Наталья Маркелова

Крылья ветра. Девушка и кровь дракона

© Н. Е. Маркелова, наследники, текст, 2023

© И. А. Анисимов, иллюстрации, 2023

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2023

Бродячий маг никогда не должен знать покоя. Принимая Клятву Пути, мы обрекаем себя на вечные скитания. Потому что дороги никогда не кончаются, а каждый бродячий маг и есть Путь. Это то, что мы называем своим проклятием! Это то, что будет с нами всегда! Это единственное, что мы любим!

Я принесла Клятву Пути около года назад, теперь я бродячий маг. Отныне у меня никогда не будет ни дома, ни семьи. Я сделала это, чтобы спасти своего брата Рони. До сих пор, когда я вспоминаю его безвольное тело, лишённое души, разума и магии, мне становится страшно. Иногда сны возвращают меня в прошлое. И я вновь беспомощно пытаюсь понять, что случилось с моим братом и почему погиб отец. А когда просыпаюсь, мне хочется плакать от счастья, что всё это позади. Что я смогла разгадать эту тайну и спасти брата. Однако прошлое всегда оставляет следы. Да, мне удалось вернуть Рони разум и душу, но вся магия брата безраздельно осталась со мной. Может быть, поэтому, покинув родной замок, я так и не вернулась. Должна признаться, меня мучает совесть. Ведь самое страшное, что может случиться с магом, – это потеря волшебных сил. Я боюсь посмотреть Рони в глаза и увидеть в них затаённую ненависть. За это мне тоже стыдно, ведь Рони никогда не был злым. Всё, что я приписываю ему, находится лишь в моей голове. Мои страхи – это лишь я сама, но с собой труднее всего бороться.

Когда я спасала брата, то не думала о том, что будет потом. Это казалось неважным. Должен был наступить красивый счастливый конец, как в сказках. А дальше уже ничего… только яркое, ослепительное счастье. Брата я спасла, а ослепительного счастья так и не настало. А бывает ли оно, такое счастье? Может, тем и отличаются сказки от реальности, что в сказках оно есть, а в жизни – только вечное стремление к нему. Обманка. Красивая иллюзия, за которую мы платим тем самым простым человеческим счастьем, не обжигающим, но тёплым, не ослепительным, но светлым. Теперь каждое утро, неважно в холод, в дождь, в жару или слякоть, я ухожу из приютившего меня на ночь каждый раз нового дома и направляюсь туда, где никогда не бывала прежде. Я не могу остановиться. И не смогу теперь уже до самой смерти. Жалею ли я об этом? К чему лукавить? Да, жалею, и часто, особенно когда в доме, где я остановилась на ночлег, нахожу уют и радость. Но мои сожаления ничего не меняют. Я бы вновь сделала этот выбор ради Рони, а теперь, когда я знаю правду о произошедшем, я бы поступила так, не задумываясь. Мои родители совершили страшное преступление, и я должна выплатить их долги. Я стараюсь жить так, чтобы не превратиться в обычного бродягу, коими являются почти все давшие Клятву Пути. Я стараюсь, чтобы у моей жизни была цель. Потому что человек, живущий бесцельно, ничем не отличается от мертвеца. А я хочу жить! Каждый день, каждый час я стараюсь помогать людям. Я прихожу в их дома, ведь отказать бродячему магу в ночлеге никто не может. Но я не просто пользуюсь гостеприимством, я помогаю – излечиваю, даю советы, использую магию во благо давших мне кров и еду людей. Если раньше ко мне относились с презрением и жалостью, как ко всем бродячим магам, то теперь я везде и всегда желанный гость. Ветвь из листьев и цветов, идущая узором по моему лбу и указывающая на принадлежность к благородному роду, уже облетела, став уродливой красной полосой. Теперь это мой отличительный знак, который я ношу с гордостью. Потому этот след – свидетельство моего собственного пути. Я не просто покинула свой замок, я прошла Испытание, спасла брата и сумела найти своё призвание, принося людям пользу. Слава обо мне идёт впереди меня. Вера в меня стелется позади. Потеряв один дом, я открыла двери всех домов Королевства Снежных драконов. И этим я изменила не только свою собственную судьбу: многие бродячие маги стали подражать мне. Проклятие перестало лежать неподъёмным грузом на их плечах. Я научила их быть счастливыми, хотя разучилась быть счастливой сама. Почему? Я часто задаю себе этот вопрос, глядя в пламя костра или в глаза исцелённого мною ребёнка. Почему? Может быть, потому, что мне некуда возвращаться? Хотя есть люди, которые меня ждут… Может быть, ждут. Наверное, дело в неуверенности. Или во мне самой. Должно быть, я просто не умею быть счастливой. Я обещала себе в этом разобраться, но для начала у меня есть незаконченное дело. В моей сумке лежат камни-талисманы бродячих магов. Всех тех, кого погубили мои родители. Мои мать и отец хотели побороть Проклятие Пути, хотели быть всегда вместе, но в итоге потеряли всё, что имели. Они приносили в жертву бродячих магов и чуть было не убили и нас с братом. Если бы не Таур, младший из Ветреных братьев, меня бы уже не было на этом свете. Но я жива, а значит, в этом есть какой-то смысл. Я должна доставить камни-талисманы погибших магов туда, где ждут или ждали их владельцев, туда, где их настоящее место. И я обязана рассказать правду. Я, не отворачиваясь, смотрю в глаза тем, кто так и не увидел своих любимых. Тем, кому я говорю, что ждать уже не стоит. Я ничем не могу уменьшить ту боль, что чувствуют эти люди, когда я кладу в их ладони маленькие камешки. Камешки разных цветов. Камешки близких им людей. Камешки-талисманы бродячих магов. С каждой такой встречей я становлюсь взрослее. Иногда кажется, что мне уже сто тысяч лет. А иногда, как сейчас, я начинаю подозревать, что это и есть конец Пути…

Глава 1

Маска

Грязь на дороге пахнет приближающейся зимой и горечью утрат, а ещё у неё запах моей крови. Я лежу в этой грязи и пытаюсь вылепить себя из бесформенного куска болящей плоти, в который превратилась. Пытаюсь заставить плачущую, жалкую девочку, которой стала, пошевелиться, вспомнить, кто она такая на самом деле. Вспомнить, что она Дная из Замка Седых земель, бродячий маг. И каждый раз это даётся мне всё труднее и труднее, и лишь проклятие не даёт мне забыть, кто я есть. Без своего проклятия я бы уже превратилась в ту самую грязь на дороге.

– Почему? Почему все от меня уходят? – звенит надо мной надтреснутый жалобный голосок. – Вот и Жуна, дочь моя, теперь так далеко… Так далеко, что я никогда больше не прижму её к своей груди, не смогу даже омыть слезами её останки! Ничего для меня не оставили злые боги!

И я чувствую, как мне на спину капают слёзы. Попробуй не почувствовать, когда каждая такая слеза прожигает куртку, рубашку и саму плоть. Боль нестерпимая. А у меня нет сил даже прикрыться плащом. Я слишком неудачно упала, плащ распластался рядом на пожелтевшей траве, словно моё раненое крыло. Но я не уверена, что даже змеиная кожа Таура, из которой сшит плащ, смогла бы спасти меня от убийственной горечи этих слёз.

– Горе мне, горе, несчастная я жена, несчастная я мать! – Женщина склоняется ниже.

Слёзы снова начинают капать на мою спину, и я кричу от боли, чувствуя, как угасает сознание. Это приводит меня в ужас, потому как я понимаю, что если я сейчас позволю себе слабость уйти, то, возможно, уже никогда не вернусь. А я не хочу умирать! Несмотря на все мучения, не хочу! А потому заставляю себя бороться, не терять связь с реальностью. Рэут всегда ворчит, что я не умею думать. Ох, как он прав! Я смотрю на то место на пальце, где должно быть кольцо мага. Там сверкает только светлый ободок незагоревшей кожи. Я сама сняла кольцо, когда умывалась у ручья, и забыла его на дне сумки. Какая же я глупая! Если бы не это, я бы тут же оказалась в доме у Рэута, всего лишь разрушив кристалл на кольце. Магистр помог бы мне. Опять. Я сидела бы в старом, потрёпанном, но таком удобном кресле, Рэут готовил бы мне чай, а на моих коленях нежилась, мурлыча, синяя кошка. Но магистр даже не знает, где я и что со мной происходит. Я обещала вернуться к нему, но слово не сдержала. Более того, я оборвала всяческую связь с ним. Постаралась исчезнуть, затеряться на бесконечных дорогах Королевства Снежных драконов. Я поступила так не только по отношению к нему. Всех, кого я обещала не забывать, я оставила за спиной. И вот теперь, когда мне нужна помощь, я могу рассчитывать только на себя.

Выбирая очередной талисман, чтобы отнести его к близким погибшего мага, я всякий раз полагалась на Путь, и он ни разу меня не подводил, безошибочно подсказывая, куда мне стоит идти. И я привыкла к его защите, настолько, что пренебрегла предостережениями живущих в этих местах людей. Кого бы я ни спрашивала о матери Жуны – Онини, то неизменно получала совет – держаться от неё подальше. Но я оказалась глухой и глупой. Теперь и расплачиваюсь за это.

Когда я впервые увидела Онини, стоящую на высоком холме над украшенным живыми цветами надгробием, я подумала, что вижу статую. О боги, это было всего несколько часов назад, а кажется, что прошла целая вечность. Женщина застыла над могилой в скорбной позе. Она была так красива, а её горе так бросалось в глаза, что я почувствовала, как моё сердце болезненно сжалось. Этой убитой горем страдалице я принесла не менее трагичную весть о смерти её дочери. И именно чувство вины сделало моё сердце открытым для удара. Мать Жуны повернулась ко мне и протянула тонкие дрожащие руки.

– Вы пришли утешить меня? – спросила она слабым, дрожащим голосом.

Я подошла к ней, упала на колени рядом с цветами, которые одурманивали своим сладким ароматом, и прошептала:

– Простите, я принесла дурную весть.

В следующее мгновение меня охватило такое горе, что я зарыдала, уткнувшись в землю у ног Онини, раня лицо о шипы цветов, но не замечая этого. Разве моя боль могла сравниться со страданиями этой женщины? И я настолько отрешилась от собственных чувств, что они перестали быть моей силой, как учил Таур. Зато мои эмоции тут же подхватила мать Жуны. Вот уж у кого стоило поучиться в управлении чувствами, как своими, так и чужими. Теперь она владела мной полностью, лишая сил и воли, вызывая во мне только чувство жгучей вины.

– Когда умер мой муж, – рыдала мучительница, – я похоронила его здесь, на высоком холме над рекой. Каждый день я приходила сюда поплакать и приводила с собой маленькую дочь. Вдвоём мы проводили над могилой весь день в неустанных слезах и молитвах. И все, кто видел нас, сочувствовали нашему горю, разделяли нашу скорбь. Ведь это правильно – сочувствовать другим. Именно умение сострадать возвышает человека над животными и тварями. Я и моя дочь были похожи на самые прекрасные статуи надгробий. Да, да, в память о дорогом нам человеке мы решили стать такими статуями! Он этого достоин, иное оскорбило бы великую память о нём. Нам сопереживали и нами восхищались, восхваляя нашу жертвенность и преданность в песнях. Но однажды дочь предала меня и сбежала, став бродячим магом. Силу она унаследовала от отца, и вместо того, чтобы увековечить с помощью магии память о нём, она покинула своих родителей. Пронзённая этой жуткой неблагодарностью, я превратилась в плачущий камень. Моё чувство оказалось настолько сильным, что любой, кто приходит сюда, как и ты, падает ниц предо мною и в скорби умирает, не в силах выдержать того, с чем мне приходится жить ежечасно. Люди, не задумываясь, приносят свои жизни в жертву моей печали. То, чего не осознала моя родная дочь, понимают чужие люди. Каждый пришедший сюда становится моим ребёнком, так же как и ты. Мы плачем вместе. И всё же я надеялась, что Жуна однажды вернётся и всё поймёт, но теперь я лишена и этой надежды, и скорбь моя становится ещё сильнее.

В очередной раз я попыталась встать, попробовала призвать силу и развернуть огненные крылья. Мои попытки не принесли успеха. Сколько уже миновало этих попыток? Я была пуста и ничтожна. Я была уничтожена. Я вдруг испугалась, что не просто сломлена, а что потеряла магию навсегда. Меня охватил самый настоящий ужас. Мне тут же вспомнился Рони, его грустные глаза. И вновь я почувствовала вину, бесконечную, глубокую, затягивающую, пожирающую. Я была виновата перед братом, я была виновата перед Онини, я должна была понести наказание.

Плакальщица закричала, театрально заламывая руки:

– Плачь со мной, дитя! Вечно плачь! Я чувствую твою скорбь! Пусть мёртвые слышат нас!

«Она безумна, – подумала я в панике, – безумие всегда усиливает магию, делая возможным невозможное. Мне ли с ней тягаться?»

И слёзы Онини снова закапали мне на спину…

Очнулась я на рассвете. Солнце поднималось на горизонте, окрашивая небо в розовые тона. Было прохладно, грязь на дороге подморозило. Травы вокруг побелели. А вот цветы на могиле благоухали точно весной: их явно питала магия. Должно быть, они лежат тут с того самого дня, когда Онини похоронила мужа. Возможно, она действительно любила его, пока не сошла с ума от горя. Потому что для безумного мага невозможного не существует. Интересно, бывает ли настоящая любовь без безумия? Или чтобы полюбить по-настоящему, нужно обязательно сойти с ума? Впрочем, сейчас не имело ни малейшего смысла думать об этом.

Я осторожно приподняла голову. Онини стояла, замерев в скорбной позе. В лучах восходящего солнца она была невероятно прекрасна. Даже я понимала это. И все, кто видели Онини издали, могли восхищаться, без страха попасть под смертельную магию. Думаю, на это и было рассчитан данный спектакль. Онини нужны были зрители. Какой смысл в показном страдании, если нет наблюдателей?

Я разжала кулак и посмотрела на камешек мага, который когда-то принадлежал девушке Жуне и который привёл меня сюда. Камешек напоминал собой пробитое мраморное сердце. Я снова сжала пальцы. Что ж, никто и не обещал мне, что платить по счетам моих родителей будет легко. Жуне наверняка тоже было страшно и больно, когда её поглотил Священный лес. Так что всё честно. Но не я принесла Жуне столько несчастий, а потому не собиралась умирать здесь. У меня были дела, были камни, которые я не успела разнести, были люди, которые меня ждали. Я уцепилась за эту мысль, вспомнила Лени, Рони, Рэута. Наверное, встречи со мной ждут ещё Таур и Вик… Хотя о своём друге детства Вике я подумала с некоторым раздражением. Его выходка с маской едва не стоила мне жизни. Я открыла лицо и превратилась в персонажа, которого играла. Ах, вот бы сейчас, наоборот, спрятаться за какой-нибудь маской, стать кем-то, кого Онини не сможет впечатлить своим страданием, не сможет заставить испытывать чувство вины. Мне бы сейчас помогла магия масок, в которую я когда-то не верила, считая выдумкой, но, столкнувшись, поняла её силу. А вдруг это мой шанс? Осторожно коснувшись грязи на дороге, я размазала её по своему лицу, изобразив слабое подобие маски. А затем попыталась представить себя кем-то иным, кем угодно, только не собой. Первой на ум пришла роль Хаты, но я отмахнулась от неё, слишком уж неприятные воспоминания она вызывала. Да и не известно, что может произойти, если я вновь напялю на себя личину этой вертихвостки. Может случиться, что я снова превращусь в пустоголовую простушку, а Рэута рядом не будет, чтобы помочь мне вернуться. Я прогнала мысли о магистре, словно перелистнула страницу: было слишком большим искушением думать, что Рэут рядом, что он спасёт меня. Эти мысли делали меня слабой. Я вновь начала мысленно перебирать персонажей, которых мне доводилось играть в театре Брыня. Не так уж и много. И вдруг в памяти всплыл образ одного мерзкого старикашки. Я играла его всего лишь раз. Его роль доверили потому, что я была маленькой и щуплой. Роль я провалила, потому что не смогла понять своего персонажа, потому что в тот раз, когда я пыталась примерить на себя его образ, мне было всего десять лет. И я попросту не смогла его принять. Мне он казался ужасным. Брынь был разочарован, Вик смеялся, а брат только пожал плечами. Рони не любил театр и не понимал, почему я так страдаю из-за того, что не смогла правильно покривляться в роли старика. И вот вредный персонаж напомнил о себе, сварливо требуя, чтобы я исправила свой промах. Ну что ж, он вполне подходил для того, что я задумала. Я попыталась превратить грязь на своём лице в театральную маску. Грязь сильнее облепила моё лицо, но не более. Я едва не взвыла от разочарования. У меня не хватало сил даже на такое простое действие. Но простое ли? Создание масок всегда было окутано тайной. Тайной, которую я и не пробовала разгадать. Да и к чему мне это было? Каждый занимается своим ремеслом. Кто-то бродит по дорогам, врачуя телесные и душевные раны, а кто-то создаёт мир иллюзий и страстей.

Солнце поднималось всё выше, время уходило, скоро Онини вспомнит обо мне. Я повторила попытку. Представила театр, маски, с почтением извлечённые из сундука перед представлением. Вспомнила Брыня, читающего положенные в таком случае строки приветствия; Вика, торжественно разворачивающего ткань, скрывающую маски. Всё это встало передо мной так ярко, что я забыла на секунду, где нахожусь, и вдруг грязь на моём лице стала горячей, почти обжигающей, и мгновенно изменилась. Однако сильнее всего меня поразило, что создала маску вовсе не я: помощь пришла извне. Маска становилась всё горячее, она точно хотела обратиться моей второй кожей. Вот-вот она навсегда сольётся с лицом, уродуя, коверкая, навсегда превращая меня во вредного старика. А у меня не было сил помешать этому превращению. Меня охватила паника, теперь мне предстояло не только перестать быть собой, но и потерять лицо. Как я смогу жить в таком виде? И вдруг я почувствовала ещё одно магическое вмешательство, противоположное тому, что сотворило прежнее, эта сила остудила глину, отторгнув её от меня и залечив мои ожоги в одно мгновение. Маска была готова. Схлестнувшись, силы погасили друг друга, растворившись, словно их и не было. Я чуть слышно рассмеялась, но моя радость тут же сменилась разочарованием. Я поняла, что маска – это только видимость. Возможно, на сцене она бы и помогла мне, но только не здесь, где мой противник оказался сумасшедшим магом. Онини была значительно сильнее меня хотя бы потому, что ушла за грань всеобщего восприятия реальности. Её сумасшествие само по себе творило реальность. Я должна была либо последовать за ней, либо умереть. Но я понимала, что если перейду черту и сойду с ума, то стану ещё более опасной, чем мой противник. Опасной для всех вокруг, даже если я смогу какое-то время держать своё безумие в узде, то рано или поздно оно вырвется наружу и тогда… Что тогда случится, я и сама не знала. Я могла превратиться в паука, пьющего силы и кровь людей, как это произошло с магистром Знутом, или вот как Онини, начать паразитировать на боли и сострадании других. А возможно, я просто найду в себе силы бросить вызов магам королевства и разрушить его, превратив вновь во владение эльфов, как того хотят Тёмные, осторожно высвобождаясь из плена своих могил. Могло произойти всё, что угодно. Но, видят боги, я не хотела умирать. Тем более теперь, когда мне был известен путь к спасению. Разве бродячий маг может отказаться от пути, даже если он всего лишь проложен в его голове? Нет! Просто представлять себя героем, когда смотришь пьесу, когда читаешь книгу, да хотя бы когда стоишь перед противником целым и невредимым, но, когда ты лежишь в грязи, смешанной с твоей же кровью, героем быть тяжело. Лучше стать безумной и даже превратиться в чудовище, чем умереть вот так. И я решилась. Но даже в том, что у меня это получится, я не была уверена. Чтобы сойти с ума, мне была необходима вспышка силы. И, скорее всего, если я не решусь на это сейчас, то другого случая мне не представится. Онини любовалась собой в этот момент, она была настолько поглощена этим, что даже не питалась моими чувствами, словно просто забыла обо всём на свете. Она играла саму себя на собственноручно созданной сцене. И я должна была сыграть вместе с ней. Для создания силы я могла воспользоваться только одним источником. Собственной болью. Я отвела руку назад, закусила губу и ударила себя по спине, по тому месту, где мою плоть разъели ядовитые слёзы. Мне показалось, что меня пронзили копьём. Боль оказалась настолько сильной, что у меня побелело перед глазами. И я поймала эту вспышку, уцепилась за неё и вдавила пальцы в свою изуродованную плоть ещё сильнее, и мир вдруг взорвался яркой радугой красок. Боль поглотила меня целиком. Я сама стала болью. Я была всюду и сразу. Я стала невесомой бабочкой, хрупкой и лёгкой, вспорхнувшей в синее небо, полное солнца, а потом бабочке сломали крылья, искорёжили её тельце и бросили на землю в моё жалкое изуродованное измождённое тело. Вот только беспомощной я больше не была. Потому что теперь я могла стать кем угодно – бабочкой, каплей воды в реке, мерзким стариком, чья маска прилипла к моему лицу… То, что раньше терзало меня, обратилось моей силой. Я больше не боялась того, что могу потерять себя, я понимала, что я нечто большее, чем просто девушка Дная. Я – весь этот мир, не имеющий ни конца, ни начала. Потому что нет такого существа, которое не чувствовало бы боли. Всё рождается через боль, через боль и уходит. И я поняла, что быть только кем-то одним – это непозволительная ограниченность для мага. Теперь я никогда не буду играть какие-либо роли, я буду превращаться в того, кого играю. И я готова была попробовать. Маска на моём лице потеплела, оживая, но меня это уже не пугало. Пора было ещё одному персонажу подняться на сцену. Закашлявшись, я хихикнула, как можно более отвратительно. Теперь мне не нужно было сживаться с образом, я просто стала им, и всё. И захихикала вновь. Чем сломала прекрасный восход, сломала момент самолюбования, которым наслаждалась Онини. О, то, что я совершила, было настоящим святотатством, я поняла это уже по тому, как потемнело лицо женщины на холме, по тому, как капризно изогнулись её губы. Если раньше в слабости своей я желала ей смерти, то сейчас от всего сердца простила Онини, видя перед собой лишь избалованную и при этом несчастную девочку. Разве могла я наказать ребёнка? Нет, нет и нет! Её нужно пожалеть и погладить по голове. Её нужно полюбить. Потому что все её капризы, вся эта игра лишь потому, что Онини больше некому любить. Я снова засмеялась, радуясь тому, что поняла это. И мгновенно позабыла о своём желании.

– Что смешного в моей скорби?! – воскликнула Онини, ожидая, что заложенные в мою душу сочувствие и чувство вины отзовутся, вспыхнут заревом стыда, ведь всех нас учили преклонять голову перед чужим страданием, но тут Онини ждало глубокое разочарование. Не на того она напала.

Мой персонаж лишь презрительно хмыкнул:

– Что знаешь ты о чувстве скорби?

Я поднялась, сгорбившись и хромая, то ли потому, что была в роли старика, то ли потому, что тело слушалось меня лишь отчасти. Боли я больше не ощущала, поддавшись ей, я словно потеряла чувствительность.

– Помню я тот день, когда мои воины все как один полегли при битве с эльфами. Хи-хи, вот это была скорбь, – усмехнулся старикашка. – Поле, полное трупов, вороны, кружащиеся над ним. Эти воины были так молоды, некоторые – настоящие мальчишки, которые впервые взяли в руки оружие. Они верили в правое дело, они хотели прекрасного завтра, хотели лучшей жизни для своих родных, да и для себя тоже. Но война – грязное дело. Война даёт лишь боль и смерть. И все эти мальчики были мертвы, как мертвы оказались их помыслы и надежды. Вот истинное лицо великой скорби, а не здесь на тёплом бережку в лучах солнца у единственной могилки. Тут даже аромат приятный, похоже, что цветочками пахнет. – Старикашка шумно втянул носом воздух и тут же плюнул прямо на цветы, отчего лицо Онини стало серым: казалось, её вот-вот стошнит. – Нет, настоящая скорбь пахнет иначе! От её запаха бывалых воинов и то выворачивает наизнанку. Я знаю её аромат, он въелся мне в ноздри. Тот, кто хоть раз почуял его, всегда узнаёт подделку.

– Молчи! В этой могиле покоятся три мои скорби: мой муж, память о моей дочери и я сама! О, кто сможет понять всю глубину моего страдания? Кто облегчит ношу на моих плечах? – По красивому лицу женщины потекли слёзы, она повернулась так, чтобы солнечные лучи блестели на этих вестниках боли.

– Какая чушь. – Старик опять плюнул. – Ты любуешься сама собой, вот и всё. Это не могила, это твоё зеркало. Я расскажу тебе о скорби. Это произошло в тот день, когда мы захватили Замок Чёрной топи. Вот это была скорбь! Эльфы погибли все до одного, убили себя, не желая сдаваться нам в плен, не только мужчины, но и женщины, старики, они не оставили в живых даже своих детей. Все они лежали там, прекрасные и неподвижные, и между трупов сновали крысы. Огромные голодные крысы. Эти крысы потом понесли в города людей чуму. Только грызуны несли не заразу, я точно говорю, они несли проклятие. Вот это была скорбь! В тот день я подумал о том, как мало в нас различий. Мёртвые эльфы ничем не отличались от мёртвых людей. Они ничем не отличались от тех мальчишек, которые погибли, потому что я повёл их в бой, позвал их за собой и солгал о том, как хорошо быть воином, о том, что их ждут победы и награды. Я ведь знал, что это будет не так. Я знал и всё равно врал им. Потому что мне так приказали. Потому что нам нужны были те, кто умрут за победу.

– Замолчи! Зато только я знаю, что значит любить!

– Любить, хи-хи, я пережил трёх жён. Каждую я любил. А потом женился в четвёртый раз – вот это скорбь.

Мне послышалось, как хихикают мнимые зрители в зале, как хлопают в ладоши и стучат каблуками. Эта фраза им понятна и легка. Брынь всегда говорит, что высокие чувства нужно разбавлять глупыми выходками и тогда вас ждёт успех и на сцене, и в жизни.

– Я знал девочку, – мрачно продолжил сотворённый мною старик, – мать которой упивалась своим горем. У этой матери было мраморное сердце. Она хотела, чтобы дочь никогда не знала счастья ради величия скорби. – Я швырнула Онини под ноги камешек бродячего мага и поплелась прочь, шепча себе под нос: – Вот это скорбь.

Я подумала, что, может быть, дорога Жуны к Священному лесу началась не из Замка Седых земель, а именно отсюда.

– Стой! – завопила Онини. – Ты должна умереть, признавая моё горе! Ты не сможешь спрятаться от меня под комком грязи! Ты не можешь бросить меня вот так, потому что, если ты уйдёшь, я не смогу больше… я потеряю власть!

Но меня больше не беспокоили её вопли, они ничем не отличались от криков чаек или ворон. Я с трудом разбирала летящие мне в спину слова, они сливались в неясный шум, похожий на шелест ветра в листве, а может, это моя собственная кровь ревела у меня в ушах.

Я с трудом стянула с себя маску, оставив на ней часть своей кожи, и грубо засунула её в сумку. Никакого полагающегося в этом случае почтения. Никакого ритуала, который проводят актёры после спектакля. Моя боль стала сильнее. Перед глазами потемнело. Мне показалось, что я вижу дракона.

«Я согласен, – сказал он и наклонил голову, – убей! Ну же!»

Не знаю, каким чудом мне удалось добрести до ближайшей деревни, этого я так и не смогла вспомнить, как ни старалась.

Сначала я услышала голос. Он лился как чистая вода, как солнечные лучи. И в нём не было угрозы. Только искреннее сочувствие и желание помочь. Поднять веки стоило огромных усилий, но я всё же сделала это. Ко мне тут же склонилась пожилая женщина.

Я лежала прямо на полу. Видимо, поднять и уложить меня на кровать сил у моей благодетельницы не хватило. А может, она просто не решилась тревожить моё и так измученное тело. Я прислушалась к себе. Силы возвращались, но не так быстро, как бы мне хотелось.

– Почему вы не сообщите об Онини в Великий город? – Я с трудом села. Тело нестерпимо болело. Теперь спину мне прикрывал плащ, и женщина, должно быть, не заметила кровь на моей одежде, а может быть, просто не знала, что делать с моими ранами, и не решилась их касаться. Я и сама не знала, как их лечить. Первым делом я взяла свою сумку и, достав кольцо магистра, вернула его на свой палец. Ну вот, теперь у меня хотя бы был путь к бегству.

– Да кому Онини тут мешает? – пожала плечами хозяйка, с интересом наблюдая за мной. – Местные все в курсе, что близко лучше не подходить, а чужаки здесь шастают редко. И мы, как можем, предупреждаем их об опасности. А уж слушать нас или нет, это личное дело каждого. – Она с укоризной посмотрела на меня. – К тому же мы все в какой-то мере Онини сочувствуем. Живое существо как-никак.

Меня передёрнуло от слов про сочувствие. Никогда и никому больше не буду сочувствовать.

– Нечего её жалеть, – буркнула я. – Она питается болью других.

– Если люди вдруг перестанут сопереживать, во что они превратятся? А Онини лучшее напоминание нам всем, кем мы не должны становиться.

«Интересно, во что же превратилась я, благодаря своему сочувствию», – мелькнула мысль у меня в голове.

Женщина порезала хлеб, поставила на стол полную миску каши, а затем помогла мне сесть. Мне было противно оттого, что я пачкаю этот дом глиной и кровью, но у меня не было сил, чтобы очистить себя при помощи магии. Хозяйка принесла таз с водой и полотенце, помогла мне вымыть руки и умыться. Даже эта несложная процедура вымотала меня, и есть расхотелось. Видя это, хозяйка взяла ложку и стала кормить меня, приговаривая:

– Без пищи не могут ни маги, ни люди. Да вы не стесняйтесь, ведь приветив в доме бродячего мага, я в накладе не останусь.

– Почему? – прошептала я.

– Моя прабабка говорила: «Того, кто поможет бродячему магу, того Путь никогда в обиду не даст, а дорога всегда будет лёгкой». Моя прабабка много всего знала. Счастливая была. И прожила долгую-долгую жизнь, потому что никогда и никому в помощи не отказывала, ни доброму, ни злому. Да и нам ли, простым смертным, судить, кто есть кто? Я так же жить пытаюсь, как прабабушка. Вот только не всегда получается.

То ли от пищи, то ли от слов женщины мне стало значительно легче. Хозяйка точно заговаривала мою боль.

«Домашняя магия, – подумала я. – Магия без силы».

Закончив с едой, я достала из сумки маску, осторожно провела по ней кончиками пальцев. Маска сварливого старикашки спасла мне жизнь. Она была не идеальна, но для меня стала лучшей из всех, что я видела прежде. Я нарушила закон – создавать маски кому попало не разрешалось. Должно быть, поэтому стоили они не мало. Меня особо никогда не интересовала история создания масок. Но даже если за это предусмотрены взыскания, я нисколько не жалела. С помощью этой маски я спасла свою жизнь. Продам пару чудес и оплачу штраф, если таковой появится. В моей сумке уже было кое-что припасено. Я могла продать и маску, это с лихвой покрыло бы все траты, но мне не хотелось этого делать. Это всё равно что продавать человека. Старикашка стал для меня почти родным. Эту маску я могла лишь подарить.

– Красивая маска, – сказала хозяйка. – Вы, должно быть, не только маг, но и бродячая актриса?

– Иногда, – согласилась я с ней. – Не могли бы вы одолжить мне кусок чистого полотна?

В театре маски бережно хранят, завернув в дорогие ткани и заперев понадёжнее в заговорённый от кражи сундук. Их передают по наследству. И только так. Ни один актёр не продаст маску, в которой хоть раз выходил на сцену. Это всё равно что заявить: «Я ухожу из театра!» Такого просто не бывает. Все, кто связал себя с театром, остаются в нём навсегда. Такие, как я, сыгравшие парочку-другую ролей, не в счёт. Актёры рождаются с театром в сердце. Брынь говорил, что мечтал о сцене с самых пелёнок. И я верю ему. Отжившие свой век или испорченные маски хоронят со всеми почестями, как если бы это был человек, и притом довольно уважаемый. Однажды я присутствовала на таких похоронах. Для маски был сколочен гроб. Выкопана могила. Все актёры по очереди подошли к ней проститься и поднесли маску к своему лицу. На их глазах были вовсе не поддельные слёзы. Затем маску уложили в гроб и закопали. На могиле установили камень с надписью, чтобы все проезжающие мимо него бродячие труппы могли поклониться этому месту. И так будет всегда. Правда, случается, что такие могилы разрывают мародёры. Они достают маски, пытаются их обновить и продать. Такие маски несут несчастье купившим их. Иногда даже смерть. Вот почему по закону создавать маски и продавать их могут только те, кто имеет на это разрешение короля. Каждая маска попадает в Книгу Масок и получает собственное имя, по этой причине создать маску тайно не получится. Книга Масок – великая книга актёров. И наделена властью, безусловно, меньшей, чем Книга Судеб, но всё равно довольно мощной и неоспоримой.

Посмотрев на маску, сотворённую мной, я решила, что к ней стоило проявить уважение. Мало того что вышла она довольно неплохо и была чрезвычайно похожа на настоящее лицо, так она ещё и спасла мне жизнь. Я испытывала к ней чувство сходное с нежностью. Я словно впервые признала, что герой, которого я играла, не просто слова и реплики, а живое, думающее существо. Может быть, именно сейчас я стала немного близка к тому, чтобы носить гордое звание актрисы.

Я с трудом встала на ноги, завернула маску в тряпицу, которую дала мне моя благодетельница, и убрала ворчливого старикашку в свою сумку. Я уже решила, что найду для неё достойное применение – отдам в бродячий театр Брыня.

– Мне пора, спасибо вам огромное, – сказала я хозяйке.

– Вы еле на ногах стоите. Можете оставаться у меня, сколько пожелаете. А хотите, я лекаря позову? – предложила она.

– Не стоит. Приду в себя и залечу раны магией, – отмахнулась я как можно беззаботнее.

Меня пугала даже мысль, что кто-то прикоснётся к моей спине. Слёзы скорбящей Онини разъели не только кожу, они проникли глубоко в моё тело, и я с ужасом представляла то, во что они меня превратили. Кроме того, я и сама поспособствовала этому. Меня пугало, что кто-то оторвёт от моей спины присохшую рубашку и сообщит мне, что шрамы заживить уже не получится. Нет уж, я не хотела слышать этого. Это было слишком по-детски, но я ничего не могла с собой поделать. Кроме того, эти раны были действительно не подвластны обычному лекарю. Я могла бы обратиться к Рэуту, магистр, пожалуй, единственный, кто мог бы мне помочь, да и добраться до него мне было проще простого. Но что бы я сказала ему? Что у меня возникла потребность в нём и вот тогда я вернулась? Не тогда, когда он ждал меня, не тогда, когда я обещала, а когда просто обстоятельства вынудили меня к этому. Да я и не хотела, чтобы Рэут видел меня такой. Я столько раз представляла себе, как возвращаюсь в дом с синей кошкой, что успела нарисовать полную счастья картину в розовых тонах и не хотела её портить. Потому что в те моменты, когда приходилось засыпать прямо в поле, в дождь, в снег, в глухие тёмные вечера, когда голоса призраков сливаются с воем ветра и вымораживают из душ людей всё живое, эта картина согревала меня, становилась моим щитом. Я закрывала глаза и представляла себе, что сижу на кухне Рэута в старом уютном кресле, а магистр заваривает свой любимый чай. А теперь я не смогла пойти на святотатство и разрушить эту фантазию. И моё безумие решило продолжить путь.

Когда я уходила от приютившей меня женщины, с печи спустился домашний дух. Хозяйка дома только охнула, должно быть, она видела его впервые: духи очень скрытные существа. Он был небольшим, размером с кошку, весь пыльный и словно закутанный в паутину. Только его глаза светились ярко, как две звёздочки. Домовик, улыбаясь щербатой улыбкой, протянул мне сухарик, самое большое его сокровище. Я приняла дар. Такими сухариками домашние духи лечили больных детей. Сухарик мне не помог, да я и не надеялась, но съела его, искренне благодаря за помощь. Дух кивнул и спрятался за печь. К сожалению, я ничем не могла отблагодарить ни его, ни добрую женщину. Осталось надеяться, что моя благодетельница права и это за меня сделает сам Путь.

Глава 2

Замок полуночи

Ветер налетел на меня, зло бросив в лицо первые снежинки и разлохматив волосы. Он рвал мой плащ из стороны в сторону что есть силы. В этом году зима начиналась рано. Теперь можно не бояться случайно встретить на дороге Ветреных братьев. Когда наступает время Белой госпожи, её дети засыпают. Всякая встреча с Тауром ложилась тяжёлым грузом на мою душу. Я и сама не знала почему. И вот теперь он уснул. Уснул в тот момент, когда я чуть не погибла. В тот момент, когда мне больше всего нужна его помощь. Не верю, что он этого не почувствовал. Так почему он так поступил? Ведь он мог попросить у матери ещё несколько дней или, как уже однажды было, мог взять их самовольно. Надо сказать, мне стало обидно, но я проглотила свою обиду, сделав её силой, и, попросив Путь указать мне верное направление, отправилась разыскивать бродячий театр Брыня. Собственно говоря, доставить Брыню маску не было первостепенной задачей. Просто я не могла придумать для себя другого дела. Разносить камни, после встречи с Онини, было для меня слишком тяжело. И так каждый шаг был настоящей пыткой, но я должна была куда-то двигаться – этого требовало Проклятие Пути. Этого требовало чувство выживания. Сила приходит к Бродячим магам в дороге. Дорога должна куда-то вести.

В небе надо мной прокричал ворон. Я остановилась, наблюдая за ним. Возможно, мне только показалось, но в вышине летела не простая птица – это определённо был ворон Тёмных. Кто, интересно, послал следить за мной своего ворона – Рэут, мой учитель и друг, или первый королевский маг Рюк? И зачем это понадобилось тому или другому? Или где-то по близости затаились Тёмные эльфы?

– Лети прочь! – Приказывать ворону было большим нахальством с моей стороны, ведь, вздумай он напасть на меня, мне бы не хватило сил защититься.

Ворон, прокаркав в ответ, полетел дальше. Возможно, это была обычная птица. Теперь я осталась одна на дороге, совершенно одна. Обо мне некому было позаботиться, кроме меня самой. И виновата в этом была только я сама. Были люди, которые любили меня, люди, для которых я что-то значила, но я сама ушла от них разносить бездушные, мёртвые камни. И теперь если я умру в пути, то никого не окажется рядом. И я, скрипнув зубами, поклялась себе не умирать вот так, словно бестолковый бродячий пёс.

«Я обязательно найду способ вернуть всех, кто был мне дорог, я постараюсь!» – пообещала я самой себе.

Только что толку было от моих клятв и обещаний? Они ничего не меняли. Сколько бы я не клялась, я всё равно была одна.

Небольшой смерч прошёлся по дороге, закрутив пыль и унося её вдаль. Вскоре он пропал из виду, но тут же на горизонте появился мираж. С каждым мгновением он становился всё чётче, пока не сделался настолько реальным, что мир рядом с ним показался размытой картинкой. Предо мной появился огромный замок. Настолько большой, что Дворец Короля показался бы рядом с ним просто игрушкой. Замок был выложен из серого камня и выглядел неприступным, но его ворота были распахнуты, приглашая войти. И я подумала, что, возможно, это и не мираж, возможно, я просто не замечала этот замок раньше, или он не хотел, чтобы его замечали. Но у меня появилась твёрдая уверенность, что этот замок существовал всегда и всегда будет.

– Ты видишь этот замок, потому что сейчас ты на пути в неизвестность, ты настолько слаба, Дная, что тебя почти что нет, – услышала я голос рядом с собой и резко обернулась. На камне неподалёку от меня сидел Древний. Он улыбнулся мне: – Не ожидала?

– Нет, – ответила я честно.

– Тебе требуется помощь. Сама ты не выкарабкаешься, ты почти труп. Но прости, я тебе не помогу.

– Почему?

– Потому что хочу, чтобы ты попала в этот замок.

– Что же это за замок?

– Замок Полуночи.

– Никогда не слышала о Замке Земель Полуночи.

– О, нет, просто о Замке Полуночи. У него нет земель. Точнее, все земли вокруг когда-то принадлежали ему. Его можно было бы назвать Замком Королевства Снежных драконов, но это слишком длинное название. Этот замок самый древний и самый важный.

– Чем же он так важен?

– Присаживайся, маг, спина наверняка болит.

– Ты знаешь очень много. – Я опустилась на соседний камень.

– Я знаю почти всё.

– Почти?

– Всего не знают даже боги. Например, я знаю, что ты видишь замок, но не знаю, сможешь ли ты в него войти. Потому что это зависит не от меня и не от тебя.

– Значит, это не мираж?

– Нет, нет, замок существует, вот только где он находится, этого не знаю даже я. Потому что он может быть везде. Замок спрятан.

– Спрятан? Почему же тогда я его вижу?

– Потому что он сам хочет этого. И потому что сейчас твоя кровь капает на дорогу между мирами. Я ведь уже говорил об этом. Только никому и никогда не рассказывай о том, что пред тобою стоял Замок Полуночи.

– Почему?

– Потому что есть люди, которые многое бы отдали за то, чтобы найти его.

– Зачем им замок?

– Потому что Замок Полуночи – это путь к власти и место, где дают ответы на все вопросы. В этом замке находится корона. Настоящая корона Королевства Снежных драконов. Знаешь, из чего она сделана?

– Только не говори, что из кости дракона.

– О, нет.

– Так из чего?

– Из слёз королевы, моя дорогая, из слёз королевы. Корона для настоящего короля.

– Да ты менестрель? – Меня стало клонить ко сну… или к смерти. Почему-то мне было совсем не страшно.

– Нет, я говорю буквально.

– А что же носит на голове тот король, что правит нами?

– Фальшивку, конечно. Что же ещё?

– Ты хочешь сказать, что наш король фальшивый?

– Я этого не говорил. – Мужчина засмеялся. – Король настоящий, а вот корона и вся история нашего королевства как есть настоящая фальшивка. Причём настолько грубая, что даже противно.

– И зачем же она была создана?

– Чтобы скрыть мерзкую правду. Если ты столкнёшься с этой правдой, она тебе совсем не понравится. Поэтому я советую тебе лечь и умереть, Дная. Послушай хорошего совета.

– Почему я должна тебя слушать?

– А ты и не должна, ты совершенно свободна от всех долгов, в этом прелесть судьбы бродячего мага. Принося Клятву Пути, вы становитесь свободными от всего, но почему-то совершенно не цените эту свободу. Прошу тебя, Дная, если тебе удастся выжить, постарайся его убить.

– Кого? – Моё сердце обжёг страх, я подумала, что наконец-то задала самый правильный вопрос за всю нашу беседу. – Кого я должна убить?

Только вот Древний на него не ответил, он лишь криво усмехнулся и исчез, а следом за ним исчез и Замок Полуночи.

Я удивлённо уставилась на камень, на котором только что сидел мой знакомый. Интересно, был здесь Древний или только мне почудился? Может быть, у меня начались видения от потери сил и крови?

Со стоном я поднялась и пошла дальше.

Неожиданно кольцо на моём пальце стало холодным. Это означало, что кто-то из сильнейших магов требовал моего внимания. Вызов на встречу я игнорировать не стала. Просто так меня бы никто беспокоить не решился. Значит, причина была довольно веской. В груди похолодело, а вдруг что-то случилось с Рэутом? Никаких оснований для этой мысли не было, но она пришла в мою больную голову и засела там намертво, так что я в панике начала искать место, пригодное для связи с остальными магами. Осмотревшись, я увидела небольшой пруд. Вода в нём ещё не замёрзла, видимо, он был достаточно глубок, а следовательно, мне нужно было быть осторожной, мало ли кто мог скрываться в его глубине. Я доковыляла до пруда, скуля, опустилась на колени и погрузила руку с кольцом в ледяную воду. В мою кожу словно впились сотни острых игл. Вода окрасилась кровью. Это было частью ритуала связи и ещё одной причиной для беспокойства: кровь могла привлечь к себе хищных тварей.

– Дная. – Образ главного королевского мага был нечётким, размытым. Но не узнать Рюка было невозможно. Такого надменного выражения лица я не видела никогда и ни у кого. Казалось, главный королевский маг всегда и всех презирает. Интересно, он смотрит в зеркало с таким же видом?

– Рюк? Что случилось? – Я специально назвала своего собеседника лишь по имени. Меня он всегда раздражал. Впрочем, не исключаю, что он делал это намеренно.

– Многое. И ничего хорошего. С чего начать? Может быть, с отвратительно холодной погоды? Как тебе нынешняя осень, Дная?

«Ты что, издеваешься?» – захотелось заорать мне. С другой стороны, было большим облегчением, что Рюк ничего не замечает. Рэут сразу бы понял, что со мной что-то не так. И мне пришлось бы сознаться в своей глупости и, что ещё хуже, рассказать о том, что я сделала. А возможно, и попросить помощи. А Рюк был бы последним, к кому бы я обратилась за помощью. Никогда бы не простила себе такого. Кроме того, в голосе главного королевского мага было нечто, что заставило меня отодвинуть свои беды и неприязнь к нему на задний план.

– С Рэутом всё хорошо? – выпалила я, заволновавшись ещё сильнее. Точно невидимой рукой сердце сдавило от недоброго предчувствия, к горлу подкатила тошнота. Я чувствовала, что что-то случилось, что-то очень недоброе с кем-то, кто мне дорог.

– Чего ему сделается? – удивился Рюк. – Вот уж с Рэутом-то точно всё в порядке. Всем бы так.

«Тогда что?!» – вновь захотелось закричать мне, но я прикусила язык. И заставила себя промолчать. С Рэутом всё хорошо, а значит, это уже прекрасная новость.

– Куда путь держишь? – спросил главный королевский маг, не дождавшись ответа.

– Зачем я вам понадобилась?

Спина болела, рука, погружённая в воду, напротив, потеряла чувствительность, хотелось нырнуть в пруд и не двигаться.

– Вот всегда ты так, Дная, а ведь из благородных. Нет бы поддержать беседу, как вас учили в детстве, а потом, обменявшись любезностями, перейти к сути вопроса.

– Ну всё, обменялись, – буркнула я.

– Что ж, а я-то хотел сказать тебе пару комплиментов о том, как чудно смотрится алая полоса на твоём белом, точно у покойника, лбу, – уколол меня сильнейший.

– Благодарю, – одарила я его самой ослепительной из арсенала моих улыбок, – теперь, смущённая вашими комплиментами, я могу быть свободна? Так как всё равно уже ни о чём другом не смогу думать.

– Ну да, ответ достойный. – Рюк хрюкнул, что в его случае означало смех. – Дная, я собственно вызвал тебя не просто поболтать. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня.

– С чего вы взяли, что я буду для вас что-то делать?

– Не забывай, я главный королевский маг, и ты, как и все прошедшие Испытание, мне подчиняешься.

– Разве не королю?

– Ты мне, я королю, таков расклад. Знала бы ты, какую непосильную ношу я тащу на своих плечах. – Рюк тяжело вздохнул.

– Ладно, что там у вас?

Боль делала меня грубой и торопливой.

– Ты создала маску…

– Откуда вы знаете? – совсем не вежливо перебила я Рюка. – Вы что, следите за мной?

Главный королевский маг поморщился:

– Несколько часов назад во Дворец Короля ворвался глава бродячих артистов…

– О, я и не знала, что такой существует.

– Ты мало читаешь, моя дорогая.

– Времени нет, постоянно гуляю.

– Так вот, ворвался и заявил, что появилась новая маска. И на сей раз он знает, кто эту маску сделал. И ты не представляешь, каково было моё удивление, когда я узнал, что её создала ты, Дная. Признаться, я был шокирован и расстроен и начал было собирать магов посильнее, чтобы найти тебя, захватить и доставить на суд, ну или уничтожить на месте, если ты окажешь сопротивление…

– На суд за создание маски?! – вырвалось у меня. – Вы серьёзно, Рюк? Я думала, что отделаюсь штрафом!

– О, я очень серьёзен! Даже не представляешь насколько. Тем более что после твоего пленения или убийства, мне бы пришлось объясняться с Рэутом. Боюсь, это было бы очень неприятно. Могло дойти до битвы.

– Моего убийства?! – Я вообще перестала что-либо понимать.

– Да дай же мне договорить, – вспылил Рюк. – Не успел я отдать приказ, вновь появился глава бродячих артистов и, извинившись, сообщил, что новая маска создана по образу уже имеющегося персонажа, лишь немного не совпадает с оригинальным исполнением. Когда он увидел её проступившее изображение в Книге Масок, то не сразу узнал, потому как отсебятины было многовато да и исполнение хромало.

Я обиженно хмыкнула.

– Я уже сказал этому пустоголовому актёришке всё, что думаю о театрах и масках. Но мне вот стало интересно, зачем тебе, Дная, вообще понадобилось создавать маску? Ты всё же решила связать свою жизнь с театром? Набираешь свою труппу? Места ещё есть?

– С помощью этой маски я спасла себе жизнь, – ответила я честно, на выдумку у меня не было сил, да и смысла скрывать произошедшее от Рюка я не видела. Кроме того, похоже, дело действительно было серьёзно. Несмотря на весь шутливый тон Рюка, он уже дважды намекнул на то, что готов был убить меня.

– Как ты себе жизнь испортила, сняв маску, я в курсе, но как можно избежать смерти, спрятавшись за куском глины? Это интересно.

– Вот именно, спрятавшись, Рюк. Иногда можно обмануть смерть, притворившись кем-то другим.

– Похоже на тебя дурно влияет Рэут, он тоже любит нести поэтическую чушь. Ну, так вернёмся к нашим маскам. Я уже было решил опять позабыть о твоём существовании, когда мне в голову пришла интересная мысль, что игра с масками мне на руку и это вполне может оказаться знаком свыше.

– Каким знаком? Объясните, наконец! Я ничего не понимаю.

– Ах да, ты же так далеко от Великого города, что не слышала наших последних новостей, слухов, сплетен, шепотков. Дело в том, дорогая, прекрасная Дная, что появился некто, кто похищает людей и превращает их в театральные маски. А потом эти маски находят у себя бродячие актёры. Сначала никто не обратил на это внимания и параллелей не провёл. Маски и маски, отлично выполненные, надо сказать, не то что твоя. Я видел её изображение в Книге Масок, так себе поделка. Те маски были настолько хороши, что нашедшие их лицедеи даже обрадовались, сочли происшедшее благословением богов. Ты же знаешь, что маски – вещь весьма и весьма дорогая. Но потом вдруг выяснилось, что в Книге Масок эти экземпляры появились под именами пропавших людей. Черты тоже совпадали. Сначала за актёришек взялась королевская охрана. Их допросили с пристрастием, но ничего не добились, кого-то даже в тюрьму бросили, но вот беда – люди пропадать не перестали. И только когда количество пропавших перевалило за десяток, а тюрьма переполнилась, обратились ко мне. Признаться, я не был этому рад. Искать того, кто превращает людей в маски, в мои интересы не входит. Такая скука.

– А почему вы думаете, что людей превращают в маски? Может, просто использовали их черты, выражая их в глине или снимая слепки с лиц.

– Дело в том, что это особенные маски, Дная. В Книге Масок появились не только рисунки, но и жизнеописание пропавших, как было с самыми первыми масками, сотворёнными богами.

– В жизнеописании говорится о том, как закончили свою жизнь эти люди?

– Ни слова. Но я рад, что ты об этом спросила. Это значит, что тебе интересно. Я хочу, чтобы ты, Дная, помогла мне узнать, что случилось с этими людьми. Возвращайся в Великий город, бродячий маг. Это приказ, – голос Рюка изменился, он уже не болтал со мной по-свойски, он повелевал.

– Но я…

– Наверняка хотела отыскать Брыня, чтобы осчастливить его своим жутким творением?

– Да, вы правы. – Мне было неприятно признавать этот факт.

– Ты так предсказуема, прекрасная Дная, – снова сменил тон Рюк.

Я скривилась, ну что ж, он опять был прав, я предсказуема.

– Брынь уже получил приглашение выступить на Королевской площади, думаю, старик счастлив. Да и ты должна бы обрадоваться возвращению в Великий город, увидишь скоро своего старого учителя Рэута. Разве ты не рада?

– Мне не добраться быстро…

– Я в курсе, где ты, – перебил меня Рюк. – Впереди на дороге будет городок Слепых Жён, я выслал туда экипаж, прибудет дня через два. До городка как раз день ходу и ещё день тебе на отдых и осмотр достопримечательностей останется. Ты правда ужасно выглядишь, Дная. Отдохни, погуляй. А пока я передам о твоём возвращении Рэуту, обрадую старика. – Изображение Рюка исчезло, прежде чем я успела возразить, зато моя рука вновь была свободна.

Я едва успела отпрянуть от пруда, когда из мутного облачка ила, не успевшего осесть на дно, вынырнул водяной демон. Я попятилась, запнулась о корягу, упала и скорчилась на земле от боли. Я позволила себе заплакать только после того, как демон, не дотянувшись до меня, ушёл на дно. Болело всё тело, я ещё полностью не оправилась после встречи с матерью Жуны, но главная причина была не в этом. Я не готова была вернуться в Великий город. И… я хотела туда вернуться очень и очень сильно. Выплакавшись, я почувствовала себя лучше. Поднялась, подвывая от боли, и поплелась дальше, напоминая скорее ожившего мертвеца, чем человека. Возможно, в этих краях вскоре появится сказка о загнавшем себя насмерть бродячем маге, который шёл даже после смерти.

Глава 3

Ведьмин клещ

Одного дня, чтобы добраться до городка Слепых Жён мне не хватило. Ночевала я прямо у дороги под кустом. Потому что, как назло, на пути не встретилось даже самой захудалой телеги или самой нищенской хижины. Я просто отошла на обочину и упала в сухую траву совершенно без сил. Я не собиралась спать, просто хотела отлежаться и продолжить путь, ведь было уже довольно прохладно. И эта прохлада приносила мне несказанное облегчение, как и временное бездействие. Я лежала, наслаждаясь покоем. Глаза начали слипаться. Я попыталась подняться и не смогла. Мне стало страшно. Неужели я найду свой конец здесь, на обочине дороги? Впрочем, это было нормально для бродячего мага, большинство из нас умирали именно так – в грязи, на обочине, в полном одиночестве. Хоронили бродяг там же, где и находили. Никто по ним не скорбел. Хотя, как я узнала, почти всем было куда возвращаться. Но бродячие маги – это одиночество в себе. Мы одиноки не потому, что у нас нет близких и тех, кто нас любит, мы одиноки потому, что одиночество – это благо и только у бродячих магов хватает смелости это признать. Ну и у Рэута. Одинокая смерть была грустной, но не страшной. Когда ты один, тебе нечего бояться, потому что смерть страшна для живых, для тех, кто остался. Потому что страшно причинить боль дорогим тебе людям. У простых людей ещё был страх перед неизвестностью. Бродячие маги неизвестности не боялись, но я была ещё не готова уйти. Вспомнив про маску, я подумала, что, возможно, и сейчас она спрячет меня от смерти и даст сил. Я порылась в сумке и извлекла маску, приложила к лицу, и мне действительно стало легче. Я смогла сесть.

– Так бывает всегда, когда делишься с неким предметом частью своей сущности, например с маской, – сказал кто-то. Голос, который я услышала, был механический. Неживой голос куклы. – Потом эта вещь делится своей силой с тобой. Иногда артисты после спектакля долго не снимают свои маски. А уж если ты создал маску, замешанную на собственной крови, можешь считать, что дал ей жизнь.

Я завертела головой в поисках говорящего. Вокруг никого не было.

– Не трать время, – опять послышался голос. – Я здесь, но здесь меня нет.

Я сняла маску и поняла, что голос исходит от неё.

– Если делишься с предметом частью своей сущности, ты ведь говоришь о себе, – пробормотала я, – значит, маску создал ты, а не я.

– Именно. Ты сильный маг, Дная. Но ты бы не создала маску без моей помощи, – в голосе послышалось нескрываемое бахвальство. – Я тебе помог. Я тебя спас. Так что у этой маски двое родителей. Ты и я. Разве это не прекрасно? Дная, ты держишь в руках наше общее дитя. В нём твоя кровь и моя магия.

А я подумала о том, что был некто третий. Тот, кто смог завершить колдовство, не дал маске слиться с моим лицом. Но говоривший со мной, похоже, этого не знал, а я не собиралась посвящать его в свои тайны.

– Зачем ты помог мне? – Я прекрасно знала, что помощь не бывает безвозмездной. Этому когда-то научил меня Рэут, это я поняла, скитаясь по дорогам.

– Я преклоняюсь пред тобой. Я боготворю тебя.

– Как ты узнал, что мне нужна помощь? – На его признание я лишь поморщилась. Я была не из тех девушек, кому подобные слова кружили голову и размягчали сердце.

– Ты вторглась в область подвластную мне. Решила создать маску. Я заинтересовался и помог. Как же я был рад, что успел вовремя.

– Так это ты похищаешь людей и превращаешь их в маски?

– Да. Я очень силён! – Опять бахвальство.

– Зачем тебе это нужно?

– Маски из них получаются хорошие, а люди они были плохие. Я очень тщательно подбираю жертв. Он бы так не сделал? Ему всё равно, – в голосе незнакомца послышалась ненависть.

– Кто? Кому всё равно?

– Неважно. Дная, я ведь не об этом хотел поговорить. Я хотел поговорить о тебе и обо мне. О нас с тобой. Здорово звучит, правда?

Я так не считала:

– Зачем мне вообще с тобой говорить?

– Я спас тебе жизнь. Хотя бы прояви благодарность, хотя вам благородным это противно. Вы не умеете быть благодарными. Все вам должны. А ведь слова «благородный» и «благодарный» имеют так много общего.

– Я уже не благородная. Я бродячий маг!

– Разница невелика.

– Я на разговор не напрашивалась. И помощи от такого, как ты, не просила! – вспылила я.

– Вот видишь? Гордость! Но я не обидчивый. И дам тебе хороший совет на прощанье. Если не хватает сил, то вновь воспользуйся маской.

Голос смолк.

– Значит, хороший совет… – пробормотала и приложила маску к лицу, стало значительно лучше. – Спасибо за заботу, – пробормотала я, вновь прикрывая глаза. – Кто бы ты ни был, спасибо.

Когда у тебя болит каждый клочок твоего тела, не до гордости, любой помощи рад.

Я опустилась на траву, со стоном закрыла глаза. Плащ не грел, но я закуталась в него поплотнее. Вдруг по обочинам дороги зашевелились кусты, выдрали свои корни и потащились ко мне, перебирая корневищами, точно уродливыми ногами. Они окружили меня и прикрыли своими ветвями, пытаясь защитить от ветра. Затем зашелестела пожухлая трава. Вылезла из земли и по-змеиному поползла ко мне. Вскоре у меня было одеяло и подстилка. Путь заботился обо мне, как мог. Никогда я раньше не слышала о подобном, но сейчас даже не удивилась. Я зачем-то нужна была Пути, а возможно, это была плата за мою любовь к нему. Дорога безжалостна для чужаков, но не для своих детей. Размышляя над этим, я уже было задремала. И тогда пришли Молчуны.

Трава покрылась инеем, кусты плотнее сдвинули ветви. Я почувствовала Молчунов и сжалась в комок. У меня не было сил им противостоять. И они чувствовали мою слабость. Вот от кого пытался оградить меня Путь. У этих существ не было голоса, но я чувствовала их зов, назойливый, как писк комара. Они окружили место моего ночлега. Ужас от их присутствия был таким сильным, что я едва не поддалась ему и не поползла прочь. Я лежала, закрыв глаза, и пыталась побороть страх. Стоит мне издать хоть какой-нибудь звук, они набросятся на меня и разорвут на части, а мои предсмертные крики станут их голосами. Но пока я молчу, они не смогут причинить мне вреда.

«Когда приходят Молчуны, дети, нужно сидеть тихо-тихо, чтобы не привлекать их внимание, нужно думать о чём-то хорошем, – так нас с братом учила кормилица. – Ни в коем случае нельзя отдавать то, что Молчуны хотят получить».

«А что они хотят?»

«Они хотят получить голос».

«И что будет, когда Молчун получит голос?»

«Тот человек, который дал Молчуну голос, умрёт. Для того, чтобы Молчун заговорил, он должен получить чей-то предсмертный крик. Но и Молчун, получивший этот крик, умрёт тоже».

«Тогда зачем им это?»

«Потому что они больше всего на свете хотят умереть».

«Почему?»

«Потому что они не родились Молчунами, а стали таковыми. Ведь Молчунами становятся те, чья ложь стала причиной чьей-то смерти. Вот и бродят они вечно не в силах вымолить прощения, потому что даже не могут попросить о нём, не имея голоса, и мечтают о смерти. Но чтобы исполнить свою мечту, они должны сделать то же самое, за что были наказаны, – погубить кого».

«О чём же хорошем мне подумать?» – пыталась придумать я, но сейчас это было особенно сложно. Боль и страх не пускали к сердцу хорошие мысли.

Я вспомнила Замок Седых земель, но воспоминания о моём детстве были отравлены Тенью. Вспомнила Рони, но память раз за разом возвращала меня к проклятой охоте. Вспомнила, как прошла Испытание и одновременно позор от собственного бессилия, когда Рюк попытался унизить меня. Неужели у меня не было добрых, светлых воспоминаний, или со мной что-то не так? И тогда я вспомнила дом с синей кошкой. Вспомнила Рэута. Я представила, как маг подаёт мне чашку с чаем, я взяла её, сдавила в ладонях… Мне стало тепло.

«Возвращайся, Дная», – услышала я знакомый голос и улыбнулась.

Я слышала, как Молчуны топают ногами и хлопают в ладоши, исполняя свой странный танец, пытаясь привлечь моё внимание и напугать. Не удержавшись, я открыла глаза. Молчуны не имели голоса, поэтому любой шум считали за благо. Длинные, худые, они казались выше оттого, что я смотрела на них лёжа на земле. Они колыхались в такт музыке, слышимой только ими одними. Они звали меня танцевать. Я вспомнила, как во время подготовки к состязанию Рэут привёл нас в музей магов Королевского Дворца. Здесь были собраны всевозможные волшебные предметы и книги, а ещё был зал чучел. Мы бродили по нему, рассматривая чучела оборотней, единорогов, русалок, а в конце стояла клетка, в которой пряталось в тень странное серое существо.

– Почему оно живо? – спросил Дарун.

– Потому что это Молчун. Они не умирают, пока не получат голос, – пояснил Рэут. – А когда умирают, то превращаются в эхо. Трудно создать чучело из эха.

– Должно быть, эхо из них получается злое.

– Иногда люди пропадают в лесу, – пожал плечами Рэут. Потом, помолчав, добавил: – И не только в лесу. – В этот момент он пристально смотрел на меня.

Молчуны танцевали. Я сжала зубы: любой звук будет моей смертью. И вдруг вдалеке застучали копыта. Или мне это только показалось?

Я тут же вспомнила Таура.

Молчуны заволновались, они всматривались в темноту.

Я зажмурилась и вспомнила, как впервые скакала на коне Ветреного брата. Вспомнила, как вжималась лицом в его плащ, как обнимала Таура, боясь упасть. Плащ Ветреного брата пах так же, как сейчас земля подо мной – старыми прелыми листьями и травой. Запах Таура. Неужели он всё же пришёл на помощь ко мне? А если и нет, то сама память о Тауре несла в себе спасение, так как тоже была моим добрым воспоминанием. Сон подкрался ко мне незаметно, мне снился Таур, мы танцевали, а на нас падали жёлтые осенние листья.

Утром Молчунов уже рядом не было. Я осторожно выбралась из кустов, стараясь не сломать ветки, поблагодарила своих защитников и Путь, их пославший, и, пошатываясь, двинулась дальше. Искать следы Ветреного брата было бессмысленно, но мне хотелось верить, что тот звук копыт мне не приснился.

К трактиру в городе Слепых Жён я успела лишь к вечеру. Осторожно присела на скамью у трактира и приготовилась ждать. Но моё появление не прошло незамеченным. Меня узнали. Вскоре рядом собралась небольшая толпа. Я прикрыла глаза, делая вид, что сплю, но люди не уходили. Моё терпение лопнуло.

– Простите, – сказала я собравшимся, – сегодня я ничем не смогу вам помочь.

– Мы не просим о многом, – вышел вперёд седой мужчина, – только одно чудо, всего одно.

– Боюсь… – начала я, но тут толпа расступилась, пропуская ко мне женщину с ребёнком на руках. Ребёнок был уже большой, лет пяти, не меньше, но незнакомка несла его легко, и сразу было понятно почему. На её руках сидел обтянутый кожей скелет. Я забыла о спине, о боли, о своих проблемах. Я содрогнулась от одной мысли, что испытывает этот маленький человечек. На его шее была повязка. Мне не требовалось смотреть, что под ней, я и так знала. Ведьмин клещ. Встречала уже парочку раз на пути. Но обычно таких тварей подсаживали взрослым людям от зависти или ненависти, но уж никак не ребёнку. На такое мог пойти только разве что человек с абсолютно прогнившим сердцем. Потому что мучения, которым подвергается жертва ведьминого клеща, даже описывать жутко. Как снимать ведьминого клеща, мне показал ещё Рэут в бедняцком квартале. Помню, я испытала такой ужас, что у меня тряслись руки. И сколько на это понадобилось магической силы, я тоже помню. Но этому ребёнку я отказать в помощи не могла. Вот только хватит ли у меня сил ему помочь? Казалось полным безумием пытаться вылечить ребёнка в таком состоянии, как у меня. Но выбора, похоже, не было.

«Но разве я не безумна?» – напомнила я себе и неожиданно для себя рассмеялась.

Услышав мой смех, люди зашептались. Я понимала их недовольство, но объяснять ничего не стала, стоило ли тратить время и силы?

– Подойди, – велела я женщине, – поднеси ребёнка.

Она сделала, как я велела. И я сняла с шеи мальчика платок.

Раздутая от крови тварь была с мой кулак и радостно шевелила ножками. Больше всего она напоминала младенчика, только с острым длинным хоботком, воткнутым в шею своей жертве. Тело клеща было синего цвета и блестело. Такую тварь снять просто так невозможно, хоботок сломается, и через него в считаные минуты вытечет жизнь ребёнка.

– Как давно он присосался?

Собственная боль и немощь отошли на задний план. Если я не сниму клеща, то ребёнок умрёт, а перед этим будет страшно мучиться и страдать, хотя куда уж страшнее. Но это не всё. Клещ останется жить, выберется из могилы и найдёт новую жертву. Когда носитель умирает, клещ становится самостоятельным существом, его уже не нужно подсаживать. И его невозможно просто так уничтожить. Понадобится маг не слабее Рэута.

– Уже год, – заплакала женщина.

«Ого, – подумала я, – да я появилась здесь вовремя. Времени у ребёнка почти не осталось, он и так продержался слишком долго».

– Кто подсадил, знаете?

Женщина замотала головой:

– Нет, мы никому не делали зла.

– Это и не обязательно. Нужно лишь вызвать зависть. Это так просто.

– Вы сможете нам помочь?

– Если хватит сил. – Обнадёживать я не видела смысла.

– Я понимаю, – кивнула женщина, – многие уже пытались.

– Вы знаете, что клеща нельзя убить? Если клеща снять при помощи магии, он вернётся к человеку, создавшему его. И, лишь выпив жизнь своего создателя, превратится в камень. Вы готовы к тому, что это может оказаться кто-то из ваших близких или любимых?

– Кто угодно, только бы мой сын жил!

А какой ещё ответ я ожидала услышать от матери? Разве кто-то бы ответил иначе? Она бы и сама умерла за своего ребёнка, если бы могла что-то этим изменить.

– Хорошо. Смыть клеща можно только кровью. Добровольной кровью. Кто готов одолжить мне свою кровь? – обратилась я к собравшимся. Свою кровь я предложить не могла, я и так потеряла её очень много.

Из толпы вышли сразу пятеро женщин и трое мужчин. Более чем достаточно.

– Когда я скажу, сделайте надрез на руке и сбрызните своей кровью клеща.

Мужчины достали ножи. Женщинам оружие одолжили те, кто побоялся участвовать в ритуале. Все были готовы, чтобы начать.

Я схватила рукой проклятую тварь, чувствуя, какая она горячая и омерзительно мягкая, будто желе.

– Давайте! – крикнула я.

На клеща и на мою руку потекла тёплая кровь. Я смешивала её с тем небольшим количеством своей магии, что мне удалось восстановить в надежде подлечить свою спину. Ну что ж, спина подождёт. Силы было мало. Я уповала лишь на то, что мне хватит мастерства, и на помощь участвующих в ритуале людей. Жертвенная кровь сама по себе полна силы, её нужно лишь правильно направить. Этому научил меня Рэут в бедняцких кварталах. Научил пользоваться чужой силой. Ребёнок закричал. Я потянула клеща и с удивлением почувствовала, как легко он поддаётся. Я тянула его осторожно, высвобождая длинный хоботок. Мерзкая розовая тварь шевелилась в моей руке. Было настолько противно, что хотелось закричать и отшвырнуть её прочь, но я терпела, понимая, что сейчас только от меня зависит, будет ребёнок жить или умрёт. Увидев, что хоботок полностью вышел, я с радостью бросила клеща на дорогу. Люди шарахнулись в стороны. Клещ ошарашенно закружился на месте, затем уселся в пыль, смотал хоботок, как это делает бабочка, и, выбрав направление, побежал вдоль домов. Следом за тварью помчались мальчишки, за ними потянулись взрослые. Всем было интересно, к кому направился ведьмин клещ. У трактира осталась лишь счастливая мать, обнимающая своего малыша, да я.

– Разве вам не интересно, кто натравил на вас кровососа? – спросила я, чувствуя головокружение и смертельную усталость.

– Нет. – Женщина улыбнулась. – Мой ребёнок будет жить – это самое важное. – Она прижала малыша к себе.

– Вы хорошие люди.

– Ну что вы, самые обычные. Это вы…

Я пошатнулась, женщина сделала шаг ко мне, но я жестом остановила её.

– Я понимаю, какой ценой вам далось исцеление моего сына, но вы не пожалеете, клянусь, – сказала она.

По дороге к нам бежал какой-то мужчина, он что-то радостно кричал. Видимо, это был отец ребёнка, узнавший новость об исцелении сына.

– Стеш. – Женщина преградила дорогу мужчине, готовому броситься ко мне с благодарностями. – Поблагодарить мы ещё успеем, у нас есть время. Принеси госпоже магу наше сокровище.

– Ты уверена? Ты хочешь отдать его бродячему магу? – Мужчина удивлённо посмотрел на жену.

– Неси, неси, я уверена, оно ждёт именно этого человека.

– Что ждёт? – спросила я устало.

– Вы сами поймёте, в моей семье этот секрет хранят очень давно.

Стеш убежал, что-то радостно крича. Мы ждали его в полном молчании. Мальчик цеплялся за шею матери, но было видно, как к нему возвращаются силы. Взгляд ребёнка уже стал осмысленным, его больше не наполнял туман, за который уходят те, кто никогда не вернётся. Я подумала, что мои глаза сейчас наполняются этим самым туманом. Точно от ребёнка он перетёк ко мне.

Стеш вернулся с глиняным кувшином в руках и протянул его мне. Я осторожно приняла его. Кувшин как кувшин. Но как только мои ладони прикоснулись к затвердевшей глине, я вдруг почувствовала, что этот сосуд переполнен силой. Вот только сила эта не хотела становиться частью меня, она была сама по себе. Я собиралась снять ткань с горлышка, но женщина остановила меня.

– Сделаете это, только когда вам понадобится исполнить ваше самое заветное желание. Такое желание, что спасёт вас от смерти. А до этого момента спрячьте понадёжнее.

– Что там?

– Мы не знаем.

– Вы никогда не заглядывали? Вам было не интересно? – удивилась я.

– Мы пытались, но не видели ничего, кроме сияния.

– А если разбить сосуд?

– В нашей семье эта вещь хранится очень и очень давно. Когда её передают новому владельцу, то он приносит клятву верности.

– Я тоже должна её произнести?

– Нет. Вы не хранитель, вы владелец.

– Но что мне с этим делать?

– Мы знаем только одно: этот артефакт предназначен для очень сильного мага, чтобы исполнить его заветное желание. Дед получил эту вещь ещё во время войны с эльфами от одного из всадников на драконах. Берите, берите, она ваша.

Послышался грохот. По улице катил экипаж, запряжённый шестёркой чёрных коней. Я сразу поняла, чей он. Возница осадил коней так умело, что дверь в карету оказалась как раз передо мной.

– Прощайте, – сказала я провожающей меня семье. Я понимала, что нужно было расспросить о клятве, о том, как этот кувшин попал в их семью, но это требовало усилий, а потому я решила, что обойдусь и без подробностей. Мне бы сейчас просто не умереть.

– Пусть боги пошлют вам удачи! – поклонились мне мужчина и женщина.

Где-то вдали прозвучал полный боли и отчаянья крик. Клещ нашёл своего создателя, но меня это больше не волновало. Мне было не интересно, кто это и почему создал клеща. Зло уничтожит своего создателя, так всегда, в конце концов, и происходит, иногда просто приходится долго ждать.

Глава 4

Возвращение в великий город

Я забралась в экипаж, скрипя зубами от боли, и скрючилась на обитой кожей скамье.

Как только я устроилась, возница щёлкнул кнутом, и кони сорвались с места. Я прикрыла глаза и задремала, но на первой же кочке меня качнуло на спинку сидения, и я взвыла от боли. Недолго думая, я сползла с сидения и свернулась калачиком на полу. Это позволило мне поспать. Когда ко мне возвращалось хоть чуть-чуть силы, я тратила её на заживление ран, но лучше мне от этого не становилось. Тело не хотело исцеляться, словно мстило мне за что-то.

Я то засыпала, то приходила в себя, то теряла сознание, то пребывала в каком-то полубреду, в котором ко мне приходили гости. Заглянул отец. Посидел, молча глядя в окно.

Он громко откашлялся и прошептал: «Прости, я думал, что всё будет иначе. Но я всё же смог вовремя остановиться. Сможешь ли ты?» Потом улыбнулся грустно, как умел лишь он, и исчез.

Вслед за отцом сразу появился Гринан, словно только и ждал своей очереди.

«Ты хорошо играла, – похвалил он меня, – жаль, что ты решила стать магом, из тебя получилась бы хорошая актриса. Возможно, самая лучшая. Я многих видел, я разбираюсь».

«Зачем? – спросила я. – Зачем ты превращал актёров в куклы?»

«Я хотел их сберечь. Боги превратили первых артистов в маски, а я превращал их в фигурки. Чтобы сберечь от смерти».

«Врёшь», – заявила я.

«Нет, не вру, всего лишь не договариваю», – усмехнулся Гринан.

«Какой ритуал ты хотел провести? Ты хотел вечной жизни?» – настаивала я.

«Это он тебе так сказал? Вот уж кто врёт! Впрочем, он не хочет или не может сказать тебе правды. Боится».

«А в чём правда?»

«Ты знаешь сказку о Королеве эльфов и Замке Полуночи?»

«Нет», – честно созналась я.

«Тогда тебе будет трудно объяснить».

«Ты постарайся».

«Я искал выход из ситуации, из которой выхода нет», – сказал Гринан и исчез, что было совсем не честно с его стороны, таким образом уходить от вопроса. Но ведь это так удобно – исчез, и всё. Вполне в его духе.

Я заснула. Мне снились мрачные могильные камни, окружённые тенями. «Что, если привидений не существует, – подумала я, – все создания, которых люди принимают за призраков, – лишь тени тех, что ушли. Брошенные тени, тени, которые во многом были сильнее своих владельцев. Из чего состоит тень? Надо спросить Рэута. Что порождает тени? Чего он не говорит мне?» Затем вопросы закончились, и меня поглотила чернота – огромная тень этого мира.

Очнувшись, я поняла, что мы миновали ворота в Великий город. Не имело смысла даже выглядывать в окно. Так шуметь могут только в столице, и смесь ароматов такая только в Великом городе – плотное облако утончённости и зловония. Но главное – это магия. Воздух был полон магии, всех её оттенков, от яростной силы великих магов до ядовитых отблесков некромантии и ворожбы. Я с трудом заставила себя подняться и сесть. Если нас встретит Рюк, я не хотела выглядеть слабой. Но у меня едва хватило на это сил. А уж привести себя в порядок я тем более не могла. Что ж пусть видит меня такой, перед Рюком я красоваться совсем не собиралась. Вскоре экипаж остановился.

– Куда вас отвезти, госпожа маг? – вежливо поинтересовался возница, открывая дверцу экипажа.

– Разве мы направляемся не во Дворец Короля? – удивилась я.

– Рюк будет ждать вас к полудню следующего дня. Так куда вас доставить, госпожа маг?

Я попыталась объяснить, как найти домик родственников Лени.

– Я знаю, – перебил меня возница.

Я взглянула на него внимательнее:

– Ученик Рюка?

– Верно. – Молодой маг улыбнулся.

– Для мелких поручений?

Парень кивнул.

– Зачем же вы идёте к нему в ученики? Разве это не унизительно? – сам собой вырвался вопрос, и мне стало противно от собственной бестактности. В конце концов, какое моё дело?

– Не у всех такая сила, как у вас. Большинству магов, чтобы как-то пробиться, приходится прислуживать.

– Сила? У меня? Вы шутите?

– В вашем состоянии я уже бы давно помер, а вы стараетесь держать спину прямо.

– Это не магия, это воспитание благородных, – засмеялась я, но мой смех больше походил на карканье ворона.

– Слышали бы вы, что говорит о вас Рюк.

– И что же он говорит?

– То, что у таких, как вы, хватит силы изменить этот мир.

– Я думала, что он, кроме гадостей, обо мне ничего говорить не умеет.

– Рюк всегда говорит гадости в лицо тем, кем по-настоящему восхищается. Это его способ самоутвердиться.

– Что вы расскажете ему, когда вернётесь во Дворец?

– Скажу, что выполнил поручение, о большем меня не просили.

– Спасибо, – поблагодарила я юношу.

Дверца закрылась, через пару минут экипаж пришёл в движение.

– Он соврал, – раздался из сумки голос маски, – просто выслуживается перед сильным магом. Рюку он расскажет всё до самых неприметных мелочей. Но он прав в том, что таким, как он, таким, как мы, другого не остаётся. Только прислуживать. Но ведь и ты, Дная, прислуживаешь Рэуту.

– Замолчи! – рявкнула я.

Доставив меня к домику Лени, экипаж уехал, на прощание ученик Рюка предложил свою помощь, но я отказалась. Я тоже думала, что он обо всём доложит Рюку.

Я стояла у крыльца маленького кирпичного домика, втиснутого между двух своих собратьев, превышающих его ростом более чем вдвое, и не замечала ни холодного ветра, ни колких снежинок. Я думала о том, что скажу сестре, когда увижу её. У меня не было оправданий за то, что я бросила её. Разве я думала о ней всерьёз, блуждая по дорогам. Нет. У меня не было на это ни сил, ни времени. Я думала о мертвецах, чьи камни лежат в моей сумке. Здесь я была похожа на Онини, забыв о живых, я служила мёртвым. Я так и не решилась постучать в дверь. Лени выбежала сама. Почувствовав, что я её жду. Закричала от радости и бросилась ко мне, раскинув руки. Но я отшатнулась, хотя моё сердце забилось сильнее от радости. Я боялась, что Лени заденет мои раны.

Лени замерла, с недоумением глядя на меня.

– Дная, – начала она и замолчала, – Дная, – голос Лени начал дрожать, в глазах сверкнули слёзы.

– Неужели я так плохо выгляжу? – спросила я, стараясь казаться бодрее, чем это было на самом деле. Я обняла сестру, а точнее, навалилась на неё, отметив про себя, что девочка здорово вытянулась и повзрослела. Лени стала ещё красивее, если такое вообще было возможно. Что же будет, когда она станет девушкой? Наверняка к ней будут свататься самые именитые юноши города, впрочем, и не именитые тоже. Главное, чтобы она не совершила моей ошибки и не стала бродячим магом.

– Я просто рада тебя видеть, – пробормотала сестра, совсем не по-детски скрывая свой испуг, ну да её же воспитали благородные. Если я забыла науку рода, то Лени, похоже, воспитали гораздо лучше меня. Её ответ очень понравился бы нашему отцу. Странно, я совсем утратила старые привычки, хоть, в отличие от Лени, являлась благородной по крови. Но как бы там ни было, я нашла в себе силы улыбнуться:

– Я тоже рада тебя видеть, сестричка. – Это была самая настоящая правда.

– Примешь ванну?

– Нет, – ответила я слишком поспешно. – Очень хочется спать, лучше утром.

– Ну да, ты устала…

– Лени, – шепнула я сестре, доставая из сумки кувшин, – сделай для меня одолжение, спрячь у себя эту вещь, и никому о ней не рассказывай. И не заглядывай внутрь.

– Почему?

– Я не могу объяснить.

– Не хочешь?

– Не знаю. Я правда не знаю, сестрёнка, – я постаралась улыбнуться, – просто сделай это для меня. Это очень важная вещь, она может исполнить самое главное желание мага, которому предназначена. Говорят, что она многие годы ждала именно меня.

– Так попроси у неё что-нибудь.

– Она сама решит, когда пришло время. Да и заветного желания у меня пока нет.

Бабушка и тётя Лени тут же накрыли на стол, подготовили для меня комнату, а сестра говорила и говорила о всяких пустяках. В этом доме на стенах не было зеркал, и я была рада, что не вижу того, что так пугает их всех. Окинув комнату мимолётным взглядом, я подумала, что, судя по обстановке, еде и одежде, обитателям этого жилища приходится довольствоваться малым. Интересно, каково Лени терпеть нужду, к которой она не привыкла? Почему Лени осталась жить здесь, а не вернулась в Замок Седых земель? И почему брат не помог ей? Разве наш род беден?

«А почему он не помог мне? И даже не пытался связаться со мной? – мелькнуло в моей голове. – Почему Рони этого не сделал? Всё ли у него хорошо?»

Бабушка Лени поставила на стол яблочный пирог.

– Угощайтесь, Дная, вы всегда желанный гость у нас. Почему же вы не приходили так долго?

– Бродячий маг не выбирает своих путей, – ответила я привычной фразой и подумала, что это не совсем так, хотя в большей степени верно.

Аппетита у меня не было, поэтому я отказалась от еды, прошла в отведённую комнату и, не раздеваясь, только скинув ботинки, что далось мне с огромным трудом, ничком рухнула на постель. Завтра я посмотрю в глаза правде, но это будет завтра. Сегодня я буду спать.

Какое же это было блаженство лежать вот так на мягкой постели в полной безопасности. Постельное бельё не было новым, но пахло такой свежестью, что в ней хотелось раствориться. Мне стало стыдно, что я пачкаю его. Моя одежда была вся в глине и крови. Комната тут же провоняла грязью и потом. Но сил исправить что-то у меня не было. Я закрыла глаза и провалилась в темноту, только на грани сознания я слышала чей-то плач. Я так и не поняла, был он на самом деле или только снился мне. Впрочем, какая разница?

Мне снился Замок Полуночи. Огромный. Старый. Величественный. Гомон воронов Тёмных над ним. И песня… грустная, заунывная, манящая. Пела женщина. Голос был красивый, сильный, уверенный в своём совершенстве. Мне очень хотелось присоединиться к этой песне, но я не понимала слов. А потом вдруг я начала слышать, разбирать, улавливать смысл. Я обрадовалась, набрала в грудь побольше воздуха, собираясь запеть, и вдруг мой сон оборвался.

Глава 5

Голос безумия

В реальность меня вернуло прикосновение ко лбу. Никогда и никому я не разрешала касаться своего лба, а точнее, алой полосы на нём, оставшейся от цветущей ветви благородного. Я с рычанием открыла глаза, ожидая увидеть Онини, демона или изготовителя масок, но рядом со мной сидел Рэут. Я узнала его сразу, хотя вначале увидела лишь руки. Но разве я могла их не узнать, тем более что одну из них я восстановила самолично. А ещё я узнала Рэута по запаху, биению сердца, дыханию. По ощущению его присутствия рядом. Рэут! Не знаю, что я почувствовала сильнее – страх или радость. Силой воли подавив вспышку боли, я села на кровати. Магистр недовольно смотрел на меня, и в его драконьих глазах то и дело загорался гнев. И я испугалась ещё сильнее.

– Прости, Дная, – прошептала Лени, заметив мой испуг, – я должна была позвать господина Рэута. Тебе нужна помощь. – Она всхлипнула.

Бедная девочка, она и так слишком долго держалась. Я не сердилась на сестру, на её месте я поступила бы так же.

– Помощь, – пробормотала я, – зачем мне помощь? – Я не могла оторвать взгляда от глаз магистра. И ужас постепенно уступал место нахлынувшей на меня радости. Как же давно я не видела Рэута! Я и не знала, насколько соскучилась. Мне хотелось его обнять, но я не решалась, потому что слишком суровым было лицо магистра. Точнее, оно было каменным, мёртвым, жили только глаза. Неужели Рэут настолько зол на меня? Неужели всё, что было между нами, растворилось во времени? Или, так и не вернувшись к нему, я сама виновата в этой холодности, точнее, в этой ярости. А ещё мне не хотелось его пачкать. Рэут, как всегда, был идеален. Вот теперь мне по-настоящему стало стыдно за то, как я сейчас выгляжу.

– Естественно, – прорычал магистр, – зачем ей помощь, помереть Дная может и вполне самостоятельно.

Лени ахнула.

– Помереть? – не поняла я. – Я отлично себя чувствую! Лучше, чем когда-либо!

Рэут опять коснулся моего лба. Я попыталась увернуться, но он был быстрее. Магистр показал мне руку, его ладонь была в крови, но я всё равно ничего не понимала, не хотела понимать. Рэут рядом, а значит, всё хорошо, я в безопасности, я дома. Рядом с ним я всегда дома.

– Когда Рюк сообщил, что выглядишь ты ужасно, я даже и не подозревал, что это он всерьёз. Ведь он очень любит болтать о тебе гадости, ещё немного, и я заподозрю, что он к тебе не равнодушен, слишком уж старается.

Я хмыкнула:

– Рюк? Было бы забавно.

– Раз чувство юмора ты ещё не утратила, значит, жить будешь, но не долго, если я не вмешаюсь. – Рэут был, как всегда, самоуверен, но за этой самонадеянностью стояли опыт и сила. – Твоя полоса на лбу кровоточит, у тебя жар, но, кроме этого, я чувствую твою боль, и, судя по тому, как ты выглядишь, дела очень плохи.

– Да я никогда и не была красавицей, – попыталась пошутить я, но никто не улыбнулся.

– Почему ты ни у кого не попросила помощи? Это глупо, Дная. Или ты правда решила умереть?

– Я не знала, что всё так плохо. Я правда ощущаю себя хорошо. У меня всё отлично. Поверь, Рэут. – Горло пересохло, когда я выговорила имя магистра, сколько времени я уже его не произносила, и я закашлялась. – Сама справлюсь.

Да, не так я представляла нашу с ним встречу. Совсем не так. При нашей встрече мне хотелось быть красивой, уверенной в себе. Мне хотелось, чтобы от меня исходило столько силы, чтобы Рэут непроизвольно сменил возраст, став моим ровесником. Мне хотелось доказать ему, что я могущественный маг. А что в итоге? А в итоге я абсолютно обессилена, больна, и от меня воняет как от свиньи.

– Врёшь, Дная. Я же вижу, как тебе больно, и для этого мне даже не нужно пользоваться магическим зрением. Да и Рюк хорош, не мог сказать сразу. Хотя он наверняка думал, что ты обратишься ко мне. Глупая девчонка, не знаю, что я сделал тебе плохого, за что ты не хочешь меня видеть, но это не повод умирать. Лени, и вы, дамы, – обратился Рэут к хозяйкам дома, – кипятите воду, несите чистые тряпки, бегите к лекарю, вот список необходимых трав. Живо! – Рэут протянул Лени бумажку с рецептом, возникшую у него в руке прямо из ниоткуда. Когда женщины бросились исполнять не нужные приказания, нацеленные только на то, чтобы отвлечь и убрать их из комнаты, Рэут холодно спросил:

– Дная, ты позволишь, взглянуть на твои раны?

– Нет! – взвизгнула я. – И сама не хочу видеть! Рэут, пожалуйста, не надо! Я прошу тебя! Умоляю!

– Ты ведёшь себя как ребёнок! Ты должна понимать, что, если бы на то не было причин, я бы не просил. Я бы вообще не пришёл.

Я вздрогнула, меня обидели его слова.

– Я просто не хочу, и всё! – произнесла я упрямо. – Не хочу! Можешь уходить.

– Ты точно решила умереть?

– Нет!

– Тогда почему?

– Мне страшно, – созналась я, – мне страшно, Рэут. Вдруг там раны, которые невозможно будет залечить. Раны, которые сделают меня уродливой.

– Дная, у тебя на лбу похожая на свежий порез красная полоса, и ты с этим живёшь. Какая тебе разница, будут шрамы у тебя на теле или нет? Ты что, собралась разгуливать по дорогам голышом?

Он был прав, но мне всё равно было страшно. Будь я древней старухой, может быть, мне было бы и всё равно. Но я-то ей не была.

Словно прочитав мои мысли, Рэут добавил:

– А тому, кто тебя полюбит, даже твои шрамы покажутся красивыми.

– Рэут, ты забыл? Я бродячий маг, меня нельзя любить. – Горло перехватило от слёз.

– Где болит? – спросил Рэут участливо. – Где болит больше всего?

– Спина. – Я поймала себя на мысли, что не хочу показывать свои раны в первую очередь Рэуту, но, если он узнает, мне придётся объяснять почему, а я и сама не знала, не хотела знать. Меня замутило от страха.

– Не бойся, я только посмотрю, – сказал Рэут ласково и достал нож. – Ложись. Вот так.

И я послушалась. Осторожно опустилась на кровать, зажмурила глаза.

– Ткань пропиталась кровью и прилипла, – рассказывал о своих действиях магистр, чтобы не пугать меня и одновременно завораживать спокойной музыкой слов. Его голос стал ласковым. Я слышала такую интонацию у Рэута, когда мы вместе ухаживали за больными в бедняцком квартале, тогда я всегда удивлялась происходящим в магистре переменам, училась, копировала. И чем безнадёжнее был больной, тем ласковей Рэут с ним обращался. Эта нежность сама по себе лечила. Но только не теперь, ведь я знала её причину. – Я постараюсь быть осторожным, насколько возможно облегчу процесс, используя магию, но куртку придётся вспороть.

Раздался звук разрываемой ткани. Некоторое время Рэут задумчиво рассматривал мою рубашку, которая намертво прилипла к ране.

– Придётся её испарить, – сказал магистр. И рубашка исчезла.

– Что… – Я хотела спросить, насколько глубоки раны.

В этот момент вошла бабушка Лени и, увидев мою спину, вскрикнув, уронила таз с горячей водой.

– Если нет сил, то нечего таскать тяжести, попросите тех, кто моложе, не хватало мне ещё вас лечить, – прорычал Рэут. – Снова воды! Быстро! И не входить без моего приказа!!! Я доступно всё объяснил? – рявкнул маг.

Бабушка Лени поспешила прочь, я слышала её удаляющийся плач.

– Глупая старуха, – выругался Рэут, закрывая дверь, – кто только сказал, что к старости люди мудреют?

– Поимей уважение к сединам. – Мне хотелось завыть от ужаса. Что же такого увидела бабушка Лени на моей спине? Хотя я знала и так, кровавое месиво, вот что. И я сама же постаралась, чтобы оно было как можно более уродливым. Хотя красота – это последнее, о чём я думала, лёжа у ног Онини. Но теперь рядом со мной была не мать Жуны, а Рэут. Судьба не могла сыграть со мной ещё более злую шутку.

– Это я-то не имею уважения к старости? – Рэут усмехнулся. – Раны гноятся, в них уже завелись паразиты. И где ты только их нахватала?

– Я не… – Меня затрясло от ужаса и брезгливости.

– Хочешь сказать, не чувствовала, что у тебя в ране копошатся смертники?

– Нет! Сними их с меня! – взвизгнула я и потянулась к спине.

– Лежи смирно, – приказал мой учитель. – Будешь дурить, оставлю всё как есть. Ведь ты в моей помощи не нуждаешься, – съязвил Рэут и вдруг без предупреждения положил мне на спину свои ладони и надавил.

Я закричала. В кухне что-то снова упало. Но я уже не узнала что, так как потеряла сознание от боли.

Я открыла глаза и прислушалась к себе, боли не было. Признаться, я настолько с ней свыклась, что чувствовала себя теперь странно, как-то потерянно, словно не хватало какой-то части меня самой. В комнате было темно, ставни были закрыты, и не ясно было, утро сейчас или вечер. Я осторожно осмотрелась. Рэут сидел у камина, который полыхал вовсю, словно за окном был лютый мороз, и протягивал к нему руки. Я не могла определить, сколько сейчас лет магистру. Казалось, в этот момент все возрасты в нём смешались. Лицо Рэута было очень грустным. Блики огня метались в его глазах, ещё больше усиливая их сходство с глазами дракона. На лоб падали густые кудри, не поймёшь при таком освещении, тёмные или седые. Я перевела взгляд на огонь, и мне показалось, что среди огня танцуют некие существа. Видимо, они меня заметили и, вспыхнув ярче пламени, исчезли. А может быть, Рэут, как и я когда-то, при помощи магии воссоздал историю в огне. Только я пела в тот момент, а Рэут воспроизводил в огне свои мысли. Интересно, о чём же он думал? Насколько мне удалось рассмотреть, одно из огненных существ было драконом… Или Рэут гадал на огне? Я слышала, что раньше маги могли при помощи пламени заглядывать в будущее. Вот бы мне такое умение. Хотя… что я могла там увидеть? Бесконечные дороги? Проще купить в лавке карту Королевства Снежных драконов. Вот это и будет предсказанием моего будущего.

Рэут отвернулся от огня. Он снова был стариком, усталым и несчастным. И сейчас он даже не скрывал этого. А потом я поняла: это не образ и уж тем более не игра. Рэут отдал на моё восстановление все свои силы, до капли. Как я, когда воссоздавала из пепла его руку. Как же давно это было.

– Шрамы останутся, – сказал магистр, вздохнув. – Прости. Я ничего не мог поделать. Я старался, Дная, честное слово. Но то, что тебя изувечило, срослось с твоим телом навечно. Я не смог до конца вытянуть из тебя эту магию. Оно позволило исцелить тебя, но не позволило убрать напоминания о себе. Но я доволен и этим. Скажи спасибо Рюку, если бы он не вызвал тебя в Великий город, ты бы умерла где-нибудь на дороге. Как это ни прискорбно признавать, теперь я его должник.

– Тогда нужно будет сказать спасибо и создателю масок, это же благодаря его творчеству меня позвали в столицу, – буркнула я.

– Ах, вот зачем ты здесь? Занятно. Я слышал о нём. Да что там, весь Великий город взбудоражен.

– Ты пытался его поймать? – спросила я, зная, что Рэут чистит город от «зверей», вернее сказать, от нелюдей.

– Нет. Это дело главного королевского мага.

Я не поверила своим ушам:

– Ты забросил охоту на монстров?

– Уже давно.

– Почему, Рэут, ведь ты…

– Дная, за время твоего отсутствия многое произошло.

Рэут был прав, я не имела права его упрекать.

– Ты вообще забыла обо мне. И мне хотелось бы знать почему. – Рэут устало вздохнул.

Я поморщилась, оправдываться перед ним в мои планы не входило.

– Сколько времени, Рэут? У меня есть дела.

– Сегодня к Рюку ты уже не пойдёшь.

– Главный королевский маг будет в бешенстве.

– Не страшно. Я выступлю в твою защиту. Ты не в том состоянии…

– Рэут, всё очень страшно? Я имею в виду мои шрамы, – перебила я магистра.

– Мужчина бы гордился…

– К эльфам мужчин! – крикнула я и тут же пожалела об этой вспышке гнева, она показывала, насколько произошедшее меня заботит и пугает.

– И это вместо благодарности?

– Прости. Так что там с моей спиной?

– Я залечил раны, убрал смертников. Теперь на твоей коже просто надпись из шрамов.

– Надпись? Какая ещё надпись? – Слова Рэута меня удивили.

– Я думал, что ты мне объяснишь. Но на твоей спине надпись.

– И что же там написано?

– На твоей спине написано слово «сочувствие». Так ты расскажешь мне, что произошло? И когда и как ты её получила?

Я уселась на кровати, поправив наполовину целую куртку, которая теперь была распорота во всю спину, но сохранила целостность спереди и на рукавах, и приготовилась к долгому разговору. Признаться за время путешествий я отвыкла от этого, в домах, где я останавливалась, в отличие от других бродячих магов, я не рассказывала сказок и легенд, я лечила и помогала.

– Я разносила камни-талисманы бродячих магов, – начала я. – Помнишь шкатулку, отделанную крыльями фей, из потайной комнаты Замка Седых земель?

– Ещё бы, занятная вещичка, я едва не лишился жизни, когда ты отвлеклась на неё. Такое не забывается.

Я поморщилась. Да. Такое не забывается, как и то, что свою жизнь Рэут хотел отдать взамен моей. А я оказалась такой неблагодарной.

– Да. Такое не забывается, – кивнула я и продолжила прерванный рассказ: – Тогда ты помнишь и то, что мои родители складывали в эту шкатулку талисманы бродячих магов, которых убивали, забирая их силу для себя и Священного леса. Я подумала, что будет честно, если я отнесу каждый из этих талисманов туда, где ждали их владельцев.

– Хорошее занятие для бродячего мага.

– Верно. Дело оказалось не из лёгких.

– Но ты не из тех, кто бросает начатое. Лично я бы выбросил эти камни, и дело с концом. К чему тратить время на ерунду? Их хозяева мертвы и всегда таковыми будут. Это не твой долг, ты и так сделала больше, чем необходимо.

– Но живы те, кто их ждут! Рэут, я обязана тем бродячим магам, я им должна. Если бы не они, я бы не стала такой, как сейчас. Я бы просто погибла на дороге, сбежав из дома, или, хуже того, даже не попыталась уйти из Замка Седых земель.

– Дная, тебе просто нравится причинять себе боль. Ты считаешь, что это справедливо. Но это глупо – платить за чужие грехи.

– Это грехи моих родителей, а значит, и мои тоже.

– Послушай. Ты уже искупила их, уничтожив Священный лес. Ты больше никому ничего не должна, Дная. Лучше стань просто счастливой – это и будет твоя плата по счетам.

– Ты смеёшься? Рэут, я бродячий маг. И эти камни моя попытка придать моему бродяжничеству цель и смысл!

– А вот это уже правда. Что ж, тогда я понимаю тебя. Так приятно, что твоя правда достойнее красивых слов о долге.

– Пусть так, – вздохнула я.

– Когда мы встретились с тобой год назад, ты была испуганной наивной девочкой. Ты плакала по любому поводу. – Магистр сел рядом.

– Я и сейчас часто плачу, Рэут.

Как бы в доказательство моих слов, на глаза сами собой навернулись слёзы.

Магистр коснулся моей руки:

– Когда я тебя впервые увидел, мне захотелось защитить тебя, сохранить чистый огонь, что пылает в твоём сердце. Спрятать от ветра. Словно ты была свечой. И сейчас хочется того же, моя осенняя девочка. И я рад, что сегодня я успел вовремя. А то, что я бурчу и ругаюсь, ну уж прости старика, это всё потому, что я испугался за твою жизнь. Очень сильно испугался, Дная. Я думал, что мне не хватит силы спасти тебя.

Моё сердце болезненно сжалось, но, прежде чем я успела ответить, Рэут отдёрнул руку и ворчливо спросил:

– Ну, так что же так изувечило тебя? Что за зверь?

– Всякий раз, когда я выбирала один из талисманов, Путь вёл меня к моей цели. Он безошибочно знал, где ждут возвращения того или иного мага или откуда он родом. Если я не находила близких, то хотя бы узнавала историю владельца талисмана. В этот раз меня вёл маленький камешек, похожий на пробитое сердце. Девушку, которой он когда-то принадлежал, звали Жуной. Она покинула свой дом и ушла в бродячие маги, потому что её мать Онини сошла с ума после смерти своего мужа и хотела вечно скорбеть над его могилой, требуя того же от дочери. Онини настолько упивалась величием своего горя, что всё, что попадало ей на глаза, гибло, сострадая её утрате.

– Обычный вампиризм, – вздохнул Рэут. – Сплошь и рядом, даже среди простых обывателей он встречается так часто, что его уже перестали замечать. Это даже скучно, Дная. И ты с этим не справилась? Я, признаться, разочарован. Тебе не стыдно?

– Нет, не стыдно. Ты ведь тоже не до конца одолел магию Онини, судя по тому, что написано на моей спине, – съязвила я. – Онини достигла в этом деле совершенства. Моя боль, мои чувства и чувства окружающих стали для неё настоящим лакомством. Она не просто вампир. Она управляла мной, меняла меня. Заставляла чувствовать то, что ей нужно.

– И как ты её победила?

– Я не победила, Рэут. Я сбежала от неё. Позорно и трусливо. Создала маску ворчливого старика, спряталась за ней и сбежала. Я ведь боролась не с ней, а сама с собой. Часть меня хотела подчиниться Онини. – Эта мысль пришла мне в голову только что, и это было правдой, я ведь противостояла не Онини, а самой себе. Прописному правилу о сострадании всем без разбору, своему чувству вины, раздутому до невозможности. Почему-то никто мне не объяснил, что иногда это бывает попросту опасно. – Победить себя – вот что самое сложное. Поэтому я и не могла справиться, моя сила была направлена против меня же самой. Но, Рэут, что толкало меня к саморазрушению, почему мои лучшие качества работали против меня самой?

– Это есть в каждом из нас. Некий червяк саморазрушения, червяк покорности перед сильнейшим. Он готов принести себя в жертву ради великого, из самых лучших побуждений. Это заложено в людях, потому что без жертвенности большинства невозможно выживание человечества в целом. Вот в эльфах этого не было. И где они теперь? Для червячка даже неважно, в чём смысл, главное – подчинение, как он думает, великой цели. Но червячки плохо умеют отличать великое от подделки. Поэтому они ведут людей на войну, загоняют в секты и тайные общества, хотя любой здравомыслящий человек понимает, что червячки за это ничего не получат, получит лишь тот, кто использует их. Это те же паразиты, вроде смертников, только придавить их не так легко. Только те люди по-настоящему живы, кто сумел изничтожить в себе этого червяка. Наступить на него, несмотря на изощрённые манипуляции и подначки. Доброта и сострадание – это прекрасно, но они должны быть обращены на благие дела. К сожалению, слишком много паразитов на них кормится. Но и лишённый червяка человек не совсем полноценен, а иногда и просто опасен.

Я представила, каких размеров во мне этот «червяк», и поморщилась.

– Ну а теперь расскажи мне, как ты победила своего червяка? – спросил Рэут.

– Я решила играть с Онини на одной сцене. Я перешла черту, позволив себе сойти с ума. Поменяла собственное представление о боли.

– И? – Рэут заглянул мне в глаза.

– Потом я постепенно пришла в себя, но знаешь что, Рэут?

– Что же? – Он смотрел по-прежнему внимательно, словно пытаясь увидеть нечто за моими зрачками.

– Мне кажется, пришла я в себя не окончательно. Я не уверена, что вернулась к самой себе. Мне страшно. Потому…

– Потому что сумасшедший маг опасен? – закончил он за меня.

– Да, – выдохнула я.

– Брось, Дная, все маги опасны. Все без исключения. – Рэут отвёл взгляд. – Сумасшествие – это одна из ступеней магии. Понятие нормы очень относительно. Мы все якобы ходим по краю пропасти, боясь свалиться в безумие, а на самом деле пропасть просто нарисована мелом. Её нет. Это иллюзия, Дная. Вот и причина, по которой я не смог излечить тебя полностью. Я победил чужую магию Онини. Так что ты не права, что она настолько сильна, что я не могу с ней справиться. Однако я не победил твою магию. Потому что вы с ней единое целое. Твоё безумие приобрело физическую форму, оно сжилось с тобой. Так что не переживай насчёт этого. Потому что… – Он замолчал.

– Потому что что?

– Потому что оно всегда в тебе было. Иначе бы ты просто не ушла год назад из Замка Седых земель в поисках лекарства для Рони. Нормальные люди такого не делают. Нам внушают, что отклонение от нормы – это страшно. Страшно в это поверить.

– Но те маги, что сошли с ума, становятся чудовищами.

– Не обязательно. Посмотри на меня. Разве я нормален? Иногда я меняю возраст не только по желанию или из-за источника силы, но и из-за чувств. Разумность – это умение держать себя в руках, всё остальное – грани безумия.

– Тогда как понять, что ты перешёл черту?

– Тебе об этом напомнят. Совет сильнейших магов существует и для этого тоже. Только среди сильнейших нормальных нет.

– Учитель, – позвала я его.

Рэут поморщился:

– Я давно перестал быть твоим учителем, мне нечему больше учить тебя.

– Я так не думаю. Прошу тебя, если я стану чудовищем, убей меня.

– Ты повзрослела, и тебе идёт. – Рэут коснулся красной полосы на моём лбу, я позволила ему это. – Больше не кровоточит. Я рад, что вновь вижу тебя живой.

– Рэут, я прошу тебя.

– Ты просишь о невозможном! – Магистр отшатнулся.

– О, есть что-то невозможное для магистра Рэута? Даже если меня не посвятят в тайну, что это такое, достаточно просто знать, что это существует, чтобы быть счастливым. – В дверях комнаты стоял Рюк.

Глава 6

Кровь дракона

При появлении рюка мне стало не по себе. Интересно, как давно главный королевский маг наблюдает за нами? Что ему удалось услышать? Могла поклясться, что не только я, но и Рэут его не заметил.

– Дная, ты не забыла, что у нас встреча в полдень? Фу, чем тут у вас пахнет, проводили эксперименты с мертвецами? – Главный королевский маг щёлкнул пальцами, и я почувствовала, как исчезают грязь и кровь с моей кожи, как магия, подобно воде, очищает меня. – Дная, не вставай. Вижу, ты это не от лени. Но даже если и так, то у всех свои причуды. Знавал я как-то одного старого мага, так он принимал посетителей моясь в ванне. Отвратное было зрелище. Но зато он всегда был чистым.

Рюк в открытую издевался надо мной.

На кухне начали бить часы.

– Отстают на полминуты, – вздохнул главный королевский маг, – ненавижу, когда часы отстают, а люди опаздывают. Это ужасно раздражает. Не правда ли?

Раздался звон и треск, судя по всему, часы упали со стены и разбились. Думаю, эта демонстрация была специально устроена для меня. Или всё же для Рэута? Я покосилась на учителя, тот был спокоен.

– Вот теперь всё хорошо, – довольно улыбнулся Рюк, – если вещь или человека нельзя починить, лучше всего сломать его окончательно. Я прав?

Ему снова никто не ответил.

– Дная ранена, Рюк. – Рэут направился навстречу нашему гостю.

– Подозреваю, что вы это уже исправили, кроме того, я принёс ей подарок в виде магической силы, которая легко поднимет на ноги десятерых таких, как она. Можете попросить поделиться, вы, я вижу, отдали на восстановление девочки почти всю свою магию. Нет, ошибаюсь, всю. Такое чувство, что сейчас просто на куски развалитесь.

– С чего такая щедрость? – Рэут проигнорировал замечание про свою слабость. – Вы никогда не делаете подарки просто так.

– Дная нужна мне. Я хочу, чтобы именно она отыскала для меня одного человечка. Она рассказала о маске?

– Немного. Я бы сказал, упомянула. Нам было не до того.

– Я и сама знаю очень мало, вы обещали мне объяснить, – напомнила я Рюку.

– О, тогда вас двоих ждёт занимательный рассказ. Можно я присяду? – Не дожидаясь ответа, Рюк уселся в старое кресло-качалку. – Удобное кресло, куплю его, пожалуй. – Главный королевский маг хлопнул в ладоши, послышались шаги, и на пороге появился новый персонаж. Невысокий, полный мужичок в расшитом зо`лотом костюме. Он постоянно кланялся. Круглое лицо незнакомца было мокрым от пота.

– Хочу представить вам главу бродячих артистов, как это там его, Тутурана. Именно он, Дная, чуть-чуть не подвёл тебя под суд. Суд был бы быстрым. Я ведь такой торопливый.

– Да, вы уже говорили, что собирались убить меня, – усмехнулась я, делая вид, что приняла это за весёлую шутку.

– Да, Дная. Только я не шутил, всё было слишком серьёзно.

– Простите, я не хотел ничего плохого, госпожа. – Тутуран явно был раздосадован и напуган. – Я искренне сожалею, что немного напутал и ввёл главного королевского мага в заблуждение.

– Я принимаю ваши извинения, – кивнула я главе артистов, хотя, честно говоря, он вызывал у меня раздражение.

– А не стоило бы, – пожал плечами Рюк. – Следовало бы испытывать побольше злости. Злость всегда вызывает желание найти виноватого и отомстить за собственные беды.

– Я так не умею. У меня вообще нет желания никого искать, – запротестовала я.

– А я настаиваю на этом. И как главный королевский маг имею на это право. А чтобы не оставалось недосказанности, я официально приказываю тебе, Дная, найти того, кто превращает людей в маски.

Я посмотрела на Рэута, тот раздражённо передёрнул плечами. А значит, спорить было бесполезно.

– Глупо выбирать меня для поисков создателя масок, – прорычала я недовольно, уже сдаваясь. – Я не сумею никого найти. Создатель масок мне не по зубам.

– Создатель масок. Хм. Пусть будет так, надо же его как-то называть, пока, – пожевал губами Рюк, точно пробуя прозвище на вкус. – Только тебя, Дная, выбрал не я. Тебя выбрал этот самый Создатель масок. Он уже выходил с тобой на связь. Не отрицай.

– Да. – Мне стало не по себе оттого, что Рюк так много знает. Я вспомнила летящего надо мной ворона. Чего хочет Рюк? Чего добивается? Я едва подавила в себе желание схватить Рэута за руку, словно была маленькой девочкой. Сейчас мне нужна его поддержка и защита.

– Вы любите театр, друзья мои? – Главный королевский маг раскачивался в кресле с таким довольным лицом, словно наша беседа была о чём-то приятном.

– Нет, – покачал головой Рэут.

– Каждый воспитанный человек должен, просто обязан любить театр! – воскликнул глава бродячих артистов и, получив в ответ злобные взгляды от Рюка и Рэута, предпочёл замолчать. Но на его лице было чётко написано, что уважать магов он после этого перестал.

– Настоящий маг никому ничего не должен. – Рюк посмотрел на меня. – Но в театре есть нечто, что не может не привлечь нашего внимания. Театр наделён собственной магией. Вот Гринан это понимал. Острого ума был человек. Знал, что искусство – это сила в чистом виде, надо только эту силу правильно применять. Искусство бывает порой опаснее магии, – чуть слышно добавил Рюк.

– Вы его знали, Гринана? – поинтересовалась я.

– Нет. К сожалению, нет, – вздохнул Рюк. – Вернёмся к нашим маскам. Вот теперь глава бродячих шутов может открыть рот и поведать нам историю создания масок.

– Я глава бродячих артистов, – гордо поправил Рюка наш гость.

– Да хоть единорогов, по мне, хоть шут, хоть артист – всё едино. Или есть возражения?! – Рюк сверкнул глазами.

Тутуран сжался и забубнил:

– Есть легенда, что все герои пьес и сценок, которых отыгрывают бродячие актёры перед благодарной публикой, существовали на самом деле. Эти персонажи при жизни настолько понравились богам, что те превратили их в маски, чтобы любоваться историями их жизней вновь и вновь.

– Вы хотите сказать, что сейчас людей в маски превращают тоже боги? – вырвалось у меня. Я вспомнила своё видение в экипаже. Гринан уже говорил мне о первых масках.

– Нет, конечно же, нет. Но существует определённое количество масок. Все они описаны в Книге Масок. – Глава бродячих актёров показал нам внушительный том в кожаной обложке, который до этого прижимал к себе. – Все маски, кроме тех первых, создаются по одному и тому же рецепту. Создать маску можно лишь тогда, когда похожая маска погибла и была похоронена. В тот момент появляется соответствующая запись в Книге Масок.

– Очень похоже на Книгу Судеб, – сказал Рэут.

– Точно, – кивнул Рюк.

– Вы её читали?

– Книгу Масок? Зачем? – удивился Рюк.

– Рюк, я говорю о Книге Судеб. – Рэут пристально посмотрел на главного королевского мага.

– Конечно же, нет, кто бы мне её дал? Но я многое бы отдал за то, чтобы заглянуть в неё.

– Я бы тоже, – вырвался у Рэута вздох.

Я заметила, как на мгновение лицо Рюка тронула ядовитая усмешка. И мне стало страшно за Рэута. Бродя по дорогам, я совсем забыла о том, что есть люди, о благополучии которых мне действительно стоит заботиться. Я пообещала себе вспоминать об этом почаще. Долг перед мертвецами – это благородно, но стоит заботиться о живых.

– Вы виноваты передо мной, – сказала я главе бродячих актёров, тот тут же нахохлился, как ворона под дождём, – в искупление своей вины, дайте мне взглянуть на Книгу Масок.

– Но я не могу, – запротестовал мужичок, – этого нельзя делать. Да она и не откроется.

– Если Книга не допустит к себе Днаю, о чём тогда беспокоиться? – Рюк холодно посмотрел на актёра, ему нравился его страх.

– Но…

– Дайте ей книгу, я сказал! – рявкнул Рюк.

– Пожалуйста, – постаралась смягчить этот приказ я и уберечь самолюбие несчастного главы актёров. Рюк поморщился, Рэут лишь усмехнулся. Трясущийся от страха актёр протянул мне Книгу Масок. Я уже пожалела о своей просьбе, но отступать было нельзя.

Книга была тёплой на ощупь, тяжёлой и… живой. Я явно чувствовала, что в моих ладонях лежит живое существо. Вспомнились живые книги эльфов. Скорее всего, это была именно такая книга. Книга, которая сама себя пишет и меняет реальность. Я осторожно открыла книгу. Та легко поддалась. Я стала переворачивать страницы.

– Книга ей подчинилась. – В голосе Тутурана был ужас. – Но она же не относится к актёрскому братству!

– Ещё как относится, – сказал Рэут.

На первых страницах Книги маски были прорисованы с особой точностью, краски были яркие, их украшала золотая роспись. Эти маски вызывали восхищение. Если бы у меня была такая возможность, я бы любовалась ими часами. Но времени у меня на это, к сожалению, не оставалось. Глава артистов и так трясся оттого, что я держу Книгу Масок в своих руках. Поэтому я торопливо листала страницы, лишь иногда позволяя себе чуть дольше задержать взгляд на том или другом изображении. Иллюстрации были восхитительны. Я даже представить себе не могла, каково это, не только любоваться настоящей маской, созданной богами, но и играть в ней на сцене. В театре Брыня таких масок, конечно же, не было. Где-то к середине книги маски стали более простыми.

– Первые маски создали боги, – пояснил глава актёров, – далее идут маски, созданные мастерами. Когда создают новую маску, появляется и новая страница в книге.

Услышав эти слова, я тут же распахнула книгу на последних страницах. Маски здесь были чёрными, неприятными. А потом они ожили, и я увидела, как округляются в крике их рты. Мне захотелось захлопнуть книгу, мои руки затряслись, я почувствовала, как на меня накатывает ужас, стало тяжело дышать.

– Дная, что происходит? – взволнованно спросил меня Рэут. – Ты выглядишь так, словно увидела кошмар наяву.

– Ты не видишь?

– Что? – Рэут внимательно взглянул на изображение маски.

– Значит, не видишь, – задумчиво прошептала я, перевернув страницу.

На последнем рисунке красовалась сотворённая мною маска. Я узнала её сразу. Маска не была особо красивой, но и уродливо-пугающей не была тоже. Маску точно рисовал ребёнок, неумело выкрасив её всеми цветами сразу. Цвета перемешались, стали грязными, потекли, но при всей своей неряшливости эта маска не отталкивала. Ничего странного, что глава артистов не узнал в ней известного всем персонажа. Странно было, что он вообще его узнал. Внизу под маской не было истории, только моё имя и два вопросительных знака.

– Что значат эти знаки? – спросила я.

– Они означают, что ваши соавторы не известны, – пояснил глава артистов.

– Но почему? Ведь моё имя…

– Просто ты не пыталась скрывать того, что создала маску, – пояснил Рюк, – Книга Масок не самая сильнейшая книга в мире, от неё легко спрятаться, если есть на то желание. Конечно, если ты сильный маг и знаешь историю масок. Это вам не Книга Судеб.

– Увы, – подтвердил Рэут, – у этой книги есть свои слабые места.

– А вы говорили, что не знаете о ней, – приподнял брови Рюк.

– Но теперь-то я её вижу и чувствую её слабые стороны, – пояснил Рэут.

– Ну да, конечно. Теперь.

– Но зачем кому-то создавать маски? – вмешалась я, так как диалог между Рюком и Рэутом нравился мне всё меньше.

– По-видимому, кому-то надоел однообразный репертуар, – усмехнулся главный королевский маг, – кто-то хочет ставить новые пьесы. Это ведь так естественно в мире искусства.

– Ни один актёр не смог бы так поступить! – запротестовал Тутуран. – Уважение к маскам у каждого из нас в крови!

– Уважение, – рассмеялся Рюк, – так и скажите, что вы их боитесь. Страх всегда отличная замена уважению. Некоторые даже их путают.

– Ну, да, и боимся. – Актёр совсем поник.

– Я никогда о подобном не слышала, что же страшного в масках? – удивилась я.

– Экое ты наивное существо, Дная. – Рюку явно было весело. – Это так нелепо, что даже восхищает. Выходила на сцену, а сама даже не узнала, чем это грозит. Это глупо и беспечно.

– Рюк прав, вот уж не думал, что когда-нибудь это скажу. – Рэут сердито посмотрел на меня.

– Сегодня дважды праздник! – захихикал главный королевский маг. – Подумать только, Рэут со мной согласен!

– Так в чём же опасность? – Мне было совсем не весело.

– Ты сняла маску, Дная, и слилась с персонажем, которого играла в тот момент. Но это не всё, что угрожает актёру. Иногда… – Рюк сделал театральную паузу, – иногда маска не защищает, а совсем напротив… Ты думаешь, почему к ним обращаются с таким почтением?

– Их уважают, – предположила я.

– Я уже говорил, что уважение и страх часто путают. Масок боятся. Потому что маска может поглотить лицо актёра. Да что там лицо, маска может убить.

Я вздрогнула, вспомнив, какой горячей была вновь создаваемая маска и как она впивалась в мою кожу.

– Только если к маске относиться неуважительно, – поспешно вмешался глава бродячих актёров.

– Но сегодня мы оставим старые актёрские страшилки в стороне. Поговорим о том, что нас действительно беспокоит. – Рюк достал из своей сумки пять масок и кинул их на стол, не вставая из кресла. Маски послушно легли поверх скатерти рядом друг с другом.

Я их сразу узнала по изображениям в книге и поразилась тому совершенству, с которым они были выполнены. Мне захотелось рассмотреть их поближе, и я потянулась к маскам, но забылась и порезанная куртка открыла мою спину всеобщему обозрению.

– Ух ты, – сказал Рюк поражённо. – Вот это новость! Теперь это модно и все так ходят?

Рэут прорычал сквозь зубы:

– Рюк, имейте совесть.

– Господин шут, вы свободны. – Главный королевский маг сделал жест рукой, и Тутуран, схватив свою книгу, тут же выскочил за дверь. Было слышно, как он бежит прочь, видимо радуясь, что его так скоро отпустили. И ведь ему даже не пришло в голову возмутиться на тему того, как его назвали.

– Ты не будешь против, Дная, если я прикоснусь. – Главный королевский маг проигнорировал слова Рэута.

– Рюк, вам не стыдно? – возмутился мой учитель.

– Рэут, идите к эльфам, у меня к Днае чисто научный интерес. – Глаза Рюка сияли.

– Смотрите, – вздохнула я. То, что Рюк увидит мою изувеченную спину, меня совсем не заботило.

– «Предательство» – не слишком милое слово, – пробурчал Рюк. – Что тебя заставило вырезать его у себя на спине?

– Там написано… – Рэут поспешно взглянул мне на спину.

– Так что там написано? – воскликнула я.

– Когда я залечил шрамы, там было слово «сочувствие». Могу поклясться, – сказал Рэут, коснувшись пальцами моих шрамов. Я вздрогнула.

– Теперь мы видим надпись: «Предательство». Да ты просто занятная книга, Дная! Читал бы и читал! – Главный королевский маг радостно хлопнул в ладоши и засмеялся.

– Рюк! – Рэут наконец догадался создать для меня новую рубашку и постарел ещё сильнее.

Главный королевский маг расплылся в довольной улыбке, его глаза хищно заблестели. Если он сейчас решит бросить вызов Рэуту, тот не сможет ему противостоять, и я ничем не смогу помочь, если только погибну за компанию. Но у Рюка явно были другие планы.

– Дная, поведай мне по секрету, кто это тебя так расписал?

Я рассказала про Онини, впрочем, упустив некоторые подробности.

– Отправлю своих учеников за этой дамочкой, – радостно потёр руки Рюк, – будет забавно провести парочку экспериментов. Дная, не могла бы ты впредь сразу докладывать о таких интересных экземплярах? По старой дружбе, так сказать. Собирать таких уникумов моё маленькое хобби.

– Ну да, во время подготовки к Испытанию Рэут водил нас в музей с чучелами.

– Вот ты и должна понимать, как это полезно и познавательно для молодых магов. Не для себя же стараюсь. Ну, так что?

– Только если вы согласитесь покупать у меня информацию.

– Ты нравишься мне, Дная, всё больше и больше. – Рюк бросил на стол кошелёк, тот чарующе звякнул. – Так где мне искать эту дамочку?

Я объяснила и посоветовала:

– Посылайте за ней самых бесчувственных и циничных учеников. Рекомендую вам отыскать именно таких.

– Эх, Дная, таких у меня вдоволь, с добросердечными проблема. Это, знаете ли, среди магов сейчас не модно.

– Каков учитель, таковы и ученики, – прокомментировал Рэут.

– Спорить не стану, достаточно на вас двоих посмотреть, – пожал плечами Рюк. – Но вернёмся к нашим маскам. Взгляните на них.

Я присмотрелась. Две маски были женскими, три мужскими. Маски были сделаны не из глины, но это была и не кожа.

– Фарфор, – ахнула я и испуганно посмотрела на Рэута.

– Я тоже вспомнил о Гринане, – сказал мой учитель, поднимая одну из масок. – Есть в этом что-то общее.

– Что-то ещё, Дная? – заинтересованно спросил Рюк.

– Судя по всему, те пятеро, из кого эти маски созданы, не знали нужды. Не отребье из бедняцких кварталов, уж точно. Это лица людей, которые были сыты, не болели и заботились о себе. А женщины очень красивы. – Я коснулась одной из масок. Она показалась мне смертельно холодной. Я тут же отдёрнула руку. На маске мелькали намёки на то, что женщина пользуется косметикой. На лбу поблёскивала золотая цепочка, видимо, символизирующая ветвь благородных. На украшении сверкали изумрудные подвески в виде листочков, одной подвески не хватало. Интересно, это означало, что женщина покинула свой род или подвеска просто потерялась?

– Да! В точку! И надо сказать, эти люди не просто пропали, они пропали со своими денежками и украшениями.

– Но цепочку не сняли, – пробормотала я.

– Возможно, это намёк на тебя, Дная. Ты видела, одного листочка не хватает.

«Надо же, Рюк тоже это заметил, – подумала я. – Впрочем, чему я удивляюсь, он ведь главный королевский маг, а значит, не просто обладает силой, но ещё и умён. Большая магическая сила без ума не приводит к власти».

– Сдаётся мне, Изготовитель, извините, Создатель масок имеет на тебя виды, – улыбнулся Рюк.

– Возможно, Рюк, вы правы, украшение – это явный намёк, – согласился Рэут.

– Да, да, именно так. Но, Рэут, слова «возможно» и «возможность» так похожи.

Я вздрогнула, вспомнив, как Создатель масок сравнивал слова «благодарность» и «благородные». Интересно, просто так Рюк сделал похожее замечание? Намёк или совпадение? Что ещё он знает?

– Чувства – это всегда слабость. Обожаю, когда у противника есть слабости. – Королевский маг насмешливо взглянул на Рэута. – Дная, мой тебе урок: всегда интересуйся слабостями человека, о своих сильных сторонах все обычно рассказывают добровольно, стоит только спросить.

– Рюк, а те актёры, что нашли эти маски…

– Да?

– Они выходили в них на сцену?

– Только двое.

– И что с ними случилось?

Рюк задумчиво посмотрел на маски, потом сложил их и убрал в свою сумку.

– Они сошли с ума.

– Можно с ними поговорить?

– Вызвать некроманта?

Я не ответила. Что, интересно, стало с теми актёрами, что надевали маски? Почему я боюсь в подробностях расспросить об этом?

– Ну что ж, если больше соображений по поводу масок ни у кого нет, я, пожалуй, пойду. А ты, Дная, никогда не поворачивайся спиной к врагам, теперь на твоей спине всегда и всё будет написано. Кстати, напоминаю, я пригласил Брыня в Великий город, ты же хотела отдать ему маску.

– Не знаю, смогу ли я дождаться его приезда. Проклятие Пути мне не позволит, – пробормотала я задумчиво. Честно говоря, я уже забыла о своём порыве найти бродячую труппу. И мне по-прежнему хотелось доказать Рюку, что я не могу искать Создателя масок.

– Брынь уже здесь. И ещё, чуть не забыл. – Рюк театрально махнул рукой и на его ладони появился небольшой пузырёк из тёмного стекла, но даже это стекло не могло притушить свет, струящийся изнутри. Рюк преподнёс пузырёк к своему лицу. И свет озарил его черты. Что ж, надо отдать должное, главный королевский маг был красив. Я никогда не обращала на это внимания прежде и заметила только сейчас. Именно сейчас, когда он специально обратил на это моё внимание. Зачем? Или я просто схожу с ума, замечая то, чего нет?

– Позёр, – скривился Рэут.

Значит, это всё же не моё воображение. Это успокаивало.

– Все мы немного артисты, – поклонился Рюк.

– Вот за это и не люблю театр, – буркнул Рэут. – Что в пузырьке?

– Вы ещё не поняли? – Рюк бросил сосуд Рэуту, тот машинально поймал его.

И я увидела, как побледнело лицо магистра, а глаза, наоборот, стали тёмными, словно их затопила тьма. По тому, как дрожала его рука, сжимающая пузырёк, я поняла, что Рэут едва сдерживается от того, чтобы не сменить возраст, а сил у него почти нет. Но дело было не только в этом.

– Здесь же кровь дракона, – прорычал Рэут.

– Убойная мощь. – Главный королевский маг сиял от удовольствия и даже не скрывал это. Вот только чему он радовался, той силе, что принёс, или реакции Рэута?

– Где вы это взяли?

– У меня свои тайны, дорогой Рэут, как и у вас свои.

Рэут побледнел и пошатнулся.

Не медля ни секунды, я вырвала флакончик из пальцев магистра, почувствовав, какими те стали холодными, словно сосуд забрал из них жизнь.

Рюк опять удовлетворённо улыбнулся.

– Дная, пить содержимое этого сосуда не благоразумно, – сказал Рэут, он сделал несколько неуверенных шагов и сел на кровать. У него не было даже сил, чтобы скрывать свою слабость перед Рюком, а это о многом говорило.

– Почему же? Многие маги за него дорого бы заплатили, а Днае он достаётся бесплатно, – деланно удивился главный королевский маг.

– Что не так с этим подарком? – спросила я Рэута, удивлённо рассматривая пузырёк, в отличие от магистра я ничего не ощущала. Да, в нём таилась сила, но она не угрожала мне.

– Это настоящая кровь дракона. Да, она восстановит твои силы, но…

– Но? – Я взглянула через пузырёк на свет… И мне показалось, что я лечу среди звёзд… Огромных усилий стоило отвести взгляд.

– Ты бы стала пить кровь человека, чтобы получить силу? – поинтересовался у меня Рэут. Он тяжело дышал, судя по виду, ему была не одна сотня лет.

– Если бы это не принесло вреда тому, чью кровь я пью, и дало мне необходимые силы, почему нет? – поинтересовалась я, рассматривая пузырёк.

– О, Дная, ты мне действительно нравишься. Как жаль, что ты не пошла ко мне в ученики. – Рюк рассматривал меня с любопытством. И тут же сухо добавил: – Завтра я жду тебя с отчётом. Не расходуй время попусту. Оно умеет мстить. К тому же это ресурс, который не восстанавливается даже кровью дракона.

Глава 7

Зверинец

Когда главный королевский маг, насвистывая весёлый мотивчик, покинул нас, Рэут устало пробормотал:

– Рюк невозможен.

Я рванулась и схватила Рэута за руку:

– Это ведь был не ты? Не ты, правда? Ты же не Создатель масок?

– С чего ты так решила? – опешил магистр.

– Но ведь ты всегда помогаешь мне. Я подумала. И поведение Рюка, он тебя явно в чём-то подозревает.

– Дная, поверь, я не Создатель масок. Я бы помог тебе иначе. Такие театральные изыски не для меня. И я бы не бросил тебя умирать. Либо Создатель масок не настолько заинтересован, и его помощь случайна, либо он просто не понял, насколько ты пострадала, а значит, он не настолько силён, как хочет казаться. Мне его действия напоминают работу начинающего, но довольно сильного мага. Так действовать мог только мальчишка.

– Но ты сам говорил, что когда меняешь возраст, то думаешь и действуешь соответствующе образу. Если тебе восемнадцать внешне, то и по сути ты мальчишка!

– И, заметь, я никогда не занимаюсь серьёзными вещами в образе мальчика. Ты хоть раз видела такое?

Рэут был прав, если случалось что-то важное, он отмерял себе тридцать лет.

– Как же я рада, что Создатель масок – это не ты.

– Дная, ты вообще меня слушаешь?

– Да с чего я вообще должна слушать? И с чего Рюк решил, что я гожусь на роль разоблачителя? Какая глупость!

– Рюк любит строить из себя шута, но он не дурак, Дная, – сказал Рэут. – Рюк совсем не дурак. И если он решил, что ты можешь найти Создателя масок, значит, у него на то есть причина. Или он испытывает тебя. Послушай меня, это очень важно.

– Рэут, что толку, что я слышу, если я не понимаю. Хватит говорить загадками. Давно пора пояснить мне, что происходит!

– Я не могу, Дная. Если я расскажу тебе правду, ты, чего доброго, наделаешь глупостей.

– А так я делаю глупости по незнанию.

– Это ерунда по сравнению с тем, что ты в состоянии натворить.

– Отлично, тогда и советов не давай. Скажи лучше, ты составишь мне компанию, когда я пойду к Брыню?

– Нет, – Рэут отрицательно покачал головой, – в прошлый раз это закончилось очень скверно. Кроме того, хотя я и сильный маг, мне тоже нужно отдыхать. Я едва на ногах держусь. На твоё исцеление я потратил очень много сил.

– И не только на исцеление. – Я взяла Рэута за руку и взглянула на ладонь. Она всё ещё была холодной. – Почему?

– Так на меня действует соприкосновение с кровью дракона. – Рэут отдёрнул руку.

– Объяснишь?

– Нет, Дная.

– Рэут… – Я замолчала, не зная, что сказать, точнее, не зная, как превратить в слова то, что скопилось в моём сердце. – Кем бы ты ни был, что бы с тобой ни случилось, я всегда буду рядом.

– Глупая девочка, ты и дня не можешь быть рядом, ты несколько месяцев игнорировала меня.

– Я имела в виду не это! Я хотела сказать, что всегда на твоей стороне, Рэут. Дракон, ну как же это выразить поточнее!

– Вот именно дракон. Не пей эту кровь, Дная. Рюк дал её тебе не из желания пополнить твои силы, бьюсь об заклад, он уже знает, кто такой Создатель масок, а всё, что тут происходит, своего рода эксперимент над тобой, а может быть, и надо мной. Главный королевский маг обожает такие игры. Как-нибудь заглянешь в гости, и я расскажу тебе, скольких магов он заиграл так до смерти. Рюк – безжалостный игрок. А такие игры его страсть. Удивительно, что, воспользовавшись случаем, он не прикончил меня сегодня. Если только он не знает… – Рэут замолчал.

– О чём? – насторожилась я.

Рэут не ответил, он задумчиво смотрел на пустое кресло, где недавно сидел Рюк.

– Так что будет, если я выпью кровь? – решила вернуться я к прежней теме разговора, понимая, что всё равно ничего не добьюсь от Рэута.

– Ты получишь силу, способную на несколько дней побороть даже Проклятие Пути. Ты восстановишься от ран. Надпись со спины вряд ли сойдёт, но всё остальное будет как новенькое. Ты повысишь свой уровень магии. Но…

– Что «но»?

– За это обязательно придётся заплатить, Дная.

– Как?

– Этого я не знаю. Кровь с каждого спрашивает по-своему.

– Ну что ж, за всё нужно платить, – пожала я плечами, – так уж устроен этот мир.

– Мне тебя не отговорить?

– Нет, ты сам сказал, что уже не учитель мне. Кроме того, похоже, у меня нет выбора.

– Дная…

– Рэут.

Магистр кивнул мне и вышел.

Я едва сдерживалась, чтобы не броситься следом за ним.

Постояв немного, я взяла флакончик, открыла его и, больше не раздумывая, сделала глоток. Кровь обожгла мне горло. Я невольно схватилась за шею, уронив пузырёк на пол. Хотелось кричать от боли и ужаса, но голос пропал. Неужели Рюк просто отравил меня? Боль была такой сильной, что я потеряла сознание, а возможно, даже умерла. Я не понимала, что происходит. Но вместо того, чтобы погрузиться во тьму и отчаянье, я вдруг оказалась на спине дракона. Мы летели высоко-высоко над землёй, внизу мелькали поля и реки, замки и леса. Я раскинула руки в стороны и закричала. И дракон заревел, вторя мне.

«Я рад видеть тебя. Я рад, что ты здесь, я так долго ждал», – услышала я голос дракона.

У меня не было сил ответить, восхищение переполняло меня. Даже будучи Бродячим магом, я никогда не ощущала такой свободы. Бесконечное счастье. А потом вдруг наступила темнота, сменившаяся серыми осенними сумерками и моросящим дождём. Я стояла посреди дороги, рядом со мной умирал дракон, я держала в руке меч и рыдала, и резь в сердце была такой сильной, что даже боль от выпитой драконьей крови казалась совершенно незначительной по сравнению с ней. Я посмотрела на меч в своей руке, он был в крови. Мои руки были в крови. Я рухнула на колени прямо в грязь и завыла по-звериному, потому что по-другому не могла выразить своего горя.

«Я рад, что ты здесь, – услышала я голос дракона, – я рад, что ты понимаешь. Не плачь».

– Дная, Дная. – Лени тормошила меня, пытаясь привести в чувства.

Я открыла глаза и заплакала.

– Что случилось? Тебе больно? Позвать Рэута? – Лени испуганно заглядывала мне в лицо.

– Нет, нет, – прошептала я и снова разрыдалась. Боль утихла. Голос вернулся ко мне, но то чувство невосполнимой утраты, что поселилось в моём сердце, грозило остаться там навечно. – Рэут мне не поможет. Мне сейчас никто не поможет. Я убила дракона.

– Дная, драконов давно не существует. Это был сон. Просто сон.

Я посмотрела на свои руки, они были чистыми. Но чувство вины не проходило. Я пила кровь того самого дракона. Его убили, возможно, затем, чтобы много-много лет спустя я выпила его кровь. Я снова зарыдала. Лени сбегала за водой.

– Рэут, как всегда, был прав, – сказала я сестре, выпив воды. – Он всегда прав. Проклятый Рэут!

– Почему же ты его не слушаешься?

– Потому что я не его отражение, Лени. И если я буду его слушаться, он потеряет ко мне всякий интерес.

– Это не правда, – Лени обняла меня, – в те месяцы, что тебя не было, Рэут заходил к нам, чтобы помочь. Он нас поддерживал. Учил меня, как это, владеть магией. Я ведь становлюсь сильнее, Дная.

Мне стало стыдно, что так долго не навещала Лени, да и сейчас не поинтересовалась даже, как у неё дела.

– И приходил Рэут, – продолжила сестра, – не только затем, чтобы помочь, он приходил, чтобы узнать новости о тебе. Но нам нечего было сказать, поэтому взамен я рассказывала ему о том, какой ты была раньше. Делилась воспоминаниями.

– Кстати, о воспоминаниях, – перебила я Лени, так как мне не хотелось, чтобы она продолжала начатую тему, – ты знаешь, что сейчас в городе Брынь и он даёт представление на Королевской площади? Может, навестим его?

– Брынь в Великом городе?! – Сестра захлопала в ладоши, забыв сразу обо всём. Хорошо быть ребёнком. – Это просто подарок, Дная! Я хочу смотреть представление у самой сцены! Можно?

– Да хоть с самой сцены. У меня есть подарок Брыню. Он будет в восторге. И тебя он будет рад видеть. Все актёры будут рады.

– И Вик будет рад? – спросила Лени, внимательно глядя на меня.

– Вик в первую очередь, – улыбнулась я сестре.

– Тогда я лечу собираться!

Когда Лени убежала, я подобрала пузырёк и убрала его в свою сумку, на его дне осталось ещё немного крови. Тоска в груди только росла, но вместе с ней росли уверенность и сила. Я чувствовала, как меняюсь, становясь чем-то более совершенным. Сила не только наполнила меня, она окутывала меня со всех сторон, она лежала на моих плечах, как ещё один плащ.

Вернулась Лени.

– Ух ты, – сказала она. – Отлично выглядишь!

– Чувствую себя так же, – улыбнулась я через силу.

– Что случилось, пока меня не было?

– Начал действовать подарок главного королевского мага.

– Того неприятного типа?

– Да.

– Не нравится он мне, Дная.

– Мне тоже.

– Но подарки у него шикарные.

Я улыбнулась на этот раз искренне:

– Не спорю.

– Тогда отправляемся за покупками?

– Что ж, – я показала сестричке кошелёк главного королевского мага и потрясла им, – Рюк дал нам такую возможность.

– Рюк начинает нравиться мне всё больше и больше. Но всё же он странный.

– И чем же?

– Он зачем-то купил у бабушки старое кресло и приказал доставить его во Дворец Короля.

Я рассмеялась:

– Отправляемся за платьями!

Сестричка взвизгнула и повисла у меня на шее.

Почему бы не потратить немного времени на счастье, что бы там ни говорил Рюк о том, что время не восстанавливается. Лени была достойна радости. Она довольно легко приняла простую жизнь, но я видела её тоску по дорогим нарядам, украшениям, по жизни благородных.

– Лени, – спросила я, когда сестра выпустила меня из объятий, – а ты не думала вернуться в Замок Седых земель к Рони?

– Скажу тебе честно, – Лени посмотрела мне прямо в глаза, – иногда я очень скучаю по Замку Седых земель. Скучаю по прошлой жизни. Думаю, как и ты.

Я кивнула, хотя это и было не правдой, я не скучала и даже сама удивлялась этому порой, но Лени мне в этом признаваться не хотелось.

– Я скучаю по платьям, по нашим играм, по папе и маме, скучаю по Рони. Но… какой бы простой и тяжёлой ни была моя жизнь сейчас, я никогда не вернусь обратно, – потупилась Лени.

– Почему же?

– И сама не понимаю. Просто мне страшно от одной мысли о том, чтобы вновь оказаться в Замке Седых земель, – вздохнула Лени. – Не спрашивай, сестра, я сама не знаю, что со мной происходит. Нам с тобой посчастливилось вырваться из этого места и скинуть ветвь, но, если мы вернёмся, совсем не обязательно, что мы сможем уйти вновь.

Она всегда была очень мудрой, моя маленькая Лени. Жаль, что я редко прислушивалась к её словам.

– Иногда Замок Седых земель мне снится, и это очень страшные сны, – шепнула мне сестра, – а ещё, – улыбнулась она, – в этом домике живут мои бабушка и тётя, они очень любят меня, и я люблю их.

На Королевской площади, помимо театра Брыня, разместились как минимум три актёрские труппы и один небольшой зверинец. Яркие афиши зазывали зрителей на представление. Не слишком надеясь на грамотность ротозеев, вовсю надрывали глотки зазывалы. Мимо нас промчались клоуны: двое карликов преследовали горбуна на осле, к голове животного была прилеплена морковка, изображающая рог единорога. Горбун, точно флагом, победоносно размахивал рыжим париком одного из преследователей.

Но если на клоунов просто смотрели, то на нас с Лени буквально пялились все вокруг. Мужчины и женщины оборачивались нам вслед, провожая восхищёнными взглядами. Некоторые из них узнавали меня по полосе на лбу и окликали по имени.

– Ты словно сияешь, – завистливо говорила мне сестра, – Дная, ты стала невероятно красивой. Ты просто воплощение красоты.

«Это всё кровь дракона, – думала я раздражённо, всеобщее внимание мне не нравилось. – Скоро этот эффект пройдёт и я стану прежней. Скорее бы. Ненавижу привлекать к себе излишний интерес».

У зверинца стоял неприятного вида громила и всем желающим предлагал взглянуть на гнома, которого держал на своей ладони, и даже потыкать в него пальцем за дополнительную плату. Зверинцы я не любила, поэтому хотела пройти мимо как можно быстрее.

– Как место, где кого-то держат в клетке или на цепи, может приносить радость? – пробурчала я недовольно.

– Но, сестра, я хочу посмотреть! – Лени жалобно сморщила носик. Против этой гримасы я никогда не могла устоять. Пришлось смириться.

– Хорошо, но пусть тебе потом будет стыдно, пока такие, как ты, платят, несчастных созданий будут мучить и унижать на радость публике.

Когда я отдавала монеты громиле, гном вздохнул и осуждающе посмотрел на меня.

Вначале зверинец ничем особым не выделялся. В клетках сидели обычные дикие животные: медведи, волки, росомахи. Но чем дальше мы отходили от входа, тем сильнее чувствовалось присутствие волшебства. У одной из клеток толпился народ. Люди смеялись, указывая на кого-то пальцами. Мы с Лени подошли, и у меня закружилась голова.

На клетке висела табличка: «Не кормить и денег не давать», но это было излишнее предостережение. Никто в своём уме этого бы и так не сделал, потому что на табличке также было указано, кто сидит в данной клетке.

– Зачем же они старушку в клетку посадили? – воскликнула Лени.

– Повстречайся эта несчастная старушка тебе на дороге, вмиг бы ты стала козочкой, – засмеялся какой-то подросток. – Но козочкой очень милой.

– Что за глупости? – надула губки сестра.

– Он прав, это Козья Бабка, мы с ней уже встречались. – Я смотрела на старуху, которая прислонившись к прутьям клетки, умоляла дать ей денежку, зрители хохотали и крутили перед ней медными монетками. Парочка подростков подстрекала местного дурачка подать бабке деньги. Дурачок отнекивался, но с каждым аргументом оболтусов, всё неувереннее. Остальные делали вид, что не замечают этого жестокого развлечения, а может быть, в глубине души надеялись, что дурачок уступит подстрекателям и превратится в козла. Другие мальчишки развлекались тем, что просовывали зажатые в кулаке сладкие булочки между прутьев и, едва бабка тянулась к ним, с визгом отскакивали. Я почувствовала ужас. Нет, я не боялась Козьей Бабки, меня пугало то, что происходило сейчас на моих глазах. Мне было противно оттого, что волшебное создание унижают. Да, Козья Бабка опасна, но это был дух пустынных дорог, дух страшных историй, дух волшебных сказаний. Его место было вовсе не здесь.

Лени взяла меня за руку и потянула прочь к другой клетке, там народ уже не зубоскалил, люди с огромной заинтересованностью обсуждали забившееся в угол грязное, заросшее мехом существо, в котором с трудом можно было узнать оборотня. За этой клеткой стояла клетка поменьше с белой совой, вот только у совы было человеческое лицо. Я подошла ближе – сова посмотрела на меня и заорала:

– Что таращишься?! Уродцев никогда не видела?! Так на себя посмотри!

Я отшатнулась прочь. Как во сне, я следовала за Лени. Из клеток на меня таращились уродцы и волшебные создания. И если калеки злобно смотрели на меня, понимая, что я вижу их двойную ущербность, то волшебные твари при моём приближении выползали из своих углов и прижимались к прутьям. Они все словно ждали от меня чего-то.

– Эй, бродячий маг, не хочешь в соседнюю клетку? – услышала я голос за своей спиной и резко обернулась.

Какой-то краснощёкий здоровяк выкрикнул эти слова и раздулся от важности, посчитав их удачной шуткой. Я почувствовала, как закипает во мне злость. Сила поднялась во мне волной, готовясь уничтожить стоящего предо мной человека. Здоровяк больше не улыбался. Он попятился, поскользнулся и упал, из его руки выпало большое медовое яблоко, которое он успел надкусить. Яблоко покатилось к клеткам. Козья Бабка ловко наклонилась и подхватила его, просунув тоненькую ручку между прутьев.

Здоровяк ойкнул. Народ ахнул в предвкушении. Бабка вцепилась зубами в яблоко.

– Бэ, – сказал здоровяк и превратился в козла.

Истошно заверещал городской дурачок и бросился прочь.

– Пойдём отсюда. – Сестра схватила меня за руку и потащила прочь. Я подчинилась, следуя за ней. Мне хотелось поскорее покинуть это проклятое место. Но перед одной из клеток я замерла, забыв о своём желании. В клетке расположился крысиный король – с десяток крыс с переплетёнными намертво хвостами. Часть из них уже была мертва.

– Что застыла? – спросила вдруг меня одна из крыс. – Противно?

– Мне страшно, – прошептала я, вырывая руку у Лени и прижимаясь к прутьям. – И мне вас всех жалко.

– Но не настолько, чтобы взять и разнести тут всё, разгромить клетки, дать нам свободу?

– Есть правила…

– Ты просто боишься, потому что тогда тебя схватят и посадят в такую же вот клетку. Мы все уроды, все до одного, и ты тоже. Только кому-то повезло быть похожим на человека, а кому-то нет.

– Дная, пошли, – Лени тянула меня к выходу, – мне тут не нравится.

– Подожди, Лени, дай нам поговорить, – отмахнулась я от сестры.

– Если ты настолько труслива, что не можешь выпустить нас на свободу. Освободи хотя бы себя. Сойди с ума окончательно, – пищали крысы. – Знаешь, что для этого надо?

– Что?

– Понять, что жизнь и смерть неразделимы. Мы все неразделимы. Хоть и дети разных матерей.

– Дная, тебе и впрямь плохо, с кем ты сейчас говоришь? Со связкой дохлых крыс? – Лени трясла меня за руку. – Очнись, сестричка, тут воняет смертью.

– Лени, они…

Я взглянула на клетку, точно очнувшись от сна. Лени была права. Крысы были мертвы все до одной, и довольно давно. Или… Или не было разницы, живы они или нет? Они всё равно были в этом зверинце.

«Выпусти нас на свободу!» – звучало в моей голове. И я потянулась к тем созданиям, что были наделены волшебством, старательно обходя калек и уродцев, ласково прикоснулась к ним магией, делясь силой, успокаивая.

«Выпусти нас на свободу! – зазвучал в моей голове хор голосов. – Выпусти нас, бродячий маг! Убей нас! Не жалей, убей. Выпусти».

Я ухватилась за решётку клетки крысиного короля, чувствуя, как боль пронзает всё моё существо. Это была боль тех существ, что были заключены здесь. Их отчаянье, их унижение, их страх.

– Дная, – Лени прижалась ко мне, – тебе плохо?

Плохо было не мне, и я ничего не могла с этим поделать. Я закрыла глаза и вдруг увидела себя на дороге под мелким моросящим дождём. Вдали виднелись очертания замка. Это был Замок Полуночи. В моей руке был меч, и его остриё было прижато к шее дракона. Я почувствовала, что плачу, а потом воткнула лезвие в податливую плоть. Кровь дракона брызнула мне в лицо.

«Убей нас! Отпусти нас на свободу!»

И я погрузила меч ещё глубже.

Я пришла в себя на коленях, голова кружилась. Лени пыталась поднять меня, рядом уже собиралась толпа, я поспешно встала.

– Пойдём, – сказала я Лени, – пойдём отсюда, сестричка.

Когда мы выходили из зверинца, удивлённый громила тыкал пальцем лежащего на его ладони гнома. Гном не шевелился.

– Что это? – раздалось за нашей спиной. – Эй, хозяин, почему твои чудища сдохли? Это что, зараза? Чума?

Поднялась паника, зрители бежали прочь, следом за ними, жалобно блея, скакал козёл. Громила навзрыд плакал над тельцем гнома. А я всё ещё чувствовала капли крови дракона на своём лице. Что это? Что со мной происходит? Я только что убила всех в зверинце. Я только что убила дракона. Или это следствие того, что я выпила кровь? Рэут был прав, – почему я никогда его не слушаю? И всё же я не чувствовала раскаянья.

«Я отпускаю вас на свободу, – думала я. – Я отпускаю».

Я чувствовала, что они все мне благодарны.

Глава 8

Листик

Первое знакомое лицо, которое мы увидели, выбравшись из зверинца, был Вик. Парень обнимал за талию какую-то красотку и что-то нежно нашёптывал ей на ушко, девушка смеялась и мило краснела. А вокруг них порхали волшебные бабочки таких расцветок, что и представить сложно. Признаться, мне вдруг стало обидно. Почему бы в моей жизни не быть вот таким ярким бабочкам, пустым разговорчикам, милым намёкам? Почему мне вечно достаётся безумие и одиночество?

«Потому что я сама их выбираю. А могла бы выбрать Вика. Рэут, как всегда, прав», – ответила я сама себе.

Заметив нас, Вик побледнел, а бабочки тут же рассыпались разноцветной пыльцой.

– Вик! – закричала Лени, не замечая его смущения, и бросилась обнимать. – Как давно я тебя не видела! А мы с Днаей пришли поздороваться с Брынем и всеми вами, и на представление тоже придём. Ты что, не рад? Ну что же ты молчишь? Я сейчас обижусь.

– Я рад, рад. – Вик, не отрываясь, смотрел на меня, и в его глазах восторг переплетался с чем-то таким, чему я никак не могла подобрать названия. Мне даже показалось, что он меня боится. – Очень рад.

– Ой, как чудесно! – радовалась Лени. – Какой ты стал красивый! Можно я в тебя влюблюсь? А ты меня любишь?

Вик окончательно растерялся.

Девушка, с которой он любезничал, сообразила, что не стоит мешать, и, хмыкнув, удалилась.

Я поспешно нацепила на лицо радостную улыбку. И, подойдя, подала руку Вику, которую он тут же поцеловал.

– Дная, слов нет, как ты прекрасна, – воскликнул мой старый друг. Друг ли? После его выходки на сцене, которая едва не стоила мне жизни, мы так и не поговорили.

– Я то же самое ей говорю! – поддакнула Лени.

– Особенно полоса на лбу, – попробовала я уменьшить их восторг.

Вик не решил, что ответить, зато Лени только улыбнулась:

– Когда-то я боялась, что она появится у тебя, сестричка. Теперь я рада этому. Она делает тебя особенной.

Вик кивнул:

– Лени права. Она умная девочка.

– Скажи лучше, что я красивая, а то обижусь! – Сестра захлопала ресницами, мы с Виком засмеялись.

– Будешь хлопать ресницами – выпадут. – Вик дёрнул Лени за косу.

Я улыбалась, глядя на их дурачество. Это было так по-человечески мило. На секунду забылись все происшествия прошедших дней, боль, надпись на спине, задание от главного королевского мага, холодность Рэута, смерть волшебных созданий в зверинце. На секунду мы словно вернулись в прошлое, в Замок Седых земель. Но только на секунду. Мы никогда не станем прежними. Как же им двоим легко друг с другом! Почему Вик и Лени не понимают, что я другая, что мне эта лёгкость больше не дана? Почему им не понять, что от меня надо держаться подальше? И почему я сама позволяю им быть рядом со мной? Хотя последнее произошло не по моей вине, а благодаря приказу Рюка. Хоть тут для меня существовало оправдание.

– Ты не злишься на меня? – спросил Вик, когда мы шли к фургонам бродячей труппы Брыня, а восторги Лени немного поутихли.

– Нет, не злюсь, – соврала я, мне уже не хотелось растереть Вика в порошок за его выходку, но и тёплых чувств я к нему не питала.

– Хорошо. Спасибо, – робко улыбнулся парень. – Кстати, то, что вы тут видели… Я просто рассказывал горожанке о том, что будет сегодня вечером на представлении.

– Ну, да, конечно, так оно и было, – пытаясь выглядеть серьёзной, кивнула я, Вика всегда окружали красивые девушки. И я это воспринимала, как само собой разумеющееся.

– А что будет сегодня на представлении? – округлила глаза Лени, и я невольно засмеялась.

Брынь, увидев нас с Лени, расплылся в широкой улыбке, которой я ни разу не поверила: уж слишком она была радостной. И бросился меня обнимать.

– Благодаря тебе, Дная, мы вскоре станем самой известной труппой. Мало кто вообще удостоился права выступать на Королевской площади, а мы уже второй раз…

– Брынь, ты, наверное, хочешь знать с чего такая честь?

– Ну не помешало бы. – Старый проныра стал серьёзным.

– Вик, пожалуйста, проводи Лени к актёрам, она наверняка многих хочет увидеть, – попросила я.

– Но… – начал было Вик, которому хотелось послушать наш с Брынем разговор.

– Иди, – строго приказал Брынь, и мы остались вдвоём.

Я быстренько защитила фургон от подслушивания и без долгих раздумий достала из сумки маску.

– Это тебе подарок, – протянула я её Брыню.

Тот принял маску так осторожно, что я сразу поняла, что о Создателе масок он уже знает. Ещё бы! Но, услышав от меня, что маска принадлежит знакомому персонажу, Брынь улыбнулся:

– Какая красота, Дная! А я думал, ты злишься на меня.

– Если ты про тот эпизод, когда Вик снял маску, и я, последовав его примеру, приняла на себя образ Хаты, а потом едва не погибла на дороге, то я вовсе не держу на тебя зла. Твоей вины здесь нет. Впрочем, на Вика я зла не держу тоже. Он всего лишь глупый мальчишка.

– Ты говоришь так, словно сама взрослая.

– Я взрослая, Брынь. Я действительно взрослая.

– А Рэут. Твой… учитель. Он всё ещё злится на нас? Честно говоря, когда ты превратилась в Хату, я думал, он убьёт Вика.

– Не думаю. – Я решила проглотить сделанную Брынем паузу. – Рэут даже предлагал мне выйти замуж за Вика. Утверждал, что это отличная для меня партия, – наигранно засмеялась я.

– И что ты? – Старый актёр заинтересованно поднял брови.

Мы играли так плохо и заметно, что сама эта игра была игрой.

– Брось, Брынь. – Веселье с меня как рукой сняло. – Вик и я – это же смешно!

– Я бы с удовольствием посмеялся на вашей свадьбе.

– Вот тут ты здорово перегибаешь палку.

– Ну что ж, спасибо за маску, Дная. – Брынь тут же сменил тему. – Такой красоты я ещё не встречал. Да это же просто живое лицо!

– Не льсти мне. Я прекрасно знаю, что это всего лишь подделка и не более. Но будь к ней почтительней, Брынь, прошу тебя, не давай долго лежать в сундуке. Этот образ спас мне жизнь. Как-нибудь потом расскажу подробности.

– А я хорошо помню, как на сцене ты не смогла сыграть этого старика.

– Я была маленький девочкой и не понимала настоящего характера персонажа. Для меня он был просто занудным старикашкой.

– А теперь? – Брынь внимательно посмотрел на меня.

– Теперь я осознаю, насколько он глубок, как много пережил, и, главное, он дал мне понять, что такое настоящее сочувствие. И что такое настоящая скорбь. Это дорогого стоит.

– Но ты же не только об этом хотела поговорить со мной? Хотя если ты хочешь, то я могу выпустить тебя на сцену в этой маске.

– О нет, спасибо, Брынь, – замахала я руками. – Поверь, на сцену я захочу не скоро. Если вообще когда-нибудь захочу. Похоже, с моим актёрством покончено.

– Жаль, у тебя ведь настоящий талант, девочка. Впрочем, твоя мать была бы рада.

Я кивнула, теперь настала пора перейти к теме, интересующей меня на самом деле.

– Я пришла поговорить с тобой совсем о другом. Брынь, ты слышал о человеке, который похищает людей и превращает их в маски?

– Слышал ли я?! – Брынь сжал кулаки. – Да попадись он мне! Дная, ты не представляешь, что творится. Как нас раньше встречали в городах и деревнях? С радостью! С улыбками! Мы были праздником, чудом, долгожданными гостями! А что теперь?

– Что теперь? – эхом откликнулась я, задумчиво рассматривая обстановку фургона.

– Теперь нас гонят прочь! Люди не приходят на представления, прячут от нас детей. Дная, раньше я никогда не сталкивался с подобным! Даже во время эпидемий мы не переставали быть дорогими гостями.

«Эпидемий, – мысленно отметила я. – Почему именно во множественном числе? Если Брынь пережил несколько, а всеобщий мор случался у нас в королевстве не часто, тогда сколько же ему лет? Или это просто сказано для красоты слова?»

– Людей можно понять, они боятся. – Я развела руки в стороны, вдруг поймав себя на том, что начинаю подкреплять слова жестами, как на сцене.

– Понять? А кто поймёт меня, кто поймёт моих актёров? Мы скоро начнём голодать.

– Тогда вам нужно сделать так, чтобы люди вспомнили, как они любят театр.

– Боюсь, без посторонней помощи нам это не удастся. Страх всегда был сильнее счастья. Уж я-то это знаю.

– Так вам уже помогают. Этим делом занялись маги. Более того, сам главный королевский маг…

– Это, конечно же, утешает, – прервал меня Брынь. – Но если в дело вмешиваются маги, то добра не жди.

– Зря ты так, маги делают, что могут. Мы все делаем, что можем. – Заявление Брыня меня обидело, ведь я тоже была магом.

– Значит, нашу труппу вызвали в Великий город потому, что я… мы под подозрением? – спросил вдруг старый актёр.

– Нет. – Предположение Брыня меня озадачило, но не удивило. – Рюк позвал вас, чтобы сэкономить мне время. Я хотела передать тебе эту маску, и главный королевский маг всё устроил в лучшем свете.

– Что-то он уж очень щедр, – пробормотал Брынь, – или вы с ним добрые друзья?

Я сузила глаза.

– Нет, мы не друзья, – сказала я и подумала, что Брынь прав, что-то уж больно Рюк расщедрился на помощь. Воцарилось тяжёлое молчание. Вместо того чтобы быть отстранённым, разговор переключился на меня. Но нужно было продолжать. – Говорят, маски получили многие труппы, вам подбрасывали подобное?

– Нет. – Брынь покачал головой.

– Брынь…

– Я бы не стал врать, Дная. – Старик как-то сразу поник. – И выгораживать никого из своих не стал бы точно. – Брынь сделал паузу. А потом вдруг поспешно заговорил: – Давай лучше о приятном. Ты знаешь, Вик купил собственный фургон. Он вообще за последнее время сильно изменился. Мне кажется, в нём просыпается магия. Ты меня понимаешь? – Брынь многозначительно посмотрел на меня. – Понимаешь? К нему надо относиться особенно, его надо беречь.

Покинув Брыня, я сразу наткнулась на Вика, Лени поблизости не было. Это меня настолько испугало, что, видимо, ужас отразился на моём лице.

– Эй, эй, не волнуйся! – поспешил успокоить меня парень. – Твоя сестра сейчас у Риу. Змей мучает. – Он вздохнул. – Можно мне с тобой поговорить?

– Да, Вик, я слушаю. – Мой ответ прозвучал резче, чем мне того хотелось. Я размышляла над словами Брыня. В Вике просыпается магия. Ну надо же?! Новый фургон. Он сильно изменился. Многозначительное «Ты меня понимаешь?», «Его надо беречь».

– То, что я тогда натворил…

– Что ты натворил? – Я в ужасе уставилась на друга своего детства.

– Как что? Я снял маску, чем заставил тебя сделать то же самое, и ты стала Хатой. Неужели ты всё забыла?

– Это уже в прошлом, – нервно отмахнулась я. – Это уже настолько в прошлом, что можешь не вспоминать.

– Но я не могу не думать об этом. Когда я узнал, что ты исчезла, то тут же отправился на поиски. Просто старику Рэуту повезло больше.

Я со всей силы сжала зубы, чтобы не ответить Вику резко. Меня душила ярость.

– Я снял маску потому, что хотел, чтобы ты меня полюбила. Хотел поцеловать тебя.

Я снова не ответила.

– Я купил собственный фургон, Дная. Я теперь взрослый, воспринимай меня, пожалуйста, соответствующе. – Слова были жёсткими, но голос казался не таким. Голос был просящим, умоляющим.

Я молчала. В голове было очень пусто, мне казалось, что меня вообще здесь нет. Как бы я хотела иметь способность Рэута мгновенно переноситься в другое место. Куда угодно, только прочь отсюда.

– Однажды я стану сильнее и богаче Рэута. Я весь мир к твоим ногам брошу, Дная! Я всё сделаю для этого!

Слова Вика растворялись, словно хлебные мякиши в воде, затем время проглотило их, подобно голодной рыбе, и ушло на дно…

…Тишина. Яркое солнышко, блики на воде. Я и Вик совсем ещё дети. Музыка. Я всхлипываю, мать наказала меня за что-то. Вик откладывает свирель, долго смотрит на воду, прежде чем заговорить:

– Однажды я стану знаменитым актёром, куплю себе фургон и увезу тебя далеко-далеко от этого замка. Это моя мечта. Я тебя люблю, Дная, и буду всегда любить.

– Увези меня…

Рыба бьёт хвостом по воде… Время рассержено.

Я выныриваю в реальность, пытаюсь зацепиться. Неужели тот мальчик и этот юноша один и тот же человек? Что стало с моим Виком? Неужели в этом виновата я? Что стало со мной?

– Кого ты любишь, Дная? Рэута, эту развалину? А я люблю тебя. Я всегда тебя любил. Я сделаю всё, чтобы ты тоже меня полюбила. – Губы Вика задрожали.

«Бедный мальчик, бедная я. (Время замирает и начинает нормальный ход.) Жаль, что ничего для нас не повторится, ни солнышка, ни музыки, ни той детской любви».

– Я никого не люблю, Вик, – сказала я спокойно, даже ласково, и удивилась собственным словам. – Тебя не люблю, потому что тебя слишком мало, а Рэута не люблю, потому что его слишком много.

– А сколько тебе нужно, Дная? – спросил Вик. – Сколько тебе надо?

Я закрыла глаза. Снова тишина и блики на воде. Потом я решилась взглянуть правде в лицо. У неё лицо Вика. Я приняла решение. И оно легло тяжёлым камнем мне на сердце. Но кто сказал, что магом быть просто? Кто сказал, что взрослым просто быть? В детстве можно поступать так, как велит сердце. Когда ты вырастаешь, то поступаешь так, как велит долг.

– Покажи мне свой фургон, Вик, – попросила я, подумав: «Интересно, что сейчас написано на моей спине?»

По лицу парня расплылась довольная улыбка.

– Я и сам хотел предложить. Пойдём, Дная, он великолепен, он такой… ты даже не представляешь. Я всегда о таком мечтал. Ты помнишь?

Вик что-то говорил, говорил, я шла за ним на негнущихся ногах, а в ушах стоял звон, и я ничего не понимала из сказанного, словно Вик говорил на незнакомом мне языке.

Фургон, которым так гордился мой друг, был не новым, но очень крепким. Внутри чисто, просто, немного вещей, вместо кровати – большой сундук. Я обвела фургон взглядом и замерла, на полу, точно специально дожидаясь меня, лежала золотая подвеска в форме листика. Я уже видела такую. Я дошла до сундука и села. Передо мной был стол, а на столе засохший кусок хлеба. Я долго смотрела на этот кусок, пытаясь собрать все детали воедино. Что-то было не так. Что-то не складывалось.

Вик вдруг покраснел, заметив, на что я смотрю.

– Экономить приходится, – начал оправдываться он. – Я за фургон всё до копейки отдал, даже немного занять у Брыня пришлось, но я обязательно стану богатым. Я смогу обеспечить свою семью всем необходимым.

Делая вид, что шнурую ботинок, я подхватила подвеску. Мне показалось, что она впивается в мою ладонь. И тут в фургон ворвалась Лени, её глаза сияли.

– Риу научила меня слышать змей! – крикнула она и обхватила меня за шею, чуть не уронив на пол.

– Нам пора, – я вырвалась из объятий сестры, – мы придём вечером, Вик, на представление.

Ложь сжигала мне сердце, подвеска руку.

Вик посмотрел на меня так, словно хотел сказать что-то важное, но не мог подобрать нужных слов. Затем произнёс:

– Я стану таким, каким надо, Дная. Таким, каким ты пожелаешь. У меня уже получается. Помнишь, я обещал тебя увезти далеко-далеко?

Я кивнула:

– Помню, Вик. Но той девочки, которой ты это обещал, уже нет. Похорони её, Вик, как хоронят маски, где-нибудь на перекрёстке дорог. Оплачь. И забудь. Так будет лучше.

– Но ты…

– Я даже не человек, Вик. Я – бродячий маг. Этим всё сказано. Моё сердце не в груди, оно висит на моей шее. Это камень, пробитый насквозь. Вот что такое оно, моё сердце. Дырявое сердце бродячего мага. Прости, Вик.

– Увези лучше меня, – сказала Лени серьёзно, – далеко, далеко. Обещаешь?

Глава 9

Создатель масок

Мы поспешно шли с лени по улицам Великого города. Я зло кусала губы. Мне хотелось заплакать, но я разучилась. Подвеска по-прежнему жгла ладонь.

– Дная, Вик обидел тебя? Тебе плохо? – Лени едва успевала за мной. – Ты только скажи! Я его! Я ему!

– Нет, Лени. – Я невольно улыбнулась и, вздохнув, спрятала подвеску в карман новой куртки. Хватит уже себя мучить. – Нет, Вик меня не обижал. Когда мы были детьми, он пообещал, что купит фургон и увезёт меня далеко-далеко из Замка Седых земель. В тот момент мне так хотелось ему верить. Вик казался мне настоящим странствующим героем.

– Ты любишь его?

– Когда-то любила. Наверное. Не знаю… Может быть, и нет. Скорее всего – нет. Я просто восхищалась им, Лени. Он был таким взрослым, таким свободным! А потом я покинула стены замка и поняла, что Вик – это просто мальчик. Нечем восхищаться, понимаешь?

– Да, на фоне Рэута и Рюка…

– Рюка? – Помимо воли я рассмеялась.

– Он необычный, – сказала Лени, – и очень сильный. А ещё он тебя защищает.

– Защищает? Рюк! – От удивления я даже остановилась.

– Я ведь тоже маг, я чувствую. Когда Рюк рядом с тобой, он отгоняет от тебя злобных сущностей города.

– Ты видишь тени города? – У меня перехватило дыхание.

– Да. А ты разве нет?

– Нет.

– Я вижу скрытое. Например, я сразу поняла, в каком фургоне находитесь вы с Виком.

– У тебя интересный дар, Лени. Очень сильный. И необычный.

– Такой же необычный, как Рюк?

Я рассмеялась.

– Нет, ещё необычнее. Я уже сочувствую тому, кого ты полюбишь, ему от тебя не скрыться, – пошутила я.

– А кого ты любишь, Дная? – спросила вдруг Лени серьёзно.

– А разве обязательно нужно кого-то любить?

– А как же? – Глаза Лени заблестели. – Когда я вырасту, то обязательно сильно-сильно полюблю.

– Ты слишком много читаешь сказок, сестричка.

– А ты постоянно мыслями где-то за горизонтом.

– У каждого своё понятие счастья. Иногда мне кажется, что счастливых людей и вовсе не существует.

– Если ты сейчас пойдёшь к Рэуту, вместо того чтобы болтать глупости, то он будет счастлив. А я до дома добегу сама, тут пара улиц.

– Точно добежишь? – Я взяла Лени за руку.

Она кивнула, убегая, и помахала мне на прощанье.

Но я пошла не к Рэуту, а к Королевскому Дворцу, мне нужно было увидеть Рюка, уж он-то точно будет счастлив моему визиту. «Необычный!» Ну надо же!

Охранник, увидев меня, ни о чём не спросив, сразу отвёл к главному королевскому магу, что само по себе говорило о том, что меня здесь ждали.

Рюк сидел в старом кресле, купленном у бабушки Лени, и смотрел на часы. Увидев меня, Рюк расплылся в улыбке.

– Люблю, когда всё случается вовремя, буквально по часам, – сказал он.

Я не стала отвечать на приветствие, просто молча положила на покрытый узорами стол золотую подвеску.

– Но если честно, то я не думал, что ты придёшь. – Рюк поднялся и обошёл вокруг меня, точно любовался неким редким экспонатом, из которого собирался сделать чучело и поместить в свой музей.

Я молчала и размышляла о бликах на воде, музыке и мальчике, которого звали Виком, и о том, что всё идёт не так, как мы того хотим.

– Каково это было понять? А, Дная?! Каково это прийти и заявить, что твой друг – чудовище?! Или он уже просто стал для тебя досадной помехой? Бедный мальчик Вик. Разменная монетка. Он всё это сделал один? А может, ты помогла ему? – Рюк зло сузил глаза.

«Один, один» – почему-то это слово заставило меня вздрогнуть. «Он бы так не сделал? Ему всё равно», – всплыл в моей голове механический голос маски. И тут мою голову наполнили голоса. Все, с кем я общалась за последнее время, будто заговорили разом. Я зажала уши и упала на колени. И должно быть, закричала, чтобы заглушить наполнивший мой череп шум. На лице Рюка появилась растерянность, он озадаченно смотрел на меня, но охрану не звал, первый королевский маг ждал. Мир передо мной расплывался, точно я смотрела на него из-под воды. А потом вдруг всё стало обычным, нормальным. И всё же что-то было не правильно. Что-то не складывалось, что-то уродовало общую картину.

Рюк подал мне руку, я поднялась, ухватившись за неё, и посмотрела главному королевскому магу в глаза:

– Вы ведь уже всё знали? Это было просто испытание для меня. Так? Проверкой на вшивость. Вы ещё до разговора со мной пригласили Брыня в Великий город.

– Ты права. Я знал. Я просто хотел понять, на какой ты стороне, – кивнул главный королевский маг, у него на лице не было и намёка на раскаянье. Впрочем, намёка на радость тоже не было. Рюк смотрел холодно.

– И на какой же я стороне? Что это, добро или зло? На какой из сторон принято предавать друзей?

– Ты на той стороне, Дная, которая нужна мне. – На лице Рюка появилась кривая ухмылка. Она словно существовала отдельно от облика главного королевского мага. Она сияла передо мной, словно я научилась видеть вещи отдельно, искажённо, уродливо. – А ещё ты на той стороне, которая важна для Королевства Снежных драконов. Если бы ты только знала, Дная, как я этому рад. И в награду я сделаю так, что казнь Вика будет лёгкой.

Я начала хохотать, громко, непристойно, до истерики. Рюк взял графин с водой и вылил мне на голову, раздражённо бросив его затем на пол, осколки полетели во все стороны, как тогда в доме Гринана, когда Брынь разбил статуэтку, в которую превратился старый коллекционер. Моя истерика тут же прошла. И тут всё сразу стало на свои места. Всё вдруг сложилось. Я поняла!

– Ничего-то вы не знаете, – сказала я, ухмыляясь точно так же, как Рюк недавно, и убирая с лица мокрые волосы. – Я разочарована вами, главный королевский маг.

– И чем же я так разочаровал тебя, Дная? – Рюк был спокоен.

– Вы ошиблись. Вик всего лишь глупый мальчик, которому не повезло унаследовать магию. Он не Создатель масок.

– Я не мог ошибиться. Или ты хочешь выгородить своего дружка? Это глупо, Дная.

– О нет, вы правы, магия, создающая маски, принадлежит Вику, но он лишь глупая кукла. Глупый актёришка! Мальчишка!

– А кто кукловод? – Глаза Рюка вспыхнули, и мне не понравился этот огонь.

Я на секунду замолчала, размышляя, правильно ли я делаю, а потом решительно выплюнула нужное Рюку имя:

– Брынь.

– Брынь, значит. – Рюк задумчиво посмотрел куда-то поверх моей головы. – Всегда есть те, кто стоят выше. Всегда. Помни об этом, Дная. – Впервые в разговоре со мной Рюк был совершенно серьёзен.

– Вы о чём?

– О дрессировщиках. Твой учитель Рэут тоже вот любит бороться со зверьми, не понимая, что за их спиной стоит тот, кто держит хлыст. Ты, наверное, хочешь поговорить с Рэутом? Я думаю, сейчас тебе нужен кто-то ближе, чем я. Кто-то, кто сможет тебя утешить. Тот, у кого можно порыдать на плече.

– Нет. Сейчас я хочу говорить с вами, – я помолчала и с усилием выдавила из себя, – и с Брынем.

– Зачем это? – удивился главный королевский маг. – Дная, поверь, будет проще, если ты сейчас уйдёшь и выбросишь это дело из головы. Предоставь грязную работу мне. Я к ней привык, знаешь ли. Когда часто пачкаешься, перестаёшь замечать. Ты не поверишь, но главная задача главного королевского мага – это убирать грязь.

– Так сказали бы и Тёмные эльфы.

– Что ж, они знали в этом толк.

«А ещё ты получаешь от чужой беды удовольствие, как и они», – подумала я про себя.

– Ты ошибаешься.

– Что? – Я вздрогнула.

– Дная, тебя разве не учили, нужно следить за выражением своего лица. Благородных учат этому, не так ли?

– Да. Я…

– Только не извиняйся, всё испортишь. Так почему ты решила поговорить с Брынем?

– Я думаю, у Гринана остались записи, а Брынь их нашёл. Тут не может быть совпадения. Вик сам не смог бы додуматься до таких сложных заклинаний. Я хочу видеть эти записи.

– Зачем тебе понадобились записи Гринана? – Рюк приподнял брови, что, по-видимому, выказывало высшую степень заинтересованности.

– Помните те фигурки, в которых Гринан превращал артистов?

– Дная, ты что, думаешь их оживить? Я слышал, что о тебе говорят, но думал, молва преувеличивает. Ты что, правда Добрейшая, как тебя именует беднота?

– Я просто дура! И да, я хочу оживить жертв Гринана.

– Если бы ты была дурой, то стояла бы на полке вместе с теми актёрами, о которых так печёшься, – в дверях застыл Рэут, – правда, для всех было бы так спокойнее. Иногда вот подумываю, не заняться ли мне этим самому и не превратить ли тебя в фарфор. Такая милая статуэточка получилась бы, а главное, тихая и спокойная.

Я почувствовала головокружение. Огромных усилий стоило того, чтобы не упасть в обморок. Я не хотела видеть Рэута, только не здесь и не сейчас. Не в эту минуту, когда я стала предателем.

– Я всё же послал за твоим учителем, Дная, когда узнал, что ты явилась во Дворец. Выходит, снова ошибся, – пожал плечами Рюк.

«Как же, ошибся, – я стиснула зубы, – ты никогда не ошибаешься».

– Вот тут ты, Дная, права. – Главный королевский маг улыбнулся.

– В чём она права? – спросил мой учитель.

– Представляете, Рэут, оказывается, наш Создатель масок – это актёришка Брынь. – Рюк засмеялся. – Кто бы мог подумать, правда? А с виду эдакий милый толстячок, простачок. Вот как надо выглядеть, чтобы быть настоящим вершителем судеб, а мы с вами всё рисуемся, Рэут, всё страху нагоняем. А ведь страшны как раз не наши гром и молнии, а вот такие вот толстячки с ножом за пазухой. Про нож я фигурально.

– Значит, Брынь. – Рэут внимательно взглянул на меня. – Ты уверена?

– Да. При нашем разговоре Брынь дал мне чуть ли не прямое указание на вину Вика, он бы не сделал так, если бы не имел собственной заинтересованности. Ведь актёрское братство нерушимо. И я всегда думала, что старик любит Вика, как собственного сына. И думаю, что это не первый случай, когда Брынь решил нарушить актёрский закон. Брынь разбил статуэтку Гринана, возможно боясь, что тот его выдаст, а произошедшее указывает на то, что Брынь знал, что будет с труппой. Потом он, должно быть, нашёл записи Гринана и воспользовался магией Вика для своих целей. Создатель масок сам обмолвился при разговоре со мной, что он действует не один.

– Дная, это всего лишь предположения и не более. – Рэут покачал головой.

– А вот я согласен с Днаей, – возразил ему Рюк. – Вик слишком глуп, чтобы действовать в одиночку. А я точно знаю, что магия, превращающая людей в маски, принадлежит ему.

– Так и Создатель масок не слишком умён, – покачал головой Рэут.

– А ещё, вы же сами сказали, что все пропавшие были богаты и исчезли со своими денежками. Вик же купил только фургон, да ещё занял к тому же, а сам ест сухой хлеб. Куда же он дел деньги? – Я смотрела на Рэута.

– Например, промотал на своих подружек, – предположил тот.

– Ну что мы спорим? – вмешался Рюк. – Сейчас мои ученики нагрянут в труппу Брыня и сами всё у него спросят. Будет отпираться, разберёмся во всём более детально, а если сознается, так тому и быть.

Я сжала кулаки, но это была не злость, это была попытка взять под контроль свои чувства. Получалось плохо, головокружение только усилилось. Если я сейчас упаду в обморок, это будет самым большим позором в моей жизни.

– Но я не понимаю, зачем Брынь это сделал? – прошептала я.

– Я думаю, Дная, правда тебя разочарует, – закатил глаза Рюк, – правда всегда банальна. За это я её и не люблю. В руках людей без фантазии даже магия становится пошлой.

– Вам бы стихи писать, – сказал Рэут.

– О, нет, поэзия – это по вашей части, мой дорогой Рэут, я всегда это говорил. Ну что ж, пора покончить с Создателем масок, вам так не кажется? – И тут Рюк задал вопрос, который я больше всего боялась услышать. Вогнал тот самый фигуральный нож мне в спину. – И всё же, Дная, уважь, скажи мне, что именно подтолкнуло тебя выдать Брыня? Он ведь знаком тебе с детства. В чём правда твоего предательства?

Я пошатнулась, как от удара.

– Дная, тебе вовсе не обязательно раскрывать душу и каяться перед Рюком, – вмешался Рэут. – Ты сделала то, что он приказал, и довольно с него.

Эти слова ранили меня ещё глубже, сыграла гордость благородного, ведь нам нельзя приказывать.

– Мне нечего скрывать. – Я поморщилась, тошнота и головокружение стали невыносимыми. – Просто всё оказалось не таким, каким я это представляла. Добрый Брынь… Добрый Брынь оказался совсем не добрым, он очень легко подбросил мне мысль о том, что Вик и есть Создатель масок. Точно так же, как подбросил эту подвеску в фургон Вика, она ведь лежала на самом виду, кто бы стал разбрасываться такими вещами? – Я показала Рэуту золотой листик.

– Так ты на Брыня за мальчишку обиделась? – оскалился в ухмылке Рюк. – Понятно, – протянул он, – и тут всё банально.

От этого его «понятно», тем более произнесённого в присутствии Рэута, меня словно помоями облили.

– Нет, Вик тоже виноват. Я… – Мне было тяжело подобрать слова. – Просто Брынь всегда говорил, что актёры для него как семья. И вдруг он так легко предал Вика. У меня в голове не укладывается – как же так можно!

– Слушайте, Рэут, как эта девочка с такой наивностью выживает в этом грязном мирке? – поинтересовался Рюк у моего учителя, словно меня и близко не было.

– Это не наивность, это глупость. Не зря в народе говорят: «Дуракам везёт». Вот и весь секрет. Она была права насчёт себя, а я зачем-то спорил.

Рюк радостно захрюкал, а я даже не обиделась на Рэута, он всегда был таким. Но не важно, что он говорит. Я точно знала, со мной он никогда не поступит так, как Брынь с Виком. Или я действительно настолько глупа, что не могу в это поверить? Может быть, Рюк говорит дело, и правда всегда банальна. Может быть, вся жизнь состоит из такой вот банальной правды?

Глава 10

Награда

Зачем? зачем ты так поступил? – спросила я Брыня.

К тому моменту, как старого актёра доставили в кабинет Рюка, я уже успела прийти в себя. Тошнота и головокружение исчезли, но чувство вины стало только сильнее. Брынь сидел на предназначенном для него табурете, который ужасно не вязался со всей обстановкой комнаты, впрочем так же, как сам старый актёр, и смотрел на свои перепачканные золой руки. Он успел сжечь записи Гринана. Бумаги Брынь сжёг потому, что боялся обысков. Он сам об этом сказал. Я же готова была выть от осознания того, что они утеряны уже навсегда. Рюк, похоже, тоже. Вот только сокрушались мы совсем по разным причинам. Я хотела превратить фарфоровые фигурки снова в людей, а Рюк потерял надёжный способ управлять смертными.

– Брынь, зачем ты так поступил? – спросила я ещё раз.

Брынь дёрнулся, словно только сейчас заметил, что не один, поднял на меня испуганный взгляд.

– Устал от дорог, – вздохнул он. – Вот и всё. Однажды, Дная, ты меня поймёшь. Дороги утомляют, они однообразны, со временем просыпается желание обрести уют. Я давно задумал остепениться. Но средств всё никак не хватало. А потом подвернулось одно дельце… – Он замолчал, но ненадолго. – Если бы ты тогда не попалась мне на пути к Гринану, я бы продал коллекционеру свою труппу и жил дальше спокойно. Купил бы маленький театр в захудалом городишке и набрал новых актёров. Как, ты думаешь, остальные труппы без шума оказались в коллекции? Их продали. Все мы торгаши, Дная, все мы кого-то продаём.

– Но почему ты не сказал Гринану о том, что я с вами? – Мне не хотелось верить словам Брыня.

– О, девочка, я всё ему сказал. Вот только старый чудак не воспринял тебя всерьёз. Кроме того, ты, как назло, отлично играла, а красивые актрисы были слабостью Гринана. Он решил, что справиться с тобой легко.

– И его фигурку разбил ты специально?

– А как же! Вдруг бы ты нашла способ заставить её говорить. И Вика без маски на сцену в Великом городе выпустил тоже я. И ведь затея почти удалась! Мне было жалко тебя, Дная, но что я мог поделать, если ты стояла между мною и моей мечтой? Мне бы вовремя остановиться и жить как жил, но я не понял этого. Вот теперь и поплатился. – Брынь горько улыбнулся, и я заметила, что несколько зубов у него недостаёт, видимо, он сопротивлялся, когда за ним явилась стража. А может быть, Рюк постарался на допросе, синяки на лице тоже вряд ли Брынь сам себе поставил.

– А зачем ты подбрасывал маски в другие труппы?

Брынь пожал плечами и задумался. Его глаза забегали, точно старик пытался придумать достойный ответ. На помощь ему пришёл Рюк.

– Да потому что тяга к дешёвым театральным эффектам у него в крови, – пояснил он. Главный королевский маг стоял в стороне, слушая наш разговор. – Дная, у тебя есть ещё вопросы к старому мерзавцу? Он слишком скучен, чтобы тратить на него время. Правда в том, что ему хотелось побольше денег. А заплатить за его мерзости должен был кто-нибудь другой. Вот и всё.

– А Вик? – спросила я Брыня. – Как же Вик? Ты же любил его, как сына.

– А что Вик? – Брынь пожал плечами. – Я когда подобрал его, то уже знал о магической силе, которой он наделён. Я взял его в надежде, что она когда-нибудь мне пригодится. Вот и пригодилась. Только я забыл, что тот, кто с магами свяжется, – человек пропащий. Этому миру было бы лучше, если бы магия иссякла и люди надеялись только на себя.

Я оставила без внимания замечание о магах, а Рюк лишь хмыкнул.

– Почему Вик согласился участвовать? – спросила я.

– Он хотел стать ровней тебе, хотел поразить тебя, бросить к твоим ногам весь мир, Дная. А для этого нужны деньги. Он ведь ужасно ревновал тебя. – Брынь посмотрел мне в глаза и вдруг заговорил с жаром: – А даже если это и не так, Дная. Если всё не так, если всё по-другому. То оставь как есть! Не меняй, слышишь? Я заплачу. Я виноват. Я действительно виноват. Только ты пойми, ладно? И себя не вини. Всё правильно.

– Ну вот, похоже, стражи перестарались и слишком сильно стукнули старика по голове, несёт чушь какую-то, – вздохнул Рюк. – Дная, у тебя ещё есть вопросы? Давайте заканчивать.

– Вопросов у меня больше нет. – Я понимала, что Рюк прав, правда Брыня оказалась слишком банальной. И от этого мне было особенно тошно. И всё же что-то не давало мне покоя. Что-то мешало уйти и навсегда проститься с Брынем.

Главный королевский маг сделал ленивый жест охране, и Брыня повели к выходу. Уходя, старик бормотал:

– Оставь как есть. Оставь как есть. Это правильно. Ни меня, ни себя не вини.

Я не выдержала, бросилась к старику и обняла, меня душили слёзы.

– Прости меня, Брынь!

Старый актёр вцепился в мою руку:

– Обещай, девочка! Обещай! Пусть всё будет так. Присмотри за моим театром и Виком. Мне сказали, что его пощадят.

Стража оторвала Брыня от меня и поволокла прочь. Я растерянно смотрела вслед бывшему хозяину бродячего театра и судорожно пыталась понять, что Брынь хотел сказать мне.

– Хочешь знать, что с ним будет? – спросил меня Рюк, он не ухмылялся и не острил. Глаза главного королевского мага были холодными, как лёд, и острыми, как разбитое стекло.

– Нет, не хочу. Мне пора.

– Мне действительно жаль, что ты не можешь остаться.

– А мне нет.

– Может быть, кофе вместе выпьем?

– Мне пора, – ответила я резко. Потом добавила: – Проклятие Пути не ждёт.

Главный королевский маг кивнул, давая понять, что принял мои извинения. Хотя он лучше других знал, что, выпив кровь дракона, я могла бы задержаться в Великом городе по крайней мере ещё на ночь.

– Ну что ж, если кофе ты не любишь. Возьми хотя бы это. – Рюк протянул мне свёрток и небольшую потёртую шкатулку. – Твоя награда, Добрейшая. – Он поклонился, но взгляд по-прежнему оставался острым.

– Я ни о чём не просила. – Меня передёрнуло, сейчас моё прозвище казалось злой насмешкой, и Рюк выбрал его специально.

– Перестань, Дная, каждая работа должна быть вознаграждена. А уж такая грязная и подавно. Я это хорошо понимаю. Какая разница, за кого ты принимаешь деньги, за Онини или за Брыня. Плата есть плата.

– Я не хочу за это платы! Это словно награда за предательство.

– Значит, отдай это тому, кому будет нужнее. Не надо мне отказывать, Дная, я не люблю просить.

Я коснулась свёртка и едва не уронила на пол, потому что почувствовала, как онемели руки.

– Что это?

– Маски, созданные Виком и Брынем. Думаю, ты найдёшь им верное применение.

– А что в шкатулке?

– Открой, замка на ней нет.

Я подчинилась. Внутри лежала золотая пластина, на которой была изображена маска.

– Это знак, дающий право его хозяину управлять бродячей труппой. Он принадлежал Брыню. Возьми себе. Или отдай его Вику. Как пожелаешь. Брынь хотел оставить его Вику. Это его просьба. Но выбирать тебе. Это моя плата за то, что ты выбрала нужную сторону.

– Вашу сторону.

– Мою. – Рюк расплылся в довольной улыбке. – Поверь, ты об этом не пожалеешь.

Но я уже жалела.

– Но разве Вик не понесёт наказания? – спохватилась я.

– Уже. Я лично лишил его магии и очистил память. Это чтобы тебя меньше мучила совесть. Я помиловал его для тебя, это тоже награда.

– Какая забота, – съязвила я и тут же спохватилась: – Вы лишили его магии? Разве это не привилегия короля?

Рюк неопределённо пожал плечами.

– Вы всё же имеете доступ к Книге Судеб. Так почему вы солгали, что не читали её? – настаивала я.

– О, Дная, ты нравишься мне всё больше и больше, особенно теперь, когда я вижу, что ты, несмотря на все заверения Рэута, умеешь думать и подмечать. Но, дорогая моя, не надо понимать слишком много. Это может плохо закончиться. – Глаза Рюка недобро сверкнули.

Я хотела огрызнуться, но вовремя прикусила язык. Это действительно могло плохо закончиться, и не только для меня. Молча кивнув, я вышла, провожаемая острым взглядом главного королевского мага.

Была уже глубокая ночь, когда я подошла к дому Рэута. В окнах дома с синей кошкой горел свет. И мне вдруг стало тепло на сердце – меня ждали. Я даже не сомневалась, что свет горит для меня. И одновременно мне стало страшно, потому что я не знала, что теперь думает обо мне Рэут?

– Ты не должна мучиться по этому поводу, – велел Рэут, едва я переступила порог его дома, хотя я ничего ещё не успела ему рассказать.

Хозяин закрыл дверь, и город остался где-то снаружи. Впрочем, за дверью остался не только город, всё осталось за дверью, кроме меня и Рэута. В доме было тихо, так тихо, что показалось, что, когда Рэут запер дверь, мир исчез, существовал только этот дом и мы. А вокруг была лишь тьма.

Рэут взял из моих рук «награду» и небрежно бросил её на стол, хотя я понимала, что ему известно содержимое свёртка. Он усадил меня в старое кресло и налил чаю. Как долго я об этом мечтала, но мечта моя словно стухла, испортилась, потемнела.

– У меня сейчас так мерзко на душе, Рэут, что хочется выть.

– Почему?

– Я предала Брыня.

– Ты поймала опасного преступника.

– Чушь! Рюк знал о Вике, не мог не знать, магия оставляет след. А допросив Вика, он бы узнал и о Брыне. Во мне не было необходимости. Рюк просто проверял – чью сторону я выберу.

– И ты сделала правильный выбор. – Рэут внимательно посмотрел мне в глаза и сменил возраст, став мальчишкой, моим ровесником. Я вздрогнула, сильнее сжав в руках чашку с чаем, лучше бы он оставался собой. – Не хочу тебя поучать, – пояснил Рэут выбор возраста, – но хочу объяснить, что, когда ты становишься взрослым, тебе приходится очень часто делать подобный выбор. Так уж получается – дети играют в жизнь, а взрослые…

– А взрослые?

– Когда ты становишься взрослым, жизнь начинает играть тобой, – вздохнул Рэут. – Дная, утешься тем, что другого выбора у тебя не было.

– Был! Но я действовала импульсивно, не думая. Я просто разозлилась из-за Вика! Как Брынь мог так поступить с тем, кто его за отца почитал?! И сделал это из-за каких-то жалких денег!

– В мире происходят вещи и похуже. Но я рад, что тобой руководил не холодный расчёт.

– Почему, Рэут? Ты же сам всякий раз требуешь от меня этого! Требуешь думать, рассуждать, анализировать!

– Потому что я не хотел бы, чтобы ты превратилась в нечто похожее на Рюка.

– Возможно, быть Рюком не так уж и плохо, он, по крайней мере, знает, чего хочет и видит скрытое. Он бы не допустил оплошности и в первую очередь подумал о бумагах Гринана.

– Тут ты права. – Рэут вновь стал стариком. – Мы с тобой были слишком беспечны. Я-то уж точно должен был подумать о дневниках Гринана. Но я этого не сделал.

– Тогда у нас была другая цель. Мы должны были помочь моему брату и спасти Лени.

– Это оправдывает тебя, но не меня. Это была не моя цель, а твоя.

Мне эти слова не понравились, и я решила сменить тему:

– Ты должен знать, Рюк говорил о том, что всегда есть те, кто стоят выше, он сказал, что ты об этом забываешь.

– Рюк любит поболтать. Не бери в голову.

– И ещё… – Я замолчала, раздумывая, стоит ли делиться с Рэутом полученным знанием, не принесёт ли это новых бед.

– Договаривай, – велел магистр.

И я решилась:

– Рюк имеет доступ к Книге Судеб.

– Спасибо, что сказала, Дная. – Рэут побледнел. – Я так и думал. Но с чего ты так решила?

– Рюк лично лишил Вика магической силы, он сам сказал.

– Да, без Книги Судеб это ему бы не удалось.

– Но что это значит?

– Подумай сама. Либо король настолько доверяет Рюку, что допускает его к Книге, что очень подозрительно. Либо…

– Либо король умер, – выпалила я.

– Тсс, – Рэут поднёс к губам указательный палец, – тихо, Дная, о таком говорить нельзя. И это не так, поверь, мы, маги, все бы это знали, да и для того, чтобы писать в Книге Судеб, нужна королевская кровь. Но может быть почти так – король при смерти.

– Но тогда… тогда это не менее ужасно!

– Но многое объясняет. Не правда ли? И доступ Рюка к Книге, и то, что эти земли просыпаются, и то, что древняя кровь эльфов просится на свободу.

– Да.

– Но лучше, если это будет не так. Ты могла неправильно понять слова Рюка, или он мог прихвастнуть пред тобой. Теперь ты рассказала мне все свои тайны?

– Есть ещё одно. – Я запнулась, вспомнив предостережение Древнего.

– Что ты ещё знаешь?

– Я видела Замок Полуночи. – Теперь я знала, что это случилось в действительности, а не было вызвано ядом смертников-паразитов. Я была уверена.

Рэут в одно мгновение оказался рядом со мной и сжал мои плечи с такой силой, что я подумала, он их раздавит. Он вновь сменил возраст, на этот раз выбрав средний вариант, а значит, всё было очень серьёзно.

– Ты была в Замке Полуночи?

– Я сказала, что видела его. И даже в этом я была не уверена полностью. Да отпусти же меня! Мне больно! – крикнула я, и Рэут, выпустив меня, отступил.

– Никогда не заходи в этот замок, Дная. Даже если от этого будет зависеть твоя жизнь, даже если от этого будет зависеть жизнь тех, кого ты любишь. Поверь мне.

– Рэут, что там в этом замке?

– Ответы на все вопросы.

– Почему же тогда…

– Некоторые вещи лучше не знать, Дная. И это не твои вопросы…

– Но ты бы вошёл…

– Где ты видела замок?

– Это был лишь мираж…

– Ты уверена?

– Да.

– И раньше ты его не искала?

– Я даже не знала о нём. Древний рассказал.

– Ясно… Если ты не знала и не искала Замок Полуночи, значит, замок ищет тебя.

– Зачем?

– Я не знаю.

– Лжёшь.

Рэут закрыл лицо руками:

– Я не могу тебе рассказать. Поверь, так будет лучше.

– Но я ведь всё равно узнаю, если Древний решил…

– В следующий раз гони его прочь.

– Кто он?

– Тот, кому нельзя доверять.

– А кому можно?

– Тут ты права, никому нельзя. – Рэут вздохнул. – Дная, тебе нужно знать только одно: Замок Полуночи – это место, куда живым лучше не заходить.

– Но зачем ты тогда хочешь его найти? Ты ведь хочешь?

– Да. – Рэут посмотрел на меня, он вновь был спокоен. – Замок Полуночи мне необходим, чтобы исправить ошибку, совершённую много веков назад. Если я это сделаю, то спасу Королевство Снежных драконов. Но главное, я спасу дорогого мне человека. Но я должен сделать это сейчас, пока… В общем, если я в ближайшее время не найду его, он найдёт меня, и тогда будет поздно. Сейчас я тебе сказал всё, что мог.

– Я волнуюсь за тебя, Рэут.

– Если ты так волнуешься, почему не возвращалась?

Я старательно разглядывала рисунок на чайной чашке, боясь того, что он может прочесть в моём взгляде.

– Ты же знаешь, я разношу камни.

– Мне кажется, мы обещали не лгать друг другу, там, в Замке Седых земель. Я тебя обидел? Ты злишься на меня? Скажи правду.

Я резко выдохнула, словно собираясь нанести удар:

– Рэут, я не приходила, потому что потом бы мне пришлось уйти.

– Что? Я не понимаю.

– Когда идёшь, идёшь, идёшь день за днём без остановки, без перерыва, чужие дома – это лишь часть дороги, это не в счёт. Уже не чувствуешь проклятия, не чувствуешь тяжести пути. Но вот сейчас. Сейчас я должна буду покинуть твой дом, должна буду проститься с тобой и с Лени, и это будет больно. Понимаешь?

– Кажется, да. – Рэут взял меня за руку. – Прости мне мой эгоизм, Дная. Ты правда не злишься на меня? – Он сменил возраст на подростковый, словно намекая мне на причину моей мнимой обиды.

– Рэут, я не злюсь и не в обиде. Всё, что было, – это лишь воспоминание. – Эту правду было очень легко говорить. Я не удержалась и коснулась кудрей магистра, тёмных, густых, мягких. И они побелели в моих пальцах. Словно показывая, сколь быстротечно время и кто Рэут такой на самом деле.

– Воспоминание, – сказал старик, которым снова стал Рэут, – ты права, Дная, всё это уже лишь воспоминание. И это хорошо.

Мы просидели на кухне до утра, пили чай и разговаривали о магии. А когда занялся рассвет, Рэут долго молчал, а потом сказал:

– Теперь я понимаю.

– Что?

– Почему ты не хотела возвращаться. Провожать тебя тоже удовольствие не из приятных. И всё же заходи время от времени, хотя бы для того, чтобы причинить мне боль. Из вредности.

– Меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль.

– Куда ты теперь?

– Некоторое время проведу с бродячими актёрами, у меня перед ними должок.

– Дная, ты не виновата.

– И всё же…

– Вик? Это из-за него? Ты должна знать, я всё ещё считаю, что он подходящая для тебя партия.

– Рэут! Сейчас я действительно разозлюсь! – крикнула я, но внутри меня была не злость, а отчаянье. – Чтобы спровадить меня, ты готов даже сделать меня невестой Создателя масок.

– Не злись, Листик. – Он вдруг улыбнулся и снова стал восемнадцатилетним. Листиком называл меня Жук. И это был запрещённый приём. Я проглотила вставшие комом в горле слёзы.

– Ну, всё, мне пора. Пойми. Я хочу помочь Вику не потому, что он мне нравится. А потому, что он часть моего прошлого. Добрая его часть. Это попытка сохранить хоть что-то, всё остальное обратилось в прах.

Рэут, став стариком, кивнул:

– Ну что ж. Иди. Хотя я считаю, что глупо цепляться за прошлое.

– Это всё, что у меня есть, Рэут.

– Чушь, Дная. У тебя есть настоящее, а главное, будущее. Иди. И даже близко не подходи к Замку Полуночи.

«Жук тоже часть моего прошлого», – хотелось напомнить мне Рэуту, но я послушно покинула дом с синей кошкой, так и не сказав этого.

Глава 11

Новый хозяин театра

Ученики рюка поработали не только с Виком, они прошлись по всей труппе. Все без исключения актёры были уверены, что Брынь умер от сердечного приступа, играя на сцене. Безусловно, кто-то из учеников Рюка был большим романтиком. Наверняка эта версия скоро станет легендой среди артистов и о Брыне сложат балладу. Пусть. Это даже хорошо. Но всполошила труппу отнюдь не смерть Брыня, в конце концов, он был стариком. Актёры были удивлены тому обстоятельству, что своим преемником Брынь назначил Вика. Да, ни для кого не осталось секретом, что Брынь уделял много внимания Вику, многие видели в нём его сына. Но мальчик был слишком молод, чтобы руководить бродячим театром, у него не было опыта, а главное, авторитета. На лицах всех без исключения артистов была написана тревога и растерянность. Я понимала, что труппа вот-вот распадётся. Вик это понимал тоже, но не знал, как это остановить.

– Может быть, ты останешься с нами хотя бы ненадолго, Дная? – умолял Вик меня после того, как я передала ему шкатулку. – Прямо не знаю, что делать. Я в панике.

Такое доверие подкупало.

– Хорошо, – вздохнула я, принимая на плечи новую тяжесть. – Но ненадолго.

Взгляд у Вика стал удивлённым и сияющим, парень прижал к груди шкатулку с золотой пластиной:

– Дная, я так счастлив! Нет, я не про символ, не про власть. Я про то, что ты с нами остаёшься. Да, да, я помню, что ненадолго. Но ведь остаёшься. И кстати, можешь взять мой фургон, я же теперь займу фургон Брыня.

– Нет, твой фургон мне не нужен, – упрямо заявила я, – пока я путешествую с вами, фургон Брыня будет моим.

– Но теперь я главный…

– Либо так, либо я ухожу. – Мне совсем не хотелось спорить.

Вику пришлось согласиться, но, как я заметила, он был не слишком расстроен.

Я заняла место в первом фургоне, и мы тронулись в путь. Теперь попугай Брыня сидел на моём плече. Актёры слушались меня, а не Вика. Я ожидала, что Вик будет меня за это ненавидеть, но он казался довольным. На первом же привале я открыто спросила его, в чём причина.

– Не знаю, о чём думал Брынь, но я совсем не готов стать руководителем труппы, – сознался Вик беспечно.

– Почему бы тебе тогда не передать золотую маску, например, Риу? Она справится.

– Ну уж нет. – Вик засмеялся, словно я сморозила самую большую глупость на свете. – Как только в моих руках появилась власть, ты стала меня замечать. Моя личность сразу приобрела вес. Вы, благородные, уж слишком предсказуемы.

– Я просто стараюсь тебе помочь, – вспылила я, сжимая кулаки, – в память о прежней дружбе.

– Да какая разница почему! – рассердился Вик. – Ты рядом, а это главное.

– Вик, я не смогу оставаться с вами долго, – произнесла я тоном, каким обращаются к маленькому ребёнку.

– Это ты сейчас так говоришь, возможно, потом ты передумаешь и останешься навсегда. Рэут, видимо, к тебе охладел, а может, ты наконец разглядела, какой он на самом деле.

– Остолоп! – прорычала я и ушла в фургон Брыня.

Фургон словно ждал возвращения своего хозяина. Каждая вещь, каждая безделушка, даже запах, всё здесь принадлежало Брыню. Я закрыла лицо руками. Слёз не было. Только пустота внутри. Я вспоминаю Ветреных братьев. Такая же пустота живёт в них постоянно. Но в отличие от них я не тороплюсь заполнять её. Что стало с Брынем, я знать не хотела. Но что бы с ним ни случилось, в этом есть и моя вина. Я осторожно коснулась его вещей. Альбом с рисунками (я и не знала, что Брынь так хорошо рисовал). Старые афиши. Стопка писем. Деньги. Одежда. Маски. Я развернула полотна на масках и начала рассматривать их. Я заняла фургон Брыня с одной только целью – наказать себя, причинить себе боль.

– Прости меня, – сказала я фургону, – Брынь не вернётся, и в этом виновата я и только я.

– Можно войти? – раздался снаружи голос Риу.

– Входи, – произнесла я, поспешно утирая слёзы.

Риу забралась в фургон и устроилась рядом со мной на старом сундуке.

– В том, что случилось с Брынем, нет твоей вины. Змеи рассказали мне всю правду.

– Ученики Рюка прошляпили, – вздохнула я, делая мысленную пометку связаться с Рюком и сообщить об ошибке. Не то чтобы мне этого хотелось, но он должен понимать, что правда, так или иначе, просочится.

– Это ведь ты поняла, кем стал Брынь? – спросила Риу.

– И рассказала об этом главному королевскому магу.

– Ты правильно поступила, девочка.

– Риу, если бы я не сообщила, вся вина легла бы на Вика, а он был лишь глупой марионеткой в руках Брыня. Не бросай мальчика, Риу.

– Ты так говоришь, словно собираешься уходить.

– Я задержусь, но ненадолго.

– Проклятие?

– Проклятие тут ни при чём. Я ведь продолжаю свой путь вместе с вами. Так что тут всё нормально. Просто я никогда не смогу полюбить Вика, а его голова забита только этим. Не стоит усугублять это безумие. – Уж в чём, в чём, а в вопросе безумия я стала большим специалистом.

– Ты права. Я обещаю присмотреть за мальчиком, возможно, у меня получится отыскать для него хорошую невесту.

– Я была бы тебе очень благодарна.

– Но возможно, ты сама…

– Я не люблю Вика, Риу, и никогда не полюблю. Уж это я знаю наверняка. В любви, как и в магии, сомнений не бывает. Настоящие чувства не обманешь.

Риу коснулась моей руки, кожа у неё была холодная, как у змеи. Я внимательно посмотрела в лицо старой женщины и резко втянула воздух.

– Не замечала, да? Никто не замечает, – кивнула Риу.

– Ты ведь не человек.

– А как я, по-твоему, понимаю язык змей? О, когда ты актёришка, циркач, паяц, некоторые странности так легко списать на шутовскую игру. Правда? Да, я не человек, Дная. Поэтому, возможно, именно я понимаю тебя лучше остальных.

«Ну что ж, ученики Рюка могут спать спокойно, об их ошибке он не узнает. Риу я главному королевскому магу не выдам».

– И никто не догадывался? Даже Брынь? – спросила я.

– Никто. На самом деле тут нет ничего удивительного. Странным существам тоже нужно как-то выживать в этом мире. Мы прячемся среди людей, мы приспосабливаемся, и нас не так уж мало. Главное, не попасться, иначе тогда из тебя сделают аттракцион. Лучше сразу устроить аттракцион самой.

– Почему ты открылась мне?

– Из-за того, что ты сделала в зверинце. Я ведь сразу почувствовала это. Я слышала, как они умоляли тебя, но не думала, что тебе хватит храбрости. Мне самой не хватило. Хотя я могла послать к ним своих змей. Яд действует безотказно. Но я побоялась, что кто-то поймёт, что это моих рук дело. Я позволила своим братьям и сёстрам мучиться. Спасибо, Дная, что освободила их.

Я кивнула:

– Не стоит благодарности, просто мне не нравится, когда чудо сажают в клетку.

– Даже если чудо опасно?

– Даже если так. Волшебные существа ничего не должны людям, они такие, какие есть. Они часть этого мира.

– Главное, нас ни о чём не просить, так? Ты попросила меня, но я возвращаю тебе твою просьбу. За Виком я присмотрю бесплатно.

– Спасибо. – Я сжала холодную руку Риу. – Спасибо, но я всё равно твой должник. Я сделала большую глупость, нужно было золотую пластину отдать тебе. Из тебя бы вышел хороший руководитель театра.

– Брынь сам объявил Вика своим преемником, ты только сделала это законным. Не волнуйся, Дная, я буду помогать Вику.

– Дная, подъезжаем к городу Весенних нищих! – завопил Дикин, мальчик лет двенадцати, который время от времени управлял фургоном Брыня, моим фургоном.

Это означало, пора начинать представление. Только глупцы считают, что представление начинается на сцене, которую труппа устанавливает в центре городской площади. От того, как театр въедет в город, зависело, сколько придёт на представление зрителей, а значит, основное действие разворачивалось у ворот города. Я тут же бросилась переодеваться, а затем заняла место рядом с возницей. На моём плече, точно понимая всю важность происходящего, тут же уселся попугай.

Особо усердствовать нам не понадобилось. Завидев красную полосу на моём лбу и плащ из змеиной кожи на моих плечах, нас встречали овациями. Люди спешили ко мне, тянулись к моему плащу, касались моих сапог. Но актёры принимали такую встречу на свой счёт и с удвоенным рвением демонстрировали свои таланты. Давно их так не осаждала публика. Я всячески поддерживала в труппе этот энтузиазм. Все были счастливы, уныние, царившее среди актёров в последние дни, тут же улетучилось, словно его и не бывало вовсе. Вечером на площади собралась такая толпа, что я испугалась, как бы люди не подавили друг друга.

Перед спектаклем я отозвала в сторону Вика и попросила его перед представлением сделать объявление и посвятить предстоящий спектакль Брыню.

– Зачем? – искренне удивился парень.

– Вашей труппе нужна идея, легенда, которая будет выделять вас среди прочих и сплотит вас вместе. Превратите имя Брыня в своё знамя.

– Но это теперь мой театр! – заупрямился Вик.

– Ты хочешь остаться в этом театре один? Труппа разбежится, если ты не сплотишь её, как делал Брынь. Вот тогда этот театр будет действительно только твой!

– Смотри, сколько зрителей! Даже на представления к Брыню приходило меньше. Это успех!

– Очнись! Они здесь, потому что я с вами, потому что моя слава и красная полоса вызывают у них интерес. Сейчас я ваше знамя. А что будет, когда я уйду?

– Ну, так оставайся с нами. Тебе же лучше.

– Нет, это лучше для тебя, Вик! – зло выплюнула я. – С тех пор как я с вами, именно я принимаю все решения: где встать на ночлег, где и какой купить провиант, как быть с износившимися костюмами, чем лечить лошадей, да даже что готовить на ужин, тоже решаю я. А что сделал за это время ты?

– Но ведь ты едешь в главном фургоне, ты сама так решила, – беспечно улыбнулся Вик. – А я тебе не мешаю. Нравится править – продолжай, Дная. Я и сам готов служить тебе как пёс. Только прикажи.

– Знаешь что?! – разозлилась я. – Раз уж всё зависит от меня, то ты сейчас поднимешься на сцену и сделаешь заявление. Или это тоже должна я?

– Поднимайся. – Вик пожал плечами и пошёл переодеваться в театральный костюм.

Я от злости пнула колесо фургона.

– Не злись на Вика, – ко мне подошла Риу, – у меня такое чувство, что ученики Рюка не просто вынули из мальчика ту часть памяти, что касалась истории с Создателем масок, но вместе с ней забрали нечто очень и очень важное. Нечто такое, что уже не восстановить, то, что было его стержнем, опорой. Это и было главным наказанием за всё, что он сделал.

«Магию, – подумала я, – они забрали его магию». Мне бы следовало пожалеть парня, но злость не уходила.

– Риу, Вик погубит театр. Это не важно, что у кого забрали. Если ящерица сбрасывает хвост, у неё отрастает новый. Люди не могут так с частями своего тела, но они умеют восстанавливать своё собственное я. Если хотят, конечно. Если это «я» у них было.

– Даже сильные люди ломаются, – возразила Риу.

– Это значит, они просто не были сильными, а только казались таковыми. Вик всегда был безответственным мальчишкой. Ему надо повзрослеть. Поэтому мне следует уйти от вас. Если труппе суждено развалиться, то пусть так оно и будет.

– Ты становишься жестокой. – Риу нахмурила брови.

– Нет, я просто стала взрослой. Риу, если я останусь, Вик никогда не поумнеет.

– Тогда тебе действительно нужно уходить, Дная. Бродячие актёры, в отличие от бродячих магов, никогда не взрослеют.

– Я останусь ровно настолько, насколько нужно, будь готова принять театр, от Вика мало пользы, – сказала я и вышла к публике. – Это представление, – поклонившись, заявила я, когда аплодисменты стихли, – мы посвящаем великолепному артисту и великому человеку, который всю свою жизнь связал с театром и окончил свой жизненный путь на сцене. Его сердце замерло в тот миг, когда он выступал перед публикой. Мы всегда будем помнить имя великого Брыня.

Я сошла со сцены, меня тошнило от собственного цинизма и вранья, и, спрятавшись в вагончик Брыня, разрыдалась, рухнув на кровать.

– Они забрали не только мою память, – услышала я голос Вика, – они забрали мою магию. Верно? Я ведь был магом? Представляешь, совсем этого не помню. Может быть, потому, что магия проснулась во мне недавно.

Быстро вскочив с кровати, я увидела, что Вик сидит в углу за сундуком, прямо на полу, сжавшись так, словно ему хотелось стать как можно меньше и навсегда затеряться в тени.

– Как ты узнал?

– Я подслушал ваш разговор с Риу. Я быстро соображаю, Дная. Историю Создателя масок я слышал, когда мы остановились в одном из трактиров. Меня спросили, откуда мы едем, и я признался, что из Великого города. Тогда меня стали расспрашивать о Создателе масок и правда ли, что им оказался какой-то актёр? А я ничего не мог сказать, в моей голове было совершенно пусто на этот счёт. Тогда я с удивлением обнаружил, что вообще не помню часть собственной жизни. Это было очень неприятно, это зудело, как укус комара, в памяти мелькали какие-то бытовые детали, но, стоило мне задуматься о Создателе масок, моя голова буквально раскалывалась от боли. Заподозрив неладное, я стал слушать. Я стал копаться в себе. Но до вашего разговора с Риу я всё никак не мог понять, что же произошло. А вот, значит, как.

– Вик…

– Это из-за случая с масками? Это я всё натворил? Это я Создатель масок! Скажи – это я убил тех людей?! – Вик заплакал.

Мне было непривычно это видеть. Высоченный детина сидел на полу и ревел в три ручья. Что с этим делать? А главное, я совсем не находила в себе жалости к нему.

– Идея принадлежала Брыню, ты был всего лишь глупым орудием в его руках, – сказала я, вздохнув. Я утешала его, хотя Вик не был так уж безвинен. Вик должен был хорошо понимать то, что он делает. У него были свои цели, мотивы, выгода. На самом деле он очень легко отделался. Видимо, Рюк решил таким способом втереться мне в доверие. Но вот зачем?

– Но ведь я же должен был понимать…

– Вик…

– И кто нас выдал? Ты?

– Брынь хотел спихнуть всю вину на тебя. Ты же маг… был. Не знаю, как и почему в тебе раньше не проявлялась магическая сила, но то, что ты был к ней предрасположен, я начала замечать уже давно. Странно, что её не замечал ты сам. Возможно, просто не хотел замечать, такое тоже бывает. Но подозреваю, всё изменилось, когда мы оказались на сцене без масок. Тень города коснулась и тебя, разбудив твои силы. Тень города рождает чудовищ, она определила твоё будущее как мага.

– Ты оправдываешь меня? Ведь это ты меня спасла? Ты пошла к главному королевскому магу и свалила всю вину на Брыня, а он эту вину принял. Потому что тоже хотел меня спасти? Или вы договорились?

– Всё было не так! – горячо возразила я. – Ничего Брынь не принимал, он просто попался!

«А что, если всё было не так, – запоздало подумала я, – что, если идея с созданием масок принадлежала вовсе не Брыню, а он просто взял на себя вину Вика, потому что любил его? „Вика надо беречь“, кажется, так он сказал мне». – Меня затрясло.

– Вижу, Дная, ты и сама не уверена. Ты ведь решила, что Создатель масок – это Брынь, потому что не воспринимаешь меня всерьёз. Не можешь даже мысли допустить, что я могу сотворить что-то великое, пусть и даже плохое, сомневаешься в моих силах. – Вик горько рассмеялся. – И вот ты меня спасла. Только зачем?

– Что значит зачем? – разозлилась я. – Вот зачем ты творил такое? Зачем создавал маски?

– Теперь мы этого не узнаем, потому что я не помню. Знаешь, они забрали не только мою память и магию, они вместе с магией забрали все мои чувства. Любовь к тебе, любовь к театру, всё. Я ничего не чувствую, ничего не хочу! Я просто всё делаю по привычке. Оказывается, магия – это желание чего-либо. Как просто! Пожелал, протянул руку и взял. Главное, поверить. Маги верят. Я верил. Я протягивал и протягивал руки к тебе, а ты ускользала. А потом я понял, что у меня есть сила. Как это произошло, как я осознал себя магом, теперь я уже не узнаю. Но я осознал. Я стал им. Может быть, это произошло, когда я нашёл дневники Гринана и понял, что в них написано. Я наверняка хотел отдать их тебе, хотел заслужить твоё расположение этим подарком, но потом я понял, что в них, и решил оставить себе. Я хотел стать великим. А теперь у меня нет магии и нет желаний.

– Вик, не я подвела тебя к этой черте.

– Я знаю. Я всё сам. Я просто слишком много мечтал о несбыточном, когда был совсем мальчиком. Помнишь, как клялся, что увезу тебя? Я ведь верил своим клятвам. Верил, что ты меня любишь, просто недосягаема из-за того, что я бродячий актёр, без роду, без племени, а ты благородная. А потом это несбыточное оказалось рядом, только руку протяни. И я перестарался, Дная. Прости меня.

Ну вот, правда оказалась не такой уж и банальной, как говорил Рюк. Только мне от этого было совсем нелегко. Я теперь никогда не узнаю, кто же на самом деле придумал весь этот план. Говорил ли Брынь правду или это была попытка спасти Вика? Кто теперь узнает? И если Брынь действительно спасал Вика, стала бы я ему мешать? Или оставила всё как есть, как он того просил?

– Нам пора расставаться. Навсегда, Вик, – сказала я.

– Навсегда, Дная. – Парень поднялся, подошёл и обнял меня.

Я тоже обняла его:

– Прости, если сможешь.

– Ты же спасла меня. Я перед вами с Брынем в неоплатном долгу. Тебе, может быть, я ещё когда-нибудь сумею его вернуть.

– Ты и так расплатился магией, – прошептала я.

– Это не так страшно, как все об этом говорят. Может быть, потому, что магией для меня всегда была ты, а ты никогда не была моей.

Я снова вспомнила музыку свирели и блики на воде. Я ведь действительно любила Вика тогда. Это было давно. Это было с другими людьми. Та девочка всё же навсегда осталась в Священном лесу.

– Играй почаще, Вик. Музыка – это тоже магия. И сохрани труппу, пожалуйста, ради Брыня.

– Я передам власть Риу, как ты и просила, по крайней мере, до тех пор, пока не смогу руководить сам.

– Она не примет. Но поможет тебе, я знаю.

Я взяла свои вещи и покинула театр Брыня, навсегда.

Я уходила, слыша за спиной смех актёров, отыгрывающих сценку для публики, потом до меня донеслись дружные аплодисменты зрителей. Труппа была в ударе. Как мало этим людям нужно для того, чтобы поверить в себя. Вот бы мне так же. Я накинула на голову капюшон плаща, скрывая лицо, и позволила себе заплакать.

– Как же ты изменилась. – Таур стоял привалившись к бревенчатой стене какого-то покосившегося домишки на окраине города и пристально смотрел на меня.

– Таур, – произнесла я и не смогла ничего добавить, во рту вдруг пересохло. Сколько времени я с ним не виделась? И вот сейчас от встречи не уйти. Ещё один тяжёлый разговор за сегодня.

– Думала, я уже сплю? Ты не заметила? Морозы отступили. Мы с братьями решили ещё немного погулять на свободе. Мать согласилась. Она беспокоится за меня.

Я сделала вид, что не заметила намёка:

– Почему ты решил объявиться сейчас?

– Потому что я тоже беспокоюсь, но о тебе.

– Когда я умирала в дорожной грязи, ты преспокойно лёг спать.

– Ты действительно так думаешь? Я всегда рядом, Дная. Я облачко твоего дыхания. Я твоё отражение на воде. Я плащ у тебя на плечах.

– Как романтично! – хмыкнула я. – И за что это меня все так любят?

– Наверное, за то, что ты не хочешь этой любви. Боги любят злые шутки.

– Тогда держись от меня подальше.

– Почему ты злишься? Разве я не помогал тебе всё время? Или ты не замечала? Чем я обидел тебя? Я пришёл к тебе как друг.

– И начал с оскорблений.

– Это ты решила, что я оскорбляю тебя, потому что недовольна собой. Я лишь сказал, что ты изменилась. Вы, люди, всегда слышите лишь то, что у вас в голове.

Таур был прав.

– Ты стала ещё более красивой. Тебя не портит даже полоса на лбу. Это хорошо, что ты не прячешь её.

– Зато я прячу другие шрамы.

– У всех бродячих магов они есть. Не на теле, так в душе. Просто так бродячими магами не становятся.

– Я знаю. Всё это время я разносила камни-талисманы. И знаю, Таур, никто не ушёл в бродячие маги от хорошей жизни. Вот почему наше племя проклято. В нём нет счастливых людей. Счастье нельзя найти на дороге, оно должно быть внутри тебя.

– А ты тоже несчастна? Ведь твоя мечта сбылась – ты спасла брата.

– И я не исключение. Одна мечта уходит, уступая место для другой, одно желание сменяет другое и так до бесконечности. Так вечно. Это ужасно, Таур. Как бы было здорово – ничего не хотеть.

– Спроси об этом Вика, он-то как раз знает, как это – ничего не хотеть. Только не думаю, что это его радует.

– Он ещё поймёт, как это хорошо на самом деле.

– Но ты так и не пояснила, почему ты злишься на меня?

Я всё же решила сказать правду:

– Потому что боюсь тебя. Боюсь снова попасть под твою магию и полюбить.

– Я думаю, тебе это уже не грозит. – Улыбка Таура была грустной.

– Почему?

– Потому, Дная, что ты, сама того не понимая, уже мертва.

– Что? О чём ты?

– Я тебя предупреждал. Не связывайся с Рэутом.

– Либо говори, что знаешь, либо не пугай меня пустыми намёками.

– Я не могу сказать. Ты же знаешь. У волшебного создания нужно попросить.

– И стать твоим должником. Нет уж, спасибо. Обойдусь.

– А жаль. Я бы с удовольствием поцеловал тебя ещё раз.

Я покраснела.

– Тебе идёт, – рассмеялся Таур, и я поняла, что он меня дразнит. – Завтра снова свою власть возьмёт моя мать, пока этого не случилось, я пришёл попросить тебя об одолжении.

– Каком?

– Уложи меня спать.

Я вздрогнула, эта фраза словно вернула меня на год назад, и я подумала, что в тот раз я была намного счастливее, потому что у меня была настоящая цель и надежда.

– Я не могу.

– Почему?

– Потому, что не следует возвращаться к прошлому.

– Брось, всё ведь уже не так, даже листья на поляне будут другими.

– И сны девушек?

– И сны девушек тоже.

– Я должна попрощаться с актёрами. Я же не попрощалась, – спохватилась я.

– Зачем? Ты сделала для них больше, чем была должна. И Брынь, и Вик сами выбирали свой путь. Здесь нет твоей вины. Вик благодаря тебе получил второй шанс, так дай ему возможность им воспользоваться. Пора тебе поставить точку в этой истории с Виком.

– Скажи мне, Таур, кто из них, Вик или Брынь, придумал создавать маски из людей?

– Это просьба?

Я заплакала. Это не было попыткой разжалобить Таура, не было женской уловкой, как учили меня в детстве, это было отчаянье.

– Я запуталась. Я думала, что Брынь специально сваливает вину на Вика, но что, если его слова о том, что он не будет выгораживать своих, – это правда? Что, если он подозревал Вика и сказал об этом мне, думая, что я буду защищать своего друга? Что, если он сам понял, что происходит именно во время разговора со мной? А потом отыскал дневники Гринана в фургоне Вика и сжёг их? А когда я передала его в руки Рюка, решил подыграть и защитить Вика? Но…

– Что?

– Но золотой листик с украшения пропавшей женщины лежал на самом видном месте, а ещё чёрствый хлеб на столе Вика… Зачем есть чёрствый хлеб, если ты Создатель масок и похищаешь не только людей, но и их деньги? И кто тогда тот человек, о котором упоминал Вик, обращаясь ко мне? «Он бы так не сделал? Ему всё равно». Я думала, Вик говорил о Брыне. Я запуталась, Таур.

– Из уважения к Брыню выполни его просьбу – оставь всё как есть. Иногда не нужно искать скрытых смыслов. Иногда слова – только слова, Вик мог сравнивать себя с кем угодно, например с Рэутом. Иногда мальчишки делают ошибки или бывают беспечными, иногда деньги кончаются так быстро, что приходится грызть сухой хлеб. А иногда сильные волшебные вещи, такие как дневники Гринана, подчиняют себе слабых людишек, заставляя исполнять свою волю. Брынь не расскажет, а Вик ничего не помнит, дневники сгорели. Как бы там ни было – оставь всё как есть. Теперь уже не узнаешь.

– Ты прав, Таур. И я выполню просьбу Брыня. – Я высушила свои слёзы при помощи магии. – А ещё я выполню твою просьбу.

– Вот и славно. – Младший улыбнулся мне, и я улыбнулась ему в ответ. – Покатаемся?

Таур остановился на высоком холме. Я постаралась как можно изящнее спрыгнуть с его коня, а главное, удержаться на ногах. Голова кружилась, но не так сильно, как в первый раз. Ко всему привыкаешь, даже к бешеной скачке на коне Ветреного брата. Зато, когда мчишься на такой лошади, ни одно проклятие не догонит. Должно быть, поэтому кони Ветреных братьев такие быстрые. Но любая скачка заканчивается, и ты остаёшься наедине с собой. Вот оно самое сильное проклятие. Я опять подумала о Вике. Может, мне не следовало бросать его сейчас?

– Почему мы тут остановились? – спросила я.

– Красиво, – пояснил Таур, – здесь очень красиво. Хочу полюбоваться перед долгим сном. Я часто приезжаю сюда.

Я осмотрелась. С высокого холма, на котором мы стояли, открывался прекрасный вид на огромное озеро. Над озером плыли облака и отражались в воде. И там, и там было небо.

– Облака – это души волшебных существ, – сказал Таур.

– Но ведь волшебные существа…

– Бессмертные? – перебил он меня. – Ты сама знаешь, что это не так. Нас можно убить. Или освободить, – добавил он, несколько минут глядя на облака.

– Ты знаешь?

– Я знаю о тебе всё. О том, что случилось в зверинце, знают все волшебные создания.

– Я их убила, Таур.

– Ты их освободила. Они все там. – Таур указал на небо. – Однажды этот мир станет пустой, поддельной безделушкой. Чтобы увидеть прекрасное, людям придётся смотреть в небеса. Но они этого не умеют. Ведь такая возможность у них есть и сейчас, но они платят деньги за красивые безделушки, хотя нужно просто поднять глаза к небу. Облака… Звёзды… Что может быть прекраснее? И это есть у всех. Это величайший подарок, который дали боги людям. Всем и сразу! И это великое деяние, которое они сотворили для таких, как я. Вот оно наше бессмертие, Дная. Однажды и моя душа будет там. Иногда я мечтаю об этом – плыть в вышине без забот и проклятий. Это ли не мечта? Однажды тебе будет достаточно посмотреть на небо, чтобы увидеть меня. Времена меняются, Дная, я это чувствую. Вскоре придёт нечто, что не оставит даже воспоминания о волшебных существах и магах. О нас забудут, Дная. О Ветреных братьях, о бродячих магах, о драконах, о всех нас…

Мы долго молчали, глядя на небо.

– Я так не думаю, – наконец решилась заговорить я. – Мы не можем уйти безвозвратно. Даже если исчезнем, то останемся в сказках и легендах, в добрых снах.

– Зачем мы им? Без нас будет лучше. Лучше без проклятий.

– Не будет, – я взяла Таура за руку, – я думаю, младший, то, что мы называем проклятием, для людей будущего станет волшебной сказкой.

Ветер взлохматил мои волосы, словно потрепал по голове, как это делал Брынь, когда я была маленькой.

– Ты так считаешь, Дная?

– Да. Потому что я очень долго брожу по дорогам. Люди обязательно будут рассказывать сказки, и смотреть в небеса.

– Но, Дная, знаешь, чему матери учат своих детей?

– Чему же?

– Смотреть под ноги. Я никогда не слышал, чтобы хоть одна мать учила своего ребёнка смотреть в небо.

Таур снова был прав, но я знала, что без волшебства этот мир не останется никогда, потому что людей не надо учить смотреть в небо, мы умеем это с рождения.

– Я сделаю тебе подарок, именно поэтому я здесь вопреки законам природы. Это будет прощальный подарок.

– Прощальный, – я заволновалась, – а как же твоё обещание растопить холодное сердце?

– Возможно, ты больше никогда не увидишь меня.

– Почему?! – Я вдруг испугалась.

– Тебе это неприятно? Дная, знала бы ты какое счастье видеть твой страх оттого, что ты меня потеряешь. Но возможно, мы больше не встретимся.

– Таур, но почему?

– Дная, Дная, я всегда буду засыпать, шепча твоё имя, и если вдруг изменится твоя судьба, мы обязательно встретимся. Но сейчас ты уже выбрала свой Путь. И если раньше наши дороги совпадали, то теперь нет. Даже Ветряным братьям твой путь не подвластен. Твоя дорога ведёт к Замку Полуночи. А я ведь предупреждал тебя. И теперь, что бы я ни говорил тебе, это ничего не изменит. Потому что твоё сердце бьётся по-новому.

– Прекрати говорить загадками, Таур! Я тебя не понимаю.

– Ты всё поймёшь сама. Так вот мой подарок. Садись на коня, я покажу тебе счастливую историю бродячего мага.

– Таких не бывает.

– Я докажу тебе обратное.

Следующая наша остановка была на морском берегу.

– Я никогда не была у настоящего моря! – воскликнула я, подбегая к самой кромке воды. Волна тут же ткнулась мне в сапоги, вначале осторожно, затем настойчиво намочив мне край плаща. Я засмеялась.

– Мы здесь, потому что в этом месте провёл своё детство самый счастливый из бродячих магов. Ты знала его уже стариком.

Я сразу поняла, о ком говорит Таур, вспомнила его жалобы: «Скверная судьба бродячего мага, один ты на целом свете. Вечером находишь надёжный приют, а утром вновь в дорогу. И даже если нашёл место, где мог бы остаться навсегда, утром, проснувшись, ты всё равно уходишь. В слякоть. В дождь. В снег. Не важно. Не можешь не идти. Потому что, пока ты идёшь вперёд, ты по-настоящему живёшь. Город, да и даже маленькая деревенька, – это скопление потерявших волю к жизни людей. Каждый день одно и то же. Всё повторяется. Те же дела, те же мысли, те же праздники. И так из года в год. Из года в год. Без цели, без права остановиться. От этого можно сойти с ума. Уж лучше бесконечно продолжать свой путь, чем каждый день просыпаться в одной и той же кровати и видеть над собой один и тот же потолок, точно ты уже умер и лежишь в гробу».

– Мне он счастливым не показался, – призналась я.

– Но этот человек выбрал Клятву Пути именно потому, что был счастлив.

– Какая чушь! До сих пор я не встречала ни одного бродячего мага, который выбрал бы свой путь оттого, что был счастлив!

– Но в этот раз всё именно так. Он родился здесь, в маленьком домике рыбака. Его мать была магом. И всё здесь как в сказке. Они не были особо богатыми, но были счастливыми. Его родители настолько любили друг друга, что, казалось, нет места в этом мире лучше. И он хотел такой же любви. Здесь он её не нашёл, а потому стал бродячим магом, чтобы однажды отыскать. Всю свою жизнь этот человек посвятил поискам любви. Всю жизнь он представлял себе, какой она будет.

– Но не нашёл! Разве это счастье?

– Несчастьем было бы для бродячего мага отыскать свою любовь и навсегда покинуть. А так он просыпался каждый день с мыслью, что встретит её. Именно это вело его вперёд по дороге. Возможно, он и сам не понимал, что именно он ищет.

– Думаю, ты прав. – Я опустила руку в сумку, где лежала горсть камней, гладкая морская галька попала мне под пальцы сразу же. Я вытащила серый отполированный морем камушек со сквозным отверстием посередине, размахнулась как следует и бросила его в воду. Ещё один долг отдан. Осталось не так уж много.

Мы долго гуляли с Тауром по берегу моря, я собирала камни и ракушки, Таур рассказывал мне сказки. Мы словно пытались найти в этом месте потерянное кем-то счастье. Но видимо, его смыли морские волны. И всё же этот момент был одним из самых счастливых в моей жизни.

– А теперь исполни мою просьбу, – напомнил младший из Ветреных братьев.

Таур отвёз меня к заветной поляне в лесу и, попрощавшись, лёг у корней старого дуба. Я засыпала его листьями и пошла прочь.

– Прощай, – услышала я вслед, – прощай, моя любимая, Дная, прощай.

Над лесом закружились снежинки, тихо, тихо, убаюкивая всё вокруг. Я подумала, что Белая госпожа поёт своим детям колыбельную.

Глава 12

Ужин с призраками

И я вернулась к тому, что сделала своим предназначением. Я вновь разносила камни. Каждый камень учил, казнил и вознаграждал меня одновременно. Каждый камень делал меня сильнее. Я часто задавала себе вопрос, что будет, когда я отдам их все? Что останется у меня?

Первым, после возвращения в Великий город и встречи с Тауром, в череде камней стал ярко-зелёный талисман. Когда-то он принадлежал мальчику двенадцати лет. Я забыла, как его звали, и не знала, почему так рано он принёс Клятву Пути. Хотя помнила его очень хорошо. «Знаешь, я ведь не просто так брожу по дорогам. Я ищу. Говорят, что бродячие маги созданы для того, чтобы найти нечто, некий секрет. Они и сами не знают, какой, но когда найдут – все вокруг обретут счастье. И его обязательно найду я», – нашёптывает мне память голосом юного мага.

Тот мальчик так никогда и не вырос. Так ничего и не нашёл. Сколько ему было бы сейчас? Должно быть, лет двадцать. Вспоминая его, я перебирала в кармане камни, собранные на морском берегу во время прогулки с Тауром, они были такими же яркими, как те, что подарил однажды мне тот мальчик.

Путь сам вёл меня, я, не задумываясь, шагала вперёд. Путь не ошибается. Я доверяла ему, ведь мы едины. Вот только это не делало меня всесильной. Уже было довольно поздно, но на дороге мне не встретилось и намёка на человеческое жильё. Похоже, сегодня спать мне не придётся. Я не слишком тревожилась. Я отдохнула, в моей сумке лежали хлеб и сыр, а магия всегда поддерживала меня в пути. Под высокими ботинками хрустел снег. Плащ из змеиной кожи совсем не грел, но отлично защищал от ветра. Его я ни на что не променяю. И любовь к младшему из Ветреных братьев тут совсем ни при чём. Она уже давно не является частью меня. Она отдана и забыта. Но эта история по-прежнему дорога мне. Она часть моего прошлого. Как следы, которые остаются позади меня на дороге. Память возвратила меня к лесной поляне, где я уложила Таура спать. Запах листьев. Его слова:

– Сколько бы я ни увёл за собой девушек, мне всегда снишься только ты.

Кажется, он уже говорил мне это когда-то. И вот теперь Таур простился со мной навсегда. Почему? Волшебные существа думают и чувствуют иначе, чем люди. Но в одном мы очень похожи, нам всегда нужно что-то недосягаемое. Так почему он ушёл с моего пути? Что есть такого в Замке Полуночи, что его силу не может преодолеть даже сын Белой госпожи? Почему все начинают разговор о Замке Полуночи, но никто не договаривает?

Я остановилась на развилке дорог, сжимая в руке ярко-зелёный камень, закрыла глаза и попыталась почувствовать сердцем, куда мне свернуть.

– Эй, чего встала на пути?!

Я удивлённо распахнула глаза. Прямо передо мной маячил всадник. В лунном свете он был настолько реален, что я приняла его за живого. Камешек обжёг мне ладонь. И я очнулась, понимая, что вижу призрака.

– Кто вы? – задала я вопрос.

– Какое тебе дело, девчонка? Уйди с дороги, иначе я растопчу тебя.

Этот призрак думает, что всё ещё жив. Так бывает. Я уже встречала ему подобных. Из ночи в ночь он возвращается на эту дорогу, но даже не догадывается, что и он сам, и его конь – лишь осколки прошлого, застывшие навсегда в одном и том же мгновении. Иногда мне кажется, что я точно такой же призрак. Все мы призраки.

– Зачем вы здесь? – Я попыталась отыскать нужный вопрос. И, похоже, попала в самую точку.

– Это мои земли.

– Здесь есть жильё поблизости? – поинтересовалась я. Будет лучше, если я поговорю с живыми людьми.

– Да, мой замок.

– Я бродячий маг и прошу у вас убежища на эту ночь.

Призрак вздохнул:

– Имеешь право. Я тебя провожу.

Конь шёл медленно, не оставляя следов на снегу, не изменяя мир вокруг, как облачко пара, скользящее из моего рта. Ненароком я вспомнила легенду о Марах, существах, которые можно создать из собственного сердца и дыхания. Но я всё равно едва успевала за ним следом, то и дело проваливаясь в глубокий снег. Мы миновали большое, кажущееся бесконечным, кладбище, через заброшенный парк, в котором также торчали камни надгробий, кажется, что вся округа – сплошь одни сплошные захоронения, и остановились у замка, в окнах которого не было и намёка на живой огонёк.

– Заходи и располагайся, – позволил мне призрак и, развернув коня, поскакал к дороге, которую оставил, возможно, в первый раз за много-много лет.

Двери замка были закрыты. Я прикоснулась к ним кулаком с зажатым в нём зелёным камнем, и они послушно отворились передо мною. Призрак прав, я имею право. И я пользуюсь своим правом, потому что глупо поступать иначе.

Замок был пуст, тих и печален. Ни одного признака жизни. Только где-то в вышине надо мной что-то слабо сияло. Я посмотрела вверх и замерла от восторга. Потолок залы был превращён в звёздную карту, настолько похожую на настоящее звёздное небо, что у меня закружилась голова, и показалось, что я лечу ввысь. Но стоило присмотреться повнимательнее, как я поняла, что изображение отличается от того, что я привыкла видеть по ночам на небе. Что-то скрывалось за бледной дымкой среди звёзд, что-то пряталось за их светом. А потом я различила среди звёзд драконов.

– По одной из легенд, драконы изначально были звёздами. Когда в мир людей пришла беда, маги обратились к звёздам за помощью, и те спустились на землю в виде драконов. А по другой легенде, звёзды превращались в драконов, когда рождался человек со звездою в сердце. Так появились всадники на драконах. Но это было давно, – раздался голос из темноты.

– Красиво.

Я взглянула туда, откуда слышался голос, и увидела старика. Ему было, наверное, лет за сто. Но при этом он был гладко выбрит, опрятно одет и держался без свойственной такому возрасту немощи. В нём сразу можно было признать благородного.

– Здравствуйте, – поклонилась я. – Вы хозяин замка?

– Что нужно в моём замке падшей женщине? – спросил старик грозно и на стенах вспыхнули факелы, точно специально для того, чтобы ярче осветить кроваво-красную полосу на моём лбу.

– Я ничем не заслужила этого звания, – заявила я хозяину замка.

– Ты предала свой род. Женщина не должна покидать своего замка. Таков закон. Из-за таких, как ты, и рушится этот мир.

– Я спасла свой род. Я спасла брата и сестру, – ответила я, гордо поднимая голову. – Тем самым я сделала для своего рода гораздо больше, чем могла бы, если бы осталась в замке.

– Честь рода превыше всего. Ты должна была успеть до того, как ветвь облетит окончательно, и вернуться! Или остаться и не уходить, – заявил старик.

– Я не могла вернуться, я бродячий маг. Ваш внук ведь тоже стал бродячим магом?

– Грани?

Я показала лежащий на моей ладони зелёный камень:

– Я принесла дурную весть. Ваш внук умер. Простите…

– Для меня это не новость. Я знал, что так и будет с того самого момента, как Грани ушёл. Магия – это зараза, которой не должно быть в крови благородных. Она всё искажает, коверкает, портит. Её нужно вытравливать! И ты отличный пример того, до чего она может довести. Да что там ты, всё наше королевство лучший тому пример. Я предупреждал сына, что если он возьмёт жену из заражённого магией рода, то ничего хорошего из этого не выйдет. Сын не послушал меня и теперь шатается в виде призрака по дорогам. Мой внук стал бродячим магом и умер. Единственная надежда – моя внучка, Дина, и та получила эту заразу в наследство. Я обращался к королю, чтобы он лишил мой род этой гадости, вырвал из нашей крови её всходы, но король отравлен заразой гораздо худшей этой. Жалкое ничтожество! Именно с него всё и началось!

– А что случилось с вашей невесткой? – спросила я.

– То, что и должно было случиться.

– И что же? – Мне стало страшно.

– Её сожрал замок. – Старик захохотал. И мне показалось, что замок смеётся вместе с ним, хотя это было лишь эхо. – Ты же знаешь, замки – это вовсе не груда камней. Они живые. Это звери, охраняющие тайны, охраняющие род. Звери, которые стерегут и нас, если мы вдруг надумаем уйти.

Мне захотелось убежать прочь от этого безумца, но я осталась стоять на месте, потому что понимала, что в этом замке есть некто, кому необходима моя помощь. Не зря камень привёл меня сюда. Те, кому некуда было или незачем возвращаться, легли в пыль дороги.

Закончив смеяться, старик недовольно посмотрел на меня.

– Ты всё ещё здесь, падшая? Убирайся!

– Я бродячий маг.

– И что?

– Вы слышали о Приходящем в сумерках? – Слова слетели с языка сами. Я не собиралась пугать старика приходом чудовища, которое к тому же было мертво, но другого выхода у меня не было.

– Не говори мне…

– Вы не можете отказать мне в гостеприимстве, потому что иначе явится он…

Уж мне ли было не знать, что Приходящий в сумерках уже ни к кому не придёт. Впрочем, это не значит, что не следовало поддерживать существующую о нём легенду.

– Ты сама напросилась, падшая, – старик махнул мне, чтобы я следовала за ним, – а я ведь проявил к тебе милосердие.

Замок ожил, появились слуги, накрыли стол. Старик уселся на высокое кресло, похожее на трон, и наблюдал за ними. Он не произнёс ни слова, не отдал ни одного приказания. Слуги сами чётко знали, что следует, а чего не следует делать. Мне хозяин присесть не предложил, я сама заняла место у камина, отогревая замёрзшее тело. Магию я старалась без крайней нужды на себя не тратить, кто знает, что ждёт меня впереди на дороге или кому вскоре потребуется помощь? Возможно, мне придётся спасать от смерти малыша, порванного волками, или помогать женщине, которая не может разродиться. Будет страшно, если моей силы не хватит. Я старалась жить просто, как живут самые обычные люди, не всегда выходило, но всё же я, как могла, старалась беречь свою силу для тех, кому она нужнее. И в этом замке я увидела девочку, которой моя помощь была явно необходима. Она вошла и заняла место за столом. Тихая, худая, словно прозрачная. Белые волосы лежали на костлявых плечиках. Зелёная ветвь ярко выделялась на её лбу. И так же ярко, как ветвь, блестели глаза, того же цвета, как камешек в моей ладони.

Я с сожалением покинула своё место у камина и села рядом с девочкой.

– Это Дина, – указал на внучку старик.

Меня он не представил.

– Я знала Грани, – сказала я девочке.

Дина не подняла на меня глаз, просто сидела, глядя в свою тарелку, но я заметила, как по её щеке скользнула слеза.

– На сколько лет вы младше брата? – вновь попыталась начать я разговор.

– Ей незачем отвечать падшей, – стукнул кулаком по столу старик. – Я вынужден был дать тебе еду и кров, но не надейся, бродячий маг, что здесь к тебе будут относиться как к равной.

– Как к равной? Вы действительно думаете, что вы мне ровня! – Я вскочила, сжимая кулаки, не в силах больше сдерживаться. – Посмотрите, что вы сделали со своей внучкой! Вы чудовище!

– Не надо обвинять дедушку. – Дина подняла на меня полный мольбы взгляд. – Он очень страдает.

– Дина, – начал было старик, но девочка улыбнулась ему, и тот замолчал.

– Он не виноват в моём состоянии, дедушка делает всё, чтобы мне было хорошо.

– Вытравливая из вас магию?!

– Если бы я мог! – в отчаянье воскликнул старик.

– И магия не виновата в моём состоянии. И дедушка не мучает меня пытками, не морит голодом. Вы спросили насколько я младше брата? Мы близнецы. У вас же тоже есть брат-близнец? – спросила она меня.

Я вздрогнула:

– Да.

– Так всегда случается, если в кровь благородного рода добавлена магия. Если один из родителей наделён магией, у благородных всегда рождаются близнецы. Когда это произошло впервые, то это посчитали благословением.

– Откуда вы знаете?

– Я много читаю. Тут больше нечем заняться. А дни так длинны, впрочем, ночи ещё длиннее. Мы с братом были наделены магией чуть ли не с рождения, ведь наша мать умерла, когда мы были совсем маленькими. Родившийся первым был сильнее. Когда Грани не стало, я почувствовала это сразу, тот момент, когда… – Дина на мгновение закрыла глаза.

– Почему ваш брат ушёл в бродячие маги? Ведь он должен был стать главой рода?

– Потому что был слабаком и глупым мальчишкой, – вздохнул дед.

– Потому что однажды вокруг нашего замка начали появляться призраки, – ответила Дина.

– По пути сюда я встретила призрака на коне, он назвался хозяином замка.

– Мой глупый сын, – старик сделал глоток из кубка, – это он привёл эту заразу в наш замок. За это и наказан.

– Он не единственный, кого можно здесь встретить, – прошептала Дина. – Каждый, кто умер в этом замке, становится призраком. Неважно, когда это произошло, до или после появления здесь моей матушки. И это продолжается до сих пор.

Я посмотрела на старика и спросила:

– Мы ведь с вами единственные живые люди в этом замке? Так?

Тот снова отхлебнул из кубка и захохотал:

– Добро пожаловать, падшая, на бал привидений! Я танцую на нём каждую ночь.

Я вспомнила огромное кладбище рядом с замком и вздрогнула. Мне пришлось постараться, чтобы обуздать свой страх.

– Всё ещё рада, что напросилась на ночлег, падшая? – поинтересовался старик.

– Я пришла сюда не по своей воле, – спокойно ответила я, – меня привёл камень, принадлежавший вашему внуку. А значит, я именно там, где должна быть.

– Зачем ты пришла?

– Чтобы помочь. Я всегда прихожу только затем, чтобы помочь. Я сама выбрала это целью своей жизни. Путь приводит меня лишь туда, где я нужна.

– Тут некому помогать, – сказала девочка.

– Я так не думаю, – ответила я решительно. – И Грани так не думал.

– Ну да, хотел найти способ сделать всех счастливыми. Всех! И живых, и мёртвых. Так не бывает. – Девочка зло сверкнула глазами.

– А мне всё же хочется верить, что бывает, – возразила я привидению.

– Видимо, умные люди не уходят в бродяги, – съязвил старик.

– Может быть, в бродяги и уходят глупцы, зато они умнеют в дороге. Грани ушёл в бродячие маги, потому что вы умерли? – спросила я девочку.

– Да.

– И вы, а не он, были более сильным магом?

– Да.

– Почему вы умерли?

Привидение задрожало, на его лице отобразился страх, и девочка исчезла.

Старик вздохнул.

– Да потому что призраки тоже питаются. Питаются нашей любовью, нашими страхами, нашими чувствами. Они выедают нас постепенно, – прошипел он. – Когда я заметил угрозу, стало уже поздно. Дину нельзя было спасти. Она сама была причиной появления привидений и кормушкой для них. Грани мог бы помочь, но сестра запретила. Она слишком любила мать и отца, чтобы позволить брату изгнать их. Когда Дина умерла, Грани ушёл.

– Бросил вас одного? И как же вы выжили? Почему привидения не высосали ваши чувства и силы?

– Потому что нечего было взять, – рассмеялся старик. – Я пуст. Я призрак наоборот. Пустое тело на древних костях. Так бывает, когда слишком много теряешь. Ну что ж, беги отсюда, бродячий маг. Беги как можно дальше. Брось этот проклятый камень в снег. И забудь. Тут действительно некому помогать. Поняла? Убирайся!

– До утра ещё далеко, я должна провести в приютившем меня доме всю ночь, – ответила я спокойно, отодвигая от себя тарелку. Есть пищу, принесённую призраками, мне не хотелось. И не хотелось думать, из чего она приготовлена.

– Хочешь меня спасти? – ехидно поинтересовался старик.

– Хочу отдать долг вашему внуку. Я ему должна очень много.

– Глупая девочка, – сказал хозяин замка. – Не думай тем самым вернуть моё уважение.

– Вот уж об этом я даже и не помышляю, – усмехнулась я.

– Твоему роду без тебя будет только лучше.

– Ну так я и не обременяю их своим присутствием. Хотя мне хочется верить, что мой брат любит меня. Он единственный, кто остался в нашем замке.

– Твой брат стал хозяином замка, главой рода? О, это многое меняет. Запомни это, девочка. Это меняет всё. – Старик засмеялся.

– Я верю в Рони.

– Когда ты видела его последний раз?

– Весною будет год.

Старик опять захохотал:

– О, как бы ты была удивлена, если бы тебе пришлось его увидеть! Тот день, когда ты становишься главою рода, меняет всё. Ритуал ставит всё на свои места.

– Что же это за ритуал?

– Женщине знать не полагается. Впрочем, очень мало кто знает настоящие тайны ритуала. Я скажу только одно. В Храм замка вошёл просто мальчик, а вышел оттуда глава рода. Вот так. Я хотел, чтобы Грани тоже принял посвящение, это спасло бы его от магии.

– С чего это вы так разговорились? – насторожилась я.

– Да просто потому, что скоро мне придётся терпеть и твой призрак в этом замке. Придётся привыкать.

– И почему же я должна стать призраком?

– Гости пожаловали. У меня всегда ноют суставы, когда привидений становится слишком много. Давно у них не было пищи. Ты просто подарок для них. Завтра мне придётся копать заледенелую землю. Та ещё морока. Но слуги все умерли, от призраков мало толку. Так что придётся за лопату взяться мне, что ещё остаётся? Разве что бросить твой труп в подвале до весны. А это не такая уж плохая мысль.

Призрачные слуги распахнули двери в обеденную залу, и в неё хлынула толпа привидений. Все вместе они походили на мутный поток, в котором бурлили похожие на маски лица.

Вскочив со своего места, я опрокинула стул. Старик хрипло засмеялся:

– Приятно видеть твой испуг, проклятая.

Я распахнула за спиной огненные крылья. Но как сражаться с призраками, ещё не знала. В них не было силы, они были похожи на пустоты. Пустоты, которые втягивали в себя тепло, силу, жизнь, но особенно страх и любовь. Каждый по отдельности призрак был не опасен, но все вместе…

Я коснулась кольца Рэута. Кристаллик на нём сиял. Я могла вернуться к магистру. Прямо сейчас. Но я медлила. Что я скажу Рэуту? Что опять не справилась, что ничего не могу без него? Что вся моя сила ничего не стоит?

А ещё меня не отпускало воспоминание о мальчике, который подарил мне горсть ярких камушков. Я машинально опустила руку в карман и зачерпнула горсть камней, которые набрала у моря. Яркое счастье для всех.

– Счастье, – прошептала я и затем сказала уже громче, вкладывая силу в свои слова: – Однажды в Замок Седых земель пришёл мальчик, он мечтал найти счастье для всех.

Призраки замерли, слушая меня.

– И он бы его нашёл, но Священный лес забрал его жизнь и его силу. Как сейчас хотите убить меня и насытиться моей магией вы. Я вас не обвиняю. Всё справедливо. Но сделала ли смерть Грани кого-то счастливой? Нет. Так же как моя смерть ничего не даст вам. В нашу с ним встречу Грани подарил мне горсть ярких камушков. И теперь я дарю камушки вам. Пусть у каждого будет своё счастье. У призраков руки пусты. Я наполняю их.

Я кинула камни в призрачный поток, как дети кидают их в реку. И увидела, как призраки ловят камни на лету, и те, в чьи руки попал такой камень, исчезали навсегда. Я бросала камни, пока в моём кармане ничего не осталось. Зала опустела. Посреди неё остался всего один призрак – красивой высокой женщины.

– Вы ведь мать Грани и Дины? – спросила я привидение.

Привидение кивнуло. Я подошла ближе и протянула женщине ярко-зелёный камень бродячего мага.

– Ваш сын не вернётся, – я посмотрела ей прямо в глаза, – но он хотел бы, чтобы у вас было это.

Женщина взяла камень, коснувшись моей руки, и мои пальцы заледенели. Затем привидение прижало камень к своей груди и исчезло.

– Как ты узнала, что им нужно? – спросил хозяин замка.

– Мне подсказал Грани. Он искал счастье. А счастье нужно всем. Когда тебе дарят счастье, не стоит задумываться над формой, надо видеть лишь суть. Скажите, зачем вы отравили мать Грани и Дины?

– С чего ты взяла, что можешь обвинять меня в убийстве?

– Только призраки ушедших из жизни насильно так холодны.

– Ну что ж, почему я должен прятаться от тебя, почему должен скрывать правду? Да, я убил Дюки! Я ненавидел её! Проклятая кровь! Но проклятие, вошедшее в наш замок, смерть забирать отказалась.

– Вы сами погубили свой род.

– Как ты смеешь, падшая?! Как ты смеешь обвинять меня в подобном! Всё, что я делал, всё было только на благо рода, для его величия!

Я вспомнила своего отца, он тоже любил говорить о благе рода, и вздохнула:

– Жаль – это очень красивый замок. Когда вас не станет, он умрёт. Искупите свою вину. Подберите двух брошенных детей, усыновите их и назовите Грани и Дина. И тогда сила рода вернётся. Так оно и будет. Я это знаю.

Я пошла прочь, не отвечая на крики старика. В вышине надо мной сверкали фальшивые звёзды, замок провожал меня, я чувствовала его благодарность. Выйдя за его пределы, я посмотрела на настоящее звёздное небо, теперь оно казалось опустевшим. Из моего рта вверх поплыло белое облачко.

– Почему вы хотите всем помочь? – услышала я тихий голос рядом с собой.

Дина стояла в тени замка и смотрела на меня.

Я порылась в кармане, но больше камней у меня не было.

– Прости, мне нечего тебе дать.

– Я не просила что-то дать мне. Я задала вопрос.

– Не знаю, – честно созналась я. – Но разве это не должно быть целью каждого из нас – помогать тем, кто нуждается в этом?

– Нет. Целью каждого, как и верил мой брат, должно быть обретение счастья.

– Я, наверное, просто не нашла другого способа, – улыбнулась я привидению. – Дарить счастье другим – это мой личный способ стать счастливой.

– А по-моему, вы несчастны, очень несчастны, – сказала Дина, – просто не хотите этого понять. Как может несчастный человек дать счастье другим? Если у него самого этого счастья нет?

Мне нечего было ответить Дине. Она была права.

– У вас было столько возможностей обрести счастье, но вы не воспользовались ими. Почему? Ведь все пути ведут бродячих магов к счастью.

– Удивительно, я никогда не слышала об этом. Все говорят о проклятии.

– Именно из-за этой фразы о счастье Грани и стал бродячим магом. Кормилица рассказывала нам с братом сказку о бродячих магах. О первых бродячих магах, которые искали путь к счастью.

Я задумалась. А ведь действительно почти все принёсшие Клятву Пути магии искали именно счастья. Они бежали от бед и горестей, надеясь на то, что Путь станет для них избавлением.

– Надо просто довериться дороге, – сказала Дина. – Она непременно приведёт к счастью.

– Путь привёл твоего брата в Замок Седых земель, он привёл его к смерти.

– Ты смотришь на прямое доказательство того, что смерть – это не предел. И всё же не видишь этого.

– Я думаю, что Грани искал не такого счастья.

– Ты права. Грани верил, что счастье этого королевства – драконы. Он вырос с мечтой стать крылатым всадником. Он слишком долго смотрел на поддельные звёзды на потолке замка, вместо того чтобы посмотреть на настоящее небо. Выдумка была для него краше правды – это и погубило Грани. Он не хотел видеть истины. Путь привёл Грани к тебе. А твой Путь ведёт тебя к Замку Полуночи.

– Что ты знаешь про этот замок?

– Только то, что королева в нём всегда ждёт своего короля. Старая сказка. Но я не буду её тебе рассказывать. По-настоящему правдивую историю знает только сама королева. А сказки запутывают нас и в конце концов приводят в топкое болото. Найди Королеву Тёмных эльфов, Дная. Это твоё дело. А сказки лгут, забудь о них.

– А что будешь делать теперь ты, Дина?

– Останусь здесь.

– Ты точно не хочешь уйти?

– Зачем?

– Чтобы найти счастье?

– А кто сказал, что я несчастлива? – Призрачная девушка отступила в тень и исчезла.

Я по своим собственным следам побрела к дороге через кладбище. Дойдя примерно до половины пути, я остановилась: в свете яркой луны мне померещилось что-то красное среди могил.

Невысокое красное деревце стояло на ветру без движения, точно накрытое невидимым прозрачным колпаком. Я сорвала листок и растёрла его в руке: мои ладони покрылись свежей кровью. Потом я призвала силу, растопила снег и отогрела землю вокруг деревца. Мне захотелось вырвать его из этой земли с корнями. И только когда земля оттаяла, взялась за ствол и потянула. Деревце не поддалось. Я начала разгребать землю руками, раскидывая её в стороны. Пришлось изрядно потрудиться, прежде чем показались корни. Я повторила свою попытку вырвать проклятое растение, но безуспешно.

– Ты подалась в садовники? – услышала я голос за своей спиной и тут же его узнала.

– Да, Белая госпожа, – ответила я, не оборачиваясь, – удаляю сорняки.

– С чего ты взяла, что это сорняки? Возможно, сорняками являетесь вы – люди?

– Я садовник, и мне решать. – Наконец я оставила свою работу и повернулась к владычице снега и холода.

– Я должна быть тебе благодарна за сына, спасибо, ему сняться хорошие сны, – улыбнулась мне Белая госпожа и свистнула своих гончих, они подскочили к яме и начали рыть. – Он по-прежнему любит тебя, Дная. Видимо, ты особенная. И мне придётся с этим смириться.

– Спасибо. – Я с облегчением оставила свою работу.

– Ты вся грязная, – сказала мне Белая госпожа.

– Отмоюсь.

– Как я понимаю, не магией.

– Попрошусь на постой к добрым людям. Воды у всех вдоволь.

– Я тебя не понимаю: чем сильнее ты становишься, тем меньше тратишь магии на себя.

– Может быть, чем меньше я трачу на себя, тем сильнее становлюсь?

– Но ведь ты не копишь силу, ты раздаёшь её налево и направо. Помогаешь жалким, никчёмным, слабым. Ты даже ничего не берёшь взамен!

– Это не совсем так.

– Хочешь, чтобы тебя все любили?

– Нет, – ответила я честно.

– Тогда чего ты хочешь?

– Я ещё не решила. Может быть, когда стану старше, пойму. Да и какая разница?

– Ты не боишься меня? Ведь Рэут не стоит за твоей спиной.

– Он всегда рядом. – Слова вылетели раньше, чем я успела их осмыслить.

Белая госпожа засмеялась.

– Когда-то я знала девушку, очень похожую на тебя. Это было так давно. Она тоже была бродячим магом. Она, как и ты, дарила магию всем вокруг. Она была очень красивой. Светлые волосы, в которые она вплетала ленты и колокольчики, ах, как они звенели на ветру, изящные руки, на которых переливались и плясали браслеты. Казалось, она не идёт, а танцует. И ещё она не чувствовала проклятия. Она любила Путь. Любила магию. Любила завтрашний день. Я восторгалась ею, а мой брат был влюблён в эту девушку.

– Что с ними стало?

– Они умерли, Дная. Потому что стали частью прекрасной сказки, а все сказки имеют свой конец. А у самых красивых сказок конец всегда печальный. Подумай об этом.

– Зачем вы здесь?

– Я пришла забрать у тебя камень.

– Не понимаю.

– Один из талисманов бродячих магов ты должна отдать мне.

Я опустила руку в сумку, где хранились камни бродячих магов, и почувствовала холод. Этот камень сам просился мне в ладонь. Я достала его – ослепительно синий, больше похожий на кусочек льда. Мой камень был самым простым булыжником с дороги, а этот сиял и искрился. И как я раньше не заметила его?

– На первый взгляд камни ничем не примечательны, – прочла изумление на моём лице Белая госпожа, – они проявляют свою сущность, только когда это действительно необходимо. Любой талисман бродяжника может превратиться в алмаз или кусок звезды. Но это произойдёт лишь в тот момент, когда придёт нужное время. И талисман будет отражать именно сущность его хозяина.

Я тоже заметила это. Когда камни лежали все вместе, то напоминали кучку обычной гальки: немного отличались по цвету, но не более. Однако стоило мне выбрать один из них и ступить на нужный путь, он менялся.

– Почему я должна отдать этот камень вам?

– Потому что это камень сына моего брата и той самой девушки, о которой я тебе говорила. Они сами выбрали свою судьбу. И этот мальчик – всё, что осталось от их любви, всё, что мне удалось спасти. А затем вновь потерять. Вечность – это тяжёлая ноша, Дная. Наступает тот момент, когда ты уже ничего не находишь, но постоянно что-то теряешь. Поэтому я боюсь любви моего младшего сына к тебе. Ведь если ваши чувства станут взаимными…

– Не станут, – отрезала я.

– Я бы не зарекалась, – усмехнулась Белая госпожа, – хотя мне бы хотелось тебе верить. Итак, вернёмся к камню. Я назвала племянника Еми. Когда он вырос, то захотел узнать правду о своих родителях. И я сделала глупость. Я рассказала ему всё, как было. Ты не замечала, что правда приносит больше вреда, чем пользы?

– И как Еми поступил? – Вопрос о правде я оставила без ответа.

– Решил стать свободным от всего и ото всех, от чувств, привязанностей и любви. Ты помнишь его? Моего Еми. Его трудно забыть. Он хотел быть свободным, как птица.

– Нет, он хотел быть свободнее даже птиц. Он сказал мне: «Говорят, что птицы по-настоящему свободны, – это не так. Они каждый год возвращаются в места, где родились. Они привязаны к своим гнёздам. Все мы к чему-нибудь привязаны. Я хочу стать настолько свободным, чтобы забыть о гнезде, где вырос. Я хочу перестать возвращаться».

– Бедный мальчик, – сказала Белая госпожа. – Возможно, мне не следовало брать ответственность за него. Но я любила его как сына, возможно, я любила его даже больше, чем своих сыновей. Потому что мои сыновья бессмертны, а Еми, увы, родился от обычной женщины. И я не смогла его спасти, не сумела сделать его счастливым. Когда тоже решишь кого-нибудь спасти, подумай об этом. Вмешиваться в чью-то жизнь – это самый верный способ её испортить.

Я протянула Белой госпоже синий камень, холодный как лёд:

– Я не думаю, что Еми был несчастен. Просто он хотел стать таким, как вы.

– Бессердечным?

– Нет, свободным.

Белая госпожа улыбнулась:

– Свободных не существует, бывают проклятые. Такие, как мы с тобой. Но ты ещё не осознала собственного счастья.

– В чём же оно?

– Все когда-нибудь теряют то, что даёт им силы – любовь, веру, надежду. Гнилой товар. А вот проклятие – вещь надёжная. Держись за него, Дная, это и есть твоё счастье.

Вернулись гончие. Я подошла к яме и, взявшись за ствол, легко выдрала деревце. Даже притом что оно на первый взгляд было молодо, у него оказались очень длинные и густые корни. На одном из них я увидела кости, крепко вцепившиеся в корни. Я с размаху переломила ствол деревца о колено. Брызнула кровь, запачкав снег.

– Тебе их не жалко? У них ведь такая великолепная жажда жизни. – Белая госпожа смотрела на яркое пятно на снегу.

– Нет, – не раздумывая, ответила я. – Это просто сорняки. Все сорняки очень жизнелюбивые.

– Ты становишься жестокой.

– Я садовник. И я знаю, на чьей я стороне. То, что я уничтожаю, и так мертво.

– Вечно, – поправляет меня Белая госпожа. – Но ты права. Главное, выбрать – на чьей ты стороне, и уже потом с этой точки зрения оценивать, что есть Добро, а что Зло. Иначе можно быстро заблудиться. Главное, искренне верить.

– Я верю.

– Ты зря не выбрала моего старшего сына. Вы похожи.

– Это меня и оттолкнуло. Отражение помогает увидеть собственные недостатки. Это не всегда приятно.

– Ну что ж… Подбросить до Великого города?

– Нет. Ещё много камней осталось.

Белая госпожа исчезла, уносясь позёмкой прочь. А я направилась назад к дороге. Пытаясь расслышать, что говорит мне моё собственное сердце. Оно молчало.

Глава 13

Нашёптыватель звёздных снов

И снова я шла по дороге, от дома к дому, от замка к замку, от истории к истории. Я разносила камни. Я возвращала долги. Вернув очередной камень, я отправилась в путь в поисках ночлега и оказалась в небольшой деревеньке. Дворов десять, не больше. Я постучала в дверь первого попавшегося жилища, и открывшая мне сухонькая, маленькая старушка тут же впустила меня, даже не взглянув на мою полосу и не спросив, кто я. Хозяйка усадила меня у огня и начала готовить ужин.

– Ох, девочка, вижу, что ты замёрзла совсем. Такая молоденькая и красивая, а бродишь по дорогам.

Заметив полосу на моём лбу, она только покачала головой:

– Была я давным-давно служанкой в замке благородных. Ох, как же я жалела мою госпожу. Но только у неё не хватило духа уйти из дома, умерла она потом… – Старушка замолчала. – А ты, я вижу, не из трусливых.

– Я маг, мне проще.

– Вот уж глупости, простым людям дано не меньше. Каждый может зарабатывать на жизнь своим трудом. Только вот смелости дано не каждому. А ты уж не Добрейшая ли? – спохватилась старушка.

Я кивнула:

– Некоторые называют меня и так.

– Тогда, если…

– У вас есть просьба?

– О нет, у меня нет, но я думаю, жители этой деревушки хотели бы увидеть тебя. Ты не против?

– Нет. Это ваш дом, если вам не помешают…

– Не помешают, не помешают. Здесь всегда собирается много народу. Я ведь хорошо рассказываю истории, люди любят хорошие сказки. Это спасает меня от одиночества.

Старушка ушла за соседями, а я поближе подвинулась к огню, почему-то из головы никак не уходила оборванная фраза о госпоже из замка, в котором служила старая женщина.

Вскоре в домике собралась чуть ли не вся деревенька. Кому не хватило места, заглядывали через окошки, и я позабыла о незавершённой истории. Не до того стало. Я помогла нескольким старикам, дело было простым, касалось застарелых болячек и увечий. С этим я всегда справлялась легко, но вскоре потребовалось всё моё умение. В дом внесли молодого мужчину с рваной раной на плече.

– Оборотень укусил, – пояснила хозяйка. – Вчера ещё.

– Рана чистая, – удивилась я.

– За ним есть кому ухаживать, – пояснила старуха.

– Но соприкосновение с проклятой кровью…

– Если Мих оборотнем станет, то и я тоже. – Вперёд вышла темноволосая полная женщина. – Если он умрёт, то и я тоже.

Я только вздохнула. Видела я оборотней. И никому бы не желала такой судьбы, даже ради любви.

– Оборотни не умеют любить, – сказала я.

– А что они умеют? – спросила та же женщина.

– Убивать. Прежде всего своих сородичей. Если вы с ним встретитесь в волчьем обличье, то Мих вас попросту загрызёт, ну… или вы его. Начну лечить с вас. – Я коснулась руки женщины и вздрогнула. Да, заражение уже произошло. Я начала изгонять звериную сущность из её тела, та поддалась на удивление легко, видимо, ещё не успела как следует въесться в душу человека. Покончив с этим, я взялась за раненого, здесь было труднее. Справилась я только через несколько часов. Миха унесли, а я села у огня, пытаясь не только согреться, но вобрать в себя часть его силы, и тут же вспомнила о Рэуте. Как он там сейчас?

Больше меня просьбами не тревожили, но и дом не покидали. В глуши очень мало развлечений, мой визит будут вспоминать ещё несколько лет.

– Расскажите мне о том, что у вас есть волшебного в округе, ну, кроме оборотней, – попросила я собравшихся, чтобы передохнуть и отвлечь их от молчаливого любования мной. Меня начинало раздражать это внимание.

– Так лес наш, – тут же воскликнул какой-то мальчишка, сумевший пробраться внутрь дома, когда прочим это не удалось.

– А что не так с вашим лесом? – Я прикрыла глаза, очень хотелось спать.

– В этом лесу время замерло. Тот, кто приходит в него, также замирает и уже никогда не возвращается назад. – Старуха, в доме которой я остановилась, поворошила палкой золу в очаге.

– Так я сейчас покажу кое-что, – вскочил парень, которому я излечила лишай.

Через некоторое время он вернулся с небольшим ящичком в руках.

– Вот, это я из леса вытащил, – сказал он гордо.

– Как же тебе удалось вернуться, если там всё замирает? – поинтересовалась я устало.

– Так я и не заходил, сделал багор подлиннее и зацепил, что сумел. Выволок вот его на свет, он и ожил. А я схватил и в ящик посадил.

– Раньше многие так развлекались, особенно мальчишки, вытаскивали из лесу, что подцепить удастся. А потом уже всё, что можно было, достали, – вздохнул старик, которому я лечила кашель, – а заходить вглубь никто, конечно, не решится.

– И что же было с теми существами, которых вытаскивали?

– А они недолго жили. Этот, пожалуй, самым живучим оказался.

– И кто он? – Я указала на ящик.

– Вы маг, вам виднее будет, – пожал плечами парень. – А так тварь на первый взгляд бесполезная. Возьмёте?

– Сколько?

– Да так, берите, вместе с нашими благодарностями.

Когда все гости разошлись по домам, а старуха постелила мне на сундуке постель, я спросила:

– А что случилось с той госпожой из замка, о которой вы говорили?

– Утопла она. Речной дух её забрал. Говорили же мы ей не гулять в тумане у реки. Не слушала, всё ведь о сказках грезила, о любви большой. И когда встретила в тумане прекрасного юношу, думала, что это начало сказки. Я её уж как убеждала, а Никпи знай смеялась да портреты своего возлюбленного рисовала. Я даже отцу её нажаловалась. Не помогло. Однажды убежала моя красавица к реке и не вернулась, только накидку её на берегу и нашли.

Старуха задула лампу. А я долго не могла уснуть, почему-то думая о неизвестной мне Никпи. Хотелось верить, что чудо всё же случилось и девушка счастлива со своим любимым. Что где-то есть красивый чудесный домик у самой реки, где Никпи ждёт своего возлюбленного, который приходит, как только опустится туман… С этими мыслями я и уснула. И мне снилось, как брожу я в тумане испуганная и одинокая, а что-то подкрадывается всё ближе и ближе, и пахнет это нечто гнилой рыбой и тиной.

Утром я попрощалась с хозяйкой и покинула гостеприимную деревушку. Отойдя на довольно большое расстояние, я поставила подаренный мне ящик на землю, отперла небольшой замочек и откинула крышку. Существо, испуганно глазеющее на меня, я узнала сразу и, улыбнувшись, протянула к нему руку. Оно защебетало и забралось мне на ладонь. Я приподняла его и внимательно осмотрела, повреждений не было.

– Танок, – произнесла я древнее название, – нашёптыватель звёздных снов.

Существо затрещало что-то на своём языке.

Я видела таноков только в старых книгах. А раньше они водились в каждом эльфийском доме, где были дети. Таноки устраивались рядом с малышами у подушки, приманивали к ним добрые сновидения и охраняли от кошмаров. Таноки жили у эльфов, как у нас кошки. Да кошки и были дальними родственниками нашёптывателей. Вот только таноки не ловили мышей. А люди предпочитали практичную помощь глупым сказкам. Танокам пришлось приспосабливаться, меняться.

– Что же мне с тобой делать? – спросила я.

Танок спрыгнул с моей руки и побежал по дороге, остановился проверить, иду ли я следом, и снова поспешил вперёд.

– Ты хочешь, чтобы я пошла следом? Хорошо, веди.

Какая разница, какой идти дорогой, любая из них хороша.

«И любая из них не ведёт к тому, чего я желаю. Потому что сама ещё не знаю, что мне нужно», – с горечью подумала я.

Танок привёл меня к лесу. Впрочем, я даже не сомневалась в том, куда выведет меня зверёк. Лес стоял угрюмый и застывший. И меня не удивила его красная листва. К этому лесу мне подходить совсем не хотелось. Но Танок заверещал и шмыгнул в его тень. Я остановилась. Танок исчез, словно его никогда и не было. Некоторое время я пыталась его звать, но, осознав, что это бесполезно, просто пошла вперёд, осторожно ступая под сень леса. Здесь не росла трава, не лежала под ногами хвоя и листья. Здесь ничего не рождалось и не умирало. Я двигалась вперёд, будто во сне. А потом я заметила танока. Он сидел, поджидая меня, у густых зарослей орешника. Танок увидел меня, отчаянно заверещал и нырнул вглубь кустов. Я последовала за ним. По ту сторону зарослей был тоже лес. Но…

Я замерла, открыв рот. На деревьях висели тела. Мой танок покачнулся и замер, пустой и неподвижный, точно из него вынули душу. Я подошла к нему и подняла на руки. Маленький зверёк привёл меня сюда, рискуя собственной жизнью. Я должна была унести его отсюда, когда пойму, зачем оказалась здесь.

Вокруг, замерев, стояли животные, простые и волшебные. Здесь были медведи и рыси, волки и зайцы, единороги и оборотни. А на деревьях, словно в большой костюмерной театра, висели тела людей и эльфов. Они были примотаны к сучьям чем-то напоминающим паутину. Я прикоснулась к одному из тел, оно было тёплым.

– Когда вернутся хозяева это королевства, им понадобится новая одежда.

Я вздрогнула и обернулась. Позади меня стояла девочка. Маленькая хорошенькая девочка в старом потрёпанном платье. Только я ни секунды не верила в то, что предо мной ребёнок.

– Кто они?

– Те, кто платят за то, что ваш король заключил сделку. Вот только ваш король не соблюдает её. Вскоре нас ждут большие перемены. Скоро все мечты сбудутся, чтобы разбиться навсегда.

– Что за сделка?

Девочка рассмеялась:

– Узнаешь в своё время.

– Зачем тут все эти тела?

– Она уже сказала тебе, Дная. Это одежда.

Я испуганно вздрогнула, услышав голос.

– Что ты тут делаешь, Древний?

– Глупая девочка задаёт неправильные вопросы, – сказала малышка.

– Да, ты права, Дная очень глупая девочка. Боги посмеялись, доверив такую силу столь глупому созданию.

– О чём вы говорите? – рассердилась я.

– Дная, эти тела – армия. Однажды явятся те, кто будет пылать жаждой мести, но тел у них не будет, тогда они займут эти. Займут, сойдут с деревьев и пойдут войной на ваш хрупкий человеческий мирок. И это место лишь одно из многих. Я был заключён в похожем. Люди были превращены в пустые шахматные фигуры.

– Но ты выбрался.

– С твоей помощью.

– Ты сказал, что фигурка, которую я тебе принесла, – это король противника. Но ведь ты солгал мне. Ты подменил себя тем самым королём. Ты знал, как его оживить. – Эта правда пришла ко мне как озарение.

– Может, она и не так глупа. – Девочка рассмеялась. – Только не понятно, почему её тянет в опасные места.

– Почему вы не уничтожите это место, раз оно опасно? – поинтересовалась я.

– Мы наблюдаем. – Древний протянул мне точно такой же пузырёк, как тот, что подарил Рюк, до краёв полный драконьей кровью. – Возьми, Дная. Ещё пригодится.

Я взяла и сжала сосуд в кулаке.

– Вот и умничка. Не расходуй понапрасну. Знаешь, когда-то всадники, летающие на драконах, тоже пили кровь. Немного, по капле.

– А потом пролили её всю до капли, – расхохоталась девочка, её волосы стали яркими и разноцветными, точно перья попугая.

– Всю, да не всю, – мрачно заметил Древний. – Не повторяй их ошибок, Дная.

– Как мне уничтожить это место? – Игра в загадки мне поднадоела.

– Его не надо уничтожать. Это бессмысленно. Нужно заставить короля сдержать слово.

– Кто меня пустит к королю?

– Король во дворце уже мёртв. Мёртв. Мёртв. – Девочка замахала руками, точно это были крылья.

– Почти мёртв, – поправил её Древний.

– Тогда скажи, как оживить актёров.

– Не надо никого оживлять, пусть все будут мертвы, – вдруг разозлилась девочка, на её руках выросли когти. – Иди отсюда прочь, Добрейшая! Иди и скажи королю, что пришло его время! Или беги прочь, как все бродячие маги. Беги от своей совести. Ты когда-нибудь думала, почему вы прокляты?

Я развернула огненные крылья.

– Ух ты, – расхохотался Древний. – Хочешь спалить тут всё дотла и себя в придачу?

– Если я уничтожу это место ценой своей жизни, я не буду ни о чём жалеть.

– Это ужасно глупо. Ведь сотни таких же хранилищ, как это, останутся нетронутыми, но, если хочешь, давай. – Волосы девочки запылали не сгорая.

Я погасила свой огонь.

– Что же мне делать?

– Я уже сказала, напомни королю о его долге. А теперь беги! Только когда ты будешь в смертельной опасности, Замок Полуночи откроет для тебя двери. Ну а если не успеешь, то я не виновата. – Девочка оскалила по-волчьи острые зубы.

– Вы мне снитесь? – вдруг догадалась я. – Это сон, который нашептал мне Танок. – Я посмотрела на свои руки, маленького нашёптывателя в них уже не было.

– Ты уверена? – Древний улыбался. – Если это сон, то тебе нечего бояться.

Животные на поляне вдруг зашевелились. Медведь зарычал, поднялся на задние лапы и направился ко мне.

– Это сон, – уже менее уверенно прошептала я. – Просто глупый сон.

И не выдержала. Побежала.

Я бежала, а за мной по пятам гнались звери, а надо мной летела девочка с горящими волосами и роняла на меня разноцветные перья.

– Это сон, это сон! – шептала я, задыхаясь от ужаса и быстрого бега.

А потом впереди показался Замок Полуночи. Я оглянулась. Медведь догонял меня. Я вновь бросилась вперёд. В ворота замка. А что мне оставалось?

Замок был огромным. Просто невероятных размеров. При желании в нём могли поселиться жители небольшого городка. Но желающих явно не было. Я бежала, и звук отражался от стен замка. Словно где-то грохотали барабаны. Когда я миновала ворота, они захлопнулись. Я услышала, как медведь тяжело ударился о преграду, взревел, а затем наступила тишина. В замке стало темно. Солнце зашло. Пришлось воспользоваться магией, чтобы создать себе освещение в виде крупных, с кулак, светящихся насекомых. Вот я и оказалась там, куда мне запрещал ходить Рэут. Но у меня был ещё шанс вернуться. Я ведь преодолела только ворота, в сам Замок Полуночи я не заходила. Всего лишь разрушить кристаллик на кольце… Всего лишь… И лишить себя возможности узнать ответы на те самые вопросы, о которых говорил Рэут.

И я вошла в распахнутые двери Замка Полуночи. Едва я оказалась внутри, как поняла, что в замке никого нет. Тут не селились птицы, тут не устроили своей берлоги оборотни. Живые твари избегали этого места, и только я, глупая девочка, пришла сюда с наступлением ночи. Замок не был разграблен, вокруг валялись вещи, стояла нетронутой мебель, на стенах висели прекрасные гобелены… Похоже, люди не заглядывали сюда, считая это место проклятым. А может быть, замок берёг свои сокровища в надежде, что хозяева его вернутся за ними. Что побудило их оставить это место? Я наклонилась и подняла с грязного пола браслет, потёрла его о рукав куртки, и он заискрился. Сколько же стоит такая красота? Я опустила украшение обратно на пол. Сколько бы она ни стоила, не стоит рисковать. Замок давно заброшен, обычно покинутые замки умирают, становясь просто грудой камней, но бывают случаи, когда жизнь не уходит из могучих стен, бывает, что хранители ждут, потому что где-то в мире есть тот, кто может стать продолжателем владевшего ими рода. Или перед уходом замок получил кровавый дар. Я вздрогнула, вспомнив страшные сказки, которые рассказывала нам кормилица, про замурованных в стены девиц, про брошенных в подвалы младенцев. Таким образом, род навсегда связывал себя с замком. Возможно, что это были только страшные сказки, но кто знает…

Я шла, заглядывая в комнаты: все они были открыты, все они были роскошны. Я заглядывала в зеркала, примеряла драгоценности. Эта игра начала нравиться мне, чем-то она напоминала наши с братом путешествия по Замку Седых земель, когда мы искали потайные комнаты и исследовали лабиринты подвалов. Сколько жутких и потрясающих открытий мы совершили!

– Это сон, – сказала я сама себе. – И не такой уж плохой.

Так я путешествовала по незнакомому замку, пока не оказалась у запертой двери. Впрочем, по размеру дверь больше напоминала ворота. Два чудовища схватились на ней в вечной битве. Я положила руки на створки и навалилась на них. Безрезультатно. Мне сделалось любопытно. И это любопытство толкнуло меня на безрассудный шаг. Я прикоснулась к воротам магией. Я потребовала, я заявила, что имею право. Чудовища ожили и прекратили сражение, повернув ко мне свои морды. Двери стали отворяться.

Я сделала шаг через порог, и оказалась в огромной зале. В противоположном конце я увидела нечто, что не напугало, но удивило меня. Там стоял трон. Королевский трон. Сомнений не оставалось. Я почти бегом пересекла залу и замерла перед троном. Как когда-то в потайной комнате Замка Седых земель на троне меня ждал мертвец. Его одежда превратилась в пыль, оголив пожелтевшие кости, у ступней лежала корона.

– Король умер! – загрохотал замок. – Король умер!!!

Теперь я поняла – этот замок был гробницей короля. Но чей король покоился здесь? Король людей? Эльфов? Или отступников, как называли эльфы своих тёмных собратьев?

Почему, когда король умер, все сбежали из этого места, бросили дворец и его богатства, почему не похоронили своего властелина, оставив его навечно сидеть на троне и сделав дворец его усыпальницей? Эпидемия? Война? Возможно ли, что, когда люди победили, король эльфов был убит и брошен в этом замке навечно? Но я слышала, что он погиб на поле боя. Или в эти места пришла чума и убила всех людей и их короля? Кто знает? Однако, возможно, именно из-за эпидемии Рэут запрещал мне приходить в Замок Полуночи.

Я вздрогнула. А ведь действительно я нарушила запрет своего учителя. И всякий раз, когда я нарушаю запреты Рэута, со мной приключается что-нибудь плохое. Ведь Рэут всегда прав. Я быстро осмотрелась в поисках опасности: на первый взгляд мне ничего не угрожало. Надо было уходить и как можно быстрее.

– Не торопись, ведь разве ты пришла не за ответами на свои вопросы? – За троном появилась женщина, стройная, высокая. Её волосы напоминали снег и светились вековой безжизненной сединой. Лицо скрывала дымка. – Как же давно я не видела тут живых! Как я рада тебе! Поговори со мной! Прошу тебя!

– Вас бросили здесь? Что это за место?

– Ты не знаешь? Тебе не сказали? Он всё ещё не решился?

– Кто?

– Король. Разве ты не королева?

– Нет. Я просто бродячий маг.

– Странно. Однако мне кажется, что мы очень с тобой похожи. Но почему? Ты же не королева. Может быть, я просто обезумела от одиночества? Может быть, я просто вижу сон. Я брожу среди этих костей и воспоминаний, и каждый день напоминает предыдущий. И даже мои сны однообразны. Но я знаю, скоро всё изменится.

– Как вы здесь оказались? Почему бы вам просто не уйти?

– Я не могу уйти. Когда-то очень давно я появилась на свет с одной-единственной целью, наделить этот мир волшебством и красотой. Я так думала… Жизнь полна грусти. Девочка, для таких, как мы с тобой, счастье и любовь – непозволительная роскошь.

– Почему?

– Потому что найдутся те, кто захочет забрать у нас нашу силу. Кто захочет использовать её в своих целях.

– Я не позволю использовать себя.

Женщина рассмеялась и прижала руку к своей груди:

– Вот здесь бьётся сердце. Сердце женщины создано, чтобы любить. Любовь – это сила. Но это сила, которую мы сами не можем использовать, она всегда направлена на кого-то. А это значит, этот кто-то, получив нашу силу, получает и власть над нами. Ты скоро поймёшь. А может быть, мне не стоит отпускать тебя.

Женщина протянула ко мне руки, и я в ужасе попятилась. Но створки дверей, впустившие меня сюда, с грохотом закрылись.

– Ты моя, Дная! Теперь ты моя!

Не в силах больше бороться со страхом, я сломала кристалл на кольце.

Упала я не удачно. Грохнулась со всей силы на спину, так что весь воздух выбило из лёгких. В это время Рэут разговаривал с тремя молодыми магами у себя дома. Я свалилась прямо на стол, разлив чай и перемазавшись в торте. Ничего не скажешь – изящное приземление. Но меня это нисколько не заботило. Меня просто трясло от страха и волнения. Ничего на свете я не боялась так сильно, как той женщины в Замке Полуночи. И главное, я никак не могла понять, было то, что со мною произошло, сном или я действительно побывала в замке.

– Какого дракона?! – взбесился Рэут, на которого вылился горячий чай. Но даже он не был зол так, как одна из его учениц. Изрядная часть угощения попала на её платье и причёску, это вызвало смех её товарищей. Взбешённая этим, незнакомка вскочила, готовая обрушить на меня силу своей магии. Парни опять засмеялись. Рэут выругался и, поймав девушку за руку, попытался её остановить, но не успел.

Я легко перехватила летящий в меня огненный шар, поймала его на ладонь, словно обычный мяч. Часть его силы я потратила на восстановление кристалла на кольце, остальное, сжав в руке, впитала в себя. Я проделала это чрезвычайно быстро, всё ещё предполагая, что происходящее мне снится. В комнате повисла тишина. За это время я успела прийти в себя, и осознать, что уже не сплю. Все, кроме Рэута, смотрели на меня с ужасом и восхищением. И мне понравился этот взгляд. Рэут быстро выпроводил потрясённых учеников прочь.

– Эффектно, ничего не скажешь, – заявил магистр, вернувшись ко мне.

– Ты о приземлении?

– Нет, я о том, что ты проделала с огненным шаром.

– Просто сила. Какая разница, как она выглядит? Любую силу можно поглотить.

– Если бы Рюк это видел, то взял бы тебя в сильнейшие.

Я только махнула рукой:

– Нечего этой девице было швыряться в меня чем ни попадя.

– Но ты же испортила её платье, Рика не так богата, чтобы…

– Почистит с помощью магии.

– Боюсь, сразу она об этом не подумала. Рика – сильный маг, но получила дар совсем недавно, не привыкла ещё. И всё же эту девушку стоит уважать.

– Ты прав, я зря поглотила силу, надо было просто испепелить нахалку её же магией, мне бы и слова никто не сказал.

– Дная, мне не нравится твой настрой. Рика…

– К эльфам Рику! – крикнула я, чувствуя, как закипает во мне ярость. Я только что была на волосок от смерти, а Рэут отчитывает меня за испорченное платье какой-то девицы. Видимо, меня здесь не ждали. И мне захотелось уколоть Рэута побольнее. – Извини, что не успела сообщить о прибытии, чтобы платье Рики осталось цело. Я была в Замке Полуночи, оттуда проблематично посылать гонцов.

Вот теперь я была отомщена. Рэут побледнел, схватил меня за плечи и заглянул в глаза. Он уже не был стариком. Его волосы стали тёмными, драконьи глаза сверкали, его переполняла магическая и физическая сила. И я поняла, почему я теряюсь и не люблю, когда Рэут принимает возраст тридцатилетнего мужчины. Когда он так выглядит, он опасен.

– Да, я была в Замке Полуночи. – Я усмехнулась Рэуту в лицо, сама не понимая, почему мне доставляет радость его испуг.

– Ты видела её?

– Да. – Я не стала переспрашивать, кого именно, и так было всё понятно.

– Что она сделала с тобой? Ты брала в руки корону?

– Нет.

– Королева проснулась, – прошептал Рэут.

– Королева?

– Забудь! Слышишь! Я приказываю тебе! Забудь, Дная!

– Не имеешь права мне приказывать! – разозлилась я.

– Зачем ты вообще вошла в замок? Я же…

– Запрещал?! – Я оттолкнула от себя Рэута. – А с чего ты вообще взял, что можешь мне что-то запрещать? – Ярость дала силу моему безумию, а безумие храбрости. – Ты мне никто, Рэут!

Маг пошатнулся и сделал шаг назад. Его слабость придала мне сил, и я пошла в атаку.

– Ты только и делаешь, что говоришь загадками. Ты постоянно мне что-то запрещаешь. Ты командуешь! А почему? Кто ты мне?

Я развернулась и вышла из дома с синей кошкой, со всей силы хлопнув дверью. Я ненавидела себя за всё сказанное, но я ни за что на свете не извинилась бы за это. Нужно было побыстрее убираться из города. Я боялась, что Рэут отыщет меня. Ещё больше я боялась, что он не станет меня искать. Поэтому следовало сбежать или спрятаться. Ноги сами принесли меня к Дворцу Короля. Когда я потребовала у стражи впустить меня к главному королевскому магу, он сам вышел мне навстречу.

– Неожиданно, – сказал Рюк, – признаться, когда я почувствовал твою силу поблизости, Дная, я был очень удивлён. Ещё больше я был удивлён, почувствовав твою ярость. Твой костюм, что с ним? На тебя, Дная, напал бешеный торт? – Рюк слегка шевельнул пальцами, и моя одежда вновь стала чистой. – Заходи уж, если пришла.

– Вы можете стереть следы моего здесь присутствия?

– Ты хочешь на кого-то донести по секрету? – поинтересовался Рюк ехидно, но, увидев, как побелели мои щёки, тут же взял меня за плечо. Его пальцы впились мне в тело. – Не делай глупостей, Дная, любое проявление агрессивной магии во Дворце карается очень и очень строго, и это сделаю не я и не охрана, это сделает сам Дворец. Пойдём. Мне не нужно скрывать твоё присутствие, во Дворце тебя никто не почувствует. Всё происходящее в этих стенах остаётся тайной. Очень удобно.

Рюк проводил меня в свой кабинет. Я молча следовала за ним, в голове моей была полная сумятица.

– Ну и что случилось? – Рюк кивнул мне на кресло. – Вы с Рэутом поругались?

– Почему вы так думаете?

– Да потому что иначе со своей бедой ты пришла бы к нему, а не ко мне. Согласен, я изначально повёл себя неправильно в отношении тебя. Меня, признаться, напугала твоя сила. Да и сейчас пугает. Но то, что ты поругалась с Рэутом, меня радует.

– Рюк…

– Да брось, Дная. Если вы поругаетесь навсегда, для вас же лучше. Я ведь знаю, кто такой Рэут.

– Откуда?

– Я, как ты уже поняла, читал Книгу Судеб. Ты ведь ему уже сообщила об этом? Конечно, сообщила. – Рюк довольно улыбнулся. – В Книге Судеб нет будущего, но есть истории о прошлом всех ныне живущих магов, ну и конечно там описано всё, что касается короны. Вот есть у тебя магия, я могу одним росчерком пера вычеркнуть её. Для этого нужна кровь короля? О, да это не проблема. Король при смерти. Я имею к нему доступ. Уколю пальчик, наш дорогой властитель и не заметит.

Я похолодела. То, в чём признавался мне Рюк, было немыслимо. Неужели он не выпустит меня отсюда живой?

– Что? Страшно, Дная? Мне тоже. Не бойся, я тебя не убью. Ты просто это никому не расскажешь, потому что это настолько жутко, что тебе никто не поверит. А если поверят, что с того? То-то же. Мы все на грани пропасти, прекрасная Дная. И всё ближе и ближе подходим к ней. Король умрёт, а что будет, если наследник не займёт его места?

– Рюк, объясните мне. Возможно, я смогу помочь.

– Дная, от нас с тобой ничего не зависит. Мы можем только надеяться на его благоразумие.

– Чьё?

– Короля.

– Вы что, думаете, что он может передумать и не умереть?

– Я всего лишь надеюсь. Что он решит вернуться.

– Я не понимаю. – Мне опять показалось, что я сплю. А всё происходящее вокруг какой-то бред. Или Рюк пьян.

– Теперь моя очередь спрашивать. Кто для тебя Рэут? Я спрашивал тебя уже об этом, помнишь?

– Да.

– Так кто же он тебе?

– Боюсь, что теперь никто. – Я не смогла удержать слёзы.

– Почему вы поссорились?

Я замялась:

– Всё вышло глупо, я просто наорала на него за то, что он командовал мной. Я попала в Замок Полуночи, воспользовалась кольцом, чтобы вырваться, а он…

– В Замок Полуночи? О! Эльфы! – Рюк вскочил и одним ударом руки разломил стол на части. Я никогда не видела его в таком бешенстве. – Она проснулась. Значит, время почти на исходе.

– Кто? – Я в испуге вскочила из кресла.

– Королева Тёмных. – Рюк взял себя в руки. – Слышала о такой?

– Я думала, у эльфов был король.

– Да, у светлых эльфов власть принадлежала королям. Но у тёмных, которые, по сути, захватили власть, правила королева. В начале да, был король Энат, но она его убила сразу после свадьбы.

– Как её звали?

– Наверняка имя было, я искал его, но увы. Впрочем, это и не столь важно. Уже несколько веков её называют просто Королева Тёмных эльфов. Скажи мне, Дная, когда ты выпила кровь дракона, что произошло?

– У меня было видение. Сначала я летела на драконе, а потом убила его. Это было словно на самом деле.

– Это и было на самом деле. Это память крови, Дная. Ты знаешь о проклятии бродячих магов. Но не знаешь его сути.

– Это проклятие я прочувствовала каждой клеточкой своего тела!

– Всё это так, Дная, но ты когда-нибудь задавалась вопросом, кем были первые бродячие маги? И почему они были прокляты? Почему проклятие ложится на всех, кто захотел стать бродяжником? Подумай сама, что такого ужасного могли натворить те первые, что оказались обречены на вечные скитания?

– Не знаю.

– А я знаю. И расскажу тебе. Может быть, это убережёт тебя в дальнейшем от ошибок. – Рюк замолчал, словно ещё раздумывая, достойна ли я его рассказа.

– Ну же, давайте, не тяните, – нахмурилась я.

– Ну что ж. Я расскажу, хотя и сам не слишком уверен, что мой рассказ будет правдивым, потому что правду приходилось собирать по крупинкам. Это было очень давно, в те времена, когда люди победили тёмных эльфов, а потом вернулись в эти земли, чтобы поработить их. Но королевство отказалось повиноваться. Тогда была заключена самая ужасная из сделок.

– Что произошло?

– Я уже говорил тебе о Королеве Тёмных. Но не сказал, что Королева использовала силу, которую накапливали её подданные, выкачивая из других существ, в том числе из людей, чтобы создавать чудовищ. Так вот, каждое чудовище, порождённое Королевой, становилось частью этого королевства. Созданные ею твари населяют болота и реки, они живут в земле и камнях, они выросли замками и стали душами гор. Они всюду. Понимаешь? Вот почему не подчинилось людям королевство. Потому что у этого королевства есть мать. Мы победили эльфов, но не их Королеву. И тогда было решено воспользоваться самым сильным, что у нас было. Кровью драконов. И всадники убили их. Вылили кровь на землю. Кровь ослабила населявших её тварей. Отравила их. Это та легенда, которая известна мне. Возможно, всё было совсем иначе.

Я вздрогнула, вспомнив своё видение.

– Да, да, маги, управляющие драконами, те самые всадники, которые и победили Тёмных эльфов, затем по приказу короля убили своих крылатых друзей, – кивнул Рюк.

– Но… – Мне хотелось возразить, хотелось опровергнуть слова Рюка, потому что они были слишком ужасны. Но я помнила меч в своей руке, помнила кровь на своём лице. То, что говорил главный королевский маг, было правдой. – Как они могли? – прошептала я.

– Наверное, это было сделано во благо. Королевство подчинилось. Королевство подпустило людей к Замку Полуночи.

– Я не могу представить, что кто-то мог убить дракона.

– Дная, им приказали. Если бы всадники не убили драконов, у них бы отняли магию. Король бы забрал её при помощи Книги Судеб. Одна капля крови, один росчерк пера, и всё.

– И никто не отказался?

– Только один.

– Что было потом?

– А потом всадники стали первыми бродячими магами. В тот момент, когда они убили драконов, их постигло проклятие. Они прокляли сами себя, потому что не могли простить себе того, что сделали. Любое проклятие даётся за что-то.

– Но я не убивала дракона. Почему же те бродячие маги, которые живут в наши дни, тоже прокляты?

– Те, кто в иные времена мог бы стать всадником дракона, рано или поздно дают Клятву Пути. Проклятие приманивает весь ваш род.

– Но почему?

– Хороший вопрос, Дная. Когда на него будет найден ответ, бродяжники получат свободу.

– Что было после того, как маги убили своих драконов?

– Магия Королевы покорилась, но не до конца. И король людей заключил сделку с Королевой Тёмных. В чём состоит эта сделка, знает только король. И только король может остановить чудовищ. Не станет короля, снова начнётся война.

– Надо убить Королеву, – сказала я спокойно.

Рюк посмотрел на меня так, словно засомневался в моём рассудке.

– И как же ты собираешься это сделать, Дная? Если всё вокруг, каждый камушек на её стороне. Думаю, она даже слышит, о чём мы тут с тобой мило беседуем. А главное, что потом мы будем со всем этим королевством делать? Да оно взбесится! Тут кругом всё пропитано магией Тёмных эльфов.

– Не знаю. Но я кое-что поняла.

– Что же?

– Если уж очень-очень страшно, то это сигнал к тому, что нужно прекращать бояться.

– Эта мысль мне нравится. – Рюк подошёл вплотную и заглянул мне в глаза. – Вот почему я хочу, чтобы ты была на моей стороне.

– Разве я уже не выбрала вас? – Мне ужасно хотелось сделать шаг назад, но я сдерживала себя. Я не хотела показать, что Рюк меня пугает.

– Да, но это я заставил тебя принять такое решение. Мне нужно, чтобы желание шло от твоего сердца.

– Почему я, Рюк?

– Знаешь, я часто пускаю следить за тобой своих воронов.

– И что?

– А то, Дная, что этот мир по какой-то непонятной мне причине считает тебя своей. Он признал тебя и помогает.

– Это Путь бережёт меня, как каждого бродячего мага.

– И всё же тебя что-то роднит с этим королевством. Кстати, о родственных связях, тебя разыскивает брат, – вдруг сменил тему Рюк.

– Что?

– Твой братец собрался жениться. И хочет видеть тебя в замке на церемонии. – Рюк наконец отошёл от меня, и я поняла, что всё это время старалась не дышать. Главный королевский маг подошёл к изящному секретеру и извлёк из одного из многочисленных ящичков письмо. – С его стороны было разумно не разыскивать тебя по дорогам, а обратиться прямиком к главному королевскому магу. Хотя надеюсь, он не будет злоупотреблять подобным, я всё же не посыльный.

– Рони женится! – Все мои невзгоды и хмурые мысли сразу улетучились, мне захотелось захлопать в ладоши.

– Секунду назад ты мне нравилась больше, – вздохнул Рюк и протянул мне письмо. – Когда отправишься домой, Дная, не забывай обо всём, что я тут рассказал, и будь осторожнее. Ради всех нас.

Рюк одолжил мне зачарованный экипаж, на котором я немедленно покинула город. Экипаж не мог перенестись к Замку Седых земель мгновенно, но двигался он значительно быстрее обычного, и его кони и возницы никогда не уставали. Чтобы достичь замка, нам потребовалось бы чуть более двух недель.

Мысли мои вертелись вокруг свадьбы Рони, в письме не было указано, на ком конкретно женится брат, и меня грызло любопытство. Но постепенно возбуждение улеглось, и в голову вернулись воспоминания о Рэуте. И это было больно. Мне было стыдно за своё поведение. Но всё же извиниться я не могла, меня коробило от одной мысли об этом. Во мне вдруг проснулась гордость благородных. Поэтому в Замок Седых земель я прибыла самым несчастным человеком на земле.

Глава 14

Величие рода

Подготовка к свадьбе рони полностью изменила Замок Седых земель. Замок сразу помолодел, и не только потому, что в нём навели порядок и вытряхнули из него всю пыль, но и дух его стал гораздо моложе, а главное, спокойнее. Я касалась камней, из которых был сложен замок, и улыбалась, чувствуя эти изменения и наполняющую камни силу. Я приехала перед самым торжеством. В пути мы останавливались на отдых не часто, но всякий раз задерживались чуть больше необходимого. Люди узнавали меня и просили о помощи, и я не могла им отказать. Зато позднее прибытие позволило мне не мучиться от Проклятия Пути и спокойно порадоваться за брата. Сейчас первым делом я зашла поприветствовать невесту Рони.

Я всегда знала, что ему нравится бледнокожая Дора, дочь хозяина Замка Речной земли. Дора была хромой от рождения. Никто не торопился заявить права на её руку и сердце. Несмотря на хорошее приданое, все боялись, что уродство передастся по наследству. Испортит кровь рода – что может быть ужаснее! А Рони словно не замечал её хромоты. И то, что он женится именно на Доре, стало для меня большой радостью. Отец по какой-то причине не подыскал Рони невесту, предоставив ему свободу, и теперь брат распорядился ей наилучшим образом.

Я зашла в комнату к Доре и увидела, что девушка плачет.

– Что случилось? – Я бросилась к ней и обняла за тоненькие плечи. – Разве ты не счастлива?

– Я не хочу выходить за твоего брата. – Дора утёрла глаза. И посмотрела на меня так, что у меня едва не остановилось сердце. – Я бы никогда не дала ему своего согласия. Но Рони обратился не ко мне, он попросил, как и полагается, позволения моего отца. О, тот с радостью согласился! Ведь Рони – глава рода, а я испорченный товар, который вдруг кому-то понадобился. Отец был в восторге!

«Тогда тебя ждёт большой сюрприз. Тот день, когда ты становишься главою рода, меняет всё», – прозвучал у меня в голове ехидный старческий голос.

– Ты не любишь Рони? – спросила я, с ужасом ожидая утвердительного ответа.

– Я люблю твоего брата, а потому никогда не дала бы ему своего согласия на брак, – ответила Дора.

– Что?! – вырвалось у меня. – Я не понимаю.

– Полюбишь – поймёшь, – улыбнулась Дора мне несколько покровительственно, словно ребёнку, хотя была на год младше.

– Объясни! – потребовала я.

– Скажи, зачем бы мне портить Рони жизнь? Сейчас он влюблён и не видит моих изъянов, но потом он обязательно прозреет, и я превращусь в обузу.

– Прозреет?

– О, Дная, любовь лишь вначале слепа. Потом она становится настолько зрячей, что видит самые мельчайшие изъяны. Нет, она не становится меньше, не затухает, если это настоящая любовь, напротив, она вырастет и потребует, чтобы мы каждый день доказывали, что достойны её. И каждый раз жертва должна быть больше. Только жертву мы приносим не друг другу, а именно любви. Любовь – это страшный монстр, который рано или поздно сожрёт изнутри того, кто пустил его в своё сердце. Ведь настоящая любовь с каждым годом становится только больше, но, чтобы она росла, её нужно кормить.

– Не говори глупости, Дора. Если ты любишь моего брата, делай его счастливым здесь и сейчас. Что будет завтра, не известно даже богам.

Девушка вытерла слёзы:

– Может, ты и права, Дная. Я постараюсь не думать о будущем.

– Вот и молодец, – улыбнулась я ей.

– Тебе надо переодеться к свадьбе, – взглянула Дора на мой запылённый наряд.

– Я не подумала о праздничном платье. Я так торопилась покинуть Великий город, что совсем об этом забыла!

– Мы с Рони предположили такой вариант развития событий и приготовили для тебя платья, портнихи легко подгонят их под твой размер. Я слышала, что всё свободное время ты посвящаешь помощи людям и совсем не жалеешь себя. Я горжусь, что у меня будет такая сестра.

– Ох, Дора, не такая уж я замечательная, как меня описывают менестрели.

– Я завидую тебе, Дная. Стать героиней баллад о любви. Разве это не прекрасно? – Дора словно не слышала меня.

– Поверь, я к этому вовсе не стремилась. К тому же менестрели врут, никто не любит меня, и я никого не люблю.

– А вот это печально. Кроме того, я не верю тебе. Ты так прекрасна, тебя невозможно не любить! Эти шикарные рыжие волосы! Эти лучистые глаза. А белизна твоей кожи, словно фарфор…

Я вздрогнула от недоброго предчувствия: сразу вспомнился Гринан, маски, фарфоровые статуэтки.

– Какой ты будешь красивой невестой! – восторженно продолжала Дора, не заметив моего испуга.

– Пойду поищу брата. – От слов Доры мне стало не по себе. – Я ведь его ещё не видела.

– Кстати, Лени уже здесь, она стала настоящей красавицей и такая умница, просто невозможно поверить, что ей недавно исполнилось всего-навсего восемь лет, она выглядит значительно старше, – улыбнулась Дора.

– Лени. – Я опять почувствовала недоброе, уезжая из Великого города, я даже не подумала прихватить с собой сестру, мне хотелось сбежать, и как можно быстрее. Я думала только о Рэуте. А ещё я помнила слова сестрички о том, как она боится возвращаться в Замок Седых земель.

– Лени приехала буквально перед тобой. Рони не поскупился и оплатил волшебный экипаж, сразу, как только узнал, что ты покинула столицу, не взяв с собой младшую сестру.

«Интересно, откуда он узнал об этом?» – подумала я и тут же забыла, потому что Дора сказала:

– Этот замок ждёт много счастья, потому что вы снова здесь. И мы вас очень любим.

И мне захотелось поверить, что больше никогда не будет бед и невзгод, потому что здесь я по-настоящему дома.

Увидев меня, Рони обиженно фыркнул вместо приветствия:

– Сестра, стоило затеять свадьбу только для того, чтобы ты посетила родной замок. И чтобы Лени вернулась сюда, – добавил он. – Такое ощущение, что вы чураетесь этого места. Или меня…

– Рони, я рада тебя видеть. Прости, я должна чаще вспоминать о тебе. – Я обняла брата. – Но я должна была отнести камни бродячих магов…

– Зачем было себя утруждать, сестра? – Брат пожал плечами.

– Затем, что это правильно, Рони. Иногда нужно просто поступать правильно, не задаваясь вопросом зачем.

– Так менестрели не лгут, – усмехнулся брат. – Моя наивная сестрёнка действительно верит в добро и справедливость для всех.

– А ты разве не веришь, брат?

– Я глава рода, дорогая, у меня иные заботы. Интересно, о чём ещё не врут менестрели?

Я вспыхнула:

– Если ты о Рэуте, то мы не влюблённая пара.

– Рад это слышать, я бы не хотел, чтобы моя благородная сестра…

– Рэут помог вернуть тебя и спас мне жизнь! – перебила я Рони.

Брат поморщился:

– Я глава рода, не нужно меня перебивать. Кстати, о роде. Совсем красная. – Брат коснулся моего лба и ярко-алой полосы на нём, я отдёрнула голову. – Болит?

– Время от времени. Это самое неприятное, в остальном она мне даже не мешает, а напротив. Благодаря ей меня узнают. – Я вдруг поймала себя на мысли, что оправдываюсь перед Рони.

– Да, сестра, тебя все любят. Но что есть любовь большинства, когда каждому человеку нужна любовь только одного человека.

– Прекрасно, что ты свою уже нашёл.

– Мне кажется, Дора несчастна.

– Она несчастна лишь потому, что сильно любит тебя. Боится, что ты разлюбишь её из-за уродства. Боится за ваших детей.

– Спасибо, сестра, сейчас ты сделала меня счастливым.

– Это тебе вместо свадебного подарка. Я не нашла ничего стоящего.

– Годится, – улыбнулся мне Рони и обнял. И вот в эту минуту он стал тем самым братом, которого я так любила.

Я заглянула в свою комнату и почувствовала себя вором, укравшим чьё-то прошлое. Всё здесь было знакомо мне до мелочей, но при этом стало уже чужим. У окна висела вырезанная из дерева птица, я дотронулась до неё и тут же отдёрнула руку.

На кровати, словно мёртвые, обезглавленные тела, застыли платья. Шёлк, кружева, драгоценности, искусная вышивка. Эти платья представляли собой настоящее произведение искусства. Я осторожно коснулась одного из них. Неужели мне нужно будет их носить?

– Нравится? – В комнату заглянула Лени, и я бросилась обнимать сестрёнку. Я была не просто рада её видеть, мне хотелось прикоснуться к человеческому теплу, словно все, кого я встречала до этого, были призраками. Дора оказалась права, Лени очень выросла и похорошела. – Под твою магию попадут все, кто увидит тебя в этих платьях. Одно ты наденешь сегодня на ритуал в Храме. Второе утром на принесение клятвы.

Я поёжилась:

– Они мне не подойдут.

– Неправда, в них ты будешь красивее, чем невеста брата.

– Вот этого мне ещё не хватало!

– Только волосы не укладывай с помощью магии, я сама тебя причешу. Рэут тоже приехал с тобой?

– Мы поссорились с Рэутом, Лени. Боюсь, что навсегда.

– Когда закончатся торжества, давай вместе вернёмся в Великий город. И ты помиришься с магистром. Если ты боишься, я буду держать тебя за руку.

Я обняла Лени.

– Не молчи, обещай хотя бы подумать, – настаивала сестрёнка.

– Хорошо, Лени, я подумаю!

– Ура! Значит, едем вместе!

В дверь постучали, вошёл Рони.

– Платья нравятся? – спросил он и, не дождавшись ответа, протянул мне шкатулку, – здесь драгоценности матери.

– Зачем, Рони? Я не хочу надевать их!

– В замок приедет вся наша родня, наши соседи и родственники моей будущей жены. Они должны видеть, что наш род не обнищал, не развалился и не увял, несмотря на то что в нём теперь есть бродячий маг. Величие рода, ты помнишь?

– Тогда мне лучше не выходить к ним. – Мне стало не по себе.

– Почему?

– Рони, ты что, забыл о красной полосе на моём лбу?

– Не забыл, именно потому я хочу, чтобы всё остальное в тебе было идеально. Если есть изъян – его не нужно прятать, его нужно выставить напоказ, и тогда он перестанет вызывать жалость. Разве нас учили иначе? Мы благородные, Дная! Не забывай об этом!

– Брат! – воскликнула Лени. – Ты говоришь, как… как отец!

– Он прав, Лени, – сказала я, пытаясь подавить слёзы в голосе, – я позор рода.

– Ты спасла нас всех! – Лени сжала кулачки.

– Но это ничего не меняет, – вздохнула я.

– Не будем спорить, – примирительно улыбнулся Рони. – Просто ослепи сегодня их всех своей красотой, хорошо, Дная?

– Да, – кивнула я. – Я постараюсь.

– И, пожалуйста, потерпи два дня и не показывай свой норов. А заодно вспомни о приличиях, я не хочу, чтобы ты разгуливала по замку в этих жутких обносках. Прошу тебя. Ради меня.

– Я обещаю, Рони. – Мой голос дрожал.

«Падшая», – услышала я смех старика так явственно, что оглянулась.

– Пойдём, Лени, – скомандовал брат, – Днае нужно подготовиться к торжеству. И тебе, сестричка, тоже.

Я осталась одна. Подошла к зеркалу и увидела там то, чего уж совсем никак не ожидала, – испуганную девочку с красной полосой на лбу. Рэут говорил мне однажды, что я смогу носить эту отметину так, как только пожелаю. Это решать мне. Когда опал последний лист с ветви, отмечающей мою принадлежность к благородному роду, я не плакала. В тот момент мне было не до того: я спасала маленького мальчика, провалившегося под лёд. Речные демоны заманили его к себе, и мне стоило больших усилий, отвоевать его жизнь. Лист упал, а я даже не заметила. Полоса стала алой, но она не была позором, она являлась моей отличительной особенностью. Моим знаменем и наградой. И только вернувшись сюда, в родной замок, я почувствовала себя покалеченной и слабой. Через несколько часов мне нужно будет предстать перед роднёй и гостями, у которых эта полоса вызовет лишь отвращение. Метка женщины, предавшей свой род. Позор семьи. Падшая. Да, Рони прав, всё остальное во мне должно быть идеально, иначе удар будет очень сильным. Я посмотрела на неприлично загоревшую кожу, на волосы, опалённые пламенем, из которого я вытаскивала старика, на сломанные ногти, я ободрала их о крышку гроба с похороненным заживо. Я бы не обратила на это внимания, будучи бродячим магом. Но здесь я была благородной, а благородные не могут выглядеть как бродяги без роду без племени. Я вдруг почувствовала себя настоящей уродиной. Нужно было что-то делать, и без магии тут не справиться. Но как же мне было жалко тратить силу на такую ерунду, как внешность. Эта сила могла бы кому-нибудь помочь, облегчить жизнь, вылечить чьи-то болезни. Но ради Рони… Я вздохнула и закрыла глаза. Когда я их открыла, в зеркало на меня смотрела ярко-рыжая красавица с гладкой прозрачной кожей, от которой исходил лёгкий запах жасмина. Волосы были блестящими, густыми и длинными. Глаза сияли. Ногти были ровными, идеальной формы и цвета. Теперь я взглянула на свой костюм, и мне стало противно, что я ношу такие обноски.

Я сняла свою одежду. Достала шёлковое бельё, которое так и ждало моего возвращения в ящике комода. Сейчас оно было мне чуть великовато, в дороге я похудела, но магия исправила и это. Я взяла колокольчик и позвонила. Тут же в комнату вошли служанки, и уже через полчаса я была идеально одета. Только волосы остались распущенными. Я помнила своё обещание Лени. Сестричка пришла, как только служанки покинули мою комнату.

– Лени! – воскликнула я, увидев её. – Какая ты красивая.

Младшая сестра также получила новое платье, изящные туфельки и подобающие возрасту драгоценности.

– Но не такая, как ты.

– Этого никто не заметит. Все будут смотреть лишь на полосу на моём лбу.

– Он бы заметил…

– Кто бы заметил? – вошёл Рони и улыбнулся нам. Он уже был одет для обряда, и я залюбовалась братом. Забавно, если бы я родилась мужчиной, то выглядела бы сейчас так же, как он.

– Ты, конечно, – улыбнулась Лени, и я ещё раз отметила, что сестричка очень умна. Я ведь понимала, что она хотела назвать совсем другое имя. И при этой мысли мне на глаза навернулись слёзы.

– Ты права, Лени. Я это вижу. Дная прекрасна. Но почему ты плачешь, сестра?

– От счастья, – солгала я. – Я так рада снова оказаться здесь, с вами. Как раньше.

– Отлично, – просиял брат, – я очень этому рад. Впрочем, я и подозревал, что именно так и будет. Так вы готовы?

– Сейчас, минутку, – сказала Лени, – я только уложу сестре волосы.

– Это дело прислуги, – возразил Рони.

– Пусть это сделает Лени, – попросила я, – мне так будет спокойнее. Не хочу, чтобы они задевали полосу на моём лбу, – соврала я.

– Разумно, – кивнул брат. – Тогда я выберу для тебя драгоценности.

Лени легко и быстро уложила мои локоны. И я подивилась ловкости её рук. А Рони выбрал серьги, колье и браслет с камнями, красными как кровь. Я не стала спорить. Я знала, почему он так делает. То, что нельзя спрятать, нужно выделить, подчеркнуть. Он прав.

– Сними кольцо магистра, – потребовал Рони, – оно слишком выделяется и не подходит к остальным украшениям.

– Мне бы не хотелось…

– Сестра, я прошу всего два дня не перечить мне.

– Хорошо. – Я сняла кольцо, но мне не хотелось оставлять его в комнате.

– Хочешь, его возьму я? – предложила мне Лени.

Я кивнула и отдала сестре кольцо, тут же почувствовав себя беззащитной.

– Вот теперь можно спускаться в Храм, – сказал брат.

– Уже?

– Да, пора.

Я вздрогнула. Храм находился под замком. Я была там лишь однажды – когда появилась на свет. И по понятным причинам не помнила произошедшего. Это было запретное место. Туда не заглядывали просто так, а только по важным делам, касающимся величия рода, таким как рождение ребёнка или свадьба. В нашем роду последний раз в Храм спускались во время рождения Лени, но нас, детей, на церемонию не взяли. Сегодня мне предстояло увидеть Храм Замка Седых земель впервые. И мне стало страшно.

Почувствовав моё волнение, Лени взяла мою ладонь:

– Мы будем там вместе.

Я сжала её хрупкие маленькие пальчики.

Когда мы прошли сквозь высокие тёмные двери, Храм был уже полон. И мне показалось, что все присутствующие смотрят только на полосу на моём лбу. Что ж, пусть. Это я вытерплю. Я выпрямила спину и гордо подняла подбородок. Мне нечего было стыдиться. Краем глаза я заметила своего бывшего жениха и вздрогнула под его взглядом. Жаин, впрочем, несчастным совсем не выглядел, он смотрел на меня, чуть усмехаясь, с некой снисходительностью во взгляде. Я прошла мимо, чувствуя, что он продолжает смотреть мне вслед. Как же я могла забыть, что он родственник Доры? Вот уж действительно неприятная встреча.

Храм представлял собой пещеру. Посреди неё лежал большой плоский камень, в центре которого возвышалась чаша с кипящей красной жидкостью. Рядом с чашей на камне стояли хрустальные бокалы. Их было три. Я обвела взглядом толпу: каждый из собравшихся держал в руке подобный бокал. Стало быть, оставшиеся были предназначены для нас.

– Что в чаше? – спросила я брата шёпотом.

– Не бойся, Дная, там просто сок.

– Я не хочу…

– Это обязательная часть ритуала единения родов перед свадьбой. Ты обещала не срывать моё торжество. Не бойся, это не кровь из Священного леса, ты же уничтожила его. Не так ли? – Рони нагнулся, взял чашу, покрытую рисунками из переплетающихся ветвей, листьев и цветов, и разлил по бокалам жидкость, похожую на кровь. При этом жидкости в чаше меньше не стало.

Я вздохнула, взяв бокал в руки. Жидкость переливалась яркими искорками.

– Как красиво, – сказала Лени, – словно крылышки фей.

– Ты наша фея, – улыбнулся брат. Он поднял бокал и громко произнёс: – За единение родов! За величие рода!

Все собравшиеся подняли бокалы и, отсалютовав брату, выпили содержимое залпом.

Я сделала то же самое. Вопреки моим страхам жидкость оказалась не горячей. Я сразу почувствовала, как пол задрожал под ногами. Я покачнулась и едва не упала, когда кто-то заботливо поддержал меня. Этим кем-то оказался мой бывший жених Жаин, который почему-то оказался рядом.

– Напиток на многих действует подобным образом, особенно если ты пил последний раз его только при рождении. Важно, чтобы надёжный человек оказался рядом, – сказал он улыбаясь.

– Спасибо, – буркнула я и попыталась отодвинуться.

– Дная, я не понимаю, почему ты на меня сердишься. Разве я хоть чем-то тебя обидел?

Жаин был прав. Он никогда меня не обижал. Напротив, он всегда старался быть любезным со мной.

– Я всегда старался быть милым, – подтвердил он мои мысли. – Я даже не отрёкся от тебя, когда ты сбежала из дома. Я так и сказал твоей матери, что готов жениться на тебе даже с облетевшей ветвью. И всё ещё готов взять тебя в жёны, Дная. Поверь, я никогда не рассматривал наш брак как повинность перед родом. Я влюблён в тебя, Дная. И если ты пожелаешь, я готов жениться на тебе. Одно твоё слово…

– Спасибо, Жаин, – я попыталась улыбнуться, – но я бродячий маг. Проклятие Пути не позволяет мне выйти замуж.

– Обряд закончен. Мы покидаем Храм, вернёмся сюда завтра, чтобы совершить свадебную церемонию. – Жаин словно не слышал моих слов. – Тебе помочь выйти отсюда?

Я попыталась самостоятельно сделать пару шагов, но вновь покачнулась.

– Где мой брат? – Я почувствовала панику, слабость в теле становилась всё сильнее, а мне некому было помочь.

– Рони ушёл с невестой и Лени забрал с собой, малышке тоже нехорошо.

– Помоги, Жаин, мне нужно на воздух. – У меня даже сердце заболело оттого, что пришлось просить о помощи своего бывшего жениха, но выбора, похоже, не было.

Жаин заботливо вывел меня в сад, усадил на скамейку.

– Лучше? – спросил он.

Я кивнула.

«Действительно, – подумала я, – почему я так его ненавижу?»

– Подышишь воздухом, Дная, и я отведу тебя в тепло.

– Ты что, действительно не злишься на меня? – удивилась я. Меня что-то смущало, что-то неправильное было во всём происходящем. Слишком яркие краски. Слабость во всём теле. И я не чувствовала магической силы. Совсем. А ещё очень сильно жгло лоб.

– Нет, Дная, я восхищён твоей жертвенностью. Не каждая сестра может ради того, чтобы вернуть роду брата, рискнуть собой. Да, ты пожертвовала своей веткой на лбу, но сохранила ветвь рода. Это благородно. И мы все это понимаем.

– Да, сестра такая, – к нам подошёл мой брат. – Я тоже горжусь ею. Пойдём, Дная, завтра у нас с тобой важный день. Завтра у нас свадьбы.

– У нас? Свадьбы? – Я пыталась изо всех сил начать мыслить здраво, прорваться сквозь пелену, которая опускалась на мой разум.

– Оставь нас, Жаин, нам надо поговорить, – сказал брат. И когда тот ушёл, продолжил: – Сестра, завтра и твоя свадьба. Поздравляю, я очень рад за тебя. И можешь не благодарить…

– Что? – Я попыталась вскочить, но без сил упала на скамью. – Что ты такое говоришь, Рони? Какая свадьба?

– Наш отец обещал тебя Жаину. Надеюсь, ты помнишь об этом. И если мы нарушим слово…

– Я бродячий маг!

– Я говорил с Жаином, он позволит тебе уходить. Но при условии, что ненадолго, и ты будешь возвращаться. Твой будущий муж очень великодушен. Он любит тебя.

– Рони! Ты не можешь так поступить.

– Величие рода – вот что главное!

– Брат, что с тобой случилось?

– Я просто стал хозяином замка, я просто повзрослел, сестра. И я хочу, чтобы и ты прозрела тоже!

Я вспомнила, как и сама недавно советовала Вику повзрослеть, и едва не заплакала. Вот что значит стать по-настоящему взрослым.

– Рони, нет! Я не могу выйти замуж за Жаина. У меня и ветви нет.

– Мы вернули её тебе.

Я медленно подняла руку и коснулась лба, он больше не болел. Под пальцами явно нащупывался выпуклый узор.

– Но как?!

– Чтобы появилась ветвь, необходимо провести обряд – выпить сок жизни в храме замка. Но этого не хватило бы, чтобы восстановить ветвь и покорить твою магию, поэтому я добавил в напиток порошок из крылышек фей. Они усилили эффект. И позволили подчинить тебя на время. Этого вполне хватить, чтобы завтра здесь были две свадьбы вместо одной. Но рисковать я не буду. – Брат поднял меня на руки и понёс к замку, у меня не было сил противиться ему, я чувствовала себя тряпичной куклой.

Рони поднялся на самый верх старой башни и открыл проход в потайную комнату. Там ничего не изменилось, только не было костей в кресле, их захоронили рядом с могилой Тная. Вместо скелета нашей матери Рони усадил в кресло меня и приковал.

– Цепь заговорённая. Она удерживала нашу мать, удержит и тебя. Это просто на всякий случай. Я делаю как лучше и для рода, и для тебя, Дная. Поверь мне. Пора прекратить это безумие.

– Безумие – это то, что здесь происходит.

– Нет, безумие – это твоё хождение по дорогам. Мать не зря ненавидела бродяг.

– Это тень их ненавидела, – поправила я брата, – наша мать сама была бродячим магом.

– И что с ней стало? Я делаю так, как лучше, сестра.

– Ты делаешь как лучше для тебя. Да, ты подчинил меня, но вечно одурманивать меня ты не сможешь.

– И что же. Свадебный обряд свяжет вас с Жаином навечно. Ты сама произнесёшь нерушимую клятву. Не только Клятва Пути вечна. До завтра, сестра, хороших снов.

– Наша мать сошла с ума и умерла в этом кресле, убив себя ядом. И ты оставишь меня здесь, брат?

– Безумие не заразно, сестра.

– Оно всего лишь передаётся по наследству.

Рони ушёл. Я осталась одна.

– За что он так со мной?! – прошептала я. – За что?!

– Всё просто, – неожиданно раздался голос за моей спиной, – ты забрала и не вернула его магию, Дная. Потерять магию – это ужасно!

– Кто здесь?

Лёгкий призрак женщины появился передо мной. Переплетение лучей луны и то весомей.

– Тень, это ты? – Мне стало холодно.

– Нет. Тени больше нет. Бедняжка, она так хотела жить… Даже больше, чем я.

– Мама?

– Всего лишь жалкий призрак её, Дная.

– Мама. – Мои губы задрожали.

Призрак приблизился, коснулся моего лица. Я почувствовала холод и… нежность. Мне припомнилось, что в детстве, засыпая, я часто чувствовала холодное прикосновение к своему лбу, но мне никогда не было страшно. Значит, мать никогда не забывала о нас.

– Я рада, что ты видишь меня, Дная.

– Сейчас я совсем не чувствую её.

– Даже без силы ты остаёшься магом. Но ради всех богов, зачем, зная о тайне обряда, ты пила проклятую кровь, дочка? Зачем ты пила кровь Королевы, Дная?

– Кровь? – И тут я поняла, что было в бокале. Кровь Тёмной королевы. – Какая же я глупая!

– Ты поняла, верно?

– Да, но я думала, что в Храмах пьют кровь красных деревьев, а Рони напомнил мне, что я уничтожила их. Он говорил, что в бокале лишь сок.

– Рони – хозяин замка. Он больше не твой брат.

– Что мне делать… мама?

– Смириться, быть может. Выйти замуж. Или…

– Или?

– Или получить свободу, дитя.

– Свободу! Но как?

– В этой комнате есть тайник, ты сможешь добраться до него. Там спрятан яд. Я боялась, что твой отец догадается о том, что я ношу в флакончике на своей груди, и отберёт его у меня. Поэтому сделала несколько тайников. Моё безумие было очень хитрым. Жаль, что твоё не такое. Интересно, Дная, что написано на твоей спине сейчас? Может быть, слово «смерть».

– Нет! Нет! Мама, нет! Я не могу! Это не правильно! Я не убью себя.

– Тогда смирись. Полюби Жаина, будь счастлива. Не ты первая и не ты последняя. Прощай, я больше ничем не могу помочь.

– Мама!

– Да, дитя?

– Ты любила нас с Рони?

– А разве ты не знаешь?

– Тень не любила нас, а ты?

Призрак заколыхался в лунном свете:

– Когда вы появились на свет, отступило даже Проклятие Пути. Ненадолго, но отступило. Потому что это счастье было превыше даже счастья дороги. Я ничего и никого так сильно не любила.

– В конце концов, ты ведь не сама выпила тот яд?

– Моя маленькая девочка…

Призрак исчез, а я заплакала. Всю ночь я не спала – то призывала силу, то пыталась понять, что же делать дальше. Только лишившись силы, я начала понимать Рони. Это было страшно. Словно ты вдруг стал уродом. Потеряв надежду освободиться, призывая покинувшую меня магию, я попыталась порвать цепь. Но и здесь меня ждало разочарование. На вид тонкая цепочка могла бы удержать и дракона. Я только причинила себе боль, пытаясь вырваться. Так ничего не достигнув, только измотав себя морально и физически, я встретила утро. Оно заполнило комнату розовым светом разбавленной крови. Мне показалось, что я парю в облаках. Это было красиво и жутко. Происходящее дарило мнимое чувство свободы и призывало сдаться, но я поняла одну-единственную вещь – я никогда не смирюсь. И это было моё личное решение, а не влияние Проклятия Пути.

Рони пришёл за мной сразу после рассвета. Принёс флягу.

– Сама выпьешь? – спросил он.

Я сжала зубы и замотала головой.

– Дная, я рассчитываю на твоё благоразумие.

– Ты стал чудовищем, Рони.

– А ты превратилась в грязную бродяжку. В падшую. Так ты выпьешь?

– Нет.

– Отлично. Жаин, заходи! – крикнул брат.

– Прости, Дная, так будет лучше, – сказал мой ненавистный жених, появляясь в дверях комнаты.

– Держи флягу, – велел Рони товарищу.

Рони разжал мне зубы, и Жаин начал вливать мне в рот красную пузырящуюся жидкость. Проклятую кровь. Я плевалась, захлёбывалась, но всё же глотала её, давясь.

– Думаешь, достаточно? – спросил Жаин, когда фляга опустела.

– Более чем. Будет послушной, как кукла.

Жаин и Рони были все перепачканы кровью. Я тоже была вся в крови. Я уже не сопротивлялась, просто лежала в кресле, как когда-то труп моей матери и отрешённо смотрела на них.

Жаин склонился ко мне и коснулся моих растрёпанных волос:

– Даже не верится, что она вскоре станет моей. Удивительная красавица. Жаль, приданое маловато.

– Ну тут или-или. Ты берёшь красавицу без гроша.

– А ты уродину, но с золотом, – усмехнулся Жаин, – тут уж кто что может себе позволить. Я могу.

– Рад за тебя. – Глаза Рони злобно блеснули.

«Неужели это мой брат, – испуганно подумала я, – что с тобой стало, Рони?»

Как только мои мучители ушли, потайная дверь вновь отворилась и вбежала Лени.

– Сестра, это кровь? Они убили тебя? – Девочка в ужасе бросилась ко мне.

– Это не моя кровь, не бойся. – Язык почти не ворочался. – Как ты тут ока…

– Я же говорила тебе, я могу отыскать всё, что захочу. Это сделал Рони? Зачем?

– Чтобы мы вернулись. Мы должны послужить славе рода. Меня сегодня выдадут замуж.

– За Жаина? – прошептала Лени в ужасе.

– Да.

– Ты согласна? Хотя зачем я спрашиваю, они бы не сделали тогда такого с тобой. Что это? Что они дали тебе?

– Проклятую кровь. Она возвращает ветвь и усмиряет мою магию. – Мне стало чуть легче, но не настолько, чтобы попытаться освободиться. – Сестра, беги отсюда, пока не поздно. У тебя есть шанс, воспользуйся им.

– Поздно. Ворота заперты. Выходы из замка охраняют. Я видела. Ещё вчера. Мне даже не разрешили погулять в саду. И моя ветвь вернулась. Я ведь тоже часть рода. Да?

– Да. – Я не стала успокаивать Лени, от правды сейчас было больше толку. – Тебя ведь тоже обещали в жёны. Но тебе всего восемь.

– Дная, ты смотришь, но не видишь. Мне одиннадцать. Возраст пригодный не для свадьбы, но для обручения.

– Но как? – Я внимательно посмотрела на сестру, почему же я раньше не замечала, насколько она стала старше? Я вообще замечаю что-либо, кроме своих мыслей?

– Я и сама хотела повзрослеть. А потом бабушка заболела. Она бы умерла…

– Ты договорилась с магом-лекарем и отдала бабушке четыре года своей жизни?

– Да, тётя тоже…

– Тётя? Как ты могла так поступить? Как бабушка могла согласиться?

– Она не знает, Дная. Я не могла её потерять. И потом, я взрослею гораздо быстрее, чем моё тело. Так что не злись.

– Рони знает?

– Он сразу заметил. И я всё ему рассказала.

– Тогда тебе нужно бежать немедленно, пока они не нашли тебя.

– Как?

– Кольцо магистра у тебя? Я уже спасла тебя при помощи него однажды. Надо лишь разрушить кристаллик, и ты попадёшь прямо в дом к Рэуту.

– Бежим вместе, Дная!

– Это кольцо рассчитано на одного.

– Тогда беги ты! Ты подвергаешься большей опасности.

– Я не могу, Лени.

– Я не уйду без тебя!!!

– Меня не пустит цепь. Это не просто металл, он заговорённый. Я не могу бежать, но ты можешь. Будь свободна, ради меня. Я справлюсь, ведь я сильная. Жаин не самый плохой муж…

– Но ты его не любишь.

– Не люблю.

– Я попрошу Рэута, он тебя спасёт.

Когда Лени сказала это, я похолодела от ужаса.

– Лени, пообещай мне одну вещь…

– Всё что угодно!

– Не позволь Рэуту отправиться в Замок Седых земель. Скажи что угодно. Скажи, что случайно испортила кристалл. Скажи, что тебе надоело и ты захотела домой. Или скажи, что пришла к нему сама, просто попала в дом без приглашения. Говори что угодно. Только пусть магистр остаётся в Великом городе.

– Почему ты не хочешь, чтобы он пришёл? Рэут такой сильный, он защитит тебя. Он им не позволит так обращаться с тобой! Не позволит свершиться этой свадьбе.

– Я думаю, Рони готов к его появлению. И замок готов тоже. Если Рэут погибнет из-за меня, вот этого я уже не переживу, Лени. Я вынесу всё, что угодно, но только не это.

– Хорошо, Дная. Я поняла. – Лени сжала мою руку. – Ты, главное, знай, что я тебя не брошу. У тебя всегда буду я.

– Да, Лени. Я знаю. А теперь уходи! Торопись!

Сестричка коснулась кольца и исчезла.

А я улыбнулась. Теперь Лени в безопасности. Только бы она смогла обмануть Рэута. При мысли о магистре у меня на глаза навернулись слёзы. Было бы здорово, чтобы он настолько разозлился на меня, что вообще не поинтересовался бы моей судьбой.

Где-то через час вернулись Рони и Жаин. Увидев открытую дверь, брат выругался:

– Кто здесь был, сестра?

Мне стоило огромных усилий, чтобы не ответить правду. Сок начинал влиять на мой разум, и мне приходилось изо всех сил контролировать его.

– Дверь открылась сама.

– Лжёшь!

Рони занёс кулак, чтобы ударить меня, но Жаин схватил его за руку:

– Не бей её.

– Она ещё не твоя.

– Она будет моей. И ты не смеешь бить мою невесту!

«А он не такой плохой парень, – подумала я с горечью, – если забыть, что я для него просто вещь».

– Хорошо, Жаин, – смирился Рони. – Дная, ты не знаешь, где Лени? – снова обратился брат ко мне.

– Я всегда была здесь, – сказала я правду. Так поступали волшебные создания, они никогда не лгут, просто они умеют лукавить. Обходить правду. Оказывается, у них есть чему поучиться.

– Ну да. Маленькая мерзавка где-то прячется, я найду её. – Лицо брата исказилось от злобы. – Почуяла неладное и спряталась, крыса. Но она забыла, что в прятках я всегда был лучшим.

– Рони, – спросила я. – Я понимаю, почему ты ненавидишь меня. Твоя магия осталась со мной. Но за что ты не любишь Лени?

– Магия тут ни при чём, сестра. – Но по тому, как бледные щёки брата покрылись красными пятнами досады, я поняла, мать была права, дело именно в магии. – Просто вы с Лени не хотите думать о величии нашего рода.

– Ну что ж, приятных тебе поисков. Насколько я помню, ты всегда любил игру в прятки. Води, брат, без магии будет ещё интереснее, – рассмеялась я, и Рони всё же ударил меня. Жаин только выругался, не успев ему помешать.

Я слизнула кровь с разбитой губы и рассмеялась:

– Братский поцелуй? Ну что ж, я это заслужила. Потому что так и не спасла тебя, Рони. Видимо, из Священного леса ты так и не вернулся.

Рони снова занёс руку для удара, в этот раз Жаин удержал его.

– Хватит портить ей лицо перед свадьбой, – рявкнул он, загораживая меня.

– Я могу передумать и не отдать Днаю тебе в жёны. – Рони тяжело дышал, ярость душила его.

– А наш род может передумать и не отдать тебе в жёны бедняжку Дору, а заодно и её приданое. А ты, Рони, очень нуждаешься в деньгах.

– Правда всегда банальна, – процитировала я слова Рюка. Я искала какие-то важные обоснования поступков Рони. Да, может быть, ему и не доставало магии, может быть, его злило это, но выдавал замуж он меня просто потому, что ему нужны были деньги. – Ты меня просто продаёшь.

– Должен же кто-то заботиться о величии рода, – прошептал Рони.

Слёзы потекли по моим щекам сами. Для брата я была всего лишь товаром.

Жаин вздохнул и, вынув платок, попытался стереть с моего лица кровь и слёзы.

– С Рони всё понятно, но зачем тебе, Жаин, такая жена, как я? Я думала, тебя привлекает наш замок, но сейчас он тебе не достанется.

– Когда ты родилась и наши отцы решили породниться, мне показали тебя. Маленький сморщенный комочек. Мне было двадцать. А ты была даже не человеком, а крохотным плаксивым существом. Но с того мгновения я начал считать тебя своей. Дальше я жил, зная, что ты существуешь на этом свете, что однажды мы поженимся. Моя жизнь шла своим чередом, я влюблялся, покорял, терял, но я всегда помнил о тебе. Приезжая в Замок Седых земель, я видел, что неприятен тебе, но надеялся, что ты изменишь своё мнение. Меня утешало лишь то, что ты росла настоящей красавицей. Мне было больно, когда я узнал, что ты стала бродячим магом. Это было больше чем унижение. Потеряв тебя, я словно потерял часть себя. Но я сразу поехал к твоей матери и сообщил, что не отказываюсь от свадьбы. Потом я наводил справки о тебе и, слушая все эти песенки менестрелей, готов был убить Рэута, бродячего артиста, всех, кто упоминался в историях рядом с твоим именем. И когда Рони пришёл ко мне и предложил сделку, по условиям которой он отдавал мне тебя в обмен на право жениться на Доре, я, не раздумывая, согласился помочь уговорить на этот брак свою семью. Признаться, было проще уговорить их отдать Дору запятнавшему себя роду, чем принять тебя. Мне это стоило немалых усилий, но я убедил своих родных, что твоя магия и репутация Добрейшей, Дная, принесёт нашему роду только пользу.

– Жаин, не стоит из-за упрямства портить себе жизнь, – посоветовала я, как только я начала понимать мотивы своего жениха. Мне даже в какой-то степени стало жалко этого человека.

– В народе говорят: стерпится – слюбится, – сказал Рони.

– А я получу то, о чём столько лет мечтал. Кстати, Рони, вели обработать моей будущей жене ногу. Она поранилась. Не хватало ещё, чтобы и у меня жена была хромой.

После этих слов моя жалость тут же улетучилась. Рони и Жаин были благородными, я для них была неодушевлённым предметом. И мне не стоило об этом забывать.

Брат отнёс меня в мою комнату. К тому времени сок поработил меня окончательно, и я уже без сопротивления выпила ещё.

– Напиток действительно действует! – удивился Жаин.

– Ещё бы, – усмехнулся Рони. – Ты получишь самую покладистую жёнушку на свете. По крайней мере, вначале.

– Я сумею приручить её, всего неделя, и сок мне больше не понадобится. Я знаю, что нужно женщинам. И я достаточно богат, чтобы ей это дать, – заявил Жаин не без бахвальства.

– Ну что ж, удачи, – усмехнулся Рони.

Пришли служанки, брат дал им подробные указания, и Рони с Жаином удалились. Я безропотно позволила себя помыть, переодеть и забинтовать ногу. Я напоминала куклу, которую дёргают за ниточки. Меня просили поднять руку, я подчинялась. Меня спрашивали, не жмёт ли мне платье, я отвечала. О, я сразу узнала это платье. Оно был на костях, найденных нами с братом в потайной комнате, на костях нашей матери. Ещё одна попытка Рони сделать мне больно, унизить меня. Но приходилось терпеть и это, сделать что-то сама я не могла, так приказал мне брат. Даже лишившись силы, Рони не перестал быть магом: он научился обходиться без силы, используя зелья и волшебные вещи. И весьма в этом преуспел. Видимо, не только я вспомнила в момент нужды о бытовой магии, но и Рони никогда не переставал думать как маг. И теперь он доказал мне, на что способен. Вся моя магия ничего не стоила по сравнению с его упорством. Брат опять оказался сильнее меня.

Часа через два за мной пришёл Рони и, велев мне следовать за ним, повёл в праздничную залу. Я подчинилась его приказам. В зале нас приветствовали громкими аплодисментами.

– Величие рода восстановлено. Ветвь вернулась к Днае, – объявил брат. – Сегодня будет две свадьбы. Слово, которое дал мой отец, будет исполнено.

Подошёл Жаин и взял меня за руку:

– Дная, ты прекрасна. Ты невероятно прекрасна. Поверь, я сделаю тебя счастливой.

Рони подвёл к нам Дору. Все вместе мы вышли в центр залы. Там нас ждал глава благородных. Перед ним на столике стояли три чаши. Одна принадлежала нашему роду, и я уже видела её в Храме Замка Седых земель, вторая чаша была собственностью рода Жаина. Мы с Дорой должны были стать частью рода своих мужей, обрести вторую ветвь. Но была ещё третья чаша, именуемая Нерушимой Клятвой. Меня замутило даже от мысли, что мне придётся снова пить проклятую кровь.

– Сейчас, – сказал старик, – вы выпьете сок жизни. А потом произнесёте клятву. Но помните, что клятва эта будет нерушима. Поэтому, прежде чем сказать её слова, подумайте хорошенько.

«Я не хочу!» – хотелось закричать мне, но что я могла!

– Я так счастлива за тебя, Дная, – шепнула мне Дора. – Наверное, это было бы ужасно лишиться ветви и будущего. Но ты сделала это ради спасения брата, а значит, ради величия рода. Мы все восхищаемся тобой! И Жаин тоже, он так тебя любит. Тебе повезло с мужем.

Я молчала.

– Улыбнись, Дная, – велел мне Рони.

И мои губы сами растянулись в улыбке.

– Итак, начнём, – сказал брат.

Глава благородных дал отпить из чаши Нерушимой Клятвы Рони и Доре. Они тут же дали друг другу вечное слово.

– Я буду всегда любить тебя, – улыбнулась Дора, её лицо осветилось счастьем, – клянусь!

– Я буду всегда любить тебя, – сказал Рони, – клянусь!

Затем каждый из них сделал глоток из чаши рода. И я увидела, как на лбу Доры проступает вторая ветвь. Она была ещё едва заметной, но к концу праздника это будет пышная ветвь жены хозяина замка.

Глава благородных подошёл к нам с Жаином.

– Выпей, сестра, – приказал Рони.

Я, проклиная себя, выпила из чаши Нерушимой Клятвы вслед за Жаином.

– Теперь поклянись, Дная. – Брат улыбался, не скрывая своего торжества.

«Нет!» – заорала я мысленно.

Я попыталась противиться, но мой рот открылся помимо моей воли:

– Я…

– Остановись, Дная! – услышала я новый приказ и замолчала.

Этому голосу я готова была подчиниться и покориться без всякого колдовства.

– Быть не может, – воскликнул мой брат, глаза его зло сузились. – Рэут! – сказал он, глядя куда-то за моё плечо. – Магистр, что вы делаете здесь? Вас не приглашали.

Толпа благородных заволновалась.

Я не могла повернуться без приказа, поэтому просто смотрела на лицо Рони и пыталась понять, что происходит. Пыталась рассмотреть отражение Рэута в глазах брата.

– Это было опрометчиво с вашей стороны появляться здесь. Так значит, менестрели не лгут, и вы глупейшим образом влюблены в мою сестру. – В голосе Рони было столько злобы, что, казалось, яд вот-вот начнёт капать с его губ. – Или вы пришли на нашу свадьбу, чтобы поздравить Днаю? Лучше, если это будет так.

– Я пришёл за Днаей.

От звука голоса Рэута мне на глаза навернулись слёзы, я почувствовала счастье и отчаянье одновременно.

– Как несолидно, магистр, быть персонажем глупых песенок о любви. Ведь я просто уничтожу вас. Потому как вы вероломно вломились в замок. Я имею на это полное право.

Толпа зашумела, соглашаясь со словами Рони.

– Я здесь не из-за глупых песенок, как вы изволили выразиться. Жаль, что вы любите слушать такой репертуар. Я здесь по приказанию главного королевского мага, – ответил Рэут ехидно, я не видела его, но чувствовала, что он улыбается, – а значит, право у меня всё же есть.

– Вы лжёте. Но даже если и так, даже главный королевский маг не имеет права…

– Имеет, когда дело касается безопасности королевства. Дная, как одна из величайших двенадцати магистров, должна отправиться в Великий город немедленно. Или вы хотите пообщаться с Рюком лично? Взгляните на моё кольцо, я уже вызываю сильнейших.

– Что за чушь, Дная не величайшая!

Я видела, что Рони в замешательстве.

– Моя сестра всего лишь бродячий маг.

– Величайшая с этого дня. Она заняла опустевшее место магистра Таута. Есть приказ короля, я его захватил с собой, хотите прочитать? На нём Большая королевская печать, её невозможно подделать никакой магией, как и подпись главного королевского мага.

– Хорошо, – оскалился брат, – но пусть Дная сама решает остаться или покинуть этот замок с вами посреди собственной свадьбы. Это её право.

– Справедливо, – сказал Рэут, – каждый волен решать сам и без принуждения.

А мне захотелось завыть. Неужели магистр не понял, что происходит? Я ведь даже пошевелиться не смогу без прямого приказа.

Рэут неспешно прошёл от двери к центру залы. Я слышала его шаги, и у меня ныло всё тело от желания повернуться и увидеть его. И вот Рэут встал перед нами, рядом с главой благородных, которому и передал приказ о моём назначении. Глава изучил документы, после чего кивком подтвердил, что приказ подлинный. А я смотрела не на приказ, я смотрела на Рэута. Ему сейчас было тридцать, и он был ослепительно хорош собой. Рэут опирался на трость, которую обычно носил для солидности, сейчас она придавала ему несколько щеголеватый вид, но я знала, что магистр умеет пользоваться ею как оружием. Запястье учителя обвивал браслет в форме змеи. Тоже оружие, и довольно мощное. Кто знает, что магистр прихватил ещё с собой. Похоже, он пришёл сражаться. И мне сделалось страшно за него. Я знала, что замок живым его не отпустит.

Рэут поклонился мне, потом взял мою руку и поцеловал:

– Ты прекрасно выглядишь в роли невесты, Дная. Вот жалко только маску не надела. В театре всегда нужна маска.

Я смотрела на него, улыбаясь, ведь никто не приказал мне перестать улыбаться.

– Вот видите, магистр, Дная выходит замуж добровольно. На ней нет цепей и кандалов, – указал на меня брат, – посмотрите на её лицо. Моя сестра счастлива.

– Я уже сказал, что не буду прерывать свадьбу, если Дная не захочет следовать за мной. Я же не изверг, чтобы лишать девушку счастья. Тем более такую красивую девушку, как она. Но если она захочет уйти, и вы преградите нам дорогу, я вызову оставшихся десять сильнейших (на руке Рэута мерцало два кольца – его и моё), они уже ждут приглашения. Главный королевский маг подтвердил мои полномочия.

– Отлично, – пожал плечами Рони. – Не будем затягивать. Зовите Днаю за собой. Я думаю, что сестра останется на месте. А после будьте гостем на нашей свадьбе, раз уж вы проделали такое дальнее путешествие ради неё. Но вы не смеете приказывать ей или уводить силой.

– Да будет так. – Рэут кивнул и выпустил мою руку.

Я почувствовала, как после слов брата мои ноги буквально окаменели. Жаин приобнял меня, насмешливо глядя на Рэута. А затем, наклонившись ко мне, поцеловал в губы. А я заметила, как вспыхнул и погас огонь в ледяных глазах дракона. А может, мне просто показалось.

– Дная, – сказал Рэут, – сейчас только ты можешь решить – уйти со мной или остаться. – Я не могу приказывать тебе, только просить.

Я стояла окаменев.

– Вы сами видите, магистр, моя сестра предпочитает остаться на своей свадьбе. Ей, конечно, очень жаль, но ни один долг на свете не может увести женщину с её свадьбы, а после принесения клятвы она будет должна только своему мужу и своему роду.

Огонь в глазах Рэута вновь вспыхнул, но на этот раз не погас. И я в ужасе поняла, что Рэут сейчас не сдержит слово, он будет драться. Я чувствовала, как замок оживает, как просыпаются хранители. Замок готов защитить то, что ему дорого, – свой род. Неужели я не смогу сделать то же самое, не смогу защитить то, что дорого мне? Неужели я стану причиной гибели Рэута? Я-то точно знала, что сильнейшие не придут на помощь, не успеют, возможно, пошлют свою силу, возможно, явятся после, чтобы покарать, но у Рони будет множество свидетелей, которые подтвердят, что Рэут сам нарушил правила и законы. Более того, нарушил своё слово. Просто в отличие от Рэута ни один маг на свете не умеет перемещаться так быстро.

Моя душа рвалась и металась в теле, подчинившемся чужой воле. Я ничего не могла сделать без магической силы. Не могла без посторонней помощи. Это было безысходное положение. Я была в отчаянье.

«Безысходное положение, отчаянье», – вспомнила я и, если бы смогла, рассмеялась вслух, вот и пришёл повод воспользоваться подарком, обещанным мне средним из Ветреных братьев. И я немедля позвала его, для этого мне не нужен был голос.

«Я уже сплю, красавица, я уже не человек, – раздался у меня в голове ответ среднего из Ветреных братьев, – но я помогу тебе, всего лишь дав совет. Есть сила, которая подчиняется только тебе, – твоя любовь, Дная. Используй её. Признай очевидное. Разве это плохо – любить? Даже если это принесёт тебе боль – люби! Даже если он не будет твоим – люби! Люби вопреки всему! Нет ничего сильнее любви. Только любовь ничему не подчиняется».

Я почувствовала, как сердце моё становится невыносимо горячим.

– Довольно, магистр, вы мешаете нашему счастью, – потребовал Рони.

– Ну что ж. – Глаза Рэута потемнели.

Я мысленно закричала. То, что требовал средний, я пыталась спрятать ото всех на свете, но в первую очередь от себя самой. Может быть, поэтому это чувство и не поддалось дурману. А теперь я выпускала его на свободу. Я давала волю своей любви. Меня охватило странное ощущение. Признав свои чувства, даже сейчас, я ощутила себя счастливой.

– Дная, – позвал Рэут скорее от безысходности, чем надеясь на отклик. – Я тебя не брошу.

Когда я протягивала руку к Рэуту, то вспомнила Храм Судьбы, теперь поднять руку было не труднее, чем тогда. Боль впилась в меня с дикой яростью, но это лишь придало мне сил. Шрамы на спине зачесались, словно у меня начали на самом деле расти крылья. Увидев моё движение, Рэут тут же схватил меня за руку, делясь своей силой.

– Я готова явиться во Дворец, – выдавила я с величайшим усилием из своего горла, по краешку губы потекла струйка крови.

– Она не пойдёт! – закричал Рони. – Дная должна принести клятву.

– Вы дали слово.

Кольца на руке Рэута вспыхнули. Нарушение слова давало повод магистрам призвать Рони на суд, а Рэуту безнаказанно применить магию.

– Я готова следовать во Дворец! – сказала я твёрдо. – Я одна из двенадцати великих и нужна королю. Власть короля превыше рода.

– Вы победили, – прошипел брат. В его глазах в этот момент не было ничего человеческого. Точно такими же взглядами смотрели на меня все собравшиеся в зале. Здесь больше не было людей. Здесь были только чудовища, порождения Королевы Тёмных, её кровь.

Рэут обнял меня за плечи и повёл к выходу. Я послушно передвигала ноги, следуя за ним. Сейчас и здесь я бесповоротно отрекалась от своей сущности благородной, раз и навсегда. Я ничего не хотела иметь общего с теми, кто здесь. Теперь я никогда не вернусь в Замок Седых земель.

– Дная! – крикнул Жаин, но я даже не обернулась.

Ветвь на моём лбу болела нестерпимо. Был ли кто-нибудь за всю историю существования благородных, кто отрёкся от своего рода дважды?

Не пользуясь магией, мы покинули Замок Седых земель, как двое самых обычных смертных. Рэут вывел меня на дорогу и, заботливо завернув меня в свой плащ, поднял на руки и понёс прочь от замка.

– Дная, будь осторожна, – предупредил меня Рэут, – пока напиток жизни не выйдет из твоей крови, постарайся не произносить клятв. Потому как клятва, которую ты произнесёшь, будет неразрывна. Потерпи хотя бы месяц, а лучше два.

Чем дальше мы уходили, тем легче мне становилось. Путь возвращал мне силы, но не настолько, чтобы сбросить дурман окончательно. Зная об особенностях бродячих магов, Рэут просто шёл по дороге. Он молчал, а у меня не было сил говорить. А когда я почувствовала, что наконец могу сказать пару слов без постороннего приказа, я произнесла:

– Прости меня, прости меня за торт.

Глава 15

Предательство

Неожиданно рэут переместил нас, но, к моему удивлению, не в Великий город. Мы оказались в горах, у дверей в одинокую хижину. Рэут занёс меня внутрь и усадил на одеяло, брошенное прямо на полу. Внутри был только очаг, стол с парой табуреток, и импровизированная кровать на полу, на которой я сейчас и сидела. На столе стоял чайник и пара чашек. В хижине пахло травами и было тепло, судя по всему, избушка если и не была в полном смысле домом мага, то точно имела некоторые волшебные свойства. Окно распахнулось, в него влетел ворон. Рэут закрыл ставни и вернулся к столу. Мне показалось, что магистр нервничает.

– Что это за хижина? – спросила я.

– Иногда я ночую здесь, когда жизнь в городе становится невыносимой, – пояснил мне Рэут.

«Сколького я всего о нём не знаю», – подумала я.

– Дная, девочка. – Рэут сел рядом, и я прижалась к нему, чувствуя, что только рядом с ним в безопасности. – Как же это произошло?

Я не могла ему ответить, мысли путались.

– Сейчас я постараюсь тебе помочь. – Магистр взял мою руку, и я почувствовала, как сила наполняет меня. – Скажи что-нибудь!

– Не надо, – прошептала я, – Рэут, не надо тратить силу.

– Почему?

– Действие напитка пройдёт само, а сила, никогда не знаешь, когда и кому она пригодится.

– Я воспитал хорошего мага, – серьёзно сказал Рэут.

– Скажи, почему ты пришёл за мной? Я же нахамила тебе. Я…

– А разве я мог не прийти? В моём доме неожиданно появилась Лени и начала выдумывать всякую ерунду о том, что случайно поломала кольцо. А у самой на лбу светится заново появившаяся ветвь. Ветвь, которую я сам убрал оттуда. Я не поверил и сразу понял, что с тобой что-то случилось. И это что-то настолько серьёзно, что ты боишься, что даже я не смогу с этой бедой справиться. Я допросил Лени. Малышка долго упиралась, но потом рассказала мне всю правду.

– Замок мог убить тебя. Благородные могли не поверить в ложь о том, что я одна из двенадцати, а ради простого мага Рюк никогда бы не послал сильнейших на помощь.

«Хотя после нашего последнего разговора, возможно бы, и послал», – неожиданно подумала я.

– Я не врал тебе, Дная. И я тоже знал, что Рюк просто так не станет тебя спасать.

– Но…

– Престарелый Таут всегда мечтал о доме у озера. Он очень любит рыбалку. Я сделал ему подарок. Взамен он назначил преемницей тебя и удалился на покой. Вот почему я не пришёл сразу. Пришлось посуетиться с покупкой, а потом ещё уговорить Рюка взять тебя в дюжину.

– И он согласился?

– Да, сейчас не те времена, чтобы пренебрегать помощью двух самых сильных магов королевства.

– Да какой я сильный маг?! Я даже не смогла противостоять собственному брату. – С каждой секундой мне становилось всё проще вести разговор, теперь я могла заняться самобичеванием.

– Брат просто застал тебя врасплох. Ты доверяла Рони. Не жалеешь, что я пришёл за тобой? Твой жених весьма хорош собой, может, я зря прервал обряд? – решил отвлечь меня от грустных мыслей Рэут. – А ты неплохо смотрелась рядом с ним.

– Рэут!!! Я бы умерла!!! Не сегодня, не завтра, но они бы не смогли держать меня вечно одурманенной и на цепи. Я бы не смогла быть женой Жаина добровольно. Я бы умирала, мучительно и долго, – повторила я и заплакала.

– Дная, я бы не позволил им. – Рэут обнял меня, и я вцепилась в его куртку. – Когда я увидел тебя, когда почувствовал, насколько ты пуста, насколько покорена, мне хотелось уничтожить их всех. Я едва сдерживался.

– Тебе бы замок не позволил. Он сильный, наш Замок Седых земель.

– Да, не позволил бы, но и не смог удержать. Ты забываешь, что я пришёл не один, со мною, как всегда, мой дракон. – Рэут, поднявшись, начал разводить огонь в очаге. – Нам надо поесть. Правда, Дная?

– Да. – Я улыбнулась, утирая слёзы.

– Но где ты нашла силы? – вдруг спросил маг. – Я же чувствовал, что ты лишена магии, пуста до капли. Что ты использовала? Скажи, мне интересно, что ты опять натворила?

– Я обратилась к Ветряным братьям.

Рэут нахмурился:

– Ты попросила?

– Нет. В нашу первую встречу каждый из братьев обещал мне по подарку. Старший подарок отдал, когда я проходила Испытание, он помог пережить мне боль и отчаянье, научив любить и то, и другое. Теперь настала очередь среднего брата, он обещал мне помочь в безвыходной ситуации. Я позвала его, но он не пришёл, просто дал совет.

– Какой? Расскажи, вдруг пригодится.

Напиток, который дал мне Рони, всё ещё оказывал на меня воздействие, я не могла противиться прямому приказу ещё и потому, что мне хотелось ответить честно. Мне нестерпимо этого хотелось. И я поддалась искушению:

– Средний посоветовал выпустить на волю то чувство, которое я прятала даже от себя самой. В которое отказывалась верить. Именно поэтому оно оставалось скрытым, неподчинённым для всего остального мира.

– И что же это? – Рэут наполнил чайник водой.

– Моя любовь. Моя любовь к тебе, – ответила я и больно прикусила губу.

– Что? – Рэут резко повернулся, уронив чайник. Вода растекалась по деревянному полу.

– Моя любовь к тебе, – повторила я и тут же испугалась. – Прости меня, Рэут. Я не должна была говорить. Это проклятый напиток заставляет меня подчиняться твоим приказам. Я бы никогда не повесила на тебя эту ношу. – Это была ложь, я хотела, чтобы он знал, хотела разделить с ним эту правду. Хотела, чтобы он тоже любил меня! Почему нет?

– Ты правда любишь меня? – Рэут обернулся стариком, наклонился, подбирая чайник, осторожно поставил его на полку. Руки Рэута дрожали, он даже не пытался это скрыть.

– Да. Правда. Я люблю тебя, Рэут, каким бы ты ни был. Только настоящее чувство может стать силой. – Мои щёки пылали, сердце билось так сильно, что я слышала его удары, шрамы чесались на спине всё сильнее.

– Да. Это так. – Магистр говорил задумчиво, словно вёл какой-то внутренний диалог с самим собой. – И всё же ты заблуждаешься, – сказал он наконец, точно очнувшись. – Меня нельзя любить.

– Да, может, и заблуждаюсь! – воскликнула я. – Но магическая сила заблуждаться не может! Я люблю тебя, Рэут! Я бегала от этой правды по всем дорогам этого королевства. Я прятала её как можно глубже. Я не хотела в это верить. Потому что я понимаю, что ты любишь лишь своё одиночество. И что мои чувства разрушат то, что есть между нами. Если вообще что-то есть. Мне и самой было трудно поверить, что я могу любить тебя, каким бы ты ни был, какой бы возраст ни принимал. Но я правда люблю тебя! И ты достоин любви.

Ярость подняла меня на ноги.

– Ты удивительно быстро восстанавливаешься, – прошептал Рэут, – это уже не восхищает, это пугает, тем более теперь.

– Рэут…

– То, что ты сказала, Дная, просто ужасно!

Я пошатнулась, словно он дал мне пощёчину. Для меня всё же было важно, что` Рэут ответит на мои чувства.

– Я у тебя ничего не прошу взамен. Давай забудем всё, что я сказала тебе, – жалобно попросила я. – Пусть будет всё как прежде. Мои чувства – это лишь моё дело.

«Какой позор, вначале я сама призналась первая в любви к мужчине, потом жалобно прошу его забыть об этом, моя мать наверняка перевернулась в гробу. У меня совсем нет гордости. Но, видимо, любовь и гордость вместе не уживаются».

Изо всех сил я старалась не заплакать. Это было бы ещё ужаснее и унизительнее.

– Как прежде, Дная, уже не будет, – жёстко сказал Рэут. – Потому что я тоже люблю тебя. Очень сильно люблю. Но я мог бороться с этим чувством, когда считал, что оно не взаимно. Что же делать теперь?

Мне показалось, что я ослышалась. Рэут меня любит. Но почему он говорит это таким тоном, словно не о любви, а о смерти. Словно только что кто-то умер. Почему?

– Рэут, что…

– Да, я люблю тебя, – перебил он меня. – Как же это больно. Дная, если бы ты только знала, как мне больно, и я сам виноват в этом. Я стал Жуком, я спровоцировал тебя. Но тогда я не знал…

– Не знал что? Рэут!

– Не важно, лучше бы я позволил тебе стать женой Жаина, ты бы была в безопасности. – Рэут запнулся, я молчала, не понимая, что происходит. Затем магистр вздохнул: – Надо принести воды, – взял ведро и вышел.

А я осталась стоять на месте, растерянная, опустошённая.

Рэута не было очень долго. Я сидела прямо на полу и пыталась собраться с мыслями, выходило с трудом. Я постоянно возвращалась к словам Рэута. И то мне хотелось кричать от радости, то плакать от горя. Я не понимала, чем сулит мне перемена в наших отношениях, но знала одно – просто не будет. С Рэутом никогда не бывает просто. И всё же он меня любит. Любит! Как теперь мне вести себя с ним? Как мы будем жить дальше? Моё признание действительно всё усложняло. И всё же я чувствовала несказанное облегчение оттого, что сказала правду, признала её и открыла Рэуту. Как бы там ни было, скоро всё решится.

Рэут вернулся примерно через час. Молча вошёл, поставил полное ледяной воды ведро на пол.

– Родник очень далеко? – спросила я в ужасе оттого, что Рэут молчит. Нужно было что-то сказать, нужно было оборвать тишину.

Магистр не ответил. Снова развёл потухший огонь, налил воды в чайник и поставил его на решётку.

– Не молчи! – не выдержала я. – Не молчи, Рэут. Пожалуйста.

– Горы беспокоятся, – сказал магистр. – Будет буран.

В ответ на его слова вдалеке завыл ветер. И тут дверь отворилась, и в хижину вошёл Безликий. Сразу стало холодно и пронзительно тоскливо. Лицо Безликого было скрыто в тени капюшона, но мне показалось, что у него и вовсе нет лица, как у всех Служителей Пустоте.

Я вскочила из-за стола не в силах преодолеть страх и отвращение.

– Сядь, Дная, – строго приказал Рэут. – Это я пригласил его.

– Зачем?

– Он заберёт твои чувства, а в дальнейшем ты сможешь просить у Безликих взамен любую услугу. Это хорошая сделка. Выгодная.

Пришелец кивнул, подтверждая слова Рэута.

– Что он заберёт? – не поняла я.

– Твою любовь ко мне. – Рэут вздохнул на мгновение, закрыв глаза.

Я уставилась на магистра:

– Что?!

– Я пригласил Безликого, чтобы он забрал твою любовь ко мне. И ты её отдашь! – Рэут посмотрел мне прямо в глаза.

– Нет, Рэут, нет! – Я замотала головой, отступая.

– Я делаю это потому, что так будет лучше. Потому что люблю тебя, Дная. Поверь, так будет надёжнее всего.

– Нет!

– Подчиняйся! – велел магистр жёстко.

Проклятый напиток в моей крови потребовал повиноваться, но, как бы там ни было, его действие уже ослабло, моя магия постепенно возвращалась, а моё отчаянье только придало мне сил.

– Ты ничем не лучше моего брата и Жаина! – крикнула я зло и, оттолкнув Безликого, увернулась от рук Рэута, отбила брошенное в меня заклятие, резко атаковав Рэута, и выскочила из хижины.

– Дная, вернись! Поверь мне! Глупая девчонка! Меня нельзя любить! – услышала я крик Рэута, но он только подхлестнул меня.

Я бежала в метель, оступаясь, падая, но продолжая свой бег, забыв о ссадинах и ушибах, забыв о холоде и боли. Затем поскользнулась, упала и кубарем покатилась вниз. Я скатилась на дно ущелья. Поднялась, постанывая, и, прихрамывая, побежала дальше. Что я спасала? Любовь к человеку, который только что меня предал? Разве это не глупо? Разве не разумнее было отдать эту любовь и больше никогда не возвращаться в Великий город и не встречаться с Рэутом? У меня был мой Путь, было счастье – помогать людям. Разве этого мало? Но я бежала и бежала, обезумев от одной только мысли, что у меня могут отобрать мои чувства. Что я перестану любить предателя и негодяя Рэута. Перестану замирать даже при мысли о нём. Перестану видеть его во сне и согреваться холодными ночами и шагая под проливным дождём мечтами о встречи с ним. Я его любила, и эта любовь сама по себе была живой, и я не имела права убивать её. Это было всё равно что убить дракона. А Рэут на это не имел прав тем более. Чтобы я ни чувствовала к нему – это принадлежало мне, а не ему.

В небе снова застонало и завыло, словно действительно где-то умирал раненый дракон. Мне вдруг вспомнилось моё видение. Меч, приставленный к горлу дракона, кровь на моём лице. Если бы сейчас со мной был тот пузырёк с драконьей кровью, смогла бы я допить последние капли, чтобы спастись? Да, смогла бы. Буран становился всё сильнее. Я нашла какую-то пещерку и, забившись в неё, затихла. Свадебное платье порвалось и повисло на мне страшной тряпкой. А главное, эта тряпка совсем не грела. Я боялась воспользоваться вернувшейся ко мне магией, чтобы согреться и залечить раны. Рэут мог меня почуять. Да, несомненно, он почуял бы меня. Обхватив колени, я заплакала.

– За что? Почему они так со мной поступают? Я ведь спасла их: и Вика, и Рони, и Рэута. Может быть, не надо никого спасать и это будет правильно? Может быть, тем самым я, сама того не зная, превратила их всех в монстров? Или Брынь прав, любой, кто свяжется с магом, – человек пропащий, точнее, свяжется со мной, ведь я погубила ещё и Брыня, а ещё я разбила сердце Тауру. Кто ещё пострадает, если будет рядом?

Я вспомнила о подарке Таура и его обещании растопить холодное сердце, но сама себя возненавидела за подобную мысль. Во-первых, сердце Рэута не было холодным, он сам признался, что любит меня. Во-вторых, это не честно было по отношению к Тауру. Ведь он любит меня, а я буду просить его растопить для меня сердце другого. Нет, я ещё не опустилась до такой степени. В голову заползла предательская мыслишка – а может быть, нужно послушаться магистра? Ведь он всегда поступал правильно, всегда помогал мне. Может быть, нужно было отдать свои чувства Безликому. Ведь я уже проходила через это. Я отдала любовь Тауру в виде силы и спасла его тем самым от мучений. Но я в ужасе обхватила себя руками, словно боясь, что любовь покинет меня за такое кощунство. Нет, никогда! Я не отдам это чувство Пустоте и Безликим. Я никому его не отдам. Я не отдам его даже Рэуту, потому что это мне решать, что чувствовать, я ведь ничего не прошу у него взамен. Ничего! За что же он так со мной? В этот раз было всё иначе. Я готова умереть, но не расстаться со своим чувством, не это ли говорило о том, что оно настоящее!

«Потому что я тоже люблю тебя, Дная», – прошептал голос у меня в голове, и я улыбнулась. Нет, никогда и ни за что я не смогу возненавидеть Рэута. Очень быстро я начала замерзать, пещера укрывала от снега, но не от холода. Меня начало клонить ко сну. Мысли путались. Холод, боль, действие проклятого напитка. Смешавшись, они лишили меня возможности здраво мыслить. Я замерзала, понимала это, но совершенно не находила в себе сил бороться. Затем меня начало клонить ко сну, и я сдалась ему.

Я снова стояла у дверей таинственного Замка Полуночи. Туда тоже пришла зима, всё вокруг было покрыто инеем. Я прикоснулась к створкам двери, и чудовища зашевелились под моими руками, дверь отворилась. Я вошла.

– Вот и молодец, что заглянула ко мне. – Королева Тёмных эльфов сидела на троне, кости короля валялись у её ног. – Тут так одиноко. Но мы вскоре увидимся с тобой наяву. Ты станешь новою матерью этого королевства. Я знаю, в этот раз всё получится. Ты создана для меня. А теперь уходи. Просыпайся, иначе совсем замёрзнешь. Просыпайся, Дная. Ты нужна мне. Сейчас ты почти мертва, но я дам тебе сил, чтобы ожить и продержаться на холоде. Мир изменился, ты даже не представляешь насколько. Прочь отсюда! Прочь! Не вздумай умереть!

Я резко очнулась ото сна, моё тело заледенело настолько, что даже не чувствовало боли. Я выползла из пещеры. Буран утих. Высоко в небе светили огромные звёзды. Я стояла на снегу босиком в изодранном платье.

«Если я не воспользуюсь магией, то просто замёрзну, – подумала я. – А если воспользуюсь, Рэут обнаружит меня».

Было ужасно скрываться от Рэута, ведь только рядом с ним я всегда чувствовала себя в безопасности. Только рядом с ним я была счастлива.

Подобрав подол платья, я начала карабкаться по камням. Рэут и Безликий наверняка ищут меня. Поэтому я старалась быть как можно более осторожной. Путешествия закалили меня, но не настолько, чтобы прекрасно чувствовать себя на морозе почти голышом, даже при поддержке Королевы Тёмных.

– Дная, – раздалось над горами. – Дная, вернись!

Я вздрогнула и пригнулась к земле, только потом сообразив, что Рэут просто-напросто разослал по ущельям волшебное эхо.

– Дная, прошу тебя! Мы поговорим, Дная! Мы всё обсудим! Я люблю тебя!

Последние слова больно царапнули моё сердце. Как же так получается? Рэут любит меня, я не сомневаюсь в этом. И я люблю его. Но это вынуждает бежать меня прочь. Потому что я знала, что Рэут ужасно упрям и не отступится от своего решения. Только вот и я упряма не меньше, чем он, лучше замёрзну, но не сдамся.

– Почему бы тебе не вернуться к Рэуту?

Я оглянулась, уже зная, кого увижу за своей спиной. Белая госпожа сидела на своём коне, улыбаясь мне.

– Почему ты бежишь от человека, который любит тебя? Или он настолько любит тебя, что сказал тебе правду?

– Какую правду?

– Что любить его опасно.

– Почему?

– А ты попроси меня, и расскажу, – рассмеялась Белая госпожа.

«Дная, вернись! Я люблю тебя!» – гремели горы.

– Да уж, попрошу – и стану должна вам.

– Конечно, но разве оно того не стоит?

– Нет. Я сама узнаю. А теперь простите, мне нужно выбираться отсюда. Холодно.

– Ну что ж, удачи, – усмехнулась Белая госпожа, – идти далеко.

– Хороший совет, так и сделаю.

– Ладно, я поняла, что просить меня ты не будешь. Поэтому помогу тебе просто так.

– Почему?

– Тебе нужно в Великий город.

– Зачем?

– Только что умерло то, что было королём.

– Что?! Не может быть.

– Ещё как может, Дная. И вот-вот начнётся война, если новый король не выполнит свой долг. Тебе лучше оказаться рядом с Рюком. Главному королевскому магу очень нужна помощь всех верных ему людей.

– Почему вы помогаете ему?

– Потому что только он один сейчас знает, что делать.

– Поясните?

– А ты попроси. Есть правила.

– Нет.

– Ладно, садись на моего коня, я подвезу тебя. – Белая госпожа бросила к моим ногам шубу и сапожки.

– Благодарю. – Я поспешно оделась. Неблагодарное тело отозвалось болью.

– Можешь воспользоваться магией и исцелить себя, поверь, сейчас ты не чувствуешь, но тебе это нужно.

– Но Рэут…

– Он нас не догонит, – улыбнулась Белая госпожа.

И я воспользовалась её советом, тем более что магия вернулась ко мне в полной мере.

«Я люблю тебя!» – пророкотали горы.

Я не удержалась и запустила своё эхо:

«Король умер! Возвращайся в Великий город! Возвращайся! – и, не удержавшись, добавила из-за упрямства, подчиняясь собственному безумию: – Я люблю тебя, Рэут! Я буду всегда любить тебя! Вечно! Клянусь!»

Зимнее небо разорвала в клочья молния, ударил гром, и я засмеялась, чувствуя, как переполняет меня сила, здоровье и бесшабашная радость. И как шрамы на спине складываются в новое послание: «Вечность».

Эта клятва была нерушима!

Если бы я знала, как в этот момент плакал, скрючившись на полу хижины, Рэут, я бы так не веселилась.

И если бы я только знала, что ждёт меня впереди…

Content

Наталья Маркелова
Крылья ветра. Девушка и кровь дракона

Глава 1 Маска

Глава 2 Замок полуночи

Глава 3 Ведьмин клещ

Глава 4 Возвращение в великий город

Глава 5 Голос безумия

Глава 6 Кровь дракона

Глава 7 Зверинец

Глава 8 Листик

Глава 9 Создатель масок

Глава 10 Награда

Глава 11 Новый хозяин театра

Глава 12 Ужин с призраками

Глава 13 Нашёптыватель звёздных снов

Глава 14 Величие рода

Глава 15 Предательство