Наталья Евгеньевна Маркелова

Крылья ветра. Девушка и талисман

© Н. Е. Маркелова, текст, 2020

© М. А. Шестаков, иллюстрации, 2020

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2020

Глава 1

Клятва

Время приближалось к полуночи, но я не спала. Сидела, забравшись с ногами в старое потрёпанное кресло, и пыталась не думать о том, что вскоре должно произойти. Это было слишком страшно. К тому же мои мысли мог подслушать замок, и тогда уж наверняка он не позволил бы мне осуществить задуманное. Это только с виду кажется, что замок – груда камней. Он живой. И я принадлежу ему, а не он мне.

Замок Седых земель пережил очень и очень многих – только нашему роду он служил несколько столетий. А сколько он существовал до этого, никому доподлинно не известно. Замок получил своё имя и новых хозяев уже после войны с эльфами. Люди видели, что, когда весной они пашут землю, она кажется белой и точно светится в лучах заходящего солнца. Столько в ней перемолотых временем и плугом костей. Война с эльфами была много веков назад, но о ней не забывают до сих пор. Да и как забудешь, если наше королевство лежит как раз на месте земель эльфов. Говорят, что после войны люди ушли из этих мест. Замки и земли долго стояли брошенными, прежде чем нашлись желающие поселиться в Королевстве Снежных драконов. Те, кто пришли первыми, назвали себя благородными и избрали короля. Но земли отказались подчиняться – они плодили лишь чудовищ. А замки вместо того, чтобы защищать, превращались в смертельные ловушки. Благородным и самому королю пришлось заключить договор на крови с этими землями, чтобы те подчинились им. Что это был за договор и чья кровь была пролита, об этом знает, наверное, только лишь сам король.

Но и эльфы не были первыми хозяевами этого места. По легенде, Замок Седых земель построили древние маги. Говорят, что древние пришли из другого мира. Говорят, что они не были людьми. Теперь магом может стать лишь тот, в ком течёт хоть капля той самой нечеловеческой крови. Мы с братом унаследовали кровь древних от своей матери. От неё же мы получили и свою магию. Поговаривали, что когда-то Лэна была очень талантливым магом, но после нашего появления на свет лишилась своих сил. Никто не знает, отчего так случилось. Обычно передача магического таланта происходит только после смерти мага. В редких случаях силу забирает король при помощи Книги Судеб. То, что приключилось с моей матерью, не поддавалось никаким логическим объяснениям. Возможно, именно поэтому мать не питала к нам, своим детям, особой любви. Ведь мы забрали самое ценное, что у неё было, – её магию.

За последний месяц замок очень изменился. Подряхлел. Сделался злым и раздражительным. Я уже не ощущала его своим домом. А был ли он когда-нибудь ко мне добр за мои семнадцать неполных лет? Терпел – возможно, но не любил – это точно. И теперь, когда я собиралась сделать самый решительный шаг в своей жизни, замок, чувствуя это, был мной недоволен. Даже моя собственная, такая родная и уютная комната вдруг сделалась враждебной, напоминая мне, что она часть замка, так же как я – всего лишь часть рода. Часть, но не целое. Маленькое звено в длинной-длинной цепи. Звено, от которого требовалось лишь одно – быть крепким, быть частью бесконечного.

Я сидела в кресле, сжавшись в комочек, и боялась пошевелиться. Угрюмо темнели книги на полке, злобно ухмылялась кровать; безделушки, разложенные на столе, казались трупиками сказочных существ. Всё это уже не принадлежало мне, стало чужим. Когда старые часы на башне стали бить полночь, я заставила себя пошевелиться. Тело занемело от долгого пребывания в одном и том же положении и слушалось с трудом. Меня охватила паника: а вдруг моё тело тоже уже не принадлежит мне, как и всё остальное? И именно страх заставил мою кровь бежать быстрее, возвращая мне контроль над собой. Так что я успела прийти в себя ещё до того, как затих последний удар часов. Помню, когда я была маленькой, звон в полночь пугал меня. Почему-то сквозь него мне слышался полный боли и отчаянья крик. Тогда я бежала к Рони. Брат всегда умел меня успокоить. И вот сейчас, когда я снова об этом вспомнила, мне показалось, что я опять слышу тот самый звук. Я замерла, вслушиваясь, но звон часов растаял в тёмной пустоте полночи, и вопль затих вместе с ним, оборвавшись неестественно резко. Как и раньше… Да и был ли он? Или это всего лишь фантазия маленькой испуганной девочки? Ведь, кроме меня, этот крик никто не слышал, даже мой брат. А возможно, это была ещё одна тайна замка, предназначенная только для меня.

Замок Седых земель хранил множество тайн, но помимо этого он и сам походил на шкатулку с секретом. Подземные лабиринты, скрытые комнаты, тайники и загадочные проходы в стенах – всего этого здесь было вдоволь. Мы с Рони нашли если не все тайники (скорее всего, это просто невозможно), то многие из них. Была у нас такая захватывающая забава – мы исследовали замок. Если бы отец узнал, что его милые детки бродят по заброшенным подземельям, ищут проходы в стенах и забираются на крышу, он бы, конечно, здорово разозлился. Но мы держали свои приключения в секрете. Зато нам всегда было чем себя занять, тем более что развлечений у нас имелось немного. В большинстве открытых нами тайников мы находили лишь пыль, в других вили гнёзда различные малоприятные существа, из которых крысы были самыми милыми созданиями, зато в некоторых хранились вещицы весьма забавные. Мы подолгу рассматривали их, а потом оставляли себе или перепрятывали.

Но не все тайники радовали нас. Были и такие, которые мы закрывали, едва в них заглянув, и навсегда старались вычеркнуть из своей памяти. Вот только они продолжали мне сниться. Сны эти были неприятными, пугающими и настолько реалистичными, что, проснувшись, я навсегда зарекалась разгадывать тайны замка. Но никогда не держала своего слова. Поиски потайных мест стали больше чем игрой или привычкой. Это была необходимость, своего рода зависимость. И Рони чувствовал то же самое, что и я.

Моим триумфом и кошмаром одновременно сделалась маленькая потайная комнатка в старой башне. Эту комнату я нашла случайно. В тот день мы с Рони и младшей сестричкой Лени играли в прятки. Замок был просто создан для этой игры. Главное было прихватить с собой интересную книгу, пару бутербродов и флягу с водой, потому что искать тебя могли несколько часов, а то и дней. Однажды Рони не мог обнаружить меня трое суток. Я успела изрядно проголодаться, но сдаваться не собиралась. В тот раз, когда я нашла потайную комнату, снова была очередь брата водить. Я уже отчаялась обнаружить такое место, где Рони не смог бы меня отыскать, – с каждым разом это становилось всё труднее – и забралась под самую крышу замка, в старую башню. Выглянув из ничем не защищённого окна, я замерла в восхищении: насколько хватало глаз, зеленели деревья. И только вдалеке красным, кровавым пятном выделялся Священный лес. Однажды я спросила отца, почему листва у деревьев Священного леса красная? Он, ни секунды не задумываясь, ответил: «Это особенное место. Разве ему не положено выделяться?» Я не поверила, что основная причина только в этом. Тогда отец посмотрел на меня очень пристально и сказал: «Ты права, Дная. Дело не в этом». Больше Тнай ничего не добавил, а я не стала расспрашивать, потому что тон, которым был дан ответ, здорово меня напугал.

Я отвела взгляд от красных деревьев – они всегда внушали мне только ужас – и уже собиралась спуститься вниз, когда услышала шаги брата. В панике оттого, что Рони так быстро меня найдёт, я заметалась в поисках укрытия. Но спрятаться было абсолютно негде. И неожиданно мой страх разбудил одного из хранителей замка. В старину хранителей было много. Теперь же из них бодрствовал лишь один – тот, что сторожил ворота замка. Был он стар и прятался на дне давно высохшего рва под мостом. Остальные хранители впали в спячку или исчезли вовсе. Моя паника пробудила хранителя старой башни. Должно быть, ему показалось, что дело действительно серьёзно, и он, неожиданно появившись предо мной, разинул огромную беззубую пасть и застонал. Я перепугалась ещё больше, услышав этот звук. А чудовище, поманив меня за собой, подошло к стене и, коснувшись лапой ничем не приметного камня, указало мне на образовавшийся проход.

«Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Ты помог мне».

Я потрепала чудовище по лохматой голове – хранители очень ценят благодарность – и ступила на лестницу, убегающую куда-то вверх. А хранитель вновь слился с камнями замка, погружаясь в сон. Прятки были забыты. Впереди меня ждала тайна. Рони тут же откликнулся на мой зов, мгновенно появившись передо мною. Его магия была сильнее моей, иногда я завидовала брату, но чаще им восхищалась. Ни слова не говоря, мы начали подниматься по ступеням. И в конце концов наткнулись на запертую дверь. Рони прижал руку к замку, и тот, недовольно проскрежетав, отворился. В нашем замке перед Рони отворялись все двери. И немудрено, ведь однажды Рони должен был стать хозяином Замка Седых земель. Замок это знал и любил своего будущего господина. Иногда мне казалось, что замок любил Рони больше, чем нашего отца. Но я держала свои мысли при себе, отцу вряд ли бы понравилась такая правда. Он и так был слишком суров с Рони. Дверь открылась, мы вошли в небольшую комнатку. Всё здесь было устроено с большой любовью: каждая безделушка, каждый предмет в ней – всё говорило о заботе и нежности. Комната была хорошо освещена. Множество окон смотрели во все стороны света, и казалось, помещение заполнено солнцем и ветром. Удивительно, что, глядя со стороны, я никогда не замечала эти окна на старой башне. Должно быть, комнату защищала магия. Вначале я очень обрадовалась находке и, танцуя, закружилась на месте. А потом мы с Рони увидели её… Хозяйку комнаты. Точнее, то, что от неё осталось. Кости в изящном, расшитом драгоценностями платье. Она расположилась в кресле, словно на минутку присела отдохнуть, и на коленях у неё лежала золотая шкатулка, крышка которой сверкала и переливалась, потому как её украшали настоящие крылья фей. Даже одно такое крылышко стоило целого состояния. Ведь фей давно не осталось. А их крылья могли не только сверкать, но и лечить, и продлевать жизни, и усиливать магическое воздействие. Но напугали нас с братом вовсе не кости – за время исследования замка мы уже привыкли к виду человеческих останков. Хозяйка комнаты была прикована. Тонкая цепь крепилась одним концом к её ноге, которую обвивал похожий на изящный браслет наручник, другой конец цепи был прикреплён в середине помещения к толстому, вмонтированному в пол кольцу. Этой цепи как раз хватало на то, чтобы свободно передвигаться по комнате, но выйти за дверь женщина уже не смогла бы. Кто приковал её и не освободил даже после смерти, этого мы с братом так и не узнали. Более того, мы и не хотели знать. Было во всём этом что-то до омерзения неправильное. Чрезмерная забота и невероятная жестокость одновременно. От этого сочетания становилось дурно. Мы с Рони поспешно покинули комнату, закрыли за собой проход и поклялись не возвращаться сюда. Но с того самого дня по ночам я начала слышать шорохи у своей двери – так могло шелестеть роскошное платье той мёртвой женщины. Во сне же мне часто виделось, как она поднимается со своего кресла и шепчет, протягивая ко мне костлявые руки:

– Разве ты не чувствуешь своей цепи, Дная? Разве ты не чувствуешь её? Не уходи, поднимается ветер. Он успокоит тебя. Почему бы тебе не вернуться и не заглянуть в мою шкатулку? Тебя там ждёт сокровище, оно твоё…

И мне нестерпимо хотелось пробраться в ту комнату, приподнять тяжёлую крышку шкатулки и посмотреть, что же там лежит. Потому что каждый раз, пробуждаясь после такого сна, я была уверена, что это очень важно. Но страх был сильнее. Я привыкла доверять ему. Ведь кто, как не наш страх, более всего печётся о нас? Даже сегодня я следовала велению своего страха. Потому что мне было значительно страшнее оставаться в родном замке, чем бежать отсюда.

Собрав вещи в дорожную сумку, я осторожно выскользнула из своей комнаты. Пройти по коридорам замка так, чтобы никто меня не обнаружил, не составило особого труда. На несколько минут я задержалась у комнаты брата. За дверью горел свет. Я знала, что кормилица сидит рядом с кроватью Рони и стережёт его сон. Я прикусила губу, чтобы не заплакать. Того Рони, что хранило моё сердце, уже не существовало, и я уходила именно затем, чтобы вернуть его. Рони… Как мне хотелось, чтобы он был рядом. Говорят, что магам свойственно предчувствовать беду. Но в то утро перед охотой, которая изменила нашу жизнь, я не ощущала никакого беспокойства. А вот брат явно был взволнован. Встретив меня у конюшен, он отозвал меня в сторону и признался, что ещё раз заходил в потайную комнату в старой башне.

– Зачем? – спросила я встревоженно. – Мы поклялись никогда не возвращаться в места, которые нас пугают.

– Не смог удержаться, – нервно улыбнулся мне брат. – Мне хотелось снова увидеть ту женщину. Дная, тебе не показалось в ней нечто странное? Нечто знакомое?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Знаешь, что-то из увиденного тогда не давало мне покоя. Мучало. Мешало спать по ночам. Мне казалось, что мертвец хочет рассказать нечто важное, нечто такое, от чего, возможно, зависит наша жизнь.

– И что же это было, Рони?

– Когда вернёмся с охоты, мы пойдём в ту комнату вместе. Мне нужно тебе кое-что показать. Потому что если мои предположения верны…

– Эй, вы готовы? – крикнул отец. Он выводил из конюшни уже осёдланных лошадей. – Или так и будете болтать весь день, как обычно?

Мне вспомнилось, как отец тогда посмотрел на нас. Нет, взгляд отца не был ни гневным, ни жёстким – он был как у бродячей собаки. Тоскливый. Могло ли такое быть, что Тнай предчувствовал свою смерть?

Та охота стала некой границей, которая разделила жизнь обитателей Замка Седых земель на до и после. Отец погиб. А Рони, любимый мой брат, по сути перестал быть человеком. То, что привезли из леса, было пустой оболочкой без души и разума. Никто из нас не вернулся прежним с той проклятой охоты. Никто. И я в том числе…

Из задумчивости меня вывел голос брата.

– Дная, беги! – закричал он. Это была единственная фраза, которую Рони повторял время от времени, а также его последние слова на охоте.

Я вздрогнула и очнулась. Сколько времени я провела здесь, у закрытой двери? И вдруг меня охватило неприятное чувство. Холодок побежал по спине, чутьё подсказало, что магическая сила вокруг потревожена. Замок ожил, стряхнул с себя пыль апатии и породил зверя. Я даже запах почувствовала – резкий, волчий. И поняла, что если я сейчас не выберусь из этих стен, то зверь найдёт меня. Не задумываясь, я подбежала к ближайшему окну, распахнула створки и выскочила в него, едва успев магией смягчить удар о землю, но всё равно сильно ушиблась. Впрочем, нисколько не пожалев об этом. Где-то надо мной со звоном разбилось стекло. И я побежала, забыв о боли. Взять лошадь я не решилась. После той самой охоты я начала бояться лошадей, не доверять им. Снова непрошеными вернулись воспоминания. Боль удара о землю, который выбивает из меня дух. Храп испуганной лошади. Я не успеваю увернуться от копыт обезумевшего животного, получаю удар в голову и на некоторое время теряю сознание. Прихожу в себя, но перед глазами только чернота, в нос ударяет тяжёлый запах крови, меня начинает тошнить.

– Дная, беги! – кричит брат, но я не могу двинуться с места.

И вдруг происходит странная вещь, кто-то поднимает меня с земли.

– Рони, – шепчу я, ничего не видя, ничего не соображая.

– Тише, тише, – говорит мне незнакомый голос, – он может услышать. Тише, я унесу тебя отсюда.

Спустя несколько часов меня нашли у реки. Я лежала на берегу. Кто-то заботливо промыл мои раны и наложил повязку. Я не помнила, что произошло. Обрывки воспоминаний стали приходить только во сне. И ночь за ночью брат кричал: «Дная, беги!»

А голос незнакомца предостерегал:

«Тише, тише. Он может услышать».

И в конце концов я решила, что брат прав. Я должна была уйти из родного замка и попытаться узнать правду, а главное – найти лекарство для Рони.

Я перебежала по мосту замковый ров и, обернувшись, остановилась, тяжело дыша. Всё, что я видела сейчас перед собой, – и некогда подъёмный мост, который уже врос в землю, потому что его последний раз поднимали, наверное, лет двести назад, и обветшалая крепостная стена, и сухая яма замкового рва – всё это показалось мне таким жалким. Из-под моста выглянул хранитель замка и тут же спрятался обратно, наткнувшись на мой взгляд. Он был слишком стар, чтобы пытаться удержать меня. Жалкое немощное чудовище. Мне захотелось обнять его и погладить напоследок, ведь, когда я была маленькой, он часто катал меня на своей спине. Но я не решилась.

Вот и всё. Я уже больше не принадлежу этому месту. Я не вправе называть его домом. Внутри стало как-то неестественно пусто, не было ни горечи, ни страха, ни сожаления. Только резкая, словно от удара хлыста, боль посреди лба, память о которой тут же стёр отчаянный крик позади меня. Потому что его я боялась больше боли.

– Дная!!! Дная, подожди!

Младшая сестрёнка бежала ко мне, раскинув руки в стороны, словно собираясь взлететь. Я опустилась перед ней на колени, и она обвила тоненькими ручками мою шею.

– Дная, не уходи.

– Мы уже говорили об этом, Лени. Не стоит начинать всё заново.

– Могла я хоть попытаться? Я с вечера не спала, поджидала тебя у ворот. И вот когда задремала, ты чуть-чуть не проскользнула мимо.

Лени была очень рассудительна для своих шести лет. Слишком рассудительна, чтобы не понять, почему я ухожу из родного дома. Пожалуй, она была единственной причиной, почему я должна была остаться. С той жуткой охоты, когда не стало отца, а старший брат потерял разум и душу, иных причин у меня не было. Потому что меня теперь любила только Лени. Мать отгородилась от меня, смотрела холодно, словно обвиняя в чём-то. Смерть мужа подкосила её и так хрупкое здоровье. И я бросала Лени, по сути, одну. Да, с моей стороны было нечестно оставлять её. Но если я не попытаюсь что-то предпринять, у нас у всех не будет надежды.

– Дная, возьми меня с собой, – попросила сестра, точно прочитав мои мысли.

– Лени, ты же знаешь, что, отправляясь в Великий город, я тем самым отрекаюсь от семьи.

– И от меня?

– От тебя я не отрекусь никогда. – Я поцеловала её мокрые от слёз щёки, покрепче прижала к себе и отпустила, успокаивая себя тем, что в замке Лени ничего не угрожает. Что она на самом деле не одна, с ней добрая кормилица и слуги. Замок защитит малышку, ведь она не предавала его своим уходом. Кроме того, Лени теперь единственная надежда нашего рода. – Я ни от кого из вас не отрекаюсь. Я вас всех люблю. Просто это так говорится. Просто мой уход из замка означает, что я не могу больше принадлежать к благородному роду. Мой поступок делает меня позором семьи. Понимаешь?

– Глупости. – Лени погладила меня по волосам. – Дная, как только ты найдёшь лекарство для Рони, возвращайся домой, и пусть кто-то посмеет назвать тебя позором. Клянусь, он об этом пожалеет!

Я поцеловала сестричку в лоб, погладила мягкие кудрявые волосы. Она была красавицей, моя Лени. «Похоже, Лени подкинули нам феи», – шутила кормилица.

Светлые волосы и голубые глаза делали малышку не похожей ни на кого из нас. У матери тёмные волосы и чёрные глаза, отец, как и мы с Рони, был рыжим, зеленоглазым. А потому история о феях очень нам нравилась. Но мать, слыша слова кормилицы, почему-то всегда хмурилась и ругала няньку. Поэтому такие разговоры быстро прекратились. Только за спиной матери мы смели называть Лени феей. Да и вообще мы очень быстро привыкли к тому, что веселиться нужно лишь тогда, когда матери нет рядом. От нашего шума у неё всегда болела голова.

– Значит, ты должна ждать меня дома, чтобы было кому распахнуть передо мной ворота, – сказала я сестре и крепко обняла её.

– Да, – кивнула Лени серьёзно, – я буду ждать. Только постарайся вернуться до того, как опадут листья на твоём лбу.

– Постараюсь, – соврала я сестре. У меня было слишком мало шансов сдержать обещание.

Лени коснулась пальчиками выпуклого узора на моей коже. Такой узор появляется у каждой девочки из благородного рода при рождении. Сначала это лишь пара робких листиков, но чем старше, тем ярче и пышнее расцветает ветвь на лбу. Переплетение листьев и цветов. У каждого замка свой рисунок. Когда девушка выходит замуж и перебирается в другой замок, в рисунке происходит изменение. После замужества на лбу возникает вторая ветвь с рисунком того замка, в который переезжает невеста. У моей мамы ветвь так и не появилась, ведь Лэна была из простых. Это редкость, когда благородные берут себе пару не из своего круга, но иногда это случается. Так поступил мой отец, потому что полюбил раз и навсегда.

Если покинуть замок надолго, листья и цветы начнут исчезать. Не сразу. Один за другим. Словно давая время одуматься и вернуться. Но если этого не сделать, от рисунка останется одна пустая ветка, которая потом станет красной, словно наполненная кровью рана. Метка женщины, покинувшей свой род или изгнанной из замка. Позорная кровавая метка.

Я смотрела, как Лени уходит, и чувствовала, что пустота внутри меня заполняется болью. Но уж лучше так, чем холодное, звенящее ничто. Поднявшись с колен, я поспешила к дорожному камню.

Караван в Великий город проходил мимо нашего дорожного камня раз в месяц, только на нём я могла успеть в столицу к Испытанию. Испытание было моей единственной надеждой. Если я пройду его и получу кольцо магистра, у меня появятся силы, чтобы спасти Рони. Это была слабая надежда, но больше не было никакой другой. Поэтому мне необходимо было для начала попасть в Караван.

Бежать было неудобно, юбка путалась в ногах, сумка больно била по бедру, хотя я и пыталась придерживать её. Я корила себя за то, что взяла слишком много вещей и слишком долго собиралась. Прибежав к камню, я прижалась к нему всем телом, с трудом переводя дыхание.

– Что, гнался за тобой кто? – раздался рядом со мной хриплый надтреснутый голосок. Каждое слово походило на твёрдую горошину, вылетающую из сухого сморщенного стручка. На меня недоверчиво смотрела старуха, рядом с ней толпились козы.

«Как странно, – подумала я. – Зачем же она пасёт их ночью? Видимо, старикам всегда не спится».

– Каравана в Великий город ещё не было? – спросила я, чувствуя неясную тревогу от присутствия старухи.

– Так он ещё в полночь прошёл. – Бабка удивлённо таращилась на меня. Её беззубый рот что-то жевал, постоянно находясь в движении.

– Как же так? – пролепетала я в отчаянье. – Вы ничего не путаете? Он же должен быть здесь в два часа ночи!

– Караван ушёл. Ты опоздала. Караван всегда проходит в полночь.

Я не верила своим ушам. Кормилица вчера рассказала мне, что караван минует замок в два часа после полуночи. И что караван сопровождают маги – именно они помогают фургонам передвигаться быстрее и охраняют их от всевозможных тварей. Наше королевство не могло похвастаться спокойными дорогами. Но, самое главное, маги, пользуясь пустотой полночи, заставляли Караван двигаться быстрее. То мгновение, когда один день закончен, а другой не начался, давало им возможность быстрее проскакивать сквозь пространство и время.

– Иди домой, деточка, – сказала мне бабка. – Только, может, сначала подашь денежку бедной старушке?

Моя рука уже потянулась к сумке, когда внутренний голос буквально завопил: «Очнись!!! Ты что делаешь?!!»

Я замерла, в ужасе понимая, что с просьбой ко мне обратилась не кто иная, как Козья Бабка. Дашь ей что-нибудь и превратишься в ещё одну козу её стада. Шарахнувшись от старухи, я поспешила прочь. Вслед мне неслись жалобы бабки и горестное блеянье коз, которые когда-то были людьми. Они проявили доброту к старой женщине. Теперь за это они должны были поплатиться. И никто не мог им помочь. Не зря Безликие называют подаяние грехом. Хочешь помочь – помогай делом, а не подачкой.

«Злу выгодно выглядеть жалким и слабым. Это добро пытается гордо задирать нос. А зло любит будить в людях сочувствие к себе, попрошайничать, клянчить, чтобы потом высосать до дна. Вот почему добро часто проигрывает, потому что людям приятнее жалеть, чем восторгаться», – так говорил когда-то отец. Он был мудрым человеком. Это его не спасло.

Я попыталась вспомнить лицо отца. Очень хотелось увидеть его улыбающимся и счастливым. А вместо этого я вспомнила его таким, каким Тная нашли в Священном лесу. Его лицо было умиротворённым, как бы прощающим. Кого прощал перед смертью мой отец? То чудовище, что убило его? Или нас всех?

Только отойдя на достаточное расстояние от козьего стада, я позволила себе отдышаться. Когда испуг прошёл, ко мне вернулось отчаянье. Не верить Козьей Бабке причин не было. Волшебные создания не лгут. Могут лукавить, умалчивать, но не лгать. А тут у неё и причин на это не было. Значит, это кормилица специально соврала о времени прихода Каравана. Ведь по своей глупости я рассказала ей, что ухожу из замка. Хотела попрощаться. Сейчас кормилица наверняка сидит у окна и ждёт, когда же я вернусь домой и всё станет по-прежнему. Ветвь останется цела. Честь рода будет сохранена – женщина не покинула замок. Говорят, в других королевствах всё иначе, но в нашем – женщинам не принадлежит ничего, даже их жизнь. Особенно если женщина из благородного рода.

Мне стоило огромных усилий не заплакать. Почему кормилица поступила со мной так? Знала бы она, чего стоило мне решение навсегда покинуть замок, стать изгоем, потерять ветвь! А она обошлась со мной как с маленьким капризным ребёнком. Да, кормилица точно знала, что, если я вернусь домой, у меня не хватит сил совершить вторую попытку. Я сама дала ей это понять, когда рыдала у неё на плече. Второго шанса у меня не будет. Я упрямо зашагала по дороге, хотя в этом не было уже никакого смысла. Нужно признать поражение. Упорствовать было бы чистым безумием или откровенным ребячеством. Никакими силами теперь не добраться до Великого города к Испытанию. Но во мне всё переворачивалось от одной мысли, что надо возвращаться. Я пошла быстрее, словно это могло что-то изменить. Когда узнают, что я не вернулась домой, меня начнут искать. Теперь я была в этом более чем уверена. Может быть, у меня есть время до вечера, но скорее всего – лишь до рассвета. Вряд ли они станут рисковать: путешествовать одной было опасно. Скольких таких отчаянных путешественниц находили потом на обочине дороги, замёрзших или растерзанных зверьми.

Мне стало холодно. Запоздало я поняла, что оделась слишком легко и даже не догадалась взять с собой тёплых вещей, набрав вместо этого милых сердцу побрякушек. Я спрятала руки поглубже в карманы – лёгкие перчатки совсем не грели и пальцы уже успели закоченеть. Сколько ещё я продержусь на холоде и ветру? На глаза навернулись слёзы. Нужно было возвращаться. Мне неоткуда ждать помощи, я же не бродячий маг.

При этой мысли я даже остановилась. Почему я об этом сразу не подумала? Решившись уйти из дома, я нарушила массу запретов, так почему не нарушить ещё несколько? Что мешало мне связать себя с дорогой и принять звание бродячего мага? Проклятие Пути? Что я знала о нём? Только то, что у меня никогда не будет дома, и то, что меня постоянно будет тянуть в дорогу? Это меня не слишком пугало. Вряд ли я успею вернуться до того, как ветвь на моём лбу станет красной. Эта красная метка не просто изуродует меня, она станет моим клеймом, вызывающим лишь презрение. У меня и так уже никогда не будет дома, семьи, детей. Тогда, возможно, судьба бродячего мага – это единственное спасение для меня. Но если я произнесу клятву, дороги назад уже не будет. Эту клятву не сможет отменить никто и ничто. Я попыталась собраться с мыслями. Есть ли другой выход? В голове было пусто. Неожиданно очень сильно захотелось домой. Устроиться у камина, читать Лени сказки. Маленький, милый, но такой хрупкий мирок. Который в любой момент может рухнуть. Две девочки в свете огня, когда вокруг лишь призраки и звери, – вот что такое будет эта иллюзия счастья.

Когда я достала из-за пояса нож, рука моя дрожала. Я пару минут таращилась на блестящее лезвие, потом, глубоко вздохнув, надрезала ладонь, сжала кулак. Кровь закапала в дорожную пыль. О клятве бродячего мага я знала по сказкам и не раз слышала от самих магов. Отец всегда распахивал двери замка перед бродячими магами. Он любил их компанию. А вот мать, напротив, узнав, что в замке бродячий маг, тут же уходила в свою комнату и не покидала её, пока скиталец не исчезал из нашего замка. Возможно, маги напоминали Лэне про её прошлое, про магию, про Проклятие Пути. А мне, как и отцу, бродяги всегда нравились. Они рассказывали интересные истории о своей жизни, пели песни, делали незамысловатые подарки. Я давно заметила, что бродячие маги выделяют меня из всей семьи, из всех жителей замка. Возможно, они чувствовали, что я стану одной из них? Они словно старались, чтобы я их запомнила, а потом уходили, чтобы никогда не вернуться вновь. По крайней мере, никто из них не заходил в наш замок дважды. Приходили другие. Менялись лица, истории, судьбы, но оставалось некое ощущение, которое я никак не могла описать, но которое будоражило моё воображение и заставляло плакать по ночам. Оно звало меня за собой, туда, где я никогда не рассчитывала побывать.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить каждого из побывавших в замке магов. Лица некоторых совсем стёрлись, но были такие, которых я помнила особенно хорошо. Те маги словно оставили мне частичку себя на память, коснулись моего сердца. Я закрыла глаза, чтобы вспомнить их одного за другим.

«Скверная судьба у бродячего мага, – кашляя, твердит мне тощий старик, – один ты на целом свете. Вечером находишь надёжный приют, а утром вновь в дорогу. И даже если нашёл место, где мог бы остаться навсегда, утром, проснувшись, ты всё равно уходишь. В слякоть. В дождь. В снег. Не важно. Не можешь не идти. Потому что, пока ты идёшь вперёд, ты по-настоящему живёшь. Город, да и даже маленькая деревенька, – это скопление потерявших волю к жизни людей. Каждый день одно и то же. Всё повторяется. Те же дела, те же мысли, те же праздники. И так из года в год. Из года в год. Без цели, без права остановиться. От этого можно сойти с ума. Уж лучше бесконечно продолжать свой путь, чем каждый день просыпаться в одной и той же кровати и видеть над собой один и тот же потолок, точно ты уже умер и лежишь в гробу».

Высокий светловолосый парень вырезает ножом из деревяшки птицу. Мне лет пять, я заворожённо смотрю на его руки. Они долго будут мне сниться. А та деревянная фигурка хранится в моей комнате до сих пор. «Говорят, что птицы по-настоящему свободны, – протягивает он мне игрушку, которую я тут же прижимаю к груди, – это не так. Они каждый год возвращаются в места, где родились. Они привязаны к своим гнёздам. Все мы к чему-нибудь привязаны. Я хочу стать настолько свободным, чтобы забыть о гнезде, где вырос. Я хочу перестать возвращаться».

Мальчик лет двенадцати дарит мне горсть ярких камушков:

«Знаешь, я ведь не просто так брожу по дорогам. Я ищу. Говорят, что бродячие маги созданы для того, чтобы найти нечто, некий секрет. Они и сами не знают какой, но когда найдут – все вокруг обретут счастье. И его обязательно найду я».

Те яркие камушки мать потом отберёт у меня и выбросит. Я смогу спрятать всего один, самый яркий. Потом я подарю его Лени.

Маленькая, по-мужски стриженная женщина протягивает руки к огню, отогревает замёрзшие пальцы и смеётся: «Как же хорошо. Знаешь, девочка, надо не бояться замёрзнуть, чтобы потом почувствовать радость от огня. Мы ведь с тобой понимаем, что настоящая свобода – вот что главное. Даже если сейчас ты этого не можешь осмыслить – это всё равно придёт к тебе. Твоя кровь напомнит. Хочешь, расскажу тебе, как я стала бродячим магом? Хочешь узнать клятву бродячего мага? Вдруг ты не испугаешься и выпорхнешь на свободу. Мне кажется, что тебе не место в этом замке. Он чужой для тебя». Она показывает мне страшные, уродливые шрамы на своих запястьях. «Иногда пытаются удержать даже так. Кандалами. Заговорённое железо я превратила в кислоту. Но что такое изуродованные руки, если ты получаешь свободу? Главное – это никого не любить, иначе придётся в кислоту превратить сердце». И она почему-то плачет, раз за разом повторяя слова клятвы.

И открывая наконец глаза, я начинаю нараспев повторять вслед за говорящей в моей памяти женщиной:

– Стою на дороге, взываю к Пути, потому что свободна и могу идти. Кровь моя становится пылью у моих ног. Пыль эту подхватывает ветер. Он несёт её туда, где меня ещё не было. Я буду везде, где есть он. Я буду везде, где есть Путь. Я буду всюду под этим небом. Связываю себя с дорогой, – я махнула рукой, – связываю себя с ветром, – я вытянула руку вперёд ладонью, – связываю себя с горизонтом, – я прижала руку к груди. – Я бродячий маг! – Я опустилась на дорогу и легла прямо в грязь. – Отныне и навсегда. Моё сердце принадлежит Пути. Моё тело принадлежит Пути. Я и есть Путь!

Земля подо мной вздрогнула, ветер завыл, на горизонте засверкали зарницы. Я была принята. Теперь в случае нужды я смогу просить помощи у дороги, ветра и неба. Теперь если кто-то откажет мне в помощи или ночлеге, он навлечёт на себя их недовольство. Думая, что обряд закончен, я поднялась из дорожной грязи, и в это мгновение по небу прокатился раскат грома и молния ударила в дорогу почти у самых моих ног. Я замерла от ужаса. Когда страх прошёл, я заметила, что в грязи что-то лежит. Да как же я могла забыть – подарок неба и земли! Небольшой белый камень со сквозным отверстием. Мой знак бродячего мага. Я сорвала растущую у дороги травинку, продела её в отверстие камня, провела по ней рукой, и травинка превратилась в надёжный шнурок. Теперь можно было повесить камешек на шею. Но я ещё долго шла, просто сжимая его в руке. Впервые я что-то сделала сама. Впервые что-то принадлежало мне лично. Это только кажется, что благородным хорошо живётся. На самом деле тебе ничего не принадлежит. Всё принадлежит твоему роду. Всё, что у тебя есть, нужно передать дальше, сохранить, приумножить. Ты лишь песчинка между прошлым и будущим. Род – единственное, что имеет значение. И я предала его. Теперь мне нечего было и думать о возвращении назад. Я и не думала. Свобода окрыляла.

Я ясно различала шёпот камней у дороги. Слышала мелодию – завораживающую песню Пути, которая звучала громче с каждым моим шагом. Сейчас мне было не важно, куда идти, лишь бы слушать и слушать. С каждым шагом я становилась сильнее. У меня появилось странное ощущение, словно всё это уже со мной было, словно я вернулась домой. Рассказывали страшные истории, будто бы только что обращённые бродячие маги, не в силах преодолеть желания идти вперёд, иногда загоняли себя до изнеможения. Их тела находили прямо на дороге. Но и после смерти они не обретали покой. Иногда лунными ночами на дороге можно встретить такого бродягу. Лишённый жизни, плоти и цели, передвигая костлявые ноги, он идёт, не обращая ни на кого внимания. А ещё я вдруг поймала себя на мысли, что больше не испытываю сомнений и сожалений. Стало легко. Не пугало то, что я покинула родной замок, не давило на сердце, что бросила Лени одну. Была полная уверенность в своей правоте. И я остановилась, приказав себе не слушать песню Пути, приказав себе не забывать. И начала думать о брате. Ведь я ушла из дома с одной целью – найти способ вернуть Рони. Я должна была всегда об этом помнить.

Рони был не просто моим братом – он был моим кумиром. Если во мне магический дар был едва заметен и обрёл свою мощь только в последние дни, видимо, потому, что я стала, по сути, старшим ребёнком в семье, Рони был всегда очень сильным. И он не жалел своей силы; для нашей с Лени радости он создавал волшебных животных и живые картинки, превращал цветы в куклы. Он заставлял нас летать и мог в одно мгновение сделать унылый осенний луг яркой клумбой. Мать ругала его за расточительство, наказывала нас с Лени за то, что мы якобы используем силы брата для своих прихотей. Теперь, оглянувшись назад, я с удивлением заметила то, что отказывалась видеть раньше. Равнодушие своих родителей. Они боготворили друг друга, но на нас любви уже не хватило. А возможно, они действительно считали, что, если мы накормлены, одеты, знаем, как вести себя за столом, и умеем держать спину прямо, этого вполне достаточно для счастья. Отец время от времени всё же вспоминал, что мы существуем, баловал нас, брал с собой на охоту и в гости к соседям. Но мать… Она вообще редко покидала свою комнату. Вечно мучимая головными болями, она сидела у себя взаперти за опущенными шторами, потому что свет резал ей глаза, и лишь вечерами спускалась в сад. Мы, дети, были как бы сами по себе и, возможно, от этого только сильнее любили друг друга. Но, так или иначе, наша дружба не могла быть вечной. Я и Лени рано или поздно должны были покинуть свой замок, чтобы навсегда поселиться за стенами другого. Едва мы родились, отец тут же подобрал нам женихов. Ещё одна «привилегия» благородных. Когда я только кричала в колыбели, мой жених Жаин уже отмечал двадцатилетие. У его рода было много земель, замков и денег. Что и говорить, завидная партия. К тому же наши отцы были друзьями. Но меня мой будущий супруг приводил в ужас. Когда он приезжал на мой день рождения, чтобы подарить очередные дорогие безделушки мне и маме, я смотрела на него и думала: «Неужели мне придётся любить этого человека всю жизнь?» А потом Жаин приехал и на похороны отца. Я видела, каким хозяйским взглядом он смотрел на наш замок. И мне от этого сделалось дурно. Но он был прав. В замке остались лишь женщины, мой брат был не в счёт. А значит, взяв меня в жёны, Жаин стал бы хозяином нашего замка. Сразу после похорон он сказал мне, что для нашего рода будет лучше, если в следующем году мы сыграем свадьбу. Мне оставалось только горько кивнуть. Как же я ненавидела его в тот момент! Теперь же я была свободна. Снова зазвучала песня Пути, и я произнесла слово «свободна» вслух. Попробовала его на вкус. И улыбнулась. Разве могла я об этом мечтать? Жаль только, что такой ценой. Как было бы здорово, если бы мы ушли из замка все трое. Я, Рони и Лени. Бродили бы по дорогам, творили бы волшебство…

Глава 2

Ветреные братья

Едва посветлело небо, как на полях вдоль дороги появился туман. Сначала он лежал лёгкими клочьями, а потом затянул пеленой всё вокруг. Я двигалась вслепую, словно в белой мутной реке. А потом и вовсе остановилась. Я совсем замёрзла. Лёгкая одежда не грела. Ноги в изящных ботиночках замёрзли и ныли, хотя прошла я совсем немного. Туман окутал меня со всех сторон. Он был слишком густым, слишком сверкающим, чтобы принять его за обычное явление природы. Мне сделалось жутко. Сейчас поздняя осень, а на дороге в такую пору можно встретить кого угодно. Но в первую очередь поздняя осень – это излюбленное время Ветреных братьев. Это копыта их коней разбивают тонкий ледок на лужицах. Это из-за их бешеной скачки с деревьев облетает последний лист. Это они сманивают из дома глупых девушек. А вот меня и сманивать не надо, я сама ушла…

И словно в ответ на мои мысли раздался конский топот. Говорил же мне брат, чтобы я была осторожнее с мыслями – нельзя думать о плохом. Это самый верный способ испортить свою жизнь. Особенно осторожным нужно быть магу. Но я ещё не привыкла к своей растущей день ото дня силе. А потому не умела держать мысли в узде. И даже не пыталась, с самого детства я была слишком эмоциональна. Моя мать видела в этом слабохарактерность.

Я отошла на обочину, мечтая лишь об одном: чтобы меня не заметили. Прибегнуть к магии было всё равно что громко крикнуть – я здесь! Оставалось лишь надеяться, что густой туман скроет меня от чужих взглядов или Ветреные братья сочтут меня не достойной внимания. Но всадники заметили меня. Остановили лошадей. Молодые, весёлые, красивые и опасные. Я быстро опустила взгляд. Если не смотреть, может, и обойдётся. Говорят, если не встречаться взглядом с волшебными созданиями, они не получат над тобой власти. Ведь того, что мы не видим, – нет. Может, не так уж не правы те, кто закрывают глаза на всё плохое в этом мире. Мой брат говорил: «Борясь с чудовищами, мы только делаем этих чудовищ сильнее».

– Ну и зачем мы встали, братья? Ночь была длинной, пора на покой, – голос говорящего был звонкий, нервный.

– Разве ты не видишь девушку, младший братец?

Я вздрогнула – таким жёстким и грубым показался мне второй говоривший.

– И что же с того? Ты видел мало девушек, старший? Что такого интересного ты нашёл в этой особе?

– Я начинаю волноваться за тебя, братишка. В этом сезоне ты слишком разборчив. Как думаешь пережить зиму?

– Беспокойся о себе, старший.

– Посмотри! Перед нами новоиспечённый бродячий маг. Более того, девушка из благородных, оставившая свой замок. Разве это не интересно? Разве не притягательно? Разве тебе не хочется узнать, каков на вкус её поцелуй? Интересно, целовала ли она кого-нибудь раньше? Сдаётся мне, что нет, я всегда это чую.

Я отчаянно покраснела.

– Вот видишь, – засмеялся мужчина, – я прав. Ах, какой румянец. Как бы мне хотелось заставить её позабыть о своей стыдливости и обнять меня, я бы выпил этот румянец с её щёк, как самое дорогое вино.

– Прекрати, – потребовал младший.

– К тому же она очень красива, – вступил в разговор средний из братьев, самый опасный, если верить легендам, потому что девушки влюбляются в основном именно в него. – Что же заставило такую красивую девушку из благородной семьи связать свою жизнь с дорогой? – обратился он ко мне ласково.

И я сильнее зажмурила глаза.

– Ну же, не бойся нас, красавица, – заговорил он со мной так, словно я была маленьким ребёнком, – мы не причиним тебе зла.

– Мне нужно в Великий город, – пробормотала я.

– Посмотри на меня, – вдруг потребовал старший. – Глупое суеверие не защитит от нас, а вот разозлить нас сможет. Ты же не хочешь, чтобы мы разозлились, дитя?

Именно таким тоном со мной обычно говорила мать. Я бросила на старшего брата испуганный взгляд, мне действительно вовсе не хотелось, чтобы они разозлились. И запоздало поняла, что это ловушка, обманка, на которую я попалась. Если бы я не открывала глаз, никакой гнев Ветреных братьев не был бы страшен для меня. А вот теперь я в полной их власти. Старший хищно улыбнулся мне. Этот всадник был настоящим гигантом. Его чёрные нечёсаные волосы падали на лицо, под густыми бровями поблёскивали тёмные глаза, от взгляда которых хотелось поскорее спрятаться. Но спрятаться было некуда.

«Неужели есть девушки, которые уходят с ним добровольно?» – пронеслось у меня в голове.

Глаза мужчины сразу поймали мой взгляд. Это было странное и удивительное чувство, когда твой взгляд физически пойман. И я никак не могла вырваться, пока не заговорил средний.

– Ты пугаешь её, братец, – сказал он. – Отпусти, у девочки есть свобода выбора.

– Ты говоришь так, средний, только потому, что уверен, что она выберет тебя, – разозлился старший, но дал мне свободу.

Действительно, средний смотрел очень ласково. Ему хотелось верить, искать у него защиты. Средний брат был самым красивым. Эта красота была спокойной и надёжной. Именно о таком муже мечтает большинство девушек. Кажется, что за его широкой спиной можно укрываться от всех бед и напастей. Я залюбовалась благородными чертами лица, короткострижеными золотистыми волосами, изящными пальцами, теребившими повод. Из легенд я знала, что повод сплетён из волос неосторожных девушек, которые, влюбившись в молодого повесу, покинули свой дом. Вспоминает ли средний во время скачки тех, кому принадлежали эти волосы?

Но стоило старшему вновь посмотреть на меня, как он снова получил надо мной власть.

«Борись, борись, – зашептал мне внутренний голос, – не сдавайся».

Но у меня не было сил на это, и вдруг я получила неожиданную поддержку.

– И зачем тебе в Великий город? – Младший брат направил ко мне коня, загораживая собой от взглядов старших братьев.

Те рассмеялись:

– Малыш всё же передумал. Братишка проснулся.

Я смогла перевести дух, только сейчас заметив, что всё моё тело онемело от ужаса. Младший, в отличие от остальных, не пугал меня. Повстречай я его в толпе, нипочём бы не подумала, что предо мной сын Белой госпожи. Он, как и братья, был высоким, но по-юношески гибким, в отличие от них. Я бы дала ему лет двадцать, хотя прекрасно знала, что это не так. Лицо парня было очень необычным: высокий лоб, ярко-зелёные глаза, высокие острые скулы, большой рот. Всё это вместе наделяло его неожиданной загадочной привлекательностью. Он улыбнулся мне, и в его глазах засверкали золотые искорки. Эти искорки располагали к себе, что было очень опасно. Младший привычным жестом скинул с головы капюшон плаща из змеиной кожи и встряхнул ослепительно-белыми волосами, такими же длинными, как у старшего брата, но гладкими и блестящими.

– Так зачем тебе в Великий город? – повторил свой вопрос младший.

«Если ты сейчас покажешь, что хоть немного их испугалась, тебя больше никто никогда не найдёт», – подумала я. И ответила как можно твёрже:

– Хочу пройти Испытание и стать настоящим магом. Но так получилось, что меня обманули и назвали неверный час прохождения Каравана. Теперь я собираюсь добраться до Великого города самостоятельно. Хочу испытать себя.

– Лучше бы ты хотела новое платье, красавица, – рассмеялся средний. – Но так или иначе, мечты такой красивой и смелой девушки должны сбываться. Поможем ей, братья? К тому же разве не обязаны все помогать бродячим магам? Чем мы хуже остальных?

– Время уходит, – возразил младший.

– Мы успеем, – улыбнулся старший, и мне сделалось дурно от этой улыбки.

– Выбирай, – ласково улыбнулся мне средний, – на спину какого коня сядешь, красавица?

Я вздрогнула и посмотрела на лошадей. Вороной жеребец старшего брата рыл землю копытом. Гнедой среднего пощипывал травку. Белый конь младшего брата приплясывал от нетерпения.

– Ты боишься нас? – ощерился старший.

– Нет. Почему же я должна бояться тех, кто хочет помочь мне? – как можно спокойнее отозвалась я.

На самом деле я боялась. Очень боялась. И лихорадочно думала, что делать. Отказаться? Броситься бежать? Или всё же принять их помощь? Что грозило большей неприятностью?

Бежать? Они бы легко меня нагнали.

Отказаться? Какие были у меня основания отвергать их помощь? И разве бы я не оскорбила их отказом?

Выходит, единственным верным шагом было согласиться. Принять их помощь и надеяться на чудо.

– Что медлишь, красавица? – нетерпеливо спросил средний.

Глаза старшего пылали всё ярче.

Младший заметно погрустнел, я заметила, как нервно он то сжимает, то отпускает повод. «Почему? – мелькнуло в моей голове. – Почему он так обеспокоен? Или это только игра, чтобы расположить меня к себе?»

– Никак не могу выбрать одного из вас, вы слишком красивы, – ответила я и сама удивилась собственному ответу, словно пересказала им чужие мысли, неожиданно пришедшие в мою голову.

– Ну что ж, это и вправду дело не лёгкое, – рассмеялся средний. – Но, как правило, девушкам никогда не нравились мы все сразу.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Мы слишком разные. Но нет ни одной, которая не нашла бы среди нас свою мечту. Так выбери и ты.

– Выбираю… – Я обвела их взглядом и наконец решилась послушать своё сердце, пусть даже оно и было не право. – Поеду с младшим.

– Жаль, – вздохнул старший, – я думал, ты создана для меня.

Средний лишь передёрнул плечами:

– Сегодня твой день, маленький братик.

Младший улыбнулся и протянул мне руку, не забыв снять перчатку.

– Садись на коня, бродячий маг, позади меня. И держись крепче, – посоветовал он.

– Обними его, иначе свалишься, – шепнул мне средний.

Послушав его совета, я обняла всадника за талию и уткнулась лицом в его плащ.

От плаща пахло прелыми листьями и мокрой землёй. Я было отпрянула, но конь сорвался с места, и мир тут же превратился в одно размытое пятно. Я зажмурилась, ещё плотнее прижимаясь к всаднику. Ветер вцепился в меня – кто знает, желая сбросить на дорогу или, наоборот, удержать. Но это длилось лишь мгновение. Потом появилось ощущение лёгкости, полёта. Мне бы, пожалуй, понравилось, если бы не запах. Он окутал воспоминаниями, возвращая к той самой смертельной охоте.

«Отец, почему мы едем только втроём?» – спросил Рони, садясь на коня.

(Мой брат был очень красив, он вполне мог составить конкуренцию Ветреным братьям. Все девушки в округе вздыхали о нём, и благородные, и крестьянки.)

«Объясни, отец», – настаивал Рони.

«Этого зверя мы загоним сами, только мы». – Тнай недовольно посмотрел на сына.

«Но…»

«Я так решил. Или я должен отчитываться перед тобой, мальчишка?»

«Нет». – Рони опустил взгляд.

Лес был прозрачен и чист. Кони бежали легко. Мы ехали молча, но, когда впереди показались красные ветви Священного леса, брат вновь обратился к отцу.

«Куда мы едем, отец? – спросил Рони. – В той стороне охотиться нельзя, там Священный лес».

«Ты стал суеверным, Рони?» – Я увидела, каким мрачным сделался взгляд отца, и наигранно рассмеялась, первой въехав под тень священных деревьев.

Мне тоже было не по себе. Я не переносила этого места.

В Священном лесу очень тихо. В этом лесу не живут звери. В этом лесу не живут птицы. Даже насекомых здесь нет. И деревья, что растут в этом месте, не похожи на прочие. На их ветвях всегда красная листва, не опадающая даже зимой. А сок из этих листьев был настолько похож на кровь, что становилось жутко.

Деревья шепчут, деревья смеются, деревья ждут. Деревья готовы поведать мне свою историю. Если я захочу слушать. Но я не хочу!

Я вдруг закрываю уши ладонями и вижу, что брат делает то же самое. Но отец спокоен.

Я заставляю себя снова взяться за повод:

«Отец, разве в этом лесу водятся звери?»

«Этот зверь особенный, – отвечает Тнай и почему-то прячет свой взгляд, – он живёт только здесь…»

Кони Ветреных братьев встали.

– Вот он, Великий город, – воскликнул старший, – сколько наивных девушек ждёт нас здесь! Я в предвкушении!

Младший коснулся моих рук, что изо всех сил цеплялись за него, нежно погладил их. Я почувствовала его тепло даже через перчатки.

– Если хочешь, можешь остаться со мной ещё немного, – шепнул он мне ласково.

Я открыла глаза, с трудом разомкнула замёрзшие пальцы.

– Мы у Великого города, – указал мне средний брат на высокие белые стены.

– Как это? – вырвалось у меня. – Как такое возможно? Караван добирается сюда не раньше чем за три недели.

– Наши кони очень быстрые, – гордо улыбнулся мне старший.

Всадники спешились. Я бы свалилась на землю, не поддержи меня младший брат.

– А ты не из робкого десятка, – сказал он, помогая мне устоять на ногах.

Меня покачивало, мир перед глазами плыл и казался нереальным. Я бы и хотела испугаться, но все усилия уходили на то, чтобы не упасть. Я уцепилась за Ветреного брата, он стал для меня надёжной опорой.

– Ну вот, то боится, то отпускать не хочет, – рассмеялся средний, – аж завидно.

– Здесь мы расстанемся, – вздохнул младший, – но я очень надеюсь, что рано или поздно мы встретимся вновь.

– Может быть, ты хочешь попросить нас о чём-то? – спросил старший. – Мы можем если не всё, то многое.

Искушение было очень сильным, хотя я знала, что просить нельзя. Никогда. Ни в коем случае нельзя просить волшебных существ. Потому что, получив желаемое, ты останешься их должником. И они смогут требовать уплаты этого долга. Но искушение пересиливало: братья были добры ко мне, и, возможно, они не почтут за труд… Я уже было открыла рот, чтобы заговорить, но младший вдруг сделал шаг в сторону, я оступилась и упала ему на грудь. Со стороны это выглядело так, словно я споткнулась, и он поддержал меня под локоть.

– Не проси нас ни о чём, – шепнул он мне на ухо.

– Благодарю вас, Ветреные братья. – Я сделала попытку поклониться. Земля тут же вновь заходила ходуном, и, если бы не поддержка младшего, я бы наверняка упала. – Вы и так сделали для меня очень много.

– Мудрая девушка, – подошёл ко мне средний. – Но, так или иначе, за свою смелость и красоту ты достойна награды. – Он коснулся поцелуем моей щеки. – Если в твоём сердце поселится отчаянье, вспомни обо мне, и ты найдёшь верное решение.

Старший брат поцеловал меня в лоб:

– Когда почувствуешь боль, что перенести не в силах, вспомни обо мне.

А младший поцеловал мою руку.

– Если тебе понадобится растопить холодное сердце, я помогу тебе, Дная, – поклонился он.

Братья вскочили на лошадей и унеслись вместе с ветром. А я стояла в получасе ходьбы от Великого города и всё смотрела на пустую уже дорогу. Я не могла сдвинуться с места от страха, меня трясло. Который раз за это утро я избежала смертельной опасности, а ведь моё путешествие только начиналось. Что ждёт меня впереди? И откуда младший брат знает моё имя? Страх постепенно отступал. Я поправила на плече ремень сумки и зашагала к ярким огням города.

Глава 3

Великий город

Столица только просыпалась. Простой народ спешил на работу, гуляки возвращались домой после весёлой ночи. И те и другие бросали друг на друга недовольные взгляды. А вот бродячий маг, казалось, ни у кого не вызывал интереса. И немудрено, ведь Великий город притягивал к себе массу бродяг. Я шла, озираясь по сторонам, с восторгом глазея на величественные ворота, украшенные статуями снежных драконов, на здания всевозможных форм и расцветок, на ярко наряженных горожан. Я могла только мечтать, что когда-нибудь побываю здесь! Ведь женщины благородных покидают пределы своего замка только однажды: когда переезжают в замок к мужу. И вдруг меня окликнули:

– Эй, бродячий маг!

У одного из домов стояла высокая красивая женщина, одетая в настолько пёстрое платье, что у меня зарябило в глазах.

– Пойди сюда, – поманила она меня волнообразным движением пальцев.

Я подошла.

– Благородная, – улыбнулась незнакомка.

– Что с того? – набычилась я.

– Брось, я не хотела тебя обидеть. Просто удивилась. В нашем королевстве не часто встретишь мага благородных кровей. А тем более бродячего мага. Не боишься попортить такую красоту? – Она коснулась моего лба, я невольно отступила назад. – Что, больно осознавать, что это вскоре станет твоим проклятием?

– Какое вам дело?

– Наверное, никакого, кроме того, что ты моя племянница, – пожала плечами незнакомка.

– Что? – Я удивлённо заморгала.

– Я твоя тётка.

– Но у моей матери нет сестёр. Её единственная сестра давно умерла.

– Думаю, она предпочла скрывать правду. Просто однажды я убежала из дома и опозорила семью. Конечно, я для всех своих родственников умерла. Как и ты, впрочем.

– Но… – Мне нечего было возразить, эта женщина была права: теперь я умерла для всех в моём роду.

– Кто ты такая, я узнала по рисунку на твоём лбу, – предугадала она мой следующий вопрос. – Знающему человеку легко понять, из какого ты рода и из какого ты замка. Может быть, уйдём в более спокойное место и поговорим? – Она взяла меня за руку и потянула за собой. – Да ты совсем замёрзла, малышка. Хочешь перекусить? Тут есть неплохой трактир. Отдохнёшь с дороги, согреешься, а я расскажу тебе правдивую историю нашей семьи. Да не бойся ты, кругом столько людей, как я могу тебе навредить? Кстати, на чём ты добралась до города? Караван ещё не прибыл. Это просто чудо, что мы повстречались.

Она обняла меня за плечи и повела за собой. И я сдалась. Почему бы после стольких страхов не поверить в удачу?

Мимо проходил высокий старик. Он куда-то спешил, широко шагая и помахивая вовсе не нужной ему тростью. Он равнодушно скользнул по мне взглядом и зашагал дальше. И вдруг, замерев на месте, резко обернулся.

– Что здесь происходит? – спросил он слегка рассеянно, точно голова его была занята другими, более важными мыслями.

– Всё нормально, идите своей дорогой, – нервно ответила моя новая знакомая.

– Я сам решаю, куда мне идти и когда. – На тонких губах старика появилась язвительная усмешка, от которой мне сделалось страшно, и я невольно прижалась к женщине. Старик сделал пару шагов в нашу сторону и остановился. Он был выше меня почти на голову. Его кудрявые волосы были совершенно седыми. Лоб пересекали глубокие морщины. А глаза мгновенно привлекали к себе внимание. Мне почему-то подумалось, что такие глаза могут быть у дракона. Прозрачные, как лёд, и бездонные, как ночное небо. Злые глаза пустоты.

– Она моя тётка, – пояснила я страшному незнакомцу; мне хотелось, чтобы он поскорее отвёл от меня взгляд. Который, казалось, проникал в самую душу.

– Ну да, ну да. Дайте угадаю: раньше вы тётю не видели и даже не знали о её существовании. – Старик вдруг схватил красавицу за руку, та зашипела и рванулась в сторону, на глазах меняя свой облик и превращаясь в безобразную тварь, больше похожую на лысую собаку с длинными острыми клыками. Я отшатнулась и в ужасе прижалась к стене дома. Тварь бросилась на своего обидчика, но тот ударил её тростью, и она, завизжав, забилась и заскулила у его ног. – Охрана! – крикнул старик. На зов тут же появились двое молодцев. – Почему у вас звери по городу гуляют? Я вынужден буду доложить во Дворец.

Бывшая красавица визжала и плевалась, пока её связывали, и старалась укусить охранников. А когда её поволокли прочь, закричала отчаянно и жалобно, как пойманный собаками заяц.

– С вами всё в порядке? – спросил меня старик.

Я растерянно кивнула.

– Нельзя доверять каждому встречному. Впрочем, кому я это говорю. Ведь своих женщин благородные растят, можно сказать, в клетках. Вы не приспособлены к жизни на свободе. Удивительно, что вы вообще оказались вне стен своего замка.

«Опять я чуть не погибла, – вертелось в моей голове, – а я ведь только пару часов как покинула свой замок, что же будет дальше?»

– У вас шок? – спросил старик. – Вам плохо?

– Нет, – ответила я и, покачнувшись, облокотилась на стену какого-то дома. Меня вырвало. Я прижалась лбом к старой каменной кладке и расплакалась.

Мужчина подал мне платок. Я прижала его к лицу, безуспешно борясь со слезами и новыми рвотными позывами. Мне было стыдно, что такое происходит со мной на глазах у постороннего человека. «Ты теряешь своё лицо, Дная», – сказала бы мать.

– Эй, – вздохнул мой спаситель, – нечего устраивать истерику из-за ерунды. Со всяким случаются плохие дни.

От его слов мне стало легче, я вытерла лицо:

– Спасибо вам большое. Что это было? Что это за женщина?

– Город плодит зверей, у некоторых из них и названий-то нет. Вчера эта женщина могла ещё быть человеком, наверняка подлавливала таких вот наивных девочек, как вы, и продавала за звонкую монету.

– Кому?

– О, желающих на такой товар немало. Некроманты, вампиры, людоеды… На свежее мясо всегда найдутся охотники.

– Довольно. – Меня снова затошнило от одной мысли о том, что могло случиться со мной, если бы этот человек прошёл мимо. – Я не мясо.

– Нет, вы – мясо, потому что даже не пытаетесь думать.

Я промолчала, понимая, насколько он прав.

– А теперь эта тварь сама питается такими, как вы, – продолжил старик. – Видимо, попробовала из любопытства или из желания быть равной тем чудовищам, с которыми имеет дело. А может, кто-то из клиентов специально подсадил, чтобы она не донесла на него из желания обогатиться. Должно быть, далеко не первый раз дежурит у ворот, подкарауливая наивных провинциалок, решивших найти своё счастье в Великом городе. И что вы все тут ищете? Почему думаете, что станете здесь счастливыми, если не сумели где-то ещё? Так не бывает. Счастье надо искать в себе, и тогда оно будет с вами повсюду.

– Но я думала, Великий город безопасен. Разве не здесь живут самые сильные маги? Разве не здесь Дворец Короля?

– Чем больше город – тем сильнее его тень. Мой вам совет: не верьте здесь никому и ничему, только тогда с вами будет всё хорошо. В Великом городе выживают только эгоисты. Те, кто никому не верит, и те, кто никому не помогает. Если вам решили помочь без видимой причины или выгоды, сразу бегите от этого человека.

– Но вы же мне помогли.

Старик хмыкнул и внимательно посмотрел на меня. Потом сказал:

– Видимо, старческая блажь. Послушайте моего совета: возвращайтесь домой, целее будете.

Я замотала головой:

– Это невозможно.

– Ах да. Залюбовавшись ветвью на лбу, я упустил из внимания, что вы бродячий маг. Бедная девочка. Вы ведь стали бродячим магом совсем недавно? Да, да, буквально сегодня. – (Мне показалось, что старик принюхивается.) – Точно, всего пара часов прошла, проклятие ещё не активно. Как мило. Но пройдёт неделя-другая, и вам нигде не будет покоя. Что же вас на дорогу-то потянуло?

– У меня было достаточно причин!

Старик заглянул мне в лицо:

– Обычно такие, как вы, бегут из дома из-за любви. Начитаются глупых сказок…

– Я не из их числа. Я стала бродячим магом не из-за этого, – заявила я гордо.

– Уже хорошо. Впрочем, меня это не касается. Прощайте. Советую вам остановиться в трактире «Семь сов» – там недорого, чисто и нет животных. Это я вам гарантирую. И ещё с расспросами там не лезут. Правда, кормят отвратительно. Но несварение – меньшее из зол в этом городе. Пройдёте три улицы, свернёте налево и увидите яркую вывеску.

– Спасибо, – сказала я, – большое вам спасибо!

Старик торопливо зашагал прочь, а я, запоздало сообразив, что не спросила даже имени своего спасителя, поспешила в трактир «Семь сов», больше ни на кого не обращая внимания…

Заведение было явно средней руки. Моими соседями по комнатам являлись в основном преуспевающие торговцы и разбогатевшие крестьяне. Меня они сторонились. Впрочем, меня это устраивало. Поэтому я последовала совету старика и сняла комнату именно в этом месте. Кормили в трактире действительно отвратительно, но и в остальном всё было так, как описал мой спаситель.

Теперь у меня было всё, что нужно, особенно много было времени, и я, не зная, чем его занять, бродила по городу. Чаще всего я приходила к Дворцу Короля, где должно было пройти Испытание, и подолгу любовалась величественным зданием. Во время войны с эльфами в Великом городе был пожар. Его устроили маги армии людей. При помощи драконов они выжгли весь город дотла. Пощадили только одно здание и, более того, всячески оберегали его. Оно и тогда было дворцом. Но сохранили его не поэтому, и не из-за драгоценностей и документов, хранящихся в нём. Как бы невежественны, по мнению эльфов, ни были люди и маги, они умели ценить красоту. И теперь, любуясь на Дворец Короля, я с благодарностью думала о тех, кто сберёг его. Издали стены Дворца казались абсолютно ровными, белыми, но стоило подойти ближе, на них становился различим сложный узор, покрывающий каждый сантиметр здания. И если всматриваться в него, узор начинал оживать. Эльфы, звери, растения словно двигались, рассказывая каждый раз новую сказку. Это завораживало.

– Эй, Листик, – услышала я как-то, рассматривая очередной узор на стене Дворца. – Я тебя часто вижу здесь. Кого-то ищешь?

Я вздрогнула и оглянулась. После встречи с «тётей» я всегда пугалась, когда ко мне обращались.

Испуг тут же прошёл. Передо мной стоял мой ровесник, мальчишка лет семнадцати-восемнадцати. Худой, высокий, с налысо бритой головой, отчего его уши выглядели неимоверно большими. Я с трудом удержалась от улыбки. Словно угадав мои чувства, мальчишка провёл рукой по лысой голове и немного покраснел, отчего шрам на его левой щеке сразу сделался заметнее.

– Чего молчишь, Листик? – поинтересовался паренёк.

– Я не листик, – обиженно буркнула я.

– А по-моему, это прозвище тебе подходит. Ты ведь бродячий маг? Значит, тебя словно листок несёт по дорогам ветер. Ну и ветвь на твоём лбу тоже очень даже в тему. Жаль, что она опадёт. Но я знаю неплохого мастера, можно будет заменить её татуировкой.

Я поморщилась.

– Не куксись, Листик. – Мальчишка протянул мне руку для рукопожатия. – Меня зовут Жук.

– Почему тебя так зовут?

– Люблю пожужжать.

– Я заметила.

– Так ты мне подашь руку?

– Женщинам не положено пожимать руку, – ответил за меня вбитый в голову этикет.

– Ты что, всё ещё в своём замке? – поинтересовался Жук.

Я робко коснулась его пальцев, Жук тут же со всей силы сжал мою ладонь.

– Эй, руку раздавишь! – воскликнула я.

Жук ухмыльнулся, но пальцы мои выпустил.

– Так что же ты ищешь тут, Листик?

– Меня зовут Дная.

Жук поморщился:

– «Листик» мне нравится больше.

Мне пришлось смириться, тем более что на длительное знакомство с Жуком я не рассчитывала.

– Да вот, приехала, чтобы пройти Испытание, – ответила я, немного поколебавшись.

– Странно, я знаю всех, кто испытывается в этом году. Тебя я вижу впервые.

– Я думала, на Испытание может прийти каждый.

– Очень самонадеянно думать, что Испытание можно пройти без подготовки. Многие по нескольку лет занимаются у магистров, прежде чем прийти во Дворец.

Я загрустила. Всё выходило совсем не так, как я это себе представляла.

– Листик, откуда тебя занёс в наши края ветер? – спросил мальчишка.

– Из Замка Седых земель.

– Далековато. Долго добиралась?

– Нет, – ответила я честно, – мне повезло.

– Хорошо, когда везёт. Что ж, тебе повезло ещё раз. Я дам тебе адрес дома магистра Рэута и даже предупрежу его о твоём визите.

– Зачем мне этот адрес? – насторожилась я.

– Рэут тренирует группу новичков для прохождения Испытания. Но делает это не бесплатно. Магистру тоже нужно на что-то жить. Деньги есть?

– Найдутся. – Я вздёрнула нос.

– О, благородные, вы от голода помирать будете, но не признаете своей нищеты. И не попросите о помощи.

– У меня есть деньги, – надменно произнесла я, внутренне беспокоясь, что сумма, которую назовёт Рэут, будет мне не по карману.

– Хорошо, Листик. Тогда запоминай. Проезд Аптекарей, дом с синей кошкой. Тебя будут ждать.

– Зачем ты мне помогаешь? – насторожилась я, вспомнив предупреждение старика о том, что в этом городе никому нельзя верить.

– Рэут делится процентом за каждого приведённого новичка, – усмехнулся Жук, – так что не нужно записывать меня в благодетели.

– Понятно, – хмыкнула я.

– Это Великий город, Листик, тут все помешаны на деньгах – иначе не прожить.

– Понятно, – повторила я, – это я уже заметила.

– Тогда завтра не опаздывай. К девяти утра ты должна быть у дома с синей кошкой. Рэут опоздавших не любит.

– Понятно, – снова пробормотала я, и Жук рассмеялся.

– Не обижайся, – наконец выговорил он, отсмеявшись. – Ты просто очень забавная. И мне сразу понравилась, едва я тебя увидел, вот и решил помочь.

– Спасибо, – буркнула я как можно мрачнее, хотя совсем не обиделась. Мой новый знакомый располагал к себе своей непосредственностью. И я уже устала от одиночества.

Жук что-то достал из кармана и протянул мне:

– Держи. Да горсти подставляй.

Я сложила ладони лодочкой, и Жук отсыпал мне в горсть подсолнечных семечек.

– Угощайся.

Мать всегда называла семечки плебейской забавой. И первым моим побуждением было вернуть угощение, но, поразмыслив, я высыпала семечки в карман своей курточки.

– А из тебя, похоже, выйдет толк. Думал, не возьмёшь, вы ведь, благородные, всегда сторонитесь простых вещей и простонародных привычек, – задумчиво сказал Жук. Затем заявил: – Пойдём, я покажу тебе, где в городе можно недорого купить готовое платье, твоё слишком лёгкое для такой погоды и бросается в глаза – в тебе сразу видно приезжую. А ещё тебе нужна пара надёжных ботинок вместо этих изящных башмачков; ноги, небось, мёрзнут.

– Портной и башмачник тоже дают тебе процент с клиента? – съязвила я, но отправилась следом за новым знакомым. Жук был прав: мои одежда и обувь никуда не годились.

– Возможно, возможно, – улыбнулся парень, – жизнь на улице многому учит.

Всю ночь я не спала от волнения. Я представляла встречу с магистром, думала, как лучше представиться и что сказать при встрече. Поэтому утром была невыспавшейся и ужасно нервной. Трактирщик подробно объяснил мне, как найти проезд Аптекарей. А узнав, какой дом мне нужен и зачем я туда иду, посоветовал быть осторожнее:

– Постарайтесь стать как можно меньше и не привлекайте лишний раз внимание магистра, слейтесь с толпой учеников и внимательно слушайте всё, что он скажет. Вот мой вам совет.

– Превращусь в мышь, – усмехнувшись, пообещала я.

– Не рекомендую острить, – без тени улыбки ответил трактирщик. – Рэут тогда вас сожрёт и не подавится. Он и главным королевским магом не стал именно из-за своего скверного характера, а ведь сильнее его в Королевстве Снежных драконов никого нет. Но Рэут не умеет ни с кем уживаться. У него даже прислуга долго не задерживается, хотя платит он, по слухам, очень даже неплохо. От Рэута так веет одиночеством, что простудиться можно, – вот что я вам скажу. Да, да, точнее не описать – он сам и есть одиночество. Идёт человек среди толпы, а всё равно один. Так-то. Чего смотрите удивлённо, трактирщику положено замечать такие вещи. Кроме того, я время от времени плачу магистру Рэуту за то, чтобы он почистил мой трактир от зверья. Если за трактиром не следить, рано или поздно ещё та помойка будет. Вот на прошлой неделе выловили упыря и парочку прилипал. Рэут – хороший человек, первоклассный маг, но посмотришь ему в глаза, и такая тоска тебя охватывает, что хоть вой. И страшно представить, что делается на душе у самого магистра. Но прилипал он ловит лучше всех магов столицы.

Я не стала выяснять, кто такие прилипалы, и поспешила прочь.

Глава 4

Рэут

Нужный дом в проезде Аптекарей я нашла сразу. На его стене действительно была изображена синяя кошка. Как только я подошла к двери, кошка соскользнула со стены и скрылась в окне. Через мгновение дверь распахнулась и на пороге появилась служанка с кожей синего цвета. Она впустила меня в дом. Я так таращилась на её кошачьи усы, что забыла о своём волнении перед встречей с магистром. Служанка рассмеялась и, проводив в комнату для занятий, легонько подтолкнула меня в спину и тут же прикрыла за мной дверь.

– Можно? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Мне сразу бросилось в глаза, что среди присутствующих нет ни одной женщины. Но, сжав кулаки, я поклялась себе, что не струшу и буду заниматься у магистра, раз уж это необходимо, чтобы пройти Испытание.

– Нужно, – буркнул магистр, что-то объяснявший собравшимся. Едва он повернулся ко мне, я его тут же узнала. Это был тот самый старик, что уберёг меня от смертельной опасности, когда я только появилась в Великом городе.

– Я должен был ещё при нашей первой встрече догадаться, – вздохнул Рэут, – что вы притащились в город, чтобы сыскать себе славу магистра. Ну что ж, вставайте в строй неудачников.

Вдоль стены выстроилась забавная компания. Самому старшему из собравшихся было под девяносто, самому младшему – около тринадцати. Я встала с самого краю, чуть поодаль от остальных. Магистр снова обратился ко мне:

– Как вас зовут?

– Дная. Дная из Замка Седых земель, – зачем-то уточнила я.

– Дная, скажите: что, от остальных магов плохо пахнет?

– Нет, – ответила я удивлённо.

– Или вы считаете, что вы лучше всех остальных?

– Нет, я так не считаю. – Я растерялась, не понимая, к чему клонит магистр.

– Тогда почему вы их сторонитесь?

– Простите, – пробормотала я, подвигаясь ближе к ученикам магистра.

– Отлично, сейчас каждый из вас попробует сжечь меня, – сказал Рэут. – Дная, начинайте. Девушки вперёд.

– Ха, теперь он её запомнил и отыграется, – шепнул один из учеников другому. – Может быть, нам с этого станет полегче. Никогда так не был рад женщине-магу, как сейчас. Ну хоть на что-то они могут сгодиться.

Сказано это было очень тихо, но и я, и Рэут услышали каждое слово. И если я промолчала, покраснев, то Рэут кровожадно ухмыльнулся:

– Вижу, тут всё же кто-то считает себя лучше других. Какая радость, вы сделали мне неоценимый подарок, Дарун.

– Правда? – наивно удивился парень.

– Да. Мне был просто необходим козёл отпущения. Теперь он у меня есть. – Старик рассмеялся, словно ворон на кладбище закаркал. А я подумала, что если бы услышала этот смех у ворот города, то скорее бы поверила кровожадной твари, охотившейся на меня, чем этому человеку.

– Итак, Дная, приступайте, – вновь обратил на меня внимание магистр.

– Что? – пробормотала я.

– Вы глуховаты?!! – крикнул Рэут. – Сожгите меня!

– Но я не понимаю…

– Тогда что вы вообще тут делаете?

Маги захихикали.

– Не вижу ничего смешного в чужом слабоумии! – заорал Рэут. – Дарун, покажите нашей красавице, что значит сжечь кого-то! Или вы тоже не понимаете?!

Дарун вышел вперёд, встал, широко расставив ноги. Его невысокая, коренастая фигура вдруг словно начала подниматься вверх, парень тряхнул рыжими волосами и, вытянув вперёд руки, обрушил на Рэута целый шквал огня, который, казалось, возникал прямо из его ладоней. Я даже рот от удивления открыла. Вот только пламя даже не коснулось магистра.

– Неплохо, очень неплохо, – оскалился Рэут, – я вас разозлил, да? Или это вы от отчаяния? Как бы то ни было, попытайтесь использовать это чувство в дальнейшем. Тогда и вы, может быть, хоть на что-то сгодитесь. Будете зарабатывать, зажигая фонари вечерами.

Никто не засмеялся, все стояли замерев, с каменными лицами. Никому не хотелось привлекать излишнего внимания магистра к своей персоне.

– Ну, – повернулся Рэут ко мне, – благородная красотка, создайте хоть махонький огонёчек на вашей прекрасной ручке, и я поцелую каждый ваш пальчик дважды.

Рэут взвыл, запахло палёным… Я и сама не ожидала от себя такой силы. А потому ужасно испугалась. В голове вертелась, разрывая мозг на части, единственная мысль: «Всё, теперь меня не допустят к Испытанию. Я всё провалила».

Ученики смотрели на меня с ужасом и благоговением. Я могла поклясться, что многие из них готовы были меня благодарить, за то, что Рэут получил по заслугам. Но что мне было до их благодарности, когда я сама же разрушила всё, к чему стремилась.

– Сегодня не я давал урок, – заговорил наконец Рэут. Его одежда была прожжена в нескольких местах, волосы были опалены, и было заметно, что он испытывает боль, но магистр делал вид, что ничего не произошло. – Сегодня урок давала Дная из Замка Седых земель. И в том числе мне самому. Каждый знает простую истину, что недооценивать противника опасно, но все мы так или иначе о ней забываем. А недооценивать разозлённого противника опасно вдвойне. Вот и я сейчас забыл, за что и поплатился. Я увидел в Днае глупую девчонку и относился к ней так же. А она сильнее вас всех, вместе взятых. На сегодня всё. Можете, если хотите, поджарить друг друга. Только учтите, мусор из комнаты будете убирать сами, трупы тоже. Я вам тут не слуга.

Рэут, прихрамывая, пошёл прочь. Ученики загалдели, обсуждая произошедшее, а я бросилась вслед за магистром.

– Не отсылайте меня прочь, – выпалила я, ухватив его за руку. – Прошу вас. Я очень хочу пройти Испытание. Скажите как, и я исправлю свою вину. Хотите, я вам одежду заштопаю?

– Что за чушь вы тут несёте?

– Но я же…

– Вы сделали то, что я просил, – поджарили меня, – вздохнул Рэут. – И сделали это, как я люблю – с корочкой. А теперь проваливайте к себе. Восстановите силы и завтра постарайтесь прийти без опоздания, иначе шкуру спущу и сделаю это тоже, как я люблю, – медленно, – пообещал он, смакуя слова.

Для меня это было лучшее обещание на свете.

Я настолько ошалела от счастья, что бросилась обнимать старика. Тот снова взвыл. Сначала я подумала, это оттого, что я нарушила его личное пространство и уязвила его самолюбие. А затем осознала, что задела его ожоги.

– Вы меня убить хотите? – отпихнул меня подальше Рэут. – Вас что, ко мне главный королевский маг подослал? С него станется. Идите уже, – махнул он рукой и поспешил прочь.

– Может быть, вам помочь? Раны заживить? – крикнула я ему вслед.

– Спасибо, я сам. Одежду тоже сам. Не беспокойтесь, я быстро. – И магистр удалился, что-то бормоча себе под нос о женщинах и благородных.

На тренировку с остальными учениками я не осталась, поглазела немного на их занятия и ушла. После случившегося мне было немного не по себе. Мои магические силы росли, но что это значило? Что, если Рони стало хуже? Или он… Я запрокинула голову и подставила лицо под капли холодного осеннего дождя.

– Эй, Листик! Решила помыться?

Жук стоял, прислонившись к дому с синей кошкой, и улыбался.

– Пришёл за процентом? – съязвила я. – Тогда рекомендую обратиться к Рэуту в другое время.

– Я хотел увидеть тебя. – Жук подошёл ко мне. – Как прошёл первый день занятий? – спросил он заботливо.

– И не спрашивай, – отмахнулась я. – Давай поговорим о чём-нибудь другом.

– Хорошо, – тут же согласился парень. – Я подумал, ты, наверное, жутко проголодалась, хочу угостить тебя…

– Ты что, зовёшь меня на свидание? – выпалила я, а в голове уже завертелись всевозможные формы отказа.

– Ну вот так всегда, – сказал Жук серьёзно, копируя ворчливую интонацию Рэута, – стоит девушке предложить кусочек хлеба, как она тут же норовит выскочить за тебя замуж. Вы что, такие голодные? Или я такой красивый?

Я рассмеялась. Жук изобразил обиду. Я рассмеялась ещё громче, зажимая рот ладонями.

– Ты чего? – поинтересовался парень.

– Хохотать громко неприлично. – Я вспомнила, как мать ругала нас с Лени даже за тихие смешки, от этого воспоминания пропало всяческое желание смеяться.

– Боишься, что, если будешь хохотать, все сбегутся посмотреть, чего же тут хорошего? – поинтересовался Жук.

– Да, и отобьют тебя у меня, – кивнула я. – Ты, кажется, собирался угостить меня ужином?

– Ну, ужин – это слишком, так, чуточку перекусим, и всё.

Жук купил нам в пекарне на углу по ароматно пахнущей булочке с яблоками. Булочки были просто громадными, так мне вначале показалось. И мы пошли гулять по городу. Жук рассказывал мне легенды о зданиях, мимо которых мы проходили. Это были и сказки о проклятых домах, и душещипательные истории любви. Я слушала парня, позабыв обо всём на свете. Его рассказы были такими яркими, что я безоговорочно верила: именно так всё и было. Хотя, скорее всего, часть историй была выдумана, чтобы повеселить меня. Мы пробродили с Жуком до самой темноты, а потом он повёл меня смотреть, как маги зажигают фонари. Маги добавляли в силу пламени разноцветных ночных огоньков добрые сказки будущих снов и надежду на завтрашний день. Кроме нас за фонарщиками наблюдало несколько влюблённых парочек. Они стояли, взявшись за руки, и, когда вспыхивал очередной огонёк, целовались. И я позавидовала их счастью.

– Всегда мечтал увидеть, как зажигают фонари, вместе с такой красивой девушкой, как ты, – сказал Жук.

Зажёгся новый огонёк и заметался яркой бабочкой под колбой фонаря. Маленькое волшебство, которое погаснет с восходом солнца.

Это было чудом, что за три недели занятий у Рэута никто из его учеников не погиб или не стал калекой на всю жизнь. Магистр не щадил ни себя, ни нас. С каждым днём задания становились сумасброднее и жёстче. Думаю, не я одна вскакивала посреди ночи, обливаясь холодным потом, когда снился Рэут. Правда, чаще всего мне ничего не снилось, настолько я выматывалась за день. И если бы не вечерние прогулки с Жуком, я бы, наверное, не выдержала такого накала. Как только Рэут заходил в комнату для занятий, каждый из его учеников испытывал страстное желание сбежать как можно дальше из этого места. Некоторые, надо сказать, так и поступали, и постепенно наши ряды заметно поредели.

Самые серьёзные испытания ожидали нас на занятиях, проводимых непосредственно в городе, – Рэут называл их «охотой на зверей». Кроме того, что меня передёргивало при любом упоминании об охоте, я ещё ужасно боялась, что магистр расскажет остальным ученикам про мою встречу с «тётушкой». Боялась я зря: магистр, упомянув о зверях, лишь бросил на меня внимательный взгляд, и не более. За это я была ему очень благодарна.

На этих занятиях я поняла, что имел в виду Рэут, когда говорил: «Город плодит зверей». Во время первой охоты Рэут, скорее всего, хотел позабавиться, глядя, как мы толпой ловим на городском кладбище «новорождённого» вампира. Вместе с магистром забавлялись и два городских стражника, которые лопались от смеха, наблюдая за нами. Кладбище было большим, вампир шустрым… А второй раз всё было серьёзно. Дом, куда мы заявились всей оравой, находился в самом центре Великого города, чуть ли не на соседней улице с Дворцом Короля. Здание принадлежало весьма почтенному человеку, одному из двенадцати магистров Великого города. В эту же дюжину входил и Рэут. Когда мы постучали, хозяин сам открыл дверь.

– Рэут, что вы тут делаете? – спросил он удивлённо.

– Охочусь.

Меня поразил взгляд хозяина дома, когда он услышал ответ Рэута, – испуг и облегчение одновременно.

– Значит, вы всё знаете? – спросил магистр Рэута.

Старик кивнул.

– Ну, видимо, не всё, раз привели сюда детишек, – оскалился радушный хозяин.

– Я знаю, что вы зверь, магистр Знут. От вас пахнет человеческой кровью. Только что пообедали?

– Ну раз вы так много знаете, уважаемый Рэут, тогда долой маски.

Знут отступил вглубь дома, Рэут последовал за ним, а мы поспешили следом за учителем.

«Должно быть, это всё шутка, – подумала я, осматривая уютную гостиную, в которой мы оказались, – сейчас нас пригласят выпить чаю».

Чаю нам не предложили. Хозяин дома, изящно, словно на сцене, поклонившись, вдруг упал на пол. И мы, оцепенев от страха, смотрели, как выгибается и изменяется его тело. Пара ударов сердца – и Знут превратился в паука. Кто-то из учеников взвизгнул. Я замерла. Пауков я панически боялась. Даже самых маленьких. Что уж говорить про огромных вроде того, в которого превратился хозяин дома.

– Бегом за охраной! Все! – рявкнул Рэут. В его руке сверкнул кинжал.

Ученики бросились исполнять приказание магистра. Все… кроме меня – я от страха не могла даже пошевелиться.

– Дная, вам особое приглашение надо? – крикнул Рэут. – Уходите! Я сам разберусь.

И тут паук плюнул. Густой комок паутины полетел прямо мне в лицо, Рэут оттолкнул меня в сторону. Я больно ударилась о шкаф с книгами, с ужасом глядя, как ядовитая паутина у самых моих ног расползается по полу и прожигает ковёр.

– Благородным дамочкам надо сидеть дома, – прорычал Рэут.

Оцепенение прошло. Зажмурившись, я сделала первое, что пришло на ум, – воспользовалась огнём. Судя по тому, как выругался Рэут, решение было не самым мудрым. Старинная мебель и книги в комнате вспыхнули мгновенно. Паук бросился к выходу. Рэут прикрыл лицо полой плаща и рванул следом, крикнув, чтобы я поспешила за ним. Впрочем, это единственное, на что я была способна, – идти следом за учителем.

Спасаясь от огня, паук привёл нас за собой в подвал. Рэут, не задумываясь, направился за Знутом, я же на секунду задержалась, прежде чем последовать за ними в темноту, пропахшую смертью и кровью. Если бы не опасность сгореть заживо, я бы ни за что не вошла в этот подвал, даже вслед за учителем. Стараясь не смотреть по сторонам, я замерла за спиной Рэута. Меня знобило от одной мысли, что там можно увидеть.

– И что дальше? – Рэут поднял руку, кольцо на его пальце засияло ровным холодным светом.

Знут снова стал человеком.

– Вызываете подкрепление? Так я уже здесь, – засмеялся он и показал Рэуту свою руку, на которой тоже сияло кольцо магистра.

– Да, Знут. Ведь мы все так или иначе связаны.

– Чисто формально. Ведь никто, кроме вас, Рэут, не понял, что со мной что-то не так. Да и вы догадались не сразу. А может, как и остальные, просто до поры до времени закрывали глаза на мои шалости. Ведь у каждого из нас есть свои грязные секретики. Правда, Рэут? Иначе бы мы не были сильнейшими из магов. Так? Ведь мало, чтобы сердце перегоняло по венам нечеловеческую кровь – много ли её осталось в нас? Мало владеть магической силой. Не это делает нас магами. Необходимо умение переступать черту, нестерпимое желание это сделать. Потребность не быть такими, как все вокруг.

– Охоту на людей вы называете маленькой шалостью, Знут? – спросил Рэут устало.

– А как вы вообще узнали об этом? Даже главный королевский маг был не в курсе.

– У нас с ним разные интересы. Его интересует Дворец Короля, а меня – город и его звери.

– Вы хотите сказать, магистр, что я всего-навсего зверь, порождённый городом?

– Ну, не только городом, но и своим тщеславием тоже. Некоторое время назад я встретил отвратительную тварь, охотившуюся у ворот города на глупых девочек. Я её обезвредил.

– И что? Какое нам дело до мелкого зверья?

– Иногда мелкий зверь выводит на очень крупного, – возразил Рэут. – Прежде чем ту тварь казнили, я узнал от неё много интересного. Мне хватит этого, чтобы очистить Великий город от чудовищ, подобных вам.

– Нет, Рэут, судя по всему, вы даже не представляете, насколько ошибаетесь. Этот город вам никогда не очистить. Потому что я далеко не самый крупный зверь в этой стае.

Я затаив дыхание слушала разговор магистров, и меня трясло от ужаса. Я и не представляла, что оказалась втянутой в настолько страшную историю. Постаравшись забыть об эпизоде с «тётушкой», я не подумала о том, что вовсе не единственная, кому нужна была помощь. А вот Рэут об этом позаботился и сделал всё от него зависящее, чтобы такие девочки, как я, не попадали к заботливым «тёткам».

Наверху послышался шум.

– Всё кончено, да? – спросил Знут.

– Да, магистр Знут. За вами пришли, – кивнул Рэут.

– Будет суд?

– Обязательно будет.

Знут прижался к стене подвала и снова обернулся пауком. Я вскрикнула. Но паук не напал. Он укусил сам себя…

– Как же я мог не заметить, что магистр Знут стал чудовищем? – Главный королевский маг пнул обгоревший стул.

На зов Рэута магистры явились быстрее, чем стража на крики учеников. Маги погасили устроенный мною пожар и теперь извлекали из подвала остатки тел тех, кто пошёл на корм пауку, и самого Знута. После смерти магистр вновь стал человеком. Я старалась не смотреть на тела, старательно прячась за спиной Рэута. Меня тошнило.

– Все делают ошибки, Рюк, – вздохнул Рэут.

– Все, кроме магистра Рэута, конечно, – усмехнулся главный королевский маг.

– А это правда, то, что сказал Знут? – неожиданно даже для себя задала я вслух вопрос, который крутился у меня в голове.

– Что правда? – насторожился главный королевский маг, посмотрев на меня так, словно только что заметил.

– Ах, вы ещё здесь? – обернулся ко мне Рэут. – Да, он сказал правду, вы никчёмная, глупая, трусливая бездарность!!! – заорал он на меня. – Из-за вас мы чуть не сгорели заживо!!!

Главный королевский маг расплылся в улыбке:

– Всегда восхищался вашим умением, Рэут, воспитывать молодое поколение.

– Если вы не против, главный королевский маг, я бы отправился к себе, по дороге разъясню молодой особе её место в этой жизни.

– Ну что вы, тут и без нас с вами справятся. Наслаждайтесь. Я бы сейчас сам с удовольствием на кого-нибудь наорал, – вздохнул Рюк, всем своим видом показывая, насколько тяжела ноша главного королевского мага.

Рэут схватил меня за руку и потянул за собой. Я послушно поплелась следом, готовясь к новой волне гнева.

Завернув за угол, Рэут убедился, что нас не видно из только что покинутого дома, и остановился.

– Наймите экипаж, Дная, и отвезите меня в дом с кошкой, – велел он. – Скорее.

Магистр был бледен, на лбу у него выступили капельки пота, и мне показалось, что ещё чуть-чуть, и Рэут упадёт. Я бросилась исполнять его волю. Экипаж нашёлся быстро. Едва опустившись на сиденье, Рэут закрыл глаза и тяжело навалился мне на плечо. А я не решалась о чём-либо спросить его, опасаясь очередной вспышки ярости.

Когда экипаж замер у дома с синей кошкой, я решилась подать голос:

– Магистр, мы приехали.

Рэут вздрогнул, открыл глаза, пробормотал что-то вроде извинения и с трудом выбрался из экипажа. Каждое движение давалось ему с видимым усилием. В какой-то момент Рэут чуть не упал, и мне едва удалось его подхватить. Магистр обхватил меня за плечи левой рукой, и я повела его к дому.

– А ещё говорят, что магистр Рэут – занудный одинокий старик, – услышала я голос возницы. – А вон какую красотку подхватил, да и выпить, похоже, не дурак.

Я уже хотела проучить мужика, воспользовавшись магией, но тут Рэут навалился на меня всем телом, пришлось прибегнуть к помощи магии, чтобы дотащить его до дома.

– На кухню, – прошептал старик.

Я доволокла Рэута до кухни и уронила в кресло.

– Дная, останьтесь здесь, – попросил Рэут, – пожалуйста.

Мне показалось, что магистр буквально состарился у меня на глазах. Я даже испугалась – а вдруг Рэут сейчас умрёт?

– Конечно, магистр, – прошептала я, – чем я могу помочь?

Рэут застонал.

– Распорите рукав на правой руке, только осторожнее, – потребовал он.

Я взяла со стола нож и, откинув плащ, скрывающий правую руку магистра, увидела, что рукав его куртки прожжён в нескольких местах.

– Осторожнее, постарайтесь не касаться повреждённой кожи. Яд, скорее всего, уже потерял свою силу, но не будем рисковать, – предостерёг меня Рэут.

Я распорола рукав и вскрикнула.

– Так плохо? – усмехнулся Рэут и со свистом втянул воздух. Он на глазах терял силы.

Рука была не просто покалечена, кожа почернела, словно обуглилась, сквозь рану проглядывала кость. Меня снова замутило.

– Только не падайте в обморок, – зарычал Рэут. – Иначе не сумеете мне помочь и через какое-то время я превращусь в монстра.

– Что случилось?

– Когда паук плюнул, я оттолкнул вас и недостаточно проворно увернулся от его паутины. Я заживил рану, как смог, но полностью исцелить её мне не удалось.

– Почему вы не рассказали об этом Рюку?

Магистр поморщился:

– Все вопросы потом. Нужно извлечь яд и вылечить руку.

– Но как? Я же не умею!

– Ну так я вас научу, – рявкнул Рэут. – Только постарайтесь исполнять всё в точности.

Я кивнула.

– Я не слышу.

– Да, я сделаю всё, как вы велите.

– Вам нужно сжечь мою руку. Я не брежу. Именно сжечь. До самого плеча. А потом при помощи магической силы восстановить её. Если струсите, упадёте в обморок, то время будет потеряно, я останусь калекой или обернусь пауком. Я не смогу вас поддерживать: скорее всего, потеряю сознание от боли. Я и так едва держусь, все мои силы уходят на то, чтобы не пустить яд дальше руки. Вы сможете. Я верю в вас. Иначе бы не просил.

– Почему бы вам не позвать на помощь более опытных магов?

– Вы тот маг, который мне нужен. И у нас нет времени. Так я могу на вас рассчитывать?

– Да!!! – взвизгнула я. По правде говоря, мне хотелось бы упасть в обморок прямо сейчас.

– Отлично. Помогите мне лечь на пол. Подложите под руку что-нибудь металлическое. И не спалите мой дом.

Я отодвинула стол и помогла Рэуту лечь, а затем нашла металлический поднос и подсунула его под руку.

– Ну, давайте, – выдохнул Рэут, – с огнём вы справляетесь неплохо. Не перестарайтесь только. Дная, – он посмотрел мне в глаза, – у вас получится. Не волнуйтесь.

Я очнулась в кресле, укрытая пледом. Пахло чем-то очень вкусным.

– Как вы? – услышала я голос Рэута.

– Чувствую себя так, словно на меня наступил дракон, – пробормотала я еле слышно и сразу вспомнила, что произошло. И тут же попыталась подняться и найти взглядом магистра.

– Сидите, у вас всё получилось. – Старик подошёл ко мне и продемонстрировал восстановленную правую руку. – У вас получилось просто отлично. Когда я очнулся, нашёл вас на полу. Вы лежали рядом со мной. Отдали всю свою силу?

– Да, – кивнула я.

– Вы быстро восстанавливаетесь, даже очень. Это хорошо.

– Можно мне дотронуться до руки? – попросила я, всё ещё не веря, что у меня получилось.

Рэут закатал рукав рубахи и протянул мне руку. Я коснулась идеально гладкой кожи. Рука действительно была здорова. А главное, она была!

– Получилось!!! – Я расплылась в улыбке, ощупывая созданную мною плоть. – Правда получилось! Это не сон!

– Только не надо пробовать её на зуб, – усмехнулся Рэут. – И не смейте реветь, даже от счастья.

– Не буду, – и тут я заплакала.

Магистр подождал, пока я успокоюсь.

– Трудно пришлось? – спросил Рэут, и в его голосе не было и намёка на насмешку.

– Да. Я думала, у меня ничего не получится. Я была в отчаянии.

– И всё же вы смогли.

– У меня не было выбора. Я очень боюсь пауков.

Рэут засмеялся.

Я впервые видела, как он смеётся. В эту минуту он совсем был не похож на себя, и я подумала, что теперь никогда не смогу его воспринимать как злобного старикашку.

– Я тут кое-что приготовил; подумал, вы должны зверски хотеть есть. Я хорошо готовлю, не бойтесь.

Стоило магистру это сказать, как я действительно ощутила сильный голод. Рэут помог мне пересесть к столу, и я, не в силах сдерживаться, набросилась на еду. Я уплетала зажаренное на огне мясо вместе с вишнёвым пирогом, запивала всё это молоком и закусывала яблоками. Вкус мне сейчас был не важен.

И вдруг услышала от Рэута такое, что замерла с набитым ртом.

– Спасибо, Дная.

Прожевав, я решилась задать вопрос:

– Так почему вы не попросили Рюка исцелить вас?

– Я не хотел, чтобы он знал…

– То, что вы тоже можете допустить ошибку?

– Ну если вы называете ваше спасение ошибкой, то да! – проворчал Рэут, снова становясь собой.

Помолчав немного, магистр продолжил:

– То, что Знут – зверь, не было для меня неожиданностью. Паук или кто другой – это не столь важно. Но вот то, что его дом имеет свойство любое магическое действие, направленное против хозяина, обращать на атакующего, стало для меня неприятной новостью. В жилище Знута нельзя было использовать магию. Поэтому я и достал кинжал, поэтому попытался отослать учеников. Кто же мог предвидеть, что при виде паука вас парализует от страха. Знут знал, что я легко отобью его паутину простеньким защитным заклинанием, которое под влиянием дома станет только сильнее. Поэтому он атаковал вас – он увидел в вас моё слабое место. И оказался прав: отталкивая вас, я не успел увернуться сам. Но, создавая защиту дома, Знут рассчитывал на умных противников. Ни один маг не решился бы устроить пожар, потому что мог пострадать сам. Когда вы воспользовались огнём, пламя стало неуправляемым, и, усилив его, дом поджёг сам себя. Хорошо, что Знут вывел нас в безопасное место.

– Простите, магистр.

– Это вы простите, что я наорал на вас при остальных магистрах. Я просто не хотел, чтобы они поняли, о чём вы спрашиваете.

– Так Знут…

– Да, он прав. Чтобы обрести могущество, настоящее могущество, мало Испытания и Храма Судьбы. Нужно переступить черту…

– Это значит…

– Нет!!! И ещё раз нет!!! Просто зло творить проще. Добро даёт силы не меньше, иногда и больше, но для этого приходится прикладывать много усилий. Зато тебя не убьёт собственный же яд. Мне не хотелось поднимать эту тему при Рюке. Но главное – я боялся, как бы вы не озвучили слова Знута о том, что он далеко не самый большой зверь в стае. Молчите об этом, Дная, целее будете. Когда-нибудь я разберусь с этим сам. Хорошо?

Я кивнула. Да и для чего мне было болтать?

– Ешьте, набирайтесь сил, Дная, – посоветовал Рэут. – Скоро будет новое занятие.

– Вы хотите провести занятие сегодня?

– Должен же я отработать внесённую вами плату, – улыбнулся старик.

– Но я так и не услышала, почему вы не захотели, чтобы вас лечил главный королевский маг?

– А вас не запутать, – пробурчал Рэут.

– Вы же могли остаться без руки, доверившись мне.

– Что было сложнее, Дная, сжечь руку или восстановить её?

– Восстановить. Был момент, когда я отчаялась. Я сидела на полу и плакала, не зная, с чего начать…

– А знаете, я и не надеялся, что у вас получится, – вдруг сказал мне Рэут.

– Что!!! – Я вскочила на ноги. – Вы не верили в меня?! Я тут чуть с ума не сошла от отчаяния. Вы походили на труп, ваша рука стала пеплом. А я даже не представляла с чего начать!!!

– Успокойтесь. Мне было необходимо, чтобы вы выполнили первую часть – сожгли руку, чтобы яд не пошёл дальше. Если бы я попросил вас только об этом, вы бы не согласились. Вы бы не захотели оставлять меня калекой. И попытались бы позвать на помощь Рюка или кого-то ещё из магистров.

– Но Рюк бы сделал всё лучше! Он бы наверняка знал как!

– Я доверяю не Рюку, а вам. В магическом мире доверие – это очень ценный товар.

– Вы доверяете мне после того, что я натворила в доме у Знута?

– А что вы натворили?

– Не ушла по вашему приказу с остальными учениками, устроила пожар…

– Вы допустили лишь одну ошибку – начали задавать вопросы при посторонних. Всё остальное – мелкие оплошности. И скажите, Дная, когда вы лечили меня, ничего странного не произошло?

– Нет, ничего. А что должно было произойти?

Рэут улыбнулся и шепнул:

– Может, будет лучше, если вы никогда не узнаете.

В назначенное время в доме Рэута, как обычно, собрались ученики. Всем хотелось узнать подробности произошедшего в доме Знута. Обратиться к магистру они не смели. А я упрямо молчала. Впрочем, Рэут дал нам всего лишь пару минут на общение. Он сурово посмотрел на нас и сухо произнёс:

– Сегодня мы снова идём в город.

Ученики зашумели.

– Не волнуйтесь, охоты не будет, мы отправляемся к нищим.

Глава 5

Сила нищих

Бедняцкие кварталы находились за пределами Великого города. Они лепились вдоль городской стены муравейником жалких хижин, собранных из отбросов Великого города. Здесь жили те, кто пришёл в столицу Королевства Снежных драконов за счастьем, славой и деньгами, но в итоге лишился даже того немногого, что имел. Великий город был безжалостен к неудачникам. Нищета этого места поразила меня своей безысходностью.

– Зачем мы здесь? – спросил Дарун.

– Будем помогать, – неожиданно для всех сказал Рэут.

– Помогать? – возмутился самый старший из учеников. – Тратить силу на это отребье?

– Сколько вам лет, Леон? – спросил его магистр.

– Уж не меньше, чем вам.

Рэут усмехнулся:

– Тогда скажите, сколько раз вы пытались пройти Испытание?

– Десять. – Старик насупился.

– На самом деле не менее двадцати, верно? – спросил Рэут.

Ответом была лишь тишина, подтверждающая догадку магистра.

– И в этот раз не пройдёте, – сказал Рэут жёстко.

– Почему?

– Потому что так ничего и не поняли. Нельзя получить что-то, не отдавая. Это сложно понять, это нужно прочувствовать. Это первая причина, по которой мы здесь. А вторая – мы повстречаем в этом месте вещи страшнее любых чудовищ. То, что творит с людьми нищета, не сделает ни один монстр на свете. Пойдёмте, я научу вас бороться со страхами. Это вам очень пригодится на Испытании. Кто тут был хоть однажды, поймёт, о чём я говорю.

Рэут оказался прав. То, с чем мы столкнулись в покосившихся хижинах бедняков, было страшнее чудовищ. И я была к этому не готова. Грязь, голодные дети, на головах которых копошились армии вшей, болезни, раздутые от глистов животы. Было страшно просто стоять рядом, не то что прикасаться. Мне показалось, что у меня на голове тоже закопошились маленькие кусачие существа. Хотелось бежать отсюда и скорее помыться.

– Смотрите, Дная, – шепнул мне Рэут, – вскоре вам придётся проситься на ночлег к таким вот, как они, и брать из их рук нищенский ужин, возможно тем самым отправляя таких же вот детей спать голодными. Чем вы им заплатите? Сказками? Фейерверком?

Так оно и было. Прежде я никогда не задумывалась об этом. Жизнь бродячего мага представлялась мне чередой приключений, захватывающим путешествием. Ведь они сами так рассказывали об этом. И я безоговорочно верила сказке. А сейчас Рэут ткнул меня носом в правду. И эта правда пришлась мне не по вкусу.

– Вот оно – самое настоящее Проклятие Пути, – сказал мне магистр.

К моим ногам подполз ребёнок; его рваная рубашка, промокшая от мочи, была цвета земли. От малыша воняло, мне хотелось отпихнуть его ногой и убежать.

– Ну что, насмотрелись? – спросил Рэут учеников. – Теперь вы можете выбрать – остаться здесь или уйти. Помогать, не рассчитывая на награду, кроме той, что посылают боги добрым людям, или уйти и сохранить силу, как подобает настоящему магу.

Все молчали.

– Давайте просто дадим им денег, – предложил кто-то.

– Все с этим согласны?

– Это ничего не изменит, – вдруг сказала я. – Сделает только хуже.

– Она права, – кивнул Рэут. – Как думаете, почему Безликие выступают против милостыни?

– Безликие нам не указ! – плюнул на землю Леон.

– Скажите это им в лицо, – посоветовал Дарун.

Старик побледнел. Да, маги презирали Безликих, но выступить открыто против Служивших Пустоте не решился бы никто. И всё больше простых людей предпочитали обращаться к Безликим, а не к магам.

– Так почему Безликие выступают против милостыни? – снова спросил Рэут.

– Она ничего не меняет, – ответила я, понимая, что никто более не решится на это, – лишь порождает гордыню дающего, унижая берущего.

– Верно, но не только. Нищий не просто берёт подачку, он продаёт за неё свою гордость, самоуважение. А человек без гордости никогда не встанет с колен. Мы здесь, чтобы вернуть этим людям веру, что они что-то ещё значат, что-то ещё могут сами.

– Говорит как Безликий, – шепнул Леон с презрением.

– Так что оставайтесь и помогайте либо уходите. Не бойтесь, – улыбнулся Рэут, – наказания для тех, кто сейчас вернётся в город, не последует.

Я смотрела на ребёнка, который слюнявил мой ботинок: видимо, ему понравилась эта красивая забавная вещица. И порадовалась, что я купила себе самые высокие ботинки из тех, что были. Я размышляла, что делать дальше. Очень хотелось сбежать и никогда сюда не возвращаться. Некоторые из учеников так и сделали – молча развернулись и пошли прочь.

– Ну а вы, Дная? Я же вижу по вашему лицу, что вам хочется очутиться как можно дальше отсюда, – улыбнулся Рэут. – Бегите! Вы свободны. Представляю, каково находиться благородному в таком месте.

– Я остаюсь, – голос мой дрогнул.

Подскочила какая-то женщина и подхватила ребёнка на руки, оторвав от моей обуви. Она поклонилась чуть не до земли Рэуту и поспешила прочь.

– Рэута называют главным магом нищих, – тихо сказал мне Дарун, – не знала?

Я отрицательно замотала головой.

Из всех учеников в трущобах с Рэутом остались только я, Дарун и тринадцатилетний мальчик. Тот, казалось, не замечал ни мерзкой вони, ни грязи.

– Я вырос в таком же месте, – пояснил он нам.

– Маги, как правило, не бывают бедными, – удивлённо вскинул брови Дарун.

– Магом был мой отец, он погиб, когда мне было всего три года. К тому же я был незаконнорождённым. Матери пришлось многое пережить, прежде чем я смог ей помогать.

– Ну что ж, – неожиданно бодро заявил Рэут, – раз уж вы остались, – не знаю, по каким таким соображениям, они меня не интересуют, – постарайтесь, чтобы вас не стошнило, и не падайте в обморок. Ещё не хватало возиться тут с вами. И уберите брезгливое выражение с лиц, оно слишком заметно.

Мы лечили болезни, очищали гниющие раны, уничтожали блох и вшей, выгоняли паразитов из тел и жилищ. Вот тогда я и узнала, кто такие прилипалы. Когда мы вышли из нищенского квартала, мне казалось, у меня не осталось сил – ни физических, ни магических, ни моральных. Дарун чувствовал себя так же. Только Рэут не подавал признаков усталости да мальчик выглядел весьма бодро. Магистр подозвал экипаж и отвёз нас в дом с синей кошкой, где нас уже ждали горячая вода и сытный ужин.

– Теперь мы точно не пройдём Испытания, – сказал Дарун со вздохом и взял со стола куриную ножку с хрустящей корочкой. – У Леона будет больше шансов.

– Почему вы вдруг так поумнели? – поинтересовался Рэут.

– Просто всю силу сегодня потратил.

– Ой ли?

– Но…

– Вы потратили не больше, чем те люди дали вам.

– Что?

– Восхищение, благодарность. Вы ведь чувствовали, что стали сильнее, когда помогали им там.

– Но я так устал, что сейчас не смогу и свечки зажечь.

– Это физическая усталость. Непривычная для таких, как вы. Разве что он может почувствовать разницу.

Рэут кивнул на мальчишку, который уже уплетал за обе щеки. Я наконец смогла проглотить кусочек и, вдруг ощутив, что страшно голодна, набросилась на еду. Не так яростно, как утром, но довольно проворно, чтобы забыть некоторые благородные манеры.

– Маги могут брать силу от простых людей. Восхищение, благодарность, восторг, направленные непосредственно на мага, усиливают его возможности. Такую силу нельзя накопить, но ею можно легко пользоваться. Учтите, это вызывает привыкание.

– Так значит, вы хотели научить нас этому в трущобах? Пользоваться силой толпы? – улыбнулся Дарун. – Ух ты!

– Не только. Большинству магов это известно с рождения. Я хотел научить вас видеть дальше собственного носа – маги слишком любят его задирать, – ответил Рэут.

После того случая я сама начала приходить в нищенские кварталы. Меня больше не тошнило от этого места. Я не шарахалась от больных и грязных детей, стараясь помочь им. И не гордилась тем, что делала. Ведь всё, что я давала беднякам, было за их собственный счёт. Благодарность и восторг тех, кому я помогала, становились силой в моих руках. Я старалась помогать в первую очередь детям. Потому что у них ещё была надежда выбраться из грязи и нищеты. Иногда в трущобах я встречала Даруна или мальчика, но чаще всего Рэута. Тот, видя меня, ухмылялся и, ни о чём не спрашивая, брал в помощники. Вместе мы, как правило, лечили больных – тех, кому нечем было заплатить врачевателям, или тех, кого отправил умирать за свои ворота Великий город. Мы старались как могли, и в такие минуты я искренне восхищалась Рэутом. Именно тогда он становился настоящим моим учителем. Магистр не отказывал в помощи никому, он дарил надежду не скупясь. И именно она творила настоящие чудеса – такие, какие не могла бы сотворить магия.

В один из вечеров я возвращалась из трущоб в трактир «Семь сов», мечтая скорее помыться, поесть и уснуть. Я больше не боялась ходить по закоулкам города, не боялась тёмных подворотен, не боялась зверей. Я могла постоять за себя. А ещё меня частенько поджидал у городских ворот Жук. Правда, я, как правило, была слишком уставшей, и мы не гуляли по городу, парень лишь доводил меня до трактира и убегал, помахав мне на прощание. В этот раз Жук меня не встретил; я брела домой по тёмной улице, когда услышала за своей спиной оклик:

– Госпожа бродячий маг, постойте!

Я оглянулась. Рядом с небольшим, но ухоженным домиком стояла девушка, едва ли старше меня. В её облике мне показалось что-то знакомое.

– Как вы узнали, что я бродячий маг? – спросила я незнакомку. Мой талисман был спрятан под одеждой.

– О, бродячего мага я узнаю везде и всегда. Моя сестра – бродячий маг.

– Маг?

– Да, она единственная в семье унаследовала крохи магических способностей нашей бабки. Её таланты были не слишком выдающимися, но этого хватило, чтобы стать бродячим магом. Ведь, принося клятву, бродячие маги получают Силу Пути.

– И его проклятие.

– За всё надо платить.

– За что же платила ваша сестра, выбирая такую судьбу? – спросила я, думая о том, как хорошо бы сейчас помыться, поесть и лечь спать.

– За любовь, конечно. А вы разве нет?

– Нет, – покачала я головой. – У меня другая цель. Так зачем вы меня остановили?

– Я хочу у вас спросить. Вы не встречали мою сестру? Мы так давно не получали от неё никаких вестей.

– Я стала бродячим магом лишь недавно… – начала я и осеклась.

«Мы ведь с тобой понимаем, что настоящая свобода – вот что главное. Даже если сейчас ты этого не можешь осмыслить, это всё равно придёт к тебе. Твоя кровь напомнит. Хочешь, расскажу тебе, как я стала бродячим магом? Хочешь узнать клятву бродячего мага?» – прозвучал голос в моей голове. Как же я сразу не поняла! Сходство женщины с обезображенными руками и этой девушки явно бросалось в глаза. Только у младшенькой светлые волосы не острижены и в голубых глазах нет той тоски, которая бывает лишь у бродяг.

– Я помню вашу сестру, – прошептала я. – Действительно помню!

Девушка схватила меня за руку и потащила за собой в дом. Я пошла за ней, даже не задумываясь, что это могло быть ловушкой.

– Мама, мама, – кричала моя провожатая, – эта девушка видела Эду!

Навстречу мне бросилась седоволосая женщина, обняла, усадила за стол. Руки её дрожали. Она постоянно пыталась их чем-то занять. Было видно, что хозяйка боится задавать вопросы. Она поставила передо мной тарелку с яблочным пирогом. И побежала заваривать чай.

Я удивлённо озиралась по сторонам. В этом доме всё дышало уютом и любовью. Как же от этого можно было уйти?

– Мне жаль, что я вас так обнадёжила, – наконец начала я разговор. – Но Эда, – я впервые произнесла это имя; да, оно подходило той женщине, – встретилась мне много лет назад. Вряд ли это вам интересно.

– Сколько лет? – спросила хозяйка, застыв посреди комнаты.

– Шесть или семь.

– Вспомните поточнее, – попросила она, – это очень важно.

– Точнее. – Я закрыла глаза. На ум ничего не приходило; события смешались в голове, выцвели, обесценились. И вдруг я вспомнила Рони. В тот день он поскользнулся на катке и очень неудачно разбил бровь. Эда залечила её. Остался только маленький шрам. – Шесть лет назад, – сказала я уверенно. – Зимой.

– Где это было? – Женщина смотрела на меня умоляюще.

– В Замке Седых земель.

– Какая была зима в тот год в ваших краях?

– Очень холодная, – ответила я не задумываясь. – Особенно в тот день. Нам с братом подарили сладости и коньки. В наших краях в самый холодный день зимы всегда дарят детям подарки.

– Да, да, и говорят, что их приносит Белая госпожа, у нас так же, – кивнула похожая на Эду девушка. – Что было потом?

– В тот день случилась ещё одна радость – пришёл бродячий маг. Никто не ждал, и вдруг она появилась на пороге, замёрзшая, усталая, но какая-то отчаянно весёлая.

– Она осталась?

– Только на одну ночь. Как и все бродячие маги, что приходили к нам.

– Значит, они замёрзли в пути. Никто не видел нашу Эду после той зимы.

– Они? – переспросила я. – Но Эда была одна.

– Сестра ждала ребёнка, – пояснила девушка. – Спасибо вам, что вспомнили её. – И она заплакала.

– Постойте, но, если Эда умерла, вы должны были бы сразу узнать о её смерти! – вырвалось у меня.

– Как так? – спросила мать Эды, и в её голосе послышалась надежда.

– Но ведь это очевидно: магическая сила должна была вернуться в вашу семью.

– Но разве сила не направляется к королю, чтобы он определил её назначение при помощи Книги Судеб?

– В нашем королевстве это правило распространяется лишь на сильнейших. Книга контролирует силу магистров. Только тех, кто прошёл Храм Судьбы и получил кольцо. В других королевствах всё иначе. Так сила вернулась к вам?

– Она не возвращалась! – воскликнула девушка.

– Значит, Эда жива, – заплакала хозяйка дома. – Спасибо вам, вы дали нам надежду. Как же мне вас отблагодарить?

Я уходила от них с тяжёлым сердцем. Я никогда не задумывалась о судьбе бродячих магов, посетивших наш замок, о том, что было с ними после того, как они уходили от нас. Могла ли Эда остаться, чтобы родить ребёнка в безопасности, или Проклятие Пути вынудило её покинуть надёжное пристанище? И что было с ними дальше?

Я вернулась в трактир, но произошедшее не давало мне покоя. Мне было необходимо с кем-то поговорить об этом. Несмотря на поздний час, я направилась к магистру Рэуту.

Когда магистру о моём приходе доложила синяя кошка, Рэут уже спал. Он выбежал на крыльцо взлохмаченный и заспанный.

– Что случилось?! – крикнул он.

– Мне надо с вами кое-что обсудить.

– Так поздно? До утра это не может потерпеть? Впрочем, зачем я спрашиваю? – Он жестом пригласил меня в дом и отправился на кухню разливать чай.

На кухне было идеально чисто. Последствия моей магии и огня были давно уничтожены. Рэут указал мне на кресло.

– Что случилась, Дная?

Я рассказала ему о сегодняшней встрече.

– То есть они не получают от Эды вестей уже шесть лет, – нахмурился Рэут, – но сила в семью не вернулась. Интересно.

– У вас есть мысли по этому поводу?

– Вы говорили, у девушки были изуродованы руки.

– Да.

– Кто это сделал?

– Она сама. Кто-то пытался удержать её цепями. Она превратила металл в кислоту.

– Значит, это были не просто цепи, какое-то заклятие на них всё же имелось. Иначе бы не пришлось так уродовать себя. Её удерживали родные?

– Не думаю, мне они показались очень добрыми людьми. – Даже сама мысль об этом была для меня невозможна. – Сестра упоминала о какой-то любви, из-за которой Эда произнесла клятву бродячего мага. К тому же Эда ждала ребёнка.

– Значит, её возлюбленный?

– Возможно.

– Вы хотите узнать правду?

– Да, но только после того, как разрешу свои проблемы. Я понимаю, это эгоистично…

– Вы не можете помочь всем, – оборвал мои оправдания Рэут.

– Спасибо, что выслушали меня. Не знаю почему, но мне хотелось поделиться этим. – Я поднялась, собираясь уходить.

– Дная. – Рэут коснулся моей руки. – Останьтесь. Раз уж вы разбудили меня, будет честно, если это будет вознаграждено. Расскажите мне свою историю, я ведь ничего толком не знаю о вас. Почему вы покинули свой дом и стали бродячим магом?

И я поведала Рэуту, почему ушла из своего замка. Получилось очень путано. Я говорила то об охоте, то о женихе, то о Рони, то о Лени. В конце концов я разревелась. Рэут слушал очень внимательно. Когда я заплакала, он подошёл к окну и долго смотрел на улицу, о чём-то размышляя. Потом вернулся ко мне:

– Успокоились? – спросил он ласково.

И я снова заплакала.

– Ну будет, – вздохнул старый маг. – Скажите мне: что вы надеялись найти, выбирая судьбу бродячего мага?

– Найти помощь. И лекарство для Рони.

– Я бы на вашем месте сначала хотел найти правду.

– Правда – это не главное. Рони…

– Боюсь, вы ошибаетесь, Дная.

Я поднялась, обиженная тем, что Рэут считает моего брата не достойным внимания.

– Уходить посреди ночи не обязательно, – сказал Рэут, – у меня есть гостевая комната.

– Боюсь, там такой слой пыли, что я задохнусь, – огрызнулась я и пошла к выходу. Хлопнув входной дверью, я почувствовала себя самым несчастным человеком на свете. Рэута я обидела совершенно напрасно.

На углу проезда Аптекарей я встретила Жука.

– О, кого я вижу, – помахал он мне руками, – чего бродишь впотьмах?

– А ты?

– Возвращался домой.

– Я тоже.

– Проводить?

– Если у тебя нет более приятных занятий, – буркнула я.

– Ну что может быть приятнее, чем гулять по ночным улицам с красивой девушкой?

– Ну тогда проводи.

Некоторое время мы шли молча.

– Чего ты сегодня такая злая? Обидел кто? – спросил Жук. – Так ты только скажи!

– Это я обидела.

– Кого?

– Рэута. Он столько добра для меня сделал, а я пнула его в самое больное место. В его одиночество.

– Дная, Рэут уже старый, а значит, мудрый, он наверняка увидел, что ты сделала это не со зла.

– Ну так я со зла!

– Он поймёт всё так, как нужно.

– Хорошо бы. Рэут очень много для меня значит.

– Почему?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Но сейчас у меня сердце разрывается от боли.

Жук взял меня за руку.

– Какие у тебя пальцы холодные, – сказал он. – Замёрзла?

Я кивнула.

Парень снял куртку и набросил мне на плечи.

– Вот, теперь мы действительно напоминаем влюблённую парочку. – Он снова взял меня за руку, и мы пошли дальше.

Удивительное дело, но мне совсем не хотелось освобождать свою руку из его пальцев. Напротив, мне хотелось идти рядом с ним как можно дольше.

Когда мы подошли к трактиру, Жук снял с моих плеч свою куртку. В глазах парня отражался свет фонаря, горящего над трактиром, словно яркие звёздочки играли в синей глубине. Я залюбовалась этими звёздами.

Жук наклонился и поцеловал меня в губы. Нежно, почти неощутимо. И тут же исчез в темноте улицы. А я, замерев, простояла на крыльце трактира ещё пару минут, пока дверь не распахнулась и не появились ночные гуляки. Я прошмыгнула мимо них и поспешила в свою комнату, прижимая ладонь к губам. Словно таким способом стараясь удержать на них поцелуй. Меня ещё никогда не целовали. Но моё сердце билось так часто не поэтому. Я даже не могла объяснить, почему произошедшее со мной так важно. Я никогда не думала о Жуке всерьёз, но сейчас, после поцелуя, меня почему-то переполняло ощущение счастья. Словно этот поцелуй научил меня вновь радоваться жизни.

Сон, пришедший ко мне этой ночью, напомнил, что я рождена не для радости. В этом сне я была маленькой девочкой, лет четырёх. Меня разбудил звон часов на старой башне Замка Седых земель. Часы били полночь. Я, дрожа, вслушивалась в каждый удар, и вдруг полночь разорвал крик, полный боли и страха.

– Мама, – прошептала я, – мама! – и бросилась прочь из комнаты.

Никем не замеченная, я выскользнула из замка. Была зима. А на мне не было ни шубки, ни тёплых сапожек. Домашние туфельки вскоре потерялись в снегу. Но и босая я упорно шла вперёд, туда, где, как мне казалось, я слышала голос мамы. Холод и снег причиняли мне боль. Наст резал голые пятки. Но я не сдавалась. Вдруг передо мной появилась красивая женщина в белых мехах. Она протянула ко мне руки.

– Иди сюда, дитя.

– Нет! – заявила я упрямо. – Меня ждёт мама.

– Тихо, девочка, – шепнула мне незнакомка, – твоя мама уснула. Скоро и ты уснёшь. Хочешь к ней?

Я кивнула:

– Хочу, а кто ты?

– Белая госпожа. Ты слышала обо мне?

– Да! Ты принесёшь мне подарок?

– Обязательно, моя дорогая. Обязательно. Я подарю тебе покой под моими снегами.

– Мать, отпусти её. – Из-за снежной завесы показался юноша, его длинные белые волосы трепал ветер.

– Что ты делаешь здесь, сын? Почему не спишь?

– Я видел эту девочку в своём сне.

– Вы знакомы?

– Мы будем знакомы через много-много лет. Я буду любить её.

– Опять сны?

– Ты же знаешь, мои сны не подчиняются законам времени. Они свободны.

– Значит, любовь. – Белая госпожа передала меня на руки своему сыну. – Ты знаешь, что любовь принесёт тебе лишь страдания, сын мой. Возможно, погибель.

– Я знаю, – улыбнулся парень. – Я знаю.

– Ну что же, дело твоё. Ты взрослый.

– Я отнесу тебя в Замок Седых земель, – пообещал мне незнакомец. Он посмотрел на меня, и я узнала его и заворочалась во сне, понимая, что вскоре проснусь.

– Но я не хочу возвращаться, – запротестовала я. – Я хочу к маме!

– Поцелуй её, мать, – попросил юноша Белую госпожу, – пусть боль утихнет. Пусть она забудет эту встречу.

Белая госпожа наклонилась и коснулась моей щеки ледяным поцелуем.

Проснувшись, я прижала ладонь к щеке. В этом месте у меня всегда было белое пятнышко, кормилица так и называла его – поцелуй Белой госпожи. Возможно, поэтому Белая госпожа была моим любимым персонажем сказок.

Но сны – это только сны, и не более. Сегодня мне предстояло сделать вещь более важную, чем гадать, что значит моё сновидение. Я собралась, позавтракала и направилась в дом с синей кошкой.

Увидев меня, Рэут нахмурился.

– Я вчера была груба, – сказала я магистру, – простите меня, я действительно сожалею.

– Хорошо, что вы извинились, – ответил он. – Вы только за этим пришли так рано?

– Да, – сказала я. – Не могла ждать.

– Хорошо, – улыбнулся Рэут, – тогда поможете сделать мне генеральную уборку. Я, знаете ли, не держу настоящей прислуги. Всё приходится делать самому.

– Я слышала об этом.

– И что говорят?

– Что с вами никто не может ужиться ни за какие деньги, – ляпнула я и прикусила язык.

Рэут ухмыльнулся.

Полдня мы наводили чистоту, совершенно не пользуясь магией.

– А вы неплохо справились, – похвалил меня магистр. И тут же всё испортил: – Неужели благородных учат мыть полы?

– Почему мне вечно тычут в нос тем, что я благородная, и тем, что я женщина?

– Дная, не будь того и другого, люди бы всё равно нашли, чем можно потыкать вам в нос. Мне вот многие ставят в вину моё одиночество.

Что я могла сказать? Рэут был прав. У любого найдётся слабое место. И я тоже неоднократно этим пользовалась.

– Вы простили меня? – Я бросила тряпку и схватила магистра за руку. – Скажите, что простили!

– Дная, вы оторвёте мне руку, которую сами же и починили.

– Скажите, Рэут! Для меня это важно!

– Дная, я простил вас. Я не сержусь.

– Спасибо. – Я обняла Рэута и заплакала.

А тот неловко гладил меня по волосам и бурчал:

– Прекратите реветь. Прекратите немедленно.

Глава 6

Испытание

В день Испытания всё происходящее казалось мне сном. Шумная толпа на Королевской площади, аплодисментами приветствующая каждого, кто решительным шагом направлялся к воротам Дворца. И освистывающая тех, кто уже от ворот, замешкавшись, спешил прочь. Магистры, застывшие словно статуи, вдоль тропинки в саду Дворца. Они не были сильнейшими, но прошли Испытание и теперь приветствовали тех, кто хотел влиться в их ряды. Цветущий, несмотря на осень, королевский сад. Сверкающие и переливающиеся всеми цветами радуги стены Дворца. Не верилось, что я дожила до этого чудесного момента.

Я долго собиралась с духом, прежде чем ступить на дорожку, ведущую к моей мечте. А когда решилась, толпа тут же зашумела и заволновалась. Сквозь свист и хлопки я услышала крик какой-то женщины:

– Покажи им, сестра!!!

Я обернулась, толпа замерла, ожидая, не испугаюсь ли я, не поверну ли назад. Но я лишь отыскала глазами кричащую, и она, словно угадав мои мысли, протиснулась к дорожке и замахала мне. Это была худенькая старушка с озорным личиком лисички. Она, как и я, была бродячим магом.

– Удачи тебе! – крикнула незнакомка.

И я, улыбнувшись, помахала ей и пошла дальше. Мне стало вдруг очень тепло на сердце, словно я встретила родного человека.

Когда я оказалась за воротами, меня окатила тишина, шум толпы остался позади. Предо мной простирался самый обычный осенний сад, стены Дворца были привычно белыми, и никто не стоял вдоль тропы. Всё это было иллюзией для простых смертных. А ещё это был намёк для тех, кто хотел пройти Испытание: нам нечего было рассчитывать на чудо.

Испытуемых собрали в главной зале Дворца Короля. Кроме Рэута присутствовали ещё десять магистров и главный королевский маг. Все величайшие двенадцать магов Королевства Снежных драконов собрались на небольшом возвышении наподобие сцены. Они сидели в удобных креслах и смотрели на нас. Я стояла среди толпы, но всё равно мне казалось, что смотрят магистры только на меня. Жук обманул: проходить обучение у магистров перед Испытанием было совсем не обязательно. Здесь свои силы мог попробовать любой. Сначала мне сделалось обидно, ведь Жук наврал мне ради каких-то жалких процентов. Но затем я осознала, что вовсе не сожалею о тратах, хотя для меня они были довольно существенными. Общение с Рэутом многому меня научило. Я представила, как чувствовала бы себя здесь, не имей я опыта, полученного во время занятий в доме с синей кошкой, и поёжилась. Та девочка, что ушла из Замка Седых земель, сейчас дрожала бы под взглядами сильнейших. Я же была почти спокойна. Почти. Рэут здорово изменил меня. Я кивнула старику, он кивнул мне в ответ. Это не укрылось от главного королевского мага, который тут же язвительно улыбнулся.

– Испытание начинается, – сказал Рюк, и в зале погас свет.

Мы оказались в абсолютной темноте. Ничего не происходило. Испытуемые нервно посмеивались и переговаривались. Кто-то громко поинтересовался, не боится ли кто-нибудь из собравшихся темноты? И многие ли уже выбыли? В ответ раздались смешки. А потом вдруг вспыхнул свет.

И я увидела Священный лес. Красные деревья стояли неподвижно. Пахло смертью. Было такое ощущение, словно я только очнулась ото сна, в котором мне снился Великий город, Рэут, Испытание. И тут же забыла об этом сне. Я вновь была на охоте с отцом и Рони.

Отец спешился, опустился на колено и провёл рукой по земле.

«Зверь был здесь совсем недавно, – сказал он. – Дная, скачи к ручью».

«Зачем?» – удивилась я.

«Мы погоним зверя на тебя. Верно, Рони?»

«Я не вижу следов, – ответил брат, – я не чувствую зверя».

«Ты опровергаешь мои слова?» – рявкнул отец.

«Нет». – Брат опустил голову, он должен был подчиниться.

Я видела, что с Рони творится что-то странное. Он был бледен. На лбу выступили капельки пота. Брат нервно сжимал кулаки.

«Почему зверь побежит обязательно к ручью?» – спросила я отца. Мне не хотелось оставлять брата в таком состоянии. Волнение Рони передалось и мне.

«Знаю, и всё. Выполняй!» – жёстко велел отец.

Я увидела, как исказилось от страха лицо брата, но всё же послала коня к ручью. Ведь это был приказ отца.

Уже на месте меня нагнал крик брата. Я так натянула поводья, что лошадь захрапела, попятилась и встала на дыбы. Не удержавшись в седле, я рухнула на землю и не успела увернуться от удара копытом. В глазах потемнело. А потом я почувствовала тяжёлый неприятный запах. Открыв глаза, увидела зверя – его окровавленная пасть была совсем близко.

«Нет, – закричала я, – нет!»

Страх был готов затопить меня, подчинить, лишить рассудка. И вдруг я чётко осознала, что всё это неправда, потому что наяву я не видела зверя, а просто потеряла сознание. Зверь приходил ко мне во сне, я верила в то, что он был, но в реальности его не видела. И тогда я вспомнила, кто я, где нахожусь, зачем пришла сюда. И очнулась. Я стояла посреди залы, тяжело дыша, а рядом со мной ученики дрались с невидимыми противниками, корчились на полу от боли, кричали, срывая голос. А магистры с усмешкой следили за нами. Для них это было лишь спектаклем, захватывающим представлением, не больше. Только Рэут был безучастен, его лицо не выражало ничего. Старик смотрел на происходящее пустым, остекленевшим взглядом дракона. И я готова была поклясться, что этот взгляд был обращён именно на меня.

Ещё раз всмотревшись в лица магистров и не найдя на них и тени сочувствия, я крикнула величайшим из магов:

– Как вам не стыдно?!

Они все посмотрели на меня. Да, сочувствия в их глазах не было, но вот удивление проступило довольно отчётливо. Ну хоть что-то! И только глаза Рэута вспыхнули, и я прочла в них некую гордость и радость.

«Неужели он гордится мной?» – пронеслось у меня в голове.

– Зачем вы мучаете нас? – спросила я магистров.

– Затем, – ответил за них Рэут и облизнул губы, чем вновь напомнил мне дракона, на сей раз собравшегося пообедать, – что маг должен в первую очередь побороть собственный страх. Более того, отличить ложь от правды. Поздравляю, Дная, вы справились. Хотя я и удивлён. Но это только первая часть. Тех, кто смог побороть страх, ждёт боль. Вы любите боль, Дная?

– Нет, – ответила я честно.

– А должны полюбить. Лишь мертвецы не чувствуют боли. Любите боль так же, как вы любите жизнь. И то и другое даёт вам силы.

– Рэут, откуда вам знать, что чувствуют мёртвые? – вмешался в разговор какой-то старый маг, по сравнению с которым даже Рэут казался юношей.

– Дорогой Таут, не мешайте нашему уважаемому Рэуту умничать и поучать молодёжь. Все мы время от времени в этом нуждаемся, – усмехнулся Рюк. – Иначе зачем бы мы вообще стали магистрами? Давайте продолжим Испытание. Кроме того, в словах Рэута столько мрачной поэзии. Может быть, всем пора узнать, что чувствуют мертвецы? Приступим?

После этих слов Рюка реальность вновь растворилась передо мной. Пол залы разомкнулся, и я рухнула в пропасть. Я упала, больно ударившись, прямо в снег лицом и ненадолго потеряла сознание. Когда я очнулась, вокруг были лишь пустота и тишина. Снег. Белое ничто. Вначале мне показалось, что на мне ничего нет. Тонкая шёлковая рубаха почти не ощущалась. Она не только не грела, а, казалось, усиливала холод. Каждая упавшая на моё тело снежинка впивалась в кожу острыми гранями. Это была настоящая пытка. Я знала, что это лишь испытание, но это не помогло: боль была реальная. Я сжала зубы, чтобы не закричать, понимая, что магистры следят за каждым моим движением. Они не видят снега и льда, но меня-то видят. Нет, я не доставлю им удовольствия – не заплачу. Я поднялась на ноги. Возможно, Рэут хотел мне помочь, говоря о любви к боли. Я силилась улыбнуться, хотя губы мои дрожали. Но слёзы предательски выступали на глазах и тут же замерзали, едва скатившись из них. Превращаясь в маленькие льдинки, они падали к моим ногам, снег у которых уже окрасился алым. Мои раны кровоточили всё сильнее. А с неба падало всё больше снежинок, и каждая, касаясь меня, оставляла порез на коже и разрез на тонкой ткани. Я старалась убедить себя, что это только иллюзия, что на самом деле на мне нет ни одной царапины, но у меня не получалось.

«Когда почувствуешь боль, что перенести не в силах, подумай обо мне», – вспомнила я обещание старшего из Ветреных братьев. И мысленно позвала его к себе. Потому что другой надежды у меня не было. И тут же он появился предо мною. Старший брат шёл ко мне сквозь снег, его чёрные волосы трепал ветер. Ветреный брат улыбнулся мне так, что я забыла о боли, потому что от этой улыбки меня сковал настоящий ужас, лишая всех прочих чувств.

– Я знал, что понадоблюсь тебе. О, как ты красива! Твои волосы как знамя среди белого снега, твоя кровь как пламя. Она тёплая, Дная? Можно я попробую её на вкус? – Не дожидаясь ответа, старший взял горсть снега у моих ног и коснулся его губами.

– Откуда ты знаешь моё имя? – спросила я, чтобы хоть что-то сказать. Чтобы избавиться от наваждения. Я чувствовала, как его слова завораживают меня помимо моей воли, и мне не нравилась возможность полюбить его.

– Разве младший брат не называл его?

«А откуда его знает младший?» – хотелось спросить мне, но я промолчала.

– Зря ты не выбрала меня, красавица, – вздохнул старший. – Мы бы очень подошли друг другу.

– Чем же?

– А ты не понимаешь? Ах да, ты ещё не настоящий маг. Смотри.

Ветреный брат поймал снежинку, и она растаяла на его ладони, превращаясь в крохотную каплю. Мужчина перевернул ладонь, и капля упала вниз, растягиваясь на лету, увеличиваясь, расплываясь и в конце концов превращаясь в тонкое зеркало.

– Смотри, Дная. – Старший подвёл меня к зеркалу, и я встала с ним плечом к плечу. – Смотри.

– Что я должна увидеть?

– То, чем мы похожи.

Я переводила взгляд с него на собственное отражение и вскрикнула, прижав руку к губам.

– Поняла?

– Да.

Старший ухмыльнулся, и зеркало со звоном упало к нашим ногам грудой осколков.

– Увидела?

Я действительно увидела. Тот огонь, что пугал меня в глазах старшего, горел и во мне тоже.

– Ты знаешь, что это?

– Нет.

– Одержимость. Но не демонами, нет. Одержимость идеей, целью. И каждый, в ком есть этот огонь, может преодолеть что угодно. Чего боится лёд, Дная?

– Огня, – ответила я и улыбнулась на этот раз вполне искренне. Ведь это было так просто.

– Верно, сестра.

– Но где мне взять силы?

– Возьми их в своём страдании.

И тут же завыл ветер, снег повалил стеной. Боль обожгла меня с новой силой. Но я больше не плакала. Напротив, я раскинула руки, радуясь каждой снежинке, коснувшейся меня. Не нужно было терпеть боль и стоически переносить страдания. Всё это не приблизит меня к победе. Я должна была сделать боль своим оружием, полюбить её, как и советовал Рэут. И я закричала, выплёскивая из себя страдание вместе с пламенем. Огненные крылья развернулись за моей спиной. Ярость вытеснила отчаянье.

Старший брат захохотал и коснулся моей щеки холодными пальцами:

– Теперь жги!

И я взмахнула крыльями.

– Прекратить, прекратить!!! – услышала я крик, и ледяной мир исчез.

Я была всё там же – в зале для Испытания. Только магистры больше не сидели в удобных креслах, они стояли, и на лицах их был страх. Лишь Рэут был спокоен. Рэут улыбался. Он аплодировал мне.

Кто-то ударил в небольшой гонг, висевший на стене, и всё прекратилось. Испытуемые очнулись от мира иллюзий, кто-то из них плакал, кто-то без сознания валялся на полу.

– В Испытании только один победитель. Поэтому прошу покинуть это место всех… кроме Днаи. Если у вас будет такое желание, можете принять участие в Испытании в следующем году, – сказал главный королевский маг.

Толпа молча потянулась к выходу.

Я стояла не в силах поверить в собственное счастье. Неужели всё так просто? Но где же обещанная сила, которую я получу, преодолев Испытание? Где новые возможности, что сделают меня настоящим магом? Я не чувствовала никаких изменений.

Рюк спустился ко мне и сказал:

– Дная из Замка Седых земель, вы прошли Испытание и можете полноправно использовать звание мага. Теперь идите, – затем махнул рукой, словно прогоняя надоедливую муху.

– Кажется, вы кое-что забыли, главный королевский маг, – вмешался Рэут. – Дная ещё не была в Храме Судьбы.

– Но она пришла на Испытание одна. У неё нет провожатого.

– Я не знала… – Горло сдавило от слёз.

– Провожатым может стать любой из нас, – возразил Рэут.

– Провожатый по Храму должен быть одной крови с испытуемым.

– Не обязательно.

– Но желательно, иначе всё может обернуться весьма скверно. Дная может потерять магические способности раз и навсегда.

– Я прослежу, чтобы этого не произошло, – сказал Рэут.

– Магистр, вы хотите провести эту девушку по Храму?

– Да.

– Не знал, что вы с ней настолько близки. – Рюк окинул меня оценивающим взглядом.

И я уже сделала шаг вперёд, чтобы влепить ему пощёчину. Но Рэут поймал меня за руку.

– Так вы не против, чтобы мы прошли Храм Судьбы? – спросил он Рюка.

– Нет, конечно же нет, проходите. Я даже завидую вам, Рэут. Мелодия такой благородной девушки, наверное, воистину прекрасна. Жаль только, что листья с её лба облетают так быстро.

Рэут больно сжал моё запястье. Я осознавала, что учитель хочет удержать меня от опрометчивых поступков, и понимала, что Рюк нарочно провоцирует меня на них, но мне так хотелось ударить главного королевского мага, что я едва сдерживалась.

Увидев, что ничего не изменить, Рюк кивнул нам на середину опустевшей залы. Испытуемые уже покинули Дворец, в зале осталась лишь горстка магистров. Рэут взял меня за руки, заглянул в глаза.

– Сейчас мы отправимся в Храм Судьбы. Побывав там, вы не просто сможете носить звание магистра, вы усилите ваши магические способности. А я услышу вашу мелодию. Она расскажет мне о вас если не всё, то почти всё. Вы готовы открыться передо мной полностью, Дная?

– Да, – кивнула я. – Мне нечего скрывать от вас, магистр. Вы и так знаете обо мне всё.

– Хорошо. Запомните: оказавшись в Храме Судьбы, вы должны следовать за мной и слушаться меня беспрекословно. Вы согласны?

– Да, магистр.

– Расскажите ей о трёх способах покинуть Храм, – напомнил Рюк, – пригодится.

– Для неё есть только один, – заверил его Рэут. – Иначе бы я её туда не повёл.

– И всё же, если Дная не сможет покинуть Храм с вами, у неё останется ещё два варианта. Первый – сделать это самостоятельно, уже без чьей либо поддержки, в полном одиночестве, что, безусловно, сложно и опасно. И второй – попросить помощи у Хозяев Храма.

– А заодно отдать им свою магию, – закончил Рэут.

– Возможно, для Днаи это будет лучшим из вариантов.

– Почему же?

– Вернётся в свой замок, пока ветвь ещё не облетела. Выйдет замуж, нарожает детей и будет счастлива. Разве не это нужно всем женщинам для счастья?

Рэут посмотрел в мои испуганные глаза и с полной уверенностью сказал:

– Она не вернётся.

Мне вдруг сделалось спокойно и легко после этих слов. Я поверила, что Рэут проведёт меня через Храм Судьбы. Старик прочёл это по моему лицу и ободряюще улыбнулся, а потом запел на незнакомом мне языке.

Я и не знала, что у Рэута такой красивый сильный голос. И, не понимая слов, я заплакала от переполнивших сердце эмоций. Мне хотелось, чтобы песня никогда не заканчивалась, хотелось раствориться в ней без остатка, стать частью голоса Рэута. А потом мы оказалась в Храме Судьбы. Магистр больше не пел, он молча смотрел на меня, и взгляд его был очень печальным.

– Что случилось, магистр? Что такого вы узнали обо мне?

– Не больше, чем вы знаете о себе сами. Увы. Но я пережил все ваши боли и потери вместе с вами. Впрочем, не будем терять время, – ворчливо заметил Рэут. – Возьмите меня за руку, и пойдёмте скорее. Не будем заставлять Рюка ждать нашего с вами триумфа. Это невежливо.

Я с трудом подняла руку, мне стоило невероятных усилий протянуть её и коснуться пальцев магистра. Он же выжидал, не делая попыток помочь. Когда я сжала его ладонь, мне показалось, что Рэут был удивлён.

– Знаете, я прошёл Храм Судьбы без проводника, – сказал он мне.

– А такое возможно?

– Да, и я это доказал. Только никому не говорите.

– А разве сильнейшие не знают этого? Ведь Испытание…

– Чтобы стать одним из двенадцати, мне не потребовалось проходить Испытание. Я вызвал на бой Рюка.

– И победили его?

– Конечно. И по правилам я должен был занять место главного королевского мага. Но я сослался на возраст и отказался. Рюк был доволен, а я получил звание сильнейшего, не проходя Испытания. А потом как раз освободилось одно из двенадцати кресел – я его и занял.

– Почему вы мне рассказали это?

– Наверное, потому что так будет честно: ведь я слышал вашу мелодию.

Немного помолчав, я сказала:

– Рэут, спасибо.

– За что конкретно?

– За то, что не дали мне ударить Рюка.

– Лучшим ударом для него будет, когда вы пройдёте Храм Судьбы.

– За что он ненавидит меня?

– О, это не так. Он просто боится вашей силы. Боится, что при желании вы сможете бросить ему вызов.

– Зачем?

– Чтобы занять место главного королевского мага.

– Но я не хочу этого!

– С его точки зрения, все только об этом и мечтают. Вас спасает лишь то, что вы бродячий маг, а значит, не сможете долго оставаться на одном месте. Иначе бы главный королевский маг не был с вами так любезен.

– Любезен? Он сейчас был любезен?!

– Вот именно, Дная, любезен. Мир магии довольно жестокий. Привыкайте.

Мы шли коридорами Храма Судьбы, которые только на первый взгляд казались пустыми. На стенах оживали картинки, на колоннах – фигуры, на потолке проступало шевелящееся нечто. Это всё было исполнено магии и рождало вопросы, на которые не было ответов. У меня под ногами трещали кости, в ушах звенели голоса. Но когда я начинала поддаваться влиянию Хозяев Храма, Рэут сильнее сжимал мою ладонь и начинал говорить со мной, и я шла следом, напрягая все свои силы. Мы шли и шли, и казалось, мы будем идти так бесконечно. И я вдруг почувствовала, что это больше не пугает, а, напротив, успокаивает. Когда рядом Рэут, я в безопасности. Так было с самой нашей первой встречи. Жаль, что так не может быть вечно.

Всё заканчивается. Вот и Храм Судьбы оказался позади. Занятая мыслями о Рэуте, я даже как следует не осмотрелась в нём. Но теперь было поздно жалеть об этом. Мы оказались на небольшой, открытой ветрам площадке. Сразу стало холодно. Рэут подвёл меня к краю, и я вцепилась в его руку. Внизу была пустота.

– Скоро эту пустоту затопит пламя, – сказал старый маг. – Оно поднимется и охватит нас. Вы должны стоять на месте, Дная. Вы должны преодолеть свой страх. Но возможно, это будет и не огонь…

– А что?

– Я не знаю.

Ответ последовал незамедлительно: на площадку начали выползать пауки, их было невероятно много, и они заполняли всё вокруг. Я завизжала. Пауки ринулись ко мне.

– Дная, Дная, смотри на меня, – крикнул Рэут. – Это неправда, всё вокруг ложь. Смотри на меня! Верь только мне! Я помогу тебе. Я помогу, только не отпускай мою руку.

Но я вырвалась и сделала шаг назад, потом ещё один, и ещё.

– Дная, не смей уходить! – позвал меня Рэут. – Как только ты скроешься в Храме Судьбы, я вернусь в реальный мир и ничем не смогу тебе помочь. Дная!

Я пятилась. Пауки уже взбирались на мои ноги, и паника охватывала меня всё сильнее.

– Дная, – вдруг закричал Рэут. – Не оставляй меня одного! Прошу! Не бросай меня! Ты нужна мне! Слышишь!

И эти неожиданные странные слова вдруг заставили меня остановиться.

«От Рэута так веет одиночеством, что простудиться можно», – услышала я голос трактирщика.

Старик, застывший среди насекомых, показался мне действительно самым настоящим олицетворением одиночества. Я сделала шаг к нему. Магистр протянул мне руки, и я бросилась к нему в объятия.

– Дная. – Рэут прижал меня к себе.

И я подумала, что роднее этого человека у меня никогда и никого не было, даже Рони, даже Лени…

Я очнулась посреди залы Испытания. Ничего не соображая, осмотрелась по сторонам. Тело казалось неестественно тяжёлым.

– Это пройдёт, – угадал мои ощущения Рэут, – в Храме Судьбы мы находимся без телесной оболочки.

– О, так быстро! – зааплодировал главный королевский маг. – Видимо, второго шанса действительно не понадобилось.

– Естественно, – буркнул Рэут, – вы и так это прекрасно знаете, мы же вернулись вместе.

– Знаю. И искренне восхищаюсь вашим взаимопониманием…

О, сколько в словах главного королевского мага было яду!

– …но вынужден распрощаться, дела королевства.

– Вы должны дать Днае кольцо прошедшего Испытание, кольцо магистра, – напомнил Рэут.

– Она уже носит звание бродячего мага, для девушки более чем достаточно. Женщина должна носить на руке лишь обручальное кольцо.

– То есть вы отказываете ей только на основании того, что она не мужчина? – Рэут начал закипать.

– Да. И ещё потому, что её магическая сила внушает мне опасение.

Рэут снял своё кольцо магистра и, взяв мою руку, надел его мне на палец.

– Магистр Дная, вы достойны этого кольца больше, чем многие из присутствующих здесь. Даже больше чем я, – сказал Рэут, затем развернулся и вышел из залы.

Я последовала за ним.

– Не благодари, – бросил мне старик, не оборачиваясь.

– Что мне теперь делать? – вырвалось у меня.

– Ты прошла Испытание, разве не этого ты хотела? Ты доказала, что равна по силе этим величайшим болванам. С чем тебя и поздравляю. Надеюсь, ты не против, что я к тебе на «ты», мы ведь теперь равны.

– Я хотела знаний и силы!

Рэут остановился и обернулся ко мне:

– Девочка, Испытание лишь формальность, право встать в ряд с сильнейшими. Это лишь ступень на лестнице, ведущей к высоким званиям и почестям. А заодно и к необходимости служить короне. Ничего более.

– Что же мне делать? – спросила я в отчаянии.

– Отправляйся домой.

– Я не могу, вы знаете это. Мне нужна сила!

Рэут вздохнул:

– Дная, силы у тебя предостаточно, тебе нужны знания.

– Где их взять?

– Есть медленный способ познавать жизнь – просиживать днями и годами в архивах, библиотеках, копаться в частных коллекциях, расшифровывать чужие записи. Но мы знаем: Проклятие Пути тебе этого не позволит.

– А быстрый?

– Искать настоящие чудеса, охотиться за той магией, что ещё осталась в этом мире. Ты, кажется, бродячий маг?

– Да.

– Вот и отправляйся в дорогу. Если ты не мечтаешь о власти, карьере и не ищешь тёплого места, то тебе нечего делать в столице.

– А чем теперь займётесь вы?

– Пойду домой и отосплюсь, – усмехнулся Рэут, – а потом засяду за книги. Я выбрал для себя долгий путь познания истины. Если я тебе понадоблюсь, ты всегда сможешь отыскать меня в доме с синей кошкой. Не стесняйся, Дная, всем нам время от времени нужна чья-то помощь.

– Магистр, если я, в свою очередь, смогу вам чем-то помочь…

Вдруг я почувствовала жжение на лбу. Как же некстати! Исчезновение листьев на ветви было для меня очень личным, почти интимным процессом. Я предпочитала оплакивать их в одиночестве. Терять листья прилюдно казалось мне стыдным. А Рэут вдруг протянул руку и коснулся моей кожи, а потом показал лежащий на его ладони маленький золотой листок. Он взял мою руку и приложил листок к кольцу мага. Листок прирос к золоту, словно всегда был его частью.

– Это тебе на память о том, что время быстротечно. Не трать его зря, болтая с глупым стариком. А это, – он прижал ладонь к моему лбу, и я почувствовала резкую боль, значительно более сильную, чем обычно, затем отдёрнул руку и показал цветок, – это я сорву для себя на прощание.

Я молчала, не зная, что сказать ему. Да, Рэут сорвал один из цветков с моего лба прежде, чем тот успел отцвести, чем отнял у меня часть времени на возвращение домой. Но он дал мне больше, чем взял. А главное, после этого я ничего не была ему должна. И всё же, расставшись с Рэутом, я почувствовала, как на мои плечи навалилось одиночество, словно я забрала у магистра его часть для себя.

Глава 7

Прощание

Я пересчитала оставшиеся у меня деньги. Их количество привело меня в уныние. Когда я покидала Замок Седых земель, я взяла с собой часть золота, найденного в тайниках. Теперь я жалела, что не прихватила больше. Но, так или иначе, вернуться за оставшимся добром я уже не могла. А потому не стоило тратить силы и время на сожаления. Мне предстояло понять, где искать знания, а также то, как зарабатывать на жизнь. Второе было даже важнее. Потерпев неудачу и не найдя средства для возвращения брата, я вдруг осознала, насколько вообще хлипкой была эта надежда.

Для начала я решила уйти из Великого города. Пребывание в столице становилось всё более тягостным. К тому же оно было очень дорогим. Мне было необходимо принять бродяжничество как образ жизни. Бродячему магу можно не платить за ночлег, ужин и место в повозке. Вот только жить таким способом для любого благородного было оскорбительно. Меня корёжило от одной мысли, что придётся просить.

«Ничего, – сказала я сама себе, – можно же платить за ночлег и ужин магией. Наверняка я смогу чем-нибудь пригодиться добрым людям. Рэут многому научил меня. Кроме того, я делаю это не для себя, а для Рони». Эти размышления чуть-чуть успокоили мою гордость.

Я собрала свои вещи, распрощалась с трактирщиком и направилась к городским воротам. Но уже у самого выхода из столицы вдруг передумала и решила зайти в дом с синей кошкой, чтобы попрощаться. После выходки с цветком я ничего не должна была Рэуту, да и моя учёба у него завершилась, но, посмотрев на кольцо на своём пальце, я повернула к проезду Аптекарей. Я хотела увидеть магистра ещё раз, потому как была вероятность, что в Великий город я уже никогда не вернусь.

– Покидаешь столицу? – спросил Рэут, выйдя на крыльцо.

– Вы сами советовали.

– Мой совет здесь ни при чём. Если первое время Проклятие Пути не слишком ощутимо, то чем дальше, тем сильнее оно будет оказывать на тебя влияние. Ты вскоре не сможешь провести больше одной ночи в приютившем тебя доме. Тебе повезло, что ты принесла клятву непосредственно перед появлением в Великом городе, иначе бы не дотянула даже до Испытания.

Я кивнула, не зная, что сказать в ответ и как правильно попрощаться.

– Заходи, поговорим, – сказал Рэут, приглашая меня в дом. – Я отниму у тебя совсем немного времени.

Я вошла, села в старое кресло, на колени ко мне забралась синяя кошка. И мне вдруг сделалось очень грустно, оттого что я никогда не вернусь сюда.

– Ну и что конкретно ты собираешься делать дальше? Или решила просто бродяжничать без всякой цели? – спросил Рэут, подавая мне чай.

– У меня одна цель – вернуть брата. Я уже говорила вам.

– Но почему ты думаешь, что его можно вернуть?

– Рони жив. Он дышит, а значит, ему можно помочь.

– Но он ничего не понимает.

– Да. Я пыталась, звала, заходила в туман…

– Что? – Рэут удивлённо уставился на меня. – Значит, мелодия сказала мне не всё, как интересно, – пробормотал он задумчиво. – Значит, ты нарушила закон?

– Да, заходила, вслед за мёртвыми.

– Далеко?

– Далеко не смогла. Это очень тяжело.

– Сумасшедшая, – сказал старый маг, но в его голосе сквозило скрытое восхищение. – Могла бы и не вернуться.

– А что мне было делать?

– Может быть, отпустить?

– Нет, нет. – Я покачала головой и заплакала.

Рэут забрал у меня чашку, поставил её на стол, а затем спросил:

– Что случилось в начале Испытания? Я наблюдал за тобой.

– Я вернулась в Священный лес. На ту самую охоту, когда погиб отец, а Рони…

– Как ты поняла, что происходящее – неправда? Как отличила подделку?

– Я увидела зверя. Но зверь в тот день не показывался. Я думала о нём, видела во сне. Но его самого там не было.

– Зверя не было, – пробормотал Рэут.

– Вы ведь всё уже поняли, объясните мне, – умоляюще попросила я.

Рэут не ответил, он смотрел куда-то мимо меня, потом сказал:

– Я знаю, куда тебе надо отправиться. Возможно, побывав там, ты найдёшь силы для того, чтобы помочь брату, а если и нет, то нужно же тебе с чего-то начинать. Сейчас я расскажу тебе сказку.

История, которую рассказал мне Рэут, не была похожа на сказку. Разве что на очень страшную. В начале каждой зимы в округе Замка Каменных земель засыпает одна из девушек. Три дня она проводит в состоянии сна, а после – перестаёт дышать. И так каждый год. Никто не знает заранее, какая именно девушка уснёт в следующем году. Это может быть и последняя нищенка, и дочь благородного рода. Естественно, первым порывом людей было покинуть проклятые места, но стоило им пересечь невидимую границу, как засыпала вся семья. И разбудить их можно было, только вернув на земли замка.

– И что говорят магистры? – полюбопытствовала я.

– Им нет до этого никакого дела. Маги считают, что эту проблему должны решать благородные Замка Каменных земель.

– А что об этом думаете вы, Рэут?

– Я думаю, что с этим пора покончить и предлагаю сделать это тебе.

– Мне?!

– Я давно не встречал такого сильного мага. Ты равна по силе мне и Рюку.

– Но почему бы вам или главному королевскому магу…

– Потому что ни он, ни я не покидаем Великий город.

– Почему?

– Рюка не отпустит король. Почему – не спрашивай, это их дело. Даже я не вдаюсь в подробности.

– А вы?

– Я кое-чем занят.

– Настолько, что позволяете умирать несчастным девушкам? Сколько их уже «уснуло», пока вы были заняты?

– Одна. Я только в том году узнал о Замке Каменных земель. Так что не торопись записывать меня в негодяи, Дная. Я не обязан знать всё и вся. И не обязан помогать всем попавшим в беду девушкам.

Я покраснела, понимая, что вместо благодарности говорю Рэуту колкости.

– Простите…

– Да и остальных не торопись винить. Маги могут не всё. Я посылаю тебя в Каменные земли только по той причине, что у тебя есть надежда найти там ответы для себя. И, возможно, это даст тебе необходимые знания.

– Вы ведь знаете больше, чем говорите?

– Да. Но я хочу, чтобы ты делала выводы, основываясь не на моих словах и умозаключениях, возможно ошибочных, а на твёрдых фактах и собственном опыте. Главное, помни: там, куда ты отправляешься, очень опасно.

– А я справлюсь?

– Посмотри на кольцо. Видишь, рядом с твоим листиком на нём белый прозрачный кристаллик? В случае опасности разрушь его, и ты вернёшься в этот дом. Я сумею тебе помочь. Теперь отправляйся.

Я распрощалась с Рэутом. Наше прощание вышло скомканным. Магистр стоял на крыльце, я пыталась его благодарить. В конце концов старик махнул рукой и скрылся за дверью. А я пошла прочь. Но покинула Великий город не сразу, сначала заглянула на Королевскую площадь. Мне захотелось увидеть Жука. С той самой ночи, когда Жук меня поцеловал, мы не встречались. И, возможно, так оно было лучше. Но помимо воли и разума я всё равно хотела его увидеть. Я скучала по нему. И ноги сами несли меня к тому месту, где мы впервые с ним встретились.

Жука я увидела издалека и обрадовалась неизвестно чему.

– Эй, Листик! – крикнул Жук, и на его лице засверкала широкая радостная улыбка.

Я невольно ответила ему точно такой же улыбкой.

– Уходишь? – спросил парень, подбежав ко мне.

– Да. Вот прошла Испытание и…

– Я слышал. Только о тебе и говорят.

– А ещё о ком говорят? – устало вздохнула я.

– О Рэуте.

– И что говорят?

– Да я и не слушал.

– Спасибо, Жук, – шепнула я.

Парень взял меня за руку:

– Может, останешься на денёк?

– Ты же знаешь, я – бродячий маг. И так слишком задержалась.

– Ну да, ну да. Куда направляешься, Листик?

– В Каменные земли.

– Я провожу тебя к нужной дороге. Выходить надо через Западные ворота.

Некоторое время мы шли молча, держась за руки. А я думала: «Как странно, этот парень мне едва знаком, а я иду с ним рядом, держу за руку, и у меня странное ощущение, словно я знаю его очень и очень хорошо и что он бесконечно мне дорог».

– Жук, а кто твои родители? – спросила я.

– Их у меня нет. И, похоже, никогда и не было. – Жук горько рассмеялся. – Я вырос на улице. Не самая подходящая партия для благородной, правда?

– Ты что, сватаешься ко мне? – поддразнила его я.

– А если и так? – ответил он без тени улыбки.

Мы остановились в тени статуи Единорога, охраняющей Западные ворота.

– Жук. – Мой голос охрип. – Я бродячий маг.

– Я знаю. И не держу. Просто надеюсь, что однажды ты вернёшься.

– Поцелуй меня на прощание. – Слова сорвались с языка сами. Девушка не должна о таком просить; мать бы лишилась чувств, если бы узнала, но ведь я уходила, возможно, навсегда. И я хотела запомнить это мгновение.

Жук внимательно посмотрел на меня. Я никогда не видела его таким серьёзным. Я вдруг испугалась, сама не знаю чего. Но парень улыбнулся, и мои страхи растаяли. Жук обнял меня и поцеловал. На этот раз поцелуй был не таким быстрым, но он был таким же нежным. Когда я открыла глаза, Жука рядом уже не было.

«А был ли он вообще?» – подумала я, покидая город.

Глава 8

Вороны

Мне повезло. До Каменных земель я добралась с комфортом. Надо сказать, когда я выходила на дорогу и поднимала руку, останавливая первый экипаж, меня трясло от волнения. Первая остановленная мною повозка оказалась каретой палача – я от страха не рассмотрела указывающих на это символов. Палач извинился, что не может меня взять с собой, но пожелал счастливой дороги. Этот разговор придал мне уверенности. И, поднимая руку снова, я волновалась уже не так сильно. Зато следующий экипаж готов был довезти меня прямо до границы Каменных земель. Мне не только не отказали, но оказали радушный приём. Хозяин экипажа, зажиточный купец, возвращался из Великого города в хорошем настроении. Он ездил свататься, и весьма успешно, а теперь спешил домой, чтобы приготовиться к свадьбе. Вместе с купцом путешествовала пожилая особа. Она сидела, забившись в угол, и за всю дорогу не проронила ни слова. А вот купец явно любил поговорить и прихвастнуть. Ему нужен был слушатель, а не собеседник, и меня это вполне устраивало. В детстве меня отлично подготовили к таким разговорам – умение вести долгие беседы являлось, по мнению благородных, признаком хорошего воспитания; и я умело вставляла необходимые реплики, даже не особо вслушиваясь в слова, а лишь в их интонацию. Так что расставались мы вполне довольные друг другом.

– Сейчас прямиком через поле, – давал мне указания мой благодетель, – а там часа через полтора и на месте окажетесь, если пойдёте пошибче. Только я б вам не советовал…

И я в который раз выслушала проповедь, какие дурные и ленивые живут в тех краях люди. Купец всю дорогу мне «не советовал», рассказывая гадости о жителях Каменных земель. И тут в разговор вмешалась пожилая попутчица. Я вздрогнула, впервые услышав, как она говорит. У неё оказался на удивление молодой и красивый голос.

– Вы не слушайте, – заявила она, не дожидаясь, когда мужчина замолчит, – люди в Каменных землях живут такие же, как везде. Есть среди них и плохие, и хорошие. А вот сама земля там и вправду проклятая. Раньше там эльфы жили.

– И что же? Эльфы тут везде жили, – сказала я, а купец вдруг замолчал и как-то странно на меня посмотрел.

– А это были не совсем обычные эльфы, а такие, что от них собственный народ отказался. Тёмные. Знаете, о чём я говорю?

– Да, – кивнула я.

Конечно, я знала. Все знали, только старались не вспоминать. Ведь и война людей с эльфами произошла из-за Тёмных, которые нашли способ создавать магическую силу. А для этого проводили ритуалы настолько страшные, что ни в одной легенде, ни в одной сказке, ни в одной книге по магии они не описывались. Приводилось лишь количество жертв, в которое каждый разумный человек отказывался верить. А потому многие считали, что все истории о жертвах и добываемой из них силе были выдуманы магами для того, чтобы развязать войну. Дескать, маги на силу позарились, а люди на земли. Страшное быстро забывается, в жадность верить проще. Кому же она не свойственна?

– В нашем Королевстве Снежных драконов всё иначе, всё не как у других. Тут даже камни говорят, а земля умеет помнить, – сказала мне женщина, – не забывай об этом, детка. Когда земля пропитана кровью, она меняется.

– Я запомню. Спасибо, – поблагодарила я.

– С кем вы говорите? – спросил дрожащим голосом купец. Его жизнерадостное лицо вдруг посерело и осунулось.

– С вашей спутницей, с кем же ещё? – удивилась я.

– Я здесь один.

– Да вот же… – Я перевела взгляд на место, где сидела пожилая особа. Там было пусто…

Меня точно холодной волной окатило. Я ведь даже не почувствовала, что женщина, с которой рядом я путешествую, – призрак. Она была слишком настоящей…

– Как она выглядит? – спросил купец.

Я как можно подробнее описала нашу попутчицу.

– Точно, моя мать, – нервно улыбнулся купец, – это была моя мать.

Он вышел из экипажа, чтобы лично открыть передо мной дверь, и помог спуститься. Мужчина больше не болтал. И мне показалось, он хочет меня о чём-то спросить, но боится.

– Удачи, – сказал он мне на прощание ровным голосом без какой-либо интонации, а потом всё же спросил: – Мать ничего не просила мне передать?

Я покачала головой:

– Нет.

– Может, это и к лучшему, – сказал он, – может быть.

А я вдруг соврала, сама не зная почему:

– Она послала вам своё благословение.

Мужчина замер, недоверчиво глядя на меня:

– Правда? Она довольна?

– Да, – кивнула я. – Она довольна вашим выбором. Хочет, чтобы дочку вы назвали в её честь.

– Хорошо. – Мужчина выглядел так, словно только что избежал большой опасности. – Очень хорошо. Так и сделаю. Значит, она меня простила. Хорошо.

Купец сел в экипаж и уехал, а я сошла с дороги и, окинув взглядом раскинувшееся предо мной пространство, вздохнула. Затем, зашнуровав понадёжнее высокие ботинки, пошла вперёд. Я думала о купце и его странной спутнице. И о том, права ли я была, солгав ему? Мысли настолько завладели мной, что я не сразу заметила: за мной наблюдают. Во́роны. Три огромные чёрные птицы. Таких громадных воронов я не видела никогда в жизни. Они кружили надо мной, постепенно спускаясь всё ниже. Мне стало жутко. Я прибавила шаг в надежде, что рано или поздно впереди покажется человеческое жильё. Но время шло, на горизонте было всё так же пусто. Только редкие, похожие на язвы кусты торчали на покрытом жухлой травой поле. Вороны спустились настолько низко, что я видела их красные, словно пропитанные кровью, глаза. Они чувствовали мой страх и становились наглее. Одна из птиц, спикировав вниз, коснулась когтями моих волос. Я не удержалась и, создав на ладони небольшой огонёк, швырнула его в птицу. Ворон отлетел, издав гортанный звук, в котором, как мне показалось, прозвучало недоумение. Птицы поднялись чуть выше, но не отставали от меня. Мне стало не на шутку страшно. Клювы и когти воронов были довольно серьёзным оружием. Не выдержав, я побежала, постоянно оглядываясь. И едва не упала, наткнувшись на неизвестно откуда взявшегося человека.

– Простите, – пробормотала я, отступая на несколько шагов, – мне казалось, я здесь одна.

– Ты не узнала меня? – спросил парень. – Ах да, ты же старалась не смотреть нам в лицо. И сейчас не смотришь.

Я заглянула ему в глаза, прежде чем смысл слов дошёл до моего разума.

– Не прячь взгляд, – улыбнулся он, – я не причиню тебе зла. Правда, я не лгу тебе. Ты же знаешь, волшебные создания лгать не могут.

– Ветреный брат, – прошептала я, пытаясь понять, что же младшему из братьев от меня нужно.

– У меня есть имя – Таур.

– Почему ты здесь, Таур?

– Чтобы увидеть тебя.

– Зачем?! – искренне удивилась я.

Парень улыбнулся:

– А если я скажу, что ты мне нравишься?

Вдолблённый в голову этикет сработал сразу. Девочек из благородных семей готовят к таким вопросам чуть ли не с младенчества. Потому что это одна из основных тем разговора для женщины – тема любви.

Я опустила ресницы и хотела уже ответить заученной фразой, как неожиданно вспомнила всю абсурдность этого представления. Я не была больше девочкой из благородного рода, у меня больше не было жениха и продуманного отцом будущего. И я рассмеялась, чтобы не заплакать, и твёрдо посмотрела в глаза Ветреному брату:

– А ты скажи!

И про себя подумала, что так ответить мог Рэут. Вольно или нет, но я копировала поведение учителя.

Таур улыбнулся, взял меня за руку и произнёс:

– Ты нравишься мне, Дная.

– Это предложение руки и сердца? – усмехнулась я.

– О нет, ты мне нравишься гораздо больше, – сказал Таур серьёзно. – Настолько, что я предлагаю тебе свою дружбу. Друзья Ветреных братьев живут долго, а вот невесты…

Я снова вспомнила засыпанную листьями поляну. И поёжилась.

– Почему? Почему вы губите их? Тех девушек, что идут за вами, что влюбляются в вас? – не дала я ему договорить.

– Помнишь, с какой скоростью мчались наши кони?

Я кивнула.

– Наши чувства и желания так же быстры. Девушки знают, на что идут. Мы не скрываем.

Я не особо поняла его ответ, но уточнять не стала.

– Мне нужна капля твоей крови, – попросил Таур.

– Зачем?

– Я задержался в этом мире. Братья уже засыпаны листвой. Я остался, чтобы помочь тебе, но мне нужны силы.

– Засыпаны листвой?

– Так происходит каждый год, мы уступаем место нашей матери – Белой госпоже. В следующую весну, едва сойдут снега, мы снова возродимся. И так каждый год. Каждый год…

– Значит, ты нарушаешь естественный ход вещей?

– Немного, добавлю к осени пару дней, – улыбнулся младший, – но ради тебя я готов и на большее. Ради тебя я готов изменить естественный ход вещей.

Я решила не воспринимать этот ответ всерьёз. Горько пожалеет та девушка, что поведётся на подобные обещания.

– А как же ваши подарки? Что будет, если я вспомню о вас, когда вы… занесены листьями? – спросила я.

– О, не страшно. Мы увидим тебя во сне и поможем. Наши сны не такие, как у всех, – это своего рода другой мир, отдельная жизнь. Это трудно объяснить. Кстати, насчёт подарков. Я знаю, ты воспользовалась помощью старшего брата.

– Да.

– Как он помог тебе?

– Он не рассказывал?

– Нет. Зачем бы тогда я спрашивал тебя? – В голосе Таура не было любопытства, зато присутствовала досада.

– Он помог мне вспомнить, кто я на самом деле.

– И кто ты?

– Маг с огненными крыльями.

– Звучит красиво.

– А ещё он научил меня не бояться боли. – Я достала нож и уколола палец. – Бери мою кровь, младший.

Таур взял мою руку и посмотрел на кровь:

– Нет, не так.

Он ударил меня по лицу так резко и неожиданно, что я не успела защититься. Просто отшатнулась, чувствуя боль, страх, но самое отвратительное – я ощутила резкое чувство беспомощности перед грубой силой.

– Прости, – сказал Таур, – одной крови недостаточно, нужно сильное чувство. Я бы предпочёл любовь, но ненависть тоже сойдёт. К тому же если мой брат учил тебя не бояться крови…

– Не так! Он учил не так!!! – закричала я.

Вороны закружились и закричали вместе со мной.

Таур протянул ко мне руку, я инстинктивно отпрянула.

– Ну же, не бойся. – Ветреный брат прикоснулся к моей разбитой губе и, стерев с неё кровь, поднёс к собственным губам. – Прости, я думал…

– Похоже, что-то плохое. – Я стёрла кровь ладонью.

– Прости меня. Я правда очень сожалею. Но я должен был так поступить, однажды ты поймёшь почему.

В вышине над нами опять закричали вороны.

– Чуют силу, – усмехнулся Таур.

– Что это за твари?

– Вот это нам и предстоит узнать.

– Я думала, ты всё знаешь.

– Только то, что мне интересно. В данной истории меня интересуешь только ты, а не они. Я здесь ради тебя.

– Спасибо, – буркнула я, исцеляя разбитые губы, – я уже в восторге от этого.

– Зря расходуешь силу.

– Предлагаешь мне ходить с разбитым лицом?

– Вот почему так мало женщин среди сильнейших магов – тратитесь по пустякам. Все женщины, добившиеся значительных успехов в магии, в конце концов потратили свои силы и могущество на поддержание красоты и вечной молодости.

– А должны были на борьбу за власть? Это, конечно же, более благородно, – съязвила я.

– Ну, конечно же, – усмехнулся младший. – Прости меня, Дная. Я должен был так поступить, но я не радуюсь этому.

– Зачем ты помог мне во время нашей первой встречи? – Мне не хотелось говорить о произошедшем. Всё, что мне хотелось, – это прогнать его прочь, но я понимала, что это неразумно. Я должна была думать не как человек, а как маг.

– Я делал лишь то, что мне хотелось. А мне хотелось, чтобы ты осталась собой. А главное, не пострадала от магии братьев. Если они захотят, смогут влюбить в себя кого угодно.

– А ты?

– И я могу. Видишь, я ничего не скрываю от тебя.

Мы замолчали. Я размышляла, стоит ли мне доверять Ветреному брату. Зачем на самом деле он здесь? А потом услышала песню, ветер донёс до меня несколько фраз:

«В глубине земли спит его любовь. Ледяная кровь…»

Мне сделалось не по себе. «А что, если это ответ на мой вопрос или предсказание будущего», – подумалось мне.

Мы с Тауром поднялись на вершину холма и увидели внизу деревню, за которой темнел сосновый лес. От деревни по воздуху текла грустная мелодия. Тихая, заунывная, тоскливая, как осенний туман.

Во дворе одного из деревенских домов стоял богато украшенный стол. Посередине него лежала девушка. Вокруг спящей стояли угощения и напитки. За столом сидели несколько женщин. Они пели.

– Чего смотрите? – оборвала песню одна из старух. – Может, хотите на нашей свадьбе погулять? – Она истерически захохотала и тут же заплакала.

– Мы хотим узнать правду, – сказал Таур и, взяв меня за руку, повёл к спящей.

– Маги? – недоверчиво спросила молодая женщина во главе стола.

«Сестра невесты, – подумала я, – очень уж похожа на ту, что спит, но слишком молода, чтобы быть матерью. А старуха, стало быть, бабка. Тоже явное сходство».

– Да, маги, – подтвердил Таур.

– И каким ветром занесло?

– Прослышали вот в Великом городе о вашей беде, – сказал младший и, взяв с одной из тарелок кусок пирога, отправил его себе в рот.

«Да, Ветреного брата смутить сложно», – подумала я, задумчиво рассматривая спящую девушку.

– А что же магистры не явились сами из Великого города, а прислали сюда детей? – спросила старуха.

– Нас никто не присылал, – я показала кольцо, – мы сами по себе.

– Величайшая? – Девушка во главе стола встала со своего места.

– Нет, – ответила я спокойно. – Кто же пустит в нашем королевстве женщину в круг избранных? – Я намеренно соврала, чтобы расположить их к себе. В компанию великих, коих всегда было двенадцать, можно было попасть лишь двумя способами. Если освобождалось одно из кресел – ведь магистры тоже были смертными, а некоторые из них уходили с должности, сославшись на старость. А ещё можно было бросить вызов и победить одного из магов. Но лично меня вполне устраивало звание простого магистра. Сильнейшие не просто просиживали удобные кресла – они в случае нужды становились на защиту королевства и решали всевозможные проблемы. А если бы началась война, управляли армией магов.

– Действительно, кто даст нам, женщинам, сказать своё слово? Мы можем лишь безропотно умирать. – Старуха посмотрела мне прямо в глаза. И тут я поняла, что состарилась она не от прожитых лет. Это была не бабка, а мать жертвы. Меня яркой вспышкой пронзило видение. Молодая румяная женщина расчёсывает и заплетает маленькой девочке косы. «Когда-нибудь я вплету тебе в волосы белую ленту невесты. Ты будешь такой красивой», – обещает она дочке и смеётся.

Я коснулась косы спящей девушки, провела пальцами по белой ленте. Старуха следила за мной, и по её щекам текли слёзы. Для неё дочь была всё той же малышкой, пахнущей молоком и нежностью, той же маленькой девочкой, которую она впервые прижала к груди.

Я выпустила из пальцев косу, и мне показалось, что на мгновение лента на ней превратилась в чёрную змею.

– И зачем вам это нужно? Только не лгите, что хотите помочь, – спросила мать, а в её голосе звучала надежда. Ей хотелось услышать, что мы пришли затем, чтобы помочь. И что обязательно поможем. Они ведь так устали оттого, что надежды ждать неоткуда.

– Почему же это обязательно должно быть ложью? – приподнял брови Таур.

– Потому что я слишком долго живу на свете и знаю, что люди всегда помогают только самим себе. Добро другим они делают тоже для себя, чтобы боги дали им за поданный медяк золотую монету.

Таур не стал перечить, он аккуратно коснулся руки девушки:

– Какой день она спит?

– Первый, – ответила одна из женщин и пристально посмотрела на младшего. Почему-то мне стало от этого неприятно.

– Значит, у нас есть время найти место для ночлега и поесть, – повернулся ко мне Таур, поймал мой недовольный взгляд, и озорные искорки появились в его глазах, – пойдём, – сказал он и решительно направился к выходу со двора.

Я поспешила следом, мысленно ругая себя за глупость: Таур, чего доброго, ещё решит, что я его ревную.

– Есть время? – окликнула нас сестра спящей. – Вы хотите сказать, что сможете ей помочь?

– Возможно, – равнодушно обронил Таур, – всё зависит от неё. – И он указал на меня.

Женщины, сидящие за столом, вскочили все разом и бросились ко мне. Я вздрогнула, когда они повалились мне в ноги.

– Помогите, – молили они меня на коленях, – если вы спасёте одну девушку, значит, и других можно будет спасти. Помогите!

Я смотрела на них, не зная, что делать, что говорить. Таур не помогал мне, облокотясь на забор, он, улыбаясь, наблюдал. Если бы здесь был Рэут, он бы подсказал мне, что делать, и помог им всем.

– Хорошо. – При мысли о Рэуте мне стало легче. – Если это зависит от меня, я сделаю всё возможное.

Женщины кланялись мне и благодарили, а я спешила прочь, чтобы скрыться от их взглядов.

– Ну и как мы разбудим ту девушку? – спросила я Таура, который следовал за мной по пятам.

– Не знаю, – беспечно ответил тот, – я просто дал тебе стимул. Попробуй-ка теперь им не помочь.

– Как я им помогу, если я себе помочь не в силах! – закричала я на Ветреного брата.

– Ты справишься. Я в этом уверен. А я помогу, потому что нахожусь здесь именно для того, чтобы сделать тебя сильнее. К тому же, если нет возможности решить проблему сейчас, это не значит, что такая возможность не представится завтра.

– Завтра. Послезавтра. Послепослезавтра. А может быть, никогда!

– Ну и что? – пожал плечами младший. – Даже если так? Никто не всесилен.

– Но ты обещал им…

– Значит, научишься проигрывать, – произнёс Таур, – это тоже полезно – понимать, что можешь отнюдь не всё.

– Таур, ты это им скажи. Посмотри в глаза и скажи.

– Знаешь что? Пойдём в трактир, перекусим, – неожиданно предложил младший.

– Как ты можешь есть, когда…

– А можно и не есть, а вот местные сплетни послушать не помешает. Бывает очень полезно.

В трактире воняло какой-то кислятиной. Посетителей почти не было. Завидев нас на пороге, трактирщик засуетился, усадил за самый чистый столик и помчался исполнять наш незамысловатый заказ – «что-нибудь перекусить».

– Что ты знаешь о Тёмных эльфах? – спросил Таур, когда трактирщик принёс еду – домашнюю колбасу, хлеб, квас и нечто похожее на жареную курицу. Похоже, он захватил всё, что в данный момент имелось на кухне.

– Ну, например, то, что война началась из-за Тёмных, – сказала я, с трудом прожевав кусок колбасы.

– Значит, ты знаешь всё, что необходимо, чтобы понять, что тут происходит. Думай. Кое-что я подсказал тебе сам.

– Разъясни!

– Зачем? Чтобы всё испортить?

– Но девушка может погибнуть, пока я разгадываю твои загадки!

– Меня не волнует девушка. Меня волнуешь ты. Я хочу, чтобы ты стала настоящим магом. Научись думать. От магии будет мало толку, если ты глупа.

– Мой учитель говорит почти то же самое.

– Он мудр.

– Да уж. В отличие от меня. Таур, я хорошо знаю только то, чему меня учили. А учили меня вовсе не истории магии.

– Хорошо. Я кое-что напомню. Когда-то Тёмные не знали меры, – начал рассказывать Таур. – Именно за это и поплатились. Они думали, что накопленная ими магическая сила сможет защитить от исполнения пророчества, которое однажды проступило на стенах белого Дворца в Великом городе. Оно гласило, что слава эльфов подходит к концу и вскоре они погибнут. Знаешь, есть такие пророчества, которые по сути являются спусковым крючком арбалета. Они не предупреждают о летящей стреле – они сами отправляют стрелу в полёт. Так вот, узнав о пророчестве, Тёмные и стали копить магическую силу, чтобы в случае войны воспользоваться ею как оружием. Они нашли способ не только преумножать свою силу, но и извлекать её из других существ, а потом накапливать. Вначале это было попыткой уберечься от грядущей гибели, а потом стало самоцелью. Ты уже в курсе, что избыток силы вызывает у мага потребность ощущать себя всемогущим постоянно? Вот так возникает привыкание, зависимость от силы. Хочется получать её всё больше и больше.

Я кивнула.

– Это и привело к тому, что эльфы были истреблены. Жадность. Эльфы превратились в угрозу, в героев страшных сказок. И люди поняли, что если они не уничтожат эльфов, то эльфы уничтожат их. Хотя это тоже было неким преувеличением. Впрочем, как бы там ни было, это всё уже далёкое прошлое. Вернёмся к тому Тёмному, что сумел выжить.

– Выжить? Ты думаешь, что один из эльфов выжил? Столько веков прошло!

– Что для них время? Да, один из Тёмных выжил. И учёл ошибки прошлого. Его жертва – всего одна девушка в год. Не много, правда? Всего одна! Но при этом страх, переживание, боль всех её родных и, конечно, самое сильное – надежда, все три дня, пока спящая дышит. Но кроме этих трёх дней – целый год ожидания, год страха, что следующей жертвой станешь ты или твой близкий. Так что при малой жертве получается очень большой объём эмоций – силы. И завершающий аккорд – отнятая жизнь – магия, впитавшая в себя всю эту мощь!

– Ты, похоже, восторгаешься этим?

Таур взял мою руку.

– Да, восторгаюсь. Потому что Тёмный понял то, что люди понимают лишь перед лицом смерти. Каждая прожитая минута, каждый вздох – уникальны и прекрасны. Нам с братьями повезло, мы познаём это каждый раз перед долгим сном. Именно поэтому мы так безумствуем осенью.

Я высвободила руку.

– Таур, так значит, один Тёмный остался, и ему необходима сила, чтобы жить?

– Или ещё для чего-то, кто знает.

– Кто знает, – повторила я. – Где же его искать? В замке?

– Самый очевидный вариант, не так ли?

– Значит, не там.

Таур усмехнулся, пожимая плечами.

– Перестань. Ты же знаешь где! – разозлилась я.

– Знаешь, что печально, – сказал младший, – ты без сожаления уничтожишь существо, прожившее несколько тысячелетий. Мудрое, древнее, прекрасное, единственное в своём роде.

– Это существо убивает девушек.

– Девушки всё равно рано или поздно умрут. Человеческая жизнь быстротечна. И, как правило, бесцельна.

– Так рассуждаете и вы, когда уводите за собой наивных, влюблённых в вас дурочек?

– Мы даём им выбор.

– Какой же?

– Развернуться и уйти или остаться с нами.

– Многие соглашаются остаться добровольно?

– Никто не уходит.

– Зачем они вам?

– Сила. Любовь – это мощный источник силы.

– То есть вы ничем не лучше этого Тёмного?

– Он не предлагает выбор. Он крадёт. И он ничего не даёт взамен.

– А что даёте взамен вы?

– Свою любовь и нежность. То, ради чего девушки появляются на свет, но так редко получают. Люди не умеют любить.

– Умеют! – вырвалось у меня.

– Как бы я хотел доказать тебе обратное. Ты бы поняла разницу между любовью людей и моей.

Я вспомнила старшего Ветреного брата и вздрогнула: уж этот точно со словом «нежность» никак не вязался. «Но он был надёжен, был силён. Разве рядом с ним я не ощущала спокойствие и защищённость? Разве он не явился по первому же моему зову?» – одёрнула я себя, укорив за неблагодарность.

– Жаль, но я этого никогда не сделаю, – сказал младший, помолчав, и погладил меня по руке.

Аппетит пропал окончательно. Разговор начал меня смущать, я пыталась придумать, как повернуть его в нужное русло, но меня отвлекало прикосновение Таура, его взгляд…

Выручил тощий дед, сидевший за соседним столиком.

– Хм, – прокашлялся он, привлекая к себе наше внимание, – если благородные маги наелись, то за небольшой кусочек с вашего стола я бы рассказал вам пару занятных сказок.

– Не надо сказок, – улыбнулся Таур, – расскажите нам правду про эти места, и мы оплатим вам полноценный ужин.

А я попросила:

– Расскажите нам о воронах.

У старика заблестели глаза.

– Вороны у нас из той породы, что чужаков не любят.

– Я это заметила. А почему?

– Это сторожевые вороны Тёмных.

– Ну так Тёмных давно нет.

– Тёмных нет, это само собой. Эльфы войну людям проиграли, это да. Мой предок участвовал в той войне. У нас до сих пор хранится дома сундучок с привезённым им золотишком. А что толку. К золоту эльфов не притронешься – руки обожжёт. Может, господ магов оно заинтересует? – спросил с надеждой старик.

– Это, конечно, занятно, – вздохнул Таур, всем своим видом показывая, что нет, не заинтересует, – но что там насчёт воронов?

– Воронов Тёмные держали, как мы собак держим. Для охраны и охоты. Страшные, страшные те охоты были. Говорят, когда-то этих воронов были целые стаи. О, когда в эти края подошла армия людей во главе с магами, всё небо было черно от птиц. Вороны напали первыми…

– Что же сделали маги?

– Ничего. Маги всегда предпочитают ничего не делать. – Старик плюнул на пол под неодобрительным взглядом трактирщика. – Если ничего не делать, то и не ошибёшься, да и сила целее будет. С воронами сразились драконы…

– А драконов кто заставил? Разве не маги? – вдруг возмутилась я. Легко этим людям судить!

Таур накрыл ладонью мою руку. Сразу успокоившись, я улыбнулась Ветреному брату. И похолодела от страха при мысли, что я всё же подпала под его магию. Младший может сколько угодно обещать, что не причинит мне зла, но он создан, чтобы вызывать любовь, чтобы покорять сердца. И моё сердце, похоже, начинает подчиняться его власти.

– Рассказывай дальше, – велел Ветреный брат старику, убирая ладонь с моей руки, словно почувствовав мои сомнения.

– Да что там рассказывать, сами можете увидеть следы тех сражений. Надо лишь покинуть деревню, пройти лес, за ним и найдёте старые камни, оставшиеся от замка Тёмных. Камни те оплавлены драконьим пламенем. А вот дальше не ходите. Дальше общая могила. Плохое место. – Старик опять плюнул. На этот раз трактирщик осуждать его не стал и тоже плюнул себе под ноги.

– Разве замок, в котором сейчас живут благородные ваших земель, не построен Тёмными? – спросила я задумчиво.

– Нет, конечно. Его позже отстроили. В те времена, когда у всех была надежда, что мир будет иным, что мы сможем его изменить. Славное время тогда было, – вздохнул старик, – не то что сейчас. В мире было так много волшебства…

– Так вздыхает, словно сам тогда жил, – встрял в разговор трактирщик. – А по мне, чем меньше всякой нечисти да магии останется в мире, тем простому человеку легче будет. Не в обиду вам, магам, будет сказано, – спохватился мужчина, вспомнив, кто перед ним. – Но я больше Безликим доверяю.

– Что же Безликие вам не помогут? – спросил Таур ехидно.

– Трактирщик прав, – возразила я Ветреному брату, вспомнив отца и Рони. Разве всё то случилось бы с ними в мире, лишённом волшебства? Вряд ли.

– Вот я и говорю, – обрадовался трактирщик моей поддержке. – Лучше всем нам без магии будет. Приятно, что господа маги это понимают. И вороны те разом передохнут. Это они ещё у деревни смирные, но и то порою на пьянчужку какого напасть могут. А на скалы так и вовсе лучше не соваться. Гнёзда их там. На проклятом дереве. Так и стерегут они общую могилу. – Трактирщик опять плюнул, отгоняя зло. – Не улетают. Пробовали на них охотиться. Только хуже сделали. Вороны на детей нападать стали. Пришлось в покое птиц оставить. Хочется им жить на скалах, пусть живут.

– Как я понимаю, мы к скалам отправляемся? – спросил младший, когда мы вышли из трактира.

– Да, – ответила я коротко.

– А как же вороны? Не боишься?

– А разве ты со мной не пойдёшь?

– Пойду, но вот помогу или нет, этого я тебе обещать не буду.

– Тогда уходи, – сказала я резко и остановилась.

– Ты меня гонишь?

– Да, Таур, если ты не хочешь мне помогать, убирайся! – рявкнула я, чувствуя боль от одной только мысли, что он уйдёт, и ещё больше убеждаясь, что его необходимо прогнать.

– Не забывай, кто я.

– А то вновь ударишь?

Он действительно выбросил вперёд руку, но не ударил. Его пальцы коснулись моей щеки, погладили так нежно, что я едва не расплакалась. Это было хуже удара. Таур обнял меня, и я не нашла в себе сил сопротивляться.

– Вот так, – сказал он, прижимая меня к себе, – чтобы причинить тебе зло, мне не нужно проявлять жестокость, больше вреда я причиню тебе своей нежностью, – зашептал парень мне на ухо. И я задержала дыхание. – Теперь я могу тебя поцеловать.

И мне безумно захотелось этого. Я потянулась к Тауру, но он оттолкнул меня.

– Этого я никогда не сделаю.

– Почему? – вырвалось у меня. Мои щёки пылали. Как же мне было стыдно за мою слабость!

– Потому что ты дорога мне. И я помогу тебе.

Дальше до самых скал мы шли молча, но я время от времени кидала быстрые взгляды на младшего из Ветреных братьев. Он был настолько красивым, что мне не верилось, что он может действительно полюбить меня. И в то же время мне очень хотелось верить его словам.

Лес закончился, казалось бы, непреодолимой преградой. Скалы, выросшие на нашем пути, выглядели неприступными, они стояли перед нами настоящей стеной и тянулись в обе стороны, насколько хватало глаз. На скалах то там, то тут виднелись оберегающие надписи и рисунки. А с камней и из расщелин на нас таращились куклы. Целая армия кукол. Некоторые из них уже сгнили, превратившись в грязные выцветшие тряпки. Другие были совсем новые. Какие-то из них казались наивной неумелой поделкой, а иные пугали до жути, напоминая настоящих детей.

– Что это? – вздрогнула я, невольно прижимаясь к Тауру. Тот обнял меня за плечи.

– Стражи, – пояснил младший. – Есть поверье, что такие куклы оберегают от зла. Наверняка местные жители считают, что за скалами обитает нечто зловредное, вот и хотят таким образом отгородиться.

В том месте, где кукол было больше всего, я заметила выбитую в камне лестницу.

– Смотри, – указала я Тауру.

Тот спросил:

– Ты уверена, что хочешь идти дальше?

– Если я не пойду, кто это сделает за меня? – откликнулась я, совершенно не рисуясь. Я пришла сюда не только чтобы помочь несчастным девушкам. Я здесь ради Рони.

Осторожно, стараясь не раздавить кукол, я запрыгала по камням. Лестница привела меня к небольшой расщелине; протиснувшись в неё, я ахнула от восторга. Скрытые в скалах, сливаясь с ними, стояли развалины древнего замка. Изогнутые узкие коридоры, изящные формы стен и колонн, частично разрушенные огнём драконов и ветром, пустые окна, смотрящие в никуда, небо вместо крыши… Развалины настолько слились с окружающим их пейзажем, что, наверное, были ещё прекраснее, чем сам замок в момент своей славы. Но это величие было олицетворением одиночества, пустоты. И мне сразу вспомнился Рэут.

Любуясь развалинами, я плакала одновременно от восторга и боли. Касаясь стен замка, скользя по остаткам мозаики на полу, я пыталась представить, каким он был в момент своего расцвета. Замок казался безумным сном. Мне чудилось, что я уже была здесь когда-то давно, видела его во снах. Вряд ли это было так, но то, что я его никогда не забуду, – это точно. А потом у меня прямо под ногами образовалась пустота, из которой доносился шум моря. Ещё один шаг – и я бы упала вниз. Но и пустота, и море казались лишь частью замка. Я даже не испугалась.

– Море, – ахнула я от восторга. – Почему никто не рассказал мне о море?

Ветер растрепал мои волосы, освежил лицо холодным дыханием. Ветер позвал меня за собой, и мне захотелось, раскинув руки, броситься вниз. И, обратившись в птицу, никогда не покидать это место.

– Тебе о нём рассказывали старик и трактирщик. – Таур взял меня за руку. И его прикосновение тут же обрезало мне крылья. Я сжала ладонь младшего.

– Но…

– Это место называют общей могилой. Во время войны с эльфами маги сбрасывали их тела со скал. Чем не общая могила? Но это не море, просто очень большое озеро. Эльфы когда-то назвали его Озером Потерянной мечты. Это место невозможно найти или увидеть, не минуя скал. Оно зачаровано ещё со времён создания этого мира. Говорят, дорогу к нему находят лишь те, кто хочет избавиться от своей мечты. Достаточно пройти сквозь скалы, взять камень и, подумав о мечте, бросить камень в воду. Как маги сбросили эльфов. Очень символично. Я думаю, ты не первый маг, который интересовался этим вопросом, но твои предшественники не смогли увидеть проход.

– Разве есть люди, которые добровольно хотят избавиться от мечты? И разве я сама хочу этого?

– Есть мечты, которые только ранят, толкают человека к безумству, лишают покоя. Ведь мечта не обязана делать счастливым. Цель мечты не в этом.

– А в чём?

– Заставить совершенствоваться. Твоя мечта из таких – ты хочешь помочь брату. Но в глубине души она тяготит тебя, и очень сильно. Дная, сейчас ты можешь взять камень, подумать о своей мечте и сбросить её в воду.

– И что тогда будет?

– Ты станешь свободной. Свободны только люди без желаний и надежд.

– Но разве не мечты дают нам крылья?

– Только сбывшиеся мечты окрыляют нас. А те, что умерли в нашем сердце, не став на крыло, отравляют нас ядом безнадёжности.

Недалеко от берега я заметила что-то похожее на островок, на котором росло старое ветвистое дерево с красными листьями. Это дерево напомнило мне Священный лес. Напомнило брата.

– Нет, Таур, я не брошу свою мечту, – прошептала я, рассматривая дерево и островок. Среди ветвей я заметила гнёзда воронов. И рассмотрела ещё кое-что. В извилинах коры виднелся силуэт эльфа. Он был частью дерева, словно вырос вместе с ним.

– Как такое возможно? – Я указала Тауру на вросшие в дерево и обтянутые кожей кости.

– Вероятно, среди сброшенных в воду эльфов оказались и живые. Они создали из своих тел остров и, используя силу растения, попытались сохранить жизнь одному из своих соплеменников. Но, видимо, опыт оказался неудачным. Дерево поглотило эльфа вместо того, чтобы спасти.

– Или… или им удалось! Две жизни срослись в одну, порождая нечто новое. Я должна узнать, как они это сумели.

В этот момент я не думала о девушке, из которой медленно вытягивали жизнь, не думала обо всех жертвах Тёмных. Я хотела знать, как это может помочь Рони. Ведь не зря же Рэут послал меня сюда.

– Как вам удалось выжить?! – закричала я, срывая голос.

Ветер подхватил мои слова и закружил их над озером и развалинами замка.

Дерево ожило. Зашевелило ветвями, закачалось из стороны в сторону, выдирая свои корни из груды костей. Вот что представлял собой остров!

«Боги, – мелькнуло у меня в голове, – те немногие эльфы, что были живы, когда их кинули в воду, вырастили это дерево из своей ненависти на своих же телах. Их желание жить во что бы то ни стало могло породить только монстра, несущего смерть».

И, подтверждая мои мысли, дерево вдруг прыгнуло. Едва не упав в воду, оно ухватилось ветвями за камни у самых моих ног. Подтянулось. И я увидела искажённое, слившееся с корой лицо эльфа. На меня смотрели нечеловеческие, безумные, полные ненависти глаза.

Я увернулась от хлёсткого удара ветви совершенно случайно. Откатилась в сторону, обдирая локти об острые камни. Дерево взобралось на скалы, обрушив вниз одну из стен замка.

– Не зевай, – крикнул младший и тут же получил сильный удар в грудь.

Таур отлетел в сторону, перекувырнулся и сразу вскочил на ноги. Одежда у него на груди была порвана, на бледной коже выступила кровь. Младший зарычал. В его руке блеснул меч. Ветер принёс жёлтые листья и разметал по плечам младшего белые длинные волосы. Теперь Таур совсем не был похож на того парнишку, который сидел со мной в трактире. Теперь он был самим собой. Я забыла спрятать глаза и поймала его взгляд, полный жёлтого пламени. И мне показалось, что меня ударило молнией. Таур улыбнулся. Но в этой улыбке не было и грамма веселья. Дерево, медленно ступая обломанными корнями, двинулось к Ветреному брату. Тёмный решил, что Таур его настоящий противник.

– Таур, – закричала я, – не злись, ты только подпитываешь его!

Ветреный брат не ответил. Он готов был сразиться. Но этого нельзя было допустить. Я отчётливо понимала, что чем больше Таур отдаёт своей ненависти, тем сильнее становится Тёмный. Младший продемонстрировал мне это, ударив меня по лицу. Но Таур почему-то игнорировал очевидное.

Под водой застонали призраки, поднимаясь к свету вместе с волнами. Мертвецы начали карабкаться на скалы. Древняя боевая эльфийская песня зазвучала над развалинами замка. Яростно закричали вороны в небе. Что-то зашевелилось среди камней, и я охнула, увидев, как к нам идут и ползут куклы-стражи. Их становилось всё больше. Они пришли, чтобы принять бой. Потрёпанное жуткое воинство.

У меня возникло чувство, что время вдруг повернуло вспять. И я оказалась на той самой войне, о которой мне рассказывал старик в трактире. Я даже взглянула в небо, нет ли в нём драконов. Но это не был возврат во времени, и это был не сон. Просто та древняя война в этом месте никогда не завершалась. Страх обжёг меня, но я смогла его усмирить. Видимо, я пришла сюда затем, чтобы завершить войну и принести мир. Не за этим ли направил меня сюда Рэут? Я вспомнила учителя и вдруг успокоилась. Рэут сказал, что я справлюсь. А значит, так и будет. Я знала, что должна делать. Главное – не нарушить равновесия. Потому что есть время отдавать, и есть время брать. И, глядя сейчас на происходящее, я чувствовала лишь пустоту и спокойствие. Таким должен быть сосуд. Таким должен быть маг – ведь что мы такое, как не сосуд для силы? Я представила себя глиняным кувшином, в который давно не наливали воды. И вот она, желанная жидкость, – совсем рядом. Нужно только подставить горлышко под обжигающе холодную струю, и она побежит по стенкам, заплещется в глубине, сделает ярче потускневшую глину. И можно будет пить, пить, пить… Главное – забрать только ту силу, что нужно. Только силу противника.

Когда я открыла глаза, то увидела дерево – оно лежало на земле неподалёку от меня. Ветви его безвольно застыли, пустые глаза эльфа смотрели в небо. Я встала и решительно пошла по костям, уже навсегда лишённым жизни, к Тёмному. Осторожно протянула руку и закрыла ему глаза. Кожа существа на ощупь была шершавой, как древесная кора. У моих ног закипела работа, куклы стаскивали к краю пропасти останки и сбрасывали их в воду. Туда же летели тушки мёртвых воронов. Я огляделась в поисках Таура. Младший лежал лицом вниз на яркой мозаике, изображающей переплетение цветов и листьев; он был очень похож на мёртвую птицу. Я бросилась к парню, перевернула, сходя с ума от страха. Таур не шевелился, глаза его были закрыты. От отчаяния я закричала и заплакала, уткнувшись лицом в грудь младшему.

– Это значит, что ты меня любишь? – спросил он.

И я в ярости ударила его. Таур обнял меня и прижал к себе.

– Значит, ты меня любишь.

Я высвободилась из его рук, вытерла слёзы.

– Ты же знал, что твоя злость только подпитает их. Ты сам показал мне это. Так зачем же дал им силу?

– Ты права, я знал это, но мне нужно было, чтобы ты сама всё поняла. – Таур поднялся пошатываясь. – Ох, похоже, ты отхватила большой кусок и моей силы в придачу.

– Отпила, – поправила я его машинально.

– Что?

– Для меня магическая сила – это как вода.

– Неважно, какой образ мы для неё выбираем. Сила есть сила.

– Так зачем ты так поступил?

– Я хотел, чтобы ты стала настоящим магом.

– Я не понимаю.

– Умение отнимать магическую силу даёт тебе огромное преимущество перед противником.

– Тебе-то что с этого?

– Обычной девушке опасно одной бродить по дорогам. Я хочу, чтобы ты жила долго и счастливо, Дная. Поэтому я научу тебя, как быть магом по-настоящему.

– Почему ты это делаешь? – спросила я, надеясь, что он скажет именно то, что мне так хотелось услышать.

И Таур меня не разочаровал.

– Ты мне нравишься, – улыбнулся младший так, что у меня от счастья сильнее забилось сердце. – А ещё я думаю, ты сможешь вернуть в этот мир настоящее волшебство. Пусть наш дорогой трактирщик сколько угодно считает, что без чудес и магии жизнь станет лучше. О нет, мир просто потеряет свои краски. А когда жизнь станет по-настоящему серой, настанет время Пустоты. И ничего нельзя будет изменить. И приближению Пустоты способствуют даже не Безликие, ей помогают маги. Они обогащаются за счёт своих возможностей, борются за власть, устраивают склоки между собой. Они забыли, что магия – это не ступень к богатству и власти. Сила копится ими про запас, на чёрный день, передаётся детям и больше напоминает болотную жижу – затхлую, вонючую, мёртвую. Сила заражена и заражает всё вокруг. Скоро она потеряет свою мощь, и тогда от волшебства ничего не останется. Тогда и придёт Пустота.

– А при чём тут я? Что я могу?

– Когда я впервые увидел тебя, то поразился, насколько чистой была твоя сила. Я давно не встречал такой чистоты. Я думаю, что маг с такой силой сможет качнуть чаши весов. Ты сможешь дать этому миру шанс. Впитывая силу, ты исцеляешь её и отдаёшь обратно уже кристально чистой.

– Скажи, а я смогу отдать собранную силу брату? Она поможет? – Рассуждения Таура о спасении мира меня не слишком волновали.

Таур покачал головой:

– Ему ведь нужна не сила.

– А где мне искать его душу?

– Если бы я знал, я бы сказал тебе. Знаешь, что такое призраки? Это те, чьи души настолько сильны, что получают свободу. Но что такое свобода, как не вечные поиски?

– Поиски чего?

– Поиски ответа на простой вопрос: зачем нужна свобода? Круг замыкается. Все ответы всегда находятся рядом с вопросами. Все мы отправляемся в дальнюю дорогу лишь затем, чтобы вернуться назад. Возвращайся домой, Дная.

– Я не могу вернуться, пока не найду лекарства для Рони.

– Ну что ж, ладно. Но отсюда нам нужно уходить. Здесь нам делать больше нечего. Тёмного больше нет. Девушка проснётся. У этой сказки хороший конец. Но подожди… – Таур принялся что-то искать среди ветвей поверженного дерева, потом вернулся ко мне и протянул трёх подросших птенцов. – Нам повезло. Они ещё не успели стать на крыло. А значит, ещё лишены магии. Вороны Тёмных вылетают из гнезда, когда приходит абсолютная власть Белой госпожи.

– Что нам от них проку?

– Это последние вороны Тёмных. Ты неплохо заработаешь, продав их в Великом городе.

– Кто мне поверит, что это не простые птицы?

– Дная, уверен, ценители найдутся.

– Чем их кормить?

– Сойдёт сырое мясо. Дная… – Таур замолчал, внимательно глядя мне в глаза.

Моё сердце замерло, прежде чем затрепыхаться в груди.

– Похоже, я подпала под твои чары, – честно созналась я. – Значит, я такая же, как и все.

– Нет. Ты особенная, потому что и я подпал под твои чары тоже. – Младший взял меня за руку. – Дная, у меня будет одна просьба…

– Я слушаю.

– Уложи меня спать.

Эту поляну я видела только в своих виденьях. Она была укрыта покрывалом из листьев и тишиной. Таур лёг на землю и попросил:

– Засыпь меня листьями. И уходи.

Я выполнила его просьбу, хорошенько укрыла его опавшей листвой. Над поляной витал сладковатый запах прелых листьев. Запах осени. Запах смерти.

Мой лоб дважды обожгло. Пара цветков упала с ветви и смешалась с листвой на поляне. Я торопливо зашагала прочь. В сумке кричали птенцы, требуя пищи.

Глава 9

Приходящий в сумерках

Великий город встретил меня равнодушно. Наступала зима, люди прятались по домам от холода, торопливо шагали по улицам, подняв воротники, закрывали окна в экипажах, точно боясь, что Белая госпожа увидит их лица и запомнит. Моё лицо было открыто. Я спешила на Королевскую площадь. После путешествия в Каменные земли мне прежде всего хотелось увидеть Жука. Поговорить с ним, почувствовать себя живой и настоящей. Ощутить себя простым человеком. И кто знает, может быть, излечиться от того наваждения, что я почувствовала, заглянув в глаза Ветреному брату. При мысли о Тауре моё сердце забилось быстрее. Я глубоко вздохнула и прибавила шагу. Но Жука на Королевской площади не оказалось. Признаться, это меня сильно огорчило. Я направилась было к дому Рэута, но и там меня ждало разочарование – хозяин отсутствовал. Не зная, чем себя занять, я повернула к трактиру «Семь сов», когда навстречу мне попался главный королевский маг. Я слегка поклонилась. Рюк скользнул по мне взглядом, в котором, впрочем, не было ни брезгливости, ни неприязни, и вежливо поздоровался.

– Я о вас наслышан, – сказал он. – Признаться, я удивлён, что вы отправились совершать подвиги, вместо того чтобы остаться под крылышком Рэута.

Щёки мои вспыхнули, но я не успела и слова вставить, как Рюк заговорил снова:

– Бросьте, вечно вы, благородные, ищете оскорбления там, где его нет. Я не имел в виду ничего дурного. Многие маги обзаводятся учениками. У меня их десятка два. Очень удобно. Я могу использовать учеников для мелких поручений, а они учатся у меня и получают поддержку. А Рэут неоднозначно дал понять, что покровительствует вам. Я думал, что он будет учить вас дальше. Даже позавидовал, признаться, что ворчливый старикашка нашёл столь одарённого мага. Вы же вдруг отправляетесь в рисковое предприятие. И я слышал, что небезуспешно. Но что это вам дало?

Я открыла сумку и показала птенцов:

– Это птенцы воронов Тёмных.

– Охранники, защитники, шпионы. – Глаза мага загорелись. – Зачем они вам?

– Я принесла их в Великий город, чтобы продать.

– Серьёзно?!

– Да. Я долго думала, чем я могу зарабатывать на жизнь, и выбрала единственный подходящий способ – находить и продавать чудеса.

– Что ж, для бродячего мага не так глупо. Я возьму птиц. Заплачу золотом ровно столько, сколько они стоят. Ведь тот, кто скупится, платя за чудо, получает в итоге разочарование.

– Я отдам только двух птенцов. Третьего я хочу подарить.

– Рэуту, я полагаю. Ну да, вы ему многим обязаны. Только дома старика не найдёте, он зарылся в городских архивах. Ищите его там. Кстати, если надумаете сменить учителя, я с радостью возьму вас к себе.

– Для исполнения мелких поручений? – съязвила я.

– Ну, для вас я найду что-нибудь покрупнее, – усмехнулся Рюк. – И не беспокойтесь о Проклятии Пути. Я же не собираюсь вас привязывать. Достаточно, чтобы вы возвращались и делали то, что велю. Взамен я дам вам знания и свою защиту. Не отказывайтесь поспешно, возможно, однажды моё покровительство окажется очень кстати.

Я кивнула, приняла золото, приятно удивившись весу кошелька, и, отдав птенцов, поспешила к зданию архива. Сама поражаясь тому, что вдруг решила подарить одну из этих мерзких тварей Рэуту. Скорее всего, старик выгонит меня вместе с птенцом.

В здании архива, пропахшем старой бумагой, стояла тишина. Я осмотрелась и в удивлении замерла на месте. В архиве было полно призраков. Они, не обращая на меня никакого внимания, деловито сновали мимо стеллажей, читали документы, расставляли папки, что-то записывали в толстую тетрадь.

– Что вам угодно? – раздался тихий голос за моей спиной. Обернувшись, я встретилась глазами с самым обычным человеком.

– Э…

– Вы, видимо, тут впервые? – тихонечко засмеялся мужчина.

– Да, – кивнула я.

– Ну тогда ничего удивительного. На многих наш архив производит подобное впечатление. Здесь собрана история всего нашего мира.

– А что тут делает такое количество призраков?

– Это всё мои коллеги, архивариусы, работавшие тут до меня. Знаете ли, мы так любим свою работу, так гордимся архивом, что отказываемся покидать это место даже после смерти, – пояснил он.

– Вызывает уважение. – Моё восхищение было искренним. Никогда ещё не встречала такую преданность работе.

– Спасибо. Ну, так что вы ищете, магистр?

Для меня такое обращение было непривычным, даже странным.

– Рэута, – пробормотала я чуть слышно.

– Рэута?

– Да, да, мне сказали, что магистр Рэут здесь, в архиве.

– Ну да, – разочарованно протянул архивариус, – а я надеялся, что вам нужны документы. Ну что ж, пойдёмте, я вас провожу.

Рэут сидел за столом. При тусклом свете, вяло текущем в комнату из небольшого оконца, магистр казался значительно моложе, чем обычно. Увидев меня, Рэут поспешно захлопнул книгу, которую листал, и поднялся. Иллюзия пропала, передо мной вновь был крепкий седой старик с глазами дракона.

– Я волновался, – сказал он, неуклюже обнимая меня за плечи.

– Я тоже рада видеть вас. – Столь тёплое приветствие удивило меня. – Я принесла вам подарок.

– Польщён, – усмехнулся Рэут, – но у меня вроде есть уже один. – Он вытащил из-за ворота цепочку, на которой висел золотой цветок.

Я проглотила колкость, напомнив себе, что он всегда такой. Вместо этого я расстегнула сумку и вытащила птенца. Воронёнок сразу закричал, требуя пищи.

– Птенец Тёмных, а это значит, ты справилась. – Рэут улыбнулся и от этого снова помолодел.

– Да.

– И ты отдаёшь птенца мне просто так?

– Двух купил главный королевский маг, он заплатил весьма щедро.

– Ещё бы. Когда птенцы подрастут, им цены не будет.

– Считаете, что я продешевила? – расстроилась я.

– Нет. Ты бы уморила птиц прежде, чем они поднялись на крыло. Это же надо додуматься таскать их в сумке, да ещё по такому холоду. И кормила наверняка одним мясом. – Рэут погладил птенца по голове. – Их нужно любить, баловать. Тёмные подкармливали воронов своей силой и кровью. Для них такие птицы были братьями. Ты ведь уничтожила Тёмных, да? – поинтересовался он как бы невзначай.

– Да, – кивнула я. – Он был один.

– Ты уничтожила его полностью? Не дала сбежать?

– Я надеюсь.

– Плохой ответ.

– Полностью.

– Ты нашла в этом приключении что-то полезное для себя?

– Нет. Всё, что я узнала, никак не поможет моему брату.

– Печально. – Рэут направился к выходу из архива. – Где ты решила остановиться?

– Ещё не думала об этом.

– И не думай. Переночуешь у меня, в той самой комнате, где полно пыли. А завтра снова уедешь из города.

– Почему?

– Не почему, а зачем. В благодарность за птичку я подарю тебе историю об одном чуде, связанном с бессмертием. Может быть, там тебе больше повезёт.

– Начинается зима, не самое лучшее время болтаться по дорогам. С такими деньгами, – коснулась я кошелька, – я могла бы без проблем перезимовать даже в Великом городе.

– Хочешь сидеть у камина и вязать чулки, пока Белая госпожа скачет по дорогам?

– Ну хотя бы и так.

– Не выйдет. Ты бродячий маг. Дорога твоё проклятие, ты протянешь в городе не больше пары дней, и то с трудом. Рюк предложил тебе стать его ученицей? – неожиданно спросил Рэут.

– Да, как вы узнали?

– Это просто. Твоя сила растёт. Рюк не мог это не почувствовать. Ты согласилась?

– Нет.

– Почему?

– Если я и стану чьей-то ученицей, то только вашей, – ответила я не задумываясь.

Рэут ухмыльнулся:

– Тебе нет смысла быть чьей-то ученицей. Ты ничему не сможешь научиться ни у меня, ни у главного мага.

– Я настолько глупа? – Мне стало обидно.

– Не в этом дело. У других пусть учатся бездари. У тебя есть талант. Таланту необходимо искать дорогу самостоятельно, иначе он захиреет. Это не означает, что не нужно учиться вовсе. Нужно учиться, но не копировать. А быть чьим-то учеником – это означает продолжать путь учителя. Тебе же нужен собственный путь. Поняла?

– Кажется, да.

– Умничка. Ну что, примешь приглашение старика?

Теперь, когда мне не нужно было бороться за жизнь, проходя тренировки под руководством Рэута, или сжигать его руку, в доме магистра мне даже понравилось. Всё здесь делалось с помощью магии. Огонь в камине, который никогда не гас, вечно горячий чайник, книжные полки, никогда не покрывающиеся пылью, услужливые домашние туфли, прибегающие по первому зову. Это было так хорошо, так уютно. И так не похоже на хозяина дома. Я опустилась в удобное и хорошо знакомое мне кресло и осторожно коснулась губами обжигающего чая. Сейчас мне нужен был именно такой. Он помогал почувствовать себя живой.

– Как же у вас хорошо, – блаженно прошептала я.

– Одна из прелестей одиночества. Одиночества все боятся, но, если отбросить страх, если с одиночеством подружиться, оно начинает заботиться о тебе. По крайней мере, я всегда знаю, где именно на полке стоят мои любимые книги, и не подвергаюсь разочарованию, обнаруживая, что моё любимое варенье съел кто-то ещё. Одиночество наделено одним очень важным качеством – преданностью. Что не скажешь ни о любви, ни о дружбе. Поэтому я и выбираю одиночество.

– А не скучно? – Я потянулась и зевнула, не открывая рта.

– Если мне станет скучно, займусь обучением бездарей, желающих пройти Испытание. В глупцах недостатка не бывает.

– И вам не хотелось бы, чтобы вас кто-нибудь любил? Заботился?

– Зачем?

– Все мечтают об этом.

– Неправильная мечта.

– А какая правильная?

– Любить самому.

– Рэут, – помявшись, спросила я, – скажите, вы ничего не слышали о парне, который приводил к вам учеников за процент?

– И как его зовут?

– Жук.

Рэут внимательно посмотрел на меня:

– Зачем он тебе?

– Мы сдружились. – Я покраснела.

– Нет, я ничего не слышал о нём. А тебе надо бы поменьше думать о парнях.

Я уже пожалела, что спросила Рэута о Жуке, когда старик взял меня за руку, заглянул в глаза и сказал:

– Знаешь, Дная, я верю, что ты вскоре разберёшься со всеми загадками, со всеми проблемами. И вот тогда у тебя будет время для любви. Потерпи ещё немного, ладно? Я обещаю тебе, всё будет хорошо.

Взгляд Рэута был таким спокойным, таким умиротворяющим, я погружалась в него всё глубже. Больше не было сил бороться со сном. Рэут осторожно взял чашку из моих рук, принёс плед и укрыл меня. Кресло тут же превратилось в удобную кровать. Но прежде чем превращение закончилось, я уже спала. Чувствуя сквозь сон, как старик осторожно проводит кончиками пальцев по рисунку на моём лбу, и ветвь, готовая обжечь меня новой потерей, успокаивается, замирает.

– Магия – отличная штука, – именно этими словами разбудил меня утром Рэут, – но некоторые повседневные радости значительно приятнее. Ванна готова.

Нежась в тёплой воде, я думала о том, что было бы всё-таки неплохо напроситься к Рэуту в ученицы. Пусть он хоть три шкуры с меня спустит, лишь бы вот так иногда по вечерам сидеть в уютных креслах и встречать утро в тёплой ванне. Неожиданно вода, в которой я плескалась, стала ледяной, и я с визгом выскочила из неё. Как я могла забыть о скверном характере Рэута? Нет, ни за какие коврижки не соглашусь быть его ученицей!

– Ты долго, – буркнул старый маг, встречая меня в гостиной.

– Спасибо, что поторопили.

Рэут усмехнулся.

– Я кое-что приготовил для тебя, – сказал он, указав на стол.

Там лежала стопка бумаг и стояла плотно закупоренная банка. Рядом с банкой скакал птенец ворона.

– Что внутри? – Банка мне почему-то не нравилась.

– Ты, конечно же, знаешь истории о том, что многие маги твоего племени не могут успокоиться и после смерти. Бродят по дорогам мёртвые, пугая всех на своём пути.

– Да, слышала.

– Это всего лишь обычные трупы. Рано или поздно время стирает их в пыль. Но есть один бродячий маг, который не только поборол смерть, но и стал её слугой.

– Приходящий в сумерках? – Я едва подавила желание плюнуть на пол, как это делают крестьяне, отгоняя нечисть.

– Слышала о нём?

– Любимая сказка бродячих магов. Думаю, они выдумали её, чтобы запугивать тех, кто не оказал им должного внимания.

– Возможно, кто-то и в самом деле использует эту историю в подобных целях, но поверь мне, Дная, Приходящий в сумерках на самом деле существует. Взгляни. – Рэут указал мне на банку.

Я подошла к столу и, внимательно посмотрев сквозь стекло, увидела в банке глаз. Глаз без сомнения был живой, и я отражалась в его зеленоватой глубине.

– Это глаз Приходящего в сумерках. Как видишь, этот маг живёт не просто вечно – он способен существовать по частям.

– Теперь он видел меня?

– Возможно. Впрочем, так или иначе тебе всё равно нужно его найти.

– Я ещё не сошла с ума, чтобы искать Приходящего в сумерках.

– Значит, придётся сойти.

– Зачем мне это?

Рэут набросил на банку платок. Воронёнок тут же сдёрнул его обратно и начал выплясывать вокруг банки, стуча клювом по стеклу. Глаз таращился на птицу весьма осмысленно. Больше он, впрочем, ничего не мог.

– Затем, что ты ищешь способ вернуть брата.

– Хорошо, тогда зачем это вам?

– Профессиональный интерес.

– Не верю.

– Хочу тебе помочь.

– Тоже не верю.

Старик закашлял или рассмеялся – я не поняла.

– Хорошо, у меня есть личный интерес, но называть тебе его я не намерен. Довольна?

– Почти. Рэут, почему бы нам не договориться не лгать друг другу?

– Ну хотя бы потому, что я не сдержу данного слова.

– Ну хоть теперь вы говорите правду.

– Прекрати мне выкать, чувствую себя стариком.

Я рассмеялась и взяла со стола бумаги.

Через полчаса я убедилась, что в них нет ничего интересного. Все листы содержали описания случаев встречи с Приходящим в сумерках. Все случаи были похожи один на другой, разницу составляли лишь немногие мелочи.

– Я не понимаю… – сказала я наконец.

– Чего именно?

– Как и положено бродячему магу, Приходящий в сумерках путешествует по дорогам. Вечером он стучится в дом. Его впускают. Но потом всех, кто был в доме, находят мёртвыми. Если бы он наказывал тех, кто не пустил его в дом, было бы понятно и логично, но почему Приходящий карает тех, кто выполнил обычай?

– То есть он противоречит образу бродячего мага?

– Да.

– Отлично. Но в этих бумагах нет главного. Приходящий в сумерках посещает только те дома, где была совершенна несправедливость или преступление по отношению к бродячим магам.

Раздался звон стекла. Воронёнок наконец уронил банку и спихнул крышку, глаз выкатился на стол, затем свалился на пол со странным громким стуком. Воронёнок лихо спикировал за ним и клюнул его. И… и глаз разлетелся на множество мелких осколков.

– Стекло? – удивлённо воскликнула я.

Рэут поднял один из кусочков, и тот растаял у него в руках.

– Лёд. Это очень забавно, спасибо, Энат.

– Ты назвал воронёнка именем короля Тёмных?

– Почему бы нет, – улыбнулся Рэут, – ему подходит.

– Где мне искать Приходящего в сумерках? Как узнать, где он объявится в следующий раз? Несправедливости в этом мире много.

Рэут достал из ящика стола серебряные щипчики, осторожно взял самый большой осколок глаза и поднёс его к лицу. Некоторое время старик смотрел через него на свет, потом сказал:

– Приходящий в сумерках сейчас где-то у Замка Седых земель.

– Что?! – в ужасе воскликнула я. – Мне нужно туда, как можно скорее! – и заметалась по комнате. – Но мне не успеть!!!

– Я помогу. Успокойся, ты окажешься там быстрее Приходящего, обещаю.

Я стояла у замкового рва, боясь сделать первый шаг по мосту. Оказалось, что возвращаться домой гораздо труднее, чем уходить. Но, сделав этот шаг, я уже легко пошла вперёд. Бродячему магу покорны все пути. Преграда, как всегда, была лишь в моей голове.

Вначале мне показалось, что я опоздала, и Приходящий в сумерках уже побывал в Замке Седых земель – так тихо и пусто было вокруг. Потом на пути мне попалась кормилица. Увидев меня, она уронила корзину с хлебом, которую несла, и бросилась обнимать и целовать меня. Корзина опрокинулась, хлеб вывалился в грязь.

– Ты вернулась, ты наконец-то вернулась. – Старуха плакала и смеялась одновременно. – А я-то думала, ты пропала бесследно. Думала, лежишь где-то на дороге мёртвая. Прости, Дная, что обманула тебя. Я надеялась, что ты вернёшься и всё будет по-прежнему. О, боги, да ты теперь бродячий маг.

Кормилица что-то говорила и говорила, цепляясь за меня. А потом посмотрела на ветвь на моём лбу и заплакала.

– Ветвь поредела, – прошептала она, и в её голосе было столько боли, что мне захотелось завыть. – И выглядишь ты…

– Как бродяга. – Моя мать стояла на балконе и смотрела вниз. Она сильно постарела. Её некогда белая, точно прозрачная кожа стала серой, глаза ввалились, вокруг них легли тёмные круги. – Ты же знаешь, Дная, я не люблю бродяг.

– Ты отказываешь мне в гостеприимстве? – спросила я жёстко и тут же возненавидела себя за это. Рядом с матерью я снова почувствовала себя виноватой, как всегда.

– Нет, разве я могу. – Мать развернулась и ушла с балкона.

Кормилица нагнулась и подняла с земли хлеб. Мне показалось, что она даже не заметила, что он в грязи.

А вот Лени, увидев меня, закричала от восторга. Я обняла её, с удивлением отметив, насколько похудела моя сестрёнка.

– Что происходит, Лени? Ты выглядишь больной, – забеспокоилась я.

– Просто простудилась. Ничего серьёзного, – поспешила меня успокоить сестра, но моё беспокойство лишь росло.

– Как… – Я хотела спросить «как брат?», но потом передумала. – Как мама?

– Она целые дни проводит у могилы отца.

– Конечно, где ей ещё быть.

– Дная, ты не справедлива. Наши родители так любили друг друга…

– Сколько дней прошло, прежде чем она заметила, что я ушла?

– Ты же насовсем вернулась? – Лени не ответила на мой вопрос, а я не стала переспрашивать.

– Нет, Лени.

– Почему же ты здесь?

– Соскучилась, – соврала я. – К тому же я теперь бродячий маг, куда хочу, туда и иду.

– Я тоже хочу быть бродячим магом.

– В тебе недостаточно силы, ты ещё очень маленькая.

– Но ведь и в тебе настоящая магия проснулась недавно, может, и во мне появится.

– Удивительно, что она вообще в тебе есть. Ведь мы с Рони ещё живы, – пробормотала я. – Рони же жив? – добавила я с беспокойством.

Лени кивнула.

Неслышно подошла мать и поинтересовалась:

– Много листьев упало?

– Это имеет значение? – Моё раздражение вырвалось наружу.

– Твой жених дал мне понять, что если ты сохранишь ветвь хотя бы частично…

– Что за чушь? Он понимает, что говорит? – прервала я мать. Хотя, конечно же, он понимал. Наш замок – очень лакомый кусочек, можно потерпеть даже такую жёнушку, как я.

Мать посмотрела на меня с презрением:

– Ах да, тебе же остаться Проклятие Пути не позволит. Ты такая же, как твоя мать.

– Только ты преодолела Проклятие Пути.

– Да, Дная. – Мать гордо подняла голову.

– Как? – Мои глаза заблестели. – Я хочу знать!

– Что, уже наскучило слоняться по дорогам?

– Ещё нет.

– Так что мне сказать твоему жениху?

– Скажи, что он всегда вызывал у меня отвращение.

– Ты становишься пошлой, впрочем, чего ожидать от бродяги? Жизнь в Великом городе. Чужие дома. Разве всё это не накладывает отпечаток? Подозреваю, у тебя уже появился тот, кто отвращения не вызывает.

Последняя фраза заставила меня вспыхнуть.

– Ты сама была такой когда-то!

– Никогда я такой не была!

– Почему ты произнесла Клятву Пути, если это тебе настолько противно?

– У меня не было выбора. Я осталась одна, родители погибли. А лет тогда мне было не больше, чем тебе. Надо было как-то выживать в этом мире. Но судьба жестоко посмеялась надо мной. На следующий день после произнесения клятвы я повстречала Тная, он уже тогда был хозяином этого замка. И мы полюбили друг друга так сильно, что никакое проклятие не могло нас остановить.

– Ну да, вначале. Пара-другая недель, но потом Путь тянет к себе всё сильнее…

– Моя любовь была больше тяги Пути!

– Сказки! – возразила я. – Как вы нашли способ?

– Тебе не понять, – надменно заявила мать, – ты даже не представляешь, что такое настоящая любовь и на что она способна.

Тоскливо завыл хранитель замка. Да так, что у меня заныли все зубы.

– Что это? – забеспокоилась мать. – Хранитель воет так, только когда приходит опасность для жителей замка.

– Она действительно пришла. Замок решил посетить Приходящий в сумерках. Именно поэтому я здесь. Интересно только, почему он пришёл в эти края?

– Что ты знаешь? – Мать зло сузила глаза.

– А что я должна знать?

– Мы не пустим его.

– Ты не можешь закрыть дверь перед бродячим магом.

– Ещё как могу!

– Ты хочешь, чтобы на это место легло проклятие? Возможно, обычный бродячий маг и не справился бы с защитой замка, но только не этот.

– Плевать на проклятие. Если мы пустим Приходящего в сумерках, то к утру будем все мертвы.

– Почему? Разве в этом месте было совершено что-то дурное? – спросила я мать.

– Ты пришла защищать нас? – ответила она вопросом на вопрос.

– Да.

– Так защищай.

Я шла по замку, отмечая, как пусты его коридоры и каким заброшенным он стал за время моего отсутствия. Замок больше не был похож на зверя – он напоминал старого бродячего пса. Он ластился ко мне, прося о защите, любви и капельке силы. «Словно у него нет больше хозяина», – подумала я. Когда-то давно мы с отцом и Рони были в одном заброшенном замке, чей род иссяк. Там я чувствовала нечто похожее.

Приходящий в сумерках стоял у моста, а хранитель замка испуганно скулил, забившись в свою нору. Я остановилась у ворот и крикнула:

– Тут уже есть один бродячий маг. Ступай своей дорогой.

– Я, кажется, уже видел тебя где-то? – сказал Приходящий, прищурив свой единственный глаз.

Конечно, он меня видел.

– Дорог много, но мир маленький, может быть, наши пути где-то и пересекались. – Ложь далась мне неожиданно легко. – Иди своей дорогой.

– Почему ты гонишь меня? Разве бродячие маги не должны помогать друг другу?

– А разве ты бродячий маг?

– Ты права, я больше чем бродячий маг – я соблюдающий обычаи. Я – судья! И я должен войти в этот замок!

– Только если сумеешь переступить через меня.

– Оставь его, – послышался за моей спиной властный голос матери, – пусть входит. Мы чтим обычаи.

– Но, мама!

– Я в этом доме хозяйка, и будет так, как я сказала!

– Это же Приходящий в сумерках! – воскликнула я.

– Я знаю, кто предо мной. И мы готовы к его приходу.

На кончике башмачка матери я заметила что-то яркое и вздрогнула, увидев, что это красный лист. Но когда она успела побывать в Священном лесу?

Мать, я, Лени и слуги собрались в каминной зале. Когда Приходящий в сумерках сел у огня, пламя потухло. В зале тут же стало холодно, но никто не ушёл и не пошевелился, потому что маг начал рассказывать сказку. Мне казалось, что я не слышу её, но вижу, чувствую, участвую в ней. Но одновременно смысл истории ускользал от меня. И вдруг узор сказки разорвался. Я очнулась, чувствуя, насколько замёрзла, но то, что я увидела, показалось мне продолжением сказки. В дверном проёме стоял мой брат. Он сделал шаг в залу, я хотела броситься к нему, но словно примёрзла к креслу. Глаза брата были пусты, он был не здесь, не с нами, но он двигался. Преодолев расстояние до Приходящего в сумерках, брат нагнулся к магу, впился в него взглядом, и его лицо исказила отвратительная жабья улыбка. Приходящий в сумерках вскрикнул, хотел оттолкнуть Рони, но не смог. Маг терял силы под взглядом моего брата, истончался, исчезал. И вот уже одна пустая одежда осталась в кресле ворохом старых тряпок. Брат выпрямился и, оглядев комнату, направился ко мне. Я с ужасом наблюдала, как он подходит. Разве могла я представить, что когда-либо буду бояться Рони? Но сейчас я леденела от ужаса.

– Иди к себе, довольно, – приказала мать Рони, – ещё не время.

Брат мгновенно развернулся и пошёл прочь. В его волосах я заметила красный лист из Священного леса.

– Что это было? – прошептала я. – Что это было?! – заорала я на мать.

– Тебе лучше забыть. Забудь, и всё, – сказала мать, улыбаясь. И от этой улыбки мне стало страшно.

– Но Рони не просто поглотил силу, он выпил Приходящего в сумерках целиком! Как такое вообще возможно?! – Я чувствовала себя на грани истерики.

– И что же, ведь ты сама собиралась сражаться с этим чудовищем. – Мать равнодушно пожала плечами.

– Но ведь Рони пьёт жизнь не только из чудовищ, ведь так? – произнесла я чуть слышно.

– Берёт немного, совсем немного. Каждому нужно жить.

– Кто он теперь?

– Когда ты планируешь снова нас покинуть? Завтра утром? Или задержишься на пару дней? – Голос матери был так спокоен, словно ничего не произошло, словно всё, что случилось секунду назад, мне померещилось. Я огляделась по сторонам: все, кто был в зале, только начинали приходить в себя. Они ничего не видели, околдованные магией Приходящего.

– Задержусь, – с вызовом бросила я. – Похоже, у меня есть здесь дело.

– Отлично, оставайся сколько захочешь. – Мать тепло улыбалась мне, вот только я не верила этой улыбке.

Глава 10

Белая госпожа

Я поспешила в свою комнату. Вещей у меня было немного. Так что собираться необходимости не было. Про то, что я останусь в замке ещё на несколько дней, я соврала. Задерживаться здесь было опасно. Я села у окна и стала слушать. Духи замка стенали и плакали, они не могли больше сберечь тех, кто жил здесь.

Никого не обвиняя и не осуждая, я просто ждала. Когда на замок опустилась ночь, я потихонечку выбралась из своей комнаты, проскользнула к Лени и разбудила её, предварительно зажав сестрёнке рот. Та испуганно затрепыхалась в моих руках.

– Мы должны уходить, – прошептала я ей на ухо, отпуская.

– Ты возьмёшь меня с собой? – в голосе Лени сквозила сдерживаемая радость.

– Да.

Меня мучила совесть, что я не могу вывести из замка и слуг, но я надеялась, что те немногие, что здесь ещё оставались, с уходом Лени догадаются покинуть это место.

Я собрала Лени, и мы, никем не замеченные, сбежали из замка. Через опущенный мост, по дороге в поле. Я торопилась увести сестру от проклятого места. А потом Лени вдруг остановилась и заплакала.

– Ты что? – обняла я малышку.

– Мама, мне жалко маму.

– Пойдём, – сказала я. – Нам ещё нужно найти убежище на ночь. Мороз крепчает. Поднимается метель. Белая госпожа скачет по дорогам.

– Разве ты не можешь воспользоваться магией?

– Магия может не всё. Я бы могла вернуться в Великий город в одно мгновение, но одна. Мой учитель Рэут дал мне одну вещь, но на двоих она вряд ли рассчитана. Это же Рэут, ему второе имя – одиночество.

Мы шли по дороге, укрыться в ближайшей деревне я не решилась. Возможно, мать будет нас искать. Почему-то я боялась именно её, а не Рони. Но вот почему, не могла ответить даже самой себе. Занятая своими мыслями, я не сразу заметила, что Лени упала. Я поставила её на ноги, стряхнула с шубки снег.

– Поскользнулась?

– Я очень устала, – пробормотала сестричка.

– Мы ушли не так далеко… – начала я и осеклась. Лицо сестры было очень бледным. И я сделала то, что должна была сделать уже давно: взглянула на Лени глазами мага. То, что я увидела, повергло меня в шок. В Лени почти не осталось жизни.

«Боги, – подумала я в панике, – что же происходит? Лени выпита до дна».

– Сейчас я попробую тебя приободрить, – пообещала я ей.

Я обняла Лени и попыталась поделиться с сестрёнкой своей силой. Но когда посмотрела на девочку снова, осознала – отданная мною сила ушла не к ней.

– Они по-прежнему могут пить её жизнь. В этом нет ничего удивительного, – раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. А Лени упала в снег.

Рядом с нами стояла красивая высокая женщина в белой длинной шубе. Голова её была не покрыта и белоснежные волосы трепал ветер. Но больше всего притягивали к себе ослепительно-синие глаза незнакомки. Рядом с красавицей застыл белый конь, белые гончие жались к её ногам.

– Белая госпожа, – пробормотала я, холодея от ужаса.

– Не бойся меня, Дная. – Женщина сделала попытку улыбнуться. – В отличие от моего старшего сына, я никогда не бываю жестока.

– Вы знаете меня?

– Конечно, я тебя знаю. Мы уже встречались. К тому же мой младший сын влюблён в тебя.

– Мы с ним лишь друзья.

– Да, вы друзья именно потому, что он тебя любит. Но я сделаю так, что когда он проснётся весной, то даже не вспомнит о тебе.

– Вы убьёте меня?

Склонившись к сестре, я сделала вид, что привожу её в чувство, а на самом деле осторожно надела ей на руку кольцо магистра. И резким нажатием пальца разрушила кристалл. Лени исчезла. Я знала, что она попадёт к Рэуту. Впрочем, не важно куда, лишь бы подальше от Белой госпожи, подальше отсюда. После этого мне стало значительно легче и спокойнее. Я выпрямилась и взглянула без страха в синие ледяные глаза.

– Думаешь, разумно сердить меня? – Вот сейчас Белая госпожа действительно искренне улыбалась. Только улыбка была холодной.

– Это неразумно, но я бы сделала это снова.

– Готова умереть за свою сестру?

– Да.

Я почувствовала, как тысячи острых иголочек впились мне в кожу, как холод проник в моё сердце. Но не испугалась, мне уже приходилось ощущать подобное в день Испытания.

– Теперь я понимаю, почему Таур тебя любит. Ты глупая. Люди ведь тоже любят глупых существ наподобие кошек и птиц. Это, видимо, приятно, когда рядом с тобой глупый питомец. Сейчас моему сыну снится сон о тебе. Когда он проснётся, сон будет забыт, и ты вместе с ним. Уж я постараюсь.

– А если он меня вновь встретит?

– Не встретит. Именно за этим я здесь. А ведь я надеялась, что мы больше никогда не увидимся. В прошлый раз ты мне понравилась. Но успокойся, я сделаю так, чтобы тебе не было больно. Более того, я покажу тебе свой мир. Мир, в который нет дороги простым смертным. Он прекрасен. Сверкает и искрится. В моём мире нет бед и горестей, в моём мире царит красота. У него нет пределов. Тебе он понравится, бродячий маг.

А я вспомнила, как однажды в замок привезли замёрзшего насмерть мужчину. Мы с братом увидели его случайно, когда возвращались с катка. Замёрзший был нам знаком: он работал в конюшне, но мороз и смерть настолько исказили его черты, что конюха было трудно узнать. Нет, не было в мире Белой госпожи ничего прекрасного – всё это было лишь иллюзией.

Я почувствовала, как глаза мои слипаются, и изо всех сил начала бороться с навалившейся сонливостью. Ничего не помогало. Я попыталась развернуть огненные крылья, но не смогла. Веки сделались тяжёлыми, неподъёмными… Темнота, покой… И тут темноту разорвала яркая вспышка, и, задохнувшись от восторга, я увидела хрупкую красоту переливающегося света. И сдалась…

– Дная, не смей! – услышала я окрик, и сон рассыпался множеством снежинок. Я очнулась в снегу. Поднялась, мотая головой, точно пытаясь стряхнуть последние капли сна со своего разума.

– Ты не получишь её жизнь, Белая госпожа, – вновь раздался знакомый голос.

На том месте, где недавно лежала Лени, стоял Рэут.

– Ты? – голос Белой госпожи дрогнул.

– Девочка под моей защитой, – сказал старый маг. – Тебе придётся уйти, Белая госпожа.

– Ты собираешься рискнуть всем из-за девчонки?

Рэут не ответил, воздух за его спиной дрогнул, заискрился, закружились снежинки.

– Ты хочешь побить меня моим же оружием, маг? – рассмеялась Белая госпожа, но в голосе её не было веселья.

– Я не настолько глуп.

И вдруг – я не поверила своим глазам – рядом с Рэутом появился дракон. Он не был большим, но с могуществом, которое исходило от этого существа, ничто не могло сравниться.

Дракон разинул пасть, показывая острые клыки. Казалось, что это существо состоит из хрусталя, внутри которого заключена звезда.

– Ты прекрасно знаешь, что у снежных драконов совсем другая сущность, а потому они не подчиняются тебе, госпожа холода и снега. Снежные драконы рождены небом, – улыбнулся Рэут.

– Знаю! – рявкнула Белая госпожа, завыла метель, и её белые грациозные гончие вмиг превратились в огромных отвратительных монстров.

– Смотри, Дная, как обманчива снежная красота, – сказал Рэут. Он вскочил зверю на спину. – Будет битва.

И тут Рэут помолодел. На этот раз это не было иллюзией. Волосы его потемнели, исчезли морщины, распрямилась спина, глаза стали ярче.

– Я вижу, ты не отступишь? Раз сжигаешь за собой все мосты, – сказала Белая госпожа. – Ну что ж, уступлю я. Битвы между нами сейчас не будет. Забирай девчонку, раз уж она тебе настолько дорога.

Белая госпожа взлетела в седло и поскакала прочь, за ней бросились её собаки. Рэут соскочил с дракона, погладил его по морде, зверь исчез. Затем, увидев мой пытливый взгляд, набросил на голову капюшон плаща.

– Это же был снежный дракон? – спросила я.

– Да. И прошу тебя никому и никогда не рассказывать об этом.

– Но ведь это же невозможно, снежных драконов не стало много веков назад. Когда…

– Дная, я прошу тебя забыть то, что ты видела. У меня нет объяснений для тебя. И если кто-то узнает, что мне подчиняется снежный дракон, у меня возникнут серьёзные неприятности.

– Но Белая госпожа знает.

– Между нами свои счёты.

– Хорошо, я забуду, – кивнула я, хотя забыть снежного дракона было просто невозможно.

– Спасибо. – Рэут вновь постарел, стал собой.

– Почему ты спас меня?

– А я мог поступить как-то иначе?

– Горожане Великого города, которые хоть раз встречали тебя на улице, наверняка бы сказали, что мог.

– Много они обо мне понимают, – хмыкнул старик. – К тому же во время схватки чувствуешь себя таким молодым.

– Я это заметила.

– Ты слишком много замечаешь. – Рэут коснулся ладонью моего лба, и я почувствовала, как меня снова потянуло в сон.

– О нет, – пробормотала я, – не усыпляй меня.

– Так будет лучше. Тебе нужно отдохнуть.

Мои ноги подогнулись, я вновь упала в снег. Рэут нагнулся и легко поднял меня на руки.

– Лени, – попыталась произнести я. Губы не слушались.

– Она спит, – заверил меня Рэут. – И ты спи. Я не пущу зло в твои сны.

Мне вдруг стало очень спокойно, даже хорошо. Лени была в безопасности, Рэут был рядом, уж он-то сможет мне помочь. Теперь можно было закрыть глаза и спать, спать, спать. Мне снился Рони, мы играли в прятки.

Я проснулась очень живой. Потому что чувствовала каждую клеточку своего тела. И каждая эта клеточка болела нестерпимо.

Я лежала в уютной мягкой постели. На мне была лишь белая шёлковая рубашка, она успокаивающе холодила кожу, смазанную какой-то приятно пахнущей мазью. Мне сразу вспомнился день Испытания. Холод, шёлковая рубаха, старший Ветреный брат…

– Мы тебя лечили, – раздался рядом голос Лени, и я подскочила на постели, тут же пожалев об этом. – Лежи.

Лени была всё ещё бледной, но в её глазах сверкали озорные искорки.

– Всё хорошо? – спросила я сестру.

– Да, – кивнула девочка серьёзно. – Сегодня утром мы с Рэутом учили Эната говорить. У него почти получилось.

– Он тебя не обижает?

– Энат?

– Рэут.

Сестра рассмеялась, словно я сказала самую большую глупость на свете.

– Он очень добрый.

– Никто из его учеников так бы не сказал.

– Потому что вы глупые, – показала мне язык Лени.

«Потому что ты глупая», – услышала я точно наяву голос Белой госпожи, и мне стало холодно.

– Уже пришла в себя? – Рэут стоял на пороге с подносом в руках. На подносе дымилась тарелка супа и лежали два куска невероятно ароматного хлеба. Безумно захотелось есть, и неприлично заурчал живот.

Рэут поставил поднос на низенький столик у кровати.

– Лени, – сказал он, – сбегай за ложкой, я, кажется, забыл её.

Я от расстройства аж заскулила, нет, Рэут не забыл – он сделал это специально, чтобы меня помучить. Тоже мне добрый!

Лени убежала.

– Если не разорвать поток, Лени умрёт, – сказал Рэут, глядя на дверь.

Я похолодела:

– Как разорвать?

– Есть два варианта. Первый самый простой – уничтожить того, кто питается за счёт девочки.

Я вспомнила брата и почувствовала боль. Как я могу выбирать?

– А второй вариант?

Рэут пожал плечами:

– Нужен источник силы, очень мощный, чтобы его хватило надолго и чтобы он мог заменить Лени, прикрыть её собой, отдавая свою энергию вместо неё. Пока ты не найдёшь ответы и не поможешь Рони.

– Я готова встать на место Лени.

– Чушь! Тебя не хватит надолго, кроме того, ты тогда не сможешь искать.

– Кто же тогда? Кто? – Я схватила Рэута за руку.

В комнату вбежала Лени и улыбнулась нам так радостно, что в этот момент я была готова пожертвовать братом. Мой лоб обожгло.

– Ещё один цветок, – сказал Рэут.

– О, Дная. – На глаза Лени навернулись слёзы.

– Глупости. – Мои губы задрожали. – Ерунда…

Я хотела приободрить сестричку, сказать, что это не страшно – потерять ветвь, ведь малышку ждало то же самое. Но, вскрикнув, замерла и не договорила. Лоб Лени был чист. Я потянулась к девочке, коснулась её кожи, словно пыталась различить правду кончиками пальцев и не веря собственным глазам.

– Я убрал эту нелепую ветвь с её лба. Лени свободна, – пояснил Рэут.

– Но как?

– Она лишь ребёнок. Паразит не въелся глубоко в её кожу.

– Кто?

– Ты никогда не задумывалась, почему такой узор появляется лишь у женщин, но никогда у мужчин? И почему такого не происходит с женщинами в других королевствах?

– В нашем королевстве женщины ничего не значат, и это лучший способ указать на наше бесправие даже среди благородных.

– Это верно лишь отчасти. Наше королевство когда-то принадлежало эльфам. Вместе с землёй, пропитанной их кровью, мы получили их замки, их обычаи, их магию. Когда люди победили эльфов, они думали, что имеют всё это по праву. Но им не досталось ничего. Взятое насильно золото прожигало руки, сила не хотела слушаться магов, земли хирели и плодили лишь сорняки и чудовищ. Мир был опустошён. После войны везде было тяжело. Но Королевство Снежных драконов попросту отказалось повиноваться. Люди ушли. Вот только пустые земли манили их обратно. И тогда маги поняли: чтобы получить желаемое, чтобы подчинить это королевство, нужны жертвы. Но не кровь и смерть – нужна жизнь. Мужчины всегда несут разрушение, женщины дарят жизнь. Поэтому в жертву принесли женщин. Провели кровавый обряд. Никто не знает, в чём конкретно он заключался, но никто не сомневается в его силе. И напоминанием о нём стала эта ветвь на лбу женщин благородных родов.

– Но с тех пор прошло столько веков.

– Время ничего не значит. И кровь тоже. Ведь такой узор появляется не только у родных детей благородных, но и у приёмных тоже. Простолюдинки, вышедшие замуж за хозяев замков, получают ветвь в награду.

– У моей мамы ветвь так и не появилась, – сказала я.

– Ещё одно исключение, да? – кивнул Рэут.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Мама просто особенная, – встряла в разговор Лени, – она не такая, как все.

– Верно, малышка, – улыбнулся Рэут и погладил Лени по золотистым волосам. – Как и ты, ты ведь тоже особенная.

Вернуться к мучащей меня теме мы с Рэутом смогли лишь поздно ночью, когда Лени уснула.

Я укрыла спящую сестрёнку одеялом и спустилась на кухню, точно зная, что Рэут ждёт меня там. Это было его самое любимое место в доме.

Старый маг указал мне на кресло, принёс чашку с чаем. Поставил рядом на столик вазочку с вареньем.

– Всё ещё чувствуешь холод? – спросил он заботливо.

– Иногда, – призналась я. – У самого сердца. Что я должна сделать, чтобы спасти Лени? – задала я волнующий меня вопрос.

– Я уже говорил – достать источник.

– Что это?

– Любое волшебное создание или артефакт. Всё, что является источником силы. Но есть одна загвоздка, Дная. Заставить насильно мы никого не сможем. Нужно добровольное согласие, или это может быть вещь, у которой нет прав.

– Кто же согласится добровольно кормить монстра?

Рэут только пожал плечами и, отхлебнув из своей чашки, сказал:

– Ты хотела стать настоящим магом. А быть магом – это не умение показывать фокусы и сжигать всё вокруг, это необходимость разбираться с проблемами, решение которых никому более не подвластно. И для этого нужны не только талант и сила, для этого необходимо иметь мозги. В нашу первую встречу я уже говорил тебе, что прежде всего нужно думать. Думай, Дная, анализируй каждое своё чувство, каждый поступок, научись заглядывать за пределы возможного. Кстати, возвращаю тебе кольцо, оно может ещё пригодиться. – Рэут взял мою руку и снова надел кольцо мне на палец, кристаллик на нём вновь был цел. – Есть множество способов вынудить кого-либо поступать угодным тебе образом. Сила тут не главное. Порою умение управлять чувствами противника значительно важнее. Любовь, ненависть, стыд, восхищение – вот тебе далеко не полный список того, что может повлиять на противника сильнее магии. Зря ты не согласилась стать ученицей Рюка. Главный королевский маг мог бы преподать тебе урок в искусстве манипулирования.

– Это мерзко.

– Брось, Дная, так или иначе мы все манипулируем друг другом. Просто у кого-то это получается хорошо, а у кого-то слишком заметно. Презирают всегда неудачников, а не тех, кто преуспел.

Чуть за окном забрезжил рассвет, как я была уже на ногах. Собрала свой нехитрый скарб и села на кухне ждать пробуждения Рэута.

– Уходишь? – спросил он, едва завидев меня.

– Надо торопиться.

– Да, надо. Я усыплю Лени до твоего возвращения – это даст нам чуть больше времени. И буду, как могу, оберегать её.

– Спасибо, Рэут. Я даже не знаю, как отблагодарить тебя.

– Сделай для меня кое-что…

– Всё что угодно.

– Просто возвращайся.

Как только я покинула Великий город, как только зашагала по дороге, я тут же почувствовала, что мне стало легче. Под подошвами ботинок поскрипывал снег, щёки румянил морозец. Если бы не тяготившие меня проблемы, я могла бы быть вполне счастлива. Снова возникла мысль, что мне нужно сделать выбор. Раз и навсегда – Рони или Лени.

И тут же привиделся залитый солнцем летний сад у нашего замка. Сделанные Рони качели. Брат собрал их своими руками без всякой магии. Лени была так счастлива. Но что осталось от Рони сейчас? Я вспомнила, как он стоял рядом с Приходящим в сумерках, как пил его жизнь. Брат был похож на куклу.

Я остановилась. Рони действительно напоминал в тот момент куклу. И каждое его движение было таким, словно брата дёргал за ниточки невидимый кукловод. Я закрыла глаза и попыталась вернуться в тот момент. Что я почувствовала? Ничего. Я ничего не почувствовала, кроме страха. Я не предугадала появление Рони. А ведь раньше я всегда знала, что брат рядом, даже если Рони стоял за дверью.

– Но кто тогда, кто? Разве я могла принять за брата кого-то другого. Вряд ли. – Я остановилась. Мне показалось, что я иду не туда. Рэут сказал – Путь подскажет. Но Путь ничего не подсказывал.

– Возможно, ты уже пришла? – Незнакомец возник из ниоткуда. Был он странен и неопрятен, но я никак не могла уловить, в чём эта странность. Всё в нём было словно шиворот-навыворот.

– Ты кто? – спросила я.

– Меня прислал Таур.

Моё сердце дрогнуло.

– Он же спит.

– Ты просто не совсем понимаешь значение этого слова. Хочешь увидеть его сны?

– Нет, – покачала я головой, а сердце заныло от желания встретиться с Ветреным братом.

– Боишься?

– Боюсь, – согласилась я. Это была правда, зачем её скрывать? Ведь делает нас слабее не признание собственных страхов, а их отрицание.

– Это, конечно, правильно, но у тебя нет выбора. – Мой попутчик вдруг раздулся, как огромный шар, и лопнул, и я оказалась словно внутри пустоты.

– Эй! – закричала я, только чтобы услышать свой голос, чтобы в этой пустоте появилось хоть что-нибудь.

И окружающее меня ничто прорвалось. Я упала в снег на уже знакомой мне поляне.

– Таур! Прекрати! Мне нельзя терять время. Моя сестра погибнет!

Снег на поляне зашевелился, из-под него стали подниматься девушки. Я вскрикнула, зажимая рот рукой. Более кошмарного зрелища мне видеть ещё не доводилось. Но тут я сообразила, что ни на мертвецов, ни на призраков они не похожи.

– Я не могу прийти тебе на помощь, – услышала я голос Таура. – Но ты можешь позвать этих девушек за собой. Они окружат твою сестру, они отдадут свои сны вместо её жизни. Сны – это крохотные жизни. Это не поможет твоему брату, но это спасёт твою сестру. До тех пор, пока она спит.

– Таур, я не могу воспользоваться твоим подарком.

– Почему?

– Подумай сам. Разве я могу воспользоваться силой убитых тобой девушек?

– Дная, ты правда думаешь, что я их убиваю?

– А разве нет?

– Ты так думала и всё же продолжала общаться со мной?

Я промолчала.

– Мы с братьями берём лишь сны и чувства, – пояснил мне младший, не дождавшись ответа. – Сами девушки остаются живы. Хотя, конечно, они больше не способны любить, не способны видеть сны. Теперь ты можешь принять мой дар?

– Да. – Я больно, до крови прикусила губу. Лени нуждалась в помощи, я не должна была отказываться. Хотя происходящее мне совсем не нравилось.

– Скажи, ты видела мою мать? – спросил Таур. – Она не причинила тебе зла?

– Нет. – Я решила не вдаваться в подробности. – Но Белая госпожа обещала, что весной ты меня обязательно забудешь.

– Не слушай, что она говорит. Я тебя никогда не забуду.

– Наверное, будет лучше, если ты всё же забудешь меня.

– Не бойся, Дная. Я не попрошу твоих чувств взамен своих. Я не настолько эгоистичен.

– Таур, а если я захочу их тебе отдать? Ты об этом подумал? Если я полюблю тебя, что будет тогда?

– Тогда я попрошу свою мать сделать так, чтобы ты меня забыла.

– Таур, не надо.

– Почему?

– Потому что, если я полюблю, я не захочу этого забывать.

– Вот теперь ты меня понимаешь. Проснись, Дная.

– Таур!

Я очнулась на дороге, рядом со мной стояла старая коза и вопросительно заглядывала в лицо. Я тяжело поднялась, пытаясь понять, что со мной только что приключилось. Что это было? Припадок? Сон? Или всё же правда? Я осмотрелась, призывая силу, и увидела, что девушки стоят рядом со мной. Молчаливые, пустые, отрешённые и послушные. Возможно, такой однажды станет та часть меня, которую я отдам Тауру. Но интересно мне знать, что происходит с теми, у кого Ветреные братья забрали их сны?

Я развернулась и пошла обратно в Великий город. Не на все вопросы стоит искать ответы.

– Кого ты ведёшь в Великий город? – спросил меня сторожевой маг у ворот.

– Всего лишь сны.

– Ты хоть понимаешь, что, принимая помощь волшебных созданий, навсегда связываешь себя с ними? – Голос говорящего вдруг изменился, и я поняла, что сейчас со мной общается главный королевский маг. Интересно, это страж обратился к нему за советом или Рюк контролирует всех и каждого?

– Я понимаю.

– Надеюсь, ты очень хорошо это понимаешь. Я поговорю с Рэутом, чтобы он присматривал за тобой.

Когда мы дошли до проезда Аптекарей, девушки сразу окружили дом с синей кошкой. Теперь они будут отдавать энергию вместо моей сестры. Насколько их хватит? Я поёжилась от этой мысли.

Взвизгнув, синяя кошка бросилась прочь со стены в открытое окно дома, и через мгновение Рэут появился на пороге.

– Что здесь происходит? – спросил он и, увидев девушек, выругался и спрятал лицо в ладонях. На мгновение мне показалось, что его волосы стали тёмными и густыми. Затем видение пропало.

– Нам нужен был источник, я привела его.

– Заходи, – буркнул старик, отнимая от лица морщинистые руки.

Когда я вошла в дом, Рэут помог мне снять куртку, раздражённо швырнул её на пол, хмурясь, прошёл на кухню; я следовала за ним.

– Как тебе удалось раздобыть этих девушек?

– Мне их одолжили.

– Одолжили? И дорого взяли?

– Чисто по дружбе.

– О, у тебя есть покровитель, Дная?

– Друг.

– И кто же?

Я не стала скрывать от учителя правду:

– Младший из Ветреных братьев.

Рэут присвистнул:

– Ох, ничего же себе. – Старик рухнул в кресло. – А я-то всё думал, почему на тебя ополчилась Белая госпожа? Умеешь ты, девочка, находить себе проблемы.

– В чём же проблема?

– Ты же знаешь, от волшебных созданий лучше держаться подальше.

– Это правило для людей.

– А разве ты не человек?

– А разве мы люди, Рэут? Мы же маги, наши предки не были людьми. А мы где-то посередине между теми и другими.

– Это верно, мы ни те и ни другие. И только нам выбирать, кем мы в итоге станем, Дная. Вспомни Знута.

– Рэут, мне нужно помочь сестре.

– Это не повод заигрывать с Ветреными братьями. Ты же знаешь, что происходит с девушками, влюбившимися в них. Те, что стоят вокруг моего дома, – это ведь всё девушки младшего. Ты это знаешь? Он мог отдать тебе только своих. Девушки, собранные им за прошедший год. А сколько было до этого? Ты задумывалась?

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Да, Рэут был прав, совершенно прав.

– Он не хочет причинять мне зла, – наконец сказала я жалобно.

– Но причиняет.

– Чем же?

– Если ты полюбишь его и не справишься с эмоциями, то отдашь младшему и чувства, и свои сны.

– И что? Без снов нельзя жить?

– Можно. Но как прожить без сердца? Кем ты станешь, лишившись чувств?

– Рэут, это неважно. У меня есть цель, я приду к ней любым путём.

– Как далеко зашли ваши отношения с младшим?

Я в ярости вскочила с кресла:

– Что ты имеешь в виду?

За окном раздался яростный вой ветра, снег залепил окно, мы услышали звонкий стук копыт, лай собак.

– Вот ей и расскажешь, – вздохнул Рэут. – И мне очень хочется сейчас предоставить тебе говорить с Белой госпожой в одиночку. Но я всё же пойду с тобой.

– Почему?

– Потому что я старый дурак.

Вечно сгорбленная спина учителя распрямилась, сошла седина с волос, исчезло старческое безразличие из глаз. Я смотрела на преображение Рэута с открытым ртом, позабыв, что Белая госпожа на пороге.

– Знал бы, что это производит такое впечатление, гастролировал бы с данным номером по городам и сёлам, – усмехнулся Рэут, но глаза его были злыми. Если в первую встречу с Белой госпожой его облик имел некую недосказанность, то теперь он стал идеален. Сейчас Рэуту нельзя было дать больше тридцати лет. И он был очень красив. Тонкая, но сильная фигура, идеально прямая спина. Такой осанке с детства учат благородных, но всё равно не всем удаётся её приобрести. С лица исчезла неопрятная щетина, кожа подтянулась, пропали морщины. Губы стали более полными, скулы словно прибрели остроту. А глаза из прозрачных сделались ярко-голубыми. И всё же это были глаза дракона. Холодные, пустые, пугающие. И завораживающие.

– Зачем ты притворяешься стариком? – вырвалось у меня.

– Пойдём. Невежливо заставлять ждать госпожу.

– Это только моё дело, – запротестовала я.

– Это мой дом, и мне решать, – парировал Рэут и направился к двери.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

– Он умирает по твоей вине, – сказала Белая госпожа, едва я ступила на крыльцо.

– Я не…

– Он отдал тебе девушек.

– И что?

– Таур не сможет выжить без их снов.

– Я не…

– Ты не просила. Я знаю. Просто он не мог тебе не помочь. Теперь ты обязана помочь ему. Пойдём со мной…

– Она никуда не пойдёт. – Рэут начал спускаться с крыльца навстречу Белой госпоже.

– Ты хочешь потягаться со мной, маг? Без своего помощника? Я же знаю, ты не выпустишь его здесь, где так много глаз.

Рэут скрипнул зубами:

– Придётся посмотреть, хватит ли у меня сил самостоятельно. А потом подтянутся и другие маги.

– Ты же знаешь, что они не придут. Ты отдал кольцо, а значит, прервал с ними связь.

– Но кольцо есть у Днаи.

– Ну да, возможно, у вас и хватит сил. Но сегодня я защищаю своего ребёнка, а значит, победа будет на моей стороне.

– Ты ведь знаешь, у меня своя правда, и я тебе не проиграю.

Белая госпожа усмехнулась:

– «Правда» – какое удобное слово. Им можно заменить очень многое. И многое прикрыть. Почему бы тебе не называть всё своими именами?

– Разве от того, как я это называю, что-то меняется? Уходи!

– Девчонка кое-что должна моему сыну.

– Она ничего у него не просила, – рявкнул Рэут, – у вас нет власти!

– И всё же она права, Рэут, – возразила я. – Я должна, а главное, я хочу помочь. Просила я или нет, но я должна Тауру.

– Что я скажу Лени, когда она очнётся, а тебя уже не будет?

– Ты скажешь ей, что я любила её. Позаботься о ней, Рэут, пожалуйста. – Я взяла мага за руку. – Прошу.

Рэут на мгновение сжал мою ладонь и отпустил. Словно давая понять, что он на моей стороне, но даёт мне право выбора. Я взглянула мужчине в глаза, ощущая странное, непонятное чувство. Предо мной стоял всё тот же Рэут, но его преображение заставило меня впервые задуматься, что же я знаю о человеке, которого считаю своим учителем и другом? Выходит, что ничего.

Белые снежинки упали на кудрявые волосы мага, словно намекая, что им более привычен белый цвет. Я не удержалась и стряхнула их. Улыбнулась Рэуту на прощание и пошла к коню Белой госпожи. Зачем задумываться, анализировать, пытаться понять? Разве мало просто доверять. Рэут есть Рэут, какая разница, какого цвета его волосы?

– Я позабочусь о Лени, – пообещал Рэут, снова становясь стариком. Его плечи согнулись, словно магу на спину вдруг опустилась тяжёлая ноша, – обещаю. Возвращайся, Дная.

Когда бешеная скачка закончилась, я упала с коня Белой госпожи прямо в сугроб. Поднялась, не отряхиваясь, и побрела к знакомой поляне. Снег был девственно чистым. На нём не было даже птичьих следов. Я подошла к тому месту, где укрыла Таура.

– Уйдите, – попросила я Белую госпожу.

– Ты уверена, что сможешь сделать это одна? Сможешь без содрогания смотреть на то, каким Таур бывает зимой?

– У Ветреных братьев зимой другой облик? – искренне удивилась я.

– Ты не знала? Весной, когда я ухожу и сходят снега, мои сыновья снова становятся людьми. И остаются такими до осени. А потом засыпают, теряют человеческое обличье. Ты сможешь прикоснуться к Тауру, если он не человек?

– Но это же по-прежнему Таур?

– Да.

– Тогда смогу.

– Дная, мои дети прокляты. – Белая госпожа подошла и коснулась моего лица ледяными пальцами. – Всего один их поцелуй – и сердце девушки переполняют настолько сильные чувства, что она после не способна любить никогда на свете. Но и уместить в своём сердце эту любовь она не в силах, а потому отдаёт и её, и свои сны моим сыновьям.

– Но зачем же братья целуют девушек?

– Потому что не могут иначе. Потому что у моих сыновей вечно холодно в груди и согреть их могут только поцелуи влюблённых девушек. Этот холод причиняет нестерпимую боль. Она отпускает Ветреных братьев, только когда они спят, окружённые снами любивших их. Но Таур отдал эти сны тебе. Сейчас он мучается от боли. Если ему не помочь, он сойдёт с ума.

– Как я могу помочь?

– Ты уже знаешь, Дная. Вы оба должны освободиться от того чувства, что живёт в ваших сердцах. Я никогда не думала, что мой сын может полюбить. Но это произошло. И лучше, чтобы эта любовь исчезла. Тебе тоже нельзя любить, бродячий маг. Твоей единственной страстью должна быть дорога. Иначе тебя ждёт Проклятие Пути.

– Что несёт это проклятие?

– Оно отбирает самое дорогое – возможность быть с теми, кого ты любишь. А проклятие моего сына в том, что, если он поцелует девушку, которую любит, он тем самым лишит её части самой себя, лишит сердца и снов. И будет жить с этим вечность.

Белая госпожа исчезла, словно её никогда не было. Я опустилась на колени, разгребла снег и осенние листья. И наткнулась на что-то холодное. Под моей рукой была змеиная кожа. Я содрогнулась, но остановилась, только когда освободила Таура от листьев и снега полностью. Передо мной лежал огромный змей, свернувшийся кольцом. Он был ледяным. Змей спал. Я погладила его кожу, покрытую замысловатым рисунком, и вспомнила плащ Ветреного брата, имевший такой же узор. У его братьев плащи были другие. Старший носил на плечах медвежью шкуру, средний щеголял в плаще, сшитом из барсучьих шкур. Интересно, превратились ли братья в этих зверей? Или также стали змеями, как младший?

– Спасибо, что помог моей сестре, – сказала я, поглаживая змеиную кожу. – Я бы не сумела справиться без твоей помощи.

Я не знала, что делать дальше. Точнее, знала очень хорошо и никак не могла на это решиться. Потому что я должна была отдать Тауру всю свою любовь. Ту самую силу, которая может защитить его от зимы и унять боль. Я должна была отдать её без остатка. Всю. Навечно. Но в отличие от несчастных девушек я не собиралась отдавать Тауру своё сердце и свои сны. Только силу. Я поцеловала голову змея и, закрыв глаза, прошептала:

– Таур, я тебя люблю. Ты, пожалуйста, только не умирай. Хорошо? Не умирай, ты меня слышишь?

Я потеряла счёт времени. Моё тело заледенело, холод проник даже в сердце, а я всё отдавала и отдавала свою силу, всю без остатка. Потом, плача от боли и потери, вновь укрыла Таура листьями и снегом. Руки почти не слушались.

– Отвезти тебя к Рэуту? – спросила Белая госпожа, появившись со мной рядом.

– Да. И ещё. Вы ведь сделаете так, чтобы весной Таур не вспомнил обо мне?

– Обязательно.

– Спасибо.

– Постарайся больше не смотреть в глаза моим детям.

– Постараюсь, – горько улыбнулась я.

– Я могу убрать и твои воспоминания, – предложила Белая госпожа.

– Не надо. Я хочу помнить. Всегда.

– Даже если это причиняет тебе боль?

– Тем более. Таур научил меня одной вещи: боль – это тоже сила. Там, где нет любви, сгодится и боль.

Белая госпожа довезла меня до дома Рэута.

– Люди верят, что в самый холодный день зимы я приношу подарки, – сказала она.

– Они хотят тем самым ободрить своих детей.

– Не важно. В этом году я действительно принесу подарок – тебе. Кроме того, я ведь обещала его, когда ты была ребёнком. – Белая госпожа рассыпалась на множество снежинок, и метель помчалась по улицам города.

Только тогда я позволила себе заплакать. Я стояла, замерев посреди улицы, и ждала сама не зная чего. А пустота в груди становилась всё больше и больше, больнее и больнее. Мне хотелось бы верить, что это любовь. Но любовь не может болеть: любая – счастливая или несчастная – она наполняет тебя ощущением целостности. А та пустота, что была во мне, хотела лишь одного – быть заполненной, хоть чем-то, хоть кем-то. Теперь я понимала Ветреных братьев, хотя моя боль и в сотой доле не была такой же глубокой, как у них.

– Это пройдёт, – услышала я голос Рэута, – у людей это всегда проходит.

Он накинул мне на плечи свой плащ, обнял.

– Пошли домой, Дная, простудишься.

– Домой?

– Конечно. Теперь это твой дом. Должна же ты куда-нибудь возвращаться.

– Я бродячий маг.

– Даже бродячие маги должны куда-нибудь возвращаться. Даже птицы.

Я снова вспомнила того мага, который вырезал для меня игрушку из дерева. Смог ли он стать абсолютно свободным? И вдруг я поняла, что сама я этого не хочу.

– Да, – шепнула я. – Даже птицы. В этом и смысл Пути – вернуться домой.

Рэут скинул образ старца, легко поднял меня на руки и понёс в дом, дверь отворилась перед ним, а затем захлопнулась за его спиной. Маг усадил меня в кресло, сунул в замёрзшие пальцы тёплую чашку с чаем. Опустился рядом на колени, расшнуровывая мои ботинки.

– Почему ты заботишься обо мне? – спросила я.

– Наверное, потому, что мне этого хочется. – Рэут снова стал стариком, кряхтя, поднялся и отнёс мои ботинки в прихожую.

– Рэут, – позвала я. – Какой ты настоящий?

– Это важно?

– Мне интересно…

– Значит, не важно.

А вечером, когда мороз трещал так, что не было сил высунуть нос на улицу, я действительно получила подарок. На крыльце дома с синей кошкой лежал большой свёрток. Рэут занёс его в дом.

– Кто-то принёс нам подарок.

– Белая госпожа обещала его мне.

– Что там?

– Не знаю.

– Может, не открывать? – предложил Рэут. – Вряд ли Белая госпожа прислала тебе сладости.

– Это будет нехорошо с моей стороны – не принять дара. К тому же, а вдруг всё же сладости.

Я раскрыла свёрток и отшатнулась – моим подарком оказался плащ из змеиной кожи. На секунду я подумала о худшем и только потом сообразила, что каждый год младший избавляется от змеиного облика. Каждый раз выбирается из кожи. От мысли, что с Тауром ничего не случилось, мне стало легче.

– Не простая кожа, – сказал Рэут, прикасаясь к плащу.

– Это кожа младшего из Ветреных братьев, – сказала я и провела по плащу ладонью.

– Сожжёшь? – спросил Рэут.

– Буду носить.

– Зачем? Это же принесёт тебе только боль.

– Боль – это тоже сила, – сказала я, продолжая гладить змеиную кожу.

Лоб обожгло. Поймав на ладонь золотой лепесток, я не удержалась от слёз.

Рэут не утешал меня, просто обнял и гладил по волосам.

– Дная, не плачь, красная линия на твоём лбу станет не клеймом позора, а символом свободы.

– Разве это не уродство?

– Уродство. Индивидуальность. Гордое знамя твоих побед. Что это будет – решать только тебе. – Рэут внимательно посмотрел мне в глаза. – Но как бы там ни было, нам нельзя сидеть без дела. Сны девушек будут у нашего дома лишь до весны.

– Почему? – Я вытерла слёзы.

– Потому что они растают вместе со снегом. Как только просыпаются Ветреные братья, сны влюблённых в них девушек исчезают. И братья ищут новых возлюбленных. Так уж устроено. Так что тебе нужно найти другой источник. Или решить проблему раз и навсегда.

– Рэут, почему каждый раз ты так поспешно гонишь меня прочь?

– Почему же, ты можешь оставаться у меня, сколько захочешь, – пожал плечами старик и ушёл в городской архив. А я отправилась в комнату Лени и рассказывала ей сказки до поздней ночи. Я не знала, слышит ли меня сестрёнка, но мне хотелось, чтобы малышке снились только добрые сны.

Утром я проснулась от странного чувства, словно что-то обязательно нужно было сделать. Но я толком не знала что. Я привела себя в порядок, оделась и спустилась в кухню. Рэут уже сидел в кресле и читал.

– Доброе утро, – сказала я ему.

Хозяин дома лишь коротко кивнул:

– Я приготовил завтрак.

В кухне действительно вкусно пахло жареным беконом. Но есть мне не хотелось.

– Сегодня солнечно, – попыталась я начать разговор.

Рэут опять кивнул.

– Хочу прогуляться по городу, – сообщила я ему.

– Конечно, – согласился старик, – прогуляйся. Свежий воздух помогает.

– Помогает чему?

– Помогает чётко мыслить. Я и сам люблю погулять с утра.

– Я скоро вернусь.

Рэут кивнул, не отрываясь от книги.

Хлопнула входная дверь за моей спиной, к завтраку я так и не прикоснулась.

Оказавшись на улице Великого города, я растерялась, не зная, чем себя занять. В задумчивости я бродила по столице, пока не оказалась у Северных ворот. С удивлением уставившись на них, я повернула в сторону Королевской площади, но через некоторое время вновь оказалась на выходе из города – на сей раз у Восточных ворот.

– Не стоит пытаться вновь, – раздался рядом голос Рэута. Маг протянул мне дорожную сумку и плащ из змеиной кожи. – Ты всё равно снова придёшь к воротам.

– Проклятие Пути?

Мне захотелось, чтобы Рэут опроверг это, но он утвердительно кивнул:

– Да. Ты можешь вернуться со мной, но это ничего не даст. Ты будешь ходить из угла в угол, чувствуя неодолимую потребность уйти. Вначале это было не слишком заметно, но чем дальше, тем проклятие сильнее влияет на тебя. Теперь больше ночи в одном и том же доме спокойно ты прожить не сможешь. Иди, Дная, но всегда помни: что бы ни случилось, тебе есть куда вернуться. И ещё: только тебе решать, каким будет твой Путь. И кем ты будешь на этом Пути.

Я перекинула через плечо ремень сумки, набросила на плечи плащ и крепко обняла Рэута.

– Я вернусь к тебе и Лени, – пообещала я и, не оглядываясь, пошла по дороге. Идти было легко и спокойно. Совсем немного, и я почувствовала себя счастливой. Да, мне нужно было куда-то возвращаться, но и уходить мне тоже было необходимо. Огорчало меня лишь то, что я так и не встретила Жука.

Глава 11

Древний

Зима выдалась на редкость холодной, но она уже подходила к концу. В воздухе пахло весной. Змеиный плащ совсем не давал тепла, но зато хорошо защищал от ветра. Я шла по рыхлому грязному снегу и всерьёз размышляла над тем, не купить ли мне лошадь. Прежний страх перед этими животными у меня уже прошёл, но я никогда не слышала о бродячем маге, путешествующем на своей лошади. Впрочем, всё когда-нибудь происходит впервые. К тому же большинство моих коллег напоминали скорее оборванных нищих, и такие приобретения им были не по карману. Вот только о животном пришлось бы заботиться: кормить, чистить, лечить и подковывать при нужде. И когда я уже решила, что это не слишком большая плата за возможность быстрее передвигаться, позади меня раздалось громыхание повозок. Отойдя на обочину, я стала поджидать караван. Мои надежды оправдались с лихвой. Караван принадлежал бродячей труппе Брыня. Брынь был моим старым знакомым: не раз он давал представление в Замке Седых земель и неизменно радовал меня. Правда, это было очень давно, ещё до печальных событий, заставивших меня скитаться по дорогам, но я ни с чем не могла перепутать цветастый флаг, развевающийся над первым из фургонов.

Я встала посреди дороги и приготовилась к встрече.

Брынь, как всегда, сам управлял первой повозкой. Увидев препятствие, он натянул вожжи и, по-птичьи склонив голову, уставился на меня. Попугай на его плече сделал то же самое.

– Ну и кто посмел остановить караван великого Брыня? – поинтересовался старик, не узнавая меня.

– Бродячему магу местечко найдётся? – спросила я, придав голосу побольше нахальства и пряча своё лицо в тени капюшона.

– А разве не падут все беды, возможные и невозможные, на голову того, кто посмел отказать бродячему магу в ночлеге или при возможности не подвёз его? – спросил Брынь не слишком довольно. Ведь кроме места в повозке мне полагался ещё и плотный ужин.

– Не слишком-то ты приветливо встречаешь старых друзей. Когда-то ты не гнушался возить меня даже на своих плечах, не то что в фургоне, Брынь. – Я откинула с головы капюшон и показала старику то, что осталось от моей ветви на лбу. Осталось там немного. Но самое забавное – чем больше листьев опадало, тем спокойнее относилась я к потере. А может быть, я просто успела повзрослеть и смириться. Рэут был прав – только от меня зависело, как я буду носить эту отметину.

Брынь склонил голову на другой бок, попугай повторил за ним. А затем мужчина, бросив поводья, соскочил с повозки и бросился ко мне. Надо сказать, весьма шустро для своих лет.

– Дная! Девочка, да как же я тебя сразу не узнал? – Брынь крепко обнял меня.

Из фургонов к нам уже спешили другие актёры. Я растрогалась, увидев знакомые лица. Каждый хотел обнять меня. А силач Арит даже пару раз подбросил меня в воздух.

– Какая ты стала большая и красивая, – прошептала старая Риу, заклинательница змей, старательно отводя взгляд от моего лба.

– Могу подтвердить: и весить она стала побольше, чем раньше, – засмеялся Арит.

– Это ты стал слабее, – усмехнулась я.

– Поборемся на руках? – предложил он.

– Ты и раньше мне проигрывал, – рассмеялась я, вспомнив наши с ним игры и забавы.

– Раньше я тебе поддавался.

– Нет, я просто жульничала и использовала магию.

– Да знал я, просто делал вид, что не замечаю.

Они все говорили и говорили наперебой. Но никто не спросил, как дела дома и почему я оказалась посреди дороги совершенно одна. Они и так знали и не хотели бередить мои раны.

– И куда вы сейчас направляетесь? – спросила я Брыня.

– К Гринану, у нас с ним контракт, он хочет, чтобы мы дали большое представление в замке. Платит очень хорошо. Правда, о Гринане ходят недобрые слухи, но сезон выдался не слишком удачным, и мы решили рискнуть…

– Какое совпадение, – перебила я Брыня, – я тоже направляюсь к Гринану.

– Он что, интересуется историями бродячих магов или хочет купить у тебя очередное редкое чудо?

После этих слов я поняла, что Брынь знает о моей жизни не так уж мало. И, возможно, он сразу узнал меня, а все его увёртки – это просто разыгранное для меня представление. Брынь был актёром до мозга костей. Что ж, я была не в обиде.

– Слава бежит впереди тебя, Дная. Все только и говорят о бродячем маге с ветвью на лбу, который разыскивает и продаёт чудеса, а главное – помогает нуждающимся и попавшим в беду.

– Каждый зарабатывает на жизнь как умеет, – пожала я плечами.

– Тут я с тобой спорить не буду, – хмыкнул Брынь и направился к своему фургону.

Я поспешила за ним. Какое это было наслаждение – стянуть ботинки с уставших ног и смотреть, как дорога бежит тебе навстречу без всяких усилий с твоей стороны.

– А когда-то ты носила милые изящные розовые туфельки, – грустно сказал Брынь, покосившись на мою стоптанную обувь.

– Когда-то вы частенько бывали в нашем замке и давали представления все праздники, – в тон ему ответила я.

– Хорошее было время.

– Сказочное.

– И зачем только вас понесло на ту злосчастную охоту?

– Я задаю себе тот же вопрос, Брынь. И ответа не нахожу.

Неожиданно я подумала, что как раз этот вопрос ни разу и не задавала, а следовало. Ведь действительно, зачем?

Брынь больше не касался больной темы. За это я была ему благодарна.

– Так значит, ты везёшь Гринану новое чудо. Можно узнать, какое?

– Ничего я не везу. Напротив, еду к нему за чудесами. Брынь, Гринан не должен узнать, кто я такая. Намекни своим не болтать, – попросила я.

– Актёры не из болтливых. А ты помнишь роль хитрой Хаты? Мне казалось, что ты в детстве знала все роли нашего театра наизусть. Иногда ты помогала нам в представлениях…

– Помню. Такое разве забудешь. Мать ругала меня после каждого выхода на сцену.

– Как она?

Я только пожала плечами и не стала рассказывать Брыню, во что превратилась моя мать.

Брынь помолчал, глядя на дорогу, потом предложил:

– Раз уж ты хочешь въехать в замок Гринана инкогнито, почему бы тебе не сыграть в нашей пьесе? Будешь Хатой. Мы не планировали ставить эту сценку, нет подходящей актрисы. Но теперь…

– А что Вик? Уже вырос из подобных ролей? – ухмыльнулась я, вспомнив своего друга по детским проделкам, он уже тогда ненавидел играть девчонок. – Кстати, где он, почему я его не видела среди актёров?

– Сломал ногу. Понесло мальчишку зачем-то скакать по горам, как дикая коза. Вот и оступился. Наверняка к девчонке на свидание бегал. Он же стал таким красавцем, Дная, – произнёс Брынь с гордостью. Все актёры были для него как собственные дети. Своей семьи Брынь так и не завёл.

– Я видела у тебя в труппе парочку новых детишек. Воруешь? – подколола я старика.

– Ой, только не говори, что веришь в россказни о том, что бродячие артисты уводят детей. В бедных семьях сами готовы отдать нам парочку-другую лишних ртов, да мы не берём. Этих нашли в горах. Померли бы с голоду, если бы не мы.

– Пойду посмотрю, может, смогу помочь чем-то Вику.

– Беги, – усмехнулся Брынь, – я думаю, он уже весь извёлся, гадая, почему ты медлишь с визитом. Мальчишка будет рад тебя видеть.

«Мальчишка» вымахал ростом в два метра.

– Тебя что, вытянул на какой-нибудь волшебной машине факир Оги, а потом не сумел вернуть прежний размер? – присвистнула я, увидев старого друга. – Наверное, Риу замучилась перешивать женские платья для твоих ролей.

Вик вспыхнул.

– Но краснеешь ты всё так же мило, – расхохоталась я. Под всеми этими насмешками я старалась скрыть смущение. Раньше мы с Виком действительно были друзьями. Иногда Рони, чтобы меня позлить, даже дразнил нас «жених и невеста». И мне казалось, что из нас двоих на это прозвище обижалась только я. Но прошло столько времени… Что, если старая дружба уже поистёрлась?

– Если бы я не был так рад тебя видеть, то здорово бы разозлился. Я уже давно не играю пустоголовых девиц, теперь моё актёрское амплуа – герой-любовник, – гордо заявил Вик.

Я не удержалась от смеха.

– Ну что я такого сказал? Ох, сейчас разозлюсь!

– Ну и что, догнать на одной ноге ты меня всё равно не сможешь. Так что я могу издеваться над тобой, как только захочу.

– А ты изменилась, – сказал Вик серьёзно.

– Правда? – У меня почему-то пропало желание смеяться.

– Уж и была-то змея, а стала настоящая змеища. Тебя надо Риу отдать на перевоспитание, она со змеями хорошо справляется.

– Показывай ногу, – велела я, – буду лечить.

Спустя час я была выжата, как постиранное бельё хорошей хозяйки – до капли, зато Вик теперь мог ходить без всяких проблем. Я возблагодарила богов за то, что встретила караван Брыня, иначе мой друг навсегда бы остался хромым. Лекарь, который врачевал ему ногу, оказался шарлатаном – кость срасталась неправильно. А заодно я мысленно ещё раз поблагодарила Рэута за то, что научил меня лечить. Ох, сколько раз за своё путешествие я вспоминала магистра добрым словом за его науку. Рэут, наверное, устал икать.

– Дная, ты меня спасла, я и забыл, каково это – ходить на своих двоих. У меня такое чувство, что я сам могу тащить фургон. – Вик принёс мне воды и поесть.

– Ещё пара недель, и твоим актёрским амплуа стало бы – жалкий калека. Не экономь на лекарях.

– Больше не буду, – ответил Вик, – спасибо, Дная.

Я лежала на том самом месте, где до этого Вик со сломанной ногой, и не чувствовала сил даже пошевелиться. Парень осторожно приподнял мне голову и дал напиться.

– Очень плохо? – спросил он участливо.

– Пройдёт, – пробормотала я, борясь с тошнотой. – Сыграй мне.

Рэут прав, я очень быстро восстановлюсь. Сила снова наполнит меня. Но первые минуты всегда настолько тяжёлые и муторные, что невольно хочется заречься вот так выжимать себя досуха, отдавая всю силу разом.

Вик достал свирель. Я закрыла глаза, растворяясь в мелодии. Слушая голос свирели, я словно возвращалась домой в те далёкие времена, когда всё было хорошо. Когда мы с Виком тайком убегали в дальние уголки сада и он играл для меня. Когда Рони был прежним. Когда был жив отец. Когда мать не походила на тень.

Слёзы вопреки моей воле потекли по щекам.

Неожиданно Вик оборвал игру:

– Дная, оставайся с нами, к чему тебе бродить по дорогам одной? А я буду играть для тебя столько, сколько захочешь. Хоть все дни напролёт, хоть всю жизнь.

Я не ответила, сделала вид, что сплю. А затем и действительно уснула. Сон вернул мои силы и упрямство.

Проснулась я под звуки свирели. Вик заботливо укрыл меня одеялом. Рядом стояла миска с едой. Все знают: маг после работы всегда не прочь поесть. Даже в самых бедных хижинах, где я останавливалась на ночь и помогала по мере сил, используя магию, меня всегда кормили. Брынь был прав – слухи бежали впереди меня. Стоило мне заглянуть в какой-нибудь городок, в какую-нибудь захудалую деревеньку и назвать своё имя, меня сразу зазывали во все дома – только выбирай. А хозяева, приютившие меня, оставляли дверь незапертой, потому что к ним тут же начинали ломиться гости. Все хотели видеть меня, многие лишь для того, чтобы прикоснуться к моему плащу, но больше было таких, что шли с просьбами. Я помогала, лечила, советовала… Я старалась не отказывать, тратила магическую силу не раздумывая и никогда не жалела об этом. Народ же платил, как мог, – кто едой, кто деньгами, а были и такие, что приносили мне чудеса или слухи о них. Но ни разу, ни в одном доме ко мне не обратились с пустой просьбой или ради забавы. На своём Пути я обрела то, чего у меня никогда не было, – уважение. Я стала не просто маленькой частью чего-то большого, я стала собой.

– Как ты? – спросил Вик, отложив свирель.

– Уже в норме. – Я жадно набросилась на еду.

Парень присел рядом, осторожно поглаживая меня по волосам. От этого опять захотелось заплакать. Почему-то вспомнился Жук. Вик был на него чем-то очень похож. От этой мысли у меня пропал аппетит. Не хватало ещё расклеиться и потянуться к теплу. Я знала, что сильно об этом пожалею.

– Схожу к Брыню, – сказала я, отставляя миску.

– Может, ещё посидишь? Я поиграю, – предложил Вик, ему явно не хотелось расставаться со мной. А вот я в его присутствии теперь чувствовала себя неловко.

– Насидимся ещё, а нам с Брынем надо кое-что обсудить, – позволила я себе маленькую ложь в своё спасение.

– Спасибо за то, что вылечила парнишку, – сказал мне Брынь, когда я уселась рядом с ним.

– Не стоит благодарности, это же Вик.

– Похоже, всё, что говорят о тебе, правда.

– И что говорят?

– Говорят, что ты никому не отказываешь в беде. Говорят, что дом, который ты посетила, становится благословенным и счастливым. Говорят, что ты сама доброта.

– Врут.

– Всё?

– Всё, – вздохнула я устало.

– Ну, пусть и так, всё равно спасибо.

Вечером мы остановились на большой лесной поляне. Фургоны – их было девять – поставили кругом, выпрягли лошадей, развели костёр, приготовили ужин.

Затем Риу принесла лютню. Это была её самая большая ценность – дороже фургона и впряжённых в него лошадей. И пусть кони были хоть куда, а фургон настоящим домом на колёсах, – если бы произошёл пожар, Риу спасала бы именно лютню. Она досталась ей от матери. На фургон Риу рано или поздно смогла бы накопить вновь, а вот вернуть материнскую лютню было бы невозможно. Женщина протянула инструмент мне и попросила:

– Сыграй, Дная.

Я не стала отказываться: было огромной честью коснуться этой лютни. Я немного повозилась с настройкой. Пальцы сами собой стали исполнять танец по струнам. Я пыталась вспомнить, когда играла последний раз, – и не смогла. Да и важно ли это было?

К музыке и словам я добавила чуточку магии. Как это обычно делал Рони. Огонь, вокруг которого мы сидели, вздрогнул, и в пламени возникли образы героев баллады, которую я пела. Актёры заворожённо уставились на пламя. И когда песня закончилась и фигуры из огня превратились в яркие искры, актёры ещё долго сидели молча.

Никто больше не пел и не играл в тот вечер, словно боясь спугнуть сотворённое мной волшебство. Посидев ещё немного, люди разошлись спать, а мы с Брынем остались у огня.

Старик молчал, что-то читая в драной книжице – то ли молитву, то ли заклинание. Я не слишком обращала на это внимание, мои мысли были совсем в другом месте. Я думала о завтрашнем дне. Планировала свои действия и принимала нелёгкое решение. А оно действительно было нелёгким. Рисковать труппой Брыня или рассказать старику правду о Гринане и лишиться такого удобного прикрытия? Второй вариант к тому же мог привести к моему открытому столкновению с Гринаном. Этого мне тоже не хотелось.

Решившись, я сжала в кулак правую руку, а затем по привычке погладила кольцо магистра.

– Не простое колечко, – подсел ко мне поближе Брынь, – занятное.

– Кольцо мага, прошедшего Испытание. Таких немного.

– Такое, как это, вообще одно. – Брынь помолчал, глядя в пламя, словно слушая то, что нашёптывает ему огонь, затем продолжил: – Я знаю, как оно попало к тебе.

– Откуда тебе всё известно, Брынь?

– Все слухи на свете, особенно такие интересные, стекаются к бродячим актёрам как бы сами собой, а мы несём их дальше, иногда уже в виде пьесок и баллад.

– Ох, только не говори, что про меня уже есть баллада.

– Есть. Слышал у одного знакомого менестреля. Люди тебя любят. Правда, чтобы баллада была более трогательной, менестрель вплёл в неё несчастную любовь.

– Ну вот и делай после этого добро людям, – рассмеялась я. – И кого же я люблю?

– Не ты, тебя любят.

– Уже легче.

– Согласно балладе, твоё сердце отдано лишь Пути. А мужчина страдает, ожидая возвращения любимой. Но ты так никогда и не вернёшься к нему.

– Хм. В этом что-то есть, – улыбнулась я. – И кто же этот страдалец?

– Рэут.

– Что? – Мне стало смешно – Менестрель явно не был знаком с магистром лично. Вернусь в столицу, обязательно расскажу о балладе Рэуту, если он ещё не слышал.

– А почему ты так уверена, что это не может быть правдой?

– Рэут влюблён в своё одиночество. Ему лучше всего одному. – От слов Брыня моё веселье как рукой сняло.

– Никому не может быть хорошо одному, – покачал головой Брынь. – И тебе тоже. Девочка, ты не устала от такой жизни? Когда ты последний раз жила по-человечески, не мотаясь по дорогам?

– Это говорит мне бродячий актёр?

– У всех, кто ездит в этих фургонах, – обвёл рукой Брынь спящий караван, – призвание. Мы не можем жить без сцены, без дороги. А какое призвание у тебя? Разве это ты любишь?

– Это уже не важно, Брынь, я бродячий маг. Если вас толкает в дорогу призвание, то меня моё проклятие и необходимость спасти брата. Но Рони спасти я пока не могу, поэтому помогаю тем, чьи беды мне по плечу.

– Видимо, люди всё же правы – ты либо сумасшедшая, либо святая.

– Ни то ни другое, Брынь. Я просто бродячий маг.

– Ты особенный бродячий маг. Твоя мать когда-то была такой же. – Брынь подбросил веток в огонь и улыбнулся своим воспоминаниям. – Я знал её. Необычная была девушка.

– С трудом верится.

– Но это так. До того, как она принесла Клятву Пути, Лэна походила на яркую звёздочку.

– Теперь она больше похожа на серую мглу, – буркнула я и поёжилась, заворачиваясь в плащ. Это не слишком помогло.

– Не греет, да? – спросил Брынь.

– Зато защищает.

– Это в их духе. Ветреные братья теплом не славятся. Эх, девочка, девочка…

– Похоже, ты знаешь обо мне всё.

– Не всё, но многое. Хочешь, я научу, как его забыть?

– Кого?

– Ветреного брата, конечно. Я в этом мастак. Актёры люди влюбчивые. Потом всегда бегут ко мне…

– И что же нужно, чтобы забыть?

– Захотеть этого.

– В том-то и проблема, Брынь, я не хочу его забывать.

– Я так и думал.

– Знаешь, что самое мерзкое?

– Что же?

– То, что я не знаю, правда ли я чувствую к Ветреному брату то, что чувствую, или это только морок, потому что я смотрела в его в глаза?

– А есть разница?

– Надеюсь, что да.

Мы некоторое время сидели молча, потом я сказала:

– Ложись спать, Брынь, я покараулю.

– А ты?

– Отосплюсь потом в одном из твоих фургонов. Дорога ведь длинная.

– Что ты хочешь найти у старого Гринана?

– Его коллекцию.

– Подробностей мне лучше не спрашивать?

Я усмехнулась и кивнула:

– Труппа заключила контракт и теперь обязана ехать хоть к дракону в зубы. Так?

– Именно. – Брынь сузил глаза. – Если мы в чём-то нарушим контракт, нам запретят выступать как минимум пару лет. Труппа за это время развалится.

– Ну так я скажу правду. Вы едете к дракону в зубы. Но…

– Но?

– Но с вами я. Так что спи спокойно, Брынь.

– Я только поинтересуюсь – насколько спокойно я могу спать?

– Я справлюсь.

– Ну, значит, не слишком спокойно.

Брынь ушёл, а я тайком показала ему язык и снова посмотрела на кольцо. Я не видела Рэута почти всю зиму. Это время очень сильно изменило меня. Скитаясь по дорогам, ночуя в чужих домах, выслушивая чужие беды и исполняя чужие просьбы, я быстро повзрослела. Мне было страшно возвращаться туда, где помнили меня прежней. И только повстречав Брыня, который легко воспринял меня такой, какою сделал меня Путь, я задумалась о возвращении в Великий город. Но было ещё одно «но»: я так и не нашла ничего стоящего. Пара десятков собранных мною чудес не дали мне никакой надежды. Все их я выгодно продала, но не более того. Я не приблизилась к разгадке состояния Рони, не нашла чудо, способное заменить девушек Таура. Теперь все мои надежды были на встречу с Гринаном.

Ночь была тихая. На лесной поляне было настолько спокойно, что я даже начала скучать. Караван не беспокоили ни лесная нежить, ни банды вампирчиков, ни призраки – твари, которые были так же привычны путешественникам, как стаи комаров. Я подкидывала в огонь дрова и вела мысленную беседу сама с собой, когда к огню подсел некто. Кольцо у меня на пальце тут же стало горячим, предупреждая, что пришедший не человек. Некоторое время мы молча изучали друг друга.

– Если бы я была художником, то тут же бросилась бы рисовать тебя, – сказала я, – такую завораживающую красоту встретишь нечасто.

Незнакомец улыбнулся:

– Значит, ты не художник. Так кто же ты?

– Бродячий маг. А люди, спящие в этих фургонах, обычные актёры. У тебя нет причин причинять нам зло.

– Бродячий маг с ветвью на лбу. Обычные актёры, которые могут себе позволить иметь в охране магистра. Очень занятно.

– Всё проще. Эти люди мои друзья. И разве благородный не может стать магом?

Незнакомец усмехнулся:

– Что ж, пусть будет так.

– А кто ты?

– Зови меня – Древний.

– Хорошо. А ты можешь называть меня просто бродячим магом.

– И что же ты ищешь, бродячий маг, в наших краях?

– Разве обязательно нужно что-то искать? Бродяги не ищут, бродяги странствуют.

– Чушь. Все чего-нибудь да ищут. Даже они, – кивнул незнакомец на фургоны.

Я вспомнила слова Брыня о призвании и таланте и задумалась, кто же из них прав – старый актёр или этот Древний.

– Я зарабатываю на жизнь тем, что разыскиваю и продаю чудеса, – пояснила я незнакомцу.

– Тогда ты-то мне и нужна. Я хочу кое-что купить.

– И что же? – Не скажу, чтобы меня слишком уж порадовала эта идея.

– Пойдём, бродячий маг, я кое-что покажу тебе.

Я посмотрела на фургоны.

– Пусть спят, – сказал Древний, – их никто не потревожит. Не бойся, я не лгу тебе, пытаясь заманить в ловушку, а их оставить без защиты. Ты же заметила, как здесь спокойно? Это я поглотил всю нечисть и все волшебные создания в округе.

Я поднялась и, на всякий случай создав ночного стража, пошла за незнакомцем. Он вывел меня к заброшенному замку, спрятанному в чаще леса. В лунном свете замок смотрелся весьма живописно. Вокруг было невероятно тихо. Так тихо, что мне было слышно, о чём говорят камни. Я остановилась, чтобы понять суть их разговора, но мужчина поманил меня за собой.

Мы миновали старый замок и вышли на небольшое пространство, свободное от камней и деревьев. Луна светила ярко, и было отчётливо видно, что земля под нами покрыта мозаикой из чёрных и белых клеток.

– Что это? Шахматная доска? – спросила я.

– Да, – ответил мой проводник.

– И с кем ты играешь?

– Не я играю – мной играют. Когда игра будет закончена, я стану свободен.

– И когда закончится игра?

– Это зависит от многих причин. Сейчас я привёл тебя сюда – это значит, сделан ход. Но что он даёт и как далеко продвинул меня, я не знаю. Потому что не вижу других фигур. Это сводит с ума. Но разве в жизни любого человека не так же?

– Верно. Но зачем ты рассказываешь мне об этом?

– Сейчас ты отправляешься к Гринану. У него кое-что есть в коллекции – нечто, что я хочу получить.

– Какая мне корысть в том, чтобы добыть для тебя это нечто?

– Ты же продаёшь чудеса, не так ли?

– Так?

– Так вот это чудо я хочу у тебя купить, маг.

– И чем ты мне заплатишь? Только не говори, что за это нечто ты сохранишь мою жизнь. – Я усмехнулась и подумала, что действительно не боюсь. Прежде чем забрать мою жизнь, нужно очень постараться. А я уже не была той маленькой девочкой, которая впервые выбралась из своей скорлупы в этот огромный пугающий мир.

– Я передам тебе кое-что для Рэута, – улыбнулся Древний, показывая, что оценил шутку. – Подарок Рэуту понравится, это я тебе гарантирую. Ты перед ним в долгу. Так что…

«Интересно, есть хоть кто-то в этом мире, кто не знает подробностей моей жизни?» – раздражённо подумала я.

– Хорошо, что же такое я должна забрать у Гринана? – Древний был прав, я действительно была в долгу перед Рэутом. В неоплатном долгу.

– Ты поймёшь это, когда увидишь коллекцию. И мой тебе совет, постарайся не наступать на тень Гринана. Это очень ценный совет, маг, хоть и бесплатный. Не пренебрегай им. И ещё.

Мужчина поманил меня за собой, мы обогнули шахматную доску и остановились у небольшого деревца с красными листьями. Мне стало не по себе.

– Ты знаешь историю этих деревьев? – спросил Древний.

– У нас их называют священными.

– В этих деревьях нет никакой святости. Такие деревья вырастают на могилах Тёмных эльфов. Ведь это только кажется, что война закончилась много веков назад. Это чушь. Пока жива магия эльфов, до тех пор и они живы. И мне кажется, ещё чуть-чуть – и Тёмные найдут способ вернуться в наш мир. И вот тогда будет настоящая война. Но я не знаю, кто победит. Потому что маги стали слабы, а драконы и вовсе исчезли.

Древний поднял камень и ударил им по стволу дерева с красными листьями. Ствол сломался, из него хлынула кровь. А где-то внизу под моими ногами застонало нечто живое и смолкло уже навсегда.

Древний исчез. А я снова услышала голоса камней. Те из них, на кого попала кровь дерева, ликовали. Я подумала, что до людей этой землёй правили эльфы, до них древние маги, кто-нибудь был и до древних. Но камни были и будут всегда.

Возвращаясь к костру, я услышала позади себя звук шагов. Остановившись, я засветила на ладони огонь, который для пущего эффекта превратила в пылающий меч. Хотя форма была не важна. Когда становишься магом, начинаешь понимать, что форма никогда не имеет значения, только суть. Но для простых людей образ важнее сути, и об этом тоже не стоит забывать. Особенно когда хочешь произвести впечатление.

– Выходи! – приказала я.

Из-за большого камня появилась высокая фигура.

– Вик, ты решил опять побродить по развалинам и повредить ногу? В следующий раз я всё брошу как есть. Ты и так слишком дорого мне обошёлся.

Меч в моей руке исчез.

Парень облегчённо вздохнул:

– Я просто увидел, как ты уходишь с подозрительным незнакомцем, и решил, что тебе нужна защита.

Вик был высок и силён, так что защитник из него получился бы отличный. Если бы не одно «но», о котором я и сообщила ему.

– Запомни, Вик, никогда не лезь в дела магов. Физическая сила тут не поможет.

– Ну это ещё не известно. – Вик подошёл и легко поднял меня на руки. – Если это будет в моей власти, я всегда буду защищать тебя, Дная.

– Наверное, эти слова производят убийственный эффект на твоих многочисленных подружек, – криво усмехнулась я.

– Не без того. – Вик поставил меня обратно на землю.

– Ты поломал ноги, бегая по обычным горным тропам; на дорогах, где хожу я, можно сломать нечто другое. Мой брат тому лучшее подтверждение, – сказала я и пошла назад к фургонам.

– Ты не виновата в том, что с ним случилось.

– Вик, откуда ты знаешь? Если даже я сама не могу быть в этом полностью уверенной.

– Дная, – схватил меня за руку Вик, – если б я мог, я бы отдал свою жизнь, чтобы всё наладить. Чтобы ты была счастлива.

Я прижала пальцы к губам Вика:

– Молчи, здесь не место, чтобы говорить такое.

– А что… – начал он.

Но я раздражённо приказала:

– Молчи, и всё.

Некоторое время мы шли в тишине, потом Вик сорвал ночной цветок и протянул его мне:

– А знаешь, когда я узнал, что ты стала бродячим магом, я даже обрадовался.

Я с удивлением посмотрела на парня, но цветок взяла – он был красивый, и к тому же приятно было для разнообразия побыть просто девушкой. Вот только я отчётливо понимала, что для меня это просто маска. Бродячий маг никогда не должен забывать, кто он такой.

– Понимаешь, – продолжил Вик, – я подумал, что мы теперь с тобой как бы ровня.

Я засмеялась.

– Ну что? Что я сказал смешного? – обиделся Вик.

– Всё же хорошо, что я встретила ваш караван, давно мне не было так весело, – сказала я сквозь смех.

Когда мы вернулись к костру, я заметила, что рядом с фургоном Брыня мелькнула какая-то тень. Но решила не обращать на это внимания. Подбросив хвороста в затухающий костёр, я уселась на бревно поближе к огню. Вик последовал моему примеру.

– Дная, хочешь, я опять поиграю для тебя на свирели? – предложил он.

– И перебудишь весь лагерь?

– Я тихонечко.

– Не стоит, – покачала я головой. – Тишина в лесу – это тоже песня.

Некоторое время мы молчали. Я могла поклясться, что Вик пытается расслышать песню среди тишины леса. А мне снова вспомнился Жук. Почему-то в присутствии Вика тоска по нему становилась особенно резкой. Хотя для неё не было никакой причины. Впрочем, какой толк думать о несбыточном. Невольно я дотронулась пальцами до губ. Поднялся ветер и сразу унёс мои мысли. Я откинула капюшон и позволила ветру коснуться своих волос.

– Скоро весна, – вырвалось у меня.

– Скоро, – подтвердил Вик. – Ты кого-то ждёшь весной?

– С чего ты взял? – удивилась я.

– Просто ты так это сказала…

– Как?

– Значит, не ждёшь?

– Нет.

– Хорошо. А ты знаешь, я почти скопил деньги на собственный фургон, – сказал он мне важно.

Собственный фургон – всегда был мечтой Вика. Ведь это не совсем верно, что у бродячих актёров нет дома. Просто они, уходя, забирают свои дома с собой. Фургон – это не просто повозка или укрытие от непогоды. Это по-настоящему удобное жилище, где есть всё необходимое для жизни. А вот у меня есть только плащ, который не греет.

Глава 12

Коллекционер

В замок Гринана мы въехали, трубя во все трубы и стуча во все барабаны. Брынь шёл рядом с фургоном, на котором сидела я в ярком актёрском платье, правила лошадьми и посылала толпе воздушные поцелуи. Кольцо я убрала в поясную сумку, камешек бродячего мага спрятала под одеждой. А моя ветвь на лбу была старательно замазана гримом и в довершение всего скрыта под яркой лентой.

Я обратила внимание, что, несмотря на аплодисменты, большинство встречающих нас людей выглядят грустными или угрюмыми. Они все казались куклами, выражение лиц которых никогда не менялось.

Оставив фургоны на площади, мы отправились поклониться владельцу замка. Я старательно держалась позади. Но взгляд старого Гринана тут же остановился на моём лице.

– Какая приятная неожиданность, – сказал он, облизав сухие, потрескавшиеся губы, – я и не знал, что у вас в труппе есть такой алмаз. Невероятная красота. Изящная, неповторимая.

– Это наша новая актриса, – поклонился Брынь, – большой талант.

Но Гринан не обратил на Брыня никакого внимания.

– Подойди сюда, деточка, – потребовал он.

Я осторожно вышла вперёд, не глядя на Гринана, но пытаясь рассмотреть его тень. Совет Древнего я запомнила очень хорошо. К счастью, тень была за спиной хозяина замка. Я поклонилась, и колокольчики на моём платье нежно зазвенели.

– Чудесно, – пробормотал Гринан, – именно то, чего мне не хватало. Изящная и прекрасная, как фарфоровая статуэтка. – Он подошёл и приподнял мой подбородок длинными худыми пальцами с омерзительно жёлтыми ногтями. – Я хочу увидеть тебя на сцене, птичка. Ты украсишь мою коллекцию. А потом я позолочу каждое твоё пёрышко. Представление дадите завтра вечером, – бросил он Брыню и удалился.

– Мерзкий старикашка, как он смел так обращаться с тобой, – кипел от злости Вик.

– Вик, тебе стоило бы поучиться искусству молчать, – буркнула я. Мне самой были противны слова Гринана, а подбородок, которого он коснулся, хотелось поскорее помыть с мылом. Но я никак не выказывала своего отвращения.

– Как я могу молчать?! – воскликнул Вик.

– Она права, – исподлобья посмотрел на мальчишку Брынь, – уходи отсюда, пока я не разозлился. Мы бродячие актёры, а не благородные, чтобы норов свой показывать.

– Но она-то… – начал Вик.

– Заткнись и уходи! – вскипел Брынь.

Вик исчез.

– А тебе не следует забивать ему голову, иначе парень попадёт в беду. – Старый актёр сердито посмотрел на меня из-под густых бровей.

– Судя по тому, в каком состоянии я нашла его вчера, Вик и без меня неплохо справлялся.

– Ты же понимаешь, о чём я?

– Нет, поясни. – Раздражение всё же начало пробиваться на волю. Я сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, помогло не сильно.

– Я видел, как вы вчера ушли гулять в лес поодиночке, но друг за другом, а вернулись оттуда вместе. Что ты творишь, Дная?

– Ничего, – ответила я задумчиво.

Я даже не обиделась на это оскорбительное замечание Брыня. Теперь я была магом, маги видят глубже. И то, что я видела, было весьма любопытно. Значит, Вик видел Древнего, а Брынь его не заметил. По его версии, я ушла от костра одна, а следом за мной отправился Вик. Интересно.

– Как в твою труппу попал Вик, Брынь? – поинтересовалась я.

– Как и все – с дороги. Ты выполнишь мою просьбу, девочка?

– Какую? – Погружённая в размышления, я успела позабыть о теме разговора, для меня она была слишком несущественной.

– Не забивай мальчишке голову. Он и так слишком тяжело переживал разлуку с тобой.

– Я не знала, что всё так серьёзно, Брынь. У Вика всегда было много подружек, он ведь волочится за любой смазливой девчонкой.

– Не в этот раз. Ты, конечно, красавица, Дная, но он бегает за тобой не поэтому. Раньше у него хотя бы не было надежды, ты была недоступна. Но когда Вик узнал, что ты покинула замок, то и дня не было, чтобы мальчик не твердил о тебе. Ты стала его навязчивой идеей.

– Как только мы закончим здесь, я покину ваш караван, Брынь.

– Не обижайся на меня, Дная, но так действительно будет лучше.

– Конечно, Брынь. Я и не спорю.

Я не спорила, но обидно мне было. Зря я думала, что в труппе меня приняли за свою, я больше нигде и никогда не буду своей. «Бродячему магу один дом – дорога. Бродячему магу родня лишь ветер». Так, кажется, поют менестрели. Пред нами открыты все двери, но только на одну ночь.

Роль Хаты я помнила отлично. Остальные актёры тоже превосходно знали свои роли, но вечером мы все собрались на репетицию. Так повелось, что репетиция накануне премьеры была чем-то вроде выступления для нищих. Те, кто не мог посмотреть на актёров на сцене, приходили к фургонам.

Риу подала мне маску, и я почувствовала давно забытый трепет, пряча под ней своё лицо. В этом была определённая магия, которая делала меня свободной. Вот почему мне так нравилось играть на сцене в детстве. Я могла побыть кем-то другим. Ведь не было даже надежды, что жизнь моя может всерьёз измениться. И возможно, если бы я не участвовала в постановках Брыня, никогда не решилась бы уйти из замка.

– Хата. – Вик в маске усатого красавца подал мне руку. Теперь до момента, пока я не сниму маску, он будет называть меня так, а я буду именовать его Рутом. Вик мой партнёр по сцене. Впервые. Раньше он сам играл женские роли. Как давно это было.

Мы вышли к зрителям и начали словесную перепалку. Хата старалась продать Руту корзину яблок. Рут пытался получить её бесплатно, платя девушке пустыми комплиментами. В конечном итоге Рут стал женихом Хаты и только на свадьбе понял, что заплатил за корзину яблок своей свободой. Зрителям всегда нравилась эта история. Каждый знал такую Хату среди своих знакомых или такого Рута, а может, сам в какой-то степени был тем или другим. Сегодня мы с Виком играли эту сценку особенно задорно. Меня будоражил выход на сцену после долгого перерыва, Вик же оказался отличным актёром.

После представления к фургонам пришёл хозяин этих земель.

– Видел, как вы играли, из окна замка, – сказал нам Гринан.

Я прикусила губу от досады: увлёкшись игрой, я забыла о главном. Это было опасно и для меня, и для труппы Брыня, а я ведь обещала защищать их.

– Отлично, выше всяких похвал. – Гринан протянул нам с Виком по плотному кошельку денег, Вик принял их за двоих. Мне не хотелось касаться рук старика. – Превосходно! Превосходно! Но я хочу, чтобы, играя предо мной, вы вышли на сцену без масок.

– Но это невозможно! – воскликнул Брынь, тут же оказавшись рядом с нами. – Актёры всегда выступают в масках, даже на репетиции. Тот, кто принимает роль без маски, может потерять душу.

– Актёрские суеверия, – буркнул Гринан, – вы выйдете завтра на сцену и сыграете без масок все, – он обвёл труппу холодным взглядом, – или нарушите контракт. Выбирайте.

– Но… – начал было Брынь.

– Я заплачу втрое.

Актёры зашумели. Я молчала, думая о том, как легко бросаться золотом, когда не думаешь платить вообще.

– Как же быть с поцелуями? – шепнул мне Вик. – Масок-то не будет.

Этого пустоголового интересовало только одно. Я не ответила, не об этом мне нужно было сейчас думать, но всё же не удержалась, потому что сейчас во мне была часть Хаты, и послала Вику воздушный поцелуй. Его удивлённый взгляд стал мне наградой. Я рассмеялась и убежала.

На ночь Брынь определил меня в фургон Риу. Хозяйка давно спала, а ко мне сон не шёл. Я лежала и слушала, как шипят змеи в корзинах. Они рассказывали мне свои истории. Все они были о разноцветном песке, о чужих снах и надеждах. О том, как хорошо скользить по сверкающим на солнце песчинкам, как славно слушать поющий песок. Змеи говорили мне о Пустыне Воспоминаний, расположенной в Королевстве Золотых птиц. Но мало кто из них действительно видел это место, потому что родились эти змеи не там.

В конце концов я всё же задремала. И мне приснился сон – самый обычный человеческий сон. Такие сны для меня стали редкостью. Я либо проваливалась в черноту и спала без сновидений, либо бродила по пустым, холодным пещерам Храма Судьбы. Сейчас же я увидела свет, он играл на воде, и это было красиво. Мы с Виком сидели на берегу и смотрели на воду. Мне было двенадцать, ему тринадцать лет. Вик играл для меня на свирели, а я, закрыв глаза, слушала мелодию, мне чудились далёкие страны, волшебные города и красивые люди. Я очень завидовала Вику: он мог путешествовать, а я нет. Вдруг губы Вика коснулись моих губ. Невесомо, нежно и в то же время обжигающе. Я замерла, не открывая глаз. Но несмотря на то, что Вик поцеловал меня, мелодия продолжала звучать. Свирель играла. Мне стало страшно. Я открыла глаза и увидела Жука. Он прервал поцелуй и погладил меня по щеке.

– Дная, ты не змея, чтобы повиноваться мелодии дудочки, – шепнул он мне, – пришло время вернуться. Теперь ты знаешь всё, что нужно. Возвращайся. Иначе может быть поздно.

Я проснулась и осталась лежать, таращась в темноту до утра. А змеи всё шипели и шипели:

– Возвращайся.

– Можешь отказаться от роли, девочка, – сказал Брынь утром. – Мы нарушаем один из главных актёрских законов. Маска на лице не только часть костюма или защита от поцелуев.

Я приподняла брови: оказывается, Брынь слышал слова Вика, сказанные накануне.

– Это защита от тёмных сил. Играя роль, мы становимся другими людьми. Не защищённые маской, мы можем стать ими навсегда, потерять себя.

«Я твоя защита от тёмных сил», – мелькнула мысль в моей голове.

– Кто-нибудь из актёров отказался играть? – спросила я, хотя точно знала ответ. Никто не откажется, и будет это не из-за денег. Труппа – это больше чем семья. Это общая судьба. Если бы актёры отказались, мне бы выбор уже не предлагали.

– Нет. Но дело не в деньгах, ты не думай. – Брынь вдруг как-то подряхлел.

– Я и не думаю. Правда. И сегодня вечером я выйду на сцену вместе со всеми. Кроме того, Гринан наверняка захочет, чтобы мы с Виком присутствовали на выступлении.

– Ты можешь не целовать Рута, мы изменим сценку.

– Не страшно, – коснулась я руки Брыня, – мы же актёры. Кроме того, если её изменить, сценка не будет смешной.

На самом деле менять ход старой пьесы перед самым выступлением было ещё одной актёрской страшилкой. Хватит уже навлекать неудачи на труппу, к тому же мне в голову пришла неплохая идея. Я могла поспорить, что Вика она не обрадует.

– Спасибо тебе, – сказал Брынь и ушёл, сутуля плечи и чем-то напоминая мне Рэута. Я вздохнула, мне хотелось увидеть магистра. Я думала о нём всё чаще и чаще.

– О чём задумалась? – спросил силач Арит. Ему было проще всех: в сценках он не участвовал, а развлекал зрителей в антрактах, ломая подковы и подкидывая гири. Он и так никогда не носил маску.

Я пожала плечами.

– Оставайся с нами, – так же, как Вик, предложил он. – Здесь все тебя любят.

Я вспомнила обещание, данное Брыню, – покинуть труппу, и улыбнулась:

– Я знаю, Арит, но у меня другая судьба. У бродячего мага не может быть дома.

– Как знать, на сцене ты играешь лучше многих. А что касается Проклятия Пути, так и мы никогда не покидаем дороги. Подумай, это может оказаться неплохим выходом из ситуации. К чему болтаться всю жизнь одной?

– Спасибо, Арит. Я подумаю, – пообещала я, лишь бы отмахнуться от него. Арит, конечно, говорил дело. Я знала случаи, когда бродячие маги прибивались к актёрам, по сути становясь частью труппы, показывали фокусы, играли на сцене. Труппе была двойная выгода от такого пополнения, ведь им не могли отказать ни в приюте, ни в помощи. Только вот почему-то Брынь не попросил меня остаться, а ведь он был из тех, кто никогда выгоды не упустит. Впрочем, рано или поздно бродячие маги всё равно уходили своей дорогой. Любая привязанность начинала им претить.

– Чем думаешь заняться перед выступлением? – прервал мои размышления Арит.

– Прогуляюсь к реке, погода хорошая. Да и надо же чем-то себя занять.

– Составить тебе компанию?

– Нет, спасибо.

– Ну да, о чём это я, тебе есть с кем провести день.

Я удивлённо посмотрела на силача, а потом поняла, о ком он говорит.

«Да что же они все сговорились», – рассердилась я и отправилась в сторону реки одна.

Вик нагнал меня уже на середине дороги. Я зло посмотрела на него, разве что молнией не шибанула.

– Злишься, что придётся целоваться со мной? – спросил парень, улыбаясь.

– Вик, прекрати, – рявкнула я.

– Хорошо, как скажешь. – Он выставил перед собой раскрытые ладони. – Чем займёмся?

– Займусь!

– Брось, Дная, девушке одной бродить к беде.

– Как это я раньше справлялась?

– Думаю, при помощи магии. Но здесь ты почему-то не хочешь, чтобы люди знали о том, что ты бродячий маг. Не так ли?

Он был прав, а я, поглощённая мелочами, совсем позабыла о главном.

– Спасибо, Вик, ты прав. Будет лучше, если по окрестностям мы отправимся гулять вместе.

«И плевать, что скажет Брынь, – подумала я раздражённо, – с чего это вообще я должна считаться с его мнением?»

– Знаешь, я скучал по тебе, – сказал Вик, и во мне опять закипела злость, очень мне не хотелось этого разговора. Но к моему удивлению, Вик заговорил совсем о другом: – Что там случилось, Дная, с твоим отцом и братом?

Ох, лучше бы Вик начал разговор о чувствах.

– Я не знаю, Вик. В тот день мы поехали охотиться в Священный лес.

– В Священный лес, да ещё с приходом осени?

– Да. Рони тоже не нравилась эта идея. Но отец сказал, что зверь, которого мы выслеживаем, находится в этом лесу.

– А как отнеслась к этому твоя мать?

– Ей нездоровилось. Всю неделю она пролежала в постели. В тот раз было особенно плохо. Ты же знаешь, у неё очень хрупкое здоровье, а тогда слуги даже ходили на цыпочках, чтобы её не беспокоить.

– Твоя мать странная, – вдруг сказал Вик.

– Почему? – удивилась я.

– Она вроде есть, а вроде её и нет. Я ни разу её не видел.

– Это она просто не хочет общаться со всеми, кто связан с дорогой.

– Почему?

– Она тоже была бродячим магом, видимо, вы напоминаете…

– Этого не может быть, – перебил меня Вик, – такого просто не может быть. Я слышал, но никогда не верил в эту байку.

– Почему? – насторожилась я.

– Бродячий маг не может жить на одном месте, не выдержит.

– Значит, есть исключение.

– Одно-единственное?

– Разве так не бывает?

– Не бывает, Дная. Мы постоянно мотаемся по дорогам, я видел многих бродячих магов. Вы одержимы. Вас нельзя остановить. Как волки, попав в капкан, отгрызают себе лапу, чтобы выбраться на свободу, так вы готовы отгрызть себе сердце.

«Я превратила железо в кислоту», – прозвучал в моей голове голос Эды.

– В кислоту, – прошептала я вслух.

– Что? – переспросил Вик.

– Да так, не обращай внимания, у нас, у магов, это бывает. Скажи мне лучше, Вик, как ты попал в труппу Брыня?

– Мои родители погибли, а меня спас Брынь. Он наткнулся на меня случайно. Труппа остановилась на ночлег неподалёку. А я вовремя заплакал. Больше мне, собственно, сказать нечего. Я ведь был совсем крошечным, когда Брынь нашёл меня.

– Да, нечего, – пробормотала я. Почему-то история Вика начинала меня беспокоить, но я не стала забивать этим голову. Разве мало мне было проблем? И я прогнала это беспокойство прочь. К чему ворошить прошлое?

– Скажи, зачем ты здесь? Что общего между Гринаном и твоими поисками? Чем мы все рискуем? – вдруг начал задавать вопросы парень.

– Ничем, Вик, пока я рядом, ничем.

– А ты не переоцениваешь свои способности?

– Нет, – ответила я спокойно и твёрдо.

– А что будет, когда ты найдёшь лекарство и вернёшь брата?

– Я не знаю. Для меня это уже олицетворение счастья, понимаешь, счастливый конец, как в книгах. Став бродячим магом, я отреклась от своей прежней жизни, от нормальной жизни. Так что впереди у меня только бесконечная дорога. В общем-то получила то, о чём мечтала, я ведь тебе когда-то завидовала, Вик, грезила о путешествиях и приключениях.

– Нашла чему завидовать, – вздохнул парень.

– Кто же знал, что это не так здорово, как в книгах или твоих рассказах. Но это лучше, чем та судьба, которая мне полагалась по рождению. Выйти замуж за нелюбимого, но богатого мужа и всю жизнь провести в стенах замка.

– Обязательно нелюбимого?

– Отец сразу после рождения нашёл мне подходящую партию. О, мой будущий супруг был очень богат. Я могла бы есть на золоте, носить каждый день новое платье и умирать от тоски ежесекундно.

– Разве отец тебя не любил?

– Любил, наверное. Но каждый благородный любит свой род больше.

– А ты? – спросил вдруг Вик.

Я остановилась, задумчиво посмотрев на друга, и честно ответила:

– А я нет. Видимо, со мной что-то не так.

– А твой жених всё ещё ждёт тебя?

– Кто же захочет связать свою жизнь с бродячим магом? И с женщиной, потерявшей ветвь?

– Я думаю, найдётся немало желающих. – Вик преданно заглянул мне в глаза.

– Я имею в виду мужчин из благородных родов.

– На них свет клином не сошёлся.

– Это уж точно. Вик, да ты меня не утешай, я о той возможности не жалею. Это правда. И оно того стоило. Жаль только, что такой ценой. Давай возвращаться. Брынь, наверное, уже все глаза просмотрел. Должно быть, думает, что я тебя украла. Он теперь мне устроит взбучку за то, что я гуляла с тобой. Брынь за тебя переживает.

Вик усмехнулся, но спорить не стал.

Вечером мы отправились в замок Гринана. В одной из зал замка был оборудован настоящий театр. Как я и предполагала, зритель в этом театре был у нас всего один, а вот для актёров это стало сюрпризом. Я видела, как неловко они чувствуют себя, стоя перед пустым залом.

Представление началось. Я с замиранием сердца смотрела, как преображаются знакомые мне сценки. Теперь, когда актёры играли без масок и чувства их героев были отражены на живых лицах, я готова была поклясться, что это гораздо более захватывающее зрелище, чем раньше. Когда я сама вышла на сцену и вместо маски усача Рута увидела лицо Вика, мне сделалось не по себе. Но я быстро взяла себя в руки. Представив, что на мне маска, первая сделала шаг к Вику и, достав из корзины спелое яблоко, укусила его так, что брызнул сок. Этого в сценке не было, ведь фарфоровым ртом не больно-то яблоко покусаешь. Вик игриво улыбнулся и так посмотрел на яблоки, словно его жизнь зависела от того, получит он их или нет. Гринан смеялся нашим ужимкам, многие актёры тоже, хотя они видели эту сценку не первый раз. То и дело из-за кулис раздавались смешки. И я почти забыла, зачем явилась в этот замок. А потом настало время поцелуя, и когда Вик потянулся ко мне, я перед ртом выставила яблоко, которое парень и поцеловал. Сценка была отыграна. Брынь встретил нас за кулисами и по очереди обнял.

– Блестяще, – сказал он. – Такая игра, столько находок. Эти трюки с яблоками! Когда вы репетировали?

– Мы не репетировали, Брынь, – покачал головой расстроенный Вик.

– Это правда. – Глаза мои сияли. Восторг, направленный на меня, пополнял мои силы и окрылял одновременно.

– Тогда вы просто рождены, чтобы выступать на сцене вместе.

– Жаль, что это не так, – сказала я.

– Жаль, – искренне вздохнул Брынь.

А Вик посмотрел на нас с Брынем так, словно готов был ударить за то, что мы всё испортили этой глупой правдой.

Когда представление было окончено, труппа вышла на поклон. Гринан поднялся, я приготовилась, сама не знаю к чему, и, тайком достав из сумочки на поясе кольцо мага, надела его на палец. Сразу стало спокойнее.

«Словно Рэут снова оказался рядом». – Сейчас моё желание вернуться в дом с синей кошкой было ничуть не меньше потребности отправиться в путешествие.

– Отлично. – Гринан пару раз хлопнул в ладоши. – Вы превзошли мои ожидания. Я повидал множество отличных актёров, но вы, как я и думал, лучшие! Напоследок я хочу ещё раз посмотреть сцену с яблоками.

Увидев, что остальные актёры потянулись за кулисы, он жестом остановил их:

– Останьтесь все на сцене. Я прошу вас.

Актёры выстроились полукругом, и мы с Виком начали игру. Всё шло отлично, пока не настала сцена поцелуя. Опьянённый успехом, Вик поймал мою руку, перехватил яблоко и поцеловал меня в губы. Всего секунда. Всего один пропущенный удар сердца. И я едва не погубила всех, включая себя. За спиной Гринана, который так и смотрел сценку стоя, вспыхнул яркий свет. Тени хозяина замка, множась, жирея, удлиняясь, ринулись к нам на сцену.

«Не позволяй его тени коснуться тебя!» – закричал в моей голове голос Древнего. Я оттолкнула Вика и сделала шаг вперёд, принимая удар на себя, за моей спиной распахнулись огненные крылья, закрывая собой труппу Брыня и Вика. Удар был такой мощный, что я едва устояла на ногах. Но я выдержала. А потом сделала единственно возможное в данной ситуации – мощным взмахом крыльев отбросила обрушившееся на меня колдовство обратно. Гринан закричал и вдруг исчез, а вместе с ним и его тени, а я упала на сцену. Огонь погас. Вик бросился ко мне, все остальные актёры застыли на месте.

– Дная, Дная, – тормошил меня парень.

Я открыла глаза, попыталась улыбнуться, вышла довольно странная гримаса. Закашлявшись, я выплюнула на сцену сгусток крови.

– Аплодируйте, – вдруг закричал Брынь, – аплодируйте ей громче, громче!!! Вспомните, как она играла, и хлопайте!!! Браво, Дная, – закричал он, – браво!!!

Актёры начали аплодировать. Они топали ногами, свистели и кричали. И я почувствовала, как мне становится легче. Брынь знал, что делает, мага могли поддержать обращённые на него эмоции людей.

– Помоги мне встать, – попросила я Вика.

Тот вместо этого поднял меня на руки.

– Отнеси туда, где был Гринан, – потребовала я.

Вик исполнил мою просьбу. Рядом с опрокинутым креслом лежала небольшая фарфоровая статуэтка, в которой я узнала хозяина замка.

– Что это? – спросил Брынь, который последовал за нами, и осторожно поднял статуэтку.

– Это то, что случилось бы с нами со всеми, – ответила я.

– Не понимаю…

– Сейчас поймёшь, где-то тут должен быть потайной ход.

Риу сняла с шеи змею и, что-то ей прошептав, опустила на пол. Рептилия проворно заскользила вдоль стен и замерла у гобелена, изображающего нападающего на рыцаря льва. Брынь откинул гобелен в сторону, и мы увидели спрятанную за ним дверь.

– Пошли, – сказала я Вику.

Остальные потянулись следом. Вскоре мы оказались в помещении, которое размерами не уступало театру. И там, в закрытых витринах, установленных вдоль стен, были расставлены небольшие театральные сцены с крохотными фигурками. Одна из сцен в самом центре комнаты была пустой.

– Что это, где мы? – вновь спросил меня Брынь.

Я попросила Вика поставить меня на ноги, потом, покачиваясь, подошла к одной из витрин и так же, как Гринан, дважды хлопнула в ладоши. Фигурки на сцене поклонились и стали исполнять какую-то пьесу.

Актёры в ужасе глазели на это представление. Затем силач сказал:

– А пустующая сцена, стало быть, для нас.

Все молча посмотрели туда. Никто больше не промолвил ни слова, в тишине люди разбрелись по комнате, рассматривая страшную коллекцию. Я же отошла к нише в стене, где были выстроены фигурки, мало имеющие отношение к театру. Мой взгляд зацепился за фигурку в чёрном. Мужчина, гордо подняв голову, смотрел прямо на меня, в руках он держал скипетр, на голове у него была золотая корона. Я осторожно сняла короля с полки. Сомнений быть не могло, это было то самое чудо, которое хотел купить у меня Древний. Я знала это наверняка, чуяла сердцем. Я знала, что не ошибаюсь.

– Что с ними со всеми делать? – спросил Вик. – Как оживить?

– Я не знаю… – начала я, и вдруг раздался звон.

Брынь в сердцах бросил статуэтку Гринана на пол, и она разлетелась на множество мелких кусков.

– Нет!!! – воскликнула я, но было поздно: моя надежда превратилась в кучу осколков. – Брынь, возможно, только Гринан знал, как оживить этих людей. – От обиды я едва не заплакала, ведь у меня было столько надежд на это чудо. Я хотела знать, как Гринан превращает свои жертвы в фигурки, как умудряется удерживать их души в фарфоровом теле. – Возможно, кукла могла говорить!

– Прости, Дная, не смог сдержать ярости. – Брынь указал на жуткую коллекцию. – Все они часть моей актёрской семьи, хотя я и не был с ними знаком.

– Как так получилось, что пропадали целые труппы, а никто не знал об этом? – спросил Вик.

– Формирование коллекции растянулось на долгие годы. Гринан находил новые экспонаты, как правило, не в собственном замке, и зачастую в других королевствах. Вы стали исключением. Возможно, коллекционер хотел на этом остановиться. Судя по всему, ему зачем-то необходимо было получить определённое число экспонатов. Как было на самом деле, мы уже никогда не узнаем. – Я посмотрела на осколки. – Найдите ящики, упакуйте все фигурки, и его тоже, – указала я на то, что осталось от Гринана, – отвезём их в Великий город, может, там найдётся маг, способный во всём разобраться. И осторожнее, пожалуйста, они хрупкие.

Сжимая в руках чёрного короля, я вышла из замка, мне хотелось выбраться на свежий воздух.

Замок был погружён в тишину. Вокруг было пустынно и безлюдно, словно смерть Гринана каким-то странным образом освободила его слуг и те поспешили покинуть это проклятое место.

«Или Гринан велел им всем уйти? Но почему?»

Я села прямо на землю, чуть-чуть не дойдя до старого запущенного сада. Мне бросилось в глаза то, что я не замечала прежде. Среди облетевших ветвей проглядывали красные листья священных деревьев. Они словно тянулись ко мне. Возможно, я не видела их, потому что до сего момента они этого не хотели. А вот теперь, когда мои силы были на исходе, они вытягивали из меня последнюю магию. Как-то всё сразу стало безразлично. Когда подбежал Вик, я уже лежала, прижимая к себе короля. Вик, приподнял меня, закутал в плащ и обнял.

– Дная, Дная, – кричал он, – ты меня слышишь? Не смей умирать!

Я цеплялась за его голос, но не могла удержаться. Потому что мне нужен был не он. Потому что Вик для меня ничего не значил. Та девочка, которой он был дорог, давно исчезла. Во мне даже следа её не осталось, только тихая грустная мелодия, вот и всё. А я уже совсем другой человек. Другая Дная. Поэтому, чтобы удержать меня, нужен совсем не Вик.

«А кто? – спросила я саму себя. – Кто тебе нужен?»

Пелена перед глазами рассеялась, и я увидела лицо Жука.

«Эй, Листик, – позвал он меня, – Листик, держись».

Я вытянула руку, но встретила лишь пустоту. И пустота эта вдруг отразила в себе меня саму. Я подумала, что, возможно, вся моя жизнь – это только иллюзии, отражения в пустоте. Лишь через секунду я поняла, что фигура, стоящая передо мной и завёрнутая в плащ из змеиной кожи, вовсе не я. Таур скинул с головы капюшон жестом, так похожим на мой собственный.

«Запомни, Дная, – сказал младший, – есть люди, которыми играют, и есть те, кто играет сам. Но это не весь выбор. Мало кто понимает, но можно и вовсе не играть. Можно просто выйти из игры. Вот так просто».

«Почему ты помогаешь мне?»

«Я поступаю так только потому, что сам этого хочу. Я следую своим прихотям, Дная. Следуй и ты своим, и ни от кого не жди платы за то, что ты делаешь. Ведь ты делаешь только то, что хочешь сама. Спасаешь брата – потому что он дорог тебе. Печёшься о сестре – потому что ты любишь её. Хочешь вернуться к жизни – только потому, что на самом деле ценишь эту жизнь. Всё просто, мы все эгоисты, только забываем об этом, требуя от других платы за наши же желания, якобы выполненные ради других. Это подло – получать удовольствие и заставлять других быть благодарными за это».

«Значит, ты пришёл мне на помощь только потому, что это нужно тебе?»

«Да. Если тебя не станет, зачем мне вечность?»

Я протянула к нему руку. Он сделал то же самое. Но наши пальцы не соприкоснулись, я вновь поймала пустоту. Правда не могла меня удержать.

«Наверное, я умираю. И все, кто был мне дорог, приходят проститься со мной. Вот и всё». – И я вдруг успокоилась. Разве не все мы смертны? Разве рано или поздно это не должно было случиться?

«Дная, не смей уходить!» – раздался из пустоты голос Рэута.

«Рэут, – подумала я отрешённо, – прости меня, я так устала. Я не смогла никому помочь. Напротив, всегда была только обузой. Я – неудачница. Мне лучше уйти».

«Дная! – снова прозвучал голос мага. – Не оставляй меня одного! Прошу! Не бросай меня!»

Рэут уже говорил мне такое однажды. В Храме Судьбы. Эти слова заставили меня вернуться.

Вернуться…

И мне захотелось снова увидеть Рэута. Захотелось так сильно, что я закричала, закричала отчаянно и зло, призывая всю свою оставшуюся силу, и распахнула огненные крылья. И, яростно ударив ими, испепелила мир пустоты.

Я открыла глаза. Рядом со мной собралась вся труппа Брыня.

– А я думал, ты умерла, – сказал заплаканный Вик.

А Брынь только махнул рукой и пошёл прочь.

– Ну что вы смотрите на неё, – рассердилась Риу, – отнесите в мой фургон. Девочке нужно отдохнуть.

В первую очередь я проверила – цел ли король. И возненавидела себя за то, что стала ставить практичность выше чувств. Или это просто означает, что я повзрослела и стала настоящим магом? Как же жаль, что рядом нет Рэута, он бы смог ответить на этот вопрос.

«Возвращайся, – услышала я в своей голове, – возвращайся скорее».

Покинув замок Гринана, мы отправились назад той же дорогой. И по моей просьбе стали лагерем на ночь на поляне, где я повстречала Древнего.

Зачем мне это нужно, никто не спросил, даже Брынь.

Я наблюдала, как труппа готовится к ночёвке. Вик топтался рядом.

– Дная, я понимаю, что ты очень расстроена… – попробовал он в который раз начать разговор, но диалог как-то не клеился.

Наконец мне это надоело.

– Ты должен меня ненавидеть, Вик. Я рисковала вами ради своих целей, а по сути, за горстку осколков. Я чуть всех не погубила за горстку осколков! – крикнула я так громко, что привлекла к себе всеобщее внимание.

– Так ты о чём больше расстраиваешься, что нас не погубила или что Гринан разбился? – попытался пошутить Вик и получил в награду мой злой взгляд. Потому что он попал в самую точку. Я пыталась расшевелить свою совесть, но больше всего меня злила неудача. А люди вокруг почему-то считают меня доброй.

– Послушай, Дная, – опять заговорил Вик. – Если бы мы проехали по этой дороге раньше на пару дней, то уже были бы превращены в фарфоровые статуэтки и стояли бы на приготовленной для нас сцене.

– Это не отменяет того, что Дная – циничная тварь. – Брынь смотрел на меня холодно.

– Ну хоть кто-то понимает и видит моё истинное лицо, – усмехнулась я, но легче от слов Брыня мне не стало.

– Но разве я лучше? – продолжил Брынь. – Я дал согласие на то, чтобы труппа играла без масок. Попросту продал вас всех ради денег. Да, я ещё хуже, я польстился на золото.

– Контракт… – начал было Вик.

– Чушь! Мы могли отказаться, и всё актёрское братство было бы на нашей стороне. Потому что есть нечто выше контракта. Самоуважение! Так что не грызи себя, девочка. Все мы иногда поступаем подло. Ты хотя бы ради того, чтобы спасти брата.

Когда все уснули, я отправилась к развалинам. Древний ждал меня у игровой доски. Я протянула ему чёрного короля. Он осторожно взял фигурку из моих рук и облизнул губы.

– Это то самое чудо, которое было нужно? – поинтересовалась я.

– Да, теперь моя игра подходит к концу. Когда держишь в руках короля противника, сомнений в этом не остаётся.

– Как король оказался у Гринана? Кто он?

– Эта шахматная доска – моя тюрьма, – вместо ответа сказал Древний. – Изящный способ наказания. Я на ней лишь одна из фигур.

– Но игра закончится и…

– И игру начнёт другой. Заключение закончится, только когда фигуры, на стороне которых играю, победят. Но пока нам не очень везло.

– Что ты сделал, чтобы получить такое наказание? Почему король оказался у Гринана? – У меня было множество вопросов, но мало надежды, что я получу на них ответы.

– Гринан был поставщиком фигур для этой и для многих других игр. А коллекционирование актёров было его увлечением. Маленькой забавой.

– Хороша забава, – прорычала я.

– У всех свои слабости, – рассмеялся Древний, – не так ли? А если нет, то ты не настоящий маг.

– Какая же слабость у тебя?

– Когда-нибудь узнаешь, бродячий маг. Игра подходит к концу.

– Ты знаешь, как удержать душу в фарфоровой статуэтке?

– Нет.

– Почему Гринан выбирал для своей коллекции именно актёров?

– Потому что они изначально связаны с игрой. Я обещал тебе кое-что для Рэута. Держи. – Мужчина подал мне фарфоровую фигурку.

– Что это?

Моё сердце ёкнуло. Хотя я и так знала ответ. Мне сразу вспомнилась звезда, заключённая в хрустале.

– Снежный дракон. Существо, именем которого названо это королевство. А ты знаешь, что оно называлось так ещё при эльфах, да что там – ещё до них?

– Я не задумывалась об этом.

– А зря. Королевства получили свои названия не просто так. Каждое королевство особенное, не похожее на другие. Возможно, поэтому они никак не складываются в понятие единого мира. И поэтому у нашего мира нет названия. Безликие, правда, утверждают – это оттого, что изначально наш мир породила Пустота. Именно ей они и поклоняются. Потому что, с их точки зрения, всё рождается из Пустоты и всё в неё уходит. Прощай, бродячий маг, передай привет Рэуту.

Древний исчез. А секундой позже исчезла и игровая доска.

– Мы ещё увидимся? – Вик смотрел на меня большими влажными глазами, и мне хотелось погладить парня по голове, как щенка. Но если это сделать, если пообещать, что вернёшься, он будет ждать.

– Не знаю, Вик, – сказала я правду. – Может быть. Кто знает? Ты, главное, береги себя и поменьше скачи по горным тропам.

Вик бросил на меня отчаянный взгляд:

– Дная, ты только дай мне надежду, и не будет никаких подружек. Я клянусь. Если дело только в этом…

– Как я могу дать тебе то, чего у меня у самой нет? – Я была жестока. – Прощай, Вик, будь счастлив.

– Значит, баллады не врут, да?

– Ты о чём?

– Рэут тебе небезразличен. Ты возвращаешься к нему. Ты его любишь? – Лицо Вика исказилось. – Посмотри, я молод, а он старик! Пройдёт совсем немного времени, я стану сильным мужчиной, а он жалкой развалиной. Ты сможешь любить его тогда?

Я отшатнулась:

– Вик, замолчи!

– Дная, я люблю тебя! Останься с нами.

– Прости, Вик, – пробормотала я, чувствуя лишь досаду от его признания.

– Пойдём. – Брынь обнял Вика за плечи и потащил к фургонам. Актёры только что закончили разгружать ящики с коллекцией Гринана у дома с синей кошкой. Кошка с удивлением таращилась на нас, прежде чем сообразила, что нужно делать, и бросилась за Рэутом. Тот появился на крыльце взлохмаченный и сонный, в этом не было ничего удивительного – мы приехали в Великий город в три часа ночи.

– Что тут происходит? – пробурчал Рэут, недовольно глядя на ящики. – Я ничего не покупаю.

– Это мой багаж, – сказала я, выходя из-за фургона, – надоело, знаешь ли, путешествовать налегке. Благородной даме это не подобает.

Сценка с Виком была забыта. Я по-настоящему была рада видеть Рэута.

– Благородные дамы в такую пору спят, – пробурчал маг.

– Как же хорошо вернуться домой. – На моём лице помимо воли расплылась счастливая улыбка.

– Твои друзья? – Рэут кивнул на актёров.

– Да.

В это время фургоны тронулись прочь.

– Но они зайдут в гости в следующий раз.

– А я и не приглашал.

Да, Рэут оставался прежним. И это было хорошо. Это было просто замечательно.

Глава 13

Маска

Увидев фарфоровые фигурки, Рэут едва не заплясал от радости.

– Дная, да ты не представляешь, какое сокровище добыла! – Старик перебирал статуэтки, рассматривал, доставал их из ящиков, расставлял на полу – так мальчик выстраивает оловянных солдатиков.

– Рэут, это, между прочим, живые люди. Будь с ними чуточку поуважительней, – потребовала я.

– Были живыми людьми, – отмахнулся от меня маг.

– А если бы среди них оказалась я, ты бы и меня поставил на полку?

– На самое видное место. И даже время от времени смахивал бы с тебя пыль.

– Рэут, время идёт, а я вернулась ни с чем. А весна – вот она, на пороге. Что мне делать?

– Ой, когда же ты поумнеешь? Как думаешь, зачем Гринан собирал эти фигурки?

– Кто их поймёт, этих сумасшедших? – Я откинулась на спинку кресла, глаза закрылись сами собой. Хотелось спать. Здесь было так спокойно, так хорошо. Я могла себе позволить отдохнуть – если что, Рэут поможет, поддержит, спасёт.

– Каждая коллекция – отражение мыслей своего создателя. По сути, коллекция – это то же самое произведение искусства, сложное, многогранное и прекрасное. Если одной картиной, к примеру, можно любоваться, то коллекция картин рассказывает некую историю, создаёт определённую атмосферу.

Судя по всему, Рэуту была понятна логика Гринана. Рэуту всегда всё понятно. Может быть, поэтому мне так спокойно рядом с ним, и я могу наконец-то отдохнуть. Хотя какой там отдых, на пороге весна, а я не добыла замену девушкам Таура.

– Рэут, – сказала я, не открывая глаз, – а время можно остановить?

– Разбей часы.

– И что, поможет?

– Нет.

– Но ведь…

– Дная, время придумали люди.

– Но ведь существует день и ночь, зима и лето…

– Существует движение, и всё.

Рэут хлопнул в ладоши, и я услышала песню. И тут же открыла глаза. Взявшись за руки, фигурки двигались в хороводе и пели.

– Что это? – Мне сделалось не по себе. Эти куклы выглядели совсем живыми.

– Они нужны были Гринану для какого-то ритуала.

– Какого? – Я перевела взгляд на Рэута и вздрогнула: он снова сменил возраст. Маг выглядел так же, как при встрече с Белой госпожой.

– Рэут, какой ты настоящий? – снова вырвалось у меня.

– Разве это важно? – Он посмотрел на меня, и мне сделалось не по себе, столько силы было в его драконьих глазах.

– Просто ответь!

– Я не знаю.

– Как это?

– А вот так. Я очнулся на дороге шесть лет назад, не зная о себе ровным счётом ничего.

– И как ты выглядел?

– О, Дная, это самое интересное. На мне живого места не было. Я был весь в крови, кожа на мне висела лоскутами, ран было столько, что не сосчитать. Я не помнил, кто я, куда направляюсь, знал только своё имя. Но оно в итоге ничем мне не помогло.

– Рэут ведь на языке эльфов означает – Игрок?

– Верно.

– Ты уверен, что это твоё настоящее имя?

– Или сущность, прозвище, какая разница?

– И что было дальше?

– Я бы, наверное, умер там же на дороге, если бы мне не помог бродячий маг. Так что у меня перед вашим племенем должок. И я плачу его, заботясь о тебе.

– А когда ты пришёл в себя, когда зажили раны…

– Дная, я очень часто меняю облик. Всё зависит от магической силы. Чем больше рядом источник силы или чем больше её во мне, тем я моложе. Кроме того, я могу менять возраст по своему усмотрению. Меняясь внешне, я меняюсь и эмоционально. Я всегда разный. Остаётся признать только одно – возраста у меня нет, прошлого тоже. Если возникает необходимость принять бой, я, видимо подсознательно, избираю для этого самый выгодный образ – становлюсь сильным мужчиной. Когда я на виду, то старательно поддерживаю личину сварливого, мерзкого старикашки. Мне нравится им быть.

– Почему?

– Так легче жить.

– Это когда тебя все на дух не переносят?

– Ну да, зато и всерьёз не воспринимают, скажем, как угрозу. Например, Рюк. Я для него лишь старый брюзга.

– Ты говорил, когда ты на виду… Но я же тебя вижу сейчас.

– Дная, ты исключение.

– Почему? – вырвалось у меня.

Рэут посмотрел на меня так, словно впервые задал себе тот же вопрос. Его глаза на мгновение вспыхнули и снова погасли. Этот мимолётный огонь в глазах почему-то заставил меня по-иному взглянуть на Рэута. Я словно впервые увидела этого человека. И невольно залюбовалась им.

– Ты опять думаешь не о том, – сказал Рэут.

– А о чём я должна думать? – Я покраснела, хотя для этого не было никаких причин. Ведь я смотрела на него так же, как человек смотрит на красивую картину.

– Ты должна думать о том, что, если я сменил облик без какой-либо значимой причины, значит, рядом огромный источник магической силы.

– Фигурки!

– Именно! Уж не знаю, что там задумал Гринан, но он создал настолько мощную штуку, что меня просто распирает от восторга. Дорого я отдал бы, чтобы взглянуть на завершающую стадию задуманного Гринаном. Уверен, это было бы нечто грандиозное!

– И всё-таки ты по-настоящему мерзкий старикашка, – буркнула я. – Если бы оно было завершено, я бы плясала вместе с остальными. Я и так до сих пор плююсь кровью.

– А это потому, что ты отвлеклась на мальчишку, на глупые поцелуйчики. Забыла, что ты маг. Вот и получила!

Я мысленно отругала себя за то, что рассказала Рэуту всё до мельчайших подробностей. Ну почти всё, кое-что я оставила про запас.

– Маг всегда должен помнить, кто он. Вот я помню, – продолжал Рэут, – а потому прежде всего меня занимает вопрос, как бы эта штука работала и зачем. А ты должна вдвойне быть начеку, ведь ты бродячий маг. Ты не должна ошибаться. Привязанности, чувства – для вас это непозволительная роскошь. Если уж ты назвалась бродячим магом…

– Но моя мать смогла!

– Смогла что?

– Побороть Проклятие Пути. Значит, это возможно!

– Всё возможно, Дная! Абсолютно всё! Ограничений не существует! – совершенно серьёзно сказал Рэут и погладил по голове одну из фигурок, та не обратила на это никакого внимания, продолжая свой танец. – Вопрос цены. За всё нужно платить, девочка. Вот мне лично интересно, какую цену заплатила твоя мать за то, чтобы побороть Проклятие, или какую цену заплатил твой отец, чтобы удержать любимую рядом с собой? Это очень важный вопрос.

Неожиданно у меня страшно разболелась голова.

– Плохо? – участливо поинтересовался Рэут.

Я посмотрела на него и почувствовала, как всё плывёт перед глазами. Мне показалось, что я схожу с ума. Резкая боль обожгла мой лоб трижды. Я схватилась за голову и заплакала. Боль вернула мне возможность мыслить здраво, но напомнила, что время неумолимо, я больше никогда не смогу стать прежней. Рэут обнял меня, успокаивая. Он поцеловал меня в лоб, и боль ушла. Мне было очень хорошо рядом с ним, вот только его облик несколько смущал меня.

– Спасибо, – пробормотала я, отодвигаясь. – Не мог бы ты вновь стать прежним?

– Почему?

Я покраснела:

– Непривычно видеть тебя таким.

– Нравлюсь? – ехидно заявил Рэут, но облик сменил, вновь став стариком.

– Всё равно спасибо.

– Не благодари. Забирая твою боль, я взял и твою силу. Вот что, собственно, делают те, кто нас утешают, – забирают возможность стать сильнее, становясь сильнее сами. У обычных людей это работает точно так же. Те, которые способны сострадать и помогать, всегда сильнее. Так что не благодари.

– Таур тоже говорил, что боль – это сила.

– Тебе пора выбросить его из головы, – сказал маг сердито.

– В таком виде легче поучать, да? – усмехнулась я.

– Ну да, поэтому этот образ мне и нравится. Кроме того, и тебе так легче общаться со мной. Верно ведь? А скажи я это в облике молодого мужчины, ты, чего доброго, решила бы, что я тебя ревную. Как Вик, – не удержался Рэут от колкости.

– Прекрати! Иначе ничего не буду больше тебе рассказывать!

– Но мы ушли от главного, – не обратил на мою злость внимания Рэут, – Гринан собирал фигурки, чтобы провести ритуал. Я предполагаю, он собирался продлить свою жизнь. Вряд ли такой мерзкий тип был страстно влюблён. Денег у Гринана тоже было предостаточно. А власть с таким войском не больно-то захватишь.

– Но у Гринана были слуги, которые как по волшебству испарились, когда мы превратили их хозяина в куклу.

– Вы их искали?

– Нет.

– А стоило. Ответ на то, что с ними стало, возможно, дал бы нам подсказку. Впрочем, неважно. Источник силы у нас. Сны, присланные Тауром, могут уходить. Лени будут охранять фарфоровые куклы. Просто идеальная картина – маленькая девочка, спящая среди танцующих кукол.

– И жуткая. – Я в задумчивости смотрела на фигурки. – Рэут, ты заметил, – шепнула я ему, точно нас кто-то мог подслушать, – у фигурок нет тени.

– А ведь верно! Верно! – Старик снова засмеялся.

– И ещё. Я, кажется, видела его и её. – Я указала на две фигурки. – Они стояли в толпе зрителей, когда мы репетировали перед выступлением…

– Вот и ответ, Дная. Гринан не просто превращал людей в фарфоровые фигурки, он порабощал их тени.

– Но разве тени могут жить отдельно?

– Оторванные тени почти не отличаются от людей. Но без определённой подпитки они очень быстро исчезают. Их нужно поддерживать постоянно. В магии игра с тенями очень распространена, в мире много людей, которых лишили тени и не превращая в фарфоровую игрушку.

– И что происходит с теми, у кого забрали тень?

– Человек, лишённый тени, должен найти опору, иначе долго не протянет.

– Поясни.

– Опора – это любовь, призвание, стремление к чему-либо. Если у тебя нет тени, то её должно что-то заменить. Во многих любовных приворотах человека просто лишают тени и вместо неё дают видимость чувства. Человек бы и готов поверить, что чувство ненастоящее, но не может, иначе лишается опоры. Если этого не происходит, он погибает. Быстро теряет волю к жизни. Но, поверь мне, таких не так уж много, все боятся смерти. Жажда жизни перебивает всё, кроме Проклятия Пути. Ветреные братья, к примеру, не забирают тени девушек, как и их самих, но они отбирают сны, мечты, чувства. Если у такой девушки отобрать ещё и тень, она сразу погибнет. Люди без тени часто уходят в Безликие. Девушки Ветреных братьев не исключения. Именно поэтому в легендах часто говорится, что девушки, полюбившие Ветреных братьев, пропадают навсегда. Иногда Безликие сами ищут людей без тени, рассылая гонцов по деревням. Безликим постоянно нужен приток новых людей.

Я вздрогнула, вспомнив Безликих. Люди с закрытыми ото всех лицами, без имён и прошлого. То ли монахи, то ли солдаты. Отношение в народе к ним тоже двоякое. Когда нужно, именно Безликие первыми встают на защиту королевства, но вместо благодарности люди испытывают перед ними ужас. Безликие безжалостны: если угроза придёт изнутри страны, они искоренят её, не щадя никого на своём пути. Зачистки во время эпидемий или нашествия вампиров тоже доверяют им. Безликие уничтожают всё в заражённой местности и всех без разбору, а потом и самих себя. Безликих можно нанять, доверив им опасное поручение. Но заплатить за это придётся не деньгами, а частью своего прошлого – воспоминаниями и чувствами. Потому что Безликие поклоняются Пустоте. Ей они и отдадут свою добычу, как когда-то отдали самих себя целиком.

– Из тебя бы вышел хороший Безликий, – вдруг сказала я Рэуту, запоздало спохватившись, что тот может обидеться.

Маг вздрогнул и очень серьёзно ответил:

– Я думал об этом. Возможно, так оно и есть, Дная. Это объясняет, почему я ничего не помню о себе. Но тогда я один из жрецов, потому что никто не замечал за обычными Безликими магических способностей, а также того, чтобы они меняли свой возраст.

– Жрецов никто и никогда не видел.

– Да, и это порождает множество слухов. Не так ли?

– Так.

– Очень выгодная позиция – оставаться невидимыми и наблюдать. Но почему, если я один из жрецов, меня никто не ищет? Ведь я не прячусь. Я на самом виду. Всегда. Кто не знает мага Рэута? Возможно ли такое?

– Если только тебя не изгнали, – предположила я.

– Если только меня не изгнали, – кивнул Рэут. – Но тогда, милая Дная, тебе нужно хватать сестру и бежать из этого дома. Потому что тогда я самое страшное чудовище на свете.

– Ты и так самое страшное чудовище на свете, Рэут. Видел бы ты себя глазами бедных магов, решивших пройти Испытание, – пожала я плечами. – Кроме того, куда мне бежать? Меня и так окружают одни чудовища. Давай уже защитим Лени от одного из них, а вечером отправимся за город, там сегодня труппа Брыня выступает. Но сначала мне нужно тебе кое-что отдать. – Я достала из сумки и протянула Рэуту фигурку снежного дракона.

Маг взял статуэтку очень осторожно и вновь сменил облик на более молодой. Рэут глядел на дракона со смесью нежности и грусти. Он гладил его по чешуе. И мне вдруг показалось, что мужчина вот-вот заплачет. Мне захотелось обнять его. Если бы Рэут в этот момент был стариком, я бы так и сделала. Но он был слишком красив, чтобы его жалеть.

– Дракон был у Гринана? – наконец спросил меня маг.

– Нет. – И я рассказала Рэуту о том, что было после того, как мы покинули замок коллекционера.

– Так значит, тот, кого ты называешь Древним, знает меня?

– Да, но подробностями он со мной не поделился.

– И ты принесла ему короля противника?

– Да.

– Мне это не нравится, – сказал Рэут. – Но дело сделано, ничего уже не изменишь.

Рэут ещё раз погладил дракона.

– Ты сегодня выйдешь на сцену? – спросил он вдруг.

– Вряд ли.

– А я бы не против посмотреть, как ты играешь. Доставь радость старику. Гринан, говорят, отлично разбирался в актёрах. Если он тебя хвалил, это очень высокая оценка.

– Хорошо, я спрошу у Брыня. – Мне в голову пришла одна занятная мысль, и я, вздохнув, встала из кресла. – А пока мне нужно кое-что уладить.

Брынь был не против того, чтобы я вновь примерила на себя костюм Хаты. Несмотря на все злоключения у Гринана, старик был в хорошем расположении духа. Разве что не парил над землёй. Ещё бы, это же я, в качестве извинения, выпросила у Рюка позволение для труппы выступить на Королевской площади Великого города. Такой чести удостаивались немногие. Старик был уверен, что игру его труппы оценит сам король. И не важно, что короля не видели на людях уже долгие годы, потому как он настолько был стар, что не покидал постели. Брынь всё равно верил, что король подойдёт к окну и посмотрит на нас. Мне пришлось за это разрешение отдать главному королевскому магу пару живых книг, добытых мною в развалинах библиотеки эльфов. От библиотеки мало чего осталось. Она являла собой печальное зрелище. Клетки, забитые рассохшимися или покрытыми плесенью томами. Лишь немногие из них сохранились, но все они сошли с ума от сотен лет одиночества. Я подумала, что, возможно, и хорошо, что утерян секрет оживления книг. Ведь тогда даже самые обычные библиотеки превратились бы в настоящие тюрьмы. Книга нуждается в постоянном общении не меньше нас, людей. А мы их выставляем на полки и забываем.

– Скорее, скорее, – торопил меня Брынь, – беги к Риу за костюмом. А я предупрежу Вика.

Торопливо напялив костюм и скрыв лицо под маской, я выскочила на сцену. Толпа свистела и хлопала, я попыталась рассмотреть среди зрителей Рэута и, кажется, заметила его у самой сцены. Сегодня я собиралась играть для него и только для него. Меня распирало от счастья, но, обернувшись к своему партнёру, играющему Рута, я замерла. Вик стоял на сцене без маски. И прежде чем я успела что-то предпринять, подал свою реплику. Зрители стихли. Игра началась. Останавливать её было поздно.

«Чего ты добиваешься?!» – хотелось закричать мне. Но вместо этого неожиданно даже для самой себя я сняла маску и кинула её Брыню, который был в этот момент таким бледным, словно его покрыли мелом. И, снова повернувшись к Вику-Руту, рассмеялась в ответ на его улыбку. Как же я ненавидела Вика в этот момент! Но и без защиты оставить не могла. Он был моим другом. И он любил меня, хотя его любовь приносила мне больше неприятностей, чем радости. Хотя нет, радости она мне совсем не приносила. И всё же это была любовь, и я была благодарна парню за то, что он меня любит. Это такая редкость.

«Вик, Вик, ты болван», – подумала я уже почти беззлобно и надкусила ярко-красное яблоко, оказавшееся вдруг ужасно кислым. Брызнул сок. Скулы свело. Но я всё равно призывно засмеялась. И, смеясь, приняла на себя всю тяжесть удара. Как тогда у Гринана. Только вот в замке коллекционера я была значительно сильнее. И с момента того удара не смогла восстановиться полностью. Рэут прав: у этого города есть тень, очень мощная тень. И открывать перед ней лицо на сцене – это полное безумие. Приняв удар на себя, в одно мгновение я стала Хатой. Ветреной простушкой, героиней сказок и анекдотов. Настолько реальной для людей, что почти уже была членом их семьи. И когда губы Рута коснулись моих, я почувствовала торжество. Замысел удался. Он мой, только мой! Я убегала за кулисы обнимая и целуя Рута.

– Ты мой, – шептала я ему.

– Твой навсегда, Дная. Твой.

– Кто это Дная? – спросила я ревниво и снова засмеялась. – Посмотри внимательно, я Хата. Твоя Хата. Ну, поцелуй меня ещё разок, женишок.

– Что ты наделал, мальчишка? – закричал какой-то толстяк. – Что ты наделал?

Появился злой старик. Отшвырнул от меня Рута, тот поднялся, но, получив новый удар, упал на землю. Я, крича, стукнула старика по спине корзиной. Яблоки покатились по земле. Страшный старик схватил меня за руку, я хотела вырваться, но вместо этого мои глаза вдруг сами собой закрылись, и, ощутив лишь одно желание – спать, я повалилась на землю рядом с Рутом и яблоками.

Глава 14

Возвращение

Пришла в себя я на дороге, лёжа в грязи. И в тот момент открыла для себя смысл этого выражения. Я действительно пришла в себя. Было холодно и мокро. Я попыталась нащупать плащ. Его не было. И мне показалось, что с меня живьём содрали кожу. Что же произошло? Последнее, что я помнила… Что? Подмостки. Хату. Вик целует меня. Рэут бьёт Рута. Нет, не Рута, Вика. Я стала Хатой. Но теперь я снова я. Но где я? И как сюда попала?

Я поднялась на ноги, попыталась идти. Стало чуточку легче. Путь делился со мной своей силой. Дорога – сплошная грязь. Похоже, стояла поздняя весна. Снега не было. Шёл мелкий противный дождь. Где я? Сколько прошло времени? Почему я ничего не помню? Снова упала. Поднялась. Упала, теряя сознание. Очнувшись, услышала топот копыт, скрип колёс. Призывая последние силы, отползла в сторону. На обочину. Заметят, не заметят – неважно. Я и сама не знала, хочу двигаться дальше или нет.

Карета остановилась. Открылась дверца. Я наблюдала за всем этим без всякого интереса. Из кареты выскочил высокий молодой мужчина.

– Рэут? – Имя вырвалось у меня само собой.

Мужчина бросился ко мне.

– Слава богам! – Рэут упал на колени рядом со мной. Коснулся пальцами моего лица и выругался так, что я испугалась, потому что если все эти ругательства обращены на меня, то он меня в порошок сотрёт. Я никогда не видела Рэута таким злым и счастливым одновременно. Мне показалось, он плачет.

– Прости, – прошептала я.

Рэут притянул меня к себе, осторожно встал сам и поднял меня.

– Я грязная, – предупредила я. – Испачкаешься.

– Ты живая, ты живая, – зашептал он в ответ. – Я уж думал, что найду твой труп.

Рэут занёс меня в карету, устроил поудобнее. Мне было жалко светлого бархата, которым было обито сиденье. Грязь и вода сделали его тёмным.

– Мой плащ, ты привёз мой плащ? – забеспокоилась я, словно это было самое главное на данный момент.

Ничего не говоря, Рэут укрыл меня плащом. Я вцепилась закоченевшими пальцами в змеиную кожу. Она не грела. Рэут укрыл меня своим подбитым мехом плащом, притянул к себе, обнимая за плечи.

– Я грязная, – запротестовала я, прижимаясь плотнее. Рядом с Рэутом было, как всегда, тепло и спокойно.

– Ерунда, – улыбнулся он. – Такая ерунда.

– Как я здесь оказалась? – спросила я, хотя хотелось закрыть глаза и уснуть. Я почему-то очень устала, смертельно устала.

– Проклятие Пути. Ты ушла, не помня себя. Даже будучи Хатой, ты была под влиянием Проклятия Пути. Его не обманешь. Проснулась потребность в дороге. Зачем ты сняла маску, Дная? Ладно этот влюблённый болван, но ты!

– Я хотела, чтобы ты увидел, как я играю. Без маски – это совсем другое. Я хотела, чтобы ты видел, – признала я правду, которую поняла только что.

– Ох, Дная. – Рэут погладил меня по слипшимся от грязи волосам.

Я закрыла глаза и погрузилась в сон без сновидений.

Очнулась я уже в больнице. И сразу же поняла, что прикована за ногу к койке. И что держит меня не только железо, поняла тоже.

– Пришла в себя? – В дверях стоял главный королевский маг Рюк.

– Почему я здесь?

– Рэут привёз. Ты была в таком состоянии, что лечить тебя только магией было невозможно. А в королевской больнице хорошие сиделки, опытные лекари. Наш уважаемый король печётся о врачевателях не меньше, чем о магах. Оно и понятно. Всегда заботятся о тех, кто нужнее.

– Что со мной было?

– Кроме того, что ты приняла на себя облик Хаты?

– Да, кроме этого?

– Рэут лечил тебя как мог. И у него неплохо получалось. Но однажды ночью ты сбежала из его дома. Сведения, где ты находишься, поступили только через месяц. Рэут нашёл тебя измождённую, истощённую на пути к Замку Седых земель. Ты упорно шла туда без еды, босая, без тёплой одежды. Рэут кое-что поправил с помощью магии, но тебе требовался уход и постоянный присмотр. Пришлось поместить тебя сюда.

– Почему я шла домой?

– Разве это не естественно – возвращаться домой?

– Я хочу видеть Рэута.

– Кто он тебе, Дная? – вдруг спросил главный королевский маг, присаживаясь на краешек кровати.

Я удивлённо уставилась на него, раньше я просто не задавалась таким вопросом. Рэут был Рэут. И всё.

– Учитель, – ответила я через какое-то время. – Он мой учитель.

– Ну что ж, как бы там ни было, старикану очень повезло. Держи. – Рюк что-то вложил в мою руку. – Это твоё кольцо мага.

Я с удивлением уставилась на тонкое жёлтое колечко на своей ладони. Разве не о нём я мечтала когда-то? Теперь это кольцо ничего для меня не значило.

– Можешь вернуть старое кольцо Рэуту. Я хочу, чтобы он по-прежнему носил звание магистра.

– А если он не согласится?

– Тогда напомни ему, что звание магистра – это не пустой звук. Оно даёт обладателю кольца защиту. Потому что, если он попросит, все маги королевства обязаны встать на его сторону и поделиться силой. Конечно, только в том случае, если владелец кольца не выступает против короны и интересов королевства.

– Я тоже могу просить?

– Конечно, поэтому я и дал тебе это кольцо.

– Но почему вы это сделали?

– Ты заслужила.

– Чем же?

В открытое окно влетели два молодых ворона и уселись на плечи Рюка.

– Впервые за долгое время в королевстве с уважением заговорили о магах. Более того, о бродячих магах, которых все всегда считали отребьем. Теперь многие пытаются тебе подражать.

– Мне? Что я такого совершила?

– Ты сделала правильный выбор. Ты придала бродяжничеству смысл. Теперь пустить бродячего мага в дом не обязанность, теперь это почётно.

На пороге появился Рэут. Главный королевский маг поднялся, кивнул старику и ушёл.

– Зачем меня приковали? – спросила я Рэута вместо приветствия.

– Ты постоянно пыталась уйти. Цепь заговорённая.

– Знаю. Вот, возьми. – Я протянула Рэуту кольцо, которое дал мне Рюк.

– Что это?

– Главный только что дал его мне. Сказал – заслужила. И велел вернуть старое кольцо его законному владельцу. Рюк хочет, чтобы ты знал, что можешь рассчитывать на остальных, если что.

– А что такое «если что», он тебе не пояснил? И не уточнил, что если я приму кольцо, то остальные магистры в таком случае тоже могут рассчитывать на меня?

– Может, он думает, что ты так давно носишь кольцо, что забыл об этом?

– Но ты отдаёшь мне своё кольцо?

– Да. Если ты хочешь забрать свой подарок, я его верну, но…

– Но?

– Оно просто дорого для меня. И мне будет больно с ним расставаться.

Рэут взял моё кольцо и надел на свой палец, оно тут же стало ему по размеру.

– Хороший обмен, это блестит ярче, – сказал старик и улыбнулся. – Нам пора домой, Дная.

– Тогда скорее сними с меня цепь, она будит во мне неприятные воспоминания.

– Какие?

– Однажды мы с братом играли в нашем замке и нашли потайную комнату. Она была великолепна. Самая красивая комната в нашем замке. Куча милых, дорогих безделушек, изящная мебель, дорогие гобелены. А посреди всего этого великолепия в кресле сидел прикованный цепью скелет женщины в красивом платье. Когда я смотрю на эту цепь, то вспоминаю её.

– Скажи, это единственная странная вещь, которую вы находили в вашем замке?

– Нет, но…

– Но эта тебя беспокоит больше всего, верно?

– Верно. И это беспокоило моего брата. В день, когда он стал другим, Рони сознался мне, что возвращался в ту комнату, хотя обещал никогда этого не делать.

– Зачем он ходил туда?

– Он собирался пояснить позже. Спросил только, не заметила ли я ничего знакомого в той женщине.

– Эх, Дная, когда же ты научишься думать, – вздохнул Рэут.

– Так ты снимешь с моей ноги эту железку?

– Если ты пообещаешь, что больше не сбежишь.

– Ты же знаешь, я не могу это обещать. Есть Проклятие Пути.

– У каждого есть своё проклятие. Только некоторые делают это проклятие своим счастьем, а другие слишком уж пекутся о значении этого слова. Почему бродячие маги идут в дорогу?

– Потому что по-другому не могут.

– А почему бы не признать, что вы просто любите Путь? Потому и приносите ему клятву. Спроси Вика, разве он не счастлив, когда фургоны труппы отправляются в путешествие? Но скажи ему кто-нибудь, что это проклятие, и он станет самым несчастным человеком на свете.

– Кстати, как там Вик?

– О, ты наконец спросила о нём, я удивлён. А я уж думал, что заразил тебя своим эгоизмом.

– Не остри. Я просто не сомневалась, что мне удалось принять весь удар на себя.

– Тут ты права. Можно сказать, получила за двоих. Ох, Дная, зачем ты свалилась на мою голову?

– Я твоё проклятие, Рэут.

– Должно быть, так оно и есть.

– Ну, так полюби меня, как ты только что советовал, – выпалила я, не подумав, и тут же покраснела, осознав смысл своих слов. – Забудь, я не это хотела сказать, – торопливо затараторила я.

Рэут улыбнулся:

– Дная, не бойся, я понял всё так, как нужно. Но мне приятно, что хоть на мгновение ты увидела во мне живого человека.

– Рэут, я…

– Не оправдывайся, ты всё правильно понимаешь. Я бесчувственное ничто. Все говорят, что меня никто не может вытерпеть, поэтому я всегда один. На самом деле это я не могу терпеть никого рядом с собой. От присутствия чужих в моей жизни мне становится плохо, неуютно, тоскливо. Мне хорошо одному.

– Но ты уже не один. Мы с Лени…

– Как только эта история закончится, вы уйдёте. Навсегда. Уже весна, скоро проснётся Таур…

– Он даже не вспомнит обо мне. – Я больно прикусила язык, но слова уже слетели с него.

– Вспомнит. Я в него верю. Но давай лучше поговорим о Вике.

– Расскажи как он. – Я с трудом сдерживала слёзы. Может ли Таур действительно вспомнить меня? И волнует ли меня это сейчас? Наверное, всё же волнует, раз я плачу.

– Сдаётся мне, Вик послан судьбой, чтобы погубить тебя. То он целует тебя, и ты пропускаешь удар Гринана, то он снимает маску на сцене, чтобы заставить тебя сделать то же самое. А ты идёшь у него на поводу, как последняя дурочка. А может быть, Вик и есть твоё лекарство, твоё спасение? Он любит тебя. А ты готова на всё ради его поцелуя…

– Рэут!

– Это хороший выход – Проклятие Пути только объединит вас. Будешь путешествовать с бродячими артистами. У тебя есть талант. Послушай своего мудрого дедушку Рэута. Всё ведь отлично складывается…

– Ты не мой дедушка! – в ярости закричала я. Да, Рэут прав, всё складывается отлично, как в сказке, вот только мне не нужен Вик. Даже за всю гармонию этого мира он мне не нужен! Слова Рэута разозлили меня настолько, что меня охватило самое настоящее бешенство.

И я заорала на всю больницу:

– Убирайся вон! – потом упала на кровать и закрылась одеялом с головой.

Я слышала, как Рэут уходит, и грызла подушку, сама не понимая собственного приступа безумия. Я снова и снова дёргала цепь, причиняя себе боль и почти находя в ней утешение, когда Рэут неожиданно вернулся.

– Дная, прости.

Маг сел на кровать. Коснулся моей ноги. Я почувствовала, как железо растворяется под его прикосновением, как заживает рана, срастается кость. Неужели я до такой степени обезумела? Боль утихла. Моя боль всегда утихает только рядом с Рэутом.

– Прости, я должен был понять, насколько глубоко в тебе засело чувство к Тауру. Магия Ветреных братьев…

– Замолчи! – снова закричала я. – Мне больно!

– Но почему? Я хочу понять – почему? Что заставляет эту ярость просыпаться в тебе? Разговор о Вике?

– Рэут, – взмолилась я. – Не надо. Я не знаю, что со мной. Но мне хочется разрушить мир вокруг, лишь бы ты замолчал.

– Хорошо, я ухожу, Дная.

– Нет! Забери меня с собой.

– Зачем? Тут тебе лучше. Я же только вызываю у тебя ярость.

– Всё равно забери, – взмолилась я.

– Почему? Ответишь здраво – заберу.

Я попыталась найти причину, в голове метались лишь безумные образы. Может, я правда схожу с ума? Наконец среди них я нашла вполне разумный и вцепилась в него, обретая способность думать здраво:

– Я хочу увидеть Лени.

– Хорошо. – Рэут направился к двери.

– Нет! Не уходи! – снова закричала я.

– Я просто предупрежу Рюка и заберу твои вещи, – пояснил он, вздохнув.

– Я тебе в тягость?

– Ещё как, – буркнул маг, – сплошное наказание.

И я, улыбаясь, успокоилась, замирая на кровати.

– Главный королевский маг был против того, чтобы я увёл тебя, – сказал Рэут, когда мы вернулись к нему домой.

– Почему он передумал? – В доме у Рэута я окончательно успокоилась.

– Я пригрозил, что вновь сниму кольцо. А я ему зачем-то очень нужен.

– Рэут, ты не обязан настолько заботиться обо мне. Я приношу тебе лишь неприятности.

– Вот именно, – подтвердил маг.

– Тогда зачем тебе это?

– А у меня есть выбор? Когда я попытался уйти, ты чуть всю королевскую больницу не разнесла и не сделала себя калекой.

Я замолчала, не зная, что ещё сказать и как вести себя дальше. Если я для Рэута лишь обуза…

– Что такое счастье, Дная? – неожиданно спросил Рэут.

– Благородных с детства учат, что счастье – это величие рода, – ответила я без запинки. И вспомнила длинную гибкую палку учителя, которой он бил нас с Рони, если мы отвечали неправильно на его вопросы.

– Ты тоже так думаешь? – Рэут посмотрел на меня внимательно.

– Я думаю, что поиски счастья – это попытка обрести смысл. Но так ли он важен, Рэут?

– Не важен.

– Вот и я так думаю.

– Тогда почему ты пытаешься найти его в других вещах? Ты мешаешь мне жить, ты – ещё та проблема, но я хочу заботиться о тебе, и всё. Почему? Да какая разница?

– Я хочу, чтобы ты сковал меня на ночь. Иначе я снова уйду, – предложила я, немного помолчав.

– А как же плохие ассоциации? – усмехнулся маг.

– Я переживу.

– Я не буду тебя сковывать, Дная.

– Но…

– Мы сейчас же отправляемся в путь.

– Что?! Мы отправляемся в путь вместе? – Меня охватила какая-то безумная радость.

– Мы возвращаемся в Замок Седых земель.

– Но почему?

– Потому что ты уже готова узнать правду.

– Это после того, что я устроила в больнице?

– Да. Ты перестала бояться боли.

– Чушь, просто физическая боль была слишком ничтожна по сравнению с тем, что я чувствовала.

– И научилась смотреть правде в лицо, а главное, её не бояться.

– Рэут, я не понимаю.

– А ещё я осознал, что зря ждал, что ты поумнеешь.

– Вот это уже похоже на правду, – улыбнулась я.

– Так или иначе, нам пора. Ты знаешь всё, что требуется, тебе нужен лишь толчок, чтобы сложить всё в общую картину.

– Но, Рэут, я бежала из замка, прихватив Лени, я знаю, во что превратился мой брат. Как я могу вернуться обратно? Чем я оправдаю свой визит? Мать даже двери передо мной не откроет.

– Обязана будет открыть. Ты вернёшься к матери для того, чтобы просить благословения на брак с Виком. Ты же знаешь, без родительского благословения брак невозможен. Это отличный повод.

– Что за чушь? Более нелепой причины ты и придумать не мог. Вик – бродячий комедиант! Моя мать ненавидит артистов лишь чуточку меньше, чем бродячих магов.

– Даже так?

– Именно так! К тому же хватит о Вике.

– Хорошо, ты вернёшься, чтобы попросить её благословения на брак со мной. – Рэут сменил возраст и улыбнулся мне.

Я нервно хихикнула.

– Что не так? Я магистр. Это значит, что я равен благородным. Я богат. Она не сможет захлопнуть дверь передо мной.

– Богат?! – возмутилась я. – Зачем же ты тогда берёшь деньги с испытуемых? Я, между прочим, отдала тебе почти все свои сбережения!

– Ну, я ещё и жаден, – хитро прищурился Рэут.

– Когда буду представлять тебя матери, поставлю это в список твоих достоинств.

– Ну, для благородных это действительно достоинство. Разве не ваша цель – приумножить богатства рода?

Я вздохнула:

– Пойдём простимся с Лени.

Девочка спала. Она была так красива, и мне показалось, что всё произошедшее со мной лишь дурной сон. А вот Лени – это настоящее. Это правда.

– Вы совсем не похожи, – сказал Рэут.

– Да. Лени – наш маленький эльф.

– Она похожа на мать или на отца?

– Нет. Она не похожа ни на кого в семье. Чудесное существо. Не зря наша кормилица шутила, что Лени подбросили к нам феи.

– Да, смешная шутка, – пробормотал Рэут. – А главное, правдивая.

Я коснулась светлых волос Лени. Ради неё я должна была вернуться в Замок Седых земель, и я это сделаю.

– Ну что ж, пора, – сказала я Рэуту.

– Хорошо, тогда осталось уладить кое-какие мелочи. – Рэут вновь стал стариком.

Последить за Лени Рэут вызвал Даруна. Я была поражена этому выбору, но сам парень не был удивлён. Оказалось, он уже заботился о Лени, пока Рэут разыскивал меня, когда я была под властью образа Хаты.

Рэут погладил на прощание синюю кошку и, помахав Даруну, направился в сторону Королевской площади; я поспешила за ним.

– Мы разве не покидаем город? – решила уточнить я.

– Позже. Сначала нужно приодеться соответствующе. Не собираюсь тратить на это силу.

В этот раз Рэут не скупился. После посещения нескольких лавочек мы выглядели вполне респектабельно.

Покинув очередной магазин, Рэут вдруг взял меня за руку, заглянул в глаза и без всякого предупреждения перенёс нас к Замку Седых земель.

– Но что мы скажем матери о том, как добрались сюда? – У меня кружилась голова, а от волнения и страха начало болеть в груди.

Позади я услышала ржание. Там стоял новенький экипаж, запряжённый четвёркой белых лошадей. Рэут улыбнулся, на мгновение прикрыл лицо рукой и вновь стал тридцатилетним:

– Про подарки я тоже не забыл.

– А как же жадность?

– Не каждый день я отправляюсь просить руки и сердца красивой девушки. И постарайся глядеть на меня более мягко, я же всё-таки твой жених.

Глава 15

Хозяйка замка

Мать смерила меня холодным взглядом:

– Как ты посмела появиться в замке после всего, что натворила?

– Она раскаивается, – ответил за меня Рэут.

– Я не с вами говорю!

– Вы забываетесь! – Рэут только немного повысил голос, совсем чуть-чуть. Но это заставило мою мать сменить тон. Женщине из благородных не полагается так говорить с мужчиной, естественно, если он не простолюдин. А мать наверняка мучилась вопросом – кто же такой мой жених. Богатая одежда, безупречные манеры, красота как признак чистых кровей – это могло запутать кого угодно. Кольцо мага Рэут до времени скрыл под перчаткой.

– Вы правы, – наконец сказала Лэна. – Встречая неблагодарную дочь, я не имела права оскорблять вас. Но раз уж вы пришли сюда, извольте представиться.

– Меня зовут Рэут. Я один из двенадцати высших магистров Королевства Снежных драконов.

Никогда раньше я не слышала столько высокомерия в голосе этого человека.

– Высший?

Мне показалось, что мать вздрогнула.

– Зачем вы здесь?

– Я пришёл просить руки вашей дочери.

– Что?! – Удивление моей матери было неподдельным. – Вы хотите жениться на обесчестившей себя женщине?

– Чем же она заслужила это звание?

– Вы не видите, как осыпаются листья с её лба? Так посмотрите внимательнее, там почти голая ветвь, скоро она станет красной. Жуткое уродство!

– Я куплю для Днаи замок. Это мне по средствам. Ветвь восстановится.

– Чудесно придумано. Но моя дочь – бродячий маг. Проклятие Пути не позволит ей жить в этом замке. Проклятие Пути преодолеть невозможно даже магистру.

– Но вы как-то это сделали, – возразил Рэут, – в Днае ваша кровь, не так ли? И ваша сила.

– Да, вы правы. – Мать зло сузила глаза. – Но я преодолела Проклятие Пути только потому, что мы с мужем страстно любили друг друга. Так что проклятие не смогло пересилить эту любовь.

– Мы тоже любим друг друга, – сказал Рэут и взглянул на меня так, что по моей спине побежали мурашки, – и не менее страстно. Иначе бы разве я был здесь? Заметьте, я уже не мальчишка, чтобы спутать пустое увлечение с глубоким настоящим чувством.

– Вы, возможно, и любите. Но моя дочь не способна на столь высокие чувства. Она даже на банальную благодарность не способна. В прошлый визит я позволила ей остаться, простила её за побег, но она мало того что вновь убежала, она ещё и увела за собой младшую сестру.

– Странно, что вы до сих пор не поинтересовались здоровьем малышки, – сказал Рэут.

– Ну и как она? – Мать скрестила руки на груди.

– Прекрасно, – соврал маг. – Я поселил её у себя в доме.

– Похоже, вы не на шутку увлеклись Днаей. Только будьте уверены, она вас бросит ради Пути.

– Это неправда! – с неожиданной даже для себя горячностью воскликнула я.

– Что неправда? Неужели ты сможешь ради этого человека оставить дорогу? Скажи. Правду скажи!

– Я постараюсь. – Схватив Рэута за руку, я изо всех сил сжала её, точно и впрямь старалась удержаться рядом с ним. Боль в сердце мешала дышать. Резкое жжение на лбу путало мысли. И я никак не могла понять, что же такое со мной происходит.

Рэут почувствовал моё состояние, притянул к себе, обнял, делясь своей силой. Но со стороны, наверное, это смотрелось как приступ нежности.

– Для меня это больше чем нужно, – сказал он моей матери.

– Вы безумец, магистр. Но я не позволю вам совершить столь опрометчивый шаг. Я не дам своего благословения. Вы мне потом ещё спасибо за это скажете.

– То есть вы предпочтёте бесчестье рода? Вы хотите, чтобы ветвь упала? – Рэут подался вперёд, выпуская меня из своих рук. Мне стало холодно.

Мать замерла, понимая, что попала в ловушку. Честь рода, благосостояние рода – превыше всего. Если она сейчас пойдёт против этого правила, Рэут сможет известить короля о падении нашей ветви.

– Нет, я этого не хочу.

– Тогда проведите обряд, – улыбнулся мужчина.

Я вздрогнула, испуганно вцепившись в Рэута. Ведь он просил не просто о благословении, сейчас он зашёл дальше. Он требовал связать нас навечно немедленно. А что, если моя мать сделает это? Моё сердце заколотилось так сильно, что мне вновь стало больно.

– Что ж, если так, то я согласна. Но при одном условии, – сказала моя мать.

– Каком? – Рэут успокаивающе погладил меня по руке. Он наверняка чувствовал, как бешено бьётся мой пульс. И мне очень хотелось вырвать свою руку, но почему-то не хватало на это сил.

– Вначале вы проведёте в замке три дня. Я должна убедиться в том, что вы по каким-то причинам не морочите мне голову, а любите друг друга. И в эти три дня никто из вас не должен покидать замок.

Мы сидели в беседке, я держала Рэута за руку и плакала:

– Она знала, что я не смогу, не выдержу здесь три дня.

– Дная, но мы ведь не ради благословения приехали. – Рэут казался очень довольным. – Пока всё идёт отлично. Мы получили время, чтобы как следует осмотреться и всё понять…

Я вдруг почувствовала горечь. Мы ведь действительно здесь не за этим. Так чего я плачу? Или мне вдруг захотелось поверить… Или я… О нет! Я окончательно запуталась в себе.

– Дная. – Рэут взял меня за подбородок, заглянул в глаза. – Дная, ты что? Перестань, – ворчливо заявил он. – Хватит уже. А то я ещё, чего доброго, поверю, что ты расстраиваешься из-за того, что нас не поженили.

И вдруг он нежно коснулся пальцами моих щёк, стирая текущие по ним слёзы. Это действие совсем не вязалось с его словами. Я замерла, не понимая, что происходит, а потом увидела в глубине сада мать, она наблюдала за нами. Значит, Рэут просто уловил её присутствие. Значит, он просто играл! Я разозлилась на магистра, хотя он был ни в чём не виноват. Едва мать скрылась из виду, я вскочила и, ни слова не говоря, побежала прочь, меня душили слёзы.

Через пару часов Рэут постучал в дверь моей комнаты и, перешагнув порог, сменил облик.

– Как же приятно вновь оказаться собой, – усмехнулся он, взлохматив седые волосы.

Я сидела, забравшись с ногами на кровать, прижавшись к стене, и исподлобья смотрела на старика.

– Ты на меня злишься?

– Нет. Борюсь с желанием вылезти в окно и убежать.

– Проклятие Пути?

– Да. Прикуёшь меня?

– Нет. Замок не позволит чужому творить здесь свою магию, а простая цепь тебя не удержит.

– А смена образа, разве это не магия? Её-то замок позволяет.

– Это не магия – это всё я. Каким бы я ни был. Я уже говорил тебе, Дная, – когда ты поймёшь? Просто для меня нет возраста, нет времени. Я всегда разный – это моя сущность.

– Что же мне делать?

– Осознать суть вещей.

– Я о Проклятии Пути.

– Наверное, надо вспомнить, зачем ты здесь на самом деле.

– Ты знаешь, где моя мать?

– Ушла на могилу мужа.

– Пока её нет, я хочу познакомить тебя с братом.

Рэут помолодел.

– Давно пора.

У комнаты брата я остановилась. Хотела постучать, но с горечью вспомнила, что мне никто не ответит. Поэтому просто открыла дверь.

Брат лежал в кровати и бессмысленно таращился в потолок. Отрешённо, безразлично. В комнате пахло застарелой болезнью и ещё чем-то, напоминающим запах леса, отчего мне сделалось страшно.

– Рони, – позвала я.

Брат не откликнулся.

Мы с Рэутом подошли к кровати.

– Ох, ничего же себе, – произнёс Рэут, – я должен был предвидеть. Это многое объясняет.

– Да, мы близнецы, – кивнула я. – Но Рони на пять минут раньше родился. Поэтому он считался старшим. А что тебе это объясняет?

– Твою привязанность, например.

– Но это ведь не всё. Рэут, ты уже всё понял, да?

Маг кивнул.

– И это мне не понравится?

Он снова кивнул.

– Рони нельзя вернуть?

– Ну это-то проще простого. Но мы явно пришли вовремя, ещё чуть-чуть, и было бы поздно.

– Тогда чего мы ждём?!

– Сначала нужно разобраться в главном.

– Что может быть главнее Рони?

– То, почему он стал таким.

– И почему же?

– Пойдём.

– Куда?

– Я помогу облегчить Проклятие Пути. Не сильно, но хватит, чтобы продержаться.

Я послушно пошла следом за Рэутом. Понимая, что пока от него ничего не добиться.

Рэут вывел меня на крышу. Мы стояли, подставив лица ветру, и молчали.

– Легче? – спросил магистр.

– Да. Ветер тёплый.

– Вот-вот проснутся Ветреные братья. Ты вытерпишь ещё два дня? Я должен был предвидеть, как отразится на тебе их пробуждение, и привести тебя сюда раньше. Дная, надо продержаться. Может, двух дней и не потребуется. Я знаю, тяжело: Проклятие Пути, Таур…

Болело всё тело, ныло сердце. Я прислушалась и услышала вдалеке стук копыт. Рэут был не прав.

– Они уже проснулись, – сказала я уверенно.

– Что?

– Ветреные братья уже проснулись. Я ведь буду думать о младшем, пока не отдам свой поцелуй и свои сны?

– Ты ни о чём его не просила. У него нет власти.

– Я видела его глаза.

– Недостаточно.

– Рэут. – Я решила сказать правду: – Я просила его, Рэут. Я просила Таура не умирать. Это ведь тоже просьба?

– Ну почему же ты такая бестолковая?! – крикнул Рэут в сердцах.

Дорога звала, копыта коней выбивали ритм моего сердца. Всё ближе, всё ближе. Я хотела к Тауру. Рэут схватил меня в тот самый момент, когда я собиралась сделать шаг с крыши.

Мужчина прижал меня к себе, я упёрлась в его грудь кулаками.

– Я не позволю им погубить тебя. Слышишь?! Никому не позволю! – крикнул он мне.

Ветер завыл тягостно и горько. Сквозь его шум мне почудилась давно забытая мелодия.

Сила начала подниматься во мне. Я должна была освободиться и уйти.

– Рэут, – взмолилась я. – Помоги мне! Это только ты сможешь, никто больше, только ты.

Всадники встали по ту сторону опущенного моста. В том месте, где начинается дорога. Надо идти. Надо отдать Тауру то, что принадлежит только ему. Он требует этого. Он зовёт. Он забыл меня, но не забыл моего долга.

– Пусти! – закричала я, теряя разум. – Какое тебе дело, Рэут? Отпусти!

– Нет, Дная. Я тебя не отпущу.

И вдруг передо мной появился Жук.

Я настолько удивилась, что перестала вырываться.

– Привет, Листик, – сказал он, ухмыляясь.

И в ту же минуту… На бритой голове Жука выросли кудрявые волосы, а затем сменился цвет и форма его глаз, пропал уродливый шрам на щеке. И вот тогда сходство между Жуком и Рэутом стало бесспорным. Только теперь магистру было восемнадцать.

– Это был ты? – Я забыла о Пути, забыла о Тауре, настолько сильным было потрясение. – Как ты мог, Рэут?! Как ты мог?!

– Вначале это получилось само собой. Превращаясь в Жука, я подыскивал себе новых испытуемых. Встретил тебя у Дворца. А потом…

– Что потом?

– Потом я поддерживал тебя и присматривал за тобой. Ты была такой доверчивой и наивной. Незаметно я слишком привязался к тебе. Я уже говорил, что меняюсь не только внешне. Сейчас мне действительно восемнадцать. И я чувствую себя как подросток.

– Но ведь это было нечестно? Почему ты не признался, кто ты?!

– Дная, Жук тебе нравился. Если бы я признался тебе, кто я на самом деле, разве ты бы стала дружить со мной, разве ты смогла бы принять меня во всех обликах сразу. Скажи?

Я зажмурилась, пытаясь унять свой гнев.

«Каково это – быть всегда разным? – подумала я. – Каково это – не знать, какой ты на самом деле? Или это я просто не могу принять, что Рэут всегда один и тот же? Кто сможет полюбить юношу, взрослого мужчину и старика одновременно? Действительно, в такой ситуации легче быть для всех ворчливым стариком. Старика не будут любить. Старику не нужно любить…» И тут меня пронзила ужасная догадка.

– Я ведь не вернусь из этого замка, да, Рэут? Ты это знаешь, а поэтому открылся мне?

Подумав о смерти, я вдруг успокоилась. И всё моё недовольство, вся моя ярость утихли. Рэут столько сделал для меня, а я злюсь на него из-за того, что он просто хотел быть со мной рядом. За то, что ему хотелось быть просто человеком. За поцелуй, который стал для меня самым важным поцелуем в моей жизни.

Мальчик повзрослел на моих глазах и выпустил меня из своих рук.

– Да, Дная.

– Как это произойдёт?

– Я не знаю.

Мы долго смотрели друг на друга.

– Позаботься о Лени, – попросила я.

– Обязательно, – кивнул Рэут. – Ты меня прощаешь?

– Смени возраст, стань моим ровесником, – потребовала я.

– Жуком?

– Нет, оставайся собой.

Рэут изменился. Я пристально всматривалась в его лицо. Как же я могла не заметить, что Жук настолько напоминает Рэута? Неужели я настолько слепа? Или я просто не замечаю тех, кто рядом. Наверное, это всё так. Меньше всего мы вглядываемся в самых близких. Меньше всего мы верим в правду.

– Почему ты так смотришь? – спросил маг.

– Пытаюсь увидеть тебя таким, какой ты есть. Обещай мне больше никогда не врать.

– С этой минуты никогда, – сказал Рэут и вновь стал тридцатилетним.

А я ещё больше уверилась в мысли, что уже никогда не покину Замок Седых земель. Иначе бы Рэут никогда не пообещал мне такого.

– Почему ты привёл меня в это место? – спросила я, посмотрев на дорогу, в груди снова заныло.

– Ветер помогает пережить Проклятие Пути. Он сам только что с дороги, он сдувает пыль с твоего лица. И ведь потайная комната тоже здесь, правда? Её хозяйке тоже нужен был ветер. Покажи мне её. Не терпится увидеть лично.

В потайной комнате ничего не изменилось. Мёртвая женщина в кресле по-прежнему сидела, сжимая шкатулку в руках. Про себя я отметила, что здесь тоже пахнет лесом.

Рэут, не колеблясь, подошёл к хозяйке комнаты, но, взглянув на неё лишь мельком, пробормотал:

– Да, действительно, явное сходство. – Он сразу открыл шкатулку и поманил меня к себе.

Вот и начал сбываться мой сон…

В шкатулке лежали камни разного цвета, разного размера, но все со сквозным отверстием. Их было много. Камни бродячих магов.

Я опустила руку в шкатулку. Камни были холодные. Мёртвые. Они молчали.

– Что вам здесь нужно?! – В дверях комнаты стояла моя мать. – Пошли вон!

– К сожалению для вас, выгнать из Замка Седых земель нас может только Дная, – сказал Рэут.

– Это с какой стати? – Мать побледнела.

– А с такой, что именно Дная сейчас главная в роду. Вы – только её тень. – Рэут указал на мёртвую хозяйку комнаты. – Тени не имеют прав.

– Что за чушь?! – воскликнула я.

– Он прав, – вдруг сказала стоящая в дверях женщина, и в голосе её послышалось облегчение. Я сразу вспомнила Знута. – Я только тень. И я устала это скрывать.

– Но тени не живут долго. – Я отказывалась верить в происходящее. – Ведь это тень отнимают у человека, а не человека у тени.

– Для магии нет невозможного, но все так часто об этом забывают, – усмехнулась тень.

– Она права, – согласился Рэут. – И ты права тоже, тени не живут долго, если их не подпитывать.

– Подпитывать чем? – Я уставилась на шкатулку.

– В вашем замке всегда привечали бродячих магов. Не правда ли?

– Боги, – покачнулась я, – это не может быть правдой. Те крики в полночь! – Я зажала уши руками, словно и сейчас слышала их.

– Ты всегда была очень восприимчивой, – вздохнула та, которую я всегда считала своей матерью. – Не было никаких криков. Разве что далеко отсюда. Но ты чувствовала угрозу. Я предлагала Тнаю оставить только мальчишку, а он не согласился. Ну да, для величия рода близнецы могут сделать больше! Будь проклято это величие рода!

– Но зачем это всё? Я не понимаю! – замотала я головой.

– Хозяин этого замка полюбил бродячего мага. Она полюбила его. Но Проклятие Пути не позволило им быть счастливыми в этом замке. А Тнай не мог бродяжничать с любимой, потому что должен был заботиться о величии рода, – пояснил мне Рэут.

– Да, так и было, – кивнула тень. – Лэна хотела остаться с Тнаем. И осталась вопреки всему. Проклятие иногда отпускало, и они были счастливы. Потом родились близнецы. Это было самое лучшее и спокойное время. Но потом Проклятие Пути вновь напомнило о себе. Лэна сидела в этой комнате прикованная. И сходила с ума. Но и уйти не могла. А потом Тнай отыскал в каком-то тайнике записи своего предка. В них было описание ритуала, с помощью которого первые благородные смогли заключить сделку с этими землями. Вот тогда Лэна и Тнай и пробудили деревья Священного леса в надежде, что те им помогут.

– И те помогли, но назначили цену, – кивнул Рэут.

– Тнай вначале не соглашался. Даже ради любви он не хотел превращаться в чудовище.

– Лэна решила всё за него? Верно? – Рэут указал на скелет в платье.

– Да. Потому что к тому времени уже сошла с ума окончательно, а то, что не может обычный маг, вполне может совершить сумасшедший. Лэна решила, что, оживив свою тень, она сможет остаться рядом с Тнаем и преодолеть проклятие. Лэна приняла яд. В отчаянии Тнай провёл ритуал и получил в награду…

– Тень. – Рэут вздохнул. – Сколько же глупостей делается от отчаяния. Да, любовь тут ни при чём.

– Ну, всё было не так уж плохо. Я была точной копией Лэны. Правда, мне не передалась её магия. Но зато и Проклятие Пути на меня не распространялось. Так что замысел Лэны удался. Частично она всё же осталась жива, а главное – была рядом с любимым.

– Но ты не могла существовать долго без подпитки. Тебя должна была поддерживать сила, равная магии оригинала.

– Верно. Но к нам в замок так часто приходили бродячие маги. Очень удобно, они отдавали силы мне и Священному лесу. А когда они пропадали, их никто не искал. Бродяги просто исчезали бесследно.

– Но разве слуги ничего не замечали? – спросила я.

– Все были слепы. Кроме тебя. Ты чувствовала, ты слышала то, что не должна была слышать. Иногда ты отказывалась называть меня мамой. Говорила, что мама ушла. Я всерьёз опасалась тебя, Дная, но после того, как однажды ты убежала в метель из дому, твои видения и страхи вдруг резко прекратились. Это было такое облегчение. Но страх всё равно жил во мне, ведь ваша с братом магическая сила постоянно росла.

– Значит, мы с Рони получили магию, когда умерла наша мать?

– Да. А Лени унаследовала силу своей матери. Я не хотела оставлять ребёнка, но Тнай настаивал…

– Так Лени не наша сестра? Её мать – это женщина с ранеными руками, Эда… Как вы могли? Это чудовищно! – Я почувствовала, как меня начинает бить дрожь.

– Просто твой отец и она, – кивнула тень на скелет в кресле, – очень сильно любили друг друга. Настолько сильно, что решили, что весь мир должен заплатить за их любовь.

– А ты? – Мне казалось, что воздух этой комнаты ядовит, и я тоже схожу с ума.

– Я испытываю всё, что испытывала Лэна, а ещё я просто хочу жить, привыкла, наверное. Прости, Дная, но я вынуждена вас убить. Твой камень пополнит коллекцию в шкатулке. Кстати, в шкатулке лежит и камень твоей настоящей матери. Он розового цвета. Я не стала присваивать его себе.

Я сделала шаг к шкатулке.

«Нет, Дная! Она отвлекает тебя!» – завопил голос в моей голове, но было поздно, я услышала резкий звук.

И обернулась…

Рэут упал к моим ногам. Он принял на себя удар, предназначавшийся мне. У меня хватило сил и мужества, чтобы не упасть следом за Рэутом. Я устояла. И именно в эту минуту я стала настоящим магом. Потому что смогла понять, что проявление чувств – не главное, главное – поступок.

Тень вскрикнула. Её рука, превратившаяся в острую длинную ветвь, которой она пронзила Рэута, рассыпалась пеплом. За моей спиной сияли крылья, готовые испепелить весь замок.

– Ты убьёшь меня? – спросила тень.

– Что ты такое?

– Я тень. – Женщина подняла оставшуюся руку, и та вдруг покрылась красными листьями. – Во время ритуала необходимо пить сок красных деревьев. Это необходимо, чтобы жить. Когда первые благородные заключали договор с этими землями, они также приняли их кровь. И поклялись, что все их дочери будут проходить ритуал при рождении и выходя замуж. Ветвь на твоём лбу – это не просто рисунок. Ты, как и я, несёшь в себе часть мира эльфов. Только во мне значительно больше их крови и изменения заметнее. Теперь ты знаешь всё. Сумей понять, у нас просто не было выбора. И прости, если сможешь.

– Был!!! – вдруг закричала я. – Ты, то есть Лэна, могла возвращаться к Тнаю! А он мог ждать! Понимаешь?! Вы могли быть счастливы! Но просто не верили друг в друга, а потому не смогли принять Путь.

– Убьёшь меня?

– Нет. Как я могу убить свою мать, даже если ты только её тень? Просто уходи. Я дарю тебе право растаять на могиле любимого. Эти кости я потом похороню рядом с ним. Иди.

– Спасибо, Дная. Я никогда не любила тебя и не считала своим ребёнком, но вот она, – тень указала на скелет, – точно бы гордилась тобой.

Тень развернулась и молча вышла.

И вот тогда я упала на колени рядом с Рэутом.

– Ты молодец, девочка, – прошептал магистр, не открывая глаз. Он снова был старым, даже древним.

– Я ведь ошиблась, да? Я ошиблась! Умереть должна была не я, а ты? Но почему, зная это, ты приехал в этот замок? – Я распорола окровавленную рубаху, приподняла ткань, чтобы увидеть рану.

– Не пачкай руки, я не жилец, Дная. Я ещё не ушёл лишь потому, что хотел попрощаться. Могла бы и поменьше болтать, у меня силы на исходе. Я должен сказать… Дарун знает, как разбудить Лени. Я объяснил ему. Дом признает тебя хозяйкой. Всё. Прощай.

– Нет, Рэут! Замолчи! Если ты умрёшь, я тебя никогда не прощу, понял?!

– Дная…

– Стану некромантом и оживлю тебя. У меня хватит сил. Ты знаешь. Я полмира изведу, но ты будешь жить!

– Дная…

– Замолчи! Я тебе не позволю. – Я схватила Рэута за руку, собираясь отдать ему всю свою силу.

– Дная, не надо. Тебе сила нужна для другого. Спаси Рони, ты уже знаешь как. Люби Ветреного брата. Будь счастлива.

– Таур! Точно! Таур! – Я вскочила на ноги и бросилась прочь из комнаты, крича на бегу: – Рэут, дождись меня, дождись!!!

Глава 16

Долг

Три всадника стояли у моста. Хранитель замка жался к камням ворот, жалобно скуля.

Я пробежала по мосту и встала перед Ветреными братьями.

– Ты должна нам, – сказал старший брат, хищно улыбаясь.

Средний равнодушно поглаживал сплетённый из женских волос повод.

Я посмотрела на младшего. Он не узнавал меня. Я сжала кулаки, испачканные кровью.

– Я должна не всем, только ему, – указала я на Таура. – И я отдам долг, но прежде скажи, младший, почему я должна тебе?

– Я не помню, – ответил Таур задумчиво.

– Раз ты не помнишь, то я могу просить ещё. Это будет справедливо.

– Разумно. Проси, как я могу отказать такой красивой девушке? – сказал младший брат.

– Там в Замке Седых земель умирает магистр Рэут. Я хочу, чтобы он жил.

– Хорошо, – кивнул равнодушно младший. – Он будет жить. Это просто.

Таур спешился и подошёл ко мне.

– Теперь я хочу забрать награду – твой поцелуй, красавица.

Я почувствовала, как задрожали колени, сделала шаг вперёд и едва не упала. Таур подхватил меня, обнял. Я потянулась к нему сама, закрывая глаза. И когда его губы коснулись моих, мне привиделись жёлтые листья – они кружились вокруг, засыпая меня, убаюкивая. Невероятной красоты мелодия закружила меня вместе с ними. И вдруг порыв ветра отнёс листья в сторону, а я осталась. И позволила себе взглянуть на Таура.

Он прервал поцелуй и смотрел на меня, широко раскрыв глаза, и я поняла, что младший всё вспомнил.

– Дная, зачем ты это сделала? – с отчаянием воскликнул он, отталкивая меня прочь.

– Разве я не была должна тебе, Таур?

– Дная, во что ты превращаешь мою вечность? Забрав твои сны…

– Ты их не возьмёшь. Только что я освободила и тебя, и себя.

– Но как?

Я коснулась щеки Таура:

– Просто сделала правильный выбор. Все девушки шли за тобой и твоими братьями по собственному желанию. Неважно, было оно им навязано или они и правда вас любили. Но это был их выбор. Я же выбрала другое. И даже ты не можешь повлиять на меня. Я заплатила поцелуем, но не своими снами, не своим сердцем. Прощай, Таур, я всегда буду тебя помнить.

– Хорошо, – сказал Таур грустно, – пусть так. Но знай, Ветреные братья и бродячие маги путешествуют по одним и тем же тропам. Мы ещё встретимся. Кроме того, я должен тебе подарок. Помнишь?

– Да, – кивнула я, – когда ты будешь нужен, чтобы растопить холодное сердце, я позову.

– И про мой дар не забудь, – улыбнулся средний брат, его взгляд стал теплее, он тоже вспомнил меня.

– Не забуду, – пообещала я. Хотя, если честно, предпочла бы отказаться от их помощи раз и навсегда.

– И мой тебе совет на прощание, – сказал Таур. – Я вылечил магистра по твоей просьбе. Но было бы лучше, если бы я его убил. Держись от него подальше. Рано или поздно Рэут вспомнит, кто он такой, и тогда…

– Что тогда?

– И тогда даже я не смогу тебе помочь. Прощай.

Я смотрела, как ветер гонит пыль по дороге, заметая следы коней Ветреных братьев, и слёзы бежали по моим щекам. Всё же я никогда полностью не забуду Таура.

Потом я сделала шаг по дороге, ещё один и ещё. И боль стала отступать. Я шла, радуясь самой возможности идти, чувствовать ветер в своих волосах и прикосновение солнышка к моей коже. Я шла к Священному лесу. Никогда не думала, что вернусь туда вновь. Но я возвращалась.

Это место встретило меня яростью. Но разве это могло волновать меня после того, что уже произошло. Я впитала эту ярость в себя и стала сильнее. Сила всего лишь сила, какой бы она ни была. Это так просто. Главное – уметь использовать её. Сделать частью себя. Самое страшное – это не ненависть, не ярость, не гнев. Самое страшное – это безразличие. Потому что оно пустое. А всё остальное можно обернуть во благо себе.

Я сорвала листок с ближайшего дерева и растёрла его между пальцев. Кровь была настоящей.

Где-то под корнями этих деревьев лежали бродячие маги, а ещё здесь должны были лежать и мы с братом.

«Мы лишь исполняли свою часть сделки», – шептали деревья.

– Как долго существует этот лес? – спросила я.

«Очень давно. Очень. Мы выросли на месте страшной битвы. Когда она закончилась, люди унесли тела своих товарищей, но оставили убитых эльфов гнить под открытым небом. В этом королевстве таких мест много. Мы выросли на месте этих тел, но у нас не хватало силы пробудиться. Твои родители вернули нас к осмысленной жизни. Они легко приносили жертвы. Чужая жизнь кажется не самой большой платой. К тому же люди не боятся переплачивать за безделушки. Хозяину Замка Седых земель даже никого не нужно было убивать. Он просто приводил сюда бродячих магов. Приводил и оставлял нам».

– И что же делали вы?

«Подчиняли. Забирали сначала силу, а потом волю и в конце концов жизнь».

– Почему не получилось с нами? Со мной и братом?

«Твой брат не захотел подчиняться. К тому же, в отличие от остальных, он начал понимать, что происходит. Вы были близнецами и были очень сильно связаны. Рони воспользовался тем, что ты вне нашей власти. Тнай сделал ошибку, когда решил разделить вас. Он боялся, что вместе вы сможете противостоять нам, поэтому вначале он хотел принести в жертву Рони, а только затем тебя».

– Почему отец решил пожертвовать нами? Мы же были продлением рода. А род превыше всего.

«Бродячие маги давно не приходили в ваш замок. Тень чувствовала себя всё хуже. Она требовала от Тная ваши жизни. Вы не были бродячими магами, но ваша магия досталась вам от Лэны, а значит, могла не просто поддержать тень, а сделать её значительно сильнее. Возможно, ваша магия позволила бы тени завершить превращение окончательно и стать настоящим человеком, настоящей Лэной».

– А какая от этого выгода была вам?

«Мы бы получили часть вашей магии. И новую жертву. Мы ведь тоже давно не получали жертв. А они давали нам силу. Силу для того, чтобы влиять на окружающий нас мир. Но Рони всё испортил. Он передал свою магию и свою душу тебе. Думал, ты его услышишь и поймёшь, но всё оказалось не так просто. Впрочем, для нас ты оказалась недосягаемой. Вмешались другие силы».

– Ветреные братья.

«Кто бы мог подумать, правда?»

– Да уж. А Тнай, как он умер?

«Когда прервался ритуал из-за поступка Рони. Тнай словно очнулся, он глядел на то, во что превратился его сын и молчал, а когда заговорил вновь, его голос, его взгляд стали другими. "Это ведь никогда не закончится, – сказал Тнай, – мы так и будем приносить жертву за жертвой. А на самом деле моя любимая мертва. А я настолько лишился рассудка, что хотел убить своих детей". Тнай сам убил себя, выпив тот же яд, что приняла Лэна, он всегда носил его в крохотном флакончике на груди. Эта была та вещь, которой Лэна коснулась последней».

– Да, я помню. В детстве я спрашивала отца, что такое он хранит в этой крохотной вещице? Он всегда становился серьёзным и отвечал – «жизнь и смерть». Думаю, он давно осознал свою ошибку, но не хотел себе в ней признаваться. Мы все очень любим обманывать себя. Я тоже слишком долго плутала среди теней только потому, что не хотела увидеть правды.

«Ты тоже что-то хочешь исправить? – зашептали деревья. – Чего ты хочешь? Мы можем многое… Мы сделаем тебя очень сильной!»

«Да, вы сделаете меня сильной, – усмехнулась я про себя, – но так, как я этого захочу. И мне нет нужды приносить жертвы».

Я опустилась на землю и закрыла глаза. Я забирала магию этого места. Мне не было его жаль. Потому что оно жило за счёт других. Потому что я снова была на войне. Под корнями этого леса лежали бродячие маги. Под корнями этого леса должны были гнить и мы с братом. Где-то в этой земле был тот мальчик, что подарил мне цветные камешки и мечтал найти счастье для всех; был тот парень, который хотел обрести абсолютную свободу и подарил мне деревянную птицу; была девушка с изуродованными руками – мать Лени. Все они. Кто был ко мне добр. Кто рассказывал мне сказки. Кто научил меня клятве. Все они лежали здесь. А ещё там лежали кости эльфов, именно их жажда жизни создала красные деревья, их бессмертная кровь поднялась над землёй, их воля вырастила Священный лес. Но пробудили этот лес не они. Пробудили его люди, которые не могли найти счастья в себе, а создавали его за счёт других. Так же как Тёмные когда-то создавали за счёт других магическую силу, которая в итоге их погубила. Сколько ещё таких красных деревьев по всему Королевству Снежных драконов, да и за его пределами? Война продолжалась. Но здесь и сейчас для этого места она должна была закончиться навсегда. Я впитала в себя всю силу этого леса. И деревья затихли. После прилетят сюда птицы. Совьют гнёзда. И будут каждую осень отправляться в дорогу. И кто знает, может быть, они полетят в дальние королевства не одни, а унесут на своих крыльях неосуществлённые мечты погибших здесь магов.

Я поднялась и пошла домой. Остановилась у моста. Подозвала к себе хранителя замка. Погладила его по голове. Поделилась частью силы. Тот, кто научился забирать силу, должен научиться и отдавать её. Иначе сила загниёт, стухнет и подчинит себе мага. Одарив хранителя, я пошла дальше. К брату.

Рони по-прежнему лежал на кровати, бессмысленно таращась в потолок. Рядом с ним сидела кормилица.

– Выйди, – сказала я ей.

Кормилица, ни слова не говоря, покинула комнату. Ведь сейчас я была хозяйкой замка.

Я взяла брата за руку:

– Я ушла отсюда, чтобы вернуть тебя. Но какой же я была глупой, думая, что ты мог меня покинуть. Ты всегда был со мной, был внутри моего сердца. Теперь я хочу вернуть тебе тебя.

Я поцеловала брата в лоб, и вдруг он меня увидел. Он вздрогнул и закричал:

– Дная, беги!

Я обняла его и заплакала, чувствуя, как он тоже обнимает меня и плачет. Вместе со слезами из него вытекала проклятая кровь, которой тень пыталась подчинить Рони себе.

Кости из потайной комнаты мы отнесли в родовой склеп. Тень растаяла навсегда.

– Рони, что будет теперь с этим местом? – спросила я брата.

– Я останусь здесь хозяином, – ответил он. – Думаю, Лени тоже захочет вернуться домой. Я бы предложил остаться и тебе, но знаю, что ты не сможешь. Мы будем ждать тебя, сестра. Навещай нас почаще.

Я кивнула:

– Постараюсь. Но вот насчёт Лени… Вначале я должна буду отвести девочку к её настоящей родне. А там она сама решит, где захочет жить.

– Передай им, что я буду рад видеть их всех в своём замке.

– Хорошо, передам. Рони, мне пора уходить. И так слишком уж задержалась здесь. – Я протянула брату розовый камень, когда-то принадлежавший нашей матери. – Возьми. Пусть он будет с тобой. Остальные я заберу. И унесу подальше отсюда. Они сами подскажут, где мне их оставить.

– А ты разве ты не хочешь сохранить для себя что-то, принадлежавшее матери?

– Рони, у меня есть Путь. И это то, что связывает меня с ней.

Брат обнял меня.

– Будь осторожна, Дная.

– Буду, Рони. Обязательно позови меня на свою свадьбу.

Рэут ждал меня у ворот замка. Сейчас ему было около тридцати. И мне было интересно, почему он выбрал именно этот возраст. Неужели готовится к серьёзному разговору? Или битве? Я всячески оттягивала разговор с магистром, но откладывать дальше было невозможно.

– Вот, ухожу, – сказала я Рэуту, чувствуя себя почему-то неловко.

– Куда?

– В Великий город, нужно разбудить Лени.

– Какое совпадение, я тоже собираюсь домой. Я могу перенести нас туда.

– Как ты делаешь это, Рэут? Для тебя словно не существует ни времени, ни пространства.

– Я не знаю. – Магистр пожал плечами. – Так что, пошли?

– Нет. Я доберусь туда по дороге.

– Нужен настоящий Путь? Ты истосковалась по нему?

– Именно так.

– Хорошо, мы будем ждать тебя.

Я вспомнила предостережение Таура, но разве оно имело значение?

– Рана всё ещё болит? – поинтересовалась я.

– Нет. Как ты это сделала? Как спасла мою жизнь? – Он пытливо смотрел на меня.

– Попросила Таура, – ответила я.

Рэут вдруг схватил меня за плечи и встряхнул:

– Что ты сделала?

– Попросила Ветреного брата, чтобы он излечил тебя.

Рэут мгновенно обернулся страшным стариком, которого я так боялась, когда готовилась к Испытанию.

– Как ты могла?! – зарычал он мне в лицо. – Ты знаешь, чем тебе придётся заплатить?!

– Уже заплатила, – спокойно ответила я.

Рэут сжал мои плечи так, что мне пришлось воспользоваться магией, чтобы он не сломал мне кости.

– Я отдала Тауру, как и полагается, свой поцелуй. Но только поцелуй. Хорошая сделка: он отлично целуется, наверное, сказывается большой опыт, – ляпнула я и покраснела.

А Рэут вдруг засмеялся:

– Ты отдала ему поцелуй, но не пожелала идти за ним? Верно. Поцелуй без любви. Думаю, так Ветреных братьев ещё никто не разочаровывал. Главная их магия в том, что их невозможно не любить.

– Я же маг. Для меня нет невозможного. Ты сам научил меня этому, – улыбнулась я. – К тому же я ведь уже отдала однажды Тауру всю любовь до капли. Ветреному брату мне больше нечего предложить.

– А боль?

– А боль прошла. Боль всегда проходит. – Я погладила змеиную кожу плаща. – Ну, почти.

– А если бы ты ошиблась? Если бы ты отдала ему свои сны и чувства?

– Ты бы всё равно остался жив. Такова была сделка. Я бы всё равно выиграла.

Некоторое время мы с Рэутом молчали. Потом резкая боль обожгла мой лоб. Я вскрикнула.

– Не жалеешь? – спросил маг. – Не жалеешь, что ушла однажды из этого замка?

– Нет. Я ведь узнала правду. Спасла брата. Я сделала всё, что хотела.

– И что думаешь делать дальше?

– Как и раньше, буду собирать чудеса. И научусь любить своё проклятие.

– Любить своё проклятие, – повторил Рэут задумчиво.

– А ещё я буду возвращаться.

– Сюда?

– Нет. – Я прикусила губу, потом набралась смелости и посмотрела Рэуту прямо в ледяные глаза дракона: – Я хочу возвращаться в дом с синей кошкой. Ты не против?

– Возвращайся, Дная, возвращайся, – ответил Рэут и исчез.

Я сделала шаг, затем второй… Путь запел под моими ногами. И я почувствовала себя счастливой.

Content

Наталья Евгеньевна Маркелова
Крылья ветра. Девушка и талисман

Глава 1 Клятва

Глава 2 Ветреные братья

Глава 3 Великий город

Глава 4 Рэут

Глава 5 Сила нищих

Глава 6 Испытание

Глава 7 Прощание

Глава 8 Вороны

Глава 9 Приходящий в сумерках

Глава 10 Белая госпожа

Глава 11 Древний

Глава 12 Коллекционер

Глава 13 Маска

Глава 14 Возвращение

Глава 15 Хозяйка замка

Глава 16 Долг