Мира Салье

Мальн. Духи и Жертвы

Посвящается моим главным бета-ридерам – моим сестрам.

И конечно, тебе, дорогой читатель.

Всегда тебе

© Мира Салье, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Часть первая. Духи

Никто не выбирает судьбу.

От нее не убежать…

Глава 1

Гелиен

Это была тьма иного рода. И в ней он находился не один.

Иногда Гелиен крепко спал и не видел снов. Эти моменты были драгоценны. Это был покой. Ведь в остальное время его мучили кошмары и образы из прошлого. День за днем всплывали одни и те же жуткие картины: как друг, истекая кровью, полз к искалеченному телу отца; как названный брат кричал и изгибался от молний, что хлестали по его телу, словно плеть. Он чувствовал запах опаленной человеческой плоти и слышал крики воинов, падающих вниз.

Иногда он словно просыпался во тьме, где ждал уже другой голос. Холодный. Почти ледяной. Голос говорил с ним и был повсюду. Гелиен пытался заглушить звуки, но это с каждым разом становилось сложнее. Он сопротивлялся, а голос говорил снова и снова.

Сколько? Недели, месяцы, годы… Гелиен не знал.

Время здесь застыло.

Там, за пределами его сознания, снов и кошмаров, близкие продолжали жить в реальном мире, старели, а возможно, и умирали. Пока он томился в собственной тюрьме.

Но Гелиен знал одно: Катан по-прежнему здесь, внутри него. И так останется навсегда.

Остальное? Лишь предательские мысли.

Глава 2

Арэя

Окружающий мир не просто потерял свои краски, он словно замедлился и стал удушающим. Арэя не шевелилась, продолжая сидеть в кресле ровно и неподвижно. Вокруг громко разговаривали и суетились мальны. Кто-то требовал объяснений, и, кажется, иногда звучало ее имя. Бешеные удары собственного сердца заглушали все прочие звуки.

Кто-то вновь окликнул ее. И опять.

Наконец состояние отрешенности, когда ничего не видишь, не слышишь и не чувствуешь, стало отпускать ее.

– Сестра, прошу, расскажи мне, что случилось? Что это существо с тобой сделало? – Слова брата раздавались словно сквозь толщу воды.

Арэя оглядела помещение. Зал совета. Она не помнила, как здесь оказалась.

– Оставь ее, друг. Твоей сестре нужно прийти в себя.

– Прийти в себя? Стейн, да ты посмотри на нее! Арэя… милая, взгляни на меня. – Голос брата дрогнул. Он говорил так, будто ему физически необходимо, чтобы она посмотрела на него.

Арэя подняла голову. Увидела, как блеснули родные небесно-голубые глаза: брат стоял перед ней на коленях и крепко сжимал ее ладони в руках. Алвис. Ее брат-близнец. Ее половинка.

– Хэвард, что с моей сестрой? Что вообще здесь происходит?

– Я уже сказал, – послышался голос старейшины Хэварда. Его тон звучал непривычно мягко. – Сделка с Манусом расторгнута. Время, выкроенное для нас Кьеллом, истекло. Духи изливают свой гнев…

Алвис вскочил на ноги и резко развернулся к Хэварду.

– Проклятие, при чем здесь моя сестра? И хватит уже говорить загадками! Кто-нибудь, объясните внятно: что духам от нас нужно?

Старейшина посмотрел на тусклый белый свет в зале и приблизился к Арэе. Она знала, что Хэвард хотел от нее, и тот поэтому произнес:

– Я не могу объяснить, не начав с начала.

– С начала чего? – Алвис развел руками.

– С начала всего…

Стены комнаты закружились настолько быстро, что Арэя чуть не потеряла сознание. Звуки, голоса – их было так много! Но она по-прежнему едва ли что-то слышала.

Гелиен…

По лицу бежали слезы, а в груди все разрывалось от боли.

Гелиен…

Казалось, в сердце медленно прожигали дыру.

Ей оставалось только беспомощно наблюдать, как ее муж, ее Гелиен, лежит без чувств. Мужчина, в чьих руках находилось ее сердце, мужчина, с которым она впервые позволила себе сбросить броню, покинул ее, а ведь она…

От последних слов старейшины Арэя слегка дернулась и наткнулась на его вопросительный взгляд. Она с трудом сглотнула и кивнула.

Все уставились на Хэварда.

– Есть свидетельства древности, – тут же заговорил он, – еще тех времен, когда у нашего народа только начали пробуждаться магия и способности, – о мальне, который впервые увидел будущее. Тогда еще не было ни орденов старейшин, ни элитных воинов. Один из нас внезапно упал без чувств и забился в судорогах. Никто не понимал, как помочь. Очнувшись через какое-то время, тот мальн велел подать перо и пергамент и записал несколько весьма туманных строк. Каждый верховный старейшина знает их наизусть. – Хэвард сделал паузу.

– Когда на свет появится второй Мальнсен, а тьма накроет его тело, душу и ядро, мальны перевоплотятся. Он породит высшую силу, дважды отмеченную духами. Силу, которая предзнаменует спасение или конец всему, что сотворили духи.

В зале сделалось давяще тихо.

Арэя то едва держалась на плаву, на поверхности своего отчаяния, то снова погружалась в него с головой.

– Звучит скорее как пророчество, а не видение будущего, – возразил Алвис. – В любом случае, что нам до него?

– А то, что первая часть пророчества сбылась больше трех тысяч лет назад, – жестко ответил Хэвард. – Появился светлорожденный мальн, которого «накрыла» тьма. А следом и остальные мальны переродились – точнее изменились.

– Второй Мальнсен, второй сын короля Эльтера, – послышался за спиной голос Стейна. – Кьелл.

Хэвард кивнул.

– Светлорожденный мальн… – протянул Стейн. – Тален, ты говорил, что Кьелл и Бранд были похожи, как близнецы. Получается, это тьма Кьелла изменила его и всех мальнов, что ушли за ним следом?

Тален смерил Стейна взглядом и свел черные брови, будто пытаясь вспомнить далекое прошлое. Арэя не понимала, откуда главному советнику Кьелла были известны подробности тысячелетней давности: возможно, Темный король рассказал о них. Хотя сейчас это заботило ее меньше всего.

Спустя некоторое время молчания Тален покачал головой.

– Бранд и Кьелл обладали схожей способностью, коей владел и Манус Мальнсен, – светом самих духов, светом звезд, светом столь ярким, что Манус за считаные секунды уничтожил целое войско гриндоков. Кьелл воспользовался редкой магией, и она преобразила не только его внешность и кровь, но и саму природу мальна. Природу всех мальнов, что ушли за ним. Свет сменился тьмой.

– И вторая часть пророчества тоже начала сбываться, – вставил Хэвард.

Алвис нахмурил лоб, о чем-то размышляя.

– Высшая сила. Дважды отмеченный духами, наследник двух народов… Гелиен.

Но Хэвард заговорил о другом:

– Духи почти неуязвимы. Они черпают магию из земли, воздуха, воды, но их сила веками исходила из приносимых жертв, которые подпитывали мощь создателей. Поэтому взамен разорванной сделки с Манусом они требуют, чтобы мы принесли в жертву высшую силу. Иначе все, что было создано в тот день, исчезнет. Это спасение или конец для всех: и мальнов, и смерглов.

Серебристые ободки в глазах Алвиса бешено сверкали. Он смотрел то на Хэварда, то на Арэю.

– Духи хотят, чтобы мы принесли в жертву Гелиена?

Слова ударили по ней, как брошенные камни. Страх скользнул по позвоночнику. Все это время Арэя молча слушала, пока взгляд брата не остановился на ней.

Из открытого окна потянуло холодом, а зал словно стал уменьшаться. Казалось, стены надвигаются на нее, угрожая раздавить ее целиком. Она потерла саднящую грудь и, сомкнув веки, провалилась в воспоминания.

Она проснулась уже давно, но никак не могла заставить себя подняться с постели. Куталась в рубашку Гелиена, вдыхала его запах, с трудом сдерживая слезы. Глаза опухли и болели, но она устала плакать.

С того дня, как Гелиен улетел в Хадингард, Арэя чувствовала себя нехорошо: накатила непривычная слабость, все тело ныло, и пропал аппетит. Но когда слуги пригласили целителей, она выгнала всех вон. Ей нужны были не целители, а муж! Ее Гелиен.

Ей всю ночь снились кошмары, в сознании звучали испуганные голоса и душераздирающие крики. Наверное, она бы поддалась усталости и вновь провалилась в сон, если бы не странная тишина. Во дворце было необычайно тихо. Даже слуги не толпились у дверей.

«Странно. Странная тишина», – снова подумала Арэя и поднялась на ноги. Голова тут же закружилась, и она уперлась ладонью в столбик балдахина. Сделав несколько глубоких вдохов, накинула халат и шагнула к выходу.

Она дернула дверь.

В коридоре оказалось пусто.

«Где королевская стража?»

Арэя медленно зашагала по коридору, держась рукой за серебристую стену. Босые ноги бесшумно касались блестящих полов из белых мраморных плит. Обычно во дворце мальнов, как и за его пределами, все сверкало и сияло, но сейчас она краем глаза заметила непривычную блеклость пейзажа за окнами. Странные ощущения заставили ее сердце забиться быстрее. Неприятный холодок пробежал по коже с головы до пят. Что-то явно было не так.

Свернув в очередной коридор, Арэя чуть не споткнулась о чье-то тело, распластавшееся на полу. Она с трудом удержала равновесие, чтобы самой не грохнуться рядом, и зажала ладонями рот, подавив крик, так и рвавшийся из груди.

Стража, слуги…

«Духи! Что с ними сделали?»

Из их глаз, ноздрей и ртов сочилась кровь. Открытые участки тел покрывали необычные пятна. Приглядевшись, Арэя ужаснулась – это кровоточили сами поры.

Она отвела взгляд от лежавших ничком трупов и двинулась дальше, заставляя себя переставлять ноги. Медленно и глубоко дышать, чтобы вернуть себе хоть немного сил и спокойствия. Она шла вперед, и лишь стук ее бешено колотящегося сердца отдавался в ушах. Несвойственная паника разливалась внутри и словно билась о ребра.

Двери в зал совета были широко распахнуты. В проеме показались чьи-то ноги. Затем и все тело.

Старейшина Альмод.

Арэя не выдавила из себя ни звука, лишь крепче сжала ладони, не позволяя страху завладеть ею целиком.

Некоторые советники с кровавыми подтеками на лицах бездыханно лежали на полу, кто-то оставался в креслах, но верхняя часть их туловища под странным углом покоилась на столе. А во главе этого смертельного собрания сидел темноволосый мужчина необычайной красоты, одетый в черную мантию, и вычищал кинжалом невидимую грязь из-под ногтей. Его лицо было безупречным – совершенным, как у мраморной статуи. Красота пугала. Она казалась неестественной, а глаза его были до боли знакомыми: совсем не человеческими и не мальнийскими.

– Здравствуй, дорогая Арэя, – промурлыкал он. Его голос звучал низко и чувственно и совсем не походил на тот, что она слышала раньше. Но от ярких изумрудных глаз веяло холодом. Они вселяли настоящий ужас. – Как приятно снова тебя видеть.

Арэя молчала, потупив взгляд в пол.

«Духи! Хэвард».

Она попыталась сглотнуть подкативший к горлу ком горечи.

– Он жив. А вот тому, – мужчина кивнул на дверь, где в проеме лежал старейшина Альмод, – повезло меньше. Пришлось сначала вырвать ему язык, глупец совершенно не понимал, когда стоит умолкнуть.

Ноги не держали, и Арэя схватилась за спинку ближайшего кресла.

– Ты король смерглов, – не спрашивала, а утверждала она. Мрачное предчувствие подсказывало, что его ответ окончательно уничтожит надежду на возвращение мужа.

– Можешь называть меня Катаном.

«Катан. Чудовище в облике темноволосого красавца».

– Я читаю твои мысли, дорогая Арэя. Между прочим, это мой истинный облик, не обезображенный проклятием. Приятно слышать, что ты считаешь меня красавцем. – Он нагло скользнул по ее телу взглядом пылающих изумрудных глаз.

Арэя поморщилась и посмотрела ему прямо в лицо.

– Чудовище – это не всегда внешняя оболочка.

– Не поспоришь.

– Где Гелиен?

Мужчина растянул красивые, чувственные губы в хищной улыбке.

– Кузен был вынужден сложить полномочия короля Мальнборна и передать их тому, кому трон принадлежит по праву рождения.

«Кузен? Наверно, ослышалась…»

– Королевский Совет не согласился со мной. Но ничего, они могут и передумать, когда очнутся. Точнее, те немногие, кто очнется.

За годы тренировок Арэя научилась уверенно держаться перед любым противником и не показывать страх. Умела говорить холодным, отстраненным тоном и не менее холодно смотреть, хотя внутри могла дрожать каждая жилка. Но сейчас эта вопиющая слабость, которая ощущалась во всем теле, не позволяла даже просто ровно стоять на ногах.

– Кто… ты… такой?

Смергл ответил не сразу. Он откинулся на спинку кресла, словно заскучал, и вновь принялся выковыривать острием кинжала грязь из-под ногтей. Однако взгляд хищника улавливал каждое ее движение.

– Мое полное имя Катан Даран Мальнсен. Второе имя, кстати, дано в честь старшего сына Мануса – его законного наследника и моего предка.

Арэя стояла и качала головой.

Невозможно.

Казалось, она очутилась в очередном ночном кошмаре.

– Присядь, ты неважно выглядишь, – произнес Катан, оглядев ее с ног до головы. – Я обещал дорогому кузену позаботиться о королеве Мальнборна.

Арэя отшатнулась, но, не успев сделать и пары шагов, споткнулась о чье-то тело. Она едва не упала на пол, но мужчина молниеносно подлетел к ней и подхватил на руки.

– Убери свои руки!

Его прекрасное лицо на мгновение исказила злоба.

– Арэя, неужели ты так ничего и не поняла? – Голос Катана изменился: стал жутким и холодным, будто совсем не из этого мира. – Неужели ты не чувствуешь? – наклонившись, прошептал он ей на ухо.

Арэя содрогнулась всем телом, словно от удара плети. Все вокруг закружилось, пошло белыми пятнами, и она провалилась в темноту.

Удивленная отсутствием звуков, Арэя распахнула глаза.

Оказалось, все и правда молчали. Стейн и Тален придвинулись к Алвису. Стояла здесь и ненавистная Райя, и очень красивая незнакомая девушка.

Тишина была тяжелой, глубокой, как в безжизненных Пустынных землях, и безмолвной, как в склепе: не слышались даже легкие шорохи одежды, волнение ветра за распахнутыми окнами и голоса придворных за дверьми.

Арэя перевела взгляд на Алвиса, и у нее затряслись руки.

– Они хотят не Гелиена.

Брат растеряно приподнял брови. Его кадык дернулся.

– Я беременна, Алвис.

Глава 3

Алвис

Он оцепенел. Слова Арэи выбили весь воздух из легких.

Беременна… Его сестра… беременна.

Он пытался не впасть в ступор, подобный тому, в котором до этого пребывала Арэя. Большую часть разговора она просто отрешенно смотрела на Алвиса, словно на стену.

– Сестра, но… как давно? Когда ты узнала? – хрипло спросил он.

– Уже три месяца. Я узнала несколько дней назад.

Он растеряно уставился на друзей.

Выражение лица Талена, как и всегда, было непроницаемым, но взгляд казался напряженным. Райя обеспокоенно кусала нижнюю губу. Стейн, стоявший рядом, не произнес ни слова, что совершенно на него не похоже. Но Алвис успел хорошо изучить характер друга, и зачастую его спокойствие оказывалось лишь внешним, показным. На Свею он вообще старался не смотреть.

Алвис повернулся к сестре.

«Ну конечно, это все объясняет».

Наверное, от новости ему должно было стать легче, ведь сестре не причиняли вреда, и она просто ждала ребенка. Но легче не стало.

Мальны вынашивали детей почти в два раза дольше, чем люди, – пятнадцать месяцев. Поначалу беременность протекала практически незаметно, и первые признаки появлялись как раз к третьему месяцу. Чем сильнее было дитя, тем больше сил оно отнимало у матери, поэтому за будущим наследником династии осуществлялся особый уход. Старейшины всячески наполняли королеву целительной силой, чтобы ребенок хорошо развивался, а будущая мать при этом продолжала вести привычный образ жизни. Без помощи целителя она иногда просто не могла встать с постели.

– Духам нужен мой ребенок, понимаешь? Они заберут мое дитя, – прошептала Арэя и тяжело вздохнула.

«Как же она слаба!»

От каждого тяжелого, шумного вздоха сестры Алвис вздрагивал. А от каждого ее слова саднило в груди.

Арэя беззвучно плакала.

Алвису всегда тяжело было видеть слезы в глазах сестры. Кроме него, никто не знал, насколько она ранима на самом деле. Еще год назад она ни за что бы не показала слез при посторонних – Алвис сам учил ее быть сильной. Она всегда стойко держалась, переносила все тяготы, а потом, наедине с ним, плакала, уткнувшись носом ему в плечо. Лишь после появления Гелиена в ее жизни она позволила себе частично, но скинуть броню.

– Но с чего вы решили, что духам нужен именно ребенок Гелиена, а не он сам? – наконец спросил Алвис.

– Пока духи только изливают гнев, напоминая, что мы живем по их милости. – Хэвард махнул рукой в сторону окна, где по-прежнему было пасмурно и сыро. Холод, казалось, просачивался даже сквозь толстые стены дворца. – Но я видел будущее. Им нужен ребенок, дважды отмеченный духами.

– Гелиен, – тут же сказал Алвис.

Хэвард покачал головой.

– Нет. Не рожденный от двух народов, а дважды отмеченный самими духами.

– Брат, ребенок зачат в первую брачную ночь… – Голос Арэи дрогнул. – А тогда это был не совсем Гелиен.

На миг у него в голове установилась странная тишина.

– Что вы хотите сказать? Что отец ребенка… – слова застряли в горле, – не Гелиен?

– По крови и плоти – это ребенок Гелиена, – ответил Хэвард. – Но когда зарождается дитя, в нем формируется магическое ядро, хранящее духовные силы, а в момент зачатия внутри Гелиена находилась еще и сущность короля смерглов. – Старейшина уперся взглядом в живот Арэи. – Первенец Мальнсен с двойным ядром. Силы короля мальнов и короля смерглов в одном создании.

Алвис тряхнул головой, и завязанные в узел светло-русые волосы слегка растрепались. Мысли были в полном беспорядке.

– Это невозможно.

– Возможно, – возразил Хэвард. – Я это видел. Духи не тронут дитя, пока ему не исполнится двадцать один год. А Совет не станет рисковать и испытывать волю духов… Ребенка будут растить на убой.

От слов старейшины Алвис не столько увидел, сколько почувствовал страх Арэи. Усилием воли ему удалось собраться, но он продолжал ощущать этот страх, словно призрачное прикосновение.

– Мы что-нибудь придумаем. Найдем выход, и Совет ничего не узнает. – Он положил ладонь на плечо Арэи.

– Брат, – она подняла голову и сжала его руку своей, – если Совет узнает о наследнике, но не будет знать, какую цену запросили духи, то, как только ребенок подрастет, некоторые советники… могут попытаться убить Гелиена. Род Мальнсенов продолжится, а убив Гелиена, они навсегда избавятся от короля смерглов.

Алвис начал метаться взад-вперед. Он едва мог поверить в то, что его еще не рожденный племянник или племянница – некая высшая сила. Дитя, духовно принадлежащее и мальнам, и смерглам. Еще и первенец Мальнсен, которого следует принести в жертву ради спасения… всех мальнов. На смерглов ему было плевать.

Он продолжал нервно вышагивать по залу. Казалось, что если он не успокоится, то Стейн ему врежет. «И правильно сделает, сестре и без того сейчас тяжело».

С трудом взяв эмоции под контроль, Алвис сел в ближайшее кресло.

– Значит, мы спрячем ребенка, – вдруг сказал Стейн. – Поступим так же, как король Рикард когда-то. Увезем дитя в Хадингард и отдадим Эрику и Кае.

– Я не позволю, чтобы мой ребенок рос среди людей, нет! – Небесно-голубые глаза Арэи зло засветились.

– Тогда, – Алвис помассировал пальцами виски, – ребенка возьмет один из нас, и он будет расти рядом с тобой, сестра. – Он и сам не понимал, как подобное пришло ему в голову, ведь там царил полный хаос.

Стейн кивнул, поддерживая идею, а затем нащупал руку Райи и крепко сжал ее ладонь.

«Нельзя спешить. Надо тщательно все продумать».

Алвис устало потер глаза и, спрятав лицо в ладонях, попытался собрать в кучу лихорадочные мысли.

У них оставался ровно год, чтобы спланировать каждое действие, каждый следующий шаг. Если ребенок родится похожим на Арэю, то Алвис воспитает племянника или племянницу как собственное дитя. Никто не усомнится, если командующий принесет во дворец внебрачного сына или дочь. Но если наследник будет похож на Гелиена…

Алвис не сдержался и хмыкнул про себя.

Хватит ли у него ума доверить ребенка Стейну? Конечно, они все будут рядом, но Стейн в роли отца…

Ясно было одно: никто ничего не должен узнать про наследника, пока они не разбудят Гелиена или не найдут другой способ, чтобы оградить ребенка от проклятия, от участи, что постигла всех смерглов. Они были чудовищами. Но не всегда, не сразу… И одна только мысль, что нечто подобное ждало дитя сестры…

– Хэвард, почему королева так слаба? Арэя, ты отказываешься от помощи целителей? – Алвис, нахмурив брови, вновь попытался оценить состояние сестры. – Ты ведь знаешь, как это опасно, особенно для той, кто носит потомка Мальнсена.

– Ситуация гораздо сложнее, – тут же отозвался Хэвард. – Я делаю все возможное, но ребенок слишком силен. Он буквально высасывает из нее жизненные силы. Я могу лишь поддерживать в ней жизнь. Беременность будет проходить тяжело, так что королеве нужны отдых и покой.

Алвис встал и даже удивился, что мраморный пол не ушел из-под ног.

– Идем, сестра, я провожу тебя в покои. – Он протянул Арэе руку, чтобы помочь подняться. – Ты все слышала: надо больше отдыхать. Об остальном я позабочусь. Обещаю.

* * *

Следующие несколько недель Алвис, Стейн и Тален восстанавливали порядок в Мальнборне. Хотя Арэя теперь была королевой-регентом, Алвис старался по возможности оградить ее от дел: взял это бремя на себя и разделил его с Таленом, главным советником. Алвис запретил сестре вставать с постели и покидать покои без крайней необходимости, потому что их с ребенком здоровье было превыше всего. Для посторонних королева находилась в трауре. На всякий случай ее окружали чары Хэварда, скрывавшие ее тяжелое состояние.

Стейн занял должность отца и был этому только рад. Держать в руках копье, а не перо стало для него лучшем отвлечением от боли после похорон Роймунда. Вдобавок он возложил на себя и часть обязанностей Алвиса: государственные дела и восстановление королевского Совета, половину которого жестоко перебил Катан, не оставляли времени на командование армией. Светлорожденные воины – особенно военачальники, которые наблюдали за поединком Гелиена и Стейна, – с уважением отнеслись к новому командиру, не выказав присущего им ранее пренебрежения к темным мальнам.

Духи продолжали изливать гнев на Мальнборн. В городе постоянно было пасмурно и холодно, в воздухе витала сырость, а цветы вдоль берега и растения в садах начали вянуть. Все мальны чувствовали упадок сил. И даже магический белый свет, который по ночам освещал город, постоянно подрагивал.

Алвис не понимал: почему духи не озвучивают свою волю, чего выжидают?

Только видение Хэварда о будущем давало время продумать следующие шаги.

Арэя и слышать не хотела о том, что разорвать связь между Гелиеном и Катаном невозможно. Королевским указом верховным старейшинам было велено искать выход, которого, по словам Хэварда, просто не существовало. Но еще сложнее оказалось убедить Арэю перенести тело Гелиена в другие покои. Целыми днями она жалась к бездыханной груди мужа, всхлипывала, нервничала и тем самым еще больше вредила и себе, и ребенку.

В конце концов она сдалась.

Друзья по очереди навещали Гелиена: садились рядом и рассказывали обо всем, что происходило в жизни каждого и королевстве. В глубине души все они надеялись, что он слышит их – просто не может ответить. Потом друзья покидали комнату и старались делать вид, что все хорошо, что они в состоянии продолжать жизнь дальше. Но все, с чем им приходилось жить, – это напряженная тишина за обедами, натянутые улыбки и неловкие взгляды друг на друга.

Спустя несколько дней после возвращения в Мальнборн Стейн, нахмурив брови, вошел в покои Алвиса и с порога спросил о том, что произошло между ним и Свеей. Алвис был ошарашен подобным вопросом и, не подумав, ответил лишь одним словом: «Ничего». К тому же с того дня в Хадингарде, когда он нагрубил Свее, он даже не разговаривал с ней.

Не добившись внятного ответа, Стейн заявил, что раз ничего не случилось, значит, он будет не против тренировать его племянницу по вечерам хотя бы по часу в день.

Еще чего не хватало! Алвис упирался, но Стейн, видя его реакцию, лишь сильнее наседал. В итоге под давлением друга он согласился, добавив, что с этим придется повременить. В первую очередь было важно навести в городе порядок и восстановить королевский Совет. С этим Стейн спорить не стал.

Когда жизнь в Мальнборне пошла своим чередом, Алвис намеренно оттягивал первую тренировку со Свеей. Сначала он отправлял к ней слуг с письмами, где содержались подробные инструкции по питанию, необходимому для наращивания и укрепления мышц. Он написал и том, сколько она должна пробегать в течении дня. Ему казалось, что на первое время этого будет достаточно.

Так прошло несколько недель, и Алвис больше не мог избегать занятий со Свеей. Поэтому после очередного напоминания Стейна он с неохотой отправился на восточную площадку, про себя покрывая друга отборной бранью.

Над землей висел мерзкий густой туман: он вихрился под ногами, а по серебристым сапогам стекали капельки воды. На небе виднелся лишь тонкий серп луны, и туманное пространство было залито призрачным светом.

Алвис шагал вперед и все сильнее хмурился. Конечно, он понимал, почему Стейн не захотел тренировать племянницу. Алвис тоже не стал бы обучать Арэю, ведь их юношеские поединки часто заканчивались ссорами и обидами. Он не был глупцом и прекрасно понимал, что Стейн мог бы выбрать любого другого учителя и настоял на этом только потому, что увидел его странную реакцию. Но больше всего удивляло то, что Свея так легко согласилась обучаться у него.

Но по выражению ее лица стало ясно: выбора у нее, как и у него, не было.

Кроме того, Свея явно заметила, как Алвис оглядел ее с головы до ног и тяжело сглотнул. На ней был боевой костюм светлорожденных мальнов, а длинные золотистые волосы, собранные в высокий хвост, трепал холодный сырой ветер.

Алвис всегда считал, что ни одна девушка среди светлорожденных не могла сравниться по красоте с Арэей. Но та была его сестрой. А Свея…

Он снова сглотнул и приказал себе успокоиться.

«Подумаешь, самая красивая девушка, что ты видел. Свея – человек и племянница Стейна, к тому же она заносчива и дерзка, так что…»

Он быстро отогнал эти мысли.

– Скажешь, зачем тебе это? – вместо приветствия спросил Алвис. Он и правда не представлял, с чего стоит начать. Воины-новички хоть и не были обучены боевому искусству, но с рождения обладали сильным и крепким телом, а глядя на эту хрупкую человеческую девушку, Алвис даже дотронуться до нее боялся, не то что повалить на землю.

– Устали слать мне письма? – язвительно бросила Свея, по-прежнему обращаясь к нему на «вы».

Алвис нахмурился и промолчал.

Она сердито зыркнула на него.

– Если я отвечу, это что-то изменит?

– Нет.

Алвис отвернулся и убрал свое копье в стойку к остальному оружию. Сегодня в нем не было необходимости – оно будет только мешать.

Белые огни на зубцах стены, окружавшей тренировочную площадку, часто замигали и на секунду погасли.

– Свея, может, уже прекратим эту бессмысленную вражду?

– Вражду? – Она прищурилась. – Вы слишком высокого мнения о себе. Мне попросту нет до вас никакого дела. Хотя такой человеческой деревенщине, как я, видимо, должно польстить, что ее обучением займется регент Мальнборна.

Духи побери, лучше бы Стейн сначала занялся манерами своей племянницы! А у него есть дела поважнее, чем терпеть взбалмошную девицу!

Но обещание есть обещание.

Его с рождения не только обучали боевому искусству, но и готовили к тому, что однажды он сменит отца и будет править королевством мальнов. Не все в Совете верили в возвращение принца, а многие сторонники наместника, как оказалось, и вовсе того не желали. Воспоминания об этом заставили Алвиса поморщиться.

– Регент – моя сестра, я лишь… временно помогаю. – С трудом, но ему все-таки удалось совладать с собой и подавить раздражение в голосе.

Услышав об Арэе, Свея поджала губы. Выражение ее лица изменилось – стало мягче, а в слегка раскосых зеленых глазах мелькнула печаль.

– Свея, – он пристально посмотрел на нее, – в тот день в Хадингарде я нагрубил тебе, за что уже извинился. Да, мое поведение было неподобающим, я вел себя недостойно благородного господина, но клянусь, то было не со зла. Поступок не был чем-то настолько греховным, чтобы презирать меня всю оставшуюся жизнь. Видимо, я задел личное. Возможно, всколыхнул неприятное воспоминание из прошлого. И за это снова прошу прощения.

Он надеялся вызвать хоть какую-то ответную реакцию, но глаза Свеи опять словно превратились в лед.

Еще в Хадингарде Алвис обратил внимание на то, как она общалась с мальнами. Обычно при виде них люди пугались или восхищались, но Свея вела себя так, будто выросла среди подобных. Он не заметил ни следа страха в ней.

– Не нужно извиняться, господин. Не тратьте силы, я для вас никто.

– Ты племянница моего близкого друга, а значит, часть нашего круга, нашей семьи. Не хочу, чтобы ты плохо обо мне думала, – без промедления ответил Алвис, чуть скрипнув зубами.

Свея скрестила руки на груди.

– Вы удивитесь, насколько мало я о вас думаю.

Неожиданно для него самого уголки губ невольно поползли вверх и скривились в нахальной ухмылке.

– Мало… То есть иногда все же думаешь?

– Нет! – Ее глаза расширились, а щеки ярко вспыхнули. – Хватит, я принимаю ваши извинения! И закончим на этом.

Алвис продолжал улыбаться, из-за чего ее пухлые губы вытянулись в тонкую линию, а тонкие пальцы сжались в маленькие кулачки. Его настолько позабавило это зрелище, что он с трудом заставил себя прекратить всякое веселье.

– Хорошо. Тогда начнем. Во-первых, продолжай бегать по утрам и придерживаться питания, как я расписал. Ты очень… хрупкая. Не уверен, что ты сможешь удержать в руке даже самый легкий человеческий меч.

Он вновь изучающе осмотрел ее тело, стараясь не задерживать взгляд на соблазнительной груди. Да, Свея с ее низким ростом была хрупкой, словно тростинка. Духи, да она едва доставала Алвису до груди! Но ее грудь была большой и очень даже женственной.

Свея слушала его и с каждым словом все сильнее хмурилась.

– Попрошу наших мастеров на первое время сделать тренировочный меч. Его веса ты почти не почувствуешь. Однако собственный меч не всегда будет под рукой, и ты должна уметь обращаться и с более тяжелым оружием.

– Я только с виду кажусь хрупкой. Я работала в саду и часто таскала тяжести, так что справлюсь. – В ее словах слышался вызов, но чувствовалась и легкая обида.

Алвис натянуто улыбнулся.

– Посмотрим. Начнем с упражнений для развития и укрепления мышц, а потом поработаем над боевыми стойками.

Он сделал шаг, но тут все тело свело судорогой. Онемевшие ноги подогнулись, и он упал на колени, недоуменно заморгав.

– Что с вами? – Свея дернулась, но приблизиться не решилась.

В следующий миг что-то острое пронзило его грудь.

Алвис издал сдавленный стон, прижав руку к сердцу. Затем почувствовал жжение на коже, прямо в центре груди, которое с каждой секундой становилось все сильнее. От жуткой боли он перестал видеть что-либо перед собой – глаза словно затянуло пеленой.

Он выгнулся и закричал, спешно растягивая верх костюма. Следом разорвал рубашку и оглядел торс, на котором будто невидимой рукой выжигали большой треугольник: от верха груди и до низа живота.

Свея подлетела к нему и опустилась на колени.

– Алвис? – Она произнесла его имя едва слышно, словно через силу. – Что происходит?

– Я… не знаю… – хриплым, не своим голосом ответил он и почувствовал на голом предплечье ее теплую ладонь.

– Что мне делать? Как помочь?

– Берег…

– Что?

– Кажется, мне нужно… на берег… – Его язык отяжелел, и слова дались с большим трудом.

Глава 4

Алвис

– Обопритесь на меня. – Свея потянулась к его руке, собираясь закинуть ее себе на плечи, но он отмахнулся от нее. Она снова сердито зыркнула на него. – Сказала же, что я сильнее, чем кажусь! Ну же, помогите мне!

Алвис попытался встать на ноги, но тело почти не слушалось. Его шатало, мышцы отяжелели, настойчиво клонило к земле, и он понял, что без помощи не пройдет и трех шагов.

– В кого вы такой упрямый-то? – выругалась Свея, наблюдая за его тщетными попытками, а затем снова потянулась к его руке.

– Я не хочу причинить тебе боль.

Алвис больше не сопротивлялся, хоть и старался всеми силами перенести вес тела на свои ноги, а не на девичьи плечи. Поднявшись, они не успели ступить и шага, как ноги снова подвели его. Он начал падать, при этом пытаясь освободиться от хватки Свеи, но она вцепилась крепко. Алвис завалился на землю, подмяв Свею под себя, и тут же в ужасе приподнялся на руках.

– Ты в порядке? – прохрипел он.

– Нет! Вы ужасно тяжелый!

– Я ведь говорил.

Плотно стиснув зубы, Алвис напряг мышцы, чтобы удержать себя в прежнем положении. Руки дрожали, пот бусинками стекал по лбу. Он согнул левую ногу в колене и уже собирался встать, как вдруг понял: та находится прямо между бедер Свеи. Одна ее ладонь упиралась ему в обнаженную грудь, а вторая цеплялась в предплечье. Алвис на миг замер, вглядываясь в красивое лицо, порозовевшие скулы и слегка приоткрытые губы. Свея прерывисто дышала.

– Слезьте с меня! – Она сильнее надавила рукой в центр его груди, стараясь не касаться ожогов.

– Пытаюсь!

Алвис не знал, что сильнее обжигало кожу: раны или теплая ладонь на обнаженной груди. Он снова напряг мышцы и перекатился в сторону, заваливаясь на спину.

– Замечательно, – она протяжно выдохнула, – и как вы теперь собираетесь встать?

Он не успел ответить – треугольный знак на груди опалило с новой силой.

Алвис зажмурился и закричал, каждой клеточкой тела ощущая гнев духов. Они требовали, звали…

– Берег… Мне нужно к берегу…

Он почувствовал, как тонкие руки обхватили шею и потянули вверх. Напряженно дыша, он старался помочь ей и приподнять торс, – и у него почти получилось, но тут он, обессиленный, вновь повалился на землю вместе со Свеей. Теперь она лежала на его груди, продолжая обнимать за шею.

– Это делу не помогает, – прокряхтел Алвис, неловко держа ладони на ее талии и осознавая, в каком положении снова оказался. Но тут же поморщился, когда Свея разжала объятия и, приподнявшись, намеренно надавила рукой на то место, где горела рана. – Понял, молчу.

– Вот и замечательно, – бросила она, выпрямившись.

Внезапно Алвис почувствовал, что силы возвращаются в тело. Рана по-прежнему горела, кожу щипало и жгло, но он понимал, что теперь может подняться.

– Мне лучше, – произнес он и встал сначала на колени, а потом на ноги. Он все еще был слаб, руки и ноги дрожали, но по крайней мере теперь он мог самостоятельно двигаться. – Свея, возвращайся во дворец.

Она изумленно заморгала.

– Ну уж нет! Я пойду с вами!

– Я благодарен за твои попытки помочь, но на берегу тебе делать нечего, – сказал Алвис и медленно, слегка неуклюже зашагал вперед. Он слышал, как Свея поплелась позади. – Ты когда-нибудь делаешь, что тебе говорят?

– С чего вдруг я должна вас слушаться? И вообще… А если вам снова станет плохо?

Алвис подавил улыбку, хотя Свея и не могла ее увидеть.

– Думал, тебя это порадует.

Свея за спиной хмыкнула.

Алвиса несколько обескуражило ее поведение, но он догадывался, что, несмотря на неприязнь и всю свою взбалмошность, Свея просто не смогла бы уйти и отказать в помощи, даже если бы была не в силах помочь.

Рану на груди обожгло с новой силой.

Алвис удержался на ногах, лишь резко остановился, из-за чего Свея врезалась ему в спину.

– Вам больно?

– Да, – морщась, выдохнул он и осмотрел себя. Линии символа стали толще, а кровь запеклась, как будто рану в самом деле выжгли раскаленным железом. – Идем.

Они зашагали через сад. Свея постоянно озиралась по сторонам, бросая взгляды то на живые изгороди, то на некогда цветущие растения и серебристые деревья с потускневшими стволами, между которыми вился туман, окутывая мощные корни плотной дымкой. Он знал о ее любви к растениям и о том, что она ухаживала за небольшим садом в ее старом доме.

Но он и сам скучал по сладковатому аромату цветов и их свету. Алвис попросту не узнавал королевство мальнов, не узнавал свой родной дом. Его взгляд задержался на кроне ближайшего древа: тонкие потускневшие листья свернулись в трубочки и выглядели увядшими, но странным образом не опадали.

– Мне жаль, что ты увидела Мальнборн таким.

– Что? – встрепенулась она.

– Мне жаль, что ты увидела Мальнборн таким, – повторил Алвис. – Раньше цветы в садах и на берегу реки благоухали, листва на деревьях отливала серебром на солнце, а их стволы, – он кивнул на древо, мимо которого они проходили, – сияли светом звезд…

– И мальны? – прервала его Свея.

Он вопросительно выгнул брови.

– Когда я увидела тебя в первый раз, – Алвис заметил, что она перешла на «ты», – твоя кожа светилась намного ярче. Сейчас сияние тусклое, едва различимое.

– Да, ты права, – мрачно улыбнулся Алвис.

Поблекло не только сияние. Конечно, мальны не лишились способностей, но чувствовали себя иначе. Раньше после каждого быстрого перемещения Алвис был полон энергии, поскольку способности делали элитных воинов лишь сильнее, а теперь всего через несколько бросков ощущал жуткую усталость.

– А почему у вас вообще светятся глаза и кожа? – вдруг спросила Свея. На мгновение у нее на лице отразилось не просто любопытство, а нотка восхищения, которая тут же исчезла.

– Сияние – признак духовных сил, что струятся внутри нас. Это не только магия и способности, а все, чем мальны наделены с рождения. Когда духовные силы покидают нас, как сейчас, то сияние гаснет. Духи вложили в мальнов частичку своих сил и оставили особый знак, как напоминание. – Алвис склонил голову, демонстрируя духовные метки, и провел пальцами по узорам на висках и скулах.

Свея внимательно разглядывала его лицо, затем опустила взгляд на голые предплечья и резко отвернулась.

Они почти пересекли сад, когда Алвис увидел, как со всех сторон к воротам устремились мальны. Лица у них были озадаченными и напуганными, а движения – неуклюжими и тяжелыми. Он заметил Стейна и Райю. Стейн, как и он сам, шел обнаженным по пояс, а на его груди кровоточил ожог в виде треугольного символа.

– Свея, во дворец, живо! – рявкнул Стейн. – И не вздумай покидать покои, пока я не вернусь, – добавил он, прервав негодование племянницы.

Она недовольно хмурилась, всем свои видом выражая протест. Но, хвала духам, не раскрыла рта.

– Арэя? – сразу спросил Алвис и сглотнул, словно горло набили горячими углями. От одной мысли, что сестра и ее малыш испытали такую же боль, какую ощутил и он, и все остальные мальны…

– Не переживай, она в королевских покоях, Хэвард только что погрузил ее в сон. Она будет в порядке. – Стейн кивком головы указал на приближающегося старейшину, а затем взглянул на свою и рану Алвиса. – Ее одну это не коснулось.

Свея шагнула вперед, но Стейн бросил на нее предостерегающий взгляд, и она замерла на месте. Посмотрела на Алвиса так, будто ждала от него поддержи, но он отвернулся и молча последовал за остальными.

– Это то, о чем я думаю? – спросил он у старейшины, пытаясь подавить зашевелившийся внутри страх за сестру.

– Полагаю, что да. – Выражение лица Хэварда оставалось бесстрастным, но в напряженном голосе слышалось, что ему так же тяжело и больно, как и всем мальнам.

– Они знают.

– Да.

Алвис содрогнулся и замолчал. Он не мог допустить, чтобы с сестрой и ее малышом что-то случилось. Он и так достаточно потерял…

«Обязательно найдется выход. Даже если в поисках ответов мне придется всколыхнуть весь этот треклятый мир!»

Они шли к реке, к которой, казалось, стекался весь город. Правый и левый берег Лауна, насколько позволяли видеть глаза, уже были усыпаны жителями.

Алвис устремился в хаос, упрямо пробиваясь сквозь напуганную, но словно оцепеневшую толпу. Он кричал, пихался и толкался, пока не оказался у самого края берега.

Только тогда он увидел поверхность реки… От нее исходил свет, который с каждой минутой становился все ярче и поднимался все выше, пока белое свечение не накрыло пространство вокруг.

Алвис щурился, а затем вовсе закрыл глаза.

Земля под ногами загрохотала, воздух разорвал оглушающий звон, и Алвис схватился за голову, падая на колени. Он не понимал, раздавался этот гул только в его голове или же разносился по всему берегу. Сквозь звон и боль он едва слышал крики.

Он слегка приоткрыл веки, но свет был настолько ярким, что обжег глаза. Пришлось снова закрыть их. Но по нечетким очертаниям Алвис успел заметить, что все остальные тоже стояли на коленях и держались за головы.

Звон становился все громче.

Алвис почувствовал, как что-то теплое и мокрое потекло по шее.

Кровь. У него из ушей шла кровь.

Он не знал, сколько прошло времени, но отважился открыть глаза – свет уже был не таким ярким. Некоторые мальны продолжали истошно вопить, изгибаясь от нестерпимой боли. У Стейна и Райи из ушей бежала кровь, и они оба стояли на коленях, уперевшись ладонями в землю.

Алвис повернулся к реке. Сияние обретало контуры поистине гигантских размеров.

Он чувствовал их. Все мальны чувствовали. Нечто безмерно древнее, не принадлежащее ни одному из миров, ни даже этому времени.

Он нашел взглядом Хэварда и прочитал по губам: «Таос…»

Снова раздался оглушающий звон. Мальны схватились за головы и закричали. Кричал и Алвис. Кровь все сильнее сочилась из ушей, а теперь еще и бежала из носа. Горло будто сжали когтями. Он не мог дышать. Перед глазами все расплывалось.

Алвис не сразу осознал, что произошло – возможно, просто отключился, – но он больше не чувствовал боли. Звон стих, воцарилась странная тишина. Зрение прояснилось, и Алвис увидел, как Хэвард ошарашенно уставился куда-то.

Радвальд.

Два верховных старейшины с дикими глазами смотрели друг на друга, но потом Радвальд вскочил на ноги и ринулся бежать.

Алвис понял.

Этот звон… Духи говорили с мальнами, но понимать их речь могли лишь верховные старейшины. И теперь Радвальд все узнал. И он не станет молчать. Да, верховный старейшина был верен династии, но в первую очередь он служил духам и своему народу.

Короткий рывок, и Алвис оказался рядом со старейшиной. Схватил его за руку и в следующий миг вместе с ним переместился к дворцовым воротам, а затем неуклюже ввалился в зал совета. Вообще, Алвис никогда не применял способность ни к людям, ни к мальнам, тела которых не были приспособлены для подобной скорости, потому что перемещение грозило тяжелыми последствиями. Но выбора не осталось, и он пошел на риск.

Об этих неприятных последствиях он узнал сразу после Ритуала Посвящения, когда обрел способность. Похваставшись сестре, он взял ее за руку и рванул от берега реки к мосту. Тогда Арэя почувствовала лишь легкое головокружение, на что они даже не обратили внимания. Но чуть позже, стоило им промчаться от дворца к городской стене, все сразу выяснилось. Алвису и самому стало плохо, когда он увидел, что сестру рвет кровью из-за тяжелых внутренних повреждений.

В последний раз он проделывал нечто подобное несколько месяцев назад – когда перенес подальше от Гелиена раненого Стейна, но тот, к счастью, практически ничего не ощутил.

После перемещения старейшина Радвальд завалился прямо на пол. Его кожа из белоснежной превратилась в пепельно-серую. Казалось, что его вот-вот стошнит.

Алвис, встав рядом, со стоном согнулся пополам. Боль по-прежнему раздирала грудь, дыхание прерывалось, словно он был обычным мальном и только что пробежал до самого Деароса.

– Как… вы… смеете? – выдавил Радвальд.

– Успокойтесь, старейшина, вас нужно осмотреть. Вы могли пострадать.

Алвис выпрямился и протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но старейшина зашелся в кашле, и его стошнило кровью.

– Я… не буду… молчать! – захрипел тот.

– Поэтому вы здесь. – Алвис стиснул кулаки. Он и не надеялся на поддержку Радвальда, но тот мог хотя бы выслушать их, дать возможность объясниться. – Старейшина, у вас внутренние повреждения. Позвольте помочь, а потом мы поговорим.

Радвальд попятился назад, не позволяя коснуться себя.

– Я знаю, что вы хотите сделать! Я не только слышал духов, но и видел все, что узрел Хэвард. Теперь все узнают, что вы задумали. Вы не понимаете, с какими силами решили тягаться.

– Ошибаетесь, старейшина, мы все понимаем.

Радвальд с холодной неприязнью оглядел Алвиса:

– Одно дитя за целый народ! Как вообще можно сомневаться?

– А вы бы так легко отдали своего ребенка? – вскипел Алвис. – Цель не оправдывает средства.

– Это не ваш ребенок!

– Это ребенок моей сестры. Моя кровь. Никто пока не делает выбор. Нам просто нужно время, чтобы найти выход.

Алвис все никак не мог совладать с дыханием. В голове лихорадочно кружились мысли. Если старейшина выйдет из зала совета, всем их замыслам придет конец. А судьба племянника…

– Другого выхода нет! А этому выродку… – Радвальд вновь закашлялся кровью. – Ему все равно не место среди мальнов. Это существо, его сила…

– Не называйте его так!

Алвис с такой дикой ненавистью посмотрел на старейшину, что тот попятился, приготовившись к худшему. Чего только стоило оставаться на месте! Слова Радвальда пробуждали в нем ту часть, которую он с трудом подавлял: все самое плохое, что было в нем и что однажды удалось вытащить на поверхность Оддвину – мальну, которого он когда-то считал своим другом и который разделил участь отца.

– С рождения сына короля Рикарда мы думали, что пророчество о Гелиене Мальнсене, – почти шепотом заговорил Радвальд. – Когда Элиас забрал ребенка, старейшины скрыли его чарами, практически сделав человеком до двадцати одного года… Конечно, позже Кьелл объяснил суть этого заклинания, но факт оставался фактом: любой несчастный случай мог прервать великую династию. Тогда мы не знали, что дитя под воздействием заклинания нельзя было ранить. И советники хотели вернуть принца уже через несколько лет. Состоялось голосование. Большая часть Совета во главе с Арвидом высказались против. Вероятно, они втайне надеялись на смерть ребенка. Ведь кто опаснее: Кьелл или его наследник, первенец Мальнсен, способный принести погибель всем мальнам – всему, что сотворили духи?

Гнев, вновь захлестнувший Алвиса, перешел в пылающую ярость. Он стиснул зубы и прошептал:

– Если вы хоть пальцем тронете ребенка моей сестры, вы познаете, на что действительно способен Гелиен Мальнсен.

«Цена для него не имеет значения, когда дело касается близких».

Радвальд приложил ладонь к груди и поморщился: ему явно стало хуже.

– Династия обречена, – выдохнул он. – Гелиен Мальнсен не проснется.

Алвис вздернул подбородок.

– Это мы еще посмотрим.

Дверь с силой распахнулась, и его обдало ледяным воздухом, от которого по спине побежали мурашки. Казалось, снаружи стало еще холоднее.

В зал ворвались Стейн, Райя и Тален. Последним влетел Хэвард.

– Вы не посмеете… – прошипел Радвальд.

Хэвард взмахнул рукой, и старейшина упал без сознания.

– Он спит, – сразу пояснил он. – Радвальд успел поднатаскаться. Мне потребуется время, чтобы сломать его защиту и заменить воспоминания о сегодняшнем вечере.

– Но ты сможешь? – спросил Алвис.

Конечно, он не желал идти на крайности, но если потребуется… Он был готов на все ради сестры и ее ребенка.

Его вопрос повис в тишине зала.

– Смогу, – наконец ответил Хэвард, явно о чем-то размышляя.

Алвис догадался, о чем темнорожденный старейшина умалчивает и чего не скажет вслух: если у него не получится, то в сознание Радвальд уже никогда не придет. Члены Темного круга Кьелла не боялись замарать руки – особенно ради того, чем по-настоящему дорожили.

Потом Алвис быстро пересказал недавний разговор с Радвальдом.

Стейн прислонился к стене возле двери. Он потирал шею, размазывая кровь, что сочилась из ушей и запекалась в длинных черных волосах, и смотрел на старейшину. В его глазах угадывалось лишь желание убивать, и Райя, стоящая рядом, предостерегающе сжала его ладонь.

Лицо Талена оставалось безучастным, но глаза пылали, когда он прошел в центр зала и склонился над Радвальдом. Протянул руку к старейшине, изо рта и носа которого текли струйки крови.

– Старейшине нужна помощь целителей, – с безмятежным спокойствием произнес он.

– Хэвард, что ты слышал? – спросил Стейн, проигнорировав слова советника. – Это был…

– Сильнейший из духов. Тот, кто сотворил Священный камень и подарил магию мальнам. Таос.

Каждый мальн наизусть знал легенды о первом короле Мальнборна. И в этих историях всегда упоминалось имя лишь одного духа – того, кто откликнулся на мольбы Мануса Мальнсена и назвал свое имя. На всем Великом континенте почитали и поклонялись духам, но подробностей о высших существах никто не знал. Только мальнам было ведомо имя сильнейшего из создателей.

– Что он сказал? – продолжил расспрашивать Стейн.

Хэвард хмурился, словно силился оживить в памяти тот момент.

– Двадцать один год. Духи прекратят изливать гнев на Мальнборн до совершеннолетия первенца Гелиена Мальнсена. В ночь своего Посвящения наследник должен войти в священную реку либо…

Старейшина замолчал, и тишина в зале стала почти осязаемой.

– Либо? – разом спросили Стейн и Райя, хотя ответ не требовался.

У Алвиса сразу же сдавило в груди.

– Либо конец всем: и мальнам, и смерглам. Как и гласит пророчество.

Глава 5

Ларен

Дворец еще спал.

Свадьба Финна и Литы длилась почти три дня, и все наконец попрятались в покоях. Колокола больше не звенели, смех и музыка стихли, и только слуги, стараясь быть незаметными, наводили порядок.

Алантцы прибыли в Деарос всего пять дней назад. Дорога вышла долгой и утомительной. Несмотря на то что Ларен заранее отправил обоз с вещами в столицу Хадингарда, двигался королевский отряд медленно. Отец слабел на глазах и дважды хватался за сердце. Ларен настороженно относился к мальнам, не доверял им, но узнав, что мальнийские целители смогут вылечить его отца… Ради этого он готов был подружиться с самой темной тварью, не говоря уже о мальнах. Теперь он навсегда будет в долгу у короля Мальнборна.

Едва гости с севера переступили порог дворца, как мальнийские целители взялись за дело и уже через несколько минут отправились домой. Как понял Ларен, старейшинам было приказано ожидать короля Аланты, и в этом томлении они поставили на ноги чуть ли не половину больных жителей Деароса, а также снабдили хадингардских лекарей целебными зельями. Когда отец бодрой походкой вышел из комнаты, Лита не сдержала слез – разревелась, повиснув у него на шее.

Ларен долго слушал тяжелый рассказ Финна, почему он не сможет лично поблагодарить короля Мальнборна за спасение отца. Вероятно, для людей Гелиен Мальнсен все равно что мертв.

Эрик был разбит. Да, он ответственно выполнял свои обязанности, везде и во всем помогая Финну, но, по словам, прежний Эрик исчез. Стал молчаливым и зажатым, совсем перестал улыбаться, а про его раскатистый смех вообще можно было забыть. Все изменилось в мгновение ока, когда вместе с алантцами с далекого севера возвратилась Кая. А новость о том, что он скоро станет отцом, практически вернула прежнего Эрика, и впервые за прошедшие недели он по-настоящему улыбнулся.

Все то время, пока Финн ждал невесту, столица готовилась к королевской свадьбе. Он дал гостям лишь два дня на отдых, прежде чем в Хадингарде появится новая королева.

Ларен и подумать не мог, что парень, однажды угодивший в плен к костяному народу и спасенный алантцами, окажется хадингардским принцем и вскоре станет ему близким другом, а после и мужем его сестры. Хотя чему он удивлялся? С Финном они сразу нашли общий язык. Его жажда узнавать новое и поистине врожденный талант увлекательно излагать истории удивительным образом располагали к себе людей. А желание обучиться иноземному боевому искусству только сильнее сблизило их.

В тот день, когда Ларен представил Финну свою сестру, он с первого взгляда понял, что если дело не кончится свадьбой, то разбитым сердцем. Что и случилось.

Лита тогда изрядно удивила Ларена, ведь алантские мужчины и близко не могли подойти к ней. Ее гордый и своенравный характер не допускал чрезмерной опеки старшего брата. Лита и без него легко избавлялась от навязчивых женихов – особенно тех, что выбирал отец. По его словам, умением «тараторить» и смеяться часами без остановки дочь пошла в мать. Помимо этой черты и Ларен, и Лита унаследовали от королевы Аланты нетипичные для северян яркие бирюзовые глаза, намекавшие на иноземных предков матери.

Ларен помнил, как Финн был очарован глазами алантской принцессы и просто молча наслаждался ее голосом. Впервые ему нравилось не говорить, а слушать, и тогда Ларен все понял. Он и сейчас видел тот миг, когда друг просил благословения на брак.

Прежде чем покинуть Аланту, Финн простился с ним и отцом, но не удосужился объяснить причин своего поступка, хотя Ларену все стало ясно без слов. Он не приставал с расспросами ни к нему, ни к Лите. Чувствовал, как ей тяжело, хотя она не признавалась в кошмарах, и ему не приходилась успокаивать сестру – на то она и северянка. Но Ларен догадался, что все дело в ее повторяющемся сне: о том дне, когда она осознала, что потеряла любимого навсегда. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как взять Литу за руку и самолично отправиться с визитом к новому королю Хадингарда.

Однако в этот раз не только здоровье отца и свадьба сестры стали поводами покинуть Аланту. Все три королевства, связанные древней клятвой с первым мальнийским королем, собирались на Совет в Дартхолле. Инициатором выступил сам Дартхолл, отныне тесно соседствующий с Мальнборном.

Приглашение получило и алантское королевство. Ларен не понимал, чем ледяной народ заслужил право принимать участие в подобном Совете. Аланту с мальнами не связывала клятва на крови. Возможно, король Дартхолла пожелал увидеть наследного принца в качестве будущего союзника и супруга своей дочери.

Финн не стал тянуть с поездкой.

Пока столица отдыхала от череды праздников, было решено выдвигаться на Совет. У главных дворцовых ворот уже ждали небольшой отряд из гвардейцев, самолично отобранных капитаном Матсом, и несколько алантских воинов. Эрик решил остаться в Деаросе подле беременной жены, а Лита захотела еще немного побыть с отцом. Несмотря на то что сердце ему подлатали, возраст не позволял ему пускаться в очередную скорую поездку.

К изумлению Ларена, неподалеку от Финна восседала на лошади Адела.

– Она всегда мечтала увидеть Дартхолл, я ничего не смог сделать, – ответил на невысказанной вопрос Финн, пожав плечами.

Адела. Ларен бы не сказал, что их отношения изменились в худшую или лучшую сторону. Они спокойно выносили друг друга, а их общение ограничивалось лишь парой фраз:

– Здравствуйте, принц.

– Как поживаете, леди Адела?

Просто не счесть, сколько раз Ларен игнорировал слова сестры, когда та пыталась завести с ним разговор на эту тему:

– Брат, я вижу, как ты на нее смотришь. Если Адела тебе небезразлична, найди силы простить. Расторгни помолвку с принцессой Дартхолла, не обрекай себя на жизнь без любви.

Но Лита не понимала, что он давно простил Аделу – практически сразу по возвращении в Аланту. Сначала Ларен не желал этого признавать из-за своей чрезмерной гордости, а когда признал, стало слишком поздно. Отныне он был обручен с принцессой Дартхолла.

После того как Ларен дал отцу ответ, тот предупредил, что король Дартхолла – как и его сын – чересчур высокомерен и горд, и в случае разрыва помолвки способен пойти на отчаянный шаг, чтобы отстоять честь дочери и ответить на нанесенное оскорбление. Ларен не хотел, чтобы из-за его ошибок гибли алантцы, поэтому его судьба была решена и пути назад не существовало.

До столицы Дартхолла отряд двигался в быстром темпе. Спали всего по несколько часов в сутки, потому что никто не желал растягивать путешествие. Да и свободные земли кишели дикарями, так что члены отряда всю дорогу оставались напряженными.

По пути в Хадингард алантцы дважды столкнулись с дикарями, но, к счастью, королевские гвардейцы легко смогли противостоять врагу.

Проблема с костяным народом должна была стать одной из тем предстоящего Совета: объединение людских сил против общего врага. Вероятно, этот вопрос предполагалось обсудить только после того, как Дартхолл покинет делегация Солнума – южан проблемы с дикарями не касались. Конечно, если они не намеревались проявить благородство и помочь.

– Я знаю, о чем ты думаешь. – Финн выдернул Ларена из мыслей, шумно разломав пополам хрустящий кусок хлеба.

Ларен уставился на кожаный нарукавник, так и не притронувшись к еде, а чай в руках почти остыл.

– Что?

Они сидели у костра – это был первый привал за сегодня. Гвардейцы подтащили к костру большое бревно, чтобы не сидеть на холодной траве.

В дорогу и Ларен, и Финн облачились в легкую кожаную броню. Конечно, это было менее безопасно, зато так они могли оставаться более подвижными в бою. Но, поскольку для хадингардцев конец осени выдался непривычно холодным, Финн накинул на плечи еще и плотный дорожный плащ, а вот Ларен в такую погоду прекрасно обходился без верхней одежды.

Каждое утро небо затягивали хмурые облака, которые низко стелились над окрестными лесистыми холмами и лугами, и периодически моросил дождь. По вечерам они все устраивались как можно ближе к костру, ежась от сырости, и выдыхали облачка пара.

– Завтра к полудню уже прибудем в Дартхолл. Твое выражение лица может означать только одно. Принц Дильяр.

Ларен фыркнул:

– Мне нет дела до наследного принца Солнума.

– Хорошо. – Финн стряхнул хлебные крошки с колен, и его глаза редкого золотистого оттенка предостерегающе блеснули в свете костра. – Этот Совет очень важен для всего континента. Надеюсь, ты не позволишь событиям прошлого все испортить.

– Не беспокойся насчет этого.

Принц Дильяр Садер.

Ларен не сдержался и сжал кулаки, стоило ему только подумать о наследнике Солнума. Престол в южном королевстве передавался по старшинству, однако вот уже сотни лет младшие королевские отпрыски стремились воткнуть кинжал в спину старшим наследникам, чтобы на шаг приблизиться к трону. В Солнуме это считалось нормой, даже традицией – выживал сильнейший муж. Однако ходили слухи, что принц Дильяр искренне любил младшего брата, принца Ширина. Ширин не только не собирался вонзать кинжал в спину, но и готов был подставить свою собственную, лишь бы защитить Дильяра. Младший брат служил надежной и верной опорой старшему, что положило конец смертям членов королевской семьи. Только за это Ларен мог бы уважать Дильяра, если бы однажды не застал его в постели со своей возлюбленной.

В юности Ларен дважды вместе с отцом посещал с дружественным визитом Солнум. Как и король южного королевства и его старший сын дважды гостили в Аланте. В первый визит Ларен подумал, что обрел хорошего друга и будущего союзника в лице Дильяра. А во второй – едва не развязал войну между королевствами, когда обнажил меч и ранил принца. К счастью, тот заверил своего отца, что это был всего лишь учебный поединок и он виноват в случившемся из-за собственной невнимательности.

Первая влюбленность Ларена закончилась предательством, и с тех пор женщины не задерживались в его постели дольше, чем на одну ночь.

Но разукрасить физиономию Дильяра хотелось даже сейчас.

Финн отошел от костра, чтобы о чем-то поговорить со старшим караула, и Ларен даже не заметил, как Адела заняла место брата, плотнее укутавшись в темно-бордовый плащ. Длинные темно-каштановые волосы, не спрятанные под капюшоном, мягкими волнами струились по плечам, подчеркивая нежные изгибы тонкой шеи.

– Почему вы не ладите с принцем Солнума?

– Старая история, – отстраненно бросил Ларен и замолчал.

Адела смотрела на него в ожидании продолжения. Осознав, что он не собирается говорить, она встала на ноги.

– Адела? – громко позвал Ларен, и она замерла. – Прошу вас, сядьте. Я должен вам кое-что сказать. – Когда она снова опустилась на бревно, он постарался подобрать нужные слова. – Уже завтра мы прибудем в Дартхолл, и после заседания я сразу отправлюсь в Аланту.

Адела поджала губы.

– Зачем вы говорите это мне, принц?

Зачем? Да затем, что Ларен самый настоящий глупец, который из-за собственной гордости испортил себе жизнь. И не только себе. Как минимум еще и принцессе Дартхолла, которой предстояло познать не только алантские морозы, но и холодность будущего мужа.

И сейчас, в эту самую минуту, ему хотелось кричать.

– Мы вряд ли снова увидимся, по крайней мере в ближайшие несколько лет. Хочу, чтобы вы кое-что знали. – Он сделал паузу и проглотил ком, вставший в горле. – Я давно простил вас. Более того, не имел ни малейшего права злиться. Если даже Финн простил, я не должен был…

«…отталкивать тебя».

Ларен стиснул челюсти, пытаясь подавить злость на самого себя. Он чувствовал, как от переизбытка эмоций на лице начал дергаться мускул.

– Ларен, вы не Финн и на все смотрите иначе, – натянуто улыбнулась Адела. – Вы имели полное право злиться из-за того, как я поступила с вашим другом. Только я одна во всем виновата.

Ларен всегда был рабом своей гордости. Она повелевала им и сопровождала по жизни, но впервые он готов был отречься от всех принципов, переступить через себя и растоптать эту треклятую гордость. Он желал забрать все обидные слова, которые сказал ей: «Вы трусливая… двуличная… видеть вас не хочу!»

– Нет, я виноват перед вами, Адела, виноват перед собой. И за эту ошибку я буду расплачиваться всю оставшуюся жизнь.

Ларен долго смотрел на нее. Так долго, что Адела съежилась и крепко сжала руки.

– Ларен, вы… не обязаны. Король Ленрис… он отступит, если…

– Нет, Адела, обязан. Обратной дороги нет. – Он провел пальцами по серебристо-белым волосам, нервно дернув за корни. – Но я рад, что по крайней мере вы сможете быть счастливы и выйдете замуж по любви.

Адела опустила глаза и покачала головой.

– Нет, уже нет.

Ларена будто ударили под дых. Дыхание перехватило, когда он понял смысл ее слов.

Между ними оставалось чуть больше метра. Она была так близко, но в то же время невероятно далеко.

Он невольно подался вперед.

– Адела, я…

– Отлично! Разведчики вернулись и доложили, что на дороге безопасно. Можем отправляться в путь и… – Финн замер, уставившись на них. – Все в порядке? Готовы ехать?

– Да, конечно, – разочарованно ответил Ларен и, расправив плечи, отпрянул назад.

Глава 6

Ларен

На следующий день, когда солнце достигло зенита, они предстали перед стенами столицы Дартхолла.

– Савар-Дар, речной город, – восхищенно воскликнула Адела.

– Вы хотели сказать, речной народ? – переспросил Ларен. – Именно так, кажется, дартхоллцы звались, когда жили в Огламе.

Финн согласно кивнул. Он явно разбирался в легендах Оглама больше, чем любой алантец.

– Нет-нет, – замахала руками Адела, – учитель рассказывал, что город построен прямо на месте слияния рек. Там целые лабиринты улиц-каналов и сотни мостов. Настоящее чудо света!

– Ты просто не была в Мальнборне, сестра, – с улыбкой сказал Финн.

Ларен повернулся к стене из серо-голубого камня и главным городским воротам, которые медленно открывались. Их встречал небольшой отряд гвардейцев во главе с молодым мужчиной. У него были короткие волосы насыщенного медного оттенка и такого же цвета нахмуренные брови. В привычном смысле слова его нельзя было назвать красивым – возможно, из-за излишне сурового вида. Высокий и статный, он грациозно спешился и сделал несколько шагов вперед. Гвардейцы тут же выстроились позади него.

Ларену и его спутникам оказали честь: их встретил сам принц Гэван Савартана.

В Дартхолле Ларен гостил лишь однажды – когда ему исполнилось шестнадцать, – но уже тогда Гэван был взрослым мужчиной лет на десять старше. Если Ларен не ошибался, принц давно женился, и у него подрастал четырехлетний сын. А вот невесту он совсем не помнил: в его единственный визит сюда принцесса была совсем девочкой, от силы девяти или десяти лет.

Ларен и остальные тоже спешились и приблизились к принцу.

Гэван был в боевом облачении, металлический доспех которого напоминал рыбью чешую. Его лицо оставалось серьезным, а взгляд – оценивающим.

Теперь Ларен лучше понимал слова отца.

– Принц Гэван, – произнес Финн и учтиво поклонился.

– Король Финн, принц Ларен, – отвесил поклон Гэван, и Ларен ответил тем же.

Затем принц Дартхолла повернулся к Аделе и прищурил зеленовато-голубые глаза.

– Это моя сестра, леди Адела, – поспешил представить ее Финн.

Та робко улыбнулась и сделала реверанс.

– Миледи, – пробормотал Гэван с бессменным суровым выражением на лице. Он не выказал ни малейшего удивления при виде единокровной сестры Финна, и Ларен не сомневался, что он уже знал и об Аделе, и ее приемном отце все, что удалось выведать дартхоллским шпионам.

В ее присутствии Ларен и Финн старались не поднимать тему покойных управителей Болдера и Тасфила. В день возвращения Аделы Финн лично посетил ее покои и рассказал о суде и казни над отцом. После этого она два дня не выходила из комнаты, но уже на свадьбе вела себя как прежде. Но, как бы Адела ни была приветлива и мила, ее истинное состояние выдавали красные опухшие глаза.

– Прошу извинить меня за неучтивость, – начал принц Дартхолла, – но гости из Солнума здесь уже довольно давно, и им не терпится отбыть домой. Поэтому, если не возражаете, просим вас уже сегодня, после небольшого отдыха, принять участие в Совете.

«Пусть проваливают», – подумал Ларен, напрягшись всем телом.

Увидев это, Финн просто кивнул Гэвану.

Они вернулись к лошадям и вслед за принцем направились в город. Адела ерзала в седле от нетерпения и так крутила головой, что Ларен боялся, как бы она не потянула шею.

Он всем сердцем любил свои земли: бескрайние снежные дюны и голубые ледники у Сапфирового моря, – поэтому к пейзажам Дартхолла, где все, как и в первый визит, цвело и зеленело, остался равнодушен. У Ларена даже пестрело в глазах из-за обилия разноцветных домов и цветов на каждом подоконнике или балкончике.

Отряд двигался по узкому каменному мосту, по бокам которого плескалась вода, удивительно голубая и прозрачная. Казалось, рябь на зеркальной поверхности переливалась всеми цветами радуги. По улицам-каналам скользили десятки разноцветных лодок – главное средство передвижения в речном городе. Находящиеся в них дартхоллцы задирали головы и глазели на иноземных гостей, а жители на суше сразу же расступались с приветственными криками, освобождая дорогу своему принцу.

В ноябре в Дартхолле было не так тепло, как в начале осени, но постоянная влажность досаждала и сейчас. Серо-голубой каменный дворец располагался в самом центре города, и пока они добрались до места, по его спине успела пробежать струйка холодного пота. Ларен совсем не устал, но успел помечтать о горячей ванне и поэтому решил не отказываться пусть даже от короткого отдыха.

Пока их вели по дворцу, Ларен внимательно наблюдал за Аделой. Его немного расстраивало то, что Аланта не вызывала у нее подобных эмоций. Но и сама Адела была хрупким, нежным цветком, не терпящим холодов и морозов. «Ей не место в королевстве вечных снегов».

Ларен и его спутники ступали по сверкающим полам из белого мрамора с голубыми прожилками, разглядывали стены, покрытые гобеленами с изображением озер, цветов и рыб. В первом же зале находился огромный пруд, в который впадало множество ручейков, а на поверхности плавали белые и розовые водяные лилии.

– Там рыбки, – пискнула Адела детским голосом, указывая на пруд.

Ларен, не сдержавшись, улыбнулся.

Где бы они ни проходили, всюду слышалось журчание воды в фонтанах. В воздухе витал сильный цветочный аромат, от которого щекотало в носу, и Ларен часто чихал.

– Через час стража сопроводит вас в зал заседаний, – раздался голос Гэвана, и Ларен осознал, что перед ними раскрыли двери в покои. – А вечером отец устраивает бал в честь гостей Дартхолла.

Отведенные для них покои состояли из большой общей гостиной и четырех спален. Финн позволил Аделе выбрать комнату первой, а затем, кивнув друг другу, мужчины разошлись в противоположные стороны.

Войдя в спальню, Ларен сразу прищурился. Не от солнца – хотя оно тоже довольно ярко светило в окно. Ему подумалось, что эта спальня явно предназначалась для дамы: с перламутровыми стенами и яркой мебелью, розовой софой, заваленной маленькими подушками с рюшами, от вида которых Ларен поморщился.

«Неважно, это всего на одну ночь. Завтра я отправлюсь домой».

Он быстро принял ванну, переоделся в камзол лазурного цвета и вышел в гостиную, где Финн и Адела уже сидели на диване. Друг тоже сменил доспехи на камзол темно-синего оттенка, а на Аделу в великолепном пурпурном платье Ларен старался не смотреть. Она как никто другой вписывалась в эти места.

Стража долго водила их по коридорам, пока не остановилась у двойных стеклянных дверей. Один из гвардейцев шмыгнул внутрь, а через минуту прозрачные створки широко распахнулись, и Ларен с Финном и Аделой вошли в огромный сводчатый зал.

– Его Величество Финн Деарсен, король Хадингарда, и Его Высочество Ларен Де`Алармонт, наследный принц Аланты, – громко объявили об их появлении.

Совет, очевидно, еще не начался. И Ларен не ожидал увидеть такой неформальной обстановки. За огромным стеклянным столом, который ломился от разных кушаний – от обилия рыбных блюд разбегались глаза, – сидели только члены королевской семьи. Остальные гости расположились на уютных диванчиках вдоль стен. Рядом на низких столиках стояли графины с вином.

Языковой барьер не должен был помешать провести Совет: все собравшиеся прекрасно говорили на языке людей Оглама, что только напоминало об их истинных корнях.

Ларен, Финн и Адела приблизились к столу и поклонились правителю Дартхолла.

Король Орсо склонил голову в ответ.

Медный оттенок волос Гэван унаследовал именно от отца, хотя у того многие пряди уже поседели. Черты лица заметно отличались, но суровость, с которой король Орсо смотрел на мир, делала отца и сына на удивление похожими. На крепком, не особо мускулистом теле короля хорошо сидел темно-зеленый мундир. Темно-зеленый и золотой были государственными цветами королевства.

Король, расслабленно сидя в кресле, сделал глоток вина.

– Добро пожаловать в Дартхолл. С моим сыном вы уже виделись, а это моя дочь, принцесса Селиния. – Он указал рукой на девушку слева и впился взглядом в Ларена. – Поприветствуйте же свою невесту, принц.

Принцесса изящно поднялась с места и сделала глубокий реверанс. Оливкового цвета платье оттеняло медный оттенок волос и красиво сочеталось с зеленовато-голубыми глазами. Не красавица, но достаточно миловидна. Издалека. Сейчас, подойдя ближе, Ларен разглядел семейные грубые черты лица. И если мужчин суровый вид, можно сказать, украшал, то ее определенно портил.

– Рад наконец-то познакомиться с вами, принцесса, – поклонившись, сказал Ларен. Возможно, ему следовало проявить больше внимания к невесте и поцеловать ее руку, например, но он предпочел ограничиться поклоном.

Селиния залилась румянцем, отчего даже ее рыжие волосы стали казаться ярче.

– По явному внешнему сходству могу предположить, что перед нами ваша новообретенная сестра, – заговорил король, обращаясь к Финну. Его голос звучал холодно, но взгляд хищно впился в Аделу.

Ларену это не понравилось. Как и то, что в зале почему-то не наблюдалось королевы Дартхолла.

– Да, леди Адела, – сказал Финн. Если он и заметил реакцию короля, то никак этого не показал.

– Хм… такая красота! Жаль, у меня лишь один сын. – Король Орсо побарабанил пальцами по столу. – Но мы можем завершить наш замечательный круг. Как вам известно, мой сын женат на принцессе Солнума, а дочь скоро станет женой принца Аланты. Его сестра с недавних пор замужем за королем Хадингарда, а ваша, король Финн, могла бы сталь невестой наследника Солнума. Ваше Высочество, как вам такое предложение?

Ларен резко повернул голову налево и увидел, как с ближайшего дивана поднялся молодой человек. На смуглом лице с выразительными скулами отросла легкая щетина, из-за чего он выглядел гораздо взрослее, чем помнил Ларен. Темные волосы стали значительно длиннее и теперь доставали до лопаток, а прядь у виска, как и раньше, была заплетена в тонкую косу. Наследник Солнума наклонился, чтобы поставить бокал с вином на низкий столик, и Ларен заметил у него за спиной пустые ножны для парных мечей – именно их он предпочитал другому оружию. На поясе висел единственный кинжал, эфес которого был богато украшен драгоценными камнями.

Принц Солнума моргнул, и взгляд его ореховых глаз вызывающе нагло прошелся по Аделе.

– Принц Дильяр, – произнес Ларен, почти не разжимая губ.

– Ваше Высочество, – отозвался тот с кривой улыбкой. – Мы вас заждались.

Ларен старался дышать ровно и держать себя в руках, глядя на ненавистную физиономию с самодовольным оскалом. При одной только мысли, что этот мерзавец коснется Аделы, его пальцы сами собой потянулись к эфесу меча.

Финн сразу уловил его состояние.

– Думаю, сейчас не время обсуждать подобные вопросы, Ваше Величество.

– Полагаю, вы правы. – Король Орсо откинулся на спинку кресла и махнул рукой в сторону принцессы. – Моя дочь составит компанию вашей сестре за обедом и покажет дворец, остальных прошу присесть за стол.

Принцесса Селиния радостно подскочила с места и, схватив Аделу под локоть, потянула за собой к выходу. Адела умоляюще посмотрела на брата через плечо.

Ларен тяжело сглотнул.

Когда все участники Совета, среди которых, вероятно, присутствовали ближайшие советники Дартхолла и Солнума, расселись, на несколько мгновений установилась напряженная тишина.

– Всем известно, зачем собрались мы, но что здесь делает он? – Дильяр подался вперед, кивнув на Ларена.

Тот запрокинул голову и про себя сосчитал до пяти.

– Принца пригласил я. Аланта теперь наш союзник, – напомнил южным гостям король Дартхолла. От его тона и выражения лица Дильяр насупился и не стал больше возражать.

– А где же нынешний король Солнума? – не удержался от вопроса Ларен.

– Отец не в состоянии совершать такие путешествия, – пояснил Дильяр. На этот раз без раздражающей ухмылки.

Ларен неловко промолчал. Он не знал, пошатнулось ли здоровье правителя Солнума или же дала о себе знать неминуемая старость.

– Мы слышали, мальны исцелили вашего отца? – спросил принц Ширин, вопросительно глядя на Ларена.

В отличие от старшего брата, он выглядел совсем юнцом: лицо было гладко выбритым, волосы едва доставали до плеч, но у виска – также заплетены в тонкую косу. Чертами лица он походил на Дильяра, хотя глаза казались более светлыми, золотисто-карими.

Ларен молча кивнул, и принцы погрузились в раздумья. Дильяр медленно провел рукой по заросшему щетиной подбородку.

– Если бессмысленные споры окончены, перейдем к главному, – хмуро напомнил Гэван.

– Клятве, данной нашими предками на крови? И тому, потребуют ли мальны ее исполнения? – вступил в разговор Финн.

После представления, устроенного Гелиеном Мальнсеном несколько месяцев назад, Дартхолл немедленно отправил гонца в Деарос, попросив аудиенции хадингардского короля. Шпионы Орсо доложили о случившемся быстрее, чем предполагал Финн.

Гэван махнул рукой слугам, и те принялись обходить стол, разливая господам вино.

– Сохранилось всего три королевства людей вместо семи, присягнувших на верность мальнийскому королю, – произнес он, подняв наполненный бокал.

Дильяр громко фыркнул в ответ.

– Прошу прощения? – Гэван нахмурил рыжие брови, явно возмутившись поведению гостя.

Правителям Дартхолла и Солнума долгие года удавалось ладить между собой, а вот какие отношения связывали их детей, Ларен не знал. Возможно, такие же напряженные, как и с ним.

Дильяр не стал отвечать сразу и потянулся за ближайшим рыбным блюдом.

– Те, кто хорошо изучал легенды, знают, что люди жили только на западе Оглама, и сотни лет ими правили Деарсены. На севере господствовали мальны, на юге – смерглы. Мы же, пустынники, как нас называли раньше, обитали в центре, а речной народ – на востоке. И по легенде, ваши предки были не совсем людьми. – Дильяр кивнул на правителей Дартхолла.

Король Орсо напрягся и выпрямился в кресле.

Ларен плохо знал легенды Оглама. В Аланте имелось немало своих секретов, которые ледяной народ рьяно оберегал. Но даже Финн, который все детство и юность не вылезал из библиотек, сейчас выглядел удивленным.

– И кем, по легенде, были ваши предки? Кто такие пустынники? – спросил Гэван с мрачной серьезностью.

– Секрет за секрет? – подмигнул Дильяр.

Финн громко кашлянул, возвращая собравшихся к теме заседания:

– Гелиен Мальнсен пожертвовал собой, чтобы темные твари больше не несли для нас угрозы. Я прибыл сюда лишь с одной целью: заверить вас, что мальнов не интересуют наши королевства. Ни сейчас, ни когда-нибудь в будущем Гелиен не потребует исполнения клятвы.

Принц Дильяр усмехнулся и что-то прошептал младшему брату, словно потерял интерес к теме разговора. Ширин, все это время молча и сосредоточенно наблюдавший за происходящим, кивнул.

– Правителя Мальнборна действительно больше нет? – подозрительно тихо спросил король Орсо.

– Я всей душой надеюсь, что он скоро очнется, – искренне произнес Финн. – Гелиен Мальнсен – мой друг, и я гарантирую, что он никогда не посягнет на ваш суверенитет.

– Несколько месяцев назад его действия показали обратное, – язвительно бросил Дильяр. Приподняв уголок рта, он перевел взгляд на Ларена, словно бесить его было излюбленным занятием.

Финн заскрежетал зубами.

– Это был… не совсем он.

Подробный рассказ о недавних событиях у стен Деароса стоил ему немалых душевных сил. Финну было тяжело даже мысленно возвращаться в тот день.

Ларен хорошо знал Финна. Он возненавидел себя за то, что едва не потерял королевство, осмелился бросить вызов мальнийскому королю, а потом запятнал руки в крови лордов-предателей. Финн и раньше убивал, но только в бою, когда защищался, и прежде никогда не вершил правосудие мечом. Внешне он оставался прежним, но Ларену не нужно было говорить, как сильно подобное могло ранить душу – свою он покалечил уже давно.

Финн без утайки поведал Совету обо всем: начиная от сущности, которая завладела Гелиеном, из-за чего тот возжелал подчинить народы Оглама, и заканчивая сном, в который он вынужденно погрузился. Каждый раз, упоминая имя друга, он едва заметно морщился, как будто хотел утаить боль в глазах.

Судя по ощущениям, рассказ никак не подействовал на собравшихся. Все они прекрасно умели скрывать эмоции.

– Кто правит в Мальнборне в отсутствие законного короля? – резко спросил Орсо, упираясь руками в подлокотники кресла.

– Регентом назначена его жена, – ответил Финн. – Королева Арэя всеми силами будет оберегать мальнийские земли и отстаивать волю мужа.

Король Орсо смотрел только на Финна. Внимательно. Изучающе.

– Вы хорошо знаете королеву Арэю?

– Достаточно хорошо, чтобы так говорить, – угрюмо добавил Финн.

Сидящие за столом обменялись взглядами. Казалось, между дартхоллцами произошел мысленный диалог.

– Я верю вам, король Финн, – через несколько секунд заявил Орсо.

Вранье. Ларен буквально чувствовал ложь на вкус.

Но он не вмешивался в чужой разговор. Сейчас ему было не до слов. Он с большим трудом сдерживался, чтобы не сжать кулаки или, чего хуже, с величайшим наслаждением не искромсать Дильяра, старшего принца Солнума, на мелкие кусочки. Однако только дурак не заметил бы, что весь этот Совет представлял собой плохо отрепетированный спектакль.

Оставшуюся часть заседания они обсуждали проблему дикарей, заполонивших свободные земли. К удивлению Ларена, Солнум собрался присоединиться к ним, чтобы раз и навсегда покончить с костяным народом. На вопрос Финна о том, как быть с женщинами и детьми, они единогласно решили позволить сдавшимся обосноваться на свободных землях и жить по законам и традициям остальных людей Великого континента. Подразумевалось и то, что второго такого шанса дикари не получат.

Глава 7

Стейн

Спустя несколько дней, выйдя из покоев на балкон, он увидел яркое голубое небо. Все стало прежним: в саду отливала серебром листва, на берегу реки пестрели цветы, а сами воды Лауна радовали глаз лазурной синевой и весело журчали. Стейн ощущал прилив сил, и даже его кожа сияла как никогда прежде.

Духи не солгали. Но от этого было только тяжелее.

Двадцать один год…

Если им и удастся скрыть происхождение ребенка от Совета, то спрятать первенца Мальнсенов от духов все равно не получится.

Как и Арэя, Стейн не терял надежды, что Гелиен однажды проснется. Но сможет ли он найти выход? Останутся ли у него те знания и силы, коими он владел, пока был одним целым со смерглом?

Стейн на время прогнал эти мысли, когда заметил двух девушек, удалявшихся в сторону сада: Райя решила прогуляться со Свеей и показать ей Мальнборн во всех красках. Как бы ему ни хотелось провести время с племянницей, сегодняшний день был расписан по минутам.

Стейн улыбнулся.

«Просто удивительно, как две настолько разные женщины так быстро поладили друг с другом».

Он обещал отправить Свею обратно в Хадингард вместе с делегацией мальнов через несколько недель после возвращения в Мальнборн, но прошло уже больше месяца. Да и Талену сейчас было не до переговоров с людьми. Поэтому поездку отложили на неопределенный срок, но Свея не возражала – даже обрадовалась.

Стейн и сам был этому рад. Ему хотелось не только сблизиться с единственной оставшейся родственницей, но и побольше узнать о своих матери и сестре – хотя о последней они почти не говорили. Свея упоминала, что ее мать умерла, когда ей не было и трех лет, и она росла без родителей. А вот о бабушке могла болтать без устали. Его мать, как выяснилось, обладала тем еще неугомонным и дерзким характером, и Стейн улыбался до ушей, представляя, как та сводила с ума его чрезмерно хмурого отца.

На самом деле Стейн только и делал, что удивлялся, когда проводил все больше времени со Свеей. Она раскрывалась с неожиданных сторон. Первое впечатление, которое она произвела, оказалось лишь защитной стеной, возведенной из-за недоверия к посторонним. Теперь этот фасад пусть частично, но рухнул. Свея оказалась веселой и смешливой девушкой. На каждую шутку Стейна отвечала своей, и Райя раз за разом закатывала глаза, признавая в них настоящих родственников.

И только когда в комнату входил Алвис, Свея замолкала, выражение ее лица менялось, а в глазах появлялся холод.

Стейн так и не добился ни от Алвиса, ни от Свеи внятного ответа на вопрос, что случилось между ними. А странная реакция друга лишь подтолкнула его намеренно настоять на обучении, хотя он уже давно договорился с Райей. Его девушка с удовольствием согласилась обучать племянницу.

Его девушка… Любимая… Он не думал, что с его губ когда-нибудь сорвутся подобные слова.

Райя видела его насквозь. Еще в Хадингарде быстро раскусила его притворную браваду, поняла, что за привычными шутками и улыбками прячется желание кричать от ярости и боли.

«Со мной ты можешь не притворяться», – говорила она, а потом раз за разом проскальзывала ночью в покои Стейна, чтобы крепко обнять. Райя знала, что он не спал, знала и о кошмарах, которые мучили его каждую ночь: как он, истекая кровью, держал на руках покалеченное тело отца, а затем в сознании оставались лишь горящие изумрудные глаза. И только в объятиях Райи ему удавалось немного поспать спокойно.

Стейн цеплялся за нее, как за якорь: за ее улыбку, смех, прикосновения и запах, – но стоило остаться одному, и чувство, что терзало его со дня смерти отца, накатывало подобно кошмарам. Разрывало на куски. Всего-то и нужно было спуститься в подземелье и проткнуть копьем сердце того ублюдка – если у смерглов оно вообще существовало. Останавливало только одно: тогда мог погибнуть и Гелиен…

Внутри снова все сжалось в узел. Стейну удавалось отрешиться почти от всех чувств и эмоций, но только не от жажды мести, что каждый день отравляла сознание.

Неплохо отвлекала от тягостных мыслей прежняя должность. Ведь Алвис полноценно взвалил на себя бремя регента, а Стейн возглавил обе армии. Искать замену посчитали ненужной тратой времени, потому что рано или поздно Алвис вернется к обязанностям командующего. Сейчас он прекрасно справлялся с ролью регента, поскольку бывший наместник практически растил сына себе на замену, о чем тот не любил вспоминать.

Стейн освободился уже поздно вечером. Он покинул зал совета, радуясь тому, что впервые военачальники темнорожденных и светлорожденных не стали пререкаться между собой, иначе собрание точно затянулось бы на всю ночь. Основную угрозу по-прежнему несла Соляная долина, потому что никто не ведал, насколько на самом деле разумны уггоры и на что они способны без поводка короля смерглов. Мальны опасались, что эти существа в любой момент могут появиться у самых границ и утащить под землю половину армии. Или, возможно, без своего господина они снова впали в спячку.

– Так поздно ужинаете? – спросил Стейн, войдя в обеденный зал.

Все окна были широко распахнуты, и по комнате гулял легкий теплый ветерок, по которому успел соскучиться каждый мальн. Даже белые магические огни сегодня полыхали необычайно ярко, вынуждая периодически щуриться.

– Мы ждали тебя, но не дождались, – ответила Райя, сделав глоток вина. – Алвис, кстати, тоже недавно пришел.

Тот хмуро кивнул, потянулся к графину и наполнил бокал сначала себе, а потом Стейну.

– Как Арэя? – cпросил Стейн и поцеловал Райю в щеку, шею и плечо.

Алвис отвел глаза, но ни он, ни Свея привычно не фыркнули.

Так уж повелось. Стейн не стеснялся выражать чувства при мальнах: он обнимал и целовал Райю иногда так откровенно, что окружающие чувствовали себя неловко. Поэтому каждый раз, когда он чересчур увлекался, друзья закатывали глаза и отворачивались с громким недовольным фырканьем. Наверное, только эти моменты и объединяли Алвиса и Свею.

– Неплохо, – ответил Алвис. – Сегодня хотела поужинать с нами и кричала не хуже, чем в прежние дни, когда я велел ей вернуться в постель.

Стейн устало опустился в кресло и улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла, когда взгляд упал на место, где обычно сидел Гелиен.

– Она верит, как и все мы.

– Да, но это лишь слабая надежда, – тихо ответил Алвис.

Стейн потянулся к бокалу с вином и сжал прочное стекло в пальцах.

– Надежда не бывает слабой, друг.

– В плохое вериться легче, – отозвался тот.

Повисла напряженная тишина. Опять.

Стейн уже и не помнил, когда в последний раз их ужин не сопровождало неловкое молчание. Однако по хмурым лицам Алвиса и Свеи он понял, что эти двое снова успели поцапаться.

– Что-то у меня пропал аппетит, – заявил Ал, встав из-за стола. Он даже не притронулся к еде, а тарелка осталась пуста. – Прошу меня извинить, всем доброй ночи.

Стейн проводил его взглядом, пока дверь за ним не захлопнулась, и вопросительно посмотрел на Райю.

– Свея сказала, что с завтрашнего дня будет тренироваться со мной.

Стейн подавился вином, расплескав часть напитка и забрызгав черный боевой костюм.

– Алвис принялся благодарить небеса, а Свея ответила, что он полный… – Райя провела пальцем по ободку бокала. – В общем, она ответила. Ну, слово за слово…

– Я разве давал… на это… позволение? – сказал он между приступами кашля.

– Ей будет комфортнее заниматься со мной. – Райя придвинулась ближе и накрыла его ладонь своей. – Стейн, почему ты упорствуешь?

Он нахмурил брови и схватился за столовые приборы, хотя на тарелке не было ни одного кусочка.

– А почему эти двое не говорят, что между ними произошло?

Безусловно, молчание племянницы и друга бесило его, но сейчас Стейн злился по другому поводу. Как военачальник, он привык контролировать ситуацию, и никто в отряде не смел принимать решения без его ведома и позволения. Да, Свея не была воином и членом отряда, но…

Она щелкнула пальцами, привлекая к себе внимание.

– Потому что ничего не произошло. И я, между прочим, все еще сижу здесь и прекрасно вас слышу.

– Ваше поведение говорит об обратном. – Стейн указал вилкой в ее сторону. – Хочешь, чтобы я надумал что-то плохое?

Несколько мгновений она молчала, будто о чем-то размышляла.

– Ничего не случилось, дядя. Честно. Просто… мне не нравятся люди или мальны, рожденные среди богатства и роскоши – те, кто считает, будто слуги и прочие бедняки и мизинца их недостойны. Проще говоря, грязь под ногами. – Свея посмотрела в сторону двери, за которой только что скрылся Алвис. Ее глаза, так напоминавшие его собственные, излучали холод – как и всегда, когда речь заходила о нем.

– И у тебя сложилось такое мнение об Алвисе? – Стейн напрягся, но тут же заставил тело расслабиться. Он залпом допил вино и снова наполнил бокал. – Но почему?

Свея уставилась в тарелку.

– Неважно.

– Неважно, – задумчиво повторил он. – Свея, что бы ни послужило причиной такого мнения, оно скоро изменится.

– Вряд ли, – отмахнулась она.

Стейн отложил столовые приборы и откинулся на спинку кресла, а Райя стала наполнять его тарелку.

Задолго до знакомства с Алвисом у него тоже сформировалось предвзятое мнение, а при первой встрече сынок наместника и вовсе показался ему холодным и надменным занудой. И только узнав его получше, Стейн понял, что он не так уж и плох. Хотя чопорным занудой оставался до сих пор.

– Да, Алвис вырос среди богатства и роскоши и с рождения ни в чем не знал нужды, но он не стал таким, как ты говоришь. В детстве обществу сверстников из семей высокородных мальнов он предпочитал компанию детей дворцовой прислуги.

Свея подняла голову. На ее лице отразилось удивление.

– Алвис жил во дворце, но все свое время проводил за его стенами, среди обычных мальнов. Даже жениться собирался на дочери служанки, но… – Стейн замолчал.

Он слышал эту историю от Гелиена, а тот – от Арэи. Сам же Алвис никогда не делился подробностями прошлого. Но Стейн не осуждал его. Вероятно, нежелание говорить о прошлом – одна из немногих общих их черт.

– Но… – протянула Свея и замерла в ожидании ответа.

Помолчав еще немного, он продолжил:

– Его отец, бывший наместник Мальнборна, пригрозил изгнать семью девушки из королевства, а для многих мальнов, Свея, это хуже смерти. Пути Алвиса и Эиры разошлись, потому что она выбрала семью. И кто ее за это упрекнет? Немногим позже ее выдали замуж за другого.

Свея долго смотрела на Стейна, затем повернулась к Райе, и та кивнула со слабой улыбкой. У племянницы запылали щеки. Она снова уставилась в тарелку и стала ковыряться вилкой, но так и не донесла до рта ни крошки.

За это время Стейн успел съесть две порции тушеного мяса.

Райя кашлянула:

– Пойду-ка я спать. Ты идешь?

– Да, – ответил он и одним глотком допил вино. – Свея?

Но та не сдвинулась с места. Его рассказ, видимо, заставил ее забыть даже о еде – к ней она так и не притронулась.

– Я сама дойду.

Стейн посмотрел на Райю, но ее взгляд ясно говорил: «Оставь ее». Он кивком ответил и, взяв Райю за руку, направился к двери.

Он до сих пор не привык к странному поведению Свеи. В один момент она смеется и шутит, а в другой, в присутствии Алвиса, становится холодной, как лед. Когда она увидела свои покои в первый раз, лишь безучастно сказала: «Роскошь. Умопомрачительная роскошь» – зато сегодня с утра, выглянув в окно и увидев цветущие растения, обрадовалась как ребенок.

Пока они шли в покои, Стейн молча обдумывал ситуацию, а потом сказал:

– Поведение Свеи… Все равно не объясняет почему…

Райя цокнула языком, и ее янтарные глаза как-то странно заблестели.

– Ты всегда был слеп в подобных вопросах.

– Что? О чем это ты?

– О чем, о чем! – передразнила его Райя. – Да твоя племянница, похоже, с первого взгляда влюбилась в твоего друга.

Он резко остановился, будто налетел на невидимую стену.

– Что-о?

– И она, кажется, тоже нравится Алвису.

Стейн даже рот разинул от удивления.

– Повторюсь: что?

Она потянула за руку, заставляя сдвинуться с места, и рассказала о первой встрече Алвиса и Свеи.

– Но она – человек, а он – мальн, оттого и подобное поведение. Иначе в будущем обоим будет больно.

Стейн замер, хотя они почти достигли покоев.

«Нет. Это какой-то бред! Свея и Алвис?»

Конечно, Свея была настоящей красавицей, в свою бабушку. Что и говорить, раз даже суровый отец не устоял перед его матерью.

Райя тихо засмеялась.

– Рот закрой!

На самом деле Стейн только недавно перестал думать о том, что Алвис, возможно, по-прежнему был неравнодушен к его возлюбленной. Пусть он и отошел в сторону, не выказав с тех пор ни малейших признаков симпатии к Райе как к женщине, эта мысль продолжала сидеть в голове Стейна, словно заноза. И то, что теперь Алвис и Свея могут…

Он тряхнул головой.

– Ты ошибаешься. Они едва знакомы.

– Возможно. – Райя крепче сжала его ладонь. – Но они постоянно находятся рядом: вместе обедают, вместе ужинают, даже тренируются вместе. Существует разная любовь, Стейн. Такая, как у нас, например, которая возникла со временем. А бывает достаточно одного взгляда. Наверно, я преувеличила насчет любви, но между Свеей и Алвисом явно есть влечение, притяжение… Разве ты не видишь, как они смотрят друг на друга?

– Вижу. Холодно и отстраненно.

– Ничего ты не видишь, болван! – огрызнулась она.

Стейн схватил ее за талию, притянув к себе.

– А за болвана ответишь, – сказал он и, наклонившись, поцеловал чувствительное место у нее за ухом.

– Разве я не права? – Она откинула голову назад, обнажая для него шею. – Ты двадцать лет не замечал, как я к тебе на самом деле относилась.

Стейн водил губами по нежной золотистой коже, иногда покусывая ее.

– Ты хорошо это скрывала.

Райя положила ладонь ему на грудь, а затем проникла рукой под рубашку и коснулась его сердца, которое вот уже несколько минут билось неровно. Стейн почувствовал ее тепло, проникающее под кожу. Он обхватил запястье Райи и сильнее прижал ее руку к груди. Его губы замерли над ее губами, обольстительными и манящими. Ее рот на выдохе приоткрылся, и Стейн вмиг забыл и о племяннице, и о друге, потому что желание затмило прочие мысли.

Он видел лишь ее, хотел лишь ее.

– Ну да, как я могла устоять перед…

– Сильным, обаятельным и безумно привлекательным воином?

– Забыл добавить «скромным», – шепнула Райя. Ее дыхание ласкало ему губы.

– О, я весьма скромен.

Рука, которой он обвивал тонкую талию, дернулась, и Стейн сильнее прижал ее к своему телу.

– Господин командующий, мне не нравится блеск ваших глаз. О чем это вы думаете?

– О, милая Райя, ты правда хочешь знать, о чем я сейчас думаю? – Он положил руку ей на бедро, и Райя потянулась, лишь на мгновение коснувшись его губ, а потом вдруг вынырнула из объятий и подошла к дверям покоев. Быстро оглянувшись, она проскользнула внутрь.

Когда Стейн вошел в комнату, она стояла спиной к нему и слегка крутила головой, словно осматривала хорошо знакомые ей покои, оформленные в темных тонах. В отличие от отца, Стейн давно переделал интерьер и заменил мебель. Даже распорядился, чтобы здесь разрисовали потолок, придав тому сходство со звездным небом.

Он прислонился к дверям, скрестив руки на груди.

Райя сделала шаг, замерла напротив тлеющего камина и, не оборачиваясь, произнесла:

– Можно тебе признаться?

– Любовь моя, уже поздно скрывать свои чувства. – Но, расслышав в ее голосе серьезные нотки, добавил: – В чем?

– Мне не нравится здесь. Я скучаю по Черным горам, скучаю по дому.

– Я тоже скучаю.

Он говорил правду. Он тосковал по Черным горам, но не так, как большинство темнорожденных. Он привык к здешней жизни, и ему даже нравился Мальнборн, но не прошло ни дня, чтобы он не вспоминал о доме.

– С тех пор как мы сюда попали, наша жизнь стала… непредсказуемой, – прошептала она.

Стейн приподнял брови.

– Не думал, что тебе по нраву скучная жизнь.

Райя повернулась и, словно не услышав его слов, продолжила:

– Только кажется, что все осталось позади, как снова что-то происходит. И нет больше смысла ждать, надеяться… Это лишь вопрос времени, когда духи раскроют наш замысел и накажут нас и всех мальнов.

Она стянула верх боевого костюма, а затем медленно, одну за другой, начала расстегивать пуговицы на рубашке. Стейн тяжело сглотнул, когда черная ткань с тихим шуршанием упала к ее ногам, а темные волосы мягкими волнами рассыпались по обнаженной груди, полностью скрывая ее.

Они засыпали и просыпались в объятиях друг друга, но между ними еще не было настоящей близости. После похорон его отца Райя настояла на соблюдении положенного у мальнов траура длиной в шестьдесят дней: она не хотела, чтобы их первая ночь стала лишь средством забыться. Потребовалась вся выдержка Стейна, чтобы не касаться любимой так, как того желала каждая клеточка его тела.

– Я не хочу больше ждать, чтобы броситься в бездну и показать, как сильно я люблю тебя. Я не хочу больше ждать…

– Тогда иди ко мне, – выдохнул он, почувствовав, как кровь в венах запульсировала сильнее.

За несколько коротких шагов они оказались рядом. Стейн схватил Райю за талию и с жадностью набросился на ее рот, сливаясь в поцелуе – страстном, почти грубом. Как только их языки столкнулись, она застонала и требовательно впилась пальцами в мускулы на его руках. Стейн заскользил ладонями по ее обнаженной спине и плечам, желая прикоснуться к каждому сантиметру кожи, но тут Райя прервала поцелуй и снова отстранилась. Он зарычал, чувствуя, как загораются его глаза. Райя лишь слегка улыбнулась, взяла его за руку и потянула за собой. Остановившись напротив громадной кровати, толкнула его в грудь, и он упал на матово-черные шелковые простыни.

– Райя, – прохрипел он, когда она уселась на него верхом, расставив колени по бокам от его бедер.

Она решила поиграть с ним. Хорошо. Он подыграет. Пока.

Райя наклонилась и слегка прикусила его нижнюю губу. Стейн положил руки на ее обнаженную талию и медленно скользнул вверх, откидывая назад длинные волосы и открывая взору грудь. Он накрыл ее обеими ладонями, наслаждаясь мягкостью и бархатом нежной кожи, и проникновенно сказал:

– Ты прекрасна… Восхитительно совершенна.

Он поднял голову, и их взгляды встретились. В янтарных глазах Райи горело столь сильное желание, что даже ее потрясающее тело слегка подрагивало под его ладонями.

Тут она снова толкнула его в грудь и начала расстегивать рубашку, но Стейн перехватил ее пальцы с хищной улыбкой.

– Хочешь быть главной? – Приподнявшись, он легко коснулся языком ее затвердевшего соска, и громкий стон тут же заполнил мирную тишину покоев. – Тогда у нас проблема. Я тоже люблю быть главным.

Стейн резко перевернулся, оказавшись сверху и накрыв ее тело своим. Она схватилась за его плечи, впившись в них ногтями, и открыла рот – явно вознамерилась возразить.

«Небеса, как она очаровательно хмурится!»

Но Стейн прильнул к ее губам, не давая ответить. В его требовательном поцелуе ощущался голод, сдерживаемый все это время.

– Что ты со мной делаешь… – прошептал он, разорвав поцелуй.

Райя ответила загадочной улыбкой, и ее сердце бешено заколотилось, когда он коленом раздвинул ее бедра. Ее кожа пылала, глаза ярко горели, а грудь часто поднималась и опускалась. Она коснулась щеки Стейна, а затем провела теплой ладонью по его волосам, пропуская их между пальцами. Когда он стянул с себя рубашку и отбросил в сторону, ее руки мгновенно легли на разгоряченную кожу, и Райя начала ощупывать тугие мускулы на груди и животе. Стейн издал гортанный звук и едва не набросился на нее, словно изголодавшееся животное. Он не помнил, когда в последний раз так долго воздерживался, но старался владеть собой, давая ей время изучать его тело и медленно, мучительно медленно очерчивать каждую мышцу.

– И ты прекрасен…

– Знаю.

– Ненавижу тебя, – фыркнула Райя.

– Врушка, – с тихим смешком сказал Стейн, но в тот момент, когда ее ладонь двинулась вниз по дорожке черных волос, задевая ремень, у него перехватило дыхание. Она уверенно скользила рукой все ниже, поглаживая его через штаны. Не в силах стерпеть, Стейн вновь прижался к ее телу, а затем и к распухшим губам. Как только его обнаженный торс потерся о ее грудь, и без того шаткая стена, которая сдерживала желание все эти месяцы, пошла глубокими трещинами.

Стейн потянулся к пуговицам на ее штанах и, поменяв положение ног, несколькими ловкими движениями снял с нее остатки одежды, затем обхватил ее бедро и закинул себе на талию. Ладонью провел по икре и скользнул по согнутой ноге выше, пока его губы медленно спускались к ее шее, груди и животу. Он собственнически покусывал ее восхитительно гладкую кожу, отчего Райя выгибала спину и запрокидывала голову.

Получая удовольствие от того, как ее тело отзывалось на его прикосновения, Стейн спускался все ниже, водил языком по внутренней поверхности бедра и оставлял на ней поцелуй за поцелуем. А когда он коснулся самой чувствительной части тела, с губ Райи сорвался громкий стон. Он ласкал, истязал ее плоть, чувствуя, как она выгибается навстречу каждому прикосновению. К языку добавились пальцы. Сначала один, затем второй. Стейн неспешно двигал ими внутри нее, продолжая языком очерчивать круги на нежной точке. Райя стонала и изнывала от желания – ей явно было мало пальцев. Она дернулась, будто собиралась привстать, но Стейн зарычал и надавил ладонью ей на живот, не позволяя шевелиться.

– Стейн… пожалуйста… – выкрикивала она, умоляя о большем, пока он изгибал пальцы внутри нее и ускорял темп.

Но он хотел большего, хотел ее всецело и без остатка, только для себя самого.

Наконец все стены рухнули. Он отстранился и скользнул взглядом по ее обнаженному телу. Каждый его сантиметр был безупречен, одновременно женственный и натренированный. А эти соблазнительные груди, плоский живот, крепкие бедра… Она выглядела прекраснее, чем во всех его снах и любой из фантазий.

Вот уже совсем скоро он медленно исследует руками, и не только руками, ее восхитительное тело, покроет поцелуями каждый миллиметр кожи. Он будет наблюдать и подмечать прикосновения, от которых она дрожит, а потом даст ей полную власть над собственным телом.

Но не сейчас.

Сейчас Стейн слишком долго томился в ожидании, слишком сильно желал эту женщину.

Не в силах больше сдерживаться, он начал стягивать с себя штаны. Райя приподнялась на локтях и следила за каждым движением его рук. Покусывала пухлые чувственные губы, откровенно разглядывая его. Мгновение Стейн наслаждался восхитительным зрелищем того, как она изучает его тело, останавливаясь на возбужденной плоти, но потом все самообладание иссякло. Он прижался к телу Райи своим и обхватил ее подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

– Я люблю тебя, – прошептал Стейн.

– И я люблю тебя, – выдохнула ему в рот Райя.

Стейн медленно вошел в нее и замер, давая ей привыкнуть к ощущениям. Он и сам словно впервые почувствовал такое наслаждение, судорогой пронзившее его тело. Когда он проник еще глубже и начал двигаться в ней, покрывая поцелуями ее подбородок, шею и грудь, Райя издала рваный вздох. Обхватив ногами его талию, она царапала ногтями спину и требовала двигаться быстрее, жестче. С каждым новым толчком шептала: «Я люблю тебя».

Стейн едва не сошел с ума при виде того, насколько прекрасно ее тело подходит к его.

Он наклонился и провел языком вдоль груди, замедляя темп. Каждое касание к коже сопровождал медленным толчком в нее, а потом также медленно выходил. Райя ерзала под ним, выгибая спину и дрожа всем телом от удовольствия.

– Стейн, – взмолилась она. Видимо, ей надоела эта игра.

– Да, милая Райя, – поддразнил он. – Хочешь больше?

– Да!

– Желание дамы для меня закон. – И он с такой силой толкнулся бедрами, что ее тело заскользило по черным шелковым простыням. Он двигался в ней как безумный, упиваясь тем, как меняется ее выражение лица и как подпрыгивает восхитительная грудь.

Духи! А какие звуки срывались с ее уст!

После очередного мощного толчка Райя резко приподнялась, явно желая утолить бушующую в венах страсть. Она перехватила инициативу, устроившись у него на коленях, но в этот раз Стейн не стал препятствовать. Он зачесал ее волосы назад, открывая лицо, и слегка потянул за них, отчего она высунула язычок и облизала губы.

– Ты ведь понимаешь, что околдовала меня? Завладела мной без остатка?

– Так докажи, – промурлыкала его дикая кошечка, и он мгновенно обрушился на нее в новом поцелуе, кусая нижнюю губу. Райя крепко вцепилась в его плечи, будто боялась, что любимого вырвут из объятий, и властно очертила рельеф мышц, а затем привстала и на выдохе опустилась прямо на него.

– Проклятие, Райя, – выругался он, и из его глаз словно посыпались искры.

Она что-то невнятно бормотала, снова и снова опускаясь на него, пока он терзал ее губы. Между поцелуями Стейн смог разобрать лишь одно слово: «люблю».

Еще не раз за долгую ночь она с тихими и громкими стонами повторяла его. Ее слова слились в блаженную мелодию, в которой смешались звуки их тяжелого дыхания, соприкосновения мокрых тел и шепота, срывавшегося с ее уст. Их любовь была отчаянной, временами неистовой, и она сочетала в себе все то, что Стейн всю свою жизнь предпочитал разделять.

Любовь и страсть.

Раньше он знал лишь последнее. Теперь же Райя была его женщиной. Он любил ее и желал каждую минуту во сне и наяву. И желание не проходило – только усиливалось.

Стейн никогда не забудет, как она смотрела на него, когда впервые призналась в любви. Никогда не забудет ее взгляд, такой любящий и нежный… Пламя в груди, трепет, что он чувствовал в ее присутствии… Чистая, невозможная страсть, бушующая в крови, ни на миг не угасала. Это чувство окрыляло и вместе с тем пугало его до ужаса, но он хотел, чтобы так было всегда.

Он мечтал провести безмерно долгую жизнь только с ней.

Он хотел, чтобы она стала его женой.

Он принадлежал ей навечно.

Глава 8

Арэя

Легкое прикосновение к щеке заставило ее резко вынырнуть из сна.

Рядом с ее кроватью замер расплывчатый силуэт с изумрудными глазами, ярко горящими в темноте.

Арэя отползла на край постели и часто заморгала, пытаясь смахнуть сонную пелену.

«Показалось».

Она начала осматриваться. Огромный бассейн в центре главной комнаты выглядел словно безмятежное озеро. Занавески у распахнутых окон едва заметно колыхались, а рядом на круглом столе стоял поднос с нетронутым ужином. Поленья в большом мраморном камине давно прогорели.

Не раздавалось ни звука. Не было ни единого признака того, что здесь кто-то находился.

Снова внимательно осмотревшись, Арэя коснулась щеки и вздрогнула.

«Это был сон, всего лишь сон».

Она положила голову на подушку и закрыла глаза.

«Он не мог быть здесь… Не мог…»

В ее сознании мелькнуло еще одно воспоминание.

Почувствовав чужеродную силу, Арэя пришла в себя. Она слишком быстро вскочила на ноги, отчего у нее закружилась голова, а затем затошнило.

А вдруг все случившееся в зале совета не более чем иллюзия, очередной кошмарный сон?

– Успокойтесь, Ваше Величество. Вы в своих покоях, в безопасности.

Она узнала голос Хэварда, и он помог ей снова лечь в постель.

Холодный ветер, подувший из открытых окон, всколыхнул занавески и заставил ее поежиться. В горле запершило.

Старейшина настороженно посмотрел на нее и протянул стакан воды, а затем одним взмахом руки закрыл все окна.

– Хэвард, вы живы. Я боялась, что он солгал.

Сделав два больших глотка, она начала осматриваться. Почему-то ей казалось, что они в покоях не одни.

– Его здесь нет. Пока что, – сказал старейшина и, пододвинув стул, сел рядом.

– Хэвард, это правда? Я беременна?

– Да, Ваше Величество. И сейчас об этом лучше никому не говорить.

– Вот почему мне было плохо, – прошептала Арэя скорее сама себе, опустив руку на живот.

Она представила, как сообщает мужу об этом, как чистая любовь загорается в его глазах, как он бросается обнимать ее, а она смеется и плачет от счастья.

– Да, – ответил Хэвард. – Срок три месяца. Я сделаю все, что в моих силах, но вам нужно знать: беременность проходит тяжело. Так будет и дальше. Плод необычайно силен.

«Всего три месяца! – подумала Арэя, готовая поклясться, что ощутила отклик ребенка на ее прикосновение. Она улыбнулась. – Наш с Гелиеном малыш».

Перед ее мысленным взором предстала новая картинка: муж смеется и подбрасывает ребенка в небо. Они с Гелиеном засыпают в одной постели, а малыш между ними ворочается во сне.

Арэя почему-то даже не сомневалась, что у нее будет мальчик – сын, очень похожий на своего отца. Она хотела этого. А Гелиен пошел бы на все что угодно, лишь бы защитить его.

– Хэвард, вы умеете лечить?

– Потенциал верховного старейшины более велик, нежели у любого другого старейшины, владеющего чистой магией. – Он хмуро поглядывал на нее.

Отвернувшись к окну, Арэя заметила, что за полупрозрачными занавесками пасмурно, а к стеклам лип туман. Она поежилась.

– Да, – кивнул Хэвард, – это неестественный туман. Что-то произошло. Или должно произойти. Духи разгневаны. Я чувствую…

– Где он? – перебила она, сомневаясь, что хочет услышать ответ.

– Я тоже скучал, дорогая, – мгновенно отозвался ненавистный голос.

От одного слова «дорогая» ей захотелось громко выругаться.

Настоящий Гелиен никогда не называл ее так… И стал звать так только после того, как изменился.

Хэвард резко встал.

В центре комнаты появился смергл, окутывая все пространство тенями.

Катан был в простой черной рубашке с закатанными до локтей рукавами, что подчеркивало крепкие руки. Короткие иссиня-черные волосы были слегка растрепаны. Все это делало его образ до жути обычным, но стоило поднять голову и увидеть горящие изумрудные глаза, как становилось понятно, какое чудовище он из себя представлял. По бледным рукам, от пальцев до предплечий, тянулись черные линии, словно сами вены напитались тьмой и выступили наружу.

– Оставьте нас, старейшина, – произнес он голосом смергла, жестким и холодным.

Хэвард напрягся и расставил руки в стороны, будто готовился защищаться.

– Мы это уже проходили. Я сохранил вам жизнь, поскольку вы нужны королеве, но не испытывайте мое терпение. – Глаза Катана вспыхнули, и изумрудный свет озарил всю комнату. Хотя его лицо выглядело бесстрастным и холодным, разъяренный взгляд пронизывал насквозь, оставляя после себя лишь чувство страха.

Арэя потянулась к рукам Хэварда, молчаливо призывая исполнить приказ. Она была уверена, что смергл не хочет причинить ей вред, но вот другим…

Старейшина недолго колебался, а потом нехотя покинул покои.

Арэя с трудом поднялась на ноги, едва не застонав. От испарины на спине и груди легкая шелковая сорочка гадко прилипала к коже, почти ничего не скрывая. Катан хищно скользнул взглядом по ее телу, и она быстро накинула халат.

Чудовище, не знающее пощады – вот кем он был.

В этот момент покои начали кружиться, и она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы побороть головокружение.

– Откуда ты узнал, что я беременна?

Катан наградил ее язвительной улыбкой.

– Отец всегда чувствует свое дитя.

Ей показалась, что она заледенела изнутри. Сердце замерло, а перед глазами снова заплясали разноцветные пятна.

– Что ты несешь?

– Лишь правду, – пожал плечами Катан.

– Гелиен – отец ребенка, – процедила она сквозь зубы.

– Верно, отец. По большей части. Дорогая, скажи, часто ли ты вспоминаешь брачную ночь? Прокручиваешь в голове каждую минуту? Он никогда не касался тебя так, как я. Ты ведь почувствовала разницу?

Арэя медленно проваливалась в кошмарную пустоту, тело бросало из жара в холод, а проклятая пелена не желала рассеиваться. Она схватилась за столбик балдахина. Куда исчез воздух? И зачем закрыли все окна?

Она давно запретила себе думать о том, что в брачную ночь рядом с ней был не Гелиен, и зло мотнула головой, не желая поверить гнусным речам смергла.

Но глубоко в душе знала, что он не лжет.

– Ты… я… – заплетающимся языком начала она, но от ужаса сжалось горло. Осознание обрушилось на нее лавиной, лишив возможности связно говорить.

Катан вновь окинул ее пристальным взглядом от макушки до пят.

– Я познал каждый уголок твоего тела. И пусть снаружи ты видела его, ощущала его, но сознание в тот момент было моим.

Ее снова сильно затошнило, но вовсе не из-за беременности. Одна мысль о подобном отозвалась противной сухостью во рту. Ужас, ярость – все эти чувства притупились, и теперь она не испытывала ничего, кроме отвращения.

– Даже если и так, ребенок все равно не твой.

В этот раз Катан медлил с ответом, словно раздумывал, стоит ли делиться секретами.

– Помнишь порез на ладони мужа? Мой дух давно был внутри него, и, чтобы он укоренился и в ребенке, потребовалось провести сложнейший ритуал.

Арэя ждала продолжения, но что-то подсказывало ей, что смергл не собирался посвящать кого бы то ни было в детали. Поэтому она выдавила лишь одно слово:

– Зачем?

– Мне нужен наследник, – просто ответил он и улыбнулся. От его улыбки по коже поползли мурашки, но Арэя старательно попыталась скрыть дрожь.

– Но почему я?

– Этому ребенку не будет равных. Никто не сравнится с ним: ни Темный король, ни Гелиен Мальнсен, ни даже я. Ты, я и наш малыш…

– Нет никаких «ты и я», и этот ребенок не твой! – сердито прошипела Арэя. Ее глаза застилала горькая, кипящая ненависть. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

Ноздри Катана раздулись.

Атмосфера вокруг изменилась. Почувствовались волны темной силы, заполняющей пространство. Арэя окружила себя магическим щитом, но тот быстро рассыпался. Она была слишком слаба и с трудом держалась на ногах, едва не всхлипывая от собственного бессилия.

– Можешь обманываться дальше. Но рано или поздно ты поймешь, что нам суждено править вместе, – небрежно бросил он.

Арэя поморщилась и отвернулась. Он увидела на столе копье, белая рукоять которого слабо мерцала в сумраке покоев. Ей ничего не хотелось так сильно, как вонзить острие проклятому мерзавцу в сердце. Стоило немного поднапрячься… но грохочущее море ярости, похоже, отняло последние силы.

Катан проследил за ее взглядом или опять прочитал мысли, потому что сказал:

– Я не мальн и тем более не жалкий человек. Мне не навредит мальнийское копье. – Его рот скривился в гримасе ярости, а в и без того жутких глазах промелькнуло что-то опасное. Он сделал шаг вперед и остановился в опасной близости от Арэи. Выражение его лица стало серьезным, а голос зазвучал низко и чувственно: – С того дня, когда я впервые увидел тебя, твой образ преследовал меня. Каждый раз, во сне и наяву. Я смотрел на тебя его глазами, стучался, рвался наружу… так хотел коснуться тебя, так хотел…

Арэя вспомнила странный, дикий взгляд Гелиена. Порой он словно отшатывался сам от себя.

Прежде чем она успела опомниться, Катан поднес к ее лицу руку и провел кончиками пальцев по щеке. Они были ледяными, но прикосновение обжигало. Арэя не могла пошевелиться, не отваживалась даже дышать, когда он наклонился ближе к ее губам.

– Ты такая красивая. – Его голос превратился в шепот.

– Это лишь желание, ничего больше. – Она посмотрела на него со всей ненавистью и отвращением, что испытывала к этому чудовищу.

Он отстранился.

– Ошибаешься, Арэя. – Катан как-то болезненно поморщился и неспешно двинулся к двери. – Но в одном ты права. Я – чудовище.

* * *

Она не видела это чудовище несколько дней, но могла поклясться, что каждую ночь в темноте мелькали изумрудные глаза. Хотя когда зажигался свет, покои оказывались пустыми.

«Скоро ты станешь моей…» – пела тишина.

Хэвард навещал ее чуть ли не каждые два часа, следил за состоянием и постоянно твердил, чтобы она как можно реже вставала с постели. Он рассказывал, насколько тяжело будет протекать эта беременность и как силен малыш. Так оно и было: тошнота и головокружение не проходили, и все больше охватывала страшная слабость. Но Арэя не понимала, как она могла отдыхать, когда в Мальнборне творилось такое. Ее беспокоила судьба королевства и всех, кто был ей дорог, но Хэвард заверил, что в городе стало спокойно. Катан приказал готовиться к коронации, а сам пропадал неизвестно где.

Как и в предыдущие ночи, Арэя спала плохо – ворочалась, предаваясь воспоминаниям и тоскуя по единственному мужчине, которого любила всем сердцем. Рубашка мужа все еще хранила его запах: запах летней ночи, свежести, какая бывает после грозы.

Появление Гелиена в ее жизни было сродни грому среди ясного неба. Арэя до сих пор не могла разобраться, как с самого первого дня этот мужчина заполнил ее мысли, каждый ее сон, словно проник под кожу. Все годы своего обучения Арэя видела в мужчинах вокруг себя только соперников и старалась не замечать их взглядов. Мужчины есть мужчины, даже если они – благородные мальнийские воины.

Арэя начала учиться боевому искусству в раннем возрасте. Сперва Элиас, согласившись на уговоры Алвиса, тренировал ее тайно, но затем все рассказал ее отцу. Конечно, женщины-воины были в Мальнборне не редкость, но не каждый родитель одобряет подобный выбор. Тем более не мог одобрить и ее отец, который лишь хотел выдать дочь замуж за главного советника, своего сообщника. Однако единственное поспешное решение наместника изменило все: кто бы мог подумать, что ей прикажут обучать будущего мужа.

Гелиен…

Ее первая и единственная любовь.

Когда она открыла глаза, то сразу ощутила присутствие смергла. Сейчас он не скрывался, просто сидел за столом у окна и попивал что-то из бокала.

– Завтрак, дорогая?

Арэя села в постели. Она чувствовала себя так плохо, что даже не нашлось сил, чтобы послать смергла гнить в его проклятые земли.

– Проваливай.

Катан рассмеялся, одарив ее улыбкой, острой и смертоносной, как темный кинжал Кьелла.

– Неважно выглядишь. Похоже, Хэвард не справляется со своей задачей, и я уже начинаю жалеть, что сохранил ему жизнь. – Холодный и неестественный, он говорил о смерти без каких бы то ни было эмоций.

– Оставь Хэварда в покое, он ни при чем. Малыш очень силен.

– Ты права, – ответил Катан и снова улыбнулся. В этот раз его улыбка показалась пугающе счастливой и гордой.

Последние дни она ела очень мало, потому что лишь от одного вида пищи ее начинало тошнить. Хэвард наседал, каждый раз повторял: «Если не для себя, то для ребенка» – и не уходил, пока она не съедала хоть что-нибудь. И Арэя глотала куски, с трудом проталкивая их в горло.

Она встала с постели и плотнее запахнула шелковый халат, надетый поверх рубашки Гелиена – вот уже который день ей приходилось спать в одежде, потому что в покоях постоянно ощущалось постороннее присутствие. Она сделала осторожный шаг к столу. Стеклянная поверхность была уставлена едой, из серебристого чайника поднимался пар, а вокруг витал любимый аромат чая с нотками корицы.

Катан подвинул стакан воды, будто знал, чего именно она хочет.

– Что тебе нужно? – Арэя сердито смотрела на него, не понимая, почему он все еще здесь.

– Просто хочу позавтракать с матерью моего будущего ребенка, – ответил он с преувеличенным удивлением.

Комната словно уменьшилась, воздух куда-то исчез. Само присутствие смергла душило, а лживые слова застревали в голове и горле, не позволяя нормально дышать. Ее злило собственное бессилие и настроение, и ей хотелось одновременно плакать и проткнуть этого мерзавца копьем.

– Это. Не. Твой. Ребенок.

Рот Катана болезненно скривился.

– Арэя, это начинает надоедать.

– Так проваливай! – закричала она, на что, казалось, ушли все силы.

Катан так резко дернулся, что она отскочила назад, влетела в стеклянную дверь террасы. По гладкой поверхности побежала паутина трещин, как от мощнейшего удара кулаком. Арэя не поняла, чего именно испугалась, ведь никогда раньше не страшилась смерти. Вероятно, сработал инстинкт, и она попыталась защитить вовсе не себя.

Катан внезапно оказался рядом, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.

– Ты испугалась?

Арэя не ответила. Никак не могла привыкнуть к его столь переменчивому настроению. Как маятник, оно раскачивалось за одно мгновение от едкости, гнева и раздражения до неподдельного беспокойства и обратно.

– Не хочу, чтобы ты меня боялась. Я никогда не наврежу тебе и ребенку. Кому угодно, только не вам.

Арэя ни на мгновение не желала верить в то, что смергл дорожит ею. Существо, которое без колебаний убивало невинных людей и мальнов одним движением руки, вряд ли могло проявлять настоящие чувства. Но она слышала биение его сердца. Смергл не врал.

Внезапно мир вокруг померк. Пульс отдавался в каждой клеточке тела, в сознании потемнело, но Арэя постаралась избавиться от этих ощущений. Катан мог считать ее эмоции, заглянуть прямо в душу, узнать все секреты, поэтому сейчас внутри нее должно было остаться лишь чувство всепоглощающей ненависти.

– Почему я? – снова спросила она. Ее голос звучал на удивление спокойно вопреки тому, что творилось в душе.

– Ты и ребенок… Вы – моя единственная слабость, – прохрипел Катан так, словно это его искренне расстраивало.

Однажды нечто подобное пытался сказать бесчувственный Гелиен, или тогда говорил смергл? Или они оба?

Арэя с трудом сглотнула, но сумела преодолеть шок, не показав эмоций.

Катан перевел взгляд на ее рот и уперся ладонями в стекло рядом с ее головой. Он наклонился ниже, и его дыхание коснулось ее губ. От него пахло костром или пеплом.

– Один поцелуй. Больше я ни о чем не прошу. – Он с пугающей нежностью убрал прядь волос с ее щеки, и Арэя почувствовала, как мышцы лица и тела онемели. Она не могла даже пошевелиться.

– Если ты действительно не хочешь причинить мне вред и получить его силой, то… отойди. – Сама мысль о поцелуе с чудовищем, который когда-то владел сознанием и телом Гелиена, вызывала отвращение и тошноту.

В глазах Катана вспыхнуло раздражение. Он собирался снова коснуться ее щеки, как вдруг стиснул челюсти, схватился за грудь и закричал:

– Ах ты мерзавец!

Его окружила тьма, когда он попытался переместиться, но лишь сдвинулся немного вперед и налетел на стол.

– Не думал, что ты решишь отказаться от всего! – Голос Катана звучал холоднее, чем когда-либо.

«С кем он говорит?» – подумала Арэя.

– Я все равно всегда… буду на шаг… впереди тебя… всегда…

Потом он упал, словно замертво.

Глава 9

Ларен

– Тебе не кажется это странным?

– Что именно? – спросил Финн, поглядывая на двери спальни сестры.

В ожидании Аделы они сидели на диване в гостиной. После короткого отдыха они должны были посетить бал, на который уже неприлично опаздывали. Ларен собирался появиться там ненадолго, станцевать несколько танцев со своей невестой, а потом уйти. Свадьба должна была состояться в Аланте через два месяца. Так решили короли. Поэтому задерживаться в Дартхолле дольше необходимого не имело смысла. Да и желания узнать невесту получше тоже не возникало.

«Скоро у меня будет на это вся треклятая жизнь».

– Столько шумихи вокруг этого Совета, а всем оказалось достаточно одного твоего слова, – нахмурился Ларен.

– Сам об этом думал. – Финн закинул руку на спинку дивана. – Дартхоллцев, по-видимому, совсем не волновала клятва. Как будто им было важно выяснить только, как много я знаю о мальнах, о самом Мальнсене и о том, кто теперь правит вместо него. Полагаешь, они что-то замышляют?

Ларен фыркнул:

– Умоляю, да что они могут? Надо быть полнейшим дураком, чтобы замышлять недоброе против мальнов.

Хотя поведение дартхоллцев показалось ему подозрительным, Ларен сомневался, что после случившегося в Хадингарде кому-то хватит глупости бросить вызов мальнам. Здесь скрывалось что-то другое.

– Знаю. – Финн свел брови. – Им что-то нужно.

– Например? – спросил Ларен у друга, который подтверждал его собственную догадку.

– Понятия не имею.

Финн опять уставился на двери, и его нетерпеливый взгляд словно говорил: «Женщины, что с них взять!».

– Может, им нужна помощь? – задумчиво спросил Ларен. – Видел, как напряглись принцы Солнума, узнав о моем отце? Если король южных земель и вправду серьезно болен…

Тут из дверей спальни выпорхнула Адела, и он застыл с открытым ртом, так и не договорив. Если они с Финном всего лишь поменяли камзолы на более праздничные, богато расшитые золотом и серебром, то Адела кардинально сменила образ. Элегантному и нежному платью, которое надевала днем, она предпочла совершенно иной наряд, и Ларен не знал, от чего в первую очередь отводить глаза: от обнаженных плеч, глубокого выреза на груди или открытой спины – ему с трудом удавалось не пялиться, особенно когда Адела прошла мимо. Она что-то произнесла, но он не услышал – только заметил, как шевелились ее губы. Видимо, она отвечала на чересчур придирчивый взгляд брата. И Ларен был склонен с ним согласиться. Хотя королю Дартхолла определенно понравится этот наряд темно-зеленого цвета.

Очнулся он, только когда получил затрещину от Финна.

Как только они втроем остановились у дверей в бальный зал, Ларена захлестнули воспоминания, и он едва удержался, чтобы не протянуть Аделе руку и не сопроводить ее.

– Внутри тебя ждет невеста, не забывай, – заметив его порыв, шепнул Финн и вошел в широко распахнувшиеся двери.

Громадный бальный зал был оформлен в государственных цветах Дартхолла. Стены украшали позолота и зеркала, а скатерти на столах с угощениями и мебель вдоль стен были выполнены в темно-зеленых тонах, как и дорожка, ведущая к подиуму, где разместилась королевская семья. Зелени и цветов на столах наставили чуть ли не больше, чем самих кушаний. Колонны по углам зала обвивали ползучие растения с крохотными желтыми цветками. В зонах отдыха располагались небольшие фонтанчики с водой непривычного ярко-красного цвета. К ним никто не подходил, поэтому оставалось загадкой, текло ли в них настоящее вино или просто подкрашенная жидкость.

С потолка свисали канаты, на которых раскачивались артисты, принимая причудливые позы. Мужчины и женщины в чешуйчатых одеждах и с нанесенной на кожу серебристой краской кружились и вращались на веревках, словно плыли по воде. По залу сновали гости в масках. У некоторых – скорее всего, дартхоллцев – маски покрывала чешуя, у других господ они были украшены перьями и драгоценными камнями, а кто-то не знал о тематике бала – как Ларен и его спутники, которых не предупредили о том, что король устроил бал-маскарад, – или же просто наплевал на правила.

Финн и Адела остановились перед троном, чтобы поприветствовать королевскую семью, а затем отошли в сторону. Ларен вновь отметил отсутствие королевы Дартхолла. Поклонившись королю, он приблизился к принцессе и протянул руку.

– Подарите мне танец, принцесса?

Селиния расцвела, улыбнулась и поклонилась ему. На ней тоже было темно-зеленое платье, однако руки, плечи и шею покрывала полупрозрачная золотистая ткань. Конечно, наряд смотрелся красиво, но Адела могла затмить собой любую даму, находящуюся в зале. Головы мужчин одна за другой поворачивались в ее сторону, пока Адела шла по дорожке под руку с братом.

«Только два танца», – твердил себе он, принимая протянутую в ответ ладонь принцессы.

Ларен по-настоящему расстроился, поймав ее взгляд. Селиния смотрела на него… с восхищением. Она явно была не против стать женой следующего короля Аланты.

Финн и Адела уже скрылись среди гостей, которые теперь восторженными взглядами провожали свою принцессу и ее будущего супруга. Ларен вывел Селинию в центр зала, деликатно обхватил ее правую руку своей, а второй постарался практически не касаться ее спины. Он соблюдал все нормы этикета и держал положенную дистанцию. Селиния двигалась плавно и грациозно, как и подобает принцессе, а Ларен тем временем вспоминал другой бал в их с сестрой честь, другую девушку в его объятиях.

– Вы прекрасно танцуете, принц, – первой заговорила Селиния.

«Учтивая беседа с придворными любезностями. Замечательно».

– Как и вы, принцесса.

– Прошу, зовите меня Селинией, – улыбнулась она.

– Взаимно, Селиния, – ответил Ларен, выдавив ответную улыбку.

– Уверена, мне понравится Аланта.

Принцесса, конечно же, лукавила. Он сомневался, что после всех этих речушек, цветов и зелени ей придутся по нраву алантские пейзажи.

– Очень на это надеюсь, – нехотя соврал Ларен.

Селиния стала рассказывать о том, что уже успела услышать об Аланте. Ларен едва не наступил ей на ногу, когда увидел кружившихся в танце Аделу и Дильяра. Он выбрал традиционные одежды своего народа: белый праздничный халат, покрытый узорами из золотой нити, с широкими рукавами, шаровары и рубашку с глубоким вырезом. Пальцы, что касались Аделы, были унизаны объемными перстнями. Он что-то шептал ей на ухо, очаровательно улыбаясь.

У Ларена застучало в висках. «Этот мерзавец умеет быть обворожительным и галантным, но Аделу он не получит!»

В этот момент Дильяр заметил его взгляд и одарил кривой усмешкой.

– …великолепны.

Ларен снова обратил внимание на свою партнершу, которая явно ждала какого-то ответа.

– Вы правы, Селиния, – наугад бросил он, чувствуя себя идиотом.

Принцесса улыбнулась.

– Жду не дождусь, когда прокачусь на знаменитых алантских лошадях. Я очень люблю верховую езду.

Ларен сознательно в танце вел Селинию ближе к Аделе и Дильяру, продолжая искоса за ними наблюдать. Он резко остановился, когда одна мелодия закончилась и плавно перетекла в другую. В новом танце пары должны были меняться партнерами, и Ларен всерьез намеревался встать рядом с сестрой Финна.

Спустя тридцать секунд с принцессой Дартхолла Адела наконец-то оказалась в его объятиях. Ларен левой рукой приобнял ее за спину и покосился на их уже переплетенные пальцы. Впервые за долгое время она была так близко к нему. Он скользнул ладонью чуть ниже, коснувшись ее обнаженной нежной кожи, и Адела вздрогнула.

– Адела, держитесь подальше от принца Дильяра.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Отчего же? Он кажется весьма галантным. И очень даже красив. Если расскажете, чем вам так не угодил принц Солнума, я, возможно, подумаю над предостережением.

– Он нехороший человек. Это все, что вам нужно знать, – ответил Ларен, продолжая кружить ее в танце.

– Тогда у меня нет повода отказывать принцу в следующем танце, – хихикнула Адела.

Он с удивлением посмотрел на нее.

Она сейчас что, кокетничала с ним? Адела? Он говорил совершенно серьезно, а она восприняла его слова как шутку. Подумала, что он приревновал?

– Не играйте со мной, Адела.

Он намеренно крепче прижал ее к себе, и она невинно захлопала ресницами.

– И в мыслях не было.

Ларен переходил всякие границы, он это понимал. Кто-то мог заметить излишнюю близость, и поэтому он немного отодвинулся, задевая обнаженную кожу спины. Адела опять вздрогнула.

– У вас ледяные руки, принц, – прошептала она, и пары снова поменялись партнерами.

Гремящая музыка и танцующие гости мешали сосредоточиться. Дильяр намеренно уводил Аделу в дальний конец зала. Мужчины и женщины оживленно переговаривались, провожая их заинтересованными взглядами.

– Очень милая девушка, – сказала Селиния.

Ларен готов был поклясться, что она хотела посмотреть на его реакцию. Это привело его в замешательство.

– Да, – только и ответил он.

Вопреки желанию, ему пришлось подарить принцессе еще один танец. Все внутри него вспыхнуло, когда король Дартхолла пригласил Аделу. Выражение лица Орсо оставалось таким же серьезным, но его глаза буквально пожирали ее. Ларен не понимал: хочет ли король ее для Дильяра или же для себя. Адела заметно нервничала. Неподалеку у стола с угощениями напряженно замер Финн.

«Какую игру ведут дартхоллцы? Для чего нужен был этот показной Совет? Ясно ведь, что короля Орсо не особо волнует кровная клятва предков. Что на самом деле он планировал узнать?»

Ларен мотнул головой, прогоняя посторонние мысли.

Он смог немного расслабиться, только когда Финн начал танцевать с Аделой. На противоположной стороне зала кружили Гэван с женой. За столом для именитых гостей король, поглядывая на Ларена, что-то шептал дочери. Вид у нее был чересчур довольный, если не сказать восторженный.

Надо как можно скорее возвращаться в Аланту. Ларен больше не выдерживал. Почти застонал. Выпитое вино ничуть не успокаивало, а витавший повсюду приторный цветочный аромат только туманил голову.

Ларен вышел на пустую просторную террасу. Легкий порыв ветра всколыхнул его волосы, и он с упоением подставил лицо прохладе. Уперевшись руками в ограждавшую террасу балюстраду, он сделал медленный вдох. Еще один и еще. Даже здесь повсюду струился цветочный аромат. Как же хотелось ощутить на коже морозный воздух, родной запах снега и свежей хвои!

– У хадингардского короля очень уж хорошенькая сестра. Удивлен, как ты не изъявил желания породниться с другом.

«Духи его побери!»

– Пошел прочь, Дильяр, – как можно равнодушнее бросил Ларен.

Дильяр непринужденно прислонился к дверям, скрестив руки на груди и подогнув ногу.

– Два лучших друга, у обоих незамужние сестры, да и Селиния не сравнится в красоте с Аделой, – вяло продолжал тот, поглядывая в сторону зала.

– Держись подальше от Аделы, – едва сдерживаясь, произнес Ларен. Другая страна и положение гостя вынуждали его терпеть этого мерзавца.

Дильяр иронично скривился.

– С чего вдруг? У тебя есть невеста. Я, быть может, тоже ищу жену. А тут такая красавица, пусть и не совсем принцесса.

Ларен дернулся, но снова совладал с собой. Лишь в раздражении стиснул челюсти.

– Дважды повторять не стану и в этот раз доведу дело до конца.

– Неужели все еще злишься за ту девку? Как ее там звали? – Дильяр притворно постучал пальцем по виску.

Из-за промелькнувших воспоминай самообладание готово было полететь в бездну, но Ларен пытался сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.

– Ах да, Ивонн! Ты должен быть благодарен мне за то, что избавился от нее. Она оказалась обычной шлю…

Жаркая, как угли, ненависть поднялась внутри, и Ларен бросился на Дильяра, повалив на землю. Тот мгновенно среагировал, увернувшись от летящего в лицо кулака, и Ларен разбил костяшки пальцев о мраморные плиты. Отвлекся лишь на секунду, но этого хватило, чтобы Дильяр оттолкнул его и резво вскочил на ноги.

– Я ведь сказал тогда правду! – закричал он. – Ивонн сама пришла ко мне в покои.

– Лжец! – зарычал Ларен и снова набросился на него, пнув ногой в грудь. Дильяр отлетел ко входу и, ударившись о стеклянные двери, сполз вниз. По хрупкой поверхности разошлась тонкая паутина трещин. Благо в зале звучала громкая музыка, иначе здесь бы уже собралась толпа зевак. А вот за разбитые двери в королевском зале, видимо, придется извиниться.

– Теперь-то мне зачем лгать? – оскалился Дильяр, даже не думая сопротивляться, когда Ларен схватил его за грудки и приподнял. – Между нами ничего не было, я собирался выгнать ее, как вдруг вошел ты.

– Заткнись!

– Сам заткнись! – рявкнул тот, и Ларен тряхнул его, одним махом повалив на пол. – Я говорю правду! Если хочешь меня ненавидеть – пожалуйста! Но Ивонн была просто шлю…

– Если не заткнешься, я сам тебя заткну!

Внутри вскипела настоящая ярость. Висевший на поясе кинжал скользнул в ладонь Ларена, но в этот момент Дильяр сделал подсечку по его ногам, повалив на пол. Ярость сменилась недоумением. Принц Солнума перекатился и прижал колено к шее, практически перекрыв доступ воздуха в легкие и одновременно выбив кинжал из руки.

– Ты забываешь, кто учил тебя драться, брат, – вновь оскалился Дильяр, ослабляя хватку.

Да, боевому искусству Ларена обучал один из лучших воинов южного королевства, но и тот не мог сравниться с наставником принца Солнума – его отцом. Лучшие приемы показал ему именно Дильяр, когда почти полгода гостил в Аланте.

Ларен, тяжело дыша, обмяк на полу.

– Я спал, когда Ивонн залезла под одеяло, – сказал Дильяр, почувствовав, что Ларен перестал сопротивляться.

Слова подействовали сильнее, чем любой удар.

– Почему тогда снова не попытался поговорить со мной? – спросил Ларен, едва сумев открыть рот. От полученной информации шумело в ушах. – Прежде чем уехать?

Дильяр невесело усмехнулся.

– А ты бы поверил? Ты и сейчас мне не веришь.

– Не верю, – презрительно поморщился Ларен.

Конечно, они оба были гордыми и упрямыми, но почему Дильяр, раз не предавал, не проявил настойчивость?

– Знаю. И уже никогда не поверишь. – Дильяр убрал колено с его шеи и сел рядом. – Но я не лгу. Я тоже считал, что обрел хорошего друга. И если бы не случившееся, несколько дней назад могла бы состояться наша с твоей сестрой свадьба, и ты бы прибыл сюда не с королем Хадингарда, а со мной и Ширином. – В его ломающемся голосе не слышалось даже намека на браваду, только печаль и сожаление. Похоже, ему и правда было обидно.

– Плевать, – бросил Ларен. Он поднялся на ноги и стремительно вышел с террасы, покинув бал и ни с кем не попрощавшись.

Дружба с Дильяром закончилась много лет назад. И ничего уже не изменить. Ларен никогда больше не сможет доверять этому человеку. Но почему тогда у него так неприятно саднило в груди? Он не хотел думать о словах Дильяра. Точно не сейчас.

Ларен быстро двигался по длинному коридору, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. Коридор освещался всего несколькими настенными факелами, свет от которых неровно растекался по стенам, оставляя во мраке лишь некоторые участки. Свернув за очередной угол, Ларен остановился. В тени, привалившись спиной к стене, стояла Адела с прикрытыми глаза.

– Адела?

– Ох, Ларен, – встрепенулась она, часто моргая. – Я… У меня голова закружилась. Кажется, я выпила лишнего. Хотя обычно не позволяю себе больше одного бокала.

– Почему вы ушли одна? Где Финн? – Он зачем-то посмотрел по сторонам, удивляясь тому, что Адела бродила по чужому дворцу без сопровождения.

– Брат завел беседу с королем Дартхолла, и я тихонько улизнула, – хихикнула Адела.

Ларен слегка наклонил голову, глядя на пьяный румянец на щеках, и его губы растянулись в идиотской улыбке.

Он протянул руку.

– Пойдемте, я провожу вас.

– Сейчас, еще минуту.

Между ними воцарилось молчание. Ее грудь часто вздымалась и опускалась пока она глубоко дышала. Внутри Ларена лавиной нарастало волнение, грозясь погрести под собой и лишить здравого смысла.

Духи… Чем упорнее он старался не думать о «хадингардской принцессе», тем чаще его преследовали мысли о ней.

– Все ведь могло сложиться иначе, – прошептала она.

Сдвинув брови, Ларен оглядел лицо Аделы, и его взгляд на мгновение задержался на ее губах.

– Да, могло, – ответил он после продолжительной паузы.

Думал ли он о том, что несколько дней назад в Хадингарде могла состояться двойная свадьба? Постоянно думал, даже если не хотел этого.

Дыхание Аделы стало еще тяжелее.

– Поцелуйте меня, Ларен.

Он широко распахнул глаза и несколько раз моргнул.

«Наверно, послышалось».

Она смотрела на него с мольбой, и лишь едва заметные алые пятна на щеках выдавали смущение.

– Завтра вы уедете и забудете меня навсегда. Один прощальный поцелуй…

Ларен коснулся пальцами ее подбородка и приподнял лицо.

– Я никогда не забуду тебя, Адела.

Не в силах противиться искушению, он впился в столь желанные губы. Он целовал ее медленно, осторожно, будто боялся, что выдумал себе этот момент, и Адела вот-вот зло оттолкнет его. Но она схватила его за ворот камзола и притянула ближе к себе, требуя большего. И тогда ему стало окончательно плевать на кричащие отголоски разума. Он обнял ее за талию и углубил поцелуй, чувствуя на ее губах сладкий вкус винограда от недавно выпитого вина.

– Духи побери! Что за… – прокатился по пустому коридору шокированный возглас, и Ларен с Аделой отпрыгнули друг от друга, словно юнцы, которых родители поймали за чем-то постыдным.

Ларен едва не застонал.

Серьезно? Из всех возможных людей, находившихся сейчас во дворце, их застукал именно брат его невесты!

– Что… все… это… значит? – Каждое слово принца Дартхолла буквально отскакивало от стен.

– Гэван, я все объясню, – хрипло произнес Ларен, хоть и понимал, что ему совершенно нечего сказать в свое оправдание. Он посмотрел на Аделу, которая в волнении впилась зубами в нижнюю губу.

Гэван тяжело дышал. На его виске пульсировала вена. Одна его рука была сжата в кулак, а вторая замерла на эфесе единственного кинжала, висевшего на поясе. Казалось, он боролся с собой, чтобы не броситься на них. Ларен заслонил собой Аделу.

– Идите за мной, – вдруг сказал Гэван и зашагал вперед.

Ларен даже не пошевелился, пока не увидел, как Гэван остановился напротив выделенной им комнаты, покосился в их сторону, а затем молча прошел внутрь. Ларен положил руку на талию Аделы и попытался сдвинуть ее с места, но она застыла, как вкопанная.

Спустя несколько минут они вошли в покои и застали Гэвана, сидящего в кресле и нервно постукивающего пальцами по подлокотнику. В другой руке он сжимал бокал с вином, которое перед балом принесли слуги и к которому Ларен и Финн так и не притронулись.

– Садитесь! – гаркнул он, указывая на диван напротив, и Ларен с Аделой молча подчинились. Гэван сделал приличный глоток вина. – Ты любишь ее? – спросил он Ларена, кивнув на Аделу.

– Да, – не задумываясь выпалил тот.

На самом деле Ларен не знал, что именно чувствует к Аделе. Когда он впервые увидел ее, внутри него проснулся какой-то первобытный инстинкт – подобное ощущение пробуждалось в мужчинах ледяного народа разве что в древности. Он испытал непреодолимое желание заявить права на эту женщину, но сумел подавить этот инстинкт. А когда Финн предложил ему брак, сердце согласно заверещало, но разум взял над ним верх, заставив хоть немного подумать. Уже тогда Ларен одновременно и боялся, и желал этого брака. Знал, что может полюбить Аделу.

Женщины ледяного народа славились твердым и своенравным характером и не нуждались в мужской опеке, но с Аделой – столь хрупким и нежным цветком – он ощущал острую потребность всегда оберегать и защищать ее.

Пока она все не испортила. Пока он все не испортил.

Ларен понял, что Адела смотрит на него во все свои очаровательные золотистые глаза.

Гэван залпом осушил бокал и встал.

– Ты попросишь короля Хадингарда сопроводить меня в Мальнборн и устроить аудиенцию с регентом. Тогда я позабочусь, чтобы ваша с сестрой помолвка была расторгнута по обоюдному согласию, а Аланта и Дартхолл остались союзниками, невзирая ни на что.

Сначала Ларен опешил, затем его тело напряглось, и он выдавил лишь один вопрос:

– Зачем тебе это?

– Не твое дело, – ответил Гэван, двинувшись к выходу, но у дверей остановился и добавил: – Меня не интересует, почему ты решил жениться на моей сестре и что происходит между вами двумя. Свое условие я озвучил. – Он потянулся к ручке двери, но та вдруг сама распахнулась, и Гэван едва не столкнулся с Финном. Тот растерянно уставился на принца, а потом перевел взгляд на Ларена и Аделу. – Выезжаем завтра утром, в противном случае в полдень я отправлюсь к отцу. И мы оба знаем, что за этим последует, – напоследок сказал Гэван и покинул покои. Один взгляд на его суровое выражение лица заставил Ларена поверить обещанию.

Финн растерянно замер у дверей.

– Что, духи побери, здесь происходит?

Ларен схватил графин с вином и сделал несколько глотков прямо из горлышка, а потом все рассказал.

– Вы что?

– Мне повторить? – язвительно уточнил Ларен.

Финн сердито зыркнул на него и принялся ходить из стороны в сторону, не в силах совладать с нервами, хотя всегда старался не показывать этого.

– Арэя, да и все мальны, сейчас в трауре! Как я вообще…

– Знаю, Финн…

Тело друга напряглось настолько сильно, что напоминало тугую пружину.

Ларен чувствовал себя так же. Усилием воли он прогнал мысли о разочаровании, что поселится в глазах отца.

– Глупцы! Ты ведь сам отменил помолвку! – Финн обессиленно завалился в кресло, на котором недавно сидел Гэван, и взъерошил короткие каштановые волосы.

– Мне еще раз извиниться? Ничего уже не изменить! Ты поможешь или нет?

Финн посмотрел на Аделу.

– А почему ты молчишь, сестрица?

Она виновато опустила голову и не знала, куда пристроить беспокойные руки.

– Отстань от нее, – пробубнил Ларен.

Финн замолчал, досадливо качнув головой.

Будто Ларен не понимал его тревоги. Он собственноручно разрушил союз, которого так желал отец, и вместо жены и надежного союзника приобрел опасного врага. На континенте и без того хватает бед.

– Думаешь, Дартхолл и впрямь развяжет войну? – задумчиво спросил Финн, наконец взяв эмоции под контроль и начав здраво смотреть на ситуацию.

Ларен покачал головой.

– Я не знаю, но рисковать не хочу.

Если Гэван расскажет обо всем своему отцу, это приведет к расколу между королевствами. Ларен и думать не хотел о последствиях, с которыми грозило столкнуться его народу. Он не мог допустить, чтобы из-за его минутной слабости полилась кровь и оборвалась жизнь даже одного алантского воина. Они не заслужили такой участи.

Финн встал и направился к себе в спальню и, не обернувшись, бросил через плечо:

– Значит, с утра отправляемся в Мальнборн.

Глава 10

Гелиен

– Мне кажется, это мальчик. У тебя будет сын, любимый! У нас будет сын. Я мечтаю, чтобы он походил на тебя.

Ему снова виделся этот сон. Всего лишь грезы.

Пусть Гелиен и не видел лица жены, он ее слышал. Слышал ее чудесный голос, ее смех, практически ощущал прикосновение ее руки к своей. Самый прекрасный сон.

Как же он не хотел, чтобы сон заканчивался. Такие мгновения выпадали очень редко.

– Как бы ты назвал малыша? Может, Рикард? – Арэя замолчала, будто задумалась. – Или Кьелл?

Душа Гелиена разрывалась на части: ему хотелось кричать, смеяться, плакать и просто обнять жену. Она принадлежала ему так же, как он принадлежал ей. Женщина, от которой пахло полевыми цветами и сладким лимоном. Женщина, покорившая его одним только взглядом невероятных голубых глаз.

Гелиен предпочел бы забвение, лишь бы не думать о том, сколько прошло времени, долго ли продолжалось его вынужденное заточение. Все дни слились воедино, и он уже ни на что не надеялся. Ему суждено было пролежать так сотни, а то и тысячи лет.

И лишь в такие редкие моменты, как сейчас, Гелиен был счастлив: когда не видел один и тот же кошмар, не слышал голос, который ненавидел всей душой. Отвратительно жуткий и холодный.

Зато другой, дорогой ему голос продолжал говорить.

«Какой прекрасный сон».

Глава 11

Алвис

Алвис стер очередную слезинку с неестественно бледного лица сестры.

«Это все беременность», – подумал он, слегка улыбнувшись, но сердце его болезненно сжалось от одного вида Арэи: столь хрупкого и уязвимого… Ее состояние было хуже, чем он хотел признавать.

– Клянусь, брат, Гелиен слышит нас, слышит меня, – сквозь слезы произнесла она.

– Я верю тебе. Ведь это необычный сон.

Несколько минут назад он нашел сестру в новых покоях Гелиена. Она сидела у стены прямо на полу, обхватив колени руками и положив на них голову. Рядом с ней лежало потрепанное письмо Гелиена, которое она, видимо, перечитывала уже не один раз. Краем глаза Алвис разглядел лишь три слова: «Навсегда, моя звезда». При виде всей этой картины ему отчаянно захотелось что-нибудь сломать. Он просил Арэю не ходить в одиночку, но она всегда все делала с точностью до наоборот.

Алвис взял ее за руку и подвел к кровати. На сестре был шелковый немного мятый халат, длинные светлые волосы пребывали в легком беспорядке, но небесно-голубые глаза горели необычайно ярко.

– Я сказала ему, что у нас будет мальчик. – Арэя положила ладонь на живот. – Я так чувствую. Спросила, какое имя он бы выбрал для своего сына, а когда предложила имя Кьелла, в уголках его глаз… клянусь, там были слезы… А это значит… – Она рассмеялась, захлебываясь словами.

– Арэя, – Алвис вновь провел ладонью по ее щеке и подтолкнул к кровати, – мы не можем назвать ребенка Кьеллом.

– Знаю, – грустно улыбнулась она.

Он старался не обращать внимания на звук ее голоса. Сколько пустоты было в одном слове!

– Ты не голодна? – попытался он сменить тему.

– Нет, – прошептала Арэя, забравшись под мягкое одеяло.

Он присел рядом, желая убедиться, что сестра скоро уснет, и обвел комнату мимолетным взглядом. Занавески были широко раздвинуты, за окнами уже стемнело, но лунный свет щедро проникал внутрь и отражался от блестящих мраморных полов. И хотя комнатные белые огни не горели, даже без них в покоях было светло.

«Разумно ли ей оставаться в королевских покоях, покоях Гелиена?»

Алвис встал, чтобы задернуть занавески.

– Не надо, – раздался голос Арэи. – Не хочу спать в темноте.

– Хорошо, сестра, отдохни. Я зайду позже, и мы вместе поужинаем. – Он подошел ближе и поцеловал ее в лоб. – Уверен, ты с утра ничего не ела.

Алвис уже успел дойти до дверей, когда Арэя окликнула его:

– Брат? Катан искал копье Гелиена, Звездное копье, но я спрятала его в гробнице Кьелла. Забери копье, пожалуйста, и принеси в покои Гелиена.

Алвис, едва сдерживая себя, кивнул и выскользнул за двери. Он ни за что не показал бы эмоции при сестре. Пусть порадуется. Однако он видел все иначе. Конечно, все близкие в глубине души надеялись, что Гелиен их слышит, но это могло значить лишь одно: его сознание не спало – по крайней мере, не всегда. Недели, месяцы, годы он будет проживать, слушая голоса родных, заключенный в собственном разуме… Тело Гелиена стало его темницей.

Нет, такого не должно случиться…

Алвис радовался даже редкому блеску в глазах сестры, ведь зачастую они казались совершенно тусклыми и безжизненными. И видеть Арэю такой было хуже всего. К тому же неустанные попытки утешить ее ни к чему не приводили.

– Мне трудно говорить, брат, мне трудно дышать. Если ты не знаешь, как вернуть мне мужа, то нам не о чем разговаривать, пойми меня, – каждый раз повторяла она в ответ на его старания отвлечь ее и завести беседу о чем угодно, только не о Гелиене.

Алвис забрал Звездное копье и, так и не успокоившись, свернул на восточную площадку. Ему повезло: последняя тренировка уже закончилась, и место пустовало.

Он в очередной раз бросил взгляд на оружие в своей руке. Оно отличалось ото всех светлых мальнийских копий, древко которых лишь слегка мерцало. Это же не просто сияло: и от рукояти, и от лезвия исходили тонкие лучи белого света. Звездное копье самого Мануса Мальнсена! Неудивительно, что Катан хотел заполучить его себе. Гелиен же не проявлял такого трепета к оружию предка и всегда предпочитал ему темное, принадлежавшее матери и Кьеллу.

Отложив Звездное копье, Алвис взял со стойки обычное тренировочное оружие и стал вымещать злость привычным способом. Сегодня это не помогало. Он устал и вспотел, но не стал прекращать тренировку. Лишь стянул верх костюма и отбросил его в сторону. Воздух приятно коснулся разгоряченной кожи. Тело гудело от напряжения и злости, которые никак не покидали его.

Они обязаны разбудить Гелиена! Другого выхода просто не существовало. Он не мог и дальше оставаться в таком состоянии.

А ведь из всех друзей именно Алвис поддержал эту дрянную затею! Если бы он только воспротивился…

– Алвис?

Он вздрогнул и обернулся на знакомый голос. Свея.

Он даже не услышал ее шагов.

– Ты в порядке? – тихо спросила она.

– А тебе не все ли равно? – язвительно бросил Алвис. Он был так напряжен, что тело почти дрожало.

Мысленно он уже приготовился к ответной колкости.

– Прости, – прозвучал неожиданный ответ. – Ты не обязан отвечать, я лезу не в свое дело.

Алвис не мог не заметить, как изменился ее голос: cтал другим, совсем не похож на тот, которым она разговаривала с ним раньше. Тон был мягче, нежнее, и в нем слышалось искреннее беспокойство.

Свея отвернулась, чтобы уйти, но Алвис шагнул вперед, протянув руку.

– Постой! Я правда немного не в себе. Ты с тренировки? – Он оглядел ее серебристый боевой костюм. – А где Райя?

– Ужинает со Стейном. А я захотела прогуляться по вечернему саду.

– Ясно.

Долгое время они просто смотрели друг на друга, утопая в неловком молчании. По загорелому лицу Свеи начал расползаться румянец, и Алвис вдруг вспомнил, что стоит перед ней полуобнаженным.

Когда она сделала очередную попытку уйти, он снова остановил ее.

– Позволишь тебе кое-что показать? – громко спросил он, потянувшись за одеждой.

Свея замерла.

Алвис не знал, кого из них сильнее удивил его вопрос.

– Я слышал, что Стейн и Райя уже показывали тебе город, но я все-таки здесь вырос. Есть места, о которых они… – Он прочистил горло, осознав, что волнуется. – В общем, я пока не собираюсь во дворец, и раз ты гуляешь…

И вновь эта треклятая неловкая тишина.

Вероятно, все здравомыслие Алвис выплеснул во время тренировки вместе с гневом. Он уже жалел о своих словах, однако все равно не хотел, чтобы Свея уходила.

– Хорошо, – к его удивлению, ответила она.

Вместе они покинули тренировочную площадку, прошли сад и внутренний двор и достигли главных ворот. По дороге они оба молчали. Несколько раз Свея поворачивала голову и открывала рот, будто хотела что-то сказать, но в последний момент передумывала и смущенно отводила глаза.

В ней что-то изменилось. Это не должно было волновать Алвиса, но почему-то волновало.

Он искоса поглядывал на Свею.

Эти ее лукавые зеленые глаза… У чистокровных мальнов никогда не бывало подобного оттенка глаз. Ее же черные зрачки, окаймленные зеленой радужкой без единой крапинки, завораживали его. Совсем недавно в них отражалось явное презрение, а сейчас они лучились теплом.

– Мы идем к реке? – спросила она, кивнув на залитый лунными лучами берег, где пестрели и переливались серебром цветы.

– Не совсем.

– Это как?

– Увидишь.

В призрачном свете Алвис заметил, как Свея выгнула бровь.

То место он считал своим тайным убежищем и приходил туда, чтобы побыть в одиночестве. Поначалу, сразу после потери Эиры, он наведывался лишь иногда. Произошедшее с отцом и матерью вынудило приходить чаще и чаще, а после смерти Элиаса он несколько дней кряду не покидал убежище.

Алвис не знал, что именно побудило его показать тайное место Свее.

Когда они оказались в тупике, прямо у цепочки холмов, с самого верха которых свисали тонкие стебли цветущих растений, Свея в недоумении уставилась на него, но он лишь улыбнулся в ответ. Местами лозы разрослись и сплелись так густо, что спрятали единственный проход в тоннель, заметить который можно было, только хорошенько приглядевшись. Алвис отвел в сторону природный занавес и пропустил ее внутрь, а затем прошел сам. Хотя путь по тоннелю занимал всего несколько минут, да и на другом конце виднелся светлый проем, Свея все же замерла в нерешительности. Ему даже пришлось коснуться ее талии, чтобы слегка подтолкнуть вперед. Она тяжело сглотнула – он задержал руки дольше, чем потребовалось, – и на ее загорелом лице вдруг выступили пунцовые пятна.

Они вышли на покрытый зеленью и окруженный холмами просторный участок, который запросто вместил бы около двадцати мальнов, и Свея громко ахнула. Она восхищенно уставилась на небольшой водопад, ниспадающий с вершины одного из холмов в лазурные воды, образуя небольшое озеро. Даже Алвис, побывавший здесь сотни раз, изумился тому, насколько прекрасно выглядело это место сегодняшним вечером. Небо было чернильно-синим, низко висели облака, а лунные лучи падали прямо на водопад, отчего брызги сверкали, словно драгоценные камни.

– Здесь очень красиво, – прошептала Свея.

– Да, но это еще не все. Нужно подождать.

Он снял со спины ножны со Звездным копьем Гелиена, сел прямо на землю и жестом предложил ей опуститься рядом. Свея мешкать не стала и повторила за ним. Алвис чувствовал, как она долго смотрит на него, словно решая, хочет ли что-то сказать, но продолжила молчать.

– Извини, – тихо произнесла она.

Алвис моргнул, а затем медленно повернулся к ней. Он видел лишь ее прекрасный профиль, но по голосу и дрожи пальцев, которую она явно силилась унять, понял, что это единственное слово далось ей нелегко.

– Я не говорила об этом Стейну, не хотела еще больше расстраивать. Он тогда только потерял отца и узнал про мать… – Она сделала глубокий вдох. – Моя мать, его сестра, какое-то время работала служанкой в доме одного знатного лорда. Он сразу обратил внимание на красоту моей матери, но он был женат и морочил ей голову обещаниями развестись. А когда узнал о ее положении, сказал, что пил какие-то травы и что она не могла от него забеременеть. Этот мерзавец выгнал ее на улицу, назвав падшей женщиной, которая через чужого ребенка вздумала манипулировать им. В придачу кинул несколько золотых монет и велел не забывать, где ее место. Бабушка рассказывала, что мама была разбита. После родов она слегла и, даже когда поправилась, отказалась вставать с постели, пока в конце концов не…

Свея закрыла глаза и глубоко вдохнула. Казалась, она со всей силы сжимала пальцы, пытаясь успокоиться, и Алвис не удержался от того, чтобы накрыть ладонью ее руку. Она была ледяной. Свея нервно шевельнулась рядом с ним.

– Тогда, в Хадингарде, я незаслуженно тебя осудила. Я никогда не была при дворе. Просто разом нахлынули эмоции, мысли всякие… Извини…

Стейн не так уж много рассказывал о племяннице, поскольку и сам ничего не знал: кроме того, что ее воспитывала бабушка, жизнь у Свеи была самая что ни есть заурядная. Скромный дом да сад. Но если бы Стейну стало известно о судьбе своей сестры, он бы обязательно попытался найти мерзавца.

– Тебе не за что извиняться, Свея. Ты знаешь имя того лорда?

– Нет. Возможно, бабушка знала, но она так и не сказала мне.

Алвис перевел взгляд и тихо произнес:

– Смотри.

Поверхность реки засветилась. В толще воды начали зарождаться маленькие огоньки, и сотни белых бусин пронзили лазурную гладь. Свея уставилась на реку, а Алвис – на ее профиль, любуясь тем, как приоткрылись пухлые губы, как с лица исчезла печаль, сменившись восхищением. Свея чуть подалась вперед и сжала его ладонь, будто не хотела, чтобы та ненароком выскользнула.

«Небеса! Она безумно красива!»

Сердце у него в груди сбилось с ритма и, казалось, пропустило удар. Мысли неслись вихрем, но Алвис не позволял ни одной из них осесть в голове. Ему были не по душе захлестнувшие вдруг чувства. Зачем он привел ее сюда? Теперь, когда их больше не связывали тренировки, он должен был держать дистанцию. Свея – племянница Стейна, она – человек, в конце концов! Но Алвис не мог больше придерживаться прежнего гнева.

Как только он подумал об этом, к лицу прилил жар от воспоминаний: ее руки вокруг его шеи; ладони, касающиеся его обнаженной кожи.

– Что это? – звонкий голос вернул его в реальность.

– Память предков. – Алвис с усилием гнал сторонние мысли, стараясь переключить внимание на ответ. – Ты ведь знаешь, что мальны не хоронят близких? Что их прах мы развеиваем над священной рекой?

Свея кивнула, не отводя взгляда от реки, но когда заметила, что Алвис продолжает смотреть на нее, то повернулась. Ее грудь часто поднималась и опускалась. Она явно волновалась. Им обоим следовало бы отвернуться, но их словно сторонней силой приковало друг к другу.

Свея сглотнула, и он скользнул взглядом по ее горлу.

«Духи… В бездну духов!»

– Существует поверье, – заговорил он, когда ее лицо вспыхнуло, тем самым разорвав возникшую между ними связь, – что река хранит память всех, кого развеяли над ее водами. И когда ты грустишь, вспоминая близких, они отвечают. Знаю, твоей матери и бабушки здесь нет, но главное – помнить.

– Кого ты потерял? Стейн рассказывал о твоей семье и невесте, но они…

– Да, они живы, – закончил за нее Алвис. – Но я потерял другого дорогого мне мальна. Элиаса, моего наставника, он был мне ближе родного отца.

Во время их последнего разговора наедине Гелиен признался, как на самом деле был убит Элиас. Его смерть служила лишь способом окончательно сломить короля Мальнборна, и у смергла это получилось. В какой-то момент Алвис хотел возненавидеть друга за то, что дорогим ему мальнам грозило снова оказаться мишенью для врагов, но не смог. Гелиен носил фамилию Мальнсен, но в этом не было его вины.

– Мне жаль, – сказала Свея. Она крепко стиснула его ладони и, вскочив на ноги, потянула за собой. – Идем.

– Куда?

– Купаться, – улыбнулась она, отчего стала еще красивее.

Алвис словно прирос к земле, но Свея не оставила попыток сдвинуть его с места.

– Ну, чего замер-то?

Он шумно выдохнул.

– Свея, нам нельзя…

Ее брови выразительно поднялись, улыбка исчезла с лица, а щеки вновь покраснели.

– Я имею в виду, что мальнам запрещено касаться священной реки, – поспешил исправить себя Алвис. – Эти воды принадлежат духам.

Свея отпустила его руку и пожала плечами.

– Но я-то не мальн.

Она подошла к краю воды и скинула верх боевого костюма, а следом на землю полетела рубашка. При виде ее обнаженной спины Алвис даже перестал дышать.

– Свея… – сбивчиво произнес он.

– Не будь занудой.

Когда она взялась стягивать штаны, Алвис почувствовал, как запылала его кожа.

– Если Стейн узнает…

– Дядя был прав, ты и впрямь слишком чопорный зануда, – хихикнула она, отбрасывая штаны в сторону.

Алвис стиснул зубы и отвернулся, подавляя желание приблизиться к воде. Он услышал мягкие шаги, затем тихий всплеск.

– Можешь повернуться. Не знала, что ты такой стеснительный.

Свея рассмеялась. Он часто слышал этот чудесный смех из-за дверей комнаты, но стоило ему только войти, как этот смех стихал, а взгляд Свеи холодел. Сейчас же, вынырнув из воды, она искренне смеялась. Все внимание Алвиса так и приклеилось к мокрым волосам и мерцающим струйкам воды, стекающим по ее шее к груди, часть которой была скрыта под водой, а часть…

Алвис сглотнул. Он боялся сказать или сделать что-то, о чем потом пожалеет.

– Свея, тебе лучше выйти…

– Ты правда хочешь, чтобы я вышла прямо сейчас? – Она улыбнулась одними губами.

Алвис напрягся.

– Не гневи духов. Эта река…

– Я думала, тебе плевать на духов.

Он подошел ближе к воде.

– Теперь да. Но мое отношение не меняет того, что они по-прежнему распоряжаются нашими судьбами.

Это была жестокая правда. Алвис мог всей душой ненавидеть создателей, но не собирался проявлять неуважение к священному месту и созданиям, которые лишь по собственной прихоти могли оборвать жизни всех, кто был ему дорог.

– Скучный ты мальн, Алвис.

Свея сделала несколько шагов вперед, и он едва успел отвернуться, заскрежетав зубами.

– Ненормальная! Вся в дядю!

– Мне показалось, или вы покраснели, господин регент? – С ее губ сорвался тихий смешок.

Алвис фыркнул. Эта женщина сводила его с ума!

– Прекрати меня так называть.

Спустя несколько мгновений тишины он услышал шаги, затем нежная рука коснулась левого плеча, и Алвис обернулся. Свея не стала надевать верх костюма, лишь накинула белую рубашку, которая промокла и прилипла к телу. Тонкая ткань совершенно не скрывала ее большие груди, и он быстро поднял взгляд. На ее слегка веснушчатой загорелой коже блестели, словно крошечные драгоценные камни, капли воды. Они медленно скатывались по выступающим скулам к мягким пухлым губам. Свея была прекрасна – особенно в этот миг, – и Алвис не мог налюбоваться ею, хоть и понимал, что так нельзя. Он знал, что сейчас серебристые ободки его глаз горели ярче прежнего, а кожа наверняка сияла во сто крат сильнее.

– Мне пора, – тихо сказал он. – Я совсем забыл, что обещал поужинать с сестрой.

– Конечно, – натянуто улыбнулась Свея.

– Хочешь с нами? – Слова сорвались с его уст прежде, чем он успел подумать.

Она в замешательстве убрала с лица влажные пряди, и Алвис старался не замечать, как капли воды стекают по ее красивой бронзовой коже.

– Ты же толком не познакомилась с моей сестрой, да? Арэя всегда тяжело сходилась с мальнами, даже с единственной подругой перестала общаться несколько лет назад. Понятия не имею почему. С Райей они, мягко говоря, недолюбливают друг друга. Раньше рядом с сестрой постоянно находилась мама, но… В общем, Арэе не помешает подруга.

Свея побледнела.

– Откуда ты знаешь, что мы с ней поладим?

Удивительно, из всего того, что она сегодня сделала, именно перспектива поближе познакомиться с его сестрой заставила ее волноваться сильнее всего.

Алвис едва сдержал улыбку.

– Я не знаю, просто так кажется.

Глава 12

Стейн

Райя его убьет. Сам назначил ей свидание, сам настоял, чтобы они поужинали наедине, и сам же задержался на два с лишним часа. Конечно, он отправил слугу с сообщением, что никак не может покинуть заседание, и клялся искупить вину всеми известными ему способами, которые мысленно уже перебирал, но новости разведчиков оказались очень важными и тревожными.

Как выяснилось, уггоры не впали в спячку. Отряд мальнов обнаружил их норы, которые вели прямиком к Сонным болотам и, что хуже всего, к Сумеречным краям. Хотя Гелиен сровнял эти места с землей, смерглы были заперты в мире теней, а их король забылся беспробудным сном в подземельях Мальнборна.

Что уггоры могли вынюхивать? Действительно ли они обладали разумом? Возможно ли, что кто-то еще управлял этими существами? Но кто? Поэтому Стейн решил лично возглавить отряд и через несколько дней отправиться в Сумеречные земли.

Он шагал по коридорам, которые были на удивление тихими и пустыми. Видимо, придворные пожелали провести этот чудесный вечер в дворцовых садах или на берегу, под звездами, как раньше собирался поступить и сам Стейн.

Глубоко задумавшись, прямо на входе в приемный зал он чуть не врезался в Райю. Она даже подпрыгнула от неожиданности.

– Злишься? – Стейн мгновенно обвил руки вокруг ее талии и притянул ее как можно ближе к себе.

– Нет, – вяло улыбнулась Райя. – Ты-то в чем виноват?

Виноват был лишь один мальн, в отсутствие которого заседание затянулось на несколько лишних часов. И где, спрашивалось, носило Алвиса? Чтобы до ужаса правильный, пунктуальный командующий и исполняющий обязанности регента пропустил заседание военного Совета… Такого еще не случалось.

– Я распорядилась, чтобы ужин подали в твои покои, – сказала Райя, обняв его за шею.

– Хорошо, а то я страшно голоден.

Он хищно улыбнулся и потянулся к ее губам. Но едва он коснулся, как послышался знакомый смех. У парадного входа показались Алвис и Свея. Они улыбались и увлеченно о чем-то говорили, а при виде Стейна остановились, застыв словно статуи.

– Почему вы вместе? И где вы были? – Стейн осмотрел Свею с ног до головы и оторопел. Ее белая рубашка липла к телу и просвечивала насквозь, обнажая женственные формы. Он мысленно приказал себе успокоиться. – И почему ты мокрая?

– Что за допрос, дядя? – с вызовом спросила она.

– Отвечай на вопрос и… прикройся, что ли.

Свея сердито посмотрела на него и, вздернув подбородок, с высокомерным выражением лица перекинула со спины длинные золотистые волосы, спрятав тем самым грудь.

Стейн понимал, что заходит слишком далеко, забрасывая их вопросами. В конце концов, они давно не дети. Но дело даже не в праздном любопытстве. Если Райя права, то он просто обязан вмешаться, пока все не зашло слишком далеко. Свея должна помнить, где находится и с кем.

Алвис расправил плечи. Он и сам стоял без верхней части костюма, а белая рубашка была закатана до локтей и обнажала мускулистые руки. По крайней мере, его одежда выглядела сухой.

– Стейн, не переживай, мы просто встретились в саду и прогулялись.

– Я что-то не припомню сегодня дождя. – Стейн стиснул зубы, чтобы не выругаться, и вновь оценил внешний вид племянницы. – И вообще, с каких это пор ты предпочитаешь прогулки заседаниям Совета?

Алвис растерянно заморгал и провел рукой по волосам.

– Небеса! Как я мог забыть… Прошу прощения, я был у сестры и… – Не успел он договорить, как в приемный зал вошла Арэя. – Сестра! – воскликнул он, резко подлетев к ней. – Почему ты здесь? Почему встала?

– Устала лежать. Я отлично себя чувствую. Ты обещал зайти. Я приготовила сюрприз, вот и пошла тебя искать.

Тут бы Стейн поспорил. Арэя по-прежнему выглядела изможденной и исхудавшей, как будто много недель не спала и почти не ела. Он знал, что ее то ли окружали маскирующие чары Хэварда, то ли она принимала приготовленное им зелье. Нечто подобное он и сам пил почти две недели, когда отправился с Гелом и Кьеллом в Сумеречные земли. Как бы то ни было, только близкие видели истинное состояние Арэи, а всем остальным она казалась свежей и полной сил.

– Ты могла послать за мной, – Алвис нахмурился, – а не искать сама. И вообще, тебе нельзя ходить одной. Если уж выходишь, то кто-то из нас должен сопровождать тебя.

– Я была не одна, брат. – Арэя ласково коснулась его лица.

– Ваше Величество, вы… – Выскочившая из коридора девушка не успела договорить. Она застыла на месте, словно оцепенела или ее околдовали.

Стейн никогда раньше не видел при дворе эту светлорожденную с длинными вьющимися локонами и глазами больше серого, чем голубого цвета. На ней было платье из легкой ткани, которое облегало женственные формы. Стейн бы не назвал незнакомку красивой или даже обаятельной, но в ее взгляде мелькало что-то такое, что заставляло замирать. И сейчас этот взгляд был прикован к Алвису. А его – к ней.

– Алвис… – прошептала она.

– А вот и сюрприз, – сказала Арэя, слегка виновато улыбнувшись.

– Эира… – сдавленно произнес Ал. Случившееся, видимо, настолько ошеломило его, что он не мог больше сказать ни слова.

«Эира… Его бывшая возлюбленная? Вот так поворот. Что она здесь делает? Она ведь была замужем, кажется».

Воцарилось долгое молчание.

Затем Алвис словно вышел из ступора: к его лицу прилила кровь, на шее запульсировала вена, а губы вытянулись в тонкую линию. Стейн прекрасно знал, что такое состояние у него наступало прямо перед тем, как тот впадал в бешенство. Арэя понимала это лучше кого бы то ни было, поэтому медленно повернулась к девушке:

– Эира, прошу, подожди меня в королевских покоях.

– Но…

– Эира… – предостерегающе повторила она.

Эира, до этого не сводившая глаз с бывшего возлюбленного, перевела внимание на Свею. Она оглядела ее с головы до ног, нахмурившись, и скрылась в коридоре.

– Брат, – настороженно произнесла Арэя и сделала паузу в ожидании его реакции.

– Что. Все. Это. Значит? – с расстановкой спросил он.

Арэя шагнула к Алвису, и он весь напрягся. Выражение и без того хмурого лица буквально взывало к ответу. Все вокруг чувствовали, что его внутренняя пружина вот-вот лопнет.

– Это я пригласила Эиру во дворец. Теперь она моя фрейлина.

Алвис сердито раздул ноздри.

– С ума сошла? Ты хоть подумала, каково мне будет видеть ее каждый день?

– Брат, – мягко произнесла Арэя, – Эира не замужем.

– Что?

– Она была замужем, да, но ее муж и семья погибли больше года назад в Сумеречных землях. Она осталась одна. Эира долго не решалась прийти во дворец, а когда решилась, стража ее не пропустила. Я совершенно случайно столкнулась с ней за несколько дней до вашего возвращения и пригласила. Думала, ты будешь рад. Ты ведь сам искал ее после ареста отца.

Свея настороженно, даже с опаской наблюдала за Алвисом. Райя, вставшая рядом, тихо кашлянула. Стейна и самого начала беспокоить реакция Ала на подобный «сюрприз», а учитывая нынешнее положение королевы, сейчас определенно было не самое лучшее время горячиться.

– С того момента прошло почти два года, и я… – Алвис глубоко вдохнул, и небесно-голубые глаза бешено засверкали. – Ты должна была спросить, хочу ли я сейчас ее видеть. Зачем бередить прошлое?

Арэя побледнела, и ее руки затряслись, а потом она и вовсе пошатнулась. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

Лицо Алвиса тут же смягчилось.

– Прости, сестра, ты хотела как лучше. Я понимаю. Пойдем, тебе нужно прилечь. – Он легко приобнял ее хрупкую фигуру, и Арэя слегка поморщилась, словно устыдилась собственной слабости, а затем они молча ушли в коридор.

Дождавшись, когда близнецы исчезнут за углом, Свея заговорила:

– Эира… Та самая? Бывшая возлюбленная Алвиса? Дочь служанки?

– Да, – кивнул Стейн, приглядевшись к племяннице. Вид у нее был не лучше, чем у Арэи. На лице появилось выражение, которому он не смог найти названия, и вопрос вырвался прежде, чем Стейн успел сдержать его: – Свея, я надеюсь, что ошибаюсь, но просто обязан спросить. Тебе небезразличен Алвис?

Она вскинула брови и вытаращила глаза.

– Почему интересуешься?

– Не знаю, что именно между вами происходит, но что-то однозначно происходит. Поэтому спрашиваю еще раз: тебе небезразличен Алвис?

Плечи Свеи напряглись. Она злилась.

Райя сжала ладонь Стейна и предостерегающе дернула.

– Сама не знаю, – выплюнула Свея.

Все попытки удержать себя в руках пошли прахом.

– Ты завтра же возвращаешься в Хадингард!

– Что? Нет! – горячо возразила она, и на ее лице мелькнуло что-то вроде удивления и гнева.

– Это не обсуждается.

Стейн собирался немедленно попросить Хэварда отправить сообщение Финну и Эрику. Они с удовольствием согласились принять Свею при своем дворе и заботиться о ней как о новом члене семьи. Конечно, Стейн был наслышан о благородстве хадингардского короля, но все равно был поражен. И, в свою очередь, оставаться в долгу не собирался. К тому же он планировал навещать племянницу так часто, как только получится.

– Но я только… только… – невнятно забормотала она.

У Стейна похолодел затылок.

– Что ты только?

– Начала учиться. – Свея опустила глаза в пол.

– Свея, пока все не зашло слишком далеко, тебе лучше уехать. Это не игра. Тебе нельзя близко сходиться с мальнами. Рано или поздно ваши пути разойдутся, а я не хочу, чтобы ты страдала. Ты не повторишь судьбу моей матери. – Стейн ненавидел себя за эти слова, и даже в собственных глазах он выглядел полнейшим дураком.

Подумав о матери, он содрогнулся всем телом и не сумел это скрыть.

– Ты прав, дядя, – ее нижняя губа едва заметно дрожала, – мне здесь не место.

С этими словами Свея медленно попятилась к дверям.

Тишина, царившая всего несколько минут, была мучительной. Стейн потряс головой, чувствуя отвращение к самому себе, а затем с опаской посмотрел на Райю.

– Осуждаешь меня?

Она щурилась и долго не отвечала. Он не мог даже прочесть выражение ее лица, а такое случалось очень редко.

– Ты ведешь себя, как Алвис, когда он вмешивался в отношения Арэи и Гелиена. Сам ведь мне рассказывал.

– Теперь я хорошо знаю, что значит нести ответственность не только за себя, и понимаю, что Алвис тогда был прав. – Стейн провел рукой по лицу и тяжело вздохнул. – Но Кит оказался мальном, а со Свеей такого не случится. Возможно, я зря переживаю. Может, их общение и не приведет ни к чему большему. Но я не собираюсь рисковать. Привезти ее в Мальнборн было ошибкой.

– А ты не думал, что это не тебе решать? – Райя вздернула нос.

Каждая мышца в его теле содрогнулась от раздражения, и он сжал пальцы в кулак, пытаясь побороть желание ударить в стену.

– В будущем человека и мальна не ждет ничего, кроме боли, горечи и смерти. Скажи, будет ли Алвис через двадцать лет смотреть на нее по-прежнему? На женщину, которая будет выглядеть старше его матери. А дети? Если ребенок родится человеком? Каково ему будет расти рядом с таким отцом, как он, среди сверстников-мальнов? Где вообще ему место? Все к лучшему, Райя. Подобная история не приведет к счастливому финалу.

– Я совсем не узнаю тебя, Стейн, – бросила Райя и, не сказав больше ни слова, ушла.

– Я тоже, – прошептал он самому себе и направился к парадным дверям. Стыд и горечь от осознания происходящего проникали под кожу, заставляя морщиться при каждом шаге.

Нужно срочно выпить.

Глава 13

Алвис

Алвис метался из стороны в сторону. Ему не хватало воздуха, а сердце бешено колотилось, грозя разорвать грудь и выскочить наружу. Он подошел к окну, распахнул створы и начал делать медленные вдохи.

«Эира. Здесь. Эира… Духи! Духи милосердные!»

Он тряхнул головой.

Нет, это был не сон. Эира в самом деле находилась во дворце. И она… не замужем.

Алвис проводил сестру, но в ее королевских покоях Эиры не оказалось.

Вопросы давили. Что ему теперь делать? Избегать ее? Поговорить с ней? Но о чем им говорить? Он всю жизнь любил лишь одну женщину. Безумно. Страстно. Но что он чувствовал, увидев ее сейчас? Он столько раз представлял себе эту встречу, подбирал слова…

– Алвис?

Он резко повернулся на голос.

– Дверь была приоткрыта, и я… – Эира замолчала, принявшись нервно теребить пальцы.

Алвис тоже молчал и просто разглядывал ее. Она ни капли не изменилась. Разве что вьющиеся волосы раньше были чуть длиннее плеч, а теперь доставали до поясницы. А ее взгляд… В нем всегда таилось что-то такое, что он никак не мог разгадать, и эта тайна особенно привлекала его и сводила с ума. Он любил каждую черточку ее лица, вздернутый нос и соблазнительную родинку над губой, то, как она прикусывала нижнюю губу, когда нервничала. Прямо как сейчас.

– Алвис?

Его рука судорожно дернулась, словно он хотел нащупать опору.

То, как Эира звала его по имени… В прошлом, когда она так делала, он каждый раз чувствовал необъяснимое, приятное покалывание на коже.

– Ничего мне не скажешь? – горько спросила она.

– Зачем ты здесь? – не своим, каким-то хриплым голосом произнес Алвис.

Эира поджала губы.

– Ты ведь знаешь ответ.

Опять этот взгляд.

Ради него мужчины пойдут на любые безрассудства. И когда-то давно он тоже готов был творить безрассудные поступки. Алвис понимал, что это могло стоить ему дома и семьи, но его ничего из этого не волновало.

– Ты бросила меня.

– Да.

– Отреклась от нас, от всего, что мы любили.

– Знаю.

«Духи, неужели это все, что она может сказать?»

– И я спрашиваю еще раз: зачем ты здесь?

В ее серых глазах промелькнул стыд.

– Алвис, я не могла выбирать между тобой и семьей.

– Но ты выбрала! – сердито бросил он. – Хотя выбирать даже не требовалось. Я ждал тебя. Оставил дом, родных, отрекся от всего. Я обещал, что обо всем позабочусь, что твоей семье не причинят вреда, но ты не поверила мне… Предпочла не верить и так легко отказалась от меня.

Алвис никак не мог забыть те томительные часы ожидания у стены, тот момент, когда мальны, которых он отправил за семьей Эиры, сообщили ему, что она никуда не пойдет, а ее близким не нужна защита сына наместника. Казалось, тогда он услышал, как разбилось его сердце. Он помчался к дому любимой, но там оказалось пусто. Лишь записка: «Прости, мне очень жаль».

Эира упрямо покачала головой.

– Твой отец убил королевскую семью, совершил переворот и захватил власть. А теперь скажи: существовало ли такое место в Мальнборне, где наместник не нашел бы моих родных?

Алвис едва удержался, чтобы не поморщиться. Эира всегда умела бить словами.

– Ты должна была мне довериться.

В этот момент он услышал, как внутри нее что-то хрустнуло.

– Я знаю, прости меня. – Она тяжело сглотнула. – Каждый день с мужем был мукой, каждый раз, когда он касался меня, я представляла тебя. Я так люблю тебя!

В груди Алвиса все сжалось от боли.

– Думаешь, одного прощения хватит, чтобы перечеркнуть прошлое? Думаешь, так легко все исправить? Извинилась и все?

С каждым его словом лицо Эиры становилось все бледнее.

– А что еще мне сделать? Я понимаю, что извинений недостаточно, прошлого не вернуть, и за сделанный выбор мне придется корить себя вечно…

– Я отдал тебе всего себя, – не унимался Алвис, – а ты предала меня, предала нашу любовь.

– Я сделала это не затем, чтобы предать тебя, а только из любви к моей семье, из любви к тебе! Любви, из-за которой мы все чуть не погибли. – Она понизила голос до шепота: – Почему ты не можешь понять меня?

Ее глаза были полны горя, отчаяния и боли, и Алвис удержал себя от дальнейших упреков.

Он снова начал задыхаться. Развернулся и выбежал на балкон, оставив Эиру одну, иначе… Он готов был наброситься на нее. Обнять и поцеловать. Долгие годы он то любил ее, то ненавидел, думал, что давно простил, но тут эмоции волной обрушились на него вместе с душевной болью, сжигавшей его изнутри столько лет.

Хотя имел ли он вообще право думать о прощении? Его отец испортил жизнь Эире и ее семье, лишил Гелиена родителей, даже разрушил свою собственную семью. Он только и делал, что все разрушал.

Сражаясь с обидой и злостью, которые неумолимо раздирали его душу на части, Алвис услышал голоса и поспешил вернуться в комнату.

Эира тем временем закрыла двери.

– Кто приходил?

– Я сказала, что ты занят, – ответила она, невозмутимо пожав плечами.

– Кто приходил, Эира? – Он сердито посмотрел на нее, всем своим видом требуя немедленного ответа на вопрос.

– Человеческая девчонка, – выплюнула она эти два слова.

На мгновение Алвис словно прирос к полу. Он молча выдержал ее дерзкий взгляд, хотя тот был направлен вовсе не на него.

Тут внутри что-то щелкнуло.

Он выскочил из комнаты и услышал звук удаляющихся шагов.

– Свея!

Она не обернулась и будто бы ускорила шаг.

Дворец Мальнборна представлял собой множество похожих коридоров и лестниц, и если прожить здесь совсем мало, то запросто можно потеряться среди одинаковых серебристых стен, высоченных потолков и мраморных полов, поэтому Алвис не знал, что удивляло его больше: что Свея нашла дорогу в его покои или что вовсе решилась прийти.

– Прошу тебя, подожди!

Она остановилась, но, даже когда Алвис приблизился, осталась стоять спиной к нему.

– Свея.

Он положил руки ей на оголенные плечи – она успела переодеться в платье со слегка приспущенными рукавами, – и медленно развернул к себе. От короткого прикосновения кожи к коже его ладони обожгло огнем. На ее лице появилось новое незнакомое выражение. Страх? От девушки, которая всего несколько часов назад беззаботно смеялась и купалась в священной реке, не осталось и следа.

– Зачем ты приходила? – Но в ответ она лишь покачала головой. – Скажи, – совсем тихо попросил Алвис.

– Это твоя бывшая возлюбленная? Эира? – через силу произнесла она имя.

– Да, – подтвердил он, хотя был уверен, что Свея и без того знала ответ.

Она сделала два шага назад, и его руки безвольно повисли по бокам.

– Судьба благосклонна. Вам с любимой дан второй шанс.

– Да. Эира была любовью всей моей жизни, но теперь я не знаю, что чувствую. Мне нужно разобраться в себе… – Он не находил больше слов и в самом деле не понимал, что именно испытывает. Прошлое и настоящее словно сплелись в тугой клубок, который ему только предстояло распутать.

– Конечно, как иначе ты…

– Свея, что ты собиралась мне сказать? – перебил он.

Она скрестила худенькие руки на груди и опустила глаза. Она была не из робкого десятка и наверняка не желала выдавать свое истинное состояние, но маска, которой она обычно заслонялась от окружающего мира, внезапно куда-то исчезла.

– Я хотела еще раз попросить прощения за свое поведение и сказать, что завтра утром возвращаюсь в Хадингард.

В его душе вспыхнул и начал разгораться огонь столь сильный, что, будь сейчас рядом река, Алвис наверняка бы нырнул в ее воды, рискуя навлечь гнев духов.

– Почему сейчас?

Свея не осмелилась поднять глаза.

– Я и так задержалась дольше, чем планировала.

«Вранье от начала и до конца».

Алвис был в этом почти уверен. Он и сам не знал, чего ждал от этого разговора, но понимал одно: он не хотел, чтобы Свея уезжала.

В голове, заглушая все прочие мысли, звучала лишь одна фраза: «Не уезжай», но вслух он произнес совсем другое:

– Мы еще увидимся?

– Я не знаю. – С этими словами она ушла, даже не попрощавшись.

Алвису и впрямь было паршиво. Разум противился чувствам, противился всему происходящему. Он пытался отгородиться привычной стеной равнодушия, но та лишь раскачивалась и рушилась.

Его в покоях ждала женщина, которую он любил всю свою жизнь. Так почему же сейчас ему хотелось быть совершенно в другом месте?

Когда Алвис неуверенно зашагал обратно, у него за спиной послышались шаги. Он резко обернулся, понадеявшись увидеть ее…

Но там была не Свея.

Из темноты коридора показался Стейн. Темные волосы в беспорядке спадали на плечи. Воротник его черной рубашки, как и всегда, был расстегнут, а левый рукав – порван. Он закинул верх боевого костюма себе на плечо и остановился.

– Что… ты… творишь?

Алвис вскинул брови.

– О чем ты?

– Свея завтра уезжает, – заявил Стейн жестким и решительным голосом.

Эти слова вновь резанули по Алвису, и он попытался проглотить ком, подступивший к горлу.

– Я знаю.

– Больше никогда к ней не подходи, – оскалился Стейн. Это была не просьба и даже не приказ. Он предупреждал его.

Кулаки Алвиса сжались сами собой. Он принюхался и предусмотрительно отошел назад.

– Ты пьян, Стейн.

Совладав с собой, Алвис повернулся, чтобы уйти, но Стейн схватил его за локоть.

– Твоя возлюбленная вернулась и ждет тебя. Иди к ней, а о Свее не смей даже думать.

– А то что? – cпросил Алвис, выдержав суровый взгляд столь знакомых зеленых глаз.

Не дожидаясь ответа, он вырвал руку и быстро пошел прочь.

Конечно, Стейн хорошо скрывал свои эмоции, но Алвис видел, как часто тот пытается найти любой проблеск, намекавший на его чувства к Райе. Алвис уже давно запретил себе думать о ней, и ему это удавалось. Стейну не стоило волноваться, он искренне радовался за них.

«Неужели я дал повод?»

Алвиса злила сегодняшняя реакция друга, злило то, что он вообще думает о чем-то другом, кроме самого главного. Сестра и ее малыш – вот и все, что должно волновать его.

Он вернулся в покои, ощущая, что гнев вот-вот вырвется наружу.

Эира сидела на его постели. В комнате было свежо. Видимо, ей тоже стало душно, и она открыла все окна, чтобы наполнить помещение свежим воздухом. Эира дрожала, но явно не от вечерней прохлады, и безотрывно смотрела на дверь. Казалось, ей даже мешали собственные руки, поэтому она не знала, куда их деть.

Алвису хотелось нарушить тягостное молчание, сказать… да что угодно.

– Почему ты пошел за той человеческой девчонкой? – нахмурилась она.

Он чувствовал, как кровь приливает к лицу.

– Ее зовут Свея.

Эира широко распахнула глаза. Наверное, не стоило говорить в таком тоне.

– Свея, – повторила она, встав с постели.

– Она племянница моего друга, – пробормотал Алвис. – Долгая история.

Эира шагнула ближе. И вот они уже на расстоянии протянутой руки.

– Любовь моя, судьба дала нам второй шанс. Прошу, давай забудем прошлое и начнем сначала. Сейчас имеет значение только то, что мы чувствуем друг к другу.

Она вплотную подошла к нему, обвила руками шею и запустила ладонь в волосы, собственнически пропуская светлые пряди между пальцами. Алвису это не понравилось: она всегда так делала, когда хотела показать, что он принадлежит ей. Все внутри него буквально противилось ее прикосновениям, по телу расползалось неприятное покалывание, словно сотни игл кололи из-под кожи. Он смотрел в серые глаза, но представлял почему-то другие – зеленые, слегка раскосые.

Алвис отстранился, прежде чем почувствовал нежеланный поцелуй на своих губах, и мягко выпутался из ее объятий.

– Я не готов… Дай мне время все обдумать.

Она неверяще уставилась на него.

Алвис проклинал себя за сомнения, за то, что не мог сейчас дать Эире то, чего она хотела, то, чего когда-то хотели они оба. А все потому, что треклятые зеленые глаза так и стояли перед мысленным взором.

Он не хотел лгать Эире, поэтому просто кивнул на двери и направился в купальню, не в силах наблюдать за ее уходом.

Глава 14

Стейн

У него раскалывалась голова.

Он смутно помнил, как возвращался вчера во дворец, но прекрасно помнил стычку с Алвисом. Стейн перегнул палку и теперь должен был извиниться. Он изрядно перебрал в таверне, и мальнийское вино совсем затуманило рассудок. Еще он собирался послать хозяину таверны денег, чтобы возместить ущерб за погром, который устроил, когда решил выпустить пар.

Его до сих пор переполняло отвращение к самому себе. Хотя ранее Свея и высказала желание жить среди людей, сейчас явно все изменилось. Она не хотела покидать Мальнборн. И он был бы только счастлив, если бы единственная родственница оставалась в его доме. Стейна бы никогда не взволновало подозрение, что лучший друг и племянница проявляют друг к другу интерес, наоборот, он бы порадовался за них и сделал все возможное, чтобы обычное влечение переросло в нечто большее. Но существовала единственная и непреодолимая преграда… Свея человек. Он не отказывался от вчерашних слов: «В будущем человека и мальна не ждет ничего, кроме боли, горечи и смерти…» Поэтому ей лучше уехать в Хадингард. От этой мысли снова захотелось что-нибудь сломать.

Он не собирался менять своего решения, считая его единственно верным, но почему же тогда так паршиво на душе?

Стейн не смотрел на двух девушек, которые ехали рядом с ним по главной городской дороге, держа путь к стене, и глубоко тонул в собственных мыслях. Райя вела себя как обычно, несмотря на то что была не согласна с его позицией в отношении племянницы. Свея же все утро молчала и даже за завтраком не проронила ни слова, понуро опустив голову в тарелку.

«Все к лучшему», – повторял он самому себе снова и снова.

– Господин главнокомандующий, – вырвал из раздумий голос стража у городских ворот, – мы ждали господина Алвиса, послали за ним воинов час назад.

– Я здесь по личному делу. Что-то случилось? – насторожился Стейн.

– Да, господин, там люди, – страж кивнул на ворота. – С ними король Хадингарда.

Стейн и Райя переглянулись.

Финн? Здесь? Но ведь они с Таленом договорились перенести сроки подписания договора. Что настолько срочное привело короля Хадингарда в Мальнборн?

Стейн направил лошадь вперед и, проехав сквозь сплошное полотно в арке ворот, прищурился. Утреннее ноябрьское солнце стояло высоко в небе, но уже не грело и не приносило былого тепла в Оглам. В Мальнборне же всегда царило лето благодаря магии.

Перед воротами выстроилось около дюжины всадников. В центре стоял Финн, а рядом с ним – его сестра, леди Адела. Принц Аланты тоже зачем-то наведался в эти края. Среди знатных господ находился и незнакомый статный мужчина средних лет. Остальные, вероятно, были королевской свитой.

Незваные гости разглядывали высоченные белесые стены из сплошного отшлифованного камня, будто покрытого тонким слоем стекла. Вряд ли обычным людям доводилось видеть в королевствах стены такой высоты. Один только Финн озирался по сторонам. Он был единственным из всех присутствующих, кто застал на месте этих стен Северный лес, и поэтому сейчас удивленно рассматривал окружавшие их Пустынные земли, пока не появились мальны.

Финн спешился первым. Одет он был неофициально: в легкую кожаную броню, местами покрытую металлическими вставками, – в ней было гораздо удобнее сражаться, чем в мощных золотистых доспехах, которые обычно носили королевские гвардейцы Хадингарда. Его короткие волосы темно-каштанового цвета торчали в разные стороны, словно в них не раз запускали пальцы, а кончики светились золотом из-за лучей падающего утреннего солнца.

Стейн соскочил с седла следом.

– Ваше Величество, – произнес он, приблизившись к Финну.

– Здравствуй, Стейн.

На мгновение воцарилась тишина, а затем Стейн криво улыбнулся, и они пожали друг другу руки.

С того дня у стен Деароса минуло почти два месяца, хотя казалось, что прошла целая жизнь. Теперь все изменилось. Как и изменилось что-то во взгляде хадингардского короля. Несмотря на прежнее обаяние, он будто утратил частичку себя.

– Мы не ждали вас, – произнес Стейн, наблюдая, как Ларен помогает леди Аделе спуститься на землю.

– Знаю. У меня не было времени договориться о встрече, – мрачно ответил Финн.

Леди Адела встала рядом с братом и тут же присела в реверансе. Стейн склонил голову, приветствуя ее. Она была одета в дорогой темно-бордовый плащ, глубокий капюшон скрывал темно-каштановые волосы, а бархатные перчатки – руки.

Ларен и незнакомый мужчина замерли в нескольких шагах от Финна. Как и хадингардский король, они были в полном воинском облачении.

– Принц, – протянул Стейн.

Ларен просто кивнул.

«Высокомерный индюк».

Внезапно он шагнул ближе. Его серебристо-белые волосы блеснули на солнце, а яркие бирюзовые глаза стали еще выразительнее.

– Я… – он кашлянул. – У меня не было возможности поблагодарить мальнов за спасение отца.

– Благодарить нужно Гелиена, – холодно и спокойно сказал Стейн.

– Но…

– Скажешь, когда он очнется.

У Ларена вытянулось лицо и дернулся кадык. Финн же переступил с ноги на ногу, а в его необычных золотистых глазах на короткий миг мелькнули боль и тоска. Им обоим не нашлось что сказать, и они решили промолчать.

Стейн и сам почувствовал, как к горлу подкатил ком.

– С чем пожаловали? – вернулся он к теме разговора. – Я как раз собирался отправить к тебе племянницу. Вот так совпадение.

Финн встрепенулся:

– Где мои манеры, прошу прошения, леди! – Финн поклонился Райе и Свее.

Райя спешилась, а Стейну пришлось помочь племяннице. Верховая езда и все, что с ней было связано, по-прежнему было для нее в диковинку. Райя лишь склонила голову в знак приветствия, а Свея явно разволновалась при виде своего короля и присела в реверансе, который стал получаться у нее значительно лучше.

– Ваше Величество, – пробормотала она.

Финн улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

– Так что у тебя за дело? – повторил вопрос Стейн. – Вряд ли ты уже успел соскучиться.

Он не сомневался, что, не будь дело важным, в нынешние времена Финн бы не отправился лично в Мальнборн. Кроме того, Стейн был уверен, что это дело не имеет никакого отношения к мальнам.

Не успел Финн раскрыть рта, как из ворот показался Алвис. Он прошел прямо к королю Хадингарда, не взглянув ни на Стейна, ни на Свею. Стейн ощутил укол вины, но быстро заглушил это чувство.

– Финн, Алвис – доверенное лицо королевы-регента Мальнборна. Все, что желаешь сказать ей, можешь говорить ему, – быстро сообщил Стейн.

Алвис никак не отреагировал, лишь молча пожал руку Финну.

– Друзья, – Финн чуть повернул голову, – хочу представить вам Гэвана, наследного принца Дартхолла.

Незнакомый мужчина вышел вперед и отвесил легкий поклон. Алвис просверлил Финна взглядом, а вот Стейн изо всех сил старался скрыть свое удивление при виде принца Дартхолла и внимательно разглядывал его: начиная от макушки с медным цветом волос до кожаных коричневых сапог. Гэван ничуть не удивился и даже не испугался, впервые представ перед мальнами. В его зеленовато-голубых глазах отражалось спокойствие, но руки лежали так, будто он готов в любую минуту схватиться за оружие.

– Дартхолл, – задумчиво повторил Алвис.

– Стейн, Алвис, – тон Финна резко изменился, – мы можем поговорить наедине?

– Ты можешь войти, – сухо ответил Ал. – У тебя есть позволение нашего короля. Остальные не войдут. У меня нет полномочий, чтобы впустить их.

Финн покосился на своих спутников, а затем решительно вскинул подбородок.

– Это важно. Арэя, как королева-регент и супруга Гелиена, вероятно, могла бы…

– Сестра больна, – нехотя сообщил Алвис.

Загорелое лицо Финна побледнело.

Стейн, стоявший позади Алвиса, кашлянул в кулак. В любое другое время он бы уже вмешался, но сейчас не стоило возражать, а лучше вообще не трогать Алвиса.

– Я бы не приехал сюда с принцем Дартхолла, не будь дело действительно важным. Пожалуйста, – почти прошептал Финн.

Алвис промолчал, будто не услышал слов, и грозно осмотрел королевскую свиту.

– И где же твой дружок? – не удержался он от колкого вопроса.

Судя по выражению лица Финна, он сделал немалое усилие над собой, чтобы не поддаться раздражению. Эрик был не просто главным советником короля, но и его хорошим другом. Да и Алвис, как бы не хорохорился, наверняка больше не испытывал к Эрику прежней неприязни, которая стала нормой в их общении еще со времен тренировок в Мальнборне.

– Он остался в столице. Кая беременна, и он хочет быть рядом.

Алвис изменился в лице и тяжело сглотнул.

– Хорошо. Я поговорю с сестрой. Но вам придется подождать здесь.

– Разумеется, – сдержанно кивнул Финн. Казалось, он даже выдохнул с облегчением.

Алвис только повернулся и сделал шаг к стене, как вдруг землю тряхнуло. Затем еще раз. Под ногами побежали трещины, из которых начали вылетать струйки белого пара. Запахло солью. В небе сгустились тучи, а через несколько минут оно стало грязно-серым, начав выплевывать хлопья пепла.

Стейн и Алвис в ужасе переглянулись друг с другом, а затем посмотрели по сторонам.

Прямо из воздуха появлялись смерглы, окруженные тенями, и один за другим заполняли пространство вокруг.

«Невозможно…»

Стражи на стене затрубили тревогу, и из прохода показались мальнийские воины. Они вышагивали, выстраиваясь в ровные ряды.

– Встаньте позади наших воинов, немедленно! – приказал Стейн хадингардскому королю.

Не успели люди сдвинуться с места, как один из смерглов выступил вперед и откинул с головы капюшон. Его кожа была столь же неестественно-бледной, а волосы – короткими и темными, как и у самого короля Сумеречных земель, но в облике этого незнакомца не было ничего привлекательного. Его глаза напоминали глаза Кьелла, черные и усталые, но с единственным отличием – между зрачком и радужкой отсутствовали серебристые ободки.

– Слуга мальнийского короля, я тебя помню, – ледяным голосом произнес смергл, глядя прямо на Стейна. – Кто из вас уполномочен говорить со мной?

– Смерглам знаком придворный этикет? – притворно удивился Стейн. Гнев и ненависть к этим существам уже туманили глаза и затмевали сознание, но он не мог позволить себе поддаться эмоциям. – Может, для начала представишься сам?

Губы смергла изогнулись.

– Главный советник правителя Сумеречных земель и законного короля Мальнборна к вашим услугам.

Стейн пытался сохранять внешнее спокойствие, но напряжение в его теле все росло и росло.

– У вашего господина нет прав на королевство мальнов, – процедил он сквозь зубы, испепеляя смергла гневным взглядом.

Тот лишь усмехнулся в ответ.

– Думаешь? Не будь он законным королем Мальнборна, то как бы мы стояли здесь, прямо перед вами? Если наш правитель не Мальнсен, то как бы он прошел древний кровный барьер и забрал Священный камень мальнов?

Стейна прошиб холодный пот.

– Давно не проверяли камень? Ах да, вы не можете. Среди вас больше нет Мальнсена.

Смергл не лукавил. Мальны и в самом деле не узнали бы, пропади из хранилища камень Таоса. Однако верховные старейшины вполне могли почувствовать его отсутствие в Мальнборне, а значит, камень все еще находился здесь. Хэвард сказал, что те несколько дней, которые Катан провел в городе, его почти не было видно. Получается, все то время он пытался снять проклятье Кьелла, чтобы освободить свой народ из мира теней. И ему это удалось.

– В любом случае ваш правитель больше не в состоянии воспользоваться камнем, где бы тот ни находился, – вмешался Алвис. – Тысячи лет вы сидели в Сумеречных землях. Вот и убирайтесь туда. Оглам будет и дальше жить в мире.

Стейн поразился его спокойному тону.

– У нас нет возражений, – дал неожиданный ответ смергл. – Войны мы сейчас не желаем. Отдайте тело нашего господина, и мы покинем север.

– Ни за что, – отрезал Алвис.

– Я не намерен торговаться. – Смергл развел руки в стороны, и из-под земли снова вылетели струи белого пара. Трещины под ногами становились шире, и люди с мальнами начали отскакивать в стороны, чтобы не провалиться в открывшуюся бездну.

В один момент что-то пробило землю прямо под ногами леди Аделы, стоящей рядом с Финном, и она исчезла в глубине расщелины с быстро оборвавшимся криком.

– Адела! – в один голос закричали Финн и Ларен, упав на колени перед огромной ямой.

Глаза смергла полностью потемнели. Точь-в-точь как у Гелиена и Кьелла.

– Повторяю еще раз: тело нашего господина, немедленно.

– Нет! – закричал Алвис, и серебристые ободки вокруг его зрачков вспыхнули.

Финн и Ларен одновременно подняли головы, и их лица исказились гримасой ужаса.

Трещины продолжали расползаться.

Мысли Стейна неслись полным ходом в поисках решения, но не находили его.

– Алвис, там Свея! – закричала вдруг Райя, когда земля под Свеей резко разверзлась, и она провалилась прямо в бездну.

Стейн бросился вперед, но Алвис опередил его. Воспользовавшись способностью, он подлетел к краю пропасти и поймал Свею за руку, а затем так же быстро рванул к стене. Он опустил ее на землю, придержав за голову, которая безжизненно откинулась назад. Из ее рта побежала струйка крови. Алвис двигался на огромной скорости всего несколько секунд, но тело Свеи, ее человеческое тело… С губ Алвиса сорвалось проклятие, а в глазах застыл настоящий страх.

– Духи, что я наделал…

– Отнеси ее в город! Найди целителей, найди Арэю! Живо! – рявкнул Стейн. Он старался не замечать крови на лице племянницы, хриплого и тяжелого дыхания и того, как поднималась ее грудь, словно в предсмертном вдохе.

Алвис растерянно кивнул, затем взял Свею на руки и скрылся за стеной.

Остальные мальны остались, потому что не могли бросить людей, а тем не войти без разрешения Арэи.

– Продолжим торг или вы уяснили свое положение? – спросил смергл, явно наслаждаясь представлением.

– Никто в здравом уме не согласится на ваши условия! – громко ответил Стейн. – Если вы сможете пробудить Катана, начнется очередная война. Или же ты сам жаждешь власти? Просто убьешь своего господина, погубив заодно и нашего?

Лицо смергла скривилось.

– Глупцы! Вам не понять связи правителя Сумеречных земель с его народом. Мы умрем ради нашего короля.

– Буду только рад, – оскалился Стейн.

– Отдайте нам тело, – зашипел смергл.

– Можешь всех нас утянуть под землю! У меня все равно нет таких полномочий!

Даже старейшины не понимали той связи, которую сотворил правитель Сумеречных земель при помощи древнего заклинания на крови Мальнсенов, связавшего двух потомков Мануса. И ни один мальн не стал бы рисковать жизнью последнего короля Мальнборна, выдав тело Катана.

Смергл поднял руки, и земная поверхность содрогнулась под его гневной волной. Один миг – и Райя, стоявшая около Стейна, исчезла в недрах земли.

– Райя!

Время словно замедлилось. Страх ударил под дых, все тело затряслось, а сердце бешено заколотилось. Стейн упал на колени на краю ямы, во тьме которой исчезла его женщина.

– Что теперь скажешь, слуга мальнийского короля?

Голова не соображала, а разум словно оцепенел от ужаса. Стейн забыл все уроки отца – все, чему тот учил его, – и позволил гневу, страху и панике взять над ним верх. С диким ревом он поднялся на ноги, выхватил копье и бросился на смергла. Не успел он даже коснуться его, как тот растаял в воздухе и со смехом появился где-то позади.

– Жалкие потуги, – раздались два слова.

Мальнийские воины ринулись в бой вслед за своим командиром, но битва со смерглами была подобна сражению с воздухом, в котором те мгновенно исчезали. Стейн в очередной раз замахнулся копьем, пытаясь дотянуться до главного смергла, но тут земля снова со стоном задрожала, и на поверхности показались склизкие бледно-серые существа. Они еще не приобрели определенной формы, и только по бокам у них извивались длинные конечности, на которых пульсировали сосуды и выделяли все больше мерзкой слизи.

Уггоры двигались на удивление быстро, нанося точные удары своими щупальцами. Каждый мальн, на которого обрушивалась гигантская конечность, застывал, будто каменный, и падал на месте.

«Их слизь – яд, который способен парализовать жертву и лишить на время всех магических способностей, – вспомнил Стейн. – Нельзя позволить им коснуться себя». Поэтому он ловко маневрировал между ними, снова и снова нанося удары по тварям, но раны на склизкой поверхности мгновенно затягивались, а конечности, что удавалось отсечь, быстро восстанавливались.

«И как же прикончить этих тварей?!»

– Выбирайтесь отсюда! – закричал Финн. – За стеной им вас не достать!

Стейн с недоумением посмотрел на него.

– А как же ты?

– Я не брошу Ларена! – ответил Финн, покачав головой.

– А я не брошу тебя! – выпалил Стейн. – Иначе Гел меня убьет!

Все инстинкты воина приказывали ему сражаться, но здравый смысл – забирать мальнов и отступать. И все же он не мог просто оставить здесь беззащитных людей.

– Финн, пробирайтесь к стене! Нужно только продержаться, пока Алвис не приведет Арэю! Все к стене! – отдал приказ Стейн, но гигантская тварь преградила им путь и с оглушительным ревом взмахнула щупальцами. Стейн пригнулся и почти увернулся, но одна из конечностей все же задела его и отбросила назад. Он упал на спину, подняв клубы пыли, и почувствовал, как парализующий яд проникает под кожу. Тяжело дыша, он попытался встать, но все было тщетно: руки и ноги отяжелели и отказывались слушаться.

Стиснув зубы от натуги, Стейн попробовал снова, но, перекатившись на живот, лишь немного приподнялся на локтях.

– Довольно! – резко выкрикнул смергл.

Все звуки разом стихли, уггоры замерли. Из недр земли медленно выползла очередная тварь, в щупальцах которой были зажаты Райя и Адела. Их тела обмякли и безвольно висели в воздухе, словно тряпичные куклы. Одним движением тварь приподняла девушек еще выше над землей.

Из горла Стейна вырвался сдавленный крик, а в груди все едва не разорвалось.

– Райя… – тихо и напряженно прошептал он, не сводя взгляда с любимой.

«Она жива… просто парализована…»

– Даю тебе две недели, слуга мальнийского короля. Доставь тело нашего господина к границе Сумеречных земель. Мне все равно, договоришься ли ты с Советом или выкрадешь тело. Попытаешься перехитрить меня – убью одну из девчонок, – продолжал говорить смергл, пока в ушах Стейна стоял рев, а в глазах мелькали черные точки. – Ты придешь в себя через пару часов. До встречи.

Смерглы растворились в воздухе, а Стейн… во тьме.

Глава 15

Алвис

Он проклинал себя за то, что не мог применять способность без тяжелых последствий для попутчика, и сейчас был вынужден бежать со всех ног, как обычный мальн. Долетавший от реки ветер рокотал в ушах. Сила рвалась наружу, его шатало, и Алвис с трудом контролировал скорость.

Сигнал тревоги прокатился по всему городу. Жители выбегали на улицы, и толпы заполняли дороги. Мальны громко переговаривались друг с другом, и их голоса складывались в сплошной гул.

По вискам струился пот. Алвис не устал, но ему было страшно. Он слышал сердцебиение Свеи, ее хриплое дыхание, но старался не смотреть на нее, пока не достиг дворца.

Просто не мог.

– Хэварда, целителей, кого угодно в мои покои! Живо! – рявкнул он стражу у парадных дверей.

Алвис злился на себя. Глупец! Какой же он глупец! Всего несколько секунд… но рывок вышел слишком стремительным. Вероятно, любой мальн отделался бы лишь легкими повреждениями, но хрупкое человеческое тело Свеи…

Он бежал все дальше. Коридор, лестница и еще один коридор.

Только когда влетел в покои и положил Свею на кровать, смог наконец-то посмотреть на нее. Она не приходила в сознание, ее лицо сильно побледнело, а в уголках рта смазались кровавые подтеки. Духи! От этого вида его сердце едва не остановилось.

Алвис наклонился и осторожно вытер кровь рукавом костюма.

Веки Свеи дрогнули и приоткрылись.

– Прости… мне так жаль, – прошептал он, взяв ее за руку.

– Ты спас меня, – прохрипела она. – Не сделай ты этого, мы оба бы упали.

Он поднес к губам ее ладонь. До ужаса холодную.

– Все будет хорошо, ты только держись. Целители уже идут.

Свея закашлялась, и по подбородку потекли новые струйки крови.

– Только не отключайся, прошу тебя, – с мольбой произнес Алвис, когда она закрыла глаза.

«Где эти треклятые целители?!» – подумал он, вскочив на ноги.

– Алвис, – позвала она, – не оставляй меня.

«Ни за что».

Он сел обратно на постель.

Потянулись долгие минуты.

В глубинах его сознания существовали границы, которые он провел много лет назад и к которым старался не приближаться. Алвис давно понял, что, переступив их, назад больше не вернется. Совсем недавно, с Райей, он чувствовал, что приблизился к этой границе, но сейчас, казалось, стоял уже подле нее. Лишь один шаг отделял от нее…

Как за столь короткое время знакомства этой девушке удалось пробить не один слой его защиты? Он ведь даже толком не знал ее!

– Мне больно, – всхлипнула Свея, и по ее щеке побежала слеза.

«Духи…»

Внутри него все ревело и клокотало, но он пытался совладать с собой, взывая к хладнокровию воина.

– Знаю, потерпи немного.

– Так холодно.

Если бы он только мог забрать себе всю ее боль… Свея выглядела совсем беззащитной. Простая смертная девчонка. Никаких внешних повреждений видно не было, но кровь продолжала сочиться из ее носа и рта. Еще несколько секунд, и он запросто мог бы переломать ей все кости… Поколебавшись, он лег рядом, приподнял Свею и положил ее голову себе на грудь, осторожно обнял обеими руками, боясь причинить еще больше вреда.

– Я с тобой, я рядом, – нежно шептал он.

Сердцебиение Свеи замедлилось. Она издала тихий болезненный звук, и Алвис в ужасе посмотрел на нее.

– Ты должна держаться…

«Ты сильная. Ты справишься».

Он поцеловал ее в макушку и аккуратно переложил на подушку. Стремительно подлетел к дверям и дернул их на себя, срывая с петель. Когда он с криком швырнул створы в сторону, в проеме показался Хэвард.

– Скорее, Хэвард, ей хуже!

Старейшина приблизился к Свее и склонился над ней. Рядом озадачено застыл Тален, как будто пытался что-то понять. Длинный белый шрам на его задумчивом лице сейчас особенно выделялся.

Несколько раз моргнув, Алвис начал лихорадочно рассказывать о том, что произошло. Он не мог устоять на месте и ходил по комнате, бурно жестикулируя. Тален слушал с невозмутимым видом и слегка покачивал головой. На лице, как всегда, было такое выражение, словно все на свете ему безразлично, в том числе и судьба какой-то человеческой девчонки, пострадавшей из-за мальнов. Но это – лишь маска, которую он носил лучше кого бы то ни было, мастерство, отточенное на протяжении тысяч лет. Выслушав Алвиса, бессмертный мальн поведал свой рассказ.

Как выяснилось, после сигнала тревоги почти все старейшины, включая целителей, устремились к стене, но по пути Тален увидел несущегося в сторону дворца Алвиса с раненной Свеей на руках и разыскал Хэварда.

Присутствие верховного старейшины несколько отрезвило Алвиса. «Теперь со Свеей все будет хорошо», – твердил он себе, возвращаясь в состояние холодной расчетливости.

– Я должен вернуться к Стейну. Хэвард, оставляю Свею с тобой. Позаботься о ней. Тален, а ты беги к Арэе, приведи ее к городским воротам. Мы не можем оставить людей за стеной.

Оба мальна кивнули, и Алвис шагнул вперед.

– И, Тален, – он остановился в проеме, – будь помягче и не говори сестре про камень. Ей нельзя сильно волноваться.

Рано или поздно ему все равно придется рассказать Арэе абсолютно все. Того, что сейчас происходит у стены, уже будет достаточно, чтобы сестре стало хуже. Алвис знал, что смергл не врет. Скорее всего, камень давно исчез из хранилища, но они были обязаны проверить. Неважно, какими полномочиями Гелиен наделил Арэю, кровный барьер ей бы не удалось пройти. Но внутри нее рос Мальнсен, и это могло сработать.

Если Катан действительно забрал Священный камень мальнов, то наверняка держал при себе, где-то поблизости. Значит, существовала вероятность, что камень все еще в Мальнборне. И если это так, то после пробуждения Гелиен точно почувствует его.

Однако, чтобы снять проклятье Кьелла, нужен был цельный камень, поэтому оставался вопрос: почему Катан не погиб? Два года назад, соединив все осколки воедино, Гелиен чудом выжил. Даже Кьелл не мог объяснить этого – только предположил, что Гел выжил потому, что соединил осколки не по своей воле. Чего нельзя было сказать о смергле.

– Что здесь происходит? – отвлек его голос Эиры, которая показалась в проеме и уставилась на сорванные двери. – Алвис, ты… – Она окинула его оценивающим взглядом с ног до головы. Он и сам понимал, что выглядит не лучшим образом: растрепанный и весь в земле, а на одежде и руках – кровь Свеи. – Что с тобой случилось?

– Не сейчас, – мрачно ответил Алвис.

Эира перевела взгляд на его постель и прищурилась.

– Человеческая девчонка. Опять… – сказала она сама себе. – Что с ней?

Алвис болезненно поморщился.

– Она пострадала.

– Почему ее лечат здесь, а не в башне?

Вопросы. Сколько вопросов. Но он не собирался сейчас терпеть приступы ревности Эиры.

На миг прикрыв глаза, Алвис молча пошагал прочь. Ему понадобилась всего пара минут, чтобы добраться до городских ворот, но он, кажется, опоздал. Все воины уже были в городе. Те, кто еще стоял на ногах, придерживали раненных и искали свободных целителей.

«Где Стейн? Он бы не бросил людей», – подумал Алвис и нервно покрутил головой. Наконец он увидел друга, и это зрелище заставило его сердце биться еще отчаяннее.

– Господин, смерглы исчезли, – доложил воин, который на пару с другим мальном придерживал Стейна. Он был без сознания, и хотя на его теле не было видимых следов повреждения, на лице отражалась гримаса боли. – Они забрали…

– Что с командующим? – перебил Алвис.

– Мы думаем, господин командующий парализован, как и остальные.

– Отнесите его в мои покои, там сейчас старейшина Хэвард, – быстро распорядился Алвис, и воинам не потребовалось повторять дважды.

Слова подчиненного не принесли ему облегчения.

Никто из старейшин не был знаком с ядом уггор и не знал, как тот действовал на мальнов. В первый раз они столкнулись с их ядом, когда гриндоки объединились с уггорами и взяли в плен парализованного Элиаса, утащив под землю. А потом, по приказу Катана, жестоко истязали и убили его.

К горлу подступил ком. Как же Алвису не хватало Элиаса! Да и Роймунда тоже. Не хватало непоколебимого спокойствия и уверенности первого и твердости и хладнокровия второго. Не осталось никого, кто служил примером. Слишком рано наставники покинули их. Алвис еще не готов… Никто из них не готов.

За воротами города остались только люди. Не считая того, что все они были перепачканы землей, никто не пострадал. Мальны защищали их, рискуя собственными жизнями. Опять.

Алвис осмотрелся, думая о том, что старейшинам потребуется немало времени и сил, чтобы восстановить приграничные земли. Вся поверхность покрылась трещинами, местами – глубокими расщелинами, из недр которых пробивался тяжелый пар, словно мерзкие твари до сих пор прятались в пустоте.

Он кивнул Финну, и тот что-то прошептал Ларену.

– Алвис, смерглы забрали Аделу и… Райю.

Алвис стремительно повернулся к Финну и открыл рот, но не смог выдавить и слова.

«Духи! Духи!»

– Что вы собираетесь предпринять? – раздался жесткий голос Ларена. – Мальны намерены выполнить их условия?

– Ларен, – осадил его Финн, запустив руку в темно-каштановые волосы.

– Адела у них! – прорычал тот.

– Как и Райя! – рявкнул в ответ Алвис. Он стиснул зубы, сдерживая поток ругательств.

Ларена буквально трясло от гнева, в отличие от Финна, который всегда умел владеть собой и держать маску. Лишь однажды Алвис видел, как хадингардский король по-настоящему вышел из себя – когда бросил вызов Гелиену.

Некоторое время их окружала жуткая тишина. Минуты еле-еле тянулись. Финн с людьми отошли в сторону и о чем-то говорили между собой. Ларен отчаянно жестикулировал, а принц Дартхолла явно чувствовал себя лишним. Алвис не пытался вслушиваться в их беседы, только наблюдал. Он не мог думать ни о чем другом, кроме Свеи, Стейна и Райи.

Наконец из города показалась Арэя. Первое, что бросалось в глаза, – это струящиеся по плечам светло-русые локоны, венец, всецело состоящий из звезд, и отороченное жемчугом дорогое серебристое платье, которое подчеркивало ее тонкий стан. Разумеется, люди не могли видеть ее истинного состояния, но то, как она опиралась на Талена… Арэя буквально висела на нем, словно ноги уже не держали ее.

«Ей же только стало лучше! Нельзя было втягивать в это Арэю!»

Она осмотрела людей.

Финн поклонился ей, даже в нынешних обстоятельствах соблюдая этикет. Следом перед королевой Мальнборна склонились оба принца и их свита.

Потрясенная случившимся, Арэя все же нашла в себе силы хоть и натянуто, но улыбнуться.

– Можете войти. – Ее голос звучал на удивление спокойно, но глаза дерзко сверкали.

Алвис встал рядом с Арэей и тихо сказал:

– Тален, я помогу сестре. Проводи людей во дворец, пожалуйста.

Алвис пробыл в башне старейшин до тех пор, пока не убедился, что яд уггор только парализовал жертв. Уже через несколько часов все воины придут в себя. Благодаря полученным образцам Хэвард немедленно приступил к разработке противоядия, которое в будущем планировалось выдать каждому воину. Также он надеялся создать сыворотку, после принятия которой мальны могли бы не опасаться яда уггор, но на это требовалось много времени и сил.

Людей разместили в отдельном крыле. Алвису даже пришлось повысить голос на Финна и Ларена, чтобы уговорить их отдохнуть. В нынешнем состоянии они ничем не могли помочь Аделе и Райе.

Райя…

Алвис до сих пор был в ужасе. Он не представлял, как поведет себя Стейн, когда очнется. Не представлял он и то, что делать дальше. Ставить в известность Совет Алвис пока не собирался, хотя слухи уже пошли, и в скором времени все же придется объясниться. Мальны не могли отдать смерглам тело Катана, но и бросать Райю умирать тоже было нельзя. Стейн этого не переживет, это сломает его окончательно.

Когда Алвис вернулся в свои покои, ни Стейна, ни Свеи там уже не было. Хэвард ранее сообщил, что она полностью поправилась. Алвис еще долго смотрел на пустую помятую постель. Мозг в тот момент едва соображал. Он не мог поверить во все произошедшее. Все случилось так быстро, что становилось дурно. Смерглы. Камень Таоса. Свея. Райя. Уггоры. И снова Свея…

Первое, что приходило на ум, это отринуть мысли о племяннице Стейна и сосредоточиться на нависшей угрозе. Так он и собирался поступить. Однако из водоворота мыслей его вырвал громкий голос.

– Прекрати так трястись надо мной, брат! – возмущалась Арэя, когда немногим позже они плутали по подземельям дворца. Ее слова отражались от голых стен и улетали во тьму. – Если бы не люди, ты бы вообще не сказал мне, что на нас напали!

– Не сказал бы, – честно признался Алвис.

В глазах сестры не виднелось ни злости, ни упрека. Арэя думала, он не знал о том, что именно по ее просьбе Гелиен и Стейн без конца придумывали причины и нагромождали его рутинной работой в городе, лишь бы не отправлять на задания за стены. Алвис делал тоже самое. Они с сестрой были совершенно одинаковыми, всего и во всем.

– Брат, я королева и воин, а не мать-наседка!

– А еще ты моя младшая сестра, – невозмутимо добавил он.

– Мы близнецы, – фыркнула Арэя.

– Но я старше.

– На три минуты!

Алвис улыбнулся.

Так уж повелось с детства, что, пусть они и были близнецами, он всегда относился к ней как к младшей сестре. Арэя не возражала. Почти.

– Вчера ты еще ходила по дворцу, а сейчас с трудом стоишь на ногах, – через некоторое время заявил Алвис, крепко держа ее под руку.

– Вчера ребенок отдыхал, – призналась она. – Но сегодня… Чем он активнее, тем я слабее, понимаешь?

Алвис промолчал и свернул в очередной коридор. Под ногами захрустели песчинки и мелкие камушки. Он не был в этом месте с того дня, как сопровождал сюда Гелиена. Да и что могло измениться в подземельях? Те же грубые каменные стены и одинаковые деревянные двери, на каждой из которых лежала особая печать, которая хранила сотни предметов и тайн. Магическая сила наполняла помещения. Даже Алвис, имея лишь способность, чувствовал эту силу: она проникала под кожу и будто тянула к себе.

Он заметил, как Арэя странно посмотрела – будто сквозь стены, – и почувствовал напряжение в ее теле. Совсем тихо, словно боялась, что их могли услышать, она заговорила:

– Ты не считаешь, что мы должны…

– Нет, – сразу оборвал ее Алвис, – не считаю. Прошу, не будем снова поднимать эту тему. – Он старался, чтобы его голос звучал бесстрастно и бесчувственно и не оставлял места для сомнений.

В подземельях дворца находились не только хранилища, но и темницы. Они с Арэей приняли верное решение, отказавшись от встреч с отцом. Большую часть своей жизни им приходилось подчиняться воли наместника Арвида, который диктовал им, кем быть и даже кого любить. Но то, что он сделал с семьей Гелиена – предал лучшего друга, поправ все принесенные клятвы ради власти… А их мать? От чувства вины и стыда сама превратила себя в узницу. Он не хотел видеть и знать Арвида… Настоящий отец Алвиса погиб несколько месяцев назад.

Поняв его чувства, Арэя сменила тему:

– Я должна была догадаться, что Катан попытается забрать камень, и опередить его.

Она поежилась, то ли от холода подземелья, то ли от чувства вины, и Алвис плотнее закутал ее в серебристый плащ и прижал к себе. Воздух здесь был затхлым и влажным, а по каменным стенам скатывались бисеринки воды.

– Наверняка он забрал камень, как только попал в Мальнборн. А ты еще не знала, что беременна. Не вини себя.

Арэя сбавила шаг и посмотрела на него.

– Алвис, но как? Как он заполучил вторую часть камня? Как вошел в мир теней? На Катане не лежит проклятие духов, он больше не обречен на мучения, на существование в двух мирах…

Конечно, это не тот вопрос, на который сейчас нужно было искать ответ, но Алвис задумался и, откинув назад прядь волос, начал рассуждать вслух:

– Раньше смерглы обитали в двух мирах, ведь так? Если они больше не прокляты духами, это вовсе не значит, что Катан не может по своему желанию переместиться в мир теней и забрать часть камня?

– Но почему он остался жив? Гелиен едва не погиб, когда соединил все осколки воедино.

– Я не знаю.

Они обязательно подумают об этом позже. Не сейчас.

Впереди показалась та самая дверь. Они остановились и вслушались в сверхъестественную тишину. Не став долго мешкать, Алвис потянул за ручку и посмотрел в темноту. Эта тьма была особой и представляла своего рода барьер, который пропускал лишь Мальнсена.

– Справишься?

Арэя то ли поморщилась от боли, то ли намеренно попыталась состроить гримасу. Она освободила локоть из его хватки и, придерживаясь за стену, выпрямилась.

– Будь осторожна, – прошептал он.

– Ох, Алвис, – улыбнулась Арэя и скрылась во тьме.

Инстинктивно сделав шаг вперед, он резко остановился, застыл и несколько мгновений внимательно следил за каждым движением во тьме. Он снова вспомнил тот день почти два года назад. Тогда они с Гелиеном еще не были друзьями, но Алвис впервые позволил себе разоткровенничаться перед ним.

– Ну? – буркнул он через минуту.

Тишина.

– Арэя? – взволнованно позвал Алвис.

Она появилась в дверном проеме и тут же, чуть содрогнувшись, вцепилась ему в руку. Судя по побледневшему лицу и часто вздымающейся груди, малыш сейчас был как никогда активен, но уже через мгновение Арэя постаралась взять себя в руки и спокойно произнесла:

– Камня там нет.

Глава 16

Гелиен

– Отец! Прошу тебя! Отец!

Парнишке на вид было не больше шестнадцати. Со взлохмаченными светлыми волосами и белой помятой рубашкой он выглядел так, словно его только что выволокли из постели. Но в серо-голубых глазах застыл неописуемый ужас. Его, связанного, куда-то тащили, как и множество людей рядом. Он шумно и сбивчиво дышал, продолжая кричать:

– Я ведь твой сын!

Но отклика не было. Человек, к которому он обращался, выглядел невозмутимым, лишь в глазах того же цвета, что и у юноши, на короткий миг отразилась боль. Мужчина просто стоял у реки и смотрел, как его сына и остальных людей бросали в воду. Как их предавал собственный народ.

Место, где Гелиен оказался, было и знакомым, и чужим одновременно. Реку с ее берегами время словно не затронуло. Каждый холм, каждый изгиб – все выглядело в точности как он помнил, разве что местность вокруг была дикой и необжитой. Заходящее солнце окрашивало землю в красные тона.

Гелиен знал: сегодня воды реки не окропятся кровью, но запятнают себя чем-то иным.

– Этим мы спасем тысячи жизней, – спустя какое-то время только и произнес мужчина.

Затем хлынул ослепительный белый свет, и Гелиен почувствовал невыносимую боль. Он закричал так же, как кричали люди в реке, как кричал юноша, продолжая звать своего отца…

* * *

– Ты владеешь даром верховного старейшины? Но каким образом? Среди смерглов тоже есть прорицатели?

Гелиен не сомневался, что сцена у священной реки не была его собственным видением из прошлого. Он наблюдал именно то, что когда-то видел Катан.

– Ты совсем ничего не знаешь ни о смерглах, ни о самом себе, – произнес голос, который Гелиен каждый раз старался заглушить, но сейчас намеренно к нему обращался.

– Твои видения не похожи на мои. Я лишь свидетель и смотрю на картину будто сверху. Но в этот раз я чувствовал то, что чувствовали они…

Гелиен буквально разделил боль того юноши и всех остальных людей.

Плата духам была безмерно высока. Отец, пожертвовавший родным сыном. Король, не пожалевший горстку своего собственного народа. Они и их потомки долго платили за сделанный Манусом выбор. Слишком долго. Нескончаемые душевные и физические мучения, которые породили истинное зло, чудовищ этого мира. Конечно, после снятия проклятия плоть смерглов и их облик стали прежними, но вот души не оправятся никогда.

Катан промолчал, лишь усмехнулся.

– И чего же я не знаю о себе? – раздраженно уточнил Гелиен.

– Ты хоть раз задавался вопросом, почему родился таким? Откуда произошли темнорожденные мальны? Как у Кьелла появились иные силы?

– Он воспользовался древней магией… – предположил Гелиен.

Он никогда не расспрашивал об этом Кьелла. Не успел…

Смергл рассмеялся.

– Да неужели? А откуда он узнал об этой магии? Подумай. Манус Мальнсен – светлорожденный мальн и владел светом самих духов. А его старший сын, Даран, стал самим воплощением зла. Тьма – вот что он получил.

Гелиен промолчал.

– А теперь скажи мне, каким образом Кьелл, унаследовав способность Мануса, своего предка, стал Повелителем тьмы? Откуда в нем эта сила – сила смерглов? – продолжил Катан.

– Нет… – тихо возразил Гелиен. Ощущай он свое тело, то сейчас бы яростно мотал головой.

– Да, ты все верно понял.

Гелиен вспомнил слова Кьелла: «Вся темная магия берет начало из Сумеречных земель. Смерглы стояли у истоков ее зарождения».

– Кьелл бы не пошел на сделку со смерглами.

– Можешь обманываться дальше, – в очередной раз усмехнулся Катан.

Его слова били как камни.

Откуда Кьелл получил такие познания в темной магии? На что Гелиен всегда закрывал глаза? На какие вопросы не хотел знать ответы?

– Что он отдал вам взамен?

– Свой свет, – просто ответил Катан.

– Зачем он вам?

– С ним было… не так больно, – выдавил он с непривычной горечью в голосе.

– Что с ним стало? В тебе нет света. – Это Гелиен знал наверняка. Они были связаны настолько глубокой связью, что он бы точно почувствовал столь сильный дар внутри смергла.

– Он быстро иссяк… В мире теней не существует света в привычном понимании слова. Благодаря частичке самих духов каждое перемещение туда было не таким болезненным для нашего народа. Но со временем этот свет угас. Мир теней буквально поглощал его. Все, что от него осталось…

Тут в сознании промелькнули горящие изумрудные глаза – давний отблеск света, который поглотил и извратил потусторонний мир.

Гелиена разрывала злость и обида. Кьелл солгал ему, говоря, что никогда не бывал в Сумеречных землях!

– Нет, он тебе не лгал, он никогда не ступал в Сумеречные земли, – поправил Катан, в очередной раз прочитав его мысли.

– Не понимаю.

– Ритуал призыва. Он просто вызвал нас, глупец. – Гелиен буквально почувствовал, как Катан закатывает глаза.

Гелиен невесело хмыкнул. Может, Кьелл и не лгал ему, но умело жонглировал словами.

Глава 17

Стейн

Стейна разбудил стук в дверь. Толком не проснувшись, он вскочил с постели и огляделся. Простынь прилипла к коже, потому что тело покрывал холодный пот. Руки и ноги отяжелели и плохо слушались, будто он проспал месяц и разучился двигаться. Голова тоже ныла, и он пальцами с силой потер виски.

Райя…

Сердце болезненно дрогнуло.

Сколько он проспал? Стейн бросился к окну и раздвинул шторы. В покои тут же хлынул поток солнечного света. Вероятно, сейчас был полдень.

Стейн начал в спешке одеваться, как в дверь снова постучали.

– Войдите, – рявкнул он.

Дверь приоткрылась, и в покои вошла Свея.

Пошатываясь, Стейн подлетел к ней.

– Ты в порядке? – Он схватил ее за руки, притянув к себе ближе, внимательно изучил лицо и при виде привычного бронзового загара и румянца на щеках почувствовал облегчение.

Свея едва заметно улыбнулась.

– Все хорошо, дядя. Я в порядке.

Стейн с трудом заставил себя отойти от нее. Он ведь мог потерять их обеих – двух женщин, которые заняли особое место в его сердце.

– Который час? – спросил он.

Свея взглянула в окно. Солнце упрямо окрашивало мрачные темные стены комнаты в золотистые тона.

– Полдень. Ты проспал почти сутки. Старейшина Хэвард сказал, что нужно поесть, и слабость пройдет.

Следом в покои вошел слуга с подносом в руках. Запахло свежей выпечкой, но Стейн почувствовал, как к горлу подступила тошнота удушливым комком.

– Я не хочу есть.

– Ты ослаб, – заявила Свея и, приняв поднос, выпроводила слугу. – Старейшина сказал, что тебе обязательно нужно поесть. Не заставляй меня кормить тебя, как маленького ребенка.

Стейн поморщился. Он застегнул рубашку и потянулся за верхом костюма.

– Я должен идти.

– Дядя. – Свея поставила поднос на стол у окна и тяжело вздохнула. – Я догадываюсь, что ты сейчас чувствуешь. Я знала Райю не так долго, но успела полюбить. Ослабленным ты ей ничем не поможешь. Мне велели передать тебе, что через полчаса все соберутся в зале совета.

«Райя…»

Ярость и боль обожгли горло, а внутри разгорался гнев. Стейн должен был взять себя в руки, вспомнить все, чему когда-то учил его отец.

Свея снова кивнула на поднос с едой.

Он схватил булочку и запихнул ее в рот.

– Довольна? – произнес он с набитым ртом.

Она улыбнулась.

Едва прожевав вторую булочку, он вылетел из покоев.

«Райя. Райя. Райя», – крутилось в голове лишь ее имя.

Стейн чуть ли не пинком открыл дверь в зал совета и оглядел собравшихся. За столом уже сидели Финн, Ларен и принц Дартхолла, по-прежнему одетые в воинские одежды, которые им, видимо, успели почистить. Хэвард, подперев рукой подбородок, расположился прямо напротив. Алвис стоял рядом с сестрой, занимающей место во главе стола. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, абсолютно неподвижно. Тален, чернее тучи, застыл у окна. Выражение его лица, как всегда, было непроницаемым. Он лучше кого бы то ни было умел скрывать чувства, однако его янтарные глаза горели необычайно ярко.

Духи! Стейн никогда раньше не обращал внимания на глаза Талена. Они были точь-в-точь как у Райи.

Он быстро отвернулся, подумав о том, что Райя и ее отец – единственные родные для него мальны.

– Садись, ты еще слаб. – Алвис указал на кресло по левую сторону от Арэи.

Стейн проигнорировал его слова и не сдвинулся с места.

– Уже было принято какое-то решение?

– Нет, мы ждали тебя. – Алвис перевел взгляд на принца Дартхолла. – Говорите, принц. Потом вас проводят ко вратам, как вы и просили.

Гэван выпрямился в кресле.

– Еще раз прошу прощения за то, что встреваю в такой тяжелый момент, но я не могу уехать, не озвучив просьбу отца и моего народа. – Он замолчал. – Дартхолл молит мальнов вернуть ему утраченное наследие.

– Наследие? – Алвис вопросительно приподнял брови.

– Значит, это правда? Вы не люди, – чересчур громко вставил Ларен.

Гэван пожал плечами, и его губы чуть изогнулись в усмешке.

– Не совсем. Если мы и люди, то не в большей степени, чем вы, алантцы.

Ларен открыл рот, но через секунду захлопнул, ошеломленно уставившись на принца Дартхолла.

Тот усмехнулся.

– Алантцы способны выдерживать настолько низкие температуры, при которых любой нормальный человек замерзнет насмерть. Ледяной народ, – подмигнул Гэван.

Ларен сложил руки на груди и нахмурился.

– После того как речной народ покинул Оглам, он долго скитался по континенту, пока не обосновался на востоке и не воздвиг королевство Дартхолл, – заговорил Тален, не отходя от окна. – Вдали от воды дартхоллцы утратили возможность к обращению. Вы сиримы.

Гэван молча кивнул.

Все присутствующие в зале недоуменно уставились на принца. В любое другое время Стейн бы закидал его вопросами, но сейчас хотел лишь того, чтобы он убирался в свое королевство и перестал путаться под ногами.

– В легендах больше правды, чем мы предполагали, – сказал Хэвард, постучав кончиками пальцев по длинному прямому носу.

Сиримы. Человекоподобные существа. Согласно легендам, на суще они выглядели как обычные люди, но стоило капле воды попасть на кожу, и ее оплетали серебристые чешуйки. Сиримы не отращивали рыбьих хвостов или плавников, но, насколько Стейн помнил по изображениям из книг, на их пальцах появлялись перепонки, а на шее – жабры, чтобы долго находиться под водой. Долгие годы все это оставалось лишь легендой, и что из нее было правдой, Стейн не знал.

– Вам это по силам? – обратился Гэван к старейшине, и на его лице мелькнула надежда.

Хэвард откинулся на спинку кресла. Он явно раздумывал над вопросом.

– Пока не знаю. Возможно.

– Зачем вам это? – спросил Финн, озадаченно потерев виски. – Вы уже давно живете… как люди.

Гэван уставился на воду в графине.

– Это часть нас, как духовные силы – часть сущности мальнов. Вода… ее зов, мы слышим его. Это мучает нас. Мы неполноценные.

– А зачем это нам? – с едва заметным раздражением спросил Алвис. Похоже, не только Стейн считал несвоевременным визит и просьбу принца Дартхолла.

У Гэвана дрогнул кадык.

– Дартхолл останется верен клятве наших предков и признает Гелиена Мальнсена верховным королем.

Финн резко поднял голову, и у него напряглись челюсти.

Ларен вполголоса выругался.

– Вы действительно готовы пойти на это? – спросил Финн.

– А вы нет? – ответил Гэван вопросом на вопрос. – Мальны на протяжении тысячи лет охраняли Оглам, и, пока на этих землях правил Мальнсен, везде царил мир. Нам нужна защита мальнов, вы не можете этого отрицать. Вчера я собственными глазами увидел настоящее зло в облике чудовищных тварей. Хадингард, Дартхолл, Солнум, Аланта… мы для них ничто. Два года назад Хадингард бы пал, если бы не мальны. Как долго еще люди будут надеяться на безвозмездную помощь? Нам не выстоять без покровительства и защиты истинного верховного короля…

– Довольно, принц, – прокатился по залу грозный голос Алвиса. – Мы вас услышали, но не ждите скорого ответа. Ваша клятва была дана Мальнсену, но его среди нас сейчас нет.

– Понимаю. Мы готовы ждать, – спокойно заявил Гэван, однако в его голосе слышались нотки разочарования и досады.

Стейн переминался с ноги на ногу от нетерпения и негодования, всем своим видом показывая, что еще немного, и он оставит всякую учтивость и вспылит.

Увидев это, Алвис сказал:

– Если это все, стража проводит вас к главным воротам. – Он равнодушно махнул на дверь.

Принц Дартхолла встал, отвесил легкий поклон и молча вышел из зала.

– Презабавно, – протянул Хэвард, потерев подбородок.

Стейн сделал шаг вперед, не в силах больше сдерживаться.

– Я сегодня же отправляюсь к Сумеречным землям.

Ларен привстал с кресла, но Финн потянул его за локоть, заставляя сесть, и что-то прошептал на ухо, после чего он нервно кивнул.

Взгляд янтарных глаз Талена, которого Стейн все это время старался избегать, впился в него так, что он почувствовал себя еще паршивее. Хотя и без этого было тошно.

– Стейн, ты еще слаб, – попытался сдержать его порыв Алвис.

– Я в порядке, – буркнул он, и тут, как специально, застучало в висках.

Лицо Алвиса исказилось от горечи, и он шагнул вперед. Остановившись в полуметре от Стейна, он положил руку ему на плечо и крепко сжал.

– Мы ее вернем, – пообещал он.

Стейна совсем не вовремя захлестнул стыд. Он ведь так и не извинился перед другом! Но прогнал это чувство так же быстро, как оно появилось.

Он прекрасно понимал, что одному и без тела Катана в Сумеречные земли не пробраться. А если и удастся, то что дальше? Ему придется столкнуться с армией смерглов, их древней магией и, духи его побери, неизвестными существами.

– Мы не можем отдать смерглам тело Катана, – громко заявила Арэя, будто не услышала последних слов брата.

– Мальны ведь способны подделать, замаскировать… – начал Ларен.

– Нет, – сказал Финн, упредив его домыслы. – Смерглы могут почуять подвох, и тогда одну из девушек…

Стейн уперся взглядом в Арэю.

– У нас нет другого выхода. Нужно отдать тело. – Ему было тяжело произнести эти слова, но он слышал голос смергла: «Мы умрем ради нашего короля», слышал стук его сердца. Он не врал… Стейн хотел верить, что он не врал.

– Нет, – возразила Арэя. Она продолжала сидеть как изваяние, лишь поджала губы, даже мельком не взглянув на Стейна.

– Арэя… – Он спрятал руки за спину и стиснул кулаки. От гнева к лицу прилила кровь.

– Я думаю, мы можем отдать тело, – подал голос Хэвард.

Все, как по команде, воззрились на него.

– То, что Катан не погиб, соединив камни, подтверждает мою теорию. В сон погрузили Гелиена. Только пробудив короля мальнов, можно вернуть и короля смерглов, а не наоборот. Полагаю, они долго будут пытаться снять чары со своего господина. Но пока спит Гелиен, смерглы не нарушат перемирие и не покинут Сумеречные земли.

– Как это объясняет, что Катан не погиб? – спросил Алвис.

Стейн не знал, насколько истинны слова Хэварда, но хотел верить, что все обстоит именно так.

Внутри растекалось тепло. Вспыхнула надежда.

– Связь, – пояснил старейшина. – Катан словно паразит, которого Гелиен вытолкнул из собственного тела, но тот продолжил питаться его жизненной силой, тянуть энергию для своей магии из его ядра. Смергл соединил камни и не погиб, поскольку вся его сущность была привязана к жизни Гелиена. Духи не смогли забрать Катана, потому что жизнь ему не принадлежит. Хочешь уничтожить правителя Сумеречных земель? Убей Гелиена. Но пока существует связь и наш король жив, будет жить и это чудовище. Ни пробудить, ни убить одного или второго смерглы не смогут, потому что тело Гелиена останется в Мальнборне.

Только Мальнсены были способны соединить или разделить камень Таоса, сотворенный на крови первых королей мальнов и смерглов – Мануса и его старшего сына. В дальнейшем каждый, кто осмеливался на подобный шаг, должен был заплатить собственной жизнью. Гелиен соединил осколки и не погиб, вероятно из-за того, что сделал это не по своей воле – его заставили смерглы. Кьелл разделил камень и получил отсрочку, потому что и так умирал. Катан не погиб, поскольку его жизнь зависит от жизни Гелиена, а убивать правителя Мальнборна, по всей видимости, не входило в планы духов.

Стейн повернулся к Арэе. Она наконец-то посмотрела на него. Несколько мгновений они сверлили друг на друга взглядами, и Стейн чувствовал, что слова Хэварда совсем не успокоили ее, да и вообще не произвели никакого впечатления.

– Это лишь теория, – спокойно сказала Арэя. – Я не стану из-за одного человека и одного мальна рисковать жизнью короля Мальнборна и целым народом. Только защитное заклинание не дает смерглам и уггорам просочиться в город…

– Послушай себя! – прорычал Стейн, стараясь не содрогнуться от услышанного. – Что ты такое говоришь! Гелиену было бы стыдно за тебя.

Арэя побледнела.

– Полегче, Стейн, – предостерег Алвис.

– Я сказал правду! – отмахнулся он. – Для Гелиена была важна каждая жизнь, будь то человек, мальн, друг или любимая. Он не делал различий. Ради тебя он отдал камень смерглам. Только ради тебя!

Стейн больше не был собой. Не мог. Годы тренировок, умение держать эмоции под контролем и подбирать подходящие слова пошли прахом. Друзьям бы не стоило видеть его таким, но сейчас он говорил что думал на самом деле.

Но не Арэя. Она врала самой себе.

Арэя побледнела еще сильнее. Выражение ее лица стало таким же холодным, как кожа Ларена. Однако голос не изменился и по-прежнему звучал твердо:

– Гелиен тогда плохо знал мальнов.

– Чушь! Не важно, что сулил бы поход в Сумеречные земли, Гелиен бы поступил правильно. Если предать его убеждения, то это обесценит все, за что он боролся. Гелиен бы не бросил Райю. Никого из нас! Он скорее умер бы сам! А ты…

Серебристые ободки в глазах Алвиса гневно сверкнули.

– Стейн, я сказал, полегче.

– А ты бросаешь их там умирать! – Стейн обхватил голову руками. Он боялся даже подумать, что этот проклятый мерзавец сделает с Райей, если они попытаются пойти на уловки. – Все дело в Райе, да? Если бы смерглы забрали твоего брата, его бы ты тоже бросила умирать?

– Что… нет… я не… – невнятно забормотала Арэя.

– Ответь мне!

– Довольно, Стейн! – рявкнул Алвис.

– Ну же! – требовал он ответа.

Арэя закрыла лицо руками и замотала головой.

– Я не могу рисковать жизнью мужа! – закричала она так, что все стекла в зале разом вышибло.

Стейн отлетел к стене. Он услышал звук ломающейся мебели и грохот от падения камней и почувствовал сильнейшие волны магии, захлестнувшей зал.

Когда все стихло, он открыл глаза и огляделся. Кругом царил хаос, но людей и мальнов окружал полупрозрачный защитный купол, который удерживал Хэвард. От зала совета почти ничего не осталось. Колонны и потолок обрушились, на полу валялись сплошные обломки и осколки разбитых окон. В коридорах кто-то кричал, и голоса становились все громче. Громко колотился и пульс Стейна, а в ушах стучало.

Арэя по-прежнему сидела в кресле, закрыв лицо ладонями. Все ее тело тряслось. Вокруг все еще клубилась тьма, на поверхности которой переливалось что-то светлое. Это не было похоже на серебристые молнии Гелиена – во тьму вплетались тонкие паутинки чистого, ослепительно-белого света.

Свет и тьма будто пытались слиться воедино.

Бурлящий внутри Стейна гнев остыл, сменившись глубоким потрясением.

– Арэя? – позвал Алвис. В его глазах застыл неподдельный страх.

Она не ответила. Ее продолжало трясти.

– Сестра, все хорошо. Успокойся, пожалуйста. – Он разжал ее ладони и вгляделся в напуганное лицо. – Посмотри на меня.

Наконец она заставила себя поднять голову.

– Все хорошо. Дыши.

Арэя тяжело и шумно вздохнула.

Когда свет и тьма рассеялись, Финн и Ларен, морщась, поднялись на ноги. Несколько осколков успели задеть их, поцарапав лицо и руки. Финн с шипением вытащил крупный осколок, который глубоко впился прямо в ладонь.

Тален уже стоял и непринужденно отряхивал пыль с одежды, но его взгляд… В нем словно промелькнуло не самое приятное воспоминание. Он лучше кого бы то ни было понимал, что здесь только что произошло.

– Как? – прохрипел Алвис.

Арэя часто заморгала.

– Это не я. Это… ребенок.

Алвис стиснул зубы и выпрямился, не зная, что сказать.

Все остальные тоже молчали.

– Пожалуйста, проводите королеву в покои, – раздался напряженный голос Хэварда, который все еще удерживал барьер. – Пусть выпьет лекарство, которое я даю ей на ночь. Идите все туда.

Никто не стал спорить.

Алвис протянул сестре руки, чтобы помочь подняться, а затем вывел ее из разрушенного зала. Следом вышли остальные.

Стейн шокированно посмотрел на Хэварда, взгляд которого говорил: «Я предупреждал».

Дитя еще не родилось, а его мощь уже превосходила способности любого элитного воина. «Сила короля мальнов и короля смерглов в одном существе. Сила сродни могуществу самих духов. Тьма, несущая свет. Немыслимо. Неудивительно, что духи хотят жертвы наследника Гелиена».

Стейн вышел в коридор, где тоже везде столбом стояла пыль.

К нему тут же подлетела дворцовая стража. Воины пораженно смотрели то в сторону погрома, то на своего командира.

– Господин командующий, что произошло? Какие будут приказы?

– Очистите западное крыло. Перекройте вход. Ничего серьезного не случилось. Скоро старейшины восстановят зал. – Его тон не оставлял места для дальнейших расспросов.

Стражи отсалютовали и разошлись.

Стейн поковылял в королевские покои. Постепенно потрясение уступило место панике, а паника – ужасу. Ему нужно было поговорить с Алвисом наедине. Очевидно, что Арэя сейчас не в себе, и он должен был убедить сестру. Каждая минута, каждый час, что Райя находилась там…

Он отчаянно старался прогнать лавину жутких картин.

Если ему не отдадут тело Катана, он все равно отправится за ней. Уж лучше он умрет, пытаясь спасти любимую, чем будет жить без нее. Но что, если из-за его поспешных действий пострадает сама Райя?

Нет, он должен был любым способом убедить Арэю.

Стейн вошел в королевские покои. Двойные двери, ведущие на террасу, были широко распахнуты, и снаружи доносились голоса.

– Ты в порядке, сестра? – обеспокоено спросил Алвис.

Быстрым, порывистым шагом Стейн пересек комнату и застыл в дверном проеме. Слабый ветерок играл с листвой на фруктовых деревьях, и все часто дышали, жадно глотая свежий воздух после клубов пыли. Тален, Ларен и побледневший Финн сидели на мягком диванчике. Рука короля Хадингарда сильно кровоточила, кровь хлестала из раны, заливая пол.

– Все хорошо, он успокоился, – заверила брата Арэя.

«Он успокоился… Ребенок…»

– А ты? – спросил Алвис, прищурившись.

– Я в порядке… буду в порядке. Малышу просто не понравилось, что на его маму кричали. – Арэя бросила на Стейна взгляд, но в нем больше не было злости, одна лишь печаль и безнадежность.

С лица Алвиса тоже исчез страх. Возможно, он просто надел маску, чтобы скрыть все, что бушевало внутри него после случившегося в зале.

На террасу прошел Хэвард и молча сел рядом с Финном, взявшись лечить его руку.

Стейн приблизился к Алвису и Арэе и упал перед ними на колени, отчего они явно опешили. Да он и сам не до конца понимал, что делает.

– Арэя, я умоляю тебя, помоги спасти Райю. Она – весь мой мир, вся моя жизнь. Без нее все потеряет смысл. Прошу… Ты ведь тоже любишь, должна понять, что я чувствую. – Стейн говорил едва слышно; слова вырывались сами собой и их никак не получалось сдержать. Казалось, сейчас говорил не он, а его сердце.

Арэя встала. Посмотрела на него сверху вниз и протянула руки, попросив его подняться. Стейн подчинился и тяжело сглотнул.

– Ты заберешь тело Катана и передашь его смерглам, – произнесла Арэя.

Стейн судорожно выдохнул.

– Но я пойду с тобой, – закончила она.

– Что? Нет! – мгновенно возразил Алвис, вскочив на ноги.

Стейн тоже дернулся.

– Это не обсуждается, брат, – тихо и спокойно ответила Арэя. – Я пойду со Стейном, но ты останешься здесь.

Алвис выпрямился и слегка расставил ноги, словно вознамерился, если понадобится, сразиться с собственной сестрой.

– Ни за что!

Арэя ответила ему суровым, властным взглядом.

– Это приказ. Пока нас не будет, ты останешься за регента и глаз не спустишь с моего мужа.

Алвис раздул ноздри.

– Арэя, я иду со Стейном, ты – нет.

– Брат, – она вскинула голову, – я королева, и я приказываю тебе подчиниться. Вместо тебя пойдет Тален.

Главный советник, внимательно наблюдавший за разговором, тут же встал и кивнул.

– И я, – в один голос сказали Финн и Ларен.

– Нет, – возразил Стейн. – Я не возьму с собой людей. К тому же ты, Финн, – король Хадингарда, не имеющий наследника, а ты, Ларен, – единственный наследник своего королевства.

Поход и без того был опасен. Не хватало ему еще следить за людьми. Да и Хадингард не мог лишиться такого короля, как Финн. Как однажды сказал Гелиен: «Финн… добрый. Он хороший человек. Таких сейчас мало».

Мало… Особенно королевских кровей.

Финн резко приподнялся, чем заслужил ворчание Хэварда, который все еще исцелял порезы на его руке.

– Если думаешь, что я буду сидеть здесь сложа руки, пока моя сестра в плену у смерглов… тогда тебе придется связать меня. – В глазах Финна сверкала яростная решимость.

– Стейн прав, Финн, – прошептал Ларен, явно забыв о том, что мальны услышали бы их, даже находясь в соседней комнате. – У тебя нет наследников. Сестра наверняка убьет меня, если я позволю ее мужу так рисковать. Я поеду, – теперь уже громко, во всеуслышанье объявил он. – И вам не удастся меня переубедить.

Финн сердито посмотрел на него, и его золотистые глаза превратились в два ярких огонька.

– И я не единственный наследник, у меня есть сестра, – с видимым напряжением добавил Ларен.

Стейн потер вспотевший, грязный от пыли лоб.

– Как знаешь, принц, у меня нет времени на споры, но я не собираюсь каждую секунду оберегать твою королевскую задницу.

– И не надо. – Ларен и глазом не моргнул.

Хэвард пересел ближе к принцу и теперь занялся его порезами. Стейн несколько мгновений разглядывал мелкие кровоточащие раны на его лице и руках и вдруг хмыкнул.

– Что? – отозвался Ларен.

– Все-таки у вас красная кровь, – снова хмыкнул он.

Ларен закатил глаза.

Было ли что-то магическое в происхождении ледяного народа? Но не это сейчас главное.

Арэя повернулась к брату. Как и она, Стейн прекрасно знал, что Алвис никогда не ослушается приказа, но и не простит сестру за это. Как не простит и себя, если с ней и малышом что-то случится.

– За меня не переживай. – Она коснулась ладони Алвиса. – Благодаря силам ребенка я смогу защитить и себя, и остальных. К тому же смерглы меня не тронут – не посмеют, если не хотят попасть в немилость к своему королю. Да и малыш не позволит, чтобы его маме причинили вред. И я объясню главному советнику Катана, чем будет чревато нарушение перемирия.

Алвис вздрогнул.

– Сестра, ты не осилишь такое путешествие.

– А мне и не надо…

Глава 18

Ларен

Он почувствовал легкое покалывание на коже, когда последний порез на тыльной стороне ладони затянулся, и с признательностью кивнул старейшине Хэварду.

Светловолосый мальн удивленно вскинул брови.

– Что ты сказала, сестра?

Ларен хорошо помнил этого хмурого, порой несдержанного воина, однако Финн не упоминал, что Алвис, оказывается, еще и брат-близнец королевы Мальнборна. То, с какой нежностью он обращался к сестре, заставило Ларена задуматься о том, как он сам по возвращении в Аланту будет тосковать по Лите. Его младшая сестренка была теперь совсем взрослая, замужняя женщина. Королева Хадингарда! На этот счет Ларен был спокоен. Ведь кому еще, как не лучшему другу, он доверил бы заботу о сестре?

Арэя посмотрела на Алвиса и стыдливо опустила голову.

– Я не все рассказала, брат. То, что сегодня произошло, было впервые, но раньше… Я лежала в постели, думала о Гелиене, как вдруг попала в его покои. Малыш перенес меня к папе. – Она слегка улыбнулась. – А потом, стоило мне только подумать о муже, как я оказывалась рядом с ним.

Алвис, однако, не улыбнулся ей в ответ. Он напрягся всем телом.

– Арэя, мальны не могут переноситься в пространстве. Это способности смерглов.

– Да, я знаю, – тихо ответила она.

В этот момент глаза Алвиса напоминали две голубые льдинки. Он посмотрел на Хэварда, но тот никак не отреагировал и лишь сильнее нахмурил брови.

Ларену было известно, что все мальны уникальны: они обладали поразительной физической силой, прекрасным зрением и слухом и могли поднимать вес в разы больше собственного – среди них это считалось нормой, чем-то привычным. Верхушкой являлись старейшины, владевшие магией, и элитные воины, которые, помимо прекрасной выучки, имели и боевую способность.

Однако, по словам Финна, то, что из себя представляли смерглы, оставалось загадкой даже для мальнов. Они знали только одно: каждый представитель народа Сумеречных земель обладал даром перемещения. Смерглы явно не обучались боевому искусству, и при них не было замечено никакого оружия, а значит, их главным средством защиты была сильнейшая магия – темная магия, позаимствованная не из этого мира.

– Малыш вспыльчивый, как и его папа, – осторожно произнесла Арэя, – но он такой же добрый, я это чувствую. И если вы все будете рядом, наш сын не вырастет злым.

– Ты уверена, что сможешь переместиться и взять нас с собой? – вмешался Стейн, не дав Алвису и рта раскрыть.

Арэя, не раздумывая, кивнула.

– Тогда выдвигаемся немедленно, прямо из подземелья. Никто не должен видеть, как мы выносим тело, – тихо, но властно сказал Стейн. Очевидно, он не собирался обсуждать это решение с остальными. – Принц, если вы по-прежнему желаете отправиться с нами, у вас полчаса. Встретимся в приемном зале. Финн знает дорогу.

С этими словами Стейн развернулся и покинул террасу. Этого мальна буквально разрывало от душевной муки, и Ларен чувствовал каждую крупицу его боли, как свою собственную. Видимо, только его состояние заставило Алвиса воздержаться от споров.

– Для всех остальных тело Катана должно оставаться на месте, – заявил Алвис после того, как хлопнули входные двери. – Хэвард, сможешь сделать иллюзию?

Старейшина утвердительно качнул головой, и Алвис снова повернулся к сестре, взяв ее за руки. У Арэи дернулись губы.

– Идем, – сказал Ларен Финну, поднявшись на ноги. Им больше нечего здесь делать. – Мне нужно собираться в дорогу.

Финн скрипнул зубами, всем своим видом показывая, что разговор между ними еще не окончен. До покоев они шли молча, но Ларен чувствовал исходящий от Финна гнев. Знал, что он изо всех сил старался выглядеть спокойным. Хотя Ларен и сам каждый раз, стоило только упомянуть смерглов и Сумеречные земли, едва сдерживался, чтобы не закричать от ярости и ужаса.

В отличие от Финна, Ларен не мог похвастаться таким самообладанием. Он столько времени потратил на злость и обиды! А теперь при одной мысли, что он может больше никогда не увидеть Аделу…

– Если ты думаешь, что я останусь здесь… – заговорил Финн, едва успев прикрыть двери, но снова замолчал и заскрежетал зубами.

Обхватив за плечи, Ларен развернул друга к себе. Его лицо было предельно серьезным, губы – плотно сжаты.

– Послушай, Стейн прав. Ты – король Хадингарда и не можешь снова идти в это проклятое место. Ты дал клятву своему народу и моей сестре, обещал любить и защищать. Вот и будь верен клятве! – Ларен несколько раз встряхнул его. – А я… кажется, люблю твою сестру и клянусь жизнью, что не вернусь без нее. Когда мы оба выберемся оттуда, я сразу же женюсь на ней. Это все, что тебе нужно знать.

Ларен отвернулся и подошел к столу у окна.

Финн молчал.

Выждав несколько секунд, он притворился, что проверяет, хорошо ли застегнута перевязь на груди, а затем начал плотно набивать ее кинжалами, которые предусмотрительно оставил в покоях. Он просто не собирался проявлять неуважение к мальнам. Да и чем людские мечи и кинжалы помогли бы ему в зале совета?

Ларен поглядел по сторонам. Возможно, по возвращении у него еще будет время оценить все великолепие дворца Мальнборна. Ему нравились эти светлые тона. Он чувствовал себя здесь почти как дома, разве что за окнами не шел снег, а на улице было чересчур тепло.

Покончив с перевязью и кинжалами, Ларен взял меч.

Финн за спиной по-прежнему молчал.

– Думаешь, принц Гэван сдержит слово? Убедит отца расторгнуть помолвку? – наконец заговорил он.

– Ты ведь сдержал слово и привел его сюда. Они могут пойти войной на Аланту, на Хадингард, но не на мальнов. Да и если король Орсо каким-то образом навредит друзьям Гелиена, то он никогда не даст того, чего так желают дартхоллцы. – Ларен шагнул к выходу. – Идем. Полчаса почти истекли.

– Ларен? – Финн на мгновение застыл в проеме.

– Да?

– Так вы все же люди или нет?

Ларен улыбнулся.

Конечно, если бы в библиотеках Хадингарда хранились истории о ледяном народе, Финн знал бы их наизусть, но, по его словам, сведений о далеком севере в старых фолиантах было не так уж и много. Он прочитал и узнал о ледяном народе гораздо больше, когда гостил в Аланте, однако самое важное находилось в особой секции, куда допускались лишь члены королевской семьи.

Существовало множество преданий, которые разительно отличались друг от друга, но кое-что общее все-таки прослеживалось. Как и легенды о мальнах, истории об алантцах были связаны с духами – вот только им не пришлось платить за это никакую цену. В древние времена горстку людей, изгнанных на далекий север Великого континента, духи просто пожалели. Переселенцы мучались, многие замерзали насмерть, и духи, увидев это, сделали тех людей невосприимчивыми к высоким температурам.

Пока не объявились мальны, большинство алантцев всегда считали эти истории обычными сказками.

Теперь даже Ларен не сомневался в том, что в его крови присутствовала некая доля магии – именно она и не давала погибнуть во время самых лютых морозов, – но это все, чем владели алантцы.

Ларен не находил в древних легендах ничего такого, что требовало бы столь рьяно оберегать, однако далекий предок, Лайнел Де`Алармонт, изгнанный со своими людьми из родного дома, начал на севере совершенно новую жизнь и не желал, чтобы в глазах мира представителей его народа считали нелюдями или полукровками. Поэтому была принесена клятва: хранить секреты ледяного королевства и не посвящать в них чужаков.

Но Финн отныне являлся частью семьи и имел право знать. Да, сейчас было не время и не место рассказывать легенды, но Ларен не сомневался, что Лита обязательно поведает их мужу, как только тот вернется домой.

Ларен снова улыбнулся:

– Скажу одно: теплые одежды зимой в Огламе твоим детям не понадобятся.

* * *

Через час все стояли в тесном душном подземелье дворца, где на каменном столе лежало тело короля смерглов. Ларен ожидал увидеть уродливое чудовище под стать гнилой душонке, но мужчина на столе оказался необычайно хорош собой. Его кожа выглядела такой же бледной и холодной, как у людей ледяного королевства, но волосы были темнее ночи. Ларен слышал и о жутких изумрудных глазах, которые сейчас были закрытыми.

– Уверена? – спросил Алвис сестру. – Ты плохо выглядишь.

Мальны постоянно говорили о слабости королевы, но она была свежа и завораживающе красива, а ее глаза и кожа сверкали, как лучи звездного света в полумраке подземелья. Конечно, Ларену и Финну никто ничего не объяснил, они знали лишь то, что королева не больна, а беременна. И беременность эта протекала необычно. Даже по меркам мальнов.

Арэя кусала губы, явно пытаясь справиться с раздражением.

– Я выдержу, брат. Просто доверься мне. Пожалуйста, – умоляюще прошептала она.

Алвис шумно выдохнул и кивнул Стейну. Тот подошел к столу и, посмотрев на короля смерглов, поморщился. Несколько секунд он, казалось, боролся с самим собой, а затем взвалил тело на плечо, словно мешок с поклажей.

Хэвард тут же начал нашептывать какие-то слова, и на столе снова появилось тело смергла, как настоящее.

– Это ненадолго, – предупредил он. – Я не смогу постоянно поддерживать иллюзию. Нам нужно другое тело, которое я смогу замаскировать.

– Будет тебе тело, – бросил Алвис.

Арэя взяла Стейна за правую ладонь, а Талена – за левую. Ларен подошел ко второму и протянул свою. Еще у стен города по одному лишь взгляду он понял, что Тален был самым старым мальном. Тем, о котором рассказывал Финн. Бессмертным.

– Я люблю тебя, брат, – торопливо произнесла Арэя. – До встречи.

Алвис сглотнул. Его глаза пылали. Он что-то сказал, но Ларен уже не услышал слов. Вокруг них заклубилась тьма, и он зажмурился. В тот момент, когда пол ушел из-под ног, внутри него все сжалось и заложило уши.

Вновь почувствовав под ногами землю, Ларен открыл глаза и слегка прищурился от блеснувшего вдалеке изумрудного света. Он увидел, как поежился Стейн, но явно не от холода. Здесь было даже… жарко.

– Ненавижу это место, – буркнул Стейн, смахнув с плеч пепел, который хлопьями сыпался с затянутого серой пеленой неба.

– Ты ведь уже бывал здесь, – сказал Ларен. Хотя слова прозвучали больше, как вопрос, он это знал точно.

Стейн кивнул. Он действительно был единственным из присутствующих, кому доводилось ступать на эти проклятые земли.

– Тогда мы чудом выжили. И с нами был Кьелл.

– Сейчас с тобой его правнук, – криво улыбнулась Арэя, положив руку на живот.

– Это-то и пугает, – почти прошептал Стейн.

Аланту и другие королевства на окраинах Великого континента не затронул тот ужас, который творился в Огламе. Не предотврати это Кьелл и Гелиен, то зло распространилось бы на весь континент. Одним духам было ведомо, какие ужасы пережил Финн, когда его королевство едва не пало, а весь народ и он сам оказались заложниками теней в собственных телах и послушными инструментами в руках смерглов.

– Ну и что теперь? – спросил Ларен, не двигаясь с места и внимательно изучая окружавшие их пустоши.

Мальны смотрели по сторонам, на черные волны тумана, который стелился среди скал и обволакивал торчащие повсюду острые горные породы. Казалось, в этих проклятых землях, где мучились Адела и Райя, больше ничего и не существовало.

В отличие от вооруженного до зубов Ларена, у мальнов, облаченных в великолепные боевые костюмы, в ножнах за спиной висели только копья. Первое, что хотелось сказать, глядя на это диковинное оружие: «Не то копье, не то меч». Наконечник, словно выполненный из стекла, был необычайно длинным и позволял использовать копье и как рубящее, и как колющее оружие. А благодаря короткой рукояти можно было удобно орудовать им, как мечом.

– Здесь все не то, чем кажется. Иллюзия. – Пальцы Стейна то и дело сжимались в кулаки. Его состояние было до боли знакомо. Они оба понимали возможные последствия провала.

Ларен первый прошел вперед, но Стейн схватил его за локоть.

– Ступай осторожно. – Он кивнул под ноги.

Ларен присел и несколько раз махнул ладонью, чтобы развеять туман. Сейчас внизу была лишь земля, усыпанная мелкими камнями и пеплом.

– И где искать смерглов?

– Нигде. Они сами нас найдут, – объявил Стейн.

– Верно, слуга мальнийского короля.

Впереди промелькнул вихрь тьмы, из которого появились трое смерглов. В центре стоял тот, кто у стен Мальнборна представился главным советником короля. У двоих, что стояли по бокам, на головы были надвинуты капюшоны. Увидев своего господина на плече Стейна, смергл скривился, а его глаза полностью налились тьмой.

– Да как ты смеешь, жалкий слуга! – прошипел он.

– Я устал слышать, как ты называешь меня слугой. Между прочим, совсем недавно я был главным советником правителя Мальнборна, – произнес Стейн с наигранной усмешкой.

Смергл щелкнул пальцами, и тело Катана исчезло.

Ларен и все остальные резко подались вперед.

– Договор, – тут же сказала Арэя.

– Ваше Величество! – Смергл отвесил самый настоящий поклон. – Мы рады приветствовать вас в Сумеречных землях.

– Договор, – грозно повторила она.

Усмехнувшись, смергл снова щелкнул пальцами, и рядом с ним показались Адела и Райя. Ларен дернулся, Стейн тоже. Девушки были связаны тонкими ярко-оранжевыми нитями, сотканными словно из огня, и практически не шевелились, чтобы не пораниться. Адела смотрела вперед широко раскрытыми глазами, ее лицо казалось совсем бледным, и при виде нее у Ларена сжалось сердце. Райя же тяжело дышала, гневно раздувая ноздри. Чувствовалось, что всего несколько минут назад она сопротивлялась, но едва она заметила Стейна, ее лицо мгновенно смягчилось, на нем отразились печаль и нежность.

Не успел Ларен прикинуть расстояние между ними и пленницами, как смергл повел рукой, и нити исчезли. Адела и Райя настороженно посмотрели на него.

– Вперед, вы свободны.

Адела бросилась бежать. Ларен рванул было ей навстречу, но Тален предостерегающе выставил руку.

– Не двигайтесь.

Адела продолжала бежать, но Райя почему-то с опаской косилась на смергла, будто ожидала подвоха. В тот момент, когда она сделала несколько неуверенных шагов вперед, Адела уже рухнула в объятия Ларена. Райя ускорилась, но тут нити снова сковали ее.

– Однако я совсем забыл про второе условие, – язвительно сказал смергл.

Стейн дернулся к любимой, но Тален и его схватил за рукав костюма. Мальн в гневе выдернул руку.

– Пусти!

– Сделаешь хуже. – Тален вновь схватил его и развернул к себе. – Не давай повода навредить ей.

Стейн вырвался, но с места не сдвинулся. Его грудь тяжело вздымалась от кипевшей внутри него ярости.

– Мы выполнили условие, тело короля у вас! Освободи девушку! – прорычал он.

– Непременно, – с нарочитой небрежностью ответил смергл. – Но мы вынуждены настаивать, чтобы Ее Величество с нашим принцем проследовали с нами.

Ларен осмотрелся, не понимая, о каком принце идет речь, а затем взглянул на живот Арэи. То, что случилось в зале совета… то, как смергл назвал его «нашим принцем»… силы, которые непостижимым образом проявились у ребенка, пока он рос в утробе матери… Ларен не хотел об этом размышлять.

– Вы с ума сошли? – одновременно выкрикнули Стейн и Тален, встав между Арэей и смерглами.

Адела в его объятиях всеми силами пыталась унять дрожь, но стоило ей посмотреть на Райю и Арэю, как ее начинало трясти еще сильнее. Ларен лишь крепче сжимал ее, боясь ослабить хватку даже на секунду.

– Вероятно, я неправильно выразился. Это не просьба. Наш принц должен быть подле отца.

– Его отец в Мальнборне, – сквозь зубы произнесла Арэя.

Смергл рассмеялся.

– И поэтому вы явились сюда, используя способности смерглов?

Арэя с силой вцепилась в руку Талена.

– Вы нарушаете условия договора! Освободите девушку, или пожалеете!

– Сомневаюсь. – Смергл наградил их очередной ехидной усмешкой.

Ларен начинал думать, что смерглы, после того как их души и тела калечили на протяжении сотен тысяч лет, попросту лишились рассудка. Советник короля и правда казался безумным.

Арэя отошла от Талена, развела руки в стороны и закрыла глаза. Из ее ладоней начала сочиться тьма, а на кончиках пальцев заискрился свет. Она напряглась, и в тот же момент смерглов, стоявших по бокам от главного, ударило мощной волной силы и разорвало на части. На землю упали лишь пустые мантии с грудой пепла.

Советник и глазом не повел.

– Впечатлен. – Он насмешливо цокнул языком и равнодушно смахнул с плеч ошметки своих собратьев, словно это и впрямь был обычный пепел.

– Освободите девушку, или я сравняю это место с землей, – твердым голосом заявила Арэя. – И если вы только посмеете приблизиться к королевствам Оглама, остальных смерглов постигнет та же участь.

– Мы ожидали подобного. Но позвольте напомнить, Ваше Величество, эта сила вам не принадлежит. Долго ли вы сможете контролировать ее? Уверены, что, поддавшись эмоциям, не навредите друзьям?

Ларен посмотрел на Арэю. Она колебалась с ответом.

– Давайте, воспользуйтесь силой, я жду. – Смергл склонил голову набок. Казалось, он не воспринимал ее угрозы всерьез.

Тут между ними возник полупрозрачный серебристый занавес.

– Вы не воины, – сердито сказала Арэя. – Ваше оружие – магия и способности. Благодаря малышу я могу удерживать этот щит бесконечно.

Если верить словам Алвиса о слабости сестры, Арэя сейчас нагло врала, но делала это очень уверенно. Ларен заметил капельки пота у нее на лбу и понял, что долго она не выдержит.

Такой же щит окружил Райю, и сковывающие ее огненные нити исчезли.

– Райя, – прошептал Стейн, – медленно двигайся к нам.

Смергл с любопытством разглядывал Арэю, словно взвешивал варианты, а затем достал из-за пояса кинжал и, резко замахнувшись, метнул его в мальнов. Ларен даже среагировать не успел, как Стейн вытянул руку и поймал оружие за лезвие в нескольких сантиметрах от своего лица.

– Так и знал. Вы защищены только от магии. Значит, этот щит, Ваше Величество, спасет лишь от нас. А как насчет них?

Смергл развел руки в стороны, и земля в ответ задрожала и пошла глубокими трещинами. Люди и мальны, стараясь держаться на ногах, отскочили друг от друга, чтобы не провалиться в бездну, а Арэя напрягалась всем телом, пытаясь увеличить щит. Она не отрывала взгляд от смергла, пока свет и тьма не окружили его, заключив в кокон. Но когда чары рассеялись, он по-прежнему стоял целый и невредимый.

Смергл скривил губы.

– Стоило попытаться. Но сначала принцу нужно родиться и войти в полную силу, чтобы у него хватило могущества уничтожить меня.

Земля продолжала трещать.

Ларен все дальше уходил от мальнов, не выпуская руку Аделы из своей хватки и не желая расставаться с ней больше ни на секунду. Но им пришлось остановиться, потому что они не могли двигаться дальше без риска упасть в пропасть.

– Ваше Величество, даю еще один шанс. Или от ваших друзей останется лишь воспоминание, – предупредил смергл.

Пошатываясь, Стейн прыгал между расщелинами в надежде подобраться ближе к Райе, как вдруг из земли один за другим начали вырываться огромные щупальца. Сами существа не показывались на поверхность – лишь десятки их склизких конечностей пытались коснуться кожи или сбить с ног. Извиваясь, они двигались стремительно и неумолимо, рассекали воздух и всем весом обрушивались на землю, еще сильнее сотрясая ее.

Мальны схватились за копья. Ларен тоже обнажил меч, так и не осмелившись выпустить руку Аделы.

Стейн одним мощным ударом обрушил копье на щупальце. Оно отлетело в сторону, а на землю брызнула прозрачная вязкая слизь. Существо зашлось ревом, но через мгновение на месте отрубленной конечности отросла новая.

Ларен изумленно посмотрел вперед и вскинул меч, чтобы отразить атаку. Щупальце проскользнуло так близко от его лица, что он разглядел даже мерзкие железы, из которых сочился яд. Столкнувшись со сталью, существо отпрянуло назад.

Адела вскрикнула, и Ларен крепче стиснул ее ладонь. Он снова метнул взгляд на Стейна, который размахивал и бил копьем по цели быстрее, чем новые конечности успевали отрастать. Удар. Еще один, и еще… Его реакция просто поражала.

Земля по-прежнему тряслась, но Ларен, как и все остальные, старался стоять твердо и не позволял щупальцам коснуться себя или сбить с ног. Конечно, у мальнов уже имелось противоядие, но его еще нужно было принять, а до этого – валяться парализованным и обездвиженным.

У тварей наблюдалось явное преимущество в скорости, но мальны владели поразительной ловкостью. Ларен тоже пытался не отставать от них, хоть это было непросто. Адела, похоже, впала в шок из-за происходящего, и ему даже пришлось несколько раз встряхнуть ее. Он едва успел обрубить выскочившее перед ними щупальце, которое покатилось к их ногам, что еще больше напугало девушку. В конце концов она собралась и не поддалась очередному приступу паники. Она смотрела на него, стараясь не выказывать признаков страха, а ее губы едва слышно шептали: «Не бояться… Главное не бояться…»

Ларен на мгновение отвлекся, в удивлении наблюдая за ней, как вдруг Адела – Адела! Его хрупкий цветок! – выхватила с его перевязи кинжал, который в ее хрупких руках выглядел как небольшой меч, и полоснула по щупальцу, едва не сбившему его с ног. Тварь взвыла, и даже земля задрожала от рева, раздавшегося с разных сторон.

Тален парировал выпад за выпадом, оберегая и прикрывая королеву, стоявшую недалеко от него. Даже в окружающем их хаосе Ларен изумился боевым навыкам главного советника мальнов, его силе и уверенности. Сложно сказать, был ли он искуснее Стейна, который, словно хищник, быстро и беспощадно наносил удары. Движения Талена отличались: они были плавными и в то же время резкими – он нес смерть, но с какой-то аристократической грациозностью. Выражение его лица было спокойным, словно он находился не на поле сражения.

– Уходите отсюда, Ваше Величество! – прокричал он.

Арэя замотала головой. Она осмотрела трещины между ними, которые все росли и ширились, а затем протянула обе руки к земле, и пропасть начала заполняться тьмой. Она уставилась на смергла, и его вновь окутало коконом из света и тьмы.

– Ступайте ко мне, – закричала она, указав на теневую дорожку. – Это задержит его на пару минут.

– С ума сошла? – спросил ошеломленный Стейн.

– Верьте мне, – сказала Арэя. Она не шутила и снова указала на дорожку из теней.

Стейн посмотрел на Райю. Их разделяло всего несколько метров.

– Я попробую первым, а ты пойдешь за мной.

Она кивнула.

– Быстрее! – поторопила Арэя.

Стейн отразил очередную атаку твари и медленно, ощупав поверхность, поставил одну ногу на тьму, а затем и вторую. Тьма немного поднялась в воздух, будто облачко пыли, и он быстро помчался к Арэе.

Ларен облегченно вытер вспотевший лоб.

– Просто закрой глаза, – сказал он Аделе и рванул вперед, уходя от нападения еще одной пары щупалец. В ушах шумела кровь, пока он несся прямо по трещинам, не глядя под ноги и крепко держа Аделу за руку.

Тален уже встал около Арэи и взял ее ладонь.

Ларен бросился к мальну и, промахнувшись, схватил его за рукав. Арэя протянула руку к Стейну, а тот к Райе.

– Райя! – выкрикнул он.

Она бежала, вытянув руку вперед.

Ларен увидел, как кокон вокруг смергла рассеялся, бледное лицо перекосило от ярости, а земля содрогнулась от его гнева. В следующее мгновение из-под земли прямо позади Райи выскочило огромное теневое щупальце. Оно преобразилось в нечто острое и вонзилось ей в спину, проткнув тело насквозь.

Стейн открыл рот, но не издал ни звука, будто крик застрял у него в горле. Он бросился к Райе, но было уже слишком поздно. Секунды словно тянулись бесконечно, пока все беспомощно наблюдали за тем, как тело девушки изогнулось и она погрузилась в недра земли вместе с пронзившей ее тьмой.

Несколько секунд Ларен не мог даже вдохнуть и лишь сильнее прижимал к себе Аделу. В голове не осталось ни одной мысли.

Арэя схватила Стейна за рукав прежде, чем он… попытался броситься вслед за любимой в расщелину.

Их окутала темнота, тело оторвалось от земли.

Все, что Ларену удалось разобрать сквозь шум в заложенных ушах, – это крик, кошмарнее которого он еще не слышал. Ему никогда не забыть ни этих звуков, ни дикого ужаса на лице Стейна.

Глава 19

Гелиен

Он знал, что спит, но сейчас видел не совсем обычный сон.

Он стоял на берегу священной реки. Воды Лауна затихли и не издавали даже легкого журчания. Все выглядело так же, как и в прошлом видении: не было ни белокаменных домов, ни сверкающего словно огромная глыба хрусталя дворца, ни аккуратных дорожек и магического белого света на столбах. Исчез алтарь и мраморные статуи. Не шумели ухоженные сады, а в воздухе совершенно ничем не пахло.

Гелиен сразу догадался, кем был тот мужчина, сидевший прямо на земле. Он неспешно вытянул босые ноги, не касаясь запретных вод.

Гелиен приблизился и сел рядом.

– Зачем ты послал мне видение из своего прошлого?

– Я не посылал, – ответил Манус Мальнсен, даже не повернув головы.

Духи! Он был так похож на короля Рикарда! Неудивительно, что при первой встрече Гелиен принял его за отца.

Однако видеть первого короля мальнов в закатанных до колен штанах и расстегнутой белой рубашке было очень странно. Как и в предыдущий раз, он выглядел вполне реальным: с теми же тонкими чертами лица, длинными светло-русыми волосами и сжатыми в тонкую линию губами – величественный даже в простой одежде. Только голос его доносился словно издалека.

– Значит, посылал ему.

Манус промолчал.

– Почему я здесь? – задал вопрос Гелиен.

– Чтобы понять.

Внутри закипал гнев.

Манус правда надеялся, что его поступку есть оправдание? И Гелиен сможет понять?

– Думаешь, меня волнует, что ты презираешь меня? – Он наконец-то повернулся, и на мгновение Гелиен увидел другого Мануса. Того, кто рос и жил в скромности. Того, кто потом из обычного главы бедной деревеньки превратился в первого мальна и короля. – Меня ненавидели родные сыновья, а затем внуки, вся семья… Так что я научился с этим жить. У меня была любовь нашего народа.

– И тебе этого хватило?

– Нет. Но такова цена за мой выбор.

– Выбор? – разозлился Гелиен. – Ты убийца своего ребенка! Нет, ты куда хуже. Лучше бы убил, но ты же принес его в жертву, превратил в чудовище и обрек на бесконечные нечеловеческие муки. Родного сына и всех его потомков!

– Я и не отрицаю. Но мы проигрывали войну, и эта жертва казалась единственным выходом. Выбор, Гелиен, – голос Мануса изменился, стал жестким и каким-то безмерно древним, – это то, что порой приходится делать королю. То, что скоро будешь должен сделать и ты.

Его живот свело судорогой. И хотя Гелиен не понимал, возможно ли подобное во сне, он продолжал с вызовом глядеть на Мануса.

– Я бы никогда не поступил так с собственным сыном!

– Уверен? – Манус сощурил серо-голубые глаза и изучающе посмотрел на него. – Ты король и несешь ответственность за целый народ. Если вдруг встанет выбор, старший сын или все мальны, что ты сделаешь? Спасешь ли ты тысячи мужчин, женщин и детей в обмен на родную кровь?

Гелиен сглотнул и шумно выдохнул.

– Зачем ты говоришь мне это? У меня нет детей. И уже, наверно, никогда не будет.

– Не спеши хоронить себя.

Манус снова уставился в простор вечерних вод, которые мерцающей пеленой окутывал туман. Рядом прошелестел ветер, приятно коснувшись лица, но ни травинка, ни воды реки не шелохнулись, как и длинные светлые волосы Мануса, в беспорядке лежавшие на плечах.

– Значит, я очнусь? – спросил Гелиен, все еще ощущая тяжесть в животе.

– Да.

– Когда?

– Этого я сказать не могу, время здесь течет иначе.

– Здесь? А где мы? – Гелиен осмотрел утопающие в зелени берега и земли, на которых там, в реальном времени, теперь стоял великий город.

– Везде.

Гелиен сердито поглядел на Мануса.

– Если тебе безразлично, что я думаю, тогда чего ты хочешь?

– Король не может руководствоваться одними лишь чувствами и позволять им брать над собой верх. Однажды король Мальнборна дал эмоциям затуманить рассудок, и это запустило цепочку событий, которые привели нас сюда. В тот день, когда мальны разделились, я понял: история повторится. Всего этого не должно было случиться.

Гелиен снова заметил боль, наполнившую серо-голубые глаза, но ему было ненавистно смотреть в лицо предка. Он ненавидел Мануса за его выбор, за все, что за ним последовало.

– Ты сейчас сказал о любви брата Кьелла к смертной женщине, при чем здесь король Бранд? – прохрипел Гелиен. Горло совсем пересохло. Разве такое бывает во сне?

– Это ты узнаешь сам, а пока должен понять одно: наши судьбы тесно переплетены и ты не сможешь убежать от грядущего. Я не смог. Никто не выбирает судьбу.

Его слова прозвучали как приговор.

Гелиен закрыл глаза и сделал вдох, но, когда распахнул веки, Мануса уже не было.

– Я не хочу тебя понимать…

Глава 20

Алвис

Алвис шагал по коридору. Перед глазами все еще стояла картина того, как сестру и друзей окутали проклятые тени, забрав с собой в никуда. Ему никак не удавалось свыкнуться с мыслью о необычных способностях, которыми будет обладать его племянник. Точнее, уже обладал. И часть из них – совсем не мальнийское наследие. Но об этом он пока не желал думать. Главное, чтобы друзья вернулись живыми и невредимыми, а с остальным они разберутся позже. Вместе.

«Духи, у нас когда-нибудь будет спокойная жизнь? Видимо, нет».

Он до сих пор не мог забыть выражения лица Стейна, когда тот стоял на коленях. Помнил и состояние Арэи. Алвису было тяжело метаться между ними, зная, что из-за беременности сестра порой не могла мыслить трезво. Но чувства Стейна он тоже хорошо понимал. Состояние Алвиса было немногим лучше, но он видел полную бессмысленность паники.

Он невесело усмехнулся. Он ведь и сам едва не поддался этому чувству, когда увидел Свею в крови.

Алвис мечтал уснуть без снов, но спать сейчас было нельзя. Вот почему он держал в руках склянку с успокоительным настоем, которую взял у целителей, иначе рисковал сойти с ума от ожидания и беспокойства.

Только он собрался повернуть в последний коридор, ведущий прямо к его покоям, как вдруг услышал знакомые голоса.

– Что ты здесь делаешь? Это королевское крыло, – раздался первый голос.

Эира.

– Не знала, что должна перед тобой отчитываться, – ответил второй голос.

Свея.

Все мышцы мгновенно напряглись, и внутри него что-то ощутимо дрогнуло. Алвис с трудом проглотил подступивший ком.

– Тобой? – зло хохотнула Эира. – Дерзкая человеческая девчонка! Как смеешь мне «тыкать»? Я знаю, зачем ты здесь. И чего хочешь, тоже знаю. Понимаю, ты наверное впервые увидела настоящего мужчину. В твоем человеческом городке наверняка встречались лишь жалкие слабые мальчишки, да?

Алвис не верил своим ушам. Он никогда прежде не слышал таких резких нот в голосе Эиры – разве что в те моменты, когда она говорила о бывшем наместнике, его отце.

– Что ты несешь? Я только хотела…

– Да знаю я, чего ты хотела. Алвис мой! Всегда был моим, и если ты еще раз…

– Ключевое слово «был», – сердито оборвала Свея.

– Да как ты…

Голоса стихли, и послышался сдавленный вдох.

Алвис быстро вышел из-за угла и в ужасе замер на месте. Сердце сбилось с ритма и помчалось диким галопом. Схватив Свею за шею, Эира прижимала ее к стене, да так, что ноги оторвались от пола на несколько сантиметров. Эира сильнее сдавила горло Свеи, и та захрипела.

– Эира! – Его крик эхом отскочил от стен пустого коридора.

Эира резко отпустила Свею, отчего она едва не упала, но Алвис мгновенно оказался рядом и придержал ее за талию, притянув к себе.

От вспыхнувшей ярости у него на виске запульсировала вена.

– С ума сошла?

– Любимый, прости, не знаю, что на меня нашло, – попыталась оправдаться Эира совершенно беспечным тоном. В ее глазах и голосе не промелькнуло ни капли раскаяния.

– Да что с тобой такое? Я не узнаю тебя.

Алвис чувствовал, как под кожей что-то извивалось, как сила искала выход насколько, что было тяжело стоять на месте, а тело подрагивало. Он терял контроль над способностью всего несколько раз. Последний раз это случилось сразу после смерти Элиаса, когда он разнес в хлам королевское крыло.

– Это просто человеческая девчонка, – фыркнула Эира с выражением искреннего презрения на лице.

– Я предупреждал тебя! У нее есть имя!

В ответ она вздернула подбородок.

– Алвис, не надо, – захрипела Свея.

От этого хрипа у него в груди все сжалось от боли, и он ни секунды не колебался в поиске нужных слов.

– Я больше не хочу видеть тебя во дворце, Эира.

– Что? – Она в неверии прищурила серые глаза. – Ты предпочтешь человеческую девчонку мне?

– Ради духов, просто уйди, иначе я за себя не отвечаю. – Алвис старался говорить тихо и спокойно, хотя внутри него все кипело, а тело дрожало, как будто сражалось само с собой. – Обещаю, ты не будешь ни в чем нуждаться, я прослежу за этим, но ты сегодня же покинешь дворец.

Эира часто заморгала. Ее нижняя губа дрожала, как и голос:

– Любовь моя, а как же мы?

Алвис покачал головой, выругавшись про себя. Отчасти он ненавидел себя за все высказанные и еще не высказанные слова.

– Уже давно нет никаких «мы».

– Ты больше не любишь меня? – Ее бледные щеки от обиды и гнева покрылись алыми пятнами.

– Я всегда буду любить тебя, Эира, но не так, как тебе бы того хотелось. Наши пути разошлись много лет назад и… Они больше никогда не пересекутся.

Эира отшатнулась, как будто он в самом деле ударил ее.

– И поэтому решил подарить этой человеческой девчонке любовь, которой я когда-то пренебрегла?

Ничего не сказав, Алвис подхватил Свею на руки и просто зашагал вперед. Он знал, что немногим позже, когда успокоится, найдет Эиру и поговорит с ней. Она никогда ни с кем не была жестока. Неужели она настолько изменилась?

Он не солгал. Из чувства долга перед бывшей возлюбленной и ее семьей он обеспечит Эиру всем необходимым, чтобы она ни в чем не нуждалась. Она навсегда останется в его сердце, но он ее больше не любил. Алвис понял это, как только заглянул ей в глаза.

Алвис вошел в покои и бережно уложил Свею на кровать. Она посмотрела на него… Духи! Она смотрела на него так, как никогда раньше. Такая красивая и светлая, такая хрупкая. Что-то теплое растекалось у него в груди, медленно опускаясь в живот.

Свея открыла рот, намереваясь заговорить, но Алвис остановил ее:

– Молчи.

На ее шее виднелись синяки от пальцев.

Подумать только, его бывшая возлюбленная чуть не задушила Свею! Конечно, Эира этого не хотела, не могла хотеть… но в порыве злости явно не понимала, насколько хрупки человеческие тела.

Когда он снова бросил взгляд на тоненькую шею Свеи, его охватил сильнейший гнев, а в жилах закипела кровь. Мускулы на руках напряглись, и он с силой сжал кулаки. Отвернулся и сдержанно выдохнул, чтобы успокоиться и взять себя в руки, а затем достал из комода у кровати целебную мазь. Алвис не смог даже припомнить, с каких времен эта баночка лежит в ящике. Сняв крышку, он почувствовал приятный запах мяты и придвинулся как можно ближе к Свее.

– Это целебная мазь. – Он сглотнул и, потянувшись к ее шее, откинул за спину золотистые волосы. – Позволишь?

Не отрывая от него взгляда, Свея молча кивнула.

Алвис зачерпнул немного желтоватой массы и слегка коснулся пальцами ее шеи, отчего Свея сделала резкий вдох. Он осторожно нанес мазь на синяки и стал нежно растирать, ощущая на руке ее жаркое дыхание, которое с каждым его движением становилось все прерывистее. Он сам, казалось, и вовсе перестал дышать.

– Прости меня, – тихо сказал Алвис, когда синяки полностью исчезли. – Ты опять пострадала из-за меня.

– Ты не должен себя винить. Ты спас меня. Снова, – прошептала она.

Он поднял голову и встретился со взглядом ее зеленых глаз. Он по-прежнему прикасался к ее шее. Рука невольно поползла вверх, и он прошелся кончиками пальцев по ее линии подбородка. А когда провел большим пальцем по нижней губе, ее грудь стала взыматься чаще. Свея приоткрыла рот и на миг сомкнула веки.

– Свея, – хрипло прошептал Алвис, и она немного подалась вперед. Он наклонился и прижался лбом к ее лбу, замерев в сантиметре от столь желанных губ. Сердце Свеи отчаянно колотилось, его – тоже.

«Опасно». Алвис понимал, на какую опасную дорогу он вставал, но ничего не мог с собой поделать. Это было сильнее его. С самой первой встречи между ними висело странное напряжение, которое рано или поздно должно было или исчезнуть, или разгореться с невероятной силой. Алвис хотел, так хотел коснуться ее, почувствовать. Он больше не сомневался. Все эмоции, вся правда отражались сейчас на его ослепительно сияющей коже.

– Нам не стоит, – прошептала Свея.

– Знаю.

– Это неправильно.

– Да. Но я хочу, – ответил Алвис.

– Я тоже. – Свея первая коснулась его губ своими. Лишь робкое и нежное касание, но его оказалось достаточно, чтобы Алвис потерял самообладание. Он обхватил ладонями ее лицо, словно боялся, что Свея отстранится, и впился в ее губы в нестерпимом поцелуе. Как только его язык скользнул ей в рот, Свея всем телом потянулась к нему, прижимаясь крепче. Он так жадно целовал ее в ответ, будто это был последний в жизни поцелуй.

«Возможно, так и есть».

Первый и последний поцелуй с этой необыкновенно красивой, одновременно дерзкой, немного взбалмошной, веселой и совершенно чокнутой девушкой. Человеческой девушкой. Она – запретные воды, в которые он, нарушая все природные законы, стремился окунуться прямо с головой. Ему не хватило бы одной короткой жизни, чтобы полностью разгадать ее.

Еще минуту назад они сидели на постели, лишь соприкасаясь телами, но вот уже Алвис нависает над ней, а его губы странствуют по девичьей шее. Свея запрокинула голову на подушке, словно моля об еще одном поцелуе. Алвис медленно провел ладонью вверх по ее ноге, вместе с тем приподнимая подол ее платья, как вдруг Свея дернулась, даже ахнула, что слегка отрезвило его. Но лишь слегка.

– Свея, – произнес он, сбивчиво дыша. Его рука замерла на ее бедре, а губы – на шее. – Мы должны остановиться.

Свея накрыла его ладонь своей и провела выше по ноге.

– Прошу, не останавливайся. Даже если это произойдет всего один раз. Я хочу, чтобы он был с тобой.

«Всего один раз».

Ее слова окончательно заставили Алвиса прийти в себя. Он поднял голову, и несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

– С того дня в Хадингарде, когда я впервые увидел тебя в коридоре дворца, – хрипло заговорил он, чувствуя, как окончательно рушатся внутренние стены, – ты просочилась в мое сознание и заполнила его целиком и полностью. Я засыпал и просыпался с мыслью о тебе. Ты постоянно была рядом, а если нет, то стоило закрыть глаза, и я снова видел тебя. Я злился, думал, что схожу с ума, ведь я не мог хотеть тебя, не должен хотеть…

Свея судорожно сглотнула, и Алвис скользнул взглядом по ее горлу, возжелав вновь прикоснуться. Трепет в груди становился нестерпимым.

– Я собиралась уехать, но только потому, что испугалась. Злиться и отталкивать тебя я больше не могла – только продолжать лгать себе и отрицать, что меня тянет к тебе с первой встречи. Но и это перестало работать. Как… как я могла хотеть большего?

Алвис снова прижался к ее лбу своим. Будь он верен себе, то отгородился бы от Свеи так же, как поступала она. Так все было бы гораздо проще. А он что? Пытался… пытался заслужить ее расположение и понять скрытые причины враждебности.

– Но ведь мы можем попробовать? Я давно ничего так сильно не хотел, как тебя. Пусть это будет недолго, но…

– Нет, – ответила Свея и отвернулась. – Когда дядя вернется, я отправлюсь в Хадингард.

Алвис отстранился и сел на постели.

– Ты же это не всерьез?

Свея молчала, по-прежнему глядя в сторону.

– Я знаю, что ты чувствуешь. – Он ласково обхватил ее подбородок и развернул лицом к себе. – И не лги мне. Я слышу, когда твое сердце бьется чаще или вовсе замирает. Ты желаешь того же.

Она округлила глаза.

– Не важно, хочу я тебя или нет, – тихо ответила она. – У нас ничего не получится. Мальн и человек… Через двадцать лет ты и не взглянешь на меня.

Между ними словно пролегала пропасть, и не существовало никакой надежды пересечь ее.

– Думаешь, я вижу только твое лицо? – нахмурился Алвис.

Свея виновато поджала губы.

– Я не желаю всю жизнь быть для тебя обузой. Лишь слабой человеческой девчонкой.

От прозвучавшего в ее голосе пренебрежения к самой себе Алвис напрягся. Да, у Свеи было хрупкое тело человека, но он никогда не считал ее слабой.

– Ты не должна так о себе думать.

– А как еще мне думать? Мальн не лежал бы у тебя в постели при смерти спустя секунду после стремительного броска. Мальна бы не задушили, едва сжав руку…

– Свея, – мягко улыбнулся Алвис, – ты необыкновенная. Я хочу тебя такую. И ничего не стал бы менять.

– Я не передумаю, – настойчиво заявила она, часто моргая. – То, что сейчас происходит… лишь взятое взаймы время. Большего мы себе позволить не сможем.

Она сказала «нет», но Алвис услышал в ее голосе нотки сожаления, которые ей не удалось скрыть. Как и слезы в глазах, что еще несколько минут назад горели желанием.

– Свея…

Она покачала головой.

– Нет. Я не могу.

Проклятие! Ее противоречивые чувства сбивали его с толку.

Они оба вздохнули в разочаровании, в которое погрузились в звенящей тишине комнаты. Алвис чувствовал, как гаснут ободки его глаз, видел, как меркнет сияние на коже.

– Тогда позволь мне побыть рядом еще немного.

Он лег на спину и протянул руку. Свея тут же придвинулась к нему, опустив голову на грудь. По ее щеке потекла слезинка, и Алвис, смахнув каплю пальцем, крепче прижал Свею к себе.

Он хотел ее и не собирался сдаваться. Он никогда так легко не сдавался и знал наверняка, что не отпустит ее в Хадингард. Сейчас он чувствовал лишь трепет в груди и нестерпимое притяжение, но не спешил называть это любовью. Но это чувство отличалось от всего, что ему доводилось испытывать прежде. Все ощущалось по-другому.

Он даже не заметил, как они уснули, и проснулся от того, что Свея попыталась выпутаться из его объятий.

– Еще немного, – прошептал Алвис, не желая отпускать ее и разрушать этот миг.

– Светает, мне пора.

Он почувствовал улыбку в ее словах.

Светало. Слабый золотистый луч света, проникающий в арочное окно сквозь не плотно задернутые шторы, намекал, что сейчас было раннее утро. Алвис резко сел на постели, осознав, сколько они со Свеей проспали и как долго не приходило вестей от сестры.

– О, духи, ты и впрямь до крайности чопорный зануда.

– Что?

Свея тем временем крутила головой, осматривая безупречно чистые покои. Ее взгляд остановился сначала на приоткрытой гардеробной и скрупулезно сложенных вещах, а потом – на письменном столе, где каждый документ занимал четко определенное место. В ее зеленых глазах заплясали веселые огоньки.

Уголки губ Алвиса приподнялись.

– Я ведь не сам убираюсь.

– Да, но видел бы ты комнату Стейна, – хохотнула Свея, и ее звонкий смех окутал его словно мягким одеялом и приятно расслабил тело.

«Да уж». Алвис не раз видел покои этого неряхи, хотя тот всегда называл свой бардак системой.

– Тебе надо чаще улыбаться. Мне нравятся эти ямочки на твоих щеках. – Свея вдруг протянула руку и нежно коснулась его лица. – Тебе идет улыбка. Она преображает твое хмурое лицо.

Не успел он ничего ответить, как прямо в центре его комнаты заклубились тени, из которых появились сестра и друзья. Он сразу остановил взгляд на Стейне. По застывшему на его лице ужасу и безмолвному крику Алвис понял, что случилось непоправимое.

Часть вторая. Жертвы

Мы сами творим свою судьбу

Глава 21

Гелиен

Он открыл глаза.

И так резко поднялся с постели, что чуть не упал, потеряв равновесие. Но не из-за слабости, нет. Тело даже не затекло. Оно, напротив, дрожало от едва сдерживаемой силы, а внутри все клокотало. Гелиен стиснул зубы, пытаясь усмирить тьму, но стоило ему тяжело выдохнуть, как помещение ощутимо тряхнуло. Казалось, его сейчас разорвет на части. Он уже испытывал нечто подобное – в Сумеречных землях, когда огненные нити сковали его и он не мог дать выход силе. Однако прошлые ощущения не шли ни в какое сравнение с нынешними.

Тут Гелиен обратил внимание на свои руки. От кончиков пальцев до самых локтей тянулись тонкие черные линии, словно под кожей распространялся яд – или же вены были настолько напитаны тьмой, что теперь выступали наружу.

Сколько времени дремала тьма, раз она так и рвется изнутри?

Разве не мгновение назад он видел сон с Манусом? Но уже очнулся.

«Время здесь течет иначе», – вспомнил он слова предка.

Гелиен продолжал изучать руки и то, как удлиняются ногти, перерастая в острые звериные когти. Зверь глубоко в нем пробуждался и отчаянно стремился выбраться на свободу.

Сомнений, что он действительно очнулся, не осталось. Там он не чувствовал магическое ядро, не чувствовал свою силу, но здесь…

Гелиен постарался нащупать точку равновесия и успокоить поток эмоций, но смог лишь поставить временный внутренний заслон. Если тот не выдержит…

Нужно дать выход тьме – и как можно скорее.

Гелиен наконец-то осмотрелся. Он точно находился в Мальнборне: из открытых окон открывался вид на дворцовые сады в восточной части двора – но это были не королевские покои. Его поместили в совершенно другом крыле. На большом столе у окна на серебристом бархате, словно древние реликвии, лежали два копья: одно из них отбрасывало лучи белого света, а другое их поглощало. Звездное копье Мануса и темное копье Кьелла. Здесь не было ни пылинки, но отсутствовали обыденные вещи и другие признаки того, что в покоях кто-то живет.

Это был склеп. Его склеп.

Но в воздухе…

Сердце пропустило удар.

В воздухе Гелиен уловил запах полевых цветов и сладкого лимона. Она была здесь, и совсем недавно.

Толкнув дверь, он вышел в коридор. Идти было тяжело, от рокочущей внутри него силы до сих пор пошатывало. Добравшись до ближайшего поворота, он убедился в том, что и правда находится в восточном крыле. Пейзаж за окнами показался ему нестерпимо ярким и сочным, или просто он отвык от света после столького времени в темноте.

– А ну стой! – раздался за спиной незнакомый голос, и Гелиен замер, почувствовав, как в затылок уперлось что-то острое. – Теперь медленно повернись.

Гелиен не знал, почему подчинился. В конце концов, он мог за считаные секунды отбросить оружие на пол или уткнуть наглецу в горло, но… ему просто стало интересно.

Перед ним стоял… юноша. Очень красивый юноша. Других слов Гелиен подобрать не мог. Парню еще не было восемнадцати – лет шестнадцать, от силы семнадцать. Судя по черному боевому костюму он был лишь учеником, явно не прошедшим Посвящение. Прекрасно сложен, впрочем, как и все мальнийские воины. Его кожа легкого золотистого оттенка была несколько светлее, чем у любого другого темнорожденного. Волосы – угольно-черные, короткие, что выглядело весьма необычно, потому как мальны никогда не стриглись подобным образом.

Но больше всего Гелиена поразили синие глаза. Не серо-голубые и даже не небесно-голубые, как у Алвиса или Арэи. Скорее цвета полуночного синего неба.

Этого не может быть… Очевидно, родители у этого паренька были представителями двух народов. Но ведь мальны объединились всего несколько лет назад…

«Духи… Как долго я спал?»

– Кто ты такой? – задал вопрос юноша.

Если он был из придворных и не знал в лицо своего короля, значит, прошло уже… Об этом Гелиен не решался даже задумываться.

– Я знаком с каждым, кто вхож во дворец, и ты не из их числа, – добавил парень.

– Могу сказать о тебе то же самое, – прохрипел Гелиен. После долгого молчания он почти не узнавал собственного голоса.

«Духи, да что со мной?»

Юноша слегка выгнул брови, выражая удивление.

– Ты не знаешь, кто я?

Видимо, он считал себя очень влиятельным мальном, раз позволял себе задавать подобный вопрос. Возможно, был сыном какого-нибудь советника. Вот только за несколько лет Гелиен успел познакомиться со всеми высокородными мальнами и их детьми, и этого наглеца среди них не встречал.

– А должен? – хмыкнул Гелиен.

Парень вскинул голову, будто хищник, оценивающий добычу. Какой знакомый жест.

– Спрашиваю в последний раз: кто ты такой? И как попал во дворец?

– Не припомню, что нужно особое приглашение, чтобы находиться в собственном доме. – Гелиен пожал плечами.

– Наглости тебе не занимать.

– Взаимно, – язвительный ответ вырвался сам собой.

Парень хищно скривил губы, и Гелиену захотелось стереть эту ухмылку, вышибить из него все высокомерие, которое казалось слишком знакомым.

– Это ты сделал? – Наглец кивнул на трещины в стене.

– Возможно.

Он вновь окинул Гелиена взглядом необычных синих глаз.

– Я почувствовал в этом крыле сильную магию. Ты не похож на старейшину.

«Почувствовал?»

Гелиен осторожно покосился на свои руки. Когти исчезли, но черные линии вздулись только сильнее. Его переполняла бушующая внутри сила. Казалось, тьма тонкими струйками вот-вот выползет из-под кожи и просочится наружу. Ему с трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не сорваться и не выплеснуть силу здесь и сейчас.

– Иди вперед. – Парень вытянул руку с копьем, уперев острие ему в грудь.

– Зачем?

– Отец быстро развяжет тебе язык.

Гелиен усмехнулся. Ему снова стало любопытно, поэтому он развернулся и зашагал прямо по коридору, чувствуя, что острие копья теперь направлено ему в спину.

– И кто же твой отец?

Незнакомец хмыкнул.

– Всего-навсего регент Мальнборна.

Гелиен резко остановился и повернул голову. Каждая жилка внутри него напряглась.

– Регент? А как же королева?

– Ты с какой звезды свалился? – воскликнул парень и взмахнул копьем, тем самым приказав двигаться дальше. – Королева давным-давно передала регентство моему отцу.

– Почему? – спросил Гелиен, с трудом сделав шаг перед. Отчасти он боялся услышать ответ.

– Просто захотела, не смогла… Не твое это дело!

Гелиен едва мог дышать. Живот свело, но совсем не от голода, хотя он не помнил, когда в последний раз ел.

– Как давно?

– Восемнадцать лет назад, – буркнул парень за спиной.

«Ты не знаешь, кто я такой… Мой отец – регент… Восемнадцать лет назад…»

Гелиен стиснул челюсти и проверил внутренний заслон – единственное, что сдерживало его силы. Значит, Арэя снова вышла замуж. А этот паренек…

Как Гелиен мог не заметить? Эти линии губ, высокие скулы… Он так похож на мать!

Юноша остановился напротив дверей, которые вели в королевские покои. Гелиен только сейчас осознал, что они уже давно свернули в западное крыло для королевских особ.

«Значит, в наших покоях?»

Его обуяли боль и гнев. Конечно, Гелиен хотел, чтобы Арэя продолжала жить дальше, но спать с другим мужчиной в их постели… Всего на мгновение эмоции взяли над ним верх, руки полностью почернели, и он засунул их в карманы.

Надо срочно отвлечься, подумать о чем-то другом, иначе он прямо с порога прикончит отца паренька – голыми руками разорвет нового мужа любимой, а затем уничтожит весь этот треклятый дворец.

Гелиен сдержанно вдохнул и выдохнул, чтобы взять себя в руки, и спросил:

– Почему во дворце так пусто?

– Отец всегда в этот день распускает придворных и слуг, – пробормотал парень.

– Почему? – безучастно выдавил Гелиен.

– Сегодня день, когда лучше… Не важно. Тебе незачем это знать. И хватит вопросов!

Юноша толкнул двери и кивнул Гелиену, велев пройти в его собственные покои. Едва он переступил порог, как учуял в воздухе незнакомые запахи. Гелиен хмуро разглядывал помещение. Здесь ничего не изменилось: вся та же мебель в светлых тонах, мраморные колонны, которые он восстановил, когда сам же и разнес, и огромный бассейн, где плавали белые цветочные лепестки. Это были его комнаты, но все ощущалось иначе.

Парень шагнул вперед, и Гелиен последовал за ним. Из широко распахнутых стеклянных дверей, ведущих на террасу, доносились голоса:

– Отец, я ведь тысячу раз говорил им, что не хочу тренироваться!

Услышав эти слова, парень громко фыркнул и вышел на улицу.

– Ну вот, братец, опять ты затянул старую историю.

– Кит, зачем ты заставляешь Элиана тренироваться? Сколько еще можно с вами мучиться?

Странная смесь паники и радости прокатилась по горлу и растеклась дальше по венам, когда Гелиен узнал голос Алвиса.

Кит? Этого паренька звали Кит? Его ухмылка, поведение, жесты…

В сознании вспыхнули слова друга: «Если у нас будут дети, обещаю, мальчика назовем Кристаном».

Мог ли он быть сыном Стейна? Нет, парень слишком походил на Арэю.

От мыслей голова шла кругом.

– Отец, я же просил не называть меня так. Кристан, меня зовут Кристан!

Отец? Вот оно что! Малец походил не на Арэю, а на Алвиса. Алвис был здесь, он – регент.

– Итак, Кристан, когда вы уже оставите Элиана в покое? – сердито повторил Алвис.

– Когда младший братишка прекратит чахнуть над книгами и научится обращаться с копьем, – лениво протянул повстречавшийся в коридоре наглец.

– Я не ты, Кристан, и не Дан. И никогда таким не стану. Хватит! – послышался голос другого парня, которого, видимо, звали Элианом.

Гелиен громко сглотнул и сделал шаг.

– Кто там с тобой, Кристан? – тут же спросил Алвис.

– Ах да! Отец, я не знаю, кто это, но он ошивался в восточном крыле. Я почувствовал там…

Гелиен прошел на террасу, хотя на миг подумалось, что ему не хватит решимости.

Алвис резко вскочил на ноги. Его глаза округлились, и он, казалось, даже дышать перестал. Он ни капли не изменился – с неизменно хмурым выражением лица – и выглядел так, словно они виделись вчера. Алвис был одет в традиционный серебристый костюм и белую мантию без пряжек в виде символа бесконечной жизни. Стол, за которым он только что сидел, был завален свитками, письмами и документами, требующими внимания регента.

– Что… ты… Но как… – неразборчиво бормотал он, а затем шагнул навстречу и обнял Гелиена.

– Здравствуй, друг, – произнес тот, отвечая на объятье, и похлопал Алвиса по спине.

Они не могли оторваться друг от друга.

Алвис, его друг, его шурин, едва слышно шептал: «Невозможно». Снова и снова. И обнимал еще крепче.

Стоящие рядом парни молчали, хотя в воздухе отчетливо ощущалось их недоумение.

Наконец Гелиен отстранился и посмотрел на Алвиса. Его лицо раскраснелось, и он выглядел одновременно и взволнованным, и счастливым.

– Как?

– Я не знаю, – просто ответил Гелиен. Он и правда понятия не имел, кто и зачем разбудил его.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Алвис тер рукой лицо и часто моргал, словно не мог справиться с нахлынувшим потоком эмоций.

– Ты просто взял и очнулся?

Гелиен пожал плечами.

– Получается, что так. – Он снова осмотрел друга, отметив, что тот не надел белую мантию с пряжками, которые указывали на принадлежность к королевской семье. Хотя во времена правления наместника совсем не чурался их носить. – Регент?

– А, это, – Алвис неловко почесал затылок. – Сестра не смогла…

От одного упоминания о любимой жене Гелиен почувствовал, как внутри обожгло теплом. В груди разрастался пожар, готовый вот-вот проделать дыру в теле.

– Понимаю. Где она? – Ему с трудом удавалось не показывать собственного волнения.

– Наверное, с ним. Сегодня день, когда… В общем, я сейчас все объясню. Иди-ка сюда! – Алвис снова порывисто его обнял.

– Отец? – послышался удивленный голос Кристана.

Алвис всего на миг перевел внимание на сына, а затем встревоженно посмотрел на Гелиена. Казалось, у него в голове возникли какие-то посторонние мысли, но он быстро отмахнулся от них.

– Гел, это мои сыновья, Кристан и Элиан.

От нахлынувшего воспоминания внутри что-то больно кольнуло.

«Элиан… Почти как Элиас».

Элиан был столь же красив, как и его брат, но своими чертами лица меньше походил на отца. Наверное, достались от матери. От Алвиса же он унаследовал большие небесно-голубые глаза, белоснежную кожу и светло-русые волосы. А еще – хмурый взгляд и способность непревзойденно носить традиционный костюм, расправленный и наглухо застегнутый на все пуговицы. Просто копия Алвиса! В отличие от Кристана, который распахнул ворот больше, чем позволял этикет, выставив напоказ развитое телосложение. Фигура Элиана была гораздо менее внушительной, чем у его брата, а интерес к тренировкам, судя по костюму без доспехов и недавним речам, и вовсе отсутствовал.

– Я польщен. – Гелиен кивнул на Кристана, который стоял, прислонившись к оконной раме и скрестив руки на груди.

Алвис хмыкнул и положил руку на плечо Гелиена, будто готовился разделить ношу, которая с каждой секундой давила все сильнее.

Сколько всего произошло за годы беспробудного сна?

На улице сиял погожий день, чуть слышно щебетали птицы, а жаркое солнце приятно ласкало кожу. Стояла знакомая мирная тишина. Гелиен находился в королевских покоях, но совершенно не чувствовал родного запаха. Ожидала ли Арэя, не зная покоя, пробуждения мужа или продолжала жить дальше? Конечно, своим уходом он причинил ей страшную боль, но душевные раны со временем должны затягиваться.

Духи! Ему не терпелось увидеть любимое лицо! Нужно было так много сказать жене!

– Восемнадцать лет, – прошептал он, только сейчас начиная по-настоящему осознавать происходящее.

– Да, но ты же знаешь, для нас всех будто год прошел. В Мальнборне немногое изменилось.

– У тебя два сына, – сказал Гелиен, с трудом сглотнув ком в горле.

Уголки губ Алвиса тронула едва заметная улыбка.

– Вообще-то у меня их три. У Элиана есть брат-близнец, Данатан, мы зовем его просто Дан.

– Отец? – требовательно позвал Кристан. С его лица слетело нахальное выражение, когда он понял, что пойманный им мальн оказался вовсе не чужаком.

– Кит, Элиан, – заговорил Алвис, развернувшись к сыновьям. Кристан громко зашипел от того, как его снова назвал отец. – Перед вами Гелиен Мальнсен, король Мальнборна.

Парни застыли в растерянности. Затем Элиан отвесил учтивый поклон, а вот Кристан не сдвинулся с места, лишь слегка скривил губы.

– Он точно твой сын? – усмехнулся Гелиен, и Алвис тут же уставился на него. – Если бы не явное сходство, я бы решил, что Кристан – сын Стейна.

– Ах это, – рассмеялся друг. – Он слишком много времени проводит с дядей Стейном. Кто, думаешь, его тренирует?

Разумеется, мир продолжал вращаться. Как солнце вставало и садилось каждый день, так и жизни его близких не остановились ни на минуту.

Гелиену несложно было представить Алвиса в роли отца. Он был серьезным и собранным мальном. Но вот Стейн… Хотя подобная ответственность явно пошла бы ему на пользу.

Гелиен усмехнулся, но быстро погасил улыбку.

– Арэя, – напомнил он.

К Алвису вернулся привычный хмурый вид.

– Да, но сначала ты должен кое-что узнать.

– Потом. Мне предстоит наверстать восемнадцать лет. Сейчас я хочу обнять свою жену.

– Нет, Гел, сначала ты выслушаешь меня.

Уловив непоколебимость в его голосе, Гелиен разозлился так, что его силы едва не прорвались через заслон. Тьма буквально зудела под кожей, умоляя выпустить ее. Но только он посмотрел на друга и его детей, как гнев сразу отступил.

– Говори, только быстрее.

Алвис велел сыновьям удалиться, а потом указал на диван и уселся на него. Гелиен остался стоять.

Лицо Алвиса на миг исказилось от душевной боли.

– В этот день, восемнадцать лет назад, погибла Райя. Ее убили смерглы.

Гелиен не был готов к таким новостям.

Его ноги подкосились, и он рухнул на диван, пожалев, что не сел сразу.

И Алвис все ему рассказал. О том, что Катан восстановил и спрятал камень, освободил свой народ из мира теней, а затем уснул вместе с ним. Поведал о том, как смерглы потребовали отдать тело господина и взяли в плен сестру Финна и Райю. И как не удалось спасти последнюю.

Гелиен смотрел вперед и ничего не видел. Его тело тряслось, но он упорно старался сдерживать себя.

– Я хочу его видеть, – через какое-то время сказал он сквозь зубы и встал.

– Постой, Гел, это еще не все. Сядь. – Алвис указал рукой на диван и, дождавшись, когда он сядет, продолжил: – Ты должен понять, это уже не тот Стейн, которого ты знал раньше. После смерти Райи… в общем, он сломался. Несколько месяцев пытался пробраться на юг – все не мог поверить в ее смерть. Но смерглы прочно осели в Сумеречных землях, сделав свои владения неприступными. Тело Райи выбросило у самых границ. Стейн долго не позволял провести прощальный ритуал, даже пришлось вмешаться Талену и ее родителям. В следующие два года Стейн вместе со своим отрядом объездил весь Оглам и даже продвинулся дальше, пока не истребил всякую тварь, которая свободно разгуливала по земле. Жажда мести поглотила его. По возвращении домой он еще год… просто пил. Каждый раз намерено ввязывался в драки и почти не оборонялся, будто наказывал себя.

– Мы никак не могли ему помочь. Но смогла Арэя. Она, как никто другой, понимала его и чувствовала свою вину. И они с Кристаном вытянули Стейна с самого дна. Он вернулся к работе и стал тренировать моих сыновей. Когда он, Кристан и Дан вместе… Духи, уберегите нас! Вот уже восемнадцать лет смерглов не видно и не слышно, а в Огламе царит мир и порядок. Но раз в год, именно в этот день, Стейн ломает все стены, что наставил у себя внутри. Я даже распускаю придворных и слуг – ради их же безопасности.

Алвис несколько мгновений молчал, словно давал себе время собраться с мыслями.

– Только у сестры получается его усмирить. Не сразу, конечно. Гел, пойми, Арэя потеряла тебя, Стейн потерял Райю…

– Она меня не теряла, – выдавил он.

– Все равно что похоронила. И это их очень… сблизило.

Лучше бы он сразу воткнул кинжал ему в сердце. Гелиен зажмурился, поскольку следующие слова обожгли рот и горло, словно он глотнул кислоты.

– Они теперь вместе?

– Что? Духи сохраните, нет! Конечно, нет! – излишне громко воскликнул Алвис. – Я имел в виду, что Стейн и Арэя стали близкими друзьями. А ты должен помнить, как раньше они относились друг к другу.

– Ал… – Гелиену пришлось успокоить сбившееся дыхание, прежде чем продолжить: – Следи за тем, что говоришь, если не хочешь отстраивать дворец заново. Через восемнадцать лет услышать, что твоя жена спит с лучшим другом…

– Стейн и Арэя? Фу, нет, ты что! – Он замахал руками. – Арэя любит тебя! Она ни на секунду не теряла надежды.

От этих слов кровь Гелиена вскипела, и он на мгновение потерял контроль, да так, что содрогнулся воздух.

– Отведи меня к жене, пока я все тут не разнес.

Алвис кивнул и встал на ноги. Они только подошли к двери, как вдруг Алвис остановился и бегло окинул взглядом помещение.

– Э-э-э, Арэе было тяжело оставаться в королевских покоях, и мы поменялись комнатами. Я немедленно освобожу их.

– С ума сошел? – ошарашенно уставился на него Гелиен. – Комнаты интересуют меня меньше всего.

– Понял, идем.

Алвис потянулся к ручке, но тут дверь распахнулась, и в покои вошла красивая девушка с длинными золотистыми волосами.

Гелиен удивленно моргнул.

– Любимый, я только что столкнулась с Китом и Элианом. Похоже, они опять… – Заметив Гелиена, она замерла и широко раскрыла до боли знакомые глаза: зеленые и слегка раскосые.

– Свея, кажется, – растерянно пробормотал он.

Едва справившись с потрясением, она кивнула и поспешила сделать реверанс.

– Любимый? – Гелиен вперил взгляд в лицо друга.

– Гел, познакомься с моей женой, Свеей. – Алвис взял ее за руку и притянул к себе, оборвав попытку упасть в очередном реверансе.

– Но ты не постарела ни на день!

Все мысли в голове Гелиена смешались. Сейчас Свее должно быть немногим больше тридцати пяти, но она по-прежнему выглядела чуть старше своих сыновей. Он тряхнул головой.

– Не желаю ничего знать.

– Расскажу потом, – улыбнулся Алвис. Он что-то прошептал на ухо жене, на потрясенном лице которой застыл вопрос, а затем поцеловал ее в висок и спешно вышел в коридор.

Гелиен сразу понял, что они направляются в покои Стейна, и ему внезапно стало страшно. Он хотел увидеть друга, но не представлял, что скажет ему. Если бы он только потерял Арэю… то не смог бы жить дальше. И утащил бы за собой весь этот треклятый мир!

Алвис остановился. Гелиен тоже замер в нескольких метрах от знакомой двери, сощурившись от непривычного яркого света, льющегося из окон на противоположной стене коридора. Постучав несколько раз, Ал приоткрыл створу и заглянул внутрь.

– Арэя, выйди, пожалуйста.

– Это важно?

Ее голос… Гелиен не мог унять бешеное биение сердца. «Спокойно». Он мысленно собрался и в очередной раз проверил заслон.

– Весьма.

Слух улавливал каждый ее шаг.

Затем дверь распахнулась шире, и Арэя, едва показавшись в проеме, оцепенела. Гелиен тоже. Она стала еще красивее, если такое вообще возможно. Или просто он настолько соскучился по своей жене. Серебристый боевой костюм, как всегда, безупречно сидел на ее гибком теле, вот только белоснежная кожа почти не светилась, словно не желала ни для кого сиять.

– Арэя, – прохрипел он, встретившись с ее большими небесно-голубыми глазами.

Она сделала шаг назад и уперлась спиной в дверной косяк. Замотала головой, словно хотела прогнать очередные ложные видения.

– Арэя, – ласково повторил он.

Она посмотрела на Алвиса, и тот с улыбкой кивнул сестре, развеяв все ее сомнения. Арэя тихо всхлипнула и, закрыв ладонями лицо, сползла по косяку на пол. Гелиен тут же бросился к ней, опустился рядом и притянул ее в крепкие объятия. Ее кожа мгновенно замерцала, а затем вспыхнула ослепительно ярко.

– Я вернулся, звезда моя, – прошептал он, и Арэя всхлипнула еще громче. – И больше никогда тебя не оставлю.

Глава 22

Гелиен

Арэя отстранилась и посмотрела на него, как будто до сих пор не могла поверить в реальность происходящего.

– Это ты, в самом деле ты…

При виде мокрых от слез глаз Гелиен ощутил, как внутри него все болезненно сжимается. Он провел кончиками пальцев вдоль ее скул, отчего пухлые губы приоткрылись. Почувствовав тепло ее дыхания, он запустил руку в светлые волосы, притянул жену к себе и поцеловал ее со всей настойчивостью и страстью. Из ее груди вырвался не то всхлип, не то стон, и Гелиен услышал, как Алвис спешно прошел в покои Стейна, закрыв за собой дверь.

Они по-прежнему сидели на полу. Арэя забралась к нему на колени, сцепив ноги за его спиной и ухватившись руками за плечи. С каждым новым прикосновением он все сильнее терял рассудок. Он отчаянно осыпал поцелуями ее шею, двигаясь к груди, желая раствориться в ее запахе и тепле тела. Его собственное уже пылало огнем.

Арэя вновь застонала, и его терпение лопнуло. Ее – тоже.

– Бывшие покои брата, – сказала она, прерывисто дыша.

К счастью, идти было недалеко.

Гелиен резко встал, подхватив Арэю под бедра и прижав к себе так сильно, что она тихо ойкнула ему прямо в губы. Как часто он видел в темноте ее лицо, улыбку, мечтал снова прикоснуться… И сейчас, когда она оказалась в его объятиях, он не хотел отпускать ее ни на секунду.

Он стремительно шагал по коридору, полагаясь лишь на инстинкты, потому что никак не мог сосредоточить внимание на дороге впереди. Арэя играла с его ухом, покусывая мочку, а затем и шею.

«Духи!»

– Тебе лучше остановиться, иначе мы не доберемся до покоев, – предостерег Гелиен, сдерживаясь из последних сил, когда Арэя проложила очередную дорожку из поцелуев.

– Во дворце практически никого нет, – прошептала она ему на ухо и продолжила поддразнивать.

– Ага, не считая твоего брата, его жены и детей, которые в любой момент могут пройти по этому коридору, – сказал он, сильнее сжав ее бедра, и почувствовал, как Арэя дернулась в его руках.

Оказавшись у двери, он пинком открыл ее, выломав замок, и занес жену в спальню. Она немного отстранилась, как будто собиралась о чем-то спросить.

– Хочешь поговорить? – прошептал он ей в губы.

Он спрашивал со всей серьезностью. Гелиен и правда был готов дать ответы, которые мог.

– Да, но позже. Сейчас мне нужен только ты. – Арэя потянулась вперед и припала к его губам в жадном поцелуе.

Дважды просить не пришлось. От соприкосновения их языков Гелиеном овладело такое дикое желание, что даже если бы она сейчас захотела отстраниться, он бы ей не позволил. Крепче прижав ее к своему телу и целуя с не меньшим рвением, он попытался сорвать с нее верх костюма.

Арэя улыбнулась ему в губы.

– Забыл? Этот костюм не порвать.

Она скользнула руками ему под рубашку, кончиками пальцев очертила мышцы живота, и он с шипением выдохнул:

– Костюм – да, но пуговицы…

Он рванул камзол спереди, и послышался громкий треск, после чего на пол полетели пуговицы. Стянув с нее верх костюма, он с таким же диким напором разорвал рубашку. Арэя не отставала и тоже освобождала его от одежды.

На мгновение они оба замерли. Гелиен прошелся взглядом по ее оголенным плечам, груди и низу живота. Арэя буквально пожирала глазами его крепкий торс, и от того, насколько откровенно она рассматривала его, сильнее сбилось дыхание. Все мышцы его тела напряглись. Кожа горела, а кровь становилась невыносимо жаркой.

Гелиен не стал больше мешкать, осознавая, как на каждом из них отразилась мучительная разлука. Желание, что они сейчас испытывали друг к другу, стало якорем – спасительной соломинкой для двух душ, которые едва не потеряли свой путь и надежду. Он подтолкнул Арэю к стене, забыв о постели и ласках. Он хотел ее здесь и сейчас. И она желала того же.

Когда Гелиен приподнял ее, она тут же обвила ногами его поясницу. Он тихо застонал, впившись пальцами в восхитительные ягодицы. От ощущения ее жара на его окаменевшей плоти Гелиен с трудом держался – не хотел, чтобы их близость закончилась в мгновение ока. Арэя слегка прикусила его за шею, умоляя не медлить, и он вошел в нее одним быстрым и сильным толчком.

Их руки беспорядочно двигались по обнаженным телам друг друга. Зубы и языки жадно касались кожи. Арэя, не сдерживаясь, громко стонала и кричала, еще больше воспламеняя его желание. Гелиен вжимал ее в прохладную серебристую стену, крепче обнимал любимую и двигался в ней все глубже и жестче. Она с наслаждением запрокинула голову, когда он дразняще скользнул рукой между их телами и коснулся влажного центра. Он медленно оглаживал пальцами нежную точку и неспешно очерчивал круги, а губами прижался к ее груди, с ненасытным голодом посасывая и облизывая затвердевшие, чувствительные соски.

Арэя скользнула по стене вниз, и Гелиен ухватился за ее бедра, притянув ближе к себе. На пальцах невольно вырвались когти, и он осторожно царапнул кожу на ее ягодицах, отчего Арэя вздрогнула – не от страха, а от обжигающего наслаждения. Она сладостно стонала от новых ощущений, сильнее распаляя его страсть. Он рычал низко и грубо, а каждый следующий поцелуй становился все более диким и исступленным, но он не позволял звериной сущности захватить власть над ним. Из набухших черных вен на руках заструилась тьма, словно змеи, пол под ногами тряхнуло так, что картины попадали, а по стенам побежали трещины.

Арэя начала озираться по сторонам, но Гелиен схватил ее за волосы на затылке, заставляя смотреть ему в лицо.

– Арэя, – с благоговением произнес он, и ободки в ее небесно-голубых глазах засияли немыслимым светом. Белоснежные щеки раскраснелись, губы распухли от постоянных покусываний, а кожа была горячей и влажной. Настолько, что по груди стекали соблазнительные капельки.

Она кивнула, давая понять, что всецело доверят ему.

– Прошу, продолжай.

Она лизнула его горло, и Гелиен быстрее задвигался в ней. От силы его движений и того, что их обнаженные тела были мокрыми и поблескивали капельками пота, ее ноги постоянно сползали с его талии. Обуреваемый желанием, которое подпитывала необузданная страсть, Гелиен жестче придавил Арэю к стене, приподнял ногу и вошел в нее одним мощным толчком.

– Ге-ли-ен! – сбивчиво выкрикнула она.

– Скажи еще раз! – попросил он, хотя тон его прозвучал требовательно, даже грубо. Как же он соскучился по своему имени, слетавшему с уст Арэи! Он вышел из нее, а затем резко скользнул обратно. – Скажи!

– Гелиен!

Он отчаянно двигался в ней, заставляя ее кричать его имя, словно молитву, снова и снова. Губы и дыхание вновь слились воедино. Удовольствие неукротимо нарастало, а каждая клеточка тела пульсировала тот желания.

Их первая после долгой разлуки близость была короткой, но неистовой. Они оба нуждались в этом слиянии, столь отчаянном и безумном. Гелиен много лет провел в темноте – там, где время будто замерло и было неясно, прошел всего один миг или несколько веков. Арэя же прожила каждый тягостный день из восемнадцати долгих лет. И он собирался восполнить каждую секунду, когда она страдала, и вымолить прощение за каждую пролитую слезинку.

Арэя была для него всем.

Его звезда вновь засияла. И больше никогда не погаснет.

* * *

– И нет ни одной мысли, как ты проснулся?

– Нет, – ответил Гелиен, разглядывая красивое лицо жены, знакомое теперь больше своего собственного. Ведь только ее он представлял там, в темноте.

– А вы все еще…

– Да, мы связаны, – сказал он, предугадав ее вопрос. – И я чувствую, что Катан тоже очнулся. Кто бы это ни сделал, он только обратил магию старейшин, но не разорвал связь.

Безумец, который провернул подобное, пошел на огромный риск. Вопрос в том, какие цели он преследовал.

Внезапно лицо Арэи изменилось, наполнившись печалью и страхом.

– Ты сказал, что больше не оставишь меня, не уснешь, ты обещал.

– Не оставлю, родная, – прошептал Гелиен, лаская ее голые плечи. – Когда Катан проник в Мальнборн… от одной мысли, что он посмеет прикоснуться к тебе… Но я был слаб и не мог бороться. Погрузиться в сон казалось единственным выходом.

Он сдержался, чтобы не поморщиться от грызущего чувства вины за то, что ему пришлось оставить жену.

– Но твои силы…

– Сейчас, даже со связью, их предостаточно. Они слишком долго спали. – Гелиен показал свои руки.

Арэя болезненно скривилась.

– У него были такие же… линии.

Не просто линии, а силы, тьма, которую восемнадцать лет назад Катан высосал из него без остатка – да так, что Гелиен едва мог стоять на ногах. Как скоро это повторится? Как скоро смергл вновь опустошит его? Ясно одно, времени было в обрез.

– В прошлый раз он вытянул почти все мои силы. Когда линии исчезнут, я снова ослабну. Поэтому действовать нужно быстро.

Они оба понимали, что значат эти слова, но старались не думать о будущем. Несколько мгновений они просто лежали, глядя друг на друга. Было довольно непривычно находиться в постели Алвиса. Гелиен с улыбкой думал о том, как этот опрятный до ненормальности мальн даже садиться на безупречно заправленную кровать не разрешал, чтобы не помять ее. У него все всегда лежало на своих местах, было идеально свернуто, выглажено и разложено по полкам.

– Гелиен, могу я кое-что спросить? – Арэя уставилась в пространство между ними, словно испугалась своего вопроса.

– Конечно.

– Это был только он? Или ты тоже…

Гелиен сразу понял, о чем именно она спрашивала, и перебил ее:

– Ни то ни другое. Сначала я просто чувствовал себя сильнее, а обучение шло так легко, словно я это уже когда-то знал. Сущность смергла рвалась наружу, и хотя смерть Кьелла сломила меня, я все равно был слишком силен морально. Поэтому Катан просто смотрел на мир моими глазами.

– Изумрудный свет, – сказала Арэя.

Он кивнул.

– Всего дважды смергл подчинил меня: на свадьбе и, видимо, когда отдал приказ убить Элиаса, оставив в памяти лишь пустоту. После его смерти внутри меня что-то окончательно раскололось. Катан не захватил полный контроль, но смог буквально выжечь всю боль, сомнения и страх, заблокировать все эмоции. Я все помню, Арэя… Помню, как стал бесчувственным монстром… – Он отвел взгляд, почувствовав стыд и вину.

Арэя коснулась его лица, словно просила не закрываться от нее.

– С каждым днем наше сознание и память все больше переплетались между собой. Еще немного, и Катан бы полностью стер меня. Только любовь к тебе мешала ему заполучить контроль сразу.

– Гелиен… – произнесла Арэя, борясь со слезами, и придвинулась ближе. Он обнял ее так крепко, что им стало не хватать воздуха.

Они долго лежали в тишине, сплетясь в тугой комок. Гелиен прижимался торсом к мягкой груди, ладонями блуждал по столь совершенному телу, очерчивая каждый женственный изгиб.

– Алвис рассказал про Стейна, – наконец сказал он, продолжая водить пальцами по ее плечам.

Арэя помрачнела.

– Да, он будет рад узнать, что ты проснулся.

– Как он?

Арэя замешкалась. Возможно, ему не стоило поднимать эту тему и хотя бы еще на несколько часов просто забыть об окружающем мире.

– Удивительно, но сегодня первый раз, когда в годовщину ее смерти Стейн еще трезв, хотя уже середина дня. Мне кажется, он начал принимать… Хочешь, вместе пойдем к нему?

– Да, но чуть позже. Хочу еще немного побыть с тобой.

Наклонившись, он поймал ее нижнюю губу зубами и слегка прикусил. Радужки в глазах Арэи вспыхнули, как голубые звезды, и в них снова загорелось желание. Она со стоном выгнулась ему навстречу, когда Гелиен начал покрывать ее подбородок медленными поцелуями, в то время как руки жадно заскользили по ее коже.

Внезапно двери в покои распахнулись.

– Не смотрю, не смотрю, – раздался знакомый голос с ленцой.

Арэя резко отпрянула и натянула на себя одеяло.

Стейн стоял, комично прикрывая глаза руками.

– У вас десять секунд, кстати.

Когда Гелиен поднялся с постели и надел штаны, а Арэя сильнее закуталась в одеяло, Стейн убрал руки от лица.

– Это, мать твою, ненормально, ты же понимаешь? – сказал Гелиен, ступая босыми ногами по прохладному мраморному полу.

– А то! Но дверь была приоткрыта. – Бросив взгляд на поломанный замок, он невинно пожал плечами.

Будто это оправдывало вторжение в чужие покои!

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Гелиен успел заметить красные опухшие глаза, которые, невзирая на вызывающее поведение, оставались предельно серьезными, и то, как дерзкая притворная ухмылка превратилась в искреннюю. У Гелиена сдавило горло, и он порывисто обнял Стейна.

– Я тоже скучал, друг, – произнес тот, ответив не менее крепким объятием.

– Мне так жаль, Стейн.

Гелиен знал, что он не любит, когда его утешают, жалеют или вообще пытаются как-то приободрить. Но сейчас Стейн сам сильнее сжал друга в объятиях, и Гелиен почувствовал, как его тело содрогнулось. Только из-за него Стейн взял себя в руки, только из-за него постарался сыграть прежнюю роль и не омрачать день его возвращения.

– Клянусь, ты получишь возможность отомстить, – пообещал Гелиен.

Свет в глазах Стейна потускнел еще после смерти отца, а потом, по словам Арэи, они вовсе потухли. Сейчас серебристые ободки слабо замерцали, но уже от других эмоций. Несмотря на то что кровь Роймунда была на руках смергла, руки Гелиена все равно ею запятнаны. Навсегда.

Стейн похлопал его по спине и отстранился, быстро сбросив с лица промелькнувшую гримасу боли.

– Так, накиньте на себя что-нибудь, и живо в обеденный зал! Алвис устроил целый пир.

Гелиен подхватил с пола рубашку, но понял, что та никуда не годится. Усилиями любимой все пуговицы были разбросаны по полу, а шов на плече разошелся.

Арэя выбралась из постели, по-прежнему кутаясь в одеяло.

– Голову отверни от моей жены, – бросил Гелиен.

– Да не смотрю я, – фыркнул Стейн, скорчив недовольную гримасу, и повернулся лицом к двери.

Арэя двинулась в гардеробную, но на миг остановилась.

– Стейн, если тебе сегодня… В общем, мы можем не…

– Все в порядке, мне это тоже нужно, – просто ответил он и направился к выходу. – У вас тридцать минут.

Гелиен шумно хмыкнул:

– Иногда я думаю, помнишь ли ты, что мы твои король и королева.

Стейн притормозил и отвесил такой знакомый шутовской поклон.

– Прошу прощения! У вас тридцать минут, Ваше Величество.

* * *

Гелиен и Арэя вошли в зал, в котором витали ароматы еды и мальнийского вина. Лица практически всех присутствующих были ему знакомы. Здесь собрались только близкие, но он заметил и несколько незнакомых мальнов.

Первым его встретили Алвис с женой. Свея сразу схватилась за складки нежно-голубого шелкового платья и едва не присела в реверансе, но, поймав насмешливый упрек на лице мужа, осеклась. Возможно, она давно поняла, что они не держались за титулы и звания, а Алвис неоднократно рассказывал ей, как Гелиен ненавидит церемонии и поклоны. Но, в отличие от остальных, для нее он был чужаком, королем.

Около праздничного стола Стейн беседовал с Кристаном и, вероятно, братом-близнецом Элиана. Братья, бесспорно, были очень похожи: одинаковые черты лица, цвет глаз, даже длина волос – но спутать этих двоих казалось невозможным. Дан был значительно крупнее Элиана. Внезапно Гелиена накрыло осознание: было очевидно, что Кристан – сын Алвиса, но не Свеи.

Рядом с Таленом и Хэвардом стояли две девушки. Ту, что повзрослее, Гелиен узнал сразу, другая же была ему незнакома. Вероятно, она была ровесницей сыновей Алвиса. Оба советника поочередно отвесили поклоны, но Гелиен обнял их.

Проследив за его взглядом, Хэвард поспешил представить гостей.

– Позвольте познакомить вас с моей женой, Эидис. – Он приобнял девушку постарше, и та лишь склонила голову, потому как объятия не позволили сделать реверанс.

Гелиен не знал, что поразило его больше: то, что мрачный и угрюмый Хэвард женился, или то, что его выбор пал на бывшую подругу Арэи. Как их пути вообще пересеклись?

– Рада встрече, Ваше Величество, – промурлыкала Эидис своим по-прежнему томным, соблазнительным голосом.

Тонкие черты лица, вьющиеся волосы, собранные в высокую прическу, – именно такой Гелиен и запомнил девушку, но в этот раз платье на ней было достаточно скромным и прикрывало все округлости. Видимо, положение Хэварда, стоявшего рядом в черной рясе верховного старейшины, сыграло здесь не последнюю роль.

– Хэвард, сомневаюсь, что меня еще можно чем-то удивить, – пробормотал Гелиен, на что старейшина слегка, но… покраснел!

– Тогда представляю вам нашу дочь, Ливию, – сказал тот, и незнакомая девушка, встав подле родителей, сделала красивый реверанс.

Похоже, Гелиен поспешил с выводами. Его еще можно удивить.

«Дочь! У Хэварда!»

Изящными чертами лица и вьющимися локонами, как и выдающимися формами, девушка явно пошла в мать, а от суровой внешности отца взяла его непроницаемые черные глаза, цвет кожи и волос.

– Гел, познакомься с моим третьим сыном, Даном, – вмешался Алвис, представляя последнего незнакомого мальна.

Ухмылка у брата-близнеца Элиана была под стать Кристану, будто «дядюшка» Стейн посвящал этому искусству целые уроки. Однако Дан хотя бы был обучен манерам и поклонился.

– Я так же взял на себя смелость и попросил Хэварда отправить письмо в Хадингард. Финн и Эрик немедленно отправятся в Мальнборн, если ты не против, – сообщил Алвис.

Разволновавшись, Гелиен рассеянно кивнул.

Эрик… Ему до безумия хотелось увидеть друзей. Но, в отличие от мальнов, которые не постарели ни на день, Эрику шел уже сорок второй год, и сейчас он был чуть младше приемного отца Гелиена, когда они с матерью погибли.

Заметив, что он помрачнел, Арэя потянула его к столу. Гелиен вдруг осознал, что не ел и не пил восемнадцать лет, и, едва дождавшись, когда остальные рассядутся, залпом осушил первый бокал вина.

Через несколько минут обеденный зал наполнился громкими голосами, смехом и звоном вилок и бокалов.

Казалось, Алвис уже собрался встать, чтобы произнести тост.

– Только давай без формальностей, – попросил Гелиен.

– И в мыслях не было, – хмыкнул тот. – С возвращением, друг, мы скучали. – Он отсалютовал ему бокалом, как и все остальные, а затем каждый сделал глоток.

Арэя придвинула кресло поближе, и Гелиен, приобняв ее, поцеловал в висок. Он разглядывал жену и не понимал, сверкало звездами ее невероятное серебристое платье или сквозь ткань проникало сияние ее кожи.

«Как же она прекрасна!»

С трудом оторвавшись от нее, Гелиен набросился на еду. Сидя с набитым ртом, он лишь слушал собравшихся. Да и что ему рассказывать? Темнота и ненавистный голос – это все, с чем приходилось жить. Если бы не знакомство с детьми друзей, он до сих пор бы не осознал, что прошло восемнадцать лет. К тому же, после того как смерглы заперлись в своих землях, жизнь в Мальнборне шла привычным чередом.

– В последний раз предупреждаю, – привлек его внимание голос Алвиса, который вилкой указал на сыновей.

Кристан хмыкнул. Дан закатил глаза.

– Я не шучу. Еще раз услышу от Рауда жалобы, переведу вас в разные отряды, и будете тренироваться отдельно друг от друга.

– Отец, вы с дядей Стейном с детства обучали нас. Что нам делать на общих тренировках отряда? Чему Рауд может нас научить? Вот нам и стало скучно, – наигранно оправдывался Кристан, хватаясь за самый сочный кусок мяса.

– Вы еще не прошли Посвящение, поэтому обязаны тренироваться в обычном отряде, – строго сказал Алвис. – Хотите попасть в элиту, не пробудив способности? Из-за вас общие тренировки походят на балаган!

Сыновья невинно захлопали ресницами.

– Это все твое влияние. – Алвис указал вилкой в сторону Стейна.

– Что? – отозвался тот и, облизав пальцы, потянулся за следующей порцией мясного блюда.

– Ты не слушал?

– А? Нет, я потерял интерес к этой истории после слов «Рауд» и «жалоба», – отмахнулся Стейн.

Кристан и Дан разразились хохотом.

Алвис выглядел так, словно молил духов о терпении.

Гелиен смеялся, не переставая, но при этом чувствовал тяжесть внутри. Их семья стала такой большой, у них появилось столько общих воспоминаний… Он столько всего пропустил!

– А нам позволено обращаться к королю «дядя Гелиен»? – прозвучал голос Дана.

Гелиен подавился вином.

– Или «Его Темное Величество король Гелиен Мальнсен»? – добавил Кристан.

– Данатан! Кристан! Проявите уважение, – воскликнула Свея, строго поглядев на сыновей.

– А что такого мы сказали? По сути, король – муж тети Арэи, а значит, наш дядя, – пожал плечами Дан.

Гелиен совсем об этом не подумал.

С ума сойти! У него появилось аж три взрослых племянника!

– Просто Гелиен, и никакого Его Величества, тем более Темного. – Шутка или нет, но титул принадлежал не ему, а Кьеллу, про которого Гелиен сейчас совершенно не хотел вспоминать.

Дан просиял. Кристан же странно хмыкнул и сложил руки на груди.

Гелиену показалось, что он не понравился этому парню с первого взгляда, и даже узнав, кого повстречал в коридоре, Кристан не изменил своего отношения.

Все по очереди начали рассказывать о своих жизнях, и Гелиен понял, насколько ход времени у мальнов отличался от течения людских лет. Тален по-прежнему был главным советником, но о личной жизни не сказал ни слова. Скорее всего, также тяжело пережил утрату Райи и с головой погрузился в работу.

Не менее тяжело переносила разлуку с Гелиеном и Арэя, отчего у него внутри все болезненно сжималось. Вот почему Алвис решил привести во дворец ее бывшую подругу – чтобы немного отвлечь ее от тягостных мыслей. Эидис была рядом, поддерживала Арэю, а Хэвард без конца следил за ее здоровьем. Так они и познакомилась.

– А почему ты вообще перестала общаться с подругой? – спросил он.

Гелиен вспомнил свои первые недели в Мальнборне, вспомнил праздник Элунгана и тот момент, когда Арэя наблюдала за поползновениями подруги в его сторону. После той ночи он больше не видел девушку во дворце.

– Да глупости, мы поругались из-за… – Арэя осеклась и покраснела.

Гелиен широко улыбнулся.

– Даже не вздумай ничего говорить, – пригрозила она ему.

– Ревнивица моя. Собственница. – Он щелкнул ее по носу, на что Арэя фыркнула и отвернулась.

Стейн, возглавляющий обе армии, рассказал, как часто приходилось объезжать Оглам и проверять, не выползла ли какая-то тварь. Но разговора о том, почему они вообще взялись наводить порядок, все старались избегать. В любом случае, люди снова были в долгу перед мальнами за порядок и мир, царивший вот уже восемнадцать лет.

Пока Стейн говорил, Гелиен наблюдал за сыновьями Алвиса. Кристан и Дан без капли стеснения флиртовали с дочерью Хэварда, а та тихо хихикала в ответ. Зато Элиан, стоило ему бросить на девушку взгляд, густо заливался румянцем.

Как узнал Гелиен, мальны теперь тесно сотрудничали не только с Хадингардом, но и с Дартхоллом, Алантой и даже Солнумом. Большего он пока не хотел знать. Впечатлений для одного дня и так оказалось слишком много.

Уже глубокой ночью, под недовольные возражения друзей, Арэя уволокла его в покои, за что Гелиен горячо отблагодарил любимую.

Глава 23

Алвис

«Он очнулся. Гелиен снова с нами», – мысленно повторял Алвис снова и снова.

Конечно, он был рад, но…

«Нет. Сегодня никаких вопросов». Искать ответы они начнут завтра, а сегодня они позволят себе просто порадоваться.

Вот уже восемнадцать лет он не видел такой улыбки на лице сестры, а ее счастливые глаза согревали ему сердце.

– Когда вы собираетесь рассказать ему? – спросила Свея, показавшись из купальни.

– Решение за сестрой, – ответил он, уже лежа в постели. – Но я бы не стал тянуть. За восемнадцать лет мы ни на шаг не приблизились к цели. Осталось всего четыре года. Боюсь даже представить, что сделает Гелиен, когда узнает.

С каждым проходящим годом Алвис все больше не находил себе места – особенно при виде отчаяния сестры. Он неустанно твердил, что обязательно найдет выход, но возможно ли обыграть тех, кто держит нити твоей судьбы, кто по щелчку пальцев может оборвать существование целого народа?

Но он дал слово. И дело не только в этом.

Кристан был не просто его племянником. Алвис растил ребенка Гелиена и Арэи как собственного сына и любил не меньше своих родных детей. Придумать историю об интрижке с темнорожденной оказалось проще простого, а чертами лица Кит, к счастью, был копией своей матери. При взгляде на него никто не мог усомниться, что он не сын Алвиса.

Однако родство с Мальнсенами грозило выдать его в любой момент. Каждый раз, когда малыш Кристан засыпал, в покоях Алвиса плясали свет и тьма. А когда он с плачем просыпался, содрогались пол и стены. Однажды он и вовсе перенесся в комнату к Арэе.

Кристан до сих пор считал ее своей любимой тетушкой.

Духи, как она страдала, когда слово «мама» он впервые сказал, обращаясь к Свее…

Но в глубине души малыш словно чувствовал, где его родная мать, и поэтому Хэварду пришлось вмешаться. Он поправил заклинание, которое в прошлом старейшины накладывали на Гелиена, когда спрятали его среди людей. Оно заблокировало способности и магию Кристана, оставив лишь то, с чем обычно рождались все мальны. Задатки сил будущих старейшин проявлялись в мальнийских детях с первых лет жизни, но магия Кристана, питаемая двойным ядром мальна и смергла, была опасна для него и окружающих. Не говоря уже о том, что никогда не случалось такого, чтобы боевая способность пробудилась раньше Ритуала Посвящения.

– А когда вы скажете Кристану? – спросила Свея, замерев у мраморного камина, огонь в котором отбрасывал блики света на ворох бумаг на столе. Практически все вещи слуги перенесли в другие покои, но до бумаг руки Алвиса все еще не добрались. – Ему уже семнадцать, любимый. Вы собирались рассказать ему год назад… но опять передумали. Кристан достаточно взрослый, чтобы понять. Особенно теперь, когда его родные мать и отец действительно рядом.

– Знаю, – нахмурился Алвис. – Сначала расскажем Гелиену, а потом и Кристану. Арэя желает этого больше всего на свете, но она также хочет, чтобы сын еще немного пожил спокойно, не опасаясь того, что с ним случится, если мы не найдем выход.

Свея забралась в постель и положила голову ему на грудь.

– Но ты ведь боишься и другого, да? Я думаю, зря. Ничего не изменится, он наш племянник и в любом случае брат Элиана и Дана.

– Ошибаешься. Кристан – будущий король, Мальнсен. Изменится все. Если проснулся Гелиен, то очнулся и король смерглов. Нас ждет война.

Свея в ответ промолчала. В гнетущей тишине раздавалось лишь журчание фонтана за двойными стеклянными дверями, ведущими на террасу.

– Не думай об этом сегодня, любимый. Оставь тревожные мысли на завтра.

Алвис провел пальцем по тонкой бретельке на шелковой сорочке Свеи и, смахнув ее с плеча, тяжело сглотнул.

– Даже если я выброшу эти мысли из головы, касаясь тебя, я думаю лишь об одном…

Возвращение Гелиена сняло очередной камень с души. У Свеи оставалось очень мало времени.

Восемнадцать лет назад после смерти Райи Свея, разумеется, не смогла бросить единственного родственника в столь плачевном состоянии и задержалась в Мальнборне. Они вместе пытались привести Стейна в чувство, и хотя все было безуспешно, их нескончаемые попытки еще больше сблизили Свею и Алвиса. Он часто вспоминал их страстные поцелуи в коридорах, а затем бурные ночи в покоях. В какой-то момент они решили не думать о будущем и просто наслаждаться друг другом. Но Свея отдалялась всякий раз, стоило ему завести разговор о чувствах.

Внезапно перед мысленным взором вспыхнул ее образ и слегка раскосые зеленые глаза, полные слез.

– Не отворачивайся от меня! Ты каждый раз так поступаешь! Подпускаешь меня к себе, а потом, стоит нам немного сблизиться, сразу отталкиваешь!

Это злило Алвиса. Разум или сердце? В один миг на прекрасном лице Свеи отражались искренность и нежность, а в другой – холодное равнодушие. Но как бы часто и сильно она ни пыталась оттолкнуть его, им все равно не удавалось отдалиться.

Он потянулся к ней, но она отмахнулась от него.

– Я больше так не могу, Алвис.

– Чего не можешь? Чего? Почему ты не признаешься в чувствах? Почему не можешь сказать, что это не просто влечение? Зачем обманываешь саму себя?

С губ Свеи сорвался прерывистый вздох.

– Потому что, если я признаюсь в чувствах, все будет кончено. Потому что я злюсь и стараюсь убедить себя, что отъезд в Хадингард – единственный верный выход. Но я не могу! Этой истории не суждено хорошо закончиться.

– Ошибаешься! Я не боюсь. Не боюсь будущего, не боюсь сказать, что люблю тебя, Свея.

Она яростно замотала головой.

Алвис схватил ее за плечи, заставляя посмотреть на него.

– Я люблю тебя, слышишь? И хочу провести с тобой каждый отведенный нам миг. Скажи, что тоже хочешь этого, хватит убегать.

Сколько бы раз он ни пытался выкинуть ее из головы, как бы часто себе ни лгал, правда была такова: эта человеческая девчонка с первой минуты знакомства поймала его в ловушку и заперла в своем сердце. Алвис прокручивал в памяти каждое восхитительное мгновение со Свеей и не желал, чтобы оно заканчивалось, даже если им опущено всего несколько десятков лет вместе.

– Я хочу, – наконец, прошептала она. – Очень хочу…

Вскоре после признания выяснилось, что Свея беременна, и он стал трижды отцом. Кристан был всего на несколько месяцев старше близнецов, которые, к радости Алвиса, родились мальнами.

Но еще один переломный момент случился после рождения Элиана и Дана.

Алвис сидел за столом в своих покоях, когда вошел Хэвард и почтительно поклонился.

– Я хотел с вами поговорить. – И замер в ожидании.

В повисшей тишине Алвис жестом пригласил его сесть в кресло напротив и кивнул, давая понять, что готов слушать.

Хэвард, как всегда, был предельно серьезен. Он подался вперед и заговорил:

– Кьелл, когда увидел страдания Роймунда, предложил ему возможность провести с любимой жизнь – долгую жизнь мальна. Но когда он отправился за девушкой, то узнал, что она уже вышла замуж, и не стал вмешиваться. Однако решение по-прежнему существует.

Алвис лишился дара речи и нервно заерзал на месте. Невероятным усилием воли он заставил себя собраться.

– Свея может принять эликсир Кьелла.

– Простите… бессмертие?.. – Алвис уставился на Хэварда, не в силах выдавить больше ни слова.

– Нет, – мрачно улыбнулся тот. – Никто не предлагает ей вечную жизнь – лишь возможность принимать эликсир, пока длится ваша. Есть побочный эффект: Свея не сможет иметь детей. Но у вас их уже трое, а для многих мальнов и один ребенок – роскошь.

В душе Алвиса что-то вспыхнуло. Сомнение?

Надежда.

– И ты можешь воспроизвести эликсир Кьелла?

Хэвард покачал головой.

– Нет. Я не настолько могуществен, как Кьелл. Конечно, у меня достаточно знаний, но не сил подобного рода. Однако в запасе есть некоторое количество эликсира, едва ли хватит лет на двадцать. Тален, разумеется, поделится своей кровью, но если не проснется Гелиен, нам придется снять чары с его сына – в этом деле поможет только Мальнсен. Главное помнить: если Свея сделает даже малейший перерыв, сыворотка больше не подействует. История жены Кьелла доказала это.

Алвис и Свея долго обсуждали это. Рисковать сыном и снимать с него чары раньше времени они посчитали крайней мерой, и Алвис ни на минуту не переставал надеяться, что Хэвард сможет разорвать связь и разбудить Гелиена. Однако даже возможность провести вместе двадцать дополнительных лет уже была подарком. С остальным они разберутся потом.

И вот их молитвы были услышаны. Связь разорвать не удалось, но Гел все же вернулся, как и надежда.

Алвис продолжал теребить бретельку на сорочке Свеи. Ему никак не удавалось выбросить из головы тягостные мысли.

– Касаясь тебя, я думаю лишь об одном… – повторил он, вычерчивая пальцем круги на ее загорелой коже.

– А я хочу, чтобы, касаясь меня, ты думал лишь обо мне.

Горячее тело жены источало почти ощутимое вожделение, и голос разума начал стихать. Желание вспыхнуло внутри него сладким пламенем и заструилось по венам. Алвис положил ладонь на ее бедра, собирая в складки шелковую ткань.

– Ты ведь знаешь, что я не могу тебе отказать, – сказал он, покрывая поцелуями ее шею и подбородок.

Свея хотела что-то сказать, но было слишком поздно – их губы уже слились воедино.

* * *

Ранним утром Гелиен первым делом распорядился собрать Совет, чтобы официально объявить о своем возвращении и познакомиться с новыми советниками, поскольку большинство высокородных мальнов, входящих в прежний Совет, были зверски убиты Катаном восемнадцать лет назад. На заседании присутствовали и знакомые лица, к примеру, верховный старейшина Радвальд, которому Хэвард много лет назад стер из памяти один-единственный вечер. Хоть Радвальд и занимал прежнюю должность, ни Алвис, ни близкие ему больше не доверяли и остерегались.

Церемония знакомства продлилась недолго, после чего Гелиен попросил остаться лишь членов Тайного Совета, который тоже значительно поредел. Стейн с болью в глазах смотрел на прежнее место Роймунда и кресло, что когда-то могла занять Райя. Пустовало и то, где раньше сидел Элиас.

Но так уж сложилась жизнь, и она не остановилась.

Алвис утешал себя тем, что эти места скоро займут подросшие сыновья, и молился, чтобы ни одно из кресел больше не опустело.

– Ал, – привлек его внимание Гелиен, – я с уважением отношусь к твоему выбору советников, но большую часть из них я не знаю, а следовательно, не доверяю.

Алвис понимающе кивнул.

– Вы не просто мои советники, – продолжал Гелиен, – вы мои друзья, моя семья, и для меня нет ничего дороже, чем находиться среди вас. Но, думаю, все уже поняли: кто бы ни разбудил меня, он не разорвал связь со смерглом. Катан может появиться здесь в любую секунду. Мы должны быть готовы.

– Наша армия всегда готова, – отозвался Стейн, наклонившись вперед и подперев подбородок рукой.

– Знаю. Но я не хочу ждать… не могу. Поход в Сумеречные земли займет не один день, поэтому я должен заманить короля смерглов сюда.

Когда друзья озадаченно уставились на него, Гелиен поднял руки и закатал рукава, показывая черные линии, тянувшиеся от кончиков пальцев до локтей. Алвис еще вчера заметил эту странность, но, как все и остальные, решил отложить вопросы до завтра.

– Сейчас я, даже связанный со смерглом, полон сил. – Гелиен задумчиво провел пальцем вдоль черных линий на левой ладони. – И я могу попытаться разорвать нашу связь и уничтожить его.

Хэвард выпрямился в кресле и с сомнением потер висок.

– Это невозможно. Магия, которую он…

– Хэвард, – перебил Гелиен, – к Сонным болотам раньше тоже никто подступиться не мог. Тогда я стал сильнее только благодаря смерглу. И поскольку Катан создал связь, он знает, как ее разорвать. У каждого замка есть ключ, нужно просто хорошенько поискать. И я догадываюсь, где искать этот.

– Как ты заманишь его сюда? – поинтересовался Стейн, с любопытством изогнув бровь.

Алвис видел, с каким трудом Стейн держал себя в руках. Напускная бравада, нервный смех, быстрые бессмысленные речи, теперь постоянно сопровождающие его, – все это только подтверждало его истинное состояние. Последние восемнадцать лет он жил с одним лишь неутолимым чувством. Он желал мести, да и кто бы его упрекнул? Смерглы отняли у него все.

– Камень Таоса. Он здесь, в Мальнборне, я чувствую его. – Гелиен вскинул голову и прищурился, как будто в воздухе витало что-то ведомое лишь ему одному. – Я дам Катану понять, что намерен разделить камень, а это, вероятнее всего, приведет к нашей общей гибели. Этого он не допустит и явится за ним сам.

Алвис нахмурился:

– Ты понимаешь, что это бой насмерть.

– Разумеется.

В отличие от Гелиена, который даже не изменился в лице, Алвис еще сильнее нахмурился и внутренне содрогнулся, когда до него дошла истина слов.

– Но ты не можешь так рисковать, ты нужен своему… – Он осекся и посмотрел на Арэю, но она едва заметно покачала головой. – Народу, ты нужен своему народу.

– Это единственный шанс покончить со смерглами раз и навсегда. – Голос Гелиена, как и выражение лица, был спокойным и безучастным.

Алвис продолжал сверлить взглядом Арэю, но она опустила голову и уставилась на свои руки, пытаясь скрыться от его внимания.

– Эвакуируйте жителей на окраины, как можно дальше от дворца и центра города, – дал распоряжения Гелиен. – Стяните все войска в центр и окружите периметр. Проверьте башни старейшин, соберите все темные клинки Кьелла, которые удалось спасти в Черных горах.

Стейн молча кивал.

Таких клинков осталось всего несколько штук. Мальнийским копьем нельзя было ранить смергла, а вот темным оружием Кьелла… Оно не просто сражало любое существо, но и причиняло нестерпимую, немыслимую боль. Однако секрет их изготовления погиб вместе с Кьеллом. И даже Хэвард не знал этой тайны.

– Хэвард, пошлите сообщение в Хадингард. Пусть люди пока не приближаются к Мальнборну.

– Гел, – оборвал его Стейн, – ты ведь не знаешь, чем все это может закончиться. Ты должен повидаться с друзьями.

– На это нет времени. – Гелиен покачал головой и потер шею, как будто что-то давило ему на плечи.

Стейн вздернул подбородок и с вызовом произнес:

– Тогда почему не пошлешь сообщение сам?

Гелиен сердито зыркнул в ответ.

– Начинайте подготовку. Я займусь поисками камня. Не знаю, как скоро явится Катан, но…

– Скажи ему! – неожиданно для самого себя выкрикнул Алвис, снова повернувшись к сестре. Его слова громким эхом прокатились по залу.

Недовольная его тоном, Арэя поджала губы.

– Не сейчас, еще не время.

– Другого может и не быть! – возразил Алвис, стиснув зубы.

Если Гелиен собирается пойти на безрассудный шаг и вступить в бой, из которого может не выйти живым, он обязан понимать, чем – точнее кем – рискует. Он должен узнать о том, кто так отчаянно нуждается в родном отце.

– Я люблю тебя, брат, но это не твое дело!

– Нет, оно стало моим восемнадцать лет назад! – Алвис вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев, и почувствовал, как дергается челюсть.

Гелиен не моргая наблюдал за их разговором.

Арэя привстала, уперев руки в стол.

– Это была твоя идея!

– А были еще варианты? – Даже в его собственных ушах оправдания звучали неубедительно. Но они столько лет скрывали правду! Тянуть больше нельзя, это Алвис знал наверняка.

– Я могу и дальше притворяться глупцом, но, может, вы уже объясните, что здесь происходит? – Гелиен нервно переводил взгляд с Алвиса на Арэю и обратно.

Но они продолжили спор, словно не услышали его.

– Это не значит, что ты можешь принимать подобные решения! – Арэя плотно сжала губы.

В детстве, увидев такую гримасу, Алвис всегда старался прекратить спор… но сейчас собирался стоять на своем.

– Я могу, он стал мне сыном не меньше, чем тебе!

– Ал, Арэя права, – вмешался Стейн, – позволь им обсудить все между собой.

– А ты вообще не лезь! – Конечно, Алвису не хотелось грубить другу, но слова сорвались будто сами собой. Не стоило ему вмешиваться.

Стейн выглядел так, будто хотел ударить его, но сдерживался изо всех сил.

– Алвис? Арэя? – Голос Гелиена наконец-то привлек их внимание. Он встал с кресла, мрачно возвышаясь над присутствующими. – О каком сыне речь?

– О Кристане. – У Алвиса сбилось дыхание. Он порывисто и часто дышал.

– Разве он не твой сын? – Гелиен изумленно заморгал.

Алвис стыдливо прикрыл веки и покачал головой.

– Нет, Кристан – твой сын.

– Брат! – Арэя вскочила с кресла, и серебристые ободки вокруг ее зрачков гневно вспыхнули.

Алвис заставил себя глубоко вздохнуть. Признавшись, он почувствовал облегчение, почувствовал, как тугой узел в груди ослаб, но подбородок продолжал дергаться, поскольку сестра сейчас явно желала сломать ему нос.

В зале совета воцарилась тишина. Кто-то нервно поерзал на местах, некоторые беспокойно смотрели по сторонам, но никто не смел заговорить.

– Арэя? – наконец выдавил Гелиен. Его непроницаемая маска спокойствия пошла трещинами.

– Любовь моя, я хотела рассказать еще вчера, но не смогла. Кристан – наш сын. Первенец Мальнсен. – Ее голос дрожал, а серебристый свет в голубых радужках потух. По щеке скатилась одинокая слеза, и Арэя быстро утерла ее.

Привычное желание утешить сестру охватило его, но Алвис сразу подавил это чувство. Он должен был это сказать; он слишком хорошо знал Арэю и то, как долго она могла скрывать правду, только бы не ранить близких.

– Невозможно… – Жилки на шее Гелиена дергались, а к его горлу явно подступала паника.

– Я узнала о беременности через три месяца после свадьбы, – с горечью прошептала Арэя.

– Но почему он считает своим отцом Алвиса? Почему Кристан не с тобой? – Внезапно Гелиен упал в кресло. Кровь отлила от его лица, когда он все осознал. – Вы его спрятали.

Все как по команде кивнули.

– История повторится… выбор… его скоро должен будешь сделать и ты… никто не выбирает свою судьбу, – бормотал Гелиен себе под нос. Его глаза будто застелила пелена. Казалось, он едва ли видел тех, кто сидит сейчас за столом в зале совета.

Арэя встала, опустилась перед Гелиеном на колени и, взяв его ладони в свои, положила на них голову. Затем начала рассказывать про видение первого верховного старейшины, о том, как ссора Бранда и Кьелла привела к появлению темнорожденных мальнов, запустив тем самым пророчество и свершив его первую часть. Друзья понемногу дополняли ее историю. Рассказали про требование духов, позицию Радвальда и роль короля смерглов во всем этом.

Гелиен слушал молча, но когда услышал, что духовная часть Катана укоренилась в его сыне и поэтому тот считает ребенка своим, то просто взорвался. Дворец тряхнуло, и паутина трещин побежала по полу, стенам и стеклам.

– Гелиен! – Арэя крепко вцепилась в руки мужа. Он тяжело дышал. Бурлившая в нем тьма будто вытекала из черных вен, и он всеми силами старался сдержать ее. – Любовь моя, ты нужен своему сыну! Возьми себя в руки. – Она обхватила его лицо ладонями и шепотом повторила: – Возьми себя в руки.

Гелиен посмотрел на нее, и его лицо исказилось от боли.

– Он касался тебя.

– Нет! Нет, – ответила Арэя, замотав головой. – Он не тронул меня, не причинил мне вреда.

– Ты знаешь, о чем я… – выдавил Гелиен.

Алвису, как и всем остальным, стало неловко, и они отвернулись. Но слух так просто не выключить.

– В ту ночь со мной был ты, – прошептала Арэя. – И пусть на какой-то момент он взял верх, это все равно был ты. Кристан – наш сын, и ему нужен отец.

Гелиена разрывало от гнева и потрясения. В воздухе чувствовалось, что он уже на пределе. Тревога друзей казалась почти осязаемой. Гелиен боролся с собой. Наконец тьма затянулась обратно, в его руки, и он, вскочив на ноги, вылетел из зала совета.

– Похоже, наш Кит вернулся, – печально хмыкнул Стейн.

Глава 24

Гелиен

Гелиен молнией вылетел из дворца и направился неведомо куда. Он не чувствовал своего тела – оно казалось ему чужим. В ушах звенела кровь, голова грозила расколоться на части из-за неутихающего потока мыслей. Осознание правды обрушилось на него волной, захлестнуло разум, разжигая каждую из подавляемых эмоций и сметая все защитные заслоны.

Сын! У него есть совсем взрослый сын.

И мало ему было узнать спустя восемнадцать лет, что его жена была беременна, когда он уснул, так еще и все вокруг хотели отнять его ребенка или причинить ему вред. Кристан нужен духам, чтобы питаться его жизненной силой, страданиями и болью; старейшинам – чтобы выдать его духам; и наконец, Катану, который считал его своим собственным сыном. От этой мысли заслон, который Гелиен постановил внутри, пошел трещинами, тьма стекала по рукам и тянулась позади него, словно плащ.

Со дня свадьбы он не позволял себе думать о брачной ночи, боялся даже представить, что был с Арэей не один.

Он разберется с Катаном. Этот мерзавец не тронет его сына. А затем разберется с духами, будь они прокляты! Они не посмеют забрать у него Кристана. Никогда. Пока жив, он этого допустит.

Манус знал. Знал, что любовь короля Бранда к смертной женщине привела к ссоре братьев и запустила пророчество. Все началось в тот самый момент, когда Кьелл заключил сделку со смерглами и переродился в темного, и теперь должно было закончиться на Гелиене и его сыне.

Вот почему Манус явился ему и показал прошлое. Он хотел, чтобы Гелиен понял. Чтобы, как и первый король мальнов когда-то, отдал сына и спас свой народ.

Но Гелиен не станет выбирать.

Выход наверняка существовал. И он его обязательно найдет.

Гелиен не сразу осознал, что находится на восточной площадке, где уже подходила к концу тренировка новобранцев. По какой-то причине ноги сами привели его сюда. Меркли последние лучи закатного солнца, которое, точно круг расплавленного золота, медленно опускалось за холмы.

Сквозь почти стихший рев в ушах до него донесся голос.

– Ваше Величество! – военачальник Рауд отвесил ему глубокий поклон.

Гелиен рассеянно кивнул.

Услышав слова командира, юные воины затихли, а затем беспокойно согнулись в еще более низком поклоне. Из их рядов вышел парень, с головы до пят одетый во все черное, и с нескрываемой нагловатой ухмылкой протянул:

– Ва-аше Величество.

– Я говорил, что ты можешь звать меня Гелиен. – Он тяжело сглотнул.

Казалось, он стоял на краю мира и отчаянно держался, чтобы не сорваться в пустоту.

Кристан. Арэя назвала ребенка его человеческим именем.

Близость сына причиняла ему ощутимую боль, но он изо всех сил старался не подавать виду.

Кристан выгнул бровь.

– Даже в отряде?

– Даже на Совете.

Небеса! Гелиен смотрел на своего сына, но видел Стейна, который так же вальяжно выходил из толпы воинов и нагло смотрел на него во время знакомства. Кристан и правда слишком много времени проводил с дядей Стейном. Вот здесь Алвис просчитался.

Но его лицо…

От Гелиена он взял разве что более светлый, но столь же золотистый оттенок кожи и темные коротко постриженные волосы – такая нетипичная для мальнов прическа ему совсем не нравилась. Но каждой черточкой лица Кристан пошел в мать. Неудивительно, что никто и подумать не мог, что он не сын Алвиса.

А вот глаза… Ни у кого в Мальнборне не было таких глаз. Казалось, будто цвета в радужках боролись между собой, будто на небесно-голубое небо наползала тьма, и оно становилось полуночно-синего цвета.

– Отец всегда говорил, что из ныне живущих мальнов дяде Стейну в поединке нет равных. Он с детства обучал меня, – заявил Кристан, подойдя ближе. – Но еще рассказывали, что, когда наш король был не совсем в своем… уме, он одолел дядю.

– Только благодаря способности. – Гелиен сдержался от того, чтобы не поморщиться. Ему не хотелось вспоминать ужасы прошлого.

– Как и Стейн.

– Да, но он…

– Не Мальнсен, – перебил Кристан, заканчивая за него предложение.

– Да.

«В отличие от тебя…»

– Хочу посмотреть, насколько ты хорош. – Кристан поиграл с копьем, перебрасывая его из одной руки в другую.

– Кристан, вы забываетесь! – воскликнул Рауд. – Если ваш отец узнает…

Гелиен поднял руку, призывая того замолчать.

– Рауд, оставьте нас. Все вы. – Он кивнул на учеников.

Кристан изучающе смотрел на него, будто пытался что-то найти, а Гелиен пожирал его глазами. Он хотел бы любить его с первой секунды, как узнал о том, что станет отцом, cо дня его рождения и первого вдоха, он мечтал брать на руки своего маленького принца, так похожего на мать.

Выбор. Как же претило это слово. Да, Гелиен сделал его, решил уснуть по собственной воле. Кьелл говорил, что выбор есть всегда, но порой существовала лишь его видимость.

– Хочешь сразиться? – хмыкнул Гелиен, приблизившись к стойке с оружием и выбрав обычное темное копье. – Думаешь, ты настолько хорош?

Кристан небрежно пожал плечами.

– Я одолел каждого воина в нашем отряде и не раз победил отца.

– Скромности тебе не занимать.

«Их общение с дядей Стейном необходимо сократить до минимума!» – подумал Гелиен, но он был впечатлен.

Хотя он приказал оставить их, юнцы все же рассредоточились за стенами площадки и столпились у выходов, чтобы подсмотреть.

Гелиен встал напротив Кристана и покрутил перед собой копье, привыкая к оружию, которого столько лет не держал в руках. Он вспомнил про Звездное копье Мануса и темное Кьелла. Не зря Гелиен всегда предпочитал второе, словно само подсознание противилось реликвии ненавистного светлорожденного предка.

– Без способности, лишь мастерство, – сказал он.

– Лишь мастерство, – повторил Кристан.

Гелиен наморщил лоб. Он наблюдал, взвешивал, пытаясь пробиться сквозь показную браваду.

– Не боишься поражения?

– А ты?

«Наглец!»

Гелиен улыбнулся и перешел в атаку. Он ударил вполсилы, и это стало его ошибкой. Любой ученик, оказавшийся на месте Кристана, уже лежал бы на земле, но Гелиен недооценил выучку сына. Тот с легкостью отразил выпад и даже не пошатнулся.

– Я ожидал большего от наследника легендарного Темного короля, – усмехнулся Кристан. Прозрачный наконечник его копья блеснул в свете белых огней, которые начинали загораться по периметру площадки, когда солнце скрылось за холмами.

«Дважды наглец!»

Кристан замахнулся и парировал новый выпад. Теперь он только успевал отражать удары. Ухмылка исчезла с его лица. Он отступал и не стремился перейти в атаку. Двигаясь по кругу, следил за каждым движением Гелиена, поскольку они никогда не видели друг друга в сражении и никогда не тренировались вместе.

Послышался голос Рауда, который потребовал от юных воинов немедленно разойтись и прекратить подглядывать. Гелиен не стал оборачиваться, чтобы узнать, подчинились ли они приказу, но уловил звук отдаляющихся шагов.

Кристан наконец-то атаковал. В отличие от Гелиена, он явно не сдерживал себя. Со стороны они оба, наверное, напоминали вихрь, неожиданно обрушившейся на площадку. Вихрь кружил, и в нем перемигивались лишь отблески наконечников. Выпад, удар, прыжок, затем – очередной ложный маневр, который Гелиен легко раскусил. Кристан притворился, что хочет наброситься сверху, но атаковал с правого бока. Гелиен отразил удар и нанес новый по ногам. Пытаясь обмануть соперника, юный воин не распознал такого же обманного движения и рухнул на землю.

Гелиен приставил острие копья к горлу сына, и тот тяжело задышал.

Но Кристан не устал. Он был зол.

Гелиен натянул на лицо улыбку и процедил:

– Смотрю, кто-то не любит проигрывать?

Серебристые ободки вокруг зрачков Кристана яростно сверкнули, и он схватился за приставленное к горлу оружие. Его руки почернели, а на кончиках пальцев заискрился белый свет. Он с такой силой оттолкнул от себя копье, что Гелиен отлетел на другой конец площадки и впечатался в стену, оставив на ней глубокие трещины. Его глаза были широко раскрыты, когда он поднялся на ноги, потерев затылок.

После того как поддался порыву необъяснимой ярости, Кристан застыл в безмолвии. Его кожа была смертельно бледной, руки дрожали, а серебристые ободки в глазах ослепительно горели. Он был напуган. Моргнув пару раз, он кинулся бежать.

Что еще Алвис и Арэя забыли ему рассказать?

Гелиен вернулся во дворец, и с порога следом за ним увязались слуги, которые, вероятно, давно караулили его у входа.

– Ваше Величество, королевские покои будут готовы в течение часа. Господин Алвис велел освободить…

– Плевать мне на покои! Пойдите прочь! – рявкнул он, свирепо зыркнув на мальнов. Он никогда не был таким грубым со слугами, но, казалось, весь контроль, все, чему он научился за год после смерти Кьелла, рушилось и катилось в бездну.

Едва он пересек порог бывших покоев Алвиса, как ему навстречу бросилась Арэя. Она явно ждала его и не находила себе места.

– Гелиен… – начала она и замерла на расстоянии вытянутой руки в ожидании его реакции. Ее белоснежные щеки порозовели, а небесно-голубые глаза словно стали еще больше от чувства вины.

От ее взгляда Гелиен, духи его побери, чуть не сошел с ума. Вот кто-кто, а Арэя точно не должна чувствовать вину. Осознание того, сколь многого он ее лишил, давило на него, как кусок скалы. Она вынужденно осталась без мужа, ей пришлось отдать сына, смотреть, как тот растет в чужой семье и называет мамой совершенно другую женщину.

Гелиен провел костяшками пальцев по пылающей щеке жены.

– Ничего не говори и даже не вздумай просить прощения. Это я оставил тебя, оставил нашу семью.

– Я хотела рассказать все сразу, но не стала омрачать день твоего возвращения. Я собиралась признаться сегодня.

Он привлек ее в крепкие объятия, и она прижалась к его груди. Его руки крепко сомкнулись у нее на спине.

– Знаю. Как знаю и то, что вы все правильно сделали. Но Кристану больше не нужно прятаться. Я убью любого, кто причинит ему вред, кто посмеет навредить моей семье.

– А я тебе помогу, – решительно и уверенно сказала Арэя.

Гелиен оставил поцелуй у нее на лбу и сильнее прижал к себе.

– Ты и так помогаешь. Ты мой свет, звезда моя. – Он немного отстранился и смахнул с лица упавшую прядь светлых волос.

Арэя была сильной женщиной. Воином. Но теперь во всем ее облике пробивалось что-то очень хрупкое. Гелиен всегда ощущал острую потребность оберегать ее, даже когда они были не вместе, но с тех пор, как Арэя перестала скрывать свои чувства и сбросила ледяную броню, эта потребность сделалась нестерпимой. Если с ней что-то случится… Гелиен быстро прогнал эту мысль.

Следующий вопрос он постарался задать так, чтобы он прозвучал без упрека и осуждения:

– Арэя, как давно Кристан обрел способности?

Она в смятении прикусила губу.

– Еще в утробе. Мы же говорили, что Хэвард заблокировал его силы.

– Поэтому он только что швырнул меня через все тренировочное поле?

– Что? – Она удивленно вскинула голову и отскочила от него. – Ты говорил с сыном?

– Я с ним дрался.

Он невольно вспомнил выучку Кристана и поток его духовной силы и при других обстоятельствах испытал бы гордость за сына.

Арэя нахмурилась и сложила руки на груди.

– Гелиен.

– Что? – Он развел ладони в стороны. – Дерзости ему не занимать.

– Как и обаяния. Ты рассказал?

– Нет-нет, что ты!

Арэя шагнула к двери, но остановилась, задумавшись на мгновение.

– Возможно, – тихо заговорила она, – сдерживающее заклинание начало ослабевать, или же сила Кристана настолько велика, что прорвалась через чары Хэварда.

Похожие мысли забрели и в голову Гелиена. Все, что было связано с сыном, казалось невозможным: само его рождение противоречило природе.

– Арэя, то, что я увидел… Это не магия, а способности. И у него их две.

И если дар Гелиена напоминал ночное грозовое небо – частью его тьмы являлись серебристые молнии, одно неотделимо от другого, – то способности Кристана представляли собой нечто иное.

Неотразимо прекрасное лицо Арэи побледнело настолько, насколько это вообще было возможно для светлорожденной.

– Знаю.

Потом она рассказала о том, что еще до рождения малыша могла пользоваться его силами и что с их помощью они перенеслись в Сумеречные земли, где уничтожили смерглов более низкого ранга. Арэя говорила так тихо, будто боялась, что ее услышат сами духи.

Гелиен долго переваривал услышанное. Его сын владел способностью Мануса – светом звезд, что подарили духи. Но еще он владел тьмой, которой наделили первого смергла – старшего сына Мануса.

– Немыслимо. Ему всего семнадцать!

– Духовно Кристан лишь наполовину мальн, – осторожно сказала Арэя, но каждый мускул в теле Гелиена напрягся.

– Но он первый мальн и первый воин, который пробудил способности до Ритуала Посвящения. Как это происходит? Что вы при этом чувствуете?

У Гелиена способность пробудилась в Черных горах уже после ошибочно проведенного Посвящения – проявилась в опасном выплеске тьмы прямо на тренировке. За время своего правления он не один раз посещал подобные Ритуалы и видел со стороны, как тот или иной мальн демонстрировал силы, стоило лишь испить священную воду из благословенного кубка. Для будущих старейшин этот обряд был скорее формальностью, потому что их магия пробуждалась еще в подростковом возрасте, хотя случались и исключения. Например, Хэвард, у которого задатки мага удалось обнаружить только на Ритуале в день совершеннолетия. Нечто похожее происходило и с воинами – без сторонней помощи невозможно было открыть в себе способность.

– В отличие от старейшин, элитные воины не чувствуют ядро до Посвящения. Испив воду, я ощутила его и то, как духовные силы растекаются по венам, заполняя каждую клеточку тела. Возникший тогда щит был невероятно крепким. Подобного я больше не смогла повторить. Даже не представляю, через что прошел Кристан. – Арэя на миг замолчала. – Что нам делать? Он, наверно, так напуган.

Гелиен вспомнил страх на лице сына и постарался не выдать этого, но Арэя заметила.

– Я найду его и поговорю. – Она снова двинулась к выходу, но он остановил ее, схватив за запястье.

– Нет, я сам.

– Но… – Арэя в сомнении закусила губу.

Он вплотную подошел к ней и, пригнувшись, прижался к ее лбу своим.

– Пожалуйста, позволь мне.

Сейчас это казалось ему очень важным, даже правильным. У них с сыном были разные судьбы, но когда-то давно Гелиена тоже скрывали ото всех. Он совершенно не представлял, кем является на самом деле, не знал своего наследия, своей силы и ответственности, что несла его фамилия.

Арэя прижала ладонь к его груди, чувствуя, как громко стучит сердце.

– Я слышал тебя там, во тьме. Только голос, но… ты постоянно твердила, что это мальчик, ведь тебе так чувствовалось, и спрашивала, как бы я хотел назвать сына. Я думал, это был сон.

– Я говорила брату, что ты слышишь меня. – Она тихо всхлипнула.

– Я причинил тебе такую боль, Арэя…

Она яростно покачала головой.

– Не смей…

– Я все пропустил, – с досадой прошептал он. – Я не видел рождения нашего ребенка, не видел его первых шагов и… – Его голос надломился. Слова приносили неимоверные мучения, оставляя глубокую зияющую рану.

Гелиен и сейчас считал свой поступок верным, но это не значит, что он не сожалел о прошлом и не испытывал страха за будущее. Что, если ему не найдется места в жизни и сердце взрослого сына? Что, если не удастся наверстать упущенные годы?

«У Кристана уже есть отец».

Арэя словно прочитала мысли мужа и дрожащим пальцем очертила линию скулы у него на лице.

– Прошлого не вернуть, но ты в состоянии спасти будущее Кристана. Он мог направиться только в одно место. И ты должен знать, где найти своего сына.

* * *

Гелиен брел вдоль берега.

Он уже и не помнил, когда в последний раз видел столько света, и неважно, что уже настал вечер. Обилие звезд на бескрайнем небе, магические белые огни, сияние, которое источали растения, – как прекрасно на самом деле королевство мальнов.

В Мальнборне существовало столько мест, о которых он и понятия не имел. Одно из таких Арэя назвала тайным убежищем брата.

Гелиен жалел, что не знал эти земли так же хорошо, как Алвис. Жалел, что не вырос здесь, и, возможно, в глубине души понимал, что он не был предан Мальнборну и его народу так, как требовалось истинному королю. Однако он не мог допустить, чтобы с народом что-то случилось, как и позволить кому-то причинить даже малейший вред парню, сидевшему у небольшого озера, вытянув ноги.

Тайное убежище Алвиса было прекрасным. Арочный вход сплошь обвивали цветочные лозы. Умиротворенную тишину нарушал лишь доносившийся до ушей шум, с которым с холмов на лазурную гладь обрушивался водопад. В толще воды, точно белые бусины жемчуга, мерцали маленькие огоньки, чей свет пронзал реку насквозь.

Под ногами хрустнули камни, и Кристан обернулся.

– Откуда ты узнал про это место?

– Арэя рассказала. – Гелиен старался ничем не выдать своих чувств, ведь не он должен был раскрывать правду сыну.

Кристан хмыкнул, но выражение его лица осталось отрешенным. Холодным, как звездный свет над головой. Точь-в-точь как лицо Арэи, когда они с Гелиеном только познакомились.

– Отец говорил, что кроме матери, никто не знает об этом месте. Он только ее приводил сюда.

– Они же близнецы. – Гелиен слегка улыбнулся. – Полагаю, Алвис даже не подозревает, что сестре известно о его тайном убежище. А твои братья разве не знают?

Кристан сгреб горсть камней и начал кидать их в воду.

– Отец сказал, что мне это место нужнее, но не объяснил почему. – Он замолчал.

Надолго повисла тяжелая тишина. Гелиен сел рядом и поднял взгляд к звездам, усеивающим черное полотно неба, а затем посмотрел на их отражение в лазурной поверхности реки.

Наконец он решился повернуть голову к сыну.

– Никто не видел.

Кристан лишь нахмурился в ответ.

– Ты уверен?

Гелиен кивнул.

– Это случилось в первый раз?

– Нет. – На лице Кристана отчетливо читалось раздражение, словно ему мешало само присутствие Гелиена.

Тревога в душе с каждой секундой усиливалась.

– Как давно?

– С одиннадцати лет.

Гелиен, вероятно, ослышался.

Эти слова были произнесены таким будничным тоном, словно у каждого второго мальна способность пробуждалась в одиннадцать лет.

– Почему не рассказал родителям?

Кристан просто пожал плечами.

Не дождавшись ответа, Гелиен заговорил снова:

– Но так нельзя. Без должного обучения ты мог навредить…

– Я прекрасно управляю способностями, – огрызнулся Кристан. Он поднял руку, и его ладонь снова почернела, а из кончиков пальцев заструился белый свет.

Ослепленный внезапным светом, Гелиен ошеломленно заморгал. Он хотел задать вопрос, но не мог открыть рот.

– Но… как? Как ты нашел баланс? – с трудом выдавил он.

– Никак. Я просто думаю о том, чего хочу, и они повинуются.

– Но на поле…

– Я разозлился, – ответил Кристан, догадавшись, о чем его собираются спросить. – Обычно я не даю волю эмоциям. Дядя научил этому, как и тому, что страх парализует, не дает нам расти. Страх – главный наш…

– Враг, – закончил за него Гелиен. Как и жалость, о чем неустанно твердил сыну Роймунд. Потому-то Стейн и не переносил любого проявления сочувствия и жалости к себе.

– Да.

Кристан какое-то время с интересом разглядывал свою руку, а затем свет погас, и тьма впиталась в кожу.

Гелиен почувствовал стеснение в груди. На мгновение все вокруг замерло. Или только он сам? Не слышалось журчания водопада, трава не шелестела, даже звезды не перемигивались. Время словно остановилось, как и его сердце. Он понял, что сыну известна правда. Или ее часть.

– Давно ты знаешь?

– Что я Мальнсен? В тот же день, когда обрел способности. – Кристан явно не желал смотреть на отца. Он лишь согнул и разжал пальцы, на которых вновь замелькал свет.

Догадывался ли он, какая магическая сила на самом деле бурлит в его жилах?

– Как много… ты знаешь? – спросил Гелиен так тихо, что плеск водопада почти заглушил его слова.

– Достаточно. Родители не старейшины, и королевские покои редко окружают чары, надо лишь уметь слушать.

– Тогда почему ты молчал?

Кристан снова пожал плечами.

Гелиен прищурился. Его нисколько не убеждал преувеличенно холодный, спокойный вид сына. Он уже заметил в его глазах страх и не мог просто забыть этого.

Однако теперь все встало на места.

– Зачем ты разбудил меня, не разорвав связь? Это было глупо и опасно.

Кристан поджал пухлые губы. «Губы Арэи». Точно так же, как делала она, когда пыталась сдержать эмоции. Он хотел казаться невозмутимым, но этот жест только сильнее убеждал Гелиена в том, что сын далеко не спокоен и совсем не в порядке.

– Ты убедительно сыграл в коридоре, притворяясь, что не знаешь, кто я.

Кристан хмыкнул:

– У меня были хорошие учителя.

«И не поспоришь».

С учителями ему и правда очень повезло. Стейн всю жизнь умело играл роли и менял маски, умалчивая о своем прошлом и ничем не выдавая истинных чувств.

– Ты не ответил на вопрос. Зачем разбудил меня, не разорвав связь? Ты должен был слышать, почему мне пришлось пойти на такой шаг.

– Я собирался разорвать. Но ты так быстро проснулся, что я испугался.

– Ты можешь разорвать связь? – удивился Гелиен. Ответ сына породил в голове шквал других вопросов, но Кристан явно не был настроен отвечать на каждый из них.

– Хотел попробовать.

– Почему?

Кристан с болезненной неприязнью сморщил нос.

– Ты бросил меня, бросил нас.

– Я не знал о тебе. – В его груди будто что-то треснуло. Гелиен протянул руку, чтобы положить ему на плечо, но не решился даже коснуться его.

Кристан покачал головой.

– Я не хотел, но так было нужно. Если бы я узнал о тебе, все равно поступил бы так же, – добавил Гелиен, выдержав враждебный взгляд. – Я не мог позволить Катану захватить королевство, не мог оставить твою мать наедине с ним…

– В Мальнборне тогда находилась целая армия, элитные воины, старейшины, но ты предпочел не бороться, а бросить нас. – Каждое слово Кристана было подобно темному кинжалу Кьелла и причиняло нестерпимую боль. – Я хотел посмотреть тебе в глаза, прежде чем… прежде чем меня…

Гелиен не удержался и все же коснулся его плеча.

– Я этого не допущу. С тобой ничего не случится.

Он понимал, что имел в виду Кристан, говоря, что Гелиен бросил свою семью. Да он и не отрицал этого. Но сыну сейчас было бесполезно объяснять, что никакая армия, никакие старейшины не остановили бы Катана. Единственный способ – убить самого Гелиена.

– Нет! – Кристан вскочил на ноги. – Ты не смог тогда, не сможешь и сейчас!

Сколько гнева и боли звучало в его словах! Ненависть жгла его изнутри, в глазах мелькнула тьма, и Кристан спешно понесся к выходу.

Гелиен подавил подступивший звериный рык и едва не рухнул наземь от нахлынувшего отчаяния. В голове звенели давние слова смергла: «Ты не смог защитить близких тогда, не сможешь и сейчас».

Глава 25

Гелиен

Гелиен вернулся во дворец. Погруженный в размышления, он даже не заметил, как быстро преодолел весь этот путь. Приоткрыв дверь, он уже собирался войти в покои, как вдруг услышал голоса и замер.

Арэя была не одна, а с… их сыном.

Осознание происходящего вновь царапнуло душу.

– Ты всегда была мне больше, чем просто тетя. Я это чувствовал, понимаешь? – Из его голоса исчезли вся дерзость и вся ленца, и Кристан говорил с непривычной нежностью.

– Да, родной мой. Еще малышом ты переносился ко мне в покои, – сказала Арэя, и Гелиен услышал в ее словах улыбку. – А сейчас так можешь?

– Да.

– Почему ты столько лет молчал, Кристан? – В голосе Арэи звучало беспокойство.

– А вы почему молчали? – громче спросил он. – Я уже давно не ребенок.

– Знаю, прости меня. Но ты был таким счастливым мальчиком! Если бы мы рассказали тебе правду, то пришлось бы объяснять, зачем мы это сделали. Я лишь хотела, чтобы ты еще немного пожил спокойно, без страха.

Гелиен с силой вцепился в дверной косяк. Тело загудело от напряжения. Он снова почувствовал укол вины за то, что оставил семью и вынудил друзей пойти на столь отчаянные шаги, чтобы защитить Кристана. Это Гелиен должен был оберегать своего сына. Но, видимо, чувство вины никогда не покинет его, будет всю жизнь преследовать, напоминать…

– Я не злюсь на тебя, мама, – донесся голос Кристана, и из груди Арэи вырвался не то вздох, не то всхлип.

Гелиен шире открыл дверь и прошел в покои.

Мать и сын сидели в обнимку, устроившись на небольшом мягком диванчике у мраморного камина. На столе, поглощая яркий свет пламени, лежало темное копье. Видимо, после их разговора у реки Кристан сразу побежал к родной матери. Заметив отца, он разомкнул объятия, встал и недовольно сощурился.

– Кристан… – начал Гелиен, но тот молча пронесся мимо и вылетел из комнаты.

– Поверить не могу, что он все это время знал правду, – произнесла Арэя, перебираясь с дивана на кровать.

Взгляд Гелиена метался между женой и громко хлопнувшей дверью.

– Почему наш сын на меня злится? – взорвался он. – Я ведь даже не подозревал о его существовании.

Арэя поджала ноги под себя и неловко поерзала на мягком одеяле.

– Я уверена, в душе он все понимает, но, каким бы взрослым и сильным он ни хотел казаться, Кристан еще ребенок, которого, по его мнению, бросил отец.

Гелиен заскрежетал зубами. Он двигался по комнате из угла в угол, на ходу стягивая с себя верх костюма и спешно расстегивая пуговицы рубашки, словно та душила его.

– У него был Алвис, он мог бы…

– Когда выяснилось, кем были твои настоящие родители, разве ты не захотел узнать их поближе? Разве не разозлился, что у тебя отняли такую возможность?

Злился? Да он был в бешенстве! Хотел голыми руками задушить наместника и всех приспешников, которые лишили его семьи, дома и прошлого. Даже сейчас, спустя столько лет, от того, чтобы спуститься в подземелье и прикончить мерзавцев, удерживала единственная причина – любовь всей его жизни. Он не мог причинить жене такую боль и отнять у нее отца, каким бы чудовищем тот ни был.

– Но теперь-то я здесь, и он не горит желанием узнать меня поближе, – мрачно рассмеялся Гелиен.

Арэя натянуто улыбнулась.

– Будь это так, он бы не разбудил тебя.

– Он все рассказал, да? – Гелиен замер у окна.

– Да. А еще… он хочет попробовать разорвать связь. Думаешь, у него получится?

– Любимая, наш ребенок настолько необычный, что с ранних лет управляет своими силами, хотя никогда этому не учился! – Гелиен чувствовал, как холодеет спина. Врожденный контроль сына над способностями одновременно и настораживал, и восхищал его. – В Черных горах я полгода ничего, кроме как зажигать свет в покоях, делать не мог, не считая неконтролируемых выплесков силы, и освоил все только благодаря…

«Ему…»

Гелиен уставился на звезды за окном.

На самом деле он сомневался, что смог бы за столь короткий период чего-то добиться в обучении у Хэварда, если бы не сущность смергла, укоренившаяся глубоко внутри. Гелиен понимал, что все то мастерство, весь контроль были достигнуты благодаря тому, что он с каждым днем испытывал все меньше чувств. Теперь же, когда эмоции вернулись, ему стало сложнее сдерживать свои силы. Поэтому ему самому предстояло еще многому научиться. Хотя сыну ничего из этого не требовалось.

Но сможет ли Кристан разорвать связь?

Да, Гелиену удалось вытолкнуть сущность смергла, пока тот полностью не возродился в его теле, но жизнь Катана по-прежнему была привязана к его жизни. Гелиен чувствовал внутри отголоски чужой сущности. Даже покинув его тело, смергл надежно оберегал свое сознание и ответы, которые так хотелось получить. Он должен был найти способ открыть ту дверь – и как можно скорее, пока не начал слабеть.

«Но если Кристан в самом деле способен помочь…»

Гелиен смотрел на звезды, пока его личная звезда не подошла вплотную и не обняла за талию. Уловив любимый запах, он повернулся и уткнулся подбородком Арэе в макушку.

– Мы все преодолеем. Вместе, – прошептала она.

– Вместе, – повторил Гелиен.

* * *

Следующие несколько дней мальны готовили город к обороне.

Накануне битвы Гелиен не собирался вникать в хитросплетение государственных дел длиной в восемнадцать лет и всячески избегал внимания назойливых советников, отправляя всех к Талену. Сейчас его волновали только судьба сына и король смерглов.

Однако возникла новая проблема.

Отыскать в Мальнборне камень Таоса оказалось не так просто, как рассчитывал Гелиен. Он чувствовал камень, шел на его зов, но увидеть нигде не мог. Маскирующие чары Катана были невероятно сильны, и ни Гелиену, ни Хэварду не удавалось их разрушить. Поэтому не нашлось другого выхода, как послать королю смерглов ложное видение и надеяться, что он купится. Теперь оставалось только ждать.

Кристан упорно игнорировал отца: за общими трапезами демонстративно отворачивался, а когда Гелиен пытался разыскать его, чтобы поговорить наедине, то не брезговал магическими фокусами и переносился прямо перед его носом.

Вопреки негодованию Гелиена, в один из вечеров члены Совета и придворная знать устроили прием в честь короля, желая почтить его и порадоваться возвращению. И это накануне осады!

– Ты не знаешь, когда Катан явится и явится ли вообще. Город готов к обороне, а мы должны жить дальше, – говорил Алвис.

Дворцовые сады и в обычные дни выглядели сказочно и были одним из самых красивых мест в Мальнборне – особенно по вечерам, когда сияние коры деревьев и переливы листвы дополнял свет магических белых огней, – а сегодня еще и чистое небо усеяли низкие звезды, из-за чего даже самые обычные на вид растения стали серебристыми. Все пространство было заставлено высокими круглыми столиками с напитками и угощениями.

На приеме присутствовала только высшая придворная знать. Парада и громкого чествования устраивать не стали – всем было известно о привычках короля. Прозвучала лишь пара церемонных тостов, а затем советники по очереди начали подходить и выказывать почтение. Тем не менее оделись все более чем официально и празднично. Даже Гелиен. Арэя настояла, чтобы поверх серебристо-черного традиционного костюма он надел королевскую мантию с пряжками в виде символа бесконечной жизни на плечах. Его лоб охватывал серебряный венец, напоминающий тот же знак.

Распрощавшись с очередным советником, Гелиен снова с улыбкой залюбовался женой. Ему нравилось платье Арэи с разрезами по бокам, которые открывали потрясающие ноги, хотя он бы предпочел увидеть ее совсем без него. Он так соскучился, что при каждом удобном случае целовал любимую в висок.

Алвис, казалось, испытывал похожие чувства к своей жене. Он что-то прошептал ей на ухо, и та сперва лукаво улыбнулась, а потом и вовсе залилась румянцем. Ал рассказал о проблеме Свеи, и Гелиен обещал помочь в ближайшее время. Неизвестно, что ждало его в будущем, поэтому нельзя было долго тянуть и рисковать, чтобы еще один друг через несколько десятков лет лишился любимой.

А вот Стейн явно устал притворяться и залпом допил очередной бокал вина. Едва взглянув на друзей, он отвернулся, и в его глазах отразились печаль и боль. У Гелиена каждый раз леденела кровь, когда он вспомнил, сколько дорогих людей и мальнов потерял Стейн. Ему явно было невыносимо смотреть на счастливые пары, окружавшие его со всех сторон. Но не потому, что он не радовался за близких или завидовал их счастью. В нем будто что-то сломалось, от его души словно оторвали кусок, и исправить это было нельзя.

Сад наполняли голоса веселящихся мальнов, музыка и запах угощений. Внезапно за соседним столом прозвучал особенно громкий смех. Кристан и сыновья Алвиса приветствовали молодых мальнов, только прибывших на торжество. Они все пожимали друг другу руки, а девушки целовали парней в щеки. Одна миловидная брюнетка схватила Кристана за ворот костюма и прижалась к его губам своими, а потом как ни в чем не бывало вернулась к подругам.

Проследив за взглядом Гелиена, Алвис сказал:

– Кристан очень упрямый, он никогда не слушает, что ему говорят, и делает все с точностью до наоборот, чем сильно напоминает мать. Порой сестра такое творила мне назло…

Арэя в ответ скривила гримасу.

– И он никогда не покажет, что чувствует на самом деле, пока не будет готов, – добавил Алвис, не обращая внимания на кривляние сестры. – Кристан не такой равнодушный, каким зачастую хочет казаться.

– Что он вообще вам говорит? – спросил Гелиен. Ему причиняло боль то, что он не знал своего сына так же хорошо, как друзья. Точнее, совсем не знал. Мало того, Кристан не давал ни единой возможности сблизиться с ним.

Алвис чуть качнул головой.

– Он не хочет говорить. Один раз сказал, что для него ничего не изменилось и что Элиан и Дан его братья, и неважно, двоюродные они или родные. Но теперь у него еще и две мамы.

– Но не два отца, – выдавил Гелиен.

Кристан не злился на Арэю, Алвиса, Свею или Стейна. Не злился ни на кого, кроме родного отца, и Гелиен хотел понять причину этой враждебности.

– Я знаю Кристана. – Алвис положил руку ему на плечо и ободряюще сжал. – Он отталкивает тебя только потому, что хочет, чтобы ты был рядом.

Гелиен в недоумении уставился на него.

– Бессмыслица какая.

– Насколько я успел узнать, все Мальнсены… непростые личности, – холодно усмехнулся Ал.

Гелиен фыркнул и отошел к соседнему столу, когда заметил, что Кристан стоит в стороне, повернувшись к нему спиной, и что-то рассматривает.

– Что это?

Кристан вздрогнул и убрал в карман нечто напоминающее женское украшение.

– Не твое дело. – Он наградил Гелиена ледяным равнодушным взглядом.

«И опять тот самый взгляд Арэи!»

– Просто спросил. Твоя девушка? – Гелиен кивнул на брюнетку, которая недавно целовала Кристана в губы.

– Нет.

Гелиен вопросительно поднял брови.

Хотя чего еще он мог ожидать от воспитанника Стейна, который до отношений с Райей одаривал обольстительной улыбкой каждую хорошенькую девушку и соблазнительными словами заманивал в свои сети, а после бурной ночи делал вид, что ее не существует. Гелиен помнил свои первые впечатления о нем: чрезмерно самовлюбленный, вечно ухмыляющийся, тщеславный тип с незакрывающимся ртом. Дай только повод, и он мог болтать сутками напролет.

Отчасти Кристан подражал наставнику, но все свое высокомерие он явно перенял от Алвиса. Стейн, насколько бы тщеславным ни казался, никогда не был грубым и надменным, а если и был, то умело прятал это за едкими шуточками. Алвис же со своей суровостью всегда бросал в лоб то, что думал.

– Ой, не строй из себя заботливого папочку, – зло отозвался Кристан. – Не говори, что у тебя в семнадцать была только одна девушка.

– Я и не говорю.

Гелиен не гордился своей юностью. Все его отношения имели не менее скоротечный характер, чем интрижки Стейна.

Кристан удивленно посмотрел на него, но потом отвернулся и устремил взгляд в сторону дочери Хэварда и Эидис.

– Это для нее? – Гелиен кивнул на карман, куда сын спрятал женское украшение. – Почему не отдашь?

– Повторюсь, это не твое дело, – бросил Кристан, но в его глазах мелькнуло нечто более глубокое, чем простой интерес к противоположному полу.

– Если тебе нравится она, то зачем в ее присутствии целуешься с другими?

Гелиен уже приготовился к тому, что Кристан отмахнется и снова скажет что-то вроде «не твое дело», но он вдруг открылся:

– Я… – Он запустил руку в свои короткие волосы. – Ливия нравится Элиану. Кажется, он влюблен в нее.

Гелиен склонил голову набок и спросил:

– А что думает сама девушка?

– Это неважно. Элиан очень… замкнутый, и ему тяжело сходиться с другими мальнами, особенно с девушками. Я не смогу, не посмею. Это ее… Ливия обронила. – Кристан достал тонкую серебряную цепочку. – Я хотел вернуть, но…

– Ждал подходящего случая? – Гелиен слегка улыбнулся, обрадовавшись даже этому короткому моменту откровения сына.

– И да, и нет. Это тяжело – постоянно делать вид, что не жаждешь ее внимания, ее смеха… – Лицо Кристана резко стало бесстрастным, как будто он только хватился, что позволил себе лишнюю откровенность. Он вернулся к столу, подошел к братьям и что-то прошептал Элиану на ухо, переложив ему в ладонь украшение.

Гелиен вздохнул.

У него больше не осталось терпения находиться здесь. Он хотел остаться с женой наедине. Подмигнув друзьям, он шепнул ей несколько слов, и они с Арэей ушли.

* * *

– Любимый, осторожнее! – притворно заругалась Арэя, когда он в очередной раз под заливистый детский смех высоко подбросил сына и поймал его. Казалось, он еще никогда не был так счастлив, как сейчас.

Вытянув руки, Гелиен кружил ребенка над собой, а маленький Кристан еще громче смеялся, подняв головку к ясному голубому небу. Его глаза полуночно-синего цвета ярко сияли. Гелиен опустил сына на землю и взял за крохотную ручку, а Арэя схватилась за вторую. Кристан согнул ноги в коленях, чтобы родители качали его прямо в воздухе.

Арэя улыбалась, и такой ее улыбки Гелиен прежде не видел. Теплый ветер трепал ее светло-русые волосы и разносил по воздуху любимый запах – аромат полевых цветов и сладкого лимона.

Раздались другие голоса и звонкий детский смех. Сегодня маленькому Кристану исполнилось три года. Впереди раскинулся сад, сверкающий серебром на летнем солнце. В нескольких сантиметрах над землей скакали полупрозрачные зверушки из мыльных пузырей, и дети лопали их, а ученики старейшин тут же создавали новые.

– Совсем немного, и в Мальнборне появится самый сильный воин! Правда, мой маленький принц? – Гелиен снова покачал сына, и тот разразился очередной порцией смеха.

Гелиен увидел, как навстречу направлялись Алвис и Свея, а перед ними бежали близнецы, лопая по пути полупрозрачных зверей. Стейн с Райей спешили за остальными. Одна ее рука лежала на округлившемся животе, а вторую с чисто мужской самодовольной улыбкой держал муж…

Его резко вытолкнуло из сна.

Их с Арэей разбудил громкий стук в дверь.

Гелиен рывком сел на постели и схватился за грудь, будто его потянули за поводок. Пульс участился. Сонливость мгновенно испарилась. Он посмотрел на свои руки: черные линии стали короче, и теперь они едва достигали локтей и выглядели немного светлее.

Времени оставалось все меньше.

Он подумал о сне, который в другой жизни мог бы быть настоящим воспоминанием. Его семья. Его друзья. Детский смех. Это был самый прекрасный сон, какой ему когда-либо доводилось видеть.

Снова громкий стук.

Арэя первой вылезла из постели и, накинув на обнаженное тело халат, прошлепала босыми ногами к двери. Судя по тому, что в окна уже проникли первые золотистые лучи, только рассвело – слишком раннее время для мальнов.

Гелиен, опасаясь худшего, прислушался.

Когда стражники сообщили, что дозорные срочно просят короля подойти к городским воротам, он начал натягивать штаны, а следом и рубашку.

– Я с тобой, – сказала Арэя, прикрыв двери. – В последний раз, когда нас просили срочно явиться на границу, погиб Элиас. – Ее голос не дрогнул, на лице не отразилось никаких эмоций, как будто она, как и раньше, пыталась нацепить холодную маску безразличия.

Но Гелиен не хотел, чтобы любимая закрывалась от него. Он приблизился и, поцеловав ее в лоб, сказал:

– Поторопись. Я подожду тебя у выхода в приемном зале.

К этому времени королевские конюхи вывели двух оседланных лошадей, и они с Арэей не мешкая отправились к городским воротам. Огромный жеребец Гелиена с блестящим белым покровом и серебристой гривой с невероятной быстротой домчал их до места. У самой границы они столкнулись с Алвисом, по виду которого сложно было понять, что его только что выдернули из постели. В отличие от Гелиена со взъерошенными волосами и наверняка заспанным лицом, Алвис, как и всегда, был опрятен и свеж.

– Что случилось? – спросил Гелиен.

– Не знаю, дозорные не сказали, – мрачно ответил Алвис.

Они выехали из города и сразу спешились. При виде короля воины тотчас расступились в стороны.

Арэя крепко стиснула его руку. Алвис выругался сквозь зубы. У Гелиена на миг скрутило все внутренности, и он хрипло прошептал:

– Райя.

Зрение наверняка обманывало его. Это невозможно…

Перед ними стояла Райя. Живая и совершенно невредимая. Взошедшее солнце играло на ее длинных угольно-черных волосах, а серебристые ободки в янтарных глазах лишь слабо блестели. Казалось, она пребыла в ступоре и не понимала, что происходит.

Нет, это не могла быть Райя! Ее тело развеяли восемнадцать лет назад над священной рекой.

– Пошлите за Стейном, – приказал Гелиен.

– Уже послали, Ваше Величество, давно послали, – ответил один из дозорных.

Какое-то время они стояли в напряженном молчании. Никто не двигался с места и даже не решался приблизиться к девушке. Каждое слово застревало у Гелиена на языке. Арэя замерла с поджатыми губами, словно один вид Райи всколыхнул в ней притупленное чувство вины. Алвис открывал и тут же закрывал рот; его горло дрогнуло.

Внезапно Райя начала озираться по сторонам, словно ее только что расколдовали.

– Почему я здесь? – тихо спросила она, поморщившись от яркого света.

– Райя, что ты… – Гелиен не договорил.

Стейн, часто моргая, будто пытался прогнать сонливость, неслышно подошел к ним сзади. Его губы без конца беззвучно шептали одно и тоже слово – ее имя. Спустя мгновение он бросился к ней как безумный и крепко прижал к себе. Райя потрясенно застыла, а когда он, зажав в ладонях ее лицо, принялся покрывать его поцелуями, она ударила его и оттолкнула с такой силой, что Стейн завалился на землю.

– Совсем из ума выжил?

– Райя, – шокированно прошептал Стейн.

– Только тронь, и я проткну тебя копьем… – Она инстинктивно завела руку за спину, но копья там, само собой, не оказалось.

Гелиен тряхнул головой, выходя из оцепенения.

– Райя, – произнес он, шагнув к ней, – ты знаешь, кто я?

Она посмотрела на него, хлопая густыми ресницами.

– Разумеется, что за глупый вопрос!

Гелиен двигался к ней шаг за шагом, медленно, будто крался к дикому животному и боялся спугнуть его резким движением.

– Что последнее ты помнишь?

– Может, вы объясните, что происходит? – вопросом на вопрос ответила Райя. – Почему я здесь и где, духи побери, лес?

Вот оно что! Ступор был вызван вовсе не ее состоянием, а непониманием того, что случилось с Мальнборном.

– Ответь на вопрос: что последнее ты помнишь?

– Я… Вчера ты потребовал, чтобы я не приближалась к ней. – Она кивнула на Арэю.

Духи его подери!

По ее взгляду и поведению Гелиен догадывался, что происходит, но теперь убедился наверняка. Она забыла целый год после смерти Кьелла, не помнила последние восемнадцать лет и то, что они со Стейном…

Друг по-прежнему лежал на земле и, видимо, отказывался поверить в происходящее. Он лишь едва заметно мотал головой.

– И у тебя совсем нет догадок, как ты сюда попала? – задал очередной вопрос Гелиен.

– Нет! – недовольно поморщилась Райя. – Вчера я легла спать, а с утра вдруг очутилась здесь! Чьи это шуточки? И что все-таки случилось с лесом?

Гелиен повернулся к стене.

В сознании всплыла картинка его первого появления у Северного леса: он как сейчас видел толстые стволы с искривленными ветвями, которые сплетались у самых вершин; плющ, обвивающий каждое дерево, густо разросшийся лишайник и мох, приглушавший шаги, чтобы не тревожить нерушимую тишину. Прекрасно помнил и то, как уничтожал Северный лес, который тысячи лет скрывал мальнов от посторонних глаз.

За прошедшие дни у него не нашлось времени осознать случившееся, но это единственное деяние смергла, о котором Гелиен не жалел и за которое не чувствовал вины. Мальны не должны быть затворниками и прятаться, словно звери в лесу. Теперь, когда светлорожденные и темнорожденные объединились, а «клетка» уничтожена, свершилось то, чего всегда хотел Кьелл.

За исключение одного: Мальнсен не стал верховным королем Оглама.

– Райя, тебя не было восемнадцать лет, – осторожно сказал Алвис, встав рядом с Гелиеном.

– Чушь! – фыркнула она.

– Мы думали, ты погибла в Сумеречных землях, – едва слышно произнесла Арэя. За все время она даже не сдвинулась с места. – Тебя ранили, и такой удар не пережил бы даже мальн, а потом ты упала… – Она замолчала, так и не договорив.

Побледневшая Райя смотрела то на город, то на Арэю, на лице которой отражалась не то тревога, не то печаль. Однако у самой Райи вид королевы по-прежнему вызывал неприязнь.

– Ты совсем ничего не помнишь? – спросил Алвис.

– Оставьте ее, – сказал Стейн, не дав Райе ответить. – Ей надо отдохнуть и прийти в себя. Не нужно вываливать все сразу.

Алвис хмуро кивнул.

Стейн поднялся с земли.

– Райя, пойдем, я отведу тебя к родителям. – Он протянул руку, но Райя, едва взглянув на него, задрала подбородок и сама направилась к выходу. Ее походка, как и прежде, отличалась красотой, изяществом и, в особенности, тишиной. Никто не умел подкрадываться так бесшумно, как она. Дикая кошечка – так всегда любил называть ее Стейн.

Когда она прошла через арку, где вместо обычных городских ворот находилось сплошное полотно, все разом выдохнули. Друзья Гелиена и он сам думали лишь об одном: если бы это была не Райя, она бы не попала в Мальнборн.

– Иди за ней, – сказал он Алвису. – Арэю и Стейна она сейчас слушать не станет.

После того как Алвис тоже скрылся за стеной, Гелиен поднял голову к небу и едва не застонал.

Все понимали, что здесь что-то не так. Осталось только выяснить, что именно, и желательно как можно скорее.

Слух уловил звук неровного дыхания и сердцебиения, которое Стейн явно не мог унять.

Гелиен заставил себя посмотреть на него.

– Главное она жива, а остальное… – Голос Стейна надорвался.

Небесно-голубые глаза Арэи были полны сочувствия, но Гелиен следил за каждым движением Стейна, прекрасно видя, что тот на грани.

Глава 26

Стейн

Он швырнул копье, и оно с грохотом упало на землю. Вот уже целый час он пытался снять напряжение, но все было безуспешно. Он чувствовал, что у него раскраснелась шея, лицо и даже уши. Благо на площадке он находился совершенно один, иначе точно кого-нибудь бы придушил.

Восемнадцать лет он оплакивал Райю и, пусть так и не смирился с ее потерей, все же продолжал жить дальше, скрывая эмоции, как всегда учил отец. Только раз в год, в день ее гибели, Стейн сбрасывал маски и позволял окружающим видеть то, во что он превратился.

Вот что с ним сделала треклятая любовь! Он был уверен, клялся самому себе, что никогда больше не полюбит, никогда не даст волю чувствам. Он бы просто не смог забыть Райю.

Райя… Ее имя полоснуло по коже, как темный кинжал. Каждый раз на протяжении многих лет, стоило только мысленно произнести это слово, и он чувствовал нестерпимую боль.

Время не лечит, теперь он это знал.

Никто, кроме Райи, не мог заставить его по-настоящему улыбаться, не дарил ему столь сильных и ярких ощущений. Никто и ничто, кроме нее, ее смерти, не способно было сломить его окончательно и бесповоротно.

Жива! Его любимая женщина – жива!

Эмоции переполняли его с такой силой, что он задыхался. А при мысли о том, что с ней могли сделать проклятые твари, его ноги подкашивались, и он опустошенно падал на колени, а потом снова хватался за копье.

Райя каким-то чудом выжила и долгие годы оставалась в плену у смерглов. Как он позволил этому случиться? И как теперь с этим жить? Почему ее отпустили лишь сейчас, и кого тогда, духи его побери, они развеяли над священной рекой? Хотя смерглам с их уровнем магии не составило бы труда замаскировать под девушку какую-нибудь тварь.

Час назад приходил Алвис. Он сообщил, что весь день Райя провела с родителями, как, собственно, и он сам. Вместе с ее отцом и матерью Ал помогал восполнить пробелы минувших лет.

Стейн не решился навестить ее.

Она забыла его… Точнее, помнила его как воина, как командира, как странноватого друга, которого так или иначе пыталась проткнуть копьем, но она не помнила их. Не помнила того, что любила его и как сильно он любил ее.

Стейн был готов сию минуту вырвать сердце из груди и преподнести любимой.

«Но нужно ли оно ей теперь?»

Он сильнее сжал кулаки и ударил в стену над оружейной стойкой. Костяшки пальцев не пронзила желаемая боль. Ничего не могло отвлечь его от чувства, разрывавшего грудь изнутри.

Поздним вечером Стейн вернулся во дворец. Он не хотел туда идти, потому что стены покоев давили со всех сторон. Он стянул мокрую от пота рубашку и застыл у окна, прислонившись лбом к стеклу в надежде успокоить дыхание.

«Помыться бы», – подумалось Стейну.

Только он отвернулся от окна, как дверь без стука открылась. Все внутри сжалось и замерло. Он мысленно улыбнулся: как же это было знакомо!

– Можно к тебе? – вместо приветствия спросила Райя.

– Ты уже вошла. – Стейн мельком оглядел ее и волевым усилием унял дрожь, пробежавшую по телу. Он ни на миг не забывал этот овал лица, волны длинных темных волос, лукавый изгиб пухлых губ и каждую карамельную крапинку в ее янтарных радужках.

– Да, точно. – Она обернулась на дверь, будто хотела что-то вспомнить.

– Садись. – Он кивнул на кресло, но Райя пересекла комнату и уселась на кровать.

Уголки его рта приподнялись, хоть он и старался сохранять внешнюю невозмутимость. На Райю столько всего навалилось, и ему не хотелось добавлять к этому еще и груз собственных переживаний и чувств. Но душевная боль, которую Стейн испытывал после ее потери, ничуть не угасла. Даже сейчас, когда любимая находилась прямо перед ним.

Некоторое время слышалось лишь потрескивание огня в ярко пылающем камине. Казалось, что гнетущая тишина пропитала каждый уголок покоев.

– Я еще пытаюсь осознать то, что произошло. – Райя первой нарушила неловкое молчание. – И не знаю, смогу ли вообще.

– Если кто и может, так это ты. – Его рука дернулась, как будто собиралась коснуться ее, но в последний момент Стейн одумался и напряженно сжал пальцы в кулаки.

Райя вымученно улыбнулась.

– Прости, что ударила тебя, я просто… Родители и Алвис рассказали, что мы… что мы…

– Были вместе, – закончил он.

– Да. Я хочу, чтобы ты понял меня. Я ничего не помню, поэтому мы с тобой…

– Однажды ты сказала мне: «Кажется, я всегда любила тебя, Стейн».

Она вдруг покраснела.

– Это нечестно.

– Что именно? – В его голосе прозвучала насмешка.

Этот румянец, то, как нервно она теребила пальцы (она действительно волновалась), – все это пробуждало в нем хищника. Наклонив голову, Стейн инстинктивно приблизился к ней вплотную, так что между ними почти не осталось пространства. Ее сердце мгновенно отреагировало и принялось бешено колотиться в груди.

– Нечестно использовать то, чего я не помню. – Райя опустила взгляд на его обнаженный торс: сначала на руки, потом на грудь и напряженные мышцы живота.

Стало жарко.

– Ты не помнишь, но твое сердце явно помнит все, – сказал Стейн с дразнящими нотками в голосе, хотя его лицо было предельно серьезным.

Она шумно сглотнула.

– Ты говорила, что оно мое.

Воспоминания мелькали в сознании, заглушая весь здравый смысл и путая мысли. Он коснулся ее подбородка и приподнял голову. Ее рот слегка приоткрылся, и Стейн большим пальцем погладил ее нижнюю губу.

– Стейн… – прошептала Райя так, что было не понятно: хочет ли она, чтобы он продолжил или прекратил.

Когда он наклонился еще ближе, ее дыхание сбилось. Он чувствовал, насколько горячей становится его собственная кровь. Нет, он не должен, сейчас не время! Стейн приказывал себе отстраниться, но не мог держаться вдали от нее. Их губы почти соприкасались.

Хрупкая близость между ними мгновенно разрушилась. Уперевшись ладонями ему в грудь, Райя оттолкнула его, вскочила с кровати и вылетела в коридор. Дверь с грохотом ударилась об стену и снова открылась.

Стейн слушал звуки удаляющихся шагов и стук обоих сердец, чувствовал, как от ее прикосновения пылала кожа на груди.

«Глупец! Сказал же, не время! Ну когда я научусь слушать хотя бы самого себя?»

* * *

Следующие несколько дней он не видел Райю. По словам Талена, все это время она ночевала в доме родителей.

Стейн почти не спал, почти не ел и не находил места, всерьез подумывая о том, а не приковать ли себя кандалами из тилибриума, чтобы точно не навестить ее?

«Сделаешь только хуже», – твердил Тален.

Новость о том, что Тален ее далекий, вернее, древний родственник, Райя и то восприняла лучше, чем неожиданную информацию про них.

Арэя по-прежнему навещала его, но даже у нее не находилось слов. Во время их встреч она всегда молчала, а потом уходила, напоследок хлопая его по плечу, хотя знала, что он этого не переносил. Он каждый раз лишь фыркал и сбрасывал ее руку.

Стейн и сам не понимал, как они так сблизились. Поначалу он злился на нее, а потом начал понимать: если бы она согласилась помочь сразу и они бы прибыли в Сумеречные земли на несколько минут раньше, ничего бы не изменилось.

Возможно, в тот момент Стейн и Арэя оба испытывали горечь от потери будущего, которого были лишены. Вместе они вспоминали счастливые мгновения с любимыми, их голоса, смех, черты лица и последние проведенные минуты. Воспоминания больно ранили, но каждый из них нуждался в этом. И что бы Стейн ни говорил, Арэя не избавилась от чувства вины, как, собственно, и он сам.

Они всегда только разговаривали, но в последний визит Арэя подошла к нему и заключила в объятия. У Стейна не нашлось сил сопротивляться, и он позволил боли на миг поглотить его.

– Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо, – говорила она, поглаживая его по спине. – Мы и с этим справимся, я обещаю.

Его плечи дрожали, и он также крепко обнимал Арэю в ответ. Он доверился ей – своему другу, за которого цеплялся все эти треклятые годы.

– Все будет хорошо, – повторила она напоследок.

В один из таких томительных дней нынешний командир его отряда принес на подпись документ с прошением восстановить Райю в прежней должности. Это означало, что она уже пришла в себя и была готова вернуться к своим обязанностям.

Но не к нему.

Стейн держался как мог, но потом все же решил наведаться на первую за столько лет тренировку Райи. Словно почуяв его настроение, мрачные грозовые тучи наползли на солнце, полностью закрыв его, и на землю опустились ранние сумерки. Он шумно втянул душный воздух с явным запахом приближающегося дождя.

На тренировочной площадке воины окружили Райю и поздравляли ее с возвращением. Она же лукаво улыбалась всем в ответ. Некоторые мужчины, позабыв об осторожности, по давней привычке перешли на флирт, но при виде командующего с диким взглядом (а Стейн был уверен, что именно такое выражение сейчас отражалось в его глазах) поспешили ретироваться и приступить к тренировке.

Райя сердито зыркнула на него, но ничего не сказала.

И хотя именно сегодня у него было полно дел, Стейн не стал никуда уходить. Любое лишнее движение кого-то из воинов в ее сторону пробуждало в нем желание раскидать своих соратников по площадке. Они быстро это поняли, и в конце концов тренировалась Райя практически одна.

– Может, прекратишь уже? – выкрикнула она.

Опираясь локтем на оружейную стойку, Стейн невинно захлопал ресницами.

– Что?

– Ты мешаешь нам тренироваться!

– Каким образом?

Серебристые ободки вокруг зрачков Райи сверкнули, и в них показалось раздражение.

– Не прикидывайся дураком.

– Я просто стою в стороне и смотрю. – Стейн пожал плечами. Он достал тренировочное копье и сделал вид, что внимательно изучает его. Хотя любое оружие всегда было в безупречном состоянии.

– В том то и дело! Еще немного, и твои глаза начнут метать молнии!

– А нечего руки распускать, – достаточно громко сказал Стейн, и воины с опаской покосились на него. Он ни капли не раскаивался, даже несмотря на то, что каждый из этих парней был его верным соратником. Его личный отряд, с которым они вместе начинали и вместе росли. Потом, когда Стейн стал военачальником, остальные встали под его командование. И хотя парни не имели способностей, каждый из них был лучшим из лучших и не уступал в силе даже элитным воинам.

Да, он ревновал. Его соратники не посмели бы перейти границы, но внутри него словно сработал первобытный инстинкт, не позволяющий мириться с тем, чтобы кто-то касался его женщины.

– Это спарринг, болван. Уходи! – предостерегла его Райя.

Стейн медленно изогнул губы.

– Или что?

Она неспешно приблизилась к нему, и он одарил ее дразнящей улыбкой, прекрасно зная, что его дикая кошечка задумала.

Когда Райя со всей силы ударила его под дых, он не стал блокировать выпад. Он согнулся пополам, глотая ртом воздух, а потом рассмеялся, что только сильнее разозлило ее. Она снова замахнулась, но Стейн перехватил ее руку, заломил за спину и притянул Райю к себе.

– Потрясающе. Когда ты злишься, становишься еще красивее. Кстати, нападение на главнокомандующего чревато разжалованием или еще более серьезным наказанием.

– Так накажи меня, – с вызовом ответила она.

– О, я обязательно накажу, – усмехнулся ей на ухо Стейн. – Но ты должна была помнить, что я предугадаю удар.

Хоть Райя и забыла об их отношениях, она не могла не помнить о его способности.

– Зачем тогда позволил ударить?

– Я позволю ударить себя еще тысячи раз, – он провел губами по ее шее, – лишь бы ты снова коснулась меня, милая Райя. – Ее имя он произнес, как раньше: растягивая слоги, будто старался сохранить его вкус на языке. Пальцы крепче сжались вокруг ее запястья, намекая на то, что он не собирался отпускать ее. Она замерла и даже не попыталась сопротивляться, а когда Стейн снова скользнул губами по ее шее, лишь протяжно выдохнула. – Ты вспомнишь меня.

– Я помню тебя, – прохрипела она.

– Ты вспомнишь нас.

Он ослабил хватку, и Райя, вздрогнув, вырвалась из его объятий.

– Еще раз тронешь меня без разрешения… – Ее голос сочился ядом, но Стейн видел, как в этот момент блестели янтарные глаза.

Он растянул губы в очередной усмешке.

– Хотел бы я сказать, что у меня не было подобной цели, но тогда пришлось бы солгать. Однажды ты сама будешь умолять меня прикоснуться к тебе. А до этого обещаю больше не касаться тебя.

Райя оцепенела. Она злобно открыла рот, но тут же захлопнула его.

Стейн хохотнул и покинул площадку.

Едва он вошел во дворец, и все веселье испарилось. Он был не в том настроении, чтобы заниматься делами, но два часа назад – вместо тренировки – должен был явиться в зал совета на встречу с Гелиеном.

Стейн толкнул дверь, сомневаясь, что друг еще там, но тот сидел за столом, обложившись документами. Верх его костюма висел на спинке кресла, рубашка была помята и наполовину расстегнута, а волосы – растрепаны: видно, он не раз запускал в них руку. Мгла успела полностью затянуть все небо, и в зале царил полумрак – лишь стоявшая на столе лампа с белым светом разгоняла тени вокруг короля.

– Знаю, можешь не причитать. Я опоздал.

– Это мягко сказано, – ответил Гелиен, отодвинув бумаги, которые просматривал, и расправил затекшие плечи.

– Прости, – пробормотал Стейн. – Я сейчас сам не свой.

– Понимаю, иначе ты бы так легко не отделался.

Стейн фыркнул.

– Занят?

– Надо разбирать дела Совета. Столько всего наверстать. Алвис недавно ушел. Останься он еще ненадолго, и моя голова взорвалась бы от потока информации. Хотел попытаться вникнуть в одиночестве. – Заметив выражение его лица, Гелиен добавил: – Но это может подождать.

Стейн подошел, сел за стол и молча уставился в окно, за которым наконец разразилась гроза. Вдалеке загрохотал гром.

– Я догадываюсь, о чем вы думаете. Райю отпустили неспроста. И неспроста держали столько лет в Сумеречных землях, заставляя нас считать ее мертвой. За ней присматривают?

Лицо Гелиена помрачнело.

– Только Тален. Я хотел сказать, но ты…

– Знаю, я не возражаю. Мы должны выяснить, что с ней случилось. – Последние слова дались ему с трудом, хоть он и смог совладать с собой.

Стейн не сомневался в одном: это была их Райя, иначе она не вошла бы в город. Но была ли это та Райя, которую он знал и любил? И как на самом деле восемнадцать лет заточения в Сумеречных землях отразились на ней?

– Да, должны, – с заметным облегчением сказал Гелиен. – Никаких сдвигов?

– Нет. Она не была готова ко встрече со мной и разговорам о нас. Похоже, я перегнул палку. – Стейн ненадолго задумался. Райя первой пришла к нему, но тогда он переусердствовал с напором. – Я бы хотел, чтобы вы с Хэвардом попробовали восстановить ее память.

– Насильно? – спросил Гелиен, пристально наблюдая за его реакцией.

– Нет. Конечно, нет. Я поговорю с ее родителями. Они наверняка согласятся и постараются убедить ее. Если бы смерглы что-то сделали с ней, если у нее плохие намерения относительно тебя…

Гелиен напрягся, будто удивился его словам.

– Я не сотру ее имя, если ты об этом. Мальнборн – ее дом. Мы не отворачиваемся от близких, помнишь?

За столом вновь стало тихо.

Гелиен выглядел спокойным, в отличие от самого Стейна. Но он знал: как бы друг ни пытался походить на своего деда, у него ничего не выйдет. Они были совершенно разными. Кьелл был сдержанным сам по себе, а Гелиен лишь с виду хотел таковым казаться. Он – ликальн, и свою суть ему не переделать, да это и не нужно. Стейну он нравился таким, какой есть.

– Хочешь поговорить о прошлом? – спросил Гелиен.

– Зачем? Райя здесь, и это все, что имеет значение. Только помоги мне вернуть ее.

Стейн не желал вдаваться в подробности и тем более вспоминать былое. За прошедшие годы ему с лихвой хватило бесконечных попыток разговора, жалости и сочувствия, а в этот вечер он просто не хотел быть один.

– Я в порядке, – заверил он, поймав пристальный взгляд черных глаз.

– Мне-то не заливай.

– Да иди ты.

Гелиен натянуто улыбнулся.

– Меня тогда не было рядом, но сейчас я сделаю все, чтобы помочь тебе. – В его словах слышались боль и чувство вины, хотя это именно друзья были в долгу перед ним. Он незаслуженно корил себя за то, что оставил их.

– Спасибо.

– Пойдем поедим, – предложил Гел, поднявшись с кресла.

– Лучше выпьем, – угрюмо пробурчал Стейн. После недавних событий ему было просто необходимо хотя бы на время забыться и отрешиться от тягостных мыслей.

Гелиен хмыкнул:

– Как скажешь.

Он положил руку на плечо Стейна, и они направились в обеденный зал, где уже сидели сыновья Алвиса и Кристан. Он на пару с Даном отсалютовал бокалом, в котором явно было налито вино.

Стейн приблизился и дал им обоим подзатыльник.

– Что я говорил вам насчет вина накануне отчетного боя?

– Будто ты соблюдал это правило, дядя, – ухмыльнулся Дан и провел рукой по шее сзади.

– Я ни капли не пил перед аттестацией, пока не получил двенадцатый уровень. – Стейн старался говорить так, чтобы в его голосе не звучала усмешка.

На самом деле он не врал. Конечно, он был завсегдатаем в тавернах в Черных горах, но никогда не пил перед аттестацией – проверкой боевого уровня. К этому Стейн относился со всей серьезностью, да и опасался того, что, почуяв запах, отец не стал бы церемониться и без раздумий понизил его, заставив тренироваться с воинами на несколько уровней ниже.

– Скучно же. – Кристан откинулся на спинку кресла, сплетя пальцы за головой.

– Быстро убрали бокалы, иначе переведу в отряд для новичков, – предостерег Стейн.

– Я люблю тебя, дядя, но в такие моменты ты хуже отца, – сказал Кристан и, взглянув на короля, добавил: – Алвис даже в праздники не разрешает пить.

Стейн не понимал, чем Гелиен заслужил такую ненависть сына, который, казалось, даже не обратил внимания на промелькнувшую на лице родного отца боль. Он ведь не по собственному желанию оставил семью. Надо будет выбрать момент и вправить парню мозги. Стейн знал этого мальца как облупленного, как знал и то, что он привык скрывать чувства за бравадой. Кристан только старался выглядеть беспечным, но напряженные плечи подсказывали, что ему было не все равно.

Гелиена явно задели слова сына. Даже после того как к нему вернулись эмоции, он по-прежнему пытался следовать советам Кьелла: всегда сохранять внешнее спокойствие, – но Стейн уже не раз видел, как сложно ему заглушить ревущего внутри зверя.

Гелиен взял графин с вином, взболтал его и, осознав, что тот практически пуст, сказал:

– Схожу-ка я за выпивкой. – С этими словами он развернулся и направился к выходу.

Едва за ним закрылась дверь, Стейн схватил Кристана за ворот костюма.

– А теперь послушай сюда, сопляк. Твой отец пожертвовал восемнадцатью годами жизни, чтобы этот город не превратился в руины, на которых сейчас мог бы править король смерглов, а твоя родная мать была бы рядом с ним в качестве рабыни. Еще раньше Гелиен готов был пожертвовать собственной жизнью, чтобы все те люди, которых ты зовешь друзьями и к которым ездишь в Хадингард при каждом удобном случае, вообще появились на свет. И он уж тем более не заслуживает того, чтобы после всего, через что ему пришлось пройти, слышать подобные речи от родного сына, о существовании которого даже не подозревал!

Кристан изменился в лице. Он давно уже не улыбался, а страх в синих глазах говорил о том, что он прекрасно понимал: когда Стейна покидает всякая бравада, с ним не стоит играть в игры, да и вообще лучше держаться подальше.

– Сейчас мы с Даном и Элианом уйдем, а ты, когда вернется отец, выскажешь ему все то, за что на самом деле на него злишься. И не пытайся меня одурачить. Я знаю тебя как облупленного! Ты понял?

Кристан сглотнул и едва заметно кивнул.

– Я не слышу! – Стейн отвесил ему еще один подзатыльник.

Кристан нахмурился и потер ушибленное место.

– Да понял я, дядя, понял.

– Вставайте. – Он махнул сыновьям Алвиса. – И вино захватите.

Стейн поплелся к двери и у выхода столкнулся с Гелиеном. Тот вопросительно приподнял брови.

– Удачи, – подмигнул Стейн. – О, а это я заберу. – И выхватил из рук друга полный графин с вином.

Глава 27

Гелиен

Он в растерянности уставился на сына. Кристан по-прежнему сидел за столом и разглядывал остатки вина в бокале.

Понимая, что Кристан не желает его видеть, Гелиен потянулся к дверной ручке, как вдруг услышал голос:

– Хочешь знать, за что я тебя ненавижу?

– Очень, – практически прошептал Гелиен.

Холодный, безразличный взгляд Кристана не дрогнул, но на шее дернулась жилка.

– Когда я понял, кем являюсь на самом деле, то вначале обрадовался. Это ведь все объясняло: не только мои силы, но и то, почему, просыпаясь от кошмаров, я оказывался в комнате тети Арэи или в покоях, где, как выяснилось, находился наш король.

Конечно, их всех преследовали свои собственные кошмары, но слышать подобное от сына было нелегко.

– Какие кошмары тебя мучают?

– Всегда один и тот же: священная река, ослепительный белый свет и боль. Просто нестерпимая боль, – ответил Кристан сухим голосом, но ему не удалось сдержать заколотившееся от своих же слов сердце.

Гелиен видел этот кошмар. Осколок прошлого Мануса Мальнсена.

Очевидно, в Кристане просыпался дар предвиденья. У Гелиена все начиналось точно так же: со снов, кошмаров и оборванных неясных вспышек. Но что, если Кристану снилось вовсе не прошлое, а будущее?

Гелиену стало страшно. И он постарался сейчас об этом не думать.

– После того как я в первый раз оказался рядом с тобой, – продолжил Кристан, – я начал подслушивать разговоры родителей и узнал правду. Я люблю Алвиса и Свею, но связь, непреодолимое притяжение, которые я чувствую к вам, – это нечто иное. Сначала я был горд носить твою фамилию, зваться, пусть и про себя, Мальнсеном, но потом выяснилось, что последует за этой фамилией. Проклятие, моя судьба. Я часами сидел в той комнате и смотрел на тебя. Пытался быть храбрым, говорил себе, что таким образом спасу свой народ, родителей, братьев, но с каждым годом мне становилось все страшнее. Я возненавидел эту фамилию, возненавидел мальна, лежащего в той комнате и подарившего мне жизнь, чтобы духи потом… – Его голос все-таки дрогнул. – Я не понимал почему. Почему я должен жертвовать собой?

Гелиен ощутил невероятную тяжесть в груди. Он мучительно боролся с тем, чтобы не вскочить на ноги и не обнять сына, но знал, что этим лишь отпугнет его.

– Зачем ты на самом деле разбудил меня?

– Чтобы ты сказал, каково это – жертвовать собой, – без промедления ответил Кристан.

Ошеломленный, Гелиен быстро заморгал, будто его ударили по голове.

– Что?

– Ты уснул с пониманием того, что можешь вообще не очнуться. Я слышал слова отца и дяди, они говорили, что старейшины не уверены, спишь ты или живешь во тьме и страдаешь. Ты сделал это, чтобы спасти свою жену, своих друзей, свое королевство. Я хочу поступить так же, поступить правильно. Скажи мне, где взять столько сил? Как набраться храбрости и не бояться? Я знаю о старшем сыне Мануса и его людях, о проклятии смерглов – как их души и тела веками рвали на части, и эта боль, ежедневные муки питали мощь духов и…

Кристана трясло. Гелиена тоже. Он приблизился к нему и опустился на колени. На лице сына отражалось с трудом высказанное чувство – страх. Вся прежняя надменность оказалась лишь рисовкой. Ему действительно было страшно.

– Я боюсь. Я не хочу быть проклятым, не хочу такой судьбы, отец.

Кристан наконец-то снес все преграды, что выстроил между собой и окружающим миром. Он больше не закрывался и позволил увидеть себя настоящего. Гелиен сразу заметил круги под глазами, но сначала решил, что Кристан просто развлекался всю ночь, а теперь понимал: он практически не спал из-за постоянно мучивших его кошмаров.

Гелиен сжал его руку.

– Послушай меня, бояться – это нормально, но ты должен запомнить одно: пока я жив, с тобой и с мамой ничего не случится. Ты не разделишь участи смерглов, клянусь. – Он унял свою дрожь, хотя внутри него все продолжало греметь, словно там носился табун лошадей. Сын ни в коем случае не должен видеть, что ему тоже страшно.

– За восемнадцать лет родители так и не нашли выхода, – хриплым, не своим голосом произнес Кристан.

– Я найду.

– Никто не стои́т выше духов, бороться с ними – самоубийство.

– Значит, я разорву связь мальнов с духами, чтобы они больше никогда не распоряжались нашими судьбами, – ответил Гелиен с тихой яростью, но она была направлена не на сына, а на тех, кто вздумал отнять его.

У Кристана блеснули и расширились зрачки.

– Это возможно?

– Духи создали нас, но мы не их рабы. Больше нет.

У Гелиена появилась одна теория, но, чтобы узнать все наверняка, надо было кое с кем поговорить. Правда, этот «кое-кто» уже давно мертв.

– Верь мне, Кристан, ты проживешь долгую и счастливую жизнь.

– Я верю тебе. – Он протянул ладонь.

Подумав, что сын хочет взять его за руку, Гелиен протянул в ответ свою, но тут в воздухе свернул мальнийский кинжал. Кристан располосовал его ладонь, затем рассек кинжалом свою и резко соединил их окровавленные руки. В тот момент, когда порезы соприкоснулись, зал заполнил ослепительный белый свет, и их отбросило друг от друга.

Гелиен, тяжело дыша, поднялся на колени. По мере того как дыхание восстанавливалось, в теле появлялась странная легкость. Он посмотрел на свои руки и с удивлением обнаружил, что черные лини исчезли.

Он поднял голову и уставился на сына.

– Теперь ты свободен, отец.

* * *

– Шутишь?

– Нет! Старший принц заявил, что как только им исполнится восемнадцать, то они сразу поженятся. Мы с Даном и Элианом уже приглашены на свадьбу.

Гелиен сидел на террасе королевских покоев и завтракал с сыном. С сыном. Утреннее солнце припекало затылок, обещая жаркий день, пока Гелиен с интересом слушал о дружбе Кристана с детьми Эрика и Финна и о том, что наследник престола Хадингарда и дочь главного советника решили пожениться через год.

Подумать только! Эрик скоро станет еще и тестем следующего короля Хадингарда!

Однако мыслями Гелиен постоянно возвращался к тому, что сделал его сын.

Он разорвал связь со смерглом.

Хэвард долго размышлял над этим, а потом признался в том, о чем давно подозревал: сила Кристана была сродни силе самих духов. Старейшины, владеющие чистой магией, могли разрушать и восстанавливать, но они не умели создавать вещи из ничего. Для этого существовала сотворенная магия – заклинания и зелья, которые требовали упорных занятий и силы.

Андор, сильнейший из старейшин, месяцами корпел над заклинанием, чтобы сотворить Северный лес. И любому другому магу понадобилось бы не меньше времени, чтобы его уничтожить. А благодаря знаниям смергла и силе Гелиена он тогда справился за считаные минуты.

Так что же на самом деле представляли собой силы его сына? Поскольку внутри него соединились ядро мальна и ядро смергла, Кристан не нуждался в сотворенной магии. Он мог по желанию создавать и разрушать заклинания, а на такое были способны лишь высшие существа. Духи. Магия подчинялась малейшей их воле.

Чтобы создать связь, Катан использовал кровь Гелиена и свою. И отсутствие последнего ингредиента никак не помешало Кристану разрушить связь, потому что внутри него присутствовала и частичка сил короля смерглов. Дело было именно в магической составляющей, что струилась по жилам. Кристан использовал свою кровь, и у него получилось. Остальное доделала его магия.

Вероятно, эти силы духи и хотели вернуть себе.

– Отец?

– Что? – встрепенулся Гелиен. От каждого этого обращения он чувствовал прилив необъяснимого восторга и едва сдерживал улыбку. Задыхался от странного, нового ощущения.

Это была любовь, но совсем иная. Нерушимая. Любовь родителя к своему ребенку.

– Я говорю, отправимся туда?

– В Хадингард? Сейчас?

Темно-синие глаза Кристана весело светились.

– А почему нет? Ты соскучился по друзьям, как и они по тебе. Я перенесу нас!

– Конечно, но…

– Что «но»? – озорно спросил он. – Твоя связь со смерглом разорвана, и в Мальнборн ему теперь не попасть. Войска вернулись на позиции. А дела Совета подождут.

Увидев, что глаза сына горят в предвкушении, Гелиен не смог отказать. Да он и сам устал бояться и откладывать встречу с друзьями. Но перед мысленным взором постоянно всплывало воспоминание о последнем разговоре с Эриком: он кричал, что не станет смотреть, как Гелиен добровольно приносит себя в жертву, погружаясь в беспробудный сон. Однако друг все-таки пришел проститься. Но было поздно.

«Кит! Кит! Прости меня! Я здесь! Ты слышишь?»

«Я тебя слышу, брат…»

Но он так и не узнал, что Гелиен слышал его слова и не сомневался: Эрик корил себя за то, что опоздал, все эти годы.

– Арэя, ты с нами? – поинтересовался он у жены, которая замерла у входа.

– Ох, нет, мальчики, вы сами по себе. – Она прошла на террасу и опустилась на диванчик напротив, подняв голову к солнцу. Лучи позолотили ее светло-русые волосы, ниспадавшие на плечи.

Арэя наслаждалась теплом, а Гелиен не уставал любоваться женой – настолько она была прекрасна. Он даже удивлялся тому, что у него не перехватывает дыхание при каждом взгляде на нее.

– Они с отцом… – заговорил Кристан, привлекая его внимание, но сразу осекся. – Они с Алвисом не очень любят путешествовать по городам людей.

Возможно, все так, но сейчас Гелиен был уверен, что Арэя всего-навсего хотела, чтобы он больше времени проводил с сыном.

– Кристан, я не против, если ты будешь называть Алвиса отцом.

Кристан лишь кашлянул в ответ и тут же отхлебнул чай.

Гелиен сказал что-то не то?

– А ты любишь путешествовать по городам людей? – поспешил спросить он, отвернувшись от яркого, палящего солнца.

– Конечно! Мама, Свея, – сразу уточнил Кристан, – первым делам показала мне Доллит, где она родилась, а затем мы объездили все королевство. Она ведь тоже его толком не видела! – Он сделал еще один глоток чая, а Арэя потянулась за пирожным.

– Где ты еще был? – поинтересовался Гелиен.

– Трижды был в Аланте, только раз в Дартхолле, а в следующем году мы с Даном хотели бы посетить Солнум. Сидеть на одном месте так скучно!

Новое поколение мальнов родилось уже в королевстве, которое не скрывал от чужаков непроходимый Северный лес, и им было мало одного здешнего мирка. Они жаждали познать весь мир! Именно этого когда-то хотел для мальнов Кьелл, пока те сами не привыкли к уединению.

Гелиен задумался.

Арэя соблазнительно облизала пальцы после сладкого пирожного и снова подставила лицо солнцу.

– Ну хорошо, – сдался он.

Едва он успел моргнуть – не то что попрощаться с женой, – как Кристан схватил его за руку, и в следующее мгновение их окутали тени. Гелиен чувствовал, будто проваливается в прошлое, но вместо картинки, за которой он мог бы наблюдать, они оказались на вполне реальных улицах Деароса.

На безоблачном небе над столицей Хадингарда сияло солнце, но воздух был немного прохладнее, чем в Мальнборне. Кругом толпились люди, но никто даже не заметил появления двух мальнов.

– Почему ты перенес нас сюда, а не во дворец? – осмотревшись, спросил Гелиен.

– Перенесу, – улыбнулся Кристан и кивком указал ему за спину. – Сначала хочу, чтобы ты кое-что увидел.

Гелиен повернулся и прошел вперед. Он хорошо знал эту охваченную суетой рыночную площадь, на которой он сам не раз торговал вместе с приемным отцом, но сейчас все здесь выглядело иначе. Как минимум чище. В воздухе витал аромат незнакомых пряностей. Под ногами была не земля, а вымощенная серым камнем дорога, повсюду располагались аккуратные прилавки, наполненные крупами, специями, овощами, фруктами и даже сладостями. На обочинах разместились чайные, на летних верандах которых стояли столики, где отдыхали люди, уставшие от ходьбы и нагруженные покупками.

Кристан поравнялся с ним и тихо произнес:

– Хадингард вернул себе былое величие, и даже больше.

Королевство наконец-то процветало, хотя при Одесе утопало в грязи и нищете.

– Я слышал, что летописцы Хадингарда уже нарекли короля Финна Великим, – театрально добавил он, и его короткие волосы слегка взъерошил прохладный ветерок.

Гелиен понуро молчал, не говоря о том, как бы ему хотелось принимать участие в жизни каждого из них. Но прошлого не вернуть, он мог либо продолжать тонуть в печали, либо попытаться наверстать то, что еще возможно.

Кристан взял его за руку, и их вновь окутали тени.

Теперь все вокруг купалось в красках и зелени. Гелиен едва не чихнул, вдохнув пыльцу от цветущих неподалеку яблонь.

– Где мы?

– В дворцовом саду, – ответил Кристан, отпуская его руку. – Не врываться же прямо в королевские покои.

– Зная, кто принимал активное участие в твоем воспитании, сомневаюсь, что для тебя это стало бы проблемой, – хмыкнул Гелиен и, сунув руки в карманы, прошелся по ковру из белых и розовых лепестков.

В прошлом он не единожды посещал дворец Финна, но каждый его визит был связан с трагическими обстоятельствами. А о последнем таком визите, после которого он уснул на восемнадцать лет, Гелиен вообще старался не думать.

Очевидно, они находились в зимнем саду. Об этом говорил стеклянный потолок над головой и ноябрьское небо за такими же стеклянными стенами. Неподалеку прогуливались придворные, которые в замешательстве поглядывали на мальнов.

– Ничего, сейчас они мигом доложат королю, что в его садах объявились мальны. – Указав головой на людей, Кристан весело подмигнул.

Он оказался прав. Всего через несколько минут раздался радостный голос:

– Кристан!

Но это был не Финн и не Эрик.

Хотя Гелиену не потребовались подсказки, чтобы понять, что перед ними предстал сын хадингардского короля. Он унаследовал от отца аккуратный прямой нос, темно-каштановые волосы и, конечно, золотистые глаза династии Деарсенов. Гелиен не мог сказать, были ли в парне какие-то черты от матери, поскольку никогда не видел супругу Финна.

Принц Хадингарда приветливо улыбнулся.

– Эд! – Кристан поспешил к нему навстречу, и они обнялись.

Эд. Эймунд.

Друзья упоминали, что старшего наследника престола Финн назвал в честь своего покойного отца.

– Опять ваши мальнийские штучки? Почему не сообщил, что собираешься навестить нас?

– Это незапланированный визит, – ответил Кристан, расцепив крепкие дружеские объятия. – Я сопровождаю короля Мальнборна.

Внимание Эймунда мгновенно обратилось на Гелиена. Принц подался вперед, и выражение его лица стало серьезным. Он учтиво поклонился.

– Ваше Величество.

– Ваше Высочество, – отозвался Гелиен.

– Во дворец уже наверняка доложили, – сообщил Эд. – Полагаю, все с минуты на минуту будут здесь.

Гелиен молча кивнул в ответ.

Кристан продолжал улыбаться во весь рот.

– Тогда не будем мешать твоей с друзьями встрече, отец.

– Отец? – воскликнул Эймунд, резко повернувшись к нему.

– Я все объясню. – Кристан хлопнул того по плечу. – Найдем остальных.

Эймунд оторопело поплелся за другом. Кристан на миг оглянулся на него, после чего они скрылись за живой изгородью.

Гелиен с минуту улыбался. Одна только мысль, что твой ребенок и дети лучших друзей-людей поладили, приятно согревала душу. Но когда послышался звук приближающихся шагов, который становился все отчетливее, окружающий мир словно померк. Исчезли все краски, но тут же вспыхнули ярче прежнего.

– Здравствуй, Финн, – едва слышно произнес Гелиен.

Финн стремительно подлетел к нему и стиснул в крепких объятиях, но не успел король Хадингарда расцепить руки и вымолвить хоть слово в ответ, как из-за его спины показался Эрик. Слезы хлынули из глаз Гелиена сами собой, обжигая кожу. Финн тут же отпрянул и сделал несколько шагов назад, глядя на своего застывшего неподалеку главного советника.

Гелиен попытался сглотнуть, но в горле пересохло.

Слезы текли и по щекам Эрика, но он не двигался с места. Наконец он вытер лицо тыльной стороной ладони и хрипло сказал:

– Я ненавижу тебя.

– Знаю.

– Я был уверен, что больше никогда тебя не увижу, уж точно не в этой жизни.

– И это знаю. Но я король, и не мог думать только о своих желаниях, – единственное, что удалось произнести Гелиену. Он не представлял, как передать словами все то, что творилось у него на душе, что он чувствовал, глядя на друга детства, названого брата, и видя его живым.

– Ты не король, а дурак, – угрюмо буркнул Эрик.

Гелиен приподнял брови. Эрик, снова вытерев лицо, бросился к нему и заключил в объятия.

– Я так скучал! И не вздумай говорить, что и это ты тоже знаешь!

– Все остришь, – хмыкнул Гелиен. От накатившего волнения речь звучала отрывисто. – Есть вещи, которые даже возраст не в силах изменить.

Эрик нехотя разомкнул объятия и чуть отстранился, всматриваясь в его лицо.

– Не верится, ты не постарел ни на день! Конечно, ты мальн, и я знал, что так и будет, но все равно странно.

– А вы не сильно-то изменились. – Гелиен мельком взглянул на Финна, а затем снова обратил внимание на Эрика.

Тот громко фыркнул.

– Я не девушка, можешь мне не льстить.

Гелиен не лукавил. Да, друзья повзрослели, и теперь это были не молодые парни, а настоящие мужчины. Их тела стали крепче – видимо, благодаря постоянным тренировкам, – лица обоих затенила щетина, которая придавала мужественности, а на седые волосы пока не было ни намека. Лишь залегшая глубокая морщина на лбу выдавала их возраст.

– А вот Кае обязательно так скажи, – добавил Эрик. – Жена считает, что я лукавлю, когда говорю, что она стала еще краше. Кстати, вот и она!

В волнении долгожданной встречи они даже не заметили, как за их спинами появилась Кая. Она уже несколько минут наблюдала за их разговором и тихо плакала.

– Муж прав, Кая, ты стала еще красивее, – мягко улыбнулся Гелиен.

На по-прежнему миловидном веснушчатом лице только начали проступать возрастные признаки. Даже своим обостренным зрением Гелиен с трудом разглядел морщинки возле глаз и рта. Ее длинные волосы насыщенного каштанового оттенка тоже не были тронуты сединой.

Кая вытерла слезы рукавом платья и рассмеялась.

– Ты никогда не умел врать, Кит. – Она подбежала к нему и крепко обняла.

Гелиену почему-то вспомнилось их объятие у Черных гор, но тут же забылось. Тогда он ощущал себя неловко и хотел, чтобы она скорее отпустила его, понимая: то было далеко не дружеское объятие. Сейчас в ее прикосновении чувствовались только тепло и забота. Она обнимала его, как сестра обнимает брата. Как всегда и должно было быть.

Кая отстранилась, продолжая улыбаться. Ее улыбка лучилась искренней радостью, особенно когда она смотрела на мужа, выражение лица которого озарялось какой-то смесью восторга и облегчения. Эрик подошел ближе и, положив руку ей на талию, чмокнул в висок. Щеки Каи вспыхнули.

Они все расселись на бархатных диванчиках в саду. Сидения были нагреты солнечными лучами, проникающими через стеклянный потолок. Кая убежала и через несколько минут вернулась, после чего в саду появились слуги: накрыли для господ стол и разлили вино.

– Я видела Кристана. Он общался с детьми. Вы приехали вдвоем? – спросила Кая, потянувшись за бокалом.

– Да. – Гелиен посмотрел в сторону Западных гор Деароса, купавшихся в солнечном свете.

Друзья переглянулись между собой.

– Вы знаете! – не спрашивал, а утверждал Гелиен.

– Да, Алвис все рассказал. Они даже подумывали спрятать ребенка здесь, но Арэя не позволила, – ответил Финн, стряхнув с плеч розовые лепестки, которые сыпались с фруктовых деревьев.

Гелиен снова взглянул в сторону гор.

– Кому еще известно?

– Только нам, – сказал Эрик удивительно тихим голосом. – Ты как?

Гелиен потер грудь, словно внутри него что-то саднило, словно он по-прежнему ощущал его присутствие.

– Как я? – Он почувствовал, как вспыхнули его глаза и как внутри загремела сила. Руки почернели, а серебристые молнии, потрескивая, обвивали запястья. – Очнуться спустя восемнадцать лет и узнать, что у тебя есть взрослый сын, который вдобавок тебя ненавидит, а еще что его хотят принести в жертву, как…

Друзья на миг оцепенели. Казалось, их окатило волной ужаса.

Финн первым пришел в себя и провел рукой по волосам, растрепав их. Этот жест так напомнил его молодого!

– Простите, – виновато пробормотал Гелиен, проверяя заслон и стараясь загнать пробудившуюся силу обратно. – Не будем сейчас об этом.

– Но если вы прибыли вместе… – начал Финн, но замолчал.

Гелиен хоть и спрятал руки под стол, но на его плечах по-прежнему извивались тьма.

– Да, кажется, мы все уладили.

– Мы очень любим Кристана. Если бы не он, я бы… – У Эрика дрогнул кадык. – Наверно, поэтому Алвис и рассказал. – Он мрачно нахмурился, и по бледному лицу мелькнула тень давно пережитого горя. Гелиен догадывался, что боль эта была вызвана не только потерей лучшего друга, но и чувством вины. Эрик не простил себе то, что опоздал тогда. Он ведь не знал, что Гелиен слышал обращенные к нему слова, поэтому он сказал Эрику, чтобы хоть как-то сгладить, прогнать разъедающую его сознание вину. Не помогло.

Эрик какое-то время просто молчал, утопая в собственных мыслях.

– Этот напыщенный мальн оказался не самым плохим отцом, – угрюмо хмыкнул он, вернувшись к прежней теме.

– Прекращай, – Кая шлепнула мужа по руке, – ты ведь уже давно поменял свое мнение об Алвисе.

Эрик притянул жену к себе и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

– Да, но ему об этом знать необязательно.

Как забавно слышать от него хоть какие-то лестные слова в адрес Алвиса. Гелиен как никто другой знал, что друг презирал этого «напыщенного мальна», и теперь был рад, что мнение Эрика изменилось, пусть он и не хотел говорить об этом вслух.

– А вы, как я наслышан, собираетесь породниться? – спросил Гелиен, давая всем понять, что не желает беседовать о грустном.

– Похоже на то. Попробуй скажи этим двоим подождать, и они обручатся тайно! – ответил Финн, сверкнув зубами в усмешке.

– Эймунд и ваша дочь? – уточнил Гелиен, повернувшись к Эрику и Кае.

– Наша старшая дочь, Виктория, – ответила Кая. – У нее есть младший брат Хаук. Ему скоро исполнится шестнадцать. У Финна тоже двое детей. Младшему наследнику всего десять.

Гелиен улыбался, пока друзья наперебой рассказывали о своих жизнях. Поначалу он радовался, но после очередной новости, после каждого незнакомого имени его улыбка начала меркнуть, а голова все сильнее трещать. Пульс участился, и он всеми силами пытался контролировать дыхание, иначе грудь вздымалась бы так, словно он пробежал до самого Мальнборна.

Алвис ошибался. Все изменилось, слишком сильно изменилось. На Гелиена обрушился шквал чужих воспоминаний, и он был в них чужаком. Конечно, он любил друзей, но больше не чувствовал себя рядом с ними как прежде – будто между ними выросла неприступная стена.

Он даже не заметил, когда Финн и Кая исчезли, оставив их с Эриком наедине. Гелиен моргнул, словно только вспомнил, где и с кем находится.

– Думаешь, я не догадываюсь, что с тобой происходит? – без тени улыбки спросил Эрик, отставив в сторону бокал вина. – Поэтому я и не знакомлю тебя с нашими детьми. Ты только узнал, что у тебя самого есть сын. Я понимаю, сколько всего на тебя навалилось, так что не нужно улыбаться, можешь быть самим собой.

Гелиен попытался собрать мучившие его мысли и спрятать их глубоко внутри, нацепив фальшивую маску равнодушия, хотя друг требовал обратного.

– Прости, я пытаюсь, но мне сложно… – Он резко закрыл рот, не позволив остальным словам вырваться.

Ему было больно сознаваться в этом. Слишком много. Слишком быстро. Он не мог расставить по местам образы, имена, чувства окружающих и собственные ощущения.

– А то! Да у меня бы уже голова лопнула от потока информации и новых лиц, – усмехнулся Эрик, но его слова звучали серьезно. – У нас есть время. Мы все наверстаем. Если будешь посылать сюда целителей, лет тридцать-сорок обещаю не умирать!

Гелиен засмеялся. По-настоящему. Эти слова на миг прогнали с души всю тяжесть. Напряжение схлынуло.

– С Эймундом ты уже познакомился, а с остальными – успеется. Дети постоянно ездят друг к другу в гости, поэтому еще успеют тебе надоесть. Но Финн не простит, если ты не познакомишься с его женой. – Он улыбнулся во весь рот.

– Лита, кажется? – переспросил Гелиен. – Как ее отец?

Эрик помрачнел.

– Твоя помощь была бесценна, но старость… Ларен стал королем Аланты пять лет назад. Ты ведь и с ним не знаком. Послушай, мы отправили всем союзникам весть о возвращении мальнийского короля. Будет наглостью с моей стороны, если я попрошу перенести Ларена и Аделу сюда?

Друзьям явно пришелся по душе рассказ о способностях Кристана, особенно о том, что теперь, если возникнет желание повидаться друг с другом, не придется трястись в седле.

– Наглость и ты – понятия неразделимые, – усмехнулся Гелиен. – Однако сам у него и спросишь. Ты знаешь его лучше меня.

В этот момент вернулись Кая и Финн, а с ними – очень красивая девушка с белыми, как свежий снег, волосами. По сравнению с ее холодного оттенка кожей даже белоснежная кожа светлорожденных мальнов больше не казалось бледной. Яркие бирюзовые глаза привлекали внимание к ее лицу, которое наименее всего из присутствующих людей тронул возраст.

Финн взял девушку за руку и поднес ладонь к губам, а затем произнес:

– Позволь представить тебе мою жену, Литу. Дорогая, ну а ты, можно сказать, практически знакома с Гелиеном.

Казалось, Гелиен впервые услышал, что Финн назвал его не Китом. Ну и, как обычно, предпочел избежать упоминания титулов и прочих формальностей, что всегда нравилось Гелиену.

– Очень приятно наконец-то с вами познакомится. – Он встал и склонил голову перед королевой Хадингарда. – Мне жаль, что я пропустил вашу свадьбу.

– Вы сделали нам бесценный подарок, – с нескрываемым восхищением сказала Лита. – Мой брат до сих пор мечтает лично поблагодарить вас.

– Буду рад встрече. Я столько слышал об одном из величайших воинов среди людей.

Тогда, в Мальнборне, когда Гелиен еще и подумать не мог, что он мальн, они с удовольствием слушали рассказы Финна о ледяном народе и принце Ларене. Но в отличие от друзей, Гелиену так и не довелось с ним познакомиться. Стейн и Райя даже побывали в Аланте, однако об обстоятельствах, вынудивших их отправиться на север, думать совсем не хотелось.

Когда обмен любезностями закончился, все расселись за столом и вернулись к выпивке, еде и беседе. Солнце уже садилось, хотя едва ли один день мог восполнить пробелы пропущенных лет, но Гелиен чувствовал себя лучше, прекратив наконец-то самобичевание и просто оставшись на волю моменту. Слышать смех близких было непривычно и приятно.

Подняв голову к небу, которое пронизывали разноцветные закатные полосы, он улыбнулся.

Внезапно он услышал хлопок, и на стол упал свиток пергамента. Друзья вздрогнули от неожиданности, а Гелиен быстро развернул письмо и пробежался взглядом по строчкам:

Ваше Величество, срочно возвращайтесь в Мальнборн.

Что-то происходит.

Хэвард

Глава 28

Гелиен

Он встал из-за стола и огляделся, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. С момента пробуждения он уже неоднократно давал волю эмоциям. Хватит. Однако Гелиен был вынужден признать, что они еще не раз возьмут над ним верх. Он больше не бесчувственное создание, в которое превратил его смергл. Гелиен – первенец Мальнсен, ликальн, и зверь внутри него всегда зол. Это было частью его натуры, которую он вновь учился контролировать.

– Что случилось? – в унисон спросили Финн и Эрик, поднявшись на ноги следом.

– Не знаю, – ответил Гелиен, наблюдая, как последние лучи солнца настойчиво пробиваются сквозь стеклянные своды зимнего сада. – Мне нужно домой.

– Я найду Кристана, – уловил намек Финн.

– Я думал, твой сын разорвал связь. Смерглу теперь не попасть в Мальнборн, ведь так? – рассуждал вслух Эрик, поглядывая в сторону удаляющегося короля.

Гелиен по привычке потер центр груди, но и в этот раз ничего не почувствовал.

– Я тоже так думал. Но Хэвард ничего конкретного не сообщил. – Он замолчал.

Эрик больше не приставал с расспросами, понимал, что сейчас лучше не нагнетать. Хотя вряд ли он знал, что внутри Гелиена образовалась неприятная тяжесть.

Через несколько минут донеслись шаги, и вскоре появились Кристан, Финн и его старший сын Эймунд.

Кристан остановился, шумно выдохнув, и смахнул со лба пряди волос.

– Что случилось, отец?

Гелиен показал свиток. Ознакомившись с содержанием, сын без лишних вопросов протянул руку.

– Если ничего серьезного, я сразу вернусь, – сказал Гелиен друзьям.

Финн кивнул, а затем добавил:

– Хорошо. А лучше пошли сюда Кристана. Пусть перенесет нас в Мальнборн. Лита хочет повидаться с Арэей.

Гелиен вскинул брови, но не стал спрашивать, какие отношения связывают их женщин и насколько тесно они сдружились за это время. Он знал, что Арэя тяжело сходилась с мальнами, не говоря уже о людях, и то, что у нее могла появиться подруга-человек, заставило его мысленно улыбнуться.

– Эй! Я вам не перевозчик, – выкрикнул Кристан, но, увидев смятение на лицах собравшихся, добавил: – Шучу, я буду только рад!

Через мгновение после того, как Гелиена и Кристана окутали тени, они оказались подле Хэварда, стоящего на ступенях дворца. Рядом с ним толпились Алвис, Стейн, Тален и Арэя. Они внимательно смотрели на старейшину и так же, как он, пытались понять, что происходит.

На город уже опустились сумерки, но магические белые шары на столбах почему-то еще не загорелись. Не было привычной игры света на хрустальном фасаде дворца и разноцветных бликов, танцующих на ступенях.

Гелиен напряженно и сосредоточенно следил за каждым движением Хэварда, когда тот, не глядя на него, произнес:

– Чувствуете?

Гелиен прикрыл веки и позволил чувствам вести его.

– Камня Таоса больше нет в городе.

– Да, это случилось всего несколько минут назад, – тихо ответил старейшина. – Кто-то забрал его из тайника смергла.

– Но защита города не пала. – Кристан удивленно запрокинул голову к небу. – Смерглы не могли ступить на наши земли.

Серебристые ободки Хэварда сверкнули в стоявшем полумраке.

– Знаю, оттого и не понимаю.

– Несколько минут назад, говоришь? – Гелиен задумался. – Кристан, перенеси нас на границу.

Они взялись за руки и, когда тени рассеялись, очутились перед белесой городской стеной.

Гелиен огляделся. Легкий ветерок шелестел серыми песчинками Пустынных земель, куда уже многие годы как распростерлись границы Мальнборна.

Чутье не обмануло его. В этот момент впереди появились смерглы. Немного: всего с дюжину, может, чуть больше. Почти все они, кроме короля и, вероятно, его главного советника, про которого рассказывали друзья, стояли с накинутыми капюшонами. Там, во тьме, в клетке своего сознания, Гелиен не видел лица Катана, но эти ненавистные изумрудные глаза было невозможно забыть, как и мерзкую ухмылку, будто приклеенную на идеально красивом лице. В отличие от Катана, смергл, который похитил и, как они думали, убил Райю, был предельно серьезен.

Гелиен взял Арэю за руку и выступил вперед. Стейн, Алвис и Тален встали по бокам, расправив мускулистые плечи. Хэвард и Кристан остались позади, чтобы прикрыть их спины и отразить любой удар.

– Здравствуй, кузен, – с притворной вежливостью поздоровался король смерглов. – Соскучился? Я вот уже начал тосковать по нашей связи.

– Проваливай в ад, Катан, – ответил Гелиен.

Тот скривил губы.

– Спасибо, нескольких тысяч лет мне вполне хватило.

– Что тебе нужно? – спросил Гелиен холодным и отстраненным голосом.

Катан скользнул взглядом по Арэе, затем по Кристану. Когда он шагнул и встал рядом с отцом, злорадная ухмылка на лице смергла исчезла, а вена на шее запульсировала.

Гелиен умело держал лицо, но внутри все естество обуревал гнев.

Этому мерзавцу мало было королевства. Он действительно хотел его семью. Катан отчаянно желал заполучить двух самых дорогих для него мальнов!

Смергл усмехнулся и, засунув руку в карман мантии, достал камень Таоса.

– Полагаю, мы прощаемся ненадолго. Мальны любят гостей? Как думаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы с помощью цельного камня разрушить древнейшее из защитных заклинаний?

– Как? – только и смог произнести Гелиен.

– Что? Ах это… – Катан покрутил камень в руке. – Верный советник сделал удивительный подарок к моему возвращению. Он знал, что скоро кое-кто станет достаточно могущественным, чтобы разорвать связь. Я ведь тебе говорил, что всегда буду на шаг впереди вас.

Тут все мысли куда-то исчезли, и в голове установилась глубокая тишина. Гелиен буквально почувствовал, как рядом дернулся Стейн, когда из-за спин смерглов вышла Райя. Их всех наверняка обманывало собственное зрение.

– Она прекрасна, не так ли? – Катан схватил ее за подбородок, будто залюбовался лицом. – Жаль, что я однолюб.

Стейн бросился вперед, но Алвис и Тален молниеносно среагировали, вцепившись в него и удержав на месте.

– Вы так легко поверили в ее смерть, что даже не удосужились выяснить, чье тело забрали. Могу вас успокоить: девушку никто и пальцем не тронул, она находилась в своеобразной магической коме. А камень… Несколько минут назад я снял с него все маскирующие заклинания, и ваша подруга выкрала его прямо у вас из-под носа – забрала с алтаря духов. Забавно, правда? – Катан снова коснулся лица Райи. – Спасибо, дорогая, что принесла мне камень.

– Почему? – повторил Гелиен, но ответ ему уже не потребовался.

Когда Райя повернулась, он увидел затянутые плотной серой пеленой глаза. Смерглы запихали в ее тело тень! Они отпустили Райю в сознании, чтобы все в Мальнборне поверили, что это действительно она. Но все это время в ней жила тень, ждущая подходящего момента, чтобы выкрасть камень.

Лицо Стейна исказилось в свирепом, даже диком оскале, а тело задрожало от гнева.

– Отпусти ее! – зарычал он.

Гелиен вспомнил рассказ Алвиса о том, что случилось восемнадцать лет назад на этом самом месте, и о том, как смерглы забрали Райю. Он и представить не мог, что сейчас чувствует Стейн, снова вернувшись в тот кошмар. Все в нем кричало о том, что душевные раны болят не меньше, чем прежде.

– Отпустить? – издевательски переспросил Катан. – Нет, ну что вы. Забирай свою женщину, слуга мальнийского короля, но сначала отдайте мою. – Он уставился на Арэю, и Гелиен почувствовал, как звериная часть внутри зашевелилась, остро ощущая его гнев. – И сына, – добавил он.

– Ты спятил! – Гелиен не понимал, удалось ли произнести эти слова вслух, ибо голос его перерос в звериный рев.

С мерзкой усмешкой на губах Катан поднял камень и сделал вид, что пристально его разглядывает.

– Заметь, я не требую свой трон. Пока что.

Сбоку слышалось учащенное дыхание и приглушенный хрип Стейна, пытавшегося вырваться из крепкой хватки друзей, но они и не думали его отпускать. Правильно. Стейн находился на грани отчаяния из-за страха снова потерять Райю.

Гелиен привык к дерзкой ухмылке на губах друга и извечно болтающему рту, и сейчас – особенно после многих лет отсутствия – казалось невыносимой пыткой видеть и ощущать его боль. Нельзя было допустить, чтобы ему пришлось вновь пережить тот ужас.

– Что я тебе сделал? – закричал Гелиен. – Я не несу ответственности за деяния Мануса, не виноват в его выборе!

– Да, ты не виноват, – ответил Катан со странным спокойствием. – Но ты сидишь на моем троне и тебе принадлежит женщина, которой хочу обладать я. – Он говорил об Арэе так, будто ее здесь нет, будто она всего лишь вещь. И Гелиен с Кристаном одновременно заслонили от него Арэю. – А еще сын, который должен находиться подле настоящего отца, – добавил он.

В глазах Кристана запылала ненависть, а затем они вмиг почернели. Гелиен впервые увидел, как его полуночную синеву накрыла тьма.

Из скривившегося рта раздалось рычание:

– Ты мне не отец, и не смей больше произносить это вслух! Я никогда не уподоблюсь злу!

Катан холодно рассмеялся.

– Ты еще дитя. Добро, зло… будто это так важно. Ты же чувствуешь ядро смергла внутри, давно догадываешься, где твое место.

– Проваливай, или это закончится здесь и сейчас, – предостерег Гелиен, вокруг плеч которого заклубилась тьма. Он скрипнул зубами и проверил заслон и бушующую внутри силу.

Вот бы только ударить!

Гелиен был готов к поединку, ведь если Катан уйдет с камнем, то это грозит обернуться немыслимой бедой. Но пока у него Райя… Этот трус каждый раз прикрывался их близкими.

Такова природа зла: оно никогда не играет честно.

– Я могу быть кем угодно, но если ты думаешь, что я уйду без сына… – Глаза Катана вспыхнули изумрудным пламенем. – Я никогда не откажусь от него.

Тишина, воцарившаяся на равнине, оглушала. У Гелиена сбилось дыхание, и он не мог даже пошевелиться, пока медленно осознавал происходящее. Ненависть Катана к Манусу была глубже, чем у любого далекого потомка, а то, что он упомянул тысячи лет вместо сотен… то, что он не собирался отказываться от сына…

– Ты не Катан Мальнсен, ты – Даран Мальнсен, старший сын Мануса, его наследник. Тогда я видел твое воспоминание, чувствовал твою боль.

И опять эта мерзкая ухмылка.

– Долго же до тебя доходило. Неужели ты думал, что духи позволят умереть хоть одному смерглу, согласятся потерять даже одну драгоценную жертву?

Находясь в плену своего собственного сознания и наблюдая за картинами прошлого, Гелиен не понимал, послал то видение Манус или же Гелиен сам вторгся в воспоминание, которое когда-то увидел Катан. Но это были не просто его воспоминая – это было его прошлое, то, что однажды пережил он сам.

– Зачем ты притворялся кем-то другим? Какой смысл?

– Я не притворялся, – пожал плечами смергл. – Даран Мальнсен, который был человеком, мертв. Он погиб в тот день, когда родной отец принес его в жертву духам, и ради чего? Ради сил, могущества и народа? Знаешь, я всегда восхищался братом твоего деда. Догадываешься почему? Из-за любимой Бранд разрушил все, что когда-то создал Манус, пошел против самого себя, брата, народа. Он выбрал ее. Я бы тоже хотел, чтобы отец выбрал меня. А кого выберешь ты?

«Ему все известно».

– Я же ни секунды не буду колебаться. Я выберу сына, даже если это погубит всех нас, – сказал Катан с тихой угрозой в голосе. – Я. Всегда. Выберу. Его.

Тьма Гелиена уже стелилась по земле, а серебристые молнии трещали, наполняя воздух свежестью.

Катан зацокал языком и покрутил пальцем.

– Я пришел не драться. Мой сын и королева Мальнборна отправятся со мной.

Он резко схватил Райю за волосы и запрокинул ее голову, а она даже не думала сопротивляться. Стейн пытался вырваться из рук друзей, но их хватка была крепкой.

Арэя, стоявшая позади, подошла к Гелиену и взяла за руку.

– Любимый, я пойду.

– Что? – опешил он, увидев решимость на лице. – Нет!

Она крепче сжала ладонь.

– Катан расправится с Райей прежде, чем ты доберешься до него. Это убьет Стейна, он больше не выкарабкается.

– Но так нельзя…

Гелиен в отчаянии посмотрел на Алвиса, но он впервые промолчал, вместо того чтобы отчитывать сестру за безрассудный риск.

Гелиен уже собирался возразить, но Арэя опередила его:

– Вы вместе что-нибудь придумаете. Но сначала надо забрать Райю. Мне он не причинит вреда.

– Да, этот мерзавец желает обладать тобой, – поморщившись, сказал он.

– Любовь моя, Катан не тронет меня, если я не захочу, я это знаю. – Голос Арэи звучал твердо. – Ты же не думаешь, что я захочу?

У Гелиена свело живот, да и вообще все внутренности.

– Я не могу снова тебя потерять.

– Не потеряешь. Я всегда буду только твоей, – шепнула она ему на ухо, а затем провела своими губами по его губам. Касание обжигало.

Арэя прощалась с ним. Не желая ощущать подобного, он отстранился.

– Это становится утомительным, – донесся скучающий голос Катана.

Только Гелиен повернулся, как его сердце пропустило удар. Кристан оказался рядом со смерглом, взмахнул рукой, и Райю окутала тьма. Она уволокла девушку за собой, и через мгновение та упала у ног Стейна. Затем Кристан положил руку на плечо Катана и исчез вместе с ним.

– Нет! – Гелиен застыл, как громом пораженный, не в силах сдвинуться с места.

Стейн высвободился из хватки Алвиса и Талена и бросился к Райе. Из его груди вырвался резкий, болезненный стон.

Главный советник короля смерглов ухмыльнулся, и они исчезли следом.

Воззвав к своей звериной стороне, Гелиен рванул вперед, но Арэя с силой потянула за руку – поняла, что он собирался сделать.

– Нет! Не нужно лететь за ними!

Он уставился на нее, не в силах облечь в слова все то, что бушевало внутри. Поток чувств накрывал его мучительной волной.

– Куда ты отправишься? – продолжала Арэя, всматриваясь в ту сторону, где исчез их сын. – Даже если Кристан переместился в Сумеречные земли… даже если тебе удастся проникнуть за стену, ты будешь один против тысяч смерглов! Это не безмозглые гриндоки, любимый, ты не справишься один.

Гелиен всплеснул руками.

– Мне плевать! У него наш сын!

– Знаю, но Катан не причинит ему вреда. Хочешь, чтобы Кристан, ко всему прочему, чувствовал еще и вину за гибель отца?

Вина. Арэя знала, как это чувство тяготило его, знала, на какие точки надавить – особенно сейчас, когда он был рядом и мог сам отправиться на поиски Кристана.

Гелиен невесело усмехнулся. Его хитрая жена. Ее слова задели за живое. Будь на то его воля, он бы не выпускал сына из поля зрения.

– И что ты предлагаешь? Оставить его в руках смергла?

Арэя расправила плечи и гордо вздернула подбородок. Лишь то, с какой силой ногти впивались в ладони, выдавало ее истинное состояние.

– Наш сын не глуп. Он бы не поступил так, не будь у него в запасе плана. Он сильнее любого из нас. Катан не удержит его против воли.

Гелиен растерялся. Он не знал, как быть. Судя по озадаченному лицу Алвиса и тому, как нервно он провел по лицу дрожащими ладонями, друг тоже не понимал, как действовать дальше.

Сдавшись, Гелиен безвольно опустил руки.

– Мы не можем быть в этом уверены.

– Значит, – тяжело выдохнула Арэя, – мы подготовимся, разработаем план и отправимся туда вместе с армией. Обычными силами со смерглами не справиться, нужны элитные воины, старейшины – все до единого. Это война, любимый, и ты не можешь вести ее в одиночку. Я больше не потеряю тебя… никого из вас. Ты обещал.

– Обещал. – Гелиен обнял ее, пока в голове крутилась лишь одна фраза:

«Я же ни секунды не буду колебаться. Я выберу сына, даже если это погубит всех нас. Я. Всегда. Выберу. Его. А кого выберешь ты?»

Глава 29

Стейн

Стейн сидел на коленях и держал Райю в руках, крепко прижимая к своему телу как самую большую драгоценность. Ему даже пришлось заставить себя ослабить хватку, чтобы не задушить ее или, чего доброго, не переломать кости. Но разрази его духи, если он еще раз позволит забрать ее!

Стейн никогда в жизни ничего не боялся. Он без страха бросался в сражения, его не пугали ни гриндоки, ни любые другие твари. А сколько раз они с Райей бились бок о бок? Все их сражения всегда оканчивались победой. Он никогда не переживал за Райю или других воинов своего отряда, потому что до появления смерглов мальны были практически неуязвимы.

Но все изменилось. Теперь их могли ранить, могли убить.

Когда Стейн впервые осознал свои чувства к Райе, ему стало невыносимо чувствовать постоянный страх потерять ее.

После того как восемнадцать лет назад он не смог проникнуть в Сумеречные земли, чтобы отомстить, следующие несколько лет он жил лишь одним: он убивал до тех пор, пока последняя тварь не была повержена, корчась в предсмертных судорогах, – но это ничуть не уменьшило боль. А когда Райя показалась из рядов смерглов… Стейн испытал схожую боль, посчитав, что снова потерял ее.

Главное – это его Райя. Выражение ее красивого лица было отрешенным, глаза, которые прежде горели ярким янтарем, стали бездушными и затянутыми серой пеленой. Да, в ней сидела тень, но это по-прежнему была Райя, пусть смерглы и стерли ей память. Но он обязательно все исправит.

Кристан явно что-то с ней сделал. Сейчас она, спокойная и умиротворенная, неподвижно лежала у Стейна на руках.

Он перевел взгляд на то место, где недавно исчез Кристан, а затем посмотрел на его родителей. Арэя пыталась удержать мужа, который, как и в прежние времена, был готов броситься в омут с головой, лишь бы спасти близких. Подавляемые эмоции рвались наружу каждый раз, когда дело касалось его сына, и Гелиену было все сложнее сдерживать их.

Стейн не знал, сколько он так просидел с Райей на руках, пока его плеча не коснулись теплые женские пальцы.

– Она в порядке? – тихо спросила Арэя.

– Не уверен, – ответил он, велев разуму успокоиться, но с сердцем дела обстояли сложнее. – Гел, если Кьелл смог вытолкнуть тень из тела, ты тоже сможешь?

– Смогу, – без колебаний ответил Гелиен, и уверенность в его голосе вселила надежду. – Но мне нужно понять, как ее уничтожить, чтобы она не заняла другое тело. Кьелл говорил, что вытолкнуть тень просто, но запереть ее не мог.

Ответ не удивил Стейна. Он стоял рядом, когда Кьелл объяснял это, а у его ног без сознания лежал Алвис с треклятой тенью внутри.

Гелиен посмотрел на Хэварда, и тот сдвинул брови.

– Да, потому что тень без тела боится одного – света. Не обычного, а света самих духов. Последними Мальнсенами, унаследовавшими такую способность, были ваш отец, король Рикард, ну и Кристан, разумеется.

Все одновременно повернулись и уставились туда, где исчез Кристан.

– Ты не полетел за ним. – Стейн не спрашивал, зачем-то озвучивал то, что и так было понятно.

Гелиен стиснул зубы. Арэя отвела глаза, но Стейн успел заметить в них боль, такую ужасную боль. Чего ей стоило удержать мужа, чтобы тот не бросился вслед за сыном! Стейн прекрасно понимал его.

В такие моменты им всем не хватало Роймунда и Элиаса, привыкших планировать каждое сражение и руководствоваться выбранной стратегией, а не эмоциями. Конечно, этому учили и их, но, когда на кону стояла жизнь близкого, вся выучка летела в бездну.

– Что с ее памятью, Хэвард? – Стейн наморщил лоб и сильнее сжал ладонь Райи. – Можно ли что-то сделать?

Старейшина опустился рядом и, привычно нахмурившись, принялся изучать состояние девушки.

– Полагаю, память вернется, когда тень покинет тело. Чужая сущность заблокировала воспоминания последних лет, вероятно, чтобы Райя не предупредила нас.

– Два дня, – вдруг сказал Гелиен неизвестно кому: самому себе или же окружающим.

– Что? – в один голос спросили Алвис и Арэя.

Гел вымученно потер лицо.

– Я даю Кристану два дня. Если через два дня он не вернется, мы выступим и атакуем Сумеречные земли. Ты со мной?

Стейн рассеяно моргнул, осознав, что тот обращается к нему.

– Я, духи побери, командую мальнийской армией. Разумеется, я с тобой. Да и кто лучше меня прикроет твою задницу?

– Я имею в виду… – Гелиен осекся и молча кивнул на Райю.

– Я ей ничем не помогу, но поможет Кристан.

Стейн понимал, что ему будет непросто оставить Райю даже на одну минуту, и в глубине души не переставал молиться о том, чтобы у Кристана в самом деле был план. Иначе оставалось полагаться на слабую веру Арэи, что проклятый мерзавец с его извращенным умом действительно дорожит сыном.

Гелиен развернулся и молча зашагал к воротам.

– Что собираешься делать? – бросил вслед Стейн.

– Чему нас всегда учили старшие, – ответил он, даже не обернувшись. – Строить план.

План так план.

Но сначала Стейн должен отнести Райю в покои. Он поднял ее на руки и шагнул вперед.

– Ее следует отнести к родителям, она по-прежнему тебя не помнит и… – начал было Тален, но Стейн перебил его.

– Мне плевать, – прорычал он и, сглотнув, виновато покосился на мальна.

– Ее нельзя оставлять одну, – вмешались Алвис и Хэвард.

– Знаю, – уже сдержаннее сказал Стейн и снова посмотрел на Талена. Тот провел рукой по шраму у себя на лице. – Ал? Попросишь Свею присмотреть за Райей, пока я…

В небесно-голубых глазах Алвиса промелькнуло то ли сомнение, то ли настороженность.

– Хорошо, но близнецы пойдут с ней. Если Райя очнется… не в себе, то одна ее Свея не остановит.

Стейн нахмурился и открыл рот, чтобы возразить… сам не зная зачем. Мысль о том, что Райя может причинить вред близким, пугала его. Но, осознав положение вещей, Стейн кивнул и зашагал во дворец.

* * *

Подходил к концу второй день после исчезновения Кристана.

Стейн не знал, где все они нашли силы на это, но каждый из них сохранял спокойствие при обсуждении стратегии предстоящей битвы. Какое-то время. Затем разговор превращался в многочасовые споры, в течение которых выпивалось немалое количество вина.

Райя так и не приходила в сознание. Хэвард сказал, что лучше не пытаться насильно привести ее в чувство, поэтому Стейн, возвращаясь вечером в покои, просто лежал рядом, крепко обнимал любимую и вдыхал ее запах. Он не мог уснуть, не мог расслабиться, когда она наконец-то была так близко. Как и сегодня. Минуту за минутой он смотрел на спящую Райю. Ее золотистая кожа источала совсем слабое сияние и выглядела потускневшей, даже побледневшей.

Внезапно она застонала во сне и пошевелилась в его объятьях. У него в груди словно что-то хрустнуло. Стейн так и смотрел на нее, пока она не открыла глаза – янтарные с карамельными крапинками. У него едва не вырвался стон облегчения – настолько он боялся увидеть жуткие серые глаза тени.

– Не волнуйся, я тебе все объясню, – ласково произнес он.

Райя несколько раз сонно моргнула.

– Надеюсь, у тебя была весомая причина держать меня в объятиях, – она покрутила головой, насколько позволяла его хватка, – и в своих покоях.

– Я просто охранял тебя. Обещал ведь, что не прикоснусь к тебе, пока ты сама не попросишь, – напомнил он, подавив свои эмоции.

– Ты тот еще мерзавец, но слово обычно держишь, поэтому убери от меня руки!

Райя пыталась выпутаться из его объятий, и Стейн не стал мешать, послушно отстранившись.

– Раньше ты не жаловалась на то, что эти руки с тобой делали, – хищно улыбнулся он.

– Фу, Стейн, когда ты открываешь рот, из него летит всякая дрянь. – Поморщившись, она села на постели.

– И на рот ты тоже не жаловалась.

Райя снова поморщилась, а потом окинула взглядом комнату и окно, через которое проникали тонкие лучи белого света, намекавшие, что сейчас был поздний вечер или глубокая ночь. Когда она встала и направилась к двери, Стейн сказал:

– Ты не можешь уйти. – Его тон растерял насмешливые нотки.

– И кто меня остановит? – с вызовом спросила она, медленно повернувшись. Стейн следил за каждым ее движением.

– Сядь, пожалуйста. Я не шучу. – Возможно, Райя продолжила бы язвить, но прозвучавшие в его голосе стальные нотки заставили ее подчиниться. Никто не смел шутить с ним, когда он так говорил. После такого он обычно готовился убить. Или убивал. – Ты должна знать, почему не помнишь прошедшие годы.

Райя устроилась в кресле у камина, и Стейн рассказал ей все, что случилось на границе.

– И Кристан, сын Гелиена… Духи, сын! – Она мотнула головой, словно до сих пор не могла осознать происходящее. – И он может помочь?

Стейн кивнул.

– Вытолкнуть тень сможет и Гелиен, но она тут же вселится в любого, кто будет находиться поблизости. Поэтому нам нужен Кристан. И да, он поможет.

– И потом я все вспомню?

– Хэвард говорит, что да.

Он готов был поклясться, что в ее глазах мелькнула паника. Райя напряглась всем телом и так крепко сжала пальцы, что Стейн испугался, как бы она их не сломала. Он приблизился и, опустившись на колени перед ней, накрыл ее ладони своими.

– Почему ты нервничаешь? Чего боишься?

Райя сжала губы в тонкую линию и покачала головой.

– Ты все обо мне знаешь. Знаешь, что я много лет питала к тебе…

– Чувства. – Стейн медленно изогнул губы при виде вспыхнувшего на щеках Райи румянца, который так редко появлялся на ее лице. Она коснулась ладонями разгоряченной кожи, будто захотела спрятать смущение.

– Да, но я скрывала их и даже подавляла.

– И что?

– Была причина, почему я так делала, – призналась она, и гримаса боли мимолетно исказила ее лицо, но Стейн успел заметить. – Ты же не способен любить! Для тебя девушка все равно что вещь, и дважды в твою постель никто не попадает.

Он ухмыльнулся шире, чем следовало.

– В прошлом нашем разговоре, кажется, было еще что-то про список.

– Я не шучу!

– Я тоже. – Стейн замолчал и тяжело сглотнул, а когда снова заговорил, его голос зазвучал тихо и хрипло: – Думаешь, я хочу только твое тело?

Неужели Райя в самом деле считала, что он притворяется? Что он не любит ее и не нуждается в ней? Неужели не догадывалась, что завладела им без остатка?

Она не ответила, и Стейн продолжил:

– Поверь мне, ты значишь для меня больше всего этого треклятого мира. Я люблю тебя, люблю каждой клеточкой своего тела, и для моей любви не существует ни времени, ни продолжительности. Без тебя я не жил – просто влачил жалкое существование. Даже понимая, что тебя больше нет, я продолжал думать о тебе каждую секунду каждого гребаного дня. Ты мое сердце и моя душа. Ты мое все.

Райя дернулась, как будто собиралась податься вперед, но не сдвинулась с места. Она шумно вдохнула и не только от его слов. Тон Стейна звучал без привычных «той старой Райе» дразнящих ноток и был лишен всяческой игривости. Он был как никогда серьезен.

– Хотела бы я тебе верить.

– Не нужно мне верить. Скоро ты все вспомнишь… вспомнишь, как сильно я люблю тебя. – Он наклонился ближе, едва коснувшись ее губ своими. Райя приоткрыла рот и опустила веки, ее золотистая кожа замерцала ярче. – Стоит лишь попросить, милая Райя, – прошептал он ей прямо в губы, для соприкосновения с которыми хватило бы одного неосторожного движения.

У нее сбилось дыхание, закрытые веки резко распахнулись, но она промолчала.

– Значит, я подожду.

Когда он отстранился, Райя будто разочарованно выдохнула, и ее свечение померкло. Судя по виду, она хотела, чтобы он дотронулся до нее.

Они так и сидели в тихом молчании. Райя покусывала нижнюю губу, а он разглядывал черты любимого лица, прикладывая неимоверные усилия, чтобы снова не придвинуться ближе и не поцеловать ее.

– Однажды в детстве, – произнес он слегка осипшим голосом, – я заметил, как одна маленькая девочка наблюдает за тренировками младших отрядов. После занятий я подкрался к ней и спросил, почему она не тренируется с нами. По ее взгляду было видно, как ей этого хотелось. Та девочка – она походила на прекрасную куколку в пышном платьице и с косичками – смутилась и ответила, что дочери советника не пристало сражаться.

– А ты заявил, что все это чушь и среди воинов много женщин. – Райя грустно улыбнулась. – Я боялась поговорить с родителями, но, когда наконец-то решилась, мама и папа сказали, что гордятся мной. Отец нанял мне учителя. Я тренировалась без устали, чтобы однажды стать равной мужчине, и практически не покидала загородный дом. Наставник твердил, что я готова, что пора прекратить индивидуальные занятия и поступить в отряд. Да и отец был недоволен тем, что дочь практически не появлялась при дворе… Я думала, ты забыл ту встречу.

На самом деле Стейн и не подозревал, что единственная девушка в их отряде была той самой девочкой, которая однажды наблюдала за его тренировками. Он понял это только после гибели Райи, когда полдня провел в доме ее родителей и наткнулся на детский портрет.

«Мне кажется, я всегда любила тебя, Стейн».

Он несколько часов просидел на полу ее комнаты, вглядываясь в изображение и сотрясаясь от всхлипов, словно дикий раненый зверь, чем изрядно напугал ее родителей. Но они понимающе оставили его одного.

От возникших воспоминаний боль медленно заполнила его сердце.

– Я бы не смог забыть те косички.

– Не напоминай, они были ужасны. – Райя накрыла лицо ладонями и покачала головой. – Я выглядела такой дурехой.

– Ты была чудесным ребенком.

Они замерли, словно оба боялись пошевелиться.

Тут на пол между ними упал свиток, и это ослабило повисшее в воздухе напряжение.

Стейн развернул пергамент, на котором было выведено всего две строчки.

Тащи свою ленивую задницу в зал совета.

Твой король.

Стейн хмыкнул.

– Я должен идти. С тобой побудет Свея. Ты ее не помнишь, но Алвис, думаю, упоминал, что вы подружились перед тем…

– Да, упоминал, – перебила его Райя. – Она теперь его жена. Я до сих пор не могу поверить в это.

– В этом плане у вас с Гелиеном есть кое-что общее, – нежно ответил Стейн.

А ведь и правда. Удивительно, но они практически одновременно впали в глубокий сон. Один из них по своей воле, но вынужденно, другая – насильно. Они оба потеряли восемнадцать лет жизни – лишь мгновение для всех мальнов, но мучительная вечность для Стейна и Арэи.

Райя горько усмехнулась:

– Ага, мне только взрослого сына не хватало.

Не сдержав улыбки, он направился к выходу.

– Можно с тобой? – раздался голос за спиной.

Оглянувшись, Стейн на мгновение задумался.

– Ладно, пойдем.

* * *

У собравшихся в зале совета мальнов были угрюмые лица. Все, кроме короля, расположились за громадным стеклянным столом. Гел же стоял у окна, скрестив руки на груди, и с каждой секундой сжимал их все сильнее, словно это успокаивало его.

Стейн инстинктивно коснулся пальцами поясницы Райи, давая друзьям понять, что все под контролем, что это она. Если кого-то и удивило ее появление, виду никто не подал.

– Его нет, Стейн, – произнес Гелиен, почти не размыкая губ.

– Выступаем с первыми лучами солнца? – спросил он, выдержав напряженный взгляд черных глаз.

– С первыми лучами солнца, – повторил Гел.

– Еще раз обсудим план? – предложил Стейн, хотя все, что они делали последние двое суток, так это обсуждали план. – И только попробуй улететь вперед армии!

– С ума сошел? Если я так сделаю, Арэя убьет меня раньше короля смерглов, – усмехнулся Гелиен, но по его напряженному голосу чувствовалось, что ему не до шуток.

Стейн невесело усмехнулся в ответ.

– И не поспоришь.

Арэя, сидевшая во главе стола на месте короля, искривила губы, а затем покачала вино в бокале и сделала глоток. Алвис, положив руку на спинку кресла Свеи, наклонился и что-то прошептал той на ухо, после чего с досадой расстегнул верхние пуговицы костюма, привнося нотку небрежности в свой привычно безупречный внешний вид.

– Нам всем нужно немного отдохнуть и поспать, – сказал Тален и тоже отхлебнул вина.

Время уже двигалось к полуночи, но никто из собравшихся и не думал расходиться.

Внезапно помещение заволокло тенями, из которых появился Кристан.

– Кристан!

Арэя и Свея сразу подлетели к сыну. Гелиен с Алвисом принялись изучать его в поисках ранений или любых других травм и, не найдя таковых, крепко обняли.

– Я цел, правда, задушите же, – пробормотал Кристан, пытаясь высвободиться из цепкий объятий родителей.

– Мы вообще-то волновались, сопляк.

– И я рад тебе, дядя Стейн, – со смешком ответил Кристан.

Обе матери не желали выпускать его из своих цепких рук, а отцы медленно осматривали с головы до ног, будто хотели выявить наличие скрытых внутренних повреждений.

– Я тоже обожаю обниматься, но, может, продолжите потом? – по прошествии нескольких минут сказал Стейн, одергивая всех.

Родители Кристана окинули его испытующими взглядами, словно решали, кто из них даст ему оплеуху, но все же согласно кивнули и с заметным облегчением вернулись на места.

– Рассказывай, – бросил Стейн племяннику.

Дети Алвиса и Свеи приходились ему внучатыми племянниками, и хотя он знал, что Кристан не родной сын Свеи, относился к нему так же, как к остальным. Поговаривали даже, что Стейн привязан к Кристану больше, чем к близнецам.

Выражение лица Кристана стало предельно серьезным.

– Я… не могу.

Ответ повис в воздухе.

Стейн заметил, что вокруг него до сих пор клубилась тьма.

– Как это не можешь? – спросил Алвис.

Кристан виновато переминался с ноги на ногу.

– Я заключил с Катаном сделку.

– Что? – Лицо Гелиена окаменело.

– Успокойтесь. Мне кое-что от него нужно, поэтому я вынужден молчать. – Видимо, Кристан счел этот ответ достаточным. Казалось, он действительно не собирался рассказывать, что произошло в Сумеречных землях, если он вообще там был.

Это заставило всех нахмуриться.

– Заключать сделку со смерглом? О чем ты только думал? – процедил Гел сквозь зубы, и воздух задрожал от его силы.

– Да, Катан чудовище, но он не желает зла мне, – проворчал Кристан. Он старался держаться подальше от Гелиена, словно ребенок, опасающийся гнева отца. Кристан явно понимал, насколько его отсутствие испугало родителей. Но еще больше их убивало собственное бездействие.

– Если ты думаешь, что он тебе чем-то поможет… – Гелиен невесело рассмеялся.

Кристан резко вскинул голову, и его синие радужки, а следом и белки на мгновение затянуло тьмой.

– Я не думаю, я знаю.

Стейн почувствовал, что нужно вмешаться, пока спор отца и сына не перерос в настоящую ссору.

– Кристан… – начал Гелиен, но Арэя предостерегающе коснулась его, и он замолчал. В последнее время она будто стала якорем, который удерживал его от безрассудных поступков. Когда-то таким якорем для него был Кьелл, а потом Гелиен начисто лишился всяких чувств и эмоций.

– Вы можете просто поверить мне? Позвольте… – Кристан отвлекся, заметив исчерченные листы и карты c расстановкой мальнийских сил. – Что это?

Гелиен потер рукой шею.

– Мы собирались завтра начать наступление на Сумеречные земли.

– Ну, значит, я вовремя. – Кристан подался вперед и рукой, запачканной гарью, потянулся к записям. Все-таки он был в Сумеречных землях.

– Мы все равно пойдем, – напряженно произнес Гел. – Со смерглами необходимо покончить раз и навсегда.

– Отец, послушай, это все бессмысленно. Вы даже за стену не пройдете. – Кристан обвел пальцем на карте юг Оглама. – Земли смерглов хранит защитное заклинание подобно нашему. В прошлый раз вы попали туда только потому, что он позволил.

Гелиен задумался.

Стейн догадывался, что друг может не внять предостережениям сына, и поэтому сказал:

– Парнишка прав. Восемнадцать лет назад старейшины испробовали все возможное, но нам так и не удалось пройти сквозь стену. – Он поежился, вспомнив горячее черное облако, служившее своеобразной защитой и скрывавшее Сумеречные земли. – Катан всегда ведет игру на своих условиях. Вспомни битву у Северного леса и то, как мы отправились с Кьеллом. Это было спланировало. Ловушка.

В походе с Кьеллом они воспользовались маскирующим зельем и шли пешком, чтобы не привлекать к себе внимания, но оказалось, что Катан знал об их намерениях. Мало того, он с порога учуял кровь Мальнсенов.

– Восемнадцать лет назад с вами не было меня, – бросил Гелиен с оттенком недовольства в голосе. Эти слова лишь напомнили о Кьелле. – Ладно, будь по-вашему. – Он посмотрел на Райю, которая все это время держалась спокойно и отстраненно. – Хэвард, объясни Кристану, как ей помочь.

Не успел старейшина договорить, как глаза Райи затянулись серой пеленой, и тень в ее обличии рванула к выходу. Все повскакивали со своих мест. Алвис бросился следом и преградил той путь. Когда тень собралась нанести удар, Стейн уже стоял за ее спиной. Он скрутил ей руки и прижал к своей груди. Райя, тяжело дыша, брыкалась и пиналась. Выставила вперед ногу, пытаясь ударить Алвиса в живот, но Стейн снова потянул ее на себя, удерживая на расстоянии. Она закричала.

– Давай, – сказал Гелиену Стейн, и все его существо насторожилось.

У Гела дрогнул кадык.

– Будет больно.

Стейн понимал это, поэтому выругался про себя, крепко стиснув челюсти, и кивнул.

Гелиен раскинул руки в сторону, и из них начала сочиться тьма. Она извивалась, словно клубки змей, и медленно подползала к Райе, которая еще сильнее забилась в объятиях Стейна, продолжая сопротивляться.

– Знай: ей будет в разы больнее, чем мне, – сквозь зубы пробормотала тень губами Райи и в отчаянном, бесполезном рывке попыталась броситься на Гелиена. Но его тьма заползала девушке в рот, нос и уши, наполняя изнутри так, что белки ее глаз и радужка вскоре стали черными. Райя изогнулась и пронзительно закричала, но в этот раз от боли. У Стейна тоже невыносимо сдавило грудь. Тьма все больше наполняла тело Райи, и она кричала не переставая, извиваясь снова и снова, пока из нее не вытолкнуло чью-то искалеченную душу. Еще несколько мгновений ее руки и ноги дрожали от боли, а затем тело расслабилось и обмякло в объятиях Стейна.

– Кристан, – скомандовал Гелиен.

Кристан перевернул руки ладонями вверх, и на них словно вспыхнули звезды. Сгустки ослепительно-белого света устремились к тени, захватывая каждую клеточку ее сущности. Изнутри разрастался свет, разрывая саму материю, все шире и шире…

Затем раздался взрыв, и все собравшиеся в зале полетели на пол.

Тряхнув головой и придя в себя, Стейн увидел, что в воздухе кружат ошметки чего-то, похожего на пепел. Мгновение Райя лежала у него на руках без создания, как вдруг ее затрясло.

Стейн с трудом проглотил скопившуюся слюну.

– Хэвард, ей больно!

Старейшина присел рядом и вытянул ладони над грудью Райи. Через несколько секунд молчания он сказал:

– Она будет в порядке.

– Ее трясет!

– Ей холодно. Тень внутри ощущается так, словно в тебя запихали кучу льда. По себе знаю. – Хэвард поежился, видимо, вспомнив свои прошлые ощущения. – Ее просто нужно согреть.

Стейн крепко прижимал Райю к себе, пытаясь согреть теплом своего тела. Вскоре ее ресницы затрепетали, и она открыла глаза.

– Холодно, – прошептала она.

– Знаю, скоро пройдет. – Он притянул ее ближе и нежно прижал ее голову к своей груди.

– Получилось? – послышался за спиной голос Талена, который, вероятно, обращался к Хэварду.

Стейн затаил дыхание в ожидании ответа.

– Да, тени больше нет, – подтвердил старейшина.

– Он с-спрашивал… не об этом, – стуча зубами, произнесла Райя. – Я все еще н-ничего… н-не помню.

Стейн бросил взгляд на Хэварда, а затем – обратно на Райю.

– Память вернется, нужно время. Скоро все в ее сознании встанет на свои места. – Старейшина потер лицо и медленно выпрямился.

Все молча прошли к столу и плюхнулись в кресла. Стейн помог Райе подняться и провел ладонью по ее голове, убирая упавшие на лицо пряди. Она будто хотела что-то сказать, но губы явно отказывались шевелиться. Придерживая ее за талию, он повел любимую к выходу.

Внезапно вечернее небо за распахнутыми окнами взорвалось оглушительным раскатом грома и вспышками молний.

– Не похоже на обычную грозу, – сказал Алвис, подойдя к окну.

– Это и не гроза, – ровным тоном ответил Тален и встал рядом с ним.

Хэвард кивнул, подтверждая слова главного советника, и вперил взгляд в Кристана.

Гелиен молча направился к двери, и все остальные последовали за ним.

Стейн вместе с Райей вышли последними. У выхода их ждала Свея.

– Я провожу ее в покои, а ты иди. – Она махнула рукой вслед скрывшимся за поворотом друзьям.

Стейн засомневался, и Свея с мягкой улыбкой на губах взяла Райю под руку.

– Помогите им! – рявкнул он страже, что несла караул неподалеку, и мальны поспешили выполнить приказ.

Дождавшись, когда Райя и Свея скроются из виду, Стейн кинулся догонять друзей. Он застал всех у выхода из дворца. Гелиен стоял на верхних ступенях парадной лестницы и смотрел на небо, на котором стремительно сгущались плотные черные облака, гасящие свет звезд. Гром продолжал греметь, сотрясая дворец и внутренний двор, сверкали молнии, а воздух наполнялся странным металлическим запахом. Затем на землю обрушились тяжелые капли.

– Какого… – выдохнул Стейн и провел ладонями по лицу, размазав что-то вязкое. Он растер между пальцами густую красноватую жидкость и коснулся кончиком языка правого мизинца, сразу почувствовав металлический привкус во рту.

– Кровь, – пробормотал он и в недоумении поднял голову.

Кровавый дождь усиливался, покрывая местность багровым ковром. Мальны не любили красный – это цвет скорби и смерти. А сейчас все вокруг превращалось в кровавое месиво, пятнающее сверкающий серебристо-белый город.

– Что происходит, Хэвард? – спросил Гелиен, вытерев лицо и поморщившись от вкуса крови на губах.

Старейшина поскреб подбородок и задумчиво покрутил окровавленными пальцами перед собой.

– Кристан, ты когда-нибудь пользовался светом? – Когда тот неуверенно кивнул, Хэвард уточнил: – Как именно?

– Просто играл вспышками на руках. – Кристан поднял окровавленную ладонь, как будто захотел продемонстрировать, но передумал.

Старейшина покачал головой.

– Недостаточно. Духи только сейчас почувствовали свой свет – уловили выплеск минутами ранее. Они знают, что Кристан вошел в полную силу.

– Сестра пользовалась силой малыша, – сказал Алвис, не совладав с резкостью в голосе.

Арэя кивнула, соглашаясь с его словами.

Хэвард не обратил внимания на резко изменившиеся лица. Все и так начали понимать, куда он клонит.

– Это было в утробе. Духи ждали рождения первенца, ждали того момента, когда в полной мере почувствуют его истинную силу – свой свет.

В воздухе повисло давящее молчание. Над головами в черных тучах продолжали сверкать молнии, освещая кроваво-красный город. Гром заглушал крики придворных, которые толпами бежали из сада во дворец. Они в изумлении обращали взоры к небу, а затем переводили их на господ, собравшихся на ступенях, по хрустальной поверхности которых стекали ручейки крови.

– И-и-и? – с усилием выдавил Стейн, злясь на Хэварда, из которого, подобно Кьеллу, приходилось силками вытаскивать ответы.

– У нас больше нет четырех лет. Духи заберут Кристана раньше. Совсем скоро. И это предупреждение. Если мы вздумаем воспротивиться, в следующий раз они зальют эти земли кровью мальнов.

У Кристана дрогнул кадык. Он посмотрел на Алвиса, потом на Гелиена.

– Отец…

Стейн едва не распался на куски от того, как прозвучало это слово, обращенное к обоим отцам.

– С тобой ничего не случится! Я обещал! – Голос Гелиена больше походил на рычание, едва он услышал мольбу в голосе сына.

Побледневшая Арэя взяла Кристана за руку и притянула к себе, будто хотела собственным телом заслонить его от духов. Глаза Гелиена почернели, челюсть заострилась, а волны магической силы рвались наружу, давя всем на кожу.

Стейн сотни раз видел, когда друг злился, но сейчас он выглядел настолько свирепым, что инстинктивно хотелось отступить на шаг назад. Даже Тален, который всегда умело сохранял спокойный вид, казалось, забылся и с трудом удерживал бесстрастное выражение.

– Гелиен, – прошептала Арэя, но она тоже не решилась коснуться его.

– Алвис, соберите Совет, успокойте жителей и наведите в городе порядок. – Гелиен наморщил лоб и сжал пальцы в кулаки, будто едва сдерживал себя от того, чтобы не ударить куда-нибудь чистой силой. – Хэвард, за мной.

Ступив в багровую лужу, Гелиен широким шагом двинулся вперед. Вокруг его плеч клубилась тьма и шлейфом тянулась за хозяином.

– Куда ты? – крикнула ему вслед Арэя.

– Спасать сына.

Глава 30

Гелиен

Гелиен никогда прежде не испытывал подобного чувства. Перед мысленным взором до сих пор стояло лицо сына.

«Отец…»

Нет, Кристан смотрел на него не со страхом. В его взгляде было нечто иное – надежда.

Сын смотрел на своего отца в надежде, что тот сдержит обещание и не позволит никому причинить ему вреда.

Гелиену до боли был знаком этот взгляд – он точно так же всегда смотрел на Кьелла. Что бы ни происходило, само присутствие деда вселяло надежду. Гелиен знал, тот обязательно найдет выход.

Кьелл…

Гелиену нужен был Кьелл.

Прежде чем войти во дворец, он поднял голову к небу. Тяжелые черные тучи, в просветах которых мерцали звезды, рассеивались так же быстро, как появились. Гелиен вдохнул разлитый в воздухе тошнотворный запах крови и шагнул внутрь. Он шел, едва замечая придворных, которые смотрели с немым вопросом то на короля, то на свои намоченные кровью ярко-красные одежды. Но при виде выражения его лица спешили отойти в сторону.

Гелиен не сразу справился с захватившим его гневом, хоть и знал, что нельзя позволить ему перерасти в панику, а панике – в отчаяние. Кристан как никогда нуждался в отце, и Гелиен готов был пойти на все что угодно, чтобы спасти сына. На все, лишь бы с лица жены исчезла гримаса боли. Каждая частичка сознания требовала обнять любимую, прижать к груди и приободрить, но он понимал, что Арэю не успокоят никакие слова поддержки и обещания, что все будет хорошо. Она повторяла это восемнадцать лет, как и все близкие, но разве помогло?

– Ваше Величество, куда мы идем? – спросил Хэвард, пресекая очередную лавину мыслей.

Гелиен потер переносицу кончиком указательного пальца, словно это могло помочь ему успокоиться.

– Хэвард, мы знакомы уже не первый год, ты входишь в мое ближайшее окружение, и мой сын, кажется, влюблен в твою дочь. – Он сделал паузу, заметив, как от последних слов старейшина ошеломленно заморгал. – А ты продолжаешь обращаться ко мне по титулу.

– Но…

– Кьелла ты называл по имени.

– Кьелл был моим другом, – пробормотал Хэвард больше самому себе, чем Гелиену.

Удивленный, Гелиен минуту помолчал, а потом спросил:

– А разве я тебе не друг?

– Разумеется.

– Тогда закончим с этим.

Члены Темного круга были Кьеллу больше чем друзья: каждый из них являлся частью его семьи. Он собрал вокруг себя мальнов, которым помог в самые тяжелые моменты их жизни. Он спас Талена от многовековых пыток. Хэварда – отщепенца ордена и единственного мальна, кто не проявлял таланта старейшины до Посвящения, – взялся обучать сам, когда тот и не надеялся совладать с собственной силой. А Роймунда не просто обучил боевому искусству, а забрал в замок еще ребенком и вырастил как родного сына. Единственным исключением был Стейн. Он попал в круг приближенных благодаря необычной способности, силе и тому, что Кьелл мог безоговорочно доверять сыну лучшего друга.

– Так куда мы идем? – снова спросил старейшина.

Гелиен ответил не сразу. Он понимал, что его друзьям Кристан был дорог не меньше. Они многие годы заботились о нем как о собственном сыне. Но в том, что задумал Гелиен, они ничем не могли помочь. Время было не на их стороне.

«Они поймут. Арэя поймет…»

– Туда, где нас не побеспокоят, – запоздало произнес он.

Когда они прошли в комнату для заседаний в королевских покоях, Гелиен окружил их всевозможными чарами, а затем указал на кресло у камина, предлагая присесть.

– Я хочу поговорить с Кьеллом, – заявил он, когда Хэвард занял свое место.

Старейшина выпрямился в кресле и грозно нахмурил брови, словно Гелиен сказал что-то недозволительное.

– Не совсем понимаю, что вы… ты имеешь в виду. Погружаясь в прошлое, мы лишь наблюдаем и не можем вступать в контакт с… – начал объяснять Хэвард, но Гелиен взмахом руки оборвал тираду.

– Я не о прошлом. Рассказывал ли тебе Кьелл о моей первой встрече с Манусом?

В давнишней битве у Северного леса он впервые попытался самостоятельно воззвать к своей тьме, и когда у него получилось, удар вышел столь мощным, что задел и его самого. Он потерял сознание и на несколько минут будто перенесся в другой мир.

Хэвард кивнул, а потом спросил:

– Первой? Была еще?

– Да. Он являлся мне, когда я спал. – И Гелиен кратко рассказал о своих видениях, а потом сразу постарался отогнать воспоминания о предке. – Если Манус смог являться мне, тогда и Кьелл тоже… – Не договорив, он с надеждой посмотрел на Хэварда.

– Упокоенные души попадают в мир духов. Они свободны, как, полагаю, и душа Мануса. Но душа Кьелла не обрела покой, – на его лице заиграли желваки, – она принадлежит духам. Не думаю, что ему позволят…

– Нужно попытаться! Только он может сказать! – Гелиен судорожно сглотнул, и у него в голове пронеслось все, что друзья поведали о жертве Кьелла.

Гелиен почувствовал слабость в ногах. Благо он уже сидел. Он поморщился от воспоминаний, ему было больно за Кьелла, но сейчас эти мысли стоило оставить при себе.

– Сказать что?

– Как мне спасти сына.

Хэвард как-то странно посмотрел на него – на своего короля и ученика, – словно заметил такое, чего не видывал прежде. Он чуть ли не до скрипа стиснул зубы, будто не хотел отвечать.

– Манус являлся к тебе, когда ты находился в бессознательном состоянии.

Гелиен знал это и не понимал, к чему клонит Хэвард.

– Значит, мне нужно уснуть, а дальше? – Он в нетерпении побарабанил пальцами по столику у камина.

Хэвард задумчиво потер рукой подбородок.

– Не просто уснуть. В первый раз тебя оглушило мощным выплеском тьмы, во второй раз ты спал под воздействием чар. Если хочешь увидеть Кьелла, потребуется нечто похожее.

– У меня нет времени ждать, пока будет готовиться усыпляющее зелье. – Гелиен вскочил на ноги. – Оглуши меня!

Лицо старейшины напряглось.

– Я не буду сопротивляться. – Гелиен отошел подальше от очага. – Или боишься напасть на своего короля?

– Как минимум.

– Это приказ, – твердо сказал он.

– Я полагал, мы друзья, а друзьям не приказывают, – отрезал старейшина, плавно положив руку на подлокотник.

Гелиен приподнял бровь.

– Шутить вздумал, Хэвард?

– Это опасно, – после продолжительного молчания ответил тот.

Гелиен пропустил его слова мимо ушей. Он знал обо всех рисках, но сомневался, что сила верховного старейшины сможет по-настоящему причинить ему вред. Покалечить – возможно, убить – вряд ли.

– Хорошо. – Хэвард встал на ноги, расправил плечи, будто на них свалили непосильную ношу, и остановился напротив него. – Только один раз. Перед тем как я это сделаю, попытайтесь воззвать к старой связи с Кьеллом. Даже после смерти магия крови Священного камня может соединять ваши души. Возможно, его душа ответит на зов.

Гелиен подумал о Кьелле. О той связи, что объединяла их сознания. В самые тяжелые моменты, когда он невольно взывал к деду, тот всегда откликался, и в голове слышался его голос. Но сейчас должна была откликнуться его душа. Наверное, все это казалось бы невозможным, если бы Гелиен не видел Мануса, не видел, как существа из другого мира пожирали души друзей.

– Давай! – скомандовал он.

Хэвард поднял руки, вытянул ладони вперед и ударил волной чистой магии.

Потом наступила тишина.

Гелиен осторожно, но уверенно поднялся на ноги и огляделся. Он помнил это место: живые изгороди, на которых листва была настолько темно-зеленого цвета, что казалась практически черной; фонтаны и статуи из черного мрамора, а над головой – тысячи магических белых огней.

Внутренний двор замка Кьелла.

Гелиен был в Черных горах, в городе Огней.

Он всегда любил эти огни. В Мальнборне белые магические шары висели на столбах и не загораживали небо, полное чистого звездного света. Но в Черных горах – из-за вечных темных туч – белые огни парили прямо в воздухе, словно искусственные звезды.

Гелиен прошелся по саду, по тренировочной площадке и прогулялся вдоль темных вод. Все выглядело так же, как и в его последний день в Черных горах, но не было слышно никаких звуков. Даже листок в саду и тот не колыхался. От города веяло ощущением пустоты, одиночества.

Он не знал, сколько уже провел здесь времени, но не переставал взывать к душе деда. Тот по-прежнему не откликался.

Гелиен обошел замок, посетил свои и королевские покои, а затем спустился в подземелье – в комнату, где раньше находилась усыпальница жены и дочери Кьелла. Он провел рукой по белой мраморной крышке гробницы матери, как вдруг за спиной раздался ровный спокойный голос:

– Здравствуй, Кристан. Хотя теперь ты предпочитаешь другое имя.

– Кьелл, – с преувеличенным безразличием отозвался Гелиен и повернулся.

Кьелл стоял, небрежно прислонившись широким плечом к стволу дерева, которое когда-то посадила его дочь в дворцовом саду Черных гор. Серебристое древо светлорожденных мальнов. Гелиен представлял, как по этому поводу негодовали темнорожденные. У его матери был тот еще дерзкий нрав, и она могла бы подружиться с Арэей.

Некоторое время они оба молчали.

«Странно». Будь они в реальном мире, Гелиен, вероятно, пытался бы успокоить бешено колотящееся сердце, однако здесь и сейчас оно билось ровно и спокойно, пока он смотрел на деда, изучал его. Кьелл выглядел так же, как в их последнюю встречу, – словно его зеркальное отражение, разве что черные глаза теперь совсем не сияли, а золотистая кожа не светилась. Но Гелиену, насколько бы хорошо он не научился владеть лицом, никогда не достичь подобного умения – держать маску и справляться с эмоциями так, как это делал Темный король. Сравниться с ним мог лишь Тален.

«Два бессмертных мальна».

– Злишься на меня. Понимаю, – первым нарушил тишину Кьелл.

– Да, но все равно очень скучаю.

У Гелиена имелось как минимум четыре причины злиться на Кьелла, но, как бы он ни пытался, не выдержал и обнял его. Он не был уверен, что вообще сможет коснуться деда, однако в объятиях ощущалось крепкое холодное тело. Кьелл похлопал его по спине. Все раздражение, все обиды никуда не исчезли, но еще в прошлом Гелиен заметил, что не может долго сердиться на него.

– И я скучаю, дорогой внук.

Кьелл отстранился. Выражение его лица было совершенно спокойным, но глаза на мгновение радостно сверкнули, а потом стали такими же, как всегда. В них отразилась лишь многовековая усталость.

– Я надеялся, что ты обрел покой с… – Гелиен снова коснулся гробницы его жены и дочери.

– Не тревожься за меня. Я знал, на что шел.

Горло сжалось. Гелиен открыл рот и тут же торопливо закрыл, не издав ни звука.

– Духи не сдержали слово. – Кьелл отошел от древа и, приблизившись к гробнице жены, аккуратно положил ладонь на изголовье. – Они должны были дать мальнам больше времени и предупредить, но смолчали. И да, предвосхищая твой вопрос, я не мог сказать о том, что грядет, – таково условие сделки. В Сумеречных землях, когда я расколол Священный камень, духи поняли, что моя жизнь для них ничего не стоит. Она не была достойной платой, ведь я уже был практически труп. Поэтому они предложили другую, поведав о Манусе и цене. Мои духовные силы и душа стали малой платой, но дали бы тебе время найти выход. Однако духи смолчали… Они знали о пророчестве, знали, кто им действительно нужен. Они обманом заполучили меня, но моего правнука не получат.

– Кьелл, – выдохнул Гелиен так, словно имя причиняло боль. Он пытался подобрать нужные слова и поблагодарить деда за все, что тот для него сделал, но не смог. Хотел сказать, как сильно скучает, как ему не хватает его советов, поддержки, уравновешенности, в конце концов, но вместо этого спросил: – Почему мы здесь?

– Это моя пытка, – непринужденно ответил Кьелл, как будто происходящее с ним на самом деле не причиняло никакой боли. – Быть запертым в своем доме, каждый раз смотреть, как он рушится, и не в силах что-то изменить.

У Гелиена в жилах забурлила кровь, но его сила не могла найти выход.

Кьелл не должен быть здесь, не должен страдать. Это неправильно. Но даже сейчас он держался и не убирал внутренних преград.

– Я могу что-то сделать, как-то все исправить?

Эта мысль теперь никогда не покинет его, будет пульсировать в сознании, как заноза. Кьелл много чего скрывал, много чего недоговаривал, но каждое его действие всегда было на благо внука – чтобы помочь и защитить. И Гелиен понимал, что сделает все возможное и невозможное, чтобы спасти сына и освободить душу предка.

– Ты ведь не за этим сюда пришел. – Уголки губ Кьелла едва заметно приподнялись. – Я вижу, ты хочешь о чем-то спросить. Задай свой главный вопрос.

– Ты пошел на сделку со смерглами, – выдавил из себя Гелиен.

– Пошел, – тихо согласился Кьелл. – Тогда, в Сумеречных землях, я полагал, что, заперев их, уберегу тебя, но король смерглов снова обыграл меня.

Гелиену было невыносимо слышать, что Кьелл винил во всем себя. Он сделал невозможное и показал невиданную доселе силу, когда запер смерглов в мире теней. И только самоуверенность, недомолвки Гелиена дали смерглам лазейку. Он понял, что дед перевел разговор в другое русло, но все равно ответил:

– Это я не посчитал нужным рассказать тебе, что произошло в башне Сумеречных земель и что сделал Катан. Если бы я все сразу сказал, ты бы догадался, зачем он взял мою кровь, и мы вместе наши бы выход, пока я не… – Пока он сам не превратился в бесчувственное чудовище и не отнял жизни десятков хадингардцев и жизнь отца Стейна. Гелиен прогнал тягостные мысли и продолжил: – Ты знал, что у смерглов всегда был один король? Что он и есть старший сын Мануса?

– Нет, об этом я не знал. Но не думаю, что это бы как-то повлияло на мое решение.

– Решение о сделке… – переспросил Гелиен, сглотнув.

– Да. Ты наверняка наслышан, что я не хотел быть похож на брата. – Кьелл поморщился. – Ни нашим даром, ни даже внешне. Поэтому я решил, что все мы должны измениться.

Гелиен тоже поморщился, вспомнив о первой ссоре братьев, о пытках, что веками терпел Тален, пока Кьелл не освободил его от помешавшегося короля Бранда. Тот взялся за дело с неимоверным рвением, возжелав разгадать секрет долгой жизни и сделать бессмертной свою человеческую женщину.

– Прежде чем навсегда покинуть Мальнборн, ты пошел на риск, расколов камень Таоса – осколок, что был дарован мальнам.

– Ничуть. Я не прикасался к цельному камню и не нарушал правило. Только поделил то, что и так принадлежало мальнам.

Звучало логично: осколок принадлежал мальном, а они всего-навсего делили дарованную им силу и снова соединяли его части, так что в балансе сил ничего не изменилось. Кьелл это понимал, но риск все равно был, и немалый.

– Но потом ты захотел большего, – хрипло проговорил Гелиен.

– Разумеется. Ты единственный наследник в семье, первенец Мальнсен, и даже представить не можешь, насколько могущественен старший ребенок по сравнению с младшими братьями и сестрами. А чтобы бороться с братом, я должен был стать сильнее.

Воздух в комнате оставался совершенно неподвижным, хотя черные волосы Кьелла колыхались, касаясь его плеч, вокруг которых на миг заклубилась тьма. Но нет, показалось.

– Ты отдал свой свет в обмен на тьму.

Кьелл повел плечом.

– Он был мне больше не нужен. Я прекрасно вижу в темноте, и мне она не кажется столь темной.

Гелиен не нашел что ответить. Он молча потер виски и прищурился от того, что один из лучей серебристо-белого света, исходящего от древа, попал прямо в глаза, ослепляя.

– Я просто получил то, что хотел. Ни больше ни меньше, – невозмутимо продолжил Кьелл. – И я не жалею о содеянном: мой народ и мой город того стоили. Жалею только об одном, о том, что никогда не придавал значения пророчеству. Тысячи лет, из поколения в поколение, верховные старейшины передавали друг другу эту байку, но тогда я меньше всего о ней думал. Мне очень жаль, что пророчество оказалось о твоем сыне. – Голос Кьелла, как и всегда, звучал спокойно, но в то же время в нем слышалась искренность.

Гелиен просто кивнул.

– Ты знаешь, зачем я здесь?

По тому, как напряглись уголки рта, а лицо мгновенно потемнело, стало понятно, что Кьеллу известно о том, что совсем недавно случилось в реальном мире.

– Да, и я помогу.

Гелиен постарался не поддаться охватившему его волнению.

– Ты опустил завесу, запер смерглов в мире теней и разорвал нашу с Катаном связь. Я хочу знать, как сотворить нечто похожее с духами. Как разорвать их связь с мальнами и сделать так, чтобы они больше никогда не распоряжались нашими жизнями? Мой народ проклянет меня за это, но…

– С чего вдруг?

– Мы ведь лишимся магии, способностей, всех наших духовных сил. – Гелиен с трудом произносил каждое из этих слов, которые на вкус были как кислота.

Кьелл слегка улыбнулся.

– Ошибаешься, дорогой внук.

Гелиен резко вскинул голову.

– Нет?

– Кристан, – обратился к нему Кьелл, по-прежнему используя старое имя, – магия исходит не от духов. Ею пропитана сама земля, воздух, вода, а духи могут лишь бездонно черпать силу и распоряжаться ей. Наша магия, способности передаются по наследству, но не всегда в каждом поколении. У кого-то ядро сильнее, у кого-то – слабее, но, в отличие от духов, мы не можем черпать магию напрямую, нам необходим источник. И он у вас есть. Если источник останется при мальнах…

– То духи будут нам больше не нужны, – закончил Гелиен, вглядываясь в усталые глаза деда и обдумывая его слова.

– Да, но прежде, чем решиться на такой шаг, ты должен понимать, что дальше мальны будут жить сами по себе. Никаких сделок, проклятий…

– Этого-то я и хочу! – слова прозвучали резко, но Гелиен ничего не смог с этим поделать.

Кьелл странно посмотрел на него, но и теперь серебристые ободки вокруг зрачков не вспыхнули даже слабо.

– Манус бы с тобой не согласился. Не сделай он этот выбор, нашего народа не существовало бы. К тому же не все духи плохие. Многие дорожат своим творением и оберегают его, иначе я бы сейчас с тобой не говорил. А главное – мальнов уже давно бы наказали, не прикрой вас кое-кто от ненужного внимания.

– Мне плевать! Я не отдам им сына, – процедил Гелиен сквозь зубы.

– Знаю, и я тебя не останавливаю. Я поступил бы точно так же.

До этого мгновения Гелиен даже не задумывался о природе добра и зла среди духов. В легендах и в самом деле упоминались случаи, когда высшие существа заботились о своих творениях или бескорыстно помогали просящим. Возможно, не все духи являли собой зло – так же, как и люди, как и мальны.

Но сейчас ему было все равно.

– Скажи, что я должен сделать?

Кьелл провел рукой по угольно-черным волосам и, отвернувшись от гробницы, направился к двери. Гелиен уже и забыл, сколько уверенности источала походка Темного короля. На мгновение ему показалось, что Кьелл хочет уйти, но он замер.

– Во-первых, тебе нужен цельный камень Таоса. Хотя наша магия сохраняется, даже если он где-то вдали, для настолько мощного заклинания камень должен быть рядом. Прямо у тебя в руках.

– Я заберу его у Катана, – уверенно заявил Гелиен, на что Кьелл кивнул, словно ничуть в этом не сомневался.

– Это полбеды, – продолжил он. – Произносить заклинание должны те, на чьей крови был создан камень.

Гелиен мысленно выругался.

– Что?

– Да, внук, только Катан способен помочь тебе. Смерглы пострадали от духов больше, чем кто бы то ни был. Тебе придется пойти с ним на сделку, если хочешь спасти сына. А потом останетесь только ты и он.

Внутри него все кричало от желания возразить. При любых других обстоятельствах Гелиен ни за что бы не пошел на сделку. Он рассказал сыну о намерении разорвать связь с духами, и тот догадался обо всем раньше него, понял, что первому королю смерглов наверняка известно об обряде не меньше, чем Кьеллу.

– Кристан заключил с Катаном сделку.

Кьелл насторожился. Казалось, силы его пробудились, и тьма обвила широкие плечи. Возможно, духи еще не успели опустошить его без остатка.

– Будь осторожен, – заговорил Кьелл, хотя предостережения, мелькнувшего в его чертах, было и так достаточно. – Смергл явно что-то задумал. Кристан – Мальнсен, он силен, но еще слишком юн. И он пока не король, не хранитель земель мальнов. Если хочешь, чтобы все получилось, заклинание должны произнести нынешний король мальнов и владыка смерглов.

Гнев в очередной раз накрыл разум Гелиена, но он тряхнул головой, пытаясь держать себя в руках.

– Что еще?

– Место. Обряд надо провести там, где все началось. Тебе придется впустить его.

Священная река Лаун.

Гелиен понял, что это не имеет значения. Они уже готовились впустить смергла на свои земли.

– И последнее… Самое главное – это заклинание. Сначала окропите камень кровью первых королей мальнов и смерглов, а потом… – Кьелл не договорил.

Внезапно он закричал и выгнулся. Поморщившись от боли, поднял голову и посмотрел на внука так, будто подвел его, а затем… исчез.

– Нет! – закричал Гелиен. Холод пронзил нутро, его словно скрутило узлом, и окружающий мир растворился перед глазами вместе с гробницей замка в Черных горах.

Гелиен очнулся и понял, что все еще кричит.

Как же хотелось ему сказать, что Кьелл никогда не подводил его! Только не он!

– Хэвард, еще раз! Оглуши меня!

– Нет! Вы слишком… – Старейшина замолчал. Видимо, обдумывал, разумно ли возражать королю. – Кьеллу помешали. Он больше не появится.

Гелиен поднялся на подгибающиеся ноги. Он понимал, что Хэвард прав.

«Я больше не увижу Кьелла…»

Однако не все потеряно. Гелиен знал, кому известно об обряде даже больше, чем Темному королю. Знал, кто мог помочь ему и прочесть заклинание.

Глава 31

Стейн

Оказавшись в своих покоях, Стейн споткнулся на ровном месте и едва удержался от того, чтобы не выругаться в голос.

На его постели безмятежно спала Райя. На ней был домашний шелковый халат, который слегка распахнулся, обнажив ее соблазнительные бедра. Еще влажные волосы разметались по подушке.

Она освободилась от тени, да и память пока не вернулась, но почему тогда пришла к нему? Или она все вспомнила? От этой мысли его сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с бешеной скоростью.

Райя повернулась на другой бок и что-то невнятно пробормотала во сне.

Улыбнувшись, Стейн шагнул к ней, но резко остановился и осмотрел себя. Он был весь в крови. С трудом обуздав порыв, он направился в купальню. После того как трижды поменял воду, чтобы смыть с тела всю кровь, Стейн наполнил мраморную купель последний раз и залез в чистую воду. Он прикрыл глаза, хотя в комнате и без того стоял приятный полумрак: пространство озаряло белое свечение одного магического шара. Он попытался рукой нащупать мочалку, как вдруг наткнулся на чье-то плечо. Сработал инстинкт, и он резким движением схватил руку, что слегка задела его разгоряченную кожу, и потянул на себя. Райя упала к нему на колени, вцепившись в широкие плечи, чтобы не погрузиться в воду с головой.

– Можно было бы и понежнее, – пискнула она.

Стейн бережно откинул намокшие волосы с ее лба и заглянул в глаза.

– Ты вспомнила.

– И да и нет, – выдохнула Райя. – Все неразборчиво, яркими короткими вспышками, но я помню, что чувствовала, что чувствовали мы…

Кровь зашумела у него в ушах.

– И что же? Скажи это.

Она промолчала. Ее глаза сверкали ярким янтарем, и в них читались непроизнесенные слова.

– М-м-м? Я хочу это услышать, милая Райя, – промурлыкал Стейн.

Она плеснула на него водой, и он в отместку окунул ее в купель с головой. Вынырнув, Райя вытерла ладонями лицо и зачесала мокрые волосы назад. Тяжелые капли стекали по ее золотистой коже. Насквозь промокший халат сполз с плеч, частично оголив грудь. О Небеса! Она была неописуемо прекрасна.

Стейн не сводил с нее глаз. Вода в просторной купели словно стала горячее, когда Райя взобралась на его бедра. Устроившись сверху, она протянула руки к его шее и посмотрела откровенно непристойным взглядом. Ее касания распаляли и без того разгоряченную кожу.

Тяжело дыша, он прижался к ее лбу своим.

– Попроси меня.

Горячие губы сомкнулись на его мочке, нежно прикусив.

– Прикоснись ко мне, Стейн, – с придыханием прошептала Райя ему на ухо, и он медленно стянул с нее мокрый халат, с влажным чавканьем отбросив на пол. – Прикоснись ко мне, – повторила она и сильнее прижалась к нему, словно хотела, чтобы он почувствовал своим телом каждый изгиб ее фигуры.

Стейн положил руки ей на бедра и тотчас утратил власть над собой. Накрыл ее губы своими, мгновенно проникая языком в рот. Когда он слегка прикусил ее нижнюю губу, Райя застонала и впилась ногтями ему в спину.

В их поцелуе смешались жажда, страсть и доля отчаяния, он был одновременно и нежным, и грубым. Всепоглощающим. Их губы сливались столь неистово, будто небеса за окном вот-вот снова разразятся кровавым дождем, а в недрах земли разверзнутся трещины.

В их поцелуе таилось обещание будущего, которое вдруг стало возможным.

Стейн сильнее сдавил ее ягодицы, и Райя, не разрывая поцелуй, опустилась на давно возбужденный орган, вызвав рваный стон. Она дразняще медленно двигалась на нем, пока он прижимал ее к себе крепко и яростно, словно боялся, что она исчезнет из его объятий. Он чувствовал опьяняющий жар Райи, который обволакивал все его тело, и всецело растворялся в прикосновении ее губ, рук.

Они полностью растворились друг в друге.

В этот момент в целом мире не существовало никого, кроме них двоих и столь сильного пьянящего чувства, что теплилось в бьющихся в унисон сердцах.

* * *

Они не покидали покои сутки. К тому же Гелиен не давал о себе знать с тех пор, как ушел с Хэвардом, не посвятив остальных в свой план. Поэтому им оставалось только ждать.

Следующим вечером Стейн наконец-то получил письмо… И оставил его без внимания, как и второе, и третье.

«Игнорирование приказа своего короля приравнивается к измене».

Стейн едва взглянул на желтоватый пергамент и знакомый аккуратный почерк, не испытав ни малейшего желания вступать в переписку.

Нового сообщения не было достаточно долго.

«Если через час я не удостоюсь чести лицезреть твою довольную рожу, стража притащит тебя в зал совета в чем мать родила».

Сев на постели, Стейн схватил перо и написал: «Если не хочешь увидеть у своих дверей этих же стражников связанными и голыми, оставь нас в покое».

Лист мгновенно исчез и вернулся практически сразу с ответом: «Угрожаешь королю?»

«Просто предупреждаю», – вывел он под громкий женский смех.

Раз Гелиен объявился, Стейн не собирался и дальше оставаться в постели с Райей, как бы того ни желала каждая клеточка тела. Но теперь, когда она вернулась, затмив сплошной вихрь из скорби и боли, он ни о чем больше и помыслить не мог. Он готов был держать любимую в своих объятиях целую вечность.

– А если там что-то важное? – спросила Райя, пытаясь забрать у него свиток и перо.

Стейн схватил ее за руку, перевернул, накрыв своим телом, и провел носом по скуле.

– Они бы уже вышибли нашу дверь, будь там что-то важное.

– Ты должен идти. – Уголки ее рта поползли вверх, а глаза заискрились.

«Духи побери эту соблазнительную улыбку!»

– Еще немного, – пробормотал он и скользнул губами вдоль подбородка, медленно перемещаясь на шею, ключицу…

– А вдруг Кристан…

Стейн посмотрел на Райю, на ее серьезное лицо и сразу напрягся. Его рука, блуждающая по ее бедру, замерла. В покоях повисла секундная тишина. Где-то вдали, за стенами дворца, прогремел гром.

Стейн почувствовал укол совести и жуткий стыд за то, что позволил себе даже несколько часов счастья. Сейчас не время думать о своей жизни, особенно когда Кристану грозит опасность, а запираться в покоях казалось теперь глупым и в высшей степени эгоистичным решением.

– Ладно, одевайся. – Он нехотя отстранился и потянул на себя край одеяла, в которое Райя собиралась укутаться.

– Мне-то зачем? Я не вхожу в Тайный совет Гелиена.

– Значит, войдешь.

– Ты не король. – Райя попыталась отобрать одеяло. – И Совет не твой.

Стейн лениво улыбнулся, уставившись на ее обнаженное тело, и вполголоса произнес:

– Зато ты моя. Куда я, туда и ты. Теперь я с тебя глаз не спущу. Одевайся.

Вокруг царил полумрак. Лишь отблески белых огоньков, проникающих сквозь распахнутые окна, скользили по темным стенам и черным мраморным плитам, отчего тонкие белые прожилки вспыхивали и переливались. Ветерок разносил по покоям вечернюю прохладу и запах дождя. От легкого дуновения колыхались черные бархатные шторы. Хотя Стейну нравился Мальнборн, и он любил свет, в своих комнатах он обычно предпочитал темноту. В ней он находил покой. В ней ему легче думалось.

Второпях он натянул штаны и накинул мятую черную рубашку. Спустя несколько минут, застыв в дверном проеме, с шутливым укором покосился на Райю.

– Знал бы, что ты будешь одеваться так долго, вздремнул бы.

– Ты и так почти сутки провел в постели, – огрызнулась она.

– Правильно, провел, а не проспал, – подмигнул он и открыл дверь.

Друзья собрались на ужин в обеденном зале.

Гелиен сидел, подперев подбородок ладонью, и смотрел в окно. Остальные молча попивали вино. Никого из детей, включая Кристана, за столом не было. Казалось, будто все старательно пытались сохранять спокойствие.

– Рубашку застегни, – бросил Гелиен, едва взглянув на вошедших.

– Неужто смущает вид моей обнаженной груди? Ты вроде как хотел, чтобы меня сюда притащили в чем мать родила, – упрекнул его Стейн с преувеличенным вздохом.

Уголки губ Гелиена дрогнули, а затем он и все остальные заметили гостью. Когда Райя приблизилась к столу, они встали и по очереди обняли ее. Крепче всех обнимала Арэя и не отпускала ее так долго, что Райя немного оторопела. Хотя ей и рассказывали, что королева испытывала вину за свой поступок в прошлом, подобная реакция все равно шокировала ее.

Память возвращалась к ней урывками, каждый час Райя восстанавливала в голове события из потерянного года, но там, где хранились воспоминания о проведенном у смерглов времени, была лишь пустота. Отчасти это успокаивало, ведь всем и правда хотелось верить, что Катан не лгал и она находилась в своеобразной магической коме.

– Замечательно, что вы здесь! Я жуть как голоден. – Стейн усадил любимую рядом с собой и сразу набросился на еду. Хотя стол был плотно заставлен разными блюдами, к еде больше никто не притрагивался.

– Мы умерли бы с голоду, если бы решили дождаться тебя, – сказал Гелиен.

– Ну, чего хотел-то? – с набитым ртом спросил Стейн. Его левая рука лежала на колене Райи. Это была безумная потребность не только находиться рядом с ней, но и постоянно чувствовать ее.

– Ты должен пообещать, что не вспылишь. – Черные глаза Гелиена смотрели на него чересчур внимательно.

Стейн удивленно изогнул брови.

– Ты меня с Алвисом перепутал.

Ал не фыркнул, как ожидалось, а лишь надменно усмехнулся краешком губ.

Стейн не понимал, как новый план может быть связан с его настроением, и вернулся к тарелке с мясом, щедро политым ароматным соусом. Но не успел даже донести вилку до рта.

– Обещай, – не отставал Гелиен.

– Что за ребячество? – пробормотал Стейн.

– Вот уж от кого странно это слышать, – проворчал Алвис.

– Вы закончили? – вмешалась Арэя, громко поставив бокал на стол. – Стейн, есть способ спасти Кристана. Но тебе этот план не понравится.

Состояние расслабленности, которое еще несколько мгновений назад ощущал Стейн, исчезло. Его плечи напряглись.

– Слушаю.

Арэя настороженно переглянулась с мужем, прежде чем ответить:

– Мы должны заключить сделку с королем смерглов и работать вместе с ним.

Ярость мгновенно затмила взор. Все, что он давным-давно запрятал в глубине души, едва не вырвалось наружу.

– Вы что, с ума сошли? – Стейн не узнавал собственный голос. Он поморщился от воспоминаний и будто наяву почувствовал металлический запах крови. Крови отца. Больно сдавило внутренности. Он коснулся пальцев Райи, пытаясь прогнать жуткий образ того, как она тянулась к нему, а он не мог ее поймать.

Через стоявший в ушах гул прорвался голос Гелиена:

– Так сказал Кьелл. Другого выхода нет.

– Катан чудовище! Он не станет нам помогать, – с трудом сглотнув, произнес Стейн.

– Не нам, а ему. – Гелиен кивнул в сторону двери, словно Кристан сейчас стоял прямо за ней.

Воцарилась мертвая тишина. Казалось, кто-то выкачал воздух из зала.

Стейну потребовалась вся сила воли, чтобы успокоиться и подавить гнев, заточить его туда, где томилась старая боль.

– Подожди, как это Кьелл? – спросил он, когда все внутри него перестало вопить и разум наконец-то прояснился.

Гелиен рассказал о своем плане и о том, чем они с Хэвардом занимались последние сутки. Стейн знал, что Манус посещал Гелиена в прошлом, но слышать, что друг подобным образом встречался и с Кьеллом, было как минимум странно.

– Ты потерял отца, – осторожно произнес Гел, – и его уже не вернуть. А я не хочу потерять сына. Мстить будем потом. Сейчас мы должны спасти Кристана.

Небесно-голубые глаза Арэи поблекли, словно их затуманила боль. Красивое лицо Свеи побледнело, утратив привычный румянец.

«Нет. Так нельзя. Нужно собраться».

Стейн уже намеревался повести себя как эгоист, но любовь к близким была сильнее его ненависти к смерглам.

«Месть бессмысленна, если ее цена – смерть».

– Хорошо, – буркнул он, хотя это далось ему с большим трудом.

«Владей собой!»

Гелиен прищурился:

– Ты точно способен держать себя в руках?

«А ты?» – хотелось спросить Стейну, но, в отличие от него, Гелиен не просто сохранял самообладание: его лицо выглядело каменным.

– Точно, – сказал Стейн с уверенностью, которую вовсе не чувствовал.

– Идите и приведите себя в порядок. И надень что-нибудь приличное. – Гелиен кивнул на его мятую, криво застегнутую рубашку, а затем потянулся, чтобы налить в бокал вина.

– Зачем?

– Через час мы отправляемся с визитом в Аланту.

– В Аланту? На чертов крайний север? – Стейн невесело усмехнулся. – Вот уж увольте!

Впервые он посетил Аланту вместе с Райей, однако их путешествие оказалось чересчур коротким. Уже через пару дней с Финном и Эриком они вернулись в Хадингард, и он не успел посмотреть ледяное королевство. Ему запомнились только впечатляющий запах снега и молодой хвои и лютый холод, который пробирал до мозга костей.

Впоследствии ему приходилось бывать в Аланте еще не раз. В отличие от Кристана, которого привлекали снежные дюны, каждая поездка Стейна была вынужденной и связана лишь с государственными делами, поэтому его нисколько не прельщало отправиться на крайний север с чисто дружественным визитом, поскольку друзей он там не завел. Да и его отношения с королем Аланты оставались вежливо-натянутыми. Ему не удалось сблизиться с Лареном, хотя, по правде говоря, Стейн и не пытался. После потери Райи перспектива завести новых друзей заботила меньше всего.

– Кристан хочет повидаться с друзьями, – сказал Гел. – И я этого хочу. Если вдруг ничего не выйдет, эти дни для каждого из нас могут стать…

«Последними», – мысленно закончил Стейн.

Все это понимали. Спасет Гелиен сына или нет, неминуемая битва со смерглами может стать концом для всего Мальнборна.

– Вы все – наша с Кристаном семья, а в Хадингарде наша вторая семья. В общем, сегодняшний вечер мы должны провести вместе, – подытожил Гелиен.

– Так давайте отправимся в Хадингард или пригласим всех сюда, зачем тащиться на крайний север?

Стейн заметил, как после его слов побледнело лицо Арэи и задрожали руки. Она засунула их под стол, пытаясь скрыть дрожь, а затем посмотрела на Гелиена.

– На этом настоял Кристан. Он сказал, что соскучился по ледяным просторам и хочет… в последний раз увидеть снежные дюны. Ему они почему-то нравятся. – Широкие плечи Гелиена дрогнули, и он повернул голову к окну. Потом резко встал и молча покинул зал.

Глава 32

Ларен

– Волнуешься?

– Вот еще, с чего вдруг?

– Ты восемнадцать лет ждал момента, чтобы поблагодарить короля мальнов, – с улыбкой сказала Адела.

Ларен фыркнул.

Конечно, жена была права, но он предпочел промолчать и просто поцеловал ее в лоб, а затем – в округлый живот. Хотя в прошлую беременность она постоянно уставала и все время проводила в постели, сейчас Адела хорошо выглядела и прекрасно себя чувствовала. Снова порадовавшись этому факту, он взял ее за руку и потянул за собой.

Королева Аланты носила под сердцем младшего принца или принцессу. Старшей дочери недавно исполнилось шестнадцать, и день ее рождения стал одновременно и самым счастливым, и самым худшим днем в жизни Ларена. Роды проходили очень тяжело. Но и здесь он вновь был обязан мальнам, которые снабдили целебными зельями все людские королевства, состоявшие в союзе. Настой не излечил недуг Аделы, но помог дождаться прибытия целителя из Мальнборна.

Верховный старейшина Хэвард прислал каждому правителю свиток пергамента, в котором при необходимости достаточно было написать сообщение, и оно бы вернулось к отправителю. Это стало своеобразной формой быстрой связи между людьми и мальнами.

Ларен считал себя дважды обязанным мальнам за спасение дорогих ему людей. Если бы тогда, в Хадингарде, Гелиен не приказал старейшинам ожидать короля Аланты, и те в попытке скоротать время не показали бы, какие чудеса способны творить своей магией, вылечив полгорода и снабдив столичных лекарей целебными зельями, мальны бы и не подумали вмешиваться в беды людей. Ларену никогда не выплатить долг перед Гелиеном, но поблагодарить его он безмерно желал.

Он бросил полный любви взгляд на жену – на его хрупкий и нежный цветок. Для него Адела ни капли не изменилась и стала еще прекраснее. Хотя кое-что немного преобразило ее внешний облик: кожа из золотистой превратилась в белоснежную. Но, по мнению Ларена, с темно-русыми волосами, бледной кожей и румянцем на щеках она выглядела только краше.

Он бы соврал, если бы сказал, что супруга полюбила его земли всем сердцем. Конечно, Адела покидала дворец, но старалась как можно быстрее добираться до нужного места и гуляла чаще всего по внутреннему двору, потому что долго не могла находиться на морозе.

Когда она видела, что Ларен грустит по этому поводу, то всегда говорила:

– Я люблю тебя, и мне не важно, где жить. Мой дом там, где ты. Теперь Аланта – мой дом.

Если Аделе сложно было свыкнуться с лютыми морозами, то Лита не менее тяжело привыкала к палящему летнему солнцу Хадингарда. И поэтому сейчас сестра верхом рассекала по столице, наслаждаясь ледяным ветром.

Деарсены прибыли ранним утром. Кристан перенес их, шокировав всех своими способностями, а сам пообещал вернуться к вечеру вместе с близкими. Ларен и подумать не мог, что друзья скрыли от него правду и все это время он общался с наследником мальнийского трона. Кристан трижды бывал в Аланте, а в последний раз даже не хотел покидать королевство и гостил почти полгода. Странно, но снег завораживал его не меньше, чем урожденного алантца.

Ларен с Аделой вошли в малый зал, освещенный свисающими с потолка огромными, словно ледяными люстрами со множеством свечей. Стол был уже накрыт. Эрик развалился в кресле и, не дожидаясь гостей, уже попивал вино. Кая сидела рядом, но не прикасалась к бокалу, который ей, видимо, наполнил муж. Финн и Лита еще не вернулись. В отличие от единокровной сестры, Финн лучше переносил морозы, хотя вряд ли поспевал за женой и по пути наверняка остался ждать ее в одной из чайных.

Эймунд и Виктория, старшие дети Финна и Эрика, смотрели в заиндевевшее окно и о чем-то шептались, держась за руки. Десятилетний королевский отпрыск оставался в Хадингарде, а Хаук – младший сын Эрика – нервно расхаживал у мраморного камина, занимавшего почти всю стену. Эймунд был уравновешен и сосредоточен, как и отец, а Хаук рос уменьшенной копией своего. Именно они с Кристаном и Даном устраивали настоящий балаган, когда все собирались за одним столом. Однако внешне младший сын взял от Эрика лишь светлые волосы, обрамлявшие улыбчивое веснушчатое лицо.

– Ну, где же они? – пробормотал Хаук, сделав очередной круг по залу.

– Да сядь ты уже, – сказал ему Эрик.

– Легко тебе говорить с бокалом в руке. Разреши мне выпить вина, и я ни слова не скажу.

Эрик насмешливо приподнял брови.

– До прихода гостей, – хохотнул парень.

Хлопнули створки дверей, и в зал ввалились чересчур довольная Лита и Финн. Они смеялись и о чем-то бурно спорили. Бледная от природы кожа сестры приобрела живой цвет, лицо словно задышало естественной красотой, а вот щеки Финна сильно раскраснелись от мороза.

– Ох! Да мы даже не опоздали! – воскликнул Финн.

– Почти, – раздался за спинами голос.

Все разом обернулись.

Тени сползли с гостей, являя взору мальнийского короля, его семью и друзей. Гелиен Мальнсен не нуждался в представлении, а вот его спутников Ларен уже встречал и был знаком лично. Однако у него до сих пор не получалось привыкнуть к мерцающей коже мальнов и их неземным глазам, в которых словно сияли звезды.

– Добро пожаловать в Аланту, – вежливо произнес Ларен.

– Оставь церемонии, отец их терпеть не может, – усмехнулся Кристан и, похлопав его по плечу, направился к Хауку, пока тот не запрыгал на месте от нетерпения. Потом к нему подошел, быстро поприветствовав хозяев дворца, Дан. А вот его близнец почтительно поклонился, прежде чем проследовать за братом. Элиана Ларен видел лишь раз – в Мальнборне. Насколько ему было известно, парень не разделял любви братьев к авантюрным путешествиям.

– Ваше Величество… – Ларен приблизился к мальнийскому королю.

– Просто Гелиен, – сказал тот низким, глубоким голосом. Выражение его лица было непроницаемым: ни легкой усмешки, как у рядом стоящего Стейна, ни нахмуренных бровей, как у Алвиса. Тот, приобняв супругу за талию, следил за детьми, которые уже наслаждались вином.

– Я надеялся дожить до момента, когда смогу лично принести вам благодарность за исцеление отца. Ваш жест породил тесные отношения между нашими королевствами и спас мою жену и нашу дочь. – Ларен притянул за руку Аделу. Та уже собралась присесть в реверансе, но Гелиен резко подался вперед и остановил ее.

– Ну что вы, в этом нет нужды, тем более в вашем положении.

– Наша семья в неоплатном долгу перед вами, – произнесла Адела со всей искренностью, положив ладонь на живот.

– Это меньшее, что я мог сделать для друга, – сказал Гелиен, и по его губам скользнула тень улыбки, не затронувшая черных глаз.

Улыбнувшись в ответ, Финн подошел ближе и поприветствовал мальнов.

– Закончили с формальностями? – подал голос Эрик. – Я голодный.

– Ты всегда голодный, – фыркнул Гелиен. – Даже не встанешь?

– Ты сам сказал – без церемоний. – Эрик похлопал по креслу, приглашая его сесть рядом.

Не успел Гелиен сделать и шагу, как Арэя высвободила руку из его хватки и бросилась к Лите. Две королевы крепко обнялись. Они улыбались и что-то шептали друг другу. Гелиен с явным удивлением наблюдал за этой сценой, а затем повернул голову к Финну и уже открыл рот, но тот просто пожал плечами и направился к столу.

Гости занимали свои места. Еще утром Кристан поведал о чудесном возвращении Райи, и все старались не выказывать своего удивления, но нельзя было не заметить произошедшие со Стейном изменения. Когда Ларен видел мальна последний раз, его глаза были мертвыми, потухшими, а сейчас он будто светился изнутри.

Дети беседовали недалеко от входа. Ларен уже собирался подойти к ним, как вдруг дверь распахнулась, и в зал вошла Алира – их с Аделой дочь. При виде нее Ларен нахмурился. Она даже не соизволила переодеться и явилась на ужин прямо в доспехах. Алира каждой черточкой лица, вплоть до бирюзового цвета глаз, походила на Литу, словно была ее младшей сестрой.

Откинув за спину длинные серебристо-белые волосы, Алира проигнорировала взгляд отца и сразу посмотрела на остальных детей.

Кристан с дразнящим блеском в глазах выступил вперед.

– Ну здравствуй, колючка.

Алира скривила губы и, вплотную приблизившись к нему, указательным пальцем приподняла его подбородок.

– Не в этой жизни, Кристан.

Ларен вскипел от гнева.

Конечно, все северянки отличались необузданным характером, но своеволие дочери переходило всякие границы. Алира на дух не переносила Кристана и Дана, хотя ее отношение по большей части было связано тем, что мальнийское происхождение парней не позволяло ей вызвать их на тренировочный поединок и преподать урок, который она любила демонстрировать всем своим сверстникам. Алира владела мечом не хуже любого аланского мужчины. Разумеется, Ларен нанял ей лучшего учителя из южных земель, но даже самый искусный людской воин не мог сравниться с мальном, и дочь это злило.

Ларен обуздал свой гнев. Не пристало проявлять его при гостях.

– Я бы хотел на рассвете прокатиться за городом, по берегу Сапфирового моря, – сказал Кристан, когда все расселись за столом.

– Конечно. Алира, сопроводишь гостя? – Ларен бросил на дочь предупреждающий взгляд.

– Конечно, отец, – прошипела она, заметив все тот же дразнящий блеск в глазах Кристана.

– Дан, ты с нами? – Он покосился на брата.

– Не-е-е-т, – протянул один из близнецов. – Я так рано не проснусь.

– Хаук?

Но тот лишь усмехнулся и покачал головой.

– Я бы с удовольствием, брат, но ты обычно ездишь слишком далеко за город. Подобный путь по силам лишь алантцам или мальнам, а я не горю желанием превратиться в сосульку.

Эймунд и Виктория кивнули, хотя сын Литы как раз таки прекрасно переносил самые лютые морозы благодаря крови ледяного народа. Но Эд, очевидно, не желал разлучаться с любимой даже на секунду. Он как зачарованный смотрел на миловидное лицо с россыпью обворожительных веснушек.

Дети продолжали о чем-то беседовать между собой, а взрослые неловко молчали. Гелиен постоянно поглядывал на сына. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза то и дело вспыхивали звездами, и в них угадывалась душевная боль и тоска. Его мысли явно были далеко не здесь.

– Гел, – нарушил тишину Финн. – Вы получали сообщения от Дартхолла и Солнума?

Гелиен нахмурил брови, и его взгляд сделался еще более мрачным.

– Да, они просят аудиенции, но мне сейчас не до визитов иноземных гостей.

Финн и Эрик переглянулись друг с другом. Гелиен это заметил.

– Я знаю, чего хотят дартхоллцы. В остальном им не о чем переживать. Я не потребую исполнения клятвы на крови.

Финн кивнул. Хотя донесли ли до короля Мальнборна, что как раз присягнуть ему на верность дартхоллцы были далеко не против? Как, вероятно, и королевство Солнум, которое опасалось близости Сумеречных земель.

Казалось, что вечер так и пройдет на неловкой ноте, но Эрик смог переключить разговор в менее формальное русло, и через некоторое-то время даже чересчур мрачный мальнийский король начал улыбаться.

– …и они буквально приносят Эда и Хаука на руках, а тем и шестнадцати еще не было! Финн после этого решил серьезно проверить, кого пускают в питейные заведения. – Эрик рассмеялся глубоким, раскатистым смехом.

– Полагаю, титул наследного принца все же сыграл ключевую роль, дядя, – ухмыльнулся Эймунд.

– Я намекнул Финну заодно проверить и бордели, – подмигнул Эрик.

– А кто тебе сказал, что мы там еще не были? – спросил Кристан, непринужденно отпив из бокала.

Девушки за столом чуть ли не одновременно кашлянули.

– Кристан, – осек его Алвис.

Но Кристан лишь сверкнул глазами, изобразив невинную улыбку, а затем сделал вид, что запечатал губы.

Уже поздним вечером, после очередной неловкой паузы, Ларен понял, что пора расходиться. Он думал, большинство гостей не останутся в Аланте, но, к удивлению, все приняли его приглашение. Но когда взрослые удалились, дети так и продолжили сидеть за столом.

* * *

На следующий день Ларен решил сопроводить Кристана, узнав, что король Мальнборна собирается ехать с ним.

Утро выдалось немного облачным, по-северному морозным, а с неба падали редкие снежинки. Гости укутались в алантские плащи с меховыми воротниками, но Гелиен все равно поежился от пронизывающего утреннего холода.

– Отлично, тогда я на тренировку, – сказала Алира, потерев руки, как только услышала о намерениях отца.

– Ты едешь с Кристаном, – хрипловато объявил Ларен.

– Отец, разве тебя недостаточно?

– Мальны наши гости, поэтому прояви учтивость. Если не можешь, вспомни, чем мы обязаны им, и постарайся быть благодарной.

Алира с силой втянула носом холодный воздух.

– Я всегда буду помнить, отец, как и ты. И ничего не имею против мальнов, просто не выношу этого самовлюбленного индюка!

– Ты не выносишь его только потому, что, когда вызвала Кристана на поединок, оказалась на спине уже через несколько секунд, – поддразнил Ларен.

Алира явно хотела что-то возразить, но промолчала.

Гелиен долго восхищался красотой алантских лошадей, и, пока он поглаживал животное по морде, Кристан уже взобрался на кобылу и рванул вперед. Алира устремилась за ним.

Гелиен поспешил сесть на лошадь, и Ларен неторопливо последовал его примеру.

– Не волнуйся, Кристан знает эти места, он не заблудится.

– Не подумал бы, что он так любит…

– Холод? – с улыбкой спросил Ларен, устроившись в седле. Лошадь перебирала ногами по дорожке, присыпанной свежими белыми хлопьями.

– Да, – сглотнул Гелиен.

– Мне кажется, Кристан любит не столько холод, сколько вид бескрайних снежных дюн. Эти просторы завораживают его. А еще ему нравится любоваться голубыми ледниками и волнами Сапфирового моря. Он любит свободу. Полагаю, песчаные дюны Солнума придутся ему по вкусу не меньше. Я слышал, он собирается наведаться с визитом и туда.

Гелиен помрачнел и отрешенным взглядом уставился на обледеневшую стену дворца, на сверкающей поверхности которой отражались краски рассвета. Его дыхание вырывалось слабыми белыми клубами.

– Не сочти за грубость, но теперь я лучше понимаю его стремление к свободе, хоть и не знаю всего. – Усилием воли Ларен погасил нарастающую тревогу за Кристана. – Вы ведь неспроста его прятали.

– Сыну угрожает опасность. Он боится, что нам не удастся спасти его, поэтому мы здесь. – Гелиен по-прежнему не смотрел на него. Он стряхнул снежинки, мягко опускающиеся на плечи.

– Мы можем чем-то помочь? – скорее из вежливости спросил Ларен, понимая, что если уж мальны пребывают в отчаянии, то люди тут явно бессильны.

– Нет, но спасибо.

Ларен догадывался, что Гелиен так ответит, поэтому просто добавил:

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Пусть и на один миг, но я подумал, что могу потерять Аделу и нашу новорожденную дочь… Я буду молиться духам, чтобы и у вас все обошлось.

– Молись кому угодно, но только не им. – Гелиен наконец-то посмотрел на него своими потусторонними черными глазами и перешел на рысь. Даже в тот момент, когда свечение мальна практически померкло, его нельзя было спутать с человеком. Сила, что ощущалась в нем, буквально давила на кожу.

Казалось, Гелиена не особо интересовали улицы города, на которые уже стекались толпы людей в белых и голубых одеждах. Он практически не оглядывался по сторонам, а когда они миновали окраину города, лишь мельком взглянул на безукоризненно ухоженные и очищенные от снега коттеджи с белоснежной, местами голубой отделкой. Во дворах в изобилии стояли снежные статуи, вырезанные столь искусно, что не уступали дворцовым. Здесь не наблюдалось такого буйства красок, как в том же Дартхолле, поэтому Аланта и Мальнборн чем-то были похожи. Алантцы и мальны не любили всей этой пестроты ни в убранстве, ни в одежде.

Лошади неслись по укутанной белым ковром равнине, где то тут, то там мелькали островки снега, пока Кристан не остановился на берегу Сапфирового моря. Они с Алирой спешились. Ларен и Гелиен приблизились, но остались сидеть верхом. Кристан закрыл глаза и подставил лицо ветру. Даже король Мальнборна застыл в восхищении.

– Никогда раньше не видел моря? – спросил Ларен под шум разбивающихся о ледники волн.

Гелиен покачал головой, не в силах оторвать взгляд от воды ярчайшего сапфирового оттенка. Морозное дуновение ветра взъерошило его темные волосы до плеч.

– Финн рассказывал о нем, но я не думал, что это настолько красиво.

Они молча любовались волнами. Да и снег здесь, переливающийся радужными бликами, был чистейшего оттенка белого, в сравнении с которым цвет городского снежного покрова казался серым. Гелиен перевел зачарованный взгляд с волн на сына, и в его глазах отразилась боль.

Алира подошла ближе к Кристану и хищно улыбнулась.

– Принц, значит.

– Что, теперь согласишься поцеловать меня? – произнес Кристан, растягивая слова.

Она прищурилась и стрельнула в него испепеляющим взглядом.

– Повторюсь: не в этой жизни, Кристан. – Ее улыбка стала острой как нож.

Ларен и Гелиен неловко переглянулись друг с другом. Если Кристан и правда был в опасности, и его явно не заботили чужие уши, то дочь переходила всяческие границы. Ларен втянул носом воздух, наполненный морозной сыростью и запахом морской соли. Он сохранял внешнее бесстрастие, но внутри все грохотало. Гелиен посылал сыну предупреждающие сигналы, но он, судя по его виду, ничуть не раскаивался.

– Всего лишь невинный флирт, – заверял Ларен, не понимая, говорит это для Гелиена или для себя самого. – Между ними ничего…

– Знаю, – отозвался Гелиен, глядя, как его сын пожимает плечами в ответ и убирает руки в карманы. Почему-то именно этот жест заставил мальнийского короля улыбнуться.

Глава 33

Гелиен

Он совершенно не впечатлился Алантой и холодом, который без конца лизал спину и покусывал лицо. Конечно, он обратил внимание и на сошедшие будто со страниц сказок пряничные домики, покрытые воздушной глазурью, и на деревья в ледяных наростах, которые сверкали как горы драгоценных камней, но для него просто не существовало места прекраснее Мальнборна. Однако, когда он увидел Сапфировое море, то на мгновение лишился дара речи и застыл в восхищении. Тогда он начал понимать сына и то, почему его влек простор, почему ему так хотелось убежать из Мальнборна. Кристан любил свои земли, но ненавидел бремя, что выпало на его долю. Он не просто хотел убежать – он не желал быть ни тем, кого придется прятать всю оставшуюся жизнь, ни тем, кто однажды падет жертвой собственной семьи и народа.

Гелиен долго обнимал Финна, Эрика и Каю, хотя те заверили, что Кристан уже пообещал перенести их в Мальнборн через несколько дней. Очевидно, это была вынужденная ложь, чтобы они не волновались.

Потому что через несколько дней он призовет в Мальнборн короля смерглов.

Кристан протянул руки Арэе и Свее. Те, в свою очередь, потянулись к остальным. Вокруг заклубились тени.

– До встречи, колючка. – Кристан напоследок подмигнул принцессе Аланты, своим дразнящим взглядом словно бросая ей вызов.

Алира поджала губы, явно сдерживаясь, чтобы не сказать что-то неприличное.

В любое другое время Гелиен бы отвесил сыну подзатыльник и напомнил о манерах, но не сейчас. Сейчас он проигнорировал этот неуместный флирт, потому что знал, к кому на самом деле Кристан испытывал чувства.

Они перенеслись во дворец Мальнборна и застыли в странной неловкой тишине. Только дети, не обратив внимания на возникшее напряжение, хохотнули, помахали на прощанье и разошлись.

Следующие два дня с утра до поздней ночи они обсуждали, казалось бы, самый безумный план. Хотя что толку? Их планы всегда летели в бездну. Но как бы горько это ни было, Гелиену пришлось согласиться с решением большинства. Поскольку у него не выйдет никакого разговора с Катаном, более того, он вряд ли станет слушать, к стене проклятых земель должны пойти либо Кристан, либо Арэя. И от одной только мысли об этом внутри все кричало и протестовало.

– Я пойду, – твердо заявила Арэя.

– Нет! – в один голос сказали Гелиен и Кристан.

Сразу стало тихо.

Арэя ущипнула себя за переносицу.

– Мы только что все решили, разве нет?

– Любимая, даже если Катан не желает тебе вреда, это вовсе не значит, что он не сможет… – Гелиен поморщился. – Не сможет отнять тебя у меня.

– Отец прав, мама. Щит лишь ненадолго убережет от смерглов. Да и мои силы значительно превосходят твои, – выпалил Кристан и невольно скривился от собственных слов.

– Я сражалась задолго до твоего рождения, – не стерпев, рявкнула Арэя.

Кристан изумился властности в ее голосе, но лишь на миг.

– Боевые навыки воина, пусть и из элитного отряда, против силы всех смерглов? Я думаю, вопрос решен, мама. Ты остаешься.

«Мой мальчик», – улыбнулся про себя Гелиен.

Арэя открыла рот, но, видимо, не придумав больше никаких возражений, промолчала.

Гелиен знал: если бы она не считала их решение верным, ее не остановили бы никакие доводы. Как и он не смог бы остановить жену, куда бы та ни рвалась. В любом случае, он всегда предпочтет рискнуть своей жизнью, как и их сын.

Остальные не спешили вмешиваться и высказывать свое мнение. Даже Стейн держал свой болтливый рот закрытым, только постоянно опускал руку то на поясницу Райи, то на колено, то просто сжимал ее ладонь в своей. С тех пор как к ней частично вернулась память, он часто касался любимой, словно боялся, что она исчезнет или испарится, поэтому ему казалось важным, просто жизненно необходимым, чувствовать ее в прямом смысле слова.

Гелиен взглянул на заходящее за окном солнце, а затем повернулся к сыну.

– Но я пойду с тобой.

– Отец, ты не хуже меня знаешь, что никакая маскировка не обманет смерглов, – возразил Кристан.

В голове Гелиена сейчас крутилось только одно – желание испепелить Сумеречные земли при малейшей угрозе сыну.

– Я буду кружить в воздухе. Затеряюсь в облаках, – мрачно сказал он.

– Это рискованно.

– Одного я тебя не отпущу.

Кристан посмотрел на Алвиса, потом на Стейна, на лице которого будто было написано: «Если не прекратишь спорить, у отца случится приступ гнева».

Гелиен хмыкнул. Друзья хорошо знали, насколько обманчивым может быть это спокойствие в голосе.

Поспорив несколько минут, Кристан махнул рукой от безысходности и первым отправился спать. Следом, так и не проронив ни слова, потянулись остальные, пока в зале не остались только Гелиен и Арэя.

Она сердито скрестила руки перед собой.

– Ты ведь понимаешь, что Кристан прав, – сказал он, пытаясь оценить, насколько сильно разозлилась жена.

– Иначе я не отпустила бы его, – фыркнула она.

«Значит, не сильно».

– Он наш сын, и мы всегда будем защищать его. Но сейчас мы должны довериться ему: ты ведь сама мне недавно говорила, – мягко улыбнулся Гелиен.

Арэя снова фыркнула:

– Сказал тот, кто собрался лететь вместе с ним.

– Я сказал, что отпущу Кристана, но не утверждал, что не буду находиться поблизости. – Он пожал плечами.

Арэя сделала несколько успокоительных вдохов и выдохов.

– Это будет долгая ночь… Я не усну.

Гелиен потушил почти весь свет, оставив лишь пару ламп в дальнем конце зала, и подошел к жене. Он хотел заглушить ее боль, чтобы она хоть на миг перестала терзаться, хотел показать ей, что все будет хорошо.

– Тогда мы можем не спать.

Он медленно окинул Арэю взглядом, осмотрел ее тонкое шелковое платье и остановился на глубоком вырезе на груди, которая тяжело взымалась и опускалась. Потом скользнул по тонкой шее – туда, где быстро пульсировала вена, – и ее губам. Бледная кожа засияла ярче, окутав пространство вокруг серебристо-белым светом, а глаза заблестели небесной синевой, в которой Гелиен мог утонуть… Давно утонул.

Он подхватил жену под бедра, усадил на стол и встал между ее разведенными ногами. Провел пальцем по изгибу ее шеи, медленно и нежно касаясь кожи, а затем спустился ниже, к чувствительной ложбинке между ключицами. Его нос улавливал пьянящий запах с нотками полевых цветов и сладкого лимона, всегда исходящий от тела Арэи. Ее аромат каждый раз одурманивал разум, сводил с ума и обволакивал его с головы до ног.

Гелиен поцеловал ее быстро, безудержно. Обвив шею руками, Арэя притянула его ближе и углубила поцелуй. Каждым касанием губ и языка он молил о прощении за прошлое и вселял надежду на будущее. Одной рукой он запутался в ее светлых волосах, а второй продолжал поглаживать бедро и перебирать складки платья, пока не скользнул прямо под него.

– Сейчас не думай ни о чем другом, – выдохнул он ей в губы. – Позволь просто любить тебя.

Арэя не смогла ничего сказать и вместо этого прижалась теплым ртом к его губам в новом поцелуе. Гелиен отчаянно прижимал ее к себе, ловя тихие стоны, которые лишали его остатков самообладания…

– Так и знал, что вы еще зд…

Кристан замер в проеме. Резко распахнувшаяся створа двери шумно ударилась о стену. Гелиен быстро вытащил руку из-под шелкового платья жены, и та спрыгнула со стола, поправляя подол.

– Что ты хотел? – спокойно спросил Гелиен.

– Уже ничего. Сейчас я просто хочу развидеть это. – Он комично прикрыл глаза.

– Только не говори, что тебя смущают подобные вещи.

– Фу! Вы ведь родители, – скривился Кристан и быстро покинул зал, врезавшись в дверной косяк. Просто не пожелал убрать руку с глаз.

Гелиен безнадежно покачал головой и снова притянул Арэю к себе.

– Мальца явно стоит поучить манерам.

* * *

С первыми лучами солнца они собрались на берегу священной реки Лаун, где все началось, а теперь должно было кончиться. Восход солнца казался неестественно багряно-красного цвета, словно кто-то намеренно раскрасил небосвод в столь яркие оттенки. И именно сегодня это навеяло жуткие воспоминания о случившемся здесь тысячи лет назад.

Алвис о чем-то недовольно переговаривался с женой: очевидно, не мог заставить ее вернуться во дворец. Несмотря на подаренные годы, Свея по-прежнему оставалась человеком – довольно хрупкой даже по людским меркам девушкой. Но, как не раз бывало и с сестрой, он терпел очередное поражение.

– Духи побери, почему ты всегда споришь! Я ведь защитить тебя пытаюсь!

Свея явно чувствовала, как в муже поднимается волна гнева.

– Он все равно мой сын, – сказала она так тихо, что из-за дувшего от реки ветра Гелиен не услышал слов, а прочел их по губам.

Алвис с болью вглядывался в ее лицо. Он выглядел так, будто не знал, встряхнуть ее за плечи, накричать или же просто обнять.

Свея замотала головой, и он взял ее голову в ладони, не позволяя отвернуться.

– Прошу тебя. – В его голосе слышалось отчаяние, даже мольба.

Она смотрела непреклонно, но ее подбородок дрожал.

– Хорошо, я уйду, но обещай…

Гелиен и все остальные отвернулись, когда Алвис схватил жену за руку, крепко прижал к себе и зашептал на ухо личные слова, которые посторонним слышать совсем не хотелось.

Не укрылся от внимания и мелькавший в глазах Райи несвойственный ей страх. Она говорила, что не помнит проведенного в Сумеречных землях времени, но так ли это на самом деле? Возможно, она просто не желала добавлять Стейну страданий.

Прошло несколько минут.

Арэя нервно покусывала губы. Алвис вышагивал туда-сюда.

Все ждали Кристана.

– Я схожу за ним, – бросил Алвис, и его последние слова затерялись в нахлынувшем порыве ветра. Он умчался во дворец, но уже через несколько минут стоял на том же месте, будто и не уходил никуда. – Кристана нет ни в покоях, ни в одном из залов. Стража заверила, что он не покидал своих комнат.

– Что? – ахнула Арэя, и кровь разом отхлынула от ее лица.

Сердце кольнуло от тревоги, а затем камнем ухнуло вниз.

Кристан отправился раньше, один, не желая подвергать план риску.

Гелиен шагнул вперед, воззвав к своему звериному началу, но за миг до привычной вспышки его остановила теплая рука. Он повернулся.

– Доверься сыну, – прошептала Арэя, едва размыкая губы.

– Люблю, когда ты цитируешь меня, но… – Он всеми силами пытался усмирить зверя внутри.

– Дай ему время. – Она через силу улыбнулась.

Гелиен посмотрел на близких, но они все молчали. Только лишь Алвис, как и он сам, едва держался, чтобы не сорваться с места.

Два часа показались сущим адом. Ведь им не было известно, когда именно Кристан отправился в Сумеречные земли.

– Если Катан не убьет этого паршивца, это сделаю я, – то и дело вскипал Гелиен. Его терпение было на исходе.

– Я все слышал!

В эту секунду напротив них заклубились тени, из которых вышли сын и… смергл. Кристан посмотрел на Гелиена, потом на Алвиса. На лице этого наглеца не было ни капли раскаяния!

– Приветствую тебя, дорогой родственник. – Катан скривил губы в ухмылке. – И тебя, любовь моя.

Гелиен сжал кулаки. Резкие слова едва не сорвались с губ, но он совладал с собой. Арэя вскинула подбородок и, сверкнув глазами, успокаивающе сжала его ладонь.

– Ты знаешь, что на кону. Отбросим шутки. Ты готов помочь?

Жуткая, раздражающая ухмылка Катана, как и вся его беспечность, вмиг исчезли. Он почему-то скользнул взглядом по золотистому лицу Талена и тонкому шраму, который сейчас сделался еще заметнее, и поморщился так, словно знал историю его увечья, знал все о перенесенных ужасах.

Катан быстро перевел внимание на Гелиена.

– Сомневаешься в моем желании уберечь сына?

– Я сомневаюсь, что тебя волнует хоть что-то, кроме власти.

– Заблуждаешься. – Катан раздраженно передернул плечами. – Мне тысячи лет не было дела до королевства мальнов. Я жаждал сровнять это место с землей вместе с вами, свести на нет все, что создал отец, пожертвовав родной кровью.

Гелиен готов был поклясться, что ненависть Катана к отцу многие столетия разрушала его не меньше проклятия.

– Почему передумал? – зачем-то спросил Гелиен, хотя не имел ни малейшего желания слушать речи смергла.

Когда Катан уставился на Арэю, Гелиен втянул носом воздух, чувствуя, как внутри вскипает кровь и краснеет шея. И уши.

– Не только ты можешь видеть будущее. – Катан продолжал сверлить Арэю похотливым взглядом. – Как бы то ни было, я скорее изничтожу всех нас, чем позволю обречь сына на подобную участь.

– Тогда меньше слов. Кристан объяснил, что от тебя требуется?

Смергл хмыкнул, и его ледяной взгляд сменился привычной жуткой улыбкой.

Гелиен крепче сжал ладонь жены, стараясь дышать ровно и отогнать прочь лишние мысли. Усилием воли он очистил сознание, а затем отпустил руку Арэи и шагнул ближе к реке. Он не видел, но слышал, что Катан направился следом, а потом замер рядом и произнес:

– Когда восемнадцать лет назад я оказался здесь, то первым делом хотел иссушить эту реку.

Гелиен по-прежнему не смотрел на смергла, но на себе ощущал его напряжение. Он действительно был безумен: его бросало из одной крайности в другую, а поведение менялось каждую секунду.

– Не спросишь, почему я этого не сделал?

– Мне плевать.

– Как грубо, – цокнул он языком.

Гелиен наконец-то повернулся к нему и протянул ладонь.

– Камень.

Катан сунул руку во внутренний карман мантии и достал камень Таоса.

Гелиен ждал. Ждал напрасно. Потому что этот мерзавец лишь пару раз подбросил прозрачный осколок, словно яблоко.

Гелиен сердито зыркнул в ответ. Его выдержки хватило лишь на несколько минут, и он с трудом подавил желание ударить смергла. Но не магией, а кулаком.

– Ты очень нервный, весь в моего папочку. – Он снова цокнул языком.

Гелиен одним молниеносным движением выхватил камень у него из рук.

– Я совсем на него не похож.

– Напрасно злишься. Дед ведь сказал тебе, что слова должны быть произнесены нами обоими на древнем языке Оглама? Ты знаешь многое, что ведомо лишь смерглам, – разумеется, благодаря нашей прошлой связи, – но вряд ли ты помнишь старый язык.

Странным образом после разрыва их связи в его памяти остались древние знания. Гелиен помнил заклинания, которые никогда не учил, знал состав самых сложных зелий и мог запросто сварить каждое из них, но смергл был прав: он не помнил древнего языка.

– Иначе я бы давно вспорол твою шкуру, – заверил он злобно, едко.

Пламя в изумрудных глазах смергла вспыхнуло и погасло.

– Наверно, лестно считать, что у тебя есть хоть один шанс одолеть меня. Ты – лишь мальчишка, а я – первый король смерглов. Я извратил магию и создал темную. Мой запас знаний не постичь твоим ограниченным умом.

– Закончил хорохориться?

– Возможно.

– Эй, вы оба! Завершите дело, а потом меряйтесь… – раздался за спиной громкий раздраженный голос, и они, обернувшись, зыркнули на Стейна.

К удивлению Гелиена, Катан промолчал. Лишь отвернулся к реке, развел руки в стороны и, закрыв глаза, начал что-то шептать. Давно взошедшее солнце спряталось за хмурыми облаками, будто подозревало неладное, будто понимало, кто находится на мальнийской земле и что собирается сделать.

– У нас есть несколько минут, – наконец сказал он. – Я создал нечто вроде помех. Духи не увидят того, что мы делаем. Но даже я не настолько силен, чтобы надолго уйти от их взора.

– Духи не всегда следят за нами, – неуверенно сказал Гелиен.

– Не всегда. Но это они могут почувствовать.

Когда они подошли к краю реки, Гелиен достал мальнийский кинжал, провел прозрачным лезвием по внутренней стороне ладони, а затем вынул из ножен другой клинок и подал смерглу. Катан хмыкнул, обратив внимание, что ему протянули не мальнийское оружие, а темный кинжал Кьелла.

– Будет больно, – предупредил Гелиен.

Катан скривился и схватил кинжал.

– Ты ничего не знаешь о боли. – Он быстро полоснул по руке, даже не вздрогнув и не поморщившись. Хотя гриндоки от одного такого пореза кричали как обезумевшие.

Гелиену было плевать на Катана и его душу, но при мысли о том, что Кристан испытает такую боль…

Положив камень на окровавленную ладонь, Гелиен посмотрел на смергла. Катан накрыл прозрачный осколок своей рукой и с силой надавил на него. Камень стал нестерпимо горячим – настолько, что казалось, мог прожечь кожу насквозь.

Увидев выражение его лица, Катан опять скривил губы, а затем сделал шаг и ступил в воду. Гелиен повторил. У него в голове сразу всплыл образ молодого светловолосого парня, которого тысячи лет назад насильно загнали в эту реку, чтобы теперь перед мальнами предстало настоящее чудовище. На одно мгновение Гелиен даже испытал к смерглу жалость, но быстро прогнал это чувство.

Катан вытянул их сомкнутые ладони вперед, и кровь c шипением закапала в воду, от которой сразу пошел пар.

– Теперь повторяй за мной. – И он начал произносить слова на древнем языке Оглама, а Гелиен – глупо их повторять. Часть из них была ему незнакома, а другая напоминала искаженную версию нынешней речи мальнов.

Едва он договорил, как земля содрогнулась, и раздался такой оглушительный звук, что их с Катаном отбросило друг от друга силовой волной. Гелиен с головой погрузился в реку, и его закрутило в воде, словно в немыслимом водовороте. Он пытался выбраться, но воды лишь сильнее утягивали его на дно и заполняли легкие; грудь сдавливало от нехватки воздуха. Гелиен попробовал применить силу, но разум туманился, в глазах темнело, и он понимал, что вот-вот потеряет сознание.

Внезапно его вытолкнуло из реки, и он рухнул на землю, кашляя и сплевывая воду. Кто-то прикоснулся к его плечу, а затем он задышал спокойно. Рядом на коленях сидел Хэвард – он-то и вытянул всю воду из его легких.

– У нас получилось? – свозь кашель хрипло спросил Гелиен.

Хэвард слегка покачал головой.

– Вряд ли.

– Что ты… – Гелиен не договорил, стоило ему повернуться и увидеть выходившего из реки Катана. С него ручьем стекала вода, но на губах играла мерзкая ухмылка.

Затянутое облаками небо становилось сумрачно-серым, и до боли знакомая пелена окутала местность. Катан шел к… смерглам, которые появлялись на каждом участке берега. Их было огромное множество. Повсюду.

От изумления и гнева горло сжалось, и Гелиен издал странный звук, полный неверия. Мерзавец! Катан одурачил его. Вместо того чтобы разорвать духовную связь, они произнесли заклинание, которое сняло защиту с Мальнборна.

Друзья, пребывавшие в таком же недоумении и растерянности, схватились за копья, а Гелиен встал на ноги и шагнул навстречу королю смерглов. Под кожей пульсировала сила, отчаянно требуя выхода.

– Ублюдок! Все твои громкие слова о предательстве отца пустой звук. Ты не лучше него. Ты, как и он, предпочел власть своему сыну, ты погубил его!

– Не наговаривай на меня. – Голос Катана звучал холоднее, чем когда-либо прежде. – Я спасу сына, но сначала очищу это королевство.

Гелиен оскалился. Наружу вырвался злой звериный рык.

– Убив меня, ты не спасешь Кристана!

– Ошибаешься. Ты мне не нужен. Я сам возведу сына на трон, и мы вместе освободим наши народы от гнета духов.

Кровь ревела у Гелиена в ушах, а последняя искра надежды на спасение сына быстро угасала.

– Ты готов пойти на риск? У нас был шанс покончить с ними прямо здесь и сейчас, а ты…

– Убирайся! Или я убью тебя! – оборвал их Кристан. Он звучал так, как будто не верил, что все происходящее было взаправду, как будто в самом деле ожидал чего-то другого от этого мерзавца.

– Ты зол, понимаю, но, став королем Мальнборна, ты сможешь… – Катан замолчал, заметив, как ноздри сына раздулись и на его плечах заклубилась тьма. Она сползала по рукам, оседая на землю.

– Прошу в последний раз, – процедил Кристан сквозь зубы.

– Со временем…

Не успел смергл договорить, как Кристан свел ладони вместе и ударил в него темной волной. Катан мгновенно отразил атаку, хоть и немного пошатнулся.

– Ты знаешь, что это не причинит мне вреда.

Да, Кристан знал. Знал, что нужно нечто иное, чтобы одержать победу.

– Это было предупреждение. В следующий раз я ударю светом. – Его голос звучал ровно, но продолжал сочиться угрозой.

– Погибну я – и ты обречен. Лучше смерть, чем то, что тебя ждет дальше. – Катан болезненно поморщился. – Позволь мне закончить начатое, и я помогу тебе.

Кристан разъяренно покачал головой и направил в его сторону палец, как будто намечал на теле соперника точку для удара.

– Только послушай себя! Ты безумец, у которого нет ни совести, ни чести. Если бы я хоть чуточку был тебе дорог, ты бы не пошел на обман.

Красивое лицо короля смерглов исказилось до неузнаваемости в гримасе ярости. На шее забилась вена.

– Честь, совесть… Все это лишь темная пещера, где прячутся трусы. Я всего-навсего хочу забрать то, что принадлежит мне по праву, а затем жить здесь со своей семьей.

Руки, плечи, да и все тело Кристана подрагивало. Он сжимал кулаки, с трудом контролируя себя.

– Мы не семья! Я не твой сын, а моя мать тебе не жена! Ты вбил себе в голову эту навязчивую идею.

– Что ж… я уже говорил однажды: я терпелив и умею ждать. – Катан вернул самообладание и через мгновение сказал: – Мою семью не трогать.

Гелиен вскипел от злости. Видимо, не только он получил чужие знания. Что-то передалось и смерглу, раз он так отчаянно считал Кристана и Арэю своей семьей. Одержимый чужой сущностью, с которой переплетались их разумы, Гелиен так сильно цеплялся за чувства к Арэе, что Катан и сам уверовал в любовь к ней.

– Остальных убить, – долетели до ушей последние слова.

Гелиен встал рядом с сыном, словно они оба могли заслонить друзей от полчища смерглов. Оглянувшись, он увидел, что Арэя окружила их всех щитом, но долго она его не удержит. Среди мальнов не оказалось Алвиса. Видимо, он исчез, воспользовавшись суматохой, а значит, Арэе осталось потерпеть до прихода подкрепления. Мальнийское оружие было бессильно против смерглов, но элитные воины могли отвлечь противника на себя, пока старейшины не нанесут удар.

– Любовь моя, я подожду. Даже интересно, насколько ты сильна, – протянул Катан отвратительно-приторным голосом.

Арэя открыла рот, когда рядом неожиданно появился Алвис.

– Армия будет добираться сюда не меньше часа. – Он с тревогой посмотрел на сестру. – Но старейшины, дворцовая стража и все те, кто находился на тренировочной площадке, скоро бу…

– Среди них были элитные воины? – перебил Гелиен.

Алвис сглотнул.

– Нет, тренировки сегодня только у младших.

– Они прекрасно обучены, и в паре со старейшинами у них есть шанс, – заявил Стейн, хотя, судя по выражению его лица, с трудом верил в свои же слова.

Они все понимали, что ни великолепная выучка, ни способности элитных воинов не могли справиться с существами, которые не просто владели чистой силой, а познавали самую темную магию с начала времен.

Алвис напрягся, и его дыхание сделалось шумным.

– Обратись в зверя и отправь этих чудовищ в преисподнюю.

Гелиен лихорадочно осмотрелся. Мальны и смерглы находились слишком близко друг к другу, и его преимущество сейчас ничем не поможет. Да и Катан нужен был им живым. Нельзя рисковать, чтобы случайно его не прикончить.

– Нет, огонь непредсказуем. Катан не должен пострадать.

– Совсем недавно ты планировал заманить его сюда, как ты тогда намеревался покончить с ним? – спросил Тален, в сомнении прищурившись.

– Все изменилось. Я собирался сражаться с потомком старшего сына Мануса, а не с первым королем смерглов. Благодаря нашей связи я стал сильным магом, сильнее большинства старейшин, но мне не под силу тягаться с тем, кто буквально изобрел темную магию. Я хочу спасти сына, а не бездумно броситься в бой. – Произнося эти слова, он лукавил.

Тален явно распознал в них ложь.

– Уроки Кьелла не прошли даром, – невесело хмыкнул Стейн.

Гелиен сердито уставился на друга в ответ, но и правда задумался, как бы на его месте поступил Кьелл. В прошлый раз, когда он предлагал заманить Катана в Мальнборн, Гелиен в самом деле считал, что у него есть шанс одолеть потомка первого короля смерглов. Однако, собираясь за сыном в Сумеречные земли, он уже тогда не представлял, как покончить с сильнейшим из магов. Им двигало лишь одно желание: как можно скорее оказаться рядом с сыном.

Гелиен приблизился к Арэе и встал рядом.

– Любимая. – Он осмотрел ее и заметил бисеринки пота на лбу и то, как ее тело подрагивало. Она могла удерживать щит достаточно долго и слабела не от применения способности – сказывались нескончаемые удары по щиту. Арэя поняла, что смерглы рано или поздно пробьют защиту, и побледнела как полотно.

Мальны давно догадывались, что смерглы не были воинами. Теневые копья в щит метали Катан и его ближайшие советники, что говорило о том, что способностью к тьме обладали только они. А вот остальные… Правитель Сумеречных земель явно взрастил целый отряд боевых магов, которые значительно превосходили численностью всех мальнийских старейшин.

– Арэя, мне больно на тебя смотреть. Опусти щит, – громко и театрально произнес Катан. Но она лишь проглотила судорожный вдох и крепче стиснула зубы, содрогнувшись от нового удара. – Дорогая, мне начало это надоедать.

– Еще раз назовешь меня дорогой… – Арэя скривилась от отвращения.

– Люблю твой пыл. – Глаза Катана вспыхнули желанием, самой настоящей похотью. Затем он резко взмахнул рукой, отчего щит покрылся едва заметной паутиной трещин и исчез. Новый взмах руки – и Гелиена с друзьями окутало тенями.

Следующие мгновения прошли в черном тумане, а затем их выбросило на песок прямо за городскими стенами. Ветер хлестал во все стороны, и мелкие песчинки попадали в глаза и рот. Гелиен со стоном распахнул веки, чувствуя, как песок неприятно скрипит на зубах. В голове разом застучали сотни молотов.

– Какого?.. – донесся из-за спины напряженный голос Стейна. – Он, мать его, совсем обезумел?

Гелиен вскочил на ноги и огляделся. Справа высилась белесая стена, словно залитая тонким слоем стекла, а слева тянулись сероватые пространства Пустынных земель.

– Арэя!

Стейн, Райя, Алвис, Хэвард, Тален и даже Кристан были здесь, но не Арэя…

Гелиен не мог дышать.

– Почему он перенес Кристана? – спросил Стейн, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Сейчас он опасен для смерглов. – От напряжения пересохло во рту, и Гелиен тяжело сглотнул. – Алвис, проверь вход.

Алвис выглядел так, словно его вот-вот вывернет наизнанку, но он кивнул и быстро исчез.

– Наши воины на подходе, и они не сдадутся. Я уверен, Дан не колеблясь бросится в бой, – сказал Стейн, пока не вернулся Алвис. – Но у него еще нет способности. Гел, юнцов попросту перебьют. Не знаю, сколько они смогут выстоять…

Ярость и гнев буквально душили Гелиена, но он старался заглушить все эмоции. Он не мог позволить панике перерасти в ужас, поэтому в очередной раз представил, что на его месте сделал бы Кьелл.

«Ты владеешь собой. Только ты, а не твой гнев», – раздался в сознании знакомый голос.

Через несколько минут дыхание выровнялось, и гнев в душе уступил место холодной расчетливости.

«Думай. Думай. Думай».

Он отчаянно напрягал голову, пытаясь придумать новый план.

– Вход не запечатан, – сказал Алвис, неожиданно оказавшись перед ними.

Гелиен повернулся к сыну и, прочистив горло, чтобы голос не звучал хрипло, сказал:

– Кристан, ты пойдешь в город… с Хэвардом.

Он в неверии уставился на отца.

– Что? О чем ты?

– Ты поговоришь с Катаном и заключишь временное перемирие.

Брови у всех поползли вверх, ведь сама мысль о подобном казалась отвратительной. Но Гелиен хорошо понимал, о чем говорит. Подумав о Кьелле, он почему-то вспомнил Элиаса и его план: когда в тяжелой безвыходной ситуации он предложил дать Темному королю желаемое – его внука, наследника. И он отправился к Черным горам.

– Ты в своем уме? – сквозь стиснутые зубы спросил Алвис.

– А затем Хэвард коронует тебя, – добавил Гелиен, не разрывая зрительного контакта с сыном.

– Он в самом деле спятил. – Стейн взмахнул руками.

– Хэвард коронует тебя, и вы c Катаном произнесете заклинание, – продолжил он, не обращая внимания на комментарии друзей. – Ты, Кристан, и твое будущее – единственное, что меня сейчас волнует. Мы даже в бой вступить не можем, не рискуя навредить смерглу. Как только произнесете заклинание, ты заберешь мать, и вы немедленно покинете берег. И я сожгу это место дотла.

Он не предлагал план, не спрашивал мнения близких, но в их глазах промелькнуло понимание.

– Зачем Катан нарушил уговор, зачем ему короновать Кристана? – в недоумении спросил Стейн.

Гелен вспомнил дикий взгляд смергла, все его произнесенные слова.

– Ему плевать на Мальнборн. Еще недавно он желал сровнять творение своего отца с землей. Он жаждет заполучить мою семью, хочет Арэю и Кристана. Не имеет значения, что сын станет королем Мальнборна, Катан все равно будет владеть всем Огламом.

Воцарившееся молчание затягивалось. Казалось, никто не знал, что ответить.

– Я должен забрать жену и детей. – Лицо Алвиса побледнело.

– Пока Хэвард будет проводить коронацию, мы проберемся в город и выведем их, – предложил Стейн.

Алвис, растирая виски, посмотрел на Гелиена.

– Ты уверен, что это верное решение?

– Да. Мы не можем сражаться, пока Катан нужен нам. Это единственный выход, – тихо заключил Гелиен. – Хэвард, ты знаешь, как Кьелл однажды восстановил защиту города?

Старейшина, все это время стоявший как статуя, кивнул.

– После того как покинете берег, ступайте с Арэей и Кристаном к стене. Кристан станет королем Мальнборна, и вы восстановите защиту.

Дождавшись кивка, Гелиен подошел к сыну и крепко обнял его.

– Я в тебя верю. У тебя все получится.

Кристан не стал спорить. Он принял решение отца со всей возложенной на него ответственностью. Потом обнял Алвиса, Стейна и замер, не в силах сдвинуться с места.

– Нужно идти. – Хэвард потянул его за локоть, и они вместе направились к стене.

Глава 34

Алвис

Он смотрел, как сын скрывается за стеной, и не понимал, правильное ли они приняли решение. В тот момент Гелиен казался таким спокойным, что Алвису хотелось встряхнуть его, накричать. Он сам же задыхался от волнения. Мыслями постоянно возвращался к жене и сыновьям. Как бы он ни беспокоился за Кристана и Арэю, умом все же понимал, что, каким бы чудовищем ни был Катан, им он не навредит. Однако Свея и близнецы были в опасности. Дан первый бросится в бой, а Кристан, находясь рядом со смерглом, наверняка постарается уберечь близких.

«Возьми себя в руки, соберись с мыслями…»

Выждав час с небольшим, они направились к стене. Гелиен на время сделал их невидимыми, и хотя Катана такой маскировкой не обмануть, им нужно было скрыться от собственного народа и паники, которая, вероятно, уже накрыла город.

Согласно плану, они со Стейном заберут семью Алвиса, Райя и Тален выведут родных Хэварда, а Гелиен отправится на берег и будет наблюдать за происходящим, чтобы в нужный момент нанести удар. Стейн вызвался идти с Гелом, но тот наотрез отказался – никто и близко не должен был оказаться к нему и его пламени.

Они бежали со всех ног, не сводя взглядов с сияющей громады дворца, который даже в столь хмурую погоду переливался разноцветными красками и особенно выделялся на фоне темного серого неба. Крики и шаги вокруг становились громче, но из-за звенящей в ушах крови Алвис едва ли их слышал. Он не знал, сколько прошло времени: по его подсчетам уже наступил вечер.

Алвис искоса поглядывал на Стейна. Он не хотел разлучаться с Райей – даже ее возвращение не стерло ужас и боль от пережитого, – но не смог отказать Алвису, когда тот попросил пойти с ним. Да и с родными Хэварда лучше всех общался Тален, и он мог отыскать их быстрее, чем кто-либо другой.

Поскольку Кристан должен был настоять на немедленной коронации, они живо пронеслись по мосту, иначе то, что могли увидеть на берегу, разрушило бы сейчас все планы. Алвис бы не сдержался, даже мельком заметив своих сыновей. Там же они все распрощались с Гелиеном, после чего маскирующие чары начали спадать. А у входа во дворец разошлись с Таленом и Райей. На прощание Стейн так страстно поцеловал ее, что Алвису и Талену пришлось неловко отвернуться.

Во дворце было пугающе тихо – им по пути не повстречалось ни одного мальна. Стража, очевидно, находилась на берегу, а придворные заперлись в личных покоях.

Пульс буквально стучал в голове, пока Алвис осматривал свои комнаты, но Свеи там не было. Они со Стейном обыскали все места, куда она могла пойти. Везде было пусто.

Алвиса начала захлестывать паника так, что он едва мог дышать.

– Я иду на берег.

– Гелиен просил…

– Плевать я хотел! Если Свея там… Кристан может не успеть вывести всех…

Стейн нервно потер рукой шею.

– Зачем бы она пошла на берег, зная, что там происходит?

– Из-за меня, из-за детей, – почти прорычал Алвис. Его зубы скрежетали. – Это твоя племянница! Она такая же сумасбродная, как и ее дядя. Будто сам этого не знаешь.

Стейн скривил губы в усмешке, но в его глазах отразилась тревога.

– Ладно. Коронация дело не быстрое, поэтому успеем обыскать берег.

Они немедля бросились к реке, там взяли немного левее и сбавили скорость, только когда направились к алтарю, где старейшины обычно проводят ритуалы.

На полпути Алвис остановился. Тихие голоса в голове нашептывали ему…

– Найди остальных, я должен кое-что выяснить, – сказал он, поддавшись инстинкту и решив проверить догадку.

– Куда ты? – хмуро спросил Стейн.

– Иди, я догоню.

Не дожидаясь ответа, Алвис устремился в тайное убежище. Он быстро оказался рядом с местом, но последние два шага преодолел на трясущихся ногах, ставших неимоверно тяжелыми, словно чужими. Он не сомневался, что Свея там, но в груди почему-то екнуло. Он должен был убедиться, что она в безопасности.

Едва Алвис раздвинул цветущие лозы, как приятный прохладный ветерок коснулся кожи, и он буквально нос к носу столкнулся с женой. Ровно три удара сердца он смотрел на нее, пока Свея рассеянно моргала, а затем бросилась ему на шею. Он провел ладонями вверх и вниз по ее спине и с облегчением выдохнул.

– Меня чуть душа не покинула, когда я не нашел тебя во дворце. – Алвис не узнавал свой дрожащий голос.

– Но ты догадался, где я. – Свея тревожно вцепилась в него пальцами.

Он немного отстранился.

– Похоже, ты не собиралась здесь оставаться.

– Я всего лишь привела их.

Алвис заметил жену и дочь Хэварда, еще несколько девушек из дворцовой прислуги и улыбнулся. Хотя на их лицах застыл страх, в глазах мелькало восхищение.

Несмотря на то что небо заволокло плотной темно-серой пеленой, закрывавшей звезды и луну, которые больше не отражались в окрестных водах, это место выглядело красиво.

– Наши дети… – Голос Свеи дрогнул.

– Кристан не допустит, чтобы они пострадали. Я этого не допущу. Прошу тебя, родная, останься здесь. Я не могу разрываться, постоянно переживая, что с тобой может случиться непоправимое, – с мольбой прохрипел он.

Свея быстро моргала, на ее прекрасном лице не было ни слезинки.

Алвис прижался лбом к ее лбу.

– Я нужен друзьям. Я и так с ума схожу от того, что твоя жизнь привязана к двум мальнам… – Он не мог словами передать страх, сковавший мышцы от рук и до самых ступней. Если сегодня с Таленом или Гелиеном что-нибудь случится, Алвис потеряет не только близких друзей, но и любимую женщину – пусть и не сразу. Это страшило его с того самого дня, когда она начала принимать эликсир.

Хотя он говорил спокойно, по стальным ноткам в голосе Свея поняла: еще одно возражение – и Алвис взорвется. Убедившись, что она не намерена совершать глупостей, он быстро обнял ее и покинул укрытие.

Оказавшись на берегу, Алвис словно провалился в прошлое: все, кто бросился на подмогу – старейшины и воины, – были скованы огненными нитями, точно безмолвные зрители на коронации нового правителя Мальнборна. Похоже, долго упрашивать Катана не пришлось.

Алвис сразу заметил Гелиена, который занял выгодную позицию за ближайшим холмом. Нахождение рядом Кристана – еще одного Мальнсена – вполне могло сбить короля смерглов с толку. Пока ему не удалось почувствовать Гелиена, но тот все равно старался держаться поодаль. Рядом с ним находились Тален, Стейн и Райя: все они были одинаково напряжены, а их взгляды – сосредоточенны. Наблюдая за сыном и Катаном, Гелиен сжимал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев белели.

– Вы почему здесь? – спросил Алвис, устроившись рядом.

Тален и Райя тревожно переглянулись.

– Мы не нашли ни Эидис, ни Ливию. На берегу их тоже нет, – прошептала Райя.

– Они со Свеей в безопасности, – сообщил Алвис.

– Но не Дан и Элиан. – Гелиен кивнул на алтарь.

Близнецы стояли рядом с Арэей и были свободны от магических оков смерглов.

Алвис чувствовал, как тревога усиливается и перерастает в нечто похожее на страх. Кристан бы не позволил причинить вред близким и, вероятно, как-то предупредил их, иначе Дан не стоял бы так смиренно. Алвис прекрасно знал сына: в его глазах и сейчас кипела ярость.

Но пока они могли лишь наблюдать за тем, как Кристан в волнении смотрит на Хэварда, пока тот делает надрез на его ладони.

– И как теперь поступишь? – нарушил молчание Алвис.

– Все по плану. Главное, чтобы рядом с Катаном никого не было, – ответил Гелиен, даже не взглянув на него.

– Коронация подходит к концу, – заметил Стейн.

– Знаю. Уходите, – чуть повернувшись, сказал Гел.

Алвис дернулся и покачал головой.

– Я не уйду, пока не увижу, что дети и Арэя в безопасности.

Гелиен понял, что спорить бесполезно, и снова вернул взгляд к алтарю.

– Что-то не так. – Тален указал на Хэварда, который опустил руки и странно заозирался по сторонам.

– Река – это проводник к духам. Кристан пролил кровь в их воды. К этому моменту я уже ощущал с ними связь, – подхватил Гелиен. Его лицо окаменело, а в глазах мелькнула тревога.

Алвис помнил ту единственную коронацию правителя Мальнборна, на которой ему довелось присутствовать. Помнил, как река замерцала ослепительным серебристым свечением. Свет самих духов – знак, что они благословили следующего правителя Мальнборна.

– Кристан не король. Духи его не приняли, – сказал Тален.

Алвис тихо выругался. Он разжал пальцы, которые все это время были сжаты в кулаки, и коснулся плеча Гелиена.

– Иди туда. Теперь у Катана нет выхода: он проведет ритуал с тобой.

Гелиен кивнул. Если смерглу в самом деле небезразлична судьба Кристана, то ему придется сотрудничать.

Они покинули укрытие и приблизились к алтарю.

В этот раз Катан не стал привычно ухмыляться. Его красивое, будто выточенное из мрамора лицо исказилось в гримасе неистовой ярости, явив окружающим душу. Израненную и уродливую. В его глазах заполыхало яркое изумрудное пламя, и Алвис прищурился.

– Что ты натворил? – закричал Катан, и его ледяной голос эхом прокатился по берегу. Вокруг запульсировала сила, столь свирепая и убийственная, что каждый прочувствовал ее на себе. Мантия на его плечах стала напоминать густой черный туман, а затем в Гелиена полетело теневое копье. Гел молниеносно среагировал, сотворив в ответ теневую стену.

– С ума сошел?

– Говори, что ты сделал! – Катан посылал все новые и новые копья, но Гелиен отражал каждый удар.

Остальные смерглы бросились в атаку, но Арэя опередила их и выставила щит.

– Возвращаемся к тому, с чего начали? – Бледные губы главного советника Катана нагло изогнулись.

Кристан тем временем схватился голыми руками за огненные нити, которыми были скованы воины и старейшины. Его магия с легкостью разрывала магические оковы, точно тонкие волоски. Освобожденные немедленно вступили в схватку со смерглами. Но пленных было очень много, а Кристан – один.

Алвис и Стейн подались вперед, но Арэя закричала:

– Нет, брат, стойте рядом!

– Я не могу оставаться здесь, когда мои воины сражаются.

– Ты не старейшина. И ничего не сможешь сделать.

Алвис посмотрел по сторонам. Бой действительно вела горстка магов, а воины лишь умело отвлекали на себя смерглов, позволяя старейшинам наносить удары при помощи своей магии. Однако многие из них уже попали под темные чары врагов. Ран видно не было, и Алвис не понимал, живы эти мальны или нет. Он замечал, как невидимые силы обвивают тела воинов одного за другим и пригвождают руки к бокам, не позволяя вырваться из оков.

Неподалеку Гелиен по-прежнему сражался с королем смерглов. Их мощные тела дрожали от напряжения и ярости. От каждого их столкновения происходил такой всплеск силы, что если бы не щит Арэи, то их всех уже опрокинуло бы на землю. Катан больше не использовал тьму, и теперь в Гела летели яркие вспышки от явно неведомых ему заклинаний. Он успевал лишь парировать удары и не переходил в атаку. Гелиен не лукавил: во владении магическими искусствами он не соперник Катану.

– Послушай меня, – выкрикнул Гелиен, отражая новый выпад. – Духи не приняли Кристана!

Но Катан, казалось, обезумел. Он не желал слушать.

Алвис снова осмотрелся, а затем перевел взгляд на Стейна и Райю, и они кивнули друг другу. Тален не стал ждать и бросился на помощь Хэварду.

– Прости, сестра. Если останусь здесь, то потеряю право зваться мальнийским воином.

От ужаса на ее лице живот Алвиса скрутило узлом.

– Алвис!

– Не переживай, у меня есть это. – Он показал темный кинжал Кьелла, который все это время висел на поясе.

Они со Стейном и Райей пустились в гущу сражения. Алвис двигался так быстро, насколько позволяла способность, и выбирал мишенью только тех смерглов, которые нападали на юных воинов. Он наносил удары кинжалом быстрее, чем противник успевал среагировать в ответ.

Внезапно мальны на мгновение замерли и пустились бежать во все стороны, когда земля заходила ходуном. Алтарь содрогнулся, по ступеням потянулись трещины, и мраморный массив раскололся пополам. Алвис мельком взглянул на мост, который с минуты на минуту мог с грохотом обрушиться в воду.

От быстрого бега и постоянной тряски он потерял равновесие. Вдруг что-то невидимое отбросило его в сторону, отчего он выронил кинжал в ущелье. Пробормотав ругательства, он попытался подняться, но тут из недр земли выползло щупальце. Под оглушающий рев Алвис схватился за копье и, пригнувшись, чтобы склизкая конечность не задела его, отсек ее.

– Сзади! – раздался голос Стейна.

Темный кинжал просвистел совсем рядом и устремился в стоявшего у него за спиной смергла, который руками чертил в воздухе какую-то дугу. Кинжал угодил прямо ему в голову, скрытую под капюшоном. Укутанное в черную мантию тело распласталось на земле, корчась в предсмертных судорогах. Через мгновение смергл затих, кожа на его руках посерела, начала сохнуть и гнить.

Смерглы не знали пощады и убивали без колебаний. От земли, из самых глубин, доносился дикий рев, и поверженные мальны падали и исчезали в темных недрах.

К этому времени Стейн уже покрылся потом, у Алвиса волосы прилипли ко лбу, а рубашка под костюмом – к груди.

Черты лица Стейна исказила ярость, когда между ними пробежала трещина. Она расходилась все шире и шире, пока земля вовсе не ушла из-под ног. Повсюду раздавались крики боли, стоны и яростные ругательства. Арэя отскочила в сторону, едва успев удержать щит, который пыталась растянуть, чтобы защитить как можно больше воинов.

Алвис повернулся к Стейну, но его нигде видно не было. Буквально секунду назад он стоял напротив него, а трещина… Внезапно Алвис не просто потерял способность быстро перемещаться, он не мог даже двигаться, все его тело словно оцепенело. Краем глаза он заметил смергла, который его обездвижил, – тот готовился нанести удар, но Алвиса это не волновало. Разум полностью захватили мысли о Стейне и пустоте, в которой он исчез. Леденящий ужас захлестнул его от осознания того, что другу некому помочь. Алвис рычал, но руки и ноги отказывались повиноваться, а по всему телу растекалось жжение.

Тут к краю трещины примчалась Райя. Она выглядела так, будто собиралась совершить… прыжок. Тот самый прыжок, который восемнадцать лет назад помешала сделать Стейну Арэя. Но Райя не прыгнула – она легла у края пропасти и потянула любимого за руку, вытаскивая его наверх. Они повалились на землю, переплетясь телами друг с другом.

Алвис почувствовал, что снова может двигаться. Он обернулся и благодарно кивнул Талену, под темным клинком которого пал смергл, а потом стал озираться по сторонам.

Повсюду царил хаос. Пространство вокруг сотрясалось от криков и магической силы. Мальны и смерглы расосредоточились по всему берегу и намного дальше – армиям не было видно даже конца. Стейн и Райя куда-то исчезли. Кристан стоял рядом с близнецами, и они все прикрывали и защищали друг друга, сражаясь бок о бок. Непостижимым образом Кристан избавил мальнийских воинов от огненных оков. Неподалеку бился Хэвард, чья магия разила врагов наравне с темным клинком. Алвис по-прежнему старался не думать о погибших и тех пленниках, которым не успел помочь сын.

Землю в очередной раз тряхнуло так, что Алвис рухнул на колени, удержав вес тела ладонями, чтобы не пробороздить носом почву. Рядом мелькнула магическая вспышка, и Алвис начал искать взглядом детей, но увидел Гелиена.

Глаза Гела потемнели от ненависти, пока он смотрел, как разверзается земля и как растут и ширятся трещины, смотрел на огромную пропасть в нескольких сантиметрах от любимой… И тогда он яростно закричал:

– Убив меня, ты погубишь сына! А если не прекратишь все это, умрет и она!

Катан отшатнулся, словно правда наконец-то дошла до его сознания, но заклинание уже полетело в Гелиена. Не в силах отразить удар, он отскочил в сторону, и заклинание врезалось прямо в щит Арэи, которая с трудом удерживала его от нескончаемых атак смерглов. Пробив щит, темная магия попала ей в грудь, и Арэя на мгновение застыла. Она издала один-единственный сдавленный хрип.

И…

…упала на землю.

– Нет! – вместе с Гелиеном закричал Алвис.

Дико. Отчаянно.

Соорудив теневой мост, чтобы преодолеть пропасть, Гелиен бросился вперед, но Алвис был ближе. Он быстро добежал до места, где упала Арэя, и опустился на колени. Только он собрался взять ее на руки, как Гелиен оказался рядом и, оттолкнув его, прижал жену к себе. Он всматривался в ее лицо, его глаза пылали одновременно и яростью, и нежностью.

– Арэя!

Гелиен попытался встряхнуть жену, но ее голова лишь пугающе откинулась в сторону.

Серебристый костюм был невредим, но на груди виднелось нечто похожее на легкий ожог. Белоснежная кожа потускнела, а глаза – ее большие небесно-голубые глаза, которые при взгляде на мужа всегда искрились точно звезды, – погасли и стали серыми. Мертвыми.

«Нет! Нет! Нет!»

Гелиен приложил руку к ее сердцу, надеясь, что мальнийский слух обманывает и оно все еще бьется.

Катан упал на колени и широко распахнутыми изумрудными глазами смотрел на то, что натворил своими собственными руками. На его лице отчетливо промелькнул страх, который быстро перерос в откровенный ужас.

Внезапно тряска прекратилась. Грязная пелена рассеялась, и показалось ясное ночное небо, на котором мерцала одна-единственная звезда.

– Кто угодно, только не она… только не она… – Шепот Катана был похож на болезненный всхлип.

– Арэя! Арэя… – Гелиен повторял ее имя до тех пор, пока не сорвал голос, но даже тогда не перестал хрипло кричать. Он по-прежнему прижимал ладонь к ее груди, пытаясь почувствовать хоть одно слабое биение, но Арэя не шевелилась.

И больше никогда не пошевелится.

Глаза Алвиса застилала пелена слез, а в мыслях помутнело. Вокруг стало оглушающе тихо, как будто звуки не могли прорваться к нему. Он сидел прямо перед Гелиеном и Арэей, но не смел их касаться. Не мог дышать и двигаться. Лишь чувствовать.

«Нет… Арэя должна быть живой!»

Его сестра-близняшка, его половинка не умерла!

Гелиен обнимал жену, крепко прижимая к себе, как будто это могло вернуть ее. Его боль была столь всеобъемлющей, что эмоции и сила переставали ему подчиняться и искали выхода. По земле начала расползаться тьма, молнии угрожающе затрещали, когда он окончательно утратил контроль.

Все – и мальны, и смерглы – попятились назад. Только Катан по-прежнему стоял на коленях, окружив себя магической защитой, и продолжал бормотать ее имя. Ведь после всего, что он сделал с Арэей, ему оставалось лишь это. В его холодном голосе слышались страдальческие нотки, но Алвис не верил, что смергл искренне сожалеет о содеянном. Это чудовище всего-навсего желало его сестру, и ему было неведомо такое чувство, как любовь. Он доказал это, когда решил заполучить земли мальнов, рискнув жизнью парня, которого считал своим сыном.

Алвис не мог дать выход собственной злости и горю, хоть те и царапались изнутри, пытаясь выбраться и поглотить его с головой. Отбросив подальше ужас и боль, он выпрямился и часто заморгал, чтобы зрение прояснилось и обрело хоть какую-то четкость.

– Гелиен! – воззвал он к другу и попятился назад вместе с остальными, но тот по-прежнему баюкал тело Арэи в руках и гладил по голове. В ответ Гелиен лишь усилил хватку и еще крепче прижал ее к себе. – Ты убьешь нас всех!

Казалось, Гелиена нисколько не волновал рушившийся вокруг него мир. Мир, в котором больше не было ее. Он смотрел только на Арэю, потому что она – все, что имело для него значение.

Все отходили как можно дальше от берега, который сейчас напоминал ночное грозовое небо. Воздух сильнее потрескивал от молний. Но прежде, чем тьма накрыла весь город, по берегу прокатился дикий звериный рык.

Гелиен кричал.

Кричал так, словно его душу рвали на части. Наверное, так и было.

Ослепительная вспышка белого света рассеяла тьму, а сгустки яркого синего огня озарили берег – зверь начал сжигать смерглов. Все, кто еще мог, исчезали, но Гелиен желал добраться до каждого из них, стремился уничтожить как можно больше проклятых тварей. Горе и гнев пылали ярче и жарче его собственного синего пламени, сокрушающего все вокруг, а в черных глазах не было ничего, кроме пустоты. Он позабыл обо всем, за исключением жажды крови и мести.

Огромная сила короля Мальнборна, с помощью которой тот желал покончить со смерглами, перестала быть преимуществом для его народа. Он сделался опасным для всех, он потерял контроль и перестал замечать, что на берегу оставалось полно мальнийских воинов, которые едва успевали скрыться от огня и покинуть поле боя, где смешались все: и друзья, и враги.

– Кристан! Ты можешь что-нибудь сделать? Он не различает, где свои, а где чужие! – Голос Алвиса дрожал, а глаза по-прежнему жгло.

Кристан кивнул и бросился к берегу, Алвис понесся следом.

Гелиен подлетел ближе к земле и раскрыл пасть, но вместо того, чтобы сжечь смергла пламенем, просто перегрыз его пополам и швырнул обе части окровавленного туловища на землю. Кристан не отрывал взгляда от отца, пока тот не повалился с грохотом на землю, оставив позади глубокие борозды, и не стал собой. Тряхнув в смятении головой, Гелиен выхватил из-за пояса темный кинжал Кьелла и прорезал защиту короля смерглов, как тонкую полупрозрачную ткань. Замахнувшись кулаком, он со всей своей яростью ударил Катана в челюсть. Он обрушивал удар за ударом, но Катан даже и не думал сопротивляться.

Кристан тем временем склонился над телом матери. По его лицу потекли слезы, глаза покраснели, а рот искривился от боли.

Алвис так сильно стиснул челюсть, что она едва не треснула. Подавив боль, он закричал:

– Гелиен, остановись! Ты потерял жену! Если не остановишься, потеряешь и сына!

В этот момент рука с занесенным кинжалом, нацеленным прямо в сердце Катана, замерла. Искаженное яростью лицо снова приобрело страдальческое выражение. Гелиен грубо встряхнул смергла за одежду и сказал:

– Я убью тебя. А в оставшиеся минуты своей жизни ты будешь знать, что натворил.

Смерть Арэи была похожа на конец всего.

Осознание того, что Алвис ничего не может изменить, отозвалось жгучей болью в каждой клеточке его организма. Но он должен был держаться. Ради Кристана. Ведь он обещал сестре сберечь сына во что бы то ни стало.

Гелиен повернулся к жене, когда берег озарила новая вспышка света. Он изливался сквозь кожу Кристана, заполняя все пространство вокруг. Он обжигал и заставлял все тело вибрировать.

Это не шло ни в какое сравнение с тем, что они видели раньше.

Это был настоящий звездный свет.

Казалось, он перетекал прямо в Арэю и наполнял ее изнутри. Когда сияние рассеялось, она сделала резкий вдох, а ее кожа замерцала ярче прежнего.

Алвис упал на колени, не в силах поверить в чудо, в то, что мир снова обрел прежние краски.

Гелиен и Катан с шокированными лицами смотрели на сына. Потом глаза Гелиена вспыхнули от облегчения, и он бросился к жене.

Глава 35

Гелиен

– Арэя!

Осознание происходящего, практически невозможного, захлестнуло его.

Он бежал, пошатываясь, к жене и молился, чтобы это не было обманом его измученного разума. В голове установилась тишина, но совершенно иного рода. В каждом потаенном уголке звучал прекрасный голос, который сметал все магические преграды и не давал сойти с ума восемнадцать мучительных лет. Этот зов манил и сейчас, вытягивал его с самого дна. Упав на колени рядом с Кристаном, по лицу которого текли тонкие струйки слез, Гелиен отчаянным рывком приподнял любимую и притянул к себе. Он не просто обнял ее – их тела почти сплелись воедино.

Арэя была жива.

Он не потерял ее.

Всего за несколько минут его мир разделился на части. В одном из них Арэи не стало, а без нее не стало и Гелиена. Он превратился в ничто, от него осталась лишь оболочка, жаждущая мести. Зверь, который полностью контролировал разум и тело, который царапал грудь изнутри, стремясь выбраться наружу.

В другом мире она ожила, пробудив его от жуткого сна и вернув надежду.

В тот момент, когда Гелиен понял, что ее сердце не бьется, он почувствовал, как его собственное раскололось на куски. Израненное и кровоточащее, оно причиняло нестерпимую боль. Это был новый уровень боли, от которой не получалось так просто избавиться. Которая не давала забыть и продолжала безжалостно терзать душу и сознание невыносимой мукой. Гелиен не мог вынести эту агонию и теперь пытался собрать себя воедино.

– Любимый, ты меня задушишь, – сдавленно прошептала Арэя, но он не мог перестать обнимать и целовать ее везде, куда только мог дотянуться.

– Я… я думал, что потерял тебя. – Его язык заплетался, а в голове по-прежнему стучало.

– Ты потерял. На какое-то время.

Гелиен прижимал Арэю к себе, чувствуя учащенные удары ее сердца. Оно билось! Билось в одном ритме с его!

Звезда небывалых размеров, источающая на землю серебристо-белый свет, исчезла с небосвода, и вместо нее появились привычная луна и россыпь мелких звезд. А возможно, все это ему просто привиделось.

– Как… – прохрипел Алвис. – Как ты это сделал?

Кристан покачал головой. Его тело дрожало, но он стоял, практически не шевелясь.

– Как всегда… Пожелал.

– Это невозможно, – выдавил из себя Гелиен.

Рядом с ним опустился Алвис и крепко сжал в объятиях сестру, повторяя его последние слова: «Невозможно».

Смерглы испарились. Катан же по-прежнему сидел на коленях и не двигался с места. Лишь сгорбленная спина беззвучно сотрясалась, словно он утопал в собственной никчемности и боли, а имя Арэи периодически срывалось с его губ.

Внезапно неземной свет, подобный тому, что сотворил Кристан, вспыхнул над рекой. Лучи брызнули во все стороны. Странное сияние, исходившее от воды, заполняло пространство над их головами и с каждой секундой обретало мерцающий контур. Сотни крохотных шариков света кружились, составляя еще более яркую фигуру. Она зависла над рекой, затем раздался звон, от которого задрожал сам воздух.

Серебристо-белое свечение отразилось в округлившихся глазах Хэварда.

– Духи изменили решение. Кристан должен войти в реку немедленно.

– Что? Нет! – закричал Гелиен, едва не рухнув в ледяную бездну. Воздух комом застрял где-то в горле.

Рядом дернулись Алвис и Арэя.

– Они не намерены больше ждать. – Губы старейшины скривились от горечи и негодования, а между бровями залегла глубокая складка. – Ни единого дня.

– Нет! Нет! Скажи, я отдам что угодно, только пусть не забирают сына. – Внутри Гелиена бурлили паника, страх и гнев, смешавшиеся в единый клубок.

Глаза Хэварда остекленели. Он долго молчал, явно передавая просьбу.

Светящаяся фигура приближалась, уменьшаясь в размере и приобретая физические очертания. Она остановилась напротив мальнов. «Некто» внимательно изучал их, словно искал того, чьей жертвы желал превыше всего.

Не требовалось подсказок, чтобы понять, кто именно явился за Кристаном. Сильнейший из духов – тот, кому молился Манус и кто создал Священный камень.

Таос.

Его глаза сияли настоящими звездами, когда он осмотрелся, а потом вперил взгляд в Кристана.

Гелиен не мог разглядеть лица духа, поскольку исходившее от кожи сияние было во сто крат ярче мальнийского. Если создатели и вправду вложили в мальнов часть своей сущности, то она была ничтожна мала.

– Прошу, не забирай сына, – с губ Гелиена сорвалась мольба, но ему было плевать, насколько жалобно звучал голос.

Таос резко перевел внимание на Гелиена, и тот едва не свалился под тяжестью духовного взора.

– Прошу… – повторил он.

Таос снова посмотрел на Кристана. Долго. Изучающе.

– Забери меня, – выпалил Гелиен.

– Что? – закричал Кристан. – Отец, нет!

В этот момент Гелиен осознал всю истину, и она обожгла его внутренности, как кислота.

Духи покушались на самое дорогое в его жизни, на его ребенка.

– Забери меня! Умоляю, оставь сына!

– Одна душа другой не стоит, – наконец сказал Таос. Его голос был поистине неземным.

Гелиен находился на грани отчаяния. Он покрутил головой и вдруг уставился на Катана.

– Забери нас обоих. Он первый король смерглов, я первый в своем роде, а вместе – мы достойная плата за услугу, оказанную Манусу.

Таос задумался.

– Ты сделаешь это, – прошептал Катану Гелиен, почти не разжимая губ, и смергл пораженно посмотрел в ответ. Его челюсти были плотно сжаты, желваки ходили, но он не двигался с места и даже не моргал. – Докажи, что ты лучше Мануса. Докажи, что ты не он. Спаси! Своего! Сына!

Катан мгновение помолчал, а потом едва заметно кивнул.

Таос вновь изучающе посмотрел на Кристана.

– Будь по-твоему, – сказал сильнейший из духов и направился к реке. Он отдалился, а потом вдруг остановился, вытянул вперед сияющую ладонь, и на ней появился из ниоткуда Священный камень. Струящиеся из руки духа лучи света проникли в камень, и тот, зашевелившись, треснул пополам. Таос швырнул один осколок Катану, а второй после секундного раздумья – Кристану. Он поделил Священный камень между мальнами и смерглами. Снова. И зашагал к реке.

Гелиен с трудом заставил себя повернуться к жене.

– Любимая, я обещал больше не оставлять тебя, но… – хрипло сказал он и осекся.

– Я понимаю. – Она глотала слова, как и струящиеся по щекам слезы. Ее лицо было полно душевной муки. – Кристан наш сын. Спаси его.

Гелиен ласково провел по теплой щеке и смахнул новую слезу.

– Прости меня, Арэя.

– Ваше Величество, – прервал Хэвард. – Вы должны идти. Сейчас.

Но Гелиен не мог оторвать взгляд от Арэи. Она захлебывалась, глотая слезы.

– Не знаю, что со мной станет, но помни: я всегда буду любить тебя, в любом из миров, в этой и другой жизни, – прошептал он словно молитву. – Навсегда, моя звезда.

С судорожным вздохом Арэя приникла к нему и прошептала в ответ:

– Навсегда… Поцелуй меня, Кит.

Услышав свое человеческое имя, он улыбнулся и прижался носом к ее волосам. В последний раз вдохнул столь любимый запах, а затем обхватил ее лицо ладонями и нежно коснулся губ. Если бы поцелуй мог забрать хоть какую-то долю боли, Гелиен поцеловал бы ее сотни раз. Он не мог ничего изменить – лишь напоследок прикоснуться к жене.

Пока его решимость не погасла, он выскользнул из ее объятий. В груди все нестерпимо болело, ныло и вопило.

– Ты не должен этого делать. – Глаза Кристана опухли и наполнились слезами.

– Нет, должен. – Гелиен попытался обнять сына, но тот отчаянно отмахнулся от него и отступил прочь.

– Нет! Это мое будущее! С самого начала это был мой путь, избранный духами, ведь только они в силах изменить судьбу.

– Мы сами творим свою судьбу. – Гелиен говорил спокойно и уверенно, хотя слова давались с большим трудом. – Я не стал королем, каким должен был быть. Но им станешь ты. Позаботься о матери, Кристан.

В глубине души он всегда знал, что этим все и закончится. Понял это в ту самую минуту, когда впервые увидел сына. Он думал, что выбора нет, но один все же существовал. И Гелиен принял это решение, сам выбрал свою судьбу.

Или же нет?

«Тебе не изменить своей судьбы, ты рожден нести зло. Это лишь вопрос времени», – пронеслись в сознании давние слова смергла. Мог ли он увидеть будущее?

Им с Арэей просто не суждено быть вместе. Сначала им мешали его человеческое происхождение, затем предательство ее отца и, наконец, наследие Гелиена, ставшее проклятием.

Жизнь или смерть?

Но его не ждало ни то ни другое. Что-то совершенно иное.

Он принесет себя в жертву вместо сына, уплатит духам долг предка, но ничто уже не исправит чудовищной ошибки, когда-то совершенной Манусом.

Арэя обхватила плечи руками, пытаясь унять дрожь. Ей снова предстояло пережить ужас, хотя Гелиен обещал, что подобного не повторится. Он не мог вынести страданий жены.

Он знал: то, что ожидало его самого, было гораздо страшнее, чем восемнадцать лет заточения в собственном сознании.

– Скорее, – выпалил Хэвард, махнув на воды Лауна.

Гелиен отвернулся, но Кристан бросился вперед и крепко обнял. Его руки тряслись от напряжения, а грудь – от сдерживаемых всхлипов.

– Я люблю тебя, отец, – сказал он, а потом отошел к Алвису.

Гелиен посмотрел на друзей, и они прижали кулаки к груди – туда, где билось сердце. Их лица говорили больше любых слов.

– За мной, – сказал он Катану, и тот наконец-то поднялся на ноги и молча зашагал следом.

Таос остановился на середине реки, и его очертания начали расплываться, вновь источая лучи света в разные стороны.

С каждым шагом мышцы становились тяжелыми, будто чужими. Странное покалывание растекалось по телу, словно оно протестовало и не желало касаться реки. Оказавшись по пояс в воде, Гелиен обернулся и посмотрел на близких. Арэя обнимала Кристана и даже не пыталась вытирать катившиеся по щекам слезы – лишь сильнее прижимала сына к себе. Но ее взгляд… Гелиену хотелось навсегда сохранить его в памяти. Арэя по-прежнему была неописуемо прекрасна. Он мог бы постараться запомнить очертания ее губ, носа, скул и каждую дорогую сердцу черточку, но видел только глаза – большие небесно-голубые.

Когда-то давно, едва взглянув в них, Гелиен понял, что это единственные глаза, которые он хочет видеть, просыпаясь по утрам. Каким же глупцом он был тогда, в Черных горах, когда думал, что ему нужно время, чтобы разобраться в себе и своих чувствах. Их любовь случилась с первого мгновения, с первой встречи.

Лица Арэи и Кристана продолжали светиться мольбой. Друзья прижимали кулаки правой руки к сердцу.

– Я никогда не хотел навредить ей. Я бы убил любого, стер бы этот мир с лица земли, но не причинил ей вреда, – едва слышно пробормотал Катан.

Гелиен не хотел задумываться над правдивостью его слов.

– Насколько это больно вначале?

– Твою плоть, все внутренности обожжет нестерпимой болью, она просочится между костями и проникнет прямо в них, – ответил Катан с притворной простотой. – Но это не идет ни в какое сравнение с моментом, когда твою душу разорвет в клочья.

Гелиен делал спокойные и ровные вдохи, пытаясь крепиться.

– Кто бы мог подумать, что конец я встречу бок о бок с тобой.

– О, брат, ты заблуждаешься. Это не конец, а начало.

Силуэт Таоса полностью исчез, и воды реки озарились немыслимым светом, но теперь он обжигал словно огонь. Гелиен чувствовал, как его кожа начала гореть, сердце то замедлялось, то бешено колотилось, едва не разрываясь на куски. Он чувствовал чужеродное прикосновение, которое растекалось внутри, будто искало что-то жизненно важное. Потом это «что-то» оборвалось.

Гелиен закричал. Кровь потекла из носа и глаз, капая прямо в воду. Каждая минута длилась словно вечность, а в разгоряченном воздухе было трудно дышать.

– Гелиен! – простонала Арэя и рухнула на землю, зарыдав в голос.

– Отец! – прорезал пространство крик Кристана. Он обнимал мать, которая забилась в его руках, а потом безвольно обмякла.

Катан рядом лишь слегка морщился: он научился жить с этой болью. Он смотрел то на Арэю, то на Кристана, а потом переводил взгляд на своего спутника. В ярких изумрудных глазах что-то промелькнуло, но что – было неясно.

В отличие от смергла, Гелиен не мог справиться с эмоциями и стерпеть такие мучения. От жара горела плоть, костюм буквально плавился и прилипал к телу, его выкручивало и разрывало на части. Когда внутри снова что-то оборвалось и захлестнуло новой волной боли, он закричал. Кричал снова, и снова, и снова. Молил, чтобы страдания закончились, хоть и понимал, что это только начало. Свет окутывал, продлевая его агонию, и единственное, что видел Гелиен, – ненавистное мертвенно-бледное лицо.

Река поглощала его голос, голоса родных и близких, а привычный мир постепенно исчезал. Еще немного, и он вновь останется совсем один в том аду, что так красочно расписал Катан, – лишится всей своей человеческой и мальнийской сущности, утопит их в глубинах боли и ненависти. И со временем останется лишь чудовище.

Воцарилась всепоглощающая тишина.

В тот момент, когда, казалось, разум заволокло черным туманом, в пылающих глазах смергла снова что-то промелькнуло.

Сочувствие? Гелиен подумал, что тронулся рассудком.

Но нет, Катан действительно смотрел на него взглядом – печальным и искренним. Затем он перевел этот взгляд на Арэю и Кристана, которые не прекращали кричать его имя.

– Позаботься о моем сыне, – сказал Катан. Голос прозвучал не так, как обычно. Более серьезно.

Он взмахнул рукой, и мощный порыв выбросил Гелиена из реки.

– Гелиен! – прокричали родные.

Он не понимал, что только что произошло.

Поднявшись на ноги, которые с трудом держали вес тела, Гелиен нежно обнял Арэю за плечи. Она уткнулась лицом в его обнаженную грудь, и он почувствовал, как его кожа стала мокрой от слез. Он поморщился – обожженные участки болели и саднили, – но сжал жену еще крепче и повернулся к реке.

Свет померк, а следом исчез и Катан.

Он перенесся в мир теней.

Глава 36

Стейн

Темно-серая мгла давно отступила, и теперь над головами мальнов распростерлось мерцающее небо. Ночь уже перевалила за середину. Близился рассвет.

Стейн прижимал к себе Райю и вместе с остальными не верил случившемуся чуду.

На белом, как смерть, лице Арэи до сих пор отражались ужас и боль, и она с трудом отпустила руку мужа. Когда Гелиену наконец удалось высвободиться из хватки родных, он подошел к берегу и замер, вглядываясь в спокойные воды Лауна.

– Он спас меня, – сказал Гелиен, не глядя на друзей. Казалось, он не верил своим же словам. – Но Катан был один… Я не понимаю.

– Он был не один, – возразил Хэвард. – В тот момент, когда король смерглов согласился войти с вами в воды священной реки, он обрек на проклятие не только себя, но и весь свой народ.

Стейн вспомнил давние слова советника Катана: «Вам не понять связи правителя Сумеречных земель с его народом. Мы умрем ради нашего короля».

– Все вернулось к тому, с чего началось, – добавил Хэвард. – Благословленные и проклятые. Мальны и смерглы.

Стейн ненавидел Катана, этого мерзавца, больше всего на свете. Знал, что будет ненавидеть его всю оставшуюся жизнь, но то, что он спас Кристана, хоть и понимал, что тем самым погубит не только себя, но и весь свой народ… Действительно ли смерглом двигала любовь к сыну? Или то была неприязнь к собственному отцу и желание доказать, что Даран Мальнсен не такой, как Манус?

Стейн с Алвисом одновременно подошли к Гелиену и положили руки ему на плечи.

– Хэвард, почему Таос вообще согласился? Я был уверен, что он откажется, думал, что духам нужен именно Кристан, его сила, – сказал Гелиен и покачал головой, словно не мог осознать истину. Стейн крепче сжал плечо друга.

Правда ли жертва была принята и Кристану отныне ничего не грозит?

Хэвард молчал, но, заметив всеобщее замешательство и переглядывания, пояснил:

– Так и было. Просто у него больше не осталось той силы.

Все замерли и ошарашенно посмотрела сначала на старейшину, а потом на Кристана.

– Таос понял… Поэтому согласился.

Ясности его ответ не прибавил.

– Чтобы воскресить Арэю, Кристан отдал весь свой свет, до единой капли. Лишился огромной духовной составляющей. Он остался сильным мальном, сильнее любого из нас, но не вас двоих и всего народа Сумеречных земель. – Хэвард посмотрел на Гелиена, а затем туда, где исчез Катан.

Кристан, унаследовавший двойное ядро мальна и смергла, был сильнее любого представителя из двух народов. Да, он лишился звездного света духов, но сохранил другую способность – тьму, а также бурлящую в его ядре непостижимую магию – и по-прежнему мог перемещаться в пространстве. Изначально он вобрал в себя силы обоих своих отцов, но по крови ему передалась и способность Мануса – звездный свет. Теперь же, отдав его, осталось только гадать, проявится ли этот свет в следующем поколении Мальнсенов.

Арэя потянулась к сыну.

– Дорогой…

– Все к лучшему, мама, я ни о чем не жалею, – только и сказал он. – Я заплатил бы любую цену, чтобы спасти тебя.

– Как Кристан смог отдать свет? – спросил Гелиен, глядя прямо на сына, который крепко обнимал мать.

Это был один из редких случаев, когда Стейн увидел на лице Хэварда не просто сомнение. У него не было ответа.

– Кьелл обменял свет на тьму, для чего был проведен сложнейший ритуал. – В голосе старейшины появились напряженный нотки. – Сила Кристана непостижима для меня. Он не нуждается в сотворенной магии, потому что она сама подчиняется его воле. Стоило ему пожелать, и магия выкачала из него весь свет, ведь только светом духов можно спасти чью-то жизнь. Опять же, это только мои предположения.

Стейн смотрел на собравшихся. Все молчали.

Кристан выпутался из объятий Арэи, которая, казалось, не хотела его отпускать.

– Это не все, – снова заговорил Хэвард. – Могу предположить, что Кьелл отныне свободен. И наконец-то обрел покой.

Покой.

Стейн тяжело сглотнул. У Гелиена на скулах заиграли желваки, и он отвернулся, сжимая пальцы в кулаки. Всем хотелось верить, что это правда, что Кьелл упокоился и больше не страдал, что он не был заключен в ловушке, вынужденный томиться там, где ему совсем не место.

Гелиен подошел к жене и, приобняв ее, осмотрел измученных друзей. Когда его взгляд остановился на Алвисе, Стейн не сдержался и хмыкнул. Ал со своими взъерошенными, мокрыми от пота волосами, расстегнутым костюмом и лицом, перемазанным грязью, нахмурился. Дело не в том, что он всегда выглядел безукоризненно, а в том, что даже после сражений он умудрялся оставаться опрятнее остальных. Но не сейчас.

– Кристан… – Алвис сделал шаг навстречу сыну, но тот отошел к реке и уставился в ее воды, пока все остальные не ушли.

* * *

Стейн и Райя долго и пристально смотрели друг на друга, словно искали нужные слова. Между ними висела странная волнующая тишина. Они стояли в полутьме, пока лунный свет не просочился в окно, заливая покои серебром и озаряя красивое лицо Райи.

– Не смей меня больше так пугать, – прошептала она. – Я боялась, что опоздала.

Стейн тяжело выдохнул и, потерев пальцами ноющие виски, отвернулся.

– Но ты не опоздала, в отличие от меня.

– Стейн. – Райя провела пальцами по его щеке и повернула лицо, заставив посмотреть ей в глаза. – Не вздумай себя винить, слышишь?

Сломленный изнутри… Он не желал больше оставаться таким, он должен был выбраться из лабиринта боли и вины, усмирить жажду расправы, что неугомонно напевала в груди. Он знал, что какая-то часть него умерла в Сумеречных землях вместе с Райей, и если продолжать винить себя, то это опустошит его без остатка. Едва мысль укоренилась в сознании, как странное тепло окутало его. Он сразу распознал природу этого «тепла» и перестал прятаться за завесой. Отпустил.

С трудом соображая, Стейн упал на колени и сказал:

– Выходи за меня, Райя.

Она изумленно уставилась на него.

– Я бы хотел все сделать по-другому, более романтично, что ли. – Он осмотрел свой грязный окровавленный костюм, который не успел снять. – И уж тем более не тогда, когда мы оба перепачканы грязью и кровью, но я больше…

– Я согласна.

– …не могу ждать… Что?

На мгновение Стейн лишился дара речи.

– Я согласна выйти за тебя. Мое сердце давно принадлежит тебе.

Он боялся даже моргнуть. В мире не осталось никого, кроме Райи, которая смотрела на него так, как будто…

– Ты вспомнила?

Она кивнула.

Слова были больше не нужны. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что Райя отдала ему всю себя, целиком и без остатка, как и он отдал ей себя.

Стейн вскочил на ноги и оставил у нее на губах легчайший поцелуй. Как бы он ни хотел всецело раствориться в прикосновении любимых губ, ему пришлось нехотя отстраниться.

– Подожди, я сейчас.

Он подошел к комоду у кровати, достал из нижнего ящика маленькую коробочку и, вернувшись к Райе, открыл крышку.

– Это кольцо отец собирался подарить моей матери, родной матери. Ты говорила, что скучаешь по дому… Поэтому вот, маленький кусочек Черных гор… – говорил Стейн, понимая, что волнуется. Он показал на черную оправу, на которой виднелась россыпь песчинок – каменная крошка из Черных гор.

Он нашел эту коробочку, когда разбирал вещи отца. Хэвард рассказал, что Роймунд с этим кольцом отправился в Доллит, чтобы сделать предложение матери и забрать ее с собой в Черные горы, где Кьелл поделился бы с ней эликсиром, позволив жить так же долго, как мальны. Однако Роймунд узнал, что она уже вышла замуж, и решил: с человеком ей будет лучше.

Но так ли это на самом деле? Иногда Стейн пытался понять, почему отец не стал бороться за свое счастье. Неужели тот человеческий мужчина служил преградой? Неужели он мог сделать мать счастливее, учитывая, что она любила другого? Как бы сложилась жизнь отца, каким бы он стал, если бы рядом с ним была любимая женщина?

Райя с трудом сглотнула. Она волновалась не меньше него.

– Оно прекрасно.

Стейн достал кольцо и надел ей на палец.

– Я люблю тебя, Райя.

Ее глаза загорелись ярким янтарем и пронзили его жарким взглядом, а улыбка вдруг сделалась соблазнительной. Небеса! Как же он обожал ее дразнящие улыбки!

Чувства, которые Стейн испытывал каждый раз, когда думал о ней, когда смотрел на нее, касался – исцеляли. Казалось, всего времени на свете никогда не будет достаточно. Даже в прошлом, когда они постоянно ругались, злили и раздражали друг друга, ему все равно хотелось оказаться рядом и получить новую порцию эмоций.

Стейн обхватил Райю за талию и притянул к себе. Коснулся губами мочки уха и издал тихий смешок:

– Райя Эмметсен, как тебе?

* * *

Дни потянулись своим чередом. Старейшины восстановили все, что разрушил смергл, да и сам Гелиен, который спалил половину берега и оставил выжженную огнем сражения землю. Король Мальнборна с головой ушел в государственные дела, а Алвис и Тален засиживались с ним допоздна в зале совета.

Все эти дни Кристан не появлялся на общих воинских сборах. Дан просил оставить брата в покое и дать время прийти в себя. Стейн видел племянника лишь однажды: он показался на мосту, когда на берегу сжигали павших мальнов.

Райя, Свея и Арэя начали подготовку к свадьбе. Его невеста до сих пор чувствовала себя неуютно при виде улыбающейся и дружелюбной королевы Мальнборна.

Но одним из важных вопросов, который Гелиен больше не мог откладывать, касался Совета мальнов и людей, состоявших в союзе. Недавно Дартхолл буквально настаивал на аудиенции.

В конце концов, все они собрались в приемном зале.

Финн и Эрик со своими семьями уже прибыли. Дан и Хаук, младший сын Эрика и Каи, возбужденно беседовали у колонн, все больше привлекая к себе внимание. Кристан с королем Аланты и его семьей должны были появиться с минуты на минуту, как и делегации из Солнума и Дартхолла. Они отказались от переноса, хотя Кристан ничуть не возражал против роли перевозчика – его это даже забавляло.

Наконец из возникших теней показались алантцы. Ларен обнимал беременную жену, к которой сразу поспешил брат. Алира же брезгливо отдернула руку от Кристана, и его губы изогнулись в глумливой улыбке.

– Хватит морщиться, колючка, вообще-то это у тебя ледяная рука.

Алира снова скривилась и отошла к Виктории, старшей дочери Эрика.

– Хвала духам, мы успели до прибытия Солнума, – с придыханием произнес Ларен, оглядев зал. – Я не выдержу очередной язвительной усмешки Дильяра.

В это самое мгновение загремели трубы, и парадные двери широко распахнулись.

Сначала вошли дартхоллцы. Впереди всех вышагивал король Гэван с высоко поднятой головой, идеально прямой осанкой и в темно-зеленом мундире. Он прибыл с ближайшими советниками, но без жены и детей. Последний раз Стейн виделся с Гэваном на его коронации.

Следом за ними появились солнумцы. В отличие от Гэвана, король Дильяр шел вальяжно, даже высокомерно. Правитель Дартхолла пренебрежительным взглядом окинул солнумцев. Они сохраняли союзнические отношения, но не дружеские. Насколько Стейн знал, Дильяр отверг принцессу Дартхолла сразу после того, как была разорвана помолвка между ней и Лареном. Дильяр взошел на престол всего через два года после начала сна Гелиена и женился на девушке из своей страны, которая, кажется, была даже не из благородных кровей, что еще больше задело Гэвана.

Когда Дильяр проходил мимо алантцев, он с некоторой долей печали и сожаления взглянул на Ларена.

Стейн наблюдал, как Алвис представляет королю Мальнборна союзников из числа людей, и радовался, что наконец-то освободился ото всех этих формальностей. Роль командира была ему больше по душе, нежели стезя государственного советника – это стихия Алвиса, которого с детства готовили к этому, растили, чтобы однажды он правил мальнийским народом. Даже Гелиен выглядел так, будто готов с удовольствием передать трон сыну бывшего наместника.

Алвис пару раз грозно зыркнул на сыновей, которые снова чересчур громко вели беседы. Стейн хмыкнул, но все же приблизился к ним и шепнул:

– Эй, сопляки, дуйте в обеденный зал, иначе оба отца с вас семь шкур снимут.

Кристан и Дан усмехнулись, а затем повели друзей в ближайший коридор, наделав тем самым еще больше шума. Кристан обернулся и подмигнул Алире, которая осталась подле отца.

Когда церемония знакомства была окончена, гостей сопроводили в комнату заседаний. Людские короли горделиво вышагивали впереди, а вот их свита постоянно глядела по сторонам, засматриваясь на магические огни в длинных коридорах без окон.

В зале совета собрались представители всех королевств нынешнего и бывшего Оглама, а также королевство, не являющееся частью ни того ни другого: мальны, люди и посланники ледяного народа, о происхождении которого Стейну так ничего и не было известно. Присутствовали здесь и народы, ставшие легендами не меньше, чем мальны: сиримы и пустынники, которые рьяно оберегали свои тайны. Находился здесь и мальн, что стоял у истоков древнего союза. Главный советник Кьелла Тален перестал считать собственный возраст после пяти тысяч лет, но мальнийская история значительно превысила эту цифру.

«Духи! Сколько же ему поистине лет?»

Когда все расселись за столом, гостям подали закуски и разлили мальнийское вино, от вкуса которого даже хмурый король Дартхолла, Гэван, пришел в восторг.

Наконец Гелиен встал. Стейн редко видел друга при полном параде, без доспехов, в королевской мантии и с венцом на лбу.

– Король Гэван, мне доложили, что после моего возвращения именно вы настаивали на скорой встрече.

– Со всем почтением прощу прощения за бестактность, но наши жизни скоротечны, и я был вынужден настаивать. Вам известен повод? – Гэван хорошо умел держать лицо; лишь выступающие на висках вены выдавали его волнение. Перед ним был не человек и даже не обычный мальн. Сила короля Мальнборна и сейчас воздействовала на окружающих.

Какое-то время Гелиен молчал. Тела дартхоллцев напряглись в ожидании его ответа.

– Мне сообщили. – Он окинул взглядом черных глаз Гэвана и его свиту.

Пока Гелиен спал, дартхоллцы не раз просили вернуть им утраченное наследие, но Совет Мальнборна пришел к выводу, что не вправе принимать подобные решения без короля. Если речной народ не получит желаемое в этом поколении… Что ж, это было не так страшно.

– Вам также известна и цена, – добавил Гэван. И это был не вопрос.

– Просьба будет исполнена. Но мне не нужна ваша присяга. Вы мне ничего не должны.

Услышав в голосе Гелиена гневные нотки, Гэван помрачнел.

– Мальны веками защищают земли Оглама и, если понадобится, сделают это снова, – заверил Гел, смягчив тон.

– Это не только решение Дартхолла. – В зеленовато-голубых глазах Гэвана отразилась эмоция, которую Стейн не смог распознать. – Каждое из королевств бывшего Оглама желает признать правителя Мальнборна верховным королем.

Стейн взглянул на Финна. Он взлохматил себе волосы, а затем снова провел по ним рукой, зачесывая назад.

– Владыка Сумеречных земель вернулся в наш мир, а королевство Солнум граничит с этими проклятыми землями. – Громкий голос Дильяра привлек к себе внимание. Он встал. – В прошлый раз смерглы нацелились на Хадингард, а что, если завтра они окажутся у ворот Солнума? Люди готовы признать правителя Мальнборна верховным королем, и то, что все мы обоюдно просим помощи, не делает нас слабыми. Только вместе мы составляем силу. Кроме того, пока в Огламе правил Мальнсен, твари не смели нападать на наши королевства.

Стейн прокручивал в голове услышанные слова. Людские правители действовали, руководствуясь не личными интересами, а благом для всех жителей своих королевств. Гелиен тоже внимательно рассматривал королей Дартхолла и Солнума, пытаясь распознать их истинные мотивы. Возможно, они в самом деле хотели вернуть утраченное наследие и получить негласное покровительство мальнов, и никакого подвоха здесь не было.

Финн, Гэван и Дильяр переглянулись, а потом поднялись со своих мест и опустились на колени.

Стейн едва слышно выругался.

Гелиен был спокоен и делал то же, что и всегда, – скрывал эмоции. Он с безучастным видом смотрел в одну точку, но Стейн заметил то, чего не видел уже очень давно: Гелиен водил большим пальцем по центру ладони. Старая привычка. Он нервничал. Помощь – это одно, а необходимость управлять всеми королевствами бывшего Оглама и нести за них ответственность – непростая ноша.

Но и это было не все.

Ларен тоже опустился на колени.

Аланта! Которая не связана клятвой на крови.

Глава 37

Ларен

Ларен опускался на колени, чувствуя на себе ошарашенные взгляды мальнов.

Это не был спонтанный шаг. Они с остальными правителями долго обсуждали возможности, пока не приняли окончательное решение. Нет, Аланта не теряла независимости, как и все другие королевства, а их правители не лишались статуса королей. Мальнсен станет верховным королем и возьмет под крыло людей, как в древности. С начала времен и правления Мануса Мальнсена.

Люди уже много лет негласно находились под опекой мальнов, которые уничтожали тварей, шли туда, куда человеку не зайти, и делали то, что не под силу обычному смертному. Между королевствами велась торговля, а знания и магия мальнов не раз спасали поля от неурожая. Людей учили целительству и нередко присылали старейшин лечить недуги, с которыми не справлялись снадобья, как было с отцом и женой Ларена. Только за это он хоть десять раз преклонил бы колено перед Мальнсеном.

Ларен доверял суждениям Финна, верил, что, пока у власти Гелиен и его сын, мальны не посягнут на свободу людей – наоборот, будут оберегать их как прежде или еще более рьяно. Оставалось лишь надеяться, что нынешние правители привьют своим потомкам ту же любовь к людям, которую испытывали эти отец с сыном.

Гелиен качнул головой, и Ларен, не дождавшись вопроса, сказал:

– Мы делаем это не потому, что нас связывает клятва на крови, а потому что сами этого хотим.

Обоюдное решение всех правителей явно застало Гелиена врасплох, впрочем, как и всех мальнов. Казалось, ему пришлась не по нраву ноша, которую на него решили взвалить люди. Гелиен посмотрел на жену и Алвиса, выражение лиц которых говорило: «Мы примем любое твое решение», а затем переключил внимание на Финна, и тот, едва заметно улыбнувшись, кивнул.

Гелиен встал, сдвинув брови, и его взгляд вновь потемнел.

– Быть по-вашему. Это большая честь для меня.

* * *

Прием проходил в мальнийском саду, и, не считая алантских пейзажей, красивее места Ларен никогда не встречал. Все вокруг было овеяно частичками волшебства. Да, он уже бывал здесь, но каждый раз восхищался как в первый.

На город давно опустились сумерки, но благодаря обилию света здесь было светло как днем. Мальнборн – поистине ночной город, в отличие от Аланты, где ночь наступала рано и с заходом солнца стихали голоса.

Измотанные гости отдыхали в саду безо всяких формальностей, поскольку совет длился несколько долгих часов. Люди внимательно выслушали о недавней битве и о том, что произошло с народом Сумеречных земель. Также мальны рассказали о странном поступке короля смерглов, который снова навлек на себя проклятие. И поэтому никто не знал, когда те объявятся вновь. Гелиен раскрыл тайну происхождения Кристана, и, судя по несдержанным словам некоторых мальнийских советников, они тоже услышали об этом впервые.

Адела с дочерью отошли немного вперед, а Ларен остановился, погрузившись в мысли. От куста с серебристо-белыми цветками доносился сладкий, пьянящий аромат.

Иногда Ларен испытывал вину за то, что его жене приходилось жить на севере. Такие места, как Мальнборн, пропитанный волшебством, или Дартхолл, где растет немало зелени и цветов, согретых ласковым солнцем, были просто созданы для женщин вроде Аделы.

Только Ларен хотел пройти дальше, как с правой стороны донеслись шаги, и из-за живой изгороди показался король Солнума.

– Ларен, – сказал тот.

– Дильяр.

Они замолчали, и Ларен сделал вид, будто любуется цветочным кустом.

За эти долгие годы они не раз пересекались на советах и различных торжествах, но никогда не общались наедине.

– Поздравляю со скорым прибавлением, – практически выдохнул Дильяр. Его длинные черные волосы колыхались от легкого ветра. Прядь у виска, как и раньше, была заплетена в тонкую косу.

– Это сын. Старейшины мальнов сказали, – ответ Ларен, удивившись самому себе.

Губы бывшего друга тронула улыбка. Не надменная, как часто бывало, а искренняя и добрая.

– Я рад за тебя.

Ларен кивнул, хотя почувствовал, как его лицо предательски дрогнуло.

Раньше от одного упоминания короля Солнума все его нутро разрывалось от гнева. Но неожиданное признание, сделанное много лет назад на балу в Дартхолле, пустило корни у него в сознании, постепенно удушая гнев.

Дильяр шагнул вперед, задев макушкой ветви серебристого древа.

– Я… – сдавленно произнес он и замолчал, будто набирался смелости. – Клянусь, у меня в мыслях не было предавать тебя. Ты был мне другом, и я никогда бы так не поступил. Знаю, ты мне не веришь… и уже никогда не простишь…

Ларен поморщился, словно слова задели старую рану.

– Я тебе верю. И давно простил.

Дильяр выгнул бровь. Его лицо преобразилось, а в глазах вспыхнули удивление и, кажется, волнение.

– Ты же не…

– Все меняется со временем, моя жена тому доказательство.

Он давно осознал, что Дильяр на самом деле сожалеет о случившемся, хоть и не был виноват в нем.

– Тебе повезло с ней, иначе так и остался бы упертым засранцем. – Друг протянул руку.

Ларен секунду колебался, но все-таки пожал ее.

* * *

Адела сидела на мягком диване под излучавшим свет серебристым древом, поглаживая живот и нашептывая какие-то слова, словно пыталась успокоить малыша. Листва над ее головой переливалась, точно покрытая звездной пылью. Ларен присел рядом и положил руку поверх ладони жены. Сердце весело подпрыгнуло, когда он почувствовал легкий толчок.

– Маленький принц рад папе, – улыбнулась она.

Ларен поцеловал ее в висок и заметил, что любимые золотистые глаза потемнели. Несмотря на то что Адела улыбалась, ее что-то тревожило.

– Что с тобой?

– Все хорошо, – сразу ответила она и часто заморгала, пытаясь отогнать навернувшиеся слезы.

– Ты боишься.

– Немного.

И вновь этот отблеск паники, которую он уже видел.

Он тяжело сглотнул подступивший к горлу ком, а потом посмотрел сначала на ее лицо, потом на живот.

– В этот раз все будет иначе. Кристан перенесет вместе с нами целителя на случай ранних родов, так что вам с малышом ничего не угрожает. – Ларен успокаивал жену, а самому с трудом удавалось побороть дрожь от воспоминаний о том, как он едва не потерял их. Забытое чувство горечи и страха обожгло внутренности. Мысли о тех страшных часах ранили и резали глубже и больнее любого оружия.

– Я так волновалась, что не смогу подарить тебе наследника. – У Аделы вырвался чуть слышный, сдавленный звук.

Ларен нежно коснулся ее лица, и она прильнула к его руке.

– Любовь моя, ты подарила мне чудесную дочь.

– Но в Аланте никогда не правили женщины.

– Теперь этого и не случится. В любом случае, ты ведь знаешь, что Алира поставит на место любого алантского мужчину. – Он широко улыбнулся.

Адела забавно наморщила нос.

– Она сказала тебе?

– О поездке? Да, как и то, что планирует отправиться в путь сразу после рождения брата.

– Я бы хотела, чтобы она поехала в Дартхолл, ведь он ближе. Но Алира говорит, что ее тянет в Солнум, в храм к наставникам.

Тут Ларен понял, в чем состояла вторая причина тревоги жены. Она еще ни разу не расставалась с дочерью надолго.

– Не бойся отпустить Алиру. В ее возрасте я уже неоднократно выезжал из королевства.

Алира впервые покинула пределы Аланты, хотя Кристан и Дан постоянно приглашали ее в Мальнборн. Но учитывая, что всех перенес Кристан, это вряд ли можно было назвать полноценным путешествием. Ларен не собирался останавливать дочь, напротив. Но и отпускать ее без должного сопровождения он тоже не планировал, как бы она ни упиралась.

Адела открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут рядом сел Финн и приобнял сестру. Лицо у него было усталым и серьезным.

– Чего такие хмурые? – раздался голос Эрика, когда он упал рядом с другом. Следом появились Кая и Лита. – А ну-ка взбодритесь! Мы в Мальнборне, Кит снова с нами, и здесь чудесное вино! – Он качнул бокалом в руке и сделал большой глоток.

Финн покосился на Ларена.

– Ты разговаривал с Дильяром.

– Да, – только и ответил Ларен, хотя это был даже не вопрос.

– Я слышал, солнумцы с утра отправятся домой, как и дартхоллцы. Сейчас они решают последние вопросы в башне старейшин.

Что всегда Ларену нравилось в друге – он никогда не шел напролом. Финн умел читать людей, словно открытые книги, и знал, когда не стоит задавать вопросы.

– Они не останутся на свадьбу? – удивился Ларен.

– Конечно, Стейн пригласил их из вежливости, но они это поняли и так же вежливо отклонили предложение, – ответила за мужа Лита.

– Так! Мне не по душе разговоры о политике. – Эрик вскочил с места. – Мы отдыхаем. А завтра еще и свадьба, так что живо встаем. – Он махал руками, заставляя всех вернуться к столу.

Напряжение схлынуло. Этим вечером близкие и думать забыли о тревогах и делах. Они просто наслаждались праздником и обществом друг друга.

Рукопожатие с Дильяром не было показной формальностью. Он познакомил Ларена со своей семьей, и тот не смог отклонить приглашение королевы Солнума – через несколько месяцев супруги отмечали пятнадцатилетие со дня свадьбы. Пока он слушал историю о том, как Дильяр спас обычную простолюдинку на улицах города, а потом женился на ней, до ушей периодически доносились звон бокалов и смех друзей, которые смеялись над каждым словом Эрика.

Адела и жена Алвиса стояли неподалеку. Свея показывала гостье свои любимые цветы в мальнийском саду. Ларен не приглядывался к растениям, потому что его жена была прекраснее любого цветка, но от вида ее искренней улыбки его и самого переполняла радость.

Ларен был счастлив. Впереди его ждал еще один подарок судьбы – встреча с новым членом семьи. Сыном.

Глава 38

Алвис

Заседание с дартхоллцами затянулось до самого вечера. Спустя долгие часы обсуждений и споров было наконец-то принято решение: король Гэван на рассвете войдет в священную реку Лаун и первым пробудит в себе то, что, казалось, было давно утеряно. Изначально планировалось отправить в Дартхолл Хэварда и его лучших учеников, но в итоге решили провести ритуал в Мальнборне – по большей части для того, чтобы не давать новым союзникам напрасную надежду. На случай, если у мальнов ничего не выйдет. Ведь речной народ мог лишиться своей сути безвозвратно.

Вчерашний день стал судьбоносным в истории Оглама и всего континента. Древние мифы и легенды возрождались на глазах. Все народы Оглама – и даже алантцы – добровольно избрали Мальнсена верховным королем и присягнули ему на верность. Алвис считал, что это только начало. Неизвестно, как отреагируют соседствующие королевства, узнав о решении Аланты и о том, что вокруг них выстраивается огромная империя во главе с мальнами.

Алвис еще не решил, чем будет заниматься дальше и вернется ли на должность командующего. Гелиен упорно хотел видеть его подле себя как главного советника, вместе с Таленом. Государственные дела не тяготили Алвиса, но он скучал по своей прежней работе.

«Ничего, времени, чтобы определиться, теперь будет с лихвой».

Светало. Из-за горизонта проглядывало солнце, чьи лучи окрашивали мир в красные, оранжевые и золотистые краски. Воздух был прохладным и по-утреннему бодрящим. Склоны холмов, как и всегда, радовали глаз сочной зеленью, а река – лазурными водами.

Время было выбрано идеально. Мальны успевали провести ритуал, проводить оставшихся гостей, а вечером, прямо на закате, отпраздновать личное событие – свадьбу Стейна и Райи. Конечно, то, что должно было произойти сейчас, обещало стать самым впечатляющим событием для всего речного народа, да и для континента тоже. Дартхолл открыто заявил, что его жители не совсем люди, а вот алантцы и солнумцы не спешили брать с них пример. Пустынники вообще отбыли час назад – их совершенно не волновало, вернут дартхоллцы свое наследие или нет.

Алвис, Гелиен и Стейн стояли напротив алтаря, пока Хэвард что-то тихо разъяснял Гэвану у берега реки. Тален и Кристан подозрительно переговаривались в стороне. Свита короля Дартхолла, алантцы и хадингардцы выстроились поодаль, чтобы не мешать ритуалу.

Свея и Арэя не изъявили желания прийти: с раннего утра они были заняты свадебными делами вместе с Райей.

Буквально на днях Хэвард и Гелиен приготовили изрядное количество эликсира Кьелла, и зелью требовалось настояться еще пару недель. Содержимого должно было хватить всего на несколько десятков лет. Они обещали каждый месяц пополнять запасы, пока не наберется достаточное число, необходимое для того, чтобы провести долгую жизнь мальна. Основным ингредиентом эликсира была кровь Талена, поэтому понадобится время, чтобы его организм восстановился. Гелиен сам настоял: «Это не правильно, что жизнь Свеи привязана к двум мальнам». Алвис не переставал благодарить друзей за все их усилия и ждал, что уже скоро он наконец-то вздохнет спокойно и впервые за многие годы заснет без страха потерять любимую.

Алвис сосредоточил внимание на происходящем у реки. Гэван снял парадный темно-зеленый мундир, следом на землю полетела рубашка, а потом он подвернул до колен штаны. Для человека, точнее получеловека, у него было крепкое подтянутое тело, хотя он сильно уступал в сложении тому же Ларену. Хэвард полоснул кинжалом по руке короля Дартхолла, и на его ладони выступила кровь. Получив следующие указания, Гэван кивнул старейшине и направился к реке, а затем неуверенно шагнул в воду. Он шел и шел, пока не встал по пояс. Капли крови тяжело падали в воду – они не растворялись, а плавали на поверхности, как масляные пятна.

Хэвард и его ученики выстроились на краю берега, не смея коснуться священных вод.

– Вряд ли у них получится. – В пронизанном утренним солнцем воздухе прозвенели слова Стейна.

– Стал знатоком в магии старейшин? – спросил Алвис, повернув голову, хотя до этого сосредоточенно наблюдал за королем Дартхолла и остальными участниками столь удивительного события.

Стейн хмыкнул и провел рукой по волосам.

– Я не сомневаюсь в могуществе Хэварда, но речной народ утратил часть себя тысячи лет назад. Ему нужно не мальнов просить о помощи, а молиться духам и надеяться, что их услышат те, кому еще не плевать на наш мир.

– А почему, по-твоему, ритуал проводят в священной реке? – сказал Алвис.

Стейн кивнул на воды Лауна.

– Думаешь, в Дартхолле тоже есть священное место?

– Я в этом уверен. Речной народ не выстроил бы город там, где его нет.

Священные места, где сильнее всего ощущалась связь с духами, были раскиданы по всему континенту. Алвис не сомневался, что именно камни Дозата в Черных горах смерглы сровняли с землей в первую очередь.

– А ты чего молчишь? – спросил Стейн у Гелиена. – Ты какой-то тихий.

– Это называется думать, попробуй на досуге, – сказал тот, не отвлекаясь от ритуала и намекая, что пора прекратить болтать.

Хэвард и его ученики, подобно Гэвану, сделали порезы на ладонях, взялись за руки и зашептали заклинание. Алвис видел только их спины, но слышал тихое невнятное бормотание. Магическая сила старейшин выплескивалась в окружающий мир и отдавалась звоном в ушах.

Свита короля Дартхолла в волнении переминалась с ноги на ногу, глядя на своего лидера, которого окутало яркое свечение, но лишь на секунду. Оно появилось и сразу спало, подобно тому как тонкая шелковая ткань оседает на пол. Дартхоллцы нервно переводили взгляды то на своего правителя, то на мальнов.

Старейшины переглянулись и снова зашептали заклинание, но все повторилось.

Тогда король Мальнборна шагнул к старейшинам и встал рядом с Хэвардом. Тот что-то сказал ему, и Гелиен кивнул, а затем сделал надрез на ладони. Взявшись за руки, они повторили заклинание, и их магия слилась воедино, превратившись в неукротимый свет. Свечение поглотило Гэвана целиком, и он… исчез.

Все в замешательстве уставились на стихшие воды, пока не раздался громкий всплеск. Что-то большое вынырнуло из реки и снова погрузилось в ее глубины. Когда дартхоллцы увидели показавшегося из воды сирима, то разразились криками.

Он стоял по пояс в реке, и впервые за проведенное в Мальнборне время на суровом лице короля Дартхолла появилась улыбка. Это был все тот же Гэван, но с существенными отличиями. Серебристые чешуйки, которые ловили солнечный свет и красиво переливались, частично покрывали обнаженный торс, а также его скулы. На шее проступили жабры, а на руках образовались перепонки. Его ноги по-прежнему были человеческими, но на икрах тоже сверкали чешуйки. Когда Гэван вышел на берег, Алвис заметил, что перепончатые ступни неестественно вытянулись. Его грудь, по которой стекала вода, тяжело поднималась и опускалась. По щеке скатилась слеза, и Гэван упал на колени, а следом и вся королевская свита.

Пока правитель Дартхолла рассыпался в благодарностях, Алвис наблюдал, как жабры под ушами сирима закрываются, кожа высыхает, а чешуйки одна за другой исчезают.

Стейн посмотрел на Алвиса и покачал головой.

– Забавная полурыбка. – Он кивнул на Гэвана. – Старейшины едва справились с одним королем, хватит ли им сил на весь речной народ?

– Не знаю, – честно ответил Алвис. – Полагаю, понадобится помощь Кристана.

Очевидно, сил старейшин было недостаточно, чтобы пробудить глубоко спящую сущность сиримов, а значит, Гелиену придется неоднократно посетить Дартхолл – вероятно, в компании с сыном. И, глядя на лицо Финна, Алвис догадывался, кто с радостью присоединится к ним. Финн явно собирался наведаться с визитом в речную столицу и выяснить все о происхождении сиримов, раз уж те больше не оберегали древние тайны. А судя по тому, что за годы его правления количество книг в библиотеках Хадингарда выросло втрое, Финн не успокоится, пока не соберет самые редкие и ценные тома со всего света.

В этот момент теплые губы коснулись щеки Алвиса. Он улыбнулся и одной рукой обнял жену за талию, притягивая ближе к себе.

– Где дети?

– Рано утром? А сам как думаешь? – Она подняла голову, засмотревшись на хмурые черты его лица, а затем провела кончиками пальцев по узорам на висках.

Алвис наклонился и едва сдержал желание поцеловать ее в губы. Впереди их ждала долгая жизнь – теперь у них наконец-то есть все время мира.

– Мы все пропустили. – Свея кивнула на Арэю, которая направилась к мужу. Райя, вероятно, прийти не смогла.

Гелиен коснулся ладонью шеи жены, и в этот миг в окружающий мир выплеснулось что-то неописуемо яркое. Свет этот мог бы плавить кости и раскалывать камни, но он не обжигал, а словно приветствовал их. Сияние продолжало изливаться в мир, и все стоящие на берегу опасливо пятились назад.

«Духи милосердные», – подумал Алвис.

Хотя вряд ли большинству из них было ведомо милосердие.

Гелиен убрал руку от Арэи, и столп света начал оседать, втягиваться внутрь ее тела, пока совсем не погас. Черты ее лица обрели четкость, но кожа засветилась необычайно ярко для светлорожденной.

Гелиен шептал ее имя, зачарованно глядя на жену, будто готов был упасть перед ней на колени. Хэвард что-то бормотал сквозь зубы. Свея накрыла руку Алвиса своей. Стейн и Тален молчали.

Все поняли природу силы внутри королевы Мальнборна – звездный свет, полученный от Кристана. Его магия выкачала из ядра способность без остатка, чтобы спасти Арэю, и теперь дар духов оказался в ней. Был ли это все тот же свет или его жалкие отголоски, никто не знал. Но если сестра хранила в себе лишь его часть, то что стало со способностью Кристана? Вернулась ли она обратно духам?

Арэя сверкнула глазами, осознав, что сейчас произошло. Речной ветер теребил ее светлые волосы. Она посмотрела на сына, затем на Хэварда:

– Можно ли вернуть способность Кристану? – Ее голос звучал хрипло, вероятно, от потрясения.

Свея крепче сжала руку Алвиса. В последние дни она впервые не просыпалась от кошмаров и страха за сына.

– Нет, – вдруг сказал Кристан. – Скорее всего, это просто отголоски света – то, что поддерживает твою жизнь, мама. Я не пойду на такой риск.

– Это твоя сила, – твердо заявила Арэя.

Гелиен кивнул, соглашаясь с сыном.

– Кристан прав, это опасно, и не только для тебя. Лучше ему не обладать прежней силой.

Алвис был склонен согласиться с другом. Магия Кристана была и так невообразимо могущественной и непредсказуемой даже для понимания старейшин, а уж вместе со светом звезд… Иметь подобную силу – вовсе не благословение духов. Ритуал Катана, проведенный перед брачной ночью Гелиена и Арэи, попрал все законы природы. Кристану не стоит привлекать внимания духов. Ему достаточно одной способности. Тьмы.

Но сейчас Алвиса беспокоило другое: «Что случится с сестрой, если у нее забрать этот свет?»

– Народ смерглов уплатил цену. Кристан свободен, – не унималась Арэя.

– Надолго ли? – озвучил Гелиен вопрос, который, вероятно, боялся задавать даже самому себе.

– Хэвард, ты что скажешь? – спросила Арэя, исчерпав все доводы.

Вопрос не застал старейшину врасплох, но он тщательно обдумал ответ:

– Все, что связано с силой Кристана, загадка для меня. В любом случае, потребуется время, чтобы выяснить, можно ли вернуть ему способность без опасных последствий для вас, Ваше Величество.

Судя по короткой вспышке в глазах Кристана, он совсем не желал заполучить свой дар обратно. Он наконец-то был свободен и не собирался вновь становиться мишенью для духов.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Гелиен у Арэи. В его черных глазах вспыхнуло что-то похожее на тревогу. Казалось, он хотел коснуться жены, но передумал.

– Странно, но до этого я не чувствовала внутри свет. Он отозвался, только когда ты прикоснулся ко мне. – Последние слова она едва выдавила из себя.

Гелиен сглотнул и покачал головой.

Алвис словно прочитал его мысли и выругался про себя. И без того нарастающее беспокойство вдруг накрыло его лавиной, как и понимание того, что они вновь столкнулись с опасной неизвестностью.

– Я ведь уже прикасался к тебе до этого. – Голос Гелиена едва заметно вибрировал. Он посмотрел на старейшину.

– Кровь, – ответил Хэвард и кивнул на порезанную ладонь. – Свет отозвался на кровь Мальнсена. Без нее ваша жена – просто временный сосуд.

Гелиен протянул другую руку и нежно провел по ее щеке. Способность не откликнулась, и Арэя улыбнулась.

– Королева не способна пользоваться этой силой самостоятельно, однако при необходимости вы с сыном сможете направлять в ней свет, – добавил старейшина.

– Нет! Он нам не нужен: ни мне, ни маме. Пусть остается как есть. – На лице Кристана отразилось недовольство, и он, отвернувшись, зашагал прочь.

Глава 39

Гелиен

– Здравствуй, дорогой внук.

Этот спокойный голос…

– Кьелл, – с придыханием прошептал Гелиен и огляделся по сторонам. Он словно находился в облаке тумана, которым заволокло все окружающее пространство.

Он сделал шаг вперед и почувствовал под ногами что-то твердое, хотя там была такая же облачная дымка. Она клубилась все сильнее, скрывая очертания местности. Гелиен посмотрел на деда, стоящего посреди туманного сумрака и окутанного невиданным мерцанием. Он был в привычных черных одеждах, его длинные темные волосы свободно лежали на плечах, а глаза сияли как никогда раньше, подобно коже.

– Где мы? – Голоса звучали как-то странно, как всегда бывало, когда к нему являлся Манус.

– На середине, – просто ответил Кьелл.

Гелиен едва не закатил глаза.

– На середине чего?

– Моего последнего пути.

Кьелла всегда непросто было понять, но еще сложнее давалось пробиться через его защиту. Он привычно выглядел расслабленным и спокойным. Гелиен никогда не видел деда встревоженным или теряющим контроль.

– Это правда? Ты свободен? – Гелиен не смог скрыть волнения.

– Да, и мы с тобой видимся в последний раз. Твой путь был долгим и сложным. – Кьелл наклонил голову и окинул внука тяжелым взглядом. – Мне бы хотелось сказать, что испытания окончены, но ты только в начале своего пути. Впереди тебя ждет долгая жизнь, не лишенная счастья и испытаний.

– Испытаний? – непонимающе переспросил Гелиен.

– Твой сын.

– Ему все еще что-то угрожает? – напрягся он.

– Я больше ничего не могу сказать. Мне не позволят, – твердо сказал Кьелл и кивнул куда-то наверх, показывая, что их слышат. – Просто помни, что и негативный опыт имеет хорошую сторону: он придает нам сил, и с ним мы учимся жить. То, что в прошлом казалось ужасным, послужит уроком – жестоким уроком, – но со временем ты научишься смотреть на мир иначе. Тебе понадобится все мужество, чтобы возвыситься над жизненными испытаниями.

Едва он произнес последнее слово, как случилось нечто странное. У него на руках вместо привычной тьмы засиял свет ярчайшими звездами, но тут же исчез.

Гелиен непонимающе сдвинул брови.

– Удалось позаимствовать, – пожал плечами Кьелл.

– Но как ты…

Гелиен не договорил, когда тот приложил указательный палец к губам, велев замолчать. Но как, духи его побери, Кьелл смог заполучить звездный свет! Дед вдруг повернулся, словно кто-то позвал его. Тот, от чьего голоса его лицо озарилось широкой искренней улыбкой.

– Мне пора.

Между ними повисло молчание. Оно продлилось всего несколько секунд, но в памяти успели пронестись все мгновения, проведенные вместе с Кьеллом. Все то время, что у них отняли, время, которое у них могло бы быть.

– Я не хочу расставаться, – сказал Гелиен, чувствуя, как его охватывает тоска.

– Знаю, но я иду к моей дорогой Тире и малышке Хелене. – При упоминании жены и дочери лицо и голос Кьелла непривычно потеплели. Один из тех редких случаев, когда Темному королю не удавалось сохранять маску безразличия. – Мы будем рядом, будем вместе приглядывать за тобой. Мы навсегда останемся в твоем сердце…

Гелиен погрузился во тьму. Он успел лишь заметить, как что-то светлое устремилось наверх, в то время как его тянуло вниз.

Проснувшись, он резко сел на постели и задрожал.

Несколько мгновений он не понимал, где находится. Сквозь тонкие занавески на высоких арочных окнах пробивался лунный свет. Рядом спала Арэя, чье ровное дыхание разбавляло тишину. Чуть слышно потрескивало пламя в совсем недавно разожженном камине.

Воспоминания о сне захлестнули его.

Покой.

Гелиен потер рукой грудь, понимая, что тяжесть на душе отступила.

Кьелл обрел покой. Воссоединился с теми, кого любил и кто любил его.

Гелиен вдруг улыбнулся, вспомнив звездный свет. Он догадался, где и как дед «позаимствовал» его – в Арэе в самом деле остались лишь отголоски способности Кристана. Духи так и не заполучили обратно свой дар, их снова обхитрили. Теперь Кьелл был не просто Повелителем тьмы и сильнейшим темным магом, он владел светом самих духов, которые отчаянно желали вернуть его. Хотя при жизни Кьелл не стремился к мировому господству, он намеренно обретал могущество, всегда хотел быть сильнее соперника, чтобы в случае чего дать достойный отпор. И даже после смерти остался верен себе.

Что же он задумал? Что-то подсказывало Гелиену, что Кьелл не смирился с обманом духов. И в определенный час он сотрясет весь их мир. Потусторонний мир. Так оно и будет.

Гелиен не завидовал участи духов и снова улыбнулся. Тяжесть хоть и отступила, но ему еще предстояло собрать воедино куски своего окровавленного сердца.

Откинув белоснежное шелковое одеяло, он прижал к себе любимую жену, крепко обнял ее и погрузился в сон.

* * *

– Ты готова?

– Почти, – послышался звонкий голос.

День уже сменился вечером. Солнце быстро опускалось за горизонт. Небо располосовал закат, и последний золотистый луч покинул покои.

Гелиен подошел к столу и взглянул на ворох бумаг, за которыми вчера просидел полночи, пока жена не утащила его в постель.

Когда из гардеробной показалась Арэя, уголки его губ приподнялись в легкой улыбке.

– Ты надела его.

Расправив складки на небесно-голубом подоле, она сделала шаг навстречу.

– Ты запомнил.

– Разве я мог забыть? Тогда я впервые увидел тебя в платье.

На ней был тот же самый наряд, который она надевала на их первый праздник Элунгана. Тогда при виде нее Гелиен почувствовал то, чего не мог объяснить. Он не понимал своего внезапного волнения и сбившегося дыхания.

– Ты, как и всегда, ослепительна, звезда моя. – Он притянул жену к себе. – Как Стейн справился? Как он прожил восемнадцать лет без любимой? Если бы не Кристан, если бы я потерял тебя… Клянусь, я думал, что мое сердце остановилось вместе с твоим.

– Ты обещал выбросить эти мысли из головы, – нахмурившись, сказала Арэя. – Будущее не определяется прошлым, помнишь?

– Знаю, ведь ты – мое будущее. Но… я так люблю тебя и не могу потерять… Почти потерял. – Гелиен уткнулся в изгиб ее шеи. – Как вспомню, так мое сердце раскалывается вдребезги снова и снова.

Арэя заставила посмотреть на нее, и в больших небесно-голубых глазах мелькнуло понимание.

– Я его соберу, обещаю.

Гелиен поцеловал ее в губы, подбородок, в шею и ключицу, не оставил без внимания каждый неприкрытый бесподобным платьем сантиметр белоснежной кожи.

О том, что случилось утром, они пока решили не говорить. Сегодняшний вечер принадлежал исключительно Стейну и Райе, а остальное Гелиен обязательно уладит позже. Он не собирался портить этот день, хоть и был согласен с сыном: лучше все оставить как есть. Способность Кристана – точнее, лишь малая ее часть – спала внутри Арэи. И если духи того пожелают, звездный свет снова проявится в их будущих детях.

Арэя целовала мужа как в последний раз. Мягкие губы медленно и дразняще исследовали его рот, сводя с ума.

В покои постучали.

– Вы одеты? – раздался за дверью нагловатый голос. – Нет, не так. Вы в пристойном виде?

– Входи, Кристан, – отстранившись, сказала Арэя.

Он буквально влетел в комнату, и, как только приблизился, Гелиен отвесил ему подзатыльник.

– Мы все же твои родители.

– А что я такого сказал? – с напускным равнодушием отозвался Кристан и пожал плечами. – Вы, конечно, король и королева, но все равно некрасиво заставлять жениха с невестой ждать.

Зная о любви Стейна к торжествам, можно было бы подумать, что их с Райей свадьба будет ослепительнее звезд. Так и случилось бы, если бы невеста не настояла на скромной церемонии в саду, куда пригласили только самых близких.

Чистое небо сейчас напоминало глаза Кристана: оно было полуночно-синего цвета, а на бархатной поверхности искрились первые звезды. Ветра не было, отчего воздух казался еще более сладким и опьяняющим.

Стейн – болтливый, ухмыляющийся и не воспринимающий ничего всерьез – хоть и вернулся, но сегодня, в самый важный день его жизни, он не ухмылялся, а глаза не искрились озорством. Он выглядел по-настоящему серьезным. Как же долго он шел к этому дню и счастью, которого заслуживал! На его долю выпало столько страданий и боли, и Гелиен мог только надеяться, что отныне счастливых мгновений в жизни друга будет больше. Как и в жизнях всех близких.

Платье невесты походило на звездное небо: темную ткань усыпали мелкие вкрапления серебра, мерцающие в ярком белом свете. Ее угольно-черные волосы не были собраны в прическу, а свободно ниспадали на плечи и оголенную спину. Подол черного платья лежал на тонком слое цветочных лепестков.

Стейн и Райя держались за руки, стоя перед серебристой аркой и старейшиной Хэвардом, который проводил церемонию. От волнения на золотистом лице жениха появились красных пятна, и, казалось, он даже забывал дышать. Собравшиеся слушали неустанное биение любящих сердец, как две звучащие в одном ритме мелодии. Церемония еще не дошла до части с поцелуем, а взгляд Стейна уже то и дело задерживался на губах Райи. Невозможно было не заметить столь сильные эмоции в его глазах. Эту нежность. Эту любовь. Они заставляли серебристые ободки его глаз сверкать ярче окружающих их огней.

Гелиен вдохнул аромат цветов и сомкнул веки. Перед мысленным взором возник образ сына. Тряхнув головой, он резко открыл глаза и устремил взгляд на Кристана, а потом снова посмотрел на жениха и невесту. Стейн коснулся пальцами подбородка Райи. Волнение на его лице сменилось радостью, и он улыбнулся своей обворожительной улыбкой.

– Я люблю тебя, Райя, – произнес он бархатным ласковым голосом без привычной ленцы, а затем обхватил ладонями ее щеки и поцеловал. Райя притянула мужа к себе, поцеловав в ответ так страстно и пылко, что если бы не платье, то она запрыгнула бы на него. Но Стейну это не мешало скользить руками по спине любимой, талии и бедрам. Их объятия становились крепче, поцелуй – жарче, а дыхание – громче. Отовсюду начали раздаваться деликатные покашливания, но молодоженам было все равно.

Закатив глаза, Гелиен отвернулся и увидел, что Кристан отошел и присел на бортик мраморного фонтана. Лунные лучи играли на брызгах воды, которые оседали на ткани его черного традиционного костюма. В руках он покручивал свиток. Его брови сошлись на переносице, а челюсти были сжаты так, что скулы заострились. Казалось, Кристан о чем-то глубоко размышлял.

Странное напряжение охватило Гелиена, и он направился к фонтану.

– Эй, вы тут не одни! Дождитесь брачной ночи, – с напускной серьезностью прокричал за спиной Эрик.

– Что это? – спросил Гелиен, присев рядом с сыном.

Одну руку Кристан опустил в фонтан, всколыхнув воду, а другой протянул свиток. Гелиен развернул черный пергамент, на котором яркими изумрудными чернилами был выведен текст:

Пока ты остаешься наследником трона Мальнборна, пока правишь ты, твои дети и внуки, ни один смергл не нападет на мальнов, ни один смергл не покинет Сумеречных земель.

Даю тебе слово, сын мой.

Он несколько раз перечитал письмо.

Кристан, глядя куда-то вдаль, спросил:

– Думаешь, он лжет?

– А ты как считаешь?

– Думаю, нет. – Кристан повернулся.

«Позаботься о нашем сыне». Наверно, это были первые слова Катана, в которых прозвучала искренность и в которые Гелиен действительно поверил. Мальны и смерглы были врагами. Всегда ими будут. Но тогда он поверил ему.

– Ничего не хочешь мне сказать? – прищурившись, спросил он.

Кристан приподнял брови, и его широкие плечи напряглись.

– Ты ведь не сам собираешь вещи, – добавил Гелиен.

– Завел шпионов среди слуг?

– Почему ты уезжаешь?

Кристан тяжело сглотнул и отвел взгляд.

– Ты не подумай, я не бросаю вас и свой дом, но мы с тобой практически ровесники…

– Мне сорок один, – перебил Гелиен.

– Духовно. Физически ты не постарел. Тебе по-прежнему двадцать три. Чтобы у мальна, тем более короля, в таком возрасте появился ребенок… Дан и Элиан родились от человека. Хэвард… Небеса, боюсь даже спросить, сколько ему лет! Да и то, что у них с Эидис так быстро появилась дочь, редкое исключение. Я же родился не совсем естественно. Если бы не ритуал смергла, вы с мамой могли не зачать меня.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился Гелиен.

– То, что мне не суждено править. Поэтому я… – Кристан шумно сглотнул.

– Я устану и, возможно, передам тебе трон раньше, – заверил его Гелиен.

Но слова, похоже, не возымели никакого действия.

– Но я не хочу. Я хочу быть свободным.

Согласно закону, дети унаследуют трон только после смерти Гелиена, и если с ним ничего не случится или он сам не откажется от престола раньше, сын может никогда не стать королем. Но Кристан оставался наследником, как и его дети, и его внуки, – а этого достаточно, чтобы смерглы соблюдали перемирие.

– Ты еще молод. Придет время, и ты возьмешь это бремя на себя. – Он похлопал сына по плечу.

– Возможно.

Какое-то время они просидели молча. В фонтане журчала вода, со всех сторон долетали звуки музыки, обрывки разговоров и смех.

– Куда отправишься? – спросил Гелиен, прервав молчание.

– Сначала в Дартхолл. Ненадолго. Ни за что не пропущу это событие: целый народ вернет себе утраченное наследие! А затем в Солнум, и Дан, кстати, едет со мной. – Он кивнул на нескольких мальнов, столпившихся у стола с вином.

– Алвис будет в восторге, – хмыкнул Гелиен. Он не сомневался, что друг настоит, и с ними отправится еще Элиан – следить, чтобы те меньше попадали в неприятности.

Между ними снова воцарилось молчание. Кристан мял в руке свиток. Гелиена все сильнее раздирали противоречия, но сын явно не желал посвящать его в свои терзания.

– Но это ведь не все, что ты хотел сказать.

Выражение лица Кристана переменилось, а глаза распахнулись еще шире.

– Не лезь в мои мысли.

– Я не лезу, просто чувствую. Что ты задумал?

Все это время Кристан говорил спокойно, но напряженные плечи выдавали его. Гелиен догадывался, что он боролся с чем-то страшным внутри себя. Он пытался подобрать нужные слова, чтобы успокоить сына, но если даже у Алвиса ничего не вышло… Гелиен лишь хотел, чтобы Кристан знал, как сильно он его любил, несмотря на то что присутствовал в его жизни совсем недолго.

– Он пошел на это… обрек на страдания тысячи душ… ради меня.

– Знаю. – Гелиен снова потрепал его по плечу. – Но Катан чудовище.

Полуночно-синего цвета глаза превратились в две узкие щелки, но не от злости или раздражения, а словно от боли. Кристан поморщился. Держать лицо он умел, спасибо дяде Стейну, но был еще слишком молод и, как бы ни старался, не мог справляться с сильными эмоциями.

– Во мне тоже есть часть…

«От чудовища», – видимо, хотел сказать он.

Гелиен посмотрел на сына с любовью, гордостью и печалью.

– Во всех нас есть толика плохого. Быть плохим так же естественно, как быть хорошим. Мы познаем добро и зло, учимся делать правильный выбор. Мне ли этого не знать.

– Катан чудовище, – повторил Кристан, – но это был не его выбор. Никто не заслуживает такого. Я не смогу нормально жить, зная, что он – все они – снова страдают из-за меня.

Гелиен нахмурился, а потом понимающе покачал головой.

– Смерглы чудовища, зло, – продолжал Кристан. – Но истинное зло – это те, кто сотворил с ними такое.

– Мы вряд ли сможем даже начать ритуал. Таос будет следить за нами.

– Да. Поэтому я знаю, чему посвящу свою жизнь. Я не успокоюсь, пока не найду способ разорвать связь с духами, – решительно сказал Кристан и встал. – Или же навсегда оборву страдания смерглов, – добавил он и направился к братьям.

Гелиен смотрел на раскинувшийся перед ним город, сверкающий в белых огнях; на небо, где звезды сияют ослепительно ярко, как и подобает этому месту.

Мальнборн.

Это место, напоенное светом, где сады цвели и зимой и летом. Место, где царил покой. Место, которое стало Гелиену домом – здесь находились все, кого тот любил. Мальнборн был домом и Кристану, но хотел ли он здесь жить? Путь каждого из них только начинался, но, в отличие от сына, Гелиен четко видел дорогу, а Кристану еще только предстояло найти свое место.

Гелиен с нетерпением ждал будущего, которое стало возможным для всех них. От прежнего отчаяния, казалось, не осталось и следа, хотя шрамы еще долго будут напоминать о себе. Но он знал, что справится, ведь рядом были Арэя и верные друзья.

Как давно он не видел мира в столь ярких красках, не слышал смеха самых близких и дорогих ему людей и мальнов. После всего случившегося было приятно просто посмеяться – все они этого заслуживали.

Стейн и Райя обнимались, они не танцевали, нет, а словно кружились в ритм легкой мелодии. Лица обоих преобразились. Молодожены были опьянены друг другом. Упивались моментом.

Свея привстала на цыпочки и, слегка коснувшись волос мужа, поцеловала его в нос. Алвис поправил ворот костюма и пригладил выбившуюся из безукоризненной прически прядь. Свея вновь потянулась к нему, но он взял ее за руку и прижал пальцы к своим губам.

Хэвард с семьей и Таленом беседовали неподалеку. Гелиен заметил потемневшие глаза последнего и подумал о том, сколько всего этот мальн пережил. Он мог лишь надеяться, что однажды Тален сбросит многовековые оковы и найдет свое истинное счастье. Ведь все его шрамы – как внешние, так и внутренние – исчезнут не раньше, чем он сам того пожелает.

Ларен с беременной женой сидели за столом. Рядом с ними, стоя полукругом, над чем-то от души смеялись Финн, Лита, Эрик и Кая. Наверняка Эрик отпустил одну из своих непристойных шуток. Они оба обнимали за талии своих жен и попивали мальнийское вино. Вероятно, их снова придется тащить в покои, как частенько случалось с людьми после этого напитка.

Сколько лет им осталось провести вместе?

Но Гелиен не хотел сейчас думать об этом. Он знал одно: он будет наслаждаться каждым мгновением, проведенным рядом с друзьями. В ближайшие недели, месяцы, годы им всем предстоит тяжелая работа по выстраиванию огромной империи, чтобы создать еще более прочный союз между королевствами на континенте. Нелегкая дорога в новый, лучший мир.

Гелиен оглянулся и увидел, что Арэя протягивает руку и ждет его. Весь мир мерк перед красотой этой ослепительной женщины, перед чувствами, которые они питали к друг другу. Каждый мальн знал это, каждый видел, что он есть без нее.

Гелиен улыбнулся и поспешил вернуться к жене.

Его единственной звезде.

Бонусная глава

Кьелл

Незадолго до смерти

Кьелл, погруженный в мысли, сидел в черном бархатном кресле и отрешенно наблюдал за торжеством. Время давно перевалило за полночь. Его не особо волновали молодожены, не волновало, что те лично настаивали на его присутствии. Он видел, что Эрик и Кая искренне благодарны за спасение, но от его взора не укрылась мелькавшая на лице жениха давняя неприязнь, которую тот умело подавлял. Вероятно, не забыл похищения своей теперь уже жены.

«Ради всего святого, с ее головы даже волосок не упал!»

Впрочем, большинство гостей и вовсе старались не смотреть на Кьелла. Они и раньше избегали его внимания – только из уважения к Кристану мирились с обществом Темного короля. Близкие внука помалкивали: видимо, знали цену лишнего слова.

Однако все это ничуть его не беспокоило.

Кьелл поднял бокал и отпил вина, после чего перевел взгляд на столовое серебро рядом с тарелкой. Аппетит отсутствовал. Кьелл чувствовал себя лишним на этом празднике и терпел происходящее только из-за Кристана. Логичнее всего было бы провести последние часы наедине с ним, но он сразу бы заподозрил неладное. А Кьелл не мог ничего рассказать. Молчание стало очередным бременем, от которого хотелось избавиться. Ложь вперемешку с правдой давно служили вынужденной формой общения с внуком.

Кьелл только сделал новый глоток вина, как вдруг почувствовал острый укол в груди. И еще раз. Усилием воли он подавил стон, едва не сорвавшийся с губ. Он старался дышать медленно и размеренно, но каждый вдох давался все сложнее – воздух будто отказывал проникать в легкие. Зрение на миг закрыла мутная серая пелена и сразу схлынула.

Ладонь Хэварда скользнула по резному подлокотнику кресла. Казалось, старейшина внимательно следил за любым его движением и даже вздохом.

Кьелл встал из-за стола и опустил руку на плечо Кристана:

– Я утомился. Доброй ночи, внук.

– Доброй ночи, Кьелл, – улыбнулся тот. Черные глаза излучали искренность и тепло.

Кьелл обратил внимание на руку Кристана, лежащую на колене Арэи. Вопрос свадьбы явно был лишь делом времени. Конечно, Кьелла уже не будет рядом, но… Он был рад, что внука окружают люди и мальны, которые действительно любят и уважают его.

Не позволяя чувствам помешать задуманному, Кьелл с трудом оторвал руку от плеча внука и пошел прочь. Кристан, ничего не заподозрив, вернулся к беседе со Стейном.

За спиной сразу послышались шаги. Кьеллу даже не пришлось оборачиваться, чтобы увидеть, кто следовал за ним. Он не страдал излишними сантиментами, но в глубине души чувствовал вину за то, что не простился со своим ближним кругом. Они были его друзьями, семьей. В этом треклятом мире они – единственные, кому он доверял.

– Ты же знаешь, я этого не люблю.

– Знаю. Но раз решил держать все в тайне от других, то не надейся, что я оставлю тебя одного, – сказал Хэвард, когда они миновали приемный зал.

Кьелл слабо улыбнулся и продолжил идти вперед, преодолевая лестницу у парадного входа. Стражники с мрачными лицами, едва заметив Темного короля, расступились так рьяно, что чуть не вжались в стены. Как и большинство жителей Мальнборна, они явно мысленно проклинали его. Кьеллу и раньше было плевать на это, а теперь тем более, учитывая его настроение в данный момент.

– Удивительно слышать подобные речи, ведь это твои видения во многом заставляли меня молчать.

Еще в Черных горах, прямо перед отъездом Кристана в Мальнборн, Кьелл собирался рассказать ему о Священном камне, но видение Хэварда ясно дало понять: внук ничего не узнает до самого конца. Конечно, Кьелл воспротивился, но потом решил, что так будет лучше. За три тысячи лет, пройдя путь не с одним поколением старейшин, он осознал, как опасно вмешиваться в будущее.

Хэвард пытался догнать Кьелла, пока тот шел по белой каменной дорожке, не думая сбавлять шаг. Внутренний двор, как и всегда, был погружен в тихое спокойствие, прохладный ночной воздух полнился лишь туманом, но даже он не мог приглушить блеск и сияние Мальнборна.

– Кристан не должен был ничего знать про камень, сам понимаешь, иначе он не оказался бы там, где сейчас. Опасно вмешиваться в будущее, мы с тобой уже не раз убеждались в этом.

– Я помню.

– Однако тебя мучает другое.

Кьелл промолчал. Он не мог рассказать о настоящей сделке с духами, но знал, насколько развита сила предвиденья Хэварда. Если ему будет нужно, он скоро сам все увидит.

Разумеется, от кого не удалось ничего скрыть о недуге, так это от собственного ученика. Хэвард сразу догадался о причинах недомогания и молча пошел готовить отвар, который на время притуплял боль и придавал сил. Он не спрашивал, почему Кьелл перестал принимать эликсир бессмертия, не выпытывал причин такого решения и не говорил, как велики риски, учитывая то, что случилось с его женой. Однако Кьелл сам все рассказал, признался, что не предполагал, что его жизнь оборвется настолько стремительно.

Он устал. Бессмысленно это отрицать. Он прожил слишком долгую жизнь. Его отец и брат давно умерли, как и бесчисленные короли Мальнборна. Погибли и жена с дочерью. И только он продолжал жить дальше.

Бросив принимать эликсир, Кьелл стал считать грядущую смерть не концом, а возвращением домой – к семье, которая ожидала его по другую сторону завесы. Хоть он и надеялся провести с Кристаном несколько десятков лет, а уже потом воссоединиться со своей Тирой.

Но ему пришлось выбрать другой путь.

Сожалел ли о сделке с духами? Да. Поступил бы иначе? Нет. Он обещал Тире защитить внука, и это все, что Кьелл мог сделать, находясь одной ногой в могиле.

Они обошли широкий проход из живых изгородей. Хэвард с трудом подстраивался под его быстрый темп и едва слышно ворчал.

Наконец Кьелл остановился и, оценив состояние друга, сказал:

– Я хочу побыть один.

– Тебе всегда казалось, что одному проще. При этом ты, не задумываясь, завел друзей.

С самого начала пребывания в Черных горах Темный король все больше и больше отдалялся от всего и всех, но по каким-то одним духам ведомым причинам у него ничего не выходило. Вместо одиночества он обзавелся друзьями. Семьей.

– Я только помогал.

– Когда ты уже поймешь, что не одинок и скольким мальнам небезразлична твоя судьба? Ты практически вырастил Роймунда, заменил ему отца, но не желаешь проститься с ним. А твой родной внук? Вы так мало времени провели вместе, и ты все равно смолчал! – с суровым укором твердил Хэвард, уперевшись рукой в перила и чуть наклонившись вперед, будто боялся, что его кто-то услышит.

– Я был рядом с женой и дочерью в их последние минуты, видел, как жизнь покидала их тела, и ничего не мог поделать, – сказал Кьелл. Досада проникла в его голос сама собой, и на этот раз он даже не попытался ее скрыть. – Я не хочу, чтобы близкие видели то же самое, чувствовали себя так же, как я когда-то. Так им будет проще принять это.

Хэвард хмуро смотрел на него – по-другому не умел.

– Духи побери, какого… – он мысленно выругался, – ты творишь? Ты обязан сказать Кристану! Объясни ему, почему перестал принимать эликсир, расскажи, что должен был погибнуть еще в Сумеречных землях и что духи всего лишь позволили тебе дожить оставшийся срок.

Только несколько мальнов могли говорить с Темным королем в подобном тоне, хоть при посторонних и старались соблюдать все формальности.

Кьелл окинул взглядом дворец, словно попытался сквозь стены увидеть внука.

– Нет, – ответил он и протянул свиток. – Отдай Кристану.

– Полагаешь, письмо что-то исправит? – Хэвард заскрежетал зубами.

Мгновение Кьелл раздумывал, а потом сказал:

– Совсем ничего.

Он хорошо успел изучить внука. Услышав даже часть правды, Кристан бы по привычке вспылил, а затем разнес обе башни старейшин в поиске ответов. Но сделка, которую Кьелл заключил с духами… Ему удалось отсрочить уплату цены, но это не могло продлиться долго. Скоро Кристан все узнает. Духи повелели молчать, они вознамерились лично озвучить свою волю и напомнить мальнам, что их силы были не даром, а частью сделки.

А за сделку надо платить.

Кьелл выиграл несколько лет в надежде, что внук найдет решение, хоть и опасался, что духи могут просто не сдержать слово. Но слабая фора в несколько дополнительных лет, необходимых для того, чтобы Кристан окреп и вошел в полную силу, показалась ему неплохим временным выходом. Кьелл уже представлял собой ходячий труп и должен был погибнуть еще в Сумеречных землях, когда расколол Священный камень.

Впервые ему нечем было помочь внуку. Сейчас даже Темный король не видел выхода.

Какую цену в этот раз запросят духи? Сможет ли Кристан уплатить долг, как Манус, пожертвовав горсткой своего собственного народа?

В ответ Хэвард запоздало ухмыльнулся, с разочарованием и досадой.

– Не нужно этого, – сказал Кьелл, заметив, что друг нервно теребит руки, сомневаясь, как правильно поступить. – Не нужно слов и объятий. Ты же знаешь меня.

Друзья часто говорили, что некоторые свои особенности, в частности нелюбовь к проявлениям к себе жалости или сочувствия, он привил Роймунду, а тот – Стейну. Однако если лицо Кьелла обычно выглядело бесстрастным, лицо воспитанника всегда оставалось жестким, как гранит.

Темного короля с каждым членом круга объединяли самые уникальные черты. К примеру, с Хэвардом – непохожесть на остальных и магический дар, с Роймундом – любовь к тренировкам, а с Таленом – бремя долгой жизни. Кьелл потратил остатки сил, попытавшись исцелить главного советника, а дальше старейшины справятся сами.

Тален. Самый старый друг. Даже тысячи лет спустя при мысли о его пытках в душе поднимался несвойственный гнев, особенно когда Кьелл вспоминал о первой ссоре с братом, за которой потянулись остальные.

Хэвард всегда прекрасно понимал своего короля, наверное, даже лучше остальных. Даже сейчас, хотя настойчиво противился происходящему.

– Спасибо за все, друг, – просто сказал он.

Кьелл сдержанно кивнул. Только после ухода Хэварда из его горла вырвался резкий вздох.

Оставшись один, Кьелл направился к королевскому склепу. Он медленно шагал, глядя на свой дом – родной город, любимый с детства. В Мальнборне ему был знаком каждый камень, каждое дерево, и все здесь, казалось, было пропитано прошлым. Единственное, что изменилось, – это убранство дворца.

Он поднял голову к звездам, которые, словно крошечные драгоценные камни, перемигивались на ночном небосводе. Может, Кьелл вконец сошел с ума, но он бы променял их на огни Черных гор.

Приблизившись к усыпальнице, он неуверенно посмотрел на дверь. Яркие белые огни, свет которых падал на древние мраморные стены, словно приглашали его войти.

– Я подвел тебя, Тира, – прошептал он, так и не решившись сдвинуться с места. – Я нашел нашего внука, но… не могу остаться и уберечь его от грядущего. – Кьелл прижал ладонь к двери, чувствуя, что его сердце будто пронзают тонкими иголками.

Он не входил внутрь, потому что боялся сказать вслух то, что им с любимой не суждено воссоединиться в ином мире.

В памяти всплыл образ жены.

У них с Тирой не случилось любви с первого взгляда. Кьелл вообще не думал, что способен испытывать подобные чувства. У него было много любовниц, и каждая из них пыталась заявить на него права. Они мечтали в полной мере обладать его временем, его телом, его королевством, в конце концов, но все их попытки немедля пресекались. Он никогда не подпускал женщину настолько близко, чтобы она могла сказать, что он принадлежит ей.

Он желал чего-то настоящего и страстного.

В первый раз Кьелл встретил Тиру на торговой площади, когда решил прогуляться в обычных одеждах и посмотреть на город.

– Эй, красавчик, а ну-ка подержи!

Ему в руки нагло впихнули огромный мешок с покупками. Краем глаза он увидел, как девушка тряхнула головой, чтобы откинуть назад копну густых черных волос, и начала собирать их в высокий хвост.

– Благодарю. – Она сдула с лица выбившуюся прядь и так же нагло забрала мешок, а затем в прощальном жесте похлопала по его каменным мышцам рук. – М-м-м, какие твердые.

Ее светло-карие глаза сузились, а на алых пухлых губах появилась легкая усмешка.

Незнакомка развернулась и быстро затерялась в толпе горожан.

Часто ли Кьелл удивлялся? Крайне редко. Но тогда Тира его не просто удивила – он прямо-таки опешил.

Через несколько месяцев, когда он направился на вершину одной из гор, где находилось священное место – камни Дозата, – он стал свидетелем небывалого. Злоумышленники вознамерились совершить обряд подношения духам, привязав к алтарю девушку, которая, к его удивлению, оказалась той наглой незнакомкой с торговой площади. Кьеллу было плевать, какие цели они преследовали, потому что он сразу свернул им шеи. Тира после случившегося впала в шок – кричала до хрипоты и старалась всеми силами отбиться от своего спасителя, поэтому ему пришлось усыпить ее. Уже во дворце, когда девушка очнулась, она кидалась на слуг и визжала посаженным голосом. Несколько недель Тира приходила в себя и все это время считала его обычным придворным. Как же она потом разозлилась, узнав правду!

Кьелл улыбнулся, вспомнив летящие в него предметы.

Тира сочетала в себе все, чего был лишен он, чего недоставало в его покрытой пеленой мрака жизни. Они прекрасно дополняли друг друга. Кьелл не любил привлекать внимание, хотя само его присутствие оказывало обратный эффект, и еще меньше любил говорить. Ему нравилось одиночество и познание новых границ возможного. Тира же была неугомонна, обожала наводить шум и тараторить без устали. Она была полной его противоположностью, что и делало их идеальной парой. Она поддерживала мужа и во всем с ним соглашалась. Они шли по жизни бок о бок.

Воспоминания о любимой отозвались волной тепла, и на какое-то мгновение тело будто окутало ее запахом. Кьелл всегда принадлежал только ей. До сих пор принадлежит.

Он долго стоял, слушая тишину. Не в силах чувствовать тяжесть от осознания того, что отныне ему не дано увидеть семью, Кьелл развернулся и побрел в сторону сада. От горечи на виске пульсировала вена. Тьма настойчиво извивалась под кожей, требуя выхода, но он уже давно не позволял эмоциям брать над собой верх. Словно почуяв это, сила опасливо попятилась – вспомнила, кто здесь хозяин.

В безмятежной тишине он обвел взглядом скульптуры. В саду их было большое множество, но Кьелл подошел к статуе первого в своей жизни мальна, которого разочаровал.

Эльтер Мальнсен.

Эльтер Великий – для мальнийского народа, верховный король – для всего Оглама, а для Кьелла – отец, хотя «отцом» он был только для одного сына.

Король Эльтер ненавидел младшего наследника – ребенка, который убил родную мать. Обычно первенцы были намного могущественнее остальных братьев и сестер и отнимали у женщины много сил, но под должным присмотром целителей она могла вести нормальный образ жизни. В случае с матерью Кьелла тяжелее проходила именно вторая беременность.

Перед самыми родами королева совершила глупую и непоправимую ошибку. Почувствовав себя лучше, она решила проехаться по городу, и во время этой прогулки внезапно начались схватки. Сопровождавшая ее служанка приняла роды прямо в карете, но дитя вытянуло из матери все силы. Экипаж быстро добрался до дворца, но целители не успели ее спасти.

Отец во всем винил младшего сына и не мог смотреть на ребенка, из-за которого погибла любимая жена. Кьелл и сам презирал себя за это. Старший брат твердил, что он не должен так думать, поскольку был лишь младенцем и не нес ответственности за то, как появился на свет.

Впрочем, когда король Эльтер увидел, что Кьелл растет посредственным ребенком, то еще сильнее возненавидел его. Свет его был слабее способности старшего брата, а дар старейшины проявился уже после того, как Кьелл решил бросить вызов Бранду и стал искать тех, у кого мог обучиться.

Сначала он набирался знаний у старейшин, которые вместе с ним покинули Мальнборн, но этого было мало. Очень многому он научился сам, что позже и привело его к смерглам.

Всю свою безмерно долгую жизнь Кьелл четко видел цель и шел по выбранному пути. Он построил новый дом, создал другой народ, продолжая учиться и… убивать. Мальны сражались друг против друга, и чем дальше, тем хуже. Война казалась бесконечной. И ему хотелось положить ей конец. Поэтому он нашел силу, равной которой в Мальнборне еще не существовало, мощь, перед которой не устоял бы ни один король. Но ему потребовалось немало времени, чтобы совладать с силой, что ранее была недоступна ни одному мальну.

Однако Тира поняла, что под этой силой падет еще больше мальнов. Тогда Темный король возвел невидимые границы, которые не мог – да и не хотел – переступать. Поддайся он тьме окончательно, то никогда бы не простил себя. И ради любимой он сдался, как когда-то сдался старший брат ради человеческой женщины. Вот только Бранд все разрушил, а Кьелл возвел.

Но память о войне и о потерях никуда не исчезла. Она навсегда осталась с ним, словно заноза. Напоминала ему о том, когда и как он впервые достиг опасной черты.

На миг Кьелл закрыл глаза.

В мыслях то и дело мелькали картины из многих сотен лет, забытые чувства и эмоции, горы воспоминаний, которые были такими же темными и покрытыми пылью, как и его душа.

Детские же воспоминания о Мальнборне казались слишком туманными, и их с трудом удавалось нащупать.

Он находился в семейном склепе.

Сегодня были годовщина смерти матери и день рождения Кьелла. Ему стукнуло шесть. Разумеется, никто не отмечал это событие – разве что старший брат мог пробраться ночью в покои с огромным тортом.

Отец положил на крышку гробницы букет из голубых цветов элирума – именно их больше всего любила покойная королева Мальнборна – и смерил младшего сына сверкающим взглядом.

– Лучше бы вместо нее умер ты.

С этими словами король Эльтер развернулся и зашагал к двери. Тяжелая королевская мантия скользила за ним по гладким мраморным плитам. Маленькому Кьеллу даже не нужно было видеть лицо отца, чтобы понять, какая ненависть сейчас там отражается.

Он с трудом сдержал слезы.

– Он прав, лучше бы я тогда умер.

– Не говори так, мама бы этого не хотела. Знаешь, как она ждала тебя, как сильно любила! – Старший брат, которому было уже за тридцать, опустился на колени и обнял его.

Маленький Кьелл, тихо всхлипнув, уткнулся Бранду в плечо и в последний раз показал ему свою слабость.

В голове проносились все новые картины. Следующее воспоминание маячило где-то на границе сознания.

Бранд и Кьелл кружили без устали вот уже несколько часов. Со свистом рассекая воздух, мелькали лезвия копий. Оба брата шумно дышали, но все еще пытались нащупать брешь в обороне друг друга. Движения становились все быстрее. Зубы Бранда были оскалены в хищной улыбке. Кьелл же не изменял себе и во время поединка и не позволял противнику даже по взгляду прочитать его намерения. В бою, как и в жизни, он действовал спокойно и убийственно-беспощадно.

Полуденное солнце щедро изливало свое тепло, припекая затылок и согревая обнаженные торсы. Лучи играли на потных спинах, и немало девиц выбирало для прогулок именно то время, которые совпадало с часами тренировок принцев. Они оба являлись прекрасными воинами, буквально рожденными для сражений, а их мощные тела были не меньшим орудием, чем копья в руках.

Кьелл успел изучить все приемы брата и манеру боя, знал, с какой стороны тот собирался атаковать прямо сейчас, но намеренно оставался неприкрытым.

– Как успехи моих сыновей? – спросил у военачальника король Эльтер, приближение которого Кьелл заметил еще несколько минут назад. Он старался не смотреть в сторону отца, позволяя брату нанести решающий удар.

– Принцы очень способные, Ваше Величество. В королевстве им нет равных, – отчитался военачальник, согнувшись в поклоне.

– Разумеется, они же Мальнсены. – Король свернул глазами. Он махнул рукой, велев всем ступать прочь, а затем приблизился к сыновьям и взглянул на Кьелла. – Так и будешь валяться на земле, подобно жалкому слабаку? Твои боевые навыки смехотворны.

Первая попытка.

Бранд подал руку, чтобы помочь ему встать.

Кьелл, как всегда, напустил на себя скучающий вид и сосчитал до пяти, прежде чем ответить:

– «Нет равных в королевстве», – повторил он слова военачальника. – Вам этого недостаточно, отец?

– Ты забрал жизнь матери. Хотя бы докажи, что она погибла не напрасно, не зря отдала все свои силы. А что ты? Даже брата одолеть не можешь.

Вторая попытка.

Король Эльтер всегда предпринимал несколько попыток, чтобы напомнить сыну, за что именно его ненавидел.

Кьелл с трудом сглотнул отвращение к родителю и произнес:

– Бранд – первенец.

– И он не убивал свою мать! Он не…

– Достаточно, отец! – рявкнул Бранд, встав между ними. – Кьелл мне поддался. Он часто так делает.

– Не смей выгораживать его! – На лице короля появилось сердитое выражение, которое быстро исчезло под напором старшего сына.

Кьелл же безразлично смотрел на отца, лишь сильнее распаляя его. Конечно, король мог бы показать большую несдержанность и выдать слишком много, но лишь взглянул на старшего сына, плотно поджав губы, и ушел.

– Зачем ты поддался? Ты же видел, что он идет. – Бранд тряхнул головой. Его длинные светло-русые волосы были собраны на затылке.

Кьелл задумчиво хмыкнул:

– Что бы я ни сделал, это не изменит его отношения ко мне. Даже если я стану сильнейшим магом и воином в истории Мальнборна и всего Оглама.

Бранд недовольно поморщился от его слов.

– Ты несправедлив к себе, брат.

– Разве? Моя способность неровня твоей.

– Зато ты усерднее тренируешься. Ни я, ни сам отец не сравнимся с тобой в боевом искусстве. Почему ты скрываешь это? Почему позволяешь так с собой обращаться? Я поражаюсь, откуда у тебя столько терпения. – Брат скользнул по Кьеллу взглядом серо-голубых глаз, словно попытался понять выражение его лица, но ему это было не по силам. Кьелл с детских лет умел прятать чувства и не показывать их.

– Повторюсь, я просто не первенец.

Вспоминания появлялись и исчезали, а последнее мелькнуло яркой вспышкой.

Кьелл возвращался после долгой поездки. В ней не было надобности – просто ему захотелось побыть в одиночестве за пределами Мальнборна. Подъехав ко дворцу, он сразу заметил спущенные флаги и услышал, как по всему городу разносится: «Король мертв! Да здравствует король!»

В тот момент он понял, что не ощутил ничего, узнав о смерти отца.

Кьелл так и стоял перед скульптурой короля Эльтера, когда почувствовал, как по коже пробежал неприятный холодок. Все тело затряслось, на лбу проступили капельки пота, а сердце с бешеной скоростью забилось о ребра. Потом удары замедлились и стали слабее и тише.

Раз… Два…

Он упал на колени и только сейчас услышал шаги. По венам разливалось тепло, разгоняя страх пред неизвестностью. Да, даже Темный король временами испытывал страх. На самом деле он был рад увидеть внука в последний раз. Хэвард все-таки проболтался, но Кьелл ничуть не разозлился и повернул голову, стараясь не обращать внимания на ужас на лице Кристана. Он не двигался и лишь неотрывно смотрел на своего деда, в его искрящихся глазах отражалась паника.

Кьелл улыбнулся.

«Ты справишься без меня, Кристан. Ты готов. Я в это верю».

Чувство вины, гордость за внука – эмоции обрушились тяжелой волной.

«Треклятая сделка».

Но Кьеллу не в чем было каяться. Что бы он ни делал, все это было ради народа, ради семьи. Всегда.

Три…

Внутри что-то оборвалось, и он стиснул зубы. Боль решительно охватывала тело, проникая, казалось, в самую душу, которая словно раскалывалась надвое.

Но это был совсем не конец.

Content

Мира Салье
Мальн. Духи и Жертвы

Часть первая. Духи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Часть вторая. Жертвы

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Бонусная глава