне пережало все шейные сосуды и нервы.

Я не стал расходовать на себя драгоценную магию. Да, витков теперь целых четыре штуки, но никто не знает, какими окажутся мои сегодняшние пациенты.

На часах шесть утра… Что ж, значит, у меня есть много времени, чтобы поговорить с судьёй. Я поднялся в спальню и растолкал мужчину, хоть тот и не собирался просыпаться.

— Константин Викторович, нужно поговорить, — произнёс я. — Как ваше плечо?

— Паршиво, Алексей Александрович, — тяжело вздохнул он. — Всю ночь мучили боли… Кошмары, будто я могу двигать своей левой рукой. Представляете? И самое ужасное… Думал, что мне это снилось. Но я на самом деле чувствую в ней боль. Боль есть, а руки — нет. Как думаете, это тоже плод магии Рокотова?

— Нет, — помотал головой я. — Вынужден вас расстроить, но это фантомные боли. И продлиться они могут не один год. Может даже так случиться, что вы продолжите чувствовать руку вплоть до своей смерти.

— Что за глупости? — испугался он. — Откуда взяться боли, если я уже потерял свою чёртову руку⁈ Хотите сказать, что я схожу с ума?

— Нет, господин Устинов, — ответил я. — Дело в том, что у каждого человека в организме существует система борьбы с болью.

Антиноцицептивная система.

— Вспомните, как вы ударялись обо что-то, или резались ножом, — произнёс я. — А потом на какое-то время забывали о том, что у вас имеются раны. Ведь человек не может постоянно испытывать боль. Это его сведёт с ума.

— Допустим, — ненадолго задумавшись, ответил Устинов. — Но это совсем никак не вяжется с тем, что я чувствую!

— Проблема в психике, господин Устинов, — ответил я. — Вы ещё не смирились с отсутствием руки. И вы, и ваш организм пока что не понимают, куда она делась. Потому вы и чувствуете боль в органе, которого уже давно нет.

Я встречал огромное количество пациентов, которые жаловались на такой дискомфорт. Пальцы, руки, ноги… Госпитализированные в хирургию или травматологию чувствовали утерянные конечности не один день и не один год.

И чтобы помочь им, мы применяли противовоспалительные препараты, анастетики и даже успокоительные.

И чёрт подери, как же мне повезло, что теперь у меня всё это есть! Всё, кроме успокоительного вкупе со снотворным. Это лекарство я отдал ученику кузнеца. Зато два других препарата запросто могу предоставить Устинову.

— Константин Викторович, так как вы дали мне магическую клятву, я позволю вам выпить лекарские зелья, — произнёс я.

— Зелья⁈ — удивился он. — Но вы же… Это же прямое нарушение…

— Мне плевать, — перебил его я. — Хотите мучиться — это ваше право. Ни один лекарь не сможет своей магией заглушить такую боль. Если желаете получить помощь — я вам её предоставлю. Однако попрошу, чтобы вы рассказали мне кое-что взамен.

Устинов скривился. Его идеалы боролись с жаждой получить долгожданное облегчение.

— Я всю ночь не спал из-за этой боли, господин Мечников, — прошептал он. — Плевать, чем вы хотите меня накачать, но… Вы правы. Клятву я дал. Задавайте свой вопрос, я готов на всё, чтобы избавиться от мучений!

— Чем вы спровоцировали гнев Леонида Рокотова? — спросил я. — Почему ваше тело воспламенилось? Вы ведь нарушили клятву верности, не так ли? Предположу, что произошло что-то, из-за чего вам пришлось попросить помощи помощи у князя.

— Разумеется, — хмыкнул Устинов. — Я устал терпеть Арсения Кособокова. Ждал, когда эта сволочь, наконец, сдохнет! А в итоге что? Кольцо перешло Рокотову. И тот сразу же попытался меня убедить… Чтобы я…

Судья замолк. Ему было трудно говорить о произошедшем. Однако, он всё же собрался с силами.

— Он велел мне оправдать насильника, господин Мечников, — прошептал он. — Требовал, чтобы я избавил его от срока, представляете? И я… Самое худшее — я ведь пошёл у него на поводу. Я сделал это. Но Рокотов почувствовал, что я сделал это в последний раз. Поэтому я сразу же отправил письмо князю Игнатову. Попросил о помощи. А затем поехал к своей двоюродной сестёр Марфе и её мужу — в Малиновку. Надеялся, что там меня магия кольца не настигнет. Но, как вы уже поняли, оно действует на любом расстоянии.

— Жаль, что вам пришлось оправдать преступника, — честно поделился своим мнением я. — Однако выбора у вас не было, Константин Викторович. Не каждый может рискнуть жизнью так, как в итоге это сделали вы. Не беспокойтесь, Рокотов обязательно поплатится за свои грехи. Но вам пока что придётся пожить в этой комнате. Даже не думайте выходить за её пределы — всё необходимое я вам сюда перенёс.

Судья лишь молча кивнул.

Теперь для всех жителей Хопёрска Устинов — мертвец. И помог мне в этом хитром плане сам некромант Сухоруков. Именно ему впервые пришло в голову отрубить себе конечность, чтобы избавиться от огненной печати.

Судье же повезло ещё больше. Он смог затушить пламя ледяной водой.

Выходит, у магии кольца всё же есть слабости…

С первого этажа донёсся звон механических часов. Значит, время уже подошло к восьми утра. Пора спешить в амбулаторию. Я поспешно передал Устинову два бокала с кипячёной водой, в которой были растворены порошки недавно приготовленных мной лекарств.

И лишь после этого, оставив небольшую записку Игорю, отправился на работу. Я предупредил пироманта, чтобы тот не приближался к новому жильцу моего дома. Лучше пусть они пока что не станут знакомиться друг с другом.

Если мне когда-нибудь потребуется собрать отряд для свержения Леонида Рокотова, я сам сведу этих людей меж собой.

— Ну что! Что⁈ — прокричал Эдуард Родников, когда я подошёл к дверям амбулатория. — Я прощён?

Коллега дожидался меня, судя по всему, с раннего утра. Всю его меховую шапку успел покрыть толстый слой снега.

— Ты вчера принял всех оставшихся пациентов? — спросил я.

— Да, всех до единого, клянусь! — воскликнул Эдуард. — И твоих, и Синицына. Даже Василия Ионовича Решетова уговорил уйти пораньше. Принял его больных тоже.

— Ну уж из-за Василия Ионовича я точно больше на тебя зла держать не буду, — улыбнулся я. — Всё, Эдуард. Забыли! Как и договаривались, начнём с нуля. А теперь заходи в здание, пока сам не простудился.

— Я не уточнил кое-что… — замялся он. — Одному твоему пациенту, Алексей, я почему-то очень уж не понравился. Он отказался от консультации и сказал, что придёт к тебе снова.

— Что ж, бывает такое, — кивнул я. — Пусть приходит, я с ним сюсюкаться не стану.

— Так… Он уже пришёл. Сидит внутри — на лавочке около твоего кабинета. На мой взгляд, абсолютно здоровый мужик. Но ты с ним поаккуратнее, Алексей. Кажется, он лично знаком с бароном Елиным. Мало ли, каких жалоб на нас накидает! Кораблёв потом замучается отписываться да штрафы платить.

— Не переживай, общий язык с людьми я находить умею, — сказал я и прошёл в фойе амбулатории.

— Ну наконец-то! — прокричал седовласый мужчина и скинул с себя козырёк. — Сколько я должен вас ждать, господин Мечников? Сутки! Уже почти сутки прошли, а вы меня так и не приняли!

Мужчина лет пятидесяти был готов порвать меня, если бы его не останавливали законы и правила приличия. Судя по поведению, он не был крестьянином. То ли мелкий аристократ, то ли обычный гражданин, обладающий рядом связей.

— Спокойно, не стоит ругаться с лекарем, — предупредил его я. — Проходите в мой кабинет, там всё и обсудим.

Мужчина что-то недовольно прокряхтел за моей спиной, но я решил проигнорировать его ворчание. Как только мы оба оказались в комнате для осмотра, я закрыл дверь и надел свой белый халат, который на фоне других лекарей пока что смотрелся крайне чудаковато.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Прохор Николаевич Шубин, — произнёс он.

Ну, судя по его манере держатся — это точно дворянин. Скорее всего, такой же, как я или Андрей Бахмутов. Изгнанник, последний в роде или кто-то, кто оказался в похожей ситуации. Других аристократов в Хопёрске нет и быть не может.

— Поймите, Алексей Александрович, я не просто так напрашивался именно к вам! Анатолий Васильевич очень уж лестно о вас отзывался… — заявил Шубин.

— Анатолий? Шацкий, что ли? — спросил я. — Художник?

— Он самый! — кивнул мужчина, поправляя, упавшие на лицо седые волосы. — Я скупаю почти все его картины. Очень выдающийся молодой человек. Точно так же он отзывался и о вас.

— Приятно это слышать, — ответил я. — Рассказывайте, что вас беспокоит, господин Шубин?

— Ноги немеют, хромаю постоянно, — сказал он. — Представляете, какой позор? Несколько раз упал по дороге сюда! И дело вовсе не в гололедице. Меня ноги уже не держат. Болят они очень сильно, особенно в районе бёдер. Нет сил больше на них держаться, хоть с кровати не вставай!

— Та-а-ак! — протянул я. — Любопытно, покажите, пожалуйста, свои ноги. Снимите штаны.

Шубин помялся, но всё же решил меня послушаться. Через пару минут его штаны упали на пол. Снимал их пациент очень долго. Уж больно сильно ему мешала боль в области тазобедренного сустава, бедра и колена.

Я внимательно осмотрел его ноги и отметил для себя очень яркий симптом.

— Господин Шубин, вы замечали, что у вас ноги разные? — спросил я.

— Как это — разные⁈ — удивился мужчина. — Вполне себе одинаковые. Что вы такое несёте, господин Мечников?

— Внимательнее посмотрите, — посоветовал я. — Правая нога намного тоньше, чем левая. Кожа иссохшая, мышц и жира меньше. Она даже короче выглядит, чем вторая. Взгляните внимательно.

— Да чтоб мне Грифон глаза вырвал! — воскликнул Шубин, внимательно присмотревшись к своим ногам. — Правда, Алексей Александрович… Смотрите, а ведь с кожей тоже что-то не так. Я как раз хотел об этом упомянуть!

— Да, кожа у вас на правой ноге сильно шелушится, — произнёс я. — И опыт подсказывает мне, что это не единственные симптомы. Что-то ещё, кроме ног, вас беспокоит?

Шубин покраснел, а затем тихо бросил какую-то фразу, которую мне даже не удалось расслышать.

— Что-что? — переспросил я.

— Не стоит — говорю! — разозлился он. — Что непонятного, господин Мечников⁈ Посмеяться надо мной захотелось? Я же… Я много общаюсь с дамами, но… Ни черта не получается! Не работает, зараза! Никакого толку от него больше нет. Хоть отрезайте его ножом! Тьфу!

Шубин разозлился не на шутку. Похоже, это и было главной причиной его обращения ко мне.

Импотенция.

Ноги не так сильно беспокоили дворянина, как он пытался это показать.

— Господин Шубин, успокойтесь, проблема с вашей половой жизнью и боль в ногах связаны напрямую, — заявил я.

— Ноги… — он осёкся. — Как они могут быть связаны⁈ Это же совершенно разные органы! Я хоть и не лекарь, но прекрасно это понимаю.

— А сейчас вы всё поймёте. Обещаю, что из этого кабинета вы выйдете здоровым. Да не просто здоровым. Вприпрыжку поскачете к дамам!

Шубин чуть со стула не рухнул.

— Если вы вернёте «ему» былую силу, господин Мечников… — прошептал мужчина. — Я… Я на вас свой дом перепишу!

Глава 10

— Ну с домом вы явно погорячились, — улыбнулся я.

Мне такие предложения ни к чему. Лишний дом мне, конечно, не помешал бы. Но сейчас Шубин на эмоциях реально перепишет на меня что-нибудь, а потом будет ныть, что я сам у него выпросил жильё. С такими людьми лучше быть аккуратнее.

Но заболевание его я всё равно вылечу. Уж больно классическая симптоматика. Этот синдром ещё не открыли, он получит своё название только в первой четверти двадцатого века.

А называется он — синдром Лериша.

Однако, прежде, чем спешить с постановкой диагноза, я лучше всё же уточню у господина Шубина, нет ли других симптомов. Не хотелось бы ошибиться, зацепившись за знакомую клиническую картину. А то за ней может запросто скрываться какое-нибудь магическое заболевание. Как я понял из первых параграфов трактата Асклепия, их бывает крайне много!

— Давайте обобщим, Прохор Николаевич, — произнёс я. — Хромаете, болят ноги и признаки эректильной дисфункции, верно?

— Последнее не понял, — нахмурился он.

— Как вы сами выразились — «не стоит».

— Ах, да-да, — закивал он. — Всё верно описали.

— А бывает ли такое чувство, будто ноги покалывают? Особенно та, что уменьшилась в размерах? — поинтересовался я.

— Не то слово, Алексей Александрович. Порой кажется, что я ноги в ледяной воде держу. То немеют, то просто зудят так, будто их тысячей игл протыкают.

Парестезия. Скорее всего, из-за недостаточности кровообращения. Пока что всё укладывается в синдром Лериша. А то, как хромает Шубин, я успел заметить даже по его переходу из фойе в мой кабинет.

Сразу видно, что его беспокоят судороги, причём не только в ногах, но и в ягодицах. По городу, судя по всему, он передвигается короткими отрезками. Пятьдесят или сто метров, а затем — пауза. Время отдохнуть, чтобы ослаб болезненный спазм.

Такая картина называется перемежающей хромотой.

— И весь этот комплекс симптомов чаще всего беспокоит мужчин, — объяснил пациенту я. — Напомните, сколько вам лет?

— Шестьдесят ровно, — коротко ответил он.

— Очень типичная картина для вашего возраста. Причём проблема у вас не в самих ногах, Прохор Николаевич. Дело в сосудах.

А именно — в подвздошных артериях, которые несут кровь к малому тазу и нижним конечностям. Очевидно, они сильно забиты атеросклеротическими бляшками. Жаль, что нет возможности сделать ультразвуковое исследование сосудов. Готов поклясться, что там на бляшки уже наслоились тромбы.

В итоге кровь не попадает в половые органы, мышцы бёдер и ног. Отсюда и импотенция с хромотой. Боль в ногах возникает из-за того, что тканям не хватает питательных веществ. А вот с эрекцией дело совсем в другом.

Дело в том, что в возбуждённом состоянии мужской половой член заполняется кровью, и именно этот механизм обеспечивает сам процесс эрекции. Возникает вопрос: откуда там возьмётся кровь, если все сосуды забиты? Разумеется, больше ей браться неоткуда.

— А как-то прочистить эти сосуды вы можете? — спросил Шубин. — Вы ведь только что обмолвились, что справитесь с этой задачей, верно?

— Абсолютно верно, — кивнул я. — В конце приёма я сделаю всё, как и обещал. Но для начала мне нужно разобраться с ещё одной деталью…

Все симптомы сошлись в синдром Лериша. Все, кроме одного. При нём обычно страдают обе ноги примерно в равной степени. А у Прохора Николаевича особенно сильно отстаёт правая нога.

Исключить синдром Лериша? Нет… С этим диагнозом я не ошибся. Просто на самом деле диагнозов два!

Правая нога худеет из-за того, что в ней забита ещё одна крайне важная артерия. Бедренная. Распространённая ситуация для людей, которые курят, не следят за питанием и сильно запускают свой уровень холестерина. А проверить холестерин в условиях девятнадцатого века невозможно.

— Итак, Прохор Николаевич, приступим, — подытожил я. — Аккуратно ложитесь на кушетку, штаны оставьте на стуле. На всю процедуру я потрачу не больше двадцати минут. Сразу предупреждаю вас — может быть неприятно.

— Если вы про боль — то я уже привык её терпеть, — проворчал Шубин.

— Нет, больно, скорее всего, не будет. А вот сильное покалывание, жар, зуд — это запросто. Не пугайтесь, если начнёт казаться, будто всей нижней половине тела стало нестерпимо щекотно. Можете покричать, не стесняйтесь.

— Да будет вам пугать! — махнул рукой Шубин и рухнул на кушетку. — Приступайте, я готов!

Я положил правую ладонь на живот пациента. В первую очередь нужно было убрать «засор» в артериях, которые располагаются в брюшной полости. Я отдал своей магии приказ — растворить тромбы и все атеросклеротические бляшки. Магия приступила к работе, и уже через пару минут я почувствовал, что эффект есть. Левая нога начала становиться теплее, а Шубин…

— Милостивый Грифон! Что б меня! — проорал он. — Ой-ой! Вы… Вы были правы, Алексей Александрович! Кажется, будто ноги огнём горят! А как долго это продлится?

Шубин заёрзал на кушетке, но я надавил на его левое бедро, чтобы тот не дёргался.

— Постарайтесь не шевелиться, — посоветовал я. — Чем больше тревожите ноги, тем сильнее будет нарастать этот жар. Спокойно, в ваших ногах уже давно не было свежей горячей крови. Скоро вам станет намного лучше.

— Вот только с правой ногой всё равно что-то не так, — нахмурился он, пытаясь стерпеть навалившийся дискомфорт. — Она до сих пор словно… Отмороженная!

— Всё верно, потому что её я пока что не лечил, — успокоил его я. — Лежим и терпим — сейчас всё будет.

Убедившись, что магия перестала вливаться в подвздошные артерии, я перевёл руку вниз, после чего направил поток магии в правую бедренную артерию. Приказ колдовство получило точно такой же. Всё прочистить, убрать патологические наслоения и вернуть ногам здоровое кровообращение.

Для таких дел лекарская магия подходила очень хорошо. Мне даже стало жаль, что в моём мире такого не было. Уменьшать бляшки и тромбы с помощью препаратов не всегда получается так просто, как хотелось бы. Чаще всего это состояние купировали хирургическим вмешательством.

Да чего далеко ходить? Я в свои сорок лет сам таким страдал! Так ещё и вены на ногах запустил. От чего в итоге и умер. Оторвавшийся тромб по воле богов отправил меня в другой мир.

Остаётся надеяться, что у Шубина нет неспецифического аортоартериита — воспалительного заболевания стенок крупных артерий. Тогда это состояние вернётся к нему достаточно быстро, и одной лишь «чисткой» сосудов мы не обойдёмся. Но признаков этого грозного заболевания я не вижу.

Похоже, мне и вправду удастся излечить его полностью. До конца дней моего лечения ему точно хватит!

— Я закончил, Прохор Николаевич, — оповестил пациента я и прошёл в другой конец кабинета, чтобы помыть руки ледяной водой. — Пять минут придётся ещё полежать. До дома сможете добраться пешком без лишнего труда — это я вам обещаю. Но у меня есть просьба — пока что постарайтесь не давать себе большую нагрузку. Хотя месяц позвольте ногам привыкнуть к новому состоянию.

— Алексей Александрович… — прошептал Шубин. — А это… Ну…

Он бросил взгляд на свой пах.

— Будет работать, как надо, — усмехнулся я. — Вижу, вас «это» беспокоит даже больше, чем ноги.

— Да обидно как-то, понимаете? Хочется оставаться мужчиной, несмотря на возраст. А тут… Тьфу! Всё разом отказало!

Шубин причитал ещё очень долго. Пока я заполнял протокол, он болтал, не переставая. Наконец, ему удалось подняться на ноги, и я впервые заметил на лице своего пациента улыбку.

— Пусть благословят вас все боги, Алексей Александрович! — воскликнул он и надрывно рассмеялся. — Ощущение, будто мне снова шестнадцать лет!

Шубин, проигнорировав мои советы, подпрыгнул, с шумом приземлился на стопы и вновь рассмеялся.

— Зря вы от дома отказались, — хохотнул он. — Но вы не думайте, я этого никогда не забуду. Впервые у нас в Хопёрске появился такой благородный лекарь! Обычно приходится чуть ли не титул свой обещать, чтобы кто-то из местных целителей внимательнее присмотрелся к моему здоровью. Нужна будет какая-нибудь помощь — обращайтесь! Пусть от рода моего почти ничего не осталось, но связи я пока не растерял.

— Рад, что смог вам помочь. И благодарю за предложение. Возможно, когда-нибудь и обращусь. Но будем надеяться, что судьба от этого избавит, — произнёс я.

Шубин оставил плату за консультацию и, ещё раз благодарно кивнув, покинул мой кабинет.

— Ну ё-моё, — выругался я, выглянув в окно. — Я ведь его предупреждал!

Шубин понёсся через снег с такой скоростью, что его вряд ли смогла бы обогнать даже карета с молодыми конями.

— Алексей! — позвал меня заглянувший в кабинет Синицын. — Вижу, пациентов у тебя больше нет. Иди-ка сюда!

Мы с Ильёй вышли из амбулатории и остановились с другой стороны здания, куда не выходило ни одно окно. Там нас точно никто не мог подслушать.

— Ну что там в итоге? — поинтересовался Синицын. — Как судья?

— Лучше не называй вслух ни его имени, ни титула, ни должности, — попросил я. — Нет больше этого человека. Погиб, сгорел при пожаре в Малиновке.

— Да-да, это я помню, — кивнул Илья. — Но на самом деле…

— На самом деле — он у меня дома. Живой, приходит в себя, — прошипел я. — Это — уже не твои проблемы. Дальше я сам буду им заниматься.

— Что ж, тогда, полагаю, пора перейти к хорошим новостям, верно? — улыбнулся во весь рот Синицын. — Щеблетов уже прислал ответ. Сегодня утром он начал работу.

— Так быстро? — нахмурился я. — А это не слишком рискованно?

— Нет, на то он нам и нужен. Александр — тот ещё скользкий угорь. Он умеет влезать в опасные дела и выходить сухим из воды. В общем, предварительно сотрудники ордена дали ему добро на этот проект. Но строго-настрого запретили применять зелья на пациентах, пока это не одобрит столичная комиссия.

— Вопросов нет — пусть одобряют, — усмехнулся я. — Меня этот вопрос больше всего и беспокоит: как нам попасть на эту комиссию.

— Действовать нужно быстро, — посоветовал Синицын. — Проверяющие из Санкт-Петербурга в Саратовскую губернию в этом году не приедут. А ждать целый год, как ты сам понимаешь, это — не вариант.

— А что по этому поводу говорит Щеблетов? — спросил я.

— Он уже всё решил, — уверил меня Илья. — Прямо сейчас представители столичного ордена лекарей едут в Пензу. Завтра они начнут там шерстить, проверять все амбулатории и госпитали. И нашему с тобой общему другу нашептали, что, если ты сможешь заинтересовать кого-то из них своими идеями — делу дадут зелёный свет.

— Предлагаешь мне ехать в Пензу? — уточнил я.

— Завтра же, — настоял Синицын. — Иного выхода у нас нет. Они будут там всего три-четыре дня.

— Завтра — среда, Илья, — напомнил я. — Не то чтобы я боялся гнева Кораблёва, но он вряд ли будет доволен, что я снова… Хотя, стой. Нет, ерунда. Я с ним договорюсь. Главный лекарь должен быть в этом заинтересован не меньше нас.

Я уже частично поменял мышление старика. Уверен, что смогу продавить его ещё немного.

— Твоих пациентов я приму, — произнёс Синицын. — Если что — Родникова подкуплю. Он рад до смерти, что мы наконец-то стали с ним общаться после той подлянки в суде.

Но одна проблема остаётся не решённой. Даже две… У меня два пациента, которых нельзя оставлять дома без присмотра. Игорь уже неплохо справляется, самостоятельно выходит из комнаты, убирается, помогает мне в лаборатории. Но судья Устинов явно не сможет пока что сам себе помочь. Он лишился руки прошлой ночью. К этому ни один человек быстро не привыкнет. Тем более, есть риск, что ожоги и только что сросшиеся ткани дадут осложнения. Вскроются раны, присоединится инфекция.

— Я готов дать тебе ключи от дома, — произнёс я. — Я хочу, чтобы после работы ты присмотрел за… Сам знаешь за кем. Ему может понадобиться помощь лекаря.

Мы с Синицыным знакомы не так давно, однако за это время он успел доказать мне свою преданность. Даже если выяснится, что он настолько помешан на деньгах, что решит что-то вынести из дома дяди… Выносить там кроме холодильника нечего. Ритуальную лекарскую плиту он не найдёт, а трактат Асклепия я возьму с собой.

Остаётся только одна проблема.

И это — Игорь. Его я показывать Синицыну не хочу. Лучше будет, если о нём не узнает никто. Есть вариант — попросить его посидеть в подвале… Ладно, об этом подумаю, вернувшись домой.

— Без вопросов, — кивнул Илья. — Я присмотрю за ним. Главное — не профукай сделку, которая потенциально может создать нам будущее. Единственное — я понятия не имею, в какую амбулаторию проверяющие поедут сразу. Придётся поискать их. Но пойми, Алексей, Щеблетов озаботился о том, чтобы Саратов дал добро. Им нужно только разрешение от столицы.

— Погоди, всё это, конечно, здорово, но одного я понять не могу… Как они поймут, что я — не какой-то сумасшедший? Должен же я что-то им предъявить. Доказать, что я — лекарь, идеи которого предварительно одобрил Саратовский орден.

— Ай, какой же я идиот! — ударил себя по лбу Синицын. — Чуть не забыл! Хорошо, что у тебя ума хватило об этом напомнить. А то бы прокатался почём зря… Вот, держи!

Илья достал из-за пазухи письмо с гербовой печатью ордена лекарей.

— Щеблетов сказал не открывать его ни при каких обстоятельствах, — объяснил Синицын. — Написал, что это стоит показать членам ордена из столицы. Только тогда они будут тебя слушать.

— А ты уверен, что мы можем доверять содержанию этого письма? — уточнил я. — Вдруг там написано, что Мечников и Синицын незаконно варят зелья и их нужно срочно задержать? А что? Такое очень даже может быть. Ты об этом не подумал?

— А зачем Щеблетову нас подставлять? — пожал плечами Синицын. — Он ведь заинтересован в этом деле.

— Помню, что заинтересован. Но больше всего его интересует продвижение по карьерной лестнице. И сдача нарушителей имперских законов может дать ему новую должность, — подметил я.

— Проклятье… — выругался Синицын. — А ведь ты прав, Алексей. Такой вариант исключать нельзя.

— Но и вскрывать письмо мы не можем, — добавил я. — Если мы это сделаем, а там окажется обычная рекомендация… Её уже никто читать не станет. Ведь печать на конверте будет уничтожена!

— А она магическая, — кивнул Синицын. — Мы в любом случае не сможем его раскрыть, не имея специального прибора, которым пользуются члены ордена. Вскроем — и письмо сгорит.

Повисла тяжёлая тишина. Мы оба пытались продумать дальнейшие шаги.

Но альтернативного решения не существовало.

— Значит, либо рискуем, либо упускаем драгоценный шанс, — сказал я. — Расклад такой.

— Я готов рискнуть, — после недолгих раздумий произнёс Синицын. — А ты?

Хороший вопрос. Щеблетов показался мне довольно скользким человеком, но он и сам сильно рисковал. Приехал к нам на встречу, засветил своё лицо перед жителями Малиновки, помог нам спасти судью и доставить пострадавших крестьян в Хопёрский госпиталь.

Вся эта ситуация намекала, что довериться ему всё же стоит.

А я не хочу откладывать продвижение своих лекарских зелий на далёкое будущее. Никто не знает, как развернётся ситуация в этом мире в ближайшие годы. Хоть нынешний император и совпадает с тем, кто правил в эти годы в моём мире — тот же Николай Первый.

Но из-за магии всё может измениться в любой момент. Кто знает, какие войны могут произойти в этом мире? Может, революция и смена власти произойдёт здесь раньше, а может, и не произойдёт вовсе.

Нельзя попусту тратить время.

— Решено. Рискуем, Илья, — подытожил я и спрятал письмо в карман своего халата. — Пойдём назад — на приём. Если пациентов нет, я сразу же переговорю с Кораблёвым.

А пациенты за эти полчаса всё же успели накопиться. Никаких сложностей в лечении их заболеваний у меня не возникло, однако меня стало не на шутку напрягать, что жители сёл и деревень начали всё чаще и чаще обращаться с гастроэнтеритами. Совсем не сезон для такого.

Чаще гастроэнтериты возникают из-за употребления некачественной пищи или купания в водоёмах. Наглотался воды — набрал вредоносных бактерий — и понеслась!

Такое впечатление, будто по всему Хопёрскому району идёт какая-то эпидемия. А мысли о некротике Сухорукова так и не перестают покидать мой разум.

Закончив с больными, я поднялся к Кораблёву. Увидев меня, старик не издал привычный напряжённый вздох. Как раз наоборот, приветливо улыбнулся.

— Алексей Александрович, как раз сам хотел к вам спуститься, — произнёс он. — Мой брат выписался из госпиталя, вы в курсе?

— Нет, — помотал головой я. — А вы уверены, что он уже готов…

— Он сам дошёл до дома, — перебил меня главный лекарь. — И даже не запыхался. Представляете? Болезни у Иннокентия будто и вовсе не было. Я перед вами в неоплатном долгу. Столько лет работаю, но никогда не видел, чтобы новичок так просто излечил заболевание, которое более опытные лекари окрестили смертельным.

— Для меня большая честь слышать от главного лекаря такую похвалу, — произнёс я. — И я искренне счастлив, что смог сохранить жизнь близкому вам человеку, Иван Сергеевич.

Кораблёв убрал волосы со лба, хотя на самом деле просто пытался прикрыть ладонью выступившие на его лице эмоции. Он всегда старался быть невозмутимым и не показывать то, что испытывает на самом деле.

— Когда вы только пришли в мою амбулаторию, Алексей Александрович, я вёл себя по-хамски. Не хотел вас брать, да и потом… Меня напрягали ваши постоянные нововведения. А уж если учесть, что половина амбулатории обвинила вас в некромантии… Мне до сих пор стыдно, что столь способного лекаря приняли в Хопёрске недостойно.

— Иван Сергеевич, успокойтесь, я зла на вас не держу. Мне казалось, что эту тему мы уже закрыли, разве нет? — произнёс я.

— Да, просто… Я сначала не верил, что Иннокентий выживет. Был уверен, что вы убьёте его прямо на секционном столе. А потом я сомневался, что ему станет лучше.

— Если вам от этого станет легче, у меня тоже не было уверенности ни в чём, касаемо вашего брата. Нам повезло, что мы вовремя оказали ему помощь. И с остальными недугами его организм справился сам.

— Скромность? — прищурился Кораблёв.

— Нет, здравый смысл, — ответил я. — Поверьте мне на слово — я знаком с заболеванием, которым страдал ваш брат. Лечится оно очень тяжко.

— Ладно, простите старика за сентиментальность, — нервно усмехнулся Кораблёв. — Вы ведь ко мне не просто так зашли, верно?

— Да, Иван Сергеевич, не подумайте, что я решил воспользоваться вашим новым ко мне отношением, — рассмеялся я. — Но мне снова нужен отгул. На два дня.

— Куда на этот раз? — вздохнул Кораблёв.

Вот теперь он снова похож на усталого ворчливого лидера нашей Хопёрской амбулатории!

— В Пензу, — признался я. — Заключать договор на лекарские зелья со столичными членами ордена. Ваша амбулатория станет первым лекарским пунктом, где начнут продвигать эту инновацию, если господа из Санкт-Петербурга согласятся на моё предложение.

Кораблёв, казалось, потерял дар речи.

— А… Зелья? Но это же… Проклятье, Мечников, да что ж такое⁈ — взмахнул руками Иван Сергеевич. — А почему с Саратова не начали?

— Саратов дал добро. Но я должен перехватить членов столичного ордена. Они сейчас в Пензе, — объяснил я.

— Вы хотя бы испытывали эти свои… зелья? — спросил он, а затем зажмурил глаза. — Нет, забудьте, избавьте! Не хочу знать!

— Испытывал, — вопреки уговорам Кораблёва произнёс я. — И на себе, и на людях.

Я решил высказать ему всё. Пусть поймёт, как высоки ставки.

— Смилуйтесь, боги… — прошептал он. — И каков результат?

Ха-ха! А любознательность у лекаря не отнять. Маг, но всё же учёный. Как и любой медик.

— Всё в порядке, половина зелий успешно прошла тесты. Побочных эффектов я не обнаружил. Сначала тестирую на себе, а затем уже на пациентах, — ответил я. — И, если уж говорить откровенно, «тесты на людях» — это лишь красное словцо. Я даю своим больным только то, в чём уверен. Снотворное, противовоспалительное… Да даже болеутоляющие, которые я использовал во время лечения вашего брата — это плоды моих трудов.

А точнее — Токса. Но уж о мана-клеще точно пока упоминать не стоит.

Кораблёв, молча кивая, произнёс:

— Хорошо, будет вам выходной, господин Мечников. Даже два. Но при одном условии.

— При каком?

— Я хочу, чтобы после сегодняшнего приёма вы сходили со мной в одно место, — заявил он.

— Куда? Хотите сдать меня городовым? — усмехнулся я.

— Нет, — посерьёзнел Кораблёв. — Хочу, чтобы вы посетили вместе со мной церковь Грифона.

Глава 11

Я с трудом сдержал смешок, услышав предложение Кораблёва.

— В церковь Грифона? — спросил я. — Настолько я вас утомил своими постоянным отгулами, что вы меня решили к жрецу сводить?

— Да нет, Алексей Александрович, я серьёзно, — произнёс он. — Я тут подумал… Может быть, раз уж вам хватило смекалки вылечить моего брата, тогда вы и с ещё одним трудным пациентом сможете разобраться?

— С пациентом? В церкви? — удивился я.

— Вы уже встречались с нашим Хопёрским жрецом? Хотя… Наверное, я задал глупый вопрос. Вы ведь из Санкт-Петербурга. Там ведь все с основном отдают предпочтение церкви Морского Бога.

Понятия не имею, о чём говорит Кораблёв. Но единственная богиня, с которой у меня есть прямая связь — это Гигея. Порой мне кажется, что теперь она наблюдает за мной постоянно.

— Я задал неудобный вопрос, можете не отвечать, — ответил Иван Сергеевич.

— С вашим жрецом я не знаком, — сказал я. — А что с ним не так? Ему требуется помощь лекаря?

Я вспомнил, что дядя уже рассказывал мне про местного проповедника. Якобы он больше верует в бутылку, нежели в Гифона и его учение.

— У нас в городе целых два жреца, — издалека начал Кораблёв. — Я бы сказал, что им обоим не помешало бы полечиться. Но дело в том, что первый принял обет молчания и теперь имеет право покидать церковь и разговаривать только в день почитания Грифона — когда начинает таять снег в начале весны. Этого жреца зовут Никодим. У него есть ученик, который теперь заведует церковью — Михаил. Отучать Михаила от бутылки я не собираюсь, он уже всю свою веру пропил. А вот Никодиму было бы неплохо помочь.

Эх и умудрился же заинтриговать меня Кораблёв! Молчащий пациент — вот это настоящий кошмар для лекаря-диагноста, у которого нет никакого оборудования для обследования больного. Без анамнеза заболевания довольно сложно оценить клиническую картину.

— Что с ним, Иван Сергеевич? — поинтересовался я.

Вряд ли у этого жреца какой-нибудь типичный остеохондроз или ишемическая болезнь сердца. Раз главный лекарь хочет сходить к нему со мной вдвоём, там случай явно непростой. Иначе бы его уже давно излечили другие лекари или сам Кораблёв.

— Сами всё увидите, но… Смотреть там особо не на что. Внешних симптомов у Никодима нет. Проблема, Алексей Александрович, в том, что свой обет он закончил ещё два года назад. Но так с тех пор и не смог снова заговорить.

Попахивает магическим заболеванием. Хотя подобные вещи встречаются и в стандартной медицинской практике.

— Хорошо, Иван Сергеевич, договорились, — произнёс я. — Как закончу приём, можем сразу пройтись до церкви Грифона. Хоть гляну, кому поклоняются люди Саратовской губернии!

А до конца приёма осталось всего ничего. Я принял оставшихся больных, сообщил Синицыну, что вопрос с поездкой в Пензу решён, после чего встретился с Кораблёвым около выхода из амбулатории.

В моей голове промелькнула мысль о том, что я едва успеваю разобраться со всеми скопившимися делами. Мне ещё предстоит открыть школу для среднего медицинского персонала, а также скататься в Саратов, чтобы поискать там проклинателя. И все эти дела я планировал реализовать уже на этой неделе, но — нет! Ещё и поездка в Пензу всплыла.

Но последнее откладывать нельзя ни в коем случае. Возможно, завтрашний день войдёт в историю. И спустя десятки лет его станут праздновать, как день рождения магической фармакологии!

К церкви мы с Кораблёвым шли молча. Она находилась в другом конце Хопёрска, куда мне пока что заглянуть ещё не посчастливилось.

Территория у церкви была весьма большой — как целый парк. Усаженный деревьями двор растягивался на двести метров вширь и примерно на сотню в длину.

В самом центре стояло величественное здание из белого камня. Я был сильно удивлён, осознав, что такой храм находится в столь маленьком городе, как Хопёрск. Все окна были украшены росписью, узоры которой напоминали крылья.

— О, доброго вам вечерочка, господин Кораблёв! — прокричал вышедший из здания церкви мужчина в длинном тёмно-сером балахоне. — А я уже вас заждался!

Он, пошатываясь, приближался к нам, и по походке я сразу понял, что передо мной жрец Михаил.

— Заждался он — не то слово, — прошептал мне Кораблёв. — Уж перед приходом лекарей мог бы и не пить!

— А откуда он вообще знает, что мы должны прийти? — спросил я. — Вы ведь всего лишь час назад предложили мне это сделать?

— Ну… — замялся Иван Сергеевич. — Скажем так, я строил на вас планы.

— Ну точно решили отыграться за мои отгулы, — усмехнулся я.

Когда Михаил подошёл к нам вплотную, я заметил, чёрные круги под глазами мужчины. Белки красные, между клочками неухоженной щетины торчат воспалённые прыщи. Вот это я понимаю — жрец! А уж какой «аромат» от него исходит… Интересно, это вера Грифона проповедует алкоголизм или с местным жрецом что-то не так?

— У-уважаемый, а вы, прошу, напомните — как вас зовут? — заикаясь, путая местами буквы и слоги, обратился ко мне Михаил.

— Мечников Алексей Александрович, — протараторил я, желая, как можно скорее избавиться от его общества. — Ведите нас к жрецу Никодиму.

— Сию минуту-с! — промычал он и повёл нас к небольшому одноэтажному дому, который располагался за садом церкви.

— Как он сейчас себя чувствует, Михаил? — спросил Кораблёв. — Лучше не стало?

— Какой там «лучше»? — вздохнул жрец. — Дышит всё так же плохо. Иногда задыхается. Но выходить за пределы территории… — Михаил выдержал паузу, чтобы икнуть. — Не хочет. Боится, видимо, что Грифон может его покарать за окончание обета.

— Но ведь вы сказали, что время его обета уже прошло, — обратился я к Кораблёву.

— Прошло, однако мы подумали, что Грифон возжелал продлить срок, а потому и не даёт Никодиму заговорить.

— Ой, лекари, уважаемые, мне ж иногда кажется, что это моя вина. Боюсь, а вдруг Никодим за мои грехи так расплачивается? — покачал головой Михаил.

— Так чего ж ты тогда отказываешься от помощи? — нахмурился Кораблёв. — Я бы помог тебе просить пить.

— Да я что-то… Думаю — не смогу, — заявил он.

— А точнее — не хочешь, — поправил его я. — Будем называть вещи своими именами.

На это мне Михаил ничего не ответил. Но я не привык сюсюкаться с зависимыми. Мой знакомый нарколог всегда говорил, что искать общий язык и объяснять дипломатично обычно бесполезно. Куда лучше использовать жёсткие формулировки.

Михаил постучал в деревянную дверь и крикнул:

— Никодим! Господа лекари пришли! Мы заходим!

Младший жрец со скрипом распахнул деревянную дверь, после чего пропустил нас с Кораблёвым вперёд. Я тут же почувствовал, как мои витки вспыхнули.

Что-то серьёзное… Уже с ходу могу сказать, что у находящегося в этом доме человека серьёзный недуг, который так просто ликвидировать не получится, даже с помощью лекарской магии.

Потому что в основе любого заклятия лекаря лежит понимание. Всегда нужно чётко знать — какой орган лечишь, в чём суть болезни, и как необходимо изменить жизнедеятельность организма, чтобы лекарская магия смогла нащупать верный путь к исцелению.

Другими словами, любой лекарь должен знать анатомию и физиологию, причём оба направления этих наук: нормальное и патологическое. Эти дисциплины медики в моём мире изучают на первых трёх курсах университета.

А что изучают лекари здесь — для меня до сих пор является загадкой.

— Добрый вечер, Никодим, — произнёс Кораблёв и взмахнул руками, изобразив традиционный жест верующих в Грифона. — Я обещал, что в беде тебя не оставлю. Попробуем тебя ещё вместе с моим новым лекарем осмотреть. Очень талантливый молодой человек. Возможно, он сможет тебе чем-то помочь.

За спиной Кораблёва я Никодима даже рассмотреть не мог. А Иван Сергеевич широкими плечами похвастаться не мог. Просто жрец очень сильно исхудал. Настолько, что мог полностью укрыться за силуэтом не менее худосочного старика.

Я поравнялся с главным лекарем, кивнул Никодиму, и рассмотрев черты его лица, спросил:

— Сколько жрецу лет?

— Быстро вы догадались, Алексей Александрович, — поняв, к чему я веду, ответил Кораблёв. — Ему и пятидесяти нет. Но выглядит, как старец, верно?

Лицо синюшное, волосы поседели. Губы бледные, как и вся остальная кожа.

— Да уж, Иван Сергеевич, умеете же вы представить пациента. Как вы мне сказали? Голос исчез? Вы уж простите, но, кажется, голос — это не главная его проблема, — подметил я.

— Верно, однако исчезновение голоса — это первое, что случилось сразу после окончания обета. Остальные симптомы присоединились позже, — объяснил Иван Сергеевич.

— О, а вот это уже интересное замечание! — кивнул я. — Больше ничего не рассказывайте. Обсудим, когда я осмотрю Никодима сам.

Я присел на кровать, на которой лежал пациент, и принялся проводить аускультацию лёгких и сердца, то есть слушал их с помощью своего фонендоскопа.

— Ничего не бойтесь! — предупредил его я. — Дышите спокойно, больно не будет.

Дыхание у старика было сильно ослабшим. Воздух едва-едва проходил в лёгкие — из-за этого и наблюдалась картина синюшности кожных покровов. Другими словами — цианоза. Такое наблюдается при хронической гипоксии и недостаточном питании организма кислородом.

А если учесть, что он уже два года страдает этим недугом… Велик риск, что без качественного лекарского вмешательства ещё два года он точно не проживёт. Хорошо, что Кораблёв решил предпринять очередную попытку спасения жреца. Общими усилиями мы сможем поднять его шансы на спасение.

— Ну-с, что скажете, Алексей Александрович? — спросил меня главный лекарь, когда я закончил осматривать Никодима.

— Вы слышали, какой звук издаёт его гортань? — ответил вопросом на вопрос я.

— Какой звук? Прошу прощения, но какой звук она может издавать, если он молчит? — пожал плечами Кораблёв.

— Я о том, с каким звуком через неё проходит воздух. Вот — послушайте, — я протянул старику фонендоскоп.

Через минуту, он, шокированный услышанным, отступил на шаг назад и прошептал:

— Такое ощущение, будто там воздух пытается пройти через щель размером с ушко иглы.

— О чём я и говорю, — кивнул я. — Проблема в гортани.

— А я, признаться честно… — Кораблёв покраснел. — Я пытался лечить его лёгкие и голосовые связки.

— Насчёт связок — вы всё делали правильно, а вот в лёгких патологических процессов нет, — отметил я.

— Но раз я всё делал правильно, почему ему не стало лучше?

Отличный вопрос. Придётся подумать, как действовать дальше, чтобы не навредить жрецу ещё сильнее. Клиническая картина слегка напоминает стеноз гортани или её парез. Проще говоря, её патологическое сужение или потерю способности сокращаться.

Ведь гортань — это не просто трубка из косточек и хрящей. Это — сложный механизм, настоящий музыкальный инструмент, в основе которого лежит большое количество мышц, связок и нервных окончаний, которые обеспечивают человеку возможность разговаривать и дышать.

Я принялся мысленно отбрасывать варианты диагнозов, которые точно можно исключить. Повреждение головного мозга… Вряд ли. Форма черепа правильная, признаков переломов нет, да и не похоже это на центральные нарушения.

Судя по всему, там невероятно сильно сжались мышцы и остались в спазмированном состоянии навсегда. Только в реальности такого не бывает. Голос бы не пропал насовсем. Осталась бы осиплость.

Да и с таким дыханием человек даже двух лет не смог бы прожить.

— Это — магическое заболевание, Иван Сергеевич, — сказал я. — Придётся попотеть, чтобы с ним разобраться.

— Магическое? — напрягся он. — Значит, спровоцировано оно либо некротикой, либо проклятьем. Либо контактом с каким-либо магическим веществом. Но я сомневаюсь, что наш жрец курил или употреблял какие-либо колдовские травы. Верно ведь, Никодим?

Жрец помотал головой.

А если учесть, что это состояние развилось сразу после окончания обета… Может, проклятье наслал Грифон? В таком случае высок риск, что мы и вправду ничего не сможем сделать.

Однако я готов рискнуть.

— Я хочу попробовать помочь тебе, Никодим, — произнёс я, посмотрев старику в глаза. — Но предупреждаю сразу, есть вероятность, что ничего не получится. Не стану отрицать — я опасаюсь, что станет хуже.

— Алексей Александрович, думаю, не стоит… — прошептал Кораблёв.

— Подождите, Иван Сергеевич, я хочу услышать его мнение, — перебил главного лекаря я.

Никодим не стал долго думать. Он утвердительно кивнул, затем вяло взмахнул руками, воздав почести Грифону, и лёг на подушку.

— Значит, я приступаю, — заявил я.

— Ой, нет, — промямлил за нашими спинами Михаил. — Я на это смотреть не могу!

Михаил покинул комнату, а Кораблёв вопросительно взглянул на меня и сказал:

— Если понадобится помощь — говорите, Алексей Александрович, я поддержу вас своей магией. И вообще — что вы хотите сделать?

— Снять спазм и изменить взаимное расположение мышц и хрящей гортани. Другими словами, перестроить его орган, чтобы открыть проход воздуху, — объяснил я. — А также немного сдвинуть находящиеся рядом органы, чтобы те не давили на дыхательные пути.

— Но это может быть чертовски больно, — вздохнул Кораблёв.

— Да, именно поэтому… — я потянулся к своей сумке и достал из неё болеутоляющий порошок. — Подайте бокал с водой, Иван Сергеевич.

— Вы уверены? За это вас могут наказать, — прошептал он.

— Я рассчитываю, что все присутствующие будут молчать об этом, — произнёс я.

Правда, если ничего не выйдет, Никодим всё равно не сможет кому-либо рассказать об использованных мною травах.

Мы помогли жрецу выпить воды с болеутоляющим, я выждал десять минут, а затем приступил к делу. Вариантов у меня всего два — лечить жреца хирургическим путём или же лекарской магией. Но оперировать такой маленький орган опыта мне явно не хватит. Здесь нужна тонкая работа, поэтому вариант остаётся только один.

В первую очередь я заставил спазмированные мышцы расслабиться, а затем вынудил другие элементы мускулатуры сдвинуть кости, чтобы искусственно расширить дыхательные пути. При осуществлении этой манипуляции я испытал нешуточное сопротивление. Будто другая магия пыталась мне помешать.

Неужто всё-таки некротика? Нет, непохоже… Что-то иное.

Магия расходовалась крайне быстро. Когда я начал сдвигать пищевод и щитовидную железу, создавая для гортани новое ложе, моя чаша израсходовалась ровно наполовину.

Кораблёв почувствовал, что я теряю магию слишком стремительно, а потому положил сухую руку на моё плечо и принялся делиться со мной своими силами.

Никодим не мог застонать, но я почувствовал, как сильно напряглось его тело. Порошок снизил дискомфорт, но жрецу всё равно было больно.

— Потерпи ещё немного, я почти закончил, — произнёс я.

И услышал раздавшийся на весь дом надрывный кашель. Никодим вздрогнул, перевернулся на бок и сплюнул кровавый комок, который источал недобрую магическую ауру. Он зашевелился, пополз на подушку мимо головы Никодима, но быстро распался.

— Это что ещё такое было? — нахмурился я.

— Демон… — прошептал Никодим. — Проклятый демон…

— Говорит! Он говорит, Мечников! — расхохотался словно безумец Кораблёв. — Как вы это сделали?

Я впервые не имел ни малейшего понятия, как вылечил человека. Я действовал интуитивно, менял всю старую структуру органов шеи и создавал для них другие условия.

— Очевидно, Иван Сергеевич, — просипел Никодим, продолжая откашливаться после каждого слова. — Эта тварь богохульная засела в моей шее. А господин Мечников гнездо её расшатал!

— Так если ты с самого начала знал, что там у тебя сидит демон, — нахмурился я. — Почему никак не намекнул? Не написал об этом ничего? Хотя бы сообщение на листе бумаги!

— Он угрожал мне, — произнёс Никодим, глотнув прохладной воды. — Шептал, что переселится из меня в другого человека, если я всё расскажу. Понимал, тварюга, что я не стану жертвовать кем-то ради себя. Вот я и ждал смертушки спокойно…

Разобрать речь Никодима, казалось, было почти невозможно. Связки слишком отвыкли от любых нагрузок.

— Так почему же сегодня тогда рискнул и позволил нам вторгнуться в обитель этого демона? — спросил Кораблёв.

— Доверился ему, — сказал жрец, указав на меня взглядом. — Вокруг него аура божественная. Слишком слаб, чтобы сказать чья. Возможно, и самого Грифона.

— Н-никодим! Никодимушка! — заорал, заглянувший в дом Михаил. — Твой ли голос я слышу?

— Тьфу на тебя! — как-то неестественно рыкнул жрец на своего ученика. — Совсем спился без меня, зараза. Распоясался!

У Михаила аж слёзы по глазам побежали. Он рухнул на колени перед старшим жрецом и воскликнул:

— Да как же я рад! Ругай меня, брани, но хоть голос твой, наконец, услышу!

— Дурак ты, Миша, — устало вздохнул Никодим. — Если бы ты присутствие нечестивое научился чувствовать, догадался бы и без моих подсказок, что в меня эта тварь забралась!

— А как она в тебя попал, жрец? — поинтересовался я.

— Хотите — верьте, хотите — нет, — вновь промочив горло водой, произнёс он. — Уж больно широко я зевнул.

— Чего? — хором спросили мы с Кораблёвым.

— Я почуял неладное ещё за пару дней до окончания своего обета. Видимо, захотел он силой напитаться от жреца. Мы для демонов — лакомые кусочки, — объяснил Никодим. — Сон на меня наслал! Я лёг, зевнул и тут же почувствовал, как что-то ко мне в глотку залетело.

Никодим снова закашлялся и совсем осип.

— Всё, довольно, разговаривать тебе больше нельзя, — остановил я. — Придётся помолчать ещё несколько дней. По чуть-чуть напрягать связки, сильно голос не напрягать. Лежать в тепле, не простывать — всё ясно?

Жрец кивнул.

— Лекари, уважаемые, — прошептал нам Михаил. — Денег нет, но я вам водки дам!

— Не надо нам водки, — усмехнулся Кораблёв. — Господину Мечникову я сам заплачу. А мне церковь ничего не должна. Никодим много раз выручал меня в прошлом.

Я оставил Никодима с Кораблёвым наедине, попрощался со жрецом и вышел на улицу. Видимо, у них намечался личный разговор, в которой мне лезть не было смысла.

— А вы — молодец, Ляксей Александович, — улыбнулся вышедший вслед за мной Михаил. — Всё, убедили меня! Бросаю пить. А то ещё какой-нибудь демон водочный точно так же сцапает!

— Уже сцапал, — рассмеялся я. — Приходи на приём на следующей неделе. Я расскажу, как избавиться от этой привычки.

Когда мы с Кораблёвым покинули территорию церкви Грифона, над Хопёрском уже сгустился ночной мрак.

— В очередной раз вы меня, господин Мечников, удивили, — сказал Кораблёв. — Хорошего человека спасли. Вы не представляете, каким раньше могучим жрецом был этот иссохший бедняга Никодим. Он из моей супруги проклятье извлёк.

— Проклятье? — удивился я. — Так он в этом деле сведущ?

— Не то слово! С проклятьями все к нему обращались раньше. А потом церковь перешла к этому Мишке — дурачку — и всё. Сюда даже люди ходить перестали.

Я мысленно отметил для себя, что поиски проклинателя имеет смысл отменить. Возможно, жрец сможет помочь мне в этом деле, когда восстановится. Главное, чтобы Доброхота не трогал. Мне ещё его книжка нужна.

Вернувшись домой, я осмотрел Устинова и объяснил ему, что завтра сюда придёт Синицын. Оставалось только решить вопрос с Игорем.

Но тот решил предложить свой вариант.

— Алексей, возьми меня в Пензу с собой. Я уже все порошки изготовил, какие мог — в лаборатории больше дел нет.

— Я уже и сам об этом подумал, — кивнул я. — Пензенская губерния — место для меня малоизвестное. Возможно, мне понадобится надёжный человек рядом. А оставлять тебя в одном городе с Рокотовым мне совсем не хочется.

Учитывая, чем закончились мои прогулки по Саратову… Очередные наёмные убийцы могут настичь меня и в Пензенской губернии. Я на такие облавы очень везучий.

На следующее утро, не дожидаясь рассвета, мы с Игорем покинули особняк и двинулись к вокзалу. Ключ я оставил, как и было уговорено, в щелях между досками над входной дверью. Синицын про это место знает. Главное, чтобы Доброхот не решил подшутить. А то ещё перепрячет его — и Устинов останется без лекарской помощи.

Я нарядил Игоря в свою одежду, поэтому не беспокоился, что того кто-нибудь узнает. Единственный способ раскрыть его личность — осмотреть тело, покрытое шрамами от молний.

Поезд в Пензу ходил напрямую из Хопёрска, никаких пересадок нам совершать не придётся. Да и путь недолгий — всего лишь два часа. Даже быстрее, чем до Саратова. А всё потому, что Хопёрск находится на самом краю Саратовской губернии.

— Чёрт… — вздрогнул Игорь и схватился за голову.

На тот момент мы проехали уже половину пути.

— В чём дело? — нахмурился я.

— Магия по телу пробежала — еле остановил, — заявил он.

— Держи себя в руках. Не хватало ещё пожар на поезде устроить. Из-за чего ты так разволновался? Вспомнил что-то?

— Да… — прошептал он и аккуратно посмотрел за мою спину. — Я знаю этого человека.

Глава 12

Я решил не оборачиваться, чтобы не привлекать внимание к себе и Игорю. Пока что мой обратный виток был в полном покое, а значит, прямой опасности для нас сидящий позади человек не представлял. Однако мой пациент — пиромант выглядел напряжённым — таким я ещё не видел его ни разу. Кажется, у него даже взгляд изменился. В его глазах промелькнула не то ярость, не то страх, которые слились в одну едва читаемую тяжёлую эмоцию.

— Игорь, — прошептал я, — успокойся. Не предпринимай никаких необдуманных действий. Расскажи мне, что ты вспомнил об этом человеке?

— Он был вместе с Рокотовым, — сглотнув сухой ком, ответил пиромант. — Кажется, он один из приближённых ему людей. Когда меня шарахнуло молнией, этот ублюдок гнался за мной до города. Не помню, как мне удалось улизнуть, но… Этот человек — настоящий псих. Теперь, когда я вспомнил — уже вряд ли смогу забыть эти безумные глаза.

Я почувствовал исходящий от Игоря жар.

— Так, я же только что тебе сказал! — шикнул я, схватив парня за руку. — Если продолжишь вскипать, мне придётся вырубить тебя. Уж поверь, моя магия может это сделать быстро и безболезненно. Нам ведь обоим это не нужно, правда?

Игорь быстро остыл. Он всегда старался меня слушаться и лишний раз не спорил. Видимо, считал своим долгом отплатить мне за оказанную ранее помощь.

— Прости, Алексей, — кивнул он. — Да, ты прав… Всё, я уже взял себя в руки, можешь больше так не сжимать мне запястье?

Я разжал хватку, а Игорь, поморщившись, замотал затёкшей кистью.

— Не помню, как оказался у твоего дома, но эта тварь гналась за мной, как бешеная собака, — чуть тише прошептал он. — Если бы я от него не скрылся, он бы меня попросту разделал. Не знаю, как такой человек оказался в Садах. Как я понял, в этой колонии, в основном сидят за мелкие преступления. А этот мужик — явно какой-то маньяк.

— Видимо, Леонид притягивает подобных себе людей, — вздохнул я. — Вопрос в том, почему он едет с нами? Сильно сомневаюсь, что он тебя узнал.

— Я тоже, — согласился Игорь. — Думаю, если бы он понял, что я — жертва, которую он так и не догнал… Клянусь Грифоном, он бы уже напал на меня.

— Значит, остаётся только два варианта, — подытожил я. — Либо ему велено следить за мной, либо это простое совпадение, и Рокотов отправил его в Пензу по другой причине.

Точно… А ведь Рокотов был когда-то Пензенским графом! Возможно, у него остались какие-то нерешённые дела в этом городе?

Месть? Поиск союзников? В любом случае попутчик у нас крайне неприятный.

— Лучше перейти в другой вагон и постараться не пересекаться с ним, когда доберёмся до Пензы, — заключил я.

Как только поезд сделал последнюю остановку перед прибытием в Пензу, мы с Игорем переместились в другой вагон. Однако, прежде чем покинуть своё место, я аккуратно оглянулся, чтобы рассмотреть потенциального врага.

К счастью, он на нас даже не смотрел. Похоже, и вправду неудачное совпадение — он не следит за нами. Но вид у помощника Рокотова был действительно жуткий. Большие покрасневшие глаза безучастно наблюдали за сменяющимися за окном пейзажами. В курчавой неухоженной бороде всё время поблёскивали потемневшие зубы, которыми мужчина до крови покусывал нижнюю губу.

Вот уж кому точно не помешает посетить стоматолога! Кстати, до сих пор не слышал о том, чтобы лекари помогали людям лечить зубы. Возможно, и до этого местное целительство ещё не дошло?

— Значит так, Игорь, — произнёс я, когда поезд начал тормозить. — Как только мы остановимся, сразу же следуй за мной. Не оборачивайся. Нам нужно разойтись с этим человеком. Чем меньше знает о наших делах Рокотов, тем лучше.

— А может быть, мне имеет смысл, наоборот, проследить за ним? — предложил пиромант. — Пока ты решаешь свой вопрос с членами ордена…

— Нет. Однозначно! — перебил его я. — Я взял тебя с собой не для того, чтобы ты расстался жизнью где-нибудь в закоулках Пензы.

Хотя кто из них двоих расстанется с жизнью — это вопрос. Игорь запросто может его изжарить… Но это создаст такие проблемы, что исправить их будет уже невозможно.

Спорить со мной пиромант не стал. Следующие два часа он следовал за мной попятам, пока я метался от одной амбулатории к другой. Пенза оказалась совсем немаленьким городом. Лекарских заведений в нём было предостаточно. Однако никто не мог сказать мне, куда отправились проверяющие.

Более того — о них никто даже и не слышал!

— Чепуха какая-то! — воскликнул я, выйдя из очередного госпиталя, в котором не оказалось членов столичного ордена. — Уже три часа дня. Мы обошли все лекарские организации — и ничего.

— Может, они ещё не доехали? — предположил Игорь. — Погода всё-таки паршивая. Вдруг поезд не смог проехать?

Уж делегация из Санкт-Петербурга вряд ли катает на поезде, неспособном справиться со снежными завалами.

Меня начали терзать подозрения, что Александр Щеблетов ошибся или же обманул нас с Синицыным. Но я не мог придумать ни единого повода, зачем сотруднику ордена понадобилось проворачивать столь сложный и запутанный трюк.

— Э… Алексей, вон тот мужчина как-то очень странно на нас смотрит, — толкнул меня локтём Игорь.

— Который? — напрягся я.

— Который стоит напротив здания Магической Академии. Видишь? Идёт в нашу сторону. Хромает, — указал рукой пиромант.

— Алексей! — крикнул приближающийся к нам мужчина. — Сначала думал, что обознался! Какими судьбами?

— Всё в порядке, — с облегчением выдохнул я. — Не беспокойся, Игорь, это — отец моего друга.

На одной из главных улиц Пензы мы совершенно случайно повстречали Алексея Бахмутова — отца Сони и Андрея.

— День добрый, дядь Лёш! — обрадовался знакомому лицу я. — Я здесь по работе. А вы? — Я вновь взглянул на здание Магической Академии и быстро сообразил, что здесь забыл старший Бахмутов. — Соню проведать приехали? Она всё-таки поступила?

— Поступила, как же! — улыбнувшись, кивнул мужчина. — Только-только сдала все экзамены. Ты был прав, Алексей. С восемью магическими ядрами её взяли без лишних разговоров. Даже половину предметов разрешили не сдавать. Сказали, мол, потом нагонит программу.

Несмотря на улыбку, Алексей Бахмутов казался мне крайне встревоженным.

— Дядь Лёш, что-то случилось? — решил прямо спросить я. — Выглядите очень бледным. Не заболели?

— Да вот… Дурацкая выходит традиция, Алексей. Редко мне удаётся тебе хорошие новости сообщить. Я уже и сам не знаю, что думать, — утирая трясущейся рукой пот со лба, произнёс он. — Мне сказали, что Соня и другие студенты вместе со своим преподавателем уехали на какое-то озеро, которое в нескольких километрах от Пензы находится. Якобы у них там практическое занятие должно было пройти. Только почему-то не вернулись они… В Академии лекари носятся, что-то с ректором решают. А мне ничего не говорят. Что-то мне очень-очень тревожно из-за этого.

— Лекари, говорите, носятся? — удивился я.

Вот оно… Похоже, делегация столичная совсем не туда прибыла, где я их искал. Возможно, и Щеблетов не знал, зачем на самом деле они сюда едут.

— Дядь Лёш, я сейчас сам схожу в Академию и всё разузнаю. Вы пока присядьте, вам с такой ногой по холоду туда-сюда бегать строго противопоказано.

— Спасибо тебе, Алексей, — вздохнул он. — Ты уже, пожалуйста, разузнай, где там Соня. А то от неё уже почти неделю никаких весточек. Как после праздников вернулась на учёбу — и сразу же исчезла.

— Игорь, будь добр, помоги ему добраться до фойе. Пусть посидит внизу. Я пойду всё разузнаю — и сразу же к вам вернусь, — сказал я.

— Не проблема, — ответил он. — Я от него ни на шаг не отойду.

Я оторвался от своих спутников, перебежал дорогу прямо перед несущейся каретой и влетел в широкие двери Магической Академии. Странно, но в фойе не оказалось ни студентов, ни преподавателей. Однако со второго этажа доносились какие-то жаркие споры.

Воспользовавшись отсутствием охраны, я поспешно поднялся по массивной лестнице на второй этаж. Из коридора, уходившего в правое крыло Академии, послышался чей-то разъярённый голос.

— А что мы должны были сделать⁈ Вернулся только один студент! И тот весь порос какой-то дрянью! Мы — не лекари. Мы — стихийные маги.

Я аккуратно заглянул за угол и увидел низкорослого седовласого мужчину в тёмной мантии с меховым воротником. На его груди висел герб Магической Академии. Видимо, это кто-то из верхушки учреждения. Либо декан, либо ректор.

Напротив стихийника стояли двое мужчин, статус которых также выдавали нашивки на камзолах. Чаши Гигеи.

Судя по всему, это и есть те самые члены лекарского ордена Санкт-Петербурга. Вот уж не думал, что я найду их здесь.

— И что же, вы хотите сказать этим? — пожал плечами один из лекарей. — Наши местные коллеги ничего не смогли с этим поделать? Хотя бы одного удалось спасти?

— Попытались, но держит их там что-то живое! — ответил стихийник. — А ведь я предупреждал наших преподавателей, что не стоит ездить на Мёртвое Озеро! Нехорошие слухи о нём ходят уже очень давно. Но один всё же умудрился забрать туда целую группу студентов вопреки моим приказам!

— Непослушание ваших сотрудников нас касается меньше всего, — ответил лекарь. — Мы сюда прибыли… Погодите. Кто это?

Столичный коллега указал жестом на меня. К тому моменту я уже перестал скрываться и решительным шагом приближался к спорящим мужчинам.

— Это один из ваших преподавателей?

— Я не, знаю кто это такой… — помотал головой старик.

— Я — не преподаватель. Приветствую, господа, — кивнул я. — Алексей Александрович Мечников. Лекарь из Хопёрска.

— Лекарь Мечников? — нахмурив густые чёрные брови, произнёс член ордена.

А затем и вовсе оторопел. Он долго вглядывался в моё лицо, чем заставил остальных участников беседы недоумевать из-за своего поведения.

— А Ярослав и Кирилл Мечниковы братьями вам случайно не приходятся? — спросил он. — Уж больно редкая фамилия в кругах лекарей. Я знаю лишь одну семью, которая…

— Да, вы всё верно поняли, — ответил я. — Я — тот самый Мечников. Изгой.

Скрывать свой статус смысла не было. Господа из Санкт-Петербурга прекрасно знали мою фамилию и мою семью. Остаётся надеяться, что мой предшественник ещё и с их дочерями переспать не успел. Вряд ли такая новость поможет нашей с ними сделке.

— Меня зовут Борис Валерьевич Бехтерев, — представился лекарь. — Я наслышан о вас. И глубоко уважаю вашу семью, к которой, к сожалению, вы теперь отношения не имеете. Что привело вас сюда?

Что ж, Щеблетов, посмотрим, оправдается ли моё хрупкое доверие к тебе.

— Письмо, — протянув Бехтерву конверт, произнёс я. — Рекомендация от Саратовского ордена лекарей.

— Простите, Алексей Александрович, я бы с радостью с ним ознакомился, но у нас здесь серьёзная проблема, — сказал Бехтерев. — Группа студентов заразилась неизвестной хворью и застряла на территории около Мёртвого озера. Мы прибыли сюда с проверкой, однако теперь вынуждены помогать местным коллегам, которым не удалось справиться со вспышкой заболевания.

Вот он — мой шанс! Возможно, я смогу убить двух зайцев одним махом. А то и трёх.

Я перевёл взгляд на ректора Академии и спросил:

— А Софья Алексеевна Бахмутова, аэромантка с восемью ядрами — среди этих студентов?

— Д-да, — кивнул старик. — Я знаю, что её отец ждёт внизу. Прошу, не сообщайте ему об этом за меня. Я сам с ним поговорю.

— Восемь ядер⁈ — удивился Бехтерев. — До чего же способных студентов вы обрекли на верную гибель?

— Никто не умрёт, — вновь встрял в разговор я. — Борис Валерьевич, я помогу вам. Позвольте мне разобраться с этим недугом. Но взамен я хочу, чтобы вы прочли письмо и внимательно ознакомились с высказанным в нём предложением.

Это был рискованный ход. Для него я, скорее всего, обычный ничего не представляющий из себя изгой. Но если мне удастся уболтать Бехтерева, я спасу Соню с остальными студентами, заручусь поддержкой столичного ордена, и тогда все проблемы разом будут решены.

— Знаете, Алексей Александрович, — смерив меня взглядом, произнёс Бехтерев. — Я бы вряд ли послушался совета простого Хопёрского лекаря, коим вы для меня и всех остальных являетесь. Но сам факт того, что вы некогда принадлежали к роду Мечниковых… — Борис Валерьевич выдержал паузу. — Что ж, не знаю, из-за чего вас изгнали, но если у вас имеется хотя бы половина потенциала, которым обладает ваш брат Ярослав…

— Борис Валерьевич, мы зря тратим время, — вмешался спутник Бехтерева. — Нужно присоединиться к местным лекарям. Чем больше мы тянем время, тем выше вероятность, что студенты погибнут.

— Я что, спрашивал вашего мнения? — не оборачиваясь, строго бросил Бехтерев. — Десять минут, Алексей Александрович. Я прочту ваше письмо, а вы осмотрите единственного добравшегося досюда студента. Он в лазарете — за нашими спинами. Только будьте аккуратны. Хворь, которую он подхватил, мы ещё никогда не встречали.

Борис Валерьевич принялся распаковывать запечатанное магией письмо, а я промчался в лазарет. Поскольку ректор с Бехтеревым только что упомянули некое Мёртвое озеро, я решил, что в очередной раз буду иметь дело с некротикой. Но от представшего передо мной пациента ею даже и не пахло.

Честно говоря, пахло от него ещё хуже. Лежащий на кушетке молодой парень почти не шевелился. Правая половина его тела была покрыта розовыми пупырышками и чёрными корками, чем-то напоминавшей запёкшуюся кровь. В комнате стоял запах гнилостной воды. Будто студента только что достали из скопления древнего ила.

— С-спасти их, пожалуйста, спасите их, прошу… — повторял он вновь и вновь, пока я не обошёл койку и не оказался в зоне видимости его левого глаза, который ещё не успело поразить этой дрянью. — Кто вы? Ещё один лекарь?

— Расскажи мне кратко и по делу — что случилось с твоей группой? — задал вопрос я.

Пока студент собирался с мыслями, я принялся внимательно изучать его кожу. Сначала мне показалось, что всю его левую половину тела изуродовало до неузнаваемости. Однако под жуткими наслоениями скрывалась здоровая, хоть и воспалённая кожа.

Значит, эти наросты — не часть его тела. Это нечто инородное. Паразит или другое живое существо. Некротической энергии от него не исходит. Видимо, студенты столкнулись с очередным порождением местной фауны вроде мана-клещей. Только Токс в сравнении с этими шевелящимися корками был просто лапочкой.

— Н-наш куратор отвёл нас в лес, — принялся объяснять студент. — Сказал, что природа там пропитана стихийной магией. Так оно и оказалось на самом деле! Вы бы видели, что мы там творили с помощью магии воздуха!

— Ближе к делу, парень, — перебил его я. — Откуда на тебе взялась эта дрянь?

— Да всё было хорошо, пока гидроманты не начали тренироваться на берегу этого дурацкого озера! — чуть ли не рыдая, воскликнул он. — Нас окатило водой с этими водорослями. И почти всех… Всех сковало такой же коркой. Но они живы, клянусь! Их ещё можно спасти!

Видимо, он был единственным, кого вода не накрыла полностью. Очевидно, этот водоём прозвали «мёртвым» по ошибке. Ведь в нём определённо водилась какая-то жизнь. Наросты очень напоминают вирусное заболевание кожи, с которым мне приходилось сталкиваться в прошлой жизни.

Похоже, здесь даже вирусные инфекции меняют свой облик. Мне уже приходилось сталкиваться с магическим ящуром.

А вот эта дрянь жутко напоминает контагиозный моллюск — заболевание кожи, которое вызывает поксвирус. Чаще всего такая клиническая картина встречается у людей с иммунодефицитом. К примеру, у заражённых ВИЧ.

Студенты-двоечники часто думают, что контагиозный моллюск как-то связан с водоёмами, но это совсем не так. Просто наросты, вызванные вирусом, напоминают улиток или жемчужины.

Но от этого мира можно ожидать всё, что угодно. Здесь, как оказалось, такая хворь действительно водится в воде!

Я положил левую руку на поражённое плечо парня и отдал приказ обратному витку — убить микроорганизм. И, как только почувствовал положительный эффект, сразу же продолжил развивать придуманную на ходу тактику лечения.

— Ай, что вы делаете⁈ — крикнул студент.

— Лежи смирно, сейчас я уберу с тебя эту дрянь, — произнёс я, попутно залечивая поражённую кожу.

Обратный виток счищал колонии микроорганизмов довольно быстро. И, стоит отметить, кожу эти существа повредили не так уж сильно. Судя по лёгкому капиллярному кровотечению, эти наросты питались кровью.

А значит, убивать своих жертв они быстро не станут, и остальных студентов всё ещё можно спасти.

— Алексей Александрович! — воскликнул вошедший в лазарет Бехтерев. — Я до глубины души удивлён и встревожен решением Саратовского ордена — позволить вам варить лекарские зе…

Увидев полностью очищенного от корок студента, Борис Валерьевич, уронил письмо на пол.

— … лья, — только и смог выдавить из себя он.

Я решил воспользоваться его шоком и тут же приступил к пояснениям.

— Местные лекари не смогли помочь этому студенту, потому что с этим заболеванием может справиться только обратный виток, — прямо сказал я. — Вы владеете этой силой, господин Бехтерев? Или, может быть, ей владеет ваш коллега?

— Нет, — медленно помотал головой он.

— Значит, без меня вы не сможете помочь этим студентам, — заключил я. — Будет печально, если будущие высшие аэроманты погибнут, а столичные лекари вернутся в Санкт-Петербург, так как не нашли способов им помочь.

— Вы что…

— Нет, Борис Валерьевич, это — не шантаж, — опередил его я. — Я отправлюсь на Мёртвое озеро через десять минут. Независимо от того, дадите вы добро на мои инновации или нет. Но я рассчитываю, что вы внемлете голосу разума.

Бехтерев озадаченно взглянул на почти что здоровую кожу пострадавшего студента, затем подобрал с пола письмо и, коротко усмехнувшись, произнёс:

— Вижу, даже будучи изгнанником, вы не потеряли задатков, коими владеет ваша семья. Хорошо, Алексей Александрович. Выезжаем сейчас же. Если сможете излечить и остальных студентов тоже — я хорошо подумаю над содержанием этого письма. Даю своё слово. Вот только боюсь, что мы могли опоздать. Этот молодой человек добрался досюда лишь сегодня утром. А его группа покинула стены Академии два дня назад.

— Уверяю вас, эта хворь сама будет поддерживать в них жизнь, пока вдоволь не напьётся, — произнёс я. — А сбежать они не могут, потому что их не выпускают эти корки. Они тверды, как камень.

Вот она — сила собранного анамнеза! Я всегда говорил, что достаточно подробно расспросить пациента — и половина диагноза уже в кармане.

Дальнейшие действия начали развиваться максимально стремительно. Мы с Бехтеревым и его помощником, не дожидаясь других Пензенских лекарей, рванули к карете. Игоря я взял с собой, поскольку был уверен, что без меня он сразу же рванёт искать того подельника Рокотова.

Алексею Бахмутову я ничего рассказывать не стал. Ректор увёл его в свой кабинет, чтобы самостоятельно уведомить о произошедшем с его дочерью. Однако я рассчитывал вернуть Соню до того, как её отец покинет стены Академии.

Нас сопровождал один из преподавателей, который и указывал путь к Мёртвому озеру.

— Ох и нехорошее же это место… — бурчал он. — Сейчас, ещё немного — и вы его с холма увидите. Его все наши грибники и охотники стараются стороной обходить. Но вы сами понимаете, мы — стихийники — всегда страдаем от любопытства! Так и манит нас этот магический очаг.

— А почему это озеро Мёртвым прозвали? — поинтересовался Игорь. — Уже были такие случаи раньше?

— Да форма у него какая-то неестественная. Будто не природа этот водоём создала. Уж больной оно ровное. Прямо-таки идеальный круг! — объяснил преподаватель академии, а затем, нахмурившись, взглянул на Игоря и спросил. — Слушайте, молодой человек, а мы с вами раньше не встречались? Такое впечатление, будто вы учились у меня когда-то давно. Вы случайно пиромантией не владеете?

Игорь только было открыл рот, чтобы ответить, но карета резко затормозила, когда дорога поднялась в холм.

— Вот оно! — воскликнул преподаватель. — Видите… Ой…

— Батюшки… — выругался кучер.

Я же пока что не знал, что их так шокировало, поскольку из моего окна озеро ещё видно не было. Мы с Бехтеревым покинули карету, поднялись на вершину холма. И нам обоим стало ясно, чему наши спутники были столь сильно удивлены.

Вместо водоёма в окружении лесов красовался огромный чёрный круг. Даже издалека мне было ясно, что вся гладь Мёртвого озера покрыта сплошной коркой из магических микроорганизмов.

— Ну что, господин Мечников, — не отрывая взгляда от горизонта, произнёс Бехтерев, — ваш обратный виток и с ЭТИМ сможет справиться?

Глава 13

Да… Если учесть, что обратный виток у меня пока что один, размолотить всё это озеро я точно не смогу. Да даже если бы у меня их было десять! Вряд ли лекарь с десятью обратными витками может уничтожить все микроорганизмы на расстоянии нескольких километров! Хотя отрицать это я не стану. Может, дальше сила начнёт прогрессировать в геометрической прогрессии. Правда, я до сих пор не знаю, как увеличивать могущество обратного витка. С прямым-то всё ясно — я принял клятву и теперь буду наращивать силу намного быстрее своих коллег.

А вот насчёт обратного… идей у меня нет. Либо пользоваться ритуальной платформой, либо убивать живых существ. Последнее я могу использовать только по отношению к микроорганизмам, некротике и угрожающим мне врагам, но на этом далеко не уедешь.

Бехтерев снял с головы шляпу с козырьком и задумчиво провёл по густым чёрным волосам. Состояние Мёртвого озера его шокировало гораздо больше, чем меня. Похоже, в столице такие явления наблюдаются редко.

Зато здесь — на периферии — постоянно. Около Хопёрска — Красногривовский лес. Рядом с Пензой — Мёртвое озеро. Чудные болезни рождаются из аномалий, некротики и, разумеется, сами по себе.

— Одним обратным витком всё озеро мы не очистим, — прямо сказал я.

— Простите, что вспылил. Я прекрасно понимаю, что такое вы убрать не сможете, — вздохнул Борис Валерьевич Бехтерев. Его глаза прикрыли волоски длинных густых ресниц. Иногда даже сложно было разобрать, куда смотрит в данный момент столичный лекарь.

— Всё это убрать я не смогу. Но у нас и задача другая, — ответил я. — Спасти студентов, обеспечить их восстановление и безопасность.

— А всё остальное смогу сжечь я, — вмешался в наш разговор Игорь.

— Так вы всё-таки пиромант! — обрадовался преподаватель Магической Академии, который всё это время сопровождал нас до озера. — Я так и думал, что вы обладаете такой же силой, как и я! Вы ведь учились в Пензе, правда? Я готов поклясться, что вы были в моей группе! Только никак не могу вспомнить, в каком году… Выглядите вы молодо, будто и вовсе пока что не должны были закончить обучение.

— Признаться честно, я не помню своего прошлого, — ответил Игорь старшему пироманту. — Но меня не покидает ощущение, что так это и есть. Я действительно здесь учился. Вот только времени обсуждать этот вопрос у нас нет. Надо спасать пострадавших, пока ещё у нас есть шанс сохранить их жизни.

Самоотверженность Игоря меня удивляла. Не знаю, кем он был в прошлом, но парню всё время хочется кого-то лечить или спасать. Будто ничего не изменилось, а он и ранее был помощником какого-то лекаря.

— Господин, — обратился я к преподавателю. — Вы тоже владеете огненной магией?

— Ну разумеется! — улыбнулся он, задрав свой широкий красный нос. — Меня зовут Альберт Антонович Углёв. Я — декан факультета пиромантов. Если понадобится моя помощь в этом деле, уважаемые лекари, только скажите.

— Мечников и его спутник правы, — вмешался в наш разговор Бехтерев. — Нужно найти выживших студентов, а затем сжечь всё это озеро к чёртовой матери. Желательно опустошить его до дна — испарить всю воду, чтобы больше никто не рисковал своей жизнью.

— Испарить воду? — хохотнул Углёв. — Уж простите, господин Бехтерев, но в наших краях нет таких способных магов, как у вас — в столице. Даже если я позову сюда два десятка своих студентов, нам не хватит сил опустошить всё Мёртвое озеро.

— Попробуем хотя бы убрать эти корки, когда господа Мечников и Бехтерев разберутся с главной задачей, — кивнул Игорь.

— Так каков план, Алексей Александрович? — обратился ко мне Бехтерев. — Вы эту гниль с того пациента убрали менее, чем за десять минут. Справитесь?

— Для начала мне нужно знать, где находятся студенты. Во всей этой чёрной мгле найти их будет не так-то просто, — отметил я.

— В этом я смогу вам помочь, — кивнул он. — Мой род обладает способностью, которая позволяет обнаруживать жизнь. Поэтому меня много раз называли лекарем, которого никогда не смогут ударить в спину. Я чувствую присутствие живых существ.

Хм… Поможет ли нам сила Бехтерева, если всё Мёртвое озеро… живое! Скорее всего, проблем не возникнет. Если бы род Бориса Валерьевича видел бактерии и прочие микроорганизмы, они бы уже давно открыли их все и внесли в перечень инфекций. Особенно если учесть, что в Санкт-Петербурге эти лекари имеют большой вес.

Скорее всего, он видит только тех живых существ, кто обладает мозгом.

— Отлично, — улыбнулся я. — Это очень кстати, господин Бехтерев. Тогда действуем по следующему плану. Пойдём вчетвером, выстроимся в линию. Игорь с господином Углёвым по бокам. Мы с вами расположимся в центре. Ваша задача — искать в этой груде биомассы живых существ. Моя — вытаскивать их на волю. Если озеро попытается атаковать, пироманты прикроют нас с двух сторон.

Столичному лекарю моя идея понравилась, и мы сразу же приступили к её реализации. Была середина января, на улице стоял стойкий «минус». Однако, подойдя к озеру, нам пришлось скинуть верхнюю одежду, поскольку чёрная корка выделяла огромное количество тепла.

— Ничего себе! — хмыкнул Альберт Углёв. — Такое впечатление, что под этой массой спрятался могущественный пиромант. Здесь ведь тепло, как летом! Интуиция подсказывает мне, что температура уже поднялась выше двадцати пяти градусов!

— Нет там никакого пироманта, — помотал головой я. — Всему виной испарения. Поверьте мне на слово, всё озеро — это живое существо. Гигантская колония паразитов, которые, судя по всему, напитались маной и кровью ваших студентов, и теперь разрослась. Они изменили климат в этой зоне.

Мои соратники промолчали. Им пока что было неясно, почему всё это происходит, зато я уже определил, что выделяют жители озера.

Определил по запаху.

Над берегом, на который мы ступили, витал запах тухлых яиц. А воздух становился всё более спёртым из-за того, что соотношения кислорода и углекислого газа резко изменилось.

Однако кислорода всё равно достаточно, чтобы… Боже!

— Альберт Антонович, Игорь! — воскликнул я. — Используйте огненную магию только в крайнем случае.

— Это ещё почему? — не понял Углёв. — Вы ведь только что сказали, будто…

— Здесь витает газ, который вы можете поджечь, — объяснил я. — Любая искра может запустить цепную реакцию. Тогда погибнем и мы, и студенты. Спасать уже будет некого.

— Тогда что прикажете делать? — пожал плечами Углёв. — Отменим операцию?

— Никакой отмены, — прохрипел Бехтерев, стараясь не вдыхать зловонный воздух. Мужчина прикрыл нижнюю половину лица рукавом, но его это явно не спасало. — Я, кажется, почувствовал, где находятся люди. Ещё сто метров на северо-запад.

— На северо-запад? — удивился Игорь. — Господин Бехтерев, вы уверены? Там ведь самый центр озера.

— Я это не придумал. Просто выполняю свою задачу, — ответил он. — Только как туда пробраться… Что, если эта чёрная корка провалится под нашими ногами, и мы рухнем в воду? Тогда мы застрянем вместе с остальными жертвами Мёртвого озера.

— Я пойду первым, — произнёс я без лишних раздумий. — Выждите полминуты, чтобы расстояние между нами оказалось примерно пять метров. А затем — следуйте за мной. Если эти… — я задумался, как описать своим соратникам поверхность озера, — … водоросли. Если они попытаются меня атаковать, я смогу их уничтожить. Сил у меня на это хватит.

— Ох, господа лекари, какая же это плохая идея… — пробухтел Альберт Углёв. — Что только не сделаешь ради студентов!

И мы приступили к опаснейшему ходу по затвердевшей глади озера. Не стану юлить, мне пришлось бороться со страхом. Чёрная биомасса хрустела под моими ногами, а оценить устойчивость её поверхности было весьма трудно.

В какой-то момент меня посетила мысль, что, возможно, стоило ползти по этой корке, как по льду. Но я быстро прогнал эти мысли. Если микроорганизмы схватят нас за ноги, у нас будет хоть какой-то шанс спастись. Но если мы проконтактируем с ними всей поверхностью тела — высок риск, что они поглотят нас, как и остальных своих жертв.

— Готово! — крикнул я своим спутникам, когда между нами оказалось чуть больше пяти метров. — Поверхность плотная. Кажется, можно идти дальше. Но не теряем бдительности. Она может размягчиться ближе к центру.

Я услышал громкий ритмичный хруст за своей спиной. Меня нагнал Бехтерев.

— Борис Валерьевич, что вы делаете⁈ — удивился я.

— Пойду вровень с вами. Похоже, двух человек разом корка выдерживает, — ответил он. — Пусть господа пироманты следуют за нами. Предлагаю корректировку плана. Я ищу присутствие живых существ, а вы прикрываете меня обратным витком.

— Договорились, — согласился я.

— Обратный виток… — нахмурив густые брови, протянул Бехтерев. — Сколько в Российской Империи таких лекарей, как вы, Алексей Александрович? Человек пять? Я лично знаю только одного. Он воюет на фронте бок о бок с вашим братом Кириллом.

Точно… Кажется, Кирилл Мечников служит полевым лекарем. Нет ничего удивительного в том, что вместе с ним работает маг с обратным витком. Это ведь идеальная способность для убийства. К счастью, мне удалось придумать для неё более мирное применение.

Мы продолжали приближаться к центру озера, а Бехтеров всё болтал. Видимо, ему так было проще справиться с навалившимся стрессом.

Что ж, могу его понять! Скорее всего, в столице ему не приходится выбираться дальше своего кабинета. Как я понял, орден лекарей даже не занимается прямой целительской деятельностью. По сути, это — аналогия министерства здравоохранения из моего мира. Только о людях они явно практически не думают. Как мне показалось, здесь главной задачей ордена является поиск лучшего способа обогащения членов своей организации.

Они ещё не поняли, что могут создать всемирную сеть лекарской помощи.

— Не понимаю, почему вас изгнали из рода, Алексей Александрович, — произнёс Бехтерев. — Не обижайтесь, если лезу не в своё дело. Просто… Клянусь своими витками, если бы мой отец или дед узнали, что в ком-то из потомков пробудилось обратное лекарство… Они бы сразу же передали бразды правления родом именно ему, и никому другому.

— Почему все так помешаны на магии обратного витка? — решив воспользоваться возможностью, поинтересовался я. — Ведь она вредит, но не лечит других людей!

— Вот именно! — ответил Бехтерев. — А вы что же, совсем не интересовались политикой своего рода? Не знаете, с чем обычно лекарям приходится иметь дело?

— О чём это вы? — не понял я.

Пока Бориса пробило на разговоры, лучше извлечь из него максимум информации. Когда мы спасёмся… А точнее, если мы спасёмся, он, скорее всего, забудет обо всём, что мы здесь обсуждали. Я чувствую в нём растущий страх.

— Политика, Алексей Александрович, — пожал плечами Бехтерев. — Роды и кланы, в которые они входят, постоянно ведут войну между собой. Скрытую, разумеется. Однако иногда приходится защищаться от прямого нападения недоброжелателей. Но ведь лекари себе такого позволить не могут, понимаете? Откуда у таких, как мы, сила — отбиваться? Поэтому большинству лекарей всё время приходится быть зависимыми от чьей-то защиты. И лишь те семьи, у которых имеется магия обратного витка, способны дать отпор и обрести независимость от других магических династий.

Теперь понятно, почему все так относятся к моим антилекарским способностям. Хорошо, что отец пока что не получил информацию о пробудившейся во мне силе. Я бы не хотел, чтобы он вмешивался в мои дела, пытаясь вернуть меня к себе в род.

— Во имя Морского Бога! — прокричал Бехтерев и тут же закашлялся, поскольку в его лёгкие влился слишком большой объём сероводорода. — Да сколько же их здесь…

— Что у вас там случилось? — крикнул позади нас Углёв.

— Борис Валерьевич, о чём вы? — спросил я. — Сколько же здесь — кого?

— Жизней… — произнёс он. — Сотни рыб, раков, лягушек и прочих водоплавающих… Их всех поглотила эта мерзкая трясина. Но дело даже не в них. Вы были правы, господин Мечников. Эта корка и вправду поддерживает жизнь в своих жертвах.

— Что вы имеете в виду? Удалось почувствовать пропавших студентов? — уточнил я.

— Не уверен, что это — студенты, — ответил он. — На самом дне лежат десятки тел. В них почти не осталось жизнь. Они будто… Иссушенные скелеты, в которых до сих пор теплится едва уцелевшее сознание и еле бьющееся сердце.

Стоит отметить, что чутьё у Бехтерева просто невероятное. Уже из этого разговора я сделал вывод, что у некоторых лекарей бывают индивидуальные способности. Чутьё жизни, значит…

Я уверен, что он не лжёт. Потому что пока что моя клятва лекаря молчит. А это означает, что никому из тех, кто находится прямо под нами, помощь не требуется, хоть я и чувствую где-то на подкорке наличие в озере других живых людей.

Просто им помочь уже нереально. Они стали частью этого водоёма. Влились в общую биомассу. Лучшим выходом будет — уничтожить её и освободить пострадавших от мучений.

— А Углёв ведь говорил, что здесь пропало немало охотников, рыбаков и других людей. Видимо, утянула их эта, не постесняюсь выразиться, срань! — заявил Бехтерев.

— Все они уже на дне, — кивнул я. — Как только вытащим студентов, нужно будет призвать сюда пиромантов десять-двадцать, как и велел Углёв. Чтобы выжгли всё живое до самого дна.

— Стойте, — затормозил Борис Валерьевич, звучно чиркнув ногами по чёрной корке. — Вот они… Прямо под нами. Пять, шесть… Семь! Семь юных тел и один зрелый мужчина.

— Студенты и их куратор, — кивнул я. — На какой они глубине, господин Бехтерев?

Борис съёжился, будто узнал что-то, из-за чего нам придётся прервать всю операцию.

— Они прямо под нами, под нашими ногами. Лежат в основе этой корки, — ответил он. — Нужно извлекать их аккуратно, чтобы мы все не рухнули под воду.

— Или чтобы мы не пробудили то существо, которое дремлет в этом озере, — произнёс я.

— Какое существо? — не понял Бехтерев. — Я больше никого не чувствую!

Объяснять моему коллеге это бесполезно. Он и не может его почувствовать. Я уже понял, как работает экосистема этого места. Похоже, колонии бактерий образуют огромный организм. Коллективный разум. Его лекарь «услышать» точно не может.

— Почему вы остановились? — крикнул нам Игорь. — Алексей, получилось что-то найти?

— Стойте там, где стоите! — ответил пиромантам я. — Сейчас мы начнём доставать людей. Как только увидите, что мы достали восьмого человека, будьте готовы возвращаться к берегу. Нет… Лучше подготовьтесь прямо сейчас. Озеро может дать нам сдачи.

Я аккуратно присел на корточки, провёл руками по чёрной поверхности и нащупал очертания чьего-то тела.

— Готовьтесь, Борис Валерьевич, — произнёс я. — Достаю одного — и вы сразу передаёте его Углёву и Игорю. Пусть тащат людей к берегу по цепочке. Думаю, иного выхода у нас нет.

Бехтерев напряжённо кивнул, а я снял перчатку с левой ладони и врезал обратным витком по магическим бактериям. Моя чаша тут же удовлетворённо взвыла. Это означало, что я уничтожил миллиарды одноклеточных жизней. Десять минут работы, и первый молодой студент оказался в руках Бехтерева.

— Почти цел, Алексей Александрович! — воскликнул он. — Смотрите, никаких ран, только мелкие кровоподтёки!

Он передал тело, а затем я достал следующего. А затем ещё одного. Когда я добрался до пятого тела и разрушил корку, передо мной появилось столь знакомое бледное лицо Сони Бахмутовой.

Живая! Хвала богам… Я уже несколько раз спасал жизнь этой девушки. Не хотелось бы, чтобы она погибла после всего этого. И плевать мне на количество её ядер — не это главное. Будь она хоть императрицей, хоть простой крестьянкой. Мне ещё смотреть в глаза её отцу и её брату.

Вскоре большая часть людей уже оказалась на берегу. Когда я передал седьмого студента Бехтереву, по его щекам побежали слёзы. Хотя сам он выглядел абсолютно спокойным.

— Почти всех спасли, господин Мечников… — прошептал он. — Поверить не могу, почти все выжили!

Похоже, Борис ещё никогда не участвовал в таких операциях. Но я понимал его чувства. Этот трепет, когда ты впервые спасаешь жизнь человека… Его ни с чем нельзя сравнить. Особенно, если надежды на спасение почти нет.

— Остался ещё один, Борис Валерьевич, — произнёс я. — Не расслабляемся.

Когда я извлёк из толщи слишком тёплой для января воды тело преподавателя Академии, уже успело стемнеть. Луну загородили густые тучи, и вечерний мрак слился с цветом Мёртвого озера.

Однако, когда Бехтерев взвалил на свои уставшие плечи еле живого мужчину, корка под нашими ногами дрогнула.

— Ч-что это было? — вздрогнул Борис.

Чаша, что питала мой обратный виток, сильно завибрировала. А это означало, что моей жизни угрожает серьёзная опасность.

— Всё, господин Бехтерев… — прошептал я. — Пора уходить. И быстро. Озеро проснулось.

— Ч-что вы сказали? — испугался он.

— БЫСТРО, БЕГИТЕ К БЕРЕГУ! — проорал я, увидев вздымающиеся над гладью воды чёрные щупальца, состоящие из одних лишь микроорганизмов.

Начался настоящий хаос. Бехтерев побежал к пиромантам, а его шаги отдавали мерзким плюханьем.

Похоже, коллективный разум понял, что мы отняли у него пищу…

И как только громадное щупальце попыталось ударить меня, я выставил вперёд левую руку и отразил удар обратным витком. Биомасса распалась, и в этот момент я почувствовал, что калечащей маны во мне больше не осталось.

Я истратил всё на спасение студентов.

В моё плечо впилась чья-то рука.

— Алексей! — воскликнул Игорь. — Беги к берегу, дальше — дело за нами. Мы с Углёвым выжжем всё здесь дотла.

Пиромант выглядел уверенным в себе, как никогда. По едва различимому блеску его глаз я понял, что он абсолютно серьёзен. Более того, он даже готов умереть здесь, если придётся.

Да откуда же у него такая самоотверженность⁈ Кем он был до потери памяти? Военным? Полицейским?

Спорить я с ним не стал. В его взгляде я увидел абсолютную уверенность в своих силах. И лишь добравшись до берега, понял, что не всё происходило так, как хотел того Игорь.

— Хвала Василиску, что вы смогли выбраться, господин Мечников! — воскликнул Альберт Углёв. — Я очень за вас переживал.

Я замер, осознав, что на самом деле случилось. Углёв уже давно отступил к берегу и поливал близлежащую воду небольшим потоком огня.

И это — преподаватель Магической Академии? Декан факультета пиромантов? Если его пламя столь скудно, значит, у Игоря и вовсе нет шансов.

И стоило мне об этом подумать, как всё озеро взорвалось.

Углёв завизжал, словно испуганная девка, и упал задницей в снег. Всю нашу команду обдало горячим воздухом. Дышать стало невыносимо. Сначала я подумал, что произошёл взрыв всего скопившегося сероводорода, но вскоре понял…

Газ так рвануть не мог. Его силы не хватило бы, чтобы устроить такое.

В лесу стало светло, как днём. Мёртвое озеро пылало, а языки пламени, казалось, достигали даже облаков.

В небо летел не дым, но пар. Вода, заполненная сгорающими микроорганизмами, начала испаряться.

Мы наблюдали за происходящим чуть меньше получаса. И когда из пламени к берегу вышел Игорь, я понял, что воды в озере больше нет. Мой помощник пиромант испарил всё озеро. Испепелил его до самого дна.

Ни у одной бактерии не было шанса выжить в этом адском пламени.

— Боги! Сколько же… Сколько же у этого человека магических ядер⁈ — пропищал Углёв. — Не могу поверить, что вижу такое воочию. Подобную силу я видел всего лишь дважды. Когда встречался с главным пиромантом Санкт-Петербурга и… когда исключал одного из лучших своих учеников.

— Я вспомнил, Алексей, — произнёс Игорь, остановившись около меня.

Часть его одежды сгорела и шрамы, оставленные молниями, обнажились перед остальными членами нашей команды.

— Пока что только имя… — сказал молодой пиромант. — Игорь Львов, — он перевёл взгляд на Углёва. — Я действительно учился под вашим началом, Альберт Антонович. Но, к сожалению, это всё, что я помню.

К нам подъехали ещё три кареты, высланные главным госпиталем Пензы. Пострадавших людей погрузили внутрь и увезли в город.

Мы поехали вслед за ними.

— Как же так вышло… — шептал Углёв. — Я ведь помню вас, господин Львов. Вы учились на моём факультете три года назад! Кажется, у вас было шесть или семь ядер на тот момент. Сила, с которой вы подожгли это озеро… Мне кажется, что сейчас у вас даже больше маны, чем было тогда!

Я был искренне рад, что нам удалось напасть на след воспоминаний Игоря. Хоть мой пациент и хотел поступить на курсы среднего лекарского персонала, я был не против отпустить его. Если его память восстановится — он должен вернуться туда, где должен находиться.

Однако оживлённый разговор Игоря с его бывшим преподавателем перестал меня интересовать, когда я взглянул на кучера.

— Алексей Александрович, не знаю, есть ли у вас желание сейчас обсуждать этот вопрос, — обратился ко мне после долгого молчания Борис Бехтерев. — Но я готов подписать договор, который был в переданном вами письме…

— Минуту, господин Бехтерев, — перебил лекаря я.

Кучер… У нас совсем другой кучер! Сюда мы ехали с другим мужчиной.

Я старался лишний раз не глазеть на человека, что сидел перед лошадьми. Он не должен был понять, что я узнал его.

Но сомнений у меня не осталось. Это — человек Рокотова. Тот, кто ехал с нами в одном вагоне…

Глава 14

Ранее мне казалось, что поездка подельника Рокотова в Пензу — простое совпадение. Но он только что незаметно для остальных заменил нашего кучера. Две кареты с пострадавшими уже уехали в госпиталь, а значит, мы остались одни посреди леса с этим человеком.

Правда, не могу представить, чем он может нам угрожать, если учесть, что в карете находится сразу четыре мага. Два пироманта и два лекаря.

А если учесть, что он всё ещё не попытался прикончить Игоря, значит, он до сих пор его не узнал. Нам повезло, что мы влипли в эту историю с Магической Академией. Возможно, что он принял Игоря за одного из студентов.

Да, разумеется, люди Рокотова помнят, что им пришлось столкнуться с пиромантом, но здесь — в Пензе — этих пиромантов целая куча! Как минимум, в нашей карете целых двое!

Значит, есть риск, что он всё же поехал именно за мной. Иначе из-за чего он вдруг оказался с нами в одной карете?

— Борис Валерьевич, — прошептал я, — у нас сменился кучер. Вы обратили внимание?

— Разве? — нахмурился он. — А какая разница? Должно быть, прежний уехал с первой каретой — повёз студентов в госпиталь.

— Я знаю этого человека, — объяснил я, стараясь разговаривать, как можно тише, чтобы нас больше никто не услышал.

Однако ответить Бехтерев не успел. Карета резко свернула с дороги и остановилась на обочине.

— Почему мы встали? — воскликнул Углёв.

А вот теперь мой обратный виток сообщил о надвигающейся угрозе. Вот только как-либо реагировать было уже поздно. К нам в окошко влетела небольшая металлическая сфера.

Бомба⁈

Я решил, что оптимальным выходом будет выкинуть её назад — в окно, но волна магической энергии, выплеснувшая из сферы, на долю секунды парализовала всех, кто находился в карете. Карету заполнил яркий свет, от которого моя грудь вспыхнула болью.

А затем всё резко прекратилось.

— Ч-что это было? — пролепетал Углёв.

Я схватился за саблю и попытался выскочить из кареты, но в этот момент дверца распахнулась и перед нами появился кучер. Бородатый мужчина с безумным взглядом жутко ухмыльнулся и произнёс:

— Не советую браться за оружие, господин Мечников. У меня есть ещё одна бомба, только поверьте, вторая разорвёт вас на кусочки. А мне и моему боссу этого бы совсем не хотелось.

— Это ведь он! Тот самый ублюдок! — воскликнул Игорь и направил на недруга свою ладонь.

Однако из неё не выскочила даже искорка пламени.

— В чём дело, пиромант? — усмехнулся мужчина. — Не получается воспользоваться своей магией? И не пытайтесь, никто из вас свои силы призвать не сможет.

— Проклятье… — пропищал Углёв. — Это был снаряд с орихальконом.

— С чем? — не отводя взгляда от врага, переспросил я.

— С антимагическим кристаллом, — объяснил Бехтерев. — Этот подонок временно отключил наши магические центры. Ни ядра, ни витки в течение нескольких часов действовать не будут.

— Всё верно, Борис Валерьевич, — улыбнулся бандит. — Господин Мечников, ещё раз повторяю, уберите свой ножичек, иначе я подорву вторую бомбу. Мне очень не хочется этого сделать. Я взрывов не боюсь, уж поверьте. Заденет меня или нет — плевать. А вот от всей вашей компании даже мокрого места не останется.

— Алексей Александрович, пожалуйста, сделайте, как он говорит, — произнёс Бехтерев. — Этот псих точно не шутит.

Придётся выкручиваться иначе. Теперь, если кто-то пострадает, я даже не смогу воспользоваться лекарской магией, чтобы залечить раны. Лучше сделать вид, что мы сдаёмся. У меня в запасе есть ещё один козырь, но чтобы его применить нужен хороший момент.

Я убрал саблю, и бандит удовлетворённо кивнул.

— Что ж, а теперь живо выходите из кареты все, — потребовал он. — Все кроме господина Бехтерева.

Интересный выбор. Почему он решил оставить именно Бехтерева? Я бы не сказал, что из нашей четвёрки он — самый опасный человек.

Первым из кареты вышел я. Вслед за мной выполз Альберт Углёв, и последним на заснеженную тропу выпрыгнул Игорь.

— Пироманты меня не интересуют, — сказал бандит. — Отойдите в сторонку, не мешайтесь у меня под ногами! — он нервно помахал перед ними своей бомбой. — А вот вы, господин Мечников… Вы меня разочаровали. И как вам постоянно удаётся появляться там, где распространяются наши интересы.

— Что вам вообще от нас нужно? — театрально взмахнув руками, потребовал ответа я. Затем опустил ладонь на свою сумку.

Моей задачей было подготовиться к атаке, как только появится удачный момент. Остаётся только нащупать из десятка своих колб с препаратами тот единственный, который нужен мне, чтобы получить преимущество над врагом.

— От «вас», Мечников, мне вообще ничего не нужно, — ответил он. — Меня интересует только Бехтерев и больше никто.

— И зачем же, разрешите поинтересоваться, я вам понадобился? — выкрикнул лекарь из кареты.

— Не мне. Господин Рокотову. Он хочет пообщаться с лекарем из столичного ордена на тему… Дальнейшего сотрудничества, — бандит в мерзкой ухмылке обнажил чёрные зубы.

О таком я и подумать не мог. Вся эта ситуация действительно оказалась одним сплошным неудачным совпадением. Ему нужен ни я, ни Игорь. Всё это — очередной план Рокотова, из которого он хочет получить какую-то пользу. Может быть, собирается надавить на столицу через Бехтерева или вовсе взять его в заложники. Правда, не представляю, зачем ему столь отчаянный шаг. Этим он ведь привлечёт к себе лишнее внимание!

— Мечников, конкретно вы здесь оказались очень некстати, — вздохнул бандит. — Господин Рокотов строго-настрого запретил мне вас убивать. Хотя… Руки чешутся, не стану скрывать.

Игорь был прав — перед нами настоящий маньяк.

— Прошу прощения, а вы… Вы понимаете, что мы это так не оставим! — неожиданно осмелел Углёв. — Вы увезёте господина Бехтерева, но мы-то всё равно доберёмся до города и сообщим властям, что вы…

— А ну, живо заткнулся, пока я тебя не прирезал! — рявкнул головорез. — Сообщайте кому угодно, вы мне — не указ. Ни мне, ни господину Рокотову. Пока вы будете связываться со своими драгоценными городовыми, наш план уже… Погодите-ка!

Бандит перевёл взгляд на Игоря. После огненной бури, которую парень устроил на озере, его верхняя одежда обгорела. И на плечах стали виднеться ветвистые шрамы, которые оставил ему разряд молнии Рокотова.

— Ты… Я знаю, как выглядят электрические метки! — рявкнул бандит. — Пиромант, ужаленный молнией… Так это ты, ублюдок! Точно-точно… И рост, и телосложение совпадают! А ну, быстро подошёл сюда! Ты у меня, сволочь, сейчас со своими кишками-то живо распрощаешься!

Вот теперь ситуация точно обострилась хуже некуда. Больше медлить нельзя. Воспользовавшись тем, что враг отвлёкся на Игоря, я просунул руку в сумку и вытащил из неё заветную склянку с ядом Токса. Из всех лишь она одна была упакована в плотную бумагу, чтобы избежать контакт вещества с солнечным светом. Опытным путём я определил, что яд мана-клеща быстро распадается на солнце.

Бандит отреагировать не успел. Ловким движением руки я метнул откупоренный сосуд прямо в его лицо. Громко вскрикнув, он рухнул на спину и выронил из своих рук бомбу.

— Сукин ты сын, Мечников! — провизжал он. — Глаза! Ты попал мне в глаза!

Игорь, тем временем, резко рванул вперёд и сделал то, чего бы уже не успел сделать. Прыгнул на снег, выставил вперёд ладонь и поймал бомбу до того, как та ударился о землю. Затем резко вскочил, замахнулся и забросил снаряд в лес.

Раздался оглушительный взрыв. Нас осыпало дождём из щепок и еловых игл. Бехтерев выскочил из кареты и вместе со мной прижал к земле бандита. Я достал из ножен свою саблю и приложил холодную сталь к его шее.

— Доигрался, ублюдок? — процедил сквозь зубы я. — Схватить четырёх магов! Не слишком ли самоуверенный ход для простого бандита без магических способностей?

Ответить на мой вопрос он уже не смог. Яд вызвал полную анестезию кожи лица. Судя по всему, головорезу крупно не повезло, и анестетик попал не только на кожу, но и в глаза. Чем это чревато точно сказать не могу. Но есть риск, что он навсегда лишится зрения.

— У него был повод вести себя самоуверенно, — отметил Бехтерев. — Бомба с кристаллом орихалькона! Проклятье, да ведь этот материал не так-то просто найти. Даже я не знаю, где в столице можно прикупить антимагический камень. Чего уж говорить про Пензенскую и Саратовскую губернии?

— Что будем с ним делать? — спросил Углёв.

— Предлагаю убить, — холодно произнёс Игорь. — Заколем ублюдка.

— Нет, я не думаю, что это хорошая идея, — помотал головой я.

— Я солидарен с Мечниковым, — кивнул Бехтерев.

— Почему? — пожал плечами Игорь. — Он пытался совершить покушение на дворян! И мы оба знаем, Алексей, на кого он работает. Этого маньяка нужно…

— Нужно доставить к Пензенским городовым, — настоял я. — Он может дать показания против Рокотова.

— Хрен вам… — онемевшим языком пробормотал бандит. — Я скорее сдохну, чем что-либо вам расскажу.

— Видите? — развёл руками Игорь. — С такими, как он, нет смысла иметь никакого дела. Этот кровожадный ублюдок заслужил такой конец.

— Кровожадный ублюдок? — рычал ослепший мужчина. — Хо-хо, и это говоришь мне ты, пиромант? Интересно, а твои новые друзья знают, скольких наших людей ты сжёг перед тем, как Леонид Рокотов смог тебя остановить?

Игорь вздрогнул. Бехтереву с Углёвым было глубоко наплевать на то, убивал ли каких-то бандитов Игорь или нет. Однако парня эта новость шокировала.

Мы с Бехтеревым начали плотно связывать врага, Углёв спрятался от мороза назад — в карету. Однако Игорь не унимался. Ему хотелось знать правду.

— Ч-что ты сказал? — напрягся пиромант. — Я убил ваших людей? Ты лжёшь.

— А ты, видимо, с головой не дружишь, мразота огненная, — пропыхтел бандит, которого мы уже положили лицом в снег и принялись связывать вместе его руки и ноги. — И Сашку, и Серёгу, и Володьку — всех дотла испепелил! Лишил нас десяти человек и после этого называешь кровожадным меня?

— Игорь, успокойся, — сказал пироманту я. — Очевидно, что ты всё сделал правильно. Я знаю, как действуют эти бандиты. Скорее всего, они тебя окружили.

— Думаешь… У меня не было иного выхода? — вздохнул он.

Да… А конфликт в его душе нарастал приличный. Только что он сказал, что бандита нужно прирезать, но как только услышал рассказ об убитых им людях, сразу же принялся переживать. Не знаю, что так травмировало его разум, но причина этих мыслей определённо находилась где-то глубоко в его прошлом.

— Нет, Игорь, такие, как они, выхода обычно не оставляют. Либо борешься за свою жизнь, либо погибаешь сам — другого не надо, — ответил я.

— Уроды! Я вам ещё отомщу! Всех перережу! — орал головорез, когда мы тащили его в карету.

— Так, слушать его всю дорогу я точно не собираюсь, — вздохнул я. — Борис Валерьевич, раз уж выпала такая возможность, я покажу вам, как действуют мои лекарские препараты.

Пинком ноги я перевернул бандита на спину и демонстративно указал рукой на его лицо.

— Видите? — спросил я. — Полное обезболивание, господин Бехтерев. Сейчас с его лицом можно делать всё, что угодно. Он не почувствует даже наших прикосновений.

Я достал из сумки ещё одну склянку с зеленоватой жидкостью.

— А вот это — одно из моих последних изобретений. Вам доводилось иметь дело с людьми, которые жалуются на отсутствие сна? — поинтересовался у коллеги я.

— Ха! — усмехнулся он. — Шутите? Да я и сам порой заснуть не могу. А что, хотите сказать, ваше зелье может с этим помочь-с?

— Смотрите сами, — произнёс я и просунул откупоренную склянку между расслабленных губ головореза. Я влил чрезмерную дозу снотворного в его глотку. Тот закашлялся, но ответить ничего не успел. Лишь вяло проворчал что-то и тут же потерял сознание.

— Это чтобы он не орал на всю Пензу, когда мы вернёмся в город, — объяснил я.

Мы погрузились в карету, Альберт Углёв сел на место кучера, и мы погнали назад — в город.

— Что ж, господин Мечников, господин Львов, — обратился к нам с Игорем Бехтерев. — Я перед вами в неоплатном долгу. Сначала вы помогли мне разобраться с Мёртвым озером. И, судя по всему, ни один из пострадавших не погиб. Мы вытащили всю группу. Не стану горделиво спорить с вами — в одиночку я бы с этим делом не справился. Более того, сразу после этого вы предотвратили моё похищение, спасли жизни мне и господину Углёву. От всей души благодарю вас обоих.

Игорь молча кивнул. Ему всё ещё было непривычно слышать фамилию, которую он забыл.

— На озере я лишь делал свою работу, а затем спасал свою жизнь. Не стоит думать, что всё это исключительно для того, чтобы вас задобрить, — сказал я.

— При всём уважении, Алексей Александрович, не считайте меня каким-то заносчивым глупцом, — нахмурил широкие брови Бехтерев. — Я умею видеть добро. И никогда его не забываю. Вы убедили меня. Обратный виток, смекалка, самоотверженность, выдающиеся лекарские навыки и… зачатки потенциального алхимического направления в целительской сфере. Вы полны сюрпризов. Пожалуй, даже богаты ими куда больше, чем ваши братья.

Я молча слушал монолог Бехтерва. Закончив свою речь, мужчина достал из кармана распечатанный конверт с гербом Саратовского ордена лекарей, а затем спросил:

— Алексей Александрович, вы сами-то в курсе, что было написано в этом письме?

— Нет, — помотал головой я. — Как вы могли заметить, я его не открывал.

— Однако кто-то уверил вас, что там — рекомендация. Вы ведь так выразились, когда передали его мне?

Похоже, Александр Щеблетов слегка исказил суть вложенного в конверт письма. Но если не рекомендация, тогда что же там было?

— Некий господин Щеблетов утверждает, что вы вместе с ним изобрели эти зелья. Но ещё не тестировали их на людях. Я же только что стал свидетелем обратного, — произнёс он. — Он уверяет, что ваши изобретения инновационные, но… У меня есть предчувствие, что Александр Анатольевич лжёт. Он живёт в Саратове, а вы в Хопёрске. Вы знаете, как использовать зелье, и применяете его на моих глазах так, будто делали уже это не раз.

— Вы правильно поняли. Я уже тестировал их на пациентах. Но только те, в которых уверен на все сто, — признался я. — Но вы ведёте к совсем другому, не так ли? Какой вопрос вы хотите задать? Не томите.

— Поймите, я очень хорошо читаю людей. И я готов поклясться, что этот человек из Саратовского ордена не имеет никакого отношения к вашему ремеслу. Вы просто воспользовались его помощью, не так ли? — произнёс Бехтерев. — Алексей Александрович, это письмо с рекомендацией, не столько о вас, сколько о нём.

Я понял, к чему ведёт Бехтерев. Хочет, чтобы я признался, что создал этот проект единолично. Но я не стану сдавать Щеблетова. Да, поначалу он казался мне сомнительной личностью, но этот человек и вправду сдержал своё обещание. И я даже знаю причину, по которой он поставил своё имя на первое место в этом письме.

Он ведь сказал, что возьмёт все риски на себя. Другими словами, если бы Бехтерев решил осудить нас за это решение, он бы в первую очередь отправил обвинение против Щеблетова.

Сейчас, когда я заручился поддержкой Бориса Валерьевича, у меня есть шанс полностью исключить из сделки нашего Саратовского друга. Но я этого делать не стану. Он рискнул, помог нам, хоть и потребовал взамен долю на патент. Ситуация сложная, но мои принципы не позволят мне предать уже устоявшегося союзника.

— Нет, господин Бехтерев, — помотал головой я. — Что бы вы ни думали, я согласен с письмом Щеблетова. Работа общая. Если хотите дать добро и подписать его предложение, то ничего менять в нём не надо.

Борис Валерьевич улыбнулся. Кажется, именно такого ответа он и ожидал. Проверял меня, что ли?

— Человек чести, значит, — усмехнулся он. — Хорошо, господин Мечников, я подпишу. Но учтите, сложно быть честным человеком в столь… — он взглянул на лежащего рядом с нами бандита, — в столь бесчестном мире.

Вскоре мы прибыли в Пензу, сразу же передали городовым подельника Рокотова, после чего настала пора прощаться. Мы с Игорем ещё успевали на ночной поезд.

— Мне было приятно иметь с вами дело, Алексей Александрович, — сказал Бехтерев. — И с вами, господин Львов. Интересный у вас союз. Пиромант и лекарь… Никогда о таком не слышал.

Борис передал мне конверт, в котором уже лежал документ с его подписью.

— Все остальные организационные вопросы буду решать я, когда доберусь до столицы, — сказал Бехтерев. — Думаю, орден даст вам шанс. А что касается Рокотова… Будьте аккуратны с этим человеком. И если вам удастся выяснить, зачем он пытался меня схватить, я с радостью прочту об этом в личном письме.

Мы попрощались и направились к вокзалу. Предварительно я попросил Углёва, чтобы Академия позаботилась о Соне Бахмутовой и её отце. Эта семья пережила слишком много невзгод за последние несколько месяцев.

Когда мы сели в поезд, Игорь, щёлкнул пальцами и выбил из них маленькую искру.

— Надо же! Смотри, Алексей, — произнёс он. — До сих пор не раскрыл все свои магические ядра.

— Сильная же штука — этот орихалькон, — произнёс я. — Никогда не слышал, что магию можно блокировать.

— Пока ты беседовал с Бехтеревым, я разузнал кое-что от Альберта Углёва. Если не застать мага врасплох, он может вовремя отразить слабую антимагическую волну. Но мы в тот момент понятия не имели, с чем столкнулись — вот и попали в ловушку.

— Да чёрт бы с этим дурацким кристаллом! — махнул рукой я. — Лучше скажи, ты ещё что-то вспомнил кроме своей фамилии? Мне показалось, что ты был очень обеспокоен тем, что от твоего пламени погибло много бандитов.

— Если честно, пока что больше ничего не всплыло. Только «Львов». Ни титула, ни имён родственников… — вздохнул он. — А касаемо моего беспокойства, слушай, Алексей, мне почему-то стало не по себе. Будто какой-то груз вины свалился. Мне не понравился тот факт, что я убил этих людей. Почему-то мне кажется, что в прошлом я в целом был против убийств.

— Так плюс ко всему я заметил, что ты стараешься помочь пострадавшим при любом удобном случае, — отметил я. — Принёс в госпиталь раненого человека, несмотря на риск оказаться пойманным бандитами. Сразу же согласился стать моим помощником и в дальнейшем обучиться работать в госпитале. А сегодня? Выжег целое озеро, чтобы спасти нас, а потом выкинул бомбу в лес, хотя мог подорваться на ней сам. Твоё прошлое таит много загадок.

— Да и чёрт бы с ним! — махнул рукой Игорь. — Меня всё устраивает. Желания восстановить все свои воспоминания у меня так и не появилось.

— Заметить, дружище, даже преподаватель из Академии подметил, что потенциал у тебя просто невероятный. Ты мощнее Углёва раз в десять. Среди военных тебе бы цены не было.

— Воевать — это не про меня, — помотал головой он. — Лучше направлю свою магию во благо людям.

На этот раз до Хопёрска мы добрались без приключений. Мы вышли с вокзала уже глубокой ночью.

Однако город в наше отсутствие сильно преобразился.

— Что тут, чёрт возьми, происходит? — удивлённо прошептал я.

По главной площади бегали вооружённые люди. Всё вокруг заполонили повозки, около которых тёрлись бойцы. Но не бандиты. Судя по форме, это солдаты барона. Но как Рокотов мог ему позволить поднять целую армию? Да и откуда она у него? Раньше в Хопёрске не было даже трёх отрядов личной гвардии барона.

— Алексей Александрович! — крикнул Иннокентий Сергеевич Елин. — А я вас весь день ищу…

Барон в окружении бойцов шёл ко мне. Он прихрамывал, рука и грудь мужчины были перебинтованы.

— Господин Елин, что случилось? Меня не было в Хопёрске чуть меньше суток! — произнёс я.

— Случилась война, — заявил он. — Решающая схватка с Рокотовым. Мне крупно повезло! Наш судья сгорел, пожертвовал собой, но отправил письмо князю! Он выделил нам людей, чтобы отбиться от бандитов. До рассвета беспределу Леонида Рокотова придёт конец.

Мы с Игорем удивлённо переглянулись.

— Но ваша огненная печать… — напомнил я.

— Потратил половину своих сбережений, — вздохнул барон. — Но нашёл человека, который смог её снять. Помните? Я ехал в Саратов пару дней назад. Подвозил вас с Синицыным.

— Так вы ради этого туда направились?

— Разумеется. А ещё спрятал у старых знакомых супругу и детей, — сказал барон. — Вы помните своё обещание, Мечников? Вы поклялись, что встанете на мою сторону, когда придёт час.

— А у него нет выбора, господин, — вмешался запыхавшийся солдат. — Вот… Это сообщение передали люди Рокотова. Письмо с угрозами. И адресовано оно Мечникову.

Вот и всё… Простите, главный лекарь, но, кажется, я и завтра не смогу выйти на работу.

Глава 15

Зараза! Ни минуты покоя! Уходит одна проблема и сразу же возникает следующая. Всё, как только наваляем Рокотову — возьму отпуск. Или в девятнадцатом веке отпуска ещё не изобрели? Да и неважно. Как только все чёртовы бандиты канут в небытие, у меня появится возможность спокойно работать, заняться исследованиями, изобретать новые препараты и больше не отвлекаться на постоянные разборки и борьбу за свою жизнь.

— Письмо с угрозами? Мечникову⁈ — удивился Иннокентий Елин. — А Мечников-то здесь причём? Это ведь я объявил восстание Рокотову!

— Н-не могу знать, господин Елин, — вздрогнул солдат, а затем протянул мне письмо. — Вот. Ознакомьтесь.

А сообщение оказалось совсем небольшим. Но, чёрт подери, внушительным.

«Ты что же думаешь, Алексей? По-твоему, можно так просто взять и обмануть меня? У меня везде глаза и уши. Я знаю, что ты делал в Пензе. И до этого дня я своё слово держал — не мешал твоему дяде работать. Даже близко к нему не приближался. Но ты своё слово не сдержал. Укрыл преступника. Значит, и я больше своё слово держать не стану. Приходи один к перекрёстку у Садов, где отходит тропа на Урусово. В полночь. Я дам тебе последний шанс. Не оправдаешь — умрут все Мечниковы».

Откуда он узнал… Я ведь только что сошёл с поезда! Кто мог ему сообщить о том, что случилось в Пензе? Ведь Игоря опознал только тот головорез, которого мы схватили. Но передали его городовым! Он ведь не мог как-то связаться с Рокотовым! Такого шанса у него не было, телефонной связи здесь нет.

Чёрт… Нет. Подобие телефонной связи всё же есть. Кристаллы вызова, и имеются они в наличии только у полиции. Если тот маньяк пришёл в себя, дал показания, а полицейские из Пензы передали их местным… Да. Скорее всего, свои люди из числа Хопёрских городовых сразу же передали информацию Рокотову.

— Алексей Александрович, в чём дело? — спросил барон Елин.

— Рокотов ждёт, что я встречусь с ним один на один, Иннокентий Сергеевич, — произнёс я.

— Исключено! Вы должны понимать, Мечников, он не явится один. Вас просто убьют. А я уже готовлю войска к выходу, — не согласился барон.

— У него в руках мой дядя, — сказал я. — Если нападём сейчас — он убьёт его.

— Алексей, вы же понимаете, что одна жизнь в данном случае — это мелочи, — вздохнул Елин. — Вы представляете, сколькими людьми я сегодня пожертвовал? Несколько моих советников, часть городовых… Сгорели из-за действия огненных печатей. Мне жаль, что пришлось пожертвовать этими людьми, но из-за вашего дяди мы не станем останавливать наступление.

А ведь он по-своему прав. Дядя важен мне, но с точки зрения войны с Рокотовым… На фоне этих событий — он ничего из себя не представляет.

Но я всё равно не позволю ему пострадать. Должен быть другой способ…

— Мы можем застать его врасплох. Зажать с двух сторон, — предложил я. — Я приду один, встречусь с Рокотовым на перекрёстке. В это время Сады останутся без защиты. Вам лишь останется пройти в них с другой стороны. Зажать с фланга. Тогда Леонид лишится своей базы и бежать ему будет некуда.

— Да, только вы, Мечников, и минуты не продержитесь в схватке с Рокотовым, — помотал головой барон. — А обходных путей в Сады нет. Мы не пройдём с фланга.

— Пройдёте, — неожиданно заявил пиромант Игорь Львов. Он напряжённо потёр виски, а затем произнёс: — Месяц назад я бился с Рокотовым один на один. А потом бежал от него через деревню Ивано-Кулики. Там есть проход через лесок. Ваши войска смогут пройти в Сады незамеченными.

— А вы кто ещё такой? — вскинул брови Елин.

— Союзник, — коротко ответил я. — Крайне могущественный пиромант. Одна из наших козырных карт.

— Я могу провести ваших солдат по той тропе, а когда вы начнёте штурм Садов, помчусь на помощь Мечникову — и мы зажмём Рокотова с двух сторон.

Елин молчал, пытаясь проанализировать предложенный нами план. Только времени на размышления у него не было. Более того, наша идея подразумевала, что войска Елина не столкнутся с Рокотовым. Леонидом займутся маги.

— Добро, Мечников, — кивнул, наконец, барон. — Я ценю, что вы держите своё слово. И верю, что не сбежите, когда мы будем в вас нуждаться.

— Я своё слово держу всегда, — ответил я. — Дайте мне двадцать минут — и я выступлю к перекрёстку.

— Тогда нам нужно выдвигаться уже сейчас. Переход через лес займёт время. А двигаться нам придётся медленно, чтобы никто не заметил нашего присутствия. А если учесть, сколько там сейчас снега… Мы можем потратить несколько часов на дорогу.

— Тогда не будем медлить, — кивнул я и перевёл взгляд на Игоря. — Ты уверен, что хочешь в этом участвовать? Ты всё ещё не оправился до конца после прошлой схватки с Рокотовым. Тем более, магии на Мёртвом озере ты потратил немало.

— Зато воздействие орихалькона уже закончилось, — сказал он, показав, как вспыхнула его рука. — Я справлюсь. Заодно отыграюсь. Чтобы Рокотов не думал, что он в Хопёрске самый сильный стихийник.

В глазах пироманта блеснул жуткий огонёк. Я почувствовал, что мой помощник источает серьёзную опасность. Он точно готов к схватке.

— Тогда скоро увидимся, — заключил я, хлопнул Игоря по плечу и рванул домой.

Промчавшись через несколько кварталов, я влетел в особняк и сразу же нырнул в подвал — к ритуальному камню.

— Ты чёй-то там шумишь? — крикнул мне Доброхот. — Где шлялся, хозяин недоделанный?

— Не мешай, Доброхот, — ответил я, располагая руки на камне. — Чего это я недоделанный? Мы же вроде с тобой нашли общий язык?

— Ну да, но юридически-то ты домом всё равно не владеешь!

Юридически! Ишь какие слова эта магическая тварь знает!

Я решил не мелочиться и переместил три лекарских витка в обратный. Оставил лишь один прямой виток на случай, если мне придётся лечить себя или кого-то из союзников.

— Токс! Сюда! — крикнул я.

Громко прожужжав, клещ послушно запрыгнул на стол и подставил мне свою спину. Он даже просьбы моей не стал дожидаться — сразу понял, что я хочу напитаться накопленной им маной.

Я восполнил свои чаши от своей живой батарейки и ещё немного магии извлёк из тонометра с фамильными часами.

— Всё, твари магические, — обратился я к Токсу и Доброхоту. — Сидите дома, сторожите судью. Любого недруга, который ворвётся в этот дом не щадить.

— Эй, а мной-то ты чего раскомандовался? — недовольно буркнул домовой. — Я тебе присягу не давал.

— Да, зато я нашёл жреца, который может решить вопрос твоего освобождения, — произнёс я. — А я прямо сейчас иду спасать Олега Мечникова. Покушение на его жизнь равняется покушению на твою, ты ведь это понимаешь? Развалится наш дом в очередной раз.

— Да что ж ты сразу-то не сказал! — Доброхот стукнул маленьким кулачком по столу. — Я любому бандиту глаза выцарапаю, если он в этот дом войдёт!

— Так то лучше, — кивнул я.

Проклятье, у моего дяди врождённая способность попадать в передряги! Уже второй раз он оказывается в руках у бандитов. Только на этот раз он никак с Рокотовым связан не был. Леонид решил отомстить мне за то, что я укрыл его врага.

Наполнившись силами, я рванул на север Хопёрска, к шаткому мосту, перекинутому через реку Ольшанку. Именно там начиналась дорога в Сады.

Времени у меня было достаточно. В полночь Рокотов будет на месте. И он явно не будет ожидать нападения, поскольку изначально войска Елина планировали выдвигаться на утро, когда прибудут дополнительные силы.

До места встречи я добрался даже раньше Леонида Рокотова. Электромант-изгнанник в компании пятерых бойцов подошёл через пятнадцать минут после моего появления. Рядом с ними шёл мой дядя. Прихрамывал, как всегда, но новых ран я на нём не видел. Да и особняк был цел, значит, с его головы и волос пока что не упал. Дальше всё зависит исключительно от моих действий.

— Эй, племянничек! — крикнул мне Олег. — На этот раз не будем геройствовать. Мне на свою жизнь плевать, а вот тебе ещё жить да жить. Хватит меня спасать. Делай, как велит господин Рокотов.

— А ну, тихо! — толкнул его один из бандитов.

— Не трогать Олега Мечникова! — рыкнул Рокотов. — Я же сказал вам, идиоты, даже пальцем к нему не прикасаться!

Справедливости ради стоит отметить, что Рокотов действительно держит слово, в отличие от того же Кособокова. И сделку нашу нарушил именно я. Но я не мог отдать ему больного человека. Да и вообще не желал прогибаться под бандита, который полагает, что может решать судьбу людских жизней.

— Я пришёл один, Леонид, — произнёс я, остановившись в пяти метрах от электроманта. — Как ты и просил.

— Ох, Алексей… — тяжело вздохнул Рокотов. — Если бы ты с самого начала следовал моим указаниям, ничего бы не случилось. Но ты ведь умудрился не только спасти того пироманта, так ещё и помешал моей операции в Пензе!

Его голос прогрохотал будто раскат грома.

— Пироманта я спас, потому что он сам приполз ко мне израненный после схватки с тобой и твоими людьми, — ответил я. — Это был мой долг — спасти его. А в Пензе мы оказались абсолютно случайно. Твой человек угрожал нам. У нас не было иного выбора. Я поступаю в соответствии со своими принципами, а не потому, что желаю специально тебе навредить.

— И это ценно, Алексей, — кивнул он. — Но факт остаётся фактом, ты меня обманул.

— Подожди, Леонид, — перебил Рокотова я. — Раз уж разговор зашёл о Пензе, зачем тебе вообще понадобился лекарь Бехтерев? Ты ведь понимаешь, что похищение столичного дворянина привело бы к тому, что за тобой бы прибыл отряд магов из Санкт-Петербурга?

Рокотов надрывно рассмеялся.

— А никто бы никогда не узнал о том, что его похитил я, если бы ты не вмешался! — воскликнул он. — Бехтерев был нужен мне, потому что без него я бы не смог избавиться от одного неприятного недуга.

— Да ну? — усмехнулся я. — Мог бы попросить меня или моего дядю. В чём проблема?

— В том, что с моей проблемой может справиться только столичный лекарь, Алексей, — ответил он. — Когда-то моего отца и моего деда лечили именно Бехтеревы.

Он не лжёт… Но в то же время кое-что недоговаривает. Рокотов ведь знает, что я тоже обладаю большим талантом. Ему просто не захотелось показывать мне своё слабое место. Разумеется, ведь если кто-то в Хопёрске узнает о слабости главного авторитета, этим сразу же захочет кто-то воспользоваться.

По его плану Бехтерев должен был помочь, а затем отправиться на тот свет.

— Допустим, — кивнул я. — А теперь вернёмся к текущим проблемам. Я стою перед тобой один. Отпусти дядю.

— Алексей, да забудь ты обо мне! — крикнул Олег.

— Тихо! — рявкнул Рокотов. — Нет, Мечников. Так просто эту ситуацию уже не решить. Завтра утром на меня совершит нападение ваш барон. И у тебя остался всего один шанс сыграть на моей стороне. Лиши Елина жизни, распространи мор посреди его войск!

— Мор? — усмехнулся я. — Я кто, по-твоему, такой, Леонид? Некромант? Что-то часто меня путают в последнее время с некромантами!

— Мне плевать, как ты это сделаешь! — ответил он. — Елин тебе доверяет, а твоя магия может убивать людей. Мне это известно, рука до сих пор не зажила!

Он в отчаянии… Видимо, понял, что после вмешательства князя Игнатова, так просто отделаться уже не выйдет. Хочет, чтобы я пожертвовал собой, чтобы спасти дядю.

Только эта жертва ничего не даст. В итоге и дядю убьют, и я погибну. Хопёрск погрузится в хаос, а Рокотов всё равно будет пойман.

Вдалеке за лесом послышался взрыв. Грозные вопли наступающих войск и магические вспышки, что обрушились на Сады, нарушили ночную тишину.

Рокотов в ужасе обернулся, уловив магические колебания с другого конца леса.

— Что там, вашу мать, творится? — просипел он. — Нет, рано… Слишком рано!

Я воспользовался замешательством бандитов, потянулся к четырём обратным виткам… И почувствовал огромное могущество, которое они в себе таили.

Магия потекла по моей левой руке сама. Я отдался инстинктам, интуиции, а затем, мысленно загадав несколько повреждений, направил калечащую волну вперёд.

Пятеро бандитов тут же рухнули наземь, освободив моего дядю. Мне хватило силы, чтобы атаковать на расстоянии! На этот раз я не стал мелочиться и вызвал сильнейший бронхоспазм. Скорее всего, у некоторых из них лопнула трахея из-за возросшей нагрузки на дыхательную систему.

Рокотов в последний момент пропустил по своему телу волну электрического тока и восстановил дыхательную активность. Но это выиграло моему дяде несколько секунд драгоценного времени. Он помчался ко мне, всё дальше отдаляясь от Рокотова.

Однако Леонид пришёл в себя быстрее, чем я думал. Его глаза блеснули от непреодолимой ярости. Он взмахнул рукой и метнул молнию в Олега Мечникова.

Мне пришлось сильно рискнуть. Я рванул вперёд, призвал силу обратного витка ещё раз и сбил дядю с ног, тем самым защитив его от электрического импульса. Однако обжигающая молния лишь слегка коснулась моей лопатки.

Всё тело передёрнуло от боли, но я заставил мышцы, сердце и мозг прийти в себя с помощью лекарской магии.

— Зря ты это сделал, Мечников! — проорал Рокотов. — Теперь вы оба сдохните!

Он выпустил ещё одну молнию из рук. Точнее… Попытался её выпустить. Разряд вышел слабый и даже не смог дотянуться до нас с дядей.

Зато самого Леонида нехило тряхнуло.

Я истратил весь запас обратного витка. Забросил в Рокотова сильнейшее повреждение, зато смог сильно его ослабить.

— Сволочь, Мечников… — прошипел он, глядя на свои трясущиеся руки. — Что ты со мной сделал⁈

Объяснять мой план Рокотову было бессмысленно. Ведь его даже местные лекари понять не смогут. Я повлиял на проводимость его нервной системы. Сначала запустил патологический механизм «реэнтри» в сердечной мышце, а затем создал нечто подобное в скелетной мускулатуре и нервной системе Леонида.

Другими словами, теперь электричество практически не может покинуть его тело. Оно перемещается, циркулирует по его нервам, вызывает аритмию и повреждает организм вместо того, чтобы навредить другим.

Однако даже этого не хватило, чтобы сдержать всё могущество Рокотова. У Леонида было много магических ядер. И я лишь выиграл нам с дядей минуту.

Перекрёсток озарила яркая вспышка. На реактивной силе своего пламени, растапливая весь окружающий снег, к нам подлетел Игорь Львов.

Я выиграл время для прибытия союзника.

Оба стихийных мага молчали. Они узнали друг друга. Вспомнили ту дуэль, которая уже случилась между ними не так давно.

А затем каждый из них облил своего оппонента плотным потоком магической энергии. Леонида Рокотова охватило пламя, но он всё же смог выдавить из себя последние капли электрической магии и вновь поразил Игоря разрядом молнии.

Они ударили друг по другу одновременно. Битва закончилась за пару секунд. Леонид и Игорь отлетели в разные стороны, рухнули в снег, растапливая его своими дымящимися телами.

Однако подняться смог только Игорь.

Пиромант молча смотрел на корчащегося в снегу бандита. Мы с дядей подбежали к Рокотову.

— Сдох? — с надеждой спросил Олег.

— Нет… — заметил я.

Рокотов бился в конвульсиях. Мужчину выворачивало наизнанку. Глаза закатились, а изо рта пошла пена.

Эпилептический припадок… И его спровоцировал не я. Мы с Игорем лишь вызвали перегрузку.

— М-Мечников… — кряхтел Рокотов. — Если можешь… Пожалуйста…

Электроэпилепсия. Я читал об этом в трактате Асклепия. Видимо, это и есть то заболевание, которым страдал Рокотов. Как Андрей Бахмутов страдал от аероспазма, когда тратил слишком много магии, так и Рокотов мучился от собственного могущества.

— Помоги мне, — выдавил из себя Леонид.

Моя грудь вспыхнула. Я почувствовал, как активировалась клятва лекаря.

Нет… Только этого мне не хватало! Вылечить его, чтобы он опять на нас набросился? Но если откажусь… Тогда нарушу клятву.

— Алексей, а что с твоим другом? — спросил меня дядя.

Я обернулся и осознал, что всё это время Игорь Львов глядел в пустоту. На его лице отразился ужас. Глаза пылали от зародившегося в них пламени.

— Я вспомнил… — прошептал он. — Я всё вспомнил, Мечников, — он поднял взгляд и покрыл свои ладони новой волной пламени. — Меня ведь наняли, чтобы убить тебя.

Глава 16

Разряд, поразивший Игоря, привёл к тому, что у пироманта, похоже, всплыли все его воспоминания. Ситуация — хуже некуда. Какая же, чёрт подери, ирония! Я спас его, излечил от ран, помог восстановиться. А оказалось, что его специально выслали за мной.

А теперь я должен помочь Рокотову, излечить его, чтобы не потерять свою магию. Но Игорь может не дать мне этого сделать. Если его старые воспоминания окажутся сильнее — нам всем конец. Он сожжёт и меня, и дядю, и Рокотова. Сил на это у него точно хватит.

— Чёрт… ЧЁРТ! — заорал Игорь, вцепившись пылающими руками в свои волосы. Собственное пламя не вредило ему, но всё же эта картина выглядела, мягко говоря, жутко. — Да как же так вышло… Юсуповы, Мансуровы… Проклятье!

Юсуповы, Мансуровы? Чтоб меня… Да кто ж из них меня заказал? Сразу все?

— Игорь, успокойся, мы вернёмся к твоим воспоминаниям позже, а сейчас… — произнёс я, но договорить не успел.

Лицо пироманта исказила яростная гримаса. Он зыркнул на меня, как хищник на жертву. Я едва мог разглядеть его зрачки — из глаз парня валил огонь. Казалось, будто в нём стало ещё больше могущества. Будто вместе с воспоминаниями пробудились ядра, которые ранее не были активны.

— Нет! Молчи, Алексей, я… Я получил огромную сумму за твою голову, — произнёс он, хотя в его голосе я слышал сомнение. Он сам не верил, что теперь его это должно беспокоить.

И я могу его понять. В пироманте боролись две личности. Старая и новая. Какая победит — вопрос. Подозреваю, что у старой шансов куда больше.

— Мечников… Прошу! — продолжал кряхтеть Рокотов, страдая от мучительных спазмов.

Мою грудь начало нестерпимо жечь. Всё. Ещё немного — и Леонид умрёт. Ведь я довёл его нервные пути до крайне тяжёлого состояния. Этот припадок лишит его жизни. Я дал клятву, что буду помогать любому нуждающемуся. Мне придётся его лечить, выхода нет.

Я присел на корточки рядом с Рокотовым так, чтобы мне было видно лицо Игоря, а затем произнёс:

— Игорь, дай моему дяде уйти. Всё, что здесь происходит, касается только нас троих.

— Пусть уходит, — холодно произнёс пиромант.

— Лёша… — попытался возразить Олег.

— Даже не думай со мной спорить, иначе ударю и тебя обратным витком! — крикнул я. — Уходи! Беги к Кате и Серёже, будь с ними, пока конфликт не закончится.

Олег похромал по дороге в сторону Хопёрска. Игорь даже не обернулся, чтобы взглянуть на моего дядю. Он его совсем не интересовал.

— А теперь — давай говорить, — предложил я. — Я буду лечить Рокотова, а ты стой спокойно и не делай глупостей. Убить ты меня всегда можешь, верно?

— Зачем тебе лечить этого ублюдка? — нахмурился Игорь. — Он изранил меня, пытался убить тебя… Пусть подохнет!

— Тебе не понять, — помотал головой я. — У тебя свой контракт, у меня свой.

Я положил правую руку на грудь Рокотова и принялся медленно, предельно аккуратно вливать в него лекарскую магию. Придётся перестроить часть электрических каналов в его головном мозге. Вывести скопившуюся магию молний наружу, чтобы та не провоцировала судороги.

На лечение я оставил всего один виток. Расходовать магию нужно крайне осторожно, иначе мне попросту не хватит сил, чтобы его спасти.

Игорь медленно шёл ко мне. К этому моменту я уже задал своей магии алгоритмы действия и мог отвлечься на разговор с пиромантом.

— Я помню, что ты спас мою жизнь, Алексей Мечников, — произнёс он. — Но я ведь оказался у твоего дома не случайно. Я знал твой адрес. Хотел, пока ещё остались силы, быстро выполнить заказ, а затем сбежать назад — в Саратов.

Это многое объясняет. Меня смущал тот факт, что Игорю слишком уж повезло. Он оказался на пороге дома одного из Хопёрских лекарей. Игорь знал, к кому шёл. Только шёл он не за помощью. Он шёл убить меня.

— Как так вышло, что ты оказался в Садах перед тем, как прийти ко мне? — спросил я, пытаясь успокоить Игоря разговором. — Саратов ведь совсем в другой стороне.

— Я шёл со стороны Сердобска. Выполнял заказ там. А потом получил магическое письмо от своей гильдии, — сказал он. — Мансуровы наняли меня, чтобы лишить тебя жизни. Передали нашему главе огромную сумму денег. За твою голову проплатили сразу две семьи. Некие Юсуповы из Санкт-Петербурга, связались с Мансуровыми. И те организовали всё остальное.

Этого следовало ожидать… Обе семьи затихли. А ведь граф Юсупов предупреждал, что, если я не явлюсь к нему на личную встречу, меня будут ждать куда большие неприятности, чем угроза от обычных головорезов.

Наёмный убийца. Огненный маг.

И у Мансуровых была весомая причина лишить меня жизни. Ведь я оскорбил их наследника. Андрей Бахмутов как-то говорил, что у Мансуровых люди есть везде — почти в любом городе. Скорее всего, Юсуповы встретились с Мансуровыми, которые живут в Санкт-Петербурге и организовали весь этот план.

— Значит, Рокотов напал на тебя просто потому, что ты, будучи сильным магом, зашёл на его территорию? — спросил я.

— Да, Рокотов меня не интересовал, — ответил Игорь.

— Иронично получается, — усмехнулся я. — Выходит, я обязан ему жизнью в каком-то смысле. Если бы он тогда не выбил из тебя все воспоминания, ты бы поджёг мой дом.

А ведь мы тогда праздновали Новый год. Я, дядя, Катя и маленький Серёжа. Все бы сгорели заживо, если бы Игорь Львов добрался до нас той ночью.

Однако кое-что всё равно не вязалось. Всё это время, пока Игорь жил со мной в одном доме, я замечал за ним странное поведение. Мы совсем недавно разговаривали с парнем об этом. Он желал помогать людям вместе со мной…

— Почему? — спросил Игоря я.

— Что «почему»?

— Раз ты наёмный убийца, почему тебя так расстроил тот факт, что твоё пламя убило десяток бандитов? Почему ты так хотел работать со мной в амбулатории?

Ведь он даже хотел стать моим медбратом! Хотел продолжить разработку лекарств бок о бок со мной. Странные повадки для убийцы. Воспоминаний он лишился, но его личность измениться не могла.

Игорь замер. Выражение его лица вновь изменилось, будто он что-то осознал. Я же воспользовался его промедлением, чтобы откорректировать поток электричества в нейронах Рокотова. Леонид был жив, но уже потерял сознание. И это к лучшему. Теперь он вряд ли вскочит и сразу же начнёт нас атаковать.

Хотя и это исключать нельзя, ведь у некоторых людей припадок проходит довольно быстро, и тело восстанавливает большую часть своего тонуса.

— Ты бы знал, Алексей, как мне всё это осточертело… — прошептал Игорь. — Теперь я понимаю, почему мне не хотелось возвращать эти воспоминания. Помнишь, я как-то говорил, что лучше останусь чистым листом?

— Помню, — кивнул я.

— Я жаждал сбежать от этого, — произнёс он. — Я так устал калечить людей… Похоже, мне нравилось смотреть, как ты делаешь что-то обратное.

— Так в чём проблема? — пожал плечами я. — Брось ты это дело? Что тебя вообще заставило вступить в гильдию убийц?

— Мой род потерял все свои деньги пять лет назад, — объяснил он. — Отец больше не смог платить за моё обучение в Пензенской Магической Академии. Поэтому-то меня и отчислили.

Рокотов издал тяжёлый вдох, но тут же вновь затих. Его грудная клетка начала ритмично вздыматься. Похоже, я только что полностью стабилизировал тонус его дыхательных мышц.

— Отец продал меня гильдии, а за полученные деньги устроил побег. Свалил за границу, — хмыкнул Игорь. — Представляешь, сколько могли заплатить за пироманта с семью магическими ядрами?

— Не понимаю, — нахмурился я. — Как он мог тебя продать? Ты ведь был уже взрослым человеком. Мог отказаться от этого, разве нет?

— Нет, члены гильдии поставили мне… — Игорь замер и тут же схватился за свою грудь. Затем импульсивно сорвал с себя изодранную ткань, и взглянул на шрамы от удара молнии. — Печать смерти… Рокотов сжёг её. Уничтожил магические каналы, которые её питали!

— Значит, теперь ты свободен. Разве это не к лучшему?

— Я не свободен, Алексей! — воскликнул Игорь. — Все эти годы я учился убивать. И только этим и занимался, понимаешь? Я больше ничего не умею, а на мне висит груз вины, от которой я уже никогда не смогу избавиться. Только забвение могло подарить мне покой. Но я и его лишился…

— Не соглашусь, — помотал головой я. — Ты прекрасно работаешь в алхимической лаборатории. А если учесть, что ты задался целью отучиться на моих курсах, которые я, будем надеяться, уже скоро открою… Что ж, ты бы запросто смог научиться помогать людям. Вот и вернёшь свой долг. Спаси больше людей, чем погубил.

— Разве тем, от кого я избавился, станет от этого легче? — грустно усмехнулся Игорь. — Нет. Они будут ждать меня у своих богов. И когда придёт мой час, на том свете меня встретят далеко не распростёртыми объятиями.

— А разве был у тебя иной выбор? Да, не стану спорить, ты — убийца. И я даже знать не хочу, сколько грехов висит на твоей душе. Но ты это делал для того, чтобы сохранить свою жизнь.

Я хотел склонить Игоря на нужную сторону, но не пытался оправдывать его действий. Ведь ему еще не поздно начать все сначала…

— Я мог бы ей пожертвовать, но воли у меня на это не хватило, — вздохнул он.

Похоже, пиромант окончательно отказался от мысли — убить меня. Теперь он пытался разобраться в душевном конфликте, который с каждой минутой всё креп. Прямо сейчас я выступал в роли двух врачей сразу.

Невролог для Рокотова и психотерапевт для Игоря. И в этом нет ничего необычного. Психотерапевты точно так же спасают жизни многим людям. Помогают им излечить психические недуги и разобраться в себе.

— Не каждому дано жертвовать собой ради других, — сказал ему я. — Может, раньше ты этого и не мог сделать, зато теперь научился. Ты рисковал своей жизнью в Пензе ещё шесть часов назад. А теперь рискнул вновь. Похоже, что-то в тебе всё же поменялось. Так что хватит уже разводить сопли! Решайся!

Я закончил лечить Рокотова, встал на ноги, широко расставил руки и воскликнул:

— Давай, Игорь. Прямо сейчас я ничего не могу тебе сделать. Хочешь продолжить и дальше убивать людей? Тогда сожги меня и отправляйся за своими деньгами.

Это была провокация… Я уже понимал, что ничего Игорь не сделает, но хотел услышать это от него самого.

— Я не стану тебя убивать, — ответил он. — Ты прав, Алексей. Я… Пожалуй, я и вправду хочу оставить всё, как есть. Я хочу остаться твоим помощником. Но члены гильдии всё равно будут наводить справки. Они попытаются найти меня. А я уже засветился в этом городе.

— Это исправимо, — сказал я, и в этот момент за нашей спиной послышался шум шагов.

Со стороны Садов к нам приближались солдаты. Причём, вёл их, к моему удивлению, сам барон Елин. Не думал, что он решится лично выступить против бандитов. Видимо, его уже окончательно доконало существование под ботинком у этих отморозков.

— Глазам своим не верю… — прошептал он, взглянув на место, где только что прошла решающая схватка. — Леонид Рокотов. Повержен! Мечников, неужели и вправду всё получилось, как вы сказали?

— Да, только будьте аккуратны. Он без сознания, — произнёс я.

— Не беда, его ждёт казнь. Господа из Саратова уже привезли всё необходимое, — ответил Елин.

Несколько солдат достали из своих сумок бледные камни, заполненные мутно-белым пульсирующим веществом, и принялись привязывать их к телу Рокотова.

— Орихалькон? — догадался я.

— Да, — кивнул Елин. — Своей магией он больше воспользоваться не сможет. А завтра его прилюдно казнят. Больше ни один чёртов бандит не посмеет устанавливать здесь свои законы. А вы, Алексей… Я никогда не забуду, что вы сделали для нашего города. Как и вы, Игорь.

— Стойте, — перебил барона я. — У меня к вам ответная просьба.

— О, не переживайте! Вас обязательно наградят! — принялся кивать Елин.

— Нет, Иннокентий Сергеевич, я о другом, — помотал головой я. — Я хочу, чтобы в сводке было указано официально, что пиромант по имени Игорь Львов погиб в битве с Леонидом Рокотовым.

Ошарашенный барон сначала взглянул на меня, а затем на Игоря. Пиромант одобрительно кивнул, догадавшись, к чему я всё это веду.

— Этому человеку нужно скрыться и поменять имя. Документы у него в любом случае уничтожены, — сказал я. — Он нанёс решающий удар Рокотову. Прошу, не отказывайте нам в этой просьбе.

— Разумеется, — кивнул Иннокентий Елин. — Если такова ваша просьба — я её выполню. Но с этим мы разберёмся чуть позже. А пока — нужно транспортировать всех пойманных преступников. Благо, в живых после нашего нападения, осталось совсем немного.

Окружённого орихальконом Рокотова погрузили в телегу и повезли в Хопёрск. Готов поклясться, что заметил, как он с трудом разлепил глаза и в последний раз взглянул на меня перед тем, как исчезнуть за холмом.

Странно, но в его взгляде не было ненависти. Кажется, он всё же принял свою судьбу. Да уж… Не знаю, что было на уме у этого человека, но, несмотря на весь хаос, который он успел сотворить в Хопёрске, его действия сильно повлияли на наши жизни.

Опасным же всё-таки он был человеком. Но не лишённым чести. Хоть эта честь и была во многом извращённой.

Мы с Игорем вернулись домой. Судью Устинова той же ночью перевезли в госпиталь. Игорь решил остаться ещё на пару дней, а затем пообещал съехать и найти собственное жильё в Хопёрске.

На следующий день я проснулся уже после обеда. Пришлось хорошо отоспаться, чтобы восстановить утраченные силы. Как я уже позже выяснил, Рокотова казнили на рассвете. А колонию Сады было решено расформировать. Всех бандитов отправили в Саратов, однако про моего дядю никто не вспомнил. Подозреваю, что барон Елин поспособствовал в этом деле.

Целую неделю Хопёрск восстанавливался после случившегося. Зато я наконец-то смог полностью посвятить себя своему основному ремеслу — лекарскому делу. Синицын отвёз соглашение, подписанное Бехтеревым в Саратов, и мы перешли в режим ожидания. Саратов и Санкт-Петербург должны были урегулировать все оставшиеся вопросы.

Как только Александр Щеблетов даст нам отмашку, я смогу начать своё новое дело, уже не скрываясь. Правда, травы всё равно придётся закупать у зеленокожего Ксанфия, поскольку поставлять эти материалы орден мне не станет.

— Алексей! — воскликнул Илья Синицын. Он вошёл в мой кабинет после окончания пятничного рабочего дня и хитро ухмыльнулся. — Говорят, кабак наконец-то открыли! Не хочешь отпраздновать?

— Тебе лишь бы отпраздновать! — усмехнулся я. — Пока что даже повода нет. Давай подождём ответа Щеблетова. Тем более, сегодня у меня есть важное дело.

— Это какое же дело может быть важнее похода в кабак со своим добрым другом? — обиделся Синицын.

— Скажем так… Займусь ремонтом, — ответил я.

И сразу же после работы направился к церкви Грифона. Как только я подошёл к территории священного Хопёрского места, из ворот выскочил младший жрец Михаил.

— Куда спешим? — поинтересовался у него я. — Уж не в открывшийся ли кабак?

— Ой… — вздрогнул Михаил. — Алексей Александрович, а вы что… Кроме всего прочего ещё и намерения людей читать умеете?

— Так и думал, что ты за голову не возьмёшься, — покачал головой я. — Ну-ка разворачивайся. У меня есть дело к старшему жрецу. А в понедельник явишься ко мне на приём! Будем искоренять твою дурную привычку.

Михаил провёл меня в здание церкви. Никодим сильно посвежел. Всего за неделю мужчина заметно восстановился и даже перестал походить на старца.

— Приветствую, Никодим, — сказал я, изобразив традиционный жест поклонения Грифону. — Как себя чувствуете?

— Гораздо лучше, господин Мечников, благодаря вам, — улыбнулся мужчина. — А вы по какому поводу? Решили приобщиться к нашей вере?

— Нет, жрец. Я пришёл по другому вопросу. Мне тут кое-кто нашептал, что вы в прошлом неплохо разбирались с проклятьями…

Уже через час я распахнул дверь своего дома и позволил своему дяде и двум жрецам войти в прихожую. А затем, заперев дом на ключ, воскликнул:

— Доброхот! Яви свою бородатую морду! У меня для тебя сюрприз.

Глава 17

Странно, но Доброхот не отозвался. Никодим с Михаилом напряжённо переглянулись. Олег Мечников и вовсе зажмурил глаза.

В доме повисла гробовая тишина. Даже Токс перестал шуршать, поскольку я заранее предупредил его о том, что в дом может пожаловать делегация жрецов. Скорее всего, он перебазировался в сарай, что располагался по правую руку от дома.

— Слушай, Алексей, а может, ты ошибся? — аккуратно спросил дядя. — Ты не подумай, я не хочу тебя оскорбить, но… Злой дух? Да ещё и в виде домового? Я, конечно, слышал о таких, но как-то не могу поверить, что у меня в доме водится такое существо. Я ведь прожил здесь сколько лет, Алексей! И ни разу не видел.

— Не правы вы, Олег Сергеевич, — помотал головой Никодим. — Чувствую я чьё-то присутствие в этом доме.

— П-правда? — испугался младший жрец Михаил. — А он сильно злой? Если не сильно, может вам моя помощь и не понадобится…

— Нет уж, Миша, оставайся. Что это за жрец Грифона такой, который любой нечисти боится? — сурово произнёс Никодим. — И нет, зло здесь совсем небольшое. По крайней мере, намерения у существа, что поселилось здесь, не злые. А вот проклятье, которое лежит на нём и на этом доме… Оно весьма недоброе. Его явно накладывал крайне неумелый, но очень озлобленный проклинатель. Думаю, что отменить его будет непросто.

— Но ты сможешь? — уточнил я.

— Разумеется! Это куда проще, чем провести обряд экзорцизма с реальным демоном или злым духом, вызванным высшим некромантом. А на моей практике бывало и такое. К слову, если помните, Алексей Александрович, на моей груди и спине вы видели много шрамов. Я тогда был нем и не мог объяснить вам, откуда они взялись. Так вот — именно от контакта с демоном.

— Да-да! — принялся кивать младший жрец. — Никодим не врёт, я сам видел, как на него напала эта дрянь!

— Ничего ты не видел, не вводи людей в заблуждение, — вздохнул Никодим. — Ты убежал сразу же, как только увидел демона воочию.

— Никодим, — громко сказал я, прервав тем самым перепалку двух жрецов. — Куда важнее — ты помнишь, что я просил сделать с домовым? Доброхота нужно освободить. Хотя, — я намеренно повысил голос. — Если Доброхот сейчас же не выйдет из своего чёртового убежища, я попрошу знакомого пироманта, чтобы тот сжёг этот дом вместе со всеми его дьявольскими обитателями!

— Да что б вас, уроды! — послышалось из дальнего угла. — Да они меня даже не слышат, Мечников! Такие же проходимцы, как и все те, кто ранее пытался снять проклятье!

— Вообще-то, я тебя прекрасно вижу, домовой, — произнёс Никодим, взглянув Доброхоту прямо в глаза. — И я бы на твоём месте разговаривал поласковее. Ты должен благодарить Алексея Александровича за то, что он уговорил меня не убивать тебя вместе с проклятьем. Хотя тогда мне было бы намного проще. Отделить тебя от чар, что наложены на этот дом — вот настоящая задача!

— И вправду… — вздрогнул Олег. — Какая-то, простите за выражение, хреновина, вылезла из щели… А ведь я говорил Кате, что там водятся крысы! А она мне не верила!

— Хреновина — это ты и твоя нога, Олег Мечников, — хохотнул Доброхот и уселся в кресло напротив жрецов. — Ладно, дерзайте. Я готов!

Похоже, домового не видел только Михаил. Младший жрец смотрел мимо, так и не поняв, где на самом деле находится олицетворение проклятья.

— Давайте так, любезные, — произнёс Никодим. — Я обойду весь дом, начерчу знаки, а вы пока подождите внизу. Миша, ты тоже ступай за мной. Будешь запоминать священные руны.

Жрецы ушли на второй этаж, я повернулся к дяде и обнаружил, что тот до сих пор смотрит на домового с открытым ртом.

— Дядь, ты чего? — обеспокоенно спросил я.

— Я думал, что мне мерещилось, — произнёс он. — Я помню, что после того, как в доме случались поломки, мне казалось, будто я видел чей-то силуэт, который чинит щели то здесь, то там… Но я думал, что это галлюцинации из-за того, что я ещё не отошёл от своих зелий!

— Это был он, — кивнул я. — И ломал, и чинил всё Доброхот. Его проклятье заставляет этим заниматься.

— Да хрен там! — гоготнул домовой. — Я и просто так чинил, когда Катюша слишком много плакала из-за поломок. Единственное светлое личико было в этом доме — и то переселили куда-то!

— Господа! — медленно спускаясь со второго этажа, крикнул нам Никодим. — У нас проблемы. Печати я расставил, однако проклятье оказалось сильнее, чем я думал. Сейчас оно начнёт сопротивляться. Однако покидать дом никому из нас нельзя. И хозяева дома, и жрецы должны продержаться следующие полчаса, пока все печати не придут в действие и не сотрут эту дрянь отсюда раз и навсегда.

Никодим едва успел закончить фразу, и на него обрушились доски, которые служили периллами на втором этаже. Благо старшего жреца вовремя успел прикрыть Михаил. Доской его приложило крепко — прямо по голове. Правда, отбивать там особо нечего. Ученик Никодима, как я уже понял, умом особо не отличался.

— А вот и то, о чём я говорил! Началось! — воскликнул старший жрец.

Я взмахнул рукой и залечил повреждённые ткани на макушке у Михаила. Ещё не хватало, чтобы он вышел отсюда с сотрясением.

Весь дом начал ходить ходуном. Доброхот схватился за грудь и громко взвыл.

— Да что ж вы со мной делаете⁈ — пропыхтел домовой. — Что, Мечников, обещания для тебя — пустой звук? Умру же сейчас… Подыхаю!

— Никодим! — прокричал я. — Что происходит? Я ведь просил — отделить Доброхота, дать ему свободу!

— Я именно так знаки и начертил, — произнёс жрец. — Он не должен испытывать никаких мучений. Странно, что проклятье устроило такую отдачу. Клянусь, Алексей Александрович, я впервые с таким сталкиваюсь!

Рядом со мной рухнула книжная полка. Около дяди слетела с петель дверь. Полы трещали, потолок в нескольких местах просел. И в таких условиях мы должны продержаться тридцать минут? Как бы нас этот дом напоследок не похоронил!

Я прополз между падающими досками к домовому, который уже сполз с кресла и рухнул на пол, обхватив маленькими ручонками свою грудную клетку. Хоть нас с ним ничего и не связывало, мне хотелось помочь ему. И плевать на алхимический справочник Парацельса! Я просто не могу позволить ему умереть после того, как пообещал сделать обратное!

— Доброхот, что чувствуешь? — спросил я. — Опиши подробнее, постарайся.

— Дышать не могу, Мечников… — пыхтел домовой. — Чувство… Будто сейчас грудь разорвёт. Рука левая отнялась, кость горит вон та… Которая за рукой… Сука, да как её звать-то⁈

— Лопатка? — уточнил я.

— Да, она самая, — кивнул он и вновь сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с болью.

Быть того не может… Это что же получается, у домового чёртов инфаркт⁈

— Алексей Александрович, только не говорите, что у Доброхота проявилась какая-то болезнь? — прикрывая голову от летящих во все стороны щепок, спросил Никодим.

Кажется, осознание произошедшего его не на шутку испугало. Вопрос только в том — почему?

— Похоже, у него такое же тело, как и у любого живого человека, — объяснил я. — Знаю, что звучит странно, но… Кажется, у домового серьёзные проблемы с сердцем.

— Этого я и боялся… — вздохнул Никодим.

— Чего? Инфаркта у домового⁈ — воскликнул Олег. — Я уже ничего не понимаю!

— Это необычное проклятье, господа, — заключил жрец. — Это — живое проклятье. Оно имеет свою волю и привязывается к живым существам. Поэтому домовой и состоит из плоти и крови. Он — не дух. Он — порождение живого проклятья.

— Так и что из этого следует? — спросил я.

— Как только проклятье покинет дом, оно может засесть в ком-то из присутствующих в виде недугов, — произнёс Никодим. — Я не уверен… Мне об этом рассказывали ещё в духовной семинарии. Всего один раз. Но похоже, что прямо сейчас проклятье пытается извести домового. Не спасём его — и весь ритуал пойдёт коту под хвост.

А если учесть, что раньше домовой был связующим звеном между домом и проклятьем, сложно даже представить, что произойдёт после его смерти. Суть я уже уловил. Нечто подобное я находил в трактате Асклепия. Правда, там живое проклятье автор относил к бестелесному биологическому существу, которое способно меняться и адаптироваться, в зависимости от условий окружающей среды.

Я отстранился от всех нахлынувших на меня мыслей и вернулся к осмотру Доброхота.

Далеко не факт, что у него инфаркт. Приступ длится не более десяти минут. Возможно, это обычная ишемическая болезнь сердца.

Стенокардия.

— Михаил! — крикнул я жрецу. — Кинь мне сюда мою сумку! Она у входа осталась.

Жрец, держась за ушибленную голову, промчался через гостиную, уклоняясь от падающих щепок. Вскоре я получил свой драгоценный арсенал — тонометр и фонендоскоп.

— Да всё, Мечников, плевать уже… — пропыхтел Доброхот. — Не можешь помочь — не мучай. Дай помереть спокойно…

— Да погоди ты! — перебил его я. — Дай спокойно давление померить.

А давление у Доброхота рухнуло. Не удивительно, что его смуглая кожа, покрытая толстым слоем волосяного покрова, так сильно побледнела. Я приложил головку фонендоскопа к верхушке его сердца и прослушал тона.

А они, между тем, слегка ослабли. Вряд ли это инфаркт миокарда, но он вполне может произойти, если я прямо сейчас не купирую возникшее состояние.

Я заставил коронарные артерии сердца расшириться и дал команду лекарской магии — растворить тромбы и атеросклеротические бляшки. На всякий случай, а вдруг у домовых они тоже имеются!

— Легче… Легче немного, — прошептал он. — Но всё равно сознание куда-то уплывает… Ох, а я ведь так хотел пожить хотя бы ещё чуть-чуть! Найти свою домовиху, съехать от вас к чёртовой матери…

Я услышал грохот над своей головой. Это дядя с Михаилом поставили прямо на нас с Доброхотом стол, чтобы защитить от падающих с потолка обломков. А сами скрылись в другой комнате вместе со старшим жрецом.

И тут я вспомнил сразу о двух препаратах, которые могут сэкономить силы мне и помочь Доброхоту восстановиться.

— Ну что, соседушка, готов стать моим новым подопытным кроликом? — усмехнулся я, достав из сумки одну колбу и один мешочек с порошком.

— А у меня есть выбор? — пропыхтел он. — Слушай, Алексей, на случай если я умру…

— Да не умрёшь ты, вот, — я приложил колбу к губам Доброхота. — Пей, живо!

— Нет, ты меня послушай, — вновь повторил он. — Если я умру — справочник алхимический лежит в библиотеке. Он всегда там был, просто ты плохо искал. Он в потайном ящике за одним из шкафов.

— И зачем же ты мне это рассказал? — не понял я. — Я ведь ещё даже не спас тебя, как и обещал.

— За попытку спасти, — устало фыркнул Доброхот.

Как только домовой закончил свой монолог, я влил ему в глотку зелье-энергетик. Оно должно было поднять ему давление и нормализовать тонус сосудов. Ведь по сути — это обычная смесь из кофеина, таурина и нескольких витаминов группы «В».

— Тьфу, какая же дрянь! — поморщился Доброхот. — Ты меня отравить, что ли, решил? От мучений избавить?

— Сейчас станет лучше, — уверил его я и вновь начал измерять давление.

Ведь следующий препарат может сбить его обратно. Именно поэтому я дал кофеин Доброхоту. Чтобы затем вновь сбить его своим порошком. Этот препарат я пока что ни на ком не использовал, но лучшего случая мне может не представиться. Тем более, высок риск, что в дальнейшем Доброхоту этот препарат понадобится на постоянной основе, а вливать в домового всю свою магию я не могу.

Именно над этим веществом мы просидели с Игорем в подвале целую неделю. Оно получилось не с первой попытки. Пришлось много экспериментировать с температурой и реагентами. А именно — с азотной кислотой, которую мы выделили из одного растения, проданного нам Ксанфием Апраксиным. По какой-то причине оно просто сочилось этим едким веществом.

Так, методом проб и ошибок нам и удалось создать один из главных кардиологических препаратов.

Нитроглицерин.

Энергетик подействовал на Доброхота куда сильнее, чем я ожидал. Его давление поднялось даже выше ста пятидесяти на сто. Нехороший скачок. Сосуды моего крохотного пациента сейчас переживают сильнейшую перегрузку. Но ничего, сейчас я их расслаблю!

Я засыпал белый порошок ему под язык.

— Терпи! — приказал я. — Знаю, что горько, противно, но выплёвывать нельзя. И глотать тоже. Держи под языком.

— Да что ты со мной, как с болваном безмозглым! — пропыхтел он. — Понимаю я! Слышал, как вы обсуждали этот рецепт с пиромантом. Ох, Мечников, если я и вправду выживу… В долгу перед тобой не останусь. За домом буду следить, на кухне помогать…

— Да помолчи ты, помощничек, — усмехнулся я. — Дай веществу раствориться.

Нитроглицерин проникает в кровь довольно быстро. Как, собственно и большинство лекарств, которые кладут под язык. Помню, как многие пациенты спрашивали меня, почему некоторые препараты принимаются именно таким путём — сублингвально.

И это не какая-то прихоть врачей. У этой манипуляции есть вполне себе серьёзная причина. Дело в том, что многие препараты обезвреживаются печенью. Другими словами, человек принял одну таблетку, а печень позволила остаться только её четвертинке. Всё остальное уничтожила.

Но такое происходит только в том случае, если препарат принимается внутрь. Если же таблетка рассасывается под языком, но, впитавшись в капилляры мягких тканей ротовой полости, она попадает в кровь в обход печени.

Более того, те таблетки, которые принимаются внутрь, начинают действовать совсем не быстро. На путь от ротовой полости до кишечника может уйти несколько часов. И только тогда лекарство окажется в крови. А из подъязычной области… от тридцати секунд до пары минут. Разница очевидна.

Именно поэтому нитроглицерин, который является препаратом скорой помощи, принимают подъязычно.

Дом почти перестало трясти, и я услышал шаги жрецов.

— Кажется, почти всё, — прошептал дядя, который, как оказалось, всё это время валялся под диваном. Уж не знаю, как он туда забрался, но, видимо, пробиться в другую часть дома ему не удалось из-за обширного обвала.

— Тридцать минут почти истекли, — заключил Никодим. — Получилось, я изгнал эту дрянь. Но почему-то меня всё равно преследует плохое предчувствие…

— Подождите, — попросил я. — Дайте мне ещё пару минут. Я слежу за состоянием Доброхота.

Нитроглицерин — очень хороший скоропомощной препарат, но при этом крайне опасный для тех, кто не знает, как и когда его нужно принимать.

Иногда даже после назначений врача людям становится плохо из-за него, поскольку он обладает рядом тяжёлых побочных эффектов.

Как только нитроглицерин оказывается в крови, он начинает «дарить» сосудам ту часть, которую ему ранее «подарила» азотная кислота. В итоге из-за этого происходит расширение вен и артерий, что снижает нагрузку на сердце сразу с двух сторон. В итоге кислорода в миокард поступает больше, а требовать его он начинает меньше.

Так и купируется приступ стенокардии.

Помню, я даже немного побаивался процесса изготовления этого вещества. Всё-таки нитроглицерин используется в создании динамита. А любая лишняя искорка от Игоря Львова могла взорвать весь дом, если производство пойдёт хотя бы чуть-чуть не так, как надо.

— Боги, мою голову будто бык поимел… — прорычал Доброхот. — Мечников, да за что же ты так со мной? Умирать — не умираю, но теперь чувство, будто я самогонки перепил…

— Это нормально, скоро пройдёт, — рассмеялся я.

А вот и побочные эффекты нитроглицерина пожаловали. Жуткая головная боль, покраснение лица и чувства жара в нём. И резкое снижение давление — то, ради чего я и дал ему энергетик.

Вот теперь у домового стандартные сто двадцать на семьдесят! Правда, не уверен, что для него это норма. Возможно, у домовых свои нормы здоровья.

Хоть и принёс мне Доброхот больше проблем, чем пользы, я всё равно отнёс его на верхний этаж и уложил в своей спальне — туда, где когда-то лежал сначала Игорь, а потом уже судья Устинов.

Я, дядя и двое жрецов вышли из дома и прошлись до церкви Грифона. Никодим сильно устал, поэтому нам приходилось тащить его под руки. Всё-таки мужчина ещё не до конца восстановился после двухлетней одержимости демоном.

Однако свежий январский воздух неплохо нас освежил.

— Как думаешь, Никодим, с проклятьем покончено? — спросил Олег Мечников, когда мы усадили старшего жреца на его койку.

Всю дорогу он молчал, обдумывал произошедшее.

— Могу сказать одно, господа Мечниковы, — отпив из кувшина студёной воды, ответил он. — В доме его больше нет. Теперь властью над этим зданием обладает только его хозяин и домовой. То есть, если будете хорошо обращаться с Доброхотом, быть может, он даже поможет вам улучшить поместье. Как я понял, проклятье из-за моих печатей сразу же переметнулось в домового, но господин Мечников излечил беднягу и тем самым положил конец его распространению.

— То есть — всё? — обрадовался дядя. — Мы теперь полностью свободны от этой дряни?

Никодим тяжело вздохнул.

— Не совсем. Но дальше я уже вам помочь не могу, — заявил он.

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— Я чувствую его прямо сейчас. Его остатки. Оно очень умело маскируется под болезни. И прямо сейчас эта тёмная сила скрылась в вашей ноге, Олег Сергеевич, — сказал жрец.

— Только не говорите… Это всё начнётся сначала⁈ — испугался дядя. — Я ведь только-только хотел снова перевести свою семью назад! После небольшого ремонта, разумеется.

— Я сейчас скажу вам кое-что, но прошу, не воспринимайте мои слова буквально. Я могу ошибаться, — сказал Никодим. — Иногда Грифон посылает мне знаки. Трактовать их можно по-разному, но… Исходя из того, что я сейчас вижу его глазами, ваша нога, Олег Сергеевич, примерно через тридцать дней вернёт проклятье в дом.

Как я и думал. Адаптация, эволюция. Всё, как описывал Асклепий в своём трактате. Признаки живого проклятья.

— Другими словами, мы должны за этот месяц найти способ излечить ногу дяди. Тогда проклятье сгинет навсегда, — подытожил я.

— Всё верно, господин Мечников, — кивнул Никодим. — Именно поэтому я и сказал, что больше ничего сделать не смогу. Дальше — дело за лекарями.

Я заплатил Никодиму, хоть тот и отпирался. Убеждал меня, что помогал в качестве благодарности за спасения от демона. Однако я всё равно вручил ему деньги лично в руки. Михаилу я их отдать не мог — пропьёт.

Мы с дядей не спеша брели домой. С неба повалили густые хлопья снега. Мне приходилось поддерживать хромающего Олега, чтобы он не поскользнулся на льду, который уже успело припорошить тонким слоем снежка.

— Проклятье… — выругался он. — Лопни моя селезёнка! Тридцать дней, чтобы излечить ногу! Да я двадцать лет не мог вылечить этот бесполезный кусок окаменевшего мяса, а теперь срок сократился до месяца⁈

— Я давно должен был заняться твоей ногой, — признался я. — Эта мысль меня посетила сразу, как я приехал в Хопёрск. Но потом началось… То Кособоков, то Рокотов! Не беспокойся, теперь мы займёмся твоим здоровьем. Кстати, ты ведь говорил, что…

— Чёрт! — перебив меня, вновь выругался дядя.

— Ты чего?

— Смотри, дом не восстановился! Весь перекошенный, зараза, так и остался! — разозлился дядя. — А я надеялся, что он снова восстановится, как в прошлый раз.

— Доброхот заболел. Может, как выздоровеет, приведёт нашу халупу в порядок, — объяснил я.

— Посмотрим, — кивнул Олег. — Прости, племянник, я тебя перебил. Ты что-то хотел спросить?

— Да. Ты упоминал, что твою ногу осматривали многие лекари, — сказал я. — И местные, и Саратовские. До Санкт-Петербурга ты не добирался?

— Нет, меня на тот момент уже изгнали из клана, — вздохнул он. — Так к чему ты клонишь?

— А ткани у тебя с ноги брали? — поинтересовался я. — Через микроскоп смотрели?

— Через какой «скоп»? — нахмурился он.

Да быть того не может… Ну это уже перебор! Микроскоп создали примерно в семнадцатом веке. Двести лет назад! Неужто и до этого прибора у местных лекарей и учёных руки не дошли?

— Хочешь сказать, такой штуки с линзами, которая увеличивает изображение с предметного стекла, никто тебе не показывал? — поинтересовался я.

— Нет, — удивился дядя. — А что, в столице уже и такое есть?

— Есть, — солгал я. — Но в Санкт-Петербург ради этого мы не поедем. Пойдём покопаемся в нашей мастерской, дядь. Создадим свой микроскоп.

— А зачем он нам? — не понял Олег.

Я хитро ухмыльнулся и ответил:

— Будем делать тебе биопсию.

Глава 18

На Хопёрск уже опустилась ночь, но мы с дядей решили немного задержаться в мастерской, чтобы разобраться, что нам ещё нужно докупить для создания микроскопа.

— Лёша, а что нам вообще нужно-то для твоего аппарата? — спросил Олег. — Ты про трубы какие-то говорил, вот такая пойдёт?

Дядя, громко пыхтя, вытащил из груды мусора толстую длинную трубу от самовара.

— Дядь, ты чего? Эта рухлядь нам не нужна, — отмахнулся я. — Я сказал не труба, а трубка! Две небольшие трубочки. Лучше из крепкого материала. Тонкие, чтобы в них только один палец мог поместиться.

— Так-с, — кивнул дядя. — А кроме трубок?

— Линзы… — задумался я. — Но их ты вряд ли здесь сможешь найти.

С линзами имеет смысл обратиться к местному кузнецу. Он — ещё и стеклодув. Правда, помогать мне с изготовлением оборудования для лаборатории он отказался, но с линзами вряд ли возникнут проблемы. Я слышал, что он обучен даже линзы для очков производить. Это изобретение не ново. А вот микроскоп из всех этих запчастей так никто ни разу и не собрал.

В этом мире магия замедляла развитие технологий, и так было во всех отраслях: медицина тоже не стала исключением.

Вскоре мы нашли довольно много подходящих металлических деталей, из которых можно было бы изготовить основу, штатив, предметный столик и фокусировочный механизм. Первые три компонента будут выполнять опорную функцию, а последний — изменять расстояние между линзами, чтобы настраивать чёткость картинки и степень увеличения.

Я привык пользоваться стандартным микроскопом с револьверной головкой, которая позволяла движением руки менять три объектива с разным уровнем увеличения.

Сейчас мне это не нужно. Достаточно сделать всего один объектив, но с мощной разрешающей способностью. Нужно добиться увеличения в восемьдесят или сто раз, чтобы я мог разглядеть клетки.

— Всё дядь, этого достаточно, — сказал Олегу я, когда мы свалили на стол нескольких килограммов металлического барахла. — Основу из этого я возьму. Остальные компоненты добуду в городе. Но остаётся нерешённым ещё один вопрос…

— Ты про эту свою… биопсию? — напрягся он. — Ты так и не объяснил, что это такое.

— Смотри, чтобы разобраться в сути твоего заболевания, мы делаем микроскоп. Через него можно будет осмотреть мельчайшие структуры твоей ноги. Вот только перед этим придётся изготовить препарат — то, что мы и будем изучать — тонкий слой кожи, — объяснил я. — Понимаешь?

— О-о-о… — протянул он. — Я-то уж думал, что ты хочешь мне половину ноги отпилить. Если только кожу — тогда это мелочи.

— Вот только проблема в том, что нога у тебя каменная. Как снять с неё образец я пока себе даже представить не могу. Эта задача явно не из лёгких, — произнёс я.

— Так, может, отложим это на завтра? — пожал плечами Олег. — Утро вечера мудренее. Выспимся, а там — и идея хорошая придёт!

— Нельзя нам медлить, дядь, — помотал головой я. — Никодим лишь примерно сказал, что у нас осталось тридцать дней. Их может оказаться, как больше, так и меньше. Кто знает, какая погрешность у его чутья? Возможно, он ошибается на две-три недели!

— Твоя правда, но что ты предлагаешь?

— Предлагаю попытаться взять образец прямо сейчас, — сказал я. — Микроскоп я подготовлю завтра. Думаю, у меня получится подобрать оставшиеся компоненты в городе.

— Погоди, а зачем тебе моя кожа тогда сейчас нужна? — не понял дядя. — Если ещё даже микроскоп не готов.

— Потому что, во-первых, мне ещё из неё готовить специальный срез. Долго рассказывать, просто поверь на слово. С этим ещё предстоит повозиться, поскольку у меня может не получиться с первого раза, — объяснил я. — А, во-вторых, нужно понять, можем ли мы вообще отнять у тебя кусок кожи или она намертво окаменела!

— Слушай, а помнишь, как меня куснул этот чёртов упырь в Красногривовском лесу? — задумался дядя. — Он ведь зубы себе все переломал! А на ноге осталось лишь несколько вмятин. И они, кстати, потом полностью исчезли!

— Ого… — улыбнулся я. — А это очень хорошо! Прекрасно, что ты это заметил. Это мне тоже поможет.

Если бы вмятины на ноге остались, то всю микроскопию в целом можно было бы отменять. Это бы означало, что поверхностные ткани ноги мертвы и действительно теперь неотличимы от камня.

А раз ранки от укуса зажили, то в твёрдой коже дяди всё ещё идут жизненные процессы. А значит, я точно смогу найти там клетки и разобраться, что за чертовщина в них происходит.

И когда мы с Олегом приступили к делу, до нас дошло, что ранее мы даже не догадывались, насколько предстоящая задача окажется трудновыполнимой.

— Да выкинь ты этот наждак, бесполезно! — воскликнул дядя. — Ножом давай!

— Уверен? Ты боль вообще чувствуешь? — уточнил я.

— Не чувствую я этой ногой ни черта. Иногда кости ломит, но по коже хоть молотком бей. Я даже не замечу!

Когда два ножа оказались сломаны, мы взяли за последний и попробовали протолкать его лезвие в ткань ударом молотка. Но молоток отскочил, а нож сломался аж в трёх местах.

— Давай саблю тогда! Раз уж начали — дело нужно довести до конца! — заявил Олег.

— Нет уж, саблю я уродовать не буду. Она точно сломается. Дай мне пару минут, я подумаю, что ещё можно предпринять.

Вот этого я и боялся. Микроскоп соберём, а препарат тканей ноги сделать не выйдет. В целом можно было бы отщепить часть кожи обратным витком, но тогда все клетки могут умереть, и в микроскоп я увижу кашу вместо хоть какого-то подобия тканей.

Можно было бы попросить Игоря… Раскалённым ножом каменная кожа расступилась бы более охотно. Вот ведь зараза! Что ж я сразу об этом не подумал! Мне ведь потом в любом случае придётся нарезать образец на тончайшие «ломтики», чтобы они могли пропускать через себя свет в объектив.

— Всё, Алёшка, — тяжело вздохнув, произнёс дядя. — Последний вариант у нас остался. Держи!

И он протянул мне стальной топор. Я провёл пальцем по лезвию и почувствовал, как кожа на моей руке расступилась.

— Очень острый! — кивнул я.

— Совсем недавно наточил, когда собирался к зиме дрова заготавливать. А ты что, не этим рубил?

— Нет, я огненный кристалл приобрёл, обошёлся вообще без дров, — объяснил я.

— Ну-ну, ещё не отвык от дворянских повадок? — хохотнул дядя. — Ладно. Давай, Алексей, — он вытянул ногу. — Руби!

— В смысле «руби»? — удивился я. — Мы сильно рискуем. Ударю слабо — ничего не случится. А если переборщу, и кожа треснет — есть риск, что я тебе ногу отрублю. Так не пойдёт.

— А какие у нас ещё остались варианты? — пожал плечами он. — В крайнем случае… Я уже думал об этом. Можно и на самом деле отрубить её к чёртовой матери и сделать деревянный протез. Всё равно толку от этой ноги — никакого!

— Стой, не спеши, — попросил дядю я. — Я знаю, как мы с тобой поступим. Согни ногу в бедре, я не хочу бить поперёк. Рубану по касательной. Даже если нанесу рану, ноги ты не лишишься. А мы получим кусок каменной плоти.

— Ладно, — мужаясь, кивнул он. — Давай, я готов.

Я достал из сумки болеутоляющее и протянул дяде.

— Вот, выпей. На всякий случай, — предложил я.

— Ты ведь знаешь, что мне все эти травяные штуки нельзя. Сам же убеждал меня слезть…

— Это — лекарство. В малых дозах оно безопасно. Пей, — настоял я.

Как только дядя принял болеутоляющее, я поднял над головой топор, прицелился, несколько раз замахнулся, рассчитывая траекторию.

А потом рубанул.

— РАЗОРВИСЬ МОЁ СЕРДЦЕ! — заорал дядя. — ГРИФОН, ВЫКЛЮЙ МНЕ ГЛАЗА!

От его ноги отлетел длинный, тонкий слой кожи, обнажив красноватый камень, который находился прямо под чёрным.

— Тише-тише, — схватил его за плечо я. — Сейчас препарат подействует. Сильно болит?

— Да вообще не болит! — утирая пот со лба, заявил дядя. — Я просто испугался.

— Пугаешься ты, мягко говоря, громко, — усмехнулся я, затем подобрал щипцами образец кожи и поместил его в заранее заготовленный раствор. — Посиди здесь немного, я отнесу его в холодильный ящик.

Поместив раствор с образцом кожи прямо под морозный кристалл, я вернулся к дяде и обработал его ногу антисептической магией обратного витка, после чего наложил бинт.

— Видимо, в твоей ноге вообще нервных окончаний почти не осталось, — заключил я. — Судя по тому, что в глубине конечности находился красный камень, могу предположить, что он выполняет функцию кровообращения. И нам с тобой повезло, я отщипнул немного красной ткани вместе с кожей. Так что буду делать сразу два препарата.

Я помог дяде добраться до квартиры, после чего вернулся домой. И только сейчас осознал, каков масштаб катастрофы. Проклятья в самом особняке больше нет, но расколотило все этажи внушительно. Пожалуй, сегодня имеет смысл переночевать в подвале. Печально получится, если после всего, что я уже успел пройти, мне придётся погибнуть под очередным завалом.

— Ж-жу! — услышал я голос Токса со второго этажа.

— Пшёл вон отсюда! Кыш! Какое же всё-таки мерзкое создание! — доносились крики Доброхота.

Отлично, значит, не помер всё-таки, пока меня не было. Видимо, моя идея с нитроглицерином всё же сработала.

Я аккуратно поднялся в свою комнату, которая уже давно превратилась в палату для самых необычных больных, и обнаружил, что Доброхот давно слез с кровати, и принялся приводить помещение в порядок.

Он размахивал руками, выпуская едва заметную магию, из-за которой пол, стены, потолок и мебель восстанавливались и приобретали прежнюю форму.

Нет… Местами даже лучше! Я хорошо запомнил щели в восточной стене, через который по ночам сочился ледяной ветер. Теперь их не было.

Токс же пытался помогать Доброхоту, и, взваливая себе на спинку дощечки, таскал их к домовому. Но на деле, судя по всему, только путался у него под ногами, поскольку Доброхот справлялся без посторонней помощи. Уж не знаю, как называется эта магия, которой он пользуется, но дом преобразовывался прямо на глазах.

— А тебе не рано ли с кровати вставать? — бросил ему я.

— Не рано, — буркнул он. — Мне не хочется себя должником чувствовать. Вот увидишь, Мечников, уже через неделю этот дом будет совсем другим.

— А ведь ты теперь получил вольную, верно? — подметил я. — То есть, при желании, ты этот дом можешь покинуть и найти новый?

— Могу, — кивнул он. — Но я родился в этом доме, и понятия не имею, каково живётся в других. Тем более, не охота мне к другими идиотам привыкать, к вам-то, Мечниковы, я уже привык.

— Зато за словами следить не привык, — усмехнулся я. — Смотри, при Кате так не разговаривай, когда она вернётся в этот дом. Она твоего юмора может не понять.

— Нет уж, хозяйку свою я точно не обижу… Чёрт, да убери ты от меня этого таракана дурацкого! Он меня пугает до одури! Убери! — раскричался Доброхот.

— Токс, твоей помощи тут не ценят, — рассмеялся я. — Иди в подвал. У меня для тебя завтра найдётся работёнка. Без дела сидеть не придётся!

Следующим утром я первым делом рванул в город. На этих выходных у меня дежурств нет, так что я могу полностью отдаться изучению дядиного недуга.

Добравшись до кузницы, я столкнулся с Геннадием — подмастерьем кузнеца.

— Здаров, Генка! — поприветствовал парня я. — Сергей Петрович не пришёл ещё?

— Нет, господин Мечников! Мастер ещё не пришёл, но если вам что-то нужно купить, я могу и без него всё устроить! — воскликнул парень.

— Ого! Как посмотрю, от заикания и следов не осталось? — заметил я. — Спишь как, Ген?

— После того как вы меня пролечили — всё сразу восстановилось, — сказал он и покорно опустил голову. — Я навеки ваш должник.

Не так давно Геннадий обратился ко мне с жалобами на полное отсутствие сна и заикания. Я назначил ему препарат, который сам же изобрёл. И вот итог!

Невероятное чувство… Всё-таки в прошлом я назначал уже готовые препараты. Сами-то врачи лекарство не варят в подпольной алхимической лаборатории.

— Ни о каких долгах не может быть и речи, — помотал головой я. — Приём ты оплатил, а я сделал своё дело. Главное не распространяйся о том, что я тебе давал своё лекарство.

— Да я скорее молотом кузнечным себе голову проломлю, чем нарушу своё обещание! — воскликнул он. — Не беспокойтесь, Алексей Александрович. Я доброту всегда помню.

— Так, и кто это тут у нас? — послышался сиплый голос вечно уставшего кузнеца. — Опять вы, господин Мечников, со своими заказами?

— А как же, Сергей Петрович? — улыбнулся я. — Без вашей помощи никак не обойтись.

Кузнец был простолюдином, хоть и весьма рукастым. Я не должен был обращаться к нему по имени-отчеству, но всё равно делал это, поскольку глубоко уважал его труд. Петрович часто ворчал, отнекивался, но в итоге всегда помогал мне. Отказывал только в тех делах, которые могли принести ему серьёзные проблемы. К примеру, те же самые пробирки для алхимической лаборатории.

Однако, думаю, что уже очень скоро орден лекарей пришлёт мне грамоту с печатью, которая даст разрешение на заказ таких товаров.

— Что ж, Алексей Александрович, на этот раз выполню любую вашу просьбу, так уж и быть, — смягчился мужчина. — Город от бандитов спасли, ученика моего вылечили! Вы представляете, как сейчас трудно найти рукастого парня? Большинство думает, что кузнецу только сила нужна. Мол, колоти по металлу — и всё получится! А вот хрен там! Ум и ловкость тут тоже пригождается. Уж извините за простоту речи.

Я за две минуты услышал от кузнеца больше слов, чем за всё время общения с этим человеком. Он казался мне крайне нелюдимым, немногословным. И лишь сейчас я понял, в чём была проблема.

Нет… Он не признается, хотя мы оба понимаем, в чём суть дела.

Скорее всего, бандиты активно использовали его кузницу для производства оружия. Откуда же у простых заключённых из Садов вдруг взялись сабли, ножи и прочее вооружение?

— Сергей Петрович, я слышал, что вы и более тонкой работой занимаетесь. Якобы, линзы для очков производите. Это правда? — спросил я.

— Произвожу, — кивнул он. — Стеклодувная мастерская в Хопёрске всего одна. А что? Уже зрение подводит, господин Мечников?

— Вот, — я положил на стол чертёж, который изготовил сегодня утром. — Мне нужны линзы. Причём срочно. За срочность доплачу отдельно.

— Насколько срочно? — уточнил Петрович, рассматривая мои чертежи.

— Сегодня, — ответил я.

— Сегодня⁈ — удивился он. — Ну…

За язык его никто не тянул. Сказал, что выполнит любую задачу. Придётся держать своё слово.

— Мне барон хорошие кристаллы поставил, — сдался он. — И огненные, и ледяные. Справиться часов за шесть-семь смогу точно. Если, конечно, Геннадий прикроет меня с остальными заказами. Что скажешь, ученик? — он перевёл взгляд на чумазого парня. — Готов взяться за работу?

— С-Сергей Пет-трович… Ой! — вновь начал заикаться он, но тут же взял себя в руки. — Так ведь вы никогда не позволяли мне работать одному в вашей кузнице!

— Времена меняются, мальчик. Хопёрск восстал после многолетнего гнёта. Скоро он расцветёт, и одного кузнеца этому городу будет уже мало. У тебя один шанс. Да или нет?

— Да, Сергей Петрович! Сделаю, всё, что скажете! — обрадовался Гена.

— А это аванс, — сказал я и положил на стол перед кузнецом мешочек с рублями. — Вернусь ближе к вечеру. Если всё будет готово, принесу в два раза больше.

— Всё будет, — уверил меня кузнец. — Чертежи вы подготовили хорошие. Даже диву даюсь! Никогда бы не поверил, что их лекарь начертил. Я думал, что вы только людским животом занимаетесь, но никак не производством!

— Вы правильно выразились, — улыбнулся я. — Времена меняются. Скоро я буду обращаться к вам намного чаще. Так что обучайте скорее своего парня. Лекарское дело тоже требует умелых рук.

Я вернулся домой, предварительно договорившись с Игорем, чтобы тот пришёл, как только появится свободное время.

Пиромант за эту неделю нашёл себе работу на железной дороге и снял небольшую комнату в том же доме, что и мой дядя. До марта работа у Игоря будет. Он записался в бригаду, которая расчищает пути. А уж с его магией — это работа пяти минут. Пиромант может в одиночку расчистить половину дороги до Аткарска за сутки.

— Я не опоздал? — спросил запыхавшийся Игорь, влетев ко мне в подвал.

Я перетащил все материалы из сарая и уже вовсю мастерил будущий микроскоп.

— Ты вовремя, дружище, — кивнул я. — Присядь, через пару минут понадобится твоя помощь. Рассказывай, как обстоят дела с документами? Выдали тебе новый паспорт? Если нет — говори сразу. Я обсужу этот вопрос с бароном.

— Не нужно ничего обсуждать. Я теперь — другой человек, — улыбнулся он. — Имя менять не стал, а вот всё остальное поправил. Львова больше не существует. Теперь я Игорь Станиславович Лебедев.

— Отчество тоже вымышленное или взял старое? — поинтересовался я.

— От этого ублюдка, который предал Родину и укатил в Европу? — гневно усмехнулся пиромант. — Нет уж. Взял имя деда. Он был хорошим человеком. Верным не только своей стране, но и своим принципам. А фамилию мне в паспортном столе сами сочинили. Но я и не против, меня всё устраивает.

— Ты ведь теперь вообще не имеешь даже документального подтверждения своей принадлежности дворянскому роду, — напомнил я. — Ведь Игорь Львов убит Рокотовым. Тебя такое устраивает?

— Да плевать! — отмахнулся он. — Если захочу снова поступить в Академию, меня с руками и ногами оторвут. С такой-то магией!

— Не станут спрашивать, откуда у простолюдина магия взялась?

— Скажу, что бастард. А чей — чёрт его знает, с кем там моя мать водилась? — пожал плечами Игорь.

После короткой беседы мы приступили к делу. Лебедев, тщательно регулируя температуру лезвия, помог мне заготовить тонкие срезы дядиной кожи.

Я знал, что ткани могут умереть от ожога, но тут же подпитал их лекарской магией, дав своим силам указание — повысить термостойкость клеток.

Игоря я предупредил заранее, что препарат будет готовиться долго, а с микроскопом впереди предстоит ещё несколько часов возни, но он отказался уходить. Ему хотелось узнать, какое открытие я сделаю на этот раз.

И он прождал меня аж до трёх часов ночи. Я забрал линзы, соорудил микроскоп, после чего достал заготовленный препарат кожи, и положил его на предметное стекло.

Затем повернул зеркало, которое должно было отражать свет в объектив, и сказал:

— Ну давайте, Игорь Станиславович, подавайте свет.

Пиромант зажёг палец и поднёс его к зеркалу. Я аккуратно повернул регуляторную ручку и…

Да! Вижу! Вижу клетки! Вот только…

— Во имя Грифона… — выругался я.

Я ожидал увидеть в этой каменной плоти всё, что угодно. Но только не это!

Глава 19

Вокруг клеток «каменной» кожи красовался невероятно прочный внешний скелет. Сами клетки были живыми — ядро, цитоплазма и прочие органеллы казались свеженькими. Так что теория о том, что нога дяди уже давно отмерла, полностью отметается.

Но не живые клетки больше всего меня удивили… А ведь их окружает чёртов хитин…

Хитин!

Я это вещество ни с чем не спутаю. Клетки производят вокруг себя огромную оболочку из хитина. Причём такого, какого я ещё в своей жизни ни разу не видел. Но это точно он. Вещество, которое используют насекомые, чтобы создавать свои твёрдые панцири. Из-за этого хитина порой жука даже ногой сложно раздавить — настолько прочен этот внешний скелет. Это вещество также используется грибами, но наибольшая прочность этого соединения видна у членистоногих.

— Ну что там, Алексей? — поинтересовался Игорь. — Нам удалось или придётся всё переделывать?

— Удалось — не то слово, — усмехнулся я. — Вот только пока что я не знаю, как интерпретировать полученный результат. Клетки в ноге дяди делают из него… Подобие насекомого! Иначе это никак не объяснить.

— Насекомого? — удивился пиромант.

— Погоди, не гаси пламя, — попросил я, когда заметил, что Игорь Лебедев опустил свою руку. — Ещё рано, мне нужно внимательнее осмотреть, что происходит с клетками.

Я вновь пробежался по плоскости среза, потратил целый час, но изучал каждую из клеток кожи.

Пока что я не могу точно сказать, что они принадлежат насекомому. Но продукция хитина идёт вовсю. А хитин явно непростой, раз его даже топором сложно разрубить. Там внутри происходят какие-то патологические магические процессы.

— Стоп… — вздрогнул я. — Меня смущает, что клетки… Чёрт возьми, да они на глазах делятся! До сих пор живые, представляешь?

— Я плохо понимаю, о чём ты говоришь, — нахмурился Игорь. — Мне пока что эти ваши лекарские термины даются плохо.

— Простыми словами, отрубленная ткань растёт, несмотря ни на что, — заявил я. — А это значит, что в ноге у дяди процесс идёт ещё быстрее.

И что из этого следует? С такой скоростью деления клеток заболевания уже давно должно было проникнуть из ноги в остальные ткани. Почему он до сих пор этого не сделало? Судя по происходящему под микроскопом, Олег Мечников уже давно должен был стать огромным жуком!

Или же… Точно! Мы ведь взяли образец уже после того, как живое проклятье спряталось в ноге дяди! Скорее всего, это оно ускорило деление клеток. То есть, ранее они были в покое, а теперь активизировались.

Тогда есть вероятность, что у нас даже меньше тридцати дней, как я и полгал. Он ведь может полностью покрыться хитином! А что происходит во внутренних органах под воздействием этих клеток, можно только догадываться.

Хотя… Кое-что я всё выяснить могу. У меня ведь есть второй образец. Я срубил часть мышц и кровеносных сосудов. Можно заглянуть и туда.

— Игорь, готов ещё ненадолго задержаться? — поинтересовался я.

— Спрашиваешь ещё! — усмехнулся он. — Брать сверхурочные на железной дороге мне точно нет смысла — я весь снег растопил. Вряд ли успеет ещё нападать. Лучше расскажи, что тебе удалось узнать.

— Расскажу, когда ты поможешь сделать мне ещё один срез. Нужно забрать второй образец, который лежит в холодильнике, — сказал я. — Кстати, ты не проголодался? У меня борщ есть.

— Знаешь, если учесть, что ты борщ вместе со срезами хранишь… — поморщился Игорь. — Что-то аппетита совсем нет.

— Зря, у меня там всё герметично. Ну ладно, дело твоё, — махнул рукой я. — Айда наверх!

Поднявшись на первый этаж, я сразу же услышал вопль Доброхота.

— Тихо! Закрыть глаза! Не смотреть! — прокричал он. — Рано ещё хозяину видеть мой сюрприз.

— Чей это голос? — напрягся Игорь.

— Расслабься, это — друг, — ответил я. — Доброхот! Ты чего там делаешь? Нам к холодильнику надо.

— Ладно, — вздохнул домовой. — Только никуда больше не смотрите. Берите, что вам нужно, и назад — в подвал.

Вот ведь раскомандовался!

— Кстати, Мечников! — возмутился Доброхот. — Может, хватит хранить в холодильном коробе куски человеческого мяса! Я ведь чуть не сожрал эту дрянь!

— Это мои материалы для исследований, Доброхот. Лучше спрашивай меня, прежде чем сжирать чёрт знает что! Погоди… Я надеюсь, ты не съел кусок дядиных мышц, которые мы с коллегой собираемся осмотреть?

— Больно надо! Я — домовой, а не упырь, — буркнул Доброхот и убежал в дальний угол гостиной.

Как я понял, он вовсю занимался ремонтом и искренне хотел меня удивить. Своеобразный парень. Постоянно грубит, ругается, матерится, но при этом старается нам услужить.

Забрав ещё одну колбу, в которой плавал образец мышц, я спустился в подвал и вместе с Игорем подготовил ещё один срез. А ночь тем временем стремительно заканчивалась. Если бы не зима, на улице уже успел бы наступить рассвет.

Меня искренне удивляло рвение Игоря. Даже после восстановления воспоминаний он с радостью занимался со мной новыми исследованиями.

Правда, я не мог сказать наверняка, какие дальнейшие действия последуют в семьях Юсуповых и Мансуровых. Скорее всего, они уже потратили большие суммы для того, чтобы меня прикончить. Однако первую партию наёмников я изувечил, а мага переманил на свою сторону и убедил барона оформить его официальную смерть. Что дальше? Пришлют сюда целый отряд магов? Это вряд ли. Не такая я важная птица, чтобы за мной высылать всё новых и новых убийц.

Хотя… Некоторые люди настолько отдаются мести, что не могут жить спокойно, не увидев бледный лик своего врага, лежащего в гробу.

— Не сильно перегрел? — обеспокоенно спросил Игорь. — Я вроде старался снизить температуру, чтобы не сжечь ткань.

— Всё в полном порядке, — кивнул я, регулируя разрешение микроскопа. — Уже вижу некоторые клетки.

Но полученный результат меня совсем не обрадовал. Беда… Ой, беда!

Сосуды в мышечной ткани, растут, как сумасшедшие. Я даже заметил несколько капилляров, которые выбились за пределы ткани и попытались вонзиться в металлическую часть микроскопа.

Хорошо, что я поторопил дядю. Если бы мы затянули со взятием биопсии… Вместо Олега остался бы только здоровенный хитиновый жук!

Мне вспомнился старый фильм ужасов «Муха», который я смотрел ещё в детстве, пока жил в прошлом мире. Вот примерно такое же обращение могло бы ожидать Олега Мечникова, если бы мы не взялись за дело. Правда, риск никуда не делся.

Я лишь в теории выяснил, что с его ногой нужно что-то срочно предпринимать. Только проблема в том, что ни лекарская магия, ни мои препараты не смогут заставить клетки начать работать так, как они это делали изначально.

Значит, остаётся только один выход. Тот, который я больше всего не хотел использовать.

— Судя по выражению твоего лица, Алексей, ты понял что-то, чего не хотел понимать, — подметил Игорь.

— Ты бы знал, насколько сильно, попал в точку, — вздохнул я. — Выхода нет. Ногу дяди придётся ампутировать. В противном случае эти клетки разрастутся на весь его организм.

И в этот момент я услышал крик Доброхота, который окончательно перестал стесняться Игоря.

— Господа экспериментаторы! Отбой! Срочно — отбой! Хозяюшка наша пришла! Катюша, Катерина! — пропел он.

— Катя? — удивился я и тут же рванул наверх, осознав, что сейчас уже четыре утра.

Если она в столь поздний час пришла к нашему дому, значит, случилось что-то серьёзное.

Я распахнул дверь и увидел заплаканное лицо Кати Мечниковой. Кто бы знал — как я устал уже это видеть! На её лице уже начали формироваться морщинки от постоянного стресса. А Катя, между прочим, старше меня года на три-четыре — не больше.

— Что случилось⁈ — сразу же перешёл к делу я.

— Лёша, прости пожалуйста, что снова тебя беспокоим, — произнесла она, громко шмыгнув носом. — Я не знаю, что делать. И Олег ничего не говорит… Его правая нога…

Она обхватила меня, пытаясь найти утешения, но меня сейчас больше всего интересовало, что, чёрт подери, случилось с ногой Олега!

— Катя, успокойся, — попросил я. — Наберись терпения, скажи, что с ногой дяди?

— Она… Кажется, она отвалилась… — произнесла она и вновь разрыдалась.

В моей голове тут же промелькнула сотня мыслей. Отвалиться нога может по-разному. Если в конечностях начинается некроз, но может произойти автоматическая ампутация, которая не оставит даже следов кровотечения. Но в этом мире можно ожидать чего угодно.

Чёрт с ней — с ногой! Сейчас главное — спасти Олега, если ему угрожает опасность.

— Игорь! — прокричал я. — Живо — за мной! Как раз к твоей квартире рванём!

Пиромант тут же выскочил на улицу. Коротким кивком поприветствовал Катю, после чего я попросил его сопроводить девушку до дома, а сам, опередив их, побежал со всех ног к дяде.

В очередной раз убедился, как хорошо, что весь Хопёрск можно пересечь максимум за двадцать минут. К слову, в комнате Олега Мечникова я оказался уже через пять минут. Хоть меня и покрыло тремя слоями пота.

— Дядь, что случилось? Как ты Катю одну посреди ночи отпустил? — воскликнул я, влетев в квартиру.

Сидящий на своей постели Олег, молча пялился в стену. Он даже не реагировал на мои слова. Лишь после того как я подошёл к нему в упор, дядя медленно повернул голову и произнёс:

— Ты был прав, племянник. Нельзя было откладывать это в долгий ящик. Но мы всё равно не успели.

— Катя сказала, что у тебя нога отвалилась, — стараясь отдышаться после пробежки по снегу, произнёс я. — Где она?

Я ещё мог приделать ногу обратно с помощью лекарской магии. Однако дядя поспешил меня разочаровать. Он молчаливым жестом указал на свою правую штанину.

— Она сбежала, — сказал Олег. — Просто взяла — и сбежала посреди ночи.

— Нога сбежала⁈ — не поверил своим ушам я.

— Сам посмотри… Нет её больше, — вздохнул дядя. — А ведь я даже не почувствовал ничего. Ни боли, ни какого-либо дискомфорта. Лишь когда она зашуршала под одеялом своими крыльями, мне показалось, будто что-то идёт не так.

— Подожди! — перебил его я. — Какими ещё крыльями?

— А ты мне не веришь, что ли? Если бы только крыльями! Ножками своими задвигала — и сбежала! — чуть оживился дядя. — Выползла из-под одеяла, а потом вылетела в чёртово окно!

— Хочешь сказать, что за эту ночь твоя нога трансформировалась в насекомое? — поинтересовался я.

— Не хочешь — не верь! Но так всё и было, — ответил дядя.

— Да подожди ты, меня ведь больше не произошедшее волнует. Меня тревожит, что сейчас происходит с твоей ногой!

— Сам посмотри, — вздохнул он. — Нет там ничего — ни болей, ни кровотечений. Понятия не имею, как ей удалось от меня сбежать!

Я понял, что дядя слишком сильно шокирован произошедшим, поэтому сам присел рядом с ним, поднял его правую штанину и обнаружил, что части ноги действительно нет. А место, где ранее был коленный сустав, превратилось в ровную поверхность, которая не оставила и намёка на то, что там когда-то была другая конечность.

Гладкая кожа, никаких рубцов и кровотечений. Будто ногу ему ампутировал очень грамотный хирург. А ведь я понимал, что голень ему придётся отрезать вместе с коленным суставом. Но сама нога решила меня опередить. Отсоединилась от организма и свалила в закат.

— Лёша, Олег! — воскликнула вбежавшая в комнату Катя. — Ну что у вас там? Удалось что-то решить?

Да ничего! Если уж говорить начистоту. Живое проклятье сбежало вместе с ногой дяди. И даже если мне каким-то чудом удастся его найти, я сильно сомневаюсь, что мне удастся вернуть правую ногу Олегу. Скорее всего, она уже обрела свой разум и стала громадным насекомым.

— Лёш, насчёт ноги я уже говорил, — кивнул дядя. — Переживать не стоит. Я ведь сам предлагал её отрезать, помнишь? Ну… И чёрт с ней! Убежала — и слава Грифону. По крайней мере, нам не придётся её искать. Приобрету деревянный протез. Разницы всё равно нет!

— Дядь, дело в том, что прямо перед приходом Кати, — я перевёл взгляд на своё молодую тётку, а затем вновь посмотрел на Олега, — я изучил образец твоей ноги через микроскоп. И пришёл к выводу, что её стоит ампутировать. Опасался, что из-за проклятья поражённые ткани начнут захватывать всё твоё тело. Но в итоге… Вышло, как вышло. В целом, как бы странно это ни прозвучало, нам это на руку. Нога сама «ушла».

— Я бы сказал «уползла» или «улетела», — тихо хохотнул дядя. — Она превратилась в какую-то проклятую многоножку с крыльями!

— В любом случае всего тебя она сцапать не смогла — и это уже радует, — подметил я. — Но одна проблема всё же остаётся. Проклятье до сих пор в ней. И оно подвязано на нашем доме. Доброхот сейчас вовсю восстанавливает комнаты первого этажа. Со вторым он уже закончил. Осталось только кухню и гостиную привести в порядок. Если мы проклятье не добьём, всё начнётся сначала, ты же понимаешь?

— Да, мы так вечность будет бороться с этой дрянью, — кивнул Олег. — Но что ты предлагаешь? Догнать мою ногу? Она ведь уже может быть…

— Нашёл! — услышал я крик Игоря. — Он вбежал в нашу квартиру с мешком в руках. А этот мешок, что висел на его спине, трясся так, словно там был скрыт целый человек.

— Ч-что нашёл? — испугался дядя.

— Эта тварь в мою квартиру залетела! Я окно всегда открытым держу! — ответил Игорь, стараясь совладать с мечущимся существом в его мешке. — Приходится даже зимой окно открывать. Не терплю жару.

Любопытно! А ведь он — пиромант! Человек с устойчивостью к высоким температурам. Видимо, всё работает не так просто, как я думал. Он может отменить ожоги, но духоту и перегрев никто не отменял.

— Стой, ты хочешь сказать, что поймал… Какое-то насекомое? — уточнил я.

— Здоровенную длинную многоножку! С крыльями! — воскликнул он. — Но по твоим рассказам о хитине я сразу понял, что эта тварь от твоего дяди отщепилась.

— Как ты догадался? — удивился я.

— У неё была стопа с пальцами. Мне кажется, что этого достаточно! — усмехнулся Игорь.

— Не спеши, — попросил я. — Не доставай это существо! Пусть посидит ещё пару минут.

— Там… Там моя нога в мешке? — вскинул брови Олег. — Убери её отсюда! Я уже смирился!

— Стой, дядь! — воскликнул я. — Крайне рекомендую тебе сейчас не спешить. Пока что мы не знаем способ, как присоединиться к тебе ногу назад, но…

— Лёш, всё в порядке, — грустно улыбнулся Олег. — Я уже понял, что с ней давным-давно случилось что-то, что исправить уже невозможно.

— Знаю, — кивнул я. — Пришёл к тому же выводу, когда изучал твои клетки. Но ты пойми — нам нельзя её возвращать. Нам ещё повезло, что она сама отсоединилась. Если бы этого не случилось, скорее всего, она бы взяла тебя под контроль. И ты перестал бы быть человеком.

Дядя вяло пожал плечами.

— Значит, такова судьба! — сказал Олег. — Но с таким племянником, как ты, я не боюсь терять конечности. Ты — хитрый, Алексей. Сможешь придумать что-нибудь вместо деревянного протеза, так ведь?

Чего же он от меня ждёт? Таких протезов даже в моём мире ещё не изобрели. Но, если учесть, что здесь есть магия, шансы стремительно возрастают.

— Обещать не буду, дядь, — прямо сказал я. — Но я буду стараться, чтобы заменить твою ногу автоматическим механизмом.

— И этого мне достаточно, — кивнул он. — Тем более… Проклятье нужно добить. Вы двое справитесь?

Мы с Игорем переглянулись.

— Можете не сомневаться, — хором ответили мы.

Я ещё раз проверил ногу дяди и вышел на улицу. Проклятье дома сыграло с ним злую шутку. Существо, которое возилось в мешке, отобрало у него ногу. Хотя… Если вдуматься, ногу мой дядя потерял очень давно. Ещё когда принялся злоупотреблять зельями. Проклятье лишь ускорило нездоровый рост клеток.

Однако позже, когда Олег свыкнется с отсутствием ноги, мне всё же стоит с ним обсудить этот вопрос. Ведь хитин разросся не из-за проклятья. Оно лишь послужило катализатором — ускорителем процесса. Похоже, кто-то много лет назад напоил Олега Мечникова совсем не тем, что он хотел выпить.

Мы с Игорем вышли на улицу, прошли через двор к просторному пустырю и приготовились к казни того существа, что сидело в мешке.

— Готов, Алексей? — спросил он.

— Подожди, у меня есть просьба, — остановил его я. — Было бы здорово, если бы ты выпустил эту тварь из мешка, прежде чем сжечь. Если она попытается сбежать, успеешь уничтожить её?

— Шутишь ещё. Думаешь, она от меня в снег закопается? — самодовольно улыбнулся Игорь. — Как бы не так! От моего огня ничто не скроется.

— Тогда освободи её, — попросил я. — Хотя бы попытаюсь понять логику этого заболевания.

И Игорь Лебедев вытряхнул ногу дяди, которая уже давно перестала быть тем, чем казалась изначально. Может, другие лекари поспорили бы со мной, но лично я увидел лежащую в снегу громадную сколопендру с крыльями.

А Игорь не ошибся. Эта тварь даже от носка избавляться не стала. Не сложно понять, какой частью тела она раньше была.

— Давай, — отдал команду я. — Я увидел достаточно.

Существо нырнуло в снег, но вспышка огненной магии всё равно настигла магическое насекомое. И как только его не стало, я почувствовал неописуемое облегчение. Видимо, из-за того, что живое проклятье, наконец, кануло в небытие.

Уже на следующий день я заказал дяде примитивный протез. Начнём с этого, а дальше я буду придумывать новый механизм.

Наступил понедельник — особенно важный день для меня. Ведь сразу после приёма я планировал провести встречу для желающих поступить на курс для получения статуса среднего лекарского персонала.

Когда после приёма я вошёл в небольшой зал, который освободил для меня Иван Сергеевич Кораблёв, там уже сидели Игорь Лебедев и Анна Елина.

— Анна Иннокентьевна, признаюсь честно, — произнёс я, — думал, что ваши слова касаемо желания вступить на эту должность — лишь временное увлечение.

— Зря вы так подумали, Алексей Александрович, — улыбнувшись, хмыкнула она. — Мне правда хочется обучиться этому ремеслу.

Что ж, институт благородных девиц у меня явно не получится, раз сюда пришёл будущий медбрат в лице Игоря, но хоть какие-то желающие — это уже хорошо.

— Итак, тогда позвольте мне начать вступительную лекцию, — сказал я. — Вы решили стать главными помощниками лекарей. Скажу сразу — пока что ни лекари, ни вы, толком не понимаете, какую пользу сможет принести ваш труд. Но, поверьте, очень скоро это окупится. Ведь без вашей помощи любой лекарь…

Однако свою речь мне закончить так и не удалось. Я решил, что в зале уже не появятся желающие. Но прямо в начале лекции к нам зашёл тот, кого я ожидал увидеть меньше всего…

Глава 20

В лекционный зал вошёл унтер-офицер Сапрыкин. Тот человек, который держал меня взаперти, когда я был обвинён в использовании некромантии. Он же выступал против меня в суде. Узнал я его далеко не сразу. На Сапрыкине не было формы. Да и выглядел он, мягко говоря, совсем не так, как прежде. Под глазами повисли синие мешки. Борода вместе с усами выбрита. Я даже не сразу узнал, что передо мной за человек.

— Господин Сапрыкин? — удивился я. — Главный городовой?

— Уже не главный, — вздохнул он. — И не городовой, если уж на то пошло. По вашей милости, господин Мечников.

— А я здесь при чём? — нахмурился я. — Погодите, вы пришли на мою лекцию только для того, чтобы обвинить меня в том, о чём я вообще ничего не знаю?

— Нет, — помотал головой Сапрыкин. — Я здесь исключительно для того, чтобы… Получить новую работу.

Игорь Лебедев напряжённо смотрел на вошедшего в комнату бывшего полицейского. Анна Елина тоже была встревожена.

Но он определённо не договаривает. Иначе он бы не зашёл в зал с такими словами.

Именно поэтому я решил сразу со всем разобраться.

— Игорь, Анна, вы не будете против, если придётся подождать начала лекции ещё десять минут? — спросил я. — Я хочу поговорить с господином Сапрыкиным один на один.

— Конечно! — кивнула Анна.

— Я не против, Алексей, — помотал головой Игорь. — Помощь нужна?

— Нет, я сам, — ответил я, а затем перевёл взгляд на бывшего унтер-офицера. — Господин Сапрыкин, давайте поговорим снаружи. Мне нужно лишь десять минут вашего времени.

Я не мог допустить к своим курсам человека, который изначально настроено против меня. Месяц назад на суде мы разошлись друзьями. Он извинился за то, что оказывал на меня давление из-за ложных обвинений. Но, судя по его поведению, что-то за этот короткий срок сильно изменилось.

Я вышел из зала вместе с Сапрыкиным. В коридоре амбулатории уже никого не было. Поздним вечером в здании оставался только сторож Макар. Но и он находится от нас довольно далеко. Здесь нас не сможет подслушать ни один человек.

— Прошу вас объяснить, что с вами произошло, — попросил я. — Особенно меня смутило то, что вы обвинили меня в своих неудачах. Расскажите, в чём моя вина? По вашему мнению.

— Алексей Александрович, я ни в коем случае не хотел вас обидеть, — вздохнул Сапрыкин. — Простите мой пылкий нрав. Просто… Вы напрямую участвовали в моём падении. Но вы ни в чём не виноваты.

— О чём вы?

— Сначала судья Устинов сильно отругал меня за то, что я настойчиво выступал против вас в суде. Хотя… Он и сам не верил вам, пока вы не воспользовались магической клятвой.

— Допустим, — кивнул я. — Но если вас уволили из-за этого… Это — сущие глупости. Это решение можно оспорить. Ведь вы не могли знать, некромант я или лекарь, правильно ведь?

А доказать это было крайне трудно. Антон Сухоруков тоже лечил людей. Просто он всегда забирал что-то взамен. Так работала его некротическая магия. Вылечил сердце — забрал здоровье лёгких. Вылечил лёгкие? Пора посадить почки. А уж если заболели почки… Что ж, пора забрать годы жизни. Именно так работала магия у некромантов, которые косят под лекарей. Их магические источники взаимосвязаны.

— Дело в том, что вы, Алексей Александрович, сыграли очень большую роль в жизни Хопёрска, — сказал Сапрыкин. — Сначала моя неудача с Сухоруковым. А потом… Потом мои подопечные умудрились заключить сделку с Леонидом Рокотовым. Царство ему… своё. Прогнулись мои люди под бандитов. Но отвечать за их прегрешения, когда вы свергли Рокотова, заставили меня. Я больше не унтер-офицер. Не городовой. Я теперь — никто. А у меня, между тем, есть жена и шестнадцатилетний сын. Жене нужно чем-то питаться, а сыну нужно образование. Ему уже одобрили поступление в военную академию, хоть никто из нас дворянами и не является.

Сапрыкин понуро опустил голову.

— Мне больше некуда податься, Алексей Александрович, — признался он. — Назад в полицию меня не возьмут. На фронт я тоже отправиться не смогу. Любой лекарь даст мне запрет, поскольку я уже давно не так здоров. Комиссию пройти не получится из-за почек и лёгких.

— Значит, вы именно поэтому решили пойти на мои курсы? — уточнил я.

— Я решил рискнуть, — ответил Сапрыкин. — Идти на железную дорогу или работать грузчиком… Это можно! Согласен. Но так я не получу денег, которые смогут обеспечить и меня, и моих родных.

— Здесь я тоже не могу гарантировать вам стабильный доход, — объяснил ему я. — Вам придётся работать с бумагами или же с больными людьми. А орден лекарей пока что не дал добро на эти должности. То есть, платить вам будет только Иван Сергеевич Кораблёв. А он вряд ли сможет с ходу выделить большую сумму…

— Да плевать, — прямо сказал Сапрыкин. — Хоть какие-то деньги. Тем более, скажу честно, за всё время своей работы я не взял ни одной взятки. Можете мне не верить, Алексей Александрович, но это так. Я всегда старался помогать людям. Наказывать виновных и освобождать от ударов закона тех, кто ни в чём не провинился.

— Значит, вы готовы помогать людям и в рамках другой сферы? — поинтересовался я. — Поддерживать тех, у кого организм перестал выполнять часть функций. Вы на это пойти способны?

— Да, — кивнул он.

— И готовы принять, что теперь я буду вашим руководителем? — уточнил я.

— Да!

— В таком случае больше никогда не бросайтесь словами о том, что потеряли свою работу из-за меня. Такие заявления требуют весомых доказательств.

— Хорошо, Алексей Александрович, — кивнул Сапрыкин. — Простите, что сболтнул лишнего. Только поймите — я не со зла. Это из-за эмоций.

— Понимаю, — ответил я. — Именно поэтому и допускаю вас до первой лекции. Сосредоточьтесь, вас ждёт много информации. Рекомендую воспользоваться блокнотом или записной книжкой. Иначе есть риск забыть то, о чём я буду рассказывать.

Сапрыкин молча достал из внутреннего кармана маленькую записную книжку с магическим пером и гордо взмахнул ей над своей головой.

Через пару минут мы вернулись в зал.

— Итак, ещё раз приветствую всех тех, кто решил поступить на трёхнедельный курс обучения мастерству среднего лекарского работника. Как вы уже поняли, иметь для этого магические силы вовсе не обязательно. Однако, если таковые у вас имеются, я настоятельно прошу вас сообщить об этом, чтобы я мог придумать, как использовать ваши способности в развитии лекарского дела.

Анна с Игорем молча переглянулись. Сапрыкин продолжал внимательно слушать меня, фиксируя выжимки из моих фраз в своём блокноте.

— Вижу, что вам хочется познакомиться друг с другом, — заметил я. — Предлагаю начать наше первое занятие именно с этого. Игорь, вы первый!

Пиромант тут ж поднялся со своего места и гордо произнёс:

— Игорь Станиславович Лебедев, огненный маг.

Затем поднялась Анна.

— Анна Иннокентьевна Елина, — представилась девушка. — Баронесса. Владею магией магнетизма.

— Магнетизма? — уточнил я.

— Да, — кивнула она. — Из ветки специальных навыков. Я — не стихийник, и не боевой маг. Я владею редкой способностью. Могу управлять магнитными полюсами металлов.

Ого! А эта способность может нам пригодиться. В медицине многое работает на магнитах. Как минимум мы с Анной можем открыть кабинет физиотерапии. Но пока что с этим спешить не стоит. Для начала нужно обучить дворянку основам.

Последним поднялся бывший унтер-офицер.

— Даниил Константинович Сапрыкин, — представился он. — Титула нет, магических способностей нет. Способностей лечить пациентов… нет.

— Способностей лечить пациентов нет у всех присутствующих, — добавил я. — Вы все здесь для того и собрались, чтобы научиться помогать людям. Это — очень сложная, но благородная работа. Сейчас я расскажу, с чем вам предстоит иметь дело. Если что-то не устроит — прошу выйти из зала сразу. И никаких обид. Это будет означать, что мы с вами попросту не сошлись. Прошу вас решать за себя честно. Не лгите мне, но в первую очередь не лгите себе. Я очень хочу найти себе мед… — я осёкся. Эта формулировка прозвучит неправильно. Придётся придумать свою. — Я хочу найти братьев и сестёр по лекарскому ремеслу. Тех, кто разделяет мои идеалы. Поэтому слушайте внимательно…

Я дождался, пока вся троица затихнет и достанет свои блокноты и записные книжки. То, что я перечислю, должно быть зафиксировано. Если они решат продолжить обучение под моим началом, то им придётся принять все пункты.

— Итак, господа, и дама, — я кивнул Анне Елиной. — Средний лекарский персонал обязан: уметь оказывать первую помощь до прибытия лекаря. Осуществлять уход за больными в лекарской организации. И если потребует лекарь, то и на дому. Обработкой инструментов, учётом и хранением всего лекарского инвентаря также заниматься должны вы. Руководить младшим лекарским персоналом тоже будете вы. Утилизировать лекарские отходы — вы. Выполнять назначения лекаря — вы. Помогать и поддерживать пациентов — тоже вы. Кого не устраивает, повторюсь, выходит из зала.

Эхо моего голоса несколько раз отразилось от старых стен.

Пока что Игорь, Анна и Юрий не двинулись с места. Возможно, я казался им тираном. Но всё далеко не так. Многие люди не понимают, что из себя представляют медсёстры. Я даже пару раз слышал от одного пациента фразу: «А чего ей? Сложно провести меня на улицу — покурить?».

Тогда я дежурил в терапевтическом стационаре. И эта фраза меня жутко взбесила. Дело в том, что мы не имели права отпускать тяжёлых пациентов на улицу, если они сами не согласятся на выписку. Но тот пациент и выписываться не хотел, и в то же время желал, чтобы медсестра возила его курить.

«Да какие у неё могут быть дела? Только уколы сделать, да давление померить? А всё остальное время она в телефоне сидит или книжки читает!» — так он спросил меня тогда.

Я не могу его винить. Простой человек без медицинского образования не может знать, как важен средний медицинский персонал. И, клянусь, повезло тому парню с хроническим панкреатитом, что он сказал мне эти слова, будучи в стационаре. Ведь нас учат относиться к больным людям с пониманием. Но если бы он сказал нечто подобное за пределами больницы, клянусь, я бы ему врезал.

Сестринский персонал существует в клиниках не для галочки. Некоторые медсёстры перетруждаются куда больше, чем многие врачи. Документация, больные, отчёты, уколы и прочее. Может быть, многие врачи со мной поспорили бы, но, на мой взгляд, без медсестры врач — никто. Он физически не сможет выполнить все обязанности в одиночку. И недооценивать профессию медсестры… Что ж, это могут позволить себе лишь две категории людей.

Те, кто не понимают, как устроена медицинская система — это первая категория.

И вторая категория — те, кто работает в медицине и всё равно считает, что стоит выше среднего персонала. Таких людей, я классифицирую, как идиотов.

— Судя по тому, что вы все остались здесь, претензий у вас никаких нет, — подметил я. — Это хорошо. Тогда приступим к делу. Сейчас я прочитаю вам первую лекцию. Всего их будет десять. А потом вы пойдёте на практические занятия в госпиталь — с главным лекарем я уже договорился.

— Господин Мечников! — поднял руку Юрий Сапрыкин. — Простите, могу ли я сразу задать вопрос по поводу дальнейшей специализации?

— Конечно, а что вас интересует? — сложив руки на столе, спросил я.

— Я был бы очень признателен, если бы вы позволили мне заниматься бумагами. Я уже привык вести отчётность и заполнять протоколы, пока работал в полиции. Я примерно понимаю, как это происходит. Думаю, что и в лекарском деле это происходит примерно так же.

— Юрий Константинович, вопрос трудоустройства и распределения обязанностей мы будем обсуждать уже после окончания курса. Если вы так настаиваете, думаю, проблем с этим не возникнет. Но… Это не означает, что вы можете пропускать мимо ушей остальные навыки. Если, к примеру, Игорь Станиславович или Анна Иннокентьевна захворают, вам придётся их замещать. Понимаете, к чему я?

— Да, Алексей Александрович, — кивнул он. — Я вас понял.

После решения формальностей я принялся рассказывать своим будущим сотрудникам суть общих обязанностей для всего среднего лекарского персонала. Я постарался не делать первую лекцию скучной и сократил количество материала, которое бы преподавали в моем прошлом мире, наполовину.

Нельзя отпугнуть уже имеющихся потенциальных специалистов какой-то формальщиной. Пусть всерьёз заинтересуются делом, которое я предлагаю.

Когда уже поздним вечером лекция подошла к концу, Юрий Сапрыкин покинул аудиторию первым. Вслед за ним вышел Игорь Лебедев. Пиромант кивнул мне, выразив благодарность, прежде чем выйти из здания.

Осталась лишь Анна Елина. Рыжеволосая девушка подошла к моему столу и произнесла:

— Никогда не думала, что обычные люди могут что-то изменить в лекарской структуре! Простите, если в моих словах вы услышите недоверие… На самом деле его там совсем нет! Просто я опасаюсь, что другие лекари воспримут вашу работу, как какую-то… Лекарскую революцию! Ведь вы лишите многих из них своей работы.

— Это вы верно подметили, — кивнул я. — Это умно, Анна. Очень умно. Однако работу никто не потеряет. Благодаря этому проекту лекари по всей империи смогут получить незаменимых помощников. И вы можете стать одними из первых.

— Алексей, — откинув отчество, произнесла Анна. — А вы не могли бы… Провести дополнительные уроки. У меня есть сбережения. Я бы щедро заплатила, если бы вы приходили к нам домой и…

— Исключено, — перебил её я. — То, чего вам будет не хватать, я подтяну и бесплатно. Когда вы приступите к работе.

Не знаю, что было на уме у Анны, но новых проблем с дворянами мне точно не нужно. Хватает и того, что меня до сих пор преследуют Юсуповы из-за того, что мой предшественник соблазнил их дочь. Я, в отличие от него, на эти грабли наступать не собираюсь. Уже и так нахлебался вдоволь последствиями похоти бывшего владельца этого тела. И это мне до сих пор неизвестно, что задумали мои враги. Возможно, на этом они не остановятся.

— Ладно, Алексей Александрович, — кивнула Анна. — Я вас поняла. Но знайте — вас всегда рады видеть в нашем доме. Не стесняйтесь заходить в гости. Хотя бы иногда.

Сказав это, Анна Елина покинула лекционный зал.

Что ж, а для первого раза всё прошло не так уж и плохо! Если эта троица не забросит своё желание стать средним лекарским персоналом, всё получится очень даже неплохо.

Я покинул амбулаторию поздно вечером. Меня не покидали мысли о том, что кроме проведения курсов, было бы неплохо ещё и дяде помочь. Прикрепить к ноге обычный деревянный протез — это не проблема. Вот только функция у него всего одна — опорная.

Возможно, я ещё смогу придумать, как создать более полноценный протез. По идее, лекарская магия может такое организовать. Нужно только придумать, в какой материал получится взрастить нервную ткань. Тогда получится заменить его ногу полностью искусственным материалом. В моём мире этим занимались медики-киберпротезисты.

Но у них-то магии не было!

— Алексей? Лёша, ты меня слушаешь? — донёсся до моего сознания голос Синицына.

— А? — удивился я. — Илья, а ты когда меня нагнать успел?

— Ну ты даёшь, дружище! Я с тобой уже десять минут иду! Хочешь сказать, что ты прослушал всё, что я говорил?

— Я был в своих мыслях, — оправдался я. — Повтори, только кратко.

— Так ответил нам Щеблетов! — воскликнул он. — Всё готово. Грамоту с разрешением на проведение алхимических экспериментов тебе скоро принесёт ворон. Так что спеши домой.

— В таком случае советую тебе приготовиться, Илья, — улыбнулся я. — Скоро попрут такие исследования, что ты попросту замучаешься в Саратов ездить за новыми патентами.

— Да уж лучше так, чем работать на Кораблёва! — хмыкнул Синицын. — Он меня достал! К тебе закончил приставать, так сразу же переключился на меня. Не нравится ему теперь, что у меня мало домашних вызовов! Представляешь? А ведь это мы с тобой придумали эту схему.

— Так это же к лучшему! — улыбнулся я. — Значит, наш главный лекарь наконец-то понял, что наши идеи приносят свои плоды.

— Ты прав. Мы так с тобой за пару месяцев лекарское дело в Хопёрске поднимем до потолка! Кстати, даже Родников заинтересовался тем, чем мы занимаемся.

— Эдуард? — нахмурился я. — Не уверен, что ему можно доверять.

— Да ладно тебе! — пожал плечами Синицын. — Он уже за нас почти сотню пациентов принял — так ему охота восстановить свою репутацию.

— Какая ещё сотня? — удивился я. — Готов поклясться, что не оставлял ему более двадцати пациентов!

— Ну… Я немного воспользовался его услугами, — почесал затылок Синицын. — Меня одна дама ждала…

Я сурово посмотрел на Синицына.

— Ну хорошо, две дамы! — признался он.

— И ты из-за своих романтических интересов спихнул на Эдуарда восемьдесят пациентов⁈ — воскликнул я.

— Два раза по сорок, — отмахнулся Илья. — Но это не важно. Главное то, что Эдуард Семёнович искренне желает попасть в нашу команду. Мы можем дать ему простую работу. Тестировать зелья на пациентах, к примеру!

— Я подумаю. Ладно, до завтра, Илья, — сказал я коллеге и повернул на Полевую улицу, где располагался мой дом.

И чёрт подери, я его не узнал…

Помню, как мы с дядей удивились преображению нашего особняка после того, как вернулись от Кособокова. Но теперь всё было иначе. Дом стал совсем другим. Кажется, Доброхот даже фундамент поправил!

Невероятная картина. И я бы занялся подробным изучением дома, если бы не полный писем почтовый ящик. Я обнаружил в нём сразу три письма.

В одном из них была та самая грамота от Саратовского ордена лекарей, о которой упомянул Синицын. А вот остальные письма… Это уже совсем другая история. Одно от моего отца — Александра Мечникова. А второе — от неизвестного человека. Имя на конверте не значилось.

Я решил начать с отцовского.

«Алексей, я, если честно, даже не знаю, с чего начать! До меня дошли слухи о том, чего ты добился в Хопёрске. Изобретения, лекарственные препараты… Но куда больше меня удивил твой обратный виток! В нашей семье эта магия не пробуждалась ни у кого. Не обижайся на меня, но я решил проверить, действительно ли ты овладел такими способностями. Поэтому я направил к тебе Ярослава. Пожалуйста, встреть брата, как подобает. Снизу будет указан поезд и время прибытия. Береги себя, сын».

Стоп, какой ещё…

Точно! Ярослав Мечников! Это ведь один из моих старших братьев!

Вот только, судя по дате, указанной в письме, мой брат приехал двадцать минут назад…

Глава 21

Я бегом направился к вокзалу. Неловко получилось… Магическая почта приходит быстрее поезда! Видимо, отец отправил это письмо уже после того, как Ярослав уехал в Хопёрск. А меня весь день не было дома, так что вовремя письмо я получить не смог, а это отец не предусмотрел, из чего следует вывод — Ярослава ко мне отправили спонтанно.

Добравшись до перрона, я обнаружил, что у железной дороги нет ни одной живой души. Чёрт! Ну и куда он направился? Неужели уже домой ко мне пошёл? Адрес дяди у отца есть, так что, скорее всего, именно так он и поступил.

На улице уже стемнело, большинство жителей Хопёрска попрятались от мороза в своих домах. Однако неподалёку от привокзальной площади я всё же увидел трёх человек, которые обступили четвёртого.

— Н-нет, я… Я против! Я ничего вам не дам! — кричал полный мужчина, прикрываясь своей сумкой от троицы недоброжелателей.

— Нет уж, дружище, — цыкнул один из них. — Раз прибыл в Хопёрск, будь любезен платить его жителям за доброту.

— Я… У меня титул барона! — воскликнул мужчина. — Вы не имеете права!

— Ну раз у тебя титул барона, значит, ты и магией владеешь, верно? Чего ж ты тогда до сих пор нас не атаковал? Чувствую, что ты нам врёшь, дружище…

— А ну, быстро отошли от него! — грозно крикнул я.

Троица мужчин тут же бросила приставать к прибывшему в Хопёрск молодому человеку. Они перевели взгляд на меня.

— А ты ещё кто такой? Если хочешь по шапке получить — милости просим! Пальтишко у тебя, кстати, очень даже ничего… — произнёс один из них.

— Лёша? — прошептал толстяк, увидев меня. — Ты ли это?

Всё, никаких сомнений быть не может. Похоже, местные отморозки прижали моего брата.

— У вас десять секунд, чтобы свалить отсюда, — оскалился я. — В Хопёрске больше нет бандитов. И вам не советую следовать подобному образу жизни. Если уж даже Рокотова прижали, то вас моментально отправят на принудительные работы.

— Вить, так это ж, похоже, тот самый! Мечников! — воскликнул один из отморозков.

— Мечников? — усмехнулся Витя. — Не смеши меня! Что лекарь будет делать здесь посреди ночи. В подворотне.

— Что ж, у вас был шанс, — вздохнул я.

А затем сжал в кулак левую руку и заставил кишечники своих противников сжаться в неописуемой спазме. Они тут же попадали в снег, не в силах подняться на ноги. Ещё бы! Обратный виток и не такое может. Но излишне калечить этих людей я не хотел.

— Чёрт! Правда… Это — Мечников! — держась за свой живот, выругался один из мужчин. — Простите нас, пожалуйста! Мне не… Мы перепутали. Больше вас не побеспокоим!

И троица убежала в проулок между домами. Я услышал грохот. Видимо, один из них рухнул на пол, но товарищи его бросили. Парню пришлось самостоятельно подниматься и нагонять остальных.

Не повезло им. Я решил провести эксперимент. Оставил все витки в обратном, кроме одного, поскольку думал, что это ускорит процесс появления прямых лекарских витков. Эксперимент, очевидно, не удался. За эту неделю я вылечил кучу людей, но новых сил у меня не появилось. Что ж, зато смог нанести этим идиотам дистанционный удар! Возиться с ними в ближнем бою у меня совсем не было желания.

— Ты как, в порядке? — спросил я Ярослава.

Пока брат пытался отойти от пережитого стресса, я воспользовался возможностью, чтобы внимательнее его рассмотреть. Всё-таки я, в отличие от своего предшественника, ещё не видел этого человека ни разу в жизни.

Опустившиеся на лицо густые волосы Ярослава трепыхались из-за ритма его дыхания. Трясущимися короткими пальцами он поправил свои очки и, прищурившись, вгляделся в моё лицо. Толстяк с трудом стоял на ногах после произошедшего. Видимо, наши местные Хопёрские отморозки сильно его испугали.

— Лёша, а это точно ты? — трясущимся голосом спросил он. — Что-то я тебя не узнаю. Неужто ты так сильно возмужал за последние несколько месяцев?

Странно было слышать от брата нечто подобное. Как мне показалось, разница в возрасте у нас была совсем не большой. Года два-три — не больше.

— А кто же ещё, Ярослав? — усмехнулся я. — Как же ты умудрился сразу влипнуть в такую передрягу?

— Да я тут ни при чём! — высоким голосом воскликнул Ярослав. — Эти молодцы следили за мной от вокзала. Захотели денег выудить. Я хоть и не могу дать им сдачи, но… Гордость-то у меня есть! Я ничего им не отдал!

— Что я могу сказать? Добро пожаловать в Хопёрск! — рассмеялся я. — Рад тебя видеть, брат.

Мы с Ярославом крепко обняли друг друга. Для меня это было особенно странно, ведь умом я не чувствовал, что как-то дорожу этим человеком. Однако подсознание вопило о том, что передо мной — мой родственник. Тот, кого я обязан защищать.

— Пойдём домой, — сказал я. — Отоспишься. Подозреваю, что этот путь тебе дался нелегко.

— Не обижайся, Лёш, но я вообще не собирался ехать в Хопёрск! — прямо сказал он. — Мне дали две недели на отдых. Я думал скатать в Европу, побродить по улицам Голландии или Франции. Но… — он тяжело вздохнул. — Отец сказал, что я должен ехать в Хопёрск. Тебя проведать.

Что-то мне подсказывает, что отношения у меня с Ярославом были не очень-то хорошие. Ссор между нами точно не было, но Ярослав сильно жалеет о том, что вынужден проведывать своего «непутёвого» братца. И даже не пытается это скрывать.

Мы добрались до особняка дяди, я завёл Ярослава в дом. Он, пошатываясь, пошагал к дивану, что стоял в гостиной. И тут же рухнул на него.

Ножки дивана заскрипели, едва справляясь с весом моего брата.

— Твою-то мать, что б его! Я же только что всё починил! — прошипел Доброхот, высунув свою голову из-за комода.

— Тихо, — шикнул я на домового. — Не показывайся ему на глаза. Это мой брат.

— Ты что-то сказал, Лёш? — крикнул Ярослав. — Прости, не расслышал.

— Спрашиваю — чай будешь? — выкрутился я.

— Да, не откажусь! А покушать у тебя есть что-нибудь? Помираю с голоду… — вздохнул Ярослав.

— Отбивные у меня есть, — ответил я. — С картошкой. Сейчас тебе наложу.

— Ты ведь обещал эти отбивные мне! — возмутился Доброхот.

— Я тебе свежие сделаю, — прошептал я. — Прячься пока что. У нас непредвиденные гости.

Доброхот исчез, а я переместился на кухню. Пришлось разжигать огонь, чтобы разогреть еду. Вот ведь маги! Додумались сделать холодильный ящик, но ума на микроволновку у них не хватило. А ведь можно было бы соорудить такой прибор, в основе которого лежал бы огненный кристалл.

И стоило мне об этом подумать, как меня парализовало от осознанного.

Огненный кристалл… Кольцо Рокотова! Куда его дели? Вряд ли захоронили вместе с бандитом. Вот так всегда! Самые важные мысли приходят в крайне неудобный момент. Если местный барон или кто угодно другой запрятал у себя колечко — дела могут пойти худо. Нельзя держать при себе людей, угрожая им смертью.

Но об этом я могу переговорить с Елиным чуть позже. Пока лучше заняться своим гостем.

Я поставил перед Ярославом ужин, и сам взял себе небольшую тарелку с мясом. Рабочий день отнял много сил. Нужно восполнить утраченные запасы питательных веществ. Не зря же я каждое утро делаю разминку! А мышцам нужен белок. Без него — никуда.

— Слушай, Лёш, я ведь, если честно, вообще не понимаю, зачем меня отец сюда прислал, — активно пережёвывая мясо, сказал Ярослав. — Сказал, что ты овладел обратным витком. Уж извини за прямоту, но мне начинается казаться, что наш старик совсем от паранойи умом тронулся. Какой может быть у тебя обратный виток? У Мечниковых отродясь такой магии не было!

— А ты жуй получше, — посоветовал я. — И что же, Ярослав, тебя ничего не смутило? По-твоему, та шпана просто так разбежалась, когда я пришёл к тебе на помощь?

— А чего такого? Очевидно, они пьяные были. Скорее всего, перебрали какого-нибудь палёного пойла, — пожал плечами Ярослав, поглощая варёную картошку. — Вот животы-то у них и схватило. Я об этом научную работу писал. Представляешь? Спирт, оказывается, может ускорять движение пищи в кишечнике. Как бы улучшает пищеварение. Вот только печень убивает очень быстро, и привыкание вызывает. Но диарея от спиртного запросто может случиться!

Да… Далеки ещё местные учения от того, что я знаю. Алкоголь и вправду может ускорить прохождение пищи по кишечнику. Однако он же вызывает дегидратацию. Забирает всю воду, а из-за этого в кишечнике может возникнуть запор. Другими словами, заявление Ярослава весьма спорное. Бывает по-разному.

Но больше всего меня поражает, что он до сих пор не верит в мой обратный виток. Хотя я показал ему наглядно, как он работает!

— Если сомневаешься в моих способностях, можешь не задерживаться, — пожал плечами я. — Я же вижу, что тебе не хочется находиться в Хопёрске. Можешь вернуться в Санкт-Петербург и сказать, что у меня нет никакого обратного витка. Делов-то!

Ярослав нахмурился. Отложил тарелку, затем запил всё съеденное компотом, после чего шумно выдохнул и произнёс:

— Отец запретил мне возвращаться раньше срока. Я рад бы — но не могу, — ответил он. — Он велел мне провести с тобой две недели. Посмотреть, как ты тут живёшь. Как идёт твоя работа. Но особенно его интересовал обратный виток.

— Тьфу ты! — выругался я. — Я ведь показал тебе, как он работает. Был бы рядом с нами ещё один недруг, показал бы ещё раз!

— Ну… Ты можешь показать его действие на мне, — пожал плечами Ярослав.

— Я не стану тебя калечить, — отрезал я.

Ярослав залился смехом. Да так, что у него аж очки с носа упали.

— Братец, да будет тебе, — улыбнулся он. — Если нет у тебя этой способности — так и скажи.

— Я тебе уже сказал, — нахмурился я. — Передай отцу, что её нет. А как оно на самом деле — касается только меня.

— Да нет… — заиграл желваками Ярослав. — Теперь уже не только тебя.

— В смысле?

— Отец сказал, что примет тебя назад в наш род, если убедится, что у тебя действительно есть обратный виток, — заявил Ярослав.

Только этого мне не хватало… Я ведь уже думал об этом. Подозревал, что вскоре может возникнуть ситуация, из-за которой отец позовёт меня назад.

Но пока что я в этом смысла не вижу. Допустим, он простит мне прегрешения прошлого Алексея Мечникова. И что дальше? Семью атакуют Юсуповы на пару с Мансуровыми?

А даже если не атакуют, как я буду раскручивать свои исследования? Скорее всего, Александр Мечников не даст мне этого сделать. Решит, что я занимаюсь запрещёнными науками и тут же пресечёт это дело. Будет настаивать на том, чтобы я стал каким-нибудь академиком. От которого, к слову, не будет никакого толку.

Поезд уехал. На отца я зла не держу, но и возвращаться в семью мне пока что рано. Так будет безопаснее для всех.

— Я не вернусь в род Мечниковых, Ярослав, — ответил я. — У меня и здесь хватает дел.

— Лёша! — поморщился Ярослав. — Ну, послушай ты меня! Я ведь понимаю, отец у нас вспыльчивый. Ну… Подумаешь! Завёл ты роман с какой-то девкой из рода Юсуповых? Ну и что с того? Этот вопрос можно урегулировать. Хотя… — брат устало провёл ладонью по лбу, — о чём это я? Нет ведь у тебя никакого обратного витка. Значит, и не станет тебя отец звать назад в семью.

Упёртость и неверие Ярослава мне уже порядком надоели.

— Ты меня что, на слабо берёшь, Ярослав? — нахмурился я.

— Ну… Может, и так! — заявил он. — Ты ведь сам распустил этот слух, чтобы вернуться в род Мечниковых. Чего же ты теперь ломаешься?

Я сжал кулаки. Ногти больно впились в ладони, но я проигнорировал этот дискомфорт. А братец-то у меня с сюрпризом. Похоже, он уже давно затаил на меня злобу. Почему — чёрт знает. Но ведёт он себя слишком уж надменно.

— Напомни, пожалуйста, — чуть успокоившись, произнёс я. — Ты, кажется, хотел, чтобы я использовал на тебе обратный виток?

Ярослав побледнел, почувствовав реальную угрозу, но тут же отринул это предчувствие.

— Да, почему бы и нет? — хмыкнул он. — Мы ведь оба лекари, не так ли? Сможем излечить меня, если что-то пойдёт не так.

— Тогда выбирай сам, какой орган мне повредить, — произнёс я.

Я не собирался наносить серьёзный ущерб своему брату. Просто мне захотелось поставить его на место. Ведь я только что спас его от местных отморозков, а он разговаривал со мной так, будто это я насильно припёр его в чёртов Хопёрск!

— Ну… — почесал затылок Ярослав. — Изжогу давай! Хотя… Стой. Нет. Не поверю… Изжога у меня уже и так есть. И суставы болят… И покашливаю время от времени — простудился по дороге. Давай тогда…

— Тогда — геморрой, — улыбнулся я.

И временно увеличил сосудистые сплетения в его прямой кишке.

Лицо Ярослава нужно было видеть. Я уже в который раз пожалел, что у меня нет камеры. Он побледнел, замер, будто его ударили заклятьем окаменения. Затем немного поёрзал на диване и вновь поёжился.

— Ты… Что ты сделал? — поморщился он. — Убери это сейчас же!

— А что? Академик лекарских наук не может самостоятельно вылечить геморрой? — решил отыграться я.

— Да плевать! Я не знаю, как работает твой обратный виток! Я с этой магии ни разу в жизни не сталкивался! Убери сейчас же! — взмолился Ярослав.

— Значит, теперь ты мне веришь? — сложил руки на груди я. — Эх, ладно. Было бы что убирать…

Я взмахнул правой рукой и, улучшив кровообращение в сосудах малого таза, полностью купировал болевой приступ. За это время Ярослав Мечников ни разу не встал с дивана. Его будто приковало к нему.

— Это что же получается… Ты не лгал? — наконец, осознал он. — И наш отец не сошёл с ума?

— Как видишь, — усмехнулся я. — Боли больше нет?

— Нет, всё в порядке, — Ярослав на всякий случай поёрзал на диване, после чего произнёс: — Прости меня, Лёш. Наболтал я всяких глупостей… Сам понимаешь, после всех неудобств, которые ты доставил нашей семье, я не мог вести себя иначе.

Не стану спорить. Возможно, что он прав. Всё-таки бывший Алексей был тем ещё разгильдяем.

— Всё это уже в прошлом. А время уже позднее, советую тебе лечь спать, — произнёс я. — Раз ты задержишься у меня на две недели, пора тебе привыкать к жизни в Хопёрске. И первый урок ты уже усвоил. По ночам по городу лучше не шастать.

— Во имя Морского Бога! — воскликнул Ярослав и вскочил с дивана. — Какие ещё две недели? Нужно срочно отправлять письмо отцу! Попросишь его о прощении, вступить в наш род снова!

— Нет, — помотал головой я. — У меня слишком много дел в Хопёрске.

— Да сдалась тебе эта дыра! — махнул рукой Ярослав. — Я могу помочь тебе устроиться в ту же Академию, в которой я работаю. Среди моих коллег нет ни одного человека с такими же способностями, как у тебя!

— Никаких писем мы писать не будем, — наотрез отказался я. — Через две недели вернёшься к отцу и доложишь всё, что узнаешь. Дальнейшие переговоры я буду вести только с ним.

Наш разговор прервал громкий удар о стекло. Мы одновременно повернулись к окну, которое выходило на Полевую улицу, и увидели ворона с письмом.

Что-то меня завалили сообщениями за последние несколько часов! А ведь я до сих пор не открыл третье письмо, которое прислал мне неизвестный человек. А тут уже и четвёртое подоспело!

— Это наша местная почта барахлит, — сказал Ярославу я. — Поднимайся на второй этаж. Первая комната справа. Дядю не ищи, он здесь больше не живёт.

У Ярослава осталось ещё много вопросов, но я закончил разговор и вышел на улицу, чтобы забрать у ворона письмо.

На нём тоже не числился адресант. Видимо, незнакомец прислал мне сразу два сообщения. Я вернулся в дом и распаковал предыдущее письмо.

На зелёном пергаменте были изображены три буквы. «К. А. А.»

Я сразу догадался, кто прислал мне это сообщение.

Ксанфий Апполонович Апраксин. Зеленокожий торговец травами и прочими запрещёнными веществами. Судя по тому, как он красит бумагу, он формирует свой собственный бренд.

Первое сообщение было довольно длинным. Там Ксанфий описывал, какие товары собирается привезти. А также указал дату своего приезда.

Завтра вечером… Что ж, деньги я уже отложил. Смогу у него закупиться новыми товарами.

А вот второе письмо от Ксанфия оказалось намного короче.

«Господин Мечников, планы изменились. Я выезжаю из Саратова раньше времени. Мои склады обнаружили, поэтому я вынужден распродать все имеющиеся товары. Не беспокойтесь, вскоре я перемещусь в другой город и продолжу торговлю. Мне только что удалось добыть товар, который может вас заинтересовать. Я выслал ещё одного ворона с пробным экземпляром. Скажу сразу, дёшево продать я вам это не смогу. Но, думаю, вскоре вы и сами оцените то, что я хочу вам предложить».

Ещё одного ворона? Что-то я его не вижу. Может, не долетел?

— Лёша! — послышался крик Ярослава.

Брат медленно спускался со второго этажа. Ступени под его ногами скрипели, не выдерживая груза массивного тела.

— Тут какой-то свёрток в окно закинули… — произнёс он, рассматривая предмет в своих руках. — А в нём какой-то… гриб!

Глава 22

Вот только этого мне не хватало! Ярославу явно не стоит пока что знать о том, чем я занимаюсь в своём подвале. Хотя даже если это случится, ничего страшно произойти не должно. Ведь я только сегодня получил официальную грамоту, которая позволяет мне вполне законно заниматься медицинской алхимией. Единственное — я должен всё время предоставлять Саратовскому ордену лекарей отчётность о том, чем занимаюсь.

Но про сотрудничество с Ксанфием Апраксиным никому точно знать не стоит. Травами он торгует незаконно. Этот момент я уже продумал. Если у ордена возникнут вопросы, откуда я беру растения, скажу им, что сам добываю их в Красногривовском лесу. А проверять, растут ли там такие ингредиенты, ни один дурак не станет.

— Давай его мне, — попросил я. — Аккуратно, он мне нужен для работы.

— А ты что же — ещё и естествоиспытателем решил стать? Зачем тебе грибы? — удивился Ярослав, но всё же передал мне образец Ксанфия.

— Скоро узнаешь, — ответил я. — Иди отдыхать. Если отец хочет получить полную отчётность о том, чем я занимаюсь, я с радостью поделюсь с тобой новостями о своих изобретениях. Но сейчас у меня другие дела.

— Странно… — нахмурился Ярослав. — Не думал, что тебя так изменит изгнание. Ты будто совсем другим человеком стал.

А он ведь даже не представляет, насколько оказался прав.

— Мы с Кириллом о тебе беспокоились. Но нашего старшего брата ты знаешь. Он точь-в-точь такой же, как отец. Напрямую никогда свои эмоции не показывает. А вот я, признаться, опасался, что ты забросишь лекарское дело и станешь обычным крестьянином, хоть и с магией. Как это сделал наш дядя.

— Про дядю даже не заикайся, — отрезал я. — Он — не такой плохой человек, каким его описывал отец. Есть за ним грешки, да. Но в остальном я с ним быстро сошёлся. Ты сам-то, когда его в последний раз видел?

— Ой, думаешь, я помню? — пожал плечами брат. — Кажется, я тогда только-только начал посещать школьные занятия. Ладно, ты прав, что-то я заболтался. Пора уже и отдохнуть после долгой дороги. Спокойной ночи, Лёш.

— Ярослав! — окликнул брата я. — Хочу тебя предупредить.

— О чём? — напрягся он.

— Если в моё отсутствие случайно встретишь в доме других живых существ — не пугайся и не трогай их.

— Каких живых существ? — удивился Ярослав и опасливо оглянулся. — Тараканов, что ли?

— Можно и так сказать, — усмехнулся я. — Спокойной ночи.

Ярослав ушёл на второй этаж, а я бегом спустился в свою лабораторию. Мне не терпелось взглянуть на гриб под микроскопом.

Внешне он не обладал какими-либо сверхординарными чертами. Больше всего напоминал обыкновенный рыжик. Только шапка покрыта серой крапинкой.

Но Ксанфий вряд ли бы прислал мне что-то бестолковое. Да и пробники он раньше не выдавал. Похоже, ему попалось что-то действительно редкое.

Я быстро сделал небольшой срез и поместил гриб на предметное стекло. Затем настроил освещение и принялся рассматривать клетки подготовленного препарата.

Я уже на стадии подготовки понял, что этот гриб кое-чем отличается от других представителей своего царства. Уж больно в нём было много сока. Жидкость так и сочилась из шляпки, когда я делал надрез.

И под микроскопом я обнаружил, откуда она выходила. Мякоть гриба была забита множеством небольших полостей, заполненных соком. Подозреваю, что именно в этом соке и кроется главная загадка.

Вопрос только в том — как определить его свойства? Ксанфий на этот раз не описал уточнений. А я что-то опасаюсь принимать это вещество внутрь. Он запросто может оказаться психотропным или попросту ядовитым.

Я вздрогнул и резко отпрянул от микроскопа, когда почувствовал сильное жжение в пальцах руки. Видимо, на ладонь капнул вытекший с предметного стекла сок. Поначалу я подумал, что передо мной кислота, но вскоре понял, что никаких видимых повреждений на коже нет.

Однако кожа краснеет… Будто в ней расширяются сосуды.

А вот это уже интересно! Если не ошибиться в пропорциях, можно будет использовать его для снижения давления, а также лечения хронических нарушений мозгового и коронарного кровообращения.

Я аккуратно упаковал гриб в стеклянную ёмкость и закупорил пробку. Затем ещё немного поработал с чертежами и отправился спать.

На следующий день мы с Синицыным планировали ещё один выезд в Саратов. Решили запатентовать шприцы и уже протестированный мной противовоспалительный препарат.

Не вовремя однако приехал Ярослав… Мне не хочется оставлять его у себя дома. Я ведь не могу знать наверняка, не станет ли он лазать по подвалу? А если найдёт ритуальную лекарскую плиту? Это — тайна дяди, которую он уже много лет скрывает от моего отца. Вот её показывать брату точно нельзя.

Однако у меня уже появилась замечательная идея, куда его выманить из дома на весь следующий день.

— Проснись и пой, Ярослав! — крикнул я на следующее утро.

— А? Сколько времени? — испугался брат и начал судорожно искать свои очки.

Затем достал фамильные часы — точно такие же, какие были у меня до их внедрения в тонометр.

— Алексей, ты с ума сошёл⁈ — воскликнул он. — Пять утра! Дай ты мне ещё хотя бы пару часов поспать!

— Не получится, — помотал головой я. — Мы идём повидаться с дядей.

Ярославу было интересно увидеть Олега, поэтому этой мотивации хватило, чтобы вытащить его из постели.

Покидая Полевую улицу, я увидел вдалеке шагающего на вокзал Синицына. Значит, нужно поспешить, иначе Илья Андреевич начнёт бить тревогу из-за моего опоздания.

Катя и Олег всегда просыпались рано, поэтому я был уверен, что они уже не спят.

— Подожди снаружи, — попросил Ярослава я. — Я проверю, чем они заняты. Если не спят — позову тебя.

Ключи от их квартиры у меня были, поэтому я беспрепятственно вошёл внутрь, после чего прошептал, чтобы не будить Серёжу:

— Дядя! Кать! Это — я. Не спите?

— Да какой там? — буркнул Олег, выскочив из комнаты.

Я искренне удивился, как резво он передвигался с костылём. Должно быть, уже привык за двадцать лет, что его нога не функционирует. Мне даже показалось, что без неё он стал двигаться намного живее.

— Катя разбудила ни свет ни заря! — заявил он. — Сказала, что мне нужно разминаться, чтобы вторая нога постоянно работала. Ишь какая! Советы лекарю даёт!

— Дядь, Ярослав приехал, — прошептал я.

— Какой Ярос… — он осёкся. — Твой брат⁈

— Да, он сейчас стоит за дверью, — объяснил я. — Я не хочу оставлять его в особняке. Сможешь задержать его часов на восемь? Мне нужно сгонять в Саратов и обратно.

— Да без проблем, заводи его сюда! — кивнул он.

Я выскочил в подъезд и затолкал Ярослава в прихожую.

— Стой, Лёш, а ты куда? — удивился брат.

— На дежурство, — солгал я. — А тебя я привёл к дяде, чтобы ты не скучал. И не искал неприятностей в городе, как это случилось вчера. Ближе к вечеру вернусь.

— Ярослав! — услышал я крик дяди. — Заходи скорее! Вот ведь вымахал! Больше отца в два раза. Особенно вширь!

Олег громко рассмеялся и ещё раз подмигнул мне, дав сигнал — уходить.

Я захлопнул дверь и помчался на вокзал. Добравшись до перрона, я обнаружил, что поезд уже готовится к отправке. Синицын чуть ли не с кулаками на меня накинулся.

— Я тебе по дороге всё объясню, билеты взял? — бросил ему я.

— Да, по две штуки — туда и обратно, — ответил он.

— Деньги потом верну, пойдём скорее в поезд.

На пути в Саратов я кратко описал ситуацию Синицыну.

— Ох, как я тебя понимаю, Алексей! — кивнул он. — Я когда в Саратове работал, ко мне точно так же постоянно приезжал отец. Замучил, честное слово! Всё время пытался затолкать меня в военную академию. Никак не мог смириться, что я — не полевой лекарь.

— А у меня и полевой лекарь в семье имеется. Старший брат — Кирилл, — рассказал я. — Но приехал другой — академик.

— Академик? — удивился Илья. — Слушай, а раз он у тебя учёный, может, стоит приобщить его к нашему делу? Если у него такие же мозги, как у тебя… Дело пойдёт в гору ещё быстрее!

— Не думаю, что это хорошая мысль, — помотал головой я. — Мы с ним плохо знакомы. Почти никогда не общались. Можно сказать, что я был изгоем ещё до того, как меня вычеркнули из родословной.

Так я решил объяснить Илье, почему совершенно не знаком со своим братом.

— Опасаешься, что он может оказаться ненадёжным человеком? — догадался Илья.

— Да. К тому же зачем нам ещё один человек в долю? И так Щеблетов забрал треть суммы от патентов.

— Ты только Александру Анатольевичу об этом лишний раз не напоминай. Он же, зараза, обидчивый такой. Ещё начнёт возмущаться, что мы не ценим его труд.

А именно с Александром нам и предстояло встретить уже через пару часов. Мы с Синицыным прибыли в бюро регистрации интеллектуальной собственности, где нас и ожидал Щеблетов.

Странно, но он почему-то уже выглядел расстроенным, хотя я ещё даже не успел как-либо его оскорбить.

— Рад, что вы приехали, господа, — сдержанно кивнул он. — Вот только, боюсь, я вынужден сообщить вам плохие новости.

— В чём дело? — нахмурился Синицын. — Бюро сегодня не работает?

— Хуже, — вздохнул он. — Пройдёмте за мной. Чертежи, инструменты, препарат — всё привезли?

— Да, — кивнул я.

— Что ж, будем надеяться, что пронесёт… — прошептал себе под нос он.

Странно. Обычно он с большим воодушевлением принимал наши изобретения. Несколько дней назад мы отправили ему письмо и сообщили о том, что привезём шприцы и противовоспалительный препарат. Тогда он был крайне доволен. Что же вдруг изменилось?

— Господин Мечников, господин Синицын, — поприветствовал нас председатель комиссии. — Тут у нас возникла небольшая неурядица. Александр Анатольевич сообщил нам о новых изобретениях, которые вы собрались запатентовать. Не могли бы вы ещё раз уточнить, что у вас там? А ещё лучше — показать чертежи.

— Без проблем, — ответил я и выложил на стол всё то, что собирался сегодня зарегистрировать.

Повисла гробовая тишина. Сотрудники бюро несколько минут изучали мои изобретения, после чего сверили мои чертежи с записями в своём журнале и разочарованно вздохнули.

— Алексей Александрович, спешим вас огорчить, но мы не можем зарегистрировать эти изобретения, — заявил главный председатель. — Ни шприцы, ни препарат.

— Это ещё почему? — не понял я.

— Это возмутительно! — завёл свою шарманку Синицын. — Я буду жаловаться! В Санкт-Петербург.

— Как бы Санкт-Петербург не решил на вас нажаловаться, господа, — ответил председатель. — Не стоит затевать скандал. Мы бы с радостью зарегистрировали ваши изобретения, но не можем.

Он выдержал короткую паузу, после чего показал записи в журнале.

— Потому что эти патенты ещё вчера зарегистрировал некий Иван Михайлович Сеченов.

От авторов:

Дорогие читатели! Третий том приключений Алексея Мечникова подошёл к концу. Если вам понравилось произведение, не забывайте ставить животрепещущие лайки. Они вместе с вашими комментариями мотивируют нас и дальше работать без выходных.

А тем временем две главы четвёртого тома уже выложены здесь:

https://author.today/reader/415189/3846639

Приятного чтения! Впереди нас ждёт ещё много интересного!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мечников. Том 3. Живое проклятье

Content

Мечников. Том 3. Живое проклятье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene