Галина Дмитриевна Гончарова

Академия Драконариев

Комплект из 3 книг

Галина Гончарова

Дракон цвета крови

© Гончарова Г. Д., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Бывают моменты, когда ты летишь на крыльях. Любви, удачи, победы…

Я точно знаю – бывают.

Но бывают и моменты, когда ты падаешь, падаешь, падаешь… и неважно, что ты сейчас твердо стоишь на ногах, а не находишься в кабине лифта. Ты падаешь в бездонную черную яму.

Или в зрачки другого человека.

Сегодня со мной это уже третий раз.

– Зая, ну ты понимаешь, так получилось…

Понимаю.

Что я понимаю?

С утра я поняла, что весь мой опыт, все таланты, умения и навыки ничтожны перед деньгами, связями и истериками. Да, вот так.

Мишка, хозяин клуба, в котором я работаю, очень долго извиняется. И в глаза мне не глядит принципиально. Потом уж со злостью хлопает бокал коньяка и рявкает от души:

– Зойка, какого х…! Эта дура тебя просто приревновала, вот и все!

– Мишка, тебе чем поклясться?! Я даже повода не давала!

– И плевать, что тебе ее пузырь сорок лет не нужен! Хватит и того, что ты ему улыбнулась. Целых два раза.

– Я ему, кажется, просто сказала, что жена сейчас освободится…

Означенного «пузыря» я почти не помнила – к чему? Это своих подопечных я запоминаю надолго и всерьез, а их родственников фильтрую как незначительную информацию. Вот будут у меня заниматься – запомню.

Кажется, мужчина. Полный, важный, щекастый… мне такие никогда не нравились. Предпочитаю совсем другой тип. Да и замужем я…

– Ты! Сказала! Зайка, если б ты видела, как выглядишь…

– Видела.

После тренировки?

Мокрая, усталая, измотанная, без косметики и в любимой полинявшей маечке – чучело огородное смотрится лучше. А что? Нет? Я ж не просто тренирую девчонок, я и сама с ними выкладываюсь.

Мишка качает головой.

– Не видела. Ты как лампочка светишься. И тут уж плевать… ты знаешь, сколько у меня твой телефон просили? Десятками!

– Все равно ты меня увольняешь.

– Эта дура – дочь Волковского, а они с нашим шефом кореша. И, Зай…

– Да?

– Ты бы пока уехала из Москвы, а? В ближайший год ты тут точно работы не найдешь, эта стерва постаралась тебе все перекрыть.

Я только плечами пожимаю.

Ну и ладно. Мы с мужем давно хотели завести ребенка. Будет куда потратить этот год. А что до денег – не пропадем. У нас достаточно отложено, чтобы прожить и три года. Если, конечно, очередного кризиса не случится.

Но все равно – ощущение падения. И обиды.

За что?

А вот просто так! Тапком – и по носу! Во имя высшей подлючести и мерзавности! Не расслабляйся, Зойка!

* * *

Второе осознание реальности происходит в поликлинике.

Дорогой, между прочим. И не за паркетные полы тут платят. Полы как раз самые простые, плитка, кажется, еще с советских времен осталась. Врачи тоже не анкетные. Бо́льшую часть я давно и прочно знаю, еще со времен своей спортивной карьеры.

Я не сказала?

Когда-то гимнастка, теперь – фитнес-тренер. Заодно веду восточные танцы, стрип-пластику и аэробику. Специалист-многостаночник. Хоть на шесте, хоть без шеста.

Так многие спортсмены кончают, знаете ли. Глядя в телевизор, восхищаясь олимпийцами и планируя блистательные карьеры для детей – советую помнить. На одну пробившуюся приходится десять тысяч съеденных. Растоптанных, сломавшихся или – мой случай – просто вышедших в тираж.

К примеру, балерина не должна быть выше определенного роста. Сто шестьдесят пять – и не больше пятидесяти килограммов веса. А то и меньше. Переросла?

Свободна, детка. Или пляши всю жизнь в седьмом ряду на пруду.

С другой стороны, если в тебе те же сто шестьдесят пять сантиметров, ты можешь всю жизнь пробиваться в баскетбол. Упорно и безрезультатно.

Единичные исключения, увы, только подтверждают правило. И то – частенько стоит посмотреть родственников и друзей тех самых исключений.

Остальные… единицы из нашего потока устроились нормально – по их меркам. Кто-то работает в школе, кто-то, как я, по спортзалам. А сколько спилось? Скололось? Ушло в криминал?

Я не знаю статистики, я вижу своих однокурсников. И результат печален.

Поток – по сто человек на курсе. Живы-здоровы человек десять. Успеха не добился никто. Такого, оглушительного, чтобы на всю страну прогреметь. Я еще более-менее устроена.

Дом, семья, работа… была.

Ладно. Займемся ребенком.

И тут мне прилетает тапком второй раз. В поликлинике светло, уютно, пахнет чем-то неуловимо медицинским, а я себя чувствую как в глубоком подвале.

– Вы бесплодны.

– К-как?

Гинеколог смотрит на меня серьезно и спокойно.

– Вы же спортсменка в прошлом? Правильно?

– Да.

– Нагрузки. Плюс простывали в детстве, верно?

– Ну да… на сборы ездила…

До сих пор раз в месяц такие боли, что едва таблетками спасаюсь. Но лечить было некогда. А теперь…

Поздно.

Слово звучит приговором.

Я могу усыновить ребенка, но не родить своего. Даже яйцеклетку для суррогатной матери у меня взять не получится. Увы. И об этом надо сказать мужу.

Я встаю из удобного кресла в кабинете врача, но это внешне. А внутренне я словно падаю. В глубокий темный колодец без дна. Но меня ведь есть кому подхватить. Мы с мужем договорились сегодня поужинать в ресторане.

* * *

– Зай, тут такое дело…

– Какое?

– Ну… я… и Оля…

Он сидит напротив. Кудрявый, симпатичный, высокий, стройный, мечта половины женщин в этом зале. А мне хочется выплеснуть на него вино, расцарапать ему щеки, закричать.

Потому что другая женщина беременна от него. И ждет от него ребенка.

И я ему не нужна.

И я падаю, падаю, падаю… темнота накрывает меня…

На что меня еще хватает, так это сохранить лицо. Я встаю из-за стола и улыбаюсь.

– Замечательно, дорогой. Надеюсь, ты помнишь, что все МОЕ имущество оформлено исключительно на МЕНЯ? Собирай вещички – и проваливай.

Муж меняется в лице.

– Зоя! Это мелочно! Я столько лет с тобой жил…

– Не только со мной. Это первое. И все, что я заработала, я заработала без тебя. Своим трудом и горбом. Так что свободен, лапочка.

Фамилия мужа – Лапочкин. И весь он такой… лапочкин…

Да и пропадом ты пропади!

Встаю и выхожу из ресторана на улицу. Иду на автостоянку. И…

Машины, которая выруливает из-за угла, я решительно не вижу.

Вспышка.

Удар.

И чернота, в которую я падаю уже по-настоящему.

* * *

Свет в конце тоннеля?

Он частенько оказывается поездом. Вот и сейчас на меня смотрят с укоризной. Не свысока, не зло, не обидно, но… я разочаровала существо рядом со мной. И это чувствуется.

И мне хочется плакать.

Я не знала, но разве это избавляет от ответственности?

– Ай-ай-ай. А еще такая взрослая девочка…

– Никому не нужная. Пустая… Вот зачем я? Детей у меня не будет. Семьи нет. Работы нет. Ничего нет. И меня тоже. Так… так будет лучше.

Из сияния формируется женский силуэт, и меня ласково гладят по голове.

– Знаешь, какой самый страшный грех?

– Убийство?

– Отчаяние, маленькая. Отчаяние. Смотри сюда. Вот это могло бы случиться. Но ты отчаялась и опустила руки.

На кончике ее пальца загорается свет. И я смотрю.

Я вижу, как выливаю на бывшего… – да, уже бывшего – супруга вино.

Прямо на кудрявую голову.

Слушаю его вопли, как музыку. И аплодисменты из-за соседнего столика. С мужчиной, который подходит ко мне, я и уезжаю. И закономерно провожу ночь в его постели.

А наутро…

Наутро у меня начинается новая жизнь.

Оказывается, у него есть дочь. И бывшая жена, с которой он воюет за ребенка.

И свое дело – более того, дело, в котором я разбираюсь. Торговля спортивным питанием.

Лента времени разматывается все быстрее. И вот мы уже у дома, на лужайке, вокруг нас трое детей…

– Я смогла родить?

– Нет. Вы их усыновили.

И мне становится больно. Так больно…

– Зачем?

За что ты мне это показываешь? Я так провинилась этим моментом отчаяния? Да? Там, упиваясь своим горем, я предала не только себя.

Я подвела еще и их. Таких счастливых… а теперь ведь этого не будет. Это ад?

Да?

– Нет. Это возможность.

– Возможность?

– Ты неглупа. И должна понимать, что ада и рая в вашем понимании не существует.

Я пожимаю плечами. С этим я согласна. Глупо же! Сто лет на земле – и вечность на облаке? Да там уже, наверное, перенаселение!

Определенно, все не так просто.

– Непросто. Но мы сейчас не о божественном замысле, а о том, что ты впала в грех отчаяния, фактически покончила с собой. Предала и себя, и мужа, и детей. И если говорить обо всем остальном – еще и маму, и отца, и сестренок… думаешь, им больно не будет?

Я опускаю глаза.

Больно? Кто бы сомневался – будет. И мое имущество – у меня ведь завещание написано на всякий случай, на маму, так что Димочка пролетит мимо со своей Олечкой, – ничего для родных не изменит. Им все равно будет больно, как мне сейчас.

Так тоже, оказывается, бывает. Не знала и не ведала, а виновата. И я уверена, что существо не врет. Здесь вообще не врут.

На несколько минут в пространстве повисает тишина. Потом сгусток света начинает трансформироваться.

Существо… сейчас оно становится похоже на женщину. Как персонификация какой-нибудь доброй тетушки. Вот так и выглядят настоящие русские красавицы, жены и матери, лет в пятьдесят – теплые, сдобные, от нее даже пахнет свежевыпеченным хлебом, вкусно так…

Уютно.

Теплая рука гладит меня по голове.

– Ты хочешь все исправить?

Мне могут дать шанс?! Тогда это рай!

– Да.

Женщина вздыхает. И я осознаю, что рай там, не рай, а выбирай. Халявы не будет.

– Зоя, в моих силах помочь тебе. Но… не бесплатно.

– Что я должна сделать?

Этот подход я понимаю. Ты мне, я тебе, товар – деньги, все логично. Бесплатно только гадюки яблочки предлагают. Червивые.

– Я могу аннулировать несколько секунд. И вернуть тебя в тот ресторан, за стол. Но и ты должна будешь мне отработать.

– Как и чем?

Женщина проводит рукой – и в воздухе загорается окно. За ним, как в роликах, потихоньку кружится планета, чем-то похожая на Землю.

Моря, континенты, белые облака, зелень…

– Смотри сюда. Это Фейервальд.

– Фейервальд?

– Мир, где очень требуется восстановить равновесие.

– Да? И как?

– Тебе придется меня выслушать. Я – богиня, в том понимании, которое вы вкладываете в это слово. И мое имя Даннара.

– У нас такой не было.

– Была. Только носила другое имя. У славян, у твоих предков, меня звали Жи́вой.

– Жива? Нет, не слышала.

– А что ты вообще знаешь о ваших богах? Впрочем, это неважно сейчас. Мы ушли, когда пришло христианство, ушли в другие миры. Но связи сохранили. А сейчас, когда христианство ослабло, народ просто ходит в храмы, но не верит, мы можем заглядывать. Возвращаться. И даже искать себе помощников. Боги, чтобы ты знала, не могут сами спускаться в миры и действовать в них.

– Почему?

– Это как распашонку на взрослого надевать. Сил много, повернешься – и только нитки затрещали.

Я киваю.

– Допустим. И получается, что вы ищете себе помощников. Типа… аватара?

– Нет. Аватар – это иное. Я не дам тебе своих сил, не стану говорить твоими устами, не буду творить чудеса твоими руками. Там в меня и так верят, да и… аватары обычно плохо кончают. Тебе нужна судьба Христа?

– Обойдусь.

Подозреваю, что помирать – больно и неуютно. У меня-то хоть быстро было, а если мучиться? Долго? Не хочу, боюсь боли.

– Поэтому слушай внимательно. На Фейервальде было нарушено равновесие. Если ты сможешь его восстановить – получишь долгую и счастливую жизнь. И люди в твоем мире ее получат. Энергию, которая образуется от разделения души, я направлю на решение твоей проблемы. Ты выльешь на бывшего мужа вино – и все у тебя будет хорошо. Там и так.

Шар с семьей – моей семьей! – погас. Я прикрываю глаза, потом открываю их снова и смотрю на богиню.

– Хорошо. Допустим. Но это будет счастлива ОНА, не я?

– Да. Я разделю вас. Ты – вторая половина души. И ты туда не вернешься, ты отправишься на Фейервальд. А та, первая половина, не будет помнить о тебе. Но проживет долгую и счастливую жизнь. Именно так, как я говорила.

Я думаю недолго.

Меня не обманывают, я это знаю. Чувствую.

Но даже если и обманывают – что я теряю? Да ничего! Зато смогу посмотреть другие миры, смогу что-то делать дальше, смогу многое изменить для себя и в себе.

– Если я откажусь?

– Перерождение. Я не властна над твоей душой. Ты же крещеная, поэтому посвящена другому богу. Просто одна из твоих прабабок была моей жрицей. Вот я и смогла тебя… перехватить.

– Почему именно я?

– Потому что нарывы надо вскрывать снаружи. Не изнутри. Те, кто живет в том мире, они не видят проблему, они принимают ее как должное. И не могут с ней справиться.

– Нарыв может прорваться сам.

– А может перейти в гангрену, воспаление, погубить организм.

– Угу. Суть ясна.

Мне действительно было более-менее понятно.

– Если я не соглашусь добровольно…

– Я просто отпущу твою душу. А дальше – все как вам, христианам, положено.

– Понятно. Допустим – пока допустим, я соглашаюсь…

Даннара улыбается, и я продолжаю:

– Вы вернете часть моей души обратно.

– Слепок.

– Что с ней будет после смерти?

– Все как обычно. Это… говоря понятным тебе языком, как амеба. Поделившись пополам, она потом опять растет до нужного состояния. Тебе, правда, будет легче, тебе достанется новое тело, а вот Зоечке там, на земле, тяжелее. Но она встретит любимого и любящего. Это поможет. И я обещаю приглядеть за ней.

Больше я не колеблюсь.

– Я согласна. Кровью подписывать надо?

– Нет. Вначале было Слово. И твоего слова достаточно для мироздания.

Хм. Какое я весомое существо… в мироздании.

Даннара опять улыбается. Явно читает мои мысли. Ну и ладно, я все равно померши. Пусть читает, если не боится.

– Ты хотела меня еще расспросить, верно?

– Хотела. Уточнить задание. Вы сказали – восстанавливать равновесие. Это как?

– Я не смогу тебе рассказать много. Это тоже нарушение равновесия.

– А о мире?

– Ты будешь знать то, что будет знать твой реципиент.

– Мой кто?

– Ты не знаешь, что такое реципиент?

– Теоретически знаю.

Просто не вязалось с божественным обликом вот это все… амебы, реципиент…

– А как я должна разговаривать? На старославянском? – Даннара смотрит с материнской улыбкой. И мне становится стыдно. Ну да! Бог сотворил Вселенную, а изъясняться он должен как? Чтобы мы его понимали?

Даже жалко богов. Поди объясни все… амебе.

– Извините. Я постараюсь не перебивать.

– Ничего страшного, Зоя. Твой реципиент – моя адептка. Она посвящена мне при рождении. Ее мать была моей жрицей, хотя и тайно, и посвятила мне дочь. Она погибла.

– Мать или дочь?

– Обе.

– Хм… несчастный случай – или грибочки есть не хотела?

Даннара только головой качает.

– Это тебе тоже предстоит выяснить самостоятельно. Зоя, не могу я!!! НЕ МОГУ!!! – Богиня аж переливаться начала всеми цветами, словно радуга. – Боги не всесильны, к сожалению. В противном случае мы могли бы решить все сами, но мы не имеем права вмешиваться напрямую. Я могу выдернуть твою душу – и я дорого заплачу за это. Я могу дать толчок, но я не имею права тебе что-то рассказывать. Боги не всеведущи, но доступное нам куда больше вашего.

– Я понимаю…

– Но тебе от этого не легче.

– Не легче. Но вы мне сделали предложение, от которого глупо отказываться. И я сделаю тоже. Все возможное и невозможное.

– Ты умничка и настоящий боец. Еще и поэтому я выбрала твою душу.

– Спасибо. Но я тогда о деле. Я в дурдом не загремлю? С вашей реципиенткой?

– У тебя будет ЕЕ память. Не моя, а ее. Все, что знала она, будешь знать и ты.

– Ага… А моя память?

– И твоя тоже. Ты останешься сама собой, просто получишь доступ к ее знаниям. Они будут постепенно всплывать по мере надобности. Как гугл-поиск, пользуясь вашими сравнениями. Может поболеть голова, но не сильно.

– Угу. Компьютер перегреется. Надеюсь, она не прогуливала школу.

– Нет. Не прогуливала. Училась девочка очень тщательно. – В голосе богини скользит затаенная грусть. – Но ее душу почти сломали. Ее затравили, как зверя, и она не нашла выхода. Посвящение позволило мне призвать ее душу, оно же позволит и дать ей хорошее перерождение.

Я киваю.

– Мне надо за нее мстить?

– Нет. У нее не было желания мести. Так что это на твое усмотрение.

– Найти равновесие… ладно. Я буду искать. А если кто под руку подвернется, сам и виноват будет.

– Примерно так. И это мне тоже в тебе нравится. Ты не злая, не мстительная… ты даже на мужа уже не злишься.

– Если все сложится так, как вы мне показали?..

– Даю слово.

– Тогда ему и мстить не надо. Ему жизнь будет хуже смерти.

Богиня улыбается.

– Вполне возможно. Но выбирает он сам. Как и ты.

– Я выбрала, – подтверждаю я. – Можете меня отправлять, если больше ничего не расскажете. Чего время тянуть?

И получаю в ответ очередную улыбку.

– Отправляю. Смотри сюда…

Передо мной загорается очередной огненный шар. И я смотрю в его прозрачную глубину.

Языки пламени притягивают, завораживают… толчка в спину я даже не ощущаю, только понимаю, что падаю, падаю… не много ли за один день падений?

Глава 1

– Недоумок! Если она умерла – ты под суд пойдешь!

Фу, какой визгливый голос. Просто фу таким быть!

– Она не должна была…

Второй голос мне не понравился. Внутри все инстинктивно сжалось… от страха? Так… и кого это я так боюсь?

– Должна, не должна… Ты представляешь, что с нами сделает ректор? А ее родители?

– Мамаши у нее нет, папаше все равно, он чокнутый…

Какая замечательная аттестация! Почему мне кажется, что это про меня? И кто я такая? Раз уж мне память обещали?

Уй-й-й-й-й-й!

Кто ж знал, что это ТАК больно? Это вам не странички в интернете перелистывать. В левый висок словно игла вонзилась, я бы взвыла, но пока сил не было даже на это. Зато теперь я знала, кто я и что я.

Каэтана Кордо́ва, студентка в Академии Драконариев. Семнадцати лет от роду.

Первый курс, второй месяц обучения. Самое подходящее существо для троллинга и буллинга, чего уж там.

Отец – Рауль Кордова, ученый. Не богат, но знатен, примерно тридцать поколений благородных предков. Так что приставку «эс» он носит по праву. Эс Кордова или, в моем случае, – эсса Кордова.

Единственная эсса, потому что мать умерла, когда Каэтане было пять лет.

У нас есть небольшое поместье… асиенда. Так они называются здесь. Асиенда…

Каэтана – симпатичная девчушка, которая всю жизнь прожила с отцом. Теоретически ученый знал, что девочек надо воспитывать. Практически же…

Вечно эти высокомудрые теории не согласуются с реальной жизнью. У девочки были гувернантки и воспитательницы, но… отец нанял ту, которая была похожа на его собственную.

Раэша Летиция Луна воспитала девушку именно так, как воспитывали ее саму. Поднять глаза на мужчину – грех, улыбнуться – грех, слово сказать – смертный грех. За все это чуть ли не расстрел на месте. И вот это вот, запуганное-зашуганное, отправили в Академию Драконариев.

Об этом отец теоретически тоже знал, туда всю благородную молодежь зачисляют…

Ох-х-х… да что ж так больно-то? Я взвыла и попробовала поднять голову.

– Жива! – выдохнул подозрительно знакомый голос.

Щелк – память.

Мариса Лиез, разумеется, эсса.

– Я же говорил. – Второй голос. И снова память – щелк.

В любом коллективе есть такие существа, которые самоутверждаются за чужой счет. Не отравил никому жизнь – день прожит зря.

Это есть в садике, школе, институте, на работе… лучший метод борьбы – перевести ваши отношения в силовую плоскость. То есть ввалить негодяю так, чтобы он собирал выбитые зубы сломанными пальцами. Но это было хорошо для меня.

Которую, кстати, тоже воспитывал отец. Только мой был военным. Девочек воспитывает отец, а учит мать. Мальчиков воспитывает мать, а учит отец. Поговорка такая.

А тут…

Девочка и глаза-то поднять боялась лишний раз, не то что огрызнуться или пнуть негодяя. Идеальная жертва.

Одетая по моде сорокалетней давности, воспитанная как для монастыря, шепчущая что-то на занятиях и глаз не смеющая поднять от избытка стеснительности. Находка для подонка.

Подонок в данном случае – Матиас Лиез. И девочка его боялась до истерики. Она голову поднять не могла, шевельнуться боялась, чтобы не стать мишенью для очередных насмешек или издевательств.

Потому у меня все внутри и сжимается…

Надо эту ситуацию исправить. Погоди, Матиас, ты еще научишься при моем появлении отползать в уголок, прикидываться ветошкой и молиться, чтобы пронесло. А еще заикаться и писаться. Слово Змеи Особо Ядовитой.

Данный тролль, кстати, родной младший брат Марисы. Девушки с визгливым голосом. Понятно, она его опекает, как может. А меня… меня и защитить некому. На меня всем наплевать.

То есть Каэтану травили все, кому не лень было рот открыть. Что ж, пришла пора изменить эту ситуацию в корне. Я кое-как оторвала голову от пола и оскалилась милой улыбкой Зоечки-Заечки.

Это друзья меня зовут Зайкой. А для врагов у меня другое имя.

Змея Особо Ядовитая.

И сейчас я накапливала яд на клыках.

– Ты жива? Так вставай давай, что разлеглась? – потребовала Мариса. Еще и ногой меня подтолкнула. Ну, все.

Ты попала, зараза.

Щелк – память вернула еще один кусочек.

Матиас, эта тварь, стащила у Каэтаны нижнее белье. Трагедия?

Смотря кому.

Я бы посоветовала ему носить и менять ориентацию. Но Каэтана? Малолетка, воспитанная в строгих правилах? Этот гаденыш пообещал ей, что вывесит ее белье на флагштоке. А если она не хочет, пусть приходит ночью в Знаменную башню и снимает свое бельишко сама. А то к утру его все увидят.

Знаменная башня, ага. Названа так потому, что на ее вершине гордо реет знамя академии. Больше всего она напоминает колокольню. Да и нет там ничего, кроме часов, колокола и знамени.

И лестницы.

Крутой. Угловатой.

Понятно, ночью дурочка Каэ помчалась за своим бельишком… Дрожа, шарахаясь от каждого куста, дергаясь и переживая. А этот недоумок еще напугал ее на лестнице…

Конечно, девчонка споткнулась. И покатилась вниз по ступенькам.

Надо полагать, она свернула шею и попала к Даннаре.

А я вот… я – в ее тело.

И теперь у местных шутников возникнут большие проблемы. Капитальные.

– Зачем? – лениво поинтересовалась я. – Не-не, я до утра полежу. А вдруг у меня переломы? Или еще какие-то травмы? А утром найдут меня, расспросят, записочку прочитают, которую твой братик мне подсунул. Ну и разберутся как положено.

Мариса побледнела.

– Ты…

– Я, конечно. Знаешь, что он мне написал?

Поскольку Матиас был дураком и подонком, который самоутверждался за счет Каэтаны и не ждал от нее подвоха, он и написал все открытым текстом.

Мол, придешь в башню – отдам белье. Нет – всем его покажу.

Х-ха!

И записочка у меня лежит… как я люблю компроматы! Буллинг, троллинг… вы знаете, что делают с пойманными троллями? Правильно, тащат на лабораторный стол для препарирования и тщательного изучения. А потом – разделка и баночка со спиртом.

– Да кто тебе поверит? – вякнул Матиас.

– Мне? Твоему почерку поверят, твоим чернилам из грасальских орешков и золотой пыли, о которых ты всем уши прожужжал, да и следы остались наверняка. У тебя ума не хватит их убрать, – припечатала я. – Записочка у меня в надежном месте лежит, я ее завтра ректору предъявлю и плакать буду. Горько-горько. Так что… пеняй на себя. Что у нас за такие шуточки в Уставе прописано? Исключение? Или сразу под суд? За покушение на убийство… это же ты меня напугал? Вот, считай, лишение дворянства. А то, может, и тюрьма. Не казнят, я жива осталась. Но ты еще будешь мечтать о плахе.

Мариса зашипела словно гадюка.

– Да я тебя…

– Это если ты за братцем не полетишь летягой, – ехидно отозвалась я. – Кто ж поверит, что у него ума хватило на такую подлость! А вот если ты подсказала… я намекну, что эс Морено обратил внимание на меня, и все поймут.

Скрежет зубовный стал для меня настоящей симфонией.

Оба Лиеза скрежетали зубками, понимая, что попали. И поделать со мной ничего не смогут.

Тащить меня за руки, за ноги? А я еще и орать могу, и отбиваться. И до рассвета не так чтобы далеко. Каэтана полночи по комнате металась, этот полудурок чуть не ушел спать. Но желание поиздеваться было сильнее желания выспаться.

Козел!

Надеюсь, сестричка шкуру с него сдерет. Шпильками. А если она не справится, я помогу.

– Чего ты хочешь? – сдалась сестричка.

Ага, вопрос на миллион. Чего я хочу?

Память Каэтаны послушно зашевелилась, и я насмешливо ухмыльнулась.

– Хочу. Обязательство. На пять тысяч золотом.

– ЧТО?!

– А ты думала… сейчас этот придурок мчится в свою комнату и там пишет его по всей форме. И приносит сюда. Это будет моей гарантией безопасности. Заверенная бумага у него есть?

– Нет, – соврал Матиас.

– Значит, сначала к сестре, за бумагой, а потом сюда. Жаль, времени уже немного осталось.

– У меня столько нет! – Матиас топнул ногой.

– Шесть тысяч, – равнодушно ответила я. Род Лиез, в отличие от нас, богат. – Сегодня ты сделал глупость, и за нее придется платить.

– Ты понимаешь, замарашка…

– Понимаю. До рассвета часа два? Семь тысяч.

Дошло. Долетело! Что каждый вяк и хрюк увеличивает сумму и что снисхождения не будет. А если история получит огласку… Мне тоже достанется. Но Матиас и Мариса вылетят обязательно.

И парень, развернувшись, помчался к зданию мужского общежития. Мы остались с Марисой.

Я села прямо на каменную плитку, пошевелила головой, руками, прислушалась к телу.

Телу!

Да разве ж это тело?

Это сопли в киселе! Вермишель переваренная! Глиста недобитая!

Вот у меня раньше было! И пресс, и попка орешком, и мышцы прокачаны… я все шпагаты могла выполнить, по канату влезть, а как у меня был удар поставлен! Местным и не снилось!

Я бы с этой лестницы кубарем скатилась, сгруппировавшись! Потом встала – и похоронила шутника.

А тут… синяк на синяке.

– Кажется, переломов нет. Ты бы приглядывала за братцем, а?

Мариса зашипела. У нее что – в роду гадюки были? Вообще похоже. Или ужи-вонючки? Судя по братику?

– Ты…

– Ага. Белье свое ему в карман засунула, заманила, надругалась, запинала – гадина, правда? С лестницы еще сама себя спустила, лишь бы дураку нагадить. Радуйся, что я жива осталась. Ты-то умненькая, в отличие от него, вот представь! Находят с утра мой труп!

– Я бы…

– Что ты бы? Что бы ты придумала? Куда бы ты его дела? Учти, тело вообще тяжелое, таскать его неудобно, а сколько потом еще проблем будет с утилизацией! Драконам скормила? Так они сразу все не съедят, что-то да останется. И где башня, а где драконы? И охрана там есть. Вы бы таких проблем получили…

Воображение у Марисы было, а холодная погода и предрассветный ветерок прилично охлаждали разгоряченную голову. Это у Каэтаны платье практичное, серое, шерстяное… теплое! И плащ такой же. Страшный, как атомная война, но теплый, как… как она же. В таком изжаришься!

А у Марисы все легкое, изящное, элегантное – красота! И в ней, в красоте этой, холодно.

– Ты не совсем дура, что ли? – попыталась защищаться красотка.

Я фыркнула от всей широкой души.

– Дура. И не советую думать иначе. Находят мой дурачий труп. Потом находят в моей комнате дурачью записку. И ситуация перерастает… о, она так шикарно перерастает, что вам жить не захочется. С вас бы три шкуры спустили.

Мариса поежилась.

В принципе ничего нового и интересного я ей не открыла. Она все и сама понимала, когда бежала к братцу. Но что все это понимаю я? Вот это для нее было открытием.

Щелк – память Каэ подсказала, что я не слишком-то много с них и стрясла. В переводе на наши, отечественные рубли, это тысяч двести-триста. Приличную машинку – и то не купишь, разве что бэушную и битую напрочь. Но приодеться хватит. И на подушку безопасности – тоже.

Вернулся Матиас, размахивая листом из чековой книжки.

Да, здесь есть и такое. Листы, заверенные печатями, подписями, с какими-то степенями защиты – не подделаешь. Я взяла в руки, пригляделась.

Что ж.

Семь тысяч золотых солеев мне пригодятся. И нет, не на шмотки.

– Спасибо, Матиас. Если решишь еще надо мной так подшутить – обращайся. Деньги мне потребуются.

Я кое-как поднялась с камня и направилась к женскому общежитию.

За спиной послышался звук подзатыльника.

А и ничего, не обеднеют. Зато запомнят, что за все в этой жизни надо платить. Хорошо, если деньгами. А то ведь могли и чем побольше взять. Здоровьем, жизнью…

Я медленно ползла в направлении общаги.

Болело все.

Синяки, голова, задница… голова – особенно. В нее постепенно приходила нужная информация.

Раэша Луна была уверена, что девушка обязана знать историю, географию, уметь петь, музицировать, вышивать, вести хозяйство… короче – Каэ готовили к роли верной и преданной кому-то супруги. Не самая плохая участь при хорошем муже. Но где его найти?

Вот с моим мы шесть лет прожили, и ведь прекрасно жили. Шесть – в браке, два до брака… знала б я, что он мне рога наставляет, – оторвала бы ему наставлятель. С корнем вырвала!

Все я понимаю. И что у мужчин и женщин разное отношение к измене, для мужчин это как стакан воды выпить, а для женщин намного серьезнее.

И что ему со мной было хорошо и удобно. И что…

Та, другая, ждет ребенка. Вот этого я точно простить не смогу. И не надо уже.

Я вспомнила еще раз картинку, которую увидела в сияющем окошке. Счастливая семья на лужайке, и дети, и собаки, и здоровенный кот поглядывает на всех, вальяжно рассевшись в центре стола… я всегда хотела кота или кошку, Димка был против.

Здесь я хоть кошачий приют себе завести смогу! И плевать мне, кто там будет против!

Вот и общага.

А на входе-то дежурная. Каэ, дурочка малолетняя, ты как из общаги выбралась?

Щелк.

Ой, мама… эта идиотка блаженная реально вылезла из окна на карниз, добралась до дерева и по нему спустилась вниз. С такими соплями вместо мышц!

Только вот повторять я это не стану. В таком состоянии я не в окно попаду, а в реанимацию. И я решительно толкнула дверь общаги. Дежурная аж подскочила за столом.

– К-кхак! Кордова? Ты?

– Вы и эсса, – поправила я. И не стала начинать утро с ругани. Да и отношения портить ни к чему. – Раэша Лопес, у меня серьезная проблема.

– Неужели?

Раэша явно оправилась и собиралась то ли жалобу на меня накатать, то ли в журнал записать… что тут для нарушителей?

А, вспомнила. Отработки. Нехорошая штука, кстати говоря. И родителям сообщается.

– Я не помню, как вышла из здания. Вообще не помню.

Раэша предсказуемо не поверила.

– А как одевалась – тоже не помнишь?

– Как всегда, наверное, – я пожала плечами. – Сами видите…

Раэша видела.

Все серое, скромное, немаркое, в таком виде на свидания не ходят. Это даже не смешно. И мимо нее я действительно не проходила, она бы помнила.

– Вот, у меня отмечено. Эсса Кордова, пришла в общежитие…

– Да, раэша.

– Мне отмечать, что ты пришла второй раз? – ехидно поинтересовалась раэша.

Я выдохнула.

Нет, ну что это такое? Я хоть и паршивенькая, но эсса. И мне будет каждая тетка тыкать? Дело не в том, что я аристократка в этом мире, а она вахтерша. Просто если я сейчас не попробую поставить себя, на мне потом каждая зараза ездить будет.

Или уже ездит?

Память Каэ подсказывала, что еще и погоняет. И упрекает за неудобство. Попу они, видишь ли, на чужой шее отсидели, не догадалась Каэтана подушечку подложить!

Подложу я.

С иголками…

– Раэша, я предлагаю доверить решение вопроса ректору, – нежным тоном произнесла я. – Должен же кто-то выяснить, что со мной случилось, как я вышла из здания, не выходит ли кто-то еще… ну и так, по мелочи. Где студиозусы достают запрещенную травку и вино? К примеру?

Раэша даже с лица опала как-то.

Ну да. Когда девушка изначально сволочь, и права качает, и на всех орет – это воспринимается уже адекватно. А вот когда была тихоня, глазки в пол, а потом как подняла их, да как посмотрела… красненькими, хищненькими, да ка-ак улыбнулась, а во рту еще и зубки как у акулы. В три ряда…

Не нравится? Это потому, что вы не Босх. Ему бы понравилось.

– Я… эм-м-м…

– Зовем ректора, раэша? Или вы сейчас старательно смотрите в другую сторону? К примеру, в окно?

Конечно, надолго того шока не хватило. Раэша тут же оправилась от потрясения и перешла в атаку.

– И часто я в окно буду смотреть?

– Не чаще, чем в свой тайничок, эм-м-м-м? – невинно намекнула я.

– Ш-шантажируешь?

Еще одна гадюкопроизводная? Развелось вас… надо прореживать! В этом серпентарии может ползать только одна змея! Особо! Ядовитая! Я!

– Вы что-то путаете, раэша. Я – благородная эсса. Мы не занимаемся невесть чем, – парировала я. Развернулась и направилась к лестнице.

Свою комнату я найду. То есть комнату Каэ.

* * *

Общежитие радовало. Коридор шел кольцом, комнаты расположены по семейному типу – четырехлистником. Шестнадцать дверей с одной стороны, шестнадцать с другой. То есть восемь «четырешек». Каждая дверь – это комната. Одна комната рассчитана на одного человека.

Правда, душ и туалет один на четыре комнаты, но это кое-как можно перетерпеть. А так очень даже ничего. Небольшая комнатушка, в ней кровать, тумбочка и шкаф. Рядом с тумбочкой – стул. Судя по всему, ее можно превратить в письменный стол.

На стене полка с учебниками.

Еще одна полочка – с книгами.

Я упала на тщательно застеленную кровать, провела рукой по лбу. В голове кружились и роились самые разные мысли.

Память Каэ занимала свое место. Было больно, но потерпеть реально. Зато…

У меня есть еще один шанс на жизнь.

Шанс на счастье…

Почему-то я сразу поверила и в Даннару, и в разделение души, и в другой мир. И раз уж я здесь, надо вспомнить все, что я о нем знаю. Для начала.

Фейервальд.

В нем четыре континента. Долер, Анмер, Лаида и Нарес. Я сейчас на Наресе. Население мира, кстати, – люди. Мир монорасовый, эльфов и фей здесь не встретится, гномов и цвергов тоже. А вот люди живут на всех четырех континентах. Создали свои государства, построили храмы.

Государства Долера – Катар, Ранмар и Вадион. Долер – материк достаточно каменистый, не слишком плодородный, так что сельскохозяйственную продукцию им поставляют. У них из своего разве что овцы хорошо плодятся. Если так прикинуть – да, Катар, Ранмар и Вадион ближе всего к Англии, Шотландии и Ирландии.

Друг друга они терпеть не могут, поэтому вежливо пакостничают. Втихаря.

На границах там постоянный беспредел, то стадо угонят, то эса какого прикончат… дело житейское. Лесов своих нет, поля… теоретически, если над ними горбиться и корячиться, можно получить урожай. Но лучше ловить рыбку и выращивать овец. Коз, опять же, растят, коза животинка неприхотливая, а с нее и мясо, и шерсть. Козье молоко вообще штука шикарная!

Катар, будучи раза в два больше и Ранмара, и Вадиона, пытается подмять их под себя, но правители это просекли быстро. И сопротивляются что есть сил. Не объединяются в единое целое, но сотрудничают и катарцам дают отпор. Регулярно и болезненно. Статьи импорта – зерно, вино, продукты питания. Экспорта – шерсть, металл, уголь. Ну и там еще по мелочи. Тот же торф.

Торфяные болота тут такие, что половину континента занимают спокойно. И сильно мешают воевать, кстати. Не успеешь войско в чисто поле вывести, а уже по колено в болоте оказался. И утонул.

Лаида.

Мирный и спокойный сельскохозяйственный континент. Кстати – как раз место, где очень уважают Даннару. Уважают, поклоняются, строят храмы. У них там палку в землю воткни – зазеленеет.

Государства – Сурат, Велот и Эстормах.

Забавно, что во главе Сурата и Велота стоят мужчины, а в Эстормахе уже несколько десятков поколений наследование идет по женской линии. И на троне всегда царица. Матриархат там.

За это эстормахцев считают дикарями. Но им на это глубоко начхать. Два раза.

Живут они хорошо, планируют жить еще лучше, ни с кем не воюют; более того, если Сурат идет войной на Эстормах, царица быстро жалуется велотцам. И наоборот тоже. А потом спокойно живет до следующей вспышки тестостерона в соседних государствах.

Мужей, кстати, царице Эстормаха традиционно подыскивают с других континентов. Так, на всякий случай. Больше всего они с Долером и торгуют, кстати. Но и на другие государства их хватает.

Так… если что – я знаю, куда мне надо эмигрировать.

Анмер.

Государства – Санторин, Ларана, Маройт и Алоэт. И вот тут начинается беда-беда…

Анмер и Нарес отделены друг от друга проливом. Хорошим, не Ла-Маншу чета, приличным таким проливом. Не тридцать километров в ширину, конечно, но это и не пролив Дрейка. Увы.

Нечто среднее.

Около двухсот километров ширины, около трех километров глубины. Шторма случаются, но когда это кого останавливало? Уж точно не санторинцев.

Да-да, самое мощное государство там – Санторин. А к нему придатками остальные три.

Примерно как Османская империя. Турция – основное государство. Сателлиты – Сербия, Венгрия, кстати, тот же Ирак во времена оны. Да там много кого было в Османской империи. Подминали они под себя все, до чего могли дотянуться. И кстати, искренне удивлялись, получив ответку.

А за что?

А вот за все хорошее! Люди имеют право жить, как ИМ нравится. А не как вам захочется.

На своем континенте Санторин подмял под себя все, до чего дотянулся. И религия там, кстати, агрессивная. Там правит бал бог войны. Сантор. Да-да, в честь него и государство назвали. И по преданиям там есть Камень Сантора, в который лично бог вонзил свое копье. А тот, кто вытащит копье Сантора, станет властелином мира.

Пока таких не нашлось.

Ничего, они и без копья изрядно отравляют жизнь Наресу, на котором я сейчас нахожусь.

На территории Нареса есть четыре государства – Лоан, Равен, Вердана и Алира. Сам континент по форме напоминает ящерицу. Вот, Лоан – это хвост. Алира – голова. Большая часть – Равен, в котором я и нахожусь. Остаток – Вердана. Подбрюшье, можно сказать. Или подхвостье.

На Наресе много леса, есть горы, есть луга и поля. Земледелие у нас тут не слишком прижилось, а вот сады шикарные.

Лес в основном находится на территории Равена, кстати говоря. И горный хребет – тоже.

И вот что касается хребта… тут и начинается самое интересное. Нарес – единственный континент, на котором живут драконы.

Дра-ко-ны!

Настоящие.

Вполне себе крупные, плотоядные, рыбоядные и всякое прочее. Популяция у них не слишком велика, обычно драконов не больше тысячи – полутора. И тому есть серьезные причины.

Драконы – крупные.

Средняя длина дракоши от кончика носа до кончика хвоста – около пятидесяти метров. И эти пятьдесят метров надо прокормить. А они плотоядные. И кушать хотят регулярно. Есть и помельче дракоши, но есть ведь и покрупнее?

В природе у них в качестве пищи заложено все. Птица, звери, рыба… если что – они и человека могут скушать, просто брезгуют. Чем-то им люди в диету не подходят. То ли холестерином, то ли билирубином. Так что преступников в диету не предлагайте, пожалуйста. Даже чисто вымытых и диетологически правильных.

Чтобы прокормить драконов, в Равене заложены рыбные пруды. Пасутся стада. А крестьяне отлично знают, что любые налоги можно заплатить натурой. То есть сельхозпродукцией.

Драконы слопают.

Что получают драконы – понятно. Их одомашнили, о них заботятся, кормят, чешут и гладят.

Что получают люди?

Элитный боевой полк. Да, именно так.

Дракониди – академия драконариев. Драконьих всадников.

И кормят их всем Наресом. Потому как Анмер не дремлет и попытки захвата предпринимает регулярно. А Наресу такое и рядом не нужно, и близко не легло. Им… нам и так неплохо.

Живем более-менее мирно, спокойно, чего еще надо? Ну, с Санторином понятно. У них леса практически нет, считай – степи. И пустыня. И плодородной земли мало. А еще – характер такой. Вот есть народы, которые в принципе любят воевать. А есть те, которые не любят.

И словно мало Нареса…

Океан.

Мировой океан, который омывает все четыре континента.

Это в моем родном мире он более-менее тихий и спокойный. А в этом мире – не дождетесь.

В этом мире в океане есть бич, от которого плачут все четыре континента. И кстати, сотрудничают с Наресом. И драконов кормят всем коллективом. Даже санторинцы скидываются на общее благо. Да-да, в этом мире государствам удалось договориться. Очень помог общий враг.

На Фейервальде из океана регулярно лезут химеры. Или морские чудовища, просто здесь вот так их прозвали. Так повелось, химера и химера. Потому что ни на одно из нормальных существ они не похожи. Тело от жабы, голова от рыбы, хвост от змеи, лапы и вовсе от ящерицы… вариантов масса, и со щупальцами есть, и с тентаклями, и с чем только нет. А главное – все зубастые и голодные.

Откуда они там берутся, как размножаются и где растут? А вот тут – простите. Надо быть Кювье, чтобы это исследовать. Или хотя бы обзавестись батискафом.

Потому что химера исследователей любит. Гастрономически.

Есть ответ только на один вопрос – что ей надо от людей? А надо ей кушать.

Они плотоядные и на сушу лезут с упорством, достойным лучшего применения. Нападают на людей, на деревни, на города. И тут в дело вступают драконы.

Вылетают, наводят порядок… то есть по-простому – рвут и жрут монстров. Часть приносят на сушу. Часть не приносят – не долетают. Понятно, химеры этим тоже недовольны и драконов стараются тоже сожрать. Поэтому популяция небольшая.

Кто-то погибает.

Кто-то выживает.

Это, кстати, еще одна статья экспорта Нареса.

Драконы.

Небольшие базы драконов есть на всех четырех континентах. Основная – на Наресе, здесь же и драконарий, и академия, ученицей которой и является Каэтана. И по одной базе на каждом из соседних континентов. Драконы и их всадники живут там, патрулируют и континенты, и море вокруг, охотятся на химер. Средний срок службы – пять лет, потом отряды меняются.

Почему драконы ориентированы в основном на Нарес? И всегда возвращаются сюда? Только тут в горах есть термальные источники. А без них драконы не могут плодиться.

Жить – могут. Даже страсти предаваться могут, но если они отложат яйцо где-то в другом месте, оно просто не вызреет. Только драконий хребет, только определенные пещеры, только термальные источники с каким-то важным составом воды. Соли там растворенные, минералы… Отец Каэ, кстати, занимался этим вопросом. Поэтому девочка и смогла поступить в академию. Точнее, поэтому ее сюда и взяли.

Поэтому она и знает что-то о драконах.

А так в эту академию очень серьезный отбор. Только благородные, край – бастарды. И не просто так они сюда поступают. Закончившие учебу становятся драконьими всадниками. На первом же курсе благородный эс получает дракона, а в следующие годы растит его, учится вылетать вместе с ним и… да. Увы-увы, подыскивает себе супругу.

Таков закон.

Эс, не имеющий супруги и наследников, не имеет права участвовать в боевых вылетах.

С чем это связано, Каэ не знала. Я пока тоже не догадывалась.

Так что академия была таким полигоном… наследники тренировались, сколачивали себе команды, проявляли лидерские качества, искали жен… вот затем в академию и поступали эссы.

Минутку…

Ну ладно, местные дамы над этим не задумывались. А я-то чего?

На вылет идут только мужики-драконы? А бабы?

Что я вообще знаю по анатомии и физиологии драконов?

Да практически ничего. Каэ это не слишком интересовало, она вообще боялась драконов. И читать предпочитала романы. Такие, где он встал на одно колено и поднес ее руку к своим губам. Два раза. А потом они упали в розы. Или в лепестки роз, кто их там разберет, романтиков…

Мы один раз попробовали с мужем, кстати. Потом эти клятые лепестки отовсюду отлепляли и выковыривали. Липнут они как заразы, а пахнут не особенно.

Ладно, не будем думать о гадостях. Будем думать о хорошем. В моем положении есть что-то хорошее?

Сложно сказать.

Мне тут учиться три года. На первом году учебы происходит… привязка?

Уй-й-й-й-й!

В голову хлынул новый поток информации.

Ну да. Привязка, запечатление, импринтинг – называйте, как вам больше нравится. Мне больше подходило последнее слово, «импринтинг» как-то привычнее всех этих терминов.

Итак, первый курс.

Теория и теория.

Но кроме этого мальчишек ведут к драконам. И там годовалые дракончики (раньше матери просто никого не подпускают) выбирают себе хозяев. И происходит импринтинг.

Случается это на Новый год, он тут тоже зимой, и мероприятие красиво называется Выбором Дракона. Что-то там между ними такое происходит важное. После этого человек и дракон взаимодействуют как слаженная боевая единица. Дракон слушается человека, человек прислушивается к дракону.

Нет, драконы не говорят. По-человечески точно не говорят. И в людей не превращаются. Но человеческую речь явно понимают. А человек может разговаривать с драконом. Вроде как с одним, конкретным. Своим. Они настраиваются на одну волну.

Драконы.

А драконессы?

Не об этом ли говорила Даннара, имея в виду нарушенное равновесие?

Не знаю. Надо разбираться. Сидеть в библиотеке, читать, думать… вот как хотите – очертя голову я во все это не полезу. Надо собирать данные.

Обобщать, систематизировать… да про тех же драконов узнать побольше!

Каэ, дуреха несчастная, биологию не изучала. Хотя тут и не ее вина, а папаши. Типичный эс.

Женщина создана для того, чтобы вести дом и рожать детей.

Мужчина создан для боевых вылетов.

Сам он, кстати, тоже отучился в академии, но им драконы даже закусить побрезговали. Вот и пришлось папеньке изучать теорию вместо практики.

М-да. Надеюсь, в мою жизнь он не полезет. Я ведь не Каэтана, я так приложить могу, что барельеф от стенки не отклеят.

Ну а девушки… эссы в академии три года гадючат. Другими словами я этот процесс не назову.

Они ищут мужа. Приглядываются, выбирают, охотятся, ну и параллельно делают вид, что чему-то учатся. Гадючник получается высокопробный. Высокосортный, я бы сказала.

Спорим, что об меня попробуют поточить когти? Уже начали…

Академия, кстати, пользуется большой популярностью, но принимают сюда только тех, кто рожден на Наресе. Жестко. Другим континентам и выходцам с них драконов не доверяют. Причем всю родню студента проверяют до пятого поколения. Вдруг они переселенцы? Тогда нельзя.

Нравится ли соседям такое положение?

Нет.

Это как у одной страны есть ядрен батон, а у остальных ядрен фигвам. И обидно, и хочется, и вообще… а чего это ИМ? Нельзя ли нам? И вообще, делиться надобно!

Наверное, если бы не сами драконы, на Нарес бы наезжали намного активнее. Но драконы не принимают участия в человеческих войнах. Решительно. И известен случай, когда одного дракона попытались натравить на другого. Эсы поругались и решили устроить дуэль на драконах.

Драконы поступили как истинно разумные существа. Они сожрали наездников.

За столько лет правители поняли, что в человеческие разборки рептилии не полезут. Ни под каким предлогом.

На химер – с удовольствием. Хоть по три раза на дню.

А в качестве боевой единицы человеческого войска – увольте. Даже когда в океане два корабля дерутся, драконы демонстративно облетают их по дуге. Они в это НЕ ЛЕЗУТ!

Не нравится? А это уже ваши трудности.

Так что соседние континенты кое-как смирились с таким положением дел. Кроме Санторина. Вот не нравится им, что кто-то без них обходится. Не нравится.

И у них есть вариант. Или завоевать весь Нарес, или завоевать Равен, или…

Правда, тут есть одно крохотное препятствие. Когда Санторин попробовал повоевать с Равеном в прошлый раз, Равен просто отозвал базу драконов с его земель. И когда полезли химеры, Санторин оказался в сложном положении. А воевать-то с кем первым? То ли с Равеном, то ли с монстриками из океана…

Выбрали химер. И заключили перемирие с Равеном. Там их хоть не жрали.

Но это не отменяет военных хитростей. Ладно, ладно, я не знаю, каких именно, но тут стоит только родную Землю вспомнить.

Чисто теоретически? Гитлер напал на СССР в 1941 году. СССР победила Германию в 1945 году.

А фиг ли та Германия вообще сохранилась? Была бы у СССР новая область, к примеру, Рейнская? Или Швабская? Почему товарищ Сталин не додавил паразитов до состояния кровавого пятна?

А вот это и называется высокая политика…

Полагаю, и тут есть свои подводные течения, камни, водовороты… это я их не знаю! Но их наличие сомнений не вызывает.

И в связи с этим…

Даннара! У тебя совесть есть? Или как? Простите, пожалуйста, если я сейчас оскорбляю чувства верующих! Но все равно! Ну хоть намекнула бы!

Я понимаю, что речь идет о серьезном выигрыше. Понимаю, что на халяву могут отвесить только пинков и подзатыльников.

Понимаю.

А мне от этого легче? Здесь и сейчас?

У меня задание из разряда русских народных сказок. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Тащи давай, не разлеживайся!

А вот что и кому… Как было сформулировано задание? Восстановить равновесие? Ну так у меня ассоциация одна – с упражнениями на бревне. Будем спортзал искать?

А еще…

Я не Каэтана.

Вот ни разу, ни рядом, ни близко, ни около. Это она была милой и доброй девочкой. Краснела, шептала и стеснялась. А я? Стеснительный фитнес-тренер?

И как это должно выглядеть? Подхожу я к качку размером в два раза больше меня, дотрагиваюсь пальчиком до плеча и шепчу: «Простите пожалуйста, то есть извините великодушно, не соблаговолите ли вы сделать еще три подхода к снаряду?» И краснею, краснею, краснею…

Верится?

Правильно, мне тоже в это не верится. Потому как чушь и глупость.

С другой стороны, наоборот было бы хуже. А тут…

Баба-яга в тылу врага! Это ж моя любимая роль! Что мне стоит притворяться полной дурочкой? Учитывая, что пару лет я таковой дома и была? Мужу-то верила, а рога росли, росли… И даже не чесались! Так что – была. Не стоит себя оправдывать.

Что делала Каэтана?

Да ничего! Сидела на занятиях и хлопала глазами. Нещадно краснела и заикалась, когда к ней обращались. А после занятий удирала в единственное место, где ее не трогали. В библиотеку.

Да-да, здесь и такая есть. Только она не слишком востребована.

Почему?

Так все ж логично! Кого готовит академия?

Драконариев. Всадников на драконах. И что им нужно? История? Не обязательно. Им хватит конкретного «Готовьсь, цельсь, пли!». География? Дракон долетит.

Вот биология, но только биология драконов, нужна. Тактика, стратегия, военное дело, физическая подготовка – этому уделяется много времени.

Магия?

А вот тут я всех разочарую раз и навсегда. Магии на Фейервальде нет. Зверушка «человек колдующий» здесь встречается только в романах. Исключительно.

И то…

Примерно так же, как у нас в средние века. Есть Мерлин, есть Моргана. То есть добрый волшебник и злая ведьма. И наоборот. Но никто в это особенно не верит – а зачем? Нет здесь магии, попросту – нету!

Зато есть драконы.

Память Каэтаны снова ничего не подсказывала.

Большие, разноцветные, страшные – у-у-у-у-у! Бою-у-у-у-усь!

Очень информативно, зар-раза! Ладно, не будем ругаться на девочку, она сделала, что могла. То есть вовремя родилась и вовремя померла, предоставив мне это тело. Некрасиво?

Уж простите. Выбирая между ней и собой, я выберу себя. А тот, кто поступит иначе… а он меня все равно не осудит. Потому как спиритических блюдечек в этом мире тоже нет.

Я посмотрела в окно.

Рассвет уже скоро. И побудка.

Режим дня тут жесткий. Шесть утра – побудка. Шесть тридцать – зарядка. Для мужчин отдельно, для женщин отдельно. Полигон общий, нагрузки и группы разные. Семь тридцать – водные процедуры и свободное время. Можно переодеться и почистить перышки.

Восемь тридцать – завтрак.

Девять тридцать – начало занятий.

Здесь занятия длятся по два часа. Два занятия – и в половине второго обед.

Четырнадцать тридцать – еще одно занятие.

Потом два часа дается на выполнение заданий и уроков, в восемнадцать тридцать ужин, а с девятнадцати тридцати свободное время. Как свободное?

Отбой в десять вечера. Остается два с половиной часа.

Ты можешь их просидеть в библиотеке – только к отбою не опаздывай.

Можешь просидеть у себя в комнате.

Можешь отправиться на полигон потренироваться, сделать еще какие-то задания, посидеть в одной из общих гостиных… это если ты свободен и располагаешь собой по своему усмотрению.

Но так бывает не всегда. Есть такое слово «залет». Вот, если ты попадаешься с нарушением режима, к примеру, как я сегодня могла влететь, то свободное время у тебя отменяется. И получаешь ты вместо этого общественные работы.

Опоздал к отбою? Час общественных работ. Правда, по комнатам не ходят, и если ты опоздала вечером, можешь прогулять до утра. Лишь бы не попасться.

На занятие? Тот же час, если преподаватель не смилуется.

Поймали с какой-то запрещенкой? Уже от десяти часов и больше. Это сильно зависит от того, с чем ты влетел. За алкоголь – десятка. А вот за разные наркотические средства (И тут такое есть? Сволочи, мусульманской религии на вас нет!!!) можно и на двадцать часов влететь, и на тридцать…

Работы четко регламентированы. Никаких «похорон окурка» или чего-то бессмысленного. Девушки помогают на кухне или моют полы, парни в драконятнике, навоз могут выгребать, корм разносить. Могут что-то чинить, шить, да много чего можно придумать. Рабочие руки в школе требуются всегда, и свято место пусто не бывает. Вот тут и начинается подвох.

Крупный такой… Задания домашние делать – надо.

Вариантов два. Или ты не высыпаешься и ходишь потом как зомби. Или влетаешь еще на отработки, за несделанные домашние задания. Получаешь штрафные часы, начинаешь снижать успеваемость. И по результатам…

Казалось бы – кому те результаты нужны?

А вот нужны.

От этого очень сильно зависит, куда тебя распределят после академии. Да и в академии к тебе приглядываются, здесь заключаются союзы, здесь нарабатываются связи, здесь выбирают перспективных – и отсеивают раздолбаев…

Не нравится?

А вот так…

Ходят слухи, что импринтинг – явление не окончательное и дракона можно переориентировать на другого человека. А ты, друг любезный, полетишь летягой из академии.

Девушкам и того хуже. Если ты вылетела из академии, считай, замуж удачно не выйдешь. Это как клеймо на всю жизнь. Так и будешь прозябать за каким-нибудь неудачником. Может, даже за купцом, и плевать, что ты – эсса. Если ты ни на что не способна, кому ты такая нужна?

Только это и удерживало Каэтану от слезного письма отцу. Хотя девчонка уже готова была кинуться ему в ноги и слезно умолять забрать ее из этого гнусного места.

Ладно еще режим дня! Учеба! Она привыкла к распорядку, она привыкла к дрессировке! Но не к такому количеству народа! Не к всеобщей травле. Ей-то надо было тишины и спокойствия, а ее травили чуть не всем курсом. А там и старшие бы скоро подключились, это мне повезло, что учебный год едва начался… Год?

Ну да.

Он здесь длится те же двенадцать месяцев, только в каждом месяце ровно тридцать шесть дней. Без чередования, без високосных годов и прочего. Из них на каникулы отводится ровно два месяца. Правда, тоже летних.

Можно будет съездить домой. Или не нужно?

Я потом решу.

Каэтана и я… Ладно – здесь! Никто пока к ней не приглядывался, все видят только серые платья и опущенные глаза. А дома?

Начнут меня строить и дрессировать, та же раэша Летиция и начнет, не удержится. И как пошлю я ее, и как пойдет она… прямиком в реанимацию! Я ж стесняться не буду, я не словами, я могу и чем поухватистее…

Ладно.

Это я больше шучу, чтобы как-то в себя прийти. Будем считать – истерика.

Я сползла с кровати и подошла к шкафу. Память Каэ подсказывала, что надо бы сходить искупаться. Первой. И вода будет теплее, и пока никто не проснулся…

Сходить?

Почему нет? Все лучше, чем лежать бревнышком и думать, думать… все равно ничего умного я сейчас не придумаю, только нервы себе перемотаю вчистую. Итак, туалет и душ!

* * *

Унитаз ничем принципиально не отличался от земных. Разве что был металлическим. Надо полагать, до фаянса здесь пока не додумались. И рядом лежала не нарезанная бумага, а нечто вроде листьев лопуха. Тоже логично.

И экологично, кстати говоря.

Душ? Тоже все ясно и понятно. Две рукоятки, поднимаешь одну – льется горячая вода, вторую – холодная. Смешивай в нужной пропорции и мойся.

Что я быстро и сделала.

Память Каэ подсказывала, что если не успеть, сюда придут еще три девушки. И тогда насмешек не избежать.

Девчонку так замучили, что она даже мылась в рубашке. Я-то под душем стояла в чем мать родила. Волосы промыла.

Подумала, что еще своего отражения в зеркале ни разу не видела. И тут же вспомнила, что зеркало тут есть. Именно в душевой.

Большое, чуть не от пола до потолка, металлическое, полированное.

Не стекло, но себя разглядеть можно. Я вытерлась и подошла к пластине.

М-да.

Первое впечатление было верным. Глиста в корсете. Тощая, облезлая… не девушка, а аскарида. Каэ никто не говорил, что на теле должны быть выпуклости, а не дряблости?

Видимо, эта информация прошла мимо.

Если сверху вниз?

Ладно. Волосы средненькие. До лопаток, невнятного каштанового цвета, вроде как волнистые. Не слишком густые, но и лысины тут не будет. Уже неплохо. Что там у нас из натуральных средств? Репейное масло? Лимон? Будем применять все.

Личико?

Средней выразительности. Форма сердечком, нос короткий, прямой, глаза средние, серые, причем оттенок красивый. Такой темно-серый, графитовый. Брови и ресницы свои, черные. Но брови хорошо бы выщипать, а ресницы тронуть тушью.

Губы тонкие, бледные и невыразительные. Подбородок на месте и даже украшен ямочкой, но на общем бледном фоне не выделяется.

В принципе нормальное личико, но краска нужна. Иначе никто внимания не обратит. Ладно, хотя бы минимальная поддержка и подкраска. Да и прическа… Каэ волосы зачесывала назад и стягивала в пучок-гульку, как и ее наставница. А можно ведь и локоны, и челочку, и лицо подчеркнуть…

Этому девчонку не учили.

Дальше – шея. Длинная и тощая. Плечи бледные, но хоть без веснушек. Руки – заплакать и повеситься. Мышцы на них просто отсутствуют. Две вареные сопли, а не руки.

Грудь?

Хм… у иных девочек в двенадцать лет – и то побольше бывает. А тут – доска, два соска. Выжечь прыщи зеленкой и жить дальше.

С другой стороны… зато ничего не трясется и не мешается. У меня была троечка, и как же я с ней мучилась! С утяжками, поддержками и всяким прочим! Здесь – хоть ты что делай, трястись просто нечему. А делать я буду.

Дальше приятное открытие. Талии девушки могут позавидовать все осы, пчелы и даже шершни. Талия тонюсенькая.

Интересно, это заслуга корсета – или?..

Память подсказывала, что не корсета. Это радовало. Кому нравится – пусть носит, а мне искривление позвоночника, паршивые легкие и угробленный кишечник даром не нужны. Да и остальным органам там доставалось по полной программе.

Так что это без меня.

Дальше – снова слезы жалкие.

Обвисшая попа. Тощие и кривые ноги. Ступни маленькие, но толку-то? С такой кривизной?

Ладно, баран между ног не пройдет, утрировать не буду. Но именно за счет того, что ноги тощие, они и кривые. Надо или отъедаться, или наращивать мышцы на тренировках. Давать грамотные упражнения, следить за собой, правильно питаться, рассчитать соотношение БЖУ…

Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!

И как я это все тут сделаю?

Я печально натянула платье и удрала к себе, пока никто не проснулся. Надо еще сделать из себя образцовую страхолюдину. И… булавку, что ли, в платье засунуть? Чтобы она меня колола и не давала забываться? Надо обдумать этот вопрос.

* * *

Платья…

Это не вопрос. Это песец. В прошлой жизни я бы таким полы мыть не стала – плитка в разные стороны расползется. В ужасе. Это жуть жуткая…

Начнем с ткани. Она натуральная, да. А вы такое носили? Вот она – чистая шерсть. Колючая, как будто ее не с овцы, а с ежа состригли.

Вот лен. Через пять минут в носке будет как жеваная тряпка.

Вот сукно. Тяжелое, как доспехи.

Цвета? Просто вау! Или – вах? Это не расцветки, это… в таком нищие на паперти стоять постесняются! Все серое, черное… о! Единственное исключение! Платье грязно-коричневого цвета.

Фасоны примерно одни и те же.

Воротник под горло, пуговицы, длинные рукава, длинный подол.

В таком себе жениха искать – это смертельно оскорбить весь мужской род. Какие там драконы? Каэтана выглядела так, что на нее бы и дракон не позарился. Сплюнул бы.

В зеркало даже глядеть не хотелось.

А самое ужасное то, что такой я пробуду следующие три года. И на то есть веские причины.

Мне придется выглядеть, как чучело, придется одеваться как Каэтана, разговаривать как она, делать все как она… учиться, краснеть, страдать и рыдать. Не потому, что мне это нравится. Нет.

Потому что мне нужно, во-первых, отработать свой долг перед Даннарой.

Во-вторых, придумать, где и как устроиться в этом мире.

Стартовый капитал у меня уже есть. Маленький, но свой. Надо будет на выходных… – то есть на выходной, это ровно один день из десяти, – сходить в банк и перевести деньги на свой счет. Или как-то реализовать их… да хоть бы и побрякушек каких купить. Только брать золото.

Чтобы потом легко его перепродать было. Как же это все сложно!

На что я там раньше жаловалась? На вредных клиенток?

Верните меня назад, я больше не буду… Нет? Я тоже думаю, что не поможет.

Но что точно надо купить – это пару нижних рубашек. У Каэтаны они есть – тоже колючие и грубые. Я в таком кошмаре ходить не согласна. Пусть платья будут страшнее атомной войны! Но белье у меня будет дорогим и красивым!

Интересно, а можно что-то с волосами сделать? Или лучше не рисковать? Мне и так предстоит терпеть и терпеть… лишь бы не попалиться! А ведь могу. Характер такой… да и сдерживаться я не привыкла.

Из зеркала на меня печально смотрела унылая моль. Нет, из этого бабочку не сделаешь. И тренировки не помогут. Потому что в памяти Каэтаны прошито, как она идет на спортивную площадку – в платье! Да, именно что в платье… а как в нем заниматься? В таком?

Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы…

Кажется, эта фраза станет у меня самой любимой!

Интерлюдия

– Ты уверен, Санджар?

Мужчина привычно простерся ниц перед вышестоящим.

– О Великий…

– Короче!

– Недостойный наблюдал, недостойный советовался с мудрецами. Недостойный пробовал то же самое с ящерицами…

Второй мужчина, о котором можно было сказать только одно слово – «власть», смотрел на низшего чуть ли не с отвращением.

Ученые…

Это… да, это тоже люди. Но считать их равными себе? Ему такое и в голову не приходило. Сын тора, воин, красавец… да, и будущий правитель Санторина, что немаловажно. И – это?

Вот это, которое тут протирает пузом пол? Мужчина?

Мужеского пола, это вернее.

– Драконы – не ящерицы.

– Величайший…

Его высочество Баязет поморщился.

– Не называй меня так[1].

– Великий, – поправился Санджар, чуть ли не извиваясь от верноподданнических чувств, – мы делали все возможное. Если бы у нас была живая особь… живое…

– Живого дракона я вам не достану.

– Великий, мы…

– Санджар, ты понимаешь, что мне придется сделать… многое. Ты обещаешь, но чем ты ответишь за свои слова?

Санджар поднял голову. Темные глаза полыхнули огнем неизбывного фанатизма.

– Моя жизнь в вашей власти, Великий.

– Возможно, она и станет ценой провала.

Санджар снова ткнулся лицом в пол.

– Великий…

Как он увидел жест, останавливающий его словоизлияние? Ну… у опытных царедворцев глаза видят, как у вальдшнепа или стрекозы[2].

Баязет подошел к окну, посмотрел вдаль.

Санторин!

Как прекрасна и изобильна его страна! Как богата и роскошна!

Сады и дворцы, фонтаны и молитвенные башни, леса и озера, поля и водопады. Изобильные урожаи и тучные стада, гнущиеся от плодов ветви и гроздья винограда, масло и вино… пусть и не везде. Но главное достояние Санторина – не зерно и не скот.

Главное достояние Санторина – люди. Люди, которым сам Сантор повелел владеть миром.

Бесстрашные и решительные, умные и воинственные.

Люди, которые достойны власти.

Сложись все чуточку иначе, санторинцы давно бы владели миром. Но на их пути стоит одно препятствие.

Драконы!

Проклятые чешуйчатые ящерицы, которым все нипочем. Их не достанешь, их не собьешь, они пресекают любую попытку изменить сложившееся положение. Они защищают мир?

Это еще вопрос, от чего они его защищают.

Морские чудовища?

Лицо принца омрачилось.

Ладно… он видел их сам. И сражался. И… потерял нескольких людей. И если бы не драконы, потери были бы куда больше. Но…

Но!

Можно построить прибрежные крепости! Можно построить катапульты, корабли, можно… да пусть бы были и драконы! Но почему они мешают людям?!

Всем ясно, что править миром должны достойнейшие! Санторинцы.

Да, если не будет драконов, будет намного больше жертв среди людей. Это понятно. Но Сантор дарует победу достойнейшему, а мужчина живет только в сражении. И в нем же и умирает.

Иногда быстро, иногда медленно.

Баязет повернулся к ученому, который так и не отклеил пузо от пола.

– Я рискну, Санджар. Но помни, ты отвечаешь головой за результат.

– Моя жизнь в твоей власти, Великий.

Баязет в этом и не сомневался.

Глава 2

Начинайте день с зарядки.

Вообще в фитнес-центрах четко делят народ на две группы. Те, кто пришел работать, – и те, кто пришел искать себе приключений на тыльное место.

Кстати, иногда это одни и те же люди, только в разное время.

К примеру, фитоняшка Мила, которая ходила к нам в центр. Утром приходит – волосы в хвостик, купальник такой скромненький, лосины дешевенькие – и давай потеть на тренажерах. Да так, что потом хоть полы вытирай – пот ручьями льет. Спокойная, серьезная – человек над собой работает!

Вечером встретишь – не узнаешь! Макияж, маникюр, костюмчик из супермодных, спортивная обувь, которая стоит подороже директорской БМВ – девушка вышла на охоту.

А вот так!

Папа у нее богатый, с деньгами проблем нет, а приключений хочется. Она качков и ловила себе в клубе. А в остальном нормальная девушка. В рамках состояния и воспитания.

А в основном кто-то ходит работать над собой, а кто-то искать себе развлечения. Вот первых я люблю и уважаю, а вторые мне никогда не нравились. Работать я и с ними буду, я профессионал, но сил и энергии на таких тратится больше, а отдача меньше. Несправедливо.

Звук колокола заставил меня подпрыгнуть.

– Ой, ля…

Вот что я ненавижу – это мега-будильники. Есть повод. У родителей в детстве был советский будильник. Знаете, такой здоровущий и отвратительно трещащий. Вот с тех пор я такие побудки и не выношу.

Я люблю будильники негромкие, спокойные, уютные. Здесь этого не дождешься… или я найду себе приличный будильник, или буду подлетать с кровати на полметра. Мне так не нравится. Просыпаешься – трясешься, руки дрожат, сердце бьется что есть сил…

Белье, будильник… что еще окажется в списке до выходного? За эти шесть дней?

Все остальные, кажется, воспринимали будильник вполне нормально. Зашевелились, за дверью, которая ведет в ванную, послышался шум.

Какой-то он подозрительно… шумный? И возле моей двери?

Подкралась на цыпочках, прислушалась.

– …Роет дверь…

– И тут ее…

И мерзкое хихиканье.

Угу, ну, такое мы тоже просекаем. Наверное, это рассчитано на Каэ, которая или приходила раньше всех, или позже всех… и что вы решили установить перед дверью несчастной девчонки?

Ладно же.

Я потом разберусь и обезврежу ловушку. А вы…

А вот тут беда. Ничего я им сделать не смогу. Просто потому, что не могла бы Каэ. А я, не зная всех тонкостей, пока не рискну сильно выделяться. Мало ли кто пишет и докладывает. Мало ли – куда и кому.

Поэтому даже ловушка…

Хм-м-м?

Я коварно улыбнулась и отправилась на завтрак.

* * *

Столовая.

Отдельный корпус. Большое здание, в котором помещаются кухня, собственно столовая и банкетный зал. Иногда в академии устраиваются торжества, вот чтобы далеко тарелки не носить…

И все?

Память услужливо подкинула картину большого зала.

Раздаточная – эти места одинаковы во всех мирах.

Стол… столы тут разные. Это радует.

Есть одиночные, есть на четыре человека, на шесть, на двадцать – выбирай не хочу. Кто-то сомневается, что именно выбрала Каэ? Правильно. Самый дальний и крохотный столик, рядом с мойкой посуды… там ее не дергали. Девчушка быстро давилась убогой пищей и тут же убегала. Еще бы…

Скотина ее папаша. Девочка постоянно жила в изоляции, а тут – тарарах! И она не остается одна даже в душевой. В комнате – другое дело, в комнату даже местные гиены не лезут. Не сильно нарываются. Пока. Но даже уборная – и та может стать полем боя… расслабиться не удается, нервы вибрируют – удивительно, что она раньше с башни не кинулась!

Могла бы.

При таком режиме жизни – запросто! Еще и этот подонок Лиез… фу-у-у! Выдыхай, Зоечка, потом вдыхай и снова выдыхай. Зря ты, что ли, дыхательную гимнастику и йогу осваивала? Именно на такой случай. Чтобы никого не убить…

Вахтерша проводила меня злым взглядом. Я поставила себе галочку: помириться. Но это потом. И направилась на поле для зарядки.

И кто сомневался, что здесь все будет именно так, как вечером в нашем центре? Я вот не сомневалась.

Стояла, ждала, наблюдала.

Поле для девушек, поле для парней, у нас инструктором женщина, у парней мужчина. Впрочем, женщина выглядит так, словно последние лет двадцать проработала шпалоукладчицей. Такая кубическая фигура…

– А, Кордова? Отлично. Приступай к разминке, если пришла.

– Да, раэша, – пробормотала я.

Разминке… я бы тебе показала мастер-класс! Но придется… с чего там начиналось?

Пришлось неловко вращать в разные стороны головой, потом я попробовала потянуть руки, наклониться…

Раэша Пизано смотрела на меня с плохо скрытым отвращением. Я боролась с желанием как следует размять это тело!

А еще показать кое-что из своих наработок.

Я бы тебе колесом прошлась – в родном теле! А «солнышко» не хочешь? Да я на руках могла ходить без особых проблем, от одной стены до другой! И равновесие удерживала без особых трудностей!

А тут!

Это не тело, это издевательство! Не-не, я не против, пусть остается! Это лучше, чем вообще ничего или, как сейчас модно, другой пол. Баба попадает в мужика, мужик в бабу… брр! Снос крыши и размыв фундамента при таком гарантирован! Мне бы точно пришлось в дурдом ехать.

Постепенно подтягивались остальные девушки. Я отмечала тех, кого знала.

Мариса Лиез – эта в другой группе, потому как третий курс. При свете дня она выглядит еще более шикарно, чем ночью. Красотка как есть. Точеные черты лица, бархатная кожа, громадные карие глаза, фигурка такая, что модные журналы за нее передрались бы. И в довершение всего – грива натуральных блондинистых кудрей. Матиас, кстати, если отвлечься от подлючести его натуры, тоже симпатичный. Высокий блондин с карими оленьими глазами. Мордашка красивая, фигура спортивная – мечта всех первокурсниц. Недостаток один – сволочь. Но это, право же, такие мелочи…

Олинда Оливе́ра – миниатюрная брюнетка с выдающимися формами. Такими выдающимися, что и спереди, и сзади можно тарелку поставить – суп не прольется.

Фатима Ломбардо – ее противоположность. Высокая и худая блондинистая жердь. Тем не менее именно потому девушки и сдружились. Гадючность у них была общая. Именно их я и слышала сегодня в душевой, с-соседушки!

Севилла Коцци – третья соседка. Тоже брюнетка, но усредненная, без особых внешних признаков. Разве что родинка на шее. А так – обыкновенная. И выражение лица можно, наверное, отнести в приметы. Ощущение, что у нее под носом какашка присохла, и она брезгливо принюхивается.

Нарсия Карсез – рыженькая дрянь с жидкими волосенками и веснушками.

Элина Бочене – равнодушная богачка, которая точно знает, что для нее парень всегда найдется. Лучшее украшение девушки ведь что? Правильно, хорошее приданое.

Кайа Ибанес – тоже однокурсница. Холеная и надменная, одни серьги у нее в ушах стоят столько, что можно половину курса купить. Красные бриллианты…

Алефи Мартино, Флоренсия Леви, Ярина Лонго, Майя Коста, Майя Пера́льта…

Имена всплывали в памяти, каждый раз отдаваясь страхом. Да что, Каэ тут только ленивый не травил, что ли?

Память послушно подсказывала, что да.

На этом курсе двенадцать эсс и шестнадцать эсов. Казалось бы – чего ты выделываешься? Всем хватит, и еще тебе останется. Но не все так просто.

Память Каэ подсказывала, что эсы стараются не обращать внимания на ровесниц, приглядывают себе супругу помладше. Да и извечный бабский инстинкт, гласящий (голосящий? вопиющий?) страшное: а вдруг мне и не хватит? И что – все при мужике, а я одна как дура?

Вот и травили несчастную Каэтану. А что? На ее фоне и умной показаться легко, и красивой. Дождалась, сказала о девчонке гадость, та покраснела, разревелась, убежала… а ты-то на ее фоне такая вся элегантная, плечиками пожимаешь и сережки в ушках поправляешь…

Я скрипнула зубами, выполняя очередной элемент и слыша приятный хруст суставов. Каэ, коза драная! Ты бы хоть студень какой лопала! Желе! Да что там! Обычный бульон из куриных лапок чудеса творит! И с суставами, и с кожей – если его правильно приготовить, там коллагена столько, что на сорок банок импортного крема хватит и еще на десять останется!

И никакого хруста!

Тьфу, балбеска!

Я присела и с трудом поднялась. Коленки дрожали после десяти приседаний так, что впору к ним миксер привязывать и омлет сбивать! Епт-компот, как любит говаривать один из клиентов нашего центра! Мне это решительно не нравится.

– Эсса Каэтана! Еще десять отжиманий!

Вот тут я и пожалела, что нет у меня бюста шестого размера. Лег на него – и лежи себе дальше. И дышать можешь. Назовем сие отжиманием.

Ладно-ладно, попробуем. И прошу заметить, что все это я проделываю в ПЛАТЬЕ!!! Длинном!

Глухом!

Пот ручьем льет – тут прачечная есть или мне все на руках стирать? Нет, память Каэтаны подсказала, что так извращаться не приходится. Хоть и жуткие у нее платья, но их десять штук, можно каждый день менять, даже по два раза.

И прачечная есть. Хозяйственные службы тут работают. Раз в три дня приноси вещи – постирают, заштопают. Все совершенно бесплатно. И постельное белье тут меняют раз в неделю. Уборку – и ту делают! Бардак в комнате разбирать не будут, но полы помоют, постель поменяют, а раз в месяц и окна вымоют.

Так жить можно…

– Эсса Каэтана! Еще десять отжиманий!

Мне кажется или преподавательница издевается над бедолажной тушкой девчонки? Погоди ж ты у меня! Я тебе устрою степ-аэробику! С утяжелением!

Руки подогнулись – и я ткнулась носом в землю. Тьфу!

* * *

Сейчас я намного лучше понимаю своих девочек. Тех, кто ходил ко мне заниматься. Тех, кто первые занятия выглядел загнанной лошадью. Казалось, ничто не заставит меня оторвать руки от земли.

Сердце колотится в горле, ноги чугунные, голова весит целую тонну, мерзкий пот течет по лицу, заливая глаза, подташнивает…

Щас сдохну-у-у-у-у…

Нет?

Даже этого мне не дадут.

Казалось, ничто не заставит меня шевельнуться, кроме…

Над головой захлопали крылья. И я невольно дернулась.

Чтобы произвести такой шум, птичек должна быть целая эскадрилья. А у них недержание. Обгадят от ушей до пяток, не отмоюсь… куда драпать?

Где прятаться?

Нигде…

Потому что в небесах парили ОНИ.

Невероятные.

Величественные!

Громадные!!!

Как описать дракона одним словом?

Восторг.

Они наплывали откуда-то сбоку, клином, разворачивались в треугольники, собирались в строй, снова перестраивались… их было так много, самых разных. Сначала я не понимала, потом начала выделять основные цвета.

Четыре основных цвета.

Белый, черный, синий, красный.

Дополнительные, их намного меньше, зеленый и желтый.

Мощные крылья распахнуты, но все равно непонятно, как они держат в воздухе громадные тела. И не ящерица это вовсе, и не змея. Драконы совсем иные, хотя в чем это заключается – я не отвечу.

Соразмерность, изящество, мощь, и все это в тесной клетке из плоти и крови.

И – огонь!

Даже сейчас я вижу… чувствую? Я понимаю, что в любой момент нас может снести шквалом пламени, но восхищаюсь. Что-то случилось такое с моим зрением, что я отчетливо вижу каждую деталь, каждое их движение, каждую чешуйку на морде летящего впереди черного дракона.

Здоровущего такого…

Ничего он не змея.

Он разумен, и еще поумнее многих будет. У него огромные глаза. Серьезные и ясные, спокойные и доброжелательные. Прозрачные, словно старый янтарь. И морда… лицо тоже спокойное. Он выполняет свою работу, он выводит молодняк на вылет. Он учит и приглядывает.

Он… он такой настоящий!

У меня просто слов нет…

– Эсса, вы так и будете лежать?

Раэша… как там ее?

Чинзана?

– Да, буду, – отозвалась я. – А что?

– Вы что – драконов никогда не видели?

Никогда. И теперь ни о чем не жалею. Если и было в моей голове что-то такое… сожаление, горечь, боль, невозможность вернуться… все выдуло, словно взмахом мощных крыльев. И ничего они не прозрачные. И площадь у них очень серьезная, и размах… больше всего это похоже на крылья летучей мыши. Только чувствуется, что они намного прочнее.

– Какие они… невероятные!

Кажется, раэша что-то прочитала на моем лице, потому что смягчилась.

– Ладно. Еще три минуты лежите, потом опять комплекс отжиманий. Понятно?

Я хрюкнула что-то согласное. А что я еще могу сказать? Да что угодно, лишь бы не отрывать взгляда от величественного видения, которое сейчас проплывает надо мной к морю. Там они будут тренироваться.

А я?!

Я тоже так хочу!

Возьмите меня, пожалуйста!!!

Увы, драконы меня не слышали. Они медленно летели по направлению к морю. А раэша оказалась полностью права. Ровно через три минуты скрылся последний дракон, и небо очистилось. А я как раз и дыхание немного выровняла, так что без напоминаний перевернулась в «упор лежа».

Отжимания?

Да подавитесь! После драконов все это кажется таким незначительным! Таким… крохотным!

Хочу туда! К ним!

Туда, где ветер!

Даннара, спасибо тебе! Самое искреннее спасибо!

* * *

На вахте сидела уже другая тетка.

«Раэша Линда Ония», – шепнула память. Она же и подсказала, что эта раэша относилась к девчонкам плохо. Ко всем.

Каэтана тут на общем фоне не выделялась. Бесит раэшу просто! Что бесит? А все!

Почему она старая, толстая и раэша – а тут перед ней бегают молодые симпатичные эссы! Хотя… старая? Я пригляделась. Ну и вовсе нет! Лет сорок тетке, просто не надо булочки пирожками закусывать! Тогда и попа на одном стуле помещаться начнет!

Я прошла в свою комнату. Потом осмотрела дверь душевой.

Хм-м… плохо. С моей стороны имеется вульгарная задвижка. Шпенек, пластинка, гнездо… такую легко не испортишь! А КАК ее можно испортить?

Никак.

С другой стороны, привинчена эта задвижка обычными винтами. Вульгарными даже.

А что у меня тут полезного?

Эх, где мой мультитул? Любимый, из качественной стали… знаете, сколько там насадок было для отвертки? Двенадцать!

Я бы им вмиг что хочешь отвинтила! А тут возилась с маникюрными ножницами, как дура! Минут пять грохнула!

И решительно отправилась вниз.

– Раэша, простите, что я вас беспокою…

Недовольный взгляд. Как на описавшуюся кошку. Ну так и будем ее косплеить! Мяу-у-у-у-у!

– Раэша, простите… я не хотела, оно само…

Минут через пять лепета и трепета раэша уяснила суть дела. Вздохнула, вытащила из стола что-то такое… жутковатое и отверткообразное. Как в пятнадцатом веке, ей-ей. Хоть ты Бертольда Шварца ищи по закоулкам![3]

– Пойдемте, эсса.

Видимо, решила, что проще самой сходить, чем объяснять дурочке, что надо сделать и как. А мне того и надо.

* * *

При виде задвижки, которая держалась на огрызках болта и честном слове, раэша сдвинула брови – и быстро взялась за дело. А именно, кивнула мне отойти и распахнула дверь. Так-то ее привинтить можно, но сложнее. Проще открыть дверь, устроиться поудобнее…

Последнее не получилось ни у кого.

Ни у трех девиц, которые сплетничали, подправляя перед зеркалом краски на мордочках.

Ни у раэши, которую без затей облило с ног до головы чернилами.

Епт-компот!

Первый класс школы для слабоумных! Эти красавицы над дверью банку чернил прицепили! Ы-ы-ы-ы-ы! Они бы еще веревку поперек порога натянули.

Фейспалм удалось задавить в зародыше. И истошно завизжать – чтобы раэша поняла, что попала.

А, нет. Попала не она. Попали девицы. Судя по воплям, которые выходят на расчетную мощность…

– …Себе позволяете?!..! Идиотские шуточки!!! Позор всему семейству!!!

Я тихонько отползла в сторонку и ухмылялась на кровати. Так, чтобы меня участники не видели. А зачем? Им хорошо, они делом заняты. Я вот тоже займусь. Переоденусь потихоньку за дверцей шкафа… потная? Ничего, мы по дедовскому методу! Водичкой из графина на полотенце плеснуть, протереться на скорую руку – и свалить. Воровать у Каэ просто нечего, тут любой вор от горя удавится. Комнату раэша и без меня закроет. А под раздачу попадать?

Не-не-не. Без меня, пожалуйста. Знаю я, что дальше будет. Сейчас раэша проорется. Потом девчонки огребут взысканий и будут долго отмывать душевую.

Потом все вспомнят обо мне… а меня тут и нет. И вообще – кушать хочется.

Интересно, что тут предлагают на завтрак?

* * *

Серое платье шло Каэтане ничуть не больше остальных. Серый – он ведь тоже разный. Есть благородный серебристый, есть глубокий графитовый, есть оттенок голубиного крыла. А есть шкурка больной поносом мыши. Судя по всему, мышей у портнихи было много. Страдающих.

Итак, столовая.

Что у нас на завтрак?

Епт-компот! Оф-ф-фсянка, сэр? Нет, перлоф-ф-фка, мэм!

Тьфу, гады!

Если кто понимает, перловку можно сварить так, что пальчики оближешь. С тушеночкой, с травами, с тыквой и медом, с овощами… да я такое изображу! Тарелку вылижете!

Но тут это самая обычная «шрапнель». Такое кушать – себя не уважать.

А выбора нет. Еще для возбуждения аппетита предлагается хлеб с маслом и сыром и кисель такого вида, словно его из слизняков варили. Вкусовые качества там тоже на уровне, хлеб жесткий, сыр попахивает козой, кисель можно одним глотком выпить…

Каэтана предпочитала скушать бутерброд – и запить водой. Потом, из-под крана.

Я такими глупостями страдать не собираюсь. Получила на поднос тарелки, отползла подальше в тень, за привычный столик, и там принялась усиленно жевать. Жевать, я сказала! И не думать, что каша явно пригорела! Привкус у нее такой… гадкий. И запах не слишком.

У нас сосед по даче курей вкуснее кормил! Он эту пшеночку на открытом огне, на печке, в котелке… Там такой запах шел! Народ за три улицы облизываться начинал!

Жую! Думаю о хорошем.

Заодно поглядываю по сторонам. Лишний раз убеждаюсь, что травить Каэ было просто незачем. Парней тут намного больше, чем девчонок. Интересный перегиб. Кажется, чего-то мой донор попросту не знает. В библиотеку!

Сегодня же, после занятий.

А что у нас сегодня?

На повестке дня землеописание. Потом математика. И под конец – домоводство. Ладно. Посмотрим, чему меня там научить попытаются. Особенно на математике.

* * *

Преподавателя землеописания звали Бонифацио Риос. Симпатичный мужчина примерно лет тридцати пяти вдохновенно рассказывал про Санторин. Я слушала с интересом.

Рассказывать мужчина действительно умел. Подбирал интересные факты, шутил, улыбался… ученицы смотрели влюбленными глазами. Мне кажется – или щуку бросили в реку?

Вполне возможно.

Сам раэн Риос никого не выделял, за время урока успев обратиться с вопросами к каждой девушке. Кроме Каэтаны.

Я мысленно поставила ему плюс.

Кстати – память Каэтаны подсказывала, что пару раз он ее таки спросил. Увидел, как стесняется девушка, и пожалел. Читай перевод: не хотел ждать, пока девчонка промямлит все, что у нее на языке. А то пока ответ через застенчивость пробьется, там урок закончится.

Но слушать действительно интересно. Особенно если отделять политинформацию.

Как я понимаю, у Равена есть шикарное преимущество. Драконы.

Так-то, теоретически, они не станут вмешиваться в конфликты людей. Но им и не нужно. Начинается война, все драконарии делают большие глаза – и улетают к себе домой. А на территорию агрессора дружно и весело ползут морские монстры.

А что такого? Им кушать хочется…

В результате война заканчивается естественным путем.

Именно поэтому Санторин пока не завоевал половину континента. И даже сопредельные ему страны постарался привязать не войной, а… м-да. Что я там думала про Османскую империю? Вот и оно…

Соседом Санторина является Ларана. Примерно так лет сто пятьдесят назад в Ларане осталась одна незамужняя принцесса. Папа отравился грибами, и мама-королева отравилась грибами, и два старших брата грибами отравились. А принцесса грибы есть не хотела. Аллергия, наверное.

Зато замуж она вышла удачно. Не за санторинского тора – это их верховный титул, вроде короля, – а за его младшего брата. И потом, за прошедшие сто пятьдесят лет – считай, шесть поколений, – были еще два «родственных брака». Получается, вроде и страна как бы есть, и она почти независима. А на самом деле будет Санторин воевать – Ларана в стороне не останется.

Что с принцессой случилось? У нее была аллергия на грибы. Поэтому, родив супругу шестерых детей, она отравилась кофе.

Лично для себя я выводы сделала. После занятий хотела подойти к раэну, попросить список дополнительной литературы, чтобы почитать про соседей и «заклятых друзей», но того уже атаковали девушки. Закружили, затрещали… если попробую подойти, они меня там точно сожрут. Поэтому пришлось дождаться, пока парни выйдут из кабинета, и выйти тоже.

Математика?

Пусть будет математика. Вот уж этому предмету я и сама кого хочешь поучить могу. Два раза. Алгебре и геометрии.

* * *

Кто-то мне сейчас скажет: ты ж спортсменка? Какая математика?

Но тут выбора не было. Будь я хоть чемпионкой мира, математику учить бы пришлось. У меня была школа совсем рядом с домом, очень удобно расположена, и классный руководитель – реально классный, другого слова не подберешь, и директор меня легко отпускал на сборы-тренировки. Но!

Математику в школе вела Виктория Львовна. И отчество ей шло, как никому другому. Уж вы мне поверьте!

Упади она в бассейн с крокодилами, несчастных зверушек уже ничего не спасло бы. Ровно через год они бы спокойно могли плыть в МГУ, сдавать вступительные по математике. Брать билет без подготовки и решать задачки с листа. Устно.

Вышка? Тервер?[4]

Да я потом в институте долго не могла понять, кто надо мной издевается и зачем. Преподаватель? А чего нам такие простые задачки дают? Мы такие классе в десятом уже решали без усилий.

У Виктории Львовны была лишь одна уважительная причина, по которой ты мог не сделать домашнюю работу. Это – смерть. И то… ты сначала все сдай, а потом ползи на кладбище.

Операция?

Восемь переломов?

И что? Ты на операционном столе должен лежать с учебником в зубах. Заодно отвлечешься, пока тебя по кусочкам собирать будут!

Не нравится? А тебя в этой школе никто и не держит. Два в четверти – два в году – и отчисление. Директор, который некогда сам учился у Виктории Львовны, защищал ее от любых родительских нападок. Да и было их немного…

Лютовала и зверствовала она, конечно, хуже Лернейской гидры, но, как ни странно, мы ее обожали. Списать математику? Никогда! Святотатство! Побить богохульника учебником алгебры! Прихлопнуть «Сканави» и зарыть в канаве[5].

Я так задумалась, что не заметила даже Матиаса. И едва не снесла бедолагу с ног.

– Ты! – прошипел несчастный.

По ноге я ему прошлась нехило так. Обувь у Каэтаны грубая, подошва толстая. Мне-то и ничего, а если по сафьяновому башмачку такой тапочкой пройтись, будет больно.

– Я. – С этим можно и не скрываться. Кто ему поверит-то? – Чего надо?

– Сегодня вернешь мне деньги. Поняла?

Я огляделась по сторонам. Нет никого?

Отлично, нет… посмотрела на Матиаса. И ведь симпатичный же парень. Высокий, широкоплечий, волосы светлые, такими картинными кольцами вьются, глаза глубокие, карие… и такой дурак?

Жалко. Генофонд пропадает.

– Перебьешься.

– Не то я всем покажу твое белье.

– Показывай, – разрешила я. – Надевай и демонстрируй.

– И записки твои покажу!

– И записки показывай. Можешь сразу выложить в уборной. Там с ними точно все ознакомятся, – согласилась я.

– И… ты что – вообще не боишься?

Дошло? Он что – не безнадежный идиот?

– Кого или чего мне бояться?

Люблю я еврейский народ. Пострадав от других, они отомстили со вкусом. И придумали отвечать вопросом на вопрос.

Матиас растерялся.

– Эм-м-м… ты понимаешь, что я могу с тобой сделать?

– Ничего, – преспокойно ответила я.

Парень сильно дернул меня за руку, чтобы то ли напугать, то ли причинить боль.

– Верни деньги. Или я твою жизнь в кошмар превращу!

Наивный. Это я тебя сейчас в омлет превращу… частью. Отбить, взболтать, но не смешивать.

Я резко крутанула запястьем, разрывая захват. Силы у Каэтаны нет, но тут резкость нужна. Хватка Матиаса, повинуясь законам физики, расцепилась, а я оскалилась ему в лицо.

– У меня есть предложение получше.

– Да? – Настало время Матиаса удивляться.

– Я решила, что мне не помешает еще тысяч десять золотых солеев. Поэтому… ты можешь попробовать испортить мне настроение. Но деньги приготовь заранее.

– Что здесь происходит?

А, раэн Риос. Ничего удивительного, скоро уже урок. Вот его и отпустили восхищенные студентки. Или он их разогнал.

Эс Матиас замялся, а я даже не подумала смущаться.

– Эс мне неприличное предложение делает, раэн Риос.

– Даже интересно стало – какое? Это не секрет, эсса?

А преподаватель-то у нас садист? И улыбочка такая… ядовитая. Ему Лиез не нравится персонально? Или вообще все эсы?

– Не секрет. Обещает мне вечную любовь – за мои же деньги.

– Вы согласились, эсса?

Матиас цвел ушами и шел пятнами, аки хамелеон-извращенец.

– Боюсь не прокормить. Очень крупный мальчик вымахал, раэн.

Эс Лиез понял, что оправдаться не удастся, переговорить меня – тоже, и пошел по пути наименьшего сопротивления. Удрал, гад. Меня аж воздушной волной на преподавателя отбросило.

– Простите, раэн Риос.

– Ничего страшного, эсса Кордова. Я так и думал, что вы умнее, чем стараетесь казаться.

Я развела руками.

– Надеюсь, этот маленький секрет останется между нами, раэн?

– Безусловно. Если вы скажете мне, зачем вам это понадобилось.

А что тут скажешь? Осталось выбрать самый простой ответ.

– В этом цветнике проще не привлекать внимания. Слишком пристального. Жить хочется, раэн. Мой род не слишком богат, не слишком знатен… серой мышью жить проще, чем роскошной львицей. Да и усилий меньше тратится.

– Вы и правда умны, эсса. Занятие уже началось, давайте я вас провожу?

– Буду благодарна, раэн. И раз уж вы считаете меня умной… посоветуйте какие-нибудь книги по современному землеописанию? Чтобы я разобралась в тонкостях международной политики, а не только собственно расположения стран?

– Хм… интересный вопрос. Я подумаю, что вам посоветовать. А пока попробуйте почитать газеты.

Вопрос, есть ли здесь газеты, пришлось срочно проглотить. Каэ, ну как так можно?! Ты бы еще в пещеру к отшельникам залезла! Неужели твой отец газет не читал?

Память послушно подсунула картинку семейных взаимоотношений Каэтаны и Рауля Кордова. М-да.

Вопросы отпали. В принципе.

Видела своего «обожаемого» папочку Каэ ровно два раза в день. По пять минут, не больше. С утра отец вызывал ее в кабинет и интересовался ее планами. Или ставил в известность о своих.

К примеру, оповещал о своем отъезде. Или о приезде друзей.

Вечером, если Каэтана ничего не натворила и все успела сделать, – короткое: «хорошо». Нет? Будешь наказана. Обычно – лечебным голоданием. То есть оставят без завтрака или вообще на сутки без еды в молитвах. Ну не твою ж налево?

Бедная девчонка!

Кажется, папаше нужно начинать молиться, чтобы я проучилась подольше. Тогда и он подольше поживет. Наверное. Не стоит забывать о каникулах, не так ли?

– Эсса, вы уверены, что эс Лиез промолчит?

Я пожала плечами.

– Раэн, а вы бы ему поверили?

– Нет, эсса. Должен сделать вам комплимент – вы великолепно владеете собой.

Я развела руками.

– Я стараюсь, раэн. Надеюсь, вы поймете меня правильно и впредь.

– Разумеется, эсса.

И передо мной вежливо распахнули дверь кабинета.

– Раэн Леде́сма, я прошу прошения. Я немного задержал вашу ученицу.

«Тьяго Ледесма», – подсказала память.

Сухопарый высокий старик, стоящий у доски, посмотрел на меня, как орел на мышь. Сходство усиливали равно и его орлиный нос, и мое платьишко.

– Ничего страшного. К доске, эсса Кордова.

– Да, раэн.

Изображая воплощенное несчастье, я побрела к доске. Черной, блестящей.

– Записывайте условие задачи. В урне находится 15 белых, 5 красных и 10 черных шаров. Наугад извлекается один шар. Какова вероятность, что это будет красный шар?

– Одна шестая, – машинально ответила я. И тут же выругала себя. Но… Кто меня, дуру, за язык тянул? Это что – еще и считать надо? Число красных шаров делится на число всех шаров – это устно поделить можно. Если б я такое на доске считала, меня бы Виктория Львовна ею же и пришибла.

Что там!

За калькулятор на ее уроке можно было вылететь из класса с визгом! Умножать трехзначные числа в уме? Называйте трехзначные!

Раэн воззрился на меня еще пристальнее.

– Приятно видеть, что вы не зря посещаете мои уроки, эсса. Какова вероятность того, что при бросании двух игральных костей в сумме выпадет пять очков?

– Одна девятая, – вздохнула я, понимая, что палюсь капитально.

«Штирлиц шел по Берлину. И ничего-то в нем разведчика не выдавало. Ни буденовка, ни парашют, ни “Катюша”, которую он распевал во все горло, прихлебывая водку из бутылки».

Но что тут считать-то? Всего у каждой кости шесть граней, итого тридцать шесть комбинаций. Из них четыре вероятности, что выпадет пять. Это в уме считать надо!

– Расписать решение?

А может, и не палюсь. Все равно я ни одного местного математического символа не помню. Каэтана, кстати, тоже. Записывать так, как это принято у нас?..

– А распишет нам все эсса Карсез. Если она на моем занятии занята своими ногтями, значит, и все ответы на вопросы знает. Садитесь, эсса Кордова. И впредь слушайте так же внимательно.

Фу-у-у-у-у! Пронесло.

Нарсия бросила на меня злобный взгляд, но к доске пошла.

Мне действительно повезло. Символы здесь совсем другие, не те, что у нас. Ничего, был бы смысл, а обозначения нарастут… может, им парадокс Монти Холла подкинуть? С драконами и козами?[6]

Я уныло побрела к первой парте. Не-не, Каэтане она не нравилась. Просто задние парты оккупировала местная элита. Там и ногтями заняться можно, и подремать, и еще что-то поделать. А на первой парте – ничего. Сиди и смотри на преподавателя. И не спишешь даже.

Вот Каэтана и сидела, смотрела на доску, писала. Правда, ничего не понимала. Как и эта… Карсез. Смотрит как баран на новые ворота. Чего-то калякает, мычит… кажется, она не знает, как я решала.

– Понятно! Эс… Лиез!

Матиас к доске вышел королем. И даже решение записал. Правда, на следующей задачке срезался. Я ее привычно прогнала в уме, пометила на полях, что будет одна шестая, но и только.

Преподаватель дал еще две задачи на самостоятельное решение, подошел ко мне.

– Эсса?

Я быстро написала на полях ответы, посмотрела на него.

– Верно, раэн?

– Верно, эсса. Рад видеть хоть одного ученика, который не просто так посещает мой предмет. Хотите задачку посложнее?

– Хочу, – кивнула я. – Мне нравится.

– Вы решали задачи дома?

– Да, раэн.

– Тогда записывайте.

Предложенная задачка была уже посложнее. Я записала ее, подумала и все же решилась:

– Раэн, могу ли я предложить вашему вниманию забавную задачку?

Благо все остальные так заняты, что на нас и внимания не обращают. Да и нет желающих сидеть так близко к преподавателю, первый и второй ряд традиционно пустые.

Парадоксу – быть!

Остаток занятия мы с раэном провели вполне приятно, перебрасываясь задачками. Он – мне, я ему… да, тут еще и класс присутствовал?

Им раэн тоже отжалел еще четыре задачи. Классу хватило.

* * *

Обед.

Я не поняла, тут нарочно подают те блюда, которые я ненавижу? Гороховый суп, брр! Если его варить правильно – вкуснейшая штука! С копчеными ребрышками, например!

У меня не с первого раза получилось, но мужу нравилось, и я готовила. Тьфу, вспомнилось же!

А это…

Пюре неопределенного оттенка, цвет болота, в котором зародилась жизнь, не иначе. Горохом пахнет – и это все. Поев такого супчика, рискуешь воспарить под потолок. На ветровой тяге.

Нет, настолько я не оголодала. Но тарелка уже приземлилась мне на поднос. Равно как и второе, и хлеб, и булочка с компотом. Что на второе?

О, отлично! Кукурузная каша с подливкой, в которой даже мясо есть! Приличное количество мяса. Это я ем, даже в таком печальном виде! И компот пью. Особенно если в нем персики попадаются, а они там есть. И булочка такая – в две мои ладони! Живем!

Супчик я отставила на край стола и занялась вторым.

– Это что было, ты?..

Эсса Нарсия Карсез стояла у моего столика. За ее спиной переминалась с ноги на ногу верная подпевала – Майя Перальта.

– Это гороховый суп, – показала я пальчиком. – Поделиться?

И сунула в рот еще одну ложку каши. Чую я, к чему идет, а кушать хочется.

– На математике! Ты меня решила дурой выставить, дрянь?

Если бы эсса не надвигалась на меня, может, ничего бы и не случилось. Но…

Я даже поучаствовать не успела.

Каэтана изволила кушать одна. Рядом со столом, куда сгружают грязную посуду. Непрестижное место еще и потому, что здесь большое движение народа. Я-то его отслеживала. А вот Нарсия, которая стояла ко мне лицом, нет. И зря.

Идущий мимо третьекурсник толкнул Майю, та очень удачно налетела на Нарсию; я-то успела вскочить из-за стола, еще и стакан с компотом прихватила, а вот девушки украсились моим обедом. Основная часть супа и каши досталась Нарсии, но и Майе чуточку перепало.

– Ты!!! – развернулась разозленная Нарсия уже к новому врагу.

А зря. Выглядела она так, что лучше бы бежала до дома и переодевалась. Быстро. Гороховый суп на одежде… м-да.

Третьекурсник сдвинул брови.

– Детка, ты кто?

Растаять захотелось даже мне. А уж девчонки…

Парень, который стоял перед ними, выглядел так, что эс Лиез на его фоне смотрелся блекло. Высокий, широкоплечий, блондин, в кожаной куртке… да хоть сейчас его на плакат! Арийскую расу рекламировать!

Нарсия побледнела. Потом покраснела, осознала, в каком она виде, и позеленела, под цвет супчика.

– Я… эсса Карсез…

– Детка, не стой на проходе.

Я залпом выпила компот, доев на лету два персика, сунула в карман булку – и аккуратно сдвинулась так, чтобы Нарсия не начала снова орать. Третьекурсник, кажется, заметил мой маневр, но промолчал. Умный мальчик, хороший.

– Первый курс? Тогда все понятно…

Что ему было понятно, я не дослушала. Удрала из столовой, пока не примчалась повариха, ругаться с Нарсией за перевернутый стул и разбитые тарелки.

* * *

В общежитие идти не хотелось. А куда бы занориться, чтобы и мне никто не мешал, и я никому не мешала? В библиотеку?

Нет, пока времени маловато. Можно сделать нечто другое. Сходить и посмотреть карту местности. Память Каэтаны подсказывала, что она должна быть прикреплена на первом этаже, в учебном корпусе, рядом с главным входом. Каэтана ее запомнила плохо. Дорога «общежитие – учебный корпус – столовая» есть? И хватит для жизни. Все равно выходить куда-то еще девчонка попросту боялась. Там же народ! Его много!

Так что я сунула в рот кусок булки и отправилась к учебному корпусу. А красивое, кстати, здание. Высокое, трехэтажное, чем-то напоминает советский модерн. Форма – словно распахнутые руки, спереди портик с колоннами, парадная лестница, скругленные края. С утра я как-то внимания не обратила… Нет! Мы просто занимаемся в другом здании. А сейчас я смотрю на главное здание спереди.

Интересно, сколько сюда мрамора ушло? Дорого, наверное…

А вот и двери. Резные, тяжелые, сразу видно. Но открываются очень легко. Пальцем ткни. Я вот дернула – и чуть в холл не влетела. Холл тоже здоровущий, сбоку доска с объявлениями. И рядом карта. Эх, сотового нет! Сейчас бы сфотографировать!

Ну хоть так зарисую, условно.

Я достала тетрадь из сумки и вытащила грифель. Да-да, привычных карандашей тут нет, есть грифель в бумажной обертке. Может, изобрести карандаш и запатентовать? Великая вещь пропадает!

Итак, академия. Здоровущий неправильный восьмиугольник. Одной гранью прилегает к горам, одной к морю. Остальные грани, я так понимаю, обусловлены рельефом местности.

На территории академии расположены учебные корпуса – три штуки. По одному на каждый курс. Мы пока занимаемся в здании для первокурсников, потом переползем в соседнее и напоследок – сюда. Еще здесь есть общежития. Две штуки. Большие. Для мальчиков и девочек.

Преподаватели живут в отдельных домиках. Вот они, так и нарисованы. Так и подписано – дома преподавателей. Ясно… мне бы тоже не хотелось жить в общаге. А у кого-то семьи, дети наверняка.

Я когда Гарри Поттера читала, меня всегда возмущало интернатское житье.

Ладно – дети! Интернаты в Англии в порядке вещей. Хотя тоже свинство, конечно! Вы сами в одиннадцать-то лет поживите без родителей? Чтобы вас и не обняли, и не поцеловали, и не поругали, если есть за что? Полгода родных не видеть! Да рехнешься! А родителям каково? В жизни бы ребенка в такой гадюшник не отпустила. Край – поселилась бы под стеной школы, и никакой Волдеморт там не прошел бы. Но что – ни у кого из преподавателей семьи нет? А ведь ничего такого сказано не было… Не школа, а цирк уродов. Моральных. Кто не замужем, кто не женат. Зато все заняты – Волдемортов гоняют и мир спасают.

Здесь преподаватели расположились с комфортом, вот парк показан, который отделяет их дома от основного массива академии. Тоже понятно. Уединения хочется, а не студентов из-под окон гонять.

Есть гостиница для вип-персон. Тоже понятно, вдруг начальство приедет, и где его размещать?

Ага.

Собственно драконятник. Или драконарий – как его тут правильно? Да хоть бы и драконюшня!

Полигоны для тренировок занимают примерно половину территории.

Больница. Не пара комнат, а полноценная больница. Целое здание. Говорящий факт. Это не медпункт с вечно сонной медсестрой. Хотя чего удивляться? Даже хомячок человека так покусать может, что месяц швы проносишь. А дракон немножко покрупнее, нет? Отдельно – морг?.. Это кого же тут так круто препарируют?

Отдельно – библиотека.

Отдельно – лаборатория.

Я перерисовывала карту, кое-как карябала расстояния и ориентиры. А и ничего! Потом все выучу!

Успела?

Все успела. И булку дожевать, и карту нарисовать. И до корпуса своего доскакать, того самого, с цифрой один на фронтоне. И на домоводство успела.

* * *

Раэша Ирена Понс мне не понравилась с первого взгляда.

Кто должен преподавать домоводство? Кто-то уютный, спокойный, домашний, кругленький. А тут – двухметровая громила, от одного вида которой хочется под стол залезть. И не вылезать неделю! Не поймешь, то ли женщина, то ли мужчина. Половых признаков – только имя, все остальное неопределенно. Волосы длинные?

Тут у всех они длинные. До плеч обязательно, ниже – по желанию. Короткую стрижку я еще ни у кого не видела. А остальное у бабы – какое-то гипертрофированное.

Ей-ей, от такой сбежит даже Кинг-Конг! Быстро. Роняя по дороге кокосовые орехи и надеясь, что не догонят. Суровое лицо, мускулистые руки, длинные ноги, а еще татуировки и шрамы в комплект. Груди нет, фигура скорее мужская, чем женская. Словно ее тупым топором из дерева вырубили.

Брр!

Понятно, народ молчит и слушает, и лишний раз не дергается. Жить-то хочется! Я тоже сижу над тетрадкой и молчу. Жду. Итак, что же нам расскажут на домоводстве?

Хм, как оказалось – предмет полезный.

Потому что раэша начала не сходя с места посвящать нас в сервировку стола. Ложки, ножи, вилки, крючки, лопаточки, чаши для пунша и для крюшона, чаши для омовения рук и влажные салфетки…

Я писала, не поднимая головы. Еще и зарисовала бегло. Раэша на доске изображала, я перерисовывала в тетради.

И не обращала никакого внимания на взгляды моих соседок. Появились, гидры злобные! Видимо, вахтерша уже отмылась…

И назревали проблемы.

Перед уроком они меня отловить не успели, но после урока наверняка воспользуются представленной возможностью.

И мне придется или как-то подставить их еще раз, или…

Судя по утреннему розыгрышу, я недооцениваю ситуацию. А ведь происходящее – это уже не игрушки. Как тренер и как преподаватель физкультуры – да, есть у меня и такая специальность в дипломе – я сталкивалась с травлей школьников и студентов. И для себя делила все это на три категории вреда. Вред моральный, материальный и физический. Знаю, что у психологов другая градация, но мне бы практическое применение, а не теории по Фрейду.

Проще всего с моральным вредом. Есть шуточки гадкие, но безобидные по сути. То, что обидно, противно, но не несет физического вреда. К примеру, гадкие прозвища. Или бойкот. Это неприятно?

Да это просто песец! Но тем не менее… дразни меня хоть кучей навоза, лишь бы мухи не садились! Это случается, но если жертва травли достаточно сильна, чтобы все преодолеть и выдержать, он или она еще и сильнее станет. Более того, повзрослев, никто и никогда об этом и не вспомнит. Кроме самой жертвы… впрочем, это сейчас не так важно.

Есть вариант травли, который не несет вреда физического, но несет материальный и репутационный. Поиграть в футбол рюкзаком жертвы, спрятать пенал, попортить одежду, грохнуть домашнее задание… думаю, с этим все тоже сталкивались. Страдает кошелек, страдает репутация, ты ведь не объяснишь преподавателю, что это Вовка, к примеру, тетрадкой зад в туалете вытер…

И самый неприятный вариант. Физический.

То, что и происходит с Каэтаной. До меня как-то не сразу дошло, а ведь все к этому. Беззащитность жертвы, видимо, спровоцировала подонков на активацию травли. Или как-то это научно сказать можно – не суть. Суть в том, что тигров не травят, травят обычно зайцев.

Матиас приглашал девчонку во двор – зачем? И ведь не просто во двор, в башню… он ее испугал. Чем это могло кончиться?

Падение с лестницы – было. И в результате в полудохлую тушку переселили меня. А как насчет других вариантов? Того же изнасилования? Могло быть и так, а испуганная и забитая Каэтана попросту побоялась бы слово против вякнуть. Если бы вообще не пролежала в обмороке весь процесс.

Девчонки решили облить Каэ чернилами.

Безобидно? Ха, как бы не так!

Знаете, что входит сейчас в состав чернил? Я вот знаю. Сажа, клей, дубовые орешки, камедь, кислота… короче – фиг ототрешь. Только с верхним слоем кожи, недели за две-три. Я уж молчу про волосы, про раздражение… вахтершу я подставила серьезно. Но кто ж мог знать, что эти дуры такие дуры?

Надо полагать, они и получили сейчас по полной. И вызов к ректору, и трепку, и что-то еще приятное… мне с ними еще одной ванной пользоваться. И что делать?

Сыграть сейчас беззащитность и заблеять? Это не для меня. И боюсь, тогда мне придется идти на отработки вместо них или еще что-то неприятное сделать. Придумают – что. На гадости у таких голова отлично работает!

Вариант второй. Показать клыки и когти – и напугать. Но получится ли?

А, не попробуешь – не узнаешь. Терпеть и молчать у меня все равно не получится, характер не тот. Но делать надо так, чтобы меня потом ни в чем не обвинили. Хоть ты убивай, но не попадайся.

Пока не уйдет преподаватель, разборок не будет. Но и при всем классе лучше их не допускать. Тогда что? Тогда их надо просто спровоцировать на разборки в удобном месте и в удобное время.

Надо уйти чуточку пораньше и свернуть… ага. План я помню, есть очень удобный проулочек между нашим учебным корпусом и библиотекой. Пробуем!

И я принялась записывать дальше.

* * *

– А ну, стой! Ты, дрянь!

Олинда Оливера наступала на меня первой, сжав кулачки. И я заметила на них чернильные следы. Каэтана в таких случаях бледнела, мямлила, пятилась. Я наоборот, шагнула вперед.

– Я дрянь? Еще раз ты, подруга, попробуешь меня чернилами облить – я тебе их в глотку залью. Ты поняла?

Получилось у меня очень неплохо. Так низко, с рычащими нотками. Судя по всему, девчонку пробрало. Я продолжала шагать вперед, заставляя уже ее пятиться. И две ее прилипалы тоже двигались задом наперед.

– Я тебя трогала? Я твои вещи портила? Я у тебя парней уводила? Я тебе хоть слово лишнее сказала? Так какого дракона ты ко мне лезешь, а? Проблем надо? Я тебе их устрою!

– Да что ты…

Голос звучал не слишком уверенно. Эсса Оливера не ожидала агрессии и потеряла несколько позиций. Теперь надо ее дожать.

– Сегодня ты напакостила вахтерше. Не мне, поняла? И будешь отрабатывать. В следующий раз получишь еще сильнее.

– Это ты виновата!

– А ты докажи? – невинно предложила я.

Взгляд красотки заметался. И я поставила точку:

– Запомните. Вы, все три! Первая я ни к кому не полезу. Но отвечу так, что костей не соберете.

Развернулась и пошла.

Осознанно. Расчетливо и подло провоцируя Олинду напасть. И конечно, та не выдержала. Вцепиться мне в волосы, прямо в пучок, дернуть назад, свалить, попинать ногами… и чего будут стоить мои угрозы?

Какая разница, что там орет поверженный враг? От «Я тебя убью!!!» до «Свободу попугаям!!!». Это уже никого не волнует. Пусть орет!

Наивная душа! Да кто ж тебе вцепиться-то даст!

Шаг в сторону, вовремя подставленная нога – и легкий, почти незаметный толчок в спину. Для этого и боевых искусств никаких не надо. Ну кто, кто нападает, когда солнце светит в спину и по метнувшейся тени видны все твои движения? Тьфу, дилетанты!

Позорище!

Олинда так загремела костями о дорожку, что мне камни стало жалко. Ей-ей. Даже искры почудились на минуту. Ничего, не покалечится.

Девчонки дружно завизжали.

Я сделала им ручкой.

– До больнички эту идиотку сами дотащите. За добавкой можете обращаться. Салют!

И развернулась.

О-о-о-опс!

В проулочке, заслоняя мне выход, стояла наша преподавательница домоводства.

– И что это было?

После дружбы с баскетболистами меня не напугать ни ростом, ни весом. Так что я мило улыбнулась.

– Расстановка приоритетов.

– Я бы сказала, раскладка. – Преподавательница задумчиво изучила тушку Оливеры. Та не вставала, видимо – сильно навернулась. Но дышала, так что выживет. А если стесала нос… будет девушка породы мопс.

– Не одобряете, раэша? – так же светски поинтересовалась я.

– Не одобряю. Врагов лучше добивать.

Подружки-побрякушки побледнели. И Фатима, и Севилла. Кажется, даже квакнуть что-то попытались. Я так же мило улыбнулась в ответ.

– Если бы это был враг – безусловно. Но это просто спесивая дурочка, так что я дала ей шанс. Следующий несчастный случай произойдет или на берегу моря, или в драконарии…

– Советую помнить, что драконы не съедят зараз больше двадцати килограммов мяса. И могут остаться ткань, украшения.

– Не останутся, – заверила я.

– Замечательно. А вы две – что? Взяли это, – преподавательница небрежным жестом показала на тушку эссы Оливеры, – и потащили на своих плечиках в больничку. Я с вами схожу, проконтролирую.

Девчонки побелели, но к Олинде подошли и перевернули ее. Я поняла, почему она не двигалась. Добротная шишка размером с куриное яйцо на лбу, окровавленный нос, который, кажется, станет курносым, ссадины…

И ведь я ее почти не трогала. Все сама, все законы физики. Инерция там, масса тела, помноженная на скорость, корень квадратный из злости…

И поделом!

– Спасибо, раэша, – поблагодарила я преподавательницу. Я отлично понимала, что за этим стоит.

«Проконтролирую» – чтобы версия девушек не включала злую Каэтану Кордову, которая налетела, запинала, поиздевалась… могли наврать?

Да в любой момент!

Теперь уже не смогут.

Ну и фиг с ними. Мне надо в библиотеку, туда я и отправилась.

За спиной кто-то злобно пыхтел. А вот так вот! Это вам не беззащитную девчонку гонять!

* * *

Библиотекарша смотрела на меня с искренним отвращением. Выглядело очень впечатляюще. Да и сама эсса – тоже.

Да, эсса.

Здесь есть забавная градация, по которой носить золото разрешено только эсам и эссам. Вот те и носят. Остальные обходятся медью и серебром. Видишь на человеке или колечко, или цепочку, сережки из золота – эс. Или эсса.

На этой золота хватало. И на пальцах, и в ушах. Больше эссе похвастаться было особо нечем.

Средних лет, среднего телосложения, некогда симпатичная, но сейчас стремительно теряющая даже остатки былой красоты, она явно это понимала. И играла доступными ей средствами.

Белейшая блузка. Белая лента в волосах.

Длинная черная юбка. Черная камея на блузке. Пенсне (в золотой оправе), через которое меня разглядывали, как пятно плесени на потолке. Увы – после нашего тренера мне и смеяться было лень. Тоже мне, Лаврентий Берия нашлась! Пенсню надела!

Еще усы отрасти! И трубку возьми.

– Эсса Кордова. Что вам угодно?

– Книги, – решила я.

– Вы в библиотеке. – Тон намекал, что сюда за селедкой и не приходят.

– Правда? А каталог у вас где?

Тетка перекосилась еще больше, но каталог мне указала. Да, именно та самая система, с карточками и алфавитом.

– А тематический?

Тематический каталог тоже нашелся. И я закопалась для начала в мироустройство. Выписала два десятка книг, попросила принести их и принялась пролистывать. Потом попросила периодику.

Пропустила ужин.

Едва не забыла про отбой. То есть забыла – библиотекарша намекнула, что ее рабочий день тоже конечен. Взяла на дом шесть книг и поплелась в общежитие груженная, как верблюд. В голове царил хаос, который постепенно складывался в систему.

Академии как таковой там не было. То есть плевать, чему нас тут учить будут. Хоть бы и стихосложению или картофелеводству, главное все равно не это.

Главное – драконы.

Каэтана не знала толком, чем занимался ее отец. А вот я начинала подозревать.

Драконы – громадные ящеры. Как люди смогли одолеть их, подчинить, поставить себе на службу? Знаете, сколько гибнет дрессировщиков в тех же цирках? Знаете, сколько травм в зоопарках?

Это Джеральд Даррелл писал о милых зверюшках. А в реальности… поко́рмите вы орешками милую белочку? Кормите, пожалуйста. Но не забывайте, что она вам может проштамповать руку тридцать раз за минуту. Кости, может, и не разгрызет, а вот мясо в лохмотья превратит. Нервы, сухожилия…

Дело в том, что драконы разумны. И способны к ментальному общению.

Нет-нет, так прямо это в книгах не значилось. Но если уметь читать, работать с информацией, обрабатывать ее – понять несложно. Никто не задумывается, но человек двадцать первого века мыслит вдвое-втрое быстрее человека начала двадцатого века. Мы с рождения живем в сплошных потоках информации, и, чтобы не захлебнуться, мы либо учимся извлекать из нее ценные зерна, либо…

Либо мозг захламляется чем попало.

Сколько человек могут перечислить героев сериалов? А сколько – воспроизвести законы Ньютона? То-то и оно, фильтровать надо.

Я фильтровать умела.

Смысл был именно в этом. Ящеры способны к телепатическому общению. Но… не со всеми. И именно из этих самых «не всех» постепенно выковалась аристократия. Эсы и эссы. Но я так поняла, что эту способность обеспечивал рецессивный ген.

А что с ними происходит? Вырождение.

Поэтому эсы старались жениться и выходить замуж исключительно в своих кругах. Вот это и дает академия. Иллюзию выбора.

Здесь парни получают своего дракона, а заодно приглядываются к женам, зная, что только нужный брак обеспечит им полезное потомство с нужными генами.

Возможно.

Наверное.

Проблема в том, что не всегда этот самый рецессивный ген активируется. Да, можно сидеть у клеток с драконами, можно биться головой об стену, но нет гена – нет взаимодействия. И такое случается, потому что часть наследников… ну, тут как в анекдоте. Я делаю графской жене графьев, а он моей – пекарей.

Не все эсы способны взаимодействовать с драконами. И в то же время есть простонародье, которое на это способно. И упускать их глупо.

Для таких выделяются квоты, стипендии, но считаются они – второй сорт. И дальше по поговорке: второй сорт – не брак. Сойдет и так.

Не для брака то есть.

А чтобы не возникало коллизий… ребят из простонародья готовят отдельно. И муштруют намного жестче, и, разумеется, женщин среди них нет. Просто нет. Здесь общество достаточно регламентированное, место женщины – в семье и на кухне, а такие, как наша преподавательница домоводства, – это исключение. Таких единицы.

Конечно, дорожки пересекаются. И конечно, мальчишки друг друга задирают. Но эссы в это не вникают.

В общем-то, логично.

Сословное общество, дело женщины – удачно выйти замуж. Может ли считаться удачным брак с бывшим пекарем? Или вообще нищим? У которого ни поместья, ни денег, ни связей… только умение летать на драконе? Фактически эти ребята – пушечное мясо. Но дорогое, потому как драконов ограниченное число. А морских тварей много, и они голодные.

Вспомнилась Энн Маккефри с ее вейрами.

Да, пожалуй. Сходство есть, но система тут другая. И холдов нет, есть государства. И драконы принадлежат лишь одному из них, и по стране отборы… Ладно, я так поняла, что шансы у ребят из других стран есть. Но не слишком серьезные[7].

В комнате я почти упала на кровать и уставилась в потолок.

Способны ли эсы из других королевств взаимодействовать с драконами или только местные? Как драконы, которые, вот хоть тресни, выводят детенышей только здесь? Не вызревают их яйца нигде. Вообще нигде, ни в одном другом месте! Хоть ты их золотом обложи!

Это неудивительно. В инкубаторе знаете сколько условий? Температура, влажность, да много чего разного и неприятного. Нарушишь – цыплята подохнут.

Те же кистеперые рыбы живут только в одном месте планеты. В других – никак. Условия не подходят.

А с местными людьми что?

Может, в результате проживания именно в этой местности у них сформировалось что-то такое? Как зоб или складка на веке? Или неустойчивость к алкоголю? Или полидактилия?

Какая-то особенность, которую можно установить только сравнительным вскрытием?

Я потянулась за картой. Если суммировать то, что я прочитала, логично предположить, что сначала драконы достаются своим, а чужим – по остаточному принципу.

Более того, у местных аристократов есть три года, чтобы наладить нужные связи, получить своего дракона, найти супругу. У местных раэнов есть только год. Если за год они не привяжут к себе дракона, они отправятся на улицу. Если привяжут – их начинают натаскивать на боевые вылеты.

Дальше все уже зависит от парней и драконов.

Или их сожрут, или их не сожрут. Могут дослужиться до высоких чинов, могут не дослужиться. Дело военное, дело житейское. Кстати, дворянство они получают. Но личное и безземельное. Эсы, но второго сорта. Могут пристроиться зятьями в богатую семью, а могут погибнуть. Могут жить на пенсию от государства. Минус – их дети уже дворянства не получают. Они тоже второго сорта. Да и не так их много. И драконов немного, и вот таких ребят, и гибнут они чаще, чем благородные. Это как у нас, есть президентские войска, а есть спецназ. Где больше процент потерь?

То-то и оно…

А вот в чем я должна найти равновесие?

Между Равеном и остальными королевствами?

Между Наресом и другими континентами?

Я обдумала этот вопрос, но потом покачала головой. Нет, так добра не будет. Драконы – это ядрен батон. Но это разумный батон. Воевать друг с другом не будет, но… человек же тварь такая! Что будет, если у наездника отобрать дракона?

Если у дракона отобрать наездника?

Кто и как это воспримет?

Есть ли у драконов пара – или они размножаются, как кошаки по весне? Потому что шантаж был, есть и будет отличным методом воздействия. Шантаж жизнями родных и близких, привязанностями, ошибками – да чем угодно!

Надо подробнее узнать о природе связи между человеком и драконом.

Кстати! А всадницы встречались? Или у драконов летают и сражаются только мужчины? И у людей тоже? Допустим, у людей рецессивный ген как-то связан с игрек-хромосомой и передается только парням. А у драконов?

Не знаю. Надо копать и искать. Легко сказать – равновесие! Найти его гораздо сложнее.

И неплохо бы на ночь подумать о жизни. Кстати говоря…

Я вооружилась шваброй и ею же осторожно открыла дверь в санузел. Нет реакции.

Проверила пол, потолок, пространство перед собой, огляделась – все чисто. Не стоит обольщаться, это сегодня, пока Олинда в лазарете, а ее подруги заняты отработками. Потом мне будет намного веселее. Или им будет намного тяжелее.

Или… посмотрим! Если я в спортзале с пожарным инспектором общий язык нашла, неужели я тут трех дурочек не укрощу?

Мне будет очень стыдно.

А пока – в душ и баиньки.

Отключилась я мгновенно, стоило только головой подушки коснуться.

* * *

Истошный вой будильника выдернул меня из дремы, заставил подскочить и вцепиться в подушку судорожно искривленными пальцами.

Твою ж так!

Каждый день я этого не выдержу. Срочно в душ и на зарядку.

Повезло – душ был свободен, так что я рысью пронеслась через две кабинки – и вылетела в свою комнату. Эх, хочу ванную!

Джакузи!

С пеной, с аромамаслами, с удобной подушечкой под голову. И лежать… и еще музыку для релакса. И хотеть я этого буду долго. А еще душ Шарко и массаж.

А правда, есть ли здесь подобные комплексы? Нет, не бордели, а именно как в салонах красоты? Чтобы куча процедур и обязательно такой отдых? Надо узнать.

Если мне жить в этом мире, надо найти возможность в нем и зарабатывать. А заодно почитать законы. Что я могу, чего я не могу…

У Каэтаны в голове была одна программа. Выйти замуж – нарожать детей – помереть.

За кого? Папа укажет! Сколько рожать? Муж скажет. А помереть? С этим тоже найдется кому помочь. Уже нашлось.

У меня были другие планы на жизнь.

Однозначно, сегодня опять библиотека.

* * *

Первые два занятия прошли спокойно. Проблемы начались за обедом. Стоишь ты на раздаче, никого не трогаешь… знаете подлый приемчик? Коленом под колено?

Так и уронить можно, особенно если на опорную ногу надавить. Меня уронить не получилось, но – какова наглость? Я обернулась и чуть не нос к носу оказалась с Яриной Лонго.

– Осторожнее.

– Ты что, Кордова, уже на людей кидаешься? Я стою, тебя не трогаю…

Ага. Это мне тоже знакомо. Я ни при чем, а ты чего на меня? Что она сделала – никто не видел. Что я отвечу – узнают все. Я тут же перестроилась и расплылась в идиотской улыбке.

– Что ты, Лонго! Я думала, ты сейчас упадешь, ты ж на меня почти легла. С матрасом перепутала?

– Я? На тебя? Да до тебя щипцами не дотронешься! Ходишь в обтрепках!

Я мгновенно скорчила обиженную рожицу.

– Лонго… я понимаю, что моя семья беднее… и на роскошные наряды у нас денег нет… с твоей стороны жестоко мне напоминать об этом!

Ярина захлопала глазами. Но сориентировалась быстро.

– Ты бредишь, что ли, Кордова? Какое мне дело до твоей семейки?

– Вот и я думаю, что никакого, – тут же согласилась я.

Инцидент исчерпан, скандала не получилось, а что спиной к девицам лучше не поворачиваться, я и так знаю. И выгляжу я привычно – как больная мышь. И волосы собрала, и очень жалею, что косметики нет. Сейчас бы еще выразительнее получилось! Если бы тени под глазами, тени над глазами – грамотный грим чудеса творит!

Вечером я снова отправилась в библиотеку. Сейчас я уже знала, что искать, и стало сложнее. Не нашлось этой информации в свободном доступе. Вообще.

Странно еще, что остальное было. Или нормально? Такие вещи не скроешь, это нереально. А вот откуда можно узнать механизм связи с драконами?

Надо полагать, данные есть. Но где? Расспрашивать людей? Я бы не рискнула. Это мгновенно привлечет внимание, вызовет встречные вопросы…

Копаться дальше в библиотеке? Безусловно! Но это полумеры.

А если… если попробовать подойти с другой стороны?

Я нагрузилась книжками и решительно направилась к схеме академии.

Вот теперь я лучше понимала остальные обозначения.

И понимала, что вот это явно общежитие для раэнов – отделено от нас парком с домиками преподавателей. Вот это явно их тренировочное поле, а вот отдельной больницы не сделали. Поэтому наша такая большая. Надо полагать, лечат эсов и раэнов в разных крыльях или на разных этажах – чтобы не передрались и не переругались. Может, туда заглянуть?

А кто меня туда пустит? На отработку – это на кухню. Нет, так дело не пойдет. Ничего, у меня три года впереди. Это мало, но я что-нибудь придумаю. А для начала… у нас послезавтра выходной?

Надо помириться с соседками по комнате. А то в туалет нормально не сходишь.

* * *

Выходной день!

Красота!

Все, у кого есть время и деньги, идут на ярмарку.

Да-да, вот так! Академия стоит на побережье, но города рядом с ней нет. Невыгодно. Именно это побережье усеяно рифами и мелями, почва здесь каменистая и скальная, так что и не причалишь нормально, и ничего не вырастишь. Зато для тренировок – раздолье. Драконы летают, как те «кукурузники», по сорок раз на дню.

И опять же…

Здесь к морю примыкает Драконий хребет. А драконы – они характерные. И во время беременности им нужен покой. Им только города под лапой не хватало!

Обычная-то женщина в это время мечтает разнести все вдребезги и пополам!

А если в женщине несколько тонн? А еще она бронированная и с когтями? Плотоядная и может дышать огнем? Вы все еще мечтаете оказаться с ней рядом?

Так что городка рядом с академией не возникло. До ближайшего поселения – часов восемь пути.

Но!

Есть ученики. И у них есть деньги! И эти деньги хочется потратить! Что делать?

Правильно, ярмарку.

Отвести для этого важного дела площадку неподалеку от академии и устраивать там каждые десять дней мини-базар.

С утра девятого дня купцы выезжают из городов и сел, спокойно за сутки добираются и устраиваются, с рассвета торгуют всем – от пирожных до платьев, а потом, после полудня, отправляются домой. В полдень ярмарка закрывается – и все свободны, всем спасибо.

Это тоже связано с драконами.

Ящеры вполне себе разумны и просто так не атакуют. Но… если над вами проносится тушка метров тридцати-сорока в длину, вы будете думать о ее разумности? Лошади, ослы, мулы – не будут. А драконы, опять же, не могут сутки сидеть на месте. До полудня еще ничего…

Может, изобрести здесь велосипед? Ему драконы параллельны…

Ага, если бы я еще помнила, как эта пакость ездит. Два колеса, педали, цепь с зубчиками, но собрать это? Не-не-не, без меня.

Велосипед отменяется.

В день ярмарки я встала заранее. И дверь в общую душевую открывала осторожно, чтобы не нарваться. Соседки были весьма злы. И отработки, и трепка… только вот будет ли урок впрок? Или они добавки попросят?

Проверять не хотелось. Я сделала все дела и устроилась у окна, ждать будильника. А когда он протрубил, накинула плащ и вышла из комнаты.

Очень удачно, кстати.

Плащ у Каэтаны был простой, из серой шерсти, теплый и уютный. С глубоким капюшоном, из-под которого ничего не было видно. Но на всякий случай я распустила волосы и выпустила пару прядей на волю. Каэтана локоны стягивала в гульку, так что… авось не сопоставят. А с утра еще темновато и прохладно…

Сойдет.

Никто не поймет и не прицепится.

Вот и эс Лиез во дворе, сестру сопровождает. Нет, не узнал. Скользнул взглядом, но в общей толпе я была самым неприметным элементом. Снять капюшон и назвать имя пришлось только на воротах. Сторож сверился со списком наказанных и кивнул головой.

– Кордова? Таких в списке нет, проходите.

Я и прошла.

* * *

Как я поняла из памяти Каэтаны, на ярмарке она не была ни разу. И денег не было, и страшно. Папаша постарался, вырастил рака-отшельника. Актиний ему за это в… ладно! Не будем ругаться, мне некогда. У меня есть целый список того, что нужно.

И для начала – меняла.

Банковская система здесь есть, только в зародышевом состоянии. И расписки принимаются.

Палатку, над которой развевался флажок с изображением монет, я выцепила взглядом мгновенно. Туда и отправилась. Успела первой.

Меняла, осанистый раэн лет пятидесяти, с короткой черной бородкой и маслянистыми глазками, посмотрел на листок в моей руке.

– Хм… эсса, у меня столько денег нет.

– Нет семи тысяч солеев? Позвольте вам не поверить? – удивилась я.

– Эсса, подумайте сами, мне бы сюда телегу пригонять пришлось, – вздохнул меняла. – Золото, серебро, медь… может, согласитесь погасить расписку частями?

Я прищурилась.

– По курсу?

– Пять процентов мои. Две тысячи солеев я вам выдам, остальное распиской.

– Два процента. И вы мне выдаете пятьсот золотом и еще пятьсот серебром и медью пополам, – подсчитала я.

Меняла скривился.

– Эсса…

– Торговаться не буду. Это и без того для вас выгодно, – предупредила я.

Вообще-то особенности местной конвертации я не знала, но чтобы эти барыги себе в ущерб работали? Ха! Смело дели любое предложение втрое и торгуйся до половины.

– Вы меня грабите, эсса.

– Неужели? – усомнилась я. – А если проверим? Я эту расписку и в академии могу обналичить, но вы останетесь без заработка.

– Три с половиной процента.

– Два с половиной. И по рукам.

Сторговались быстро. И я покосилась на сумку.

Вот считаем. В среднем один золотой весит около восьми граммов. Серебряная монета – четыре грамма. Медная – около двух грамм. Получается около семи килограммов веса.

Холщовая тряпка, которую я нашла у Каэтаны, не выдержит даже медяков. По швам разойдется.

Меняла покачал головой.

– Эсса, вот ваша расписка на пять тысяч восемьсот двадцать солеев.

– И? – насторожилась я сумме.

– А вот это вам. Практически в подарок.

Протянутая мне сумка этих пяти солеев стоила. Определенно.

Квадратная, черная, кожаная, с хорошо прошитыми уголками, она напомнила мне любимый шоппер.

Более того…

– Здесь в дне, смотрите, эсса…

Плотно прошитая сумка держала форму не просто так. Если кто-то ее прорежет… может резать и дальше. Потому что внутри, на дно, была вставлена коробочка из тонкой жести. По объему – до половины сумки. Не слишком удобно, но в нее прекрасно можно сложить мешочки с монетами. И видно не будет, и не повытаскивают так уж просто… кожа толстая, свиная, а дальше-то жестяная стенка.

Вес?

Ну… Вес – отдельный вопрос. Но кто мне мешает отнести бо́льшую часть суммы в академию и вернуться опять на ярмарку?

Да никто.

Эх-х-х… кстати! А колесо тут знают! Почему бы и не?..

– Раэн, я благодарна вам за сумку. Но хочу заметить, что носить ее тяжело. Скажите, а можете вы заказать сумку персонально для меня?

– Эсса?

– Я оплачу работу мастера.

Я достала из холщового серого безобразия тетрадку, грифель – и в несколько движений изобразила то, что известно всем женщинам России.

Сумку на колесиках.

Нет, не чемодан, а самую обычную сумку на винтах.

Ручка регулируется по длине в два стопора. Рамка. На ней сумка. Колесики на раме. Хочешь – мешок картошки перевози, хочешь – сумку набивай. Вроде и не слишком оригинальная идея, но кажется, здесь такого нет?

Хм… судя по вспыхнувшим глазам торговца – нет.

– Эсса… это интересная идея.

– Раэн… как я могу к вам обращаться?

– Раэн Лутаро Мо́ра. Эсса?

– Кордова. Каэтана Кордова, к вашим услугам.

– К вашим услугам, эсса.

– Раэн, это не единственная моя идея.

Темные глазки вспыхнули еще ярче.

– И как вы намерены распорядиться идеями, эсса?

– Я думаю, ими мог бы пока распоряжаться мой представитель, – вежливо намекнула я. – За пять процентов чистой прибыли. Заключая договора, следя за их исполнением… Как вы понимаете, я – эсса, то есть сильно ограничена в своих действиях. А моей семье мои идеи и подавно не интересны. Но если на них можно сделать деньги… вы меня понимаете?

Патентов тут пока еще не было. Но гильдии были. И мастера. И за соблюдением своих интересов они следили строго.

– Двадцать процентов от чистой прибыли, эсса, и вы не найдете лучшего представителя.

Я подумала.

Двадцать процентов пока было от сотрясения воздуха. Но не поторговаться?

– Раэн, предлагаю вам – для начала – пятнадцать процентов. А когда наша прибыль перейдет порог… скажем, десяти тысяч солеев в год, увеличим вашу долю до двадцати процентов. Согласны?

– По рукам, эсса. Составим договор?

Я кивнула.

Перед палаткой вытянулась приличная очередь. Человек двадцать. Но нам было не до того. Мы закладывали фундамент будущего благосостояния.

А что?

Если невесть сколько веков сумочка была обычным мешочком? Который тупо украшали цветами и кружевами? А я могу многое предложить. Те же портфели для бумаг.

Те же рюкзаки, в том числе и военные, и альпинистские, и охотничьи… это все разные виды рюкзаков, если что. Да тут поле непаханое!

Раэн это тоже понял. Даже на нарисованной мной раме уже можно сделать состояние! А если еще сумки туда добавить!

Вы сами пробовали ходить на рынок с корзиной? Корявой, неудобной, которая висит у вас на локте? А груз в нее складывать? А таскать за собой?

Рехнешься!

А тут – радость! И главное, делается-то легко! В любой кузнице за полчаса вам такую раму склепают. Устройство стопора вызвало чуть больше удивления, но идею раэн ухватил за пару минут. Как говорится – берем!

Заверните три штуки!

И сами сумки можно делать разные! И за собой эту конструкцию тащить, и перед собой толкать… такое в каждый дом понадобится.

– Эсса, я приеду на следующую ярмарку, – пообещал мне раэн Мора. – Вы придете?

– Раэн, а вы успеете?

Меняла задумался.

Пока до столицы, пока там, пока из столицы…

– Может, через одну или две ярмарки. Вы правы, эсса. Вы будете приходить?

– Если не получу наказание. – Я развела руками. – Я постараюсь. Или вы найдете меня, как сможете приехать.

– Если вы не придете, я буду ждать вас у ворот академии в полдень, эсса. Как только смогу приехать на ярмарку.

– А…

– Если вы наказаны, вас просто не пустят развлекаться. Но поговорить вы можете. Я скажу, что привез для вас письмо и передам его только вам в руки.

Я кивнула и улыбнулась.

– Договорились, раэн.

– Договорились, эсса.

Забывшись, меняла плюнул на ладонь и протянул мне руку. Ровно через две секунды спохватился, что не то делает, но было поздно. Я поступила так же – и наши пальцы сплелись.

– По рукам, раэн.

Деньги сближают, объединяют и помогают найти общий язык. Я это точно знаю.

* * *

Второй раз на ярмарку я вернулась с сотней золотых, сотней серебра и сотней меди. И начала «от яйца».

Платья я менять пока не буду. Мне нужно только одно платье, в котором я буду похожа на человека. На всякий случай. Но это пока потерпит. А вот приличное белье – обязательно. И обувь.

И письменные принадлежности. И…

Обязательно посетить небольшую походную кузницу.

Мне нужно кое-что для самозащиты.

Получив мой заказ, кузнец почесал в затылке, но пообещал сделать нужные вещи к полудню. Да там и не слишком сложно было.

В сумку последовательно укладывались: тапочки типа чуни войлочные, теплые носки – несколько пар, шерстяные гетры, две фуфайки с начесом, легкие туфельки, башмачки и сапожки. Потом я совершила визит в кузницу, где кузнец, не сильно удивившись, поставил мне подковки на каблучки сапог и ботинок, а заодно вложил в носы утяжелители. Недаром же я взяла обувь на пару размеров побольше, чтобы место было. Ножка, кстати, у Каэтаны была вполне аристократическая. Я бы сказала – не больше тридцать седьмого размера.

Потом – лавка готового платья. С бельем разобраться было проще. Шелк и только шелк. Нижние рубашки, ночные рубашки, пеньюары, чулки, панталоны, подвязки – дамский конфекцион тут был на уровне девятнадцатого века. Хорошо еще – без корсетов.

Платье я не покупала. Пока походим серой мышью, хоть и противно. Платье нужно. Хотя бы одно, но в лавке пока ничего подходящего не было. Заказывать – дорого и долго, а покупать абы что и делать из себя еще большее чучело? Увольте!

Вот средства гигиены я прикупила на красный день календаря. Подушечки, набитые мхом, и специальный пояс. И больше ничего.

Книжная лавка.

Запас тетрадей. Грифели разных цветов, чернила, несколько книг. Не удержалась. Сборники законов: законы Равена, Санторина, Алиры. Все, какие были.

Сказки и легенды.

Местные Книги Духа. Книга Сантора. Книга Даннары. Остальные трое богов мне не знакомы. Ничего, познакомимся. И молитвенники тоже заверните.

Две дюжины листов гербовой бумаги для сделок. Специальной, опечатанной.

Минус два десятка золотых в итоге. Не день, а разорение. А еще мне предстоит визит в продуктовую лавку. И за косметикой.

Украшения?

Лучшее мое украшение – молодость. И как же приятно быть снова молодой! Заглядывать в зеркало и не видеть там морщин, не видеть кругов под глазами, не чувствовать усталости даже по утрам.

Ладно-ладно, в мои тридцать пять я могла заткнуть за пояс многих двадцатилетних. Но это давалось мне трудом и умом. А здесь и сейчас есть все. И еще долго будет, если я не запущу себя.

Кстати – средства для ухода за волосами тоже надо.

А вот шпильки для волос с цветами – нет. Только обычные невидимки. И шали не нужны. И… ладно! Парочку дайте. Вот эту, голубую, теплую. И вот ту, газовую, с вышивкой цветами.

Уф-ф-ф-ф!

Тяжкое дело – ходить по магазинам.

И это я еще продуктовые лавки не обошла. Хватит с меня столовской кормежки, даешь заначки!

* * *

В академию я вернулась только к полудню. Сама нагрузилась как верблюд, и трое посыльных, которые тащились за мной, были нагружены не хуже. Денег в сумке осталось на донышке. Но все ведь нужное! Это все должен был для Каэ купить отец. Он не сделал? Так я восполняю. Это не роскошь, это житейская необходимость. И не говорите мне, что пирожные к ней не относятся! Еще как!

Здесь даже какао-бобы есть! Только местные пока не знают, что с ними делать, и просто жуют для бодрости.

И зерна кофе! И его умеют здесь варить. Правда, в Санторине в основном. В Равене он не слишком популярен. Я взяла себе мешочек. И крохотную турку. И небольшую жаровню. И запас пряностей.

Ладно-ладно, с пряностями я немного переборщила. Но очень хотелось.

А еще запас «на голодный день». Растущий организм Каэтаны требовал еды. Нормальной. А не столовской, которую получал последние несколько месяцев. Дома Каэ могла хоть на кухню заглянуть, и повариха, втайне от папаши и гувернантки, вручала девушке ломоть хлеба, щедро смазанный маслом и посыпанный сахаром. Здесь же…

Что не пропадет в комнатных условиях?

Галеты. Сухофрукты. Сок и варенье. Так что…

На воротах оглядели мои запасы, махнули рукой, да и пропустили. Народ тянулся в академию, и тщательно досматривать меня ни у кого времени не было. На что я и рассчитывала.

И для начала распихаем все покупки и навестим невинно пострадавшую вахтершу.

Интерлюдия

1

Раэша Ония сидела в своей комнате и злилась. И причины у нее были.

Но кто ж знал?

Кордова точно не знала, у нее бы ума не хватило! И эти мелкие поганки не знали! Но результат все равно плачевный! Кожа на лице шелушится, волосы пришлось окрасить в черный цвет, а он ей категорически не идет, и настроение отвратительное, и чернила еще видны, и на ярмарку не сходишь…

Стук в дверь женщина восприняла как личное оскорбление.

Вот сейчас она всех тут… Линда встала с кровати с намерением разнести всех вдребезги и пополам. Но стоило открыть дверь – и гневные мысли попадали от удивления. Какое тут ругаться?

На пороге стояла Каэтана Кордова.

И смотрела очень смущенно.

– Раэша Ония, я прошу прощения за беспокойство…

Раэша едва сама не упала. Вслед за мыслями. Чтобы эсса? Извинялась?! Там небо на землю не упало заодно? Может, стоит проверить?

Но Каэтана выглядела искренне смущенной.

– Раэша, я прошу у вас прощения. Я не знала, что задумали эти балбески, мои соседки. Но вы-то и вовсе ни за что пострадали. Пожалуйста, не держите на меня зла?

И в руки раэши лег увесистый сверток, от которого так запахло пирожными, что у женщины аж слюна потекла.

– А… э…

– Еще раз прошу у вас прощения, раэша. – Каэтана слегка поклонилась, развернулась и ушла. А раэша осталась стоять дура дурой.

Чего уж там!

Всякое за последние годы с ней бывало! И подкупить ее пытались, и запугать, и надавить, и подольститься… а вот извиняться никто не приходил. Ни разу. Эссы по умолчанию считали, что они всегда правы. Приходилось разубеждать.

Так что сегодня раэша получила новый опыт.

А заодно корзиночку с удивительно вкусными пирожными. Дорогими и вкусными. И банку крема для лица. Тоже безумно дорогого. Не меньше пары золотых стоит такой.

Настроение у раэши как-то и улучшилось. И под вечер она решила, что не держит на Каэтану зла. Бывает… не она ж те чернила подливала? Вот, сразу ясно, что девочка не виновата, девочка хорошая, уважительная… надо бы за ней приглядеть. Мало ли что?

Обязательно надо приглядеть, мало ли что другие мерзавки придумают! А тут и раэша Ония подоспеет. И плохим будет наказание, а хорошим награда. Все по книге Даннары. Там еще пирожные остались?

2

Фатима Ломбардо не слишком удивилась, когда в дверь постучались. Не в ту, которая со стороны коридора, нет. Ее вызывали в душевую.

Что ж. Это неудивительно, секретничать они с Олиндой предпочитали именно там. И Севилла к ним частенько присоединялась.

Каэтана – нет. Кому может быть интересна эта серая мышь?

Они вот отработают на кухне, а потом с ней как следует разберутся. Пока сил нет… и времени. Ничего, было бы желание!

Нос Фатимы уловил чарующий запах.

Корица, ваниль… пахло пирожными. Да не абы какими! Дорогими; кажется, она даже кондитерскую знала. Раэши Баум… бешеные цены, но так вкусно! Еще и привозит она пирожные не каждый выходной. И раскупают их мгновенно… практически!

Желудок жалобно квакнул, намекая, что такие радости ему не часто предлагают. Может, хозяйка, приглядимся?

Фатима и пригляделась. И даже рот открыла.

На полу душевой были уложены четыре подушки – и небольшой коврик по центру. А на коврике ваза с фруктами, коробка с пирожными и бутылка вина. На одной из подушек сидит… да! Это Каэтана!

Только вот сейчас ее серой мышью не назовешь.

Глаза большие, губы яркие… у нее и грудь есть? Правда, что ли? И туника цвета палой листвы ей жутко идет… да что тут происходит?

Фатима озвучила этот вопрос вслух, но и Олинда, и Севилла были с ней полностью солидарны.

– Присаживайтесь, девочки, – повела рукой Каэтана. – Убить вы меня всегда успеете, а вот пирожные пропадут. И вино вроде неплохое. Взяла сладкое, ваших вкусов я не знаю.

Севилла сделала шаг вперед, пригляделась.

– «Драконья заря»? Кордова, ты кого ограбила?

– Она подставить нас хочет? – мрачно поинтересовалась Олинда.

Каэтана демонстративно подняла бутылку, вытащила пробку и налила себе в бокал. Выпила и облизнулась.

– Не зря за него такие деньги просили. Ну что – зовите вахтершу? Вы все трезвые, я пьяная, сейчас мне и нагорит. Но пирожные нам не вернут.

Этот аргумент оказался решающим для сладкоежки Севиллы. Девушка сделала шаг, опустилась на подушку, подцепила пирожное и отправила в рот. Прожевала…

– Язык откусишь…

– Кондитерская раэши Баум. Мне ее очень рекомендовали.

– Хм… а все-таки? – Фатима тоже опустилась на подушку и принялась разливать вино. – А что тут происходит? Кордова, ты на себя не похожа.

Каэтана развела руками.

– Девочки, я бы не открылась. Но боюсь, если наш конфликт станет развиваться дальше, будут пострадавшие.

– Уже есть, – огрызнулась Олинда.

Разбитый нос ей вылечили. И колени, и локти, и шишку. Но на занятия пока не допустили, и ходила она по академии в маске. И примочки делала.

Так что… ее обиду пирожные точно не покрывали.

Кордова опять развела руками.

– Мне тоже не хотелось чернила отчищать. Со всей меня. И раздражение пошло бы, они ж едкие, кожа слезет, волосы от них клочьями выпадают… Я честно терпела насмешки, но это уже перебор.

Олинда скривилась. Но… что есть – то есть. Едкие. Вахтерша до сих пор болеет.

– Ты сама…

– Я понимаю, я выглядела странно, – вздохнула Каэтана. – И буду выглядеть. Завтра вот этого уже не будет. – Она обвела свое лицо. – Дело в том, девочки, что я не хочу замуж.

Ответом ей были три недоверчивых взгляда.

Каэтана качнула головой.

– Вы меня неправильно поняли. Я не хочу замуж за тех, кто с нами учится. У меня есть любимый мужчина.

Фатима понимающе кивнула.

– Эс?

– Раэн.

– Раэн? – с непередаваемым высокомерием поинтересовалась Олинда.

Каэ опустила глаза.

– Девочки, вы же знаете, что раэны тоже могут получить драконов?

Девочки знали. Могут. Особенно если…

– Да. Мой любимый мужчина – бастард. В этом году отец очень резко направил меня сюда, в академию. Мы просто не успели… он не успел попробовать поступить. Приедет на следующий год. А пока мне надо было, чтобы никто мной не заинтересовался. Переиграла, наверное…

Девушки переглянулись.

Ситуация была точь-в-точь как в их любимых романах. Копия! И влюбленные, и жестокие родители… А поскольку жизнь девушки процентов на восемьдесят и знали по романам, они легко поверили. Не задав кучу вопросов, которые придут в голову людям поумнее.

– А как его зовут? – недоверчиво поинтересовалась Олинда.

Каэтана качнула головой.

– Не скажу. Простите… он самый лучший! Самый-самый! Вот он приедет на следующий год, и мы увидимся! Я вас даже познакомлю! Но пока помолчу. Мало ли?

И сделала жест от сглаза.

Севилла подхватила бутылку.

– Девочки… за знакомство?

Вино было удивительно вкусным. Терпкое, сладкое, взрывающееся на языке насыщенным ягодным вкусом.

– Кордова, ты его как пронесла-то? На воротах всех обыскивают!

– Я и не проносила. Я провезла, – ухмыльнулась чуточку опьяневшая Каэтана. И небрежным жестом выудила из-за спины еще одну бутылку… а, нет!

– Гранатовый сок?

– Конечно. Я целый ящик купила, будете?

От сока тоже никто не отказался. А через три часа, наполненные откровениями о мужчинах, вином, пирожными и конфетами, девушки решили, что соседка в принципе не такая и плохая. А что дуру изображала…

Любовь – такая штука! Некоторым и изображать не требуется!

3

Раэн Лутаро Мора любил ярмарки.

Честно говоря, натура у него была такая…

«Бродяга ты старый, – ворчала привычно жена. – Уж внуки пошли, а ты никак не остепенишься!»

Но раэн и не собирался остепеняться, сидеть на одном месте и отращивать чугунный зад.

Это скучно.

Скуч-но!

И сколько людей ты увидишь, сидя на месте?

Кто-то может возразить – через лавку менялы в день могут пройти и сто человек. Так, да не так… Все от города зависит. И не всегда у людей есть время поговорить, а ведь это-то и есть самое вкусное.

Не деньги!

Люди!

Раэн Лутаро живо и искренне интересовался людьми. Что ими движет, почему они совершают те или иные поступки, чего они хотят, о чем думают…

Деньги? А деньги хорошо обнажают самую суть человека. Маски срывают.

Но сидя на одном месте, на людей не наглядишься. Вот и приходится то сюда, то туда, то еще куда мотаться, интересно же…

И когда в лавку шагнула юная эсса, раэн даже не слишком заинтересовался. Сначала.

Много таких.

Жизнь их пережевывает и сплевывает. И проходит мимо. Эти девчушки еще более беспомощны, чем нищие в придорожной канаве. В чем-то нищим даже проще.

Нищий не сам выбирает свою жизнь. Но идти направо или налево, двигаться или сдохнуть, работать или воровать… у него есть хоть какой-то выбор. А вот у эссы выбора нет.

Ее жизнь предрешена от рождения до смерти. Учеба, замужество, дети, дом, внуки, могила. И все.

Одни бунтуют, другие смиряются, третьи пытаются извлечь для себя какую-то выгоду… рано или поздно они все гаснут. Умирает внутренний огонь, и эсса смотрит на мир пустыми глазами, не понимая, в чем разница между жизнью и смертью. Ее жизнь уже не изменится. Разве что цвет платья, фасон шляпки… иным этого достаточно. Но то вообще пустышки. Их раэн Лутаро не считал.

Дурочки. Канарейки.

Впрочем, и такие должны быть, верно же?

Эта эсса была необычной. В чем?

Раэн Лутаро даже не смог бы сразу ответить. Не так смотрела? Двигалась? Говорила? Пожалуй, все сразу. И отличие он смог сформулировать достаточно быстро.

Каждую эссу с рождения приучают, что муж – это ее солнце, а раэны и раэши – пыль под ногами. Так они себя и ведут… за определенными исключениями. Есть эссы, которые ищут приключений, есть эссы, которые боятся даже своей тени, но таких эсс, как Каэтана Кордова, он еще не встречал.

Эсса Каэтана смотрела на него как на равного.

Не низшего, не высшего, вообще не выстраивая иерархию. Просто как на равного. Не презирая, не уважая, не отрицая никакой возможности. На равного.

Но достаточно равнодушно и спокойно.

Не он?

Найдется кто-то другой.

Он? Что ж, посмотрим…

Раэн Лутаро попробовал сделать первый шаг – и не прогадал. Странная эсса не сходя с места предложила интереснейшую идею. И даже сама не поняла перспективы.

Такая сумка понадобится если не в каждой семье, то в каждой второй – точно. Кухарки, домохозяйки, да всех не перечислить. Тачки-то давно знали, ручные тележки, носильщиков нанимали – не то! В такой сумке и не видно, что человек везет, и украсть из нее что-то сложнее, и тащить ее легче – пара полос, пара колес…

И раэн решил посмотреть, что получится дальше. Любопытно же!

* * *

Заявка на изобретение?

Это не так сложно. Изобрел человек что-то полезное и нужное в хозяйстве. Рисует он изобретение на листочке специальной гербовой бумаги (на ней же расписки пишутся и чеки выписываются), рядом пишет описание, область применения – и относит в соответствующую гильдию.

К примеру, чапельник надо нести кузнецам.

А гульфик нового (не на пуговицах) фасона – портным.

Там твое изобретение регистрируют. Но это еще не все.

Мир должен узнать о его существовании, а для этого… да-да, снова деньги, и без денег никуда. Либо твое изобретение ждет мецената и благотворителя (не безвозмездно), либо ты сам делаешь взнос в гильдию, либо ждешь, пока его оплатят из средств гильдии, а это очередь на годы, либо…

Ну, бывает и так, что приносят нечто гениальное. На которое посмотрел человек – и сразу ахнул. И гильдия ахнула.

Хочу!

Дайте, и сразу две штуки!

А что, и такое тоже случается, только очень редко. Раэн Лутаро Мора и не помнил, когда такое было. С этой сумкой… нет, пожалуй, так не будет.

Но для начала надо подать заявку. Благо до столицы два дня верхом. В карете, конечно, больше. В дилижансе еще дольше, так что Лутаро выбрал промежуточный вариант. Почтовую карету.

Жена даже не ворчала – привыкла.

Четыре дня в почтовой карете дались Лутаро не слишком легко. Еще и соседи в этот раз попались… Ладно еще пожилая дама. Но мамаша с ребенком! Которого постоянно тошнило! Жуть жуткая!

Впрочем, вечера на постоялом дворе раэн Лутаро потратил не на отдых. Он описал изобретение эссы и даже нарисовал его как смог. Получилось неплохо.

И даже затяжка… вот за что гильдия кузнецов ухватится! Это уж точно!

Это ж и на штаны, и на пояса, и везде пойдет… дырочки, в них веревка продета, а два конца веревки пропускаются через хитроумную штучку. Не узел завязывать, просто потянуть… очень удобно! Сжал застежку, затянул шнуры, отпустил застежку. Красота![8]

В столице раэн Мора тоже не стал терять время даром. Вместо этого он поехал (везде блат…) к старому знакомому, который предпочел жить в столице. Сам Мора этого не понимал: шум, гам, конкуренция, аристократия… брр! Перспективы?

Да в болоте с крокодилами их больше будет!

Сожрут же!

Но знакомому нравилось, и раэн Мора не собирался его отговаривать или навязывать свое видение мира. Ни к чему.

Так что прямо с почтового двора к нему и направился.

Раэн Теодоро Эрнандес, как и ожидалось, был на работе, но гостя приняла его супруга, раэша Кристи. Устроила, накормила, раэна Лутаро она знала, так что пусть ждет мужа.

Ждать пришлось долго.

Эрнандес прибыл уже затемно, но для друга время нашел. И ожидаемо заинтересовался.

– Изобретение? И чтобы ты решил вложиться? Лутаро, ты с ума сошел!

Раэн Мора качнул головой.

– Пока нет. Я вполне в здравом уме, поверь. Можем говорить о привилегиях или о разовой выплате, если сведешь меня с главой гильдии.

– Хм-м? А показать, что тебе принесли?

Лутаро даже улыбнулся.

– Тео, ты сколько меня знаешь?

– Давненько.

– Тогда и ответ мой знаешь. Я считаю, что направление очень перспективное. Более того, изобретатель сам еще не понял, насколько… но сотрудничество наше будет продолжено. Определенно.

– Намекаешь? – сощурился Эрнандес.

– Истион свидетель, мне кажется, что этому изобретению будет попутный ветер. – Гость сотворил знак Истиона.

Друг задумался.

– Не в первый раз, но в перспективе…

– Думаю, понадобятся вложения, – согласился Мора. – Сначала я вложусь сам. Потом уж, когда люди раскушают новинку…

– Ты сам готов рисковать деньгами?

– Готов, – решительно кивнул Лутаро.

Раэн Эрнандес задумался.

Изобретение…

Поймите правильно, все это ненадежно. Вот если бы речь шла о месторождении алмазов (к примеру) или о государственном подряде, тут дело другое. Тут бы и кусок откусить, и себе перехватить, и друга можно… в таких делах друзей нет. А если речь идет об изобретении… ладно, допустим, у Лутаро и правда чутье. Но сколько придется вкладывать, прежде чем пойдет отдача?

Сколько пройдет времени?

Все это очень и очень сомнительно. Тут можно и не толкаться локтями, и не лезть. Наоборот, если у Лутаро не хватит денег или все окажется пшиком… надо будет посмотреть.

А пока…

– Глава гильдии кузнецов, раэн Бонифацио Киринер, мой хороший знакомый. Я составлю тебе протекцию, Лутаро. Но будешь должен.

– Когда?

– Завтра с утра. Время – тоже деньги.

Лутаро улыбнулся и принялся благодарить. Примерно на такую реакцию он и рассчитывал, честно говоря.

Столица имеет ряд преимуществ. Это верно. А еще… еще она имеет один огромный недостаток.

Она напрочь лишает критического восприятия.

Положа руку на сердце: Теодоро ведь твердо уверен, что настоящие дела делаются только в столице. Там же крутятся и настоящие деньги. А провинция… пф-ф-ф-ф!

Это провинция, вот и все. Там и дома пониже, и земля пожиже, и люди глупее, и небо темнее… В столице жизнь кипит, в провинции тихо плюхает.

И кто такой раэн Лутаро, чтобы разочаровывать друга в его убеждениях?

Пусть Теодоро остается при своем. А Лутаро Мора… он будет действовать. Ему предстоит сложная задача.

* * *

Раэн Бонифацио Киринер был в хорошем настроении.

Бывает такое – встаешь и понимаешь, что мир-то прекрасен. Сопит под боком любимая жена, верещат в саду дети, наливаются силой нового дня мышцы… особенно некоторые. Конечно, в гильдию раэн попал чуточку позднее, чем стоило бы, ну и ладно. Зато утро хорошо прошло.

Раэн довольно улыбнулся и подмигнул солнечному зайчику на подоконнике.

А что?

Хороший сегодня день!

В дверь поскреблись.

– Раэн Бонифацио?

Вошедший был отлично знаком раэну. Гильдия кузнецов и гильдия менял… да, знакомы. Нельзя сказать, что они друг друга любят, но дело такое, житейское. Одним нужны замки, двери, ворота, ограды… Вторым – займы под божеский, а не грабительский процент, иногда денег не хватает, иногда еще чего… Гильдии сотрудничали, и вполне плодотворно, а раэн Теодоро был не худшим представителем менял.

Дружба?

Бывает ли дружба между жабой и лягушкой? Вряд ли. Но существовать в одном пруду они вполне способны.

– Раэн Эрнандес! Рад вас видеть. Как супруга, как дети?

– Благодарю, раэн…

Любезности заняли положенные десять минут, потом раэн Киринер был представлен раэну Море, ну и наоборот, конечно. Мужчины честь честью пожали друг другу руки, поулыбались, и Бонифацио смог наконец поинтересоваться, что привело к нему гостей.

Теодоро посмотрел на знакомого с улыбкой.

– Раэн Лутаро привез вам чертежи некоего провинциального гения…

Бонифацио едва глаза не закатил.

О нет! Истион, ЗА ЧТО?! За грех с утра? Так и не грех ведь, если с законной супругой! Совести у тебя нет! Никакой, даже божественной!

Гении! Эти потрясающие гении! Капканы бы на них ставить, да не поможет. Прорвутся вместе с капканом. Снесут двери, пролезут в окно, застрянут в каминной трубе и будут орать оттуда о своей гениальности. Кто бы сомневался – не оцененной окружающими.

То есть окружающие оценили бы и добавили, но стража вечно мешает. Как увидит, что кого-то ногами бьют, так и вмешивается, не дает хорошее дело до конца довести!

К ним бы это стадо приходило… они б их с порога начали копьями пырять. И закапывать. Хотя эти прожектеры даже на удобрения не сгодятся, их зарой, так землю отравят!

Эти мысли так четко отразились на лице раэна Бонифацио, что Теодоро улыбнулся. И сделал ручкой приятелю. Он же обещал не лезть?

Не-не-не, он и уговаривать никого не будет… тоже.

– Раэны, я вас оставлю ненадолго. Схожу поздороваюсь с остальными.

И был таков.

Бонифацио печально посмотрел в окно.

Гад ты, Тео. Нет бы и друга с собой забрать. А то ведь слушать твоего друга придется, потом гнать его отсюда… да не палкой, а вежливо… а день так хорошо начинался!

– Раэн Лутаро, я…

Тот поднял руку.

– Раэн Бонифацио, даю слово. Если вы не увидите перспективы в этой вещи, я уйду отсюда. Ровно через десять минут.

День стал намного приятнее. Ладно, десять минут он потерпит.

– Показывайте, раэн. Что там? Вечный двигатель? Алмазная сталь? Табурет с шестью ножками?

– Нет, раэн. Всего лишь сумка. Но необычная. Она сделана из двух частей. Вот это сумка. Тут я прошу вас обратить внимание на застежку.

– Хм?

– Я не могу изготовить действующую модель, но полагаю, ваши мастера смогут. Вряд ли это сложнее замка.

Бонифацио смотрел с интересом.

А ведь… ну что там такого?

Два шнура, отверстие, пружина… ребенок сделает. Ладно-ладно, ребенок не сможет. Но кузнецы?

Сотнями выделывать можно.

– Интересная штука.

– Позволяет затянуть горловину. Сумка – обычный мешок, хотя его можно шить из ткани, кожи, играть с карманами и прочим… это уже детали. Интересна рама для сумки.

– Рама?

– Да. Всего несколько металлических полос, хоть из отходов, хоть каких, два колесика… видно?

– Хм-м-м-м…

В детстве раэн Бонифацио любил ходить с матерью на рынок. А вот таскать тяжелые корзины – нет. И потому оценил.

Задумался.

– Раэн Мора, вы собираетесь в это вкладываться?

А что?

Сумка легкая, удобная, пойдет и на рынок, и для багажа, да и рама… их тоже можно делать разные… хм-м-м-м-м…

– Да.

Бонифацио задумался – и кивнул.

– Пожалуй, гильдия поддержит изобретателя. На кого будем оформлять документы?

– На меня. С правом передачи третьему лицу.

– Раэн?

– Изобретатель пока не достиг совершеннолетия. Но обладает родней, которая медяки с глаз покойника стащит.

Бонифацио кивнул. О да! Такое бывает.

– Это раэн?

– Это благородный человек.

– Понятно. Тогда его имя в документы пока не вносим, отдадите ему бланки гильдии и документы – вторую часть. Предъявит, когда решит объявить о себе.

– Да, раэн Бонифацио.

– Застежка, рама… с кожевниками я поговорю. Начнем в столице, потом перейдем в провинцию… вы не против, раэн?

– Что вы, раэн!

– Бонифацио, раэн Лутаро. Полагаю, мы будем с вами много общаться?

– Тогда просто Лутаро. Я тоже надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.

И мужчины обменялись понимающими улыбками.

Недоволен остался только раэн Теодоро. Но ему с двух сторон пообещали по услуге, а это тоже неплохо. И на будущее задел есть. Так что…

Поживем, подождем.

Глава 3

Книги, книги…

Неиссякаемый источник информации. Из всего можно извлечь ценные крупинки, из любого хлама. Просто в какой-то книге этого хлама слишком много, а в какой-то мало. Но проанализировать и понять их можно.

Я упорно читала третий день подряд.

И начала со сборника законов.

Выходило, что дело мое плохо. Очень даже плохо…

Феминизм? Не, не слышали. Просто живем без него, и неплохо живем, знаете ли. Который век, который год…

У мужчин в этом мире были все права. Владеть, наследовать, передавать титул и землю, распоряжаться…

У женщины были ровно те права, которые ей готов предоставить ее мужчина. Отец, муж, сын.

В каком-то смысле это издевательство. Оцените сами. Владеть имуществом женщины могут. А распоряжаться – нет. То есть мне может принадлежать доходный дом. Но распоряжаться им может только мой родственник мужского пола. И распределять доходы. И платить налоги.

Допустим, в роду не осталось мужчин.

Тогда в моей судьбе вольны местные власти. То есть осталась я одна. Я могу обратиться к его величеству… я – эсса. В деревне крестьянка может обратиться к старосте. И тот либо замуж ее выдаст, либо еще что-то… ладно! В деревне это имеет смысл! На земле без мужчины не прокормишься, тем более на местной. Сомневающимся рекомендую пойти и поправить забор, наколоть дров, принести воды, вскопать огород… заранее собрать себе букетик на могилку. Ибо надорвешься.

Я как эсса получу то же самое. Либо меня выдадут замуж, либо назначат мне управляющего, либо найдут какого-то родственника мужского пола – есть варианты.

Я как женщина не могу открыть свое дело.

Не могу заключать сделки. Не могу даже самостоятельно выбрать себе супруга. Потому как в храме надо предоставить согласие отца или свидетельство о смерти отца и согласие ближайшего родственника, а без него сочетать браком никто и никого не будет.

Тихий шок.

Собственно, потому торговец так легко и согласился на мои условия. Наша бумага стоит весьма и весьма мало… хотя все же стоит. Если мой отец с него деньги сдерет – может и вместе со шкурой содрать. Запросто.

Сила женщины определяется силой ее рода. Ее супруга. Ее статуса в роду.

Согласно этому, мое место сейчас даже не в районе плинтуса. Где-то на уровне пола подпола. И даже туда я еще не доползла.

Этим и обусловлены все крысиные бега в академии. Кому ж хочется замуж за идиота? За недоумка, который и сам из нищеты не выберется, и тебя туда загонит… так-то все обустроено адекватно. За эти три года девушки могут присмотреться к парням, прикинуть, кто чего сто́ит, отсеять «отстой». Они это делают.

А попутно рвут друг другу глотки, чтобы никто не перехватил выгодную партию.

Каэтане доставалось так, между делом. И сейчас у меня даже не хватало сил осудить малолетних дурочек. Вот с позиций моего опыта, возраста и работы – не могу я на них злиться. Не виноваты они.

Насмотрелись в семьях, вот и крысятся теперь. Жить-то хочется!

Есть ли выход?

О да!

Эмансипация здесь есть. Для того чтобы управлять своими делами, как мужчина, женщина должна быть равна мужчине. К примеру, на вахте в общежитии у нас сидит раэша Лора, с которой я в самый первый день столкнулась – она там просто сидит. С позволения супруга, и зарплату платят не ей, а ему. А супруг у нас же тут истопником работает, я в курсе.

Раэша Ония сюда ушла от любящей семьи. Бо́льшую часть денег она отдает сыну, а тот и счастлив. Жена там у него такая кобра, что хоть ты в аптеку на яд сдавай!

А вот наша преподавательница домоводства, раэша Понс, как раз из «свободного статуса». Слова «эмансипация» тут нет, есть мужчины, женщины и «свободный статус». Как раз она.

Если женщина хочет сама решать свою судьбу, она проходит три испытания. Тело, разум, душа.

Тело – ну, тут понятно. Не сомневаюсь, что раэша Понс просто растоптала несчастного, который вышел против нее на арене.

Разум? До бухгалтерского баланса здесь еще не доросли, а так… большинство женщин вполне способны логически мыслить и грамотно распоряжаться своими заработками. Собеседование, задачи… тут тебя могут завалить, но если ты из крестьян – кому ты нужна? Да освобождайся на здоровье, один фиг взять с тебя нечего!

Правда, можно эмигрировать в Эстормах, но там свои подводные камни. Женщина там и наследовать может, и делами заниматься, но…

Везде нужен стартовый капитал. Или умения, которыми ты будешь зарабатывать. А еще связи и умение себя защитить.

Я открою салон красоты – но кто туда пойдет?

Есть ли в этом мире рэкет? Да он в любом из миров есть! И «крыша», и «теневые короли», и всякие бандформирования. А еще надо получить гражданство… здесь это тоже есть. И даже документы!

Без фотографий, далекие от наших, привычных, но это все равно бумаги, и чиновники, и согласования…

Я могу с этим справиться. Но для начала имеет смысл попробовать обосноваться здесь. Если Даннара направила меня сюда, значит, я нужна именно тут.

И можно подумать о местной религии. Которая тоже играет важную роль в мире и обществе.

Всего здесь пять основных богов.

Сантор – война, Даннара – плодородие, Ортар – океан, Истион – погода и Лелея – жизнь. Даннара отвечает за плодородие, за скотину, злаки, урожай… Хочешь вкусно кушать? Не забывай молиться.

Лелея – жизнь, любовь. Тут и браки, и исцеления, и бесплодие, и благословение союза – большая делянка, иначе не скажешь.

Ортар – океан, вода, тут тоже понятно. Воды тут много, и монстров много.

Истион. Погода? Однозначно нужно. Заодно он, кстати, является покровителем купцов и гильдий. А что? Торговое дело тоже лотерея, как и погода. Заказал товар, а он вышел из моды. Корабль в шторм попал, да и пропал. Власть поменялась… Чего в мире не бывает!

Сантор? Война? Санторин государство большое, да и воюют тут каждый день. С теми же монстрами. Основных всадники уничтожают, но ведь и мелочи хватает! И лезет она за тем же самым. В море ее кушают, а на суше она кушает. Выбор очевиден. Так что основное национальное оружие здесь – вилы и топор. И владеют ими местные вполне прилично.

Если женщина проходит испытание тела и испытание разума, у нее остается испытание души. То есть ночь в храме бога, которого ты выбираешь. Выберешь неправильно – сойдешь с ума. И вспоминая Даннару, я в это верю. Очень убедительная дама.

Но допустим, ты выбрала правильно. Наутро у тебя на ладони появляется печать бога – и ты свободна в своих поступках. Или не появляется. И из храма выводят воющую сумасшедшую.

Очень даже запросто.

Кто тут первый на раздачу плюшек? Нет никого?

То-то и оно… проще смириться, стерпеть, приспособиться. Хотя что касается меня, я и не сомневалась. Разберусь я с любыми испытаниями. Но пока надо мной полная отцовская власть. И это крайне паршиво.

И над всеми девочками тоже.

Как все это… непозитивно.

Ладно-ладно, я потерплю. Пока. А дальше? Дальше будет видно. Но тренировки надо начинать. Прокачивать это тельце, собирать знания, искать… да! Искать, в чем состоит это клятое равновесие!

Потому что ответа у меня до сих пор нет. А время идет…

Может, мне надо стать местной Кларой Цеткин? Не хочется. К свободе тоже надо быть готовым, тут я полностью согласна с богами.

Ввести такие же испытания для мужчин?

Не знаю. Ничего пока не знаю. Остается только учиться.

И ждать.

Каждый день я ждала двух событий.

Вылета драконов на тренировку.

И возвращения драконов с тренировки.

И как же это было красиво!

Невероятно! Вдохновенно!

А я так смогу?

Для меня может найтись дракон? Драконица?

На этот вопрос тоже пока ответа не было. Но какие же они небесные! Слова не передают величия стихии, заключенного в плоть.

Пусть надо мной смеются! Пусть хоть что делают…

Хочу к драконам!

* * *

– Кордова, на два слова.

Мариса?

Интересно, что ей надо? Меня вот уже дней шесть никто серьезно не трогает. После выходного, на котором я помирилась с соседками, я живу более-менее спокойно. Сижу на занятиях, копаюсь в библиотеке, пытаясь найти хотя бы азы сведений о драконах. Не лезть же к ним так, с бухты-барахты?

Пока удалось найти только анатомию драконов. Из важного и интересного.

Оказалось, что местные драконы огнедышащие, но не так, как это предполагают фантасты.

Дракон не дышит огнем – он из мяса, он не огнеупорный. Ладно еще – чешуя. Она действительно и легкая, и прочная, и очень ценится. Шкуры, которые эти зверюги скидывают во время линьки, идут на кольчуги. Жаль, что они не слишком долговечны. Лет через десять чешуя начинает осыпаться, и приходится перешивать доспехи. Хотя и обычную кожаную куртку поди проноси десять лет? Небось пообтреплется?

Дракон выдыхает смесь горючих газов. В человеке они, кстати, тоже есть. Только выходят с противоположной стороны.

Выдыхает, уходит. А искра… откуда появляется искра – я пока не разобралась. Но вполне возможно, что драконы и до системы «кремень – огниво» додумались. Они ведь разумные…

Или уголек какой… это тоже реально.

Или… есть же газы, которые мгновенно воспламеняются на воздухе? Тот же фтор! В нем даже вода горит! Правда, для людей он ядовит, но дракон – не человек! Это офигенная бронированная ящерица королевских размеров! Может, у него и есть какая железа для производства фтора?

Увы, много информации в свободном доступе просто не было. Это понятно и логично, но… мне-то как быть? Мне она не от любопытства понадобилась!

Но не пойдешь ведь, не попросишь… отца Каэтаны тряхнуть на каникулах? Это еще прорва времени. А я одна, а мне действительно надо.

– Что случилось, Лиез?

Мариса поджала губки.

– Я бы слова не сказала, но… мне кажется, Матиас что-то задумал.

– В отношении меня? – Я напряглась.

Вот еще мне не хватало! Вроде же притих, дурак! Ну чего, чего ему не хватает?

– Я бы не стала связываться, – вздохнула старшая Лиез. – Но… он настроен решительно. А у меня скоро должна заключаться помолвка с эсом Феррером. Ведутся переговоры.

Мне это ни о чем не говорило.

– У них богатая семья. И если случится скандал, родители просто прикажут ему выбрать другую невесту.

Я с удивлением посмотрела на Марису.

– И ты так легко об этом говоришь? Ты ему вообще, что ли, не нужна? Только как свиноматка – поросят рожать?

– Не твое дело! – вспыхнула Мариса.

Я поймала ее за руку.

– Прости, пожалуйста. Действительно не мое. Просто обидно стало. Ты умница, ты красавица, у тебя богатая семья! И какой-то козел тебя не ценит?

Мариса чуть расслабилась.

Мы беседовали в небольшой нише у окна, рядом никого не было, и эсса Лиез позволила себе снять маску. Куда только и девалась отъявленная красотка? Признанный лидер курса, победительница и очаровательница…

Стояла передо мной ужасно усталая, измученная девчонка, которая дистанцию пробежала, приз получила… и отлично понимает, что это только начало пути.

– Деньги к деньгам, Кордова. Слышала?

– Догадываюсь.

– Вот. Его и моя семья устроит, и Агилар. И Пилар согласна.

– Паршиво, – честно сказала я.

– Еще бы. А тут Матиас… если он что-то натворит, ты молчать не станешь, будет скандал, ну и результат тоже будет. А я окажусь крайней и у родителей – не смогла братика удержать. И жених откажется, и вообще… я Матиаса просила подождать год! Но ты его слишком уязвила.

Я фыркнула.

Раньше дурака надо было воспитывать. Крапивой. Но вслух это лучше не озвучивать. Мариса обидится.

– Он один будет?

– С дружками. Тоже первокурсники какие-то, точнее не знаю. Это должно случиться в ближайшие дня три, до выходных.

– Понятно. Спасибо, что предупредила.

– Ты…

Я подумала пару минут.

– Я или постараюсь избежать ловушки, или сделаю так, чтобы скандал не разгорелся. И не задел тебя.

– Если Матиаса отчислят, я все равно пострадаю.

– Отчисление? И я лишусь его общества? Нет-нет, я на такое не согласна…

Оскалилась я вполне в духе Заечки-Зоечки. Так что Мариса поежилась.

– Не убивай его, ладно?

Я честно пообещала. Не убью.

Но Матиас об этом сильно пожалеет! Мстить он вздумал! За поруганное самолюбие! Погоди ж ты у меня, паразитина!

* * *

Марисе я пообещала. А вот что именно я смогу сделать?

Это я и обдумывала, лежа в своей комнате на кровати.

Тут сильно зависит от того, что собирается сделать Матиас. Если речь идет о воздействии первого-второго порядка – прозвище там изобретет обидное или мои трусы на флагштоке вывесит, как обещал… это мне наплевать! Тут и скандала не будет!

Я его в пыль растопчу.

А вот если воздействие пойдет третьего порядка?

Хм… если Мариса решила меня предупредить, значит… значит, речь идет о воздействии именно третьего порядка. И что я могу сделать?

Защищаться на том же уровне, конечно.

И для начала посетить кухню. Там есть прекрасная вещь – специи. Я тоже купила, но мне не корица нужна, а острый перец.

А еще… интересно, в академии есть химлаборатория? Нет-нет, химию я знаю на слабую двойку с минусом. Виктория Львовна у нас была единственная, уникальная и неповторимая, по остальным предметам нам и трети такого счастья не выпало. Но несколько шикарных рецептов самообороны мне все же известны.

Вопрос в ингредиентах.

А так… так я даже рецепт нитроглицерина знаю. Может, его Матиасу подсказать? И больше не напрягаться?

Пусть учится летать без помощи драконов?

Академию жалко. Взорвут же на фиг.

Эх, знать бы точнее, что дурак задумал… ладно! Разберемся!

Итак, кухня, кладовка, что еще? Сейчас придумаем.

* * *

Самонадеянность – это плохо. Причем с двух сторон плохо.

Матиас поступил плохо, недооценивая меня. А я – я недооценила его. Думала, все же или один придет, или с одним приятелем, не даст на себя компромат кому попало. А он… дурак! Трех дружков привел, скотина! Я пригляделась повнимательней.

Ну да, кто ж еще может меня зажать вечером, когда я иду из библиотеки? Эс Матиас Лиез. И его трое подпевал. Эс Эстебан Гил, эс Джусто Соу́за, эс Арчибальдо Бареси.

Все трое не особо богаты, а их семьи не слишком сильны. Это я уже знала. А личные качества… Эстебан Гил – танк. Мощность, масса, около ста двадцати килограммов живого веса и постоянно качаемых мышц. Боевка.

Тупая?

К сожалению, не особенно. В житейских делах он действительно туповат, поэтому выбирает себе хозяина и следует за ним. А вот в бою у меня ни единого шанса. Если в прямом.

Джусто Соуза? Шакал Табаки. Подпевала, прилипала, прихлебатель, который готов воспевать гениальность хозяина без перерыва на сон и еду. И внешность, и характер, и повадки – все-все взял несчастный от героя мультфильма. Разве что пока на двух ногах ходит… Надо повысить сходство – переломать ему все четыре ноги! Пусть ползает на брюхе!

Арчибальдо Бареси. Усредненная личность, скорее массовка. Достаточно подлая массовка, но и достаточно умная, чтобы удрать, если дело запахнет керосином.

Если я положу Эстебана – остальные растеряются. А если еще и Матиаса – тем более. Проблема в другом.

Бить придется серьезно… с другой стороны, кодекс я еще не прочитала. Что тут за превышение необходимой самообороны бывает?

И есть ли здесь вообще такой термин?

Ладно. Если что – тела всегда можно спрятать.

– Что надо? – Я не стала тратить время.

Матиас явно растерялся, даже шаг назад сделал. Но потом понял, что прихлебатели не оценят, и расправил плечи.

– Испугалась, дрянь?

Я молча похлопала себя правой ладонью по лбу. Местный аналог «пальцем у виска». Типа, дурак ты и не лечишься, а зря.

Матиас понял и едва не зашипел от злости. Но пока еще пытался что-то решить.

– Ты, сука, сейчас пойдешь с нами вон туда. И сделаешь там все, что мы прикажем. Тогда уйдешь живой и на своих ногах. Может быть.

– А если не пойду?

В принципе чего-то такого я и ждала. Пропустить девчонку по кругу – вполне в духе подобной мрази. Вроде бы и вреда реального нет, и рассказать о таком стыдно, и…

О возможной беременности такие существа не вспоминают. Не им же ребенка растить?

– Тогда потащим, – похабно осклабился Матиас. – Гил, возьми ее.

Эстебан выдвинулся вперед.

– Одну минуту. – Я вежливо подняла руку. – Если я порву книги, с меня в библиотеке шкуру снимут.

Матиас растерялся.

– А… э…

– Поэтому подождите…

Шаг вперед. Стопка книг демонстративно занимает место под кустом. Я не соврала, нет. Действительно, повредить книги мне не хочется. Но еще – я оказываюсь совсем рядом с Эстебаном. Конечно, агрессии от меня не ожидают. А зря.

Что есть силы я бью Эстебана по опорной ноге. Благо стоит он сейчас удачно, вес перенес вперед, на правую ногу, и она как раз ближе всего к моему кусту.

А бью я не слабыми женскими ручками.

Бью я своей сумочкой.

Здесь в ходу сумки-мешки через плечо, типа шопперов. Два ремешка, одно отделение, мягкая подкладка… все помещается. А у меня замечательная сумочка, которую мне подарил меняла. Я ее даже утяжелила чуточку, положила внутрь пару мешочков с камушками. Не монеты же с собой таскать? Вот еще не хватало! Камни успешно «разогнали» вес сумки килограмм до семи, может, даже больше.

Замах вышел хорошим, коленная чашечка тоже вышла из сустава. Напрочь.

Гил повалился, словно дерево. Воющее. Лицом вперед. Я тут же распрямилась – и прыгнула на него. Прямо на спину, как раз там, где поясница. Со всей дури… Эх, жаль, что в Каэтане веса почти и нет. Но в прыжке даже пятьдесят килограммов отлично перемешают внутренности в фарш. И ботиночки у меня тяжелые, с подковкой, с утяжелителем… вот утяжелитель вперед и пошел. Гилу в затылок.

Едва я равновесие удержала.

Но – сработало.

Вой прекратился.

Убила – или вырубила?

А, плевать! Лежачего не бьют? А если он встанет? А он встал бы… нет, нечего тут! Пусть ему лечат сотрясение мозга, а не мне.

Парни только что глаза округлили. Не успели ничего сказать – а самая мощная ударная сила выведена из строя. Я, напротив, ждать не стала. И прыгнула в направлении Матиаса.

– Ух-х-х-х!

Что еще может послужить прекрасным средством самообороны?

Та же сумочка. Только уже снятая с плеча.

Анекдот знаете?

Это где дама отмахнулась от вора сумочкой, а несчастного едва откачали? Ну так в сумочке лежало все самое нужное. Косметика, книги, картошка…

Картошки у меня не было. Но за счет металлической емкости и камушков сумка и так была тяжеленькая. Я ее последние несколько дней носила, уговаривая себя, что это утяжелитель. Тренировка такая.

А еще замах с плеча… эх, раззудись, плечо, размахнись, рука! И да здравствуют физика и инерция!

Сумочка полетела по всем физическим законам, еще и за счет своего веса. Аккурат Матиасу в морду лица.

Кажется, нос я ему сломала, а это больно. И крови сразу много. А ничто не лишает самообладания так, как вид своей собственной кровушки. Из сознания я его не вынесла, а жаль.

Двое оставшихся негодяйчиков застыли, словно я и по ним проехалась.

Один растерялся, второй пока еще не сообразил, что надо делать. Поможем?

Матиас кое-как отнял руки от лица.

– Ты…

Кажется, он мне собирается что-то сказать?

Ждать я не стала. Вместо этого выхватила из кармана свое второе оружие.

Смесь «ядрен батон».

Молотый черный и красный перец, крошеный табак, молотая горчица.

Все это есть на кухне… да-да, даже табак был. Хотя за него и пришлось заплатить. Но это – спасибо спонсору. Вот этому самому, который сейчас воет нечеловеческим голосом от высыпанной ему в морду смеси.

Я бы ее в хлопушки забила, но здесь их нормально не сделаешь!

А ничего, и так сошло!

А как орет, а как скулит… наверное, моим составом на свежие раны – больно!

Соуза и Бареси переглянулись. Я сделала шаг вперед.

Мальчики разумно сделали шаг назад.

Напугать? И пусть бегут?

А кто этих идиотов таскать будет? Я, что ли? Э, нет… Пришлось вместо оскала поманить мальчиков пальчиком.

– Берете своих приятелей и та́щите в больничку. Я понятно говорю?

Говорю понятно. Но делать парням этого явно не хотелось. Я ж стою на тропинке, вся такая грозная… ладно! Пусть живут!

Отступила в сторону, подобрала книги – и пошла себе. Налево.

Почему туда?

А больше никуда дороги не было.

За спиной раздавался вой Матиаса и пыхтение его прихлебателей. Хм… а что? Мальчики рассчитывали на вечер, насыщенный впечатлениями? Кто сказал, что я его не обеспечила?

Надолго запомнят, сволочи!

* * *

Вроде бы и шла налево, а куда пришла?

Хм-м… а я знаю, куда именно. Я вышла к парку, который разделяет общежития, учебные корпуса и домики преподавателей. Как парк? Шесть деревьев, три дорожки. На одном конце чихнешь, на другом слышно будет.

– Ненавижу!!! Ты мне всю жизнь испортил!!!

Мужской голос ответил что-то неясное, но выразительное.

– Сволочь, скотина! Когда ж ты по бабам перестанешь шляться?! Кобель блудливый!!!

«Кобель» отгавкнулся от возмущенного голоса, да и дверью хлопнул. И пошел четко по закону подлости. В моем направлении.

Прыгать в кусты и изображать скамейку мне не хотелось. А что? Все взрослые…

Не прошло и минуты, как мужчина почти налетел на меня.

– Простите.

Я кивнула, да так и разошлись бы, не приглядись он чуточку внимательнее.

– Эсса?

Мне осталось только вздохнуть.

Ну да. Учусь я тут. И хотя запрета на прогулки в этой местности нет, но и поощрений не бывает.

– Простите… эс?

– Эс Хавьер т-Альего, – представился мужчина.

Я кивнула.

– Эсса Каэтана Кордова. Первый курс. Рада знакомству.

Мужчина посмотрел на меня удивленными глазами. И только потом я сообразила, что приставка «т» к фамилии у местных означает бастарда. Или бывшего раэна.

Для местных – моветон. Потому они корчат рожи и стараются со столь низкими людьми не общаться. Разве что по важному делу. А мне как-то и плевать.

Мне скорее интересен сам мужчина. И я бы его «кобелем» не назвала, представителей этой славной породы я столько за свой век повидала… бродячих собак по городу меньше носится. Честное слово!

Фитнес-тренер, а до того спортсменка… ну почему для некоторых это равноценно проститутке? Тьфу, недоумки! Так что навидалась, напосылалась… Но Альего был не похож на кобеля. Среднего роста, где-то на голову выше меня – при воробьином телосложении Каэтаны именно что средний рост. Ширококостный, мощный такой, сразу чувствуется, что под одеждой мышцы перекатываются, а не творожная масса. Ноги коротковаты, руки длинноваты – точно или раэн, или полукровка. Папаша там с крестьянкой согрешил или мамаша поддалась на уговоры конюха, кто ж их знает? Но происхождение видно.

И лицо далеко от аристократического овала и бледности. И нос не ястребиный – обычное, нормальное лицо. Нос, кстати, сломан, раза два – точно. Губы тонкие, лоб высокий, лицо круглое, темные волосы стянуты сзади в недлинную косу, густо пронизанную седыми прядями.

Но главное – взгляд.

Усталый такой… темно-карие глаза, и в них – тоска. И усталость, в которой мужчина не собирается признаваться. А она рядом, она обнимает за плечи, она шепчет что-то в ухо – и опускаются руки, и подгибаются ноги. Не собирают баб по кустам с таким выражением глаз, вы уж мне поверьте.

– Что вы здесь делаете, эсса Кордова?

Голос был достаточно строгий. Каэтана бы точно описалась со страха. Я пожала плечами.

– Шла из библиотеки. Свернула, наверное, не туда. Я тут не так давно, не успела все дорожки выучить.

– Понятно. Пойдемте, эсса, я вас провожу.

– Благодарю, эс т-Альего.

– Давайте сюда.

Сумка и книжки перекочевали к мужчине. После чего в карих глазах заплескалось удивление.

– Эсса?

Ну да. Спрашивать, не таскаете ли вы с собой гантели, некорректно. Но интересно же!

Вот кстати…

Когда я отдавала сумку, я заметила… Достала платок и стерла с кожаного бока кровь. Матиас, наверное, обляпал. Вот паршивец.

– Простите, эс. Вы не испачкались?

– Нет, эсса. Это ваша кровь?

– Нет. Это мой однокурсник решил, что продажных девок за стенами академии ему мало. И… проявил настойчивость. Это его кровь.

– Жив остался? – коротко уточнил мужчина.

– От сломанного носа еще никто не умирал, – пожала я плечами.

– Вам повезло, что у вас в сумке… эсса?

Я достала мешочек с камешками и продемонстрировала его мужчине.

– Мне не повезло. Я подготовилась.

Эс Хавьер улыбнулся.

– Вы очень предусмотрительны, эсса. Пойдемте, я вас провожу.

– Благодарю. Эс Хавьер, а вы – один из наших будущих преподавателей?

– Вряд ли, эсса. Я работаю непосредственно с драконами, обучаю эсов полетам, боевым построениям, взаимодействию…

Я задумалась на минуту.

– Тогда понятно, почему я вас не знаю. Вы не будете преподавать у эсс.

– Да, эсса. Вам полеты ни к чему.

Это было обидно, но факт.

– Понятно. Эс т-Альего, скажите, а я могу как-нибудь прийти посмотреть на тренировки?

– Боюсь, эсса, это невозможно.

– Невозможно или не принято?

– И то, и другое. Ректор точно будет против. И репутацию вы себе испортите.

Я задумчиво кивнула.

На принято – не принято мне хвостом махнуть. Нашли кому о приличиях говорить! Я их на шесте вертела! А вот репутация… да плевать мне на нее в том числе! Но папаша!

Пока я полностью завишу от него. Надо бы законы почитать да и лазейку поискать. Но что-то мне кажется, это будет сложно. Лучше пока не нарываться.

Если бы мне не пытались причинить серьезный вред, я бы так из своей мышиной шкурки и не вылезла. Но ведь не дают сидеть спокойно! Гады!

Эс проводил меня до общежития, на пороге отдал мне сумку и книги, поклонился – и удалился. Я перехватила и то, и другое поудобнее – и поплелась к себе на третий этаж. Чтобы у дверей комнаты наткнуться на Марису.

– Кордова! Ты где ходишь?!

– В библиотеку ходила. А что?

– Ты представляешь! Матиаса только что приволокли в медпункт. У них с Гилом была тренировка, и так они неудачно… ик!

Я как раз открывала комнату. Тоже неудачно. Ну да, сумку-то я на бок повесила к себе сначала. И рукав кровью измазала. И не подумала об этом.

Мариса захлопала глазами, впихнула меня в комнату – и дверь закрыла. Потом засов задвинула, рысью метнулась к душевой, проверила ее, задвинула засов и там. И пошла на меня, сверкая глазами. Мне аж в окно выпрыгнуть захотелось.

– Рассказывай! Это ты?!

– Я. Точно. Мы тут вдвоем, больше никого нет.

– Кордова, не ври мне! Пришибу! Это ты их?!

– Ты себе как это представляешь?! Гила?! Этого лося педального… тьфу!

По счастью, на мою оговорку Мариса внимания не обратила.

– Почему у тебя рука в крови?

– Эм-м-м… оцарапалась?

– Неубедительно! Так почему? Кордова, будь человеком!

Я выдохнула.

Ладно, это уже не секрет, можно и показать.

– Смотри сюда. – Я сняла с плеча боевую сумку. – На руке взвесь… если таким по лицу – понравится?

Мариса взвесила. Даже зубами скрипнула.

– Ты ее как таскаешь?

– Улитка на себе целый дом носит – не жалуется.

– Ты не улитка.

– Потому и жива до сих пор.

– Это ты Матиаса ею?

– Лиез, если ты кому проговоришься… – зашипела я. Шипение пропало впустую.

– Я поняла. Молчу. А Эстебана? Кордова, я же спать не буду!

– Зато можешь уроки сделать, – огрызнулась я. – Запомни, Лиез, чем больше шкаф, тем громче он падает! Вот и упал несчастный шкаф. А я еще сверху попрыгала.

На шкафу, да! А что? Мебель не протестовала.

Мариса даже в ладоши захлопала.

– Каэтана, ты… ты чудо! Как меня бесил этот… этот…

– Качок?

– Кто?

– Ну… Гил. Как кабачок, кабан, бочонок – поняла?

– Поняла. Качок… да! Как же я мечтала, чтобы ему кто-то по морде настучал! Но… теперь они тебя точно в покое не оставят!

Я пожала плечами.

– А раньше хотели оставить?

– Нет. Но вдруг?

– Лиез, ты еще не поняла, что беспомощность жертвы провоцирует обидчика? Не маленькая уже…

– Да, не маленькая…

Мариса даже как-то понурилась. Поглядела на меня.

– Кордова… ты не представляешь, как провоцирует. Твоя мать наверняка синяки регулярно не замазывает.

– У меня она вообще померла, – буркнула я. – Синяки замазывать не хотела.

Мариса вздохнула.

– Прости.

Я посмотрела на нее пристально. Да и рукой махнула.

Чего уж там, фитнес-тренер, – это еще и психолог. Даже если здесь я не на работе… Это другие видят королеву курса, гордую и самоуверенную. А я вот сейчас вижу девчонку. Уставшую и измотанную. И понимающую, что ей никто помогать не станет.

А вот что видит девчонка?

И я могу ответить на этот вопрос.

Она видит… бунт? Или выход? Или…

Они привыкли подчиняться. И если бы нечто подобное попытались сделать с Марисой, она бы подчинилась. Она бы упала на колени, она бы сделала все, что от нее потребуют… она бы потом покончила с собой или родители бы ее убили, чтобы скрыть позор, – вариантов много.

Но сопротивляться она не стала бы.

Не смогла.

А я смогла.

Сейчас она видит не просто Каэтану Кордову, она видит искру свободы. Той самой, которой лишена с рождения. И в мозгу у нее крутится только одно: «А что, так можно было?» Можно, Мариса, можно. Только работать нужно.

– Кофе будешь?

– Чего?

– Кофе. Напиток такой.

– М-м-м-м…

– Понятно Я сейчас сварю, а ты попробуй. И залезь на полочку. Там в синей коробке лежат сладости. Будешь?

Могла бы и не спрашивать.

– Буду. Спасибо.

– Устраивайся поудобнее. И возьми шаль, закутайся. Тебя всю трясет.

– Спасибо, Кордова.

– Пока – не за что.

* * *

Кофе получился на славу. В меру крепкий, с корицей и кардамоном. Запах пошел такой, что Мариса чуть не залпом выпила первую чашку и попросила вторую.

Я достала галеты, намазала их клубничным вареньем и впихнула в бедолагу три штуки.

Потом в дверь душевой заскреблись, и к нам на огонек явилась Олинда. И тоже получила кофе и галету. И Фатима, и Севилла… кажется, со стороны коридора тоже кто-то ходил, но постучаться не решился. И правильно. Я не кофеварка для всех и каждого.

А так… сидели мы на кровати, на подушках, на стуле, пили кофе, жевали галеты с вареньем и молча друг другу сочувствовали. Просто так.

Потому что жизнь такая… печальная. Музыки откровенно не хватало, но пока и без нее сойдет. Разошлись мы за полчаса до отбоя. Точнее, девушки ушли, а Марисе я еще и варенье с собой впихнула. Там меньше половины банки осталось, пусть доедает. Жалко девчонок.

Будешь тут сволочью в такой ситуации…

* * *

За Матиаса мне не нагорело. Последние новости принесла Мариса, которая стала ко мне чуть лучше относиться, что ли? Нет-нет, подругами мы не стали. И на людях она общаться со мной не рвалась, вот еще не хватало. Но вечером она поскреблась в мою дверь. И так поглядела на турку, что я махнула рукой да и принялась молоть зерна.

– Матиас сказал, что подрался с Гилом. Им выговор сделали.

– А тебе он правду рассказал?

Спрашивала я не просто так. Надо же знать, чего от него ждать?

– Рассказал. По секрету.

– Понятно… мстить будет?

Мариса замялась.

– Не знаю. Каэ… он спрашивал, ты помолвлена – или нет?

– ЧТО?! – взревела я не хуже атакующего носорога.

– Да. Он просил узнать у тебя… как бы мимоходом.

Я выдохнула, вернула турку на огонь и принялась контролировать процесс. Идиотов много, кофе мало! Упустишь – не поднимешь! И оттирать кому? Мне же и мучиться!

Перебьются!

– Помолвлена. Так и передай.

– А… с кем?

Я скрипнула зубами. Действительно…

– Тогда скажи, что влюблена… только в кого бы?

Мариса задумалась. Побарабанила пальцами по столу и получила чашку кофе, чтобы дятлом тут не работала.

– Эс Эдгардо Моли́на?

– Это еще кто такой?

– Ты его не знаешь? Кордова, ты на каком свете живешь?

– Будешь задавать глупые вопросы – не получишь варенья, – отругнулась я.

Мариса тут же подняла руки вверх, демонстрируя, что она хорошая и пушистая. Местами. Временами.

– Он такой…

Описание я прослушала не без интереса. И кажется, даже представляла себе этого типа.

Это не тот, который нас с Карсез разнять пытался? Кажется, он. Во всяком случае, похоже. И волосы светлые, и глаза голубые… я что – столько всего заметила? Вот нашла на кого смотреть! Тьфу!

Варенье она получила. Абрикосовое. И полезла в банку ложкой. Я хотела сказать девчонке, чтобы переложила в розетку, а потом… да пусть ее! Небось и так беднягу задрали этикетом! Не чавкает – уже хорошо. Для меня это ерунда, я и рукой залезу. А для нее-то подвиг!

– Допустим, ты скажешь про мою влюбленность. А что потом?

– Потом… – Мариса задумалась. – Каэтана, а чего ты выглядишь как драконий глист? Я вот смотрю на тебя – у тебя и фигура есть, и личико вполне себе ничего, и волосы, когда ты их не стягиваешь. И терпела ты моего братца зачем-то, хотя могла им настучать? Почему?

– Потому что другого люблю, – мрачно озвучила я. – А он обычный раэн, бастард. Если поступит в следующем году в академию, мы сможем быть вместе.

– Думаешь?

– Лиез, это вы богатые. А у моего отца в кармане – вша на аркане.

Мариса обдумала идею, фыркнула.

– А если не поступит?

– Значит, он меня не любит. И вместе нам не быть, – с приличествующим трагизмом отозвалась я. – А пока я слово дала, сама понимаешь.

Мариса задумалась.

– Ладно. Я Матиасу скажу, что ты влюблена, но в третьекурсника. И намекну, что за девушками ухаживать надо. До конца года ты время получишь. Я постараюсь убедить братца, что надо не давить, и с родителями поработаю. Расскажу им, какая ты страшная и бедная.

В благотворительность я давненько не верила. С института.

– Что взамен?

Мариса опустила глаза.

– Каэтана… Научи меня драться?

Я глаза, наоборот, выпучила. Не хуже рака.

– Че-го?

– Я… я хочу уметь защитить себя. Вот как ты! Ты же Эстебана… я его видела! У него нога в лубках, у него позвоночник поврежден, он сейчас лежит, и лежать ему долго.

Хм? Хорошая здесь медицина, у нас бы вообще не откачали. Я постаралась.

– Кстати, он на меня злится?

– Он тобой восхищается. Говорит, что ты – первая такая на его памяти.

– Тьфу ты, зараза!

Мариса уже откровенно издевалась.

– Поклонники множатся, Кордова?

– И на тебя тьфу. Два раза, – отгавкнулась я. Вот чего этим идиотам на месте не сиделось? – Ты думаешь, если мужу морду набьешь, больше любить будет?

Мариса поставила чашку с кофе. И посмотрела на меня так, что аж уши покраснели. Столько всего было в ее глазах.

– Нет. Просто… так страшно быть полностью беззащитной. Каэтана, помоги мне. Пожалуйста.

Я дура?

Вот в этом я даже и не сомневалась. Что я могла на это ответить?

Чертову прорву всего. А я… я сказала:

– Ладно.

Точно дура.

Мариса так рассиялась, что мне даже страшно стало. А в дверь душевой постучали изнутри.

– Можно?

* * *

Олинда!

Ее тут точно не хватало!

– А тебе чего? – нелюбезно буркнула я.

– Кофе, разумеется. Мне понравилось. И уроки потом под него хорошо учились, – сообщила нахалка. – О, вареньице? Абрикосовое? Ложка есть?

– А совесть есть? – поинтересовалась я, чтобы не треснуть ложкой нахалку. – Подслушивала?

– Осведомлялась. Двери тонкие, а вообще… запах кофе привел. Вот я и услышала. Не специально.

Я только вздохнула. И поставила перед Олиндой еще одну чашечку.

– Пей. И постарайся не разболтать, что здесь услышала. Сама понимаешь, Марисе такое ни к чему. У нее помолвка скоро, потом выпуск…

– Вот. А у меня не так чтобы скоро. И про Матиаса я знаю.

– Откуда? – взвыла я.

– Так это ж секрет. – Олинда оказалась девушкой с юмором. – Не сомневайся, через неделю будут знать даже драконы.

– Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы! – искренне сказала я. – И что со мной тогда сделают?

– Ничего. А что с тобой можно сделать? Матиас всю вину взял на себя, ты ни при чем. Ну, сплетни пойдут, но и только…

– Допустим, – вздохнула я. – Все равно лучше помолчи. Ладно?

– Хорошо. А меня ты обороняться научишь? Тогда я тебе даже ссадины прощу.

Я схватилась за голову. Потом покосилась на дверь – и вздохнула еще громче.

– Заходите. Сейчас кофе сварю.

Второй раз приглашать не пришлось. И Фатима, и Севилла явились как из-под земли. Даже немного смущенные.

– Каэ, мы правда не подслушивали… так получилось.

– Что само случилось… – Я вздохнула, понимая, что от этого мне никуда уже не деться.

– Ну да, – подтвердила Севилла. Сейчас она выглядела вполне заинтересованной. – Да, мы услышали про Матиаса… а нас ты научишь?

Я закатила глаза.

– Девочки, вот что у вас за манера – научишь? Дело же не в ударах, поймите! Тут другое… Допустим, я вас научу, что врага надо бить в глаза. Двумя пальцами. – Я изобразила нужный жест, классическую «козу». – Вы отработаете удар, а потом к вам подойдет кто-то…

– И мы ударим? – пискнула Фатима.

– Ага, ударите. Вот представь себе, пальцы натыкаются на глазные яблоки, те упруго проминаются, потом поддаются, ты прорываешь оболочку, и пальцы погружаются внутрь…

Севилла сбледнула – и бросилась в уборную. Хорошо, что я ей кофе еще не налила.

– К-каэ! Хватит говорить гадости! – возмутилась Мариса. У нее нервы были покрепче, но это и понятно. Поживи в местном гадюшнике! Наработаешь невозмутимость!

– А что такого? Понимаешь, знать, куда и как ударить, – это даже не половина дела. Еще нужна решимость покалечить или убить человека. Не дурь, а именно решимость. А потом вам еще жить с этим.

– Ты ведь живешь?

– И дальше буду. Те четверо меня не плюшками шли угощать. Они бы меня искалечили, изуродовали и откупились деньгами. А мне это не нравится, – отрезала я. – Так что нет. Я не сожалею. Но это я. И переходя дальше к теории. Надо знать, куда и когда ударить. Надо рассчитать, кого ударить. Если бы я покалечила кого-то из двух других… как их?

– Джусто Соуза и Арчибальдо Бареси, – подсказала Мариса. – Нет, Матиас просто заставил бы тебя за это заплатить.

– Вот. Знать – как. Знать – кого. Не испытывать сомнений, нападая первой. Не испытывать угрызений совести после драки. И это еще далеко не весь список. Вы к этому готовы?

Девушки переглядывались. И правильно, скажи хоть одна из них, что готова, вылетела бы из комнаты вперед своего визга.

Не готовы они к этому. Как и я не была готова много лет тому назад. Я тренировалась, я бывала в опасности, я знаю, что такое угроза жизни. Потому я и готова бить первой. А девочкам еще долго с собой бороться. И может быть, такое умение придет, только когда будут угрожать их жизни или их близким. Или когда им серьезно достанется в драке… да, и такое бывает.

Но то психологическая готовность. Ее я могу дать разве что в основах. А вот знание болевых точек и поставленные удары – это проще. Это физическое воздействие, это можно наработать.

– А еще надо уметь терпеть боль. И осознавать, что, когда вы лезете в драку, вас так же могут убить, покалечить… это понятно?

Это озвучено. Понимание – это немного другое. Потому речь я решила подытожить.

– Даю вам три дня. Подумайте сами, готовы вы на такое пойти или нет. Это долго, трудно, болезненно, и не факт, что вам пригодится. К тому же даром я учить не буду. Вот с Марисой у нас договор. Она мне, я ей. Так еще куда ни шло. А что вы мне можете предложить? Денег не надо.

Девушки задумчиво переглянулись еще раз.

– Вот. Поэтому пейте кофе – и пойдем делать уроки. Завтра математика, а у меня еще дракон не валялся.

– Ты можешь математику и вовсе не делать, – завистливо вздохнула Фатима. – Раэн Ледесма в тебе души не чает.

Я только головой покачала.

– Именно потому и надо ее делать.

С раэном Ледесмой мы действительно нашли друг друга.

Он подкидывал задачки мне, я ему. Математику здесь знали, но не всю. К примеру, о том, что такое квадрат, знали, но таблицу квадратов не составили.

Формулы сокращенного умножения здесь были, но далеко не все. Тервер развивали, а вот с логарифмами – швах. А еще я думала о шахматах.

Сделать их несложно, написать правила и подарить раэну Ледесме. Вот уж где раздолье будет! Ну или с шашек начать. Здесь их тоже не знают.

Останавливает только одна мысль. За мои личные идеи это никак не выдашь, а рассекречиваться неохота. Ладно еще математика. Хотя и тут осторожность соблюдать приходится. Но что-то большее?

Не стоит.

Девушки разошлись.

Я подошла к окну, посмотрела на небо.

С моря летели драконы. Клином.

Какие же они красивые! Я вот еще немного почитаю про драконов, а там и знакомиться пойду. Интересно же! И плевать на все приличия. Это – ДРАКОНЫ!

Интерлюдия

– И кто это вас так отделал, молодой человек? Может, все же расскажете правду? Без этих глупостей о драке.

Эс Хавьер т-Альего смотрел крайне ехидно. Матиас сощурился.

– Мы с другом подрались. Да, Гил?

– Да, – прогудел здоровяк с соседней кровати. – Это… бывает!

– Бывает, – милейшим тоном согласился эс Хавьер. – И лечить будем. В этом году о драконах можете забыть. Решительно.

– Это не вам решать! – вспыхнул Матиас.

– Мне в том числе. А я уже поставил в известность ректора. Мне такие идиоты не нужны. И сами покалечитесь, и драконов угробите. Мы – крыло. И действовать придется в единой связке. А вы что устроили? Так что драконы только на следующий год.

Парни мрачно переглянулись.

Эс Хавьер еще немного поулыбался и ушел.

– Полукровка. Ублюдок, – прошипел Матиас, когда за ним закрылась дверь.

Эстебан только фыркнул.

– Да ну его…

И принялся разминать мышцы, как показали. Лежать ему предстояло достаточно долго, и если бездействовать, и руки, и ноги поусохнут. А не хотелось. Красивого рельефа добиться сложно!

Эстебан столько вложил в формирование своего тела! В двадцать первом веке его бы назвали бодибилдером, но тут не было такого слова. Фейервальд в этом отношении вообще крайне отсталый мир, как не преминула бы съязвить Зоя. Ни феминизма, ни бодибилдерства, ни секс-меньшинств, и ведь живут же люди!

Эстебан об этом, так или иначе, не подозревал. И занимался собой.

В дверь постучали. Парень накинул простыню, дверь приоткрылась, и внутрь вошла Мариса.

– Мальчики, я вам гостинчик с кухни принесла. Попросила поварих испечь.

Булочки с орехами парни оценили по достоинству. И крыжовенное варенье тоже. Не мясо, конечно, но чего от бабы ждать? И так неплохо – через пять минут в корзине только запах остался.

– Спасибо, эсса, – поблагодарил Эстебан.

Матиас внимательно смотрел на сестру. Мариса кивнула головой.

– Да, я поговорила с Каэтаной. Матти, ты прости, но пока у тебя ничего не выйдет.

– Это еще почему?

– Каэтана влюблена по уши.

– В кого?! – возмутился Матиас. Что за бабы такие пошли? Отвернуться не успеешь… кто… да когда ее накрыть успело?

– Эс Эдгардо Молина. Слышал о таком?

Матиаса перекосило.

Слышал? Видел! Сам восхищался… Каэтану даже за плохой вкус не осудишь. Звезда академии, красавец, умница, прирожденный драконарий, его даже эс Хавьер хвалит, а уж к этому в милость попасть и вовсе нереально. Знает он, что ли, что-то про Каэтану? Да нет, откуда бы? Тогда б им точно нагорело, могли бы и отчислить. А так… пока без драконов? Ладно, это Матиас переживет.

– Сдался ей этот…

– Этот? Сдался, – согласилась Мариса. – Вроде бы она пока не помолвлена, но ты же понимаешь, что родители не одобрят?

Матиас пока над этим не задумывался.

– Ну…

– Кордова бедны. Связей у них мало, разве что древность рода, но и то… сколько там? Поколений двадцать? Тридцать? Не знаю, не знаю. Отца таким образом не убедишь. Портреты предков есть не будешь, так, братик?

Мариса талантливо изобразила отца, и Матиас аж передернулся.

– И что ты предлагаешь?

– Поухаживай за девушкой. А то окажется, что ты за, а все остальные против. Каэтана против – ты ей не нравишься.

Матиас сморщился, но спорить с этим было сложно. Вот уж правда, насмешки, издевательства, попытка изнасилования… просто идеальная основа для любви! Если ваша девушка слабоумная – можете не стесняться. И даже цветочков не надо, разве что голой попой в розы.

Романтика!

– Родители будут против… ну, ты понял. Отец Каэтаны? Он… ходят слухи, что он странный. Ты слышал сам, наверное.

– Ученый, да, – согласился Матиас. А насчет странности… так свою дочь изуродовать? Тут не просто странным нужно быть, а полным идиотом.

– Вот и думай сам. Согласится такой или нет? Договорятся они с отцом?

Матиас в этом искренне сомневался.

– Ладно, ладно. Я понял. Спасибо, Мари.

– Кто о тебе еще позаботится, кроме сестры? – вздохнула Мариса. – Сильно болит?

– Ну… есть еще.

Матиас лечился, но Каэтана хорошо его сумкой приложила. И голова еще кружилась, и даже читать ничего было нельзя. Так что визит сестры хоть чуточку развеял скуку.

Матиас и не подумал про друга. А Эстебан Гил слушал очень внимательно. Девушкой, которая смогла его уронить, стоило заняться. Нет-нет, не в том смысле!

Только в хорошем!

Эстебан ценил силу, ловкость, боевые искусства. И то, что он оказался в пару минут повержен девчонкой? Да еще такой хрупкой?

Таких мало. И род у него не так чтобы древний, и родители не чванливые… может, удастся договориться? Не откажут им Кордова?

Надо поговорить.

И с эсом Хавьером тоже. Может, их все же в этом году допустят к драконам? А?

Но вслух Эстебан ничего не сказал. Не до того ему было. Мышцы разминать надо.

Глава 4

Чем вся эта ситуация могла закончиться? Да только одним. Ровно через три дня в моей комнате снова собрался тот же списочный состав.

Севилла, Фатима, Олинда, Мариса.

Что я попробовала сделать?

Повторить все отговорки! Естественно!

– Девочки, я понимаю, что вам не понравится происходящее. Это тяжело, сложно, это… я честно скажу, вам это может и не понадобиться. Подумайте еще раз, – честно предупредила я. – Если вы решите учиться, вам придется начать с себя. С зарядки, тренировок, растяжки, подготовки… это не сразу удар-удар, это много потраченного времени. Вашего времени.

– Мы готовы тратить время. – Олинда говорила решительно. – Меня ты тогда… тоже так?

– Тебя я калечить не хотела.

– Но могла?

Я улыбнулась уголками губ.

– Олинда, ты же не думаешь, что я повернусь спиной к противнику?

Девушки переглянулись. Кажется, Олинда ощутила себя дурой.

– Но это так выглядело…

– Правильно. Играть тоже надо уметь.

Эта мысль девочкам в голову не приходила.

Я всхлипнула, упала на колени, из глаз покатились слезы.

– Умоляю, пожалейте меня! Ноги целовать буду, рабыней вашей буду, что хотите сделаю…

Девушки смотрели в тихом ошалении, а я тем временем подползла к лодыжкам Марисы. И обозначила жесткий хват.

– Рывок – и ты, подруга, полетишь головой вперед. Возможно, сломаешь при этом шею. А если нет – я добью. Лежачего и оглушенного. И с мужчиной так же пройдет. Поняли?

Севилла покачала головой.

– Никогда бы не подумала.

– Ты слабее многих, так пользуйся своей слабостью. Будем считать это внеплановым уроком, – махнула я рукой.

Четыре пары глаз смотрели серьезно.

– Каэтана, а что ты хочешь? За свои умения, чтобы нас научить?

Я потерла лоб.

Ладно, обдумала я этот вопрос. И знала, что попросить.

– Я хочу несколько вещей. Первое – сохранение тайны. Я учу – вы молчите. Согласны?

– Согласны, – за всех отозвалась Мариса.

– Второе – слушаться меня в том, что касается учебы. Безоговорочно. Скажу отжиматься – будете. Скажу бежать – побежите.

Ответом мне были согласные кивки.

– Третье. Если мне понадобится помощь – покопаться в библиотеке или что-то найти, навести справки… вы постараетесь мне помочь. В той мере, в которой это не будет вредить вашим семьям и вам.

На это девочки тоже были согласны.

– Тогда буду вас учить. И бить, и играть… сами напросились.

Зловещая ухмылка у меня получилась. Но девочек не напугала.

– Каэ, – Севилла заговорила первой, – а ты справилась без этого всего.

– Я умею бить. И знаю, куда и как. Вы пока не умеете.

– А научить ты нас сможешь?

– Смогу. Но еще я знаю возможности своего тела. Если Мариса расспросит брата, она узнает, что я никого из них не била голыми руками. Вот, посмотрите.

Я показала сумку. Та пошла по рукам, девушки осматривали ее, думали…

– Я очень слабая. Но с помощью этой сумки я уравняла наши шансы. Но я знала, как и кого ударить. Я не сомневалась. А вы так сможете?

Девушки переглядывались.

– Не сможете. Значит, вам надо будет быстро убегать. Кто на это способен?

Способных не было.

Утренняя зарядка воспринималась как неизбежное – и столь же необязательное – зло. Мне оставалось только развести руками.

– Девочки, печальный факт. Мужчина – любой, даже самый паршивенький, всегда будет сильнее. Просто потому, что у него мышц больше. Поэтому нам надо делать ставку на ловкость, гибкость – и да! Скорость. Обязательно скорость. Увернулась от первого удара, врезала сама – и ноги, ноги, ноги, уносите мою попу.

Девушки дружно заулыбались.

– Вот вам смешно, но это чистая правда. Поэтому… вот смотрите. Олинда, ты не могла бы подойти ко мне?

Олинда пожала плечами, но ко мне подошла.

– И что?

– Ударь меня.

– К-как?

– Как хочешь. Рукой, ногой, да чем угодно. И не бойся.

Олинда засомневалась. Как-то это было неправильно. Непонятно. И зачем? Все мысли у девушки на лице написаны были. Это же Каэтана. Вот она стоит… и ее просто так бить? Эм-м-м…

Я насмешливо фыркнула.

– Вот и второй экзамен провален. Первый был с Марисой, только что. Олинда, мне Матиас тоже знаком. Но если бы я колебалась… они бы меня в кустиках…

Девушки покраснели так, что стало ясно – теорию они знают. Ботанику в разрезе, ага.

Олинда шагнула вперед и замахнулась. Мимо.

Я отступила в сторону.

И снова замах. И снова отшаг.

Я лавировала в маленькой комнате, уворачивалась то так, то этак, а Олинда уже едва не бежала за мной. Наконец я перехватила руку на замахе – и придержала девушку.

– Все, хватит. Поняли?

– Лин тебя даже коснуться не могла, – задумалась Фатима. – А она старалась.

– Она медленно движется. Я видела движение вначале, я легко от него уклонялась. Фатима, иди теперь ты?

Девушка послушно вышла на середину комнаты. Олинда, сопя, как не подобает благородной эссе, почти упала на кровать.

– Несправедливо.

– Девочки, а где справедливость, если на одну меня четыре лося вылезло? – поинтересовалась я.

Мариса насупилась.

– Матиас жалеет…

– Вот, видите, как оплеухи-то действуют? Почти ничего не сломала, а человек уже раскаялся!

Девушки засмеялись. Фатима стояла и смотрела на меня. Упражнение второе.

– Фатима, я пробую до тебя дотронуться. Бить не буду, просто касание. А ты сделай, как я. Увернись. Поняла?

Фатима кивнула.

Сосредоточилась.

И ровно через пять минут подняла руки кверху.

– Сдаюсь. Каэ, у тебя шестнадцать рук?

– И восемь ног. И вообще я осьминог, – согласилась я.

Запыхалась, конечно, но в целом утренние старания давали результат, двигалась я неплохо. Это у Фатимы было ощущение, что я везде. Спереди, сзади, сбоку… я перемещалась, дотрагивалась, тут же уходила в сторону, и достать меня возможности не появлялось… да что ж это за издевательство такое?! Это прямо-таки было крупными буквами написано на симпатичном личике.

– Поняли? Вот для этого и нужно тренироваться. Я последнее время с зарядки уползаю. А вы?

На это девушки тоже внимания не обращали. Но действительно, я могла, а они – нет. И если им говорят, что так надо…

Будем тренироваться?

Будем.

Я оценивала девушек и не видела сомнений. Все решительные и спокойные. Все что-то для себя обдумали, все понимают, что их не одобрят, все готовы работать…

Самое опасное дамское настроение, кстати говоря.

В таком настроении Берта Бенц, наверное, и уехала от мужа к маме. С детьми. За сто километров. На самом первом автомобиле марки «Бенц», тогда еще не «Мерседесе», о нет!

Скорее, бамц, тынц, бенц…

Но ведь уехала – и доехала. И плевать, что пришлось закупаться бензином в аптеке, прочищать топливопровод шпилькой и изолировать провод подвязкой от чулка[9].

В таком состоянии и головы иным мужчинам отрубали, и все остальное тоже. Отрубали или отрезали. Или просто бросали все и уходили, хоть бы и в никуда. Решительное такое состояние.

И что мне оставалось делать?

Только одно.

– Девочки, если вы решились, нам нужно подходящее место для занятий. Там, где нас не будет лишний раз видно и слышно. Потому как не одобрят.

Девочки переглянулись и закивали. Будем искать.

– И одежда. Штаны и рубашка. Грудь подвязать, чтобы потом не болталась, как у собаки уши, волосы собирать. А по́том от нас после занятий вонять будет… м-да. В комнате мы точно не поместимся. И в душевой тоже.

Севилла кашлянула.

– Тогда я знаю, что нам нужно.

– Да?

– Бухта поцелуев. И место есть, и пот смоем хоть как… ну, вонять не будет. И не увидит никто.

– Что это за бухта? – поинтересовалась я.

Севилла опустила глаза.

– Ну… мне рассказали. На побережье есть несколько укромных уголков. И старшекурсники их приспособили для этого самого.

– А мы им не помешаем? – задумалась я. – А то людям удовольствие обломаем…

– Нет, не помешаем. Тут вся соль в том, что если уголок свободен – на дороге ставится белый камешек, занят – черный.

– Ага, – сообразила я. – Ставим черный камешек, а чем мы там занимаемся – никто проверять не полезет.

Девушки заулыбались. Я посмотрела на них и только головой покачала.

– Слов у меня на вас нет, аферистки.

Улыбки стали еще шире.

Уточню-ка я по этим самым бухточкам, а то неизвестно, что это такое и с чем его едят. Я до сих пор и не слышала…

* * *

Оказалось – место полезное.

В академии и парни учатся, и девушки, и встречаются, да…

Иногда и что-то большее бывает.

А где?

Общага, сэр!

Место, по умолчанию не предназначенное для романтики. То соседи ломятся, то комендант, то уходить пора, то лучше не приходить… А встречаться где?

Местное начальство сделало проще.

Хотите романтики?

Сидите на берегу моря. Там как раз несколько удобных заливчиков, к каждому ведет тропинка, в начале тропинки – камешек. Повернут светлой стороной – свободно. Темной – занято.

Должна согласиться – идея отличная.

Пляжи здесь галечные, так что для романтики – в самый раз. А вот разнузданного секса там не получится. Если кто пробовал – знает. Разве что на надувном матрасе… мы с Димкой однажды попробовали. Мне в интересный момент такой острый камешек под попу подкатился, что я на полметра подпрыгнула. А еще ж и озвучка процесса…

А заниматься…

Ну, статику будет не совсем удобно работать, но всегда можно что-то придумать. Хотя бы гетры и перчатки. Бегать? Можно и без бега, главное – правильная нагрузка. А там можно и упражнения на воде добавить. Я умею, я работала…

Ладно, тут главное – начать. Знаете, группа девушек, которые в сентябре приходят на тренировку, чем-то похожа на серпентарий. Кругом недовольные взгляды, шипение, фырчание… упражнения всем даются по-разному, и характеры разные, и темпераменты, а программа одна.

Зато к концу года девочки срабатываются. Появляются кружки по интересам, подруги, кто-то так и остается на связи, даже когда прекращают заниматься. Сложно, конечно. Но я могу сделать из серпентария товарищество. И здесь сделаю.

А вот что из этого получится?

Во сне я опять видела драконов.

Красивые…

Стремительные, яркие, гибкие, с мощными лапами и крыльями… почему не драконицы?

Ответ на свой вопрос я получила в библиотеке.

* * *

Эсса Магали т-Альего, библиотекарша, как обычно, смотрела волком. Но работать над заданиями никто не запрещал. Поэтому я, тоже как обычно, нагребла периодики.

Понимаю, бо́льшую часть того, что местные впитывают с молоком матери, я просто не потяну. Все эти взаимоотношения, кто с кем, кто за кого, кто против кого… это слишком сложно. Но все же из газет можно почерпнуть многое.

К примеру, что Сурат опять поцапался с Эстормахом. Поэтому поставки зерна урезаны, а мы опять дружим с Санторином. У них с пшеничкой плохо, но хорошо растет какое-то местное просо и кукуруза. И они нам это добро поставляют. Не просто так, а в обмен на политические уступки.

Опять будут своих кадров пробовать на наших драконов усадить. Нам это невыгодно, но и впрямую не откажешь, то есть зимой в академии появятся санторинцы… это проблема?

Не знаю.

С одной стороны, территория большая, гостевой корпус есть, гуляй – не хочу.

С другой…

Это Санторин.

Если что, рядом с ними у нас тут офигенный феминизм. Женщина может даже разговаривать с мужчиной! Смотреть на него! Не покрывать головы в присутствии мужчины!

Показать лодыжки и запястья!!!

Как по мне, так полный трэш не в их обычаях – это половина проблемы. Настоящая беда – их отношение к женщинам в других государствах. То есть их женщины все забиты-завернуты, а наши – нет. Значит, их женщины добродетельные, а у нас тут сплошь продажные девки гуляют. И отношение соответствующее.

А самое печальное, что не без оснований.

У нас-то тоже девчонки достаточно забиты. И резко отказать кастрюлей по морде просто не могут. А дальше все по протоколу.

Она сама хотела. Точно? Ну, не убила ж… значит – хотела. И орала в процессе – точно, от удовольствия[10].

Ладно. Своих девочек я к тому времени натаскаю, хотя бы в осях, а остальные…

Кому смогу – помогу. Остальным не повезло.

* * *

Эс Науэль Перез мне не нравился. Слишком высокомерный, слишком надменный.

Понятно, будешь тут шипеть и кусаться, если кругом одни эсы. И никто тебя ровней не воспринимает. Хотя ты эс, но ты преподаватель, так что отдельные ученики смотрят на тебя свысока. Неудачник-с…

Тут еще не так озвереешь.

И все равно – мне он не нравился.

Высокий, рыжеволосый, костистый и веснушчатый, с невнятными серыми глазами и мерзкой рыжей щетиной, которая придавала ему какой-то неопрятный вид. Хотя за собой преподаватель очень следит, чего одни его духи стоят. Я раз села на первую парту, потом зареклась. Только подальше, только открытое окно, только свежий воздух!

Ладно!

Я несправедлива.

Если бы он мне нравился, внешность не имела бы значения. Но уж очень противная личность!

Океанолог!

Нет, не в том понимании, которое принято в моем мире. В моем мире океанологи изучают флору и фауну, рельеф и течения, шельф и ледники, следят за состоянием океана, к примеру, когда можно рыбачить, а когда это навредит биосфере…

В теории.

Здесь же океанолог рассказывал нам о тех тварях, которые водятся в океане. И нет, не с научной точки зрения. К примеру: кит, животное, хордовое, млекопитающее, китопарнокопытное[11], представители, распространение, строение, питание, проживание…

Не-не-не.

Науэль преподавал океанологию со своей точки зрения.

Океан – владения Ортара. Все, что там происходит, в воле Его. И тут извольте не лезть.

Меняются течения – его воля. Дохнут устрицы – его воля. Уходит рыба, появляются акулы, начинается шторм – та же самая уважительная причина.

Вам что-то не нравится? Вопросы к Ортару.

Ах, не отвечает? Тогда утопитесь и повторите свои вопросы. Главное, от преподавателя отстаньте.

Причины?

Тебе ж сказано – воля Ортара! Чего тебя, неразумного, еще не устраивает?

Зато о ком преподаватель говорил много и долго, так это о морских чудовищах. Вот их он изучил во всех подробностях. Домогался каждого отряда, просил записывать, зарисовывать, можно еще и образцы приносить… с образцами получалось хуже всего. Драконы их не доносили в принципе, съедали по дороге.

Я тихо подозревала, что две третьих страшных чудовищ для эса Переза придумали сами драконарии. Во всяком случае… ну нефункционально же! Зачем одной твари и плавники, и щупальца, да еще и ласты? Где логика?

Чисто теоретически такое животное просто не сможет нормально передвигаться. Все это добро будет мешать друг другу. Рыбы, кальмары и змеи, если что, плавают по-разному. Зачем это объединять в одном существе?

Ладно бы еще ноги, чтобы оно по суше передвигалось! Или как у анабасов, у илистых прыгунов, – они могут выползать на сушу. И передвигаться там.

Но зачем все в одном звере?

Чует мое сердце, что половина тут бреда! Но преподаватель рассказывал вполне серьезно, заставлял нас все это заучивать, даже пробовал составить какую-то классификацию.

Я не слушала.

Я читала книги по истории, за что и поплатилась.

– Эсса Кордова!

Я послушно встала под неодобрительным взглядом преподавателя.

– Эсса, вам неинтересно?

Я едва не ляпнула, что да! Неинтересно, и не будет. Вместо этого пришлось ограничиться вежливым:

– Простите, эс.

– Вы не понимаете значения моего предмета?

Я развела руками.

– Эс, простите, но мы не летаем на драконах. Поэтому монстров, о которых вы рассказываете, я никогда и не увижу. Более того, вы так подробно и натурально о них рассказываете, что меня мутит. Вы их словно сами видели… брр!

Я поднесла руку к горлу и сделала судорожное глотательное движение.

Эс несколько минут смотрел на меня гневным взглядом, потом до него дошло все сказанное, и он успокоился.

Оскорбить его никто не хотел, еще и польстили. Он-то храбрый и умный, а бабы, как известно, дуры. И им страшно.

Годзиллу бы тебе показать. Или какого-нибудь тентаклевого монстра! Неделю спать не сможешь…

– Ладно, эсса. Садитесь. Теперь все понимают, почему женщинам недоступен Выбор? Единственное, что они могут, это родить других драконариев.

Мы дружно закивали.

Да-да, недоступен. И всем будет страшно-страшно. Главное, чтобы нас не продолжали мучить этой чушью. Уши ж вянут!

Ладно бы он рассказывал, как бороться с монстрами, где у них уязвимые места… нет!

Вот этот монстр, у него есть то-то и то-то, по моей классификации его можно отнести туда-то и сюда-то. Этому отрубить голову, тому оторвать ноги… Не дождешься!

Методика борьбы?

Не забивайте мне голову, с этим драконы разберутся. Налетят, поджарят и сожрут!

А с другой стороны… было кое-что интересовавшее меня. А потому уже на следующем занятии Олинда подняла руку.

– Эс Перез, можно вопрос?

– Да, эсса Оливера.

С Олиндой преподаватель предпочитал не связываться. Вот что значит показать себя главной и хищной.

– Эс Перез, случается ли такое, что монстры добираются до суши? Или их детеныши? Что они делают, как с ними справляются… можно подробнее? Интересно же!

Эс Перез скривился, но класс тоже зашумел, и выхода у мужчины не осталось. Проще рассказать, чем терпеть шепотки и вопросы.

Хотя что там было рассказывать?

Слушала я внимательно, но особых расхождений с прочитанными книгами пока не уловила.

Океан – владения Ортара. И иногда там открываются порталы.

Куда?

Да кто ж его знает! Куда-то! Вопросы к Ортару!

Закрыть их тоже не получается. Как-то предвидеть или предсказать? Ученые пытаются, и пытаются, и опять пытаются, и неплохо финансируются, между прочим. И ничего не получается.

Пробовали идти от противного, то есть лишать финансирования и вешать – все равно ничего не получилось. Как знаний нет, так и не прибавилось. Жрецы пытаются что-то сделать, но результата пока не наблюдается. Морской твари все равно, веришь ты в нее, не веришь, молишься, не молишься… лучше даже, если молишься. Неподвижную дичь скушать проще.

На морском дне продолжают открываться порталы, и ползет из них всякая пакость. Рисунки прилагались, но теперь мы уже не дали эсу Перезу свернуть с нужной темы.

Да-да.

Они ползут, они жрут. Самых крупных выбивают драконы еще в море. Иногда при этом страдают корабли, но тут так… не успел удрать – сам виноват.

Мелочь может добираться до суши. Крупных-то хорошо заметно. А вот мелочь…

У той же акулы есть плавник, ее можно заметить по плавнику. Мелочь так не отследишь. Они идут под водой, они выползают на сушу, и тут уж – как повезет. Успевают драконы – отлично. Приятного аппетита.

Не успевают?

И деревни рыбацкие, бывало, стирались с лица материка, и просто люди гибли, и корабли топили. Почему-то тварям совершенно не интересно кушать морских обитателей.

Им подавай людей.

Хм, одна версия у меня появилась. Но Олинда этот вопрос не задаст, надо самой.

Я подняла руку.

– Эс Перез, простите. А домашние животные от тварей страдают? Или успевают разбежаться, пока твари охотятся на людей?

Подставилась…

В глазах эса мелькнуло изумление.

– Эсса Кордова, у меня нет такой информации. Но… я посмотрю. Действительно, это важный и интересный вопрос.

Да. Одно дело, если монстры охотятся на все подряд. Но тогда чем им океан не угодил? Там-то пропитания всяко больше… вон, кита поймай! Мяса в нем много, а огнем он не дышит!

Другое дело, если приоритетно на людей…

Мне бы еще много чего хотелось увидеть и услышать: и что случается с людьми после нападения монстров, и какие там будут останки, и… патологоанатом нужен! Грамотный!

И побывать на месте нападения, и самой посмотреть – потрогать – пощупать!

Не претендую я на какие-то тайные знания, но из фильмов и книг родного мира понимаю – обычной твари плевать, что сожрать. Лишь бы сожрать.

А если эти охотятся только на людей…

Чем человек отличается от животного?

Душой.

Пусть мне кто-то говорит и о разумности животного, и о наличии души у кошек, собак, лошадей…

Верю я! И душа у них есть, и разум, и чувства! Не хуже, чем у людей. Лично знакома с животными, которые на порядок умнее своих хозяев. Но вот одного у них точно нет.

Ты можешь рассказывать собаке о христианстве, крокодилу о мусульманстве и коту о дзен-буддизме. Не поможет. Веровать в Бога свойственно только людям. Животные обычно верят своим хозяевам, им религия чужда.

Хотя коты те еще буддисты. Особенно домашние кошаки. Лежат, ловят дзен. Или дзынь? Не сильна я в религии…

Итак, мелочь доползает-доплывает до суши, там жрет, пока ее не повыловят. А еще может возвращаться обратно в океан.

С добычей?

Без?

На это тоже нет ответа.

Поэтому драконы находятся на территории всех материков.

Поэтому они регулярно совершают облеты и участвуют в патрулировании территории. А драконов мало. А территория большая. Так что жители по мере сил помогают драконариям.

В каждой прибрежной деревне есть запасы топлива для костров.

В каждой прибрежной деревне есть оружие. Такое… не на людей, а на монстров. Вилы, багры, копья – то, чем можно удержать тварь на расстоянии от себя, зафиксировать, потом добить и сжечь. Клинками они берутся плохо. Кожа толстая, чешуя плотная, пока ты доберешься до уязвимых органов, тебя уже три раза съедят.

Только фиксация и огонь.

– А бывало так, что тварей брали живыми? – это уже Матиас. Молодец…

– Нет. Стоит им попасть в плен, как они расплываются в слизь.

Вот как?

– Все? Или часть?

– Таких данных у меня нет.

– Их убивают обычным оружием? Или освященным в храме, сделанным из бронзы, к примеру? Или из золота, как в сказке?

– Случалось по-разному. Точных данных у меня нет, – отозвался эс Перез.

Я вздохнула и потерла лицо руками.

Даннара, ну что это такое? «Найди равновесие!» А какое? Где?

Равновесие…

– Скажите, а есть динамика появлений монстров?

– Динамика? – воззрился на меня эс Перез.

– Статистика и учет, – пояснила я. – Алира. Рядом с берегами зимой появилось четыре монстра, летом шесть… Нарес, зимой пять монстров, летом восемь… разбивка по годам, по количеству, по размерам? Да мало ли еще параметров можно придумать? Эс?

Я заткнулась, потому что эс Перез смотрел на меня глазами ошалелой совы. И ресницами хлопал так, что ветер поднимался.

– Конечно же…

Они что – не думали здесь о статистике? А ведь наверняка не думали и не гадали…

Ну разумеется! Они просто не умеют ставить задачу именно в таких параметрах! Да что там! Пусть основы статистики и закладывались в 1800-х годах, это в нашем мире, но как отдельная наука, с параметрами, цифрами и графиками, со статистическими управлениями, соцопросами и справками появилась только во второй половине двадцатого века.

Для местных то, что я сказала, – уже откровение! Ой, епт-компот!

– Эсса Кордова, – очнулся эс Перез. – Сразу видно, что вы дочь своего отца. Итак, сейчас все садятся и придумывают параметры, по которым можно производить учет и контроль монстров. А потом будем искать данные.

* * *

Параметры, параметры…

Честно говоря, думать не хотелось. Как их учитывать?

По числу щупалец?

Клыки с когтями считать? Хвосты и глаза?

Что-то сомнительно. А вот если…

Статистика тоже основана на формулах. Нравится мне это, не нравится, задачи мы решали, и формулы я знала. Базовые.

Вот их и написала.

А именно – средние. Арифметическая, квадратическая, гармоническая, простая и взвешенная[12].

Сильно я углубляться не стала, себе дороже получится. Обойдемся основами.

Получив от меня листок и разъяснения, эс Перез долго смотрел на меня, на листок, потом опять на меня с видом «баран и новые ворота». А потом додумался до гениальной идеи.

– Эсса Кордова, вот вы мне и будете все это рассчитывать.

– Я?

– А больше никто не справится. И вообще… вы не хотите принести пользу государству?

– Государству? – прищурилась я. Вот не вижу я здесь ничего государственного!

– Моя… наша научная работа будет очень важна для всего Нареса. А то и для других континентов. Вы не имеете права отказаться.

– А…

– Можете кого-нибудь научить, но пока будете работать сами.

Я едва не застонала.

Что там сказано про интимные отношения инициативы и инициатора?

Я попала-а-а-а-а-а…

* * *

Как-то так получилось, что за все это время я не собралась дойти до храма. А надо бы. А полезно.

Вот и шла себе потихоньку, думая о чем-то хорошем. Храма самого по себе в академии не было. Драконарии оказались достаточно безбожным народом, поэтому был храмовый комплекс.

Одно здание на пятерых богов. Пять алтарей.

А что? Богослужения проводятся в разные дни недели, так что друг другу мешать не будут. А кому надо помолиться, тот и так помолится.

Я вошла внутрь.

Пять секторов. Пять основных цветов.

Даннара – зеленый, Ортар – синий, Сантор – кроваво-алый, Лелея – золотой, Истион – белый. Но сгруппировано гармонично, нет ощущения взрыва цветов и красок.

Подумав, я подошла к зеленому алтарю. Все же Даннара поработала над моим перемещением, с ней и разговаривать надо.

Обычно на алтарь Даннары кладут нечто такое… выращенные человеком плоды, испеченный им хлеб. Я не стала заморачиваться. Да и не сделаешь тут ничего такого. Кто меня на кухню пустит?

Я огляделась, проверяя, что одна в храме, вытянула руку – и аккуратно надавила перочинным ножом на середину ладони.

Больно!

Царапать себя вообще и больно, и неприятно. Хорошо хоть, ножик наточен на совесть, кожа разошлась быстро, и на алтарь капнуло несколько капель крови.

Тьфу ты… что я – крови не видела? Да прорву, и своей, и чужой, а вот замутило, бросило на колени, я оперлась обеими руками о зеленый камень… малахит? Змеевик?

Неважно… голова кружилась все сильнее, я упиралась руками, лишь бы нос не расшибить… полыхнуло зеленью.

– Спасибо, Даннара.

Алтарь сиял, как прожектор. Пульсировал под моими пальцами, и я начала улавливать какой-то сложный ритм в его пульсации, сознание уплывало…

– Я не могу тебе помочь, девочка. Боги не должны вмешиваться, тем более когда мир и так накренился и опасно раскачивается…

– Ну хоть бы советом!

– Цена моего совета слишком высока.

Почему-то мне представился Фейервальд – в виде арбуза в авоське. И эту авоську сейчас весьма небрежно раскачивали над пропастью.

Пара слов – и ниточки лопаются, и арбуз скоро улетит…

Или – раскачка прекращается, все замедляется, равновесие восстанавливается…

Не подскажут. Можно и не надеяться.

– Ладно. Тогда просто спасибо. За драконов.

И словно улыбка в ответ. Мол, не благодари, не за что. Просто сделай то, что должна. Ты справишься…

Эх, как же я завидую героям Толкина. Все так просто, линейно, понятно… Даже у Гарри Поттера – все четко. Есть враг, есть цель, есть направление движения. А у меня?

А у меня вот так. На ниточке, над пропастью. И кто знает, что будет дальше?

Я точно не в курсе.

Кое-как я оторвала ладони от алтаря. Выдохнула.

Голова переставала кружиться, алтарь больше не сиял. Вот и хорошо. Я поднялась на ноги, пригладила растрепанные волосы и бросила пару монет в чашу для пожертвований.

Ладно, Даннара, я поняла. Попробую справиться сама, а если что не так, надеюсь, ты меня и остановишь. Ты меня запустила в этот мир, ты из него и выкинешь.

И словно теплая волна пришла. Накатила, схлынула…

Даже не сомневаюсь, навредить мне не дадут. И это самое главное. Не знаю, что у меня там получится с пользой, главное – вреда не принести. А то благими намерениями дорога не в депо вымощена. Так-то.

Интерлюдия

– Ты мне всю жизнь испортил!!! Ненавижу тебя!!!

Эс Хавьер т-Альего промолчал.

А что тут скажешь? Ругаться с женщиной? Или поднимать на нее руку?

В его семье такое было. И на всю жизнь мужчина запомнил и мамины крики, и ответный визг (иначе и не скажешь) отца, и его покрасневшее лицо.

Мужчина себя так вести не должен.

Поэтому мужчина молча развернулся и вышел вон.

– Не смей!!! Вернись немедленно!!! Опять к своим бабам пошел?!

Эс Хавьер только глаза закатил. Но не остановился.

Вроде бы дом. А возвращаться сюда и не хочется. И туда не хочется. И вообще… тоскливо.

Вот и так бывает.

Хавьер не мог похвастаться легкой и приятной жизнью. На свет он появился благодаря обыденной ситуации. Молодой эс, молодая раэша, стог сена, лето, жара… с кем не бывает?

Бывает. И дети от этого рождаются, знаете ли. Когда раэша Мария поняла, что беременна, она бросилась к юному эсу Гальего за помощью, и тот оказался мужчиной. Пошел и пожаловался родителям.

А что?

Соблазнили – обидели – изнасиловали маленького мальчика. И плевать, что насильница на два года младше и сама до того девочкой была. Все равно – она виновата!

Эс и эсса Гальего, родители несчастного обиженного, переглянулись – и решили проблему. То есть выдали девушку замуж. Еще и приданое ей дали. А через шесть месяцев родился маленький Хавьер. Тогда он носил фамилию Гомес.

Кто бы сомневался, что брак не станет счастливым?

Паоло Гомес пил, орал, ругался с Марией, тем более что после рождения маленького Хавьера она себя плохо чувствовала. Деньги, которые дал эс Гальего, быстро закончились, новых не предвиделось, работать Паоло не умел и не любил, а языком болтать – пшеничка не взойдет.

Мария быстро поняла, что с таким мужем добра не наживешь, и принялась по-женски исправлять это. Сначала лаской. Потом, когда осознала, что ласка не подействует, принялась орать.

Потом началась выпивка, пошли в ход скалки и кулаки…

Хавьеру было девять лет, когда в очередной драке отец неудачно размахнулся… мать отлетела, ударилась об угол стола – и все.

Понятно, убийцу повесили, а мальчика отвели к эсу Гальего. Впрочем, ненадолго. Эс Гальего покачал головой, но… Хавьер был все-таки его внуком. И пока – единственным. Признавать его мужчина не стал, но определил к мельнику. На мельнице подмастерья всегда нужны. Вот и пусть мальчишка работает за кров и еду.

Хавьер и работал.

Чудом выжил, зуботычины – штука не слишком питательная. В четырнадцать лет сбежал с мельницы, прибился к бродячим артистам, выступал с ними в роли «подай – принеси – пошел на…». Опять кормили впроголодь, опять зуботычины, но хотя бы мир посмотреть!

Да и сдачи можно было дать. Хавьер к пятнадцати в рост пошел, так что дураков его задирать поуменьшилось. Просто так, от дурного настроения, ему не доставалось. А по делу?

Бывает…

Старый фокусник от нечего делать научил мальчика читать, писать и плутовать в карты. Пальцы у Хавьера были не слишком приспособленные для тонкого труда. Крестьянская кровь сказалась.

Силач научил своему ремеслу.

А потом Хавьер увидел драконов.

И это была любовь с первого взгляда.

Драконы?! О да!

Академия? Можно попробовать?

Хавьер и сомневаться не стал. Обязательно попробует.

Стоит ли говорить, что у него все получилось с первого раза? Тут-то кровь отца себя и проявила. Правда, сознаваться Хавьер не спешил. Это уже потом, когда отец погиб при очередном вылете, а Хавьер узнал, что у него не осталось детей.

И сыновей в роду Гальего не осталось тоже.

Хавьер подумал – и явился к деду.

Доказать свою личность было несложно. Но усыновлять Хавьера Батиста Гальего не спешил. Признал бастардом, ввел в род и поставил условие. Сам Хавьер унаследовать поместье не сможет, этого король не одобрит. Но если Хавьер женится на правильной эссе, то его сын…

Хавьер согласился – сдуру. Каким же наивным он тогда был! Даже вспомнить страшно!

Эсса Магали была достаточно красива и родовита, но увы – не слишком богата, так что предложение от семьи Гальего восприняла как дар небес. В академии что-то никто не рвался жениться на бесприданнице, поэтому эс Хавьер через месяц получил молодую супругу, а эсса сменила фамилию на т-Альего.

Начали жить.

И тут-то выяснилась печальная вещь. На продолжение рода т-Альего, а далее и Гальего, рассчитывать не приходилось. Эсса с трудом родила одну девочку, а потом – приговор врача был суров. Больше беременеть ей нельзя. Иначе – смерть.

Не будь в браке детей вообще, можно было бы говорить о разводе. Но ребенок был. Хотя и дочка – Эмилия т-Альего.

Бастиста Гальего взвыл от ярости и разочарования. Судьба решила посмеяться над несчастным аристократом, лишив его возможности передать титул и состояние по мужской линии. Разочарование его было так велико, что беднягу хватил удар. В дело вступил неумолимый королевский закон.

Если в течение тридцати лет со дня смерти последнего представителя рода Гальего (мужчины, конечно, женщины тут не упоминаются в принципе) в роду т-Альего появится мальчик – малыш сможет стать регентом рода. Если мальчик сможет стать драконарием, он наследует род.

Нет?

Простите, все отходит под опеку Короны. Авось найдется кому род унаследовать. И земли пожаловать, и титул, и фамилию. Есть роды, которые связаны с Гальего узами, вот хотя бы род Геррера.

Мира и покоя в семействе т-Альего это не добавило. Эсса Магали принялась пилить мужа три раза в день, а по праздникам и все пять. Не будь Хавьер так занят своей работой, драконами, обучением ребят, боевыми вылетами и прочим, он бы…

А что он, собственно, мог сделать? Если не бить супругу?

Увы, практически ничего.

Развестись нельзя, уйти и бросить ее тоже – придется же и от драконов отказаться… куда он от своего Сварта? И что остается?

Да ничего. Безнадега, которую скрашивают выпивки с раэном Ледесмой, ну и визиты к некоторым сговорчивым дамам. А что такого?

Если его обвиняют, так пусть хоть за дело!

Но сейчас к дамам не хотелось, а вот выпить… За спиной в очередной раз взвился визг. Хавьер дошел до домика друга и постучал бронзовым молотком по медному диску. Тот отозвался приятным звоном.

– Иду. – Раэн Ледесма себя ждать не заставил. – Хавьер? Рад видеть… проходи.

Выглядел Тьяго не слишком счастливым, что заставило Хавьера замешкаться.

– Я не ко времени?

– Проходи, проходи. В буфете бутылочка хорошего вина, на ярмарке прикупил, откроешь? И закуска в буфете, располагайся.

– А ты?

– А я сейчас дорешаю один пример и присоединюсь к тебе. Буду жаловаться на жизнь, друг мой!

Хавьер поднял брови, но промолчал. Обычно-то он на жизнь жаловался, а Тьяго его еще и утешал. Раэн Ледесма был убежденным холостяком и до встречи с эссой т-Альего, а потом убедился еще больше. Такое бы счастье врагу подарить, а то и в океан скинуть – пусть морские твари перетравятся.

Теперь и Тьяго? Что у него такого случилось?

Хавьер пожал плечами и принялся разливать вино по бокалам. Закончит – сам расскажет.

Долго ждать приятеля не пришлось, минут пятнадцать. Потом Тьяго закончил подсчеты и хлопнул рукой по стопке бумаги.

– Посмотрим, как ты это решишь!

– Хм? – поинтересовался Хавьер.

– Да… несправедливость, друг мой! Ужасная несправедливость!

– И в чем она заключается?

– В том, что самый блестящий математический ум, который я когда-либо наблюдал, самый великолепный, самый… боги, да будь она мужчиной, я бы в ногах валялся у ректора! Я бы до короля дошел! Но Каэтана Кордова – женщина.

Хавьер едва бокал не упустил.

Каэтана Кордова? Девочку он помнил. И покалеченных ею парней… математический ум, говорите? Она их не учебником по головам лупила, это точно.

Интересно…

– Говоришь, математический ум?

– Друг мой Хавьер…

Из сказанного Хавьер понимал от силы каждое третье слово. Многочлены? Последовательности? Прогрессии?

Из всего изложенного Хавьер мог вспомнить… нет, все равно не мог. Скажем честно, образование у него было неидеальное. Так, нахватался. Но судя по словам Тьяго, девушка легко решала задачи, до которых сам раэн Ледесма до сих пор не дорос. Более того, ставила новые, выбирала какие-то темы…

И снова непонятные слова.

Дракон знает что такое!

С другой стороны, девушка достаточно страшненькая, неудивительно, что умная. О чем Хавьер и сказал, чтобы хоть как-то поучаствовать в беседе.

– Страшненькая? – воззрился на него раэн Ледесма. – Не заметил… друг мой, это такая трагедия!

– Да, будь она мужчиной…

– Даже будь я эсом! Я смог бы сделать ей предложение – и работать вместе! А так… отец ее выдаст замуж за драконоголового недоумка… прости, друг мой, но ты же понимаешь…

Хавьер махнул рукой.

– Все в порядке, Тьяго. Нам не до науки, нам поводья в руки.

И разлил еще по одной.

– Вот! И такой талант угаснет!

Хавьер подумал, что действительно обидно. У девушки явно талант, если она смогла справиться с четырьмя взрослыми мужчинами. Ладно-ладно, с ним бы этот номер не прошел, но для эссы – не просто великолепно! Для эссы это восторг!

Но выбора в этом мире ни у кого нет. Когда тебе семнадцать, ты думаешь, что можешь изменить мир.

Когда тебе в два раза больше, ты понимаешь, что не можешь изменить даже свою жизнь. И это грустно.

– Выпьем, Тьяго. Пусть девочке повезет и муж хотя бы не помешает ей с тобой переписываться.

– Ах, друг мой… Замужество – гибель для творческой женщины. Там пойдут дети, заботы, вечеринки… и пропадет такой ум! Какое горе!

– Какое горе, – поддержал Хавьер.

И закусил колбасой. Ужина ему сегодня точно не перепадет. Хоть здесь перекусит.

Глава 5

На ярмарку я шла вот уже четвертый раз. Первый раз мы договорились с раэном Лутаро, второй и третий его не было. Сегодня же…

Палатка была на месте.

И раэн, видимо, тоже. Но сколько ж мне ждать придется? Час или два?

У палатки раэна Моры стояла здоровущая очередь. Поэтому я решила для начала наведаться к кузнецу. Мне позарез нужны были полезные вещи для тренировок.

– Обруч? Эсса, но зачем? – Кузнец поднял брови.

Я кивнула, подтверждая свои слова. Еще и несколько серебряных монет выложила на прилавок.

– Обязательно, раэн. Пять штук… лучше – семь. С запасом. Мало ли, подарить потребуется.

– Допустим, полая металлическая трубка, заварить… или просто металлический прут. Но он же тяжелый, эсса? Кому такое нужно?

– Женщинам, раэн. Женщинам.

– Хорошо, эсса, – не стал спорить кузнец. А что ему? Клиент всегда прав, пока платит.

– А еще вот такие штучки. Гантели.

– Ган-тели, эсса?

Я кивнула. На зарядке я подсмотрела, с чем занимались парни. Это было близко к греческим гальтерес, а мне хотелось тюдоровский вариант. С ручкой. Хорошо бы еще со сменными дисками, но все сразу не получишь. А зачем?

И обруч, и гантели мне нужны были для девочек. Скакалки они уже освоили, мяч есть, теперь надо прокачивать разные группы мышц. А круг… круг – это полезно в принципе. Дома я его каждый день по полчаса крутила… Ладно! Хотя бы раз в два дня!

– А еще браслеты. Потяжелее.

– Браслеты, эсса?

Тут я могла разъяснить ситуацию. Не сказать впрямую, что это утяжелители на руки и на ноги, чтобы мышцы прокачивались, но…

– У эсс бывают настойчивые поклонники. Которым только браслетом по зубам и разъяснишь.

Видимо, ситуация была достаточно обыденной.

– Эсса, могу предложить чуточку усложненный вариант, санторинский. Даже позолоченный.

Вариант мне понравился. Браслеты по типу тех, что используются для восточных танцев, тяжелые обручи, пара колец на пальцах, кольца соединены с браслетом цепочками. И кастет получается шикарный, если кулак сжать. Это же все не из алюминия склепано, а из бронзы! Носить тяжело, но результат будет.

– Согласна, раэн. Делаем!

Кузнец принял заказ и отправился выполнять. А я решила навестить раэна Мору.

Меняла оказался на своем месте и расплылся в улыбке.

– Эсса Кордова, рад вас видеть.

– И я тоже рада, раэн. Что с нашими делами?

– Договора я заключил. Изволите просмотреть?

– Изволю. Показывайте.

Увиденное меня порадовало.

Раэн Мора совершил почти чудо. Пусть на это ушел месяц, но в руках у меня были официальные свидетельства на изобретение. От гильдии кузнецов и от гильдии кожевников.

В них было указано, что раэн Мора предоставил гильдии право на использование сумки на колесиках… кузнецам – основу, кожевникам сумку, за что и будет получать отчисления в размере десяти процентов от каждой проданной вещи. Так будет в течение пятидесяти лет. Потом отчисления прекратятся, но за пятьдесят лет… успеют снять сливочки.

С учетом того, что сумок предполагались многие тысячи, суммы тоже будут достойные.

Тут же прилагались документы на счет, на который будут поступать отчисления. Не такие уж тут средние века… хотя итальянские банкиры Возрождения и в двадцать первом веке не растерялись бы. Те еще акулы были.

– Это от гильдии кузнецов. А от кожевников?

Второй документ лег поверх первого.

Я прочитала. Подумала.

– Раэн Мора. Я понимаю, что все оформлено на вас. Но надеюсь на долгое сотрудничество.

Лутаро пожал плечами.

– Я не дурак, эсса. Эта задумка миллионы принесет. Еще одну такую предложите – и еще мои внуки безбедно жить будут. А я… глядишь, и управляющим в вашем поместье пристроюсь?

Я подняла брови.

– Раэн Лутаро. У меня слов нет, вы считаете меня – кем? Мне еще замуж выйти придется?

– Думаю, эсса, что через пару лет вы просто купите себе любой документ. И любого мужа. С такими деньгами.

– Почему вы не хотите меня обмануть и податься в бега? – прямо поинтересовалась я. С учетом местных законов я бы и права качать не смогла. Никто и слушать не стал бы.

– Потому что мне интересно, – честно ответил Лутаро. – Деньги… в них есть что-то магическое, вы не находите, эсса?

– Магическое? Да, пожалуй. Чем их больше, тем больше хочется. И тратятся они как-то странно, вроде бы только что было много – и уже нет ничего?

– А еще деньги очень хорошо проявляют внутреннюю сущность человека. И видно, кто добрый – кто злой. Кто готов для них на все, а кого и золотые реки свернуть с пути не заставят. Вам, эсса, деньги нужны. Но для вас они не цель, а средство.

– Да, согласна.

– Вот мне и интересно с вами поработать. Вы редкость.

И с этим не поспоришь. Думаю, тут попаданки стадами и рядами не бегают.

– А вы можете дать мне гарантии, что вы меня не обманете?

– Не могу. Так документы не оформишь. Но думаю, эсса, вы с этим справитесь. Мне даже интересно будет посмотреть, как именно.

Я покачала головой.

– Прямо сейчас я ничего сделать не смогу. Если вы захотите меня предать… нет, не смогу.

– А потом?

Я пожала плечами. И ощутила, как губы расплываются в недоброй улыбке.

Потом-потом…

Спорт – не клумба для маргариток, в нем выживают только росянки. Всех кусючих сортов и мастей. Такой гербарий – без газонокосилки и не подходи.

И мне стекло в кроссовки подбрасывали, и всякой дрянью белье намазать пытались, и в косметику химию подмешивали, и я в долгу не оставалась.

Не подобает? Надо быть благородной?

Так вот!

Благородной надо быть с тем, кто может оценить твое благородство. А если человек, которого ты пожалеешь, ударит тебя завтра в спину… на фиг!

Добить такое сразу! И не страдать!

– Потом? Жизнь длинная, дорога скользкая.

– Именно, эсса. Итак, с чем вы пришли ко мне на этот раз?

Я молча выложила на прилавок два рисунка.

Сумочка-клатч на цепочке. Сколько ж на эту дрянь денег тратится? Она же должна быть своя к каждому платью, черная, белая, со стразами…

И – магнитная застежка.

А что?

Пряжки здесь знают, защелки изобрели, а вот до магнитной застежки не додумались. Пришлось объяснить принцип действия, но раэн Лутаро схватил все мгновенно.

– Обычный магнит, эсса?

– Два магнита притягиваются. Два отталкиваются. Просто подберите подходящие, вот и все.

У меня в детстве таких магнитов штук десять было, не помню, куда они подевались. Но играть с ними было забавно.

– Эсса, это действительно золотое дно.

– Ну так работайте, раэн. Золото нам понадобится, – мурлыкнула я. И распрощалась.

Мне еще надо кучу всего полезного купить.

* * *

Я решительно вошла в палатку. Дозрела я до покупки пары приличных платьев. На всякий случай. Можно бы пошить, но где я тут найду хорошую портниху? И сколько это будет стоить?

Даешь лавку готового платья! Уж что-что, а подшить, прихватить или модернизировать платье я смогу и сама. Дайте только основу.

– Добрый день, раэша.

Пожилая женщина лет пятидесяти поклонилась мне.

– Добрый день, эсса.

– Раэша, скажите, какие платья у вас есть на меня?

– На вас, эсса?

– Раэша, мой гардероб безнадежно устарел. Это надо исправить.

Раэша посмотрела почти с испугом.

– Эсса, моя лавка торгует готовым платьем. Вряд ли вы найдете что-то достаточно изысканное…

Я только рукой махнула.

– Раэша, показывайте, что у вас есть моего размера. Там поговорим.

Женщина вздохнула и засновала по лавке.

На прилавок легли четыре платья. Одно – бежевое, которое мигом съело с меня все краски. Но ткань хорошая, фасон, опять же: под горло, закрытое, даже на вид теплое и уютное. Дома я бы его…

– У вас шали, шарфы есть?

– Есть, эсса.

– Давайте…

Я выхватила два шарфа из общей кучи. Один – алый, второй блекло-розовый, прокрашенный как-то пятнами, от перламутрового до фиолетового, и принялась перевивать их между собой.

– Иголка, нитка?

Получившийся пышный жгут лег на платье как раз по вырезу, свесился галстуком… я снова примерила и поглядела в зеркало.

– Отлично.

И краски на мордочке появились, и улыбка, и глаза заиграли – и шарф кажется не тряпкой старьевщика, а находкой художника. Смягчает алый и плавно переходит к бежевому… отлично!

Главное, шарфы легкие, газовые, их в карман можно спрятать. И выбирать – серая я мышь или не очень серая.

– Отлично, эсса! – высказалась раэша.

Я отложила вещи в сторону.

– Вот. И наверное… да, это…

Болотно-зеленое платье меня не скушало. Но и не сильно подчеркнуло прелесть организма. А чем бы его декорировать?

Нет, шаль – это не сюда. А вот болеро бы… нет такого? А и не надо. Если есть нитки и крючок, я и сама отлично его свяжу за пару дней. Еще бы бусин, перламутровых… есть? И толстая шелковая нить?

Вообще прекрасно.

Я прикупила и то, и другое. Свяжу болеро, и платье заиграет. И хватит с меня.

Я уж и уходить собралась… цвет просто ударил в глаза, бросился… такой небесно-голубой. Яркий, красочный, праздничный…

– Что это?

– Ох, эсса… неприличие сплошное!

– Да?

Я вытянула из груды одежды самое обычное платье-рубашку. Я такие носила с огромным удовольствием. Длина до колена, пуговицы по всей длине, натуральный шелк…

– Что в нем плохого?

– Эсса, неприлично ж…

– Сколько?

Уйти без этой прелести? Не смогу, не уговаривайте…

Неприличие обошлось в два серебряных доро. Ничего, деньги есть. Пока…

А впереди еще и украшения. Нужны сережки – не мыслю себя с непроколотыми ушами. Это Каэ, бедолага, щеголяла с одним колечком, как нищенка, а так-то надо. Серьги, цепочку на шею – одну. И на руку браслет. Нет, это не сорочий инстинкт, это – статус. Увы…

И еще белье.

Почему тут до сих пор нет лифчиков, только корсеты? Но идеи я подавать не стану. С меня хватает и того, что Каэтане – ее телу – никакой корсет не нужен. Так что мир пока поживет без открытий. До патентного права.

А в платье я буду ходить у себя в комнате. Имею право.

И в шортах.

Кому какое дело, что до обрезания они были панталонами?

Подрубить их я и сама могу, не разломлюсь. Ох уж мне эта средневековая мода! Может, стринги изобрести?

Ладно. С этим тоже подождем.

* * *

– Эсса?

Пожилой ювелир смотрел на меня с легким сомнением.

Оно и понятно. Пришла сама, не в карете приехала, из золота на мне только тоненькая цепочка на шее, и на ней ничего не висит. Платье паршивое.

Эсса из бедных.

И чего тогда к ювелирам ходить?

Я мило улыбнулась.

– Раэн?..

– Андрео Наварро, к вашим услугам, эсса.

– Эсса Кордова. Будем знакомы, раэн Наварро. Мне нужны серьги – удобные. Нужен браслет и пара колец. И на первый раз хватит.

Раэн поклонился с некоторым сомнением в глазах и принялся выкладывать на прилавок просимое.

Я тихо промолчала.

Сначала.

Потом все же запротестовала.

– Раэн, это не для девушки! Помилуйте! И вообще бриллианты днем – дурной вкус.

– Эсса?

– Они играют только при вечернем освещении, вы же знаете. Днем они некрасивы.

Раэн это явно знал.

– И поменьше, пожалуйста. У меня уши не проколоты даже… у вас их проколоть можно?

– Да, эсса.

– Отлично. Тогда покажите мне серьги размером не больше ногтя мизинца.

Раэн покосился уже вполне заинтересованно.

– Хорошо, эсса.

Мне приглянулись небольшие золотые серьги с раухтопазами. Застежка была вполне советская. То есть французская. До английских и итальянских, до пуссет и винтов, здесь пока еще не дозрели. А жаль.

– Хороший выбор, эсса.

Я тоже так думала. Серьги визуально сделали мои глаза глубже и ярче.

К ним нашлось и колечко с раухтопазом. А вот подходящего браслета не было. Пришлось плюнуть, купить цепочку и попросить поделить ее пополам.

А потом застегнуть получившийся браслет на своем запястье.

В глазах раэна блеснул интерес.

Я улыбнулась в ответ.

– Эту идею дарю. За следующую попрошу скидку.

– Хм… следующую?

Конечно, ничего сильно нового я не изобрела. Просто показала, что браслет можно и на лодыжку надеть. И кольца можно придумать для пальцев ног.

Не хотелось мне изобретать ничего нового в ювелирке, перебьются. Так что большую скидку мне и не дали. Пять процентов.

Но и так неплохо.

Осталось проколоть уши…

Выглядело это достаточно неприятно.

Кусок дерева, толстое шило, кладешь голову… да, мочки ушей можно натереть кусочком льда, чтобы чувствительность потеряли… брр!

Гадость!

– Раэн, у вас жаровня есть? И крепкое вино?

– Эсса? Да, конечно…

– Несите. Можете в счет включить.

Я лично прокалила шило, протерла и доску, и шило, и уши крепким вином, зажмурилась…

Все равно больно и противно.

Но быстро.

Один укол, рука у ювелира твердая – и тут же вставляется сережка.

– Продергивайте ее, эсса, чтобы не присохло.

– Хорошо. Спасибо, раэн.

– Не стоит благодарности. С вас двести семьдесят солеев.

Оставалось только развести руками и заплатить. Золото здесь дорогое. Но это вопрос статуса…

Постепенно я решила выползать из образа серой мышки. Так, чтобы это не было сильно заметно.

То золото.

То осанка.

Потом, к концу года, можно и платье получше качеством надеть… или как вернусь с каникул. Надо думать. И про папашу забывать не стоит.

Ничего, постепенно я со всем справлюсь.

* * *

– Каэ! Подожди!

Возглас застал меня врасплох.

– Матиас?

Вот уж действительно о ком не горевали! Чего не ожидали! Вылечился? Еще добавить?

Эса Лиеза я оглядела почти с гастрономическим интересом.

– Что вам угодно, эс?

– Так официально… эсса, вам не кажется, что наша близость допускает более вольное общение?

– Близость? – подняла я брови. – Вот не припомню?

Матиас гадко улыбнулся.

– Как же? Ты так страстно спешила ко мне на свидание…

– Вы меня с кем-то перепутали, эс.

Матиас подошел еще на шаг ближе. Вот ведь… я понимала, что происходит. Этот паразит просто заявляет на меня права. Метит территорию, как последний паршивый кот. Простите, котики.

Тем не менее…

Когда эс и эсса собираются пожениться, заключить помолвку или просто приглядываются друг к другу… да вот это и происходит. Беседы, совместные прогулки (в рамках приличия), обеды и ужины за одним столиком…

Судя по всему, Мариса не помогла.

– Каэ…

Еще немного, и наглая лапа коснулась бы моего лица. Я едва сдержалась.

Но приличные эссы не перехватывают мерзкие конечности на излом, не ломают никому пальцы, не бьют в глаза или горло… даже если очень хочется. Даже если очень-очень.

А вот отстраниться я могу. Так, что наглая лапа зависла в воздухе.

И еще раз.

И еще.

Матиас понял не сразу, но потом до него дошло, что я проделываю, и парень остановился. В больших карих глазах вспыхнула злоба.

– Ты…

– Я. Тебе мало? Я добавлю. И я тебе не Каэ.

Матиас ухмыльнулся еще пакостнее.

– Ты уверена?

– Эс Лиез… – Я возвела глаза к небу. – Окажись вы последним мужчиной на земле… я бы посвятила себя богам! И дала обет безбрачия!

Сказано это было так искренне, что Матиас даже притормозил. Я и не врала. Ну кому, кому может понравиться вот ЭТО?

Даже в семнадцать лет… в мои семнадцать лет я больше ценила в мужчине ум, целеустремленность, характер, чувство юмора, а не вот… такое ЧСВ. Именно, что оно самое!

Может, у психологов это как-то иначе называется, когда человек считает себя центропупом всея планеты. А по-простому именно так. Чувство собственной важности. Очень распространено у спонсоров.

У некоторых я его и сбивала целебным массажем самолюбия.

– Но почему?

Видимо, это было настолько неожиданно, что Матиас растерялся.

– Потому что вы омерзительны.

– Я не урод, не калека, я пользуюсь успехом у женщин, – окончательно сбился с программы бедолага. – Я будущий драконарий, я богат…

Ну и как тут было устоять? Классика – она ж в любом мире бессмертна!

– Всем-то ты хорош, добрый молодец, да только я тебе не пара.

– П-почему? – предсказуемо повелся Матиас.

– Хвастаться не умею[13].

Ответом на мою тираду были выпученные глаза Матиаса и дружный хохот со стороны. И откуда только берутся непрошеные свидетели? Но Матиас был занят, охотясь на меня, а я – уворачиваясь от него. Вот и не смотрели по сторонам, а зря.

Беглый взгляд сообщил, что мы стали главной новостью дня. Матиас побагровел.

– Т-ты…

Я мило улыбнулась. Я, конечно. Еще полезешь – еще получишь. Даже и не сомневайся.

Парень заскрипел зубами, сжал кулаки, но понял, что дальше будет только хуже. Развернулся, сплюнул под ноги и покинул поле боя.

Я развела руками.

– Простите, эсы и эссы. Концерт закончен, все свободны.

И тоже ушла со сцены. Бесплатно я народ не развлекаю.

* * *

– Матиас перешел в наступление.

– Я поговорила с ним. Но родителям он написал о тебе, пока предварительно. И решил приударить за тобой. Ты-то рядом.

– Вот зараза! Что б ему на другое отвлечься?

– Дракона он в этом году не получит, даже права на Выбор – и то не будет. Поэтому… может, санторинцы приедут – отвлечется? А пока терпи, Каэ.

Я про Санторин уже и думать забыла, сдался мне он сорок лет!

– Санторинцы? А этим что тут надо?

Мариса только глаза закатила.

– Каэ, ты как с дерева упала! Они к нам столько времени пытались попасть, а в этом году вот – король пошел им навстречу. К Выбору приедут!

– Из кого выбирают?

Как-то я к вечеру плохо соображала. И спать хотелось…

– Каэ! Ко Дню Выбора!

– А-а-а-а-а… – До меня дошло.

Ну да, праздник выбора дракона, праздник, когда происходит импринтинг. И драконы могут выбрать себе друга-человека.

Парней туда и приводят, чтобы те подружились с ящерами. Сначала эсов, потом раэнов, потом – что останется, кто останется…

Можно и санторинцев допустить.

– В этот раз Выбор делают больше тридцати молодых драконов! Такое не каждый год случается!

Даже не каждые два. У драконов есть свой график, почкуются они не каждый год, или нерестятся, как там это правильно называется. В среднем самка дракона может отложить яйцо где-то раз в десять-двадцать лет. Если чаще, то драконы будут некондиционные. Недоразвитые. Чего-то они не доберут из материнского организма. Ну и… вылупятся и передо́хнут через какое-то время. Ни крыльев у них не будет, ни разума.

Такое уже случалось.

Драконов я продолжала изучать, чаще по энциклопедиям. Подобраться поближе в драконюшню у меня не получалось, охрана там стояла в три слоя. Так что наблюдала я издалека.

Ничего, кто ищет, тот найдет пути. Даннара сказала – равновесие? А мне почему-то кажется, что оно невозможно без драконов.

Интуиция? Идиотизм?

Я сама не знаю. Только точно понимаю, что хочу увидеть их вблизи…

Драконы!

– Тридцать драконов. М-да, такого давно не было.

– Больше двадцати лет!

Я кивнула.

Собственно, потому в академии и учатся три года, чтобы дать эсам побольше шансов. И драконам тоже.

Нет-нет, тут не идет речь о выборе вот того самого и единственного, это не сопливое романтическое писево о том, как двое встретились – и все. Песец пришел и скушал всех.

Просто есть люди, которые более и менее чувствительны, есть такие же драконы, поэтому подбор пары может занять годы. Это случается.

Но всю жизнь выбирать тоже нельзя.

Такая вот несправедливость, драконы могут выбирать партнеров несколько раз, они-то живут дольше людей. Намного… если их не убьют.

Люди рядом с ними вообще короткоживущие. Сколько там человеку отмерено? Лет семьдесят?

Драконариям – побольше, лет сто, но и они тоже смертны. Дракон переживает своего друга-человека и через какое-то время, лет через тридцать-сорок, чувствует, что может выбрать нового.

И снова проходит Выбор.

Человек может выбирать дракона максимум до двадцати лет.

Потом уже ничего не получится, как ты не извращайся. Ночуй в драконьих пещерах, пробуй драконью кровь или мочу, молись всем богам… нет таланта?

И контакта не будет!

Поэтому и приходят в академию в семнадцать лет. И уходят в двадцать. Все логично. Непонятно, правда, на что рассчитывают санторинцы. Если верить источникам – шансов у них нет. Хоть они тут год просидят, хоть три. Но вдруг Мариса знает больше?

– А за это время санторинцы хоть раз становились драконариями?

– Я не помню.

– И я о таком не читала. И чего они сюда таскаются?

Мариса хихикнула.

– Каэ, ты что? Здесь же МЫ!

– Мы?

– Ну да. Эссы могут выйти замуж в Санторин. И кстати, для санторинцев они выгодная добыча. Кровь же…

– Они не теряют надежды получить своих драконариев?

– Да. Если дракон сделает Выбор – это навсегда. А еще… еще во главе посольства будет принц Баязет.

Я честно попробовала припомнить, что это за зверушка. Выходило сложно. Вообще не выходило.

– Если я правильно помню, у тора в Санторине штук семьдесят жен. И детей – на курс академии хватит?

– Да. Но среди них тоже есть свои лидеры. Баязет… о, я его как-то раз видела, он приезжал в столицу! Он тако-о-о-о-ой!..

Судя по томному голосу Марисы – местный кекс-символ. Ладно, не станем опошлять. И язвить не будем.

– Мариса, нас в лучшем случае издалека посмотреть пустят.

– А вот и нет! Будет прием по случаю их приезда. Будет бал ко Дню Выбора! И потом тоже наверняка что-то будет.

Я кивнула.

Будет?

Ну и фиг с ними. Переживем. Тут главное что? Как в окопе. Не высовываться. Вот.

* * *

Академия…

Это больше слово, чем реальность. На первый взгляд кажется, что все просто.

Уроки, перемены, зарядка, распорядок…

На второй…

Магии в этом мире нет. Дракон, если что, – животное. Большое, симпатичное, но не магическое. В этом я убедилась, найдя книгу об их анатомии. Печенки, селезенки, разрез – обрез…

Драконы вполне пропорциональны. Как они летают?

Тут поле непаханое для биолога. И структуру костей смотреть – вот на что хотите спорю, кости у них типа птичьих, и мышцы…

Как летают летучие мыши?

Хорошо они летают. И чихать им на все. Но это снова биология, которую, кстати, мы тут не проходим. Для женщин здесь целый комплекс, который готовит к светской жизни, для мужчин – полеты, а по большому счету тут ничему не учат. Это скорее клуб.

Здесь заводятся связи и знакомства, ищутся выгодные партии, опять же драконы…

Как я поняла, для поступивших в академию парней есть три шанса.

Первый – при поступлении.

Есть драконы, которые потеряли своих людей, есть те, кто пока не смог подобрать пару, есть совсем молодняк… вот это первый круг.

Нашел ты себе дракона – или дракон тебя нашел?

Отлично! Вперед, на слеты.

Если дракоша слишком молод и не может тебя носить, такое тоже бывает, ты все равно учишься. И обращаться с ним в том числе, и вашу связь крепишь. Еще полетите, место в отряде уже за вами. И ты начинаешь налаживать отношения.

Не нашел в первый год?

У тебя еще два шанса.

Драконы вылупляются именно зимой, и День Выбора Дракона – да, именно так, с большой буквы и уважительно – проводят перед Зимним балом. А до той поры – учеба.

Лоботрясничанье?

И снова – нет.

Это как в МГУ, к примеру. Свои своих всегда поддержат, студенческое братство, спаянное проказами, пакостями, а иногда и настоящими поступками… вот это здесь и куется.

И не только.

Я уже поняла, как мне повезло. Глядя на некоторых преподавателей… есть у них такие характерные искорки в глазах. Как у товарищей из органов…

Или у хороших психиатров, кстати. Откуда знаю? Так со мной они тоже работали в свое время. Мне повезло, у нас тренер понимал, что настрой на победу – половина успеха. Ну и…

Такие характерные глаза, умные, добрые, внимательные… не хуже рентгена просветят, брр… Каэтана явно попадала в поле зрения. Посмотрели да и плюнули. Написали что-то вроде «забитая ногами мышь» – и успокоились, обратили внимание на более перспективных товарищей.

И снова – правильно.

Эсы рано или поздно станут служить государству, окажутся при дворе, надо знать, кто на что способен.

Эссы тоже играют свою роль. И как жены, и при дворе они бывают, и детей им воспитывать… тоже хорошо бы знать, что и от кого ждать. И это проявляется в студенчестве.

Вот Мариса, Олинда – лидеры, стервочки, кого угодно сожрут. А если покопаться поглубже? Я даже сердиться на девочек не могла с высоты прожитых лет. Загнали их в угол – и те кусаются. И за этим тоже наблюдают.

Теоретически для меня сейчас логично или пристроиться к кому-то, или стать объектом травли… посмотрим. Я сильно выбиваюсь из местных стереотипов, поэтому не думаю, что меня сразу просчитают. Но все же…

Еще у меня есть родной папаша, который… тот еще скот, судя по воспоминаниям. А я от него завишу.

Эх, вот ведь беда. Мне нужна свобода и независимость. А это сложно. Это реально сложно. Деньги – полбеды, но эмансипация? Это же не просто так делается, я смотрела в книгах. Сборник законов в помощь…

Это подается прошение, это уведомляются все заинтересованные лица, назначается день испытания, собирается комиссия… Только вот беда! До той поры тебя начинают давить катком. Комиссия-то собирается не меньше месяца, а то и двух. Пока письма разошлют, пока все согласятся или откажутся, пока соберутся…

А за этот месяц тебя и подставят, и раздавят, и что хотят сделают.

Сейчас мне надо думать, что будет лучше. Попробовать прорваться сразу – или подождать, пока папаша не начнет давить?

Я больше склоняюсь ко второму варианту. Но… должны быть готовы документы. И должен быть канал связи. И пути отхода тоже. Не могу сказать, что мне нравится Эстормах, там нет драконов, но за неимением лучшего – пусть его.

Много чего надо сделать. Это все сложно.

А еще… стоит мне запустить этот механизм – самой, – и я стану изгоем. Это нужна очень веская причина, и замужество – не аргумент. Мало ли кого и за какого козла выдают?

Простите, козлики.

Но и терпеть?

Мало того, Даннара тоже… ну хоть бы знак подала? С другой стороны… я тоже хороша. Может, в храм еще раз сходить? Вроде пока я иду куда нужно, но с подтверждением спокойнее.

Или подождать?

Не привыкла я по каждому поводу боженьку за ноженьку… так и надоесть можно. Или какой молнии себе на голову дождаться.

Ждем.

А еще идем в библиотеку. И хорошо бы пролезть к драконам. Правда, почему у мужчин драконы могут быть, а у женщин – нет?

А вот об этом и спросить можно. Только не мне.

* * *

Драконология – предмет полезный и обязательный.

Раэн Ричи Сориа вел его увлеченно, рассказывал про полеты, про устройство драконьих крыльев… и не сильно удивился, когда увидел поднятую руку.

Да и вопрос…

Обязательный.

В каждом потоке хоть одна эсса, но его задаст. Олинда Оливера?

Ничего удивительного, очень активная девушка…

– Раэн Сориа, скажите, а почему выбирают только драконы? Не драконицы? Они же тоже могут… разве нет?

И волна смеха в классе. Эсам такая мысль удивительна, ясно же…

– Вы задали хороший вопрос, эсса Олинда. Дело в том, что драконицы сами приняли это решение. Они не хотят общаться с людьми – с какого-то момента.

– С какого? – допытывалась девушка. – У всего есть причина, так почему?

– Хм…

– Раэн Сориа! Ну вы же все-все знаете…

– Знаю. Если хотите – расскажу.

Конечно, хотели.

– Это было лет сто тому назад. Последнюю эссу, которая попала под Выбор, звали Ирендира Бьянчи. И у нее был жених. Как легко догадаться, эсса его не любила. Она была влюблена в другого, в человека, которого ее семья считала недостойным, в раэна…

– Так… – протянул кто-то.

– Вы правы, эсы и эссы. Такие истории хорошо не заканчиваются. Незадолго до помолвки эсса Бьянчи решила бежать с возлюбленным. И ее драконица помогла ей.

– Жених кинулся за ними? – спросил кто-то.

– Да. Настиг их… он был драконарием, погоня обернулась схваткой драконов. Погибли и Ирендира, и ее жених.

– Раэн остался жив? – спросил кто-то.

– Иначе откуда бы узнали эту историю? Десять лет после этого драконицы не подпускали к себе людей. А потом… и потом эссы не смогли найти с ними общего языка. Видимо, это была кара богов за проступки эссы Бьянчи. Так глупость, тщеславие и наглость одной эссы привели к краху для всех женщин.

– Благодарю вас, раэн Сориа. Вы так интересно и понятно все рассказали, – прощебетала Олинда.

– А как звали жениха несчастной? – спросил кто-то.

Любопытно было. И история какая-то натянутая за уши, в духе – прогневался господь и ка-ак грохнул молнией по городу! Два раза!

Странно, что никто этого не видит и не спрашивает.

– Эс Родриго де ла Круз.

– Благодарю вас, раэн.

– Это старая история, эсса.

– Но любопытная, не так ли? – не удержалась я.

– Разве, эсса?

Раэн Сориа тоже не видел в ней ничего интересного. Он привык к ней, он в нее верил и не сомневался. А я сомневалась.

* * *

– Каэ, ты уверена, что это интересно? – Олинда не хмурила лобик, это недопустимо для эссы, морщины будут. Но локон на палец она навивала. И это свидетельствовало о ее смятении.

Все заговорщицы собрались в дальнем коридоре, так чтобы их не видели. Марисы не хватало, но с ней поделимся вечером.

– Девочки, а разве нет? – удивилась я. – Подумайте сами! Это же абсолютное вранье. И самое забавное в нем то, что оно вранье от первого до последнего слова[14].

– Разве? – засомневалась Фати.

– Уверена. Где эсса могла познакомиться с раэном?

– Ну… дома.

– Допустим. Познакомилась, влюбилась, уехала в академию… он последовал за ней? Или просто писали друг другу?

– Могло быть и так, – заметила Севилла. – Трудности подогревают страсть.

– Жених эссы, ее отец, мать, родные, преподаватели, подруги… никто и ничего не заметил? Вообще? И не вмешались? За три года?

Девушки переглянулись. Тут хватило бы и одного слабого звена. Кто-то бы заметил, проговорился… и – это станет началом кошмара. Эсса и раэн?

Небеса на землю падают. Ладно еще наоборот, хотя тоже неприятно. Но эсса? Нет-нет, никогда и ни за что…

– Идем дальше. Как бежали влюбленные?

– С драконом.

– Он летел над ними? Полз за ними на брюхе? Я точно знаю, что дракон может нести только одного человека. Своего всадника.

Да, это тоже было вопросом. Драконы могли нести только одного человека, не больше. Иначе нарушалась развесовка, равновесие, да и уставал дракон намного быстрее. Груз?

Тоже не слишком большой, килограммов пятьдесят. И недолго. Может, с километр, потом дракон попросту выдыхался.

– Он мог ее ждать, а она прилетела.

– Допустим. А куда тогда потом? И как? С драконом? А эта история про бой… самим не смешно? Драконы не сражаются. Никогда.

– Может, сто лет назад они еще сражались?

Я помотала головой, отвечая Фати.

– Я библиотеку прокопала кротом. Даже двести лет назад были бы книги, заметки, предания, ну хоть песни… но ведь никто! Никогда! Не слышал, чтобы драконы сражались. Этого не было, потому что просто не было никогда.

– Бои могли запретить.

– И это помогло? Никогда и никого запреты не спасали. Иначе бы тюрем не было.

Никогда не помогало. Хоть ты обзапрещайся.

Девушки переглядывались, размышляли… действительно. История казалась правдоподобной, пока не начнешь задавать вопросы. А потом – нет. Потом уже начинаешь задумываться.

Явно кто-то наврал. Но зачем?

– А что же там в действительности было?

– У нас есть два имени. – Я привычно убрала в пучок выбившуюся прядку. – Эс Родриго де ла Круз. Эсса Ирендира Бьянчи. Можем начать с картотек и библиотек.

Надо оно им или нет?

А вот над этим девушки не задумывались. Честно говоря…

С некоторых пор жить им стало намного интереснее. Что в их жизни было раньше? Сплетни, бесконечный перебор чужих и своих недостатков, склоки, травля то одного, то другого, прически и платья…

Приятно?

Надоедает!!!

А тут что-то новое, интересное, любопытное…

Библиотека и старинные легенды. Причем такие… чем-то эта легенда похожа на старинные сплетни.

И как тут не соблазниться?

* * *

Эсса Магали смотрела на нас как на тараканов. Разве что тапком не замахивалась. Но мы привыкли и внимания почти не обращали. Лишь бы нас к книгам пропустили.

Пыли там было много, но столбом она не стояла, и мышей не было. Видимо, предыдущий библиотекарь не романчики почитывал на рабочем месте, а делом занимался.

– Может, на нее наябедничать? – задумалась Мариса. – Что она за книгами не смотрит и нам хамит?

– Мариса, а что бы это нам дало? Ну, уволят дуру? А мы останемся при своем интересе?

– Да, наверное…

– Ни к чему. Еще и кто другой придет, заинтересуется нашими изысканиями. А так… мы спокойно покопаемся во всем этом бумажном добре в свое удовольствие, и стоять над душой никто не будет, и следить, и в карточках записи не появятся. Разве плохо?

– Хорошо. Давай копаться. Что искать?

– Упоминание об этой трагедии с Ирендирой. Я посмотрела даты, это есть даже в обычных учебниках. Ровно девяносто восемь лет назад.

– С ума сойдешь, пока найдешь!

– Ничего страшного! Мариса, мы начнем, а потом девочки нам помогут. Надо просто наметить основные контуры поиска.

Я знала, о чем говорю.

Но!

Знать мало, надо уметь. В интернете есть все. Там достаточно вбить слово – и будет тебе счастье. В библиотеке надо уметь работать. С каталогами, картотеками, массивами информации. Я это умела. Девушки – нет.

Но читать они умеют, и преотлично.

Когда я узнаю, о чем читать, я им и раздам книги. А вот накопать нужное могу я, и только я. Не потому, что я такая вся из себя гениальная. Просто я ничего не принимаю на веру и задаю вопросы. А они – нет.

А вопросов-то много…

И мы принялись перекапывать папки с газетами.

Разложено все было по годам, потом по месяцам, по подписанным папкам из какой-то плотной бумаги. И сохранилось ведь! Газеты порыжели, побурели, читались намного хуже, но ведь читались же!

Первой повезло Марисе. Только не совсем в той рубрике.

– Смотри, заметка. Я помолвки проглядывала…

Тоже не лишено смысла. Кем бы эта Ирендира ни была, в светской хронике должна мелькать и она, и ее семья.

Только вот альманах родов никакой семьи Бьянчи не показывал. Вообще.

Таких не было.

Может, выродившийся род?

Или их из гербовников вычеркнули? Такое тоже бывает… особенно за такие проступки! Очень даже легко и весело!

– И что там такого?

– Объявление о помолвке эса де ла Круз. Родриго.

– Так… и с кем?

– Не указано.

– Оп-па?

Я полезла смотреть, но Мариса была полностью права. Помолвка состоялась. На церемонии не было приглашенных, но отныне самый завидный жених столицы не свободен. Имя невесты не указано.

– А почему тогда нет вопроса? Журналисты же? Обязаны были добавить, мол, кто это такая, кто похитил сердце красавца? Ну, или что-то такое?

Мариса сдвинула брови.

– Так вообще бывает. Но когда семья невесты или очень знатна и богата, или может быть скомпрометирована, или невеста так решительно не согласна, что лучше помолчать. Мало ли что?

– И такое бывает?

Я искренне считала местных женщин не способными на сопротивление. Нет, ну правда!

– Бывали случаи. Вплоть до самоубийства.

А, тогда понятно. См. Островского с его «Грозой». Две бабы – одна топится, вторая бежит. Может, ей и придется паршиво, но она хоть бороться пытается. Может, она закончит на панели. А может, и нет, зависит от ее характера. А вторая даже и не думает ни о каком сопротивлении. Да возьми ты ухват – и огрей ты им свекровь! Нет ухвата? Скалку, сковороду… боишься получить в ответ?

Крысомор в помощь! На кого другого я бы такой рецепт не выдала, но Кабаниха – та еще пакость. И если уж все равно на тот свет, так можно бы и ее с собой забрать. Нет?

А зря. Глядишь, другие бы хвосты прижали.

– Так, а когда это было?

Выяснилось, что за два года до случившегося.

– Ага. Значит, эсса поступила в академию, получила себе дракона на День Выбора, вот как раз все это зимой написано, вот дата. И ее жених решил сразу заключить помолвку.

– Угу. Ищем упоминания о семье де ла Круз дальше?

Искать пришлось недолго.

Де ла Крузами запестрели страницы газет.

Удачно вышла замуж сестра Родриго (я и не знала, но это богатый и древний род), постоянно кружились в вихре удовольствий его мать и младший брат, про отца не писали, но я краем глаза зацепила, что он стал министром…

– А что у нас с властью? Мариса, у нас список монархов есть?

– Есть. Тогда правил Рамиро Шестой… кажется.

– А его наследник? Кто сел на трон следующим?

Мариса задумалась.

– Не помню. Мне кажется, ему наследовал сын его брата… Давай посмотрим? Это было лет девяносто пять назад… Ищем?

И мы принялись копать и копать. Читать и читать. Но… день закончился. И эсса Магали пришла выставлять нас из хранилища.

Поморщилась, но ничего не сказала.

И правильно. Потому что на следующий день нас было уже пятеро. И у Олинды характер не лучше, чем у Марисы.

Поиски продолжались.

* * *

– Де ла Круз отставлен с поста казначея.

– Это когда?

– Через полгода после коронации Виктора Третьего.

– Так… а остальные де ла Крузы?

– Вообще в газетах не появляются. Словно и нет их.

– Есть заметка. Эс Нуньез расторг помолвку с эссой де ла Круз.

– Так… Если у Рамиро де ла Крузы были в милости, то у его наследничка – точно нет.

Из мозаики постепенно складывалась картинка. Скорее даже ее окантовка. Но…

Меня уже напрягало услышанное. Слишком уж оно было опасным. Только вот на этом уровне девушки тоже прекрасно умели рассуждать. Это-то как раз их епархия. Кто, с кем, зачем, все вот эти интриги и светские пакости…

Они это знали лучше меня. И признаться, если бы я была одна, я бы в жизни до этого не докопалась. А вот они знали и как искать, и как правильно читать…

– Бьянчи… почему этого рода нет в гербовниках?

– Может, это т-Бьянчи?

– Бастарды?

– Вполне, вполне… Что там может быть? Как можно образовать эту фамилию?

Севилла вооружилась пером и бумагой и принялась коверкать фамилию и так, и этак. А потом аж передернулась.

– Девочки, мы дуры…

– За себя говори, – огрызнулась Олинда.

– Сейчас и ты за себя скажешь. Как фамилия правящей династии? Ну!

– Эль Бьянко.

Заткнулись все. Хором.

Все верно. Получалось, что Ирендира Бьянчи была… связана с правящей династией?

– Королевский бастард? – озвучила мои страхи Фатима. – Правящего монарха, который Рамиро. Признанная – или нет?

– Посмотри по годам. Если Виктор объявлен наследником ДО ее смерти – одно, если после – другое.

– Девочки, а нас за это не прикончат? – поинтересовалась я.

Картинка-то вырисовывалась некрасивая.

У правящего монарха Рамиро, видимо, не было официальных детей. А Ирендира была. Чьей она была дочерью? Можно попробовать накопать, но стоит ли?

Училась она в академии, могла стать драконарием, но неудачно влюбилась, улетела от жениха, тот погнался за ней, произошла эпическая битва, ну и результат.

Власть перешла от старшей ветви к младшей.

А драконицы перестали выбирать себе пары среди человеческих женщин. Или – это просто запретили?

Изыскания показали, что при Викторе в академию просто перестали принимать эсс. Вот и все. То есть при Рамиро были и мужчины, и девушки, а при Викторе – только мужчины. Сильно ж его Ирендира зацепила…

Сколько он правил? Двадцать шесть лет!

Вот! А когда через двадцать шесть лет эссы вернулись в академию, это было совсем другое поколение. С другими жизненными ценностями и приоритетами. Их уже не драконы интересовали, а супруги.

Нельзя так переформатировать мозги людям за двадцать лет?

Можно!

Я в родной стране видела, что можно сделать с людьми. Если постараться, конечно. А здесь-то интернета нет, здесь это еще легче проходит. Если Виктор продвигал все это последовательно и решительно, если давил и плющил… мог?

Запросто.

Кстати, при полной поддержке таких же эсов, которым наверняка девушки-драконарии оттоптали хвосты. Посмотрите только на Матиаса Лиеза.

Козел?

Да всяко! И если получится, он мне так напакостит… хотя куда уж больше свадьбы? Спусти такого с поводка, так потом наплачешься… Так вполне могло быть.

Появилась у меня и еще одна догадка, но ее я постаралась придержать при себе. Пока…

А что с нами сделают за то, что мы это узнали? Сто лет – не так уж много… историю я знала неплохо.

Если брать родную страну… что бы сделал Николай Второй с человеком, который заявил ему, мол, ты, Романов, потомок сволочи и детоубийцы? Был ведь сын Лжедмитрия, и было проклятие, произнесенное Мариной Мнишек.

И триста лет оно отсчитало, и род их прервался… почти на том же месте, где пролилась кровь невинного ребенка[15].

И то! Там прошло три сотни лет, а здесь всего лишь сто…

Примерно четыре поколения, память не успела изгладиться.

Девушки переглядывались. До них тоже доходило, что бывают тайны, от которых лучше держаться подальше. А потом и еще подальше, так, для верности.

Первой тряхнула головой Мариса.

– Каэ, мы уже зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. Ты сама как предполагаешь?

– Скорее всего, девчонку просто выманили из академии, сейчас уже не узнать. Как и ее жениха. – Я махнула рукой. – Это несложно, навскидку любую из нас можно вызвать, если знать, чем поманить.

Девушки задумались.

– Равным образом выманили и ее жениха. А дальше… засада? На драконариев? Я бы предположила яд.

– Драконы могут унести своих хозяев. – Олинда задумалась.

– Но если и для них нашлось что-то? Я не знаю… Приманка? Драконы не слишком подвержены ядам, но что-то же и на них действует? Разве нет?

Действует.

Мы просто не слишком знаем, что и как, но наверняка есть методики. Не может быть, чтобы за такое время ничего не нашли!

И… нам сложно представить себе пути, по которым идут мысли опытных интриганов.

– Могли и драконов убить, – спокойно кивнула Мариса. – Что вы удивляетесь, если они гибнут при нападениях морских тварей, значит, и так могут погибнуть. Яды, катапульты… да мало ли гадостей в мире?

Мы переглянулись.

Ладно, допустим, так. Ребят выманили и убили, драконов убили…

– Зачем убивали де ла Круза?

– Полагаю, – потеребила нижнюю губу Олинда, – Ирендира могла быть дочерью его величества. Но править все равно предстояло не ей. Разве что как соправительнице.

Я поняла.

Все же здесь общество, которое жестко ориентировано на мужчин. Может, сто лет назад и было лучше. А может, и не было.

Правил бы де ла Круз, Ирендира сидела бы рядом с ним на троне. Допустим, ее убрали. Но где гарантия, что его величество не выкинул бы еще какой-то финт ушами? Не усыновил парня, но объявил о его свадьбе со своей дочерью, как будто она уже тайно состоялась, не… да мало ли что можно придумать? Зачем это заговорщикам?

Убрать обоих, а там и король от горя помрет. Очень даже запросто.

И власть перешла от одной ветки к другой.

За такое могут убить?

Жизнь подпортить точно могут, и всему семейству, и тебе лично. Кто не верит – читайте про Тюдоров. И про то, как они расправлялись с последними… даже не потомками Плантагенетов. С теми, кто им вообще был – троюродный плетень. Рядом постоял, в окрестностях полежал… Помнили про свою подлость.

И историю подправляли. Сомневаетесь? А пиар-технологии были еще в те времена. Знаете, когда Шекспир написал своего Ричарда Третьего? 1590 год, так-то. На троне Елизавета Тюдор. Внучка убийцы того самого Ричарда. И сидит она прочно, и никто против нее хвост не поднимает. Наоборот, все в восторге, все дружно делают «ку» три раза.

Вопрос.

Сколько в Ричарде правды, а сколько рекламной заказухи? Польсти нынешнему правителю, обгадь предыдущую династию.

Грубо? Зато честно. Знали они все, отлично знали. И боялись. До крика и истерики. Знали Тюдоры, чье мясо съели. Может, в Фейервальде и не так, но рисковать и полагаться на королевское благородство?

Я лучше с башни прыгну. Мучиться меньше в этот раз буду.

Кажется, девушки думали примерно так же. Но оставался еще один вопрос.

– А зачем вот это все устраивать? Ну понятно, Ирендира того-с… померши. Но остальное-то зачем? Вот так, с женщинами?

Ответ был только один.

– Потому что у Ирендиры могла быть сестра. Или даже две сестры.

В логике Фатиме отказать было нельзя. Я только вздохнула.

– И что мы с этим будем делать?

– Молчать. Ну, разве что можем проследить линию… на всякий случай. Такое лучше знать.

– Линию Бьянчи?

– Почему нет? – пожала плечами Фатима. – Если задаться такой целью, можно поискать… Ирендире должно быть лет семнадцать-восемнадцать, посмотреть в архивах академии, потом, узнав дату рождения, посмотреть, кто из детей родился в тот день… найти родителей, проверить, что с ними стало…

Я задумчиво кивнула.

Да, это было вполне реально.

Долго, муторно, но реально. Потому что мартирологи и прочие списки публиковались в газетах каждую неделю. Вышла газета?

Будут списки.

Может быть, с запозданием, но будут. И можно много чего найти.

– Будем искать? – поинтересовалась я.

– Безусловно. Хотя бы, чтобы убедиться в своей безопасности, – решила Мариса. – А то так породнишься…

И в этом с ней все были согласны.

Ну его! Просто – от греха подальше…

* * *

Разыскания мы проводили примерно три недели.

Разыскали – и убедились, что все верно.

Имени раэна, который послужил родине, поработав возлюбленным, история не сохранила. Да и был ли раэн? А ведь мог, более того – обязан был засветиться! В такой-то ситуации? Обязательно!

А его нет нигде. Словно и не существовал бедолага на свете. Точно подстава.

Ирендира была старшей из дочерей его величества Рамиро. Младшей была Анна Арсе.

Да-да, Ирендира тоже носила славную фамилию Арсе, по отцу.

Дело абсолютно житейское, молодая жена, старый муж, пылкий венценосный любовник – это в любых историях случалось и во всех странах. Родились две девочки, Ирендира и Анна. Но если старшая, я так поняла, была активной и хищной, то младшая была классической современной эссой, лежала, где положат, и с места не двигалась.

Потом вышла замуж в род Эскобар.

С ними ни у кого из девочек родства не было, так что мы махнули рукой, да и выкинули это из головы. И подальше, подальше.

О таком проговоришься – без головы и останешься. Так что ничего мы не знаем…

А Зимний бал приближался. И посольство тоже приближалось.

Интерлюдия

1

Эсса Магали на девушек смотрела с явным отвращением.

Вот зачем женщине читать?

Она библиотекарь, да, но она не совсем то читает. Газеты – безусловно. Периодика, романы, душещипательные истории, над которыми так хорошо вздыхать…

Своя-то жизнь не удалась.

Муж изменяет и в лей не ставит, дочь далеко, внуки… когда еще будут те внуки? И кто с ними возиться будет? Дочка драконов боится как огня, она сюда не приедет. А муж никогда не расстанется со своим черным чудовищем. И эсса Магали его не оставит! Вот еще не хватало! Она к дочке, а он всем бабам под юбки полезет? Она на такое не согласна!

Это ее муж – и точка!

Остается только склочничать, сплетничать, следить за супругом… Работа?

Это была чистая благотворительность со стороны ректора. Эс Чавез просто пожалел несчастного эса Хавьера, которого затиранила жена, и когда по старости лет освободил место прежний библиотекарь, предложил эсу т-Альего решение.

Хавьер вздохнул с облегчением.

Эсса Магали, хотя и кричала, что это недостойно, не подобает и эссам просто позорно, но… сидеть дома ей не хотелось, друзей и подруг у нее не было – раэши ее не устраивали по статусу, а эссам запрещали с ней общаться мужья. Эс Хавьер, конечно, герой и все такое, но нечего тут! Еще наберутся от дуры вредных привычек да как начнут за мужьями со сковородками гоняться…

Это дело не пойдет.

Еще и небольшие деньги на булавки свою роль сыграли. Эс Хавьер на них не претендовал, содержал семью, как и раньше, а ведь это приятно. Пройтись по ярмарке, купить себе что-то такое… глупое.

Эсса Магали принялась собирать фигурки собачек. Красиво же!

Сейчас коллекция занимала стеллаж в спальне, собирала пыль и раздражала эса Хавьера. Но чем бы жена ни тешилась, лишь бы не орала.

Все равно орала, конечно. Но хоть не каждый день, уже радость.

Когда в библиотеку приходили эсы, эсса Магали была сама любезность. Когда же туда приходили эссы…

Вот зачем этим дряням молоденьким еще и образование? Какие книги?

История?

Совершенно неприличное чтение для эссы. Отвратительно! Одна из нахалок хотя бы так не раздражала, поскольку выглядела полной и бесцветной мышью. Но остальные! Яркие, броские, шикарно одетые… а главное – у них-то еще все впереди! У нее уже ничего хорошего в жизни не будет, а у них будет все!

Убила бы!

– Мне нужны книги по истории. Возможно, дневники драконариев. Может быть, есть романы того периода? Летописи? Периодика?

Говорила именно бесцветная. Остальные пока молчали. Эсса Магали фыркнула.

– Периодика! Вы считаете, что это старье хранится сто лет? И я уж молчу про дневники!

– У вас все это есть?

– Нет, конечно.

– А в каталоге указано, – прищурилась бесцветная.

– Указано… – Эсса Магали, по правде говоря, этот каталог так и не просмотрела за все время своей работы. Да и зачем? Вот еще не хватало! – Где указано?

Карточку Каэтана нашла достаточно быстро.

Эсса Магали скорчила гримаску.

– Фу! Это же дальний архив, там теперь пыли – не продохнуть! Если еще мышами все не поедено!

– Вот вы как библиотекарь и скажите, кем там и что поедено, – прищурилась грудастая красотка, вызвав у эссы Магали желание упереть руки в бока и заорать.

Отказывать себе в такой мелочи эсса не стала.

– Я тут должна за всем следить? Да я тут одна, а платят медяки паршивые! Другой бы тут вообще уволился. А я терплю хамство от всяких…

Красотка подалась вперед, собираясь ответить, но потом вдруг передумала и ухмыльнулась.

– Эсса т-Альего, я вот сейчас пойду к ректору. И пусть он разбирается, что там является вашей работой – учитывать единицы хранения или орать на учащихся академии? Полагаю, мы с ним этот вопрос решим. К нашему удовольствию.

– Да такие уж решат! – прошипела эсса.

– И за намеки вы мне тоже ответите. – Олинда спускать хамство не собиралась.

И быть бы большому скандалу, но вмешалась бесцветная.

– Эссы, полагаю, мы можем найти вариант, который всех устроит. Эсса т-Альего, вам не хочется лезть в архив и там пачкаться?

Не хочется, это было на эссе написано.

Крупными буквами.

– Тогда мы можем сходить сами. Вы нас просто оставьте здесь ненадолго, мы почитаем, что надо, и уйдем.

– Хм-м… это против правил.

– Освещение там безопасное, – парировала девушка. – А красть… что красть-то? Старые газеты? Которые, может быть, мыши поели? Смешно даже!

С этим эсса Магали была согласна. Да и скандала не хотелось, эссу Оливеру она видела и считала ее стервой первостатейной. Кстати – была недалека от истины. Да и остальные тоже могли ей попортить нервы. Ладно еще одна Каэтана! Ну, может, Каэтана и Мариса. Можно было отбиться, эсса оценивала себя здраво.

Но пять девушек ее бы просто затоптали.

Проще было пустить их в хранилище, и пусть копаются. Надоест – уйдут. Все равно там нет ничего интересного.

Так что договорились быстро. И девушки отправились в дальнее хранилище.

2

Раэн Лутаро Мора возвращался в столицу с чувством выполненного долга. А что?

Документы он эссе Кордове отдал, новые вещи от нее получил. Самое время пройтись по лавкам, а там и в гильдию завернуть можно. Только вот в какую?

Сумочки – вроде как портные их сами делают. Но то, что нарисовала эсса… это лучше к кожевникам.

А застежки – к кузнецам?

Какие-то эти вещи многоплановые. Но если у эссы так голова работает, оно и неплохо?

Раэн Лутаро снова заявился в дом к своим друзьям. Раэша Эрнандес, явно получившая инструкции от мужа, встретила его такой очаровательной улыбкой, какие раэн Мора и от супруги в лучшие годы не получал. Видимо, дела идут хорошо?

Самого Теодоро дома не было, так что Лутаро подумал, да и пошел погулять на рынок. Благо с утра приехал, сейчас около десяти… рынок начнет закрываться к полудню, и то не весь. Есть время посмотреть…

В лавки он заходить не будет – понятно, лавочники ему ничего не скажут. Дело их такое – спрос создавать. Где соврут, где прибавят… Он по рынку походит да посмотрит, сколько людей сумками пользуется.

Увидел все раэн еще на подходе к рынку.

Один, два, три…

Сбился и плюнул он на двадцатой раме с сумкой. И это сейчас, когда рынок уже, считай, к закрытию готовится! И народу поменьше… сколько ж рам было с утра?

Но Лутаро правильно оценил потенциал изобретения.

Делается дешево, продается тоже дешево, первыми новинку раскушали в домах среднего достатка, а потом уж она пошла и вверх – и вниз. Понятно, нищим такое не по карману, и то – раму купить могут. Были и подделки из дерева, но тут уж Лутаро махнул рукой. Явно самоделки, не гильдия, а если у человека нет денег, так и потом не будет на покупку. С него и не получишь ничего.

И – не удержался.

Подслушал беседу двух кумушек у рыбного прилавка. Одна как раз была с такой сумкой и весьма снисходительно поглядывала на заклятую подругу, которая тащила за собой хоть и небольшую, но тачку. И хвасталась что есть сил.

Сумку в подарок ей купил зять.

И такой-то он хороший, и такой замечательный… раньше она с тачкой ходила, но та и тяжеловата уж, и неудобна, даже самая маленькая, и каждая сволочь норовит из нее что-то стянуть… или нанимать кого приходится.

Нет, это неудобно.

А вот с сумкой этой ну так уж хорошо! Так она в руку ложится, и толкать перед собой ее можно, и за собой тянуть, и саму сумку застегнула – никто ничего не вытащит! И видеть не видит, что у тебя… это, конечно, недостаток. Но незначительный.

Сама-то раэша тоже не без греха, мало ли что и какое она купит.

Замечательная сумка!

И стоит не так чтобы дорого, и кожаную сумку можно поменять, а рама останется, и из сарая она мешок свеклы… раньше-то все на себе, а тут можно на раме. И по двору тоже…

Ох, дай Даннара здоровья тому, кто это придумал! Полезное дело сделал, позаботился о людях.

Подруга слушала, скрипела зубами и зеленела, аки подзаборный лопух. Явно в лавке скоро будет еще одна покупательница. Если оно в народ пошло, да если такое отношение…

Это в одной столице!

А в других городах?

В других странах?

Десять тысяч золотом в год? Ха, наивная девочка! Раэн Лутаро не сомневался, они в месяц эту планку перепрыгнут! Но, к его чести, не помышлял об обмане.

Лучше одна монета, и без риска, и с долгосрочной перспективой, чем пять – с проблемами. А перспективы открываются блестящие…

Дайте время! А уж он вывернется из шкуры!

* * *

Гильдия была следующим пунктом назначения.

Но в этот раз раэн Киринер не корчил рожи при виде Лутаро. Наоборот!

Расплылся в такой улыбке, что, ей-ей, сейчас масло с лица закапает! Счастья-то сколько! Аж смотреть страшно!

– Раэн Киринер?

– Раэн Мора! Рад вас видеть, очень, ОЧЕНЬ рад!

– Судя по вашему виду, дела наши идут неплохо?

– Неплохо? – аж поразился такому святотатству раэн Бонифацио. – Да дела наши идут великолепно! Делать рамы не успеваем! В гильдии кожевников люди счастливы – все запасы извели, кожи думают где закупать. Ткачи было мешки предложили… но это мы еще подумаем! Показать вам документы по продажам и прибылям?

– Я недавно с дороги, – не стал врать Лутаро. – Если с собой возьму и дома посмотрю.

– Вы опять у Эрнандеса остановились, раэн?

– Друзья. – Лутаро развел руками.

– Если что – приглашаю вас к себе, раэн. Буду счастлив принять вас в своем доме.

«Это сколько ж мы заработали?» – задумался Лутаро. Но вместо выяснений выложил на стол бумаги.

– Раэн, я тут решил сразу показать вам еще одно изобретение. Правда, не знаю, что там у меня с деньгами, хватит ли на его финансирование…

Удочка была заброшена, и рыбка клюнула почти мгновенно. Раэн Бонифацио заулыбался еще теплее, аж температура в комнате подскочила.

– Если оно такое же, как предыдущее, это неважно! Я и сам с удовольствием войду в долю…

Лутаро кивнул.

Этот вопрос они с Каэтаной обсудили. И решили предложить главе гильдии те же десять процентов. Пять ему – пять на счет гильдии. За продвижение, вложение денег, личную заинтересованность…

Лутаро опасался реакции девушки, но услышал только одну фразу: «Чтобы что-то получить, надо что-то вложить». И выдохнул с облегчением.

Сколько эсов никогда не будут вести дела с раэнами? Просто из-за глупой спеси?

Много. Очень много.

Сколько людей потеряли все, потому что хотели получить много и сразу? Не понимая, что так не бывает. И лучше сто раз по рие, чем один золотой – и все.

У Каэтаны Кордовы таких замашек попросту нет. Она отлично понимает, что любая вещь сначала нуждается в продвижении, в раскрутке, во вложении денег. И люди, которые будут помогать, хотят получить свой процент. Пусть небольшой, но постоянный.

И она не возражает.

На магнитную застежку раэн Бонифацио смотрел с сомнением. Но потом подумал и пообещал сделать. На пробу.

Это недорого в принципе…

Применение?

Одежда, сумки, мебель, ювелирка… Раэн Бонифацио сообразил не сразу, но потом понял, что и тут будет самое главное – массовость. Дешевле производство, большая востребованность…

– Говорите, есть возможность вложиться деньгами?

– Да, раэн Бонифацио.

Если в Гильдию Лутаро пришел лучшим другом раэна Бонифацио, то уходил, считай, почти что братом.

Доля во втором изобретении досталась раэну Теодоро, который повертел в руках рисунок сумочки, подумал, но… как мудрый человек, показал ее своей супруге.

Супруга сказала одно слово: «хочу».

Раэн вздохнул – и вложился деньгами. А то себе дороже получится… вставать между женщиной и обновкой? Нельзя такое делать, если хочешь жить долго и сча́стливо, никак нельзя.

И еще две идеи пошли в народ.

Раэн Лутаро подумал, но решил пока не торопиться. Хотя бы до следующего года, потом можно будет и о чем-то новом подумать. Это процесс не слишком быстрый, и не все нововведения общество готово принять…

Спешить тут не стоит. Это не ловля блох.

Каэтана полностью с ним согласилась и пообещала ждать. Время пока еще есть, а там и деньги будут… постепенно, потихоньку, полегоньку…

Она справится.

Обязательно справится.

И если захочет начать новую жизнь, то не уйдет в нее с голым задом.

3

Олинда застыла в упражнении.

Тело опирается на локти и на носки ступней, вытянуто в струночку, спина ровная, попу не выпячивать, голову не опускать, а так хочется! Опустить, и опуститься, и расслабиться – нельзя.

– Пятнадцать… двадцать шесть… сорок два…

Каэтана считала нарочито медленно.

Вредина.

Но обвинять ее серьезно Олинда не могла. Каэтана и сама работала не меньше, и еще находила время присмотреть за ними… можно подумать, у нее глаза вокруг головы!

– Фати, попу вниз! Лин, не сачковать!

Олинда скрипнула зубами, но коленки от земли оторвала. Каэ, зараза!

Но даже ругаться всерьез не выходило. После первых занятий девушка скулила, рыдала и мечтала убить Каэтану. А потом втянулась, и ей… понравилось?

Да, именно так.

Зарядка стала даваться намного легче, исчезла противная одышка, появилась легкость в походке. О чем-то серьезном пока говорить было рано, но Олинда поняла, что двигается быстрее, чем раньше. И этого пока было достаточно.

Олинда знала, что надо работать, если хочешь что-то получить. Хочешь быть стройной? Носи корсет. Хочешь петь и играть? Бери уроки музыки.

Хочешь хорошего мужа? Охоться…

Хочешь не быть беззащитной? Тоже надо учиться. И Олинда видела – Каэтана тоже выкладывается. Вместе с ними, а иногда и больше, чем они. Так что обиды не было. Все справедливо.

Занятие закончилось, и Каэ, как обычно, полезла в море. Олинда поежилась.

Ну да, тут тепло, но… купаться?

Вот так?

Не в ванной?

Не умела она плавать, не умела. А вот поди ж ты, глядя, как Каэтана ныряет рыбкой, вдруг испытала – зависть? Она тут вся потная, и вообще это несправедливо! Почему Каэ может, а она…

Олинда попробовала кончиками пальцев воду.

– Не бойся. – Каэ заметила ее попытки. – Водичка теплая. И дно тут хорошее. Можно хотя бы ополоснуться.

Олинда задумалась.

– А если захочешь, я вас потом и плавать научу. Это полезно. Спина болеть не будет.

Олинда вспомнила эссу Мираль, которая жутко мучилась от боли в спине. Да и… Многие страдали, она знала.

– Корсет не всегда полезен, – объяснила Каэтана. – Давай, я буду рядом. Не утонешь.

Севилла шагнула к морю.

– Давай я? Мне всегда хотелось научиться плавать.

Каэтана протянула руку.

– В море легче. Вода соленая, сама тебя держать будет. Давайте я вас научу лежать на воде? Сейчас волны, считай, нет, вода спокойная, должно получиться.

Пришлось мыть волосы.

И воду из ушей вытряхивать.

И наглотались девушки тоже. Но вот это ощущение, когда ты просто лежишь на воде, на спине, и над тобой небо… Олинда его запомнила. И оно было восхитительным.

Море обволакивало, качало, ласкало и нежило.

Море шептало и убаюкивало.

А главное… оно перестало быть источником опасности («Отойди немедленно!!! Утонешь!!! Нельзя!!! Не положено!!!») и стало своим. Родным. Уютным.

И это тоже было здорово.

Глава 6

Марису я видела всякой.

Красивой и элегантной, стервозной и насмешливой. Даже потной и растрепанной после тренировки.

Но чтобы так?

Эсса Лиез явно едва сдерживала слезы.

– Каэ…

Я огляделась, подхватила ее под локоть и утащила в конец коридора.

– Мариса, что случилось?

– Каэ… я так ждала, я…

И слезы потоком хлынули. Водопадом.

Единственное, на что меня хватило, это достать из кармана носовой платок, сунуть его подруге и погладить по волосам, ожидая, когда прекратится истерика.

Мариса безнадежно рыдала. Потом пошли сухие всхлипывания, и я принялась приводить ее в порядок.

Затащила в туалет, все равно на домоводство мы уже решительно опоздали (я опоздала), умыла, достала из сумки пакетик с какао-бобами, которые купила и сама обжарила. Гадость, конечно, но шоколад же! То есть его основа! Пятнадцать штук в день – и у вас будет хорошее настроение, как говорится в рекламе.

Врут, конечно.

Но Мариса послушно жевала бобы и даже не морщилась. Наконец я решила, что с ней можно и поговорить.

– Расскажешь, что произошло?

– Можешь меня поздравить, – горько усмехнулась Мариса. – Я помолвлена.

– Ну… вроде бы ты и собиралась? Этот… Хули… Хулиан Феррер? Так его зовут?

– Если бы! – взвыла утонченная эсса Лиез. Я сунула ей в рот очередной боб, чтобы не орала. – Если бы! Феррер, твари! Решили и с нами, и с Агиларами… и отец согласился-а-а-а-а-а…

– На кого он согласился? – начала подозревать неладное я.

– На Жоао Феррера! Понимаешь, Жоао!

– Не понимаю. Объясни, – попросила я.

Куда там! Опять соплеразлив начался. Пришлось снова отмывать подругу.

То ли бобы сработали, то ли резервы организма подошли к концу… как оказалось, Жоао – младший брат этого самого Хулиана. Только вот…

Судя по описанию Марисы, у него какие-то отклонения. То ли даун, то ли шизофреник, то ли еще что… честно говоря – я не врач-психиатр, чтобы тут диагнозы ставить. Просто – ненормальный. Очень точная градация.

И вот за такого замуж!

Жить с таким, детей рожать, в одну кровать ложиться… Как-то этот Жоао скомпенсирован. Его даже в свет выводят. Но все отлично знают, что время от времени он становится буен, может сильно ударить, может схватиться за нож, может…

Да, это больше всего походило на шизофрению. Или МДП? Маниакальная стадия, депрессивная стадия…

Ладно, я ни разу не психиатр, просто у знакомой такой опыт был. У ее мужа двоюродный брат вот как раз такой. Правда, повезло. Безобидный. Или – не повезло, такое в генофонде. Я откуда знаю: она с мужем в Москве жила всю беременность. И скрининг делала, и наблюдалась, и какие-то сложные анализы проходила… окажись плод с такой патологией, она бы на аборт помчалась.

Но размножать такое?

И выдавать за такого замуж Марису?

– А почему не Агилар?

– Потому что Агилар уперся. А моему отцу плевать, ему лишь бы с Феррерами породниться.

– Козел. Прости…

Мариса засопела. Кажется, она про отца и похуже думала.

– И что теперь?

– Мне благородно дают доучиться в академии! А потом… потом мне надо отправляться к Жоао! Осенью свадьба-а-а-а-а…

Я скрипнула зубами.

– Так. Вдохни и выдохни. И успокаивайся. От рыданий тебе легче не будет, это уж точно.

– А ты что предлагаешь? – сверкнула глазами Мариса.

– Пока – ничего. Хотя нет. Пока я предлагаю тебе улыбаться, соглашаться с братом…

– Су-у-у-у-ука!

– Скорее кобель?

Как оказалось, Матиаса я еще мало гоняла. Каз-зел номер два!

Братик лично и сообщил сестричке о прекрасных перспективах, еще и приукрасил. Порадовал…

– Зря ты ему тогда помогала…

– Я не ему, себе. Меня бы тоже отец из академии забрал.

– Понятно. Значит, так. Предлагаю тебе написать отцу письмо с благодарностями. Мол, ты сначала поистерила, потому как дура, потом подумала и поняла, что он о тебе заботится.

– Да?!

– А то как же. Но раз тебя выдают замуж за такую… пакость, нельзя ли условия повыгоднее? Там, домик в столице, деньги на счет… поняла?

Мариса медленно кивнула.

– Кажется, я понимаю. Усыпляешь бдительность?

– Ты усыпляешь. А вот что мы будем делать потом… я попрошу знакомых навести справки в столице.

– И что?

– Когда одного моего знакомого спросили – он ответил: или ишак умрет, или падишах, а там уж видно будет.

– Ишак? Падишах?

История про Ходжу Насреддина Марису чуточку развлекла. Но не сильно, Ходже-то за ишака замуж не надо было. А ее и заставить могут…

– Пошли писать письмо. И улыбайся, подруга. Главное – улыбайся.

Мариса вздохнула.

– А занятия?

– И куда тебе на занятия с таким лицом? Ты в зеркало поглядись!

Действительно. Лицо признанной красавицы сейчас больше всего напоминало очень измученную подушку. Такое еще три дня в порядок приводить, один распухший нос чего стоит!

– Может, в больницу сходить? – даже задумалась Мариса.

– А там помогут?

– Примочки дадут…

Я вспомнила, что в больнице помогли даже Гилу…

– Интересно, чем там таким лечат?

– Ты не знала? Слюна дракона, кровь дракона, ну, еще кое-что…

– Серьезно?!

– У драконов невероятная регенерация. И на людей это тоже действует.

Я вспомнила Олинду, подумала, что Гилу точно позвоночник… если и не переломала, так трещины наверняка были, в нашем мире он бы из инвалидного кресла не вылез никогда. И кивнула.

– Понимаю. Сходим?

– Сходим.

* * *

Где наша не пропадала… по дороге из туалета мы умудрились наткнуться на раэна Риоса.

– Прогуливаете, эссы?

Прежде чем Мариса открыла рот, я выступила вперед.

– Раэн Риос, мы не прогуливаем. Мы идем в больницу. Эссе Лиез плохо, а я ее провожу, чтобы она нормально дошла.

Раэн оглядел Марису, которая даже вот так, зареванная и опухшая, оставалась красивой, и кивнул.

– Идите, эссы. Если кто-то спросит – скажите, я вас отпустил.

– Спасибо, раэн, – поблагодарила я.

И потянула за собой подругу.

Марисы хватило ненадолго. Шагов так на двадцать.

– Каэ, он тебе нравится?

Я чуть носом не полетела от неожиданности. Повезло, а то было бы в больнице два пациента.

– К-кто?!

– Раэн Риос.

– С какого перепуга? Ну… человек он, наверное, неплохой, и предмет свой знает. А что?

– Он многим нравится.

– Мне раэн Ледесма нравится намного больше, – честно созналась я.

Тьяго Ледесма получил от меня чертеж шахмат и отдал его мастеру. А пока мы развлекались математическими головоломками. Фибоначчи, Тарталья, Кэррол, Гарднер – и это еще не полный список.

А еще и танграм[16] есть. Который тоже способен занять человека на неопределенное время.

– Ледесма? Он же старый!

– Погоди… ты о чем?

Мы с Марисой уставились друг на друга, потом до меня дошло, и я замотала головой.

– Тьфу на тебя! Как мужчина мне тут никто не нравится, а как человек – я уже сказала.

Мариса покачала головой.

– Ну… ладно.

Ох уж эта молодежь! Одна любовь в голове!

Ладно-ладно, сама не умнее была в том возрасте. Дойдем сейчас до больницы, пусть Марису хоть в порядок приведут!

* * *

Марису я отвела в больницу, и она осталась там до вечера. А я направилась на обед. И – вот уж не было покоя! И снова… такое!

– Каэтана, ты не возражаешь?

– Возражаю, – вежливо ответила я Матиасу. Как же! Плюхнулся на соседний стул, словно его сюда приглашали, тарелки расставил…

– Привыкай. Я теперь долго буду рядом.

Я поглядела на него с тоской. Вот ведь… вилка идиотская. Нет, не столовый прибор. А просто – так всегда бывает. Ты нравишься тем парням, от которых у тебя оскомина. И начинаешь от них удирать. А у них же инстинкты… раз не нужен, значит, надо догнать! Схватить! Женить!

На том половина романов основана. Вторая половина на том, что удирает мужчина. Но это реже, настоящий мужчина ведь удирать не может! Только героически (истерически-нервически) вперед, на баррикады.

Хорошо еще те же романы и рецепты предоставляют. Мало ли у кого ситуация какая… вдруг всерьез надо от дурака избавиться?

– Да? Допустим. Тогда привыкай и ты.

Я с удовольствием набила полный рот хлеба и принялась жевать так, что у самой все инстинкты завопили. Но… стиль «атакующая хрюшка» рулит.

Вот так мы устроены, мужчины и женщины. Мы любим ушами, а мужчины – глазами. А я чавкаю, еще и запиваю это все соком, и еще разговариваю в стиле незабвенной «Гапуси» – треща, как пропеллер, и заплевывая собеседника. А он-то мне пока и сделать ничего не может.

Я надеюсь, и не сможет.

Но вообще за такого замуж выходить – это уж от полной безнадеги. И то алкоголизм лучше будет.

Матиаса хватило ровно на пять минут. Потом бедолага взлетел из-за стола. Но заплевать я его преотлично успела.

– Хватит издеваться!!!

– Да-а?

– Каэтана, тебе это не поможет!

– А мне помощь и не нужна. Еще посидим, поедим? – Я демонстративно поставила локти на стол и облизнулась.

– Ты…

Я взяла салфетку и протрубила в нее слоном. Потом подумала – и положила ее на тарелку соседа.

Икебана! Понимать надо!

Матиас передернулся, развернулся и пошел к друзьям.

Олинда из-за соседнего столика потихоньку показала мне поднятый палец. Я подмигнула подруге.

А то романы, романы… Да примитивно все!

Хочешь никогда не видеть мужчину? Сделай так, чтобы ему было противно на тебя смотреть. Сам сбежит.

И я с чувством выполненного долга принялась за салат. Понятно, Матиас может мне потом напакостить. Но сейчас я в выигрыше. И надо подкрепиться.

* * *

«Каэтана!

Ты пропустила вот уже пять еженедельных отчетов, и раэша Луна волнуется за тебя.

Изволь вести себя подобающе и не позорить мой род!

Раэша ждет от тебя отчетов, и не смей их задерживать. Ищи себе мужа, и побыстрее.

Эс Рауль Кордова».

Я прочитала письмо один раз. Потом второй, для ясности.

Ясности прибавилось, да. Идеально ясно, что папаша у моей реципиентки – форменный козел. Да какой! Горный, гордый и потомственный.

Скотина!

Ни «как дела», ни «как учеба»… никаких вопросов. Никаких рассказов о доме! Да что там! Каэтане даже мангуста не разрешили, а уж эти здесь сейчас в моде… хотя я бы тоже не разрешила. Такие сволочи…

Не-не-не, не надо мне про Рикки-Тикки-Тави. Вы эту зверушку в доме заведите – а потом прислугу для нее наймите, что ли? Они умные, очень активные, сильные, всепролазные, а еще хищники и вредины. Кстати – куньи. И пахнут не розами, хоть вы их «Шанелью» мойте. Везде пролезут, все выкопают, а кто и кого воспитает… Это еще вопрос. Но я бы поставила на мангуста.

Просто мода такая… но хоть бы хомячка! Пони! Лошадку! Нет?

Везде – нет. Даже рыбок, и то не завели.

Друзья-подруги? Опять нет…

Одна гувернантка. И отчетность, и дрессировка… ну, папа… Ну, погоди!

Отчеты?

Ладно, потрачу я сейчас минут десять… ой! Не потрачу. Хотя бы потому, что писать, как Каэтана, не смогу. Ее-то дрессировали на каллиграфию так, что японцы бы заплакали от счастья. А как было бы соблазнительно отправить подробный отчет.

Встала. Пописала. Покушала. Опять пописала… я бы в красках расписала и сколько раз, и куда, и даже запах, и цвет… да хоть бы и вкус!

Нельзя. Почерк не тот. Поэтому…

«Эс Кордова!»

Перебьется без «отца» и «папеньки».

«У нас был урок верховой езды. Я сильно потянула себе руку и не смогу писать вам еще месяц.

Обещаю прославить ваш род и искать достойного мужа.

Эсса Каэтана Кордова».

И точка.

Нет, ну какой козел! Архар, епт-компот! Породистый. Бедная Каэ; надеюсь, Даннара ей хорошее перерождение даст. У нормальных родителей, а не в этом гестапо. Досталось девочке…

Не переживай, Каэ. Тетя Зоя за тебя отомстит, у тети на все яда хватит. Она – Зоя Особо Ядовитая.

Говоришь, папенька, прославить род и найти себе достойного мужа? Пришлось танком давить желание пойти нажраться, станцевать стриптиз посреди академии и выйти замуж за бомжа. Только где ж я тут такого найду?

Но злости все равно было много.

Она кипела, выплескивалась, она требовала выхода. Дома я бы пошла в спортзал и там, да с размаху, да по груше…

А здесь?

Гусары, утопим коня в шампанском? Денег нет? Ну, хоть кота пивом обольем…

Вот я как те гусары. Ни возможностей нет, ни размаха… тут куда ни влезь – неудобно. А делать-то что?

Да хоть пойти поматериться на природе. И то дело…

* * *

Для полезных противострессовых матюгов был выбран берег. Тихо, спокойно, никто не помешает, все на ужине, а мне все равно есть не хочется. Более того, меня и к людям выпускать не стоит. В таком состоянии я просто сожру любого, кто на меня косо взглянет, а Каэтана Кордова не должна так поступать. Она тихая и домашняя.

До берега я, впрочем, не дошла.

– НЕНАВИЖУ!!! И ТЕБЯ, И ТВОИХ Б…!!!

Орала баба вдохновенно. Ответом ей послужил хлопок двери. Оппонент явно не собирался вступать в спор. Вслед ему полетели визги, но – бесполезно.

Я ненадолго притаилась, пока тетка визжала… а ведь знакомый голос. Но рощица тут уж больно чахлая, увидят еще… не люблю семейные скандалы. Сразу ясно, кто крайним будет. Тот, кто рядом окажется.

Да еще ревнивая дура…

Я сама не ревновала, и зря, наверное. Вот если бы следила, ругалась, телефон проверяла… а, один фиг, так же закончилось бы. Кто хочет гулять, тот и будет. Это судьба такая, не отучишь.

Это как с бутылкой – решение каждый принимает сам. Или ты принимаешь человека вот такого – с развязанными штанами, или не мучай себя и его. Но голос разума – это не то, что слушают люди. Да и не слишком я права.

Это в моем мире можно уйти, найти другого мужа, что-то сделать, да хоть бы и жить одной. В этом так не получится. Здесь брак – на всю жизнь, ничего другого они себе не представляют, а о самостоятельной жизни и не грезят. Не знают, как это может быть…

А мне-то что делать?

Как быть?

А никак. Прооралась баба? Ушла?

Пошла я к морю…

* * *

Если бы условный камешек был повернут белой стороной, я бы пошла в соседнюю бухту. Но камешек был серым, и я принялась спускаться. А так как была в расстроенных чувствах… и чего тут удивительного?

Оступилась, проехалась ладонью по камням – и с размаха уселась на попу.

И слезы брызнули.

Я сидела посреди тропинки, рыдала в голос и материлась последними словами. Безадресно, но эмоционально. Бывает такое… хоть бы пожалел кто!

По головке погладил, сказал, что все образуется… Я справлюсь сама, и помогать мне не надо, но это и не помощь. Это простое человеческое участие. Хоть сопли вытереть…

На меня упала чья-то тень.

– Эсса?

Я злобно хлюпнула носом.

– Чего?

Там еще пара слов была, если честно. Не сдержалась.

Собеседника это не смутило.

– Руку покажи. Ух ты, как распахала… Пойдемте к морю, эсса. Промыть надо.

– Не хочу, – проскулила я. – Щипать будет.

И только потом подняла глаза. Слезы, сумерки – все размывалось. Но… знакомый же человек!

Где-то я этого мужчину видела… еще бы вспомнить – где. Чуть выше среднего роста, на вид лет сорока, мощный такой, ширококостный. Не накачанный, а именно широкая кость крестьянина и сильные мышцы. Крепкие ноги, длинные руки, лицо…

Не красавец.

Лицо тоже на любителя.

Слишком широкие скулы, короткий прямой нос, яркие темные глаза, кажется, карие, широкие брови…

Это лицо не эса, но раэна. А вот украшения ясно говорят об ином. Золото здесь можно носить только знати. Цепочка, пара перстней…

– Эс?..

– Эс Хавьер т-Альего, к вашим услугам, эсса.

– Каэтана Кордова.

Меня довели до моря и принялись промывать рану. Ладонь щипало, хорошо хоть, левую ссадила. Не до мяса, но больно.

– Ох… простите, эс! – Я вспомнила. Он меня как раз после драки с теми идиотами встретил! Но с тех пор столько произошло, а мы больше не виделись… вот и подзабыла. – Простите! Я настолько не в себе, что даже не сразу вас вспомнила.

– Ничего страшного, эсса.

Тон у мужчины такой, что становится ясно – видеть меня здесь он не рад. Выбора просто нет. Не топить же меня в море? И точно! Виделись мы примерно в тех же обстоятельствах, что и первый раз. На него жена орала… У нее другие развлечения вообще есть?

Я вытерла со щек слезы, набрала воды в правую руку и умылась. Высморкалась.

– Простите, эс. Бухта была не занята.

Эс Хавьер смутился.

– Я… да, забыл.

Зато я не забыла. И камешек повернула. Не полезут.

Но…

– Эс, вам тоже паршиво?

Ответом мне стала кривая улыбка.

– Да, эсса.

– Вот и мне… тоже.

– Что случилось?

– Отец написал. Знаю, ему на меня плевать, я ему не нужна, но больно же! И противно, и тошно, и тоскливо… это еще если он меня ни за кого не сговорит. Запросто…

Эс Хавьер похлопал меня по плечу.

– Паршиво это, эсса.

– Каэтана. Можно – Каэ.

Я давала разрешение называть себя просто по имени. Да и какие уж тут церемонии, когда тебе сопливый нос только что вытирали?

– Хавьер.

Я кивнула:

– Будем знакомы поближе. Обещаю на людях это не афишировать. – И принюхалась. – Вино?

Эс чуточку смутился.

– Есть немного. Простите, эсса.

– Каэ. Прощу, если угостите. Я ж говорю – паршиво…

Эс Хавьер поднял брови, но промолчал. Стянул куртку, бросил рядом с камнем, на котором стояла бутылка вина, кивнул – мол, садись.

Я послушалась.

Уселась поудобнее, облокотилась спиной о камушек и уставилась на море. Там над волнами метались чайки.

Рыбу ловят.

Эс Хавьер устроился рядом, на гальке. Я требовательно потянула его за локоть.

– Нечего зад на камнях морозить.

– Хм? – Но на куртку втянулся. И правильно.

– Вино передайте.

Я сделала глоток.

Чтобы таким напиться, надо литр выпить. Некрепкое, сладкое, но неплохое, с отчетливым пряным послевкусием… все равно много не буду. Так, пару глотков для настроения…

Кажется, это у него на дому лесопилка? Не повезло.

Но спрашивать и лезть в душу я не буду. Ни к чему.

Иногда надо очень мало. Чуточку человеческого тепла рядом. Участия. Осознания, что ты не один. И становится легче.

Мы сидели плечом к плечу. Передавали друг другу бутылку, отпивали чисто символические глотки, смотрели на море.

– Беспросветно все как-то, – тихо сознался эс Хавьер. – Не люблю, не понимаю, но и уйти не могу. Некуда. И Сварта не брошу. И дочь… я ее люблю. А жить нормально не получается. Почему так?

– Люди не всегда подходят друг другу, – вздохнула я. – А любовь… она эгоистична. И может перерасти в ревность, в чувство собственности, во что угодно…

– Собственность. Да, так… как это паршиво.

– Да.

Он говорил о супруге, я об отце Каэ, но какая разница? Все равно ж проблема.

Помочь друг другу мы никак не могли. Но хоть так… посидеть, выпить, кое-как успокоиться…

Не то чтобы нам стало легче. Но хоть не так больно. И можно жить дальше и улыбаться. А что там у тебя на душе?

Кого это волнует?

Разошлись мы только через два часа, уже более-менее спокойные. Мы не разговаривали – ни к чему. Но эс Хавьер проводил меня до развилки и на прощание поцеловал руку.

– Спасибо, Каэ.

– И вам, Хавьер…

Не друзья. Даже не приятели. Просто люди, которые однажды поделились друг с другом своим теплом. И обоим стало чуточку легче.

* * *

– Каэтана, ты к балу готовишься?

– А… да, немного.

Мы впятером сидели у меня в комнате. Как-то получилось постепенно, что мы стали по вечерам собираться именно здесь. Приходила Мариса, к которой девочки сначала отнеслись с опаской, а потом – что уж! Приняли в свой круг!

Посочувствовали по-человечески.

Сколько ей там учиться осталось? Чуть больше полугода?

Помолвку с Жоао Феррером ее отец заключил, причем Марису для этого даже не вызвали из академии. А зачем?

Ее согласие кого-то волнует?

Вот уж точно не в семье Лиез.

Так что… было, было чему посочувствовать. И вообще, совместные занятия спортом сближают. Кто не верит – сами попробуйте. Если найдете хорошего тренера, к концу года ваша группа для вас родной станет. Самым дорогим отвечаю! Гантелями…

– Что значит – немного? А платье? Прическа? Книжечка танцев?!

Севилла выглядела такой возмущенной, что мне захотелось похулиганить.

– Девочки, вы просто не понимаете, – вздохнула я. – Я эти танцы не умею.

Теперь на меня возмущенно воззрились четыре пары глаз.

Не умеет?

Нет таких слов! И точка!

– Но ты так двигаешься! Каэ, ты должна!

Этого слова я не любила. Кому должна – тому прощаю. Хулиганство разыгралось и атаковало с новой силой.

– Девочки, я танцевать умею, но… не те танцы.

– А какие? – загорелись глаза у Фатимы.

Я замялась секунды на две. А правда, что им показать? В том-то и дело, что они не оценят и половины того, что я умею.

Брейк-данс? Да с ним тут в психушку сдадут.

Хип-хоп? Техно? Диско? Рок?

Не смешно. Тут вальс, менуэт, гавот и им подобные, а с ними у меня затык. Или… показать девочкам Восток? Стрип-пластику?

– А давайте покажу, – усмехнулась я. – Сядьте все на кровать, а я тут минут пять подвигаюсь.

Стул здесь был хороший. Для стрип-пластики шест лучше, но чего нет, того и нет. Я подумала минуту, пощелкала пальцами, восстанавливая в памяти ритм, – и резко прогнулась, провела пальцами по шее, по груди…

Стриптиз бывает двух видов.

Первый – низшая ступень, вульгарное раздевание до трусов, обнаженка без изюминки и особой красоты. Это скучно.

И второй вид.

Когда ты остаешься одетой, а клиент все равно готов. Вот не нужно в стриптизе открываться по полной, там дразнить нужно, намекать… это как и в жизни.

Если женщина предложит пойти и переспать – да, с ней пойдут. Но это будет скучно. И одноразово, что ли.

А можно играть, соблазнять, завлекать и ускользать… понятно, что дело кончится постелью. Но что интереснее? То-то и оно…

Прогон получился короткий, всего пять минут, но девочкам и этого хватило. Олинда хлопала глазами, как разбуженная сова, Севилла открыла рот так, что хоть ты гланды смотри, Фати остолбенела. Зато Мариса…

– Каэ, это же…

– Да. Это для соблазнения мужчин.

– Научи меня?

Настало время мне хлопать глазами.

– Научить?

– Конечно… я ведь помолвлена. О моем женихе ты знаешь, ну и о его брате…

– И чем тебе это поможет?

– Пусть Хулиан видит, что потерял! Кого потерял! А может, и…

Смысл я поняла.

Мариса осознавала, что если придется выйти замуж, то рано или поздно она заведет любовника. И в качестве мести – можно того же Хулиана Феррера. Некрасиво?

А ей-то что?

У нее все равно ни нормальной семьи не будет, ни нормальных детей, от психа-то! Потому пакостить она будет всем. Разъяренная женщина на тропе войны – это страшно. А стриптиз – тоже оружие.

– Я бы тоже поучилась, – кивнула Олинда. – Мои родители ведут переговоры о помолвке… Девочки, пусть все останется между нами, хорошо?

Мариса кивнула, нашла руку Олинды и пожала.

Всем паршиво, подруга. Что ж родители таких уродов-то подбирают?

– По сговору? Ради капиталов, да?

– Да… – вздохнула Олинда. – Я ему даже не нравлюсь, у него любовница есть, давно… и он ее не бросит, и не собирается.

Я покачала головой.

– Может, он ее любит?

– Но женится-то он на мне! Вот как мне это терпеть?

Зная характер Олинды?

Никак она это терпеть не будет! Будет у них дом под знаком перелетной сковородки и блуждающей скалки. Из скандалов не вылезут. Или муженек ее убьет, или любовницу бросит, но Олинда – собственница. И делиться своим не согласится.

А в стрип-пластике она усмотрела шанс привязать к себе будущего мужа. И это логично.

– Хорошо. Допустим, я тебя научу. И что тебе это даст?

– Что возвращаться он будет ко мне! Или не будет? Каэ?

Теперь настала моя очередь стонать. Ага, лекций по сексологии я еще не читала. Но… я-то все это знаю. И замужем была, и вообще… девочка я только технически. Я еще местных могу кое-чему поучить. Мы с мужем ханжами не были, и фильмы смотрели, и сами кое-что пробовали…

А эти?

Их в брачную ночь же откачивать придется! И хорошо, если мужчина будет нормальный. А если идиот? Эгоист? Если он будет заботиться только о себе?

Каждая женщина может припомнить такое «сокровище», которое в постели ведет себя как спринтер, думает только о себе, а иногда и носки не снимает. Запросто. Не у себя, так у подруги.

И что мне делать? По анекдоту? Просвещать девочек?

Собрались девушки, поболтали о парнях, а с утра из шкафа выпал померший со стыда поручик Ржевский? А ведь так и будет!

Но какая у них еще защита? Только знания…

Я провела руками по лицу.

– Девочки, вы правильно поняли, это танцы для соблазнения. Но мало соблазнить. Вот распалите вы мужчину, накинется он на вас, а вы с визгом от него. И что дальше? Плюнет он – и к проститутке.

– Каэ!

– Извини, Фати. Но ты поняла. Стараетесь вы, а достанется ей.

Девушки переглянулись. Выросли они в тепличных условиях, но ведь не дурами же! И логику освоили.

– А что тогда делать?

– Ну… осваивать все. И начать с мужской анатомии, – честно созналась я. – Потому что мало распалить мужчину, надо этого хотя бы не бояться. А потом и использовать в своих интересах. Хотя бы не бояться, а то и самим получать удовольствие.

– А так бывает? – удивилась Севилла.

– Бывает, – вздохнула я. – Ну подумайте сами, если кто-то может, то почему вы – нет?

– Но это неприлично!

– А тебе нужно мужа рядом – или свод приличий? Как говорила одна моя знакомая, есть только одно гарантированное средство от мужских измен.

– Какое? – заинтересовалась Фати.

– Сделать так, чтобы у него не осталось сил на других женщин. Но для этого придется постараться. Если мужчина получает дома все, что ему нужно, и даже немного больше, он не пойдет к другим… ладно! Кобели есть! Но и их будет проще взять на сворку.

Девушки переглядывались.

Я пожала плечами.

– Я не претендую. То, что я могу, я показала, а надо вам это или нет… женщины тоже разные. Есть и такие, которым это просто не надо. Вообще.

– А дети?

– На детей это не влияет. Просто кто-то более темпераментный, кто-то менее… кто-то способен получать удовольствие в постели, кто-то нет, это не только от мужчины зависит, но и от самой женщины.

– А как можно это проверить? – заинтересовалась Мариса.

– Только сами. Если вам нравятся вкусы, запахи, тактильные ощущения… ну там, приятно, когда гладят, когда шелком по коже, например, или перышком, когда нравится нежиться в постели или в ванной, нравятся дорогие ткани на теле… это так, навскидку. Проверяйте себя, изучайте, думайте. Потому что это явления одного порядка.

Девушки сосредоточенно размышляли, а я потерла лицо. Вляпалась. Выпендрилась, на свою голову!

– Думайте сами. А мне потом скажете о результате.

Хотя я и так могла его предсказать.

Ровно через три дня мы начали уроки стрип-пластики, а заодно пошли в библиотеку за книгами по анатомии. А как еще-то?

Здесь наглядные пособия по клубам не наловишь. Здесь репутация и девушка до свадьбы. А вот потом…

Ладно.

Авось хоть кому помогу. Даннара, я понимаю, ты меня не за тем послала, но пока еще найду то самое… которое равновесие! Это может и пять лет пройти!

А девчонкам уже сейчас плохо. И помощь им нужна, особенно Марисе. Это я со своих тридцати пяти ничему не удивлюсь. А они?

Дура я, наверное, и жизнь меня ничему не учит.

* * *

Раэша Понс расхаживала по классу, как здоровущая кошка.

– Сегодня у нас с вами проверочная работа. Сервировка стола, рассадка гостей, аранжировка цветами. Вопросы я написала на доске. Первый вариант, второй вариант, третий вариант… достаем листы бумаги и пишем. И не забываем подписать свое имя и фамилию.

Я только зубами заскрипела.

Вот… не до всякой ахинеи мне было!

Память Каэтаны тоже отказывалась работать, утверждая, что раэша Луна ей почти ничего такого не рассказывала.

Интересно, интересно…

А как тогда девчонка должна была организовать приемы? Это же аксиома – муж – свой дом – гости? А она ни в ухо рылом?

Ладно, раэшу Луну мы потом разъясним, а пока что? Я же ничего толком не запоминала, зачем? На то конспект есть, а учить его надо за два дня до экзамена, и вообще, не мое это: ложки – вилки – тарелки. Лучше всего есть шашлыки с шампура. И прямо зубками их, зубками…

Но сейчас-то мне что делать?

Хм-м-м-м…

Решение пришло неожиданно. Стол раэши был прямо передо мной, Каэтану же, как серую мышь, неудачницу и вообще главное чучело всея группы, выпихнули на первую парту. А на столе – книги и учебники. Зачем их столько?

Я подозреваю, раэша сама половину не помнит, она нам то из одной книги диктовала, то из другой. Раэша вальяжно прогуливалась по классу.

Я, недолго думая, достала конспект, раскрыла его на нужной страничке и подсунула на стол преподавательнице. И выпрямилась с самым невинным видом.

Гудение в классе смолкло.

Все драконарии глядели на меня большими круглыми глазами… все, кто сидел на передних партах. Мне просто повезло – моя вообще центральная, вплотную к столу.

Раэша остановилась, огляделась… все спокойно.

И снова пошла по классу.

Я сверилась с конспектом – и застрочила, записывая и зарисовывая ответы на вопросы.

По классу полетело гудение[17].

Раэша снова огляделась. Я сосредоточенно писала, глядя прямо перед собой.

Эсы и эссы переглядывались… краем глаза я подметила, как Гил показал кому-то кулак. Кажется, кто-то хотел меня заложить? Ай, какие люди плохие пошли.

– Кордова, прекратите списывать!

– Раэша? – Я встала из-за стола, покрутилась, показывая, что шпаргалок нет.

Ирэна Понс одарила меня подозрительным взглядом.

– Поймаю – пожалеешь.

Я кивнула. Да, конечно, пожалею, никто и не сомневается. Что у нас там с тарелками для желе?

– Кордова!

– Да, раэша Понс.

– Ты все-таки списываешь!

– Раэша?

Изображать невинность мне никогда не удавалось. Да, я списываю, да, мы обе это знаем, да…

Раэша пристально оглядела парту, покачала головой, попросила меня вывернуть карманы.

– Могу даже юбку поднять и белье показать, – не обиделась я. – Попросите только эсов отвернуться.

– Но я же вижу, что ты пишешь слово в слово!

– А в мою феноменальную память вы не верите, раэша?

– Кордова! – рыкнула раэша.

Я развела руками.

– Вы мне зачет – я вам ответ?

Раэша и не подумала колебаться.

– По рукам.

Я выразительно посмотрела на журнал, раэша честно вывела там отметку, и я взяла с ее стола свою тетрадь. Протянула.

– Пожалуйста, раэша.

Ровно две секунды раэша Понс молчала. А потом рухнула на стул и разразилась хохотом.

– Ох, Кордова! А тебе палец в рот не клади!

– А вдруг вы руки не моете? – тихо огрызнулась я.

Ответом мне был веселый хохот.

– Ладно! Обещала – поставлю, но учить все-таки надо.

Я вздохнула.

– Обещаю, раэша. Я правда… так получилось, что не успела.

Ага. Копалась в периодике, раскрывала тайны столетней давности, и на тренировки время надо, и раэн Лутаро пишет, что у нас все восхитительно, он до Дня Выбора останется в столице, проследит, что там и как, потом приедет. Заодно и деньги мне привезет…

Как-то много всего навалилось.

– Хорошо, Кордова. Тогда сиди и учи. А остальные – пишем. Чего ждем, кого ждем? Время не бесконечное!

Перья заскрипели по бумаге. Я послушно начала читать и запоминать.

А правда, почему Летиция Луна не рассказывала маленькой Каэтане о таких важных вещах?

Чует мое сердце, когда я попаду домой, вместо луны будет месяц. Ущербный. Я из нее столько клочьев надеру – подушку набить хватит!

* * *

– Кордова, ты себя самой умной считаешь?!

Ярина Лонго успокоиться не могла. Как так! Она работает, а кому-то даром досталось? Несправедливость! Вот если бы наоборот…

Эти мысли так четко просвечивались на симпатичном личике, что я даже вздохнула.

Как все предсказуемо! Миры разные, а глупость одна.

– Лонго, ты чего ко мне привязалась? Заняться нечем?

– Ты нарываешься, чучелко!

Ну нарываюсь. Немного. Но Ярина сама виновата. Отловила меня на перемене, одну, да еще права качать пытается. Так и тянет ее спровадить в ближайший куст можжевельника.

– Лонго, или пропусти – или…

– Ну! Что – или?!

Ярина четко нарывалась. А еще она выше меня на голову и в полтора раза объемнее. Этакая черноволосая валькирия. Красивая, но склочная.

– Или в ваш конфликт вмешаюсь я, эссы.

Раэн Бонифацио Риос подкрался так тихо, что я едва не подпрыгнула. Ярина тоже.

Покраснела, смутилась.

– Раэн…

– Эсса Лонго, как печально видеть такое поведение. Столь очаровательная девушка – и такие методы.

Я едва не зааплодировала мужчине.

Просто восхитительно! Пара слов – и такой результат! Залюбоваться можно!

– Давайте я провожу вас в общежитие, эсса Лонго. Вы ведь туда шли?

– Да, раэн…

Растаяла как масло на сковородке! Прелесть просто!

Раэн Риос наградил меня выразительным взглядом.

– Эсса Кордова, вы мне еще не вернули часть книг по землеописанию.

Я их и не брала еще. Замоталась с периодикой, и как-то все навалилось…

– Я исправлюсь, раэн Риос.

– Вот и отлично.

И раэн переключил свое внимание на Ярину. Та выглядела полной дурой. Я фыркнула, развернулась и направилась на занятия. Ну-ну…

Оглянулась на ходу. Раэн Риос, словно почуяв, тоже оглянулся и подмигнул мне. Я улыбнулась в ответ. Выручил же! За что ему большое спасибо, не хотелось мне сейчас скандалить с Яриной. Лень.

Вот ведь балбеска!

Хотя все они такие, и я такая была, и преподаватель действительно симпатичный, и мне он сейчас помог. Надо при случае хоть поблагодарить.

* * *

Есть закон подлости, а есть закон парных случаев. Вот у меня он и сработал. Или все проще? У дураков мысли сходятся?

Если вспомнить, что Гил и Лиез друзья, так второе вернее, два дебила – дикая сила!

– Эсса Кордова?

– Эс Гил? – подняла я брови. – Доброе утро.

К Эстебану Гилу я не то чтобы хорошо относилась, но пусть его. Бывают же такие ребята – что телята! Если хорошего вожака найдут, то и поступки будут хорошие. А с таким, как Матиас…

Дрянь он.

Мелкая.

Он может за мной ухаживать, может не ухаживать, это его личные проблемы. Меня от этой пакости все равно с души воротит.

Дрянь человечишка, вот и весь разговор. А Эстебан?

Недоумок, конечно. Даже не так… недодали ему чего-то при рождении, вот и все. Чего-то важного. Понимания? Заботы?

Осознания, что другому тоже больно?

Он-то толстокожий, как трамвай, его хоть дразни, хоть лупи, ему просто не понять. Он и не осознает, что над ним смеются, для этого надо стоять напротив, тыкать в него пальцем, корчить рожу и хохотать как кукабарра. И то…

Нет.

Не дойдет.

– Эсса Кордова, я хотел пригласить вас.

– Куда? – искренне удивилась я.

– К нам прибывают санторинцы. Будет прием, и я там буду. Мой род не из последних… я бы хотел… просить вас…

Здоровяк налился краской так, что стал похож на большой томат. Я его мучить не стала. Идти… нет, мне не слишком хотелось, но…

Равновесие!

Где оно и что оно?

Может, между Сантором и Равелем? Не знаю, ничего не знаю! Даннара!

Ну хоть подсказала бы!

Придется идти и своими глазами смотреть. Почувствуешь – узнаешь – разберешься…

Меня подопечные за такие заявочки зарыли бы! Симптомы, пожалуйста! Гр-р-р-р-р!

– Я буду рада сопровождать вас, эс Гил. Это честь для меня.

Здоровяк расслабился. Медленно разжались пальцы толщиной с хорошую сосиску. Переживал.

Надеюсь, он мной не увлекся? Это бы не ко времени. С другой стороны – и пусть его. Мне он не нужен, но если Матиасу морду набьют, хуже не будет? Правильно?

Правильно…

– Эсса Кордова. Можно я буду… я с уважением… только по имени…

Я кивнула.

Пусть называет по имени. Время сэкономим.

– Каэтана.

– И если можно… Эстебан. Пожалуйста.

Я кивнула еще раз.

– Хорошо, Эстебан. Скажите мне, что вы наденете на прием?

– Н-надену?

Я только глаза закатила. Пан баран.

– Эстебан, наши наряды будут рядом. Они должны сочетаться. Цветом.

– А… красное. Темно-красное.

Красный клочок любит всяк дурачок. Понятно. Голубое платье надевать нельзя. Хорошо, что есть бежевое. И очень удачно даже. Каэтану оно превратит в моль, лишенную всяких красок. То есть меня превратит. А мне того и надо.

Мальчики, девочки, они хорошие. Но это именно что мальчики и девочки. Я-то старше. И мне с ними бывает откровенно скучно.

Ладно, девчонки хорошие. А парни… мальчишки, и все тут. Молодняк. Зелень салатная. Несъедобно.

– Хорошо. Эс Гил, проводите меня в общежитие?

– Д-да, эсса Каэтана.

Руку мне предложили честь по чести.

– Спасибо, Эстебан.

Мне все равно, а человеку приятно.

* * *

Кому не все равно, так это девушкам. Не успела я в душ зайти…

– Каэ, ты с Гилом?

– Я?

Я уж и думать про дурачка забыла. Триста лет он мне не нужен.

– Ты, конечно! – удивилась Олинда. – Он тебя специально ждал?

– Ты ему нравишься, – со знанием дела заметила Фати. Севилла кивнула головой, добавляя сказанному весомости.

Я фыркнула.

– Я уж и думать про него забыла. Стоял, ждал, на прием пригласить.

– А-а-а-а-а…

– Я согласилась. – Я нырнула под душ и принялась щелкать рукоятками. Горячо – холодно. И так пять раз подряд. Правда, закончила на горячем режиме. Не люблю я холода.

– Серьезно? – удивилась Сив. – Каэ, он же дурак!

– Беспримесный, – кивнула Олинда.

– Знаю. – Я принялась растираться полотенцем, которое не иначе как из наждачки выкроили. Ничего, для кожи полезно. – Зато с ним разговаривать не надо. И думать о нем не надо. И вообще… дурак же!

– Понятно. – Фати не насмешничала. – Ты права, у него все на лбу написано. А тебе… он ведь тебе не нужен.

– Нет. Зачем?

– Из него хороший муж получится. Мешать не будет.

Я пожала плечами.

– Мне не надо. Хотите – забирайте, чем смогу помогу.

– Я подумаю, – согласилась Сив. – Фати права. Им легко управлять.

Я промолчала. У всех разные запросы в семейной жизни. Мне такое не надо, а кто-то счастлив будет. Ну и на здоровьичко!

– А что ты наденешь?

– Бежевое платье.

– Оно же… никакое!

– Вот и отлично.

Я усмехнулась.

Что верно, то верно. Платье и правда никакое. Но с палантином, который я нашла, оно оживет. Только вот… стоит ли?

Не знаю.

Пока – не знаю.

Интерлюдия

Раэн Бонифацио Риос посмотрелся в зеркало. Нахмурился, выдернул из брови волосок, который нарушал гармонию, пригляделся.

Да, вот так. Левая бровь симметрична с правой. И ее можно поднять в ироничном жесте.

Эссы млеют.

Вот как сегодняшняя… как там ее? Лонго?

А, пустышка. По-настоящему интересна вторая.

Эсса Кордова. Да, Каэтана Кордова… вроде бы серая и скучная, незаметная и скромная, но… в таких ситуациях она и проявляется. И это будоражит.

Раэн Риос еще раз погляделся в зеркало, перевязал шейный платок поаккуратнее. Потом поправил складки так, чтобы они подчеркивали форму твердого мужественного подбородка.

Красавец!

Плохо, что раэн. Но это поправимо.

Эта идея созрела у раэна Риоса достаточно давно. Собственно, почти с момента рождения. Так-то он т-Риос. А его отец Фернандо Эриос. Просто мужчина не собирался признавать незаконного сына.

А хотелось…

Это совсем другой уровень, это высший свет, это придворная жизнь… разве Бонифацио этого не достоин?

А кто тогда, если не он?

В этой убогой академии он самый очаровательный мужчина. Вне сомнения. И сидит он здесь не просто так.

Для его целей раэну Бонифацио требовалась эсса. Но – не абы какая.

Эсса должна быть неглупой, она должна быть единственной наследницей в семье, она должна быть не слишком богатой и родовитой. Ну и… не слишком страшной, что ли? Ради титула раэн Бонифацио мог пойти на многое, но вот его органы…

Они решительно протестовали.

Нравились раэну красивые девушки, и с этим ничего не поделаешь. Понятно, если он станет эсом, у него любовниц будет сколько угодно. Но ведь и жене придется внимание уделять! Наследник-то нужен! А как быть, если по приказу… ну не мог раэн по необходимости! Вообще!

И люто завидовал тем, кому было все равно с кем. Хоть и с бегемотом, лишь бы денег дали!

У него так никогда не получалось.

Каэтана Кордова сначала его не заинтересовала. Но потом…

Неглупа. Это он уже понял. Из небогатой семьи, нет ни сестер, ни братьев, он посмотрел в личном деле. Отец… так себе. Ученый, семья из не слишком старых… сойдет. Главное – эсы.

Внешность?

А вот внешность, если к ней присмотреться поближе, вполне приличная. Большие серые глаза, приятное личико, волосы… они определенно есть, но эсса их так стягивает, что толком не разберешься. И вообще всячески себя уродует.

Хорошо еще он как опытный мужчина может рассмотреть и стройную фигурку за убогими платьями, и чистую кожу. Пожалуй, ему будет не слишком обременительно оказываться с ней в одной постели.

Сама Каэтана?

А что такого?

Все ученицы влюбляются в своих учителей, это закон природы. И Каэтана тоже в него наверняка немножко влюблена. Раэн Риос был в этом уверен. Недаром же она ему сегодня улыбалась.

Благодарность?

Какая благодарность? Женщины, как и животные, просто не умеют быть благодарными, они живут инстинктами. И тянутся к самому красивому и сильному самцу.

А это – он.

Что ж.

План у него есть, цель намечена… ему надо будет попробовать с Каэтаной Кордовой. Ухаживания, комплименты, потом свадьба… потом, когда у них уже все будет, можно и с ее отцом поговорить. О прошении его величеству.

Да-да, о прошении признать супруга дочери эсом, благо он и так эс, наполовину, и о передаче титула по наследству.

Так делают. И король обычно идет навстречу, «дабы не пресекался славный и древний род…». Да и у Бонифацио есть кое-какие связи.

Признают, никуда не денутся. И будет он жить спокойно и счастливо, с молодой супругой и на своей асиенде. Или здесь, в академии… какое-то время. А там видно будет.

Да, пожалуй, надо начинать ухаживания. Вот приедут санторинцы, уедут – и вперед.

Эс Кордова.

Бонифацио Кордова.

А что, неплохо звучит! И Каэтана… Вот женится – сам займется ее гардеробом. Нечего его жене ходить, как какой-то пищевой моли.

Хотя… рядом с ним любая красотка покажется блеклой. Он всех затмевает своим обаянием.

Раэн Риос покосился в зеркало и еще раз поправил шейный платок, добиваясь элегантной небрежности.

Вот так…

Не мужчина, а чудо! Устоять невозможно!

Эс Кордова…

Глава 7

Стремительно приближалась зима, а с ней и посольство из Санторина.

До приезда санторинцев оставались считаные дни, а в академии уже нельзя было жить. Всех словно безумие охватило.

Девушки по сорок раз примеряли и перемеряли наряды, парни ходили надутые и недовольные, меня вообще снова атаковал Матиас.

– Это тебе!

Матиас явно был горд собой, протягивая мне три розочки. Вид у цветочков был крайне печальный. Я тоже смотрела с сомнением.

– Спасибо…

Вежливость проклятущая… Матиас засиял аки ясно солнышко.

– Понравилось? Отлично. Пойдем погуляем?

Я от такой душевной простоты только рот открыла. Вот ведь… чудушко обыкновенное. «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего терять время?»

А я еще думала, что этот фильм – сатира!

Это Матиас – плохая пародия на мироновского героя![18]

– Зачем?

– Ну… поговорим?

Руками Матиас изобразил в воздухе нечто замысловатое. Судя по всему, разговором он называл петтинг. А по-русски – лапанье меня за все места.

Э, нет. Так дело не пойдет.

– А о чем мы будем разговаривать?

Вид у меня, наверное, как у идиотки, и вопросы я задаю громко. Матиас аж растерялся.

А правда – о чем можно разговаривать с женщиной?

– Э-э-э-э-э… о погоде?

– Она отличная!

– О природе…

– И цветочки прелесть!

– О нас…

– У меня все хорошо, у тебя прекрасно! – радуюсь я на пол-общаги. – Вот видишь, как хорошо поговорили. А цветочки сходи подари коменданту.

И с удовольствием опускаю букет в руки Матиаса.

– З-зачем?

Ошалел от моего напора? Добиваем, не ленимся…

– У него коза есть!

И ноги, ноги…

К моменту, когда до Лиеза дошло, за мной уже и дверь хлопнула. А ломиться в комнаты к эссе? Сожрут!

Но – козел.

Он что, реально считает, что меня это тронет? Хотя… тронуло же? Аж до бешенства, хоть на прививку иди. Точно – козел.

* * *

Если честно, до приезда санторинцев мне хотелось кое-что сделать. Важное и нужное. И для этого стоило поговорить с Марисой.

Мы-то на первом курсе, а тут нужны знакомые третьекурсники. У меня их нет, а вот у Марисы – есть. И она лучше знает, кто из них согласится сводить меня к драконам.

Мое предложение вызвало у подруги культурный шок.

– Драконы? Каэ, ты что! Они страшные!

– Ты серьезно? – Я смотрела на Марису с удивлением. Разве драконы могут кого-то напугать?

Они не страшные! Они – самое прекрасное, что есть в этом мире!

– Да… а ты нет? Я как себе их представлю… брр!

Я покачала головой.

– Мариса, а мне хочется на них посмотреть. Вблизи. Как ты думаешь, это можно сделать?

Мариса принялась покусывать зажатое в руке перо.

– Не знаю. Если кто-то из старшекурсников тебя проведет, может, тогда? Вроде у парней есть свои лазейки…

– Лазейки? С этого места подробнее?

– Да не знаю я. – Мариса топнула ножкой. – Не знаю! Ребята что-то говорили про лазейки, это же не просто так…

– А как?

Я постепенно вытягивала из Марисы детали. Получалось интересно.

Драконюшни – это не строение типа конюшни, это большой подземный комплекс. Там есть буквально все. Во-первых, каждому дракону нужна пещера, в которую этот дракон заползает и устраивается на лежку. Длина зверушки метров сорок в среднем, а то и крупнее, до пятидесяти, так что пещера соответствует. Минимум сто квадратов на зверюшку.

Кто убирает?

Каждый за своим драконом. Не нравится? Тогда без дракона. Так что благородные эсы молча вытаскивают грязь.

Нет, не навоз.

Да, драконы делают это в полете, как голуби. Говорите, коровы не летают?

Разница та, что голуби терпеть не могут, а драконы могут. До полей или лесов, так что ценное удобрение долетает по назначению самостоятельно.

Драконов около полутора – двух тысяч, размер комплекса представляете? Неделю бродить можно, никто не найдет. Плюс площадка для кормежки.

Плюс место, в котором вызревают яйца. Так называемый «Хрустальный грот», а по-простому «Яичник».

Чего мне в этот момент стоило не заржать? Ладно-ладно, хоть яичник, хоть маточник…

Площадка для молодняка.

Так-то драконицы очень заботливые мамы. Видимо, это у них, как у крокодилов. До десяти лет рядом с мамой. Иногда и побольше.

Площадка для подростков, бассейн с какой-то хрустальной водой, я так понимаю, там есть специфические источники. Горячие или с солями…

Еще песчаные пещеры, еще выходы на поверхность – не один и даже не два. Пять только главных, а сколько второстепенных? За столько времени гора стала похожа на губку. Пористая и в дырочку.

Вопрос не как попасть внутрь – пролезть можно. А как пройти куда нужно и не попасться на глаза кому-то лишнему? Потом еще и выйти?

Теперь настало время и мне задуматься. А правда – как?

– Мариса, ты говорила… как там того парня зовут? Который мне якобы нравится? Эдгардо Молина?

– Да. А что?

– С ним договориться можно? Что ему можно предложить за экскурсию?

Мариса задумалась.

– Каэ, я не знаю. У него все есть. Наверное…

– Где его можно застать одного?

– Н-не знаю.

– Ты говорила, у него семья не из богатых?

– Так… средненько.

– А сбруя и прочее денег стоят, ага…

– Каэ?

– Записку ему можешь передать?

– Могу.

Думала я недолго.

«Если ты придешь сегодня после занятий в библиотеку, можем поговорить о взаимовыгодном деле. Буду ждать полчаса. Приходи один.

Эсса Солей».

Достала золотой солей и им запечатала записку.

Есть волшебное слово, которое толкает людей на подвиги. Это не «пожалуйста». Это «деньги».

Мариса смотрела на это большими глазами.

– Каэтана, но что ты можешь ему предложить?

– А вот и посмотрим, и поторгуемся. Хочешь со мной?

Мариса задумалась, а потом вдруг отчаянно-весело махнула рукой.

– А давай! Интересно же!

– Тогда пойдем вместе. Сразу после занятий.

Мариса серьезно кивнула.

– Пойдем, Каэ. Мне даже интересно, что ты ему предложишь?

Я пожала плечами. А мне-то как интересно! Но тут… как говорил Наполеон – сначала ввяжемся в драку, а там по обстоятельствам. Или по морде. Как повезет, так и вывезет, это уж точно.

* * *

В библиотеке было тихо и спокойно. Эсса Магали одарила нас злобным взглядом и принялась перебирать карточки. Мы тоже отошли в угол. Эс Молина не спешил, но это было логично. Полчаса у него есть, да и от друзей надо оторваться.

– И чего она каждый раз смотрит, как будто у нее взаймы взяли и не отдают? – Я задумалась.

– Она вообще девушек не любит. – Мариса пожала плечами.

– Есть повод – или просто дура? – Я лениво перебирала карточки.

– Ты не знаешь?

– Откуда бы?

– А, да… она из бедного рода. Вроде…

– Моего?

– Извини, Каэ. – У подруги хватило совести смутиться.

Я фыркнула.

– Все нормально. Не я промотала все деньги, это мои предки были раззявами.

– Вот и ее тоже. И старый Гальего сделал ее отцу предложение. Если эсса выйдет замуж за его бастарда, он добьется введения внука в род.

– Спорим, что-то пошло не так?

– Даже спорить не буду, – тихо фыркнула Мариса. – Откуда ты знаешь?

– Закон такой. Если что-то может пойти не туда – оно побежит. С радостным визгом.

– Понятно. Эсса родила одну девчонку и дальше оказалась бесплодна.

– Упс. Облом.

– Эм-м-м… да, наверное.

– И что теперь?

– Лет десять-пятнадцать у т-Альего есть. Или он сына родит, или дочка внука – тогда есть шанс получить наследство.

– Т-Альего? А, поняла. Эс Хавьер? Это его жена?

– Ну да. – Мариса хихикнула. – Ходят слухи, что эс не из верных мужей, вот она и бесится, и ревнует к каждому столбу.

– Он по студенткам? То есть по ученицам?

Мариса качнула головой. Подумала, качнула еще увереннее.

– Нет. Вот с ученицами его никто не связывал. Если что и было, то втихаря. На вылетах, наверное…

В командировке, значит.

– Там такие скандалы бывают, крик на всю рощу идет.

– Она кричит или он?

– Она. Он просто уходит.

Я задумчиво кивнула, поглядела на эссу Магали. Двойственное впечатление она производила. Внешность симпатичная; если ее дедок Гальего выбирал, вкус у него есть. Этакая блондинка с большими сиськами.

Сейчас волосы поседели и поредели, сиськи обвисли, а вокруг рта пролегли злобные складочки. Склочные такие…

Сколько ей? Около сорока? В нашем мире жизнь только начинается. А тут – старуха. Она и сама себя так воспринимает.

А мужа ее мне почему-то жаль. Хотя тут все понятно. Он мне больше нравится, вот и все. Будь эсса Магали милой дамой, я бы посочувствовала именно ей. А она как гюрза в компоте. И кусает всех подряд.

Нет, мне она не нравится. И сочувствовать я ей не буду.

Да, мне чихать на высшую справедливость. Это к богам, а в семейных разборках всегда виноваты оба. У меня бывший оказался придурком, но я не размазываю сопли. Я сражаюсь за себя. И за ту меня тоже.

А сочувствовать нет смысла. Либо помогай, либо просто не лезь. И без тебя разберутся.

А вот и Молина.

Ягода-малина…

Парень осмотрел библиотеку, заметил в углу нас с Марисой, огляделся еще раз. Я помахала ему ручкой.

– Эс, прошу вас.

Библиотекарша посмотрела еще противнее, но рот открывать не рискнула. Она хоть и эсса, но т-Альего, второй сорт, считай. Молина ее разгонит, и ему ничего не будет, разве что из уважения к ее супругу сдержится. И то не факт. Какое уважение, если о твоих скандалах весь драконарий знает? Смешно даже.

– Эсса Солей? – Эс Молина насмешливо оглядел мое платье.

– Возможно. – Я даже и не подумала смутиться. Было б по какому поводу! Это ты девчонок смущай, а на меня шестерых таких мало будет. – Если возьмете деньгами за услугу.

– Какую услугу? – заинтересовался Молина.

– Хочу в драконарий. Поглядеть на драконов вблизи.

– Нет.

– Хорошо, – согласилась я. – Мариса, кто у нас следующий по списку?

– Эс Вега, – даже не засомневалась Мариса.

Эса Молину перекосило так, что аж нос на сторону съехал. Куда и очарование делось?

– Этот… кретин?

– Вы умный и не согласились, – парировала я. – Он согласится.

– Да он… да вы с ним попадетесь!

Я пожала плечами.

– Нас отругают. Не выгонят же. Может, картошку почистим. Зато я посмотрю на драконов, а эс Вега еще и свой авторитет повысит. Красота же!

Молину перекосило еще сильнее.

– Да вы… да он… я не допущу!

– Настучите? – вежливо спросила я. – Некрасиво…

В шахматах это называется «вилка». Но эс Молина в них не играл. Так что… пять минут торга – и мы договорились. Эс Молина получал с меня сто солеев – прилично, но этой суммой я могла пожертвовать спокойно. И пообещал проводить нас с Марисой ночью посмотреть на драконов. Через два дня.

Как раз бо́льшая их часть будет на вылете, а остальные… может, они не будут голодными. И вас не сожрут, эссы. У вас есть два дня передумать, но если что – жду с деньгами. Третья заводь, на закате.

И откланялся.

Балбес наивный.

Драконы людей не едят, если что. Не по религиозным убеждениям. А по собачьим. Морские твари у драконов перевариваются нормально, но они не особо костистые. А еще рыбьи кости лучше усваиваются, там кальция больше, и после обработки их можно легко кушать.

А вот корова, коза, человек… наши кости у драконов могут вызвать или засорение желудка, или запор… вот драконы и не едят гадость. Могут.

Но не станут.

Ах да. Еще одна причина. Они разумные.

Хотя… а они точно разумные? То, что они связались с людьми, говорит не в их пользу, это уж точно.

* * *

– Мариса, ты можешь со мной не идти.

Мариса решительно замотала головой.

– Я хочу!

– Ты их боишься.

– Ну да. Но… Каэ, я тут третий год, понимаешь?

– Понимаю.

– И не видела вблизи дракона! Ни разу!

– Раньше тебя это не смущало?

– Это было раньше, сама понимаешь. До… до тебя.

Я пожала плечами. Хорошо, что я поработала катализатором. Плохо другое. Как Мариса жить-то с этим будет? Сейчас она начала расправлять плечи, а потом… гавкнет отец – и хвост под брюхо? Жалко девчонку.

Но я-то никуда не денусь. Помогу, если что?

Помогу. Феминизм не организую, но Мариса сможет ко мне обратиться и получить поддержку и помощь. Втайне, конечно. Уже получает. Надо только придумать, как это должно выглядеть.

Может, приюты какие организовать? Надо подумать, не знаю. Это дело такое, сплеча не нарубишь, а то тебя же и придавит.

– Надеюсь, ты об этом не пожалеешь.

– Я тоже, – тихо произнесла Мариса. – Каэ, я тоже.

Больше у нас времени на разговоры не было. Эс Молина быстро спускался по тропинке.

Хорошо. Пунктуальный.

Вечерело, солнце полоскало в море круглые красные щечки, и от воды тянуло холодом. Сыростью. Это море…

Зимы здесь теплые, но это все равно зимы. И ветер.

– Здравствуйте, эссы. Не передумали?

– Добрый вечер, эс Молина. Ваши деньги.

Кошелек эс принял с удовольствием, а вот на нас поглядел уже без оного.

– Ладно, эссы. Я предупредил.

Развернулся и направился по тропинке, всем видом показывая, что две дуры издеваются над маленьким мальчиком. Но сильно не торопился.

А то ж! Уплочено? Отрабатывай!

* * *

Я тщательно запоминала народную тропу. Эх, записать бы…

Нечем.

Не на чем.

А еще природа днем и природа ночью – это две разные природы. Один и тот же куст ночью увидишь – днем не узнаешь. Так что…

Пока просто сходим. Потом будем осваиваться всерьез, если сейчас все пройдет нормально.

Вот и скалы начались, вот и пещера…

Эс Молина остановился перед ней и извлек из-под плаща три небольших потайных фонарика. Зажег, один взял себе, два протянул нам.

– Возьмите, эссы.

Я послушно приняла теплую колбу.

Трут, фитиль, три стенки выкрашены черной краской, одна стенка закрывается темной тоненькой планкой. Ее сдвигают, и получается небольшое световое пятно впереди. Носом не упадешь, но и много не увидишь.

– Сейчас я обвяжу себя и вас веревкой. Идете за мной, молчите, не орете. Иначе всем нагорит.

Я кивнула.

– Хорошо. Что еще? Куда мы идем?

– Я вас свожу к своему дракону.

– И только?

– Могу еще отвести к молодняку. Незапечатленному.

– Давайте.

– Не боитесь? Мой дракон вас есть не станет. А за молодняк я не в ответе.

Ну, все. Мое терпение лопнуло.

– Эс Молина, – медовым голоском пропела я. – А с чего начинают жрать драконы? Они откусывают головы? Или сначала отрывают конечности, а потом начинают жрать? Какие внутренности они предпочитают? Печень? Кишечник? Такой свежий, окровавленный, пахнущий требухой и навозом…

– Каэ!

Мариса рявкнула очень вовремя. Еще немного, и нашего провожатого пришлось бы откачивать. Салага.

– Эсса…

– Эс Молина, – рыкнула я уже в своем стиле Зоечки. – Хватит лирики! Пора идти!

Эс покосился дикими глазами, но промолчал. Видимо, понял, что кто тут поиздевается и над кем – вопрос. А ответ ему не понравится.

И мы наконец-то пошли к драконам.

Меня даже слегка потряхивало.

Драконы!

Вблизи!

Наконец-то!!!

Идти пришлось около получаса. Повороты я и не запоминала. Наконец эс Молина остановился перед входом в пещерку.

– Здесь мой Эстарг. Не орать, поняли?

И вошел внутрь.

Веревка потянула и нас туда же.

– Какой красивый! – выдохнула я. – Ой ты лапа…

Есть у меня такое. Неадекватная реакция называется. Случилось один раз – в центре на первом этаже была выставка собак. Вот.

И у одного балбеса-хозяина кане-корсо с поводка сорвался.

Пес-то умный, воспитанный, хороший, но от такого количества людей и хомяк бы озверел. Так что бедолага цапнул кого попало (повезло, попался судья) и рванул на волю. И в дверях наткнулся на меня.

Когда к нам добежал хозяин, я уже вовсю тискала собакена за брыли, а он пытался спрятаться от окружающего мира под моей юбкой. Мини.

Получалось не очень, но вид открывался симпатичный. А я тогда и не думала, что пес может укусить. Я им восхищалась. Он ведь шикарный! Там такие лапы! И зубы… Вот и при виде дракона у меня то же самое случилось.

– Какой красавец!!!

– Ты правда так думаешь?

Кажется, этим заявлением я беднягу Эдгардо просто убила. Но ведь хорош же!

– Да!

– Большой… – Мариса поеживалась.

– Сварт больше, – ляпнула я.

Некрупный синий дракон сощурился на меня, но промолчал.

– Ты Сварта видела?

– Я каждое утро на драконов смотрю. Можно?

Здоровущая чесалка стояла в углу, так что следующие минут двадцать мы с драконом обоюдно балдели. Да, чесалка. Не руками ж его по чешуе, она хоть и мягкая, но на драконий манер. А руку вмиг до мяса сотрешь. Кажется, Эдгардо даже ревновать начал. Дракон вел себя как здоровущий кот: извивался на спине, поджимал лапы, подставлял пузо, потом и спину у крыльев…

Еще и глаза закатывал. Морда у него при этом была настолько блаженная, что даже Мариса решилась подойти и приглядеться. А там и вовсе бояться перестанет.

– Я не думала, что они такие…

– Они лучше, – решила я. – Эс, мы к молодняку сходим?

Вот провалиться мне на этом месте, но на здоровущей драконьей морде было написано разочарование! Бросили деточку чешуйчатую. Недочесанную, недолюбленную!

Гады. Точно.

* * *

Пещера.

Потом еще одна.

Сталактиты? Сталагмиты? Да главное, не спотыкаюсь и на голову ничего не рушится, остальное мелочи жизни. Кажется, мы поднимались, а потом опять опускались. Я себя чувствовала первоклассницей в школе. Когда оказываешься в каком-то незнакомом, но очень большом месте и ничего там не знаешь. Первое время ходишь как дура, потом начинаешь как-то узнавать место, составлять его карту, ну а через месяц там можно и хорошо ориентироваться. Здесь я в первый раз, да еще ночью… ничего не найду. Если оторвусь от эса Молины, точно заблужусь. Буду тут ходить и злобно орать. Долго.

Пока не найдут и не выведут.

– Молодняк сейчас спит, – порадовал нас эс Молина.

Спит…

Может, так и лучше?

Не знаю.

Еще несколько поворотов, и перед нами открылась большая пещера. Действительно здоровущая. Пожалуй, в нее можно бы и Большой театр запихать, и еще немножко места останется.

Пещера была освещена слабым светом из отверстий на потолке. Луна светила ярко, предметы отбрасывали четкие тени. И я даже не сразу поняла, что кругом – драконы.

Цвета было почти не различить – только светлый или темный, но очертания их были видны. Глаз выхватывал то гребень, то лапу, то изгиб здоровущей морды…

Красиво.

Вот один из драконов шевельнулся, переложил хвост. Луна блеснула серебром на чешуйках. Красиво.

Я стояла и молча смотрела. И чувствовала себя дура дурой.

Зачем я сюда пришла?

Чего я хочу добиться?

Что ищу?

Шорох позади заставил меня подпрыгнуть на полметра, развернуться на месте – и я чуть не приземлилась на здоровущий драконий нос. На меня, с расстояния сантиметров тридцать, смотрела симпатичная светленькая драконица.

– А… э…

Пасть у нее была такая… внушающая почтение. Не как у мегалодона, но пополам она меня спокойно перекусит. И облизнется.

А потом здоровущая морда подалась вперед, и из пасти вылетел длинный язык. Этим языком меня обхватили за талию, подтянули ближе – и на моей руке сомкнулись острые зубы.

Сзади заполошно пискнула Мариса.

Эдгардо сделал шаг вперед, но было поздно. Меня решительно тащили вперед по тоннелю. Оставалось только перебирать ногами, чтобы на пузе не проехаться. Столько решимости было у драконицы, такая уверенность, что оставалось только слушаться. Она явно знала, что делает. А вот я – нет. Но вес слишком неравен, остается только слушаться. Утешает одно. Хотела бы сожрать – могла бы сразу. А если не ест, то и потом не будет. Наверное.

Шаг, второй, третий, поворот и поворот, я только старалась не вписаться в стену – и пещера, в которую меня втянула драконица. Я невольно ахнула, закрыла глаза. Светло было, как днем. Факелы горели по всем углам и стенам, и в ярком свете драконица показалась еще симпатичнее. Большая, белая, голубоглазая. Не меньше Сварта, наверное, а то и побольше. Или просто так кажется с близкого расстояния?

Она впихнула меня внутрь и уставилась глаза в глаза.

Серьезно, требовательно, задумчиво. А чего она от меня-то хочет?

Не понимаю…

– Руку. Дай ей руку.

Эдгардо?

– Зачем? – откликнулась я. Посмотрела на драконицу. От той просто тянуло ожиданием, надеждой, чем-то таким… она понимала его слова?

Хм, ну ладно Молина! Но я-то что?

– Ты меня понимаешь? Вообще людей? Моргни, если да.

Ответом мне был жест, от которого я чуть не задохнулась. Драконица медленно опустила веки. И так же медленно подняла их снова.

Понимаю я все, понимаю… это ты меня не понимаешь!

Хм-м-м…

Судя по строению дракона, говорить по-человечески она действительно не может. А рука…

– Не откусишь?

Взгляд у ящерицы был на редкость выразительный. На идиотов так смотрят.

Я вздохнула – и протянула руку.

– На клык. Ей нужна кровь! – Эдгардо выглядел так, словно и говорить ему не хотелось, и отказаться было нельзя. Неволя пуще проблемы.

Пасть распахнулась.

Клыков там было много. И все как у акулы. Острые, белые, блестящие, яркие…

А страшно как!

А рука родная, новой не выдадут.

Даннара, я дура? Да? Я и не сомневалась…

Я сделала шаг вперед и сильно, чтобы не передумать, надавила открытой ладонью левой руки на особенно острый клык. И зашипела от боли.

Кровь хлынула на язык драконице.

– Теперь ты.

Я посмотрела на Эдгардо, который оказался рядом. Парень протягивал мне кинжал.

– Я? Что?

– Ты должна надрезать ей шкуру. Вот тут, под челюстью, тут чешуйки тонкие, прорезать можно. И выпить ее крови.

– Ты офигел?

– Что?! – не понял сленга бедолага.

– С ума сошли!!! – пискнула Мариса, но я не обратила на подругу внимания. Какие там подруги!

Драконица!

– Да она чихнет – меня от стенки не отскребут!

– Не чихнет.

– Она тебе пообещала? Лично?!

Меня трясло, в крови, наверное, литр адреналина плавал, ящерица-переросток смотрела на меня почти умоляющими глазами, а потом еще и голову повернула. И зубы демонстративно сцепила, еще и хвостом пасть прикрыла. Самым кончиком, но очень выразительно вышло.

Я выдохнула, зашипела и взяла у Эдгардо кинжал.

Примерялась я с полминуты. Мариса стояла рядом, дрожала, словно заячий хвост, но молчала. И правильно.

Что я тут смогу ответить? Да ничего! Сама знаю, что дура!

Лезвие самым кончиком царапнуло белую чешую. Из разреза появилась капелька темной, почти черной крови.

– Давай, – подбодрил меня Молина.

Я скрипнула зубами, собрала кровь пальцем и сунула его в рот.

Горько.

И солено.

Противнее морской воды. Гадость жуткая. Но проглотить пришлось. И…

Ой, епт-компот…

Это отрава?

В голове словно потемнело. Перед глазами поплыли белые круги, и я почувствовала, что падаю прямо на морду драконице. Всей тушкой, вот как есть.

А у рептилий бывают фингалы под глазами? Если что?

* * *

– Ты!!! Если она не очнется, я тебя… и…!!!

Однако! Какие слова Мариса знает. От меня научилась, что ли?

– Все с ней в порядке! Это драконий Выбор!

– Чего?! Она же не мужчина!

– Ну да. Потому и лежит в лежку. Вы же ни на что не способны… уй-й-й-й! Одурела, да?

Мариса воинственно сжала кулачки. Пощечины? Да вот еще! Пинок по голени, в косточку, куда как приятнее. Тебе, не противнику. Ему-то как раз намного больнее будет.

– Добавить?

– Кошка бешеная…

– …и…!!!

Кажется, Эдгардо что-то ответил, но я уже ничего не слышала. Потому что меня аккуратно потрогали длинным языком.

– Прости. Ты в порядке?

Голос раздавался откуда-то изнутри. Я даже головой помотала.

– Следующим пунктом – руки в стенах? Или еще какие глюки?

– Я не глюк. Я Виола.

– Виола?

Голубые глаза смотрели с тревогой.

– Прости. Я не хотела вот так. Но эта тяга сильнее меня…

Я потерла виски. Мариса и Эдгардо продолжали спорить. Пришлось кашлянуть.

– Ребята, вы еще не женаты.

– Да вот еще!

– Никогда!

– Поэтому умерьте пыл, – попросила я. – Ни к чему ругаться. Эдгардо, что это было?

– Запечатление. Выбор Дракона.

– Виола – драконица.

– Она тебе сказала свое имя?!

Я потерла виски.

Голова не просто болела, по ней трамвай с кирпичами проехался. Явно. Два трамвая.

Они заехали мне в уши и катались в черепушке. Гады…

– Да. И что эта тяга сильнее нее.

– Она с тобой говорит? Словами?

– А как должна?

Эдгардо взъерошил волосы. Огляделся по сторонам и решительно посмотрел на драконицу.

– Слушай, у нас проблема. Я понимаю, вам бы лучше пока не разлучаться, но ее же найдут! – обращался он явно не ко мне, и Виола его понимала.

Драконица тихо зашипела.

Потом перевела взгляд на меня. Ощущение опять было, словно мне мозги высверливают, но я кое-как его заткнула. И попробовала воспринимать слова.

Чувствовала я себя при этом, как испорченный радиоприемник.

Слова пополам с шипением и помехами. Но слова же!

– Она говорит, что никого не пустит в пещеру.

– А еда? Вода? И… это?.. – Эдгардо так покраснел, что слова «естественные надобности» и произносить не пришлось.

Виола зашипела еще раз.

Я едва не взвыла, но… пришлось переводить.

– Она просит тебя принести воды. И что-то кушать. А завтра ночью прийти или за мной, или за моей тушкой.

– Каэ! – возмутилась Мариса.

Я развела руками.

– Мариса, тебе придется сказать всем, что у меня мигрень… это недалеко от истины.

Мигренями, кстати, страдали все эссы академии. Благородная болезнь, понимаете ли. Положено так. Преподаватели к ним относились как к воспалению лени, но сильно не препятствовали. Толку-то с тех эсс!

Мужа и в кровати ловить можно, так даже и надежнее. Тест-драйв называется. А для чего они еще-то нужны, те бабы? Все равно никакой от них отдачи, только платья на занятиях протирают.

Вот…

– Ладно, я поговорю с девочками. И с преподавателями. Но… что ты будешь делать дальше?

– Об этом я подумаю потом, – решила я. – А сейчас помоги мне, пожалуйста.

Просьба сработала. Мариса посмотрела на несчастного Эдгардо. Парень аж поежился, очень плотоядный взгляд получился.

– Ладно. Я приду завтра. И ради спокойной жизни этой… ящерицы, надеюсь, с тобой все будет в порядке.

Виола посмотрела на Марису и зашипела.

Я улыбнулась.

– Она говорит, что знает твоего дракона. Догадывается, кому ты подойдешь.

– ЧТО?!

– Идите сейчас. Придете, как сказали. Не раньше, ладно?

– Да.

Мариса послушно вышла из пещеры вслед за Эдгардо. Я постаралась кое-как вытянуться на полу. Как ни странно, камень был теплым и уютным. Даже приятным. Я вопросительно поглядела на драконицу.

– У вас тут источники? Горячие?

Вряд ли сюда протянута система отопления.

– Да. Не старайся пока напрягаться. Тебе тяжело.

– Да нет… не очень.

Действительно, так нещадно голова уже не болела. Так, искры простреливали от затылка к голове.

– Тебе надо пока поспать. А я буду рядом.

– Меня тут не увидят?

– Не должны. Я никого не пущу.

– Спасибо. – Я зевнула. Возбуждение сменялось торможением, глаза слипались.

Я вытянулась во весь рост на приятно теплом, словно нагретом летним солнцем песке и прикрыла глаза.

Спать.

И снова спать.

Интерлюдия

Эдгардо чувствовал себя…

Как может чувствовать себя человек, которого по башке поленом огрели? Хотя… это простонародно. Эсов поленом не бьют. Их можно вазой. Из санторинского фарфора. Там массивные вещи любят, один удар – и душа к Сантору.

Но…

Эдгардо и на это бы согласился.

Дураком эс Молина не был и отчетливо понимал, что вляпывается… совершенно не туда, куда надо. Вот знал бы…

И что толку?

Не взял бы деньги?

Не связался бы с девушками?

В том-то и дело! Все знают, что парни иногда показывают своих драконов эссам, те пищат, пугаются и падают в обмороки. Все нормально.

Эдгардо и в этот раз собирался поступить примерно так же. А что такого? Придут девушки, поглядят на драконов… странно, конечно, что Мариса Лиез, самая красивая девушка потока, слушает эту серую мышь, но настоящий мужчина в бабские дела не лезет. Особенно если хочет жить долго и счастливо.

За такое даже не сильно ругают, если попадешься.

Но в этот раз все пошло не так.

Мариса честно боялась, но…

Эдгардо неплохо разбирался в людях. Когда род у тебя знатный, но безденежный, поневоле научишься. Так вот, Мариса боялась, но как-то не так. Она словно бы пряталась за свою спутницу, как ребенок за плюшевое одеяло: «Я в домике! Ничего со мной не случится!»

Спутница была еще интереснее.

Серая и скучная на вид мышка. Никакая. Пустое место. Стянутые в пучок волосы, скучные глаза, равнодушное лицо. Или… нет?

Когда Эдгардо увидел, как обрадовался ей дракон…

Чесать?! Да сам Эдгардо получил такую привилегию только через полгода! Дракон ему достался уже взрослым, и характер у него тоже был достаточно жестким. Хотя Эдгардо не мог пожаловаться. Те минуты, когда они летели вместе, и вот этот дикий восторг, и сражение, и постепенно найденное взаимопонимание, и разговоры с…

Да, с единственным существом, от которого можно не опасаться удара в спину.

Дракон тебя не обманет, не предаст, не подставит, вы связаны… он переживет тебя, но это понятно. А пока вы вместе – вы как две половинки одного целого.

Сейчас драконы, которые остаются без наездников, стараются принять участие в боях. Но гибнут они чаще.

И вот его гордый и независимый герой принимает как родную какую-то девицу!

Да что тут происходит?

Этот вопрос Эдгардо и пытался задать дракону, но добился ленивого: «Не мешай!»

Второй раз то же слово дракон повторил, когда они собрались уходить.

– Что бы она ни делала – не мешай ей!

– А…

– Не спрашивай. Помоги.

И Эдгардо смирился.

Драконы вообще существа сложные, и свои секреты у них есть. Чем-то они делятся, но о чем-то и молчат.

Но, увидев драконицу, Эдгардо ненадолго онемел.

Драконицы!

По количеству их примерно столько же, сколько и драконов, может, и чуточку больше. Драконицы рождаются реже, драконы гибнут чаще. Но если драконы готовы разговаривать, то драконицы…

Они – терпят.

А слишком обнаглевшие люди мигом нарываются на предупредительный удар хвостом.

Сначала – по камню рядом с человеком. Так доходчиво получается, когда хвост, у основания толщиной со здоровущую мачтовую сосну, врезается рядом с тобой в камень, летит во все стороны крошка, и до тебя доходит, что ты-то не прочнее стенки… там и крошка не полетит.

И – ой.

Драконицы с людьми предпочитали не разговаривать. И увидев перед собой одну из самых… скандальных? Нет, пожалуй, характерных обитательниц питомника, Эдгардо даже растерялся. А делать-то что?

Бежать, орать и звать на помощь?

Ага, поможет оно тебе, как осьминогу варенье. Прежде чем ты вякнешь, на тебя наступят. И все.

Эдгардо просто не смог сразу принять решения, а потом стало уже поздно. Осталось только следовать за драконицей.

Но… та не причиняла вреда.

Хотела бы – от людей бы в три минуты три лепешки остались. А она просто шла в свою пещеру. С такой скоростью, что люди могли последовать за ней.

Могли.

Последовали.

И…

Выбор Дракона.

Тот, кто принял этот Выбор, тот его всегда узнает. И Эдгардо исключением не был. Но так ведь не бывает?

Или?..

Он бы вмешался, но… всплыли в памяти слова дракона – «не мешай». Помоги. Зачтется. И вместо того чтобы отговаривать или дергаться, Эдгардо просто положился на судьбу.

Желает Каэтана такой судьбы?

Пусть делает!

Ах, она толком не представляет, что это такое? Ну… разберется. Все одно, спорить с драконицей – дело дохлое. Мариса пыталась что-то лепетать, но кто ее слушал? Все прошло очень быстро.

Кровь с одной стороны, кровь с другой стороны – и Каэтана оседает навзничь. Это Эдгардо понимал.

Когда они с драконом нашли друг друга, он часов шесть лежал без сознания. Чужой разум в твоей голове – это сложно. Чужие мысли, чужие слова…

Сначала было страшно. А уж как было на тренировках! Пока дракон и человек слетаются, пока поймут друг друга, пока… год! У них ушел год.

А женщины – они же глупее… На этой мысли Эдгардо пришлось остановиться и перехватить Марису Лиез, которая рванулась то ли чешую дракону общипать, то ли хвост оторвать – за Каэтану. И выглядела она при этом так, что явно – могла.

Оторвала бы, общипала, еще и покусала вдобавок. Эдгардо едва успел ее поймать.

– Да погоди ты! Все нормально!

Мариса ругалась, как он и от конюхов не слышал. Мужчина даже испугался, что сейчас вместо дракона ему достанется. Он-то не бронированный… Но поколотить его девушка не успела. Очнулась Каэтана.

И вот ведь бабы!

Даже смогла членораздельно говорить. Эдгардо дня три ходил шальной, а эта уже сейчас думает, рассуждает… понятно, у баб мозгов меньше, там болеть нечему. Но вслух это лучше не высказывать. Жить охота.

Последующее тоже было логично. После Выбора человек и дракон должны оставаться вместе. Хотя бы пару дней… ладно – сутки. Так что Эдгардо не удивился. И за Каэтану не беспокоился. Для драконицы – Виолы – она теперь ценнее яйца! Та и охранять подругу будет, и защищать, и никого не подпустит. Это нормально.

Но получается, ему еще завтра приходить?

Ладно, он придет. Все равно ему к Эстаргу надо… хочется!

Эдгардо принес воду, поставил ведра и заторопился к выходу. Мариса в это время шепталась с Каэтаной.

И молчала. Пока они шли по драконарию, пока не вышли наружу – молчала. Заговорила уже потом, на подходе к общежитиям.

– Завтра я иду с вами.

– Эм-м-м…

– Каэ – моя подруга. Ей может понадобиться моя помощь. Я не пойду в пещеры, я подожду вас снаружи.

Эдгардо кивнул. Хотя какая дружба у баб? Всем известно – до первого мужика!

– Хорошо, эсса Лиез. Я буду ждать вас там же.

Мариса кивнула.

– Спасибо.

И потерла виски. Эдгардо все же не удержался.

– Эсса, как вашей подруге это удалось?

Мариса вздохнула. Тяжело так…

– Вы не о том думаете, эс Молина. Каэ уже сказала мне, что это не страшно и почти не больно. И такое бывало раньше. Вопрос в другом. Какие у ее поступка будут последствия?

Об этом Эдгардо не задумывался.

Последствия, последствия… а правда – какие?

Раньше девушки тоже были драконариями, но это было давно и неправда, а вот сейчас с этим как?

Эдгардо даже споткнулся, и если бы Мариса не придержала его, точно б полетел носом. А правда…

Что сейчас можно сделать с девушкой-драконарием?

Включить ее в одно из звеньев?

Эм-м-м… верилось плохо. И драконицы не летают… то есть не участвуют в сражениях.

А как дальше?

Каэтана проучится три года, потом вернется домой, выйдет замуж… наверное. А если не захочет?

Драконица – это аргумент, знаете ли. Серьезный такой, клыкастый и когтистый. И способный решительно поменять чужое мнение.

Сверху сядет – мокрое место останется.

А она может…

Эдгардо только руками развел.

– Не знаю, эсса. Может быть, единственный выход для Каэтаны – выйти замуж за драконария.

Только вот ее отец с этим может не согласиться.

– Подозреваю, что выхода уже нет, – тихо сказала Мариса.

И замолчала.

И молчала всю дорогу до общежития.

Эдгардо не имел претензий. Ему сейчас тишина была милее всего на свете. Сводил девушку полюбоваться на драконов…

Хоть бы из академии не вылететь, если что.

* * *

Каких усилий Марисе стоило смолчать? Сдержаться? Не показать вида?

Но она молчала практически всю дорогу до академии. Пошла к Каэтане, предупредила ее соседок, что та сегодня не придет, подругу надо прикрыть, если что.

И направилась к себе.

И только в комнате позволила себе упасть на колени, застонать, вцепиться в одеяло руками и зубами, лишь бы никто ее не слышал, никто ничего не понял.

Каэтана!

Дурочка маленькая, что же ты наделала?!

Драконы!

Мариса сейчас уже боялась не собственно драконов. Она безумно боялась за подругу.

Мало кто об этом говорит! Но знают-то все!

О последствиях связи с драконом! Было и есть… случается так, что разум человека просто не выдерживает. И остается даже не труп, это было бы легче, остается безумец, пускающий слюну. И это сильные мужчины, умные, которые готовились к поступлению, которые тренировались.

А тут – девушка!

Каэтана не осознавала опасности, но Мариса могла ее остановить!

И – не могла.

Драконица выглядела так, что… лапу бы подняла, и от Марисы мокрое место осталось. И это чувствовалось.

Она ВЫБРАЛА Каэтану, она не собиралась ее никому отдавать. И Каэтана была не против…

Эдгардо? Да какой с него спрос? Он ни за что не отвечает, он их привел, а потом… драконарии не могут пойти против драконов. Его дракон… Эстарг? Да, кажется, Эстарг, он был бы против. И Эдгардо промолчал.

Каэтана ему никто, не подруга, не девушка… Эдгардо ждет только выговор, и то не слишком строгий. Отродясь парни водят девушек в пещеры поглядеть на драконов, те пищат и ужасаются, падают в обморок, и их потом очень приятно носить на руках… ну и последствия.

Эдгардо погрозят пальцем.

Да он действительно и не мог ничего предугадать.

А она, Мариса, трусливая подлая дрянь!

Ничтожество!

Она ничего в этой жизни не знает и не умеет! И голова у нее только для того, чтобы локоны завивать!

Каэтана совершенно права. Они – эссы – просто не выживут сами по себе, они бесполезны. Она, Мариса, мало того что глупа и бесцельна… вот что ждет ее в жизни?

Да ничего!

Ничего не хотеть, никуда не двигаться, ни о чем не думать, вообще не думать, потому что если начинаешь думать и осознавать – тебе становится больно. Смертельно больно! Одобренное отцом замужество, склоки внутри ее мирка, состоящего из десятка-другого человек, сплетни, дети… судьбу которых будут решать другие.

Потом дети вылетят из гнезда, а она будет стареть, будет вести бессмысленную и бесцельную жизнь – зачем?

За что?

В чем разница между такой жизнью и смертью?

Мариса не знала. Но ей было очень, очень больно.

* * *

С утра Мариса, впрочем, выглядела великолепно.

Бессонная ночь?

Слезы?

Косметика – вот что сделает человека из любого ужастика. Мариса потратила полтора часа, чтобы наложить макияж, но выглядела она великолепно. Разве что была чуточку бледновата.

И принялась спускаться.

На этаже Каэтаны был шум и гам.

– Подумаешь, мигрень! Я только цветы отдам и спрошу, как она себя чувствует!

Матиас?

Голос брата Мариса узнала бы в любом хоре. И… Каэтана?

Ой…

Вот уж кому не надо знать, что Каэтана не ночевала у себя, так это Матиасу! Он сейчас начнет скандалить, ругаться, поднимет шум… все вскроется!

Нельзя этого допустить!

Мариса прибавила шаг, но оказалось, что ее помощь и не особо нужна.

Олинда Оливера, которая стояла перед дверями комнаты Каэтаны, выпятила бюст так, что Матиас даже цветами загородился. С букетом пришел. Розы принес.

– Каэтана сейчас не хочет никого видеть! Что непонятного?

– Эсса, я только отдам букет.

– Она даже на занятия сегодня не идет! Хватит мучить больного человека!

– Я сейчас вернусь с врачом, – пригрозил Матиас.

Зря.

Это он не видел, как за его спиной переглянулись Севилла и Фатима, тоже вышедшие на шум. А Мариса видела. И тоже оглянулась.

Никого?

Нет, никого.

– Хоть с тремя врачами! – рыкнула Олинда. – Хоть с пятью! Что непонятного в слове МИГРЕНЬ?!

Мариса меланхолично подумала, что Матиасу в ближайшее время все будет понятно. Он это слово навек запомнит! Потому что Севилла Коцци, надменная и равнодушная, абсолютно спокойно взяла с подоконника вазу – и треснула Матиаса по голове.

Лиез только хрюкнуть и успел, оседая на пол. И что самое печальное – никакого сочувствия Мариса к брату не испытывала. Уж как он ухмылялся, рассказывая ей про Жоао Феррера… это у нее вазы под рукой не было. А жаль!

– Отлично, – одобрила Фатима, которая, кажется, готова была добавить Матиасу еще. Просто не потребовалось, он и так отлично потерял сознание.

– Ой-ой-ой, – ахнула Мариса. – Ужас! Кто-то разлил воду из вазы, Матиас повернулся, поскользнулся – и упал?

– И так неловко ударился головой, – согласилась Олинда. – Ты все видела?

– Да-да, надо срочно сказать коменданту! И привести беднягу в чувство, и в больницу его, – согласилась Мариса.

Как оказалось, выиграли они для Каэтаны не сутки, а даже чуточку побольше.

Севилла немного не рассчитала силу, или ваза попалась твердая, или Матиас как-то неудачно подставился. Но врач сказал, что парню придется полежать дня три.

Сотрясение мозга – с этим не шутят.

Разум – вещь очень загадочная, мало ли как дело повернется? Не-не, полежите, молодой человек. Дня три. А если будете себя плохо чувствовать, то и пять.

Девушки?

А зачем вы девушке без мозгов? Что с вами делать, с таким?

Матиас скрипнул зубами, но согласился. Хотя в свое падение, кажется, не поверил. Но девушкам на это было глубоко начхать. Главное, Каэтане время выиграли, а остальное их не волновало.

Глава 8

Я плыла в потоке чувств и мыслей.

Не только своих, нет. Чужих тоже.

Ее звали Виола.

Совсем юная драконица, которая даже не успела сделать ни одной кладки, ей всего-то двадцать шесть лет… считай – младенец.

Ладно, драконы растут быстро и взрослеют быстро, Виола не станет исключением.

Размножаться драконы могут с тридцати лет, тогда же считаются и взрослыми. Но у них с этим намного сложнее.

Драконы откладывают яйца, но развитие драконят начинается еще в утробе матери. То есть яйцо откладывается, как у крокодилов, уже с зародышем.

Одно.

За один раз.

И чтобы сформировался здоровый зародыш, чтобы яйцо потом спокойно выросло… столько всего нужно!

Во-первых, драконица должна быть полностью сформировавшейся. То есть тридцать лет – это когда можно спариваться. Вылетать, сплетать шеи, по выражению самой Виолы.

Но потомство лучше не заводить.

Оно практически наверняка будет неполноценным.

Вот лет в пятьдесят-шестьдесят – дело другое. И зародыш сформируется правильно, и самой драконице вреда не нанесет… Размножать тридцатилетнюю драконицу – это как десятилетнюю девочку.

Да, были в истории планеты Земля и такие времена, кстати. Когда в пятнадцать лет девочки уже мамами становились, а в двадцать пять – могли и бабушками. А то и раньше. Бывало всякое, и созревают все по-разному, но кто сказал, что это хорошо для матери и потомства?

И мать погибает, и дети хилые получаются.

Так что каждый год яйца драконицы не откладывают. Раз в десять-двадцать лет, так правильнее будет. И то регулярно проводится отсев.

Нет, яйца не разбивают.

Просто яйцо, в котором зародыш не сформировался или он нежизнеспособный, не будет расти и развиваться. Такие яйца уничтожают сами драконы. Огнем.

Во-вторых, нужны специфические условия.

Они у драконов есть именно здесь. Эти пещеры, эти минеральные воды, освещение, влажность, соленость… всех параметров не перебрать. Но и воссоздать их где-то в другом месте пока не получилось. Это, конечно, опасно.

Мало ли что?

Одно хорошее землетрясение – и капут драконам?

Но Виола была спокойна на этот счет. То ли не задумывалась в силу щенячьего возраста, то ли у драконов был какой-то выход, просто здесь их все устраивало…

– Второе, – пришел ответ от Виолы.

А, ну раз второе – можно не беспокоиться. Драконы не дурнее людей.

– Мы умные. – Виола просто лучилась самодовольством.

Я и не сомневалась, что умные.

И мне сейчас было удивительно хорошо. Но…

– Виола, а как мы будем дальше?

– Будешь приходить ко мне. Как сможешь, так и будешь. Я понимаю, важно все сохранить в тайне.

Я выдохнула.

Если бы драконица потребовала постоянно находиться рядом с ней или обнародовать нашу связь… ой как я бы встряла! Песец!

– Тебе это не будет слишком сложно?

– Нет, все в порядке.

– Но я знаю, что другим людям надо-надо-надо…

Виола шевельнула гребнем. И даже тихонько фыркнула.

– Им надо. Тебе не надо.

– Не понимаю?

– У людей разная восприимчивость. Кто-то вообще не способен нас слышать, только эмоции ощущает, кто-то слышит хорошо. Ты меня слышишь сразу, поэтому нам будет легко. Тебе не обязательно оставаться рядом-рядом, у нас уже все хорошо.

– А первые сутки?

– Они самые сложные для пары. Чтобы все установилось правильно, мы стараемся находиться рядом. А потом связь развивается, крепнет… с тобой все хорошо. Со временем мы сможем чувствовать друг друга на большом расстоянии.

Я выдохнула и погладила драконицу по лапе.

– Спасибо. Я уверена, что смогу решить эту проблему, но не сразу. Ты знаешь, драконицы никого не выбирали более ста лет. Люди отвыкли.

– Знаю. Мне говорили.

Я тряхнула головой.

Ну конечно же, для драконов-то мы живем намного меньше, драконы могут и десяток таких как я за свою жизнь поменять!

Виола как-то хитро улыбнулась. И я в очередной раз поняла, что она читает мои мысли.

– Это только пока. Потом ты научишься разграничивать то, что для меня, и то, что для тебя.

– А нужно?

– Если захочешь.

Я только отмахнулась.

Не захочу, да и незачем, и вообще… что у меня может быть такого, о чем нельзя сказать своему дракону? Отношения с мужчинами? Так их у меня вообще пока нет!

А если мой дракон кого-то не одобрит…

– То что?

Почему-то вообразился Матиас Лиез, которого Виола цапнула за зад. В моем воображении он убегал, придерживая рукой отваливающееся полупопие, а Виола прищуривалась, и штаны, которые застряли у нее в зубах, развевались, как знамя.

– Тогда приятного аппетита, – сформулировала я.

Но Виола уже не слышала. Она повалилась на бок и дергала от хохота лапами.

– Если я его цапну, там половины Матиаса не будет.

– Все равно – приятного аппетита. Лишь бы ты не отравилась.

– Никогда не думала, что люди такие забавные. Мы поладим.

– А почему драконицы все-таки прекратили выбирать людей?

– Потому что нужен определенный порог… совместимость, – попыталась объяснить Виола. – Страх не давал женщинам подойти, а когда они подходили, мы не могли сдержать своих инстинктов. Страх же! Охота! Дичь! Не подруга – добыча!

– Замкнутый круг, – согласилась я.

Как с собакой. Не боишься – не цапнет. Ну, если специально не натаскана, конечно. Но как правило – не укусит. А если боишься, собака еще больше ярится, а ты еще больше боишься… замкнутый круг. Только одно дело собака, а другое – здоровущий ящер.

– Ты понимаешь. Это хорошо. И подруга у тебя хорошая.

– Да?

– Сначала она боялась меня. А потом – за тебя. Это чувствуется.

– То есть она тоже может подойти дракону? Драконице?

– Может. Я даже знаю, кому именно.

Я задумчиво кивнула.

Это хорошо. Только вот нужно ли оно Марисе? Ко всем ее проблемам с Феррерами, с родителями… еще и дракон? Увесистая гирька на весы получится, как бы вся конструкция не рухнула.

Я поговорю с подругой, и пусть она подумает.

Когда за мной пришел Эдгардо, мы с Виолой уже болтали всласть, как старые подруги. И даже больше, как две сестры.

Драконица наслаждалась общением, я тоже, а как наладить дальнейшие встречи… придумаем! Пока я просто буду приходить по ночам. Или Виола будет выбираться на воздух и прилетать ко мне в бухту. Драконицам-то никто не запрещает гулять где им понравится. Условие – не ходить по территории академии, так она и не будет. Плавать в море можно, летать над морем можно, а нам больше и не нужно.

А за два с половиной года мы точно что-то придумаем. Лучше даже за полгода.

Летом мне придется съездить к отцу, а я не представляю, как можно расстаться с Виолой даже на один день.

Ничего, выход найдется. Или Виола со мной слетает, или я никуда не поеду, и пусть папаша приезжает сам. Будет видно ближе к лету. А пока – на выход.

И я послушно затопала по пещерам вслед за Эдгардо.

Драконы явно были уже в курсе происходящего. Пока мы шли к выходу, нам их штук сорок попалось, от мелких до вовсе уж крупных.

Раньше драконов я вблизи не видела. Сварт, Виола, Эстарг – остальные пока держались от меня подальше. А любопытно же! Какие у них общие признаки, чем они различаются… генотип и фенотип. Сейчас я могла смотреть и сравнивать.

Пожалуй, ближе всего по внешности драконы к варанам.

Некрупная голова, длинное тело, мощный хвост, пропорциональные лапы. Гребень у взрослых драконов похож на частокол, а у драконят пока зачаточный. Видно, что он идет по всей длине спины, где-то острее, где-то мягче. Чуть пониже крыльев он вообще пропадает, а потом выступает опять.

Интересно было бы посмотреть на скелет дракона. Но – драконы против препарирования.

Крылья у драконят пока сложены вдоль тела, но все равно видно, что они похожи на летуче-мышиные. Там даже рудиментарные лапочки есть.

Интересно, они ими работают – или нет?

И строение похоже на летуче-мышиное. То есть крыло идет вдоль всего тела. Не прикрепляется в одном месте, как рисуют в книгах, так оно бы просто не выдержало вес дракона. Плотная перепонка, жесткая даже на вид, в цвет туловища.

А дракончики красивые.

Красные, синие, зеленые, черные, белые… одноцветные. Пятнистых или полосатых среди них нет. Цветовой градации, кстати, тоже нет. Допустим, самки белые, самцы черные. Такого не встречается. Есть черные и белые и самки, и самцы.

Морды тоже интересные.

Если вараны тупоносые, то у драконов моськи похожи на те, что рисовал Валеджио. Здоровущая пасть, рудиментарные рога, гребень… что-то похожее он изобразил сидящим на утесе.

Такой головой, наверное, можно стены таранить.

Пасть – отдельный разговор. Даже у молодняка – туда вполне поместится голова взрослого человека. Кажется, драконы это понимают, потому что идут мимо и позевывают. Или улыбаются?

Я бы на второе поставила.

И зубки там…

Клычки такие – один укус, и руки нет. Акулы плачут и рыдают.

Глаза…

А вот глаза у драконов неожиданно крупные. Такие, почти стрекозиные. Отсюда, сверху, видно плоховато. Мне кажется, что они обеспечивают обзор на все триста шестьдесят градусов. Хотя бы на триста…

Интересные они. Красивые, яркие…

Личности.

* * *

Молчания и терпения эсу Молине хватило ненадолго. Ровно до выхода, а там и Мариса на шее повисла.

– Каэ! Я волновалась!

– Все в порядке. – Я погладила подругу по волосам, успокаивая. – Ты же понимаешь, мной любой дракон отравится.

– А дракон об этом знает?

– Они же разумные, кто мне мешает ему об этом сообщить?

– Н-никто…

– А кто мне мешает сообщить о случившемся преподавателям и лично ректору? – поинтересовался Эдгардо.

Я посмотрела на него с удивлением. Наивный ребенок вздумал шантажировать – меня?!

– Здравый смысл?

– Не понял? – смутился третьекурсник.

– Что тут непонятного? – пожала я плечами. – Как вы собираетесь доказывать связь между мной и Виолой?

Эдгардо посмотрел на меня со священным ужасом.

– А… а… она же есть!

– И что? Если вы не в курсе, эс Молина, драконицы могут запретить драконам открывать пасть. То есть вы будете кричать, орать и биться головой об стену, а ваши слова никто не подтвердит. Включая и вашего собственного дракона.

– Эстарг меня никогда так не предаст!

– Спросите у него, эс.

Эдгардо посмотрел на меня злыми глазами. Шантаж явно срывался.

– Вы… Ты…

– Я, – согласилась я. – И Мариса. И драконицы. У них другая структура общества, потому что именно драконицы откладывают яйца и приглядывают за их развитием. Драконы на это просто не способны. Поэтому драконицы важнее.

– И эссы… ох, ужас!

– Ничего ужасного во мне нет. – Я похлопала Эдгардо по руке. – Эс Молина, давайте просто решим, что всего этого не было. Вы водили девушек поглядеть на драконов, вот и все. И живите как ни в чем не бывало.

Эдгардо вздохнул. Кажется, он принимал для себя какое-то неудобное решение. Неприятное, гадкое…

– Эсса Каэтана, я не смогу так поступить. Но если я выдам вас, Эстарг от меня откажется.

– Он вам так сказал?

– Да.

Я промолчала. Вот уж чего я не собиралась делать, так это отказываться от своих слов.

Шантаж? И что дальше? Я не ангел! Что я должна сделать – прийти и сознаться во всем ректору? После чего меня попросту отравят, чтобы не создавать неприятных прецедентов? Запросто!

Не стоит забывать, завещание Виктора Третьего наверняка все еще действует. А лезть в авантюры, ничего не зная о своем новом статусе, о своих новых возможностях – самоубийство.

Виола…

Да, Виола меня выбрала. Но она не щит и не меч, она тоже нуждается в моей защите и помощи. И еще…

Драконы привязаны к этим скалам. Не будет термальных источников – не будет детей. А Виола пока еще и одного яйца не отложила. У драконов это не так легко и просто, это вам не страусы и не курицы.

Даже не крокодилы, хотя сходство есть.

Пока мне необходимо время. Время, чтобы во всем разобраться, время, чтобы встать на ноги, время…

И не стоит забывать о своем долге перед Даннарой. Ей я тоже обещала. Так что прости, Эдик. Понадобится – и я кого угодно шантажировать буду. Не во имя высшей цели или прочих глупостей, а просто потому, что мне есть о ком заботиться. И мои девочки тоже в этом списке. Я взялась их учить, я несу за них ответственность. А угрызения совести?

Как писали в интернете, выбей совести зубы, пусть не грызет, а целует.

– Поэтому, – Эдгардо не дождался от меня реакции и решил пойти дальше, – я промолчу. Но вы мне тоже должны дать обещание: никому и никогда не говорить о моем участии в этом деле.

– Хорошо, – легко согласилась я. – Даю слово.

Эдгардо недоверчиво покосился, но я была вполне серьезна. Если все откроется, я буду молчать до конца. Так хотя бы его не убьют. А Эстарга мне тоже жалко.

– Минутку. – Мариса оправилась от своих эмоций. – Эдгардо Молина, слово вы получили. Но взамен научите Каэ проходить к ее драконице незамеченной.

– Что?!

Я промолчала. Не подумала я об этом, а зря.

– То самое. Наверняка за столько лет драконарии накопили какие-то знания, сведения, карты… что там может быть еще? Каэ, я правильно понимаю, ты так и будешь ходить к своей драконице?

– Буду.

– Значит, тебе нужно делать это безопасно. Максимально безопасно.

И с этом было сложно спорить.

– Да, но…

– Эс Молина?

Выдоху Эдгардо мог бы позавидовать синий кит.

– Я… хорошо.

– Эс Молина… – Я для разнообразия похлопала его пониже спины, отчего несчастный подскочил на полметра и едва не полетел носом вперед. Пришлось ловить и останавливать. – Я буду молчать. Слово даю. Вот просто – молчать и молчать, обо всем.

Не поверил.

* * *

– Каэтана, рассказывай!

Девочки атаковали, как стая шершней. Я даже в сторону отпрыгнула.

– Всем тихо! Сейчас все расскажу, только поесть дайте! Хоть что!

Олинда кивнула в направлении столика.

– Мы тебе в столовой взяли покушать. Тушеное мясо, каша и там пара плюшек.

В мясо я вгрызлась так, словно не ела неделю. Хотя сутки я и не ела. А сил ритуал, видимо, забрал много. Я жутко мерзла, меня трясло – первые симптомы пошли. Потом можно еще и заболеть…

– Ам, чавк…

– Каэ, вот кофе.

Горячий кофе сварила Фати. С пряностями, как я люблю. Я осушила чашку – и выдохнула.

– Что я хотела посмотреть на драконов, все знают?

– Да. Мариса рассказала.

– Посмотрела. На свою голову. Теперь у меня есть драконица, ее зовут Виола. Или я у нее есть. Она беленькая, крупная, очень симпатичная. И она меня сама выбрала.

Я честно рассказала, как попробовала кровь дракона, как мы разговаривали с Виолой, рассказала о ее словах.

– Получается, любая из нас способна? То есть любая может пройти Выбор? – Севилла выглядела задумчивой.

– Более того, Виола сказала, что знает драконицу, которой могла бы подойти Мариса.

– С ума сойти!

Олинда выразилась резче, но смысл был примерно такой. И поглядела на Марису вопросительно. Та не стала изображать невинность.

– Я не знаю, нужно ли мне это.

– Это же ДРАКОН! – удивилась Фати.

– А потом что? Вот выберет меня драконица. А папаша изволил выдать меня замуж за Феррера. И как дальше? – печально откликнулась Мариса.

Девочки замолчали.

В их картине мира была не предусмотрена самостоятельная жизнь. Просто по законам, принятым при Викторе Третьем, за них отвечали, их полностью содержали… сами они не то что на колбасу себе заработать – они где ее купить не знают. И как с этим быть?

Дракон?

А что потом?

Как жить, когда такое откроется? А точно откроется, это не хомячок в клетке, это зверюшка размером до пятидесяти метров, она летает, плюется огнем и обладает своеобразным характером.

Людей драконы не едят. Но во-первых, могут сделать исключение. А во-вторых… даже если и не съест, а понадкусывает, человеку легче уже не будет. Никогда.

Олинда побарабанила пальцами по крышке стола.

– И все же… получается, мы страхом закрывали себе дорогу.

Я развела руками.

– Как-то так.

– Вот что, Каэтана. Я пока не знаю, хочу я дракона или нет. Но ты одна из нас, как мне кажется, можешь жить самостоятельно.

Я пожала плечами.

– Тебя это ведь не пугает?

– Абсолютно.

Намного больше меня нервировала предстоящая встреча с отцом и воспитательницей. Как бы убегать не пришлось…

Убивать?

Этот вариант мной тоже рассматривался. Но тогда кто получит опеку над Каэтаной? Память подсказывала, что близких родственников у меня нет, но есть ведь и дальние? Какие-то водно-киселевые, которых ты можешь сто лет не увидеть, а они есть.

Или Корона.

Уж последнее мне и даром не надо, и рядом не надо.

Но как выйти из ситуации?

И как помочь подругам… подруге, если ты сама подвешена на ниточках, словно марионетка?

Не знаю. Но обязательно придумаю.

– Каэтана, скажи, а ты можешь нас потренировать и в этом?

– В чем? – Я даже глазами захлопала.

– В самостоятельной жизни. Нам бы поучиться жить без чужой помощи.

– Кофе вы варить уже научились, – ехидно заметила я. – А в остальном… девочки, самостоятельно жить может каждая из нас. Можно найти мужчину, который будет нести за вас формальную ответственность, к примеру, какого-то алкаша, и платить ему малую денежку каждый месяц; можно найти себе жилье, можно поменять имя и даже представляться всем эссой с другого континента. Можно и переехать хоть куда. Проблема только одна.

– Да? – На взгляд Севиллы их было явно намного больше.

– Деньги. И метод их заработка.

Ответом мне были изумленные глаза эсс. Деньги? Деньги есть, они всегда были, а метод заработка – один. И здесь, и там, и в любой реальности: «Мась, а, мась (папа, мама, муж, любовник), дай денежек, на платьишко не хватает!»

Мне осталось только развести руками.

– Девочки, думайте сами. Без денег жить на свете не получится, а как их заработать? Между прочим, тем же драконариям платит государство. И драконов содержит, и жилье предоставляют, и определенная сумма им в месяц идет. Отдельно – за вылеты.

Не задумывались. По лицам видно.

– А правда… – Олинда задумалась. – Что я умею? Каэ, а чем вообще женщины могут заработать себе денег?

– Вариант «содержанка» не предлагать?

– Не предлагать, – отмахнулась Олинда. – Подозреваю, что содержать дракона не согласится ни один мужчина.

– Скажи ему, что раскормила хомячка, – пошутила я.

Посмеялись, но легче от этого никому не стало. Пришлось возвращаться обратно, к серьезным темам.

– Вот, посмотри, чем зарабатывают раэши в академии. Уборка, стирка, на вахте у нас раэши сидят, там же не охрана, а учет и контроль нужны. В лавках торгуют, но это тоже навык требуется, модистки есть, даже преподавательницы… та же раэша Понс…

– А эссы ничего этого не умеют, – пробормотала Олинда. – Я знаю нескольких эсс, которые получают пособие от Короны, но дракона на него не прокормишь. Даже мангуста не прокормишь.

Я развела руками.

– Вот и ответ. Девочки, мы с вами полностью бесполезны в реальной жизни. Если завтра нас закинет на другой континент – наш путь будет четко или в бордель, или в могилу.

Никого это не порадовало.

Я развела руками и зевнула. Надо было хоть этой ночью поспать. Попробовать.

– Вот вам и домашнее задание. Всем. Подумайте, что вы умеете такого, что может пригодиться другим людям. А мне завтра расскажете. Идет?

Девушки поняли намек и вежливо удалились.

Я сунула грязную посуду в корзинку и как была, в одежде, упала на кровать. Сил не осталось. Вообще.

Ну и не надо. Надо спать, спать, спа-а-а-а-а-ать…

* * *

Первым уроком была математика.

Раэн Ледесма щедро раздал всем задания и поманил меня к столу. А потом достал из-под столешницы…

Карты!

Да-да, они, родные! Симпатичная такая колода из пятидесяти четырех карт, заточенная под преферанс и покер.

Я карты полностью одинаковыми сделать не могла, поэтому Тьяго Ледесма кому-то их заказал. Получилось схематично, но очень неплохо.

Я взяла даму пик, покрутила в пальцах.

– Итак, эсса? – В глазах Тьяго Ледесмы горели почти безумные огоньки.

Я вздохнула и тихо принялась объяснять правила. Раэн слушал, записывал…

Полчаса ушло на тренировку и разъяснения. Потом мы сыграли первую партию. Естественно, я выиграла.

Потом вторую, третью…

Если бы не звонок, раэн Ледесма так и не оторвался бы от карт. Но и потом…

– Все свободны. Эсса Кордова, задержитесь, пожалуйста.

Я не стала спорить, присаживаясь рядом.

– Эсса Кордова. – Раэн принципиально обращался ко мне только так, и я не спорила. Если так человеку привычнее… – Я хочу сообщить, что взял на службе отпуск.

– Да, раэн Ледесма.

А я тут при чем?

– Я еду в столицу для устройства своих личных дел. Наших дел.

Эм-м-м? Наших? Личных?

Не поняла?

К счастью, раэн Ледесма быстро разъяснил ситуацию.

– Эсса Кордова, за эти несколько месяцев мы с вами очень серьезно поработали. Я свел наши результаты в книгу и собираюсь презентовать ее в Королевском математическом обществе.

У нас и такое есть? Хотя где ученые, там и общества, и газеты, и прочее. И результатами им как-то обмениваться надо…

– Я не могу назвать вашу фамилию, не могу сделать вас соавтором… надеюсь, что только пока.

Я кивнула. Да уж, был бы папочке сюрприз.

Не расхлебали бы.

– Поэтому я ставлю две буквы. К. К. И сейчас отдам вам документ, подтверждающий ваше авторство.

Я усилием воли задавила желание попросить добавить третью букву. Какую?

Конечно же, К.

ККК.

Кто на Фейервальде знает про ку-клукс-клан? А я знаю, это как весточку из дома получить. Хотя в этом мире нет чернокожих…[19]

– Кроме того, я собираюсь в Гильдию игр и развлечений. На эту вашу игру надо брать патент, но здесь та же проблема. Потому я возьму патент на неизвестное лицо и отдам вам документы. Вас не затруднит зайти ко мне вечером? Нет-нет, не подумайте ничего дурного, эсса…

Я подняла руку, показывая, что не думаю.

– Раэн Ледесма, вы истинно благородный человек. Если не доверять вам, то кому?

Математик чуточку расслабился.

– Я не хотел бы составлять документы здесь, в стенах учебного заведения. У меня дома – другое дело. Мы спокойно опишем правила игры, и я отдам их в гильдию.

– Игр, – задумчиво кивнула я.

– Это… не одна игра?

– Покер, бридж, блэкджек, вист, баккара, преферанс… это навскидку. Но это еще не весь список, он может быть дополнен и расширен.

– Эсса!..

Я развела руками.

– Я буду ждать вас вечером, – решительно сказал раэн Ледесма. – Прошу вас, эсса…

Я кивнула.

Даешь работу!

Интересно, а нельзя получить «свободный статус» по совокупности патентов?

* * *

Девочек уже не было. Зато меня ждал Эстебан Гил. И даже с цветочками в здоровущей лапище.

– Каэтана. Это вам…

Я приняла несчастные розочки, покачала головой. Бедолага их сплющил почти в один цветок. Волновался?

– Эстебан, спасибо. Мне очень приятно.

Ох уж мне эта вежливость…

С другой стороны, пусть рядом бегает? Кому-то из девочек он может и пригодиться?

– Каэтана… я это…

Я подняла брови.

– Я хотел бы пригласить вас. У нас… это…

Это у него или то, выяснять не хотелось. Красноречив, бедняга, как самые худшие из моих однокурсников. Вопреки анекдотам, спортсмены далеко не дураки.

А вот Эстебан – не знаю.

Как оказалось, он меня приглашал на соревнования.

Армрестлинг был изобретен и в этом мире. Давно и успешно. И практиковался в академии.

Проводились четвертьфиналы, полуфиналы, сейчас меня вообще на финал приглашали. А что?

Эссам должно понравиться, правда?

Я спорить не стала.

– Когда?

– Сегодня. Вечером. Я участвую…

Я вздохнула. Вечером? Сегодня?

И к математику надо, и сюда… с другой стороны, а кто мне мешает? Отмазка идеальная. Пришла на соревнование, потом аккуратно удрала – и занимайся спокойно своими делами. Сколько тебе понравится и с кем захочется.

– Спасибо, Эстебан. Куда и во сколько приходить?

– Сразу после ужина. Главный учебный корпус.

– Буду.

Эстебан расцвел – и удалился, буркнув что-то непонятное про тренировки. Я только плечами пожала.

Ладно, пусть его. Матиас мне надоедает намного больше, а как гласит старая женская мудрость, если вам надоел ваш парень – заведите еще одного. Или двух. Или трех. Рано или поздно они узнают друг о друге, разочаруются в вас и гордо удалятся, вопя о коварных женщинах, а вы переведете дух и найдете кого-то поприличнее.

Я собиралась так и сделать.

* * *

Соревнования по армрестлингу тут ничем не отличались от соревнований там. Те же парни, те же столы, те же зрители. Разве что маска, которую мне презентовал Эстебан. Хотя толку-то с нее? Меня по платью прекрасно опознать можно.

Пришлось задержаться еще на пару минут и взять в комнате большую цветастую шаль. Она закрывала половину платья, а вторая… юбка – она и юбка. Серое может носить кто угодно.

И волосы распустить.

С тех пор как я начала ухаживать за волосами, обнаружилось, что у Каэтаны они вообще-то красивого цвета. Каштановые, с золотистым отливом. Просто девочка их нещадно стягивала. А так они еще и волнистые.

Провести пару раз по тяжелым прядям – и подколоть их сбоку гребнем. Вот так.

Теперь меня никто и не узнает.

Эстебан смотрел слегка ошалело.

– А я вот… и не знал, что это…

Я кивнула и применила самый главный прием. Если хочешь, чтобы мужчина считал тебя самой-самой лучшей в мире, дай ему возможность говорить о себе. И побольше, побольше. А сама слушай и кивай.

Еще допускаются фразы типа: «Восторг!», «Вы такой умный!», «Потрясающе!». Или еще какие-то восхваления. Очень полезно.

– Эстебан, вам нравятся соревнования?

– Да… эта…

К главному корпусу мы шли окольными тропинками, и я разговорила бедолагу. Оказалось, что Эстебан очень увлечен красотой своего тела, очень гордится своими мышцами и уважает силу.

А еще старается поддерживать себя в форме.

Эта тема была мне близка, так что через пять минут мы уже спорили, какие упражнения нужны, чтобы правильно прокачать двуглавую, а какие – на трехглавую мышцу бедра. С гантелями или без, сколько и когда, а еще ведь есть правильное питание…

О, это как раз моя тема!

Пока мы шли к зданию, успели поспорить, поссориться, помириться, потом Эстебан пообещал попробовать мои рекомендации, а я попросила рассказать о результатах…

Кажется, бедняга уверился, что мы с ним на одной волне. А я просто не хотела спорить.

– Матиас тоже там? – поинтересовалась я у Эстебана.

– Он участвует.

Я кивнула.

– Тогда я не буду стоять на виду. Не хочу его лишний раз видеть.

– Он неплохой. Товарищ…

Я качнула головой.

– Эстебан, он может быть вашим товарищем, но идея напасть вчетвером на одну беззащитную девушку…

Эстебан потер спину, а я усмехнулась.

– Да. Любой другой девушке вы сломали бы жизнь. Это подло.

– Я не… я не подумал.

– Я понимаю, Эстебан. И считаю, что между нами нет вражды. Все решено, так?

– Так.

– Вы попробовали сделать плохо мне, я сделала плохо вам. Мы в расчете. Можем дружить. – Вот зараза, язык поневоле подстраивается под его манеру разговора!

– Можем, – улыбнулся Эстебан.

А можем и не дружить. То, что я простила, не значит, что я забуду или подпущу тебя близко к себе. Это же просто.

Сначала на тебя повлиял Матиас, и ты вел себя как сволочь. Потом повлияю я. А потом я заболею или мне будет плохо, и ты попадешься – кому? Нельзя доверять флюгеру и строить дом на болоте. Пропадешь.

Так что Эстебан мне не нравился.

А не успели мы войти в спортивный зал, в котором и проводилось мероприятие, как к нам поспешил Арчибальдо Бареси.

– Гил!

– Арчи!

– Будешь участвовать? Я на тебя пару солеев поставлю!

– Так мало?

– На тебя сколько ни ставь, много не выиграешь. Ты ж фаворит, – отмахнулся Бареси. И перевел взгляд на меня. – А кто эта милая эсса?

Я мило улыбнулась и приложила пальцы к губам, подправленным краской.

– Тсс…

– Не лезь к моей девушке, – спохватился Эстебан. Конечно, я даже огрызнуться не могла. Голос-то мой Бареси точно узнает!

– Твоей девушке? Однако… Гил, давай я составлю эссе компанию? Чтобы никто ей не надоедал?

Эстебан посмотрел на меня. Я покачала головой, и здоровяк отодвинул друга.

– В другой раз. Иди, ставь.

И потянул меня за собой.

Арчибальдо что-то вякнул нам вслед, но Эстебан не остановился.

– Здесь будет хорошо.

Место, выбранное Гилом, действительно оказалось удобным. Спортивный зал был сделан высоким, в два этажа. И ректор не собирался терять полезную площадь. На высоте примерно двух с половиной метров по периметру зала устроили помост. Не особенно широкий, примерно метр, но надежный и устойчивый, с перилами. С него отлично все видно.

Туда меня Эстебан и отвел.

Устроил в месте потемнее, показал кому-то, стоящему неподалеку, кулак и начал спускаться. Я облокотилась на перила, прикинула время.

Да, еще полчасика я как раз могу себе позволить. Даже час, наверное. Потом надо бежать к раэну Ледесме.

Забавно.

Куча патентов, а обнародовать я их не могу. Хорошо еще, что догадалась заказать профессору карты – и научить преферансу. Ему понравится, не сомневаюсь. Распасы, блеф, мизер и прочие… главное – игра очень математическая. Пока очки подсчитаешь, пока взятки – поневоле математике научишься. Правила я помнила, мы с мужем немного поигрывали. Димка любил ходить с друзьями в сауну, и там за вечер проигрывались «грандиозные» суммы. Как-то до десяти рублей дошло. По копейке ставили, по пять копеек… даже целая коробка мелочи была для этих целей.

Где-то все это сейчас?

Неважно! И вспоминать не надо!

Эстебан тем временем занял свое место за одним из столов, прозвучал гонг…

Армрестлинг – это не так легко и просто. Это куча приемов, ухваток, надо правильно поставить руку, вовремя ее повернуть, опять же законы рычага, расположение пальцев…

Скажи я Гилу хотя бы половину – он бы завис. Он как сороконожка, бегает, но не считает, какой ногой шагает. Задумается – упадет.

Первый раунд, второй…

Гил уверенно побеждал.

– Я так и думал, что найду вас здесь, эсса.

Арчибальдо Бареси.

Да чтоб тебя понос пробрал! И сказать ничего нельзя, по голосу он меня мигом опознает. А это лишнее. Я мило улыбнулась, надеясь, что не получился вовсе уж кровожадный оскал.

Арчибальдо не смутился.

– Эсса, что такая милая девушка, как вы, нашла в этом тупом увальне? Эстебан же дурак! Чистый! Беспримесный!

Положим, я согласна, но вслух-то этого и не скажешь. Пришлось покачать головой.

– У него кроме мышц ничего и нет!

А у тебя и мышц нет. Эстебан хотя бы извинился, а ты? Вот же приятелей-слизняков Матиас подобрал! Каков сам, таков и храм.

– Эсса, вы не хотите со мной прогуляться?

С тобой? Если только в травмпункт проводить. Ты на носилках, я вытираю слезы платочком – романтика. Но вслух ничего не скажешь.

Я качнула головой и ощутила, как пальцы мужчины сомкнулись на моей руке.

– Так и будете молчать, эсса? А это даже интересно…

В глазах на секунду полыхнуло белое. Арчибальдо попал мне пальцем в нервный узел. Не нарочно, но точно. И пока я не могла толком сопротивляться, потянул за собой.

Эстебан, конечно, не заметил. Ему было не до того, он как раз боролся с очередным соперником.

Я послушно шла за Арчибальдо.

Так… где тут подходящее место? Тихое, безлюдное и чтобы нас не слышали? В этом мы с Арчибальдо совпадали. Поворот, еще один… какой-то закоулок под лестницей, и вот каморка с метлами и швабрами – универсальный элемент любых миров.

Туда меня Арчибальдо и втолкнул.

– А теперь, куколка, посмотрим, кто скрывается под маской…

Руку он отпустил зря. Что у меня под рукой было, тем я и действовала. В лицо бедолаге полетела первая попавшаяся тряпка. Бареси от нее отмахнулся, но следом в ход пошла швабра. Черенком под дых – больно. И той же палкой по загривку.

Бареси скорчился и опустился на пол. Даже заскулил, но жалости у меня не вызвал. Можно подумать, он меня сюда тащил для бесед о возвышенном!

Мало еще получил! Я пнула парня под ребра и отправилась искать выход. Кажется, мы два раза поворачивали направо и один налево. Теперь надо наоборот.

А состязание?

Что я, армрестлинга не видела? Это для местных эсс нечто такое, что ох и ах! А я и борцов сумо повидала! И бои без правил…

Нет уж. Здесь и сейчас лучше карты.

* * *

Правила. Примеры. Нападения и защиты. Я, честно говоря, помнила только самые вершки, но Тьяго Ледесме и этого хватило.

– Эсса… я не спрашиваю, откуда вы это знаете. Но это…

– Патента на эти игры ни у кого быть не должно.

– Я никогда не слышал о таких играх. И их очень много, и карты…

Ну да, здесь играют во что-то, близкое к нашему «очку». Или «дурак», как вариант. Но карт там меньше. А это игры для элиты, их можно так и позиционировать.

Честно говоря, сначала я думала про шахматы, но потом…

Шахматы, шашки – это для интеллектуалов. Пока они завоюют мир, пройдет не одно поколение. А вот карты… Казино приносят громадную прибыль. Карточные столы там стоят. А шахматные?

То-то и оно.

Раэн Ледесма ждал ответа.

Я развела руками.

– Раэн Ледесма, вы знаете, что мой отец – ученый. Чего удивляться, что я тоже на что-то способна? Просто отца это никогда не интересовало. А я любила копаться в старых рукописях и сейчас люблю. Мне нравится читать, придумывать, усовершенствовать что-то самой… возможности сделать нечто руками у меня просто не было. Эссе не подобает, а рукоделие для меня скучно. И то… у меня были мысли.

– Мысли, эсса? – напрягся математик.

Про Чебышева я думала достаточно давно. А потому взяла грифельную доску.

– Предположим, что человеческое тело – это шар…[20]

Тьяго смотрел большими круглыми глазами. Кажется, я ему еще материала для размышлений подкинула.

Прервались мы только один раз, когда принялась орать какая-то дура. Я повернулась в ту сторону, но раэн Ледесма покачал головой.

– Не стоит вашего внимания, эсса.

– Там точно ничего не случилось?

– Совершенно. Эс Хавьер не готов всю жизнь сидеть на земле рядом с каблучком своей супруги, а эсса Магали считает его виноватым в крушении своей жизни. Поверьте, в этом нет ничего нового.

– До смертоубийства не дойдет?

– Эс Хавьер никогда с женой не ругается, просто уходит.

Я подумала, что таким макаром скандалы никогда не закончатся, но какое мое дело?

Да никакого!

Меня это не касается. Пусть ругаются, дерутся, пусть хоть утопят друг друга в море – у меня своих проблем хватает.

Море, да…

* * *

Выйдя от Тьяго Ледесмы, я подумала – и направилась к морю. Время ближе к полуночи, погода теплая, самое милое дело искупаться. А потом можно и к Виоле пойти, почему нет? Переночую в пещерах! Но это чуточку позднее, сейчас я хочу расслабиться.

Поплаваю немного… да, без одежды. И что?

Что в этом такого криминального?

Кто бы знал, как мне все это надоело! Строить из себя невесть кого, стягивать волосы, опускать глаза, показывать, что все мужчины по умолчанию высшие создания…

Вот и свободная бухта. Отлично!

Вещи полетели на гальку, я придавила их камешком покрупнее – и нырнула. Проплыла под водой, вынырнула, опять занырнула. Осторожно, все же течения я здесь знаю плохо, но…

Море!

Купаться ночью, обнаженной – это потрясающие ощущения. Свобода, спокойствие, вода мягко ласкает твое тело, луна смотрит нахальным глазом…

Всласть поныряв, я улеглась на воде и позволила волнам нести меня вперед. И…

Взвизгнула, едва не ушла под воду, забила руками и ногами – и было от чего! Вот ничто не предвещало волну, которая накатила, окатила и, если честно, заставила нахлебаться воды. Я мигом ощутила себя идиоткой. Раньше-то я только в бухточке плавала, на расстоянии пяти метров от берега, а сейчас отплыла…

А если морские твари?

Они в этом мире водятся.

И море станет мне могилой? Ни фига! Это я стану твари обедом! Так что без могилы…

Я даже описаться от страха не успела.

– Что тут происходит?! Чего ты меня звал?

Человеческий голос мигом разогнал все страхи. Если бы это было доисторическое чудовище, какой смысл на него ругаться? А если ругаются, вместо того чтобы убивать, значит, оно ручное.

Или это вообще не чудовище?

Одной среди моря есть чего бояться. А в компании уже не так страшно.

Но пока я думала, кто и что, рядом со мной из воды вынырнул человек.

– Эсса Каэтана?

– Эс Хавьер? – опознала я мужчину.

– Вы… эм-м-м… простите, – искренне засмущался бедолага. – Мы вас напугали, наверное.

Не успели. Но вообще хорошо, что я в воде. Если конфуз и был, то все следы благополучно смылись.

Настала моя очередь поднимать кверху руки, а потом отплевываться от очередной волны.

– Это вы меня простите, эс. Мне захотелось поплавать.

– Без… гхм. – Бедолага почти побурел.

– Да, без одежды, – спокойно подтвердила я. Судя по тому, что я видела – луна светила ярко, – эс Хавьер тоже полностью раздет. И что в этом такого?

Для него – возможно, от его ушей скоро море закипит, такие они красные. А я спокойна. Чем он там меня смутит? Голой попой? Ну-ну.

В спорте отношение к обнаженке свое. Достаточно равнодушное. И рядом с парнями переодеваться приходится, и одним туалетом пользоваться, и чего только не бывает. Сначала смущаешься, потом приходит равнодушие.

Чего я там не видела?

Все видела. Еще и рассказать могу.

Кстати, эс Хавьер мне нравился. Может, именно из-за спорта.

Когда день за днем, год за годом видишь идеальных спортсменов, которые прорабатывают свои идеальные тела, ухаживают за ними так, что местные красотки от зависти сдохнут, возятся и носятся с рельефом, когда лишняя жиринка – трагедия, а волосинка или, упаси боже, прыщ приравниваются к Небесной Каре, так приятно смотреть на нормальных мужчин! Вот как эс Хавьер.

Плечи у него развитые, и грудь широкая и волосатая. И видно, что он не специально это все накачивал, просто удержаться на драконе стоит усилий, вот и плечи, и руки.

И ноги я оценить успела. Не то чтобы длинные, но вполне себе ровные и мощные. И попу. И даже небольшой животик.

Кому что, а мне не нравится, когда у мужчин и потискать нечего.

Мужчина должен быть таким, чтобы рядом с ним не развивался комплекс неполноценности. А все эти идеальные красавцы, как тот же Гил…

Это в сторону постеров и жвачек с актерами.

Любить можно. Но жить с этим? Не-не-не, здоровье дороже.

Эс Хавьер едва не ушел под воду.

– Вы умеете плавать, эсса?

– Мне даже нравится, – обиделась я. – А что?

– Нет-нет, простите еще раз.

Я кивнула головой. И…

Повезло, что эс Хавьер был рядом. В следующий миг я уже вцепилась в него клещами, еще и прижалась так, что иголку не просунешь. Заорала бы, да горло перехватило, потому что из воды снова поднималась голова черного дракона.

Это я через минуту сообразила, что дракон. А так…

Купаешься ты спокойно, симпатичному мужчине глазки строишь, и тут из воды начинает подниматься что-то такое… вроде подлодки, черное, здоровущее… тут и ужастики все чохом всплывут, и про Годзиллу вспомнишь, и про лох-несское чудовище, и вообще…

Жить охота!

А у нормальной женщины прошито в минуту опасности прятаться за сильную и широкую мужскую спину.

Эс Хавьер и пискнуть не успел.

Хорошо еще, я не утопила бедолагу. Но… прижалась так, что едва не вросла.

– Эсса… все в порядке, это Сварт. Это Сварт, Каэтана, это мой дракон…

Дошло с третьего раза, и я затрясла головой.

– Д-д-дракон?

– Да. – Эс Хавьер выглядел искренне смущенным. – Сварту нравится купаться.

Здоровущая морда черного дракона смущенной не выглядела. Наоборот, с поправкой на размеры, я бы подумала, что ящер… улыбается?

Определенно.

А вот его хозяин… упс.

Какая реакция может быть у молодого, здорового и нормального мужчины на обнаженную женщину, которая с ним едва не слилась? Ближе там уж и некуда, вода не протечет…

Вот та самая.

И я эту реакцию почувствовала. И… ему только двинуть бедрами вперед, и мы…

И я…

Я не буду против.

Со мной тоже что-то такое происходило.

И эс Хавьер, смущенный, но вполне боеготовный, и я… у меня было ощущение, что кровь от головы резко отлила туда, вниз, и там стало так горячо, что вода чудом не вскипела.

Еще бы минута…

Помешал дракон. Не ко времени головой шевельнул, и вода плеснула мне прямо в лицо. Ох-х-х-х!

Тьфу, соленая пакость!

Я медленно разжала пальцы и попробовала отстраниться.

– П-простите, эс.

Теперь уши горели и у меня.

Дракон чуть склонил голову набок, вызвав новую волну. И как хотите – я была уверена, что ящер удивляется! Вот если б мы занялись в воде сексом – он бы понял. А это смущение?

У дракона на морде было написано: «Чего ждем, чего хотим?»

Так что… сам виноват, чешуйчатый!

– Ты отворачиваться не пробовал? Людей смущаешь своей мордой! И зубы чистить хотя бы раз в месяц!

Ответом мне стала вода, которую дракон выфыркнул сквозь зубы, обдавая фонтаном и меня, и своего хозяина.

– Козел ты, а не дракон!

И снова фонтан воды.

Я развернулась к дракону попой и демонстративно поплыла к берегу.

Все вы, мужики, гр-р-р-р-р!

На берегу я оделась, отжала волосы и мрачно потопала в общежитие. Идти к Виоле уже не хотелось, она спрашивать начнет. А что я отвечу? Сама дура? Взгляды я чувствовала спиной, но и только.

За мной никто не поплыл. И на берег не пошел.

И правильно. Я себя сейчас так чувствовала, что и дракону чешую бы общипала, и его хозяину хвост оторвала.

Все они… мужики!!!

ГР-Р-Р-Р-Р-Р-Р!!!

Интерлюдия

1

Эс Хавьер проводил взглядом тонкую девичью фигурку. Каэтана одевалась быстро, натягивала платье резкими движениями, без капли кокетства, но…

Плавать ему и плавать. Еще хоть с полчаса, а то и из воды не выйдешь.

М-да.

Давно его так не накрывало. С юности, а то и до того не накрывало…

Слов нет.

Вроде и не красавица. Или…

Эс Хавьер вспомнил прижавшуюся к нему фигурку. А округлости там вполне себе… и сверху, и снизу, и талия тоненькая, и волосы густые, и вообще очень приятная на ощупь девушка…

– Почему ты ее отпустил?

Эс покосился на Сварта.

– У людей так не делается. Ты знаешь.

– Это твоя самка.

– Не моя. Моя дома.

– С ней тебе плохо. С этой было хорошо. И меня она понимает.

Хавьер подумал, что дракон прав. Когда он так с Магали вспыхивал? Да никогда! Может, только в юности, но тогда у него в принципе на всех огнем горело. Хоть ты веревочкой привязывай, чтобы не оттопыривалось.

А сейчас…

Не мальчик уже. Сорок лет, считай, вдвое старше эссы. Она ему в дочери годится.

И плевать! Если тянет к ней до звезд в полуослепших глазах, до взрыва, до крика…

И только потом через медовые мысли пробилось…

– Понимает?!

– Она со мной разговаривала. И я ей отвечал.

Хавьер вспомнил Каэтану. Как та фыркала на дракона. И…

– Определенно. И не боялась.

– Ты ей тоже по вкусу. Ты ее крыло, она твое.

Хавьер едва не застонал в ответ.

– Не трави душу!

Его, не его…

У него Магали, у эссы Каэтаны тоже кто-то будет… кто?

Неизвестно…

Больно, как же больно, как плохо, как тошно…

Хавьер плюнул на все и нырнул поглубже. Ортар, помоги забыть, а? Ну или хотя бы не так остро помнить.

А волосы у нее пахнут цветами, и ручки маленькие и ласковые, и глаза теплые…

О-о-о-о-о-ох-х-х!

2

Эстебан Гил посмотрел наверх.

Каэтаны не было.

Победа была, он в себе и не сомневался, а вот Каэтана там не стояла. Не смотрела.

Обидно?

Очень!

Он-то хотел потом и о более серьезных вещах поговорить. К примеру, чтобы он и Каэтана встречаться начали. Ну да, девушки любят победителей. Любят, чтобы их мужчина был первым, самым сильным, самым лучшим. Гил точно знает, ему отец говорил.

И отец тоже сильный.

А Каэтана ушла, ждать не стала.

Интересно, когда именно она ушла? Гил туда ведь не смотрел, на помост, он занят был, он или боролся, или к выступлению готовился. А там что-то такое происходило?

А что именно происходило? И… сама ли ушла Каэтана? С учетом встречи?

Эстебан прищурился.

Все верно, неподалеку от места, на котором он оставил свою девушку, стоял Джусто Соуза. Нет, Эстебан не был тугодумом. Просто все его мысли заточены на достижение физического совершенства. Возможно, он не готов принимать мгновенные решения, ему сложно жить своим умом и самому определять, что такое хорошо и что такое плохо.

Но дураком он не был.

И легко связал три факта в один.

Их встречу с Арчибальдо, исчезновение Каэтаны, появление Джусто. Матиаса сегодня ждать не приходилось, а вот Арчи и Джусто старались держаться вместе. А сейчас порознь?

Почему?

Эстебан принял поздравления и кубок, позволил накинуть на себя плащ и кивнул Джусто. Увидел, что друг его понял, и уже спокойно отправился в раздевалку. Куда пришел и Соуза. Минут через пять.

– Гил, ты был великолепен! Не зря я на тебя поставил.

– Не зря, – согласился Эстебан. – Где Арчи?

Джусто дернулся, словно его иголкой в зад ткнули. Забегали глаза, язык быстро облизнул вмиг пересохшие губы.

– Эм-м-м… пошел…

– Соуза, ноги вырву.

Угроза была серьезной. Эстебан прихлебателей не слишком-то любил и уважал. Остановить его смог бы Матиас, но тот отсутствовал по уважительной причине. Здесь и сейчас. А там и потом Джусто уже может и никто не помочь.

Так что играть в героя он не стал.

– Арчи хотел поговорить с твоей девушкой.

Гил невольно сжал кулак. Хороший такой, размером со среднюю тыквочку.

– И?

– Она его избила.

Эстебан улыбнулся. Широко и весело.

Каэтана в своем стиле. Действительно, если она Эстебана свалила, что ей Арчи? Пройдет и не заметит!

Какая девушка!

Нет-нет, Эстебан понимал, что такие встречаются. Вот раэша Понс, к примеру! Тоже ведь может кого угодно свалить. Но она и выглядит как сам Эстебан. А Каэтана такая… воздушная. Ее ветром унести может, а она дерется! И как!

И она эсса, что тоже немаловажно.

– Избила?

– Да. Арчи ушел, сказал, будет отлеживаться.

– А эсса?

– Это эсса? Вот кошка дикая… не хуже Кордовы!

– Лучше.

Джусто покивал с умным видом.

– Это так… видел я твою девушку, хотя и мельком, когда Арчи ее за собой вел. Кордова страшненькая и полулысая. А эта так… и с фигуркой, и волосы у нее красивые.

Эстебан фыркнул. Но не говорить же о своих чувствах – Соузе?! Вот еще не хватало!

– Куда она ушла?

– Арчи сказал, что она его свалила, попинала и ушла. А куда – я не знаю.

Эстебан кивнул.

Что ж. Все не так плохо, как ему представлялось. Каэтана ушла не сама. Сама она бы досмотрела его выступление. Она ушла из-за Арчи.

Она цела и невредима, это тоже хорошо.

А вот что плохо…

Где там сейчас Бареси?

У него в организме явно избыток целых костей. Надо исправить.

Глава 9

«Эсса Каэтана Кордова!

Я крайне недоволен твоим поведением!

Летом мы это обсудим.

Эс Рауль Кордова».

Наверное, на Каэтану это письмо произвело бы впечатление. Я прицелилась в мусорную корзинку самолетиком, который как-то сам собой сложился, но потом передумала.

Подождет письмо. Потом полетает.

В дверь постучали.

– Войдите, если не боитесь, – отозвалась я.

– Как ты, Каэ?

Мариса?

– Я в порядке, что случилось?

– Ко мне с утра прибежал посыльный из больницы.

– Так…

– Его послал Матиас. Оказалось, сегодня ночью Эстебан Гил сильно избил Арчибальдо Бареси. Не говорит, за что именно, но я же знаю, что ты с Гилом ходила… я заволновалась.

– Так… а зачем Матиас тебе это сказал?

– Как – зачем? Бареси ему сказал о причине… то есть что пытался потискать девчонку Гила…

– Тогда я не понимаю.

– Каэ, начинай соображать с утра! Или кофе выпей, что ли! Гил избил Бареси. Матиасу он ничего не сказал, но сам Бареси рассказал о случившемся. Матиас просто забеспокоился, вдруг это ты?

– Он понял, что Гил мной заинтересовался?

– Каэ, Матиас не дурак.

– К сожалению…

Дурак. Но не круглый. Просто подлый, мелкий и злобный.

– Скажи Матиасу, что я ни при чем. Ладно?

Мариса кивнула. Взяла со стола самолетик.

– Можно?

– Можешь даже почитать, – разрешила я. Чего уж там…

После той тайны, которая невольно открылась Марисе… про меня и Виолу – чего скрывать?

Мариса проглядела аж целых четыре строчки – великолепное подтверждение родственных чувств, покачала головой.

– Каэ, я тебе сочувствую.

– Ничего страшного, – отмахнулась я. – Мариса, у меня есть предложение сходить в библиотеку. И взять сборники законов.

– Какие?

– Первый – времен Рамиро Шестого. Второй – конца правления Виктора Третьего. Третий – современный.

– И что в них надо найти?

– Сейчас у вас… у нас есть три варианта. Мужчины, женщины и свободный статус. Я хочу знать, какие права и обязанности были у девушек-драконариев. И какие остались.

Мариса потерла лоб.

– Погоди. Ты думаешь…

– Подозреваю, что за отсутствием драконариев женского пола об их правах не говорят. Но они наверняка были! И я хочу это знать!

– Когда пойдем?

– После занятий. Ты не против?

– А девочки?

– Они заняты по уши. Платья, украшения, прически, маски, краски… Скоро приедут эти… санторинцы.

Мариса вздохнула. И столько тоски было у нее на лице, столько боли. Настала моя очередь утешать подругу.

– Подожди. Разберемся и с Жоао Феррером. Он же не бессмертный!

– Ох, Каэ…

– Просто надо немножко потерпеть. Совсем чуть-чуть.

Мариса кивнула. Но я видела, что она мне не верит. Помогает потому, что хочет для меня лучшего. А для себя…

Для себя она уже ни на что не рассчитывает.

Определенно, я займусь и ее отцом, и своим. Нарываются оба! Только вот что с ними сделать? А, ладно! Я еще придумаю…

* * *

Океанология повергла меня в шок и ужас.

Раэн Науэль Перез вывалил передо мной кучу… бумаги?

Какие-то свитки, списки, таблицы…

– Эсса Кордова, вот!

Я посмотрела непонимающими глазами.

– Вот?

– Данные по монстрам. Это только наш континент, но зато здесь выписки за последние десять лет. Кто, сколько, когда – и прочие данные, которые могут понадобиться.

– Так… – Я уже поняла, о чем пойдет речь.

– Статистика? Сделайте для меня эту обработку и считайте, что зачет по моему предмету у вас в кармане.

Я едва фейспалм не изобразила.

Вот за что?! Просто – за что мне все это?!

– Эс Перез, это очень серьезная задача.

– Эсса Кордова, не надо набивать себе цену. Вы получите годовой зачет по моему предмету – разве этого мало?

– Я не набиваю себе цену. – Я потерла лицо руками. – Я к тому, что эти данные нуждаются в обработке, а я в помощи. Одна я их перекапывать месяц буду.

Эс Перез понял и кивнул.

– Хорошо. Кто вам поможет?

– Девочки? – Я посмотрела на подруг.

Все три мои соседки кивнули. Помогут.

– А еще? Есть желающие? Только придется меня слушаться, без склок и скандалов, – честно предупредила я.

– Есть, – отозвались два голоса.

Я посмотрела в их сторону.

Эс Виргилио Джордано и эс Рубен Дуарте. Оба молодые, симпатичные, достаточно богатые, оба должны принимать участие в Выборе в этом году…

Соглашаться?

А что я теряю? Да ничего!

– Хорошо, эсы. Только давайте вы будете делать что я скажу. Я знаю, как надо правильно, а вы нет. Не хочу тратить время на споры.

– Мы не будем спорить. А зачет будет?

Эс Перез подумал… да и махнул рукой.

– Посмотрим на ваши данные… или зачет, или снисхождение – обещаю.

Эс Джусто Соуза послал мне кривую ухмылку, но даже с места подниматься не стал. Понял, что я его не возьму. И правильно, без шакалов обойдемся.

– Тогда мы сейчас и начнем? – поинтересовалась я.

– Начинайте.

Эс Перез вернулся к рассказам о монстрах. Я тихо порадовалась, что Эстебан Гил сейчас на отработках за Арчибальдо, Матиас тоже в больнице… красота!

– Эсы, эссы, действуем так…

Занятие ушло у нас только на то, чтобы правильно разложить пергаменты. По годам, а внутри них по порядку. Потом я принялась составлять таблицу, а эс Дуарте копировать ее для себя. Для скорости. Я буду заполнять одни данные, он другие, потом обменяемся – и получится экономия времени. Мы так задачки решали. Я первую, подруга вторую, потом обменяемся – и уже полегче.

Когда прозвенел колокол, мы и на треть таблицу данными не заполнили.

Эс Перез подошел, посмотрел и кивнул. То, что он видел, ему нравилось.

– Эсы, эссы – когда?

– На следующем уроке? – предположила я.

– Хорошо, – согласился эс Перез. – Хотелось бы скорее, но ладно. Главное – результат.

Умный мужчина.

Я кивнула.

– Эс Перез, если можно найти закономерности, мы их найдем. А вы можете запросить те же бумаги с других континентов?

– Уже запросил. Но пока они еще придут…

Я только вздохнула.

Да уж. Это вам не двадцать первый век. Документ под сканер, потом три кнопки нажал – и копия в Австралию улетела. За десять секунд!

Тут и недели могут пройти, и месяцы. Ничего, у нас впереди еще почти три года. Рано или поздно я разберусь, почему нарушено равновесие на Фейервальде и что мне нужно исправлять.

Но что-то подсказывает, что данные тоже пригодятся.

Говорят – в обычной жизни не нужна математика?

Зря вам так говорят. В нашей жизни не угадаешь, что и когда пригодится, так что знать надо все. И побольше, побольше, пожалуйста.

* * *

– Каэ, а что ты там надеешься найти?

– Много чего, – честно ответила я Олинде. – Может быть, какую-то цикличность?

– Допустим, ты узнаешь, что эти твари активнее осенью?

– Просто осенью – или в зависимости от температуры, фаз Луны, миграции рыбных косяков, чего-то еще?

– Это все можно вычислить? – удивился эс Виргилио.

– Не все. Но можно предполагать с большей уверенностью. А знание повадок обеспечивает успешность охоты. Сейчас ведь драконы гибнут. И драконарии тоже.

Парни переглянулись – и кивнули.

Ну да.

Естественная убыль, о таком не говорят, но она есть. В среднем за год погибает два-пять драконов. Молодняк, но иногда и старики тоже. Потому популяция драконов и не прирастает…

Размножаются-то они тоже плоховато.

– Ладно, – махнул рукой Рубен. – Пусть даже это ни к чему не приведет, зачеты на дороге не валяются.

Я кивнула.

Да-да, думайте именно так. Ничего страшного, вы только не мешайте. А если еще и поможете…

Палюсь?

Да, конечно. Но только в академии. А за ее пределами… да кому и какое до меня есть дело? Патенты мужчины пока оформляют на свои имена. И раэн Ледесма, и раэн Мора. Я там не значусь.

А в академии?

Я честно старалась не привлекать к себе внимания и до сих пор хожу чучелом. Но мозги скрыть не получается.

И девочки – моя команда. И Виола. И…

Падает, падает маска. Ладно, будем надеяться на инерцию мышления. Это страшная сила.

* * *

Вечером я отправилась к Виоле.

Драконица не стала ждать меня в пещерах, она вылезла наружу и устроилась на скале, глядя на закат.

Нахохлилась…

Я знала, где она находится. Меня туда просто тянуло как на веревке.

Виола грустила. Но почему?

При виде меня драконица шевельнулась – и сползла ко мне со скалы, как ящерица, извиваясь длинным гибким телом. В свете закатного солнышка ее чешуя казалась розовой, как фруктовый лед.

– Каэ…

– Виола, что случилось? Тебе грустно?

– Да.

– Почему?

– Потому что я принесла проблемы в твою жизнь.

Я где стояла, там и села. Это что еще за глупости?!

– Мы очень долго ждали человека, который может принять нас… я ждала, мои подруги ждут. И вот ты приходишь. И все хорошо. Но я тебе не нужна. Я не вписываюсь в твою жизнь.

– Виола, ты бредишь!

– Разве? Я создаю проблемы, тебя могут убить из-за моего выбора…

Могут. Но меня и так прекрасно могли убить. Каэтану уже убили.

Я погладила чешуйки у драконицы на носу.

– Тише, подруга. Не переживай об этом.

– Ты переживаешь…

Я и спорить не стала.

– Переживаю, Виола. Быть одной из первых – всегда сложно. А быть первой, быть единственной… пока – единственной, это вообще кошмар. Мне очень страшно. Страшно, что я не справлюсь, что подведу тех, кто мне доверился, тебя, девочек… понимаешь?

– Да.

– Но это не тот страх, который лишает сил. Не тот, из-за которого хочется отказаться от родных и любимых. Это… вот пострадать немного, а потом бороться. И все-все сделать, что нужно.

– Правда?

– Честное слово.

Виола смотрела, не видела в моих словах лжи и успокаивалась.

– Вы, люди, так сложно устроены…

– А еще мы, женщины, примерно раз в месяц бываем сущими заразами. Я точно, – созналась я.

– Это почему?

– Потому что яйцеклетка созревает…

– Вы тоже яйца откладываете? Мне говорили, что люди живородящие.

Я едва не застонала. Но… у людей-то есть лекции по драконьей анатомии. А драконам кто-то читал лекции о человеческой?

Нет?

Все эмпирическим методом, вприкуску?

Пришлось сесть и рассказать бедной драконице, что именно бывает с женщинами. Причем регулярно. И про гормональные стрессы, и про роды, и про климакс.

А то вот так… у меня критические дни, а драконица будет переживать из-за моего состояния?

А в ней… интересно, сколько в ней тонн? Это вам не мамонт, это дракон! Я не готова отвечать за чужую недоработку! Я жить хочу!

Виола внимательно слушала, потом расправила крылья, потянулась и подвела итог:

– Драконы сложные. Люди тоже сложные. Жизнь – сложная штука.

– И не говори, – поддержала я.

Мы сидели рядом с драконицей, смотрели, как солнце лениво опускается в воду, словно в пуховое одеяло, и было нам хорошо. Мы вместе.

* * *

– Каэ, это… слов у меня нет!

Мы с Марисой сидели над книгами и потрясенно смотрели друг на друга.

Потом я взяла тетрадь и быстро застрочила в ней, переписывая основное.

Мариса посмотрела на меня, отчеркнула пальцем строчку.

– Пиши. А я отсюда.

– Хорошо. Спасибо.

Мариса только рукой махнула.

Я сосредоточенно писала. И знала, что сегодня мы обязательно обо всем расскажем девочкам. Им сейчас не до того, они заняты. Прически, платья, украшения. И все равно помогают. Вчера в библиотеку со мной ходила Олинда, позавчера Севилла. Завтра был черед Фати, но, подозреваю, завтра мы все сюда придем. Девочки захотят сами убедиться.

Я бы на их месте тоже захотела.

Судя по лицу Марисы…

– Каэ, неужели так бывает?

Я только вздохнула. И с высоты своего тоскливого опыта честно ответила:

– Еще и не так бывает, Мариса. А нам расхлебывать.

Подруга молча кивнула и застрочила грифелем дальше. Приличных слов у нее не было, а матюги эссам непозволительны.

* * *

– В чем нас обманывали?

Пару дней назад Олинда выпросила у коменданта еще пару кресел, и мы располагались с комфортом. А если мне хотелось подвигаться, я выставляла кресла в душевую.

– Давайте я расскажу. – Я вздохнула. – И хочу заметить, что все поддается проверке. Вот вообще все.

– Да?

– Да, Севилла. Сейчас у нас есть свод законов, в котором прописаны наши права и обязанности. На Наресе это права мужчин, права женщин и свободный статус. В Равене, если быть точными, да и в других королевствах. На других континентах иначе, но их мы касаться не будем. Так вот. При Рамиро Шестом драконарии были выделены в отдельную категорию. Драконарий имел право наследовать имущество, управлять им, выбирать себе пару по вкусу… все привилегии эсов. А вот мужчина это или женщина – неважно. Более того, указывалось, что драконарию, при прочих равных, отдается преимущество перед другими наследниками, потому что драконарием может быть только полностью здоровый человек. Ну и Выбор Дракона играл немаленькую роль, абы кого эти хищники не выбирают.

Девушки молча смотрели на меня.

– То есть около ста лет назад, если бы мы прошли Выбор Дракона… у нас были все права? Как у эсов? – уточнила еще раз Фати через пару минут.

– Все правильно. Потом к власти приходит Виктор Третий. И свод законов меняется. Права эсов, эсс и для свободного статуса прописываются в своде законов, а права драконариев, без изменений, выносятся в отдельную книжечку. Маленькую такую.

– Почему Виктор не отменил их вообще?

– Полагаю, вмешались драконы. – Я развела руками, но других вариантов просто не видела. – Драконицы, чтоб вы знали, у наших чешуйчатых друзей пользуются уважением. Возможно, был какой-то разговор, об этом надо спрашивать самих драконов. Но факт тот, что законы по драконариям были вынесены в отдельный том. И – не отменены.

– К-как… – Севилла едва не упала со стула. – Не отменены вообще?

– Ты все правильно понимаешь. Мы с Марисой, зная, что и где искать, проглядели сегодня сборники законов. Конечно, бегло, но… основные правила не менялись со времен Виктора Третьего. Изменения вносились, но не во все статьи. А маленькая книжечка, которая касается драконариев, превратилась в «дополнения и изменения за номером пятнадцать». И пользуются ею только сами драконарии. А им, как вы понимаете, ни к чему это делать.

– Конечно, они и так эсы. У них и так все права.

– Более того, становясь драконарием, даже простолюдин автоматически становится эсом. А девушка – эссой. Даже если до того она побиралась или работала в борделе.

– Каэ!

– В законах нет никаких оговорок на этот счет. Просто – любой драконарий причисляется к благородному сословию.

– И это не изменено, не отменено…

– Таким образом, получив дракона, я получаю полную свободу от законов, которые прописаны для эсс. Я могу работать наравне с мужчинами, могу распоряжаться своим имуществом, могу получать наследство, покупать и продавать, собственно – могу все то же, что и эсы.

– С ума сойти!

– Есть и минусы, – тут же подлила я дегтя в супчик.

– Какие? – удивилась Олинда.

– Законы времен Рамиро Шестого. Читай. – Я ткнула пальцем.

– Ну да… – Олинда разве что плечами не пожала. – Законы для драконариев.

– Правильно.

– Драконарий полностью распоряжается своей жизнью, драконарий обязан служить и защищать… и что?

– Если ты драконарий – ты обязана участвовать в боевом вылете. Понимаешь? Наравне с мужчинами тебя могут послать против морских чудовищ, и ты не имеешь права отказываться.

– Брр!

– Более того, отказавшись, ты можешь получить тюремное заключение или штраф… Приказ командира ты обязана выполнять беспрекословно.

– Я знала, что будет подвох! – Фати топнула ножкой. – Просто была уверена.

Мне осталось только развести руками.

– Да. Подвох. Но посмотри на это с другой стороны? Если ты получаешь все права, то у тебя должны быть и обязанности. Иначе не бывает.

Олинда задумчиво кивнула.

– Согласна. А как это было при Рамиро?

– А вот тут самое интересное. Драконы и драконицы никогда не воевали вместе.

– Почему?

– Потому что у драконов силен инстинкт защиты. Они мчались на помощь драконицам и в результате могли подставить товарищей под удар. То есть у девушек были свои отряды. Свое начальство, свои задачи…

– И как их выбирали?

– Как и среди драконариев-мужчин. Драконы выбирают, люди соглашаются. Самый сильный и умный идет на острие клина.

– Хм-м-м… сейчас самый сильный и умный – Сварт? – задумалась Мариса.

Я кивнула.

Да, Сварт. И его хозяин.

– А почему не выбирают человека?

– Потому что выбирают именно человека. Но драконы, – разъяснила я.

– Че-го?!

– Подумай сама, кто лучше знает своих наездников? Кто может определить, на что они способны? Виола, к примеру, начала меня изучать с первой секунды Выбора. Даже ДО Выбора. А теперь вопрос. Если выбирать будут люди – кого они предпочтут? Эса Хавьера т-Альего – или эса Матиаса Лиеза?

Девушки печально переглянулись. Ответ для них был очевиден. Конечно, победил бы Лиез, потому что у него связи, деньги, происхождение наконец…

А воевать кто будет?

От Матиаса на поле боя толку, как от дохлой крысы на веревочке. Можно и помахать, и во врага кинуть, ну и что дальше? Воевать-то как? С таким полководцем проще сразу в плен сдаться, чтобы не мучиться. Так что драконы совещаются между собой и выбирают лучшего из людей. По их меркам.

А люди уже этот Выбор принимают. Или отвергают.

Впрочем, драконы не настаивают. Они просто не слушаются никого другого. Абсолютная демократия. Или делаешь, как я хочу, или идешь на фиг. Дорога свободна.

– Это драконы. А драконицы? Вообще как это сейчас организовано? – заинтересовалась Мариса.

На этот вопрос мне ответить было несложно. Я спрашивала у Виолы. Интересно же!

– Сейчас драконицы вылетают на свободную охоту. Связываются с драконами, уточняют, куда лететь, и добывают себе пропитание. Понятно, что их кормят, но драконы все же хищники. И охота им нужна, и сражения, и кровь врага.

– Свободный вылет? – заинтересовались девушки.

– Абсолютно, – кивнула я. – Более того, драконы стараются не пересекаться с драконицами. Если только кому-то не нужна срочная помощь, бывает и такое. Если кого-то ранят, если морских тварей слишком много, если их надо преследовать на суше и требуются переговоры с людьми… Варианты возможны, но так драконицы летают сами по себе. Исключение делается для тех, кто собирается отложить яйцо. Это несколько лет. Сначала готовится тело матери, потом формируется зародыш, потом развивается и растет – в это время драконицам, как и женщинам, не рекомендуются физические нагрузки.

Мы переглянулись и хихикнули.

Ну да, забавно звучит, но ведь чистая правда! Нельзя перегружаться, нельзя поднимать тяжести. И лучше не сражаться, потому как нервы, нервы…

Драконы размножаются достаточно медленно, и драконицу, которая решила стать мамой, очень ценят и уважают. И берегут.

Это нормально.

Кстати, раньше, когда Выбор мог упасть и на мужчину, и на женщину, драконы размножались активнее. Я так поняла, что это связано еще и с людьми.

Драконы же перенимают эмоции своих хозяев, а люди спариваются достаточно часто. Наоборот – тоже, и люди, когда вылетают драконы, становятся сексуально несдержанны. Да, как ни забавно, но если от эсс требовалась добродетель, то драконарии, обладая всеми правами свободных людей (по моим меркам свободных), могли не хранить девственность до свадьбы. Да и не сохранили бы никак.

Драконы… они стимулируют. И наоборот – тоже.

Именно поэтому здесь практиковалось совместное обучение, именно поэтому два общежития стоят недалеко друг от друга, с тех же старых пор и бухточки Поцелуев сохранились…

И кстати, старшекурсники могут выбрать комнаты на два человека. Или на одного. Конечно, при условии отличной успеваемости – и только мужчины. Сейчас.

А раньше и для женщин были такие привилегии.

Ну а где своя комната, там и все остальное.

Вслух я это озвучивать не стала. Рано. В глазах девочек это будет жуткий разврат. Хватит пока и того, что уже сказано.

– Каэтана, так получается, ты с драконицей сможешь летать? – сообразила Мариса.

Я покачала головой.

– Пока я просто не рискну. Ты в курсе, что ребята, которые прошли через Выбор и нашли своего дракона, в воздух поднимаются не сразу? Пока сбруя, пока то да се, пока тренировки…

– Тренировки?

– Ты сразу научилась ездить верхом? Или нет? А тут повыше, чем на лошади, ляпнешься – костей не соберешь.

– Поняла, – сообразила Мариса. – Но как тогда быть?

– Виола знает, что надо делать. Сначала человек и дракон должны привыкнуть друг к другу, научиться друг друга слышать и слушать, потом двигаться вместе, и только спустя самое малое полгода они начинают летать.

– Сложно это, – вздохнула Севилла.

– Очень, – согласилась я. – Но у меня выбора уже нет. Надо знать, на каком я свете.

– То есть?

– Вот решит папаша меня замуж выдать… и что дальше?

– Что? – удивилась Фатима.

– А дальше я могу и отказать. И закон на моей стороне, потому что я драконарий. Мне могут приказать летать с остальными, но замуж я выхожу только по собственному согласию.

– А отец тебя лишает денег? – подколола Фати.

Я пожала плечами.

– Самое забавное, что это тоже оговорено в кодексе. Видимо, раньше были случаи, когда ребята убегали из дома, чтобы стать драконариями, или отказывались от наследства… в общем, отец даже отказаться от меня не сможет. И наследства лишить тоже. Драконарий – честь для семьи. Если он этого не признает, он нарушает законы Равена. И это будет признано в любом суде… наверное.

– Наверное?

– Проще отравить меня, чем возиться со всеми этими проблемами. И смущать благородных эсс, кстати говоря.

– А поздно.

– Я вас уже смутила?

– Заставила задуматься, – поправила Олинда. – Так что завтра мы в библиотеку.

Удержаться было выше моих сил.

– А санторинцы как же?

– Приедут, никуда не денутся, – отрезала подруга. – Мало ли кто и куда поедет, а тут судьба решается! Я и не думала, что вот так…

– А что удивительного?

– Что эти законы забыли.

– Двадцать шесть лет Виктора. Поколение, – вздохнула я. – Они не применялись, да и сколько тех драконариев? Вот и забылось постепенно…

Девушки переглядывались.

С их точки зрения, Виктор совершил жуткую подлость. Подставил сестру, искоренил, считай, половину драконариев, переиначил законы, а о каких-то вовсе заставил забыть. Не отменил, нет.

Хотел наверняка, но драконы…

Как я поняла из объяснений Виолы, часть законов составлялась при участии драконов. Которым вовсе не хотелось, чтобы их наездников гнобил кто попало.

Здесь вам не там!

Если в оставленном мной мире на армию можно плевать и заявлять что-то вроде: «опричнина, тупая военщина»… да мало ли уродов и эпитетов?

Здесь за попытку просто косо поглядеть в адрес драконария можно схлопотать кучу проблем.

В лучшем случае.

В худшем?

Тебе просто откусят голову. Драконы людей не едят, но трупу это будет безразлично. Его не съедят, его понадкусывают. Это очень утешает, правда же?

Так что на Наресе, да и на всем Фейервальде, вопрос стоял только так.

Драконарии – умнички, молодцы и вообще элита. Не нравится – все претензии к драконам. Только лучше устно, а то бумагой они даже для некоторых надобностей не пользуются.

Так что Виктор хоть и испохабил многое, но отменить не смог. Его бы и корона не спасла, разве что у кого-то из драконов в зубах застряла. Ничего, сплюнули бы в сторону.

Стоит ли говорить, что моя информация полностью подтвердилась?

Если покойники вертятся в гробах, то Виктору Третьему навеки была суждена роль вентилятора.

* * *

Санторинцы приехали через три дня. И было это похоже на восточную сказку.

Красавчики в белых хламидах… да, что-то такое я видела в фильмах о Востоке. Бурнус.

Белое, развевающееся, с вышивкой и капюшонами. И все верхом.

И по дороге.

Хм, у меня есть один вопрос. Как им удалось сохранить свои вещи такими белыми? Если что – лошади потеют и пахнут. Дорогу шампунем не моют, пыль летит, и грязь тоже летит.

С утра еще дождь был…

Вывод?

Господа выпендрежники. Остановились неподалеку и переоделись, вот и вся тайна.

Но хороши. Красавцы, ничего не скажешь… все как на подбор. Высокие, черноволосые, все с бородками, у кого-то они покороче, у кого-то окладистые, чуть не до пояса.

Память Каэтаны отозвалась очередными сведениями. Санторинцы не бреют бороду. Считают ее признаком настоящего мужчины. Сбрить бороду для санторинца почти позор и унижение.

Если она не растет?

Кара Сантора.

Кстати, все вооружены. В мирной академии – и куча красавчиков с оружием? Ректор что – с дракона упал? Простите, у него нет дракона! Но это все равно бред!

Мы же из драк и конфликтов не вылезем!

Но скептически была настроена только я. Девочки смотрели с восхищением. Мы с ними специально устроились в лазарете, у большого окна. И видно все хорошо, и санторинцы точно мимо пройдут, очень лазарет удобно расположен.

– Каэ, смотри! Принц Баязет!

Мариса шептала так страстно, что стекло едва под губами не плавилось.

Я прищурилась вниз.

Принц? Хм-м-м-м… хорош, гад! Если кто смотрел фильм «Лоуренс Аравийский»… фильм старый, 1962 года, английский. Вот там шейха Али Ибн Эль Хариша играл Омар Шариф. И КАК играл! И как выглядел!

После этого фильма он стал звездой. Вот звездюк тут и шествовал. С полным осознанием своего величия и неотразимости.

Даже мне, закаленной огнями и водами, пришлось нелегко. А девчонки просто улетали в нирвану. Стекали вниз, помани он хоть кончиком пальца – полетят. И у Лив бессмысленное выражение лица, и у Фати…

Сив одна смотрит спокойно.

– Тебе блондины нравятся?

– А?.. Э?..

Понятно. И ее накрыло, просто покерфейс лучше. Я еще раз посмотрела на принца.

Словно услышав мои мысли, он поднял голову и посмотрел вверх. И что хотите со мной делайте…

Столько холодного и презрительного равнодушия было в его глазах, столько брезгливости…

Падите ниц, презренные черви!

Девочки смотрели, но ничего не видели. А мне было неприятно даже глядеть на эту ходячую надменность.

– Красавец. Но такая сволочь…

Очередная ошибка природы. Очень жаль.

* * *

– Виола, мне он так не понравился, просто жуть! Очень гадкий тип.

– Вполне возможно.

– Девочкам нравится. Они в нем ничего плохого не видят. Наверное, я придираюсь.

Драконица передернула крыльями. Будь она человеком – я бы сказала «пожала плечами».

– Ты можешь просто чувствовать.

– Чувствовать?

– Конечно. Связь с драконом обостряет чувствительность человека.

Раньше я об этом не задумывалась, но вполне возможно.

Связь с драконом определенно эмпато-телепатической природы. А эти способности у кого-то развиты сильнее, у кого-то слабее. Но если они один раз проснулись… это как приемник.

Включил?

Будешь ловить все каналы. Нравится, не нравится, от шума не избавиться. Может, и я случайно поймала мысли его высочества? То, что «не для публикации»?

Хотя… а что меня зацепило?

Ну, презирает он здесь всех. Все правильно, с точки зрения санторинцев мы действительно тут все… не такие. Мы же почитаем не Сантора, а Даннару и Ортара. Сантора тоже, но меньше.

Не нравится ему в академии.

Можно подумать, американскому генералу понравится на советской военной базе! Так, к примеру!

Это ж вероятный враг!

Более того, это оружие, которого нет у них. Драконы…

Конечно, принцу это не нравится. И то, что он сюда приехал…

– Не попытался бы какую гадость подстроить, – озвучила я то, что меня нервировало.

– Мы сильнее.

А вот у меня такой уверенности не было. Сильнее…

Только вот в жизни чаще побеждает не силач, а подлец.

– Давай поплаваем? – предложила Виола.

Я кивнула и забралась на спину драконице. Теперь, направляясь к ней, я пододевала под юбку кожаные бриджи. Дракон – не лошадка, неудачно чешуей проведет – и до крови. До мяса шкурку снимет, это хуже, чем акула с ее наждачной кожей.

Летать мы пока не пробовали, там требовалась еще и сбруя. А вот к ней-то у нас доступа и не было. Казенные комплекты выдавались под расписку и хранились на складе.

Заказать?

Для этого нужны размеры дракона. И… шорника удар хватит. Это же все специфическое, и седло, и ремни. Поэтому пока мы просто ездили верхом. Я училась держать равновесие и держаться, а Виола привыкала к моему весу. Мы постепенно срабатывались.

А летать действительно хотелось.

Но страшновато.

Ладно, хотя бы поплаваем.

* * *

Санторинцев поселили в тот самый гостиничный корпус, неподалеку от преподавателей. И уже на следующее утро мы увидели их в столовой.

За отдельным столом, разумеется. Столами. Принц и десять его приближенных отдельно, ректор с ними, в знак уважения. Еще два стола, я так поняла, для не особо приближенных и для слуг.

Мне захотелось завыть.

Залезть в свою комнату и не выходить из нее неделю!

Две!

Пока эти типусы отсюда не свалят! Не из-за личной неприязни, нет. Просто все девушки восхищались черноволосыми красавцами и активно строили им глазки. А поскольку делали они это, пытаясь заодно позавтракать, пришлось быть особенно осторожной. Шаг не туда – и тебя украсят кашей, обольют компотом или просто смахнут в сторону изящным движением бедра.

Все это – умильно глядя на санторинцев.

Тьфу!

Кое-как я избежала основной опасности, уселась за свой столик и принялась наблюдать.

Да, обаяние зашкаливало. Девушки ахали и охали. Парни краснели, бледнели и зеленели со злости. Играли мышцами и сверкали глазами.

Ко мне подсел Эстебан Гил. Я не возражала. После того как он сломал нос Арчибальдо Бареси, а потом пришел ко мне извиняться за приятеля, я стала к нему относиться чуточку получше. Небезнадежен.

– Каэтана – можно?

Я кивнула.

Гил проследил за моим взглядом и помрачнел.

– Тебе они нравятся? Тоже?

Язык сработал быстрее мозгов.

– Санторинцы? Да никогда и ни за что!

Эстебан ощутимо расслабился.

– Многим нравятся. Девушки млеют.

Я махнула рукой.

– Эстебан, они приедут и уедут, а вы останетесь. Те, кто поумнее, это понимают. Просто оттачивают навыки. Как тренировка.

– Тренировка?

– Конечно.

Рассказ о правильной стрельбе глазами Эстебана позабавил. Потом парень начал выискивать тех, кто делает что-то подобное, девушек оказалось неожиданно много, но у Гила это уже вызвало улыбку. Мы жевали кашу, посмеивались… чужой взгляд я ощутила внезапно. Когда Эстебан поднялся и поцеловал мне руку.

И обернулась.

Тяжелый такой взгляд, давящий, расчетливый… кто это?

На меня смотрел его высочество Баязет. Лично. Кажется, ему не нравилось, что кто-то не попал под массовый психоз. Ну и что?

Я ответила равнодушным взглядом и отвернулась. Была охота в переглядочки играть! Пусть своих подданных дрессирует, а мне эти игры неинтересны.

Мне интереснее пойти на океанографию, тем более что у меня уже очень многое готово.

* * *

Науэль Перез, получив на руки сводные таблицы, графики и расшифровки формул, несколько минут просто стоял и хлопал глазами.

Ну да.

Так часто и бывает, получить данные может любой лаборант, обработать – аспирант, а вот сделать выводы, увидеть пути применения и направление дальнейшего исследования – это уже докторский уровень. Хотя иногда так и профессора не могут.

Я могла.

Данных было маловато, но я справилась. В осях, но нащупывались зависимости миграции тварей от течений, причем теплых. Холодные течения их не привлекали.

Прослеживалась зависимость от сезонов. К примеру, летом тварей было раза в три больше, чем зимой. По датам… несколько лет подряд твари вылезали в одну и ту же дату – день летнего солнцестояния. По количеству…

Эс Перез читал, размышлял, потом плотоядно посмотрел на меня.

– Эсса Кордова, вы же хотите и дальше заниматься океанографией?

Не хочу. Но и выхода нет, правильно?

Так что я изобразила внимание, и эс все понял.

– Океанография у вас будет все три года. Зачеты в том числе. А я скоро получу еще данные…

Я спорить не стала.

– Эс Перез, нельзя ли попробовать привязать тварей к географическим точкам? Вот смотрите, когда сводишь все воедино, получается, что они мигрируют в одном направлении. Вот эти два… прайда… ползли на сушу. Выбрались вот здесь – зачем? Тут же нет людей!

– Я не думал над этим вопросом.

– Я примерно наложила траектории передвижений на карту Нареса. Но это надо сидеть и думать. Что, куда, зачем… они два раза выбирались именно здесь. Заметим, теплое течение несет их вот сюда. – Я ткнула карандашом в карту. – И тут неподалеку деревня, они могли спокойно до нее добраться. Но сворачивают в сторону – почему?

– Эсса Кордова, вы недаром дочь своего отца.

Я промолчала. Подозреваю, папеньку кондрашка хватит от таких дочерних познаний.

– Как вы думаете, если я напишу эсу Кордове и попрошу помочь с вычислениями – он не откажет?

Я развела руками.

– Боюсь, что откажет, эс Перез. Не забывайте, ученые очень ревниво относятся и к своей славе, и к своим исследованиям…

Эс Перез сообразил, что в таком случае сливочки снимет не он, а мой отец, – и успокоился.

Я потыкала грифелем в круг на карте. На «хвосте» Нареса.

– Лоан. Их что-то тянет именно сюда. Что и зачем?

– Я свяжусь с коллегами, эсса Кордова. Действительно, никто и никогда не задавал подобных вопросов. Твари есть, они ползут, их надо уничтожать…

Я кивнула.

И есть, и ползут, и уничтожать надо – никто и не спорит. Только вот картина вырисовывается невеселая. Не просто так они ползут, а куда?

И зачем?

Нет ли на суше того, что их притягивает? У Лавкрафта было нечто подобное. Храмы древних богов или там обряды жертвоприношения, может, руда какая или артефакты…

Не знаю.

Но уверена, что это надо выяснять.

Если и не получится избавиться от этих тварей, то, может, сбить им прицел? Пусть плавают в море и не лезут на сушу, там их вылавливать будет проще?

Или пусть лезут на сушу в определенном месте? Чтобы пролетела пара драконов, наелась, потом следующие полетели за кормом…

Не знаю. Пока слишком мало данных.

И еще…

– Профессор, а что у нас есть по появлению тварей? Они были всегда? Или есть какие-то предания? Я этим раньше не интересовалась, но ведь и повода не было! И спросить не у кого. А вы все-все знаете…

Эс Перез расправил плечи.

– Конечно, знаю. Эсса Кордова, странно, что вы об этом не знаете. Это же основа.

– Эс, прошу вас! Может, я знаю что-то не то или не так… домашнее образование имеет свои недостатки.

Эс снизошел.

– Это старая история. Раньше богов было семь. Теперь их осталось пятеро. Потому что двое богов, в гордыне своей, решили слиться в единую сверхсущность и править миром. Что-то пошло не так – и в единый миг храмы их перестали существовать. Имена были забыты, книги сожжены, люди перестали им поклоняться.

– Отец считал эту информацию необязательной для эссы. – Я вздохнула. – Эс Перез, а за что отвечали те два бога?

– Земные недра. И животные. Кажется. Точно не помню…

Ну да. Это ж не течения.

– Хм… а где располагались их храмы? Если прикинуть на карте?

– У меня нет такой информации, эсса Кордова. Это было давно, когда драконы были неразумными. Может, несколько тысяч лет назад, я не знаю.

Я ткнула грифелем в получившийся круг, с отвращением поглядела на получившееся пятно и подумала о карандаше. Вдруг его удастся сделать? Идея-то несложная, хотя как протачивают половинки карандаша, я и до сих пор не представляла. Горячим прутом прожигают? Или как-то еще?

– Я бы не удивилась, эс Перез, если твари появляются в районах бывших храмов. Или ползут к ним. И еще – надо смотреть по датам. Не хотите попробовать?

Эс Перез уловил мою мысль.

– Эсса Кордова, это надо делать запрос в храмы… я попробую.

– Пожалуйста, – вежливо сказала я. – Я могу обработать данные, но только если они есть.

Эс Перез вспомнил, что главный здесь он, и приосанился.

– Да, конечно, эсса. Что ж, научная работа требует времени. Возможно, я сам съезжу с вашими… нашими данными в столицу.

– Вашими данными, эс Перез, – медово подсказала я. – Именно вы обратили на них внимание, вы решили их обработать, вы делаете выводы…

Сокурсники зашипели, но быстро смолкли. Видимо, нашелся кто-то умный, утихомирил остальных. Эс Перез подумал и расправил плечи.

– Вы правы, эсса Кордова. Что ж, мы обязательно получим эти данные. Самое сложное – первые шаги, но, по счастью, они уже сделаны!

Первопроходец горделиво расправил плечи и огляделся.

Я покивала.

Что ж, будет у меня еще одна тема для изучения. Действительно, не просто ж так повыползали эти монстрики? У них наверняка есть повод и причина. И их надо найти.

* * *

Санторинцы продолжались – три раза в день. Утром, в обед и на ужине. Мариса выглядела ошалело влюбленной, чего уж там. С языка у нее не сходил один и тот же персонаж.

– Принц Баязет! Он такой…

Самый красивый.

Самый умный. Самый-самый потрясающий и попирающий своей ногой вселенную… а какие у него уши эстетичные… нет? А, все равно – он полное ми-ми-ми. И му-му-му вдогонку.

С другой стороны, в кого еще и влюбляться, если не в принца? Хорош, паразит, даже я это признаю. Но все же…

Другая культура, другие обычаи.

– Мариса, а ты серьезно в него влюблена?

– Как это проверить?

– Да запросто. Ты хочешь за него замуж?

– Каэ… это нереально. Моя семья будет опозорена. Но смотреть на него, любоваться, знать, что он есть в этом мире, мне никто не запретит.

Я кивнула.

Это понятно; у нас куча девчонок обожает всяких поп-звезд. Хотя запри их с такой звездой в одном доме, и через неделю там будет убийство с расчлененкой. И суд девчонок оправдает. Вот здесь то же самое. Видела его Мариса пару раз в столице, читала в газетах, мордашка симпатичная, опять же – принц. У меня так знакомая в английского принца, кстати, влюбилась. Хотя там-то вообще ужас фотокамеры. На него глянешь – объектив завянет. Но прынц же ж!

А тут есть на что посмотреть и что потрогать.

Хотя обычаи у них…

Все равно жуть и жесть. Но Мариса цвела, летала и сияла.

Ну и пусть. Помечтать тоже надо, когда еще, как не в юности? Судя по ответу, она не влюблена, но увлеченность – тоже неплохо. Приятно и полезно для цвета лица.

Приближался День Выбора Дракона.

Парни дергались и нервничали, Матиас, кстати, злился и бесился. Мариса проговорилась, что его наказали за ту драку. Запретили участвовать и пообещали, что в следующий раз он вылетит пробкой из бутылки.

Я подозревала тут руку Хавьера т-Альего, но скромно молчала. При случае надо будет спасибо ему сказать, но так, чтобы не подставить несчастного. У него жена хуже дракона, тот только на врагов кидается, а эта на всех подряд.

Санторинцы, числом десять штук, тоже собирались участвовать. И вот что хотите со мной делайте… наверняка ведь есть какие-то методики на этот счет!

Более чем уверена.

Как я поняла, этот самый Выбор представлял собой что-то вроде ментального совпадения. Человеческий мозг – это сложная электроника. Да, в нас нет чипов, но мы так же ощущаем электромагнитные и прочие волны, мы что-то принимаем, записываем, наш мозг ничего и никогда не забывает…

Разум дракона тоже устроен достаточно сложно. И если я правильно понимаю, с человеком оно работает по принципу «прием – передача данных». Если дракон и человек на одной волне, все просто шикарно.

Если нет – берем другого человека или другого дракона, и пошла выборка…

Если за это время не придумали ничего такого, чтобы посбивать настройки или вообще заглушить их, – можете надо мной смеяться. Наверняка что-то такое есть.

Пищевые добавки?

Какие-то зелья?

Камни, глушилки… да мало ли что? Может, и просто поговорить с драконами. А потом, к примеру, выдать санторинцам зеленую одежду и попросить ящерок вот с этими, зелененькими, не общаться? Или опрыскать их чем-то таким, достаточно вонючим и не слишком заметным для человека? Если драконы разумны, они это отлично поймут.

Я точно не знала, но подвох подозревала. И была уверена, что санторинцы тоже не идиоты.

Пока они вели себя как обычные парни. Гуляли по академии, посещали занятия, его высочество вообще активно участвовал в культурной программе…

Охота, поездка на яхте, визит в драконарий…

С нашего курса две девушки тоже пали жертвами обаяния санторинцев.

Нарсия Карсез и Кайа Ибанес. Обе жеманились и вздыхали, обе составляли компанию санторинцам… ректор не протестовал. Но когда я спросила у Марисы, не хочет ли та… почему нет?

Девушка отказалась наотрез.

– Ты что! Так нельзя… это позор для моей семьи!

– А эти две умницы почему тогда себя так ведут?

– Потому что Карсез можно, а Кайа… Дура!

– А объяснить?

Мариса фыркнула. Выгорит у нас с ее братом, не выгорит, она не знала, но просвещала меня и из этих соображений. Невежда в семье – тоже горе.

– Карсез из недавних богачей, титул они себе купили. Там хоть ты что делай – не опозоришься. Их и так не везде принимают, и отношение к ним… такое.

Я кивнула.

Понятно, это как братки в девяностых. Деньги есть, но и отношение, и все остальное… тут такое тоже бывает.

– А Ибанес?

– Тут обратный вариант. До академии ее вообще никуда не вывозили. Понимаешь?

– Меня тоже.

– Ты не такая. А Ибанес очень наивная. Я знаю, ей пытались намекать…

– Серьезно?

– Кажется, она влюбилась. Ты же видишь, какие они…

Я видела. И скромно молчала о принце. Ну да, красавцы. Если и не идеальные, то экзотичные и привлекательные. А девственность тут…

Она обязательна. Но когда это бабы мужчин не дурили? С куриной кровью и обмороками?

Как по мне, так изначально.

Пусть девушки развлекаются. Я отвечаю за себя и за своих девочек, а стеречь каждую дуреху – никакой полиции не хватит.

Интерлюдия

1

– Ты уверен, Санджар?

– Великий, полностью может быть уверен только Сантор. Но мои опыты принесли немалый успех. Вы нашли родники, которые питают пещеры этих тварей? С поверхности? Или где они выходят на поверхность?

– Да.

– Тогда все в ваших руках, Великий. Прикажите поместить кувшины в ручьи – и будем ждать результата.

Его высочество принц Баязет задумчиво поглядел в окно.

– Да, пожалуй. Если кто-то из наших людей будет выбран драконом, мы отменим этот план. Но если опять… эти твари нарочно, я даже не сомневаюсь! Так не может быть, чтобы никто не подошел никому…

Санджар имел на это свое мнение.

Как ученый он отлично знал, что десять опытов – мало! Вот если двадцать, тридцать, семьдесят… причем не раз в пятьдесят лет, а каждый год – тогда имеет смысл говорить о злом умысле. Но спорить с его высочеством?

Нет-нет, на такое Санджар не соглашался.

Как любой человек, он хотел жить долго, жить хорошо, а еще…

Еще – заниматься наукой!

Всегда, с самого детства, задавал себе Санджар один и тот же вопрос.

Почему?

Почему льет дождь?

Почему солнце желтое?

Почему вода мокрая?

Таких «почему» было очень много, на некоторые удавалось найти ответы, но большинство оставались без них.

Санджар рылся в библиотеках, скупал свитки, ставил опыты, тратя на это все свои средства… С его высочеством он столкнулся случайно. Принц Баязет тоже увлекался старинными инкунабулами, только для него это не было главным.

Польза!

Вот что он искал в любом трактате!

Не знания ради знаний, чистых и высоких, а презренную грубую пользу. Но Санджару ли жаловаться? Его высочество оценил увлеченность своего слуги и взял на службу. Хотя Санджар и так бы согласился, даже без денег, просто за доступ к древним свиткам и тайным знаниям.

Принц, правда, не давал рыться в архивах просто так. Он требовал от Санджара ответов на конкретные вопросы, но разве это так сложно?

В чем-то Санджар даже был благодарен его высочеству. Сам бы он не стал рыть в этом направлении, а когда его высочество задавал вопросы, Санджар искал ответы и на них, и на свои вопросы. И задавал новые.

Если бы еще принц не был таким требовательным…

– Санджар!

Ох! Задумался…

– Я пыль у ваших ног, Великий.

– Не смей отвлекаться! Готовь свой яд – на всякий случай через пять дней.

– Да, Великий.

Санджар не стал говорить, что все и так готово. И проверено. Правда, на пустынных ящерах[21], но велика ли разница?

Скоро они об этом узнают.

– Великий, могу ли я присутствовать при Выборе?

– Как и мы все, Санджар. Как и мы все…

Санджар поклонился.

– И я хочу, чтобы ты смотрел внимательно. Может, ты увидишь нечто такое…

– Да, Великий.

Санджар и сам был намерен смотреть в оба. А вдруг?

Хотя и яд ему было интересно опробовать. Наука же!

Мысли о том, что погибнут драконы, что драконы тоже разумные, что им будет больно, что яд – это мерзость…

Нет, это ему в голову не приходило! А вот получить ответы на свои вопросы – интересно! Чистая наука!

Все во имя чистой науки!

2

– Хавьер, у тебя все готово?

Т-Альего кивнул.

Эс Орландо Чавез, ректор академии, тяжело вздохнул.

– Придется устраивать еще один Выбор. Но это позднее, к весне. Когда вельха уйдет из организма естественным путем.

Эс т-Альего опять кивнул.

А что тут говорить? Есть вещи, которых допускать нельзя. К примеру, допускать в ряды драконариев посторонних. Или отдавать драконов в чужие руки. И для этого давно придуманы средства.

К примеру, трава вельхи. Добавляй ее понемногу в пищу, и чувствительность людей понизится. Какой там Выбор Дракона?

Они ничего не будут чувствовать. Будут более рассеянны, легкомысленны… а для Выбора надо сосредоточиваться. Разум человека, принявшего траву, словно затуманен, а человек даже этого не осознает. Вот вельху[22] и добавляли дорогим гостям.

Справедливости ради, ее добавляли не в тарелки, а в кастрюли, так что страдала и часть третьекурсников. И преподаватели.

Сам эс т-Альего перешел на домашнее питание. Драконам все объяснили. Но пока не пройдет Выбор, нервы все равно позвенят. И у него, и у ректора.

Его величество не отличается добротой и не склонен прощать неудачи. Так что… санторинцы Выбор не пройдут. И точка.

Осталось потерпеть каких-то три дня.

3

– Почему с тобой не приходит та симпатичная самка? Которая меня чесала?

Эдгардо Молина, который вот этим и занимался, чесал Эстарга, даже чесалку уронил. И тут же получил ее обратно.

Лапки на верхушках крыльев у драконов вовсе не рудиментарные, с их помощью можно выполнять достаточно тонкую работу. А можно и палочку поднять и подать.

– Чеши, не отвлекайся.

Эдгардо возобновил почесушки.

– Она приходит к собственной драконице, наверное. Ты в курсе?

– Да. Виола довольна. Она говорит, что у нее хорошая подруга, умная, добрая и осторожная.

– Да… Каэтана такая. Наверное.

За последнее время Эдгардо нечасто думал о Каэтане. Очень уж она время удачно подгадала. Не успели они с драконицей выбрать друг друга – санторинцы приехали. А до того Хавьер т-Альего загонял тренировками. Санторинцы ж едут!

Вечером у Эдгардо только и сил было в кровать упасть.

Думать?

Для этого надо хоть пару минут свободных иметь. А Эдгардо всю эту историю воспринял примерно так: обошлось – и слава богам. Потом в храм сходит, пожертвует. Потом подумает, что и к чему.

А сейчас…

Выспаться бы! Но кто ж даст?

– Тебе она не нравится?

– А должна? – удивился Эдгардо.

– Мне Виола нравится. Она красивая. Белая такая, изящная…

Эдгардо задумался.

Нравится ли ему Каэтана? Ответа не было. Она – какая?

А правда? Какая она – Каэтана Кордова? В памяти всплывало что-то серое, размытое… невнятное пятно. Вроде она невысокая. И стройная. И лицо у нее без прыщей.

И – все?

Хм-м-м-м-м…

– Я не задумывался. Но мне кажется, Каэтана себя прячет.

– Почему?

– Не знаю…

– Ваши самки стараются выглядеть ярко. Я знаю. А эта наоборот? Она не хочет свить гнездо и сплести шеи с другим драконом?

– Действительно странно.

Эдгардо вдруг понял, что и разговаривать толком с Каэтаной не разговаривал. А ведь девушка, которая прошла Выбор Дракона впервые за столько лет, просто не может оказаться пустышкой. Какие у нее волосы? Глаза?

Сложный вопрос.

Мужчины и женщины воспринимают мир по-разному, этим Каэтана и пользовалась. Если женщины подмечают мелкие детали, то мужчины воспринимают образ в целом. Вот она и выглядела серой и размытой. Вот Эдгардо и не мог сказать ничего определенного.

А захотелось.

Поговорить, посмотреть на настоящую Каэтану, может, и поухаживать? Если Эстаргу нравится Виола, можно проявить внимание к ее подруге.

Но это Эдгардо сделает после отъезда санторинцев. Пусть приедут, потом уедут… сейчас не время привлекать к себе внимание, а вот потом он этот вопрос разъяснит.

Время у него еще есть, ему предложили место в отряде, и он это предложение принял. И отец не против, вот лет через десять-пятнадцать Эдгардо переведется поближе к столице и будет принимать постепенно родовые дела.

И вылетать с Эстаргом тоже, конечно. Механизм отработан.

Просто с возрастом у человека хуже становится реакция, да и здоровья годы не прибавляют. Поэтому Эдгардо перейдет из активного боевого подразделения в патруль и будет летать вдоль побережья. Это и не так опасно, и времени занимает меньше, и на семью ему хватит.

Но это потом. А пока он полгода еще побудет в академии и сможет поближе познакомиться с Каэтаной Кордовой.

Если она умеет так прятаться на самом видном месте, она незаурядная женщина. И заинтриговала она Эдгардо, что уж там…

Эс Молина решительно собирался разобраться с этой загадкой. Дайте немного времени…

Глава 10

Выбор Дракона.

Чего я не понимала, так это зачем драконам – люди. Но у меня еще есть время это узнать.

А сегодня…

Выбор!

День Выбора Дракона.

Кто и кого выбирает – непонятно, но ясно, что все должно быть обставлено очень торжественно. Тем более в этот раз к Выбору и санторинцев допустили… последний раз это делали так давно, что никто и не помнит. Из тех, кто тут работает.

Раэн Сориа постоянно ворчит, что не к добру. Но – политика.

В этот раз всего было тридцать восемь претендентов.

Десять санторинцев.

Двенадцать наших – первокурсников.

Да-да, четверо не допущены. Те самые… Матиас Лиез и компания. Эс т-Альего постарался, за что я ему была благодарна.

Я, конечно, и сама им вломила неплохо, но добавка не помешает. Матиас мне не нравился. Вот Мариса – дело другое. Даже странно, что они с Матиасом из одной семьи. Или нет?

Если там отец… если сыночек пошел в папочку, неудивительно, что Мариса такой выросла. Она была обязана или сломаться, или стать мразью, или развить в себе повышенную сопротивляемость. И мать, наверное, помогла.

А Матиас – пакость.

Таких необходимо постоянно окорачивать. Лупить по рукам, ставить на место. И не дай бог кому оказаться в его власти. Безнаказанность таких только провоцирует.

Та еще мразь выросла. Таким надо не дракона, а слизняка. Испанского, крупного. Самое тотемное их животное.

Остальные?

И его прихлебателям по слизняку. И можно без хлеба. Ладно… Гилу можно черепаху. Он тоже тормоз. Пока до него доползет – как раз неделя пройдет.

Остальные шестнадцать – второкурсники и третьекурсники. Те, что в прошлом и позапрошлом году не нашли себе дракона по сердцу.

Или их дракон не нашел. Название у дня уж очень… двойное.

Выбор Дракона? А кто выбирает-то? Дракон? Человек?

Дракон, понятно. И он может легко это сделать в любой момент, вот как Виола. Пошла и выбрала. И поди фыркни против. Но людям же так нельзя! Им же не ехать, им шашечки! Понты и церемониал! Дешевые спецэффекты!

Но выглядит это очень торжественно.

Под амфитеатр оборудована большая площадка в горах. Идти туда надо часа полтора, но никто не жаловался. Такое зрелище!

Мы все рассаживаемся по местам.

В самом низу третьекурсники, повыше – второй курс, первый – на самом верху. Матиас и компания, кстати, даже не были сюда допущены. За проступки.

Мужчины стоят посреди арены. Они рассредоточились по всему ее периметру, стараясь оставить расстояние между собой и остальными, хотя бы пару метров. Все одеты совершенно одинаково, и различить их можно только по цвету волос.

Санторинцы смуглые и черноволосые, наши – разные. Есть даже один рыжий. Но равенцы не такие смуглые, даже когда у них волосы черные.

Кто-то спокоен.

Кто-то бледен.

Все одеты в одинаковую одежду. Белые штаны, белая рубашка, больше всего похожая на мешок, в котором прорезали дырку для головы.

Все босые, все без украшений.

Все оглядываются и ждут.

Для начала – речь ректора.

Эс Чавез выпрямился, откашлялся для солидности.

– Друзья мои! Драконарии! Сегодня для вас знаменательный день! Кто-то из вас уже прошел через Выбор и обрел своего дракона. Кто-то обретет его сегодня. И поверьте, это будет самым счастливым днем в вашей жизни! Но даже если ничего не произойдет – не отчаивайтесь. Вы всегда можете повторить свою попытку – через год или через два. И я верю, что у вас все будет хорошо. Но стоит помнить, что драконарий – это не просто красивое название. Это ответственность…

Ровно через минуту я отключила мозг и перевела речь ректора в режим фонового шума.

Бюрократы одинаковы везде.

В этом мире, в том мире… какая разница? Им везде надо подчеркнуть свою значимость, везде надо рассказать о своей незаменимости… и везде, везде только общие фразы, без капли смысла.

Такую пургу можно гнать километрами.

«В то время как космические корабли бороздят просторы Большого театра…»[23]

Олинда пнула меня в бок.

– Не спи, замерзнешь!

– Словоблудие закончилось?

– Да. Выпускают малышей.

Я внимательно уставилась на арену.

По сложившейся традиции, сначала свой Выбор делает молодняк. И на арену медленно выходили молоденькие, всего-то три-четыре метра в длину, дракончики.

Они шли не спеша, принюхивались, приглядывались.

Я смотрела с интересом.

Почему разумная жизнь во вселенной не связывается с людьми? Потому что разумная.

Драконы не просто связались, они находятся с людьми в симбиозе. Но зачем?

Эх, поле непаханое для биологов, химиков и даже зоопсихологов. Если не съедят.

За этими размышлениями я чуть не пропустила, как один из драконов – некрупный, темно-синий, остановился напротив эса с нашего потока. Кажется, эс Кристобаль Рамос.

Какую-то долю секунды человек и дракон смотрели друг на друга. А потом Кристобаль застонал, скорчился, схватился за виски… дракон аккуратно поддержал его мордой. Эс навалился на малыша всей тяжестью, но тут уж не сплоховали другие эсы, которые присутствовали на арене. Помогли парню опуститься на песок, а потом и на носилки погрузили. И унесли. Дракон шествовал за ними, аккуратно сжимая в пасти ладонь своего человека. Я заметила, что контакт не разрывался ни на секунду. Когда мы с Виолой – я не могла видеть себя со стороны. Но мы вроде сначала кровь попробовали, а потом уже все остальное? А тут у ребят наоборот?

Они получают сильный ментальный удар, а потом закрепляют воздействие кровью? Или это только сейчас так? При санторинцах? Чтобы не открывать лишнего?

Так же обрели свою судьбу еще шестеро эсов. Трое с нашего курса, в том числе Виргилио и Рубен, двое третьекурсников, один второкурсник.

Всех их унесли на носилках, и все выглядели примерно одинаково.

Стонали, держались за головы, лица у них выглядели… хотя что там поймешь, когда лицо искажено от боли?

Это неприятно? Мне было вполне нормально, но это мне. А ребятам? Которые не привыкли постоянно и ежедневно подгружать в свой мозг новую информацию?

Наверное, это как поленом по голове, особенно впервые.

Я точно не знаю, в подробностях литература скупа. Мне только встретилось раз сравнение с ключом и замком.

Первый раз – всегда самый сложный. И вставить ключ в новый замок, и повернуть его… а потом уже все будет легче и легче. Металл тоже притирается…

Малышня сделала круг – и ушла с арены.

И над ней в воздухе закружились драконы.

Ага, это тоже понятно. Если они опустятся на арену все сразу, они ее в три слоя закроют. И уплющат всех присутствующих в блинчик.

Поэтому они кружатся в воздухе, снижаются все ближе и ближе к земле, словно бы приглядываются, прислушиваются к чему-то…

Истошный визг едва не снес меня со скамейки. Визжала Нарсия Карсез.

Чего она орет?

Оказалось, что один из драконов пролетел так низко, что ей ветром прическу взъерошило.

И что?

Я бы ее пнула, но первой успела Ярина Лонго. Она отвесила подруге затрещину. Нарсия всхлипнула – и свалилась в показной обморок. Ну и пусть ее, хоть помолчит.

Драконы снижались.

А потом один из драконов вдруг подхватил парня с арены – и снова взмыл вверх.

Человек свисал из его пасти, как тряпка.

И второй, и третий…

Это происходило очень быстро. Такой круговорот, вроде бы только что дракон летел у тебя над головой – и вдруг стремительный бросок вниз, и такой же бросок вверх.

В небо…

Теперь я поняла, как они сражаются.

За такими резкими движениями даже глаз уследить не может.

Вниз, вверх, опять вниз и вверх – карусель крутится, заставляя прикрывать глаза, голова кружится от увиденного.

Кто-то еще из девушек свалился в обморок.

А потом все закончилось. Как-то резко, в один миг… Я посчитала число человек на арене.

Ровно тринадцать.

Все санторинцы, их легко узнать. И трое ребят.

Один из них упал на колени и разрыдался. Двое других кинулись к нему… один первокурсник, один второкурсник. Помогли подняться, повели прочь. Второкурсник и сам едва сдерживал слезы.

Ну да, у него еще меньше шансов осталось.

Внизу, в ложе для почетных гостей, что-то высказывал ректору разъяренный принц Баязет. И чего он ядом плюется?

Понятно же, никто и никогда не даст драконам выбрать не тех людей. Не знаю, как это происходит. Надо полагать, знает ректор и знают драконы.

Так что…

Приехали, гости дорогие, в Выборе поучаствовали, теперь Зимний бал – и свободу попугаям. То бишь – валите на все четыре стороны. К себе в Санторин.

Только вот…

Если я это понимаю, это понимал и принц. Уж не тупее меня, наверное.

А если он это понимал, какой у него «план Бэ»? И есть ли у нас возможность ему противостоять?

Не знаю.

Надеюсь, что об этом думает и знает ректор. Но я на всякий случай подержусь подальше от санторинцев. Целее буду.

Только вот… мне, как обычно, не повезло.

* * *

Вот чего я не хотела, так это вмешиваться в прекрасные отношения Кайи Ибанес и какого-то парня из Санторина. Уж простите!

Кайа на меня каждый раз смотрит так, словно у меня вши. А санторинец… это вообще отдельная тема. Она не знает, с кем лучше не крутить?

Сама дура.

Нет, я бы и шага не сделала. Но…

Звук пощечины – не то, чего ждешь от мирно удалившейся в бухту парочки. И резких слов по-санторински. Не знаю я их языка, не знаю…

И голос Кайи:

– Нет, прошу, не надо, нет…

Мы с Виолой переглянулись. Называется, хотели поплавать, шли мимо. Шла я, Виола скользила рядом.

– Ты пойдешь? Или мне?

Я качнула головой.

Дракон загрыз человека? Напал, потрепал… Один фиг – международный скандал будет.

– Я сама. Подождешь нас здесь?

Виола и спорить не стала. Развалилась кверху лапками, словно громадная кошка.

– Подожду.

В моих способностях она не сомневалась. Один санторинец?

Ну-ну. Было б там все посольство… но тогда бы им не хватило Кайи. Я легко сбежала по тропинке.

Ну что, картина маслом по дороге. Кайа, на коленях, с самым затравленным видом.

Санторинец, который одной рукой держит ее за волосы, а второй достает свой ценный орган. Кстати – не впечатлило. Так себе размерчики. И поинтереснее видывали.

Кайа всхлипнула. Я вежливо кашлянула.

– Не помешаю?

Обернулись оба, Кайа вскрикнула от боли, волосы-то ей никто не отпустил, санторинец поднял брови.

– Ещ-йо одна? Ид-и сью-да, дефка, тебе понравьит-сья…

Я сморщила носик.

Серьезно?

Мне вот это должно понравиться?

Но чтобы разобраться с парнем, надо, чтобы он отошел от Кайи. Вот ведь дрянь! И молодой совсем, лет двадцать, не больше…

– Кайа, он человеческий язык понимает?

Девчонка заторможенно кивнула. И снова всхлипнула от боли.

Я прицелилась указательным пальцем в санторинца. Чтобы точно знал, что я говорю именно ему.

– Твой огрызок можно только мышам показывать. Понял? К людям с таким лезть – только позориться.

Что не может вынести «ну настоясчий муш-ш-ш-шына»? Да вот этого. Насмешки над его мужским достоинством. Куда и похоть пропала? Осталось только желание засветить мне оплеуху. Но для этого пришлось оттолкнуть Кайю. Девушка отлетела в сторону, парень шагнул ко мне, замахнулся…

Наивный!

Конечно, драться я с ним не стала. Просто уклонилась – и подставила подножку. Еще и в спину толкнула посильнее. Но парень сам виноват. Если бы он не лез к девушке, не лез ко мне… ну хоть не поленился бы спуститься до конца бухты. А то ведь прямо на тропинке, на середине приставать начал…

А тут склон, хотя и небольшой.

А галька скользкая.

Вот и укатился бедняга вниз, гремя костями. Я схватила Кайю за руку.

– Пошли!

– А… – Девушка дернулась.

Я потянула ее сильнее.

В том и беда. Я могу его сбить с ног, могу ошеломить, но… я не могу серьезно калечить придурка. Это международный скандал. А иначе его не остановить.

Надо убираться, прежде чем он выползет.

Кайа послушалась. Я потянула ее еще сильнее, прислушиваясь к шуму. Ну же… ага!

Вот и моя тропинка. В ближайшую незанятую бухту, и Виола нас уже ждет, даже хвостом помахивает. Мол, быстрее, поторапливайтесь… дурачок уже пришел в себя!

Мы проскользнули мимо, я повернула камешек темной стороной – и кивнула Виоле. Дракоша тут же перегородила дорогу.

Не думаю, что санторинец знает отличия дракона-мальчика – и дракона-девочки. Под хвост точно заглядывать не станет. Так что…

Кайа даже не дернулась. Видимо, санторинец сейчас казался ей страшнее дракона. Я кое-как дотащила девчонку до воды и принялась умывать. Помогло. Через пару минут она начала отплевываться от морской воды, а там и возмутилась.

– Кордова! Ты что делаешь?!

– О, пришла в себя? Отлично!

Пришла настолько, что вырвалась из моих рук, отплевалась от воды, а потом вдруг сообразила, как здесь очутилась. Дошло!

– Т-ты… как?!

– Вот так. Проходила мимо.

Кайа дернулась, словно от удара.

– П-просто мимо?

– У меня были свои дела. Смотрю, этот гад тебя почти тащит… ты не выглядела счастливой.

Кайа медленно, словно в дурном сне, кивнула.

– Д-да… я не хотела. Он сказал…

Девушку затрясло. Началась истерика.

Я махнула рукой, уселась на удобный камешек (надеюсь, ненадолго), приобняла балбеску и дала порыдать минут десять. Наверху кто-то топотал. Если и санторинец… да и фиг с ним. Если полезет к Виоле – сам себе будет злобный дурень.

Не полез. Ладно, побегает минут пятнадцать да и поймет, что никого не дождется. И адиос, амиго.

А пока можно и послушать очередную версию на тему «казался орлом, оказался козлом». Чего уж там, оно неизбывно и вечно.

А от мужчин обычно слышится: «казалась доброй, оказалась коброй». Так что все взаимно, ничего нового…

Ну вот… Кайа думала, он хороший. Комплименты говорил, гулять водил, ухаживал, даже серьги подарил… Да знает она все! Что по законам Санторина такой подарок – это вопрос. Причем конкретный: дашь – не дашь? Если ты не жена, не невеста, не родственница, считай, ты даешь согласие на… да на все! Но здесь-то не Санторин! Вот она и не подумала…

Он же ТАКОЙ, ну… То есть он НЕ такой, он умный, он прогрессивный, он все-все понимал…

Я только глаза закатила.

И ведь не дурочка вроде! Но иногда… ну такая наивность! Конечно-конечно, привыкла здесь вертеть парнями и думала, что это везде работает?

– Ты в себя пришла?

– Н-немного.

– Вот и отлично. Давай успокаивайся, да я тебя домой провожу.

Виола будет ругаться, мы собирались поплавать, а потом я бы переночевала в пещерах. Но… как бросить девушку?

Никак…

Она в таком состоянии просто не дойдет. Нереально… у нее была истерика, сейчас откат пойдет, хорошо, если мне ее дотащить удастся. А то и в обморок свалится под кустом или заблюет половину парка. Запросто. Реакция на стресс у каждого своя. Подруга вон за два дня до экзамена есть переставала, ее даже от чая тошнило. Как будет реагировать Кайа – я не знаю.

Ревет вот…

Ничего, все пройдет. Было б из-за чего расстраиваться. Ничего не случилось… разве что червяка тебе показали… не червяка? Ну, слизняка. Или морковку. Тоже мне, беда века. Сходи, учебник по анатомии посмотри и успокойся. Или статую какую. Ты замуж-то как собираешься? Будешь мужа в темноте искать на ощупь?

Кайа громко шмыгнула носом в ответ на мои утешения.

– Н-нет… а там… тоже… Это?!

– Это у всех мужчин есть. – Я старалась не смеяться. Издержки воспитания. Крестьяне-то знают, откуда дети берутся, а эти… сначала растят девчонок в вате, а потом удивляются, что те всего боятся. Хоть бы про птичек и пчелок рассказывали! – И да, такой способ, как хотел этот санторинец, тоже есть. Мужчинам нравится.

Кайа уставилась на меня со священным ужасом. Я тут же ощутила себя, как будто читаю «Плейбой» монашкам.

– Н-нравится?

– И что? Относись к этому спокойно. До свадьбы…

Кайа еще сильнее захлюпала носом.

– Я теперь грязная…

– Нет. Я тебя умыла.

– Я его… он меня…

Я встряхнула девушку за плечи.

– Не говори глупости. Он ничего сделать не успел. Ты девушка, как и была, а этот тип… да плюнь на него еще раз!

– Я…

– Пошли, я тебя провожу в общагу.

– А…

– Ушел.

Это я точно знала от Виолы. Драконица видела, как санторинец направился к себе. Ну и на фиг его… туда и еще раз туда.

Кайа выдохнула.

– Правда?

– Честное слово. Пошли.

Я кое-как потащила Кайю. Шла она плохо, наваливалась на меня, но хоть ногами перебирала – и то дело. Ничего, справились.

И до общаги дошли, никого не встретив, и до комнаты я ее проводила. Посмотрела, вздохнула.

– Сейчас вернусь. Откроешь мне.

– Х-хорошо.

У себя в комнате я не задержалась. Взяла мазь от синяков, взяла фляжку с крепким вином и направилась обратно. Кайа открыла почти сразу. Видимо, сидела у двери. Вот и мокрое пятно на полу. Да уж! Воспитали трепетную орхидею, а мне с ней возись теперь! Жаль, этот умник санторинский к Марисе не пристал. Или к Олинде. Мне бы и возиться не понадобилось. Ни с ней, ни с ним. Его бы в бухте и закопали. Или притопили.

– Каэ…

– Вот этим намажешь моську… – Я пригляделась и рукой махнула. Нет, бесполезно. – Ладно, иди сюда…

Раздеть, найти кружевную сорочку, одеть девушку, намазать синяк, потом налить в кружку сто грамм и протянуть Кайе.

– Залпом. Горько, но тебе надо. Чтобы уснула.

Кайа послушалась. Выпучила глаза, задышала, как рыба на суше…

– Это…

– Снотворное. Теперь ложись. – Я включила ночник. – И не переживай, все будет хорошо.

Кайа зевнула. Алкоголь сработал.

– Да-а-а…

– Спокойной ночи, дверь закрою.

А завтра еще перед Виолой оправдываться. Надеюсь, она мне голову не отгрызет.

Ладно. Я у нее завтра переночую. Или послезавтра. Она умненькая, она все отлично понимает. Хорошо еще, она санторинцу голову не отгрызла. А ведь могла…

Но лучше не надо такое кусать. Отравиться можно. Тьфу, пакость!

Кайа уснула почти мгновенно. Я вздохнула еще раз, укрыла ее одеялом, да и дверь прикрыла. Испугалась девчонка, натерпелась.

Хотя санторинцу сегодня тоже досталось. Но что будет завтра?

А, завтра и подумаем. Голову откусить никогда не поздно.

«Ах, мадам, я потерял голову от вашей красоты!»

Никогда не думала, что в этой фразе столько правды.

* * *

С утра в дверь постучали.

Я даже и не сильно удивилась. Мариса приобрела привычку забегать ко мне по утрам, на чашечку кофе. Так что…

Дверь я открыла не глядя – и ошалела.

– Кайа?

Девушка молча кивнула. Я посторонилась. Как была, в одной ночнушке, растрепанная и босая. Моя комната – мои правила. Но Кайю мой вид не смутил.

– К-каэтана, я…

Я решила не добиваться от нее связных мыслей. Пока.

– Ну, проходи, раз пришла. Кофе будешь?

– Кофе?

– Будешь, – решила я, берясь за мельничку. Сварить недолго, а на завтрак опоздаем – не страшно.

– Каэтана… я поблагодарить.

– Все нормально, – отмахнулась я. – Ты бы меня тоже не бросила.

– Я… ты его так…

– Я с ним ничего не сделала. Он сам упал… почти.

Не рассказывать же ей про силу инерции? Ни к чему.

Тем временем Кайа вдохнула, выдохнула и кое-как собралась с мыслями.

– Если бы он вчера… моя жизнь была бы сломана. Я тебе обязана. Спасибо, Каэтана Кордова. Я не останусь в долгу.

Я поставила перед Кайей чашку с кофе, привычно подвинула печенье и варенье.

– Ешь. Хочешь отплатить мне добром за добро?

– Да.

– Тогда дай слово обо всем молчать. Хорошо?

– Хорошо. А п-почему?

– Потому что молчание выгодно всем, – ответила я. – Тебе, мне, ему…

Кайа передернулась.

– Не представляю, как я пойду в столовую. А там… он…

– Ножками пойдешь. Тоже мне проблема. И улыбаться будешь.

– Страшно.

В дверь постучали.

– Каэ, кофе есть?

– Давно б себе завела да варила ведрами, – заворчала я на Марису. Больше из вредности, и расход невелик, и сладости мы покупали кто во что горазд. Просто девушкам больше нравилось, когда варю кофе я.

Ладно, для подруги можно и постараться. Бросила в кофе пару горошин перца, как ей нравится, и поставила турку на огонь.

– У тебя вкуснее. Давай мы и на кофе скинемся? Кайа? То есть эсса Ибанес?

– Можно Кайа, – отозвалась девушка тихо.

– Что ты тут делаешь?

– Кофе пьет. – Я намекнула, что не стоит расспрашивать.

Мариса поняла правильно.

– Помощь нужна?

Я сняла турку с огня. Посмотрела на Кайю, та на меня.

– Я… расскажу?

– Марисе можно. Она бы тоже мимо не прошла. Хочешь, я расскажу.

– Да… лучше ты.

– Все просто. Вчера Кайю пытался изнасиловать один из санторинцев. Понятно, у него ничего не получилось, я мимо проходила.

– Ты? – Мариса была в курсе моих планов на вечер.

– Мы.

– Он живой?

– Вполне. За это не переживай, живее всех живых. Но шум поднимать не стоит, ты понимаешь.

Мариса понимала.

Репутация, да…

То ли он захотел, то ли она предложила… этот-то гад в Санторин уедет, да и все, а Кайа тут останется. И ей еще учиться почти три года, и замуж выходить…

– Он шум не поднимет?

– Не знаю, – сгорбилась Кайа. – Вот…

На ладони у нее лежали серьги. Красивые, кстати. Я бы тоже повелась. Витые золотые нити, аметисты, под цвет глаз девушки…

– Их вернуть, наверное, надо?

– Рехнулась? – даже удивилась я.

– Но я…

– Считай, компенсация. Только у себя пока не держи… спрячь куда или на сохранение кому отдай – кому довериться можешь. Лучше даже спрячь. В парке, к примеру. Только не в своей комнате. А то мало ли что!

Для девушки это явно было откровением.

– Что именно?

– Ну, если он дурак, может и скандал поднять. – Я задумалась. – И попросить тебя в жены. Устроят обыск, найдут сережки, решат, что подарок к свадьбе… ты ж нормально не соврешь, постесняешься. Придется того… замуж.

– Не хочу!!! – затрясло Кайю.

Я покачала головой.

– Всем же говорили! Не связывайтесь с санторинцами, таким палец дай, они руку по плечо отгрызут и на шею сядут! Так что… могут потребовать. Наглости хватит.

Мариса фыркнула.

– Что – могут? Мы вчера все вместе сидели у меня в комнате. Платья мерили.

– Лучше у нас. – Олинда вплыла решительно и неотвратимо. – Да, Каэ. Извини, мы все слышали.

В кильватере ее двигались Фатима и Севилла.

– Извиняю.

– Вот. Мерили у меня украшения, делали прически, болтали о мужчинах. Кайа, не расстраивайся. Подумаешь, беда! Все же обошлось, а этого гада мы под стол запинаем.

Кайа откровенно зашмыгала носом.

– Девочки, вы…

– Мы. Не переживай, мы не сволочи. А за своих мы из него сациви сделаем.

Я вздохнула – и принялась разливать очередную порцию кофе. Повадились, понимаешь.

– А что такое сациви? – робко спросила Кайа.

– Это блюдо, в котором мясо варят, жарят и режут, – опошлила я рецепт. – Но варить санторинца мы точно не будем. Кастрюли нет.

– Ну и ладно. Обойдемся. – Олинда махнула изящной ручкой. – Кайа, ты мои побрякушки помнишь?

– Д-да. Ты их постоянно же носишь.

– Вот. Их и мерили. Сначала кольца, потом браслеты, цепочки и серьги. Всем понятно?

Я про себя только улыбнулась. Молодец Олинда. Вот что значит – правильный вектор приложения сил. Не было его? Получите стерву и заразу.

Есть он?

И девушка за своих кого хочешь загрызет. Со всей стервозностью и заразностью.

Хотя мы все загрызем. Перебьется санторинец. За вчерашнее с него мало шкуру спустить и голым в Санторин пустить. Нельзя так делать – и точка.

Если он не дурак – промолчит про вчерашнее. Сделает вид, что ничего не было. А если дурак… сколько им тут еще быть?

– Дней десять.

– Я вслух говорила?

– Да.

– Дожили. Ладно… девочки, придется нам побыть с Кайей. Если что.

Ответом был благодарный взгляд девушки. Ничего, подруга, прорвемся. Кто сказал, что не бывает женской дружбы?

Бывает. Прямо здесь и сейчас.

– Девочки, время. Завтрак-завтрак… ай-лю-лю потом!

– А как быть с упражнениями? – это Фати.

– С нами походит, – отрезала я. – Не переломимся. Кайа, не бойся, если что – просто посидишь рядом, на море полюбуешься. Девочки, на крыло!

– Хорошо.

Синяк, кстати, почти и заметен не был. Вовремя намазали. Но…

– И синяк ты получила вчера. В обед.

– А где?

– Веткой хлестнуло, – ответила Мариса. – В парке.

Кайа согласилась.

Интересно, дурак санторинец или нет? Посмотрим…

* * *

Дурак, кто бы сомневался. Доказательства я получила, считай, сразу, как мы пришли в столовую. Тесной компанией.

Впереди Мариса, рядом с ней, может, на пять сантиметров отставая, Олинда и Севилла, потом мы втроем. Кайа пряталась за всех нас. Куда и надменность девалась?

Хотя я отлично знаю – куда. В неприятностях рассосалась.

Когда за попу прихватят, тут уж не до всякого нехорошего. Выбраться бы!

Санторинцы располагались за своими привилегированными столами. Мой взгляд тут же выцепил одного из них… Ну-ну!

Так бы я его не узнала, но полет по тропинке не прошел для парня даром. Галька только выглядит кругленькой и удобной. Но тот, кого по ней хоть раз протащили, быстро понимает, сколько у нее острых углов.

Если Кайа выглядела вполне прилично, то этот кадр… Синяки темнели, подчеркивая форму бровей, разбитый нос пламенел над красивыми (но тоже разбитыми) губами, глаза торжествующе сверкали, и все это в обрамлении романтических волн белой ткани… красота!

Вот нас заметили. И черные глаза вспыхнули уж вовсе торжеством. Кайа вцепилась в меня так, что больно стало.

– Цыц! – шепнула я. – Расслабься! Улыбаемся! НУ!!!

Получилось неплохо. А пальцы, которые сжались на моей ладони еще крепче, перетерплю.

Его высочество Баязет встал из-за стола.

За ним, весьма недовольный, поднялся ректор.

– Девушки, подойдите сюда.

Ему-то явно хотелось разобраться камерно. Но поди откажи… дипломатия!

Мы послушно прошествовали к столу.

– Эсса Ибанес, эс Мехмет Четин сегодня утром сказал мне, что вы приняли его предложение и согласились ехать с ним в Санторин.

– Н-нет! – пискнула Кайа. – Я не хочу! И не поеду!

Ректор нахмурился.

– Эсса?

Я выдохнула. Кажется, отвертеться не получится.

– Эс Орландо Чавез, моя подруга растерялась. Эсса Ибанес хочет сказать, что предложения эс ей не делал, ни на что она не соглашалась и никуда с ним не поедет. Тем более в гарем.

Ректор посмотрел с благодарностью.

– Эсса Ибанес, все так?

– Д-да. Простите, эс Чавез, я растерялась.

Зато не растерялся санторинец.

– Ты! Это вчера ты была!

Так я и знала, что надо было бить сразу. Нет же, поговорить вздумала… вежливость – зло.

– Я? Вы вчера и мне предложение сделали, эс? А почему я не в курсе?

По столовой плеснуло смешком, санторинец… как его – Мехмет? Четин? А выглядит как синьор Помидор! Он расправил плечи и двинулся вперед. Решил авторитетом надавить? Ну-ну…

Девушки и не подумали отойти.

Мариса и Олинда только плотнее сдвинулись, показывая, что своих не сдаем.

– Это ты меня избила!

И все это с акцентом.

Я коснулась плеч подруг, они пропустили меня – и снова сдвинулись, загораживая Кайю. А я встала перед эсом Четином. И лишний раз порадовалась, что Каэтана такая мелкая.

Я ему носом в грудь утыкаюсь, а с учетом накрученной ткани еще и втрое тоньше кажусь.

– Я? Вас? Избила?

Смех усилился. Грустными были только пять человек. Четверо как раз от меня и огребли и прекрасно знали, что я – могу. А пятый – эс Хавьер – просто сжимал кулаки. И явно мечтал добавить санторинцу.

– Ты там была!

– Ага, – покивала я со знанием дела. – Делаете вы предложение девушке, все как положено, кольцо преподнесли, на колено встали, и тут появляюсь я. И ка-ак… подпрыгну! Да ка-ак допрыгну! Чем я вас побила-то? Головой или ногами?

Теперь уже не сдержался и ректор. Явно представил картину.

Мехмет злобно засопел.

Понял, что проигрывает, и пошел ва-банк.

– Да я ее вчера…

Фу, матерщинник!

Кайа сделала самое лучшее, что могла. Упала в обморок. Хотя не исключаю, что ей Фати подсказала, она умничка.

– Эс Чавез, моя подруга хоть сейчас может пройти освидетельствование у любого врача. Вот сию секунду. Хоть здесь. Мы вчера все были вместе, мы мерили украшения, и никто никого не бил и не… вы понимаете.

– Да, понимаю, эсса…

– Кордова, – вздохнула я. – Каэтана Кордова, эс Чавез. И я тоже могу пройти любые проверки. Если я била эса… Четина, наверное, на мне тоже следы остались? Пусть нас всех осмотрят. Или эс утверждает, что я могу справиться с сильным тренированным мужчиной?

Эс такого не утверждал. Зато вмешался принц Баязет.

– Милая эсса…

– Для вас – эсса Кордова, – резко рыкнула я. Еще не хватало мне таких вольностей. Говорил он, кстати, лучше своего спутника. Намного. Почти без акцента.

– Эсса Кордова.

После этих слов я внимательно поглядела на принца. Явно опаснее своего спутника. Умеет себя контролировать, сдерживать, умеет слышать, слушать и видеть.

– Вы безусловно правы. Вы бы никогда не смогли справиться с сильным мужчиной.

Я закивала, мысленно желая принцу в следующей жизни пересечься со Светочкой. Милейшее, эфемернейшее на вид создание, которое выглядело безобиднее бабочки, но могло завязать в жалобный узелок Лару Крофт, попинать всех героев вселенной Марвелл и на закуску расправиться с десятком дуболомов. Что поделать, у девочки папа – инструктор по рукопашному бою. Генетика… ну и тренировки с детства.

– Полагаю, на пляже с вами был кто-то третий… четвертый. Это ваш любимый, эсса Кордова?

Ах ты гад!!!

– Ваше высочество, – я улыбалась милейшим образом, – я не помолвлена, поэтому ваши предположения оскорбительны. Не знаю, кого ваш приближенный вчера пытался изна… то есть кому он на пляже делал предложение. Но точно уверена, что это не мы с эссой Ибанес. Мы вчера были вместе, и я готова поклясться, что эссе никто не предлагал замужество. Я бы такое точно не пропустила.

Намек его высочество понял. Сдвинул брови.

– Что ж. Если мой человек ввел меня в заблуждение, он будет наказан. Но сначала… эсса, так вы согласны выйти за него замуж?

Кайа, которая кое-как приходила в себя, замотала головой «на отрыв». Нет-нет-нет, она не готова, не хочет, не будет…

Эс Четин порывисто встал, подошел к Кайе (та аж сжалась) и заговорил на своем языке. Красиво, на таком бы поэмы декламировать. Смысла я только не поняла. Но Кайа шарахнулась, побледнела…

– Он просит прощения за то, что поддался чувствам, умоляет не сердиться на него, уверяет, что любит, – суфлировала для меня Мариса.

Кайа посмотрела так, что я поняла – мог бы не стараться эс Мехмет.

Не подействует, хоть он тут сутки распинайся и серенады под окном пой. Вот не стоило проводить ликбез по анатомии до замужества. Теперь Кайа к нему и щипцами не притронется.

Но и помощь ей тоже нужна.

Пришлось решительно подойти к подруге (и когда я успела?), протянуть ей руку.

– Кайа, пойдем. Думаю, нам надо на занятия. Эсы, всего хорошего. Эс Четин, не сомневаюсь, найдется много девушек, которые составят ваше счастье.

И искать их надо в зоопарке. В клетке с мышами.

– Согласен. – Не люблю Матиаса Лиеза, но здесь и сейчас он оказался кстати. – Простите, эсы, эссы, нам действительно пора на занятия. Я полагаю, все выяснили, эсса Кордова не била эса Четина, а эсса Ибанес не выйдет за него замуж.

Ответом нам были возмущенные взгляды со стороны санторинцев.

– Эс Матиас, вы правы, – кивнула я. – Кайа, идем? У нас сейчас, кажется, домоводство?

Девушка вцепилась в меня, как в спасательный круг.

– Да-да… мы идем.

Столовую мы покидали победителями. Но голодными. Надеюсь, к нам никто не сунется, а то сожрем любого.

* * *

– Мне кто-то объяснит, что происходит?

Матиас был внушающим и возмущенным. Но против его высочества Баязета не катил. Вот вообще. Я невинно похлопала ресницами.

– Вы все слышали, эс Лиез. Кайа отказала несчастному юноше, а я его еще и побила. Надеюсь, больно.

Матиас поежился. Даже посочувствовал бедняге, наверное.

– Главное, не покалечили. А то бы скандал был.

– Переживет, – оскалилась я. – Не люблю насильников.

Матиас поежился еще сильнее. Кайа посмотрела на нас… и вдруг осознала. Одним рывком.

– Погоди… тогда, в больнице…

– Меня там не было, – отрезала я. – И тебя вчера тоже нигде, кроме наших комнат, не было. Поняла?

– Н-не было, – согласилась Кайа.

Эстебан Гил кашлянул рядом.

– Это… эссы… пока те не уедут… мы походим? С вами?

Отказываться я не стала. Пусть тоже походят. Установим дежурство.

За себя я не боялась. Любой, кто протянет ко мне руки, лишится ног. И рук. И будет долго плакать о своей незавидной доле.

Что останется – доест Виола. Она тоже может. Но – пусть пока бегают. И я улыбнулась Эстебану.

– Спасибо, эс Гил… Эстебан. Это будет очень кстати.

Эстебан побагровел. Но мысли кое-как в слова оформил.

– Знаю… Каэтана, вы сможете. А остальные?

Я кивнула.

Олинда, Мариса, Фати, Сив… они умнички, но тут же не интеллектом надо давить! Тут надо бить первой. И жестко, и добивать. Смогут ли они?

Я не знаю. А ситуации могут возникнуть разные.

Пусть ребята походят вместе с девушками. Санторинцы целее будут.

И нет, это не оговорка. Я сама лично порву любого, кто тронет моих подруг. А если не справлюсь – Виола поможет. Сядет сверху и уплющит. Она может. И я могу.

* * *

Кайа прилепилась к нам как банный лист.

Сидела рядом со мной, ходила рядом со мной. Явно ей было страшно. И ужин только добавил ей нервов. Пришлось даже пересесть к девочкам. Хотя мне нравилось есть одной, но Кайю я уже не брошу. Вот и приходится вливаться в коллектив.

Не успела я устроиться за столиком, как рядом склонился один из санторинцев.

– Эсса Кордова, его высочество просит разделить с ним трапезу.

А не почитай я про этих гадов, могла бы и пойти. А нельзя.

Даже и – низзя!

Для них так: принял подарок – дал позволение решать твою судьбу. Разделил трапезу – согласился принять сватов. Вот народ озабоченный! Наверное, если рядом с санторинцем чихнуть, он и это по-своему поймет. Как предложение интима.

Хотя интим я им предложить могу. Вылюбить, высушить, выкинуть – в произвольном порядке. Но это не для публичного озвучивания.

– Простите, эс. Я порядочная девушка. Ваше предложение недопустимо.

Показалось мне – или на лице санторинца мелькнуло одобрение? Нет, не показалось. Все он видел, и то, что я ем одна, и то, что сейчас пересела ради Кайи, он тоже понял. И для него как для санторинца предложение принца тоже неуместно. А вот мой ответ – бальзам на душу.

– Его высочество уважает ваши обычаи и понимает, что в вашей стране это просто разделенная трапеза.

– Я также уважаю обычаи Санторина. И не хочу усугублять непонимание между нашими странами.

Затруднение разрешил эс Чавез.

– Эсса Кордова, как ректор я приравниваюсь к вашему отцу. И могу дать вам разрешение на совместную трапезу.

Я скрипнула зубами.

Да чтоб тебя и об забор! Но пришлось вставать, пересаживаться за стол, за которым для меня и место было. Рядом с его высочеством.

Замечательно!

Считай, и без завтрака, и без ужина. Точно кого-нибудь сожру!

Матиас Лиез поднялся из-за стола, но Мариса схватила его за руку и принялась уговаривать. Спасибо, подруга, еще нам дипломатического скандала не хватало.

Хотя я его тоже могу устроить. Ибо не фиг тут! И там тоже не фиг!

Опасения не оправдались. Его высочество лично принялся за мной ухаживать. Положил на тарелку каких-то морских гадов в белом соусе, добавил овощей, налил вина.

Все это – не спрашивая меня ни о чем. Чего я хочу, что мне нравится… я начала закипать. Я вообще мясо предпочитаю. Но если я тарелку на уши принцу надену…

Нет, не комильфо.

– Угощайтесь, эсса Кордова.

– Благодарю вас, ваше высочество. Вы весьма любезны.

– Эсса, я надеюсь, утреннее происшествие не оставило у вас неприятных впечатлений? Это было прискорбное недопонимание…

– Я так и подумала, ваше высочество.

Мы смотрели друг другу в глаза. Он знал, что врет. Я знала об этом. Но сказать вслух?

Нельзя. Дипломатия.

– Эсса, Мехмет молод и неразумен. Но вашу подругу я тоже не понимаю. Неужели так страшно выйти замуж в Санторин?

– Не знаю, ваше высочество. Не имею привычки судить о чем-то с чужих слов.

– Вы правы, эсса. Всегда лучше верить своим глазам. А вы хотели бы увидеть Санторин?

– Да, ваше высочество.

– Я могу прислать вашему отцу приглашение в гости, эсса.

– Мой отец намерен заключить мою помолвку, ваше высочество. Поэтому я не смогу воспользоваться вашим приглашением.

– Помолвку? И уже есть жених, эсса?

– К чему такой интерес, ваше высочество? Моя семья не из сильных мира сего.

– Сильные мира сего… Красиво сказано, эсса. А вы бы хотели к ним принадлежать?

– Нет!

Это получилось и искренне, и от души. Сразу видно – не вру. Принца даже пробрало, такое искреннее удивление в глазах отразилось! Для него-то власть – это идол, фетиш, самое святое и нужное в жизни. Если дать ему выбор между жизнью и властью, он власть выберет, даже не сомневаюсь. Ему жизнь без власти не нужна. Даже хуже. За крупицу власти он тут всех и удавит, и продаст, и снова удавит.

– Почему, эсса?

– Потому что это… гхм! Дело женщины – дом и дети.

Хотела сказать, что большая ответственность, но вовремя язык прикусила. Для Баязета это не ответственность. Он-то свято уверен в своем праве распоряжаться всеми. Ему объяснять про обязанности, как кальмару про теорию стихосложения, вот и пришлось ляпнуть абы что. Конечно, получилось паршиво. Принц расплылся в улыбке.

– Вы правы, эсса, именно дом и дети. Жаль, что ваша подруга так не думает.

– Ей просто не хочется быть одной из многих.

– Жен у нас может быть только две.

– А наложниц у вашего батюшки сколько?

Принц поднял брови.

– В гареме живут не только наложницы. Там много родственниц…

– Ваше высочество, прошу вас, не надо. Вы знаете, о чем я.

Принц качнул головой.

– Я понимаю. Но поймите и вы, эсса. Вы поставили нас в неловкое положение…

– Я? Или ваш подчиненный, который повел себя недостойно?

– Мехмет-бей будет наказан. Но и вы, эсса… поступили… неправильно.

Я прищурилась.

– Ваше высочество, я считаю иначе.

Взгляд принца был более чем выразителен.

Он так не считает.

Он объявляет мне войну.

Я поплачусь за свой поступок.

Что ж, карте место? Я аккуратно положила салфетку на стол, не размениваясь на жесты, взгляды и угрозы. Да и незачем. Я и так порву, без лишней мишуры.

– Ваше высочество, благодарю за беседу. Все было очень вкусно. Не сомневаюсь, когда-нибудь вы станете великим правителем.

– Вы ничего не съели, эсса.

Все верно. Даже не прикоснулась.

– Я чту обычаи Санторина, ваше высочество.

Короткий поклон – и отступление.

Девочки тут же окружают меня, выпрямляются. Смешно?

Ошибаетесь! Здесь и сейчас они стоят плечом к плечу, забыв о личных распрях. Это чувствуется.

Гарем – одна против всех.

Здесь и сейчас – все против санторинцев, и те ощущают нашу злость. Принц ехидно поднимает бровь, но молчит. И правильно.

Нет?

– До встречи, эсса.

Я молча кланяюсь еще раз.

– Какой обычай соблюла Каэтана? – спрашивает Эстебан Гил. А вот кто отвечает ему? Не знаю, а обернуться не могу, но слышно отлично.

– Не преломлять хлеба с врагом.

И я улыбаюсь его высочеству. Ты же понял, верно?

Понял.

И запомнил.

* * *

– Каэ, ты такая смелая!

Кайа смотрела на меня почти с восхищением. Я покачала головой.

– Я не смелая. Но загонять в угол не надо даже мышь.

– Ну… да. А куда мы идем?

– Заниматься.

Для занятий мы отвели ровно один час перед отбоем. Как раз ужин переварился, мы растрясли попы на ночь, прибежали в общагу, ополоснулись – и спать. Кайю мы бы с собой не взяли, но она ж не отлипала! И в комнате находиться боялась. Мало ли?

А вдруг ее выманят?

А вдруг кто-то пройдет к ней?

Конечно, такого не случилось бы, но страх лишает разума. Пришлось идти всем вместе.

Вот и наша любимая бухточка. Кайа смотрела квадратными глазами, подозревая что-то нехорошее. Особенно когда мы начали раздеваться до трико и натягивать перчатки.

Но и потом ее взгляд не сильно поменялся. Были глаза большие и круглые – такими и остались. Был рот открыт – так и не закрылся.

– Кайа, ты посиди пока спокойно. Девочки, встали на разминку!

Девочки послушно встали.

– Поехали. Голову вправо, влево, вправо… разминаем шею, теперь плечи…

Разминка, растяжка, статика, упражнения…

На Кайю мы и не посмотрели. А вот та…

Глаза у нее были потрясенные и изумленные. И смотрела она так, что мне даже неловко стало. Словно я не обычное занятие провожу, а какие-то божественные истины девочкам открываю.

– Вы… зачем это нужно?

– Чтобы не получилось так, как с тобой, – пояснила Мариса. – Каэ нас учит. Пока мы нарабатываем гибкость и ловкость, ну и для здоровья полезно, и спишь лучше…

– Это не похоже на зарядку.

– Правильно. Каэ сказала, что раэша Пизано учит нас, как парней. А у нас другие группы мышц, и нагрузки должны быть другие, и акцент другой. Нам еще детей рожать… да ты и сама слышала.

Слышала. Я ж не молчу, когда мы делаем упражнения. Я объясняю, как и для чего мы делаем. Показываю, добиваюсь не просто понимания, а грамотного выполнения приема. Знаю, так не все делают, но это их проблемы.

– Слышала. Это так странно… но интересно.

Я тихо застонала.

Кто-то сомневался, чем это закончилось?

Правильно, увеличением числа моих учениц. И я злилась заранее.

Больше людей – больше возможности спалиться. Но уже на следующий день мне стало не до того.

Заболели драконы.

Интерлюдия

Дипломатия – странное искусство, которое может сыграть на руку и тебе, и твоему противнику.

В данном случае она играла на руку Баязету. Нельзя же сразу выкинуть гостя из дома?

Никак нельзя!

Согласно всем дипломатическим канонам и практикам, надо его еще какое-то время подержать в доме, а потом вежливо проводить, платочком вслед помахать, еще заезжать пригласить…

Вот этим и собирался воспользоваться его высочество.

В отместку за мерзкое поведение местных людишек.

Повод для мести? Да у него этих поводов, как креветок в океане!

Приняли без должного почтения? Ну… могли бы и больше постараться. А ему даже женщин не предложили, как это делают в приличных странах. Ладно-ладно, на Наресе это не принято, но все же – могли бы расстараться.

Пища – не та.

Помещение – не дворец.

А самое главное… остальное бы Баязет вытерпел! Но… его миссия закончилась неудачей, а ведь он лично убеждал отца пойти на переговоры, он лично обещал, что сделает все возможное… кто из братьев первый попробует его подвинуть? Кемаль? Ахмед? Селим?

Да кто угодно из этого крысятника!

Впрочем, у Баязета есть еще один выход.

Копье ударило в хрупкий глиняный сосуд.

Вот так!

Если чешуйчатые твари сдохнут, он вернется победителем! Ему будет что сказать! И во главе вторжения на Нарес будет стоять именно он.

Если не будет драконов, не будет и охраны у берегов Нареса, можно будет его атаковать. Можно будет лично научить здешних жителей почтению.

Да, почтению…

Баязет вспомнил полученную недавно пощечину – и досадливо скривился.

Ладно, условную пощечину. Конечно, его никто не бил! Но увечья, нанесенные его человеку – это обида, нанесенная лично Баязету! И, главное, было бы за что!

Подумаешь – баба!

У женщин вообще нет души, нет разума, это просто сосуд, который дарит жизнь новым воинам. Мехмет хотел сделать дело побыстрее, погорячился – его можно понять. Он старался выслужиться перед своим повелителем.

Но как эта дрянь смела сопротивляться?

Нет, не так.

Как смела сопротивляться ее подруга?

Эсса Каэтана Кордова.

Баязет хорошо запомнил это имя. И саму женщину… насколько смог. Серая, конечно, неинтересная. Мимо пройдет – не заметишь, второй раз не взглянешь. И говорит едва-едва.

И…

Если бы не Мехмет, он бы точно внимания не обратил. И сыграл мелкой нахалке на руку. Она ведь нарочно такое с собой сделала.

Баязет не был дураком и некоторые выводы делал легко. Понаблюдав за отцовским гаремом и его гадючьей жизнью, и не такого нахватаешься.

Женщина выглядит так, как пожелает. Точнее – насколько у нее хватает ума и воли. Ее достаток при этом значения не имеет. Одна гаремная рабыня умудрилась привлечь внимание отца, использовав в качестве одежды штору. Смогла снять, задрапировать, сколоть так, что получилось соблазнительнее обнаженного тела. Так что…

Умная женщина всегда сможет стать красивой.

И наоборот, дура низведет любую красоту до состояния тряпки. Так везде, и в гареме, и вне его… вы хотите сказать, что эсса Кордова, единственная, кто смог ему противостоять на чистой силе воли, не сделает себя сколь угодно привлекательной?

Сделает.

Но если она так не поступает, значит – не хочет. А местные мужчины просто глупы и не видят алмаза у своих ног.

Что ж, тем хуже для них. Этот алмаз разглядел Баязет – и не пожалеет времени, чтобы заполучить его в свою корону и огранить до бриллианта.

И снова – мудрость из гарема.

Женщина должна быть не столько красивой, сколько умной и сильной. Тогда и дети ее выживут, и она сама. А дуры…

Дуры не имеют шанса на выживание. Это Баязет точно знал, его-то мать как раз была умной. И соперниц устраняла заранее. Так, что на нее никто и подумать не мог.

Пока эсса Кордова учится. И это хорошо и правильно. Здесь она под присмотром. А потом… надо будет написать ее отцу. Действительно пригласить в Санторин. И сделать предложение…

Нет, не Каэтане. Ее отцу, конечно.

Какая им разница, как торговать своими дочерями? Так ли, иначе…

Все равно ведь продают? Так он не поскупится.

А пока – минус драконы. Это основное дело. Женщины так, приятное дополнение к главному. Но строптивую эссу Баязет все равно запомнил на будущее.

Никто от него просто так не уходил.

Глава 11

Как обычно – день был приятным и ничто не предвещало беды. Разве что мужчин стало поменьше вокруг, но может, вылетели куда? Это бывает…

Я и значения этому не придала. А надо бы задуматься. И когда внутри что-то тревожно ныло – тоже. Но мне и в голову не пришло.

Ну, нервничаю, переживаю – бывает. Раз в месяц бывает, у всех женщин. А оказалось…

Эс Эдгардо встретил меня на площадке перед общежитием.

– Каэ! На два слова!

– Эс? – Я даже дернулась, оглянулась вокруг. Он что – ополоумел, вот так орать?! Убью! И Виола меня оправдает!

– Драконы болеют. Дети. Драконята.

– ЧТО?!

Я обалдела.

Это же… Драконы! Они по определению не болеют! Они могут переварить гвозди и плюются огнем. Они сильные и страшные.

И… болезнь?

– Что с ними?

– Болеют драконята. Понос, рвота, слабость…

– Только драконята?

– Среди молодняка тоже есть больные… двое. И драконицам как-то плоховато.

Я чертыхнулась, забывая о приличиях. У драконов НЕТ БОЛЕЗНЕЙ.

То есть ИХ ВООБЩЕ НЕТ.

Это живые существа, поэтому у них бывают клещи и проблемы со шкурой. У них бывают проблемы с когтями и крыльями. Но они не болеют!

Вообще. Никогда. Ничем.

И если вот так… это значит лишь одно. Эпидемия.

Я знаю, что это такое. Это страшно. И я понимаю, почему сходили с ума люди в средние века. В двадцать первом веке – и то люди превращались в полубезумных животных. Шарахались друг от друга, вели себя так, что даже вспомнить противно.

А что будет здесь?

Драконы – это одна из скреп мира. Не будет их… а сколько их? И сколько времени нужно, чтобы все заразились?

Виола!!!

Мозги отказали окончательно. Я должна быть рядом с Виолой. Обязана. Но… как мне туда пройти? Там же сейчас наверняка конец света! Меня просто выкинут за шкирку, и никому я ничего не объясню! Только себе наврежу!

Впрочем, у этой проблемы есть решение. Вот оно, стоит рядом, смотрит большими глазами.

– Эдгардо, ты меня проведешь туда? Чтобы я не попалась?

– К Виоле?

– Да.

– Она сейчас с молодняком.

– Плевать.

– Там могут быть люди… да наверняка будут!

– Плевать!!!

Эдгардо смотрел в мои глаза так, словно надеялся найти в них здравый смысл. Ха, наивный! И предсказуемо сдался.

– Вечером я тебя проведу.

– Слово?

– Слово.

* * *

День прошел, как сон пустой?

Почти…

На уроках я так откровенно паршиво выглядела, что девочки запихали меня на задние парты. И атаковали после первого же урока.

Скрывать я ничего не стала.

Драконы.

Эпидемия.

Это не повод понервничать?

Девочки поняли меня правильно, но… по-своему.

– Каэ, до вечера тебе лучше остаться здесь. Ты вконец изведешься у себя в комнате. Побудь с нами, мы, если что, прикроем.

– А здесь я не изведусь, – зашипела я на Олинду.

– И следующий урок – драконология.

– Хм…

– Мы можем расспросить про эпидемию.

– Опять наврут.

– Ну и что? В тот раз мы до правды докопались – и в этот докопаемся! Ты же сама говорила: не можешь владеть ситуацией – завладей информацией!

Говорила.

И думала.

А там Виола… может, она заболевает! И я помочь не могу… пока?

Что ж! Даешь информацию! В библиотеку я в таком состоянии не пойду, просто толку не будет. Поэтому будем трясти знания с тех, кто оказался рядом. Утюг, паяльник, демократические принципы – все при мне?

И пусть только раэн Сориа попробует не ответить!

* * *

Раэн Ричи Сориа даже слегка попятился от нас. Наверное, выглядели мы очень сосредоточенно и смотрели пристально… плотоядно?

Я и сожрать была готова!

Виола, моя Виола!

– Эссы?

– Раэн Сориа, – Олинда и не подумала смущаться, – мы хотели бы просить вас изменить тему урока. Сейчас всех нас волнует одно и то же.

– Эпидемия, – кивнул раэн Сориа.

– Да.

Раэн сопротивляться не стал. Занял свое место за кафедрой, подождал, пока все рассядутся, и со вздохом сообщил:

– Дело в том, что драконы ничем не болеют. Я даже и не знаю, чем вам помочь.

– В книгах нет таких сведений?

– Нет.

– Но дракон – живое существо…

– Да. Но они не болеют. Их может тошнить, у них бывают проблемы с чешуей и линькой, но массовых болезней не было отмечено.

Мы трясли несчастного весь урок, но что толку? Не был, не в курсе, не болели, не… просто – не!

Библиотека?

Если раэн Сориа не знает, то и мы быстро ответа не найдем, а он не знает, не то бы проговорился. И как тогда?

Что делать?

Смотреть, как погибает моя Виола? Как этот мир лишается драконов?

На обед я не пошла. Сил не было. И желания тоже.

Ушла к морю, сидеть на камушке. Было тошно. Хотелось опуститься на колени, скорчиться и завыть. Да так, чтобы волки всей планеты отозвались. Горло аж судорогой сводило, но я старалась держаться. Впрочем, даже поскулить мне нормально не дали.

Я обернулась на шаги и подняла брови.

Матиас Лиез?

– Тебе чего? – Сдерживаться тоже сил не было, настоящий характер просто пер крапивой.

– Мариса сказала, ты здесь.

– Я тут. И что?

– Столовая почти пуста. Все драконарии там.

– А я тут. И?

– Будешь?

Бутерброд с колбасой сделал свое черное дело. Хватило только увидеть и понюхать. Меня таки вывернуло наизнанку, а поскольку я ничего с утра не ела, то рвало желчью.

Матиас даже шарахнулся.

– Каэ?..

– Иди на…

Послать по всей форме я его не успела. Меня снова накрыл желудочный спазм. Только еще сильнее.

– Да что с тобой?!

– Нервы, – простонала я. – Нервы!

И не поверила сама себе. Потому что знала ответ.

Это не мне сейчас плохо. Это Виола. Это ее скручивают судороги, это она бьется в конвульсиях. Она… заболела. А так как мы с ней связаны, все, что чувствует она, ощущаю и я. На расстоянии чувствую, но так же остро, как и рядом с ней. Это ей плохо и больно.

Это ее отчаяние. Это ее страх, ее боль, ее болезнь.

И она сгорает намного быстрее молодняка…

Не дам!

Не позволю!!!

Но… но что я сейчас могу?

А хотя бы так!

К морю я почти ползла. Матиас подхватил, помог.

– Да стой ты, чокнутая!

Он уже тоже не стеснялся в выражениях, помогая мне умываться, поддерживая, чтобы я не упала лицом в море.

– Спасибо, – хрипло произнесла я.

– Пожалуйста. Зря я еду с собой взял.

– Сам съешь. Наверняка не обедал.

– Ну… так.

– Вот и не стесняйся. Сам видишь, мне не до еды.

– Никому не до еды, только эти… жрут, как не в себя.

– Эти?

– Санторинцы.

Я дернулась, словно укушенная.

Мысли понеслись ураганом. Почему, почему я этого раньше не увидела? Все же понятно! Тут и теории заговора не надо!

– После того – значит, вследствие того? Если они сюда прибыли… и драконы заболели? Наверняка эти гады что-то сделали!

Матиас, конечно, мне не поверил. Еще и отстранился, хорошо, в море не упал. Я бы его сейчас выловить не смогла.

Потом решил, что я больна, так что мне можно говорить глупости. И попробовал мягко возразить:

– Они и раньше приезжали… наверное.

– Когда?

– Давно… не знаю.

– Можешь узнать?

– М-могу…

– Сходи и узнай! – Я вцепилась в парня. – Ну!!!

Видимо, выглядела я так, что бедолага зарекся связываться с ненормальными. Закивал – и удрал, даже не прожевав колбасу.

Я уставилась на море невидящими глазами.

Итак… может ли Санторин быть причастен к диверсии?

Да запросто! Вариант «если не мне, то и никому» вполне вписывается в их мировоззрение. Вопрос в другом. Не кто, а КАК?!

Как можно заразить драконов?

Как передаются инфекции? Половым путем… нет, это не сюда. Через кровь – мимо. Воздушно-капельным… может быть.

А если через пищу или воду?

Как дизентерия? Тоже может быть… или через зараженное животное, как чума?

Это ближе к реальности. Но даже если и так… допустим! Меня снова скрутило, и я согнулась над морем, опираясь на подходящий камень. Волна в ответ плюнула мне в лицо.

Стало чуточку легче.

Так, ладно. Это местным простительно психовать и паниковать, но я-то! Я взрослая женщина, я ковид пережила, я столько перевидала… чего я сорвалась? А ответ прост.

Это не моя истерика. Я связана с драконицей, вот на меня и подействовало.

Паникует, боится, срывается – Виола. И я ее понимаю. Мне тоже было очень страшно. Но сейчас…

Это у местных одна их точка зрения, одни знания! Но у меня-то! Я могу многое… могу ли? Я не ветеринар… Вообще не ветеринар, я многого не знаю, не умею. Разве что собаку глистогонила…

Но мы живем в информационном мире!

Человек двадцать первого века за день столько информации получает, сколько в десятом веке за год не падало. Вывод?

Я могу что-то знать, но… как это вытащить из закоулков мозга?

Сажусь и начинаю размышлять. Раэн Сориа помочь не смог, библиотеку теперь все, кто может, перекапывают, если они ничего не нашли, то и я не найду. Остается думать.

И еще раз думать, по методу мистера Холмса.

Кому выгодно – вычислили.

Самый вероятный подозреваемый – принц Баязет.

Осталось понять – КАК! И если я сумею это связать воедино… я этого высокомерного санторинского гада лично на сосне повешу! Долезу и повешу!!!

Итак… воздушно-капельный путь отпадает. Иностранцев не пропустят в пещеры, да и пропустили бы… нет, нереально. Близко к драконам они не подходят. Не подходили. Только в День Выбора, но там за ними следили. Кто-то мог спрятать на себе пакетик с вирусом?

Нет, нереально. Это должна быть такая токсичная дрянь… или она сначала протекала бессимптомно? Хм… что-то я такое слышала… нет, не выцепить.

Да и не с местными технологиями такое вытворять. Здесь вирусологических лабораторий нет, здесь перегонный куб – вершина мастерства. Должно быть что-то простое, как молоток, и такое же действенное.

Хорошо, думаем дальше.

На Выбор Дракона все переодеваются. Штаны, рубашки, предоставленные казной, заодно по старой традиции моются вместе, чтобы никто и ничего не придумал… были хитрецы. И амулеты покупали, и приворотным мазались… на все шли, чтобы обзавестись драконом. Заканчивалось это плохо, но кто ж дураков научит? Каждый считает, что у него-то все и получится, факт! Поэтому стали перестраховываться.

Нет, там бы такое не провернули.

А где и когда?

Что еще есть такое, общее для всех драконов? Хм, а ответ-то простой!

Вода?

Может быть, и вода. Подземные воды драконы не пьют, внутрь горы стекает несколько ледниковых ручьев. Для меня все логично. Видимо, грунтовые воды содержат соли, драконам они не подходят.

А вот ручьи, которые с гор… теоретически один из них можно отравить. Но чем?

Все вертится вокруг того же самого. С одной стороны, для заражения много не надо. Хватало пары человек на целый город. Даже нескольких крыс или блох. А некоторые эпидемии хоть и остались в истории, но причин их никто и никогда уже не узнает.

Но это драконы!

У них повышенная температура тела, в них любая инфекция сгорит…

Инфекция.

Сгорит.

Зоя, вспоминай! Почему эти слова тебя зацепили?

Бессимптомно… инфекцию… сжечь…

Это важно… давай думать дальше. Может, всплывет что-то еще. Попробуем не сосредотачиваться на одной мысли, а вот так, осторожно, вокруг. Так быстрее вспомнится. Допустим, отравили ручей. Сначала заболел молодняк? Или взрослые?

Как должно выглядеть это самое отравляющее нечто?

Это должны были привезти сюда. Поместить в ручей. А потом? Извлечь? Убрать? Или… там и бросили?

Даже не бросили. Оставили. Приток заразы должен быть постоянным, потому что вода проточная. Если вылить что-то разово или высыпать – там должна быть высокая концентрация. Драконы почуяли бы неладное. А вот если это что-то прикрепить – и оно постепенно смывается водой, обеспечивая постоянный приток вируса… как фильтр на водопроводной трубе. Может быть?

Это можно легко проверить. Матиас и проверит, никуда не денется. Еще и с охотой побежит…

Эх, если бы эти долбаные вирусы можно было нейтрализовать… но допустим, там в ручье найдется что-то такое. Вытаскиваем. А с водой потом что? Прокипятить?

Нагревание убивает вирусы, да… не все, но часть – точно.

У людей. А драконы? Они ближе к ящерицам… варанам, игуанам, комодским драконам…

Вспомнила!!!

Когда ты тренер, ты поневоле нахватаешься всякого. Там слово, здесь рассказ, а уж о чем девочки в раздевалке болтают… и все это рядом со мной. Было…

Вот, одна из девочек рассказывала, что у нее ящерица что-то приболела… ага, ящерица. Варан.

Да, девушка была не из бедных, варан был собственностью мужа и жил не абы как, а в своем вольере, в частном доме. Мужу подарили «по приколу». Посмеялись… зверушка на полтора метра вымахала и отличалась гадским характером. Варан по кличке Боря кусал всех.

Справедливости ради, к мужу варан относился как к родному. Только что не спал с ним в обнимку. Чесать? Гладить? Фотографироваться? Да хоть ты верхом катайся. Но – только ты.

Остальных ждал прицельный удар хвостом, а хвост у них – о-го-го… Вломит – и кость сломает. Спокойно. Кристина, так ее звали… да… симпатичная блондиночка с длинными ногами, но склонная к полноте, варана не особенно любила, но лучше уж ящерица, чем бабы?

Она и рассказывала, что варан заболел… чуть не сгорел в три дня. Как же она это называла?

Не сальмонеллез, нет… это только у плотоядных…[24]

Не помню я название болячки. Но точно помню, что он вызывается чем-то таким… какими-то амебами. И люди им страдают, и ящерицы…

И заражаются именно так. Через рот. Испражнения. Грязные руки, грязная вода… варан чуть не сдох. И спасло его только то, что муж сразу же забеспокоился. Вот как только варан от еды отказался – сразу!

Притащил профессоров, устроил консилиум, ящерицу накололи антибиотиками, но кроме того… точно!

Один из профессоров говорил, что эта дрянь гибнет при высокой температуре. И ящерицу можно подержать в специальном террариуме пару дней! Только чтобы была реально высокая температура, градусов 35–37… кажется, так?

Нет?

А что я теряю?

Что теряют драконы?

Однозначно мне надо к Виоле. Драконы разумны, они могут это устроить. Как сделать террариум?

Пусть думают. Может, пещеру какую прогреть… но тут есть засада. Температура варанов 25–37 градусов. Цельсия, понятно.

А у драконов?

Я не смогу изобрести градусник!

А как тогда определить? И… даже вараны не смогут долго выносить максимальную температуру! Не получится ли так, что я просто убью драконов?

Хотя… они и так подохнут, если это что-то такое. Кристя говорила, что там бы чуточку протянули – и все. Конец варану.

Составляем план действий. Ловим Матиаса и организуем поиски «закладки» в ручьях.

Сама – к драконам. И плевать, что день! Прорвусь!

И объяснить Виоле, что надо попробовать сделать. А как именно…

Решим! Тут главное – не тянуть кота за хвост. Во время эпидемии важнее всего скорость. Быстрее начнешь лечение – больше вероятность выздоровления.

Ну, где там Матиаса носит?

* * *

Матиас себя ждать не заставил.

Видимо, думала я дольше чем пять минут.

– Каэтана? Ты как?

– Паршиво, – призналась я. Вместе с Матиасом примчалась и Мариса, тут же захлопотала вокруг меня…

– Когда последний раз у нас были санторинцы? – Мне было не до полоскания рта и растрепанных волос. – Ну?!

Матиас встряхнулся мокрым воробьем.

– Лет тридцать назад. Еще при том их торе. А то и побольше. Но тогда драконы не болели. Так что это за уши притянуто.

– Нет! – выдохнула я.

А потом принялась излагать, что надумала. Не все, только в части ручьев и поисков. С Марисой я потом еще поделюсь, а Матиас перебьется. Про Виолу ему знать не стоит и про лечение тоже. Про заражение скажу – и хватит.

Лиезы внимательно слушали. Потом Матиас пожал плечами.

– Ну, так-то я могу посмотреть. Но, Каэ, ты понимаешь, что шансы что-то найти – ничтожны?

Я кивнула.

– Вполне. Но если есть хоть один шанс – надо его использовать.

– И будешь мне должна.

Я прищурилась.

– Если ничего не найдешь – буду. А если найдешь – это ты мне еще будешь должен.

Матиас подумал и кивнул.

– Ты так уверена?

– Более чем.

– Ладно… я поговорю с ребятами.

– Вот-вот, поговори. Можешь начинать уже сейчас, а обо мне Мариса позаботится.

Матиас недолго подумал, но после очередного желудочного спазма решил, что так будет лучше. Неромантично это, когда при тебе человека наизнанку выворачивает.

Лиез ушел, а меня опять согнуло в припадке тошноты.

– Каэ…

Мариса помогла мне убрать волосы с лица и умыться. Но комок желчи в желудке никуда не делся.

– Мне надо туда.

– К драконам?

– Да. Ты меня проводишь?

Мариса заколебалась.

– Ну… не знаю…

С тех пор, как я нашла Виолу, Мариса к драконам не приходила. Да и боится она их до ужаса. Но…

– Я сама дойду. Не переживай.

Я встала. Кое-как разогнулась и направилась к тропинке. Комок продолжал ворочаться под горлом, противный, твердый… И на пятом шаге я ощутила, как под локоть меня поддержали сильные пальцы.

– Я тебя провожу. Не геройствуй, а то упадешь, да там и останешься.

Я и не стану. Как же мне паршиво…

* * *

С направлением и расстоянием у Марисы было намного лучше, чем у меня. К нужной пещере мы вышли достаточно быстро. Но мне стало окончательно плохо.

Спазмы скручивали так, что сил не было даже дышать. Буквально на каждом шагу.

Какая уж тут секретность?

Мариса буквально тащила меня на себе. И даже ругалась сквозь зубы такими словами, которые приличная девушка знать не должна.

Когда послышались чьи-то шаги, Мариса даже не дернулась.

Но нам повезло.

– Эс т-Альего!

Я подняла голову. На нас с нечитаемым выражением лица смотрел Хавьер т-Альего! Слава богам! Даннара, тебе персональное спасибо, это явно твои происки.

– Эс Хавьер! – Меня скручивало, но говорить я умудрялась и так. – Как Сварт?

Эс помрачнел, словно лампочку выключили. Он и так-то не радовался, а уж сейчас…

– Пока держится. Но я боюсь за него.

– Правильно боитесь.

Сейчас я рассказывала уже все свои подозрения. От и до. И про амебиаз, и про санторинцев, и про методы лечения. Эс Хавьер слушал внимательно. Потом помог мне встать и подхватил под руку.

– Температура?

– Не знаю, поможет или нет, но вдруг? – честно сказала я.

– Хуже точно не будет. У нас и тех идей не было, а двое малышей очень пло́хи.

– Тогда…

Меня опять согнуло вдвое. Какое там слово вымолвить? Хорошо хоть основное рассказать успела! Как же мне парши-и-и-и-и-иво!

– Эсса? – Хавьер поддерживал меня, пока я не смогла разогнуться и кое-как найти точку опоры.

– Вы еще не поняли, эс? Моей драконице тоже плохо…

Эс Хавьер высказался коротко, но от всей души.

– Ваша… и…?!

– Да, – не стала отрицать я. – И я такая, и драконица, и Выбор она сделала, и я его подтвердила. И чихать мне, что вы по этому поводу думаете! Главное, что мы с Виолой есть друг у друга. И мне нужно к ней!

Эс скрипнул зубами.

– Я провожу вас к ней. Белая?

– Да. Как вы узнали?

– Ей просто легче, чем другим.

Я кивнула. Видимо, так как мы связаны, я взяла на себя часть ее боли. Вот Виоле и легче, а остальные драконицы ни с кем не связаны, и им тоже плохо. Драконы крупнее, потому и держатся. Но надолго ли их хватит?

Через какое время эс Хавьер тоже скорчится от боли? Когда болезнь одолеет Сварта?

Лучше мне не знать ответа на эти вопросы.

– Спасибо…

– Мы с вами еще поговорим потом, – прошипел эс Хавьер.

– Хорошо. Только не говорите ректору? Прошу!

– Эсса…

– Убью. И вас, и себя, и ректора!

Выглядела я так решительно, что эс Хавьер только рукой махнул.

– Хорошо. Слово. Промолчу, пока вы сами не разрешите рассказать.

Я чуточку расслабилась. Ладно, с одним эсом говорить проще, чем со всей академией. Хотя разговор все равно будет нелегким. Но это потом, все потом. И на все наплевать!

Лишь бы попасть к Виоле!

Что бы ни случилось, я буду рядом с ней. До конца.

Поворот, еще один, спуск – и пещера. И в ней несколько дракониц… шесть? Семь?

Все лежат ничком, словно у них не осталось сил сидеть или двигаться. Да так и есть, судя по моему самочувствию. Я еще часть симптомов у Виолы перетянула на себя, а другим-то и того не досталось! Вот и лежат вповалку!

Виолу я узнала сразу. Белой тут была она одна. И она единственная не просто лежала, а кое-как опиралась на мощные лапы. Пошатывалась, но пыталась хотя бы стоять. Хотя бы как-то доползти до воды. Я бросилась к ней.

– Виола!!!

Чешуйчатая морда чуть шевельнулась, веки приподнялись и упали.

– Ты пришла…

Я уселась рядом и облокотилась на толстую шею. Очередной приступ согнул меня вдвое, но приступ-то прошел, и я смогла говорить. Подумаешь, боль! И на тошноту плевать! И не такое терпеть приходилось! Я справлюсь, и Виола справится! Обязательно!

– Ты поправишься. Я знаю, что с вами происходит. Мы справимся.

Виола выдохнула. Из ноздри драконицы выкатилась небольшая капелька крови.

Ей было очень плохо, я это понимала.

И знала, что драконы отвратительно переносят недомогания.

Ну не умеют они их переносить!

Не знают, как это делать! Ладно еще раны! Но все остальное драконам настолько не свойственно, что ввергает их в панику. А страх еще усиливает боль.

– Если я умру, я не утащу тебя за собой.

– Не говори глупости. Ты не умрешь…

Наш разговор оборвал тихий вскрик.

Мариса стояла на коленях и обнимала за шею темно-красную крупную драконицу.

– Она говорит, ее зовут Эстанс.

Эс Хавьер выругался вовсе уж безнадежно.

– Сидите смирно. Я скоро вернусь. Говорите, температура на пределе?

– Да. Где-то сутки.

– Может, получится и раньше. Проверим. Там, в углу, вода и черпаки. Сможете напоить дракониц?

– Сможем, – тихо отозвалась я.

Мариса решительно кивнула.

Нам все было понятно.

Как это – таскать воду, содрогаясь от рвотных спазмов, падать, подниматься, снова, почти ползком идти и тащить ведро, и выливать воду в клыкастые пасти, и уговаривать проглотить… Массировать шеи, гладить и чесать гребни специальной чесалкой, разговаривать, успокаивать и уверять, что они поправятся…

Мариса мне почти не помогала.

Выбор… оглушает.

Ошеломляет, заставляет терять себя в потоке чужих мыслей и чувств, и подруга сейчас могла только лежать. И тоже корчиться от боли.

Ее Эстанс тоже было плохо. Мариса хоть и воспринимала это чуть полегче, но не намного.

Ну почему, почему всегда я?! Я тоже хочу лежать, и глазки закатывать, и чтобы за мной ухаживали… не будут? Вот и плохо.

Даже сопли мне вытереть некому.

Я провела по лицу рукой, вытирая сопли, увидела на ней красную полосу и даже не удивилась. Конечно, полопались сосуды.

Конечно, пошла кровь из носа.

И наплевать. И снова наплевать…

Мне важно, чтобы драконы выздоровели. А какую цену за это заплачу лично я…

Да любую!

Только возьмите! А там и я расстараюсь…

Даннара, ты меня слышишь?! Совести у тебя нет! Дать мне Виолу – и тут же отнимать? Сдохну – лично к тебе явлюсь! Призраком приходить буду! Из ада выползу! Барельефом впечатаюсь!

Ну дай ты мне какое-нибудь решение!

Я же даже не знаю, сработало мое предложение или нет. Будут его применять или нет…

Я могу только ухаживать за драконицами и подругой.

Ждать, ждать, ЖДАТЬ!!!

Следующее ведро воды я вылила себе на голову. Помогло откровенно плохо, но хоть кровь смыла.

Ничего…

Они живы.

Мы еще держимся, слышите! Мы еще живы!

Интерлюдия

1

Эс Матиас Лиез с некоторых пор терялся в собственных чувствах и мыслях. Раньше все было просто.

Вот академия.

Вот он сам, будущий драконарий.

Вот сестра, первая красавица академии, она сделает достойную партию.

Вот его приятели, его свита и подчиненные. Это правильно.

Вот Каэтана Кордова. Серая мышь. Ее можно травить и самоутверждаться. Просто так, от нечего делать, потому что Выбор пока не прошел. Потом-то Матиасу стало бы не до нее.

В какой момент все полетело кувырком?

Когда Каэтана едва не умерла? Или позднее? Когда она чуть не убила их с Эстебаном?

Кому расскажи, не поверят! И все же, все же… это была именно она. Матиас помнил ее лицо, когда она била Эстебана, потом его…

Она была спокойна и сосредоточена, в том-то и дело. Ни азарта, ни ненависти, ни злости – ничего. Словно она делает то, что надо.

Спокойствие и холодный расчет.

Своим глазам не поверишь, как увидишь. Жутковатое чудовище, которое спокойно избило их, и снова – серая мышь. Такая же забитая, с тем же жалобным взглядом… Ему все приснилось? Но эс Хавьер был непреклонен. Родители попробовали действовать через эса Чавеза, но проклятый бастард уперся – и не своротишь. Без объяснений, но с явной угрозой. Матиас вспомнил свой разговор с эсом Хавьером и даже зубами заскрипел.

Матиас был уверен, что это из-за Каэтаны.

Не девушка – загадка. И как же Лиезу стало интересно! Захотелось вскрыть ее, разобраться… подсознательно он чувствовал, что можно прожить жизнь и не понять ее… какая она – Каэтана?

Мариса говорила про влюбленность, но Матиас не видел ничего. Так себя не ведут, когда любят. Нет, не ведут… Каэтана не смотрела на Эдгардо Молину, не ловила его слова, не… она вообще ничего такого не делала.

И на Матиаса она не смотрела. Вообще. Перешагнула – и мимо.

Матиас понимал, что и второй раз она поступит точно так же. И… он готов был спровоцировать девушку, но Хавьер т-Альего предупреждать дважды не станет.

Один раз.

А потом эс Лиез навсегда потеряет шанс стать драконарием.

Этим Матиас рисковать не мог.

Потом изменилась сестра. Она становилась другой, и Матиас не мог понять, что происходит с Марисой. Вроде бы так же улыбается, ходит, а что сблизилась с Каэтаной, так это и понятно. Он сам попросил об этом сестру.

Но начало проскальзывать в Марисе что-то такое…

Взгляд? Жест? Интонация?

Матиас не мог понять, но ему это не нравилось. А сестра улыбалась, и смотрела спокойно, и до странности напоминала Каэтану.

Матиас пробовал ухаживать, но Каэтана его даже не замечала. Или смотрела сквозь него, или каким-то образом он попадал в дурацкое положение…

Пробовал издеваться, но это выглядело откровенно глупо.

Он не успел придумать, что предпринять, но обязательно бы справился. Просто помешало посольство Санторина, Выбор, бал… теперь еще и драконья болезнь.

Когда Каэтану скрутило, он искренне растерялся. А когда она заговорила, парень окончательно оторопел.

Мир трескался, разваливался на куски, как разбитая тарелка…

А потом Каэтана заговорила. И все стало еще непонятнее. Но…

Проверить ручьи?

Ничего сложного. Каэтана описала, как это должно выглядеть. Или дохлое животное, или сосуд с ним, с его экскрементами, может – несколько таких сосудов для верности…

Вот и лез Матиас в гору. Ругался, но лез. И друзей с собой тащил, понятно. А чего им прохлаждаться, когда Матиас ноги бьет? Пусть тоже поработают!

Арчибальдо ворчал, но слушался. Гил лез спокойно и молча.

Они обследовали один ручей, второй… удача улыбнулась им только возле четвертого источника.

Если бы они не приглядывались, могли бы не заметить обычный глиняный кувшин. Темный, неприметный… просто повезло. Эстебан захотел умыться, а кувшин чуточку отличался по цвету от остальных камней. И по форме тоже…

Нырять в ледяную воду не хотелось никому. Но с собой были веревки, нашлись палки, кое-как кувшин подкатили к берегу ручейка, вытащили на сушу…

И снова повезло, хотя это и не везение, наверное. Требовалось, чтобы кувшин не унесло, чтобы вода текла ЧЕРЕЗ него, а не разбила и не унесла все содержимое в один момент…

Проточная же вода!

Могло и повезти, и драконы могли не заразиться…

Окончательно Матиас убедился в правоте Каэтаны, когда заглянул в кувшин. Аккуратно, не дотрагиваясь голыми руками…

Тушка ящерицы, полуразложившаяся, что-то темное, вроде смолы, неприятный запах… хотя последнее, наверное, почудилось.

Парни молчали и переглядывались. Первым взял слово Арчибальдо Бареси.

– Что это?

– Наш пропуск в драконарии. В этом году, – отозвался Матиас. И подумал, что Каэтана права. И это не она ему должна, а он ей. Скрыть это не получится.

С-ситуация…

* * *

Ректор академии эс Орландо Чавез чувствовал себя преотвратно.

Мало ему санторинцев!

Заболели драконы!

ДРАКОНЫ!

Которые не болели ничем и никогда. И вдруг…

Понос, рвота, обезвоживание… малышня была близка к смерти. Взрослые пока еще держались, но…

Что это может быть?

Как с этим бороться?

И самое страшное, непредставимое…

А ЕСЛИ ЭТО СМЕРТЕЛЬНО?!

– НЕ ПУЩУ!!!

Голос секретаря пробивался и через мысли ректора, и через двери кабинета. А уж какая матерщина неслась в ответ!

Ректор уже хотел встать и рявкнуть, но не успел. Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, отскочила обратно… дубовая! Тяжелая!

Секретаря прижал к столешнице первокурсник эс Гил, а эс Лиез промаршировал к столу ректора и плюхнул прямо на бумаги грязный и мокрый мешок.

– Вот! Этим травили драконов!

Эс Чавез открыл рот. Потом закрыл. Потом тихо поинтересовался:

– Чем именно?

– В мешке. Только перчатки наденьте, мало ли. – Эс Лиез протянул ему пару кожаных перчаток.

Ректор посмотрел с сомнением, но…

Сначала кувшин, в таких в Эстормахе хранят зерно и вино. Потом ящерица в нем, странное содержимое…

– Что это?

– Это яд для драконов. Поэтому они и заболели, наверняка. Это санторинцы!

Орландо задумался. Теоретически?

Могло быть? Еще как могло. И санторинцы, и яд… это в их вкусе. Нет у них драконов? Ну и у всех остальных не будет!

И подобрать яд…

Теоретически можно. Практически… да тоже! Его высочество каждый раз вывозили на охоту, за свитой хотя и следили, но кто захочет, тот найдет возможность. Это уж точно.

И кувшин могли привезти… один ли?

Орландо нахмурился и принялся расспрашивать. И кто, и что, и где…

О Каэтане Матиас молчал как рыба. И выходило у него, что он сам-сам-сам до всего додумался. Сам придумал, сам проверил…

Чего молчал?

Заботился, конечно! О Каэтане! Это ж как… только скажи, как сразу вопросы пойдут, а она эсса, ей такая известность ни к чему… лучше он с ней потом наградой поделится. Потом, когда она за него замуж выйдет.

Эс Чавез слушал, размышлял, а потом задал вопрос. Который Матиасу очень не понравился.

– Это хорошо. А вот что с этим дальше делать?

А вот об этом-то Каэтана и не сказала. Но глубокомысленное мычание ректора тоже устроило. Он махнул рукой.

– Я сейчас отправлю отряды, пусть поищут источники заразы. Эс, вы и ваши друзья тоже в списке. Верьте, ваша помощь не останется без награды. Но сначала – драконы.

Матиас кивнул.

А чего ж не верить?

Людям верить надо, особенно когда ничего другого и не предлагается. Факт.

2

Его высочество Баязет смотрел в окно и безмятежно улыбался.

День был чудесен.

Драконы болели, снадобье Санджара подействовало. Скоро они начнут и умирать.

Вараны держались несколько дней. Драконы… может, чуточку дольше, но вряд ли намного. И тогда… да! Санторин будет первым! И Баязет лично поведет свои войска на штурм Равена.

Слишком уж тут хорошо живут.

Делиться пора.

А защитить себя они не смогут, мужчины здесь глупы и слабовольны, женщины…

Принц невольно шевельнулся. В паху потяжелело.

Есть и здесь женщина, которая пусть не слишком хороша собой, но каков характер! И искать ее не надо. Эсса Кордова никуда не прячется.

И… очень интересная личность.

Баязет знал себя. Перед ним и не такие ломались, а вот девчонка…

В глаза не смотрела, но и позиций не сдавала. Даже наоборот. И подругу отстояла, и свои границы, и характер показала, и умудрилась никого не оскорбить… ладно. Она не сказала ничего оскорбительного.

Но это не значит, что она избегнет наказания.

Внешне?

Серая мышь, да. Но наметанный взгляд увидит и густые волосы, безжалостно стянутые в узел. И чистую нежную кожу. И тонкую талию.

И даже достаточно правильные черты лица.

Каэтана Кордова не из тех, кто притягивает взгляды, но она… интересна.

Впрочем, сейчас она не главное.

– Санджар!

Долго ждать ученого не пришлось.

– Ты разместил все шесть… кувшинов?

– Да, мой повелитель.

– Драконы уже заболели. Когда нам ждать первых результатов?

– Великий, судя по размерам драконов – дня четыре…

– Хорошо, Санджар. Посмотрим.

– Ваша воля, ваша милость, Великий.

– Помни об этом, Санджар.

Его воля.

Но вряд ли у Баязета найдется достаточно милости для тех, кто не оправдал его доверие.

Его высочество снова поглядел в окно.

Ожидание. Как это мучительно…

Выбора нет. Он подождет.

И если все сработает… он каждый год будет здесь закладки делать! Чтобы и следа драконов на Земле не осталось! Гнусные ящеры, которые не желают жить в Санторине и воевать на его стороне.

Он сотрет их с лица Земли – и войдет в историю, как тор Баязет Истребитель Драконов.

3

Эс т-Альего не тратил времени на людей. Ни к чему. Вместо этого он направился к своему дракону.

– Сварт, Каэтана Кордова сказала, что ваша болезнь вызвана маленькими тварями… меньше волоска. Вы могли заразиться ими через воду.

– Старики не знают.

– Тогда давай примем это как версию. Каэтана сказала, что эта зараза может быть вылечена нагреванием, вы же стихия огня…

– Нагреванием?

– Она сказала… комната и максимальная температура, которую вы сможете вынести. На сутки.

– Дети совсем пло́хи…

– Попробуем?

Сварт и сомневаться не стал. Черное тело скользнуло в пещеру к другим драконам. Хавьер точно знал, что они разговаривают. Не так, как люди, но главное – драконы поймут. И прислушаются. И если другого выхода нет…

Его никто не предлагал, а потому через пару минут в пещерах развернулась бурная деятельность.

Драконы осторожно брали в зубы драконят и сносили их в одну из пещер. Удобна она была тем, что соседствовала аж с пятью другими. Потом внутрь занесли ведра с водой, кое-как напоили беспомощных малышей (самый маленький был раза в два длиннее человека, ну и весил так же соответственно) и выползли почти все. Осталось четверо взрослых драконов.

Мало ли что.

Каэтана предупреждала, что легко перегреть и нужной температуры она не знает. Но ее отлично могли знать драконы. И говорить – сильнее греть или ослабить натиск.

И в пяти пещерах разинули пасти, выдохнув на стены клубы огня.

Получится?

Нет?

Когда нет других идей, надо пользоваться даже самыми безумными.

Эс Хавьер ждал.

В эти часы ждали многие и многие. Ждал эс Хавьер, ждали драконы, ждали санторинцы, ждал ректор…

Не ждала только Каэтана. Ей было не до того.

Поди напои шесть дракониц, да еще подруге удели внимание. А Мариса ведет себя, как пьяная…

Понятно, подруге плохо. Только вот легче от этого осознания не становится. И ведер тоже надо таскать не меньше, и спазмы так же скручивают все тело.

Какие уж там ожидания…

Глава 12

Зомби: «Я съем твои мозги…»

Ага, наивное существо. Чтобы съесть мозги, надо у меня их найти. А потом… я бы легла и сказала – убивайте! Только пусть это как-то закончится.

Боль в руках.

В ногах.

В желудке.

Рвотные спазмы – и снова боль. И драконицы, которые смотрят равно измученными глазами.

Эс Хавьер меня оставил и ушел, но мне уже было все равно, где он, что он, сработал ли предложенный мной метод…

Я знала, что надо бы антибиотики, и побольше, побольше, но… как?!

Где я их тут возьму?

Я же даже не химик… для меня пенициллин – просто слово на коробочке, автомат Калашникова – тяжелая железяка из множества деталей… я не представляю, как это получить. Я не производитель, я пользователь. Я НЕ УМЕЮ.

И поздно выть и каяться. И поздно хвататься за учебники, там все равно не сказано, что и как…

В учебнике ботаники написано, что картошка – пасленовые, но ни слова про то, как ее растить. И дети считают, что она растет в пакете в гипермаркете.

В учебнике физики куча формул, но кто применял на практике хоть одну? То-то и оно…

Практики мне не хватает… я просто дура, и из-за меня…

Не из-за меня. Но и моя вина в этом есть. В том мире у меня была подруга, которая считала, что водить машину – неженственно. И вообще она такая вся трепетная, она не может садиться за руль, ее всегда отвезут, куда она скажет…

Когда у ее отца сердце в лесу прихватило, учиться было поздно. А «Скорая помощь» туда не проедет.

Она виновата?

Нет. Но она могла бы приобрести эти знания.

Я тоже не травила драконов и не знала, что медицинские умения понадобятся, но… а вдруг?

Вдруг я могла бы? Хоть на курсы оказания первой помощи походить. Хоть в живом уголке бывать почаще… знать бы, где падать, солому б раскупили.

Слез тоже не было. И сил не было. И меня тоже…

Была только Виола, и ей было плохо.

Вот и все…

* * *

Когда у меня из рук выдернули тяжеленное ведро, я даже не поняла, что происходит.

Потянулась за ним и оказалась в крепких мужских объятиях. И на минуту позволила себе расслабиться.

Рядом кто-то сильный…

Ведь все будет хорошо, правда же?

Правда?

Ответ я услышать боялась.

– Каэтана…

– А?

– Ты умничка, девочка. Ты просто чудо.

Я почти не осознавала сказанного. Но…

– Драконы?

– Сейчас будут лечить всех остальных. Драконятам лучше! Намного лучше…

– Есть умер… шие? – Горло перехватывало.

– Двое, – помрачнел эс Хавьер. – Но остальные живы. И без тебя не было бы всех остальных… Каэтана, милая, спасибо тебе!!! Что хочешь проси! Если бы Сварт умер, я бы с ним сдох…

Из сказанного я поняла только одно.

Помогло?

ПОМОГЛО?!

Мои неполные, огрызочные знания оказались полезны? И эта зараза действительно не выдерживает высоких температур?

Даннара, спасибо тебе!!!

Но помолюсь я потом. А пока…

– Виола?

– Ее сейчас будут лечить. Слышишь? Ее сейчас будут лечить!

Не слышала. Отключилась прямо в мужских руках. Силы как-то внезапно кончились.

* * *

Вы не спали на песке? Вот и не надо.

Кой идиот сказал, что он мягкий? Он твердый.

Он песец какой твердый! И я отлежала на нем все, что у меня есть. Кажется, даже уши.

Не помогли и три плаща, в которые я была завернута.

А еще мне жутко хотелось в кустики. Ну хоть какие… нет кустиков? Дайте камешки! Или… или бойтесь меня!

– Каэтана?

Голос вырвал меня из отвлеченных размышлений.

– Эс Молина?

– Эдгардо. Можно Эдгардо.

– Замечательно. Эдгардо, где здесь туалет?

– А… э…

– Из плаща меня выпутай? Один фиг холодно, и я вся в песке.

Да. А еще все ныло и болело. И мутило. И…

ВИОЛА!!!

Я прислушалась к себе. Но…

Пустоты не было. Было спокойное уютное тепло. Родное и близкое. Виола точно жива. А еще меня не тошнит и я не корчусь от боли. Значит, и ей не так плохо.

Эдгардо тем временем повиновался. Рывком посадил меня и принялся выпутывать из плащей.

– Каэ, драконы вскипятили все бассейны с водой. Ректор послал парней прочесывать ручьи, там обнаружено пять кувшинов с какой-то дохлой дрянью…

Перебивать некрасиво.

Эссы не матерятся.

Но пару новых выражений от меня Эдгардо все-таки узнал. И не рассердился, только кивнул.

– Они самые.

Да, я о санторинцах. И могу им то же самое в лицо высказать. В мерзкие подлые хари!!!

– Драконята уже здоровы. Но на всякий случай их потом еще раз прогреют.

– Драконы?

– У взрослых эта дрянь шла медленнее. Они по очереди прогреваются прямо в огне. Твоя Виола и драконицы – исключение, их сильнее накрыло.

– Почему?

– Да кто ж его знает?

Я не стала спорить и расспрашивать. Тоже понятно, бывает. Кто-то грипп на ногах переносит, а кто-то при первых симптомах сваливается. У всех разная устойчивость. А может, на их ручей больше пакости пришлось. Или они были первыми. Не вирусолог я, справились – и ладно!

– Говоришь, в огне прогреваются?

– Да. Дракон закрывает глаза, а четверо других его обливают пламенем со всех сторон. Зрелище потрясающее, но близко лучше не подходить. Жарко до ужаса.

– Ух!

– Главное – результат есть. Еще остались больные, но шансы на выздоровление очень велики.

Я выдохнула.

– А… Виола? Эстанс?

– Виола в порядке. Эстанс тоже. Твоя подруга спит. Ей тяжело пришлось, Выбор и так штука сложная, а она еще в такой момент попала…

Я посмотрела на второй сверток из плащей.

Мариса. Думаю, у нее еще сильнее все болеть будет.

– Туалет-то где?

– Пошли, провожу. – Эдгардо махнул рукой. – И… называй меня Эд?

Я пригляделась.

Нет, это не сексуальное. Эдгардо просто понимает, что без меня погибли бы драконы… не двое, а все. И благодарен мне за спасение его Эстарга.

– Каэ. И на «ты». Но не на людях.

Ответом мне было пожатие узкой, но сильной ладони.

– Спасибо, Каэ.

– Не стоит благодарности, Эд.

* * *

Кустики, стакан воды – и я уже почти человек. Окончательно обрадовал эс Хавьер, который протянул мне кусок пирога с мясом. Вгрызлась я в него так, что чуть не подавилась.

– Фпа… шпа… сбо…

– Приятного аппетита, Каэ.

Эс Хавьер смотрел так, словно ничего лучше остервенело жрущей девицы в жизни своей не видел.

– Сварт здоров. Он сам сказал.

Я кивнула, не отрываясь от пирога.

– Приходил ректор. Эс Лиез нашел причину болезни драконов.

Я снова кивнула.

Нашел? Молодец Матиас, хоть польза от него будет.

– Каэ, это несправедливо.

– Ы? – не поняла я, запивая очередной кусок пирога прямо из горсти. Мысль о заразе и в голову не пришла. Я ее сейчас и сожру, и переварю, факт.

– Матиас Лиез о тебе даже не упомянул. Это надо исправить.

– Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!!

Не надо! И исправлять, и говорить. И вообще – не надо!

– Я правильно понял, это ты ему все объяснила?

Я проглотила последний кусок и прислушалась к себе.

Нет, не тошнило. Теперь и поговорить можно.

– Эс Хавьер…

– Просто Хавьер. Или Хави.

На «Хави» меня не хватило.

– Хавьер, не надо про меня! Пожалуйста!

– Почему? Это же ты… ты ему сказала?

– Я.

– А всю славу получит он.

– А что, кроме проблем, получу я?

Эсы переглянулись. Я добавила:

– А еще и проблемы с Санторином. Думаете, они так легко смирятся, что их обломали?

Несколько минут эсы молчали.

– Я не подумал, – честно признался эс Хавьер. – Меня просто несправедливость задела. А что тебе может быть хуже…

– И Виоле.

– Да… это скрыть не получится. Первый Выбор Драконицы за столько лет…

– Второй. И что значит – не получится? Эсы, если вы мне обязаны, я требую от вас молчания – я вам не кукла-марионетка! Я своими шансами пользовалась и пользоваться буду!

Мужчины онемели.

– Я ничего не получаю от огласки. Только проблемы. А потому, эсы, – молчите. Пожалуйста. И обо мне, и о Марисе, и о Виоле.

– Эсса… то есть Каэ. Ты понимаешь, что тебе надо чаще бывать рядом с Виолой? Летать с ней? Срабатываться, образовать полноценную пару? – Эс Хавьер сдвинул широкие брови.

Я почему-то подумала, что он не метросексуал. В нашем мире ему предложили бы их выщипать… тьфу, гадость! И лезет же в голову всякое…

– Зачем?

– Ну…

– В налетах нам не участвовать. В сражения нас не пустят. Полетать мы сможем и так.

– А что будет через три года?

Я вздохнула.

– Не знаю. Законы смотреть надо. Что говорится об эссах, я знаю. А эсса – драконарий? Для нас есть оговорки? За последние сто лет их и ввести могли.

– Не знаю, – качнул головой Хавьер. – Надо смотреть.

– Я помогу, – кивнул Эдгардо. – После того случая с Ирендирой об этом забыли…

Я невольно фыркнула, и мужчины опять вцепились в меня клещами.

Врать не получилось, пришлось рассказать, что мы накопали. После этого досталось политике. Сильно. И как обычно, без толку. Одни обсуждают, вторые делают, судьба такая…

– Но если были такие законы… и если их до сих пор не отменили, тогда собственный дракон – это, считай, свободный статус?

Так-то да. Но…

– Допустим. Я получаю свободный статус и вылетаю из академии?

– Вряд ли…

– Через три года? Точно… меня возьмут куда-то летать?

Вряд ли.

– Мне дадут работу? Отстоят мои права перед отцом? Или отравят по-тихому? Так, чтобы никто не знал и не думал… Виолу пожалеют. Но она может пережить мою смерть. Это она может утянуть меня за собой, не я ее…

Об этом мужчины точно не думали.

А зря.

Теперь у них глаза и лица были одинаково растерянные. И переглядывались они одинаково. Понятно, что наша жизнь не идеал, но чтобы так до них это доходило?

То-то и оно.

Мне оставалось вздохнуть и развести руками. Увы, мальчики. Увы. Песец – он ни фига не полярное животное, он в любой среде обитания может прийти.

* * *

К чести мужчин, думали они не так чтобы долго.

– Я тебе обязан за Сварта.

– Я за Эстарга.

– Мы помолчим. И о тебе, и о подруге, – подвел итог эс Хавьер.

– Спасибо, – кивнула я. – Вы помолчите, драконы помолчат, это хорошо. А вот остальное… мне ведь надо бывать рядом с Виолой?

– Надо, – согласился эс Хавьер. – Я буду с тобой встречаться и провожать тебя.

– Лучше я, – встрял Эдгардо. Получил гневный взгляд и развел руками. – Вы простите, эс, но вы женаты. И вообще…

«Вообще» пояснений не требовало, про эссу Магали только что в столице не знали. Но она старалась прославиться. Оно мне надо – от ревнивой идиотки по всей территории спасаться?

Да трижды тьфу!

С другой стороны, встречаться с Эдгардо? Самым популярным парнем потока? Красавцем, на которого пускают слюни все три курса? Третьекурсницы меня разорвут на запчасти. На составляющие. И клочья по ветру развеют.

– Эдгардо, а ты помолвлен?

– Пока нет. Это важно?

– Да, очень. Встречаясь с тобой, я привлеку внимание. Ты же видишь, я не красавица…

– Да?

Удивлялись мужчины совершенно одинаково. Я даже рассмеялась.

– Мальчики, где ваши глаза? Я не красавица, я серая мышь.

Кажется, со мной были не согласны. Может, и справедливо. Сейчас я вообще монстр. После того, что пережила… небось лохматая, потная, вонючая, вся в пятнах…

– Эдгардо, а с Марисой ты встречаться не хочешь?

– С Лиез?

– А чего ты такую рожу корчишь? Это как раз логично. Ты – считай, король своего курса, она королева, кому еще и встречаться, как не вам. А я при Марисе, так, скромной служанкой. Чтобы ее не компрометировать. Ну и поиздеваться надо мной.

– Поиздеваться?! – рыкнул эс Хавьер.

– Мы пустили слух, – потупилась я. – Что мне нравится Эдгардо. И если Мариса будет встречаться с ним и брать меня с собой…

– Свинство!

Я развела руками.

– Свинство, конечно. Но женщины в любви те еще гадины. Куда там драконам!

Мужчины переглянулись.

– Если Мариса согласится…

– А ее Эстанс ей шанса не даст. Ей придется согласиться.

И с этим спорить было сложно.

* * *

Истерика – универсальная женская реакция на крупные перемены в жизни. Не помогает, но на душе легче становится. Вот истерику Мариса и устроила.

Эдгардо кое-как проводил нас до общаги, там Мариса окончательно пришла в себя – и началось.

Она рыдала, она страдала, она только что головой об стену не билась. И причины у нее были веские.

– Каэ, что я буду делать?

Предлагать решения в таких ситуациях – только себе нервы портить. Поэтому я честно ждала, пока Мариса успокоится, отпаивала ее холодной водой, гладила по голове и вытирала слезы.

Потом к этому делу подключились девочки.

Потом Мариса устала рыдать и стала тихонько икать. Я плюнула на все, напоила ее ударной дозой вишневой настойки и устроила у себя на кровати. А сама ушла спать на кресло.

С утра…

С утра мы себя чувствовали примерно одинаково. Но Виола и Эстанс были целы и невредимы, а остальное…

Остальное – приложится.

К тому же девочки проявили милосердие и сбегали на кухню. Булочки были свежими и вкусными, масло и сыр они выпросили, вареньем я поделилась, а кофе попробовала сварить Фатима под моим присмотром. И получилось преотлично. Так что…

– У Марисы теперь тоже есть дракон?

– В том и вся проблема, – вздохнула я. – Девочки, это мы тут еще два с половиной года будем. А вот Марисе через полгода домой. И замуж.

– Я Эстанс не оставлю, – выдохнула Мариса в чашку кофе. – Не смогу.

Я развела руками.

– Вот и ответ, девочки. У нас серьезные проблемы.

К чести девочек (Кайа тоже присоединилась к компании) никто не сказал, что проблемы Марисы – это проблемы только Марисы. И нечего их тут сваливать на всех подряд.

– Зная тебя, Каэ… Ты уже что-то придумала, нет? – поинтересовалась Севилла.

– Не придумала, – покачала я головой. – Надо искать в сборниках законов. И срочно.

– Срочно?

– Надо знать законы времен Ирендиры. И знать, какие из них отменены, а какие остались в силе. Понимаете, я не верю, что мы нашли все. Наверняка есть какие-то прецеденты, ссылки, чтобы Мариса могла спокойно жить в академии или где-то в гарнизоне… Мариса, не обижайся. Но если ты выбираешь дракона, понятно, что Жоао Феррер пролетает мимо. А тогда начинаются проблемы с семьей, и тебе надо где-то жить, что-то кушать – наверняка такое и раньше случалось. Я хочу знать, как решался этот вопрос в прошлом.

Девушки задумались.

– Учитывая, что драконариев-девушек больше не появлялось, могли и ничего не отменять, – протянула Олинда. – Но это надо искать и читать. А если и так… что это даст?

– Нас уже будет две, – просто ответила я. – Мариса, ты прости, что я тебя в это втравила, я знаю, ты драконов боишься…

– Эстанс – лучшее, что со мной случилось, – резко ответила Мариса. И глотнула кофе. – Я их боюсь, это правда. Но она… она как человек.

Теперь уже зафыркала я.

– Виола мне сказала, что я почти как дракон. У нас достаточно много общего, нет?

Девушки переглянулись. Ну так-то да… сложно представить нечто общее между человеком – и чешуйчатой сорокаметровой ящерицей?

И все же оно есть.

Небо.

– Ладно, – согласилась Севилла. – А что вы будете делать дальше?

– Это зависит от того, что мы найдем, – честно созналась я. – Смотря какие законы применяются к девушкам-драконариям. Но… дело в том, что есть серьезная проблема.

– Какая?

– Деньги. Просто деньги. Даже если у вас они будут на руках – это другое. Когда тебя содержат – и когда ты зарабатываешь. Это очень разные вещи.

– М-да, – задумалась Кайа. – А ведь мы и правда не зарабатывали.

– Мало того. Вы можете пройтись по модным лавкам, но счета идут отцам и мужьям. Вы можете устроить званый вечер, но в жизни этого не нужно, если ты не эсса. Девочки, кто из вас покупал хотя бы булку хлеба? Кто ходил на рынок, торговался, знает, что и почем, кто разбирается в городских кварталах, знает, какие опасны, а какие нормальные, кто может снять себе комнату на ночь или на месяц, договориться с квартирной хозяйкой… дальше перечислять?

В комнате повисло молчание.

Девушки переглядывались. Потом слово взяла Олинда как самая активная.

– Знаешь, Каэ, это уже все границы переходит.

– Да? Какие?

– Сначала ты показала нам, насколько мы беспомощны… перед мужчинами. Теперь – перед жизнью. Почему вообще так произошло? Нас что – растят на убой?

Вопрос был хороший. Ответ тоже получился… соответствующий.

– Нет, Олинда. Вы – украшение дома. Вот вас и растят… украшениями. Вам… нам дают ровно столько, сколько хотят. Чтобы мы не создавали проблем. Понимаешь? Нам сузили мир до нескольких гостиных, детских и храма – и все. И мы оказались полностью беспомощны.

– Мне это не нравится.

– И никому не нравится. Но… вряд ли ты сможешь исправить эту ситуацию.

– А ты?

– А я вообще жить хочу. С Виолой и Эстанс у нас получилось случайно, но это не та ноша, от которой отказываются. Только вот… вы историю учили?

– Да.

– Что бывает с теми, кто пытается изменить существующие порядки?

Девушки снова переглянулись. Они и это знали.

Смерть.

Слово повисло в комнате ядовитым облаком. Втянулось в легкие, прошло по крови, отравило сознание… мы с Марисой – потенциальные смертницы.

– То-то и оно, – подвела я итог. – Решайте сейчас и для себя. Тот, кто останется, может серьезно встрять. И нас убьют, и вам жизнь покалечат. Поэтому… я вам дам сутки. Подумайте, и если решитесь – не надо сюда приходить, ладно? Я пойму, я не обижусь, я даже в мыслях о вас ничего плохого не скажу. И нет, Севилла. Не надо пинать меня, я же вижу.

Севилла Коцци одернула платье и сделала вид, что не она только что хотела пнуть меня изящной туфелькой.

– Ладно. Не буду.

– Подумайте, пожалуйста. На кону не только наши жизни, на кону еще и наши семьи. Думаете, их пощадят? Будет легче, если вы и их за собой утянете? Вас никакие драконицы не выбрали, вы можете повернуть назад. Вы спокойно скажете, что ничего не знали, что не влезали ни в какие проблемы… и будет вам счастье. Длинная и спокойная жизнь. И я прошу вас серьезно над этим подумать. Можете?

Девушки переглядывались.

Первой поднялась Кайа.

– Я… подумаю. Ты права, Каэ. Это очень серьезно.

Одна за другой, они выходили за дверь, пока в комнате не остались только мы с Марисой. Подруга поглядела на меня несчастными глазами.

– Каэ… а они не расскажут?

– Нет, не думаю.

– А что будет дальше?

– Дальше мы будем изучать законы, – не соврала я, – А там посмотрим, что выгоднее. Но будут сложности.

– Ты – мастер преуменьшений, Каэ.

– А еще я отлично варю кофе. Предлагаю сегодня прогулять занятия по причине мигрени, валяться на кровати и ничего не делать. Ты против?

– За. А Эстанс?

– Мы вчера договорились с Эдгардо Молиной. Теперь ты с ним встречаешься, а меня берешь с собой для сопровождения.

– Да?

– Надо же нам как-то попадать к своим дракошам?

После объяснений Мариса решила, что идея отличная. Эдгардо Молина знатен и богат, ее родители не будут против их встреч. Матиас им тоже не будет доносить, ему выгодно, чтобы Эдгардо с кем-то встречался, он же считает, что я люблю эса Молину.

Все поймут.

А мы будем навещать наших дракониц, сколько нам захочется.

И искать выход.

У нас очень мало времени, это так. Но мы справимся. И ради нас, и ради них…

* * *

Драконы умеют улыбаться. Это я точно знаю. Вот Виола сейчас улыбается. И Эстанс тоже.

– Ты моя красотка…

– Каэтана, я хочу с тобой полетать.

Оп-па!

А вот тут я серьезно подвисла. А правда…

Полетать на драконе?

Хочу-хочу-хочу!!! Побольше, и можно без хлеба! Но – как?

На минутку, это нужна сбруя. То есть кожаные ремни и седло. Потому как никакой драконьей магии, которая держит всадника в полете, не существует.

Или ты летишь с драконом, или ты летишь с дракона. Оба варианта вполне возможны. Не удержишься? Ты попал… то есть упал.

А еще есть одежда всадника. Наверху холодно, поэтому без нее никуда. Если не хочешь воспаления легких, конечно. Обязательно кожаные штаны и куртка. Потому как влага. И теплое вязаное белье. И сапоги, и носки, и даже специальные очки – и те нужны. И все это с неба не падает.

Беднякам, которые не могут все это оплатить, комплекты предоставляет академия. Те эсы, кто побогаче, приобретают для себя все сами.

А нам как быть?

Дело даже не в сумме, Марисе дают достаточно денег «на булавки», а у меня еще есть. Это-то не страшно. Но где и как это купить?

Мастерская расположена на территории академии, но как мы туда заявимся? Мы хотим сделать подарок брату? Поэтому мерки снимите с меня? Так, что ли?

Спалят нас. Как лист бумаги…

Ладно, этим вопросом я озадачу эсов. А чего они? Просто так гулять тут будут? Пусть от них будет реальная и ощутимая польза. А пока…

– Полетать – это вряд ли. А просто покатать нас можете? Ну, на спинах? Чтобы мы привыкли?

Виола была согласна. Эстанс тоже. И как я поняла, остальные драконицы им жутко завидовали.

А мне было страшно.

Очень страшно…

* * *

Кататься на американских горках?

На вертушках? На ралли без правил? На 3D– и 4D-автогонках?

Да тьфу это все и фигня!

А вот на драконе…

Когда под тобой тридцать метров мощности, и все это покачивается, так плавно, и крылья, которые закрывают тебя от всего мира, и ты смотришь фактически глазами Виолы…

Это не просто здорово.

Это фантастика.

Я прикусывала покрепче перчатку, чтобы не визжать. И Мариса, кажется, тоже. А две драконицы путешествовали по пещерам, а потом вышли наружу. И тут уж разогнались.

Дракон может только летать, а на земле он крупный и медлительный?

Вот уж ни разу!

Сто метров эти монстры преодолевают за пару секунд и так носятся, что ветер в ушах свистит. И изо всех сил цепляешься за гребень и сжимаешь ноги, чтобы не потерять равновесия… это, как я поняла, еще щадящий вариант, так-то драконицы намного активнее.

И вверх, в гору, и вниз, с горы, да на пузе…

Они и так умеют. А чего лапы бить, когда на пузе броня, как у танка?

Да-да, соврал Джон Рональд Руэл и еще Толкин. Нагло соврал про дракона Смауга. Нет у дракониц никакого черного пятна и не намечается. И стрелять в них можно разве что из катапульты. А из обычного лука…

Нет, не пробьешь. Даже не поцарапаешь. Там и баллистой не факт что возьмешь.

Эстанс еще и поймать кого-то умудрилась на бегу, на зубах только хрупнуло и пискнуло. Мариса и дышать забыла.

Я же…

Я была счастлива.

Это то ощущение, когда радость движения, радость от своего тела, от его силы, мощи, стремительности добавляется к радости человека и умножается его восхищением. И Виола была счастлива вместе со мной, а я вместе с Виолой. И темнота драконам ничуть не мешала.

Когда утром мы вернулись в общежитие, итог подвела Мариса.

– Каэ, пусть меня убивают. Пусть семья отказывается, брат, жених… пусть хоть сожрут заживо! Я от Эстанс не откажусь! Хоть полгода, хоть год, но я ее никому не отдам.

И я готова была подписаться под каждым ее словом.

* * *

На занятия мы не пошли. Сегодня мы опять отсыпались, да и не до нас людям было.

Драконы выздоравливали, драконарии холили и лелеяли своих рептилий, уроки велись спустя рукава, а эссы… да кому есть до них дело?

Матиас – и тот не пытался к нам прорваться. Они искали «закладки» в ручьях и речках. Так что все были при деле.

Стук в дверь раздался после обеда, который мы тоже пропустили. И я поползла открывать.

Они стояли за дверью.

Все четыре, серьезные, сосредоточенные, принявшие нелегкое для себя решение…

Девушки, которых растили, чтобы жить в бесполезной роскоши и служить украшением мужа и дома. Девушки, которые жутко боялись, я это видела.

Олинда Оливера, Фатима Ломбардо, Севилла Коцци, Кайа Ибанес. Не передумала ни одна. А Олинда еще и держала в руках судок с обедом.

– Каэ, мы тут на кухне еду для вас спросили.

– Спасибо. – Я растрогалась.

– Можно войти?

– Да, конечно.

– И… Каэ, мы решили. Мы остаемся.

Я только вздохнула.

– А обеда на шестерых хватит?

– Хватит, – заверила Олинда. – Но кофе с тебя.

И нагло ухмыльнулась, когда Севилла показала еще два судка, скрытых за широкой юбкой.

Сварить ей, что ли, кофе с чесноком? Очень хочется…

* * *

– Каэтана, а можно мы с вами сходим?

– Куда?

– К драконам. – Олинда явно продумала все это заранее.

– Девочки, а вы уверены?

– Каэтана, а ты за нас не решай. Мы вчера долго разговаривали. – Севилла нервно укусила дольку огурца. – Понимаешь, именно здесь и сейчас у нас появляется шанс что-то изменить в своей жизни. Что-то сделать… я вот смотрю на тебя, и я понимаю, что знаю и умею намного меньше.

Я прикусила язык.

Да еще б ты знала и умела больше меня! С моим-то жизненным опытом!

Я в этом мире читтер, будем честны. Вас-то растили в тепличных условиях, а меня – в спортивных. Разница принципиальная…

– Это не страшно. Я тоже много чего не умею, Севилла.

– Да. Но ты не стоишь на месте, ты стараешься учиться, ты двигаешься куда-то… может, не в самом верном направлении, но все же. Я ночью думала о своей маме, о старшей сестре… понимаешь, у них в жизни нет ничего. Вообще… дом, дети – и муж. И все. Обсуждения мод и нарядов, такие же эссы, приемы и сплетни. Это так… безнадежно! Я для себя такого не хочу. Может, нас убьют, отравят, может, случится что-то плохое – я не знаю. Но у меня хотя бы будет шанс. А дома… Я буду сидеть, стареть, следить за мужем, которого не люблю… Да-да, я тоже помолвлена. Пока еще нет официального договора, но между семьями уже есть сговор. А мне этот человек решительно не нравится. И что дальше? Пустота, и темнота, и все равно смерть…

Я задумчиво кивнула.

Да, Севилла озвучила общую для эсс проблему.

Или не проблему?

– Девочки, та жизнь, о которой вы говорите, – она стабильна. А вы сейчас можете отказаться от всего. И дети – вам их не хочется?

– Хочется, – мрачно отозвалась Олинда. – У моей матери шестеро. И рядом с ней – никого. Братьев вечно нет дома, сестры замужем. Она ждет внуков, сплетничает, занимается домом. А отец… он в это время ходит по девкам. И мать все знает и принимает как должное. А я не хочу. Я мужу никогда не прощу!

Я только вздохнула.

Не простит она! Я вот тоже не простила. Но вряд ли Олинде так повезет.

– Ладно. Девочки, давайте так. Санторинцы уедут – и по одной. Я вас буду водить к драконам или Мариса – как повезет. Но если вы найдете себе дракониц… я не знаю, что будет и как это будет выглядеть.

Фатима пожала плечами.

– Как-нибудь. Давай не забегать вперед? Сначала драконы, а потом все остальное…

Я мрачно кивнула.

Меня терзали неприятные предчувствия… тайну можно хранить, когда о ней знают один, ну два человека. Но когда больше?

Рано или поздно нас раскроют. И как, скажите на милость, к этому можно подготовиться?

Библиотека – и законы, обязательно. Только вот мало этого…

Но пока ничего не придумывалось.

Какое уж там равновесие? Даннара, ты пустила слона в посудную лавку. Мне кажется, я только больше раскачаю твои весы. Но и просто сидеть сиднем – не выход.

Слов у меня нет. И мыслей.

Зато есть кофе. Сварю-ка я еще по одной?

Интерлюдия

1

Эс Орландо Чавез в компании эса т-Альего и раэна Сории с отвращением разглядывал залитую чем-то темным дохлую ящерицу. Сейчас у него было и время, и возможность. И даже небольшая лаборатория в больнице. А кто еще может знать что-то о болезнях драконов, как не человек, который проводит с ними все время? Ну, и драконолог?

Но т-Альего молчал, а преподаватель драконологии смотрел с отвращением и умных идей не выдавал.

– Не знаю, эс Чавез. Конечно, эта тварь имеет определенное сходство с драконами, но предположить, что именно она – причина болезни?..

– Матиас Лиез нашел шесть таких тварей в ручьях, из которых вода шла в пещеры к драконам. Первыми заболели драконята, впрочем, не все, примерно половина. Остальные пили воду из других ручьев, пещеры большие. И заболели драконицы. Те даже сильнее.

– Так…

– Убрали эту пакость, драконы больше не болеют. Я бы хотел знать, что это – и как травили драконов?

Раэн Сориа только руками развел.

– Не знаю, эс Чавез. А что говорит Матиас Лиез?

– Он решил, что это может быть не болезнь, а яд. Драконы же не болеют. И решил проверить ручьи. Больше-то яду никак в пещеры не попасть.

– Неожиданная сообразительность для эса Лиез, – прокомментировал преподаватель. – Вы уверены, что он сам додумался? Может, ему кто-то подсказал?

Эс Чавез задумался, не замечая насмешливой улыбки на губах т-Альего.

Подсказал.

Проблема в том, что не подсказал, а подсказалА. И потому обнародовать имя истинного спасителя нельзя. Но это не повод награждать Матиаса.

Можно немножко как исполнителя, но не слишком сильно, чтобы не зазнался.

– Не знаю. Надо уточнить, мне было не до того…

– Уточните, эс Чавез, – посоветовал с порога лекарь.

– Раэн Суарес. – Ректор чуточку расслабился.

Раэн Арло Суарес, несмотря на то, что не имел благородного происхождения, в больнице был королем и богом. Он знал все о воздействии крови и слюны драконов, он изучал драконов, он писал статьи и трактаты, при этом не утратил мастерства и легко мог зашить рану или вправить вывих.

– Я, Орландо. – Лекарь отбросил вежливость и принялся тоже разглядывать ящерицу. – Чего удивительного… тебе надо было сразу к нам обращаться, а не к Сории. Ричи, не в упрек, о строении драконов ты знаешь, но глубже их не изучал.

Раэн Сориа только руками еще раз развел. Мол, признаю. Не изучал.

– Эс Лиез действительно высказал правильное предположение. О яде. Но его воздействие лучше проверять мне и раэну Оллеросу.

Симон Оллерос, второй из врачей, был именно что вторым. На генерацию ценных идей его не хватало, но исполнителем он был от бога. Пусть даже внешне раэны достаточно забавно смотрелись рядом. Седой худенький Суарес с длинной бородой, этакий дедушка-одуванчик, – и рядом с ним крепкий, пузатенький раэн Оллерос.

Они ругались, спорили, ссорились раз по двадцать на дню, но когда им попадала очередная нерешенная проблема – все остальное отходило в сторону. И они работали, работали и работали, забывая про сон и еду. Раэн Оллерос даже шутил, что для него работа – единственный способ похудеть.

– Придется выставлять караулы у ручьев. – Эс Чавез вздохнул. – Это же повторить могут…

– И не раз. Если повадились травить – так и будут пакостничать, – «порадовал» Арло. – Санторинцы?

– Увы. Они, но как доказать?

– Сложно доказать будет. Форма кувшина явно эстормахская, у них там принято так делать.

Мужчины переглянулись, посмотрели на кувшин.

Так-то да. В Эстормахе матриархат (дикари они там, точно!), поэтому кувшины у них делают в виде женской фигуры.

Расширение снизу, подобно бедрам, сужение талии – и снова расширение. Так, мол, от предков пошло, так и останется.

Большой кувшин, в который свободно мог поместиться двух-трехлетний ребенок, явно вел свое происхождение оттуда. Конечно, купить такие мог кто угодно, но ведь и отговориться можно. Никто не видел, как санторинцы эту пакость закладывали, никто ничего и не докажет.

Ящерица?

Вроде бы и на Наресе такие водятся. Крупные, поджарые… помельче? А, тоже не доказательство. В Эстормахе такие точно водятся… это точно не Эстормах? То-то и оно.

Знать можно, а доказать не получится.

Эс Чавез только рукой махнул.

– Раэны, вы изучите эту тварь, пожалуйста. Что это, как действует, как нам с таким бороться, если что. Драконы справились в этот раз, но потом ведь может и не повезти?

С этим были согласны все присутствующие. Кроме одного.

– Раэны, позвольте мне немножко дополнить ваши размышления? – попросил эс т-Альего. Получил пару возмущенных взглядов, типа: «Ты-то куда лезешь к ученым? Лучше б воевал себе!» – и улыбнулся в ответ. Милейшим образом.

– Подумайте сами. Если это яд… ящерица ядом быть не может. Драконы таких едят – и легко. Вот это вещество, в котором она находится? Я бы предположил скорее, что оно консервирует ящерицу. Не отравленную, нет. Но умершую от болезни, которая может равно заразить и драконов. Это ведь тоже… в некотором роде ящерицы?

Раэны задумчиво переглянулись.

Чума в этом мире встречалась, да и другие заразные (слово «инфекционные» пока не вошло в обиход) болезни им были знакомы.

– Болезнь передалась через воду?

– Почему нет? – парировал Хавьер. – Сколько вы знаете случаев, когда травили родники, подбрасывая туда трупы умерших от всякой заразы?

Спорить было сложно. Врачи переглянулись – и закивали.

– Может быть, и болезнь. Это тоже надо проверить.

– Надеюсь на ваши знания, – подвел итог встречи эс Чавез. А что ему? Он администратор, и талантливый, он дал задание, теперь пусть выполняют. А как – это не его дело.

Раэны не подвели, с ходу выделив самое главное:

– Еще надо составить доклад для столицы. Вы же поедете к его величеству, эс Чавез?

– Безусловно. И в этом я на вас рассчитываю, раэн Суарес.

Врачи переглянулись и кивнули. И составят, и напишут. Хотя обидно, конечно, что первым до столь простой идеи додумался мальчишка, практически сопляк! Но и так бывает.

Мальчишки же мальчишкам рознь, надо бы на него посмотреть вблизи, может, он будущий врач? Додумался ведь!

Матиаса Лиеза ждали нелегкие деньки.

2

Матиас Лиез, не подозревая о планах врачей на свою скромную персону, сидел в приемной ректора. Сидел, улыбался секретарше, и рядом с ним сидели трое его друзей. Эстебан, Арчибальдо, Джусто.

Или уже не вполне друзей?

Эстебан вел себя… неправильно в последнее время. Избил приятеля из-за какой-то девчонки, пытался ухаживать за Каэтаной, на которую положил глаз сам Матиас… нет, это совершенно неправильно. Но и высказывать что-то другу Матиас не спешил. А то ведь и прилететь по шее может… подождем пока.

Молодые люди дождались эса Чавеза и эса т-Альего, которые быстрым шагом прошли через приемную, кивнув парням.

– Минуту еще подождите.

И ректор хлопнул дверью кабинета.

Спорить они с т-Альего начали еще по дороге сюда и не прерывались.

– Ребята заслуживают награды!

– Но небольшой! Я не верю, что Лиез до всего додумался сам.

– Но ведь додумался же!

– Я бы скорее предположил, что придумал кто-то другой. А Лиез… сам он, кроме мелких пакостей, ничего не выдумает. Но чужие достижения себе присвоить сможет.

Хавьеру легко было это говорить, поскольку он знал про Каэтану.

– Ладно. Предлагаю сейчас спросить у него. А потом уже решать. Но если это он – я буду настаивать, пусть попробуют сделать Выбор пораньше. В этом году.

Хавьер кивнул и добавил:

– А если не он, предлагаю все равно наградить, но чем-то полегче. К примеру, зачесть им годовые экзамены. Все же пошли и нашли…

– Ладно, – согласился эс Чавез. И тряхнул колокольчиком, вызывая секретаря.

С т-Альего он решил больше не спорить – зачем? Хавьер неглуп, его легко уговорить на полезные академии новшества и дела, он отлично ведет за собой драконариев, так что мужчины почти дружили. Даже без «почти». И за бутылочкой вина посиживали, и дела академии обсуждали, и между собой общались без чинов и званий. Но были в характере у т-Альего и недостатки. Один – особенно серьезный. Если он упирался, сдвинуть его было нереально. Проще шкаф подвигать. Дубовый, трехстворчатый.

А в данном случае т-Альего уперся. Впрочем, Лиеза он за что-то невзлюбил уже давно.

Орландо решил для себя это выяснить, но потом. А пока пусть ребята заходят.

* * *

Матиас заходил, как и до́лжно победителю. Грудь вперед, вид в меру бравый, в меру скромный. Вчера перед зеркалом сколько отрабатывал! Красавец получился, да и только…

Бареси и Соуза тоже шли павлинами. Спасители, как же! А вот Гил смотрел хмуро. Кажется, ему что-то не нравилось, но спорить с друзьями он не решался.

Неужели совесть проснулась?

– Присаживайтесь, эс Лиез. – Орландо улыбнулся голодным крокодилом. – И расскажите нам, как вы додумались поискать отраву в горных ручьях?

Матиас замялся.

Про Каэтану ему рассказывать было неохота. Но…

– Мы сидели, разговаривали… думаем – драконов травят. А если травят, то откуда? Только оттуда ж, нет? Ну и пошли смотреть, – попытался извернуться Матиас.

Но ректор и не таких потрошил.

А уж слегка покрасневшие уши выдали бедолагу и вовсе с потрохами.

– Вы читали о таких случаях? О каких именно? Слышали? Что именно? Беседовали с лекарями? Может, что-то подсказали ваши друзья?

Орландо трепал Матиаса со всех сторон. Тот стоял на своем – мол, сидели, выпивали, думали – додумались. Проверили – оно правда.

Хавьер ехидно улыбался. Как зовут эту правду, он представлял. Но пусть Лиез упирается, пусть его. Ректор уже понял, что парень врет и никакой Выбор ему в этом году не светит.

Так и оказалось.

– Если, эс Лиез, вы не хотите назвать имя автора идеи – хорошо. Не буду настаивать.

– Он слово дал, – пробасил вдруг Эстебан Гил. – Нельзя нарушать.

– Эсы, дело касается безопасности драконов! Какие тут могут быть секреты?

Парни дружно замотали головами. Арчибальдо и Джусто, может, и сказали бы что-то, но они молчали по уважительной причине. Они ничего не знали о Каэтане.

Эстебан сообразил сам, а Матиас…

Матиасу просто не хотелось ничего рассказывать про Каэтану. Парень смутно догадывался, что после такого он к эссе Кордове и близко не подойдет. А отдавать свою почти добычу кому-то другому?

Не дождетесь!

Намного выгоднее получить ее себе, а умные мысли… да пусть думает! Он не претендует, еще и озвучить их поможет! Жалко, что ли? Все ж будет для семьи, все для дома…

Эстебан молчал практически по той же причине!

Эс Хавьер…

Хавьер т-Альего с удовольствием натыкал бы парней носом в драконью лепешку, но подставлять Каэтану не хотелось. Он девушке драконом обязан, это серьезно. Считай – жизнью и кровью.

Он помолчит. Но придумает, как ее отблагодарить. Обязательно.

– Тогда решено, – подвел итог эс Чавез. – Эсы, я вам засчитываю переводные экзамены. И разрешаю в этом году отправиться на летние каникулы на месяц раньше.

Парни встали и поклонились.

– Кроме того, – эс Чавез мило улыбнулся, – я отправлю вашим семьям благодарственные письма.

Поклоны повторились. И от Матиаса, и от его друзей.

– А пока – не смею вас задерживать.

Эсы вышли, хлопнув дверями. Это уже Джусто постарался. Парню было обидно.

– Матиас, кто тебе что сказал? Чего ты молчишь?

Ответа Лиеза ректор уже не услышал. Но подозревал, что много тот не скажет. И перевел взгляд на т-Альего.

– Почему мне кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь?

Хавьер качнул головой.

– Знаю. Но я тоже дал слово.

– Так…

– Чавез, ты мне поверь, если этот человек согласится, я все расскажу. Но пока – прости. Сам знаешь, меня Сварт загрызет, если что.

Драконы действительно очень негативно относились к клятвопреступникам. А тут еще такой случай, что сами драконы должны человеку.

Запросто загрызет.

Орландо Чавез только рукой махнул.

– Ладно. На тебя я давить не буду, но ты сам понимаешь. Если король…

– Ты тоже знаешь, как правильно доклады делать.

Эс Чавез знал.

Оставался последний вопрос.

Что делать с санторинцами? Хотя… глупый вопрос. Пригласить их на бал – и попросить из академии. Пусть катятся, скатертью дорожка.

А потом подать доклад его величеству. Чтобы эти паразиты сюда и следующие пятьдесят лет не являлись. Вот.

3

Его высочество принц Баязет был занят. Причем самым приятным делом.

Он строил планы.

Не мечтал, нет. Понимать надо, это серьезная разница. Мечты – они о недостижимом. О том, что ты никогда не получишь, хоть в лепешку расшибись.

А у него – планы. Продуманные и обязательные к воплощению. Скорому воплощению…

Не будет драконов? Можно будет начинать атаки на Нарес. А это ведь мероприятие не одного дня, это не к соседу в гости сходить.

Нужны корабли, чтобы перевозить воинов, нужно кормить этих воинов, пока они в море, на суше-то они себе еду добудут. Нужно решить, какой порт брать первым, какой вторым. Как потом развивать успех, куда идти, как обеспечить логистику…

Столько всего придется продумать – голова пухнет.

Ничего.

Зато потом никто не сможет оспаривать его первенство. Никто.

Ни братья, ни даже отец. И сразу ясно, кого назначат наследником… Так, для перевозки воинов нужны галеры, чтобы обеспечивать их безопасность в пути – фрегаты…

Размышления его высочества были грубо оборваны визитом эса Чавеза.

– Добрый день, ваше высочество.

– Эс Чавез, – одними губами улыбнулся принц. – Чем обязан?

– Ваше высочество, я хотел сообщить вам, что бал в честь Дня Выбора Дракона состоится через три дня. Надо бы, конечно, пораньше, обычно бал устраивается через три дня после Выбора, но, к сожалению, у нас была маленькая проблема.

– Проблема, эс Чавез?

Теперь смерть всех драконов называется именно так? Ну-ну…

Эс Чавез очаровательно улыбнулся.

– Да, ваше высочество. Представляете, кто-то решился отравить драконов.

– ЧТО?!

Чего Баязет не ожидал, так это…

Да как они узнали?!

Да еще так быстро!

Ну вот же… Санджар же клялся, что никто… что вообще произошло?! Предательство?!

Ярость полыхнула черной искрой, быстро разгораясь в костер. И только многолетняя тренировка не позволила его высочеству сорваться.

– Что вы говорите? Травить драконов?

– Да-да, какой-то глупец решил, что можно так поступить. Наивные люди!

– Действительно…

– На месте преступления обнаружены сосуды из Эстормаха… ох, конечно, не стоило бы рассказывать, но вы, ваше высочество, заслуживаете всяческого доверия…

Баязет так зубами скрипнул, что заодно и язык прикусил.

Издевается, сволочь!

– Я вас внимательно слушаю.

– А пока мы и сами больше ничего не знаем, ваше высочество. Идет расследование, и разумеется, по результатам мы сообщим… а пока через три дня – бал. Я надеюсь, вы окажете нам высокую честь?

Баязет еще раз скрежетнул зубами, но…

Отказаться?

Всегда надо держать лицо. Особенно когда проиграл вчистую. Но…

– Вы разобрались, что это за яд?

– О, конечно же… это совершенно несложно. Драконы подобрали метод лечения и уже практически все здоровы, так что не сомневайтесь – патрулирование территории Санторина будет осуществляться в надлежащее время.

– Уверен в этом, – выдохнул Баязет.

– Ваше высочество, мы будем счастливы видеть вас на балу…

– Разумеется, я буду.

Чего Баязету стоило улыбаться и не показывать вида?

Кажется, за это время у него зубы стали на сантиметр короче, так он ими активно скрежетал.

Сволочи!

Какие ж сволочи!!!

И стоило за эсом Чавезом закрыться входной двери…

– САНДЖАР!!!

Глава 13

Матиас был…

Великолепен?

Да, пожалуй, это именно то самое слово.

Роскошный костюм, белейшая рубашка, кружева, золото на всех возможных местах, одних перстней шесть штук.

Локоны, улыбка…

Громадный букет роз в руках.

– Эсса Кордова! Каэтана!

Я подавила в себе желание захлопнуть дверь комнаты. Да так, чтобы Матиас получил ею по носу и переломы лечил неделю.

Нельзя.

– Эс Лиез? Что случилось?

– Вы позволите войти, Каэтана?

– Позволю, – вздохнула я.

Сильно я не рисковала, через двадцать минут придут девочки. Бал же!

Платья!

Мне проще, я буду в бежевом сливаться со стенкой, а вот им сложно. Им хочется блистать.

Я предусмотрительно пропустила вперед Матиаса – и прикрыла дверь. Даже защелку поворачивать не стала, вдруг придется резко открывать? Всякое бывает.

Матиас огляделся, потом выбрал местечко поудобнее, встал на колено – и протянул мне букет.

– Эсса Кордова! Каэтана! Я прошу вас стать моей женой!

– Нет, – мгновенно ответила я.

– Я обещаю, что сделаю вас… ЧТО?!

– НЕТ.

Матиас воззрился на меня так, словно я по нему велосипедом проехала. По чувствительным местам.

– Н-но… Каэтана!

– Предлагаю поговорить о более интересных вещах, – мило заметила я. – Начнем с того, что вы получили в награду за мою идею?

– Ничего, – помрачнел Матиас. – Мне зачеты проставят, вот и все.

– А, это пусть. – Я махнула рукой. – Зачеты я и сама прекрасно получу. Но замуж за вас, эс Лиез, я все равно не выйду. Не хочу.

– Почему? – Матиас прищурился, поднимаясь с колен и пристраивая на стол роскошные алые розы.

– Потому что вы мелкий подлец и домашний тиран, – спокойно сообщила я. Черт с ней, с дипломатией, за такого замуж выходить – лучше сразу помереть.

– Я?!

– Не я же! Эс Лиез, я своего мнения не изменю.

– Правда? А если я попробую тебя убедить?

Матиас сделал шаг ко мне и протянул руки.

Я честно дала ему шанс. Целый один. Ради Марисы.

– Не переубедишь. Но если выйдешь сейчас за дверь сам – останешься цел и невредим.

И когда дураки к умным людям прислушивались?

Да никогда!

Вон он, растопырился, лапы тянет, и в глазах видно желание повалить меня на кровать, ну и… поубеждать.

Наивный… Я увернулась, обходя стол.

– Каэтана… хуже будет.

– Будет, конечно, – согласилась я, добираясь до нужного места.

Разбирать, чего ему там хочется, я не стала. Есть такое понятие – превентивно. Вот, я не нападала, я защищалась. Просто я сделала это ДО того, как мне причинили вред.

Зря Лиез со мной связался.

Дважды зря, потому что в качестве знака восхищения он выбрал розы. Герберами было бы не так больно… тот, кто получал букетом по лицу, знает.

Я ведь не махала кое-как. Я лупила с душой и наотмашь, благо розы были завернуты в какое-то кружево, чтобы руки не кололи. Мне и не кололи, а Матиас взвыл.

Может, он бы сосредоточился, он бы со мной справился, но…

– Каэтана?!

На пороге стояли все подруги, кроме Марисы. Та задерживалась на занятиях.

Но и так…

Зрелище расцарапанного Матиаса с бутонами роз на ушах заставило подруг открыть рты.

– Эс Лиез? – первой опомнилась Олинда.

– Эс уже уходит. – Я ловко впихнула Матиасу в руки остатки букета. – И больше свое предложение не повторит.

Матиас сверкнул глазами – и хлопнул дверью.

Попытался. Не вышло, девушки не дали, так и проскакал по коридору, в лепестках роз.

– Чего ему надо было? – Олинда решила сразу сработать «на публику», а то половина этажа на шум вышла.

– Предложение делал.

– И что?

– И его не приняли. – Я пожала плечами. – Матиас попробовал меня убедить более активно, я защищалась… розы пострадали.

Девушки переглянулись – и закивали.

– Матиасу не надо… дополнительных объяснений? – прищурилась Олинда.

– Думаю, с него хватит, – сказала я чистую правду. – Пусть его… кто и с кем идет на бал?

У меня-то все было решено, мне составит компанию Эстебан Гил. А вот остальные подруги… хотя они тоже не растерялись. Даже Мариса уговорила Эдгара Молину. А почему нет? Все равно они «встречаются», можно и на публику поиграть с полгодика.

* * *

Бал?

Сказано громко.

В этом году никого со стороны не приглашают, все происходит исключительно внутри академии. Сначала ректор произносит речь о мире и дружбе. Потом небольшая культурная программа: ученики представляют номера. Да-да, и здесь не без художественной самодеятельности.

Я точно знаю, что есть один танцевальный номер, две «сценки», Мариса вообще должна петь… она одна из последних. Голос у нее красивый, слух есть, так что санторинцы не будут разочарованы. И сама Мариса…

Сейчас она сидит рядом со мной. Так ей спокойнее. Держится за мою руку, поглядывает на санторинцев. Никуда-то ее влюбленность не делась, даже не подтаяла.

Концерт смотрят отдельно. Так, чтобы сидеть вперемешку, парни с девушками – такого здесь нет. Борьба за нравственность… ясно же, когда свет в зале погаснет, начнется разврат. Такого допускать нельзя, поэтому парни сидят отдельно, поглядывают на нас, девушки отдельно.

Санторинцы – почти посередине, как то самое в проруби.

Ладно! В кого бы девушки не влюблялись… уедет через несколько дней этот импорт – и забудем. Тем более у нее Эстанс есть. Драконица ведь лучше санторинца, правда?

Ректор квакал со сцены про мир и дружбу и приглашал санторинцев приезжать еще. Мол, в этом году не повезло, так может, в следующем повезет? Или еще… лет через пятьдесят?

Наконец его речь закончилась, и Мариса поднялась с места.

– Девушки, вы меня проводите?

Конечно, мы не отказались. За кулисами интересно, уж точно лучше, чем здесь.

Только вот…

Наш путь к кулисам пролегал неподалеку от кресел санторинцев. И внимание мы привлекли.

Его высочество окинул нас насмешливым взглядом, задержался на мне, потом на Марисе, которая выделялась среди нас, как лилия среди кувшинок, и что-то сказал. Буквально несколько резких гортанных слов.

И еще добавил.

Мариса побледнела.

Сжала мою руку так, что я едва не взвыла, и почти опрометью метнулась за кулисы. Вслед нам полетели несколько смешков. Таких, сугубо мужских.

За которые хочется смеющемуся оторвать что-то ценное. Вместе с головой.

* * *

– Мариса?

– Каэ, ты не поняла, что они сказали?

– Никто не понял. – Олинда сверкнула глазами. – Девочки?

Нет, никто. Ни Фати, ни Севилла. Кайа так вообще на бал не пришла – от греха подальше.

– Я поняла. – Мариса казалась удивительно несчастной и от этого еще более красивой. – Он сказал, что не доверил бы нам даже полы в гареме мыть. Потому что мы не женщины, а жалкие их подобия.

Я скрипнула зубами.

Вот даже не сомневаюсь, что стрела была пущена в меня. И то больше со злости, что планы по изведению драконов обломались. Сейчас принцу тут и потолки низкие, и море бесцветное. А Мариса просто попала под раздачу. Но… как ей сейчас об этом сказать?

Пока я подбирала слова, Мариса вытирала слезы. Это мне на принца плевать с колокольни, а ей-то каково? Она ж эту пакость любит… ну или образ, который на него повесила. А какая разница? Розовые очки все равно бьются стеклами внутрь. И ранят очень больно.

– Каэ!

– Да, Мариса?

– Каэ, а ты можешь выступить вместо меня?

– Я?!

– Конечно! Ты, и только ты!

– Мариса, я петь не умею.

Врала, конечно. Петь я могу. И в этом мире у меня даже слух есть. В родном мне его не досталось, так что я перевирала даже «Калинку-малинку». А здесь – и ничего получается, мухи на лету не падают.

– А я тебя не петь прошу.

– Да? А что тогда?

– Они говорят, что у нас нет настоящих женщин! Каэ, помнишь, ты нам показывала танец с креслом?

– Да. – Я уже поняла, куда идет дело. Дело шло к пропасти и пахло песцовой шубкой. В которой меня и закопают.

– Каэ, станцуй для них!

Угадала.

– Каэ!

Девочки смотрели умоляющими глазами.

Я повертела пальцем у виска.

– Рехнулись? Все?

– Каэ, это ты одна можешь…

Я могла, спора нет. Но зачем мне это надо?

– Каэ, пожалуйста… я этого просто не вынесу!

Мариса смотрела так умоляюще. Я даже головой помотала.

– Тпр-р-ру, Зорька! Мариса, ну подумай сама! Мне нужен шест, стул… да хоть что!

– Я поставлю стул! Выдвину.

Он там действительно стоит. Для выступления. Хотя я могу его и сама подвинуть – нетрудно.

– И переодеться.

– Мы поможем. – Лин сверкнула глазами.

Нахамив Марисе, принц явно нажил себе трех врагов. Врагинь… Или четырех?

Но мне-то не девятнадцать лет! Куда я, дура, лезу?

– И музыка.

– Ты говорила – ритм. Я возьму барабан, – подскочила Сив. – Я смогу, ты знаешь.

Это верно, музыка у Сив жила в крови. Она и на рейке от забора сыграет! Ее бы учить – к ней на концерты короли б ходили!

– Нас искать будут, – сдалась я.

– Не найдут! – припечатала Фати. – Танец длится сколько?

Я прикинула композицию, подумала.

– Минут семь.

– Я считаю до четырехсот сорока и гашу свет. Ты за сцену – и налево. Я сейчас покажу, там клетушка со швабрами и прочим.

– Я там буду ждать, – кивнула Олинда. – И тебя, и Сив. Поможем переодеться, и обратно.

– Заметят.

– Я рыдала, вы меня утешали. – Мариса сверкнула глазами. – Каэ! Прошу!

И так посмотрела…

Попал ты, высочество. Оскорбленная женщина тебя сожрет и выплюнет.

Я плюнула и протянула Сив ключ.

– Ящик ты знаешь.

– Да.

Только подол мелькнул. Я дура?

Однозначно.

Но иногда это очень приятное ощущение.

Интерлюдия

Баязет не ждал ничего интересного от выступления. Положено так. Но скучно…

Женщины здесь серые и пресные, как просяная каша. Мужчины разные. Кто-то помнит о доблести, кто-то забыл. Баязет не каждого бы взял в свою гвардию.

Сколько ему еще сидеть и зевать?

Он надеялся, не слишком долго.

– Эсса Лиез. Стихи о родине!

Объявление было сделано. Баязет с трудом проглотил зевок. Аж до изжоги… ух, едкий. А…

Во всем громадном зале погас свет. Разом.

Освещенной осталась только сцена.

И что тут происходит? А?

Недоумение принца нарастало. Глухо и тревожно заговорил откуда-то барабан. Удары складывались в четкий ритм, резкий и тревожный. На сцену медленно вышла женщина.

Плащ.

Маска на лице. Эсса Лиез? Забавно… что за стихи она будет читать?

Женщина резким движением выдвинула стул в центр сцены. А в следующую секунду плащ опал к ее ногам.

По залу пронесся единый стон.

Рассыпались по спине недлинные локоны, блеснули темной медью. Баязет подавился слюной.

Женщина была одета… раздета…

На ней было что-то легкое и голубое – платье или рубашка, которое не скрывало ни одной линии ее тела.

Маска. Чулки с подвязками. И короткие перчатки. Бант на шее.

И все.

А в следующий миг почти невесомое тело выгнулось над стулом в позе, которая знакома каждому мужчине. Застыло на миг – и, повинуясь ритму барабана, снова сорвалось с места.

Вот она проводит руками по телу, вот приподнимает платье, вот снова опускает его, не давая ничего толком разглядеть, вот она на кресле и рядом с ним, вот стройное тело извивается так, как он и в гареме не видел, вот руки открывают самое сокровенное… но ничего не видно!

Слетает, развязывается бант, прикрывает, скользит, дразнит в такт ритму барабана, блестит каплями пота жемчужная кожа… Баязет едва удержал себя… губами бы собрать эти капельки… и тонкий пальчик скользит за ними в ложбинку, до предела натягивая ткань… еще чуть, и…

И палец касается полных алых губ так провокационно, что внизу все аж огнем горит, и барабан ведет страстный ритм… сейчас бы…

Шаг – и еще один, и все вокруг кресла, и прогнуться, и задрожать, и… ох-х-х-х-х!

И, словно в миг высшего наслаждения, женщина почти падает на кресло, разводя молочные бедра… скользит между ними проклятый шарф, взлетает вверх… ну же…

И – темнота.

Падает, окружает, обволакивает… и жалобно стонет где-то вдалеке барабан.

– СВЕТ!!!

Кто взревел? Кто подхватил?

Поздно.

Безнадежно поздно. Сцена пуста. И на память орде мужчин, которая глядит горящими глазами на сцену, остался только шарф, издевательски расправленный на спинке кресла.

* * *

– Каэ, ты…

– Цыц! Волосы заколи! – рыкнула я на Сив.

Ей чего?

Барабан под мышку – и ходу. А я еще плащ прихватила. Хорошо, Фати все вовремя сделала, четко уловив кульминацию.

Или отсчитала секунды?

Она могла, она такая. Очень педантичная.

Сив безжалостно стянула мне волосы, вылила на платок лавандовой воды, помогла мне протереться – поди натяни платье на потное тело! Да и запах…

– Так?

– Шнуровку туже.

– Ага.

Рубашка, перчатки, барабан – все уже скрылось в сумке. Спрячем пока. Если и найдут, с нами не свяжут. Таких холщовых сумок прорва, каждый второй с ними.

Так, платье, туфли, волосы… черт!

– Сив, салфетка!

– Что?

– Губы!!!

Я ж не голливудский кошмарик, силиконом их не вкачиваю! Потому и нарисовала губищи, как будто с пылесосом поцеловалась!

Пусть себе ищут потом голубого дельфина. Мои-то губы в два раза меньше[25].

Ничего, стерла.

– Не размазала?

– Нет. Хорошо…

Натуральная косметика. Не держится нормально, и фиг бы с ней.

– Идем?

– Да.

Мы тихо выскользнули из каморки и отправились в зал. Лин ждала в коридоре.

– Все чисто.

– А там?

Могла бы и не спрашивать. Звук шел, как от бабуиновой свадьбы. Причем невесту явно сперли с самого важного момента.

А так вас всех!

За подругу и того мало!

Интерлюдия

1

Ректор с трудом приходил в себя. Потряс головой.

Украдкой посмотрел вниз, пожалел, что шляпы нет… сейчас бы повесил и прикрыл. Держать не надо. Удержится само.

И у остальных мужчин такие же лица.

Ошалелые, растерянные и откровенно похотливые. Кто бы ни была эта девушка на сцене… слов нет! Желания есть, а вот со словами труднее. И говорить-то надо… А как? За кресло спрятаться?

Мысли о кресле явно были лишними. Организм только укрепился в своих заблуждениях.

– Кхм, – кашлянул рядом его высочество. – Это были стихи?

– Это не эсса Лиез, – замотал головой ректор. – Что вы!

– Согласен. Но кто?

– Знать бы… то есть это явно кто-то со стороны. У нас такие точно не учатся, это просто невозможно! Приличные эссы так не могут.

Вот с этим принц был полностью согласен. Не могут, не смогут, куда им…

– Она могла бы стать жемчужиной моего гарема.

Ректор неприязненно поглядел на принца. Ага, размечтался! Понаехали тут! И там тоже!

– Па-азвольте, я не понимаю, что тут происходит, – прорвало кого-то.

И словно лавина хлынула, голоса послышались со всех сторон. Восхищенные мужские, злобные женские…

Вот стерва!

Но кто же это может быть?

Даже и догадок не было!

2

Эс Хавьер сжал кулаки.

Ах ты ж…

Выдеру!

САМ!!! УБЬЮ!!!

Нет, сначала поцелую, а потом убью. Он-то прекрасно знал, кто был сейчас на сцене. Это другие не в курсе, а он и эту спину запомнил, и волосы, и даже движение, которым она отбросила локоны назад – на пляже, вытирая их…

– ТЫ!!! – взвизгнула рядом супруга. – НЕ СМЕЙ!!! НЕ СМЕЙ О НЕЙ ДУМАТЬ!!!

Хотя кто бы смог? Все думали, просто эсса Магали оказалась первой. Всхлипнула, закрыла лицо руками, картинно разрыдалась, выбегая из зала.

Хавьер развернулся боком и вышел за ней.

Боком?

У него тоже реакция.

И… не за ней, если честно. На пляж. На тот самый. Потому что другие идеи – к примеру, пойти в общежитие и подождать Каэтану там, дождаться нахалку и выпороть, чтобы не смела так… ни для кого не смела, только для него…

Из горла рвался звериный рык.

Только на пляж!

Там темно, тихо и спокойно. Хоть отлежаться можно будет. Или искупаться… вот, самое то. Ледяной воды.

Много.

Зацелую, негодяйка мелкая!!!

Глава 14

На зарядке было многолюдно.

Даже санторинцы появились. Ну очень всем было любопытно – кто это вчера такое устроил?

Кто-кто… кто устроил, те признаваться не собирались. Мы вообще держались своей маленькой группой, выполняли упражнения отдельно от всех и прекрасно себя чувствовали.

Раэша Пизано выглядела откровенно недовольной.

Хотя… Она не исключение.

Недовольными выглядели все и сразу. Эсы никак не могли вычислить загадочную незнакомку. У кого не сходились верхние параметры, у кого нижние, а если у кого-то была похожая фигурка, то двигалась девушка совершенно не так.

Стрип-пластика – это культура движений. Это уметь надо.

Я себя выдавать совершенно не собиралась. Поэтому с утра подложила в одну из туфелек небольшой камушек. Не до боли и мозоли, а так. Чтобы не забываться. И двигалась совершенно иначе. Даже чуточку скособочилась. Неудобно же!

– Раэша Пизано, скажите. А вот так, как вчера… у нас где-то этому учат?

Я поглядела на говорившую.

Майя Перальта.

Интересно. Ее так вчера зацепило?

Впрочем, зацепило всех, ответа ждали все. И мужчины, и женщины.

– Нет, эсса Перальта. Если у нас такому и учат, я об этом не знаю. Я бы предположила, что такому могут учить в Санторине, но наши гости тоже не в курсе?

Все посмотрели на гостей.

Гости смутились, но потом один из санторинцев покачал головой. В отсутствие принца (ему не по чину разминаться со всеми, у него отдельная площадка) они были более вменяемыми.

– Нет, эсса. Раэша. У нас такому тоже не учат, вчера я видел нечто подобное в первый раз.

Раэша развела руками.

Майя нахмурилась.

– Это как-то…

– Завидовать нехорошо.

Кто сказал? Явно же мужской голос.

Да, знакомство со стриптизом тут не скоро забудут! Могу собой гордиться, я внесла вклад в мировую культуру. А самое приятное – с налету такое не повторить. Стрип-пластика – это не так легко и просто, если тебе каждое движение не объяснят и не разжуют. С роликами – и то сложно, а уж просто так, по памяти…

Нереально.

Зарядка, завтрак, занятия…

Все привычно, все спокойно. Только вот глаза у мужчин ищущие. Вчера им показали нечто… кстати, и для моих девочек это оказалось полезно. Они явно для себя сделали выводы и тренироваться будут с удвоенной энергией. Увидели реакцию.

Самое интересное произошло вечером.

Из-за стола поднялся эс Чавез, постучал ножом по краю бокала, привлекая внимание.

– Уважаемые эсы, эссы, гости академии. У его высочества объявление. Прошу вашего внимания.

Все уважаемые повернули головы и застыли столбиками.

Принц встал из-за стола и величаво улыбнулся. Мне подумалось, что если он сядет на трон… ох, это такая проблема будет! Сволочь же!

Абсолютная сволочь…

У него на лбу написано, что никого и ничего ему не жалко, была бы власть… он кого угодно под топор пустит и что угодно совершит. Таким нельзя давать в руки власть. Но…

– Эсы, эссы, я благодарю вас за внимание. Наш визит подходит к концу. Мы уезжаем уже послезавтра, и я хочу поблагодарить вас…

Красивые обкатанные слова, вальяжная улыбка, плавные округлые жесты холеных рук, взблескивает на пальце перстень с рубином.

Минутку?..

– …Два любящих сердца нашли друг друга. Эс Юсуф Айдын и эсса Нарсия Карсез.

Названные «влюбленные» выглядели вполне себе счастливыми. Нарсия аж светилась от счастья, Юсуф, смазливый парень лет восемнадцати, тоже выглядел довольным. Дракон его не выбрал, но жену он себе нашел.

А лучше бы дракона. Он и симпатичный, и умный, и вообще… он точно лучше Нарсии. Но вслух я об этом не скажу.

Кайа, сидящая рядом, стиснула мою руку.

– Каэ!

– Что случилось? Что не так?

– А вдруг она… тоже?

Я осмотрела Нарсию, пожала плечами.

– Мне кажется, она вполне счастлива.

– Каэ, я бы тоже улыбалась, если бы… только бы никто не понял…

– Кайа, ты что предлагаешь?

– Я поговорю с Майей и Яриной? Они сегодня уйдут, а ты придешь ко мне в гости? Поговорить с Нарсией?

Я только вздохнула.

– Кайа, я же не королева Равена. Что я могу сделать?

– Все.

Мне бы ее уверенность.

* * *

Кофе у Кайи не было.

И чая тоже – местный чай, конечно, не тот чай, который растят в Китае, это просто отвар трав. Но если с медом, получается вкусно.

Было вино, но его мы пить не стали. Сидели, я потягивала воду из высокого бокала, и потягивала ее с философским видом.

Кайа переживала и нервничала, пока Нарсия не вернулась к себе. А потом посмотрела на меня.

– Каэ?

– Приглашай. – В гробу я видела эти душеспасительные беседы.

Когда человек собирается совершать глупость, его не беседами останавливать надо. Запереть где-то, или в травмпункт уложить, или еще что доходчивое…

У меня клиентка чуть замуж за брачного афериста не вышла. Так ей сестра помогла. Сестрица просекла волчью суть в козлиной шкуре и прямиком направилась в полицию. С отпечатками пальцев типчика, копией паспорта и видеосъемкой оного со всех сторон. Довод был прост.

Ребята, вам нужен очередной висяк на вашей территории – или вы сейчас его по базам пробьете?

Ну и денежек немножко, в качестве спонсорской помощи.

Пробили кадра, узнали, что у него это уже четвертый брак, а три предыдущих плохо заканчивались… потом пригласили дамочку в отделение, побеседовали…

Сидит аферист.

Сидит, глядит, усами шевелит… кому плюсик к карме и премии, кому живая и здоровая сестра.

Но это не пустые слова, типа: «Ты не представляешь, ты свою жизнь испортишь, ты…» А ничего, кроме слов, у меня нет. Пошлют меня – и правы будут.

В душевой послышались шаги.

Нарсия топала вполне решительно.

– Каэтана?

– Я. Слушай, а в какое место эссы посылают тех, кто лезет в их жизнь?

Нарсия даже рот открыла от удивления. Потом опомнилась – и место назвала. Не впечатлила, я знала еще штук двадцать синонимов.

– А, ну считай, что ты меня туда уже послала, а я уже сходила. Теперь сможем поговорить?

Нарсия надменно фыркнула.

– Зачем?

– Может, и незачем. Не знаю. Вот Кайа вляпалась, теперь довольна, что легко отделалась. А ты вляпалась – или добровольно?

– А тебе какая разница?

– Практически никакой. Если вляпалась – можем попробовать помочь. Вот и все.

– Помочь? Зачем?

– Потому что Баязет – сволочь конченая. – Я даже не задумалась. – И приближенные у него наверняка такие же. Может, твой поприличнее будет, но я бы не обольщалась. Вот и спрашиваю.

Нарсия криво усмехнулась.

– Можно подумать, ты что-то решаешь в своей жизни? Приговорит тебя папашка – и будешь старику какому…!

– Здесь и сейчас решаю я. И моя помощь уже оказалась к месту.

– А ты не много о себе возомнила?

– В самый раз. Так что, Карсез? Поедешь в гарем? Сорок пятой любимой женой?

– Ты…!

– Я…! – огрызнулась я, вставляя не менее витиеватую фразу, чем Нарсия. – А ты думала, в сказку попала? Нарси, это другая страна, другая культура, другое все! В том числе и отношение к женщинам! Ты там будешь не то что без всяких прав – тебя убьют и скажут, что так и было. Не понимаешь?

Из Нарсии словно кости вытащили. Даже лицо у нее обмякло, стало каким-то одутловатым и усталым.

– Думаешь, я этого не понимаю?

– Не знаю. Вот и спрашиваю.

– Все я понимаю. Но даже там мне будет лучше.

Я потерла лицо руками.

– Смотри сама, ты человек взрослый. Ты ведь все равно поедешь, что бы я ни сказала?

– Поеду. – Нарсия махнула рукой. И опустилась на кровать Кайи, рядом с Ибанес. – Ненавижу я тут все. И папашу, который не знает, куда меня пристроить. И мамашу, которая ему во всем подпевает, и братики туда же! Знаешь, за кого меня хотят сговорить?

– За кого?

– За Леона Отино. Слышала о таком?

Не слышала. Но… оказывается, слышала Кайа. Материться она тоже умеет.

– Серьезно?

– Более чем. – Нарсия выглядела так, что сомневаться в ее словах не приходилось. – Так что… лучше санторинец. Может, я и там сдохну. Но там меня хоть как кобылу-производительницу ценить будут! И детей моих не загнобят. А может, и я тоже поживу еще… здесь у меня этого точно не будет. Поможешь ты с этим?

– Вряд ли. – Я качнула головой. – Это тебе надо уходить из дома, но ты такого не захочешь.

– Нет. И найдут меня быстро, и не проживу я на пару медяков. Лучше уж в Санторин, чем под забором сдохнуть.

Определенная логика в словах Нарсии была.

– Леон Отино – та еще гадина, – сообщила Кайа, разглядывая ногти. – Родной брат казначея, богат безмерно, знатен, Нарсия у него будет уже четвертой женой, если что…

– Три предыдущие грибами отравились? – мрачно спросила я.

Анекдота здесь не знали, но смысл девушки уловили.

– Вареньем. И детей у него штук восемь, старшему я в дочери гожусь.

– Прекрасный человек.

– А ты говоришь, Баязет! Да хоть бы кто!

Я задумчиво покивала. Действительно, в такой ситуации за соломинку схватишься. И за санторинца тоже.

– А если тут себе кого найти?

Нарсия передернулась.

– Тут – драконы!

И так это было сказано, что я искренне удивилась.

Драконы?

Да, ДРАКОНЫ! Потрясающие, красивые, великолепные, очаровательные, а моя Виола вообще сокровище! И что?

– Они тебе не нравятся?

– Ненавижу этих тварей, – сказала Нарсия так искренне, что я ее и разубеждать не стала. – Громадные, злобные, на змей похожи, а меня от них всегда передергивает. Я вообще не представляю, как тут еще три года пробыть… В Санторине их точно не будет!

Мы с Кайей переглянулись.

Нарсия была полностью искренна, она сделала свой выбор осознанно, и ее все устраивало.

– Держись, – просто сказала я, поднимаясь со стула. – Помощь не предлагаю – не знаю, как смогу ее оказать. Но подозреваю, она тебе очень понадобится.

Нарсия махнула рукой.

– Справлюсь. Пока от меня двух-трех детей не получат, не убьют. А там и я осмотрюсь.

Мне оставалось только попрощаться.

Каждый делает свой выбор. В любом из миров.

* * *

– Неприличие какое-то!

– Радуйся, что шить умеешь. В панталонах было бы хуже.

– Ага… и так эта галька… как здесь влюбленные только устраиваются? Она же везде впивается… она круглая! Откуда у нее столько острых краев?

– Влюбленным все равно.

– Лин, Сив – еще по десять отжиманий. Если есть силы болтать, будут силы и двигаться.

– Садюга, – хором ответили два голоса.

А нечего болтать во время упражнений на статику! Две поганки!

Санторинцы уехали вчера. И мы с радостью наверстывали упущенное.

Пока эта компания была в академии, нормально заниматься было невозможно. Зато сегодня…

Я сделала упор на статику и йогу, и девочки меняли позы, растягивая мышцы…

Мы с Марисой заговорщически переглядывались. Нас еще ждали Виола и Эстанс.

После занятия мы с ней отправимся в пещеры к драконам и попробуем там заночевать. У нас с собой и два одеяла есть, и теплое белье пододенем… не замерзнем. Мы жутко соскучились!

Не знаю, как Мариса, но я просто дождаться не могла. Впрочем, это не повод срывать тренировку…

– Кайа! Ты куда хвост выставила? Запомни, попа не должна быть выше головы!

– Я так не удержусь!

– Ничего! Справишься!

– Злыдня…

Ругалась Кайа не всерьез. А вот удержаться в нужной позе ей действительно было сложновато.

Наше внимание даже плеск воды не отвлек, только вскрик Олинды:

– Ой!

И было отчего ойкать.

Из воды показывались… санторинцы!

Точно, они! Черноволосые, смуглые, а главное, впереди всех – эс Четин.

– Не ждали? Стоять, стервы!

В камни у моих ног ударил короткий арбалетный болт.

Даннара!

И сколько их тут? Два, три… десять человек?

Однако…

А как они здесь оказались?

А, это не вопрос. У каждого по два надутых бурдюка, и на головах что-то такое синее, типа небольших лоскутков. Вечером, на морской глади, они и не заметны. А корабль…

– Где вас ждет корабль? – резко спросила я.

И судя по лицу Четина, попала в цель.

– За мысом.

– Это похищение?

– Это возврат собственности, – оскалился недоумок. И пальцем поманил Кайю: – Иди сюда, птичка, цып-цып…

Я оглядывалась по сторонам и выхода не видела.

Одного, ну двух или трех мы могли вынести. Но десять подготовленных человек?

Впрочем, девочки таких сомнений не испытывали.

Я заметила, как Олинда подобрала подходящий камешек, зажала в кулачке.

Как Фатима подняла руку к волосам. Я знала, что в заколку у нее вставлено шило, сама же и посоветовала.

Как Севилла, стоящая ближе всех к воде, опустила в воду свой пояс, а потом еще и по мелкой гальке провезла. Таким, да по глазам…

Мариса сделала шаг ко мне и принялась обуваться. А сапожки у нее по образцу моих. Один пинок – и перелом гарантирован. Утяжелитель в носке и подковка на каблучке. Проверено эсом Лиезом.

Я испытала гордость за своих девочек. Никто, никто не собирался сдаваться без боя!

– Я так полагаю, нас планируется оглушить, привязать к мешкам – и тащить до корабля? – поинтересовалась Олинда.

– Д-да, – удивился эс Четин.

– Губы закатай, козел.

– Чего?

Кажется, женщины в жизни с санторинцем так не разговаривали. Что ж, выведенный из себя враг – половина врага. И я без боя не сдамся.

Десять человек?

Вещественные доказательства я тут оставлю! Минимум три трупа!

И браслеты у меня на запястьях тоже не просто так, это утяжелители. А можно их и как кастет…

Санторинцы переглядывались.

Забава откладывалась?

Никто не бежал, не визжал, ловить испуганных дурех тоже не получалось… стоят, смотрят холодно и зло. Кайа за меня прячется, но тоже не орет.

Конечно, мы не победим. Но… есть еще Виола и Эстанс, которые нас будут ждать и не дождутся. А потом…

За своих наездниц драконицы разнесут что хочешь. И корабль, и Баязета лично…

Если они и не едят людей, ради такого сделают исключение. Только косточки сплюнут.

– Каэ?

Голос Виолы в моей голове раздался так отчетливо, словно она была рядом.

Пошатнулась, схватилась за мое плечо Мариса. А я поняла, что происходит.

Драконицы не собирались ждать нас в пещерах. Им же тоже и погулять, и полетать хочется. И сейчас они были неподалеку…

– Да. Мы скоро будем, уже летим, – подтвердила мои догадки Виола.

Я ухмыльнулась.

У нас ведь есть еще одно преимущество! Нам не обязательно церемониться с похитителями.

– Девочки, работаем! Лин, ваши те, что справа! Мариса, бери двоих слева, а этот козел мой.

– Чего? – вякнул кто-то из санторинцев.

– Кайа, в сторону! Не лезь под ноги. Девочки – фас!

В кино после такого девочки красиво взлетают в воздух, кидаются на врага. Мы таких ошибок делать не собирались.

Мариса ухмыльнулась, наклонилась поправить сапожок – и выпрямилась с горстями гальки. Которую и швырнула от всей души в противника. Даже не целилась: их больше, они приближаются – свою цель найдет каждый камешек. А если кидать как следует – это больно. Один из санторинцев охнул, схватился за глаз. Мехмет кинулся ко мне – и был встречен прицельным пинком в колено.

Взвыл, сгреб меня… за что сам и поплатился.

Я без затей ткнула его пальцами в глаза.

По пляжу понесся дикий вой.

Да, мои девочки для такого приема слишком цивилизованы, а я – нет. А вот видеть эс Четин уже не сможет никогда. И поделом. Не противник. Я отпихнула подонка в сторону, чтобы не мешался, и кинулась на помощь Марисе.

Мариса отступала, санторинцы, две штуки, наступали на нее. Я, недолго думая, прыгнула одному на спину и вгрызлась в ухо. Благо этот конкретный тип был лысым как коленка.

Тьфу, гадость. Не люблю мясо с кровью, зато Мариса, воспользовавшись секундной растерянностью противника, так влепила ему между ног, что по пляжу хруст скорлупы пронесся.

Второй успел ее схватить, но я уже плюнула на первого – тому полчаса будет ни до кого, хоть ты его убивай, он лежит и воет, обняв яичницу руками, – и пнула под зад захватчика.

– Цып-цып, петушок!

Оскорбительное значение здесь это слово не несло, но мужчина все равно на миг потерял концентрацию. Вряд ли его часто так называли. И кто?!

Бабы!!!

Отвлекся он на секунду, а Марисе и хватило. Подковка с силой опустилась на его стопу.

– Уй-й-й…

Вой оборвался. Я пробила гада прямым в горло.

Вообще, таким ударом и убить можно. А еще его достаточно сложно выполнить. Но я-то как раз и могу. Это мои точки.

Глаза, горло, пах, колени, стопы. Ладно, пах мужчины берегут, но про остальное могут и позабыть. И я этим воспользовалась.

Минус три противника.

Но вот у подруг дела обстоят не так блестяще.

Кайю тащат к воде, а она даже отбиваться толком не может, так, ручками машет.

У девочек чуть получше, но Севилла явно в обмороке. Фатиму тошнит, и есть причина. Из глаза у санторинца торчит ее заколка. Насмерть.

Олинда плотно прижата к скале, и ее уже схватили. Севиллу тащат к воде. Фатима…

Мы с Марисой не колебались, двигаясь им на помощь, но – не успели.

Раскладку поменяли драконицы, которые начали появляться из воды. Симпатичные такие…

Поднялись головы на длинных шеях… Так, белая моя, красная – Марисы, а еще пять штук откуда? Черная, зеленая, еще зеленая, синяя, черная…

Санторинцы шарахнулись от дракониц. Ситуация резко поменялась.

– Цып-цып? – пропела я, делая манящий жест.

Может, что-то мужчины бы и успели, но…

Тридцать, а то и побольше метров длины.

Пасти, в которые преспокойно поместится человек.

Они и поместились.

Громадные головы на длинных шеях метнулись вперед, хватая, подтаскивая к себе…

– Виола?

– Им тут нельзя оставаться. Кровь смойте.

Какая у меня умная драконица! Просто прелесть!

– Я знаю…

Самодовольства в мыслях Виолы было – на всех дракониц хватит и на драконов немного останется.

Вопящие санторинцы один за другим исчезали под водой, а там ори, не ори…

Я позволила себе расслабиться и усесться прямо на песок.

– Девочки, все хорошо! Вы умнички! Мы их сделали!

Мариса опустилась рядом.

– Каэ… я себе не верю. Ты, я…

– Да. Минус два врага. Они, конечно, этого не ждали, но все же! И Фати молодец, одного убила.

– Бэ-э-э-э-э, – ответила героическая Фатима.

– Правильно сделала, – утешила я ее. – Даже не сомневайся, нам бы в их лапах плохо пришлось.

– Даже не сомневаюсь, – рыкнула Олинда, подхватывая Фатиму под руку и отводя ближе к воде. – Чего ты? Так и надо! Я себе такую же заколку закажу!

– Бэ-э-э-э-э…

Севилла пошевелилась и застонала. Я вздохнула и направилась к подруге, приводить ее в чувство.

– Ее один из этих уродов ударил. В живот, – разъяснила Кайа. – Каэ, как это?

– Что именно?

– Ну, вот это все? Когда и вы, и они, и вообще…

Объяснения я поняла.

– Да спокойно. Надо просто уметь бить. Девочек я научила.

– Мало! – недовольно рыкнула Олинда. – Каэ, ну что это такое! У вас с Марисой трое на двоих, а я только одного… и то не до смерти!

– А как? – заинтересовалась я.

– Ладонями по ушам.

– Это сложный удар. Тренироваться надо.

Олинда нахмурилась, но я говорила правду. В глаза бить проще, там главное резче и не промахнуться. А по ушам – надо и резко, и быстро, и правильно руки сложить. Если сделаешь как надо – негодяю будет очень плохо. А если нет?

Тогда плохо будет тебе, что Олинда и получила.

– Буду тренироваться.

– Жалко, санторинцы закончились, – пошутила я. – Я бы тебе показала на примере.

Фатима кое-как разогнулась от воды.

– Каэ, а драконы?

– А что драконы? Они скоро вернутся. Вы не против?

– Н-нет…

– Вот и отлично. Севилла, ты как?

– Фу-у-у-у… – Подруга приходила в себя. – Живот болит. Где мы?

– На пляже.

– А санторинцы?

– Сдохли.

– Туда им и дорога. – Севилла тоже не собиралась плакать по врагам. – Наверняка это Нарсия, дрянь такая. Без нее не обошлось!

– Возможно, – кивнула я. – Кайа, ты ей ничего не говорила про эти занятия?

Ответа не требовалось. Кайа выглядела жутко виноватой.

– Ты!.. – прошипела Олинда.

Я огляделась вокруг, не нашла ничего подходящего – и метко кинула ей в мягкое место небольшой камешек.

– Каэ!

– Не рычи на Кайю. Можно подумать, она такое хотела! Она с Нарсией в соседях, и отношения у них были неплохие. Просто не подумала, так ведь?

Кайа опустила глаза.

– Я правда… я больше никому. А это перед отъездом. Я хотела попробовать ее переубедить и сама не поняла, как так получилось.

– Бывает. Но впредь постарайся помалкивать. – Я вздохнула. – А уж о том, что случилось… Девочки, молчим – все! Все это понимают?

Идиоток на пляже не было.

Да и как это рассказать?

Мы тренировались на пляже, тут из моря вылезли санторинцы и хотели нас похитить.

Сначала их побили девочки, а потом сожрали драконы.

Если кому-то хочется навечно распрощаться со спокойной жизнью и нажить себе кучу проблем – можно. Но лучше не нужно, наверное.

Так что мне достались согласные кивки. И робкий вопрос Кайи.

– А все-таки… вот это – вы как?

– Вот так, – «понятно» разъяснила Олинда. – Каэтана нас научила. Результат ты видела. Мариса почему-то лучше справилась, а мы похуже, но все равно! Есть чем гордиться! Будь их поменьше, мы бы и без драконов отбились.

Мне осталось только головой покачать.

– Хвастунишка.

Олинда гордо задрала нос и выпятила грудь. Да так, что хоть ты тарелку с супом ставь – не шелохнется!

– А прием я еще отработаю! Чтобы по одному уху дашь – и через другое мозги вылетели! Вот!

– А… можно я тоже?

Фейспалм я не изображала. А какая разница теперь-то?

Было четыре ученицы, будет пять учениц. Переживем.

Мы переживем. А вот враги – не знаю. Как повезет. Тому, кто с Фатимой связался, не повезло. А молодец я все-таки! Фатима, конечно, полпляжа заблевала, но она же сначала ударила, а потом уже блевать начала! Второй раз и вообще не чихнет!

Научила!

Из воды высунулась голова Виолы.

* * *

– Каэтана?

– Виола, прелесть моя!

Мариса, не обращая ни на что внимания, кинулась к берегу.

– Эстанс!

Алая голова с элегантным гребнем вынырнула из воды. Впрочем, Виола сейчас, облитая закатным солнцем, тоже казалась почти алой.

Дракон цвета крови.

Два дракона, которые только что пролили кровь людей. Хотя обычно они в это не вмешиваются.

– Поплаваем вместе? – предложила мне Виола.

Я хмыкнула, но… почему нет? Ящерица-василиск по воде бегает, за что, кстати, получила личное прозвище «ящерица Иисуса Христа», морская игуана отлично плавает, а длина ящерки до полутора метров. И ей это совершенно не мешает.

Драконы так же преотлично плавают.

Виола, беззастенчиво подглядывающая в мои мысли, фыркнула, поднимая фонтаны брызг.

– Примерно.

Я бы поплавала. Но как тут девочки?

Из воды вынырнуло еще несколько драконьих голов. И – мне показалось или Виола что-то от них услышала?

– Не показалось. Мы спрятали ваших врагов на дне моря.

– Не всплывут?

– Нет. Мы их немного прогрызли.

Уточнять я не стала. И так в курсе. Чтобы труп не всплыл, ему надо вспороть живот и проколоть мочевой пузырь. Можно еще чем-то придавить сверху.

Могут драконицы камешек хвостиком передвинуть?

Запросто!

Мариса уже обнималась с Эстанс. И… не только она одна.

Рядом с ней Олинда подозрительно приглядывалась к некрупной черной драконице. А потом закатила глаза и обмякла.

Драконица поглядела на меня так, что я все поняла сразу.

– Вы тоже?

– Ее зовут Исла! Каэ, ее зовут Исла!

Вот на этот раз у меня фейспалм получился. Едва сама себе нос браслетом не расшибла.

Рядом, на берегу, Кайа Ибанес обнимала за шею еще одну черную драконицу. И так радовалась…

Фатима и синяя драконица смотрели друг на друга, словно так и надо. Севилла едва в море не слезла, торопясь добраться до зеленой дракошки.

И что нам оставалось делать?

Только помогать. Девушки и драконицы делились своей кровью, потом драконицы брали подруг в зубы – и осторожно взмывали в воздух. Для них купание отменялось.

Оставаться на пляже?

Не вариант. Если их утром заметят, а их наверняка будет видно с воздуха… Это конец. Спокойной жизни – так точно.

Поэтому девочки отправлялись в пещеры. Там они отлежатся ночь, потом день, а к следующей ночи придем мы с Марисой. Но как я так встряла?!

Вот просто – КАК?!

Ведь все так мило начиналось с фитнеса!

– Каэ, а мы что будем делать?

Я посмотрела на Марису почти укоризненно.

– Мариса, а что мы можем сделать?

– Ну… не знаю.

– Предлагаю принять предложение Виолы – и поплавать. Почему нет? Прилив скоро начнется, он остатки следов смоет. А потом вернемся в общежитие. Там сегодня раэша Ония должна дежурить, она нас пустит.

– Хорошо, Каэ. А… мы прямо в одежде?

– Свою одежду мы, наверное, оставим здесь. – Я задумалась. – Вот тут положим, чтобы прибой не добрался. И камешком привалим, чтобы никто не увидел…

Виола наблюдала за моими действиями с явным одобрением. Эстанс тоже.

Потом, прямо в спортивной форме, я скользнула в воду.

Глубоко.

Но это понятно, иначе драконицы сюда бы не смогли подобраться. Тут глубина сразу начинается, нет плавного спуска. Ну так в эти бухточки и не купаться приходят, а кто в воду лезет, тот плавать умеет.

Мариса кое-как спускалась, дрожа от страха. Она-то как раз плавать не умела, но Эстанс доверяла полностью. И не ошиблась.

Чешуйчатая морда подхватила ее, аккуратно подтолкнула к гребню… Мариса уцепилась двумя руками, я повторила ее действие, но уже с Виолой…

– Поплыли!

И две драконицы сорвались с места.

* * *

За два часа мы накатались так, что мышцы судорогой сводило. Но как же это было классно! Это лучше езды на «банане», лучше полетов на планере над морем, лучше любой скоростной моторки.

Драконицы, оказывается, не гребут лапами, они извиваются в воде, словно змеи, прижимают лапы, помогают себе хвостом и несутся с такой скоростью, что моторная лодка позорно проиграла бы соревнование.

Единственное, что портило мне удовольствие… Ладно! Целых две вещи!

Первая – нельзя визжать. Мало ли кто заинтересуется диким визгом с моря?

Вторая – нельзя нанести ответный визит его высочеству. А так хотелось бы!

Приехать, поблагодарить, ручкой помахать… с дракона.

Нельзя!

Ну и ладно, хотя бы поплаваем всласть!

Мариса, кажется, была еще более счастливой, чем я. И, когда мы выбирались на сушу, едва стояла на ногах. Но так светилась – хоть ты от нее город освещай.

– Каэ, это… я так счастлива!

– Я вижу.

– Спасибо тебе! Если бы не ты…

Я скромно промолчала. У меня хватило ума не напоминать ей сейчас, что Жоао Феррер, и свадьба, и вообще…

Черт с ним, с Феррером. Пусть девчонка хоть немного побудет счастливой!

– Каэ, а почему ты решила не плыть к санторинцам?

Я сняла мокрое белье, растерлась и надела платье прямо на голое тело. Мариса махнула рукой, да и последовала моему примеру.

– Потому что сейчас это не нужно.

– Да?

– Мариса, это будет международный скандал.

– А нас бы похитили?

– Спустили бы на тормозах. Подумаешь, пара-тройка девчонок! И наследный принц. Сравнила тоже!

Про тормоза Мариса не поняла, но общий смысл уловила.

– Каэ, а что теперь будет?

– Полагаю, Баязет сделает вид, что его тут не было. Прождет своих гадов до рассвета, на всякий случай поболтается там еще сутки, но потом проглотит пилюлю и отправится домой. Подумает, что его пловцы наткнулись на драконов или еще на кого.

– На драконов, да…

– Нет тела – нет дела.

– Эм-м-м?

– Без трупов никто и ничего не докажет. А море большое, и рыбы в нем голодные.

Мариса кивнула.

– Понимаю. Ну и пес с ним, с Баязетом. Знаешь, я такой дурой была… и почему он мне нравился?

– Не знаю. Мне он сразу не понравился, – честно ответила я. – Видно же, что сволочь!

– Да еще какая! Надеюсь, ему нагорит от тора!

– Даже не сомневайся. Драконов не получил, отравить их не удалось, бойцов потерял, а взамен – что? Одна рыжая дура? Сомнительное приобретение!

Мариса ядовито ухмыльнулась.

– И ее мне тоже не жалко! Нам бы там хуже пришлось!

Я пожала плечами.

Хуже, лучше…

– Я не особенно боялась. Виола и Эстанс за нами бы и в Санторин слетали.

– Ты думаешь?

– Уверена. Только вот их могли бы обидеть, напугать, причинить вред… за них было страшно. И связываться не хотелось. Если бы драконы налетели на санторинский корабль – считай, объявление войны.

– А кто бы знал?

– Поверь, в таких делах всегда есть свидетели. Не найдут, так назначат.

Мариса и спорить со мной не стала. Она в политике разбиралась хуже, но примерно принципы уяснила. Действительно, обошлось – и ладно.

Эпилог

Его высочество принц Баязет был в ярости.

Расхаживал по каюте, похлопывал себя хлыстом по ладони, и было в нем что-то от охотящегося тигра.

Скорчившийся в углу человек в этом и не сомневался.

Вот как есть тигр! И сожрет, только что облизнется!

Повезло Санджару только в одном. В академии его убить было нельзя – внимание привлечет. А до корабля его высочество и остыть успел, за три-то дня. Подумал, что Санджар может быть еще полезен, и ограничился поркой. Хотя все равно больно.

– Ты подвел меня, Санджар!

– Великий, я не…

– Драконы выжили!

– Яд был надежен! Великий, они заболели! Но я же не могу знать все о драконах! Ящерицы погибали все! А эти нашли способ бороться!

– Должен был знать…

Свист хлыста, крик, красная полоса на лице ученого… плевать, кто прав, а кто неправ, злость сорвать хочется!

– Смилуйся, Великий!

– Более того, твои кувшины нашли!

– Не я их размещал!

– Не ты… верно. И за это я еще спрошу! Строго! Но и тебе не уйти от наказания!

И снова свист, и снова крик…

Измочалив о подчиненного хлыст, его высочество замер у иллюминатора статуей гнева и ожидания. Пловцы тоже запаздывали.

Чего сложного?

Эта рыжая дрянь все сказала, им надо просто доплыть, обшарить бухты, забрать тех, кто там будет… что – сложно справиться с пятью девчонками?

Принц припомнил насмешливые серые глаза – и скрипнул зубами.

Вот стерва!

На женщин он внимания не обращал, но эту запомнил хорошо. Каэтана Кордова. Первая и единственная, кто посмел не отвести взгляда.

Первая из женщин, которая после такого ушла на своих ногах. Остальных выносили евнухи и тащили к палачам. А эта…

Первая, кто посмел смотреть на него, как будто он… Ярость плеснула огненной волной, даже уши нагрелись! Но Баязет точно знал – на него смотрели с отвращением. Словно на кучку нечистот!

Стерва!

Других он отдаст своим людям, пусть их. Даже самых красивых.

Что он – симпатичных женщин не встречал? В его гареме таких – хоть лопатой разгребай! На любой вкус. Стройные и пухленькие, блондинки и брюнетки, страстные и стеснительные…

А такой пока не было.

И внешность-то у нее так себе – комар на ножках! Дунешь – и снесет. Но характер!

Привлекала независимость, привлекал острый язык, привлекало… Да, хотелось ломать ее и ломать! Об колено!

Пока в этих серых глазах не будет плескаться любовь и обожание!

Он сможет этого добиться! Никуда ты не денешься, Каэтана Кордова! Никуда!

В академии была и еще одна девушка, которая привлекла внимание его высочества. Но… найти ее не удалось. Никому. Даже приблизительно вычислить по фигуре.

Кто была та танцовщица?

Принц считал себя искушенным мужчиной, но такого он раньше не видел. Не танец – откровенный акт любви. Его наложницы танцевали для господина, но не так. Вовсе не так.

Даже танец семи покрывал не был настолько откровенным и чувственным.

Интересно, кто она?

Впрочем, она наверняка здесь, в академии. И рано или поздно он ее разыщет.

Одну из двух женщин, которые его заинтриговали.

Вторая же скоро будет здесь.

Может ли она быть танцовщицей?

Нет, вряд ли… Баязет подумал, но решил, что нет. У танцовщицы были шикарные волосы, и формы, которых не было у Каэтаны… мысль о белье с подкладкой ему в голову не пришла. Нет, это вряд ли.

Из селедки дыньку не сделать.

И…

Его высочество уже предвкушал встречу.

Час…

Два…

Рассвет…

К рассвету даже Баязету стало ясно, что результата не будет. Четин не вернется, пловцы не приплывут, девушек не будет. Почему?

Если не вернулся никто, значит – драконы!

Мерзкие чешуйчатые твари!

Санджар! Это все он виноват, он не выполнил свое обещание… Гнев Баязета обязательно обрушился бы на ученого, но…

– Великий, если мы не можем уничтожить драконов, может – пусть их уничтожат морские твари?

– Им это уже сколько столетий не удается!

– Великий… – Санджар кое-что придумал за эту ночь, хлыст, знаете ли, так стимулирует к научным изысканиям, что умные мысли потоком летят, только лови! – Морские твари появляются небольшим числом. А если их будет много?

– А их будет много?

– Если подобрать подходящую приманку? Безусловно. Подумать, что их привлекает, провести опыты…

Баязет задумался.

Дураком он не был, а бессонная ночь чуточку смирила гнев и злость. Спать хотелось, и ярости тоже поубавилось… и ученые, подобные Санджару, рождаются на свет не каждое столетие. Убить-то можно, ты потом такого другого найди!

Незаменимых нет?

Есть те, кого заменять сложно, долго и не хочется.

– Может быть… ладно! Я поверю тебе еще раз. Но это будет последний!

– Ты не пожалеешь, Великий!

– Уже жалею. В этот раз ты заплатил своей шкурой, Санджар. В следующий – ценой будет твоя голова.

– Твоя воля, Великий!

Санджар отлично понимал, что рискует, но разве у него есть выбор?

Да и драконы…

Вот если бы на него пал их Выбор, друга вернее у драконов не было бы. А на нет и спроса нет! Сволочи они летучие, вот что! И Санджар их уничтожит! Рано или поздно!

Он справится. Дайте только время. А приманку… у него уже есть идеи. Надо только убедить его высочество выделить подопытный материал…

Ученый потирал руки и прикидывал перспективы.

Баязет, устав гневаться, спал.

* * *

А в академии Каэтана Кордова подошла к окну. Высоко в небе летел драконий клин. И девушке очень хотелось быть там же. Лететь с ними, тренироваться, чувствовать себя единым целым с драконом.

Трудности?

Это ее не смущало. Ей было для чего и для кого жить. И Виола…

Если трудности не по плечу дракону – то кому еще? Она обязательно справится. Она… они…

Шестеро дракониц и шестеро всадниц. И это за четыре месяца.

А что будет дальше?

Каэтана не знала. Но шесть – число некруглое, правда ведь? Десять – намного лучше. А если двадцать…

Она отлично понимала, что долго такое не скроешь. Поэтому… выход лишь один. Надо наращивать обороты – и бить первыми. Тогда есть шанс уцелеть. Только тогда…

И только вперед!

Галина Гончарова

Дракон цвета смерти

© Гончарова. Г. Д., текст, 2024

© Оформление ООО «Издательство Эксмо», 2024

Пролог

– Каэ, это все ты виновата!

Конечно я, кто ж еще? Но признаваться я не собиралась.

– Лив, какие проблемы? Откажись от своей дракоши и езжай домой. Замуж выходить.

В меня полетела подушка. Пришлось поймать и пристроить под попу. И тут же получить по голове второй. Уже от Сив.

Хм, научила на свою голову.

– Размечталась! Чтобы я Медею бросила? Да гори оно огнем лиловым!

Почему я и не сомневалась в ответе?

Почему я и не сомневаюсь в подругах?

Чтобы девочки бросили своих дракониц? Да они друг за друга кого угодно загрызут и не поморщатся. А ведь так хорошо все начиналось…

Померла я в своем мире и попала на Фейервальд. Не просто так, нет. Халявы мне в посмертии не обломилось. Вместо этого меня встретила богиня по имени Даннара и предложила сделку. Я решаю ее проблему и ищу то самое загадочное равновесие. Она перемещает мою душу в тело ее недавно погибшей адептки по имени Каэтана Кордова. Фактически я получаю вторую жизнь, но ее надо отрабатывать. Хочешь?

Хочу, конечно, кто б отказался.

Даннара уверяла, что это не полноценное перемещение, а расщепление души, и в моем мире будет спокойно жить моя копия, но в это я не вникала. Будет?

Вот и хорошо, я это никак не проверю, значит, и думать о том мире не буду. Было и прошло.

А потом…

На Фейервальде существуют драконы.

ДРАКОНЫ…

И они такие потрясающие, красивые, невероятные, что, будь я художником или поэтом – обязательно бы их увековечила. А я всего-то спортсменка и фитнес-тренер.

Так все и началось.

Пару раз пришлось поправить самомнение слишком наглым товарищам, а потом… потом у меня начала собираться группа.

Да, так это и бывает, это профессиональные издержки. Стоматологи постоянно смотрят чьи-то зубы, врачи лечат, юристы дают профессиональные советы, ну и фитнес-тренеры, ясно дело, тренируют.

Сначала одного человека и четко на самозащиту. Потом еще трех, потом еще одну…

А потом я решила поглядеть на драконов поближе. На свою и драконью голову.

Как оказалось, драконы выбирают для себя людей. Тех, с кем они совместимы. Как штепсель с розеткой или приемник с передатчиком.

Но чтобы начался резонанс, надо хотя бы не бояться драконов. А вот этого и не было. Местные эссы, сиречь благородные дамы, при виде драконов громко пищали, падали и писались. Причем – всё сразу.

А драконы – хищники.

У них инстинкты, которые гласят: все, что боится, – это дичь. Ее надо кусать.

И тут в пещеры попадаю я. Которая не то что не боится – восхищается. И симпатичная драконица по имени Виола тут же захватила меня в полную собственность. Оказалось, что драконы могут телепатически общаться. Не со всеми, нет, до некоторых людей и словами-то не докричишься, только поленом по голове. Но с тем, кого дракоша выбрала, она говорить может.

А потом все понеслось комом с горы.

Драконы заболели. Не просто так, а с подачи сволочей санторинцев. Обиделись, понимаете ли, умники из соседнего государства, что их с Выбором прокатили, и решили всех перетравить.

Я помчалась к своей драконице, подруга со мной, ну и какой тут страх? Подруга в этот момент и танка не побоялась бы, чего там – дракона! Подумаешь, ящерица в полете!

Вот ящерица ее и выбрала, и получилось нас уже две таких везучих.

А потом санторинцы собрались домой. И решили не уезжать без трофеев. Чего они решили затрофеить нас – кто ж их знает? Может, и получилось бы, я не Гамора, не человек Оса, не Черная Вдова. И отбиться от десятка санторинцев не смогла бы. Даже с девочками.

Кого-то мы положили, остальные бы уже нас уработали.

Но…

У дракониц оказалось свое мнение.

Виола и Эстанс (моя драконица и Марисина) явились в самый разгар эпической битвы и попросту принялись кусаться. А еще – добрые чешуйчатые девочки пригласили на вечеринку подружек.

Медею, Гариду, Эльту и Ислу.

Шесть драконов, десять санторинцев… кто-то сомневается в победе драконов?

Все правильно, драконы победили по очкам. Но… девочки тоже получили своих дракониц. А какой страх может быть на поле боя? Мы же дрались, там бояться некогда и незачем. Вот и состоялся Выбор.

А учитывая, что в отношении женщин он состоялся впервые за сто лет…

Проблемы?

Хм-м, сказать, что у нас просто проблемы? Это как последний пентиум назвать калькулятором. А что, кнопочки ж есть?

Лично я не сомневалась, нас шестерых, если что, просто приговорят по-тихому. Здесь же нет интернета, нет Сети, новости не получают достаточно серьезного распространения. То ли он украл, то ли у него украли… а чего украли-то? А точно у него?

Как в анекдоте про шубу. Что-то было, а что было-то?

Шесть драконов – невелик расход, на него могут и пойти. Потому что мы – невыгодны.

Мы с девочками за пару месяцев после Выбора внимательно проглядели законы. Получается так, что мы теперь – все шесть – в свободном статусе. Даже более того, равны мужчинам-аристократам. Можем владеть, наследовать, распоряжаться, выходить замуж хоть за последнего крестьянина – или не выходить, наше право. И никто нас уже заставить не может.

Дракон – это аргумент. Увесистый такой… хвостом сосну переломить может. Но тоже уязвимый…

А еще… если мы шестеро смогли… значит, и остальные могут? Хотя бы попробовать?

Тут такое начнется… мужики взвоют. Вот представьте, у вас есть дочь или пять дочерей, раньше вы им приказать могли, а теперь – простите. Дочки обладают правом выбора. И даже лишить доли в наследстве вы их не сможете. И надавить… как повезет.

К примеру, Марису выдают замуж за человека с явными отклонениями в психике. Раньше ее можно было просто притащить в дом к супругу и передать с рук на руки. Даже ее присутствие в храме не обязательно, отец от ее имени поклянется. Помолвку так и заключали за нее, кстати.

А сейчас – простите.

Боги в этом мире не просто рисунок на обоях, они живые и деятельные. И брак просто не будет благословлен ни в одном из храмов. А если и найдут подходящего жреца (где ж без продажных шкур?), то Мариса может спокойно оспорить брак в суде.

Или вообще ее супруг не понравится дракону. Шла дракоша по дороге, у нее устали ноги… сядь, дракоша, на пенек… упс. А это муженек.

Был.

То, что останется, даже на экспертизу отдать не получится. Драконы людей не едят, но порвать могут на запчасти. Преспокойно. И запчасти раскидать. Уши здесь, хвост там, нога в Санторине…

Я, то есть Каэтана Кордова, единственный ребенок в семье. Раньше отец мог лишить меня наследства, своей волей выгнать из дома, отдать служить богам… да много чего мог. Сейчас – простите. Такие дела бывали в судах, и девушки их выигрывали.

Сто лет назад.

А сейчас оно власти надо? Перестраивать всю систему, которая так хорошо и уютно греет попу? Вот мне бы точно не надо было. Чего уж проще, шесть несчастных случаев – и живем спокойно. Следующие сто лет или двести…

Я это понимала, девочки это понимали… только вот как тут откажешься?

Дракон – это же не просто так ящерица, это как часть тебя. Умная, яркая, самостоятельная, но ты без нее уже не полноценная личность. И драконица без тебя тоже не может. Это как жить без ног, к примеру. Можно, но это не полноценная личность.

Правда, если умру я, Виола переживет. А вот если умрет Виола… тут как повезет. Я могу и не пережить ее гибели. Но Виоле может и ничего не угрожать.

А я…

Для меня игра стоит свеч. И жизнь, в которой есть Виола, стоит риска.

Для девочек, как оказалось, тоже. Вот и сидели мы и обсуждали, как сделать так, чтобы и жизнь сохранить, и дракониц, и вообще… а делать-то что?

Разбирало нас не просто так.

Через месяц наступали летние каникулы. Для кого-то счастье поездки к семьям. Для нас шестерых – жуткое время. Как мы подруг крылатых оставим? Правильно, никак…

Вот и держали мы военный совет.

Пока – без дракониц. Конечно, их это тоже касается, но… тогда надо всем собираться у них. Слишком велик риск спалиться.

По одной, по две – девушки еще могут ходить в Пещеры. Особенно если ходят с парнями. Это ж так здорово – показывать девушке дракона и говорить, что он-то его одной левой… и шкурку на сапоги.

А вшестером?

Нет, не стоит.

Точно попадемся.

– Что я виновата, мы решили, – подвела я итог. – Что делать будем?

– А вот ты и скажи, если ты виновата и сама призналась.

Мариса тоже не стеснялась. У нее-то ситуация и вовсе аховая. Ей этим летом замуж выходить. Да за типуса с отклонениями в психике.

Вот где беда настоящая. А Эстанс куда?

Хотя драконица предлагала. Один взмах лапой – и надо искать нового жениха. А если и новый не устроит драконицу, у нее есть еще три лапы. И хвост.

Пришлось временно отказаться.

Я взяла галету, щедро намазанную вареньем, но кусать не стала.

– Девочки, ситуация у нас сложная, но не безвыходная. Вы согласны, что нам надо больше времени проводить с драконицами?

– Да.

– Что нам надо учиться летать?

– Да, – снова единогласно.

– Тогда нам нужно использовать это лето.

– Как?!

– А вот смотрите. Мы с Марисой едем к ней и быстренько решаем проблему с ее замужеством.

– Как? – уточнила Олинда. Ее это тоже интересовало.

Я пожала плечами.

– По ситуации. К примеру, семейство Феррер может смертельно оскорбить семейство Лиез.

– Чем именно?

– Не дать денег.

– Хм, это действительно жуткое оскорбление, – согласилась Кайа.

– Вот. А вы четверо обмениваетесь письмами. Кайа, ты живешь дальше всех. Ты пишешь родителям, что едешь к Севилле, к примеру. А Сив, Лин и Фати пишут своим, что едут к тебе в гости.

– Могут даже не писать, – задумалась Мариса. – В столицу мы едем все вместе, все сразу оттуда и уедем.

– Кайа может остановиться у меня, – согласилась Олинда. – И лично сообщить все моим родителям.

– Вас отпустят? – уточнила я.

– К нам? Отпустят. – Кайа Ибанес разве что не фыркнула.

Повод у нее был. Из нас всех у нее самая длинная родословная. И самое большое поместье, и вообще она из состоятельной и родовитой семьи. На курсе есть и те, кто побогаче, но Кайа – самая родовитая.

От спеси, кстати, Ибанесы ни с кем и не общаются.

А может, и не только от спеси. Когда у тебя замок на морском берегу, есть шанс, что посторонние люди увидят нечто ненужное. Контрабанду там…

Это я Кайе озвучивать не стала.

Пусть считает, что ее тайна останется тайной.

– Сколько мы задержимся в столице? – уточнила Кайа.

– Я думаю, дней на десять. Больше нам не понадобится. Разберемся с помолвкой и удерем.

– Каэ, а куда мы направимся потом? Я правильно понимаю, что не к Ибанесам? – прищурилась Фати. Вот кто умничка!

– Почему нет? – прищурилась я.

– А драконы?

– Фати, а как ты себе это представляешь? Вернуться летом в академию? Спалимся…

– Но ты наверняка что-то придумала?

– Придумала, – согласилась я. – Девочки, дракониц никто не контролирует, вы это знаете? Они вылетают по своему желанию, охотятся на химер тоже как сами захотят. Если с кем и совещаются, то с драконами.

Девушки переглянулись.

Да, раньше драконицы участвовали в охоте наравне с драконами. Сейчас у них нет всадниц и драконицы делают что захотят.

– И что? – не поняла Кайа.

– Мы не можем остаться с драконицами. Но кто сказал, что драконицы не могут полететь с нами?

– В столицу?! – Девушки смотрели с таким священным ужасом, словно я предложила им дракониц в сумочки запихать и с собой взять.

– А что такого? – не поняла уже я. – Драконицы как кошки, куда хотят, туда и ходят. Нет?

Девушки задумались, но согласились. Если несколько дракониц будет замечено в районе столицы… и что? Если они ничего не сделают?

Не напакостят, не съедят никого, не сожгут…

Мало ли что им понадобилось? Дело житейское!

Подождать нас пару дней рядом со столицей они смогут. А потом выберемся все вместе. Мариса вообще выдохнула с облегчением.

– Если Эстанс будет рядом, мне будет спокойнее.

Ну да.

Очень весомый аргумент – дракон. В любых переговорах.

– Тогда решили. Мы приезжаем в столицу, видимся с родными, всех успокаиваем и удираем. Потом мы отъезжаем от столицы, воссоединяемся с драконицами и отправляемся в путешествие. Что взять с собой, я скажу.

– Каэ?

– Девочки, вы спрашивали, где нам провести лето. Так вот. Мы не можем с вами жить в лесу. Это нереально, мы так не проживем. Нам нужны будут палатки, продукты, готовить, стирать, убирать… мы раньше озвереем, чем научимся.

– Но ты-то это умеешь?

– Но вы-то это не умеете, – парировала я, глядя на Оливию. Та засопела.

– Могла бы и научить.

– Теоретически. А практически – у меня есть предложение поинтереснее. Мы заезжаем к Ибанесам. А оттуда… карту видите?

Карту все видели.

– Я недаром столько возилась с эсом Перезом. Сами знаете…

Девушки знали.

Сколько я сидела с этой паршивой статистикой, сколько обработала данных, сколько они со мной копались в архивах…

Кажется, эсса Магали нас уже возненавидела. Мы как придем, так обязательно что-то требуем, а потом еще требуем и снова. И все старое, пыльное, и все черт-те где находится…

Правда, был и плюс.

Мы ее раздражали так, что на супруга уже и времени не оставалось. Она даже скандалить поменьше стала, вот чудо-то! Но это не так важно!

– Смотрите сюда. Вот в эту точку.

Совсем точки не получилось, на карте был очерчен небольшой такой кружок… размером, может быть, со столицу. Радиусом километров в пять. Меньше не получалось.

– И что там, Каэ?

– Такие точки есть на каждом континенте. Везде по две штуки, – развела я руками. – Вы сами искали для меня информацию, раньше богов было семь, двоих забыли. Почему?

На этот вопрос мы не нашли никаких ответов. Зато нашли приблизительные места расположения храмов.

– На других континентах тоже по две точки, но туда мы точно не доберемся. А вот у нас – можем. Одна точка очень удачно расположена, кстати. На полпути между столицей и Ибанесами. А вот вторая – не так хорошо. Тут и в горах побывать придется, и на природе ночевать… что с собой взять, я напишу. Все купим в столице.

– Допустим, мы там побываем, – согласилась Кайа. – А потом куда?

– А потом и посмотрим. Что-то мне кажется, что нас там ждет много интересного, – вздохнула я.

Главное – всем в живых остаться.

Но об этом я скромно промолчу. И так предчувствия нехорошие.

Глава 1

«Эс Кордова!

Сообщаю вам, что на лето меня пригласила в гости семья Лиез.

К ним я и отправлюсь, чтобы не обременять вас своим присутствием.

Эсса Каэтана Кордова».

– Ты так пишешь отцу… – Мариса даже поежилась.

Я посмотрела в письмо.

– Примерно так и пишу. А что? Он тоже со мной не церемонится.

– Мой бы за такое выпорол хлыстом.

Я вздохнула.

Каэтана тоже несколько раз в своей жизни получала телесные наказания. Причем порол ее не отец, а раэша Луна. Потом девочка просто стала… тенью.

Не провоцировала, не попадалась на глаза, не пыталась отстоять свое мнение. Вопреки распространенному мнению, сломать человека очень легко. Особенно если ломать его с детства.

Вопрос!

Почему раэша так поступала и почему отец Каэтаны это позволил?

Он равнодушный дурак? Сволочь? Ему плевать на дочь? Вариантов у меня много, и я пока не знаю, на каком остановиться. Но уверена, что любящие родители так не поступают.

Мне от отца хоть и доставалось пару раз крапивой по заднице, да и от мамы тоже, но я точно знала за что. Все-таки думать тоже иногда надо…

А тут…

– Надо отправить письмо. А потом… посмотрим.

– Посмотрим?

– Мариса, получив это письмо, мой отец может поступить… по-разному. Он может приказать мне ехать домой. Может сам приехать в столицу. Может написать твоему отцу. Вот и я посмотрю, что он сделает.

– Он наверняка рассердится.

Я усмехнулась.

Он рассердится.

Пусть он молится, чтобы не рассердилась я! Потому что за Каэтану – за ту, настоящую, папаша мне должен, как земля колхозу! Я очень сильно надеюсь, что Даннара нашла девочке хорошую семью и приличное новое рождение. Она уже в этой жизни намучилась.

Ничего, Каэ, не переживай. Тетушка Зоя за тебя отомстит. Если ты еще у Даннары, надеюсь, там есть что-то вроде реалити-шоу? С прямым просмотром происходящего на земле?

Потому как я женщина тихая, скромная, особо ядовитая. Потом и трупа не найдут.

– Мариса, ты мне ответь на такой вопрос. Вот у тебя есть Эстанс. Ты что за нее сделаешь? Для нее?

– Все, – лаконично ответила Мариса. – Я раньше этого не знала, но теперь… Эстанс – это лучшее, что со мной случилось.

– А Эстанс за тебя кого угодно порвет. И Виола за меня. Так что я отца не боюсь. Ни капельки. У меня другой вопрос – как удержать Виолу. Если я поеду домой, а отец попытается опять загнать меня под плинтус…

– Куда?

– Давить начнет и унижать.

– Понятно.

– Так вот, Виола этого не потерпит. Ты лучше не переживай о том, что подумают родители. Ты думай, как защитить папеньку от Эстанс.

Судя по глазам Марисы… это ей в голову не приходило. А зря.

Если ее папаша начнет ругаться и давить, унижать и обижать… вот на что угодно спорю, ждет его несчастный случай. Удар хватит, к примеру. Драконьим хвостом.

Драконы вполне разумны. И считают, раз уж они выбрали человека, значит, только они его и будут воспитывать. Никому другому этот процесс уже не доверяется.

И я серьезно рассчитывала на дракониц.

Не нужна Марисе никакая помолвка. Вот никак не нужна! Ей бы еще на годик в академии остаться, и это вполне возможно. Только в статусе чьей-нибудь помощницы. И это надо обговорить.

Хотя бы с эсом Перезом. Я ему столько всего полезного делаю, что он тоже может пойти навстречу. Чуть-чуть…

Мариса была заранее на все согласна, лишь бы с Виолой не расставаться. Да и… было у меня еще одно подозрение.

Они с Эдгардо активно изображали пару. Шипели друг на друга, фыркали при встрече, но подруга ведь красотка! Так что Эдгардо хоть и возмущался, но глазами ее провожал исправно.

Может, и выйдет что хорошее?

Хотелось бы.

Молина – род достаточно богатый, просто с Лиезами родниться не хотят. Там у парня родители нормальные, им семейный тиран вроде отца Марисы или ее братика даже рядом не нужен. И вообще, Эдгардо как-то сказал, что ему разрешили самому жену выбрать.

Вот и пусть выбирает. А я помогу немножко. Такая девушка рядом! Неужели не видно?

Дундук!

* * *

– Раэн Ледесма, здравствуйте.

Тьяго Ледесма, наш математик, расплылся в улыбке. Выглядело это жутковато, учитывая его вечно грозный вид. Но ко мне он благоволил.

Я делилась школьной программой нашего мира, а заодно, казнюсь и каюсь, подсунула ему игральные карты.

И даже рассказала, что такое преферанс.

Вист, распас, взятки…

И раэн Ледесма подсел сам. Мало того, он отвез карты в Гильдию игр и развлечений.

Да, есть и такая. Правда, они промышляли в основном костями, ставками, бегами… А раэн Ледесма не просто отвез карты.

Он привез список игр. И… эпидемия пошла.

Есть ли на планете Земля хоть один человек, который ни разу в своей жизни не брал в руки карты?

Нет.

Конечно, процент с игр мне не отдадут. Но гильдия игроков имеет свой процент с выигрыша. Да-да, до казино тут додумались. И казино отчисляли свой процент гильдии. Пять процентов от выигрыша, если быть точными.

Десятая часть от этого, полпроцента, будет идти изобретателю в течение пятидесяти лет. Суммы представляете?

Дикие миллионы.

Подпольные казино, то есть игорные дома, как они называются здесь, конечно, ничего не отчисляют. Но их и ловят, и давят намного решительнее, чем на планете Земля.

Там грозили пальчиком и выписывали штраф.

Здесь – молча и без затей рубят руки и головы.

Раэн Ледесма настаивал, что вся сумма должна идти мне, но я это дело решительно пресекла и своей волей приказала перечислять на его счета десятую часть от моей прибыли. На развитие науки.

Раэн был счастлив.

Уже сейчас он договаривался об издании за свой счет учебника по математике, и чихать ему было на спонсоров. Он скоро их пачками покупать сможет.

Сам.

А еще свитки, инкунабулы, таблицы, которые тоже никто не отдает бесплатно, поездки в столицу…

Раэн был счастлив. Единственное, что омрачало его счастье, – это моя личность.

Будь я мужчиной, он был бы спокоен окончательно. А сейчас…

Лично ему было безразлично, какого я пола, раэн Ледесма уважал меня за наличие мозгов. Но также он отчетливо понимал, что стоит мне выйти из тени – разразится грандиозный скандал.

А выход-то неизбежен. Согласно той же теории вероятности.

Вот и переживал бедолага.

– Эсса Кордова, как ваши дела?

– Прекрасно. А наши?

– Мне буквально вчера прислали новый отчет из гильдии. Увлечение играми набирает обороты. Старые игры тоже остаются, но новые… преферанс становится хорошим тоном в салонах. Вист, покер… простонародье тоже любит поиграть. Но во что попроще, тот же дурачок, чирик… прибыль идет. Я специально для вас захватил отчет.

Бумагу я пробежала глазами и присвистнула, глядя на сумму внизу.

– Однако!

– Это только начало.

– Раэн Ледесма, думаю, за пятьдесят лет мы получим небольшое состояние. Еще и внукам вашим хватит.

Тьяго усмехнулся.

– Эсса Кордова, куда делся ваш математический склад ума? Мы получим большое состояние. Даже не сомневайтесь. Но вы ведь не за этим пришли?

– Нет. Раэн, я еду в столицу. Если хотите что-то со мной передать – я готова.

– Статью? – задумался раэн Ледесма. – Когда вы поедете?

– Сразу же, как начнутся каникулы.

– Я все подготовлю, эсса. Спасибо.

Раэн улыбнулся.

Я знала его историю.

Жена у раэна Ледесмы умерла примерно восемь лет назад, дети жили в другом городе, да и не разделяли они увлечение отца математикой. Старший стал пекарем, младший работал в городской страже. Максимум, что они считали, – монетки на сдачу.

Внуки? С внуками было еще сложнее. Сам Ледесма заниматься с ними не мог, не давали невестки, а способности-то надо развивать. Мозг, не привыкший перерабатывать информацию, не сможет с ней активно и полноценно работать.

Но раньше все попытки раэна Ледесмы что-то изменить натыкались на сопротивление.

А вот сейчас…

Богатство – это такой весомый аргумент, что раэну всех внуков выдадут. И внучек. И еще тертой морковкой посыплют. Для красоты.

Нищему математику – обиды и угрозы. Богатому папеньке – лесть и ласка.

Это понимал раэн, это понимала и я сама. И сочувственно похлопала его по руке.

– Раэн, вы и на внучек внимание обратите. Вдруг кто-то из них в вас пойдет?

– Раньше бы я в это не поверил, – развел руками Тьяго. – А сейчас проверю. Летом съезжу к своим… они живут на побережье, в Берсальте.

Карту я уже знала.

Почти наизусть.

– Раэн, мы будем проезжать мимо. Мало ли что… как я могу с вами связаться?

– У меня там есть старый друг. Раэн Артуро Миранда, библиотекарь. Если вы найдете в Берсальте библиотеку… он сможет передать мне весточку. Или рассказать вам обо мне.

Я кивнула.

– Это хорошо. Думаю, мы там будем в середине лета. Так что у вас будет подкрепление.

– Эсса… вы говорите о моей встрече с детьми, как о военной операции.

Я развела руками.

– Раэн Ледесма, вы же математик. И знаете, что могут быть разные вероятности.

Раэн только глаза в сторону отвел.

– Эсса… иногда так хочется не высчитывать, а просто жить.

– Боюсь, что просто жить тогда и не получится, – грустно ответила я. – Раэн Артуро Миранда, библиотекарь. Берсальт. Я запомню.

* * *

– Каэтана, вы едете к Лиезам?

Эстебан Гил выглядел искренне огорченным. Даже жалко его стало немного.

Пришлось погладить его по бицепсу, отчего здоровяк расцвел.

– Не к Лиезам, Эстебан. К Марисе Лиез.

– Марисе?

– Вы в курсе, что отец помолвил ее с Жоао Феррером?

Эстебан медленно кивнул.

– Да… я не одобряю.

– Никто не одобряет. Но Марисе от этого не легче. А если рядом с ней буду я, как подруга, как поддержка, ей будет спокойнее. Немного.

Эстебан кивнул.

Вот это он понимал и одобрял.

– Хорошо, когда спина прикрыта.

– Хорошо. Мне не хочется ехать, правду говоря. Там будет Матиас, а он меня раздражает.

Эстебан кивнул.

– Матиас не смирится. С поражением.

Мне осталось только развести руками.

Смирится он, не смирится… это его проблемы. Не понравится – будет ему классика жанра. То есть – Фантомас разбушевался. Я с него шкуру спущу и голым в Санторин пущу.

Кажется, Эстебан это понял, потому что улыбнулся.

– Если я буду в столице… Мы сможем погулять?

Я мгновенно приняла Очень Неприступный и Благонравный Вид.

– Исключительно с соблюдением всех приличий, эс Гил. Вы же понимаете, репутация юной эссы должна быть вне подозрений.

Через пару минут шутка дошла до Эстебана, и парень даже улыбнулся.

– Обещаю, эсса Кордова.

– Тогда – погуляем, – согласилась я.

До отъезда мне предстояло сделать еще кучу всего полезного и нужного. Вот, кажется, вчера санторинцы уехали, а скоро уже лето! Месяц – это много?

Как же!

Иногда целая жизнь – это мало!

* * *

– Опять к своим девкам намылился?!

Визг ввинчивался в уши и терзал небо. Я бы не удивилась, прилети с небес метеорит да и стукни эссу Магали по дурной голове.

Вот сколько можно орать?

И не надоедает ей…

Эс Хавьер в очередной раз только дверью хлопнул.

Поди, докажи дуре, что драконы – не извозчики, по бабам не развозят. Сварт, конечно, может за несколько часов долететь до ближайшего города, но эс Хавьер так никогда не поступит. Потому что завтра у него тренировка.

Ладно бы еще выходной. А заставить друга махать крыльями всю ночь, а потом еще и весь день?

Сварт справится. А вот эсу Хавьеру совесть не позволит.

– Эс? – тихо позвала я из кустов. – Бухта три…

Эс Хавьер прищелкнул пальцами, давая знать, что меня слышал, и направился в противоположную от моря сторону. Если эсса Магали решит искать его, единственное место, куда она не пойдет, – драконьи пещеры.

Не любит она драконов, боится их, истерит. И сейчас стопроцентно наблюдает за мужем с чердака. Куда-то он пошел?

Увидит, что к драконам, – и успокоится. Будет сидеть дома и плеваться желчью в разные стороны.

И пусть ее. Зато я пока могу поплавать.

Виола уже ждала меня в бухте. Пощелкивала кончиком хвоста по воде.

– Сварт?

– Надеюсь, что он тоже придет, – пожала я плечами. Я видела, какими глазами моя дракошка поглядывает на черного гиганта. У них, конечно, разница в возрасте как бы не в десять раз, но у драконов это не в зачет. Они-то живут тысячелетия! Так что пусть Виола пообщается с красавчиком.

– А мы пока поплаваем?

– Давай.

Я сбросила платье и соскользнула в воду. Виола ловко подхватила меня хвостом – и я прицепилась к нему, как прищепка.

Потом меня осторожно переместили к лапе, и я ухватилась за гребень.

Плавали мы тоже не просто так. Отрабатывали взаимодействие. Задерживали дыхание, ныряли, Виола буксировала меня над водой и под водой… Игра?

А кто его знает, что может случиться завтра?

Вдруг Виоле придется тащить мое бесчувственное тело под водой?

Пусть знает, как это правильно делать.

Эс Хавьер появился примерно через полчаса. Спешил.

Сварт черной полосой стелился по камням, сливаясь с вечерними сумерками. Я заметила их первыми… даже не заметила. Ощутила.

Сварт же!

Конечно, я не ощущала других драконов так, как Виолу, и разговаривать с ними не могла. Но при приближении ящеров для меня в эфире как будто появлялся фоновый шум. Словно рядом работает еще одна станция и я ее принимаю. Нет, не как помехи. А как шипение на грани слышимости. Оно не мешает, но оно же есть!

Сварт тоже был.

– Виола, давай к берегу?

– Идет?

– Иду́т. Ты не чувствуешь?

– Морская вода глушит мои способности, – честно созналась Виола. – Море не любит нас, мы не создания Ортара. Сейчас приплывем.

И рванула к берегу так, что за ней пенный след взвихрился, а меня чуть не сдуло.

Эс Хавьер уже ждал нас. И даже вежливо отвернулся. Я благодарно кивнула и вылезла из воды.

Ну да!

Я плаваю голой. И мне это очень нравится. А белье стирать после морской воды и сушить в общей душевой не нравится.

Сварт скользнул в воду, и Виола махнула мне хвостом.

– Мы поплаваем рядом. Постережем.

Я тоже махнула рукой. Давайте, ребята-драконята. Поплавайте.

Хорошо, что на мне только трусы из всего белья. Натянуть их – и платье сверху. Вот так.

– Эс Хавьер, можете поворачиваться.

Эс послушно развернулся.

– Каэтана, как ваши дела?

– Еду на лето к Лиезам.

– Заключать помолвку с Матиасом?

Показалось мне или голос эса чуточку погрустнел? Показалось, скорее всего. Я фыркнула.

– Я что – на дуру похожа? Да столько вина еще не придумали, чтобы мне за Матиаса замуж выйти! У меня все хуже… эс Хавьер, мне нужна ваша помощь. Нам с Марисой.

– Какая? – просто спросил мужчина.

Я бросила плащ на камни и взмахнула рукой.

– Присаживайтесь. У вас выпить нет? Разговор уж больно тяжелый.

– Немного есть. – Эс извлек из кармана фляжку.

Я приняла ее и отпила чисто символический глоток. Для храбрости.

– Эс Хавьер, Мариса помолвлена с Жоао Феррером. Вы о нем не слышали?

– Нет. В академии он не обучался.

– Поскольку у него психическое расстройство, – сухо бросила я.

– Родители знают? Лиезы?

– Да.

– И согласны отдать дочь? Безумие…

– У них есть сын. А дочь изначально планировалась как строительный раствор, чтобы союзы скрепить.

Выражение отвращения на лице эса явно показывало, как он к такому относится.

– Эс Хавьер, я попробую расстроить эту помолвку.

– Драконы?

Я качнула головой.

– Я не хочу обнародовать происходящее. Вы же понимаете… чем позже – тем лучше будет для нас.

– Лучше, – согласился эс Хавьер. – Но тогда чем я могу помочь?

– Эс Хавьер, этим летом в академии будут отсутствовать шесть дракониц. Вы сможете прикрыть их отсутствие?

– Смогу. Кстати, ваши комплекты сбруи и седла готовы. Все двенадцать.

– Спасибо, – кивнула я.

Сбруя… что такое сбруя на дракона?

Ремни, сделанные из драконьей кожи. Нет-нет, не надо ужасов, просто драконы, как родственники ящеров, могут линять. Сброшенную шкуру собирают, вымачивают в дубильных растворах, и кожевники шьют из нее ремни. Все остальные кожи просто перетираются. Они-то менее прочные, чем драконьи.

А седла похожи на обычные, те, что для лошадей. В них только есть выемка для гребня. И кожаная попона, которая прикрывает драконьи бока в тех местах, где они соприкасаются с человеческими ногами. Дракон – это вам не мягонькая лошадка или ослик. Зазеваешься – до костей ноги стешет!

Понятное дело, я их заказать просто не могла. Нет ни шкур, ни возможностей.

Но эс Хавьер мог. Что-то списать пораньше, что-то заменить… ему это не очень нравилось, но мужчина оказался между двух огней. Ладно еще – мне отказывать.

Но Сварту?

Да, драконицы, понимая, что у них появилась надежда, надавили на драконов, а драконы принялись следить за своими всадниками. И за нами тоже, чтобы мы не попались.

И сброшенную шкуру нашли, не учтенную сборщиками академии, и золото поискать предлагали.

Я отказалась.

Деньги у меня уже появились. Достаточно, чтобы заказать двенадцать комплектов сбруи, не вводя в расходы эса Хавьера. Раэн Мора мотался между академией и столицей, привозя расписки, а то и живые деньги. Мои изобретения входили в моду, но больше я пока ничего не предлагала.

Хватит для начала. Не будем перенасыщать рынок. Вот побываю в столице, посмотрю поближе, чего там не хватает, – и вспомним. Постараемся.

– Я сложу ее в пещере и покажу Виоле, где именно. Пусть постерегут, чтобы вы могли взять ее в любой момент. Надо ведь подогнать все по конкретной драконице, и не один комплект, а два.

Я кивнула.

– Начнем с меня. Вы мне покажете, как это делается, а потом я объясню девочкам.

– Хорошо, Каэтана. Сбруя, прикрытие… что еще?

– Мариса, эс. Исключительно Мариса. Вот смотрите, я могу расстроить ее помолвку. Но куда она денется потом? Останется дома, как товар на полочке?

– Нереально. – Эс Хавьер даже и сомневаться не стал. – Она не сможет вдали от Эстанс, это плохо закончится.

– Плохо? – заинтересовалась я. Весь материал сразу не охватишь, и постоянно всплывали какие-то детали, которых я не знала.

– Это как беспокойство. Какое-то время дракон и его человек могут держаться вдалеке друг от друга. Может, месяц. Потом это ощущение начинает нарастать, давить, требовать… человек даже с ума сойти может.

– А дракон?

– Дракон может прилететь к человеку. И решить вопрос радикально, – вздохнул эс Хавьер.

– Нет человека – нет проблемы?

– Нет тех, кто ему мешает, – нет проблем.

Я кивнула. Что ж, эта версия тоже имела право на существование.

– Тогда Мариса должна оставаться здесь, в академии.

– Как это должно выглядеть? – прищурился эс Хавьер.

– Смотря для кого. Для ее родителей – она пытается поймать мужа. Для ректора – если кто-то из эсов, раэны тут не подойдут, возьмет ее в ассистентки.

– Я точно не подойду, – открестился эс Хавьер. И даже поежился, вспоминая супругу с ее кошачьими концертами (простите, кисы) и перелетными сковородками.

Фыркать я не стала. Оцените мое долготерпение.

– Эс Хавьер, с эсом Перезом я договорюсь. А вас попрошу поговорить с ректором, когда придет момент. Сможете?

– Вполне.

– Можно ему сказать, что Мариса нацелилась на Эдгардо Молину, ну и… я заплачу, сколько он скажет.

– Вот еще не хватало!

– Эс Хавер, деньги у меня есть. И стоят они дешевле подруги и ее свободы.

– Эсса Каэтана, а вы не думали, что у вашего отца могут быть свои планы?

Я вздохнула и потерла лицо руками. Как-то похолодало в один момент. И потемнело. Луна, что ли, зашла?

– Эс Хавьер, я это прекрасно понимаю. Только вот у него планы, а у меня Виола. У него выбор есть, а мне отступать некуда. Понимаете?

Эс Хавьер медленно кивнул.

– Понимаю. Если понадобится моя помощь – только скажите, Каэтана.

Я кивнула.

– Благодарю. И обещаю пользоваться как можно меньше…

– Каэтана…

– Эс Хавьер, давайте просто посидим, а?

Сильная рука обняла меня за плечи и притянула поближе.

– Так теплее.

Я благодарно заползла под куртку к мужчине, облокотилась спиной на широкую грудь. Без капли сексуального подтекста и вопреки всем романам мира. Такое тоже бывает, когда нужно обычное человеческое тепло. Вот просто поделиться – и посидеть рядом. Посмотреть, как в море резвятся, переплетаясь то хвостами, то лапами, два дракона – черный и белый. Впрочем, под лунным светом они оба – серебристые, и различить их можно только по размерам.

Красивые, легкие, изящные… в один миг перевернувшие жизнь и мою, и эса Хавьера.

На что пойдет он, лишь бы сохранить Сварта? На все.

На что пойду я, чтобы не лишиться Виолы?

Тоже на все.

Зубами грызть буду, когтями рвать. Мне отступать некуда, за мной Москва. Или я тут лягу, или все, кто встанет между мной и свободой выбора. И второй вариант меня устраивает больше.

А если нет…

Что ж.

Я опять отправлюсь в гости к Даннаре, а мои враги просто сдохнут. На то, чтобы забрать их с собой, у меня хватит и сил, и решимости.

Далеко в море драконы охотились на неудачно заплывшую в эти воды акулу…

* * *

– Каэтана, я так рад!

Улыбка у Матиаса была предельно пакостной. Рад он!

Гад он!

И это не рифма, это констатация факта. Букетом по морде он мне, конечно, не простил. И наверняка готовил пакость, только какую?

Да любую! У каждого подлеца в запасе и сорок подлостей, и двести оправданий. Не виноватый он, это его обидели – обманули – заставили. Не он такой, а жизнь такая.

А уж я-то какая…

Я расплылась в еще более широкой улыбке.

– А я как рада! Эс Лиез, – пропела я таким пронзительным голосом, что скрежет ножа по стеклу показался бы песней. – Вы же понимаете, милой Марисе нужна поддержка! А вас еще родители не сговорили?

– Они думают об этом, эсса Каэтана! Думают…

– Ой, как хорошо! А то у меня есть знакомая… она, правда, немного глуповата, но какое состояние! Какая родословная! – обрадовалась я. – Ваши родители найдут его… то есть ее, конечно, привлекательной.

Матиас улыбнулся в ответ.

– Нет-нет, я себе жену уже выбрал. Я точно знаю.

И многообещающий взгляд в ответ.

Намекаешь?

Наивный чукотский юноша. То есть равенский. Я сдаваться не собиралась.

– А невеста-то знает?

– Я ей скажу. Когда придет время…

– А-а… вы, эс Лиез, уж поосторожнее человека-то радуйте. А то от такого счастья, как вы…

– Что, эсса?

– Как – что? Всякое в жизни бывает! Вот так скажете невесте, что вы ее выбрали, а она как кинется к вам на шею, вы как упадете, как шею-то и сломаете? Или в первую брачную ночь супружеским долгом подавитесь… это ж дело такое.

И милая улыбка.

Думаешь, можно меня изводить? Детка, да ты лучше молись, чтобы я тобой не занималась. От тети Зои спортсмены плакали, крестились и чесались. А еще мелко дрожали и писались.

Спортсмены, закаленные интернатами и режимами тренировок. Психологически устойчивые и ко всему подготовленные.

А ты – салага.

Матиас определенно задумался. Потом глупость придавила голос разума своей толстой тушкой, и он опять заулыбался.

– Не сомневаюсь, невесте понравится.

– Конечно! Вы только обязательно брюнетку выбирайте, эс Лиез.

– Брюнетку?

– Им пурпурный к лицу. Элегантно так получается…

– Пурпурный?

Здесь черный – вполне себе обыденный цвет. А вот пурпур – цвет траура. Благородные и богатые позволяют себе платья пурпурного цвета… да, их красят краской из моллюсков, именно из тех самых. А простонародье старается хоть ленту в волосы вплести или на руку повязать, если уж вовсе с деньгами худо[26].

– А вы как думали? Я ж сказала – женщины разные бывают. Вот как раэша Понс, к примеру. Помните?

Помнил. Передернулся.

– Во-от… даже не сомневайтесь, пурпурный цвет очень подойдет молодой вдове.

Матиас только зубами скрипнул.

– Мы это еще обсудим, эсса Каэтана.

– Конечно-конечно, эс Лиез. Тем более мне пурпурный всегда был к лицу, – заверила я. И отправилась по своим делам.

Чувствовала, как спину мне сверлит злой взгляд, но оборачиваться?

Много чести!

Сейчас ты меня в спину не ударишь, а при других обстоятельствах уже я не подставлюсь. Марису жалко. А тебя, дурака… Учить будем, если что!

Выживешь, конечно. Но урок усвоишь…

Интерлюдия

1

«Сын!

Мне не нравится твоя идея, но я готов посмотреть поближе на эссу Кордову.

Пусть твоя сестра приглашает ее в гости на помолвку. Если я решу, что она тебе подходит, я подумаю о вашей помолвке.

Эс Маркус Лиез».

Матиас с удовольствием прочитал письмо.

Вот так!

Скоро, очень скоро заносчивая маленькая дрянь окажется в его полной власти. И тогда-то… тогда Матиас покажет ей, кто тут главный! Тогда она еще наплачется!

Видимо, мысль эта была такой объемной, что больше в голове ничего не помещалось. Матиас не спрашивал себя – зачем ему это надо?

Почему именно Каэтана?

Он может жениться гораздо удачнее. Выгоднее, удобнее. Есть девушки и красивее, и богаче, и родовитее. Да, не все готовы породниться с Лиезами, но все равно – выбор хороший.

Почему его так заклинило именно на этой девушке?

Она не красавица, она обычная серая мышь… Нет!

Не обычная!

Если бы Матиас мог анализировать свои мысли и действия, он бы честно признался, что его ведут гнев, обида и возмущение хищника, у которого изо рта добычу вырвали.

Это ж куда годится-то?

Поймал ты вкусненькую мышку, вцепился лапами, принялся ее грызть, она только попискивает, а ты ее лапкой то придержишь, то подальше дашь отбежать, чтобы помучилась… и тут мышь ка-ак разворачивается!

И оказывается здоровущей злющей крысой. И вцепляется тебе в нос! И дерется с тобой, и побеждает, и вообще… это – КАК?!

В природе такого не бывает, а вот в жизни… Матиас, впрочем, осознавал, что сам виноват. Он мог точно сказать, когда поменялась Каэтана Кордова. Аккурат после того падения в башне… ладно!

Он сам дурак!

Но ему хотелось и напугать девчонку, и поглумиться, а может, еще и удовольствие получить… Матиас был уверен, что уложит ее на спину так же легко, как любую из детских кукол сестры. И Каэтана так же слова не скажет.

Побоится.

Но события выбрали себе другое русло. И пошли по другому пути, и вернуть их обратно не было никакой возможности.

Матиас это не анализировал. Он понимал, что, побывав на грани небытия, женщины могут меняться. Он даже видел подобные примеры.

У одного его друга после родов сильно изменилась супруга.

Раньше она была тихой и безропотной, а во время родов едва не умерла. Большая кровопотеря, воспаление… когда Эсме пришла в себя, она стала намного жестче. Матиас точно знал от одной из служанок, что друг попробовал вернуть все как было. Ему не нужна была независимая и своевольная жена, его устраивала покорная тень. Но…

Вазой он по голове получил хорошо. Едва откачали. И к жене с тех пор относился с большим уважением.

Вот, наверное, что-то такое и с Каэтаной произошло. Не просто ж так она поменялась?

Нет, не просто. Но в себя Матиас верил крепко. Это приятель оказался глупым, а Матиас сможет справиться и с Каэтаной, и с кем угодно.

Зачем ему нужна Каэтана?

В чем смысл жениться, чтобы ломать человека и издеваться над ним?

Если бы Матиаса и спросили, он бы точно не ответил. Ему так хотелось. Разве этого мало?

Вот привык он так!

Дайте игрушку, и плевать, что мальчик ее сломает через пару дней! Все равно – дайте!

Дайте… ради того, чтобы он смог наконец ее сломать!

Мысль о том, что Каэтана его свернет в бараний рог, а рог сотрет в порошок, он от себя успешно отгонял. Уж очень она была… неуютной.

Ничего!

Вот окажемся в столице, там и посмотрим, кто выиграет!

Матиас улыбался, глядя на письмо отца. Он был уверен, что победа уже у него в кармане.

2

– Почему нет?

– Сварт… это все сложно.

– Это вы, люди, себе придумали сложностей. А драконы умнее.

– Намного умнее.

Эс Хавьер откинулся назад так, чтобы опереться на теплый бок дракона. Достал из сумки флягу с кисловатым настоем шиповника, кусок ветчины, специально для дракона несколько копченых рыбин.

Сварт заинтересованно шевельнул ноздрями, и эс Хавьер улыбнулся другу.

– Да, это для тебя.

– Хорошо. Рыбку я люблю. Копченую.

Сырую и жареную рыбу драконы и так могли есть в неограниченных количествах. А вот копченую приготовить не могли. И ценили.

Сварт несколько рыбин поймал, эс Хавьер попросил на кухне их закоптить и теперь угощал друга.

Дракон слизнул одну из рыбин и улыбнулся. Хотя такой оскал довел бы до невроза роту юных эсс.

Нет.

Одну не довел бы.

Эсса Каэтана Кордова.

Эс Хавьер и сам не знал, когда эта девушка стала занимать его мысли. Или знал?

Первая за долгое время, кто смог пройти через Выбор. Да, сейчас девушек уже шестеро, но никто, ни красавица Мариса Лиез, ни яркая Олинда Оливера не привлекают к себе его взгляда. Да и Каэтана…

Вовсе она не невзрачная. Если вспомнить то купание… нет, лучше не надо вспоминать. А то сидеть так неудобно становится…

Но что тому виной?

Хотя эс Хавьер прекрасно знал ответ. Он – живой человек. С женой у него давно уже нелады. Продажная любовь… это тоже не его. Ему нужен кто-то близкий, чтобы он любил и заботился, чтобы его любили и заботились, чтобы тепло, чтобы родной человек рядом. И кажется ему, что Каэтана Кордова может стать таким близким человеком.

Только вот…

Это только ему кажется. У Каэтаны может быть и другое мнение.

– Виоле я нравлюсь. И она мне.

Сварт был в курсе размышлений своего друга.

– Это важно?

– Раньше часто так было. Симпатия у драконов, симпатия у людей.

– Ты хочешь сказать, что наши чувства – следствие ваших?

– Конечно нет! – даже обиделся Сварт. – Просто Каэтана похожа на Виолу, а ты на меня. Если мы друг другу нравимся, то и вы должны.

– А-а…

Это эс Хавьер понимал. Не обязаны, но могут нравиться. И им будет хорошо вместе.

Только вот он женат. А Каэтана – эсса. И проблем у нее еще будет…

Нет, рассчитывать он ни на что не станет. Что ж он – скотина какая?

А вот кое-что другое…

– Сварт, давай подумаем, как помочь Каэтане?

– В чем?

– Когда люди узнают, что женщины прошли Выбор, они… они могут пойти на все. Убить девушек, отравить дракониц… пример уже есть.

Сварт тихо зашипел.

– С-с-с-с-смогут…

– Давай подумаем, что можем сделать мы? Чтобы им помочь?

Сварт слизнул еще одну рыбину и задумался.

– Рассказать всем?

Хавьер тоже задумался.

– Чтобы они стали знаменитыми?

– Да. Вы, люди, не убиваете открыто.

Хм-м-м…

В предложении Сварта был определенный смысл. Действительно, тех, кто на виду, убить намного сложнее.

– Я подумаю, как это сделать лучше. Мне кажется, у нас очень мало времени. Сварт, а драконы могут доставлять письма?

– Это очень нужно? Мы не почтовые голуби…

– Знаю. Но если от этого будет зависеть жизнь девочек?

– Тогда – да.

Хавьер кивнул. Сделал глоток настоя, прижмурился, словно большой кот. Ему нравился шиповник, в детстве мама частенько заваривала эти кисленькие ягоды. В том детстве, которое было… хотя и так давно.

Он был т-Альего, это верно. Он может никогда не стать Гальего, и его внуки тоже – это не важно. Он достаточно знает о подводных камнях в высшем свете, чтобы помочь. И это главное…

Каэтана…

Не важно, кем я буду в твоей жизни. Главное, чтобы она у тебя была – эта жизнь.

3

Думал о Каэтане Кордова и еще один мужчина.

Его высочество принц Баязет.

Он не знал, что произошло на берегу. Он не знал, как так получилось. Но твердо был уверен, что причиной всему является эта женщина.

И… и хотел ее.

Это глупые мужчины считают, что женщина должна быть покорной. Умные мужчины знают – чтобы твой сын был сильным, твоя женщина тоже должна быть сильной. Сильной, умной, достойной тебя. Ты же не ешь червяков? Не охотишься на гусениц и мокриц? Вот и с женщинами так же.

Дичь должна быть достойной. А твоя женщина должна смотреть тебе в глаза. Так-то…

Каэтана пока была единственной, кто на это осмелился. И его высочество не собирался себе отказывать в такой мелочи. Он хотел эту девушку. А если так…

Говорят, в Равене нет работорговли?

Смешно…

Покупается и продается все, вопрос только в цене. И он даст достойную цену.

Платить жалкие медяки за свою жену? Такого позора он себе позволить не может.

Ладно, пока за наложницу. Женой он может сделать Каэтану лишь потом, когда она родит ему сына. Вдруг она бесплодна? Тогда…

Это будет очень обидно!

Но это надо, надо проверять.

Впрочем, даже если Каэтана Кордова окажется бесплодной, он ее не выгонит. Вот еще глупости! Впервые в его жизни появляется женщина, которая готова дать ему отпор, – и он избавляется от такого сокровища? Ни! За! Что!

Его высочество улыбнулся и потянулся за гербовой бумагой.

«Эс Рауль Кордова!

Дошел до меня слух, что в саду вашем распустился цветок, имя которому Каэтана.

И услышал я о прелести его и захотел украсить им свой сад.

Предлагаю вам назначить мне цену, достойную истинного сокровища…»

Именно так в Санторине и писали отцам девушек. Красиво, витиевато, еще и стихами иногда, но вот тут у принца была беда. Под угрозой смерти он не сложил бы ни одного стихотворения. Баязет был решительно не одарен талантом к стихосложению.

Сейчас он изведет пару листов на черновики, потом перепишет все начисто и отправит эсу Кордова вместе с достойным подарком.

К примеру, рубиновый гарнитур. Как намек, для его будущей женщины.

Каэтане Кордове пойдут рубины?

Должны…

Была и еще одна женщина, которая привлекла его внимание. Но о ней можно будет потом расспросить ту же Каэтану.

Та танцовщица…

Кто она? Откуда взялась?

Его высочество не знал, но это временно. А когда он узнает… эта женщина обязательно пополнит собой его гарем. Из принципа. Просто потому, что самое лучшее должно принадлежать ему. По праву рождения.

Самые лучшие клинки, лошади, собаки, воины, женщины… трон отца, когда придет время. Просто потому, что Баязет достоин.

И так будет!

* * *

– Дорогой, что пишет эта несносная девчонка?

Если бы Каэтана сейчас увидела своего отца и воспитательницу… она бы их просто не узнала! Отец выглядел непривычно расслабленным, даже рубашка расстегнута чуть не до середины груди.

Раэша Летиция и вовсе походила на девицу легкого поведения. Только они себе позволяют столько краски на лице, да и распущенные волосы, и алое платье с глубоким декольте и длинным разрезом до бедра, и чулки черного шелка…

Раньше все это носилось только в спальне. Теперь же, когда уехала противная девчонка, раэша Луна ощутила себя свободной.

– Пишет, что отправляется к Лиезам. – Рауль Кордова и вообще о дочери думать не хотел. Ну ее куда подальше, и без нее хорошо! Подруга под боком, прятаться не надо, а что слуги поглядывают неодобрительно… да и пусть! Вслух они сказать ничего не посмеют, или он их повыгоняет на улицу.

– К Лиезам?

– Да, на помолвку Марисы Лиез и Жоао Феррера.

– Хм-м… вроде бы тебе писал Лиез-младший?

– Да, дорогая.

Действительно, Матиас писал эсу Кордове, что заинтересован в его дочери, и просил разрешения поухаживать. Как и положено.

Разрешение он получил, правда, осуществить не смог. Но главное тут, что разрешение было. Правда, такое же эс Кордова выдал и Эстебану Гилу, здраво рассудив, что хоть кому, но он эту девчонку спихнет. А что такого?

Баба же!

Вот ведь беда-то…

Жена не могла даже сына родить, так и померла, а жениться второй раз Рауль не хотел. Потому что давно и серьезно любил свою помощницу. Раэшу Луну.

Да, и такое бывает.

И любил, и обожал, и первой его женщиной стала раэша Луна, и расставаться он с ней не собирался, даже когда женился. Но узаконить отношения Рауль не мог.

Никак.

Это с женой ему повезло, Мария была на редкость безвольным созданием, что скажешь – то и делала. А кто скажет, что вторая жена будет такой же? Начнет еще командовать, а то ее родня понаедет, или супруга будет требовать жить в столице… Он справится, конечно, но мира-то в доме не будет! А наука не терпит шума и гама! И вообще… Рауль так хорошо все устроил!

Что-то менять он, как настоящий мужчина, не любил и не желал. Так что жениться второй раз… не-не. Лучше выдать Каэтану замуж в достойную семью и оговорить, что либо ее второй ребенок, либо даже первый (это зависит от того, нужен будет ее новой семье наследник от девчонки или нет) стали наследниками Кордова. Почему нет?

Конечно, неприятно, что девчонка перестала писать еженедельные отчеты, но она же все объяснила. Она сломала, кажется, руку… или ушибла? Эс Кордова уже не помнил. Честно говоря, дочь для него была обузой и разочарованием. Но раз уж она была… опять же, отец Марии отписал дочери неплохую сумму в качестве приданого, но если бы Каэтаны не было, деньги пришлось бы вернуть. А так… да, основную сумму Рауль брать не мог, но проценты набегали неплохие. Особенно пока дочь замуж не вышла. Да и потом можно было поговорить о размере приданого с ее супругом.

– Рауль, милый…

– Да, Летти?

– Я тут подумала… почему бы нам не поехать на лето в столицу? Нет-нет, зайчик, ненадолго! Посмотреть на этих Лиезов, а то и договориться о помолвке – и вернуться домой?

Рауль задумался.

Предложение звучало неплохо. Да, своего дома в столице у него не было, но можно остановиться в хорошей гостинице. Если ненадолго.

А еще в столице есть книжные магазины. Он давно там не бывал… и с другими учеными пообщаться можно, и в гильдии зайти. Да, пожалуй, стоит съездить.

– Ми-илый? – напомнила о себе Летиция.

– Дорогая, я согласен. Собирайся. Мы едем в столицу.

Раэша Луна наградила любовника долгим поцелуем – и спрыгнула со стола. Собираться.

Столица!

Магазины!

Моды!!!

После провинции – это такое счастье!!! И побольше, побольше, пожалуйста!!!

* * *

Четверо мужчин думали об одной и той же женщине. Но женщине не было до этого никакого дела. У нее были свои проблемы и свои дороги. А вот времени и не было. Какие уж там мужчины?

С драконами бы разобраться!

Глава 2

Какая ж это гадость – почтовая карета!

Только вот других способов добраться из точки А в точку Б в этом мире не придумали. В каретах – личных или почтовых. Верхом.

Можно еще пешком.

Нравится? Вот мне ни разу…

Вообще, отец Марисы и Матиаса мог бы за детками и свою карету прислать, не переломился бы. Не прислал. Пришлось ехать в почтовой карете, на шестерых.

Матиас искренне пытался навязаться нам в компанию, но…

Шестеро?

Вот и отлично, места заняты. Все! Сразу!!! Вы кого отсюда выставить хотите, эс? Сестру? Или кого-то из нас? Олинда так активно зашипела на Матиаса, что тот стушевался и отправился к своим приятелям. Вообще, с началом каникул рядом с академией оказалось штук тридцать почтовых карет. Цену они заламывали втрое, но эсы и эссы платили, и возчики внакладе не оставались.

И вот уже третий день мы тащились по отвратительным дорогам. Ей-ей после поездок в Фейервальде я поняла, что в России у нас отличные дороги! Шикарные даже!

А вот это разухабистое нечто… это – жуть жуткая. Это когда в процессе езды у тебя морская болезнь развивается. Потому что метр вниз – метр вверх, и снова вниз и вверх, и так на протяжении километров. Хотя нам повезло. Видимо, у всех, кто связан с драконами, априори крепкий вестибулярный аппарат. Наш экипаж не останавливался практически целый день, разве что на обед, ну и пару раз – рядом с кустиками. А вот остальные кареты регулярно тормозили, и какой-нибудь несчастный эс или эсса сгибались втрое на обочине. Бедняг мучительно рвало.

Мы были заняты.

Во-первых, мы обсуждали, что именно нужно купить в дорогу.

Во-вторых, где покупать.

В-третьих, кто и что может купить.

Дело же не только в покупках, их еще нужно хранить где-то и не спалиться, и потом спокойно забрать с собой… Нам с Марисой было тяжелее всего, девочки это понимали, и потому нам на откуп было отдано самое «дамское».

Посуда и часть продуктов.

А были еще палатки, одежда, обувь, были веревки и котелки, ножи и арбалеты… да много чего было. Даже с учетом драконов нам придется нелегко. Но к концу путешествия мы и покупки раскидали, и по встречам договорились, и даже по деньгам уложились. Благо определенная сумма у меня была, да и девочки добавили кто сколько мог.

Четыре дня пролетели незаметно.

И все равно – надо сделать очень многое. Так что столицу мы встретили почти с восторгом.

* * *

Столица Равена.

Как легко догадаться – Бьянка. По имени любимой жены основателя династии Эль Бьянко. Даже романтическая история на эту тему есть, мол, влюбился, женился и город в ее честь основал. И стал тот город столицей.

Красивой.

Столица действительно была построена из белого камня. Впрочем, я не обольщалась. Белый песок, белый камень – спорим, неподалеку есть залежи известняка? Вот из местного бросового камня и строили, не возить же издалека? А что, красиво получилось…

Почему нет?

Синее море, белый город, на расстоянии не видно, как по улицам, по специальным канавам для сточных вод, текут эти самые помои. И воняют.

Куда текут?

Так в океан вестимо.

Экология? Нет, не слышали. Отливом и не такое унесет… да и течение тут какое-то удачное. Так что проблем почти и нет с канализацией. Рыба, правда, не водится, и попахивает иногда, но это на мой взгляд. А нормальные люди так не считают, их все устраивает.

Мы договорились с девочками встретиться в модной лавке через пару дней и втроем отправились к Лиезам. Ох, чует мое сердце, будет нам весело…

* * *

Сердце не обмануло.

Особняк Лиезов был чем-то вроде особняка Скарлетт О’Хара. Большим, беломраморным и с колоннами. Аж шестнадцать штук. Такие пузатые, основательные… чтобы всем видно было.

Я толкнула в бок Марису.

– Ваш особняк кто строил? Дед?

– Прадед…

Понятно. Недавняя аристократия. Заодно к колоннам прилагались шикарные мраморные лестницы – аж три штуки, одна по центру и две в крыльях особняка, крыша из синей черепицы (вся виденная мной здесь черепица была алой, то есть синяя либо дорогая, либо модная) и высокие стрельчатые окна.

Общее впечатление – дикий китч, но тот же Матиас смотрел на свой дом с гордостью.

Потом перевел взгляд на меня.

– Ты небось ничего такого и не видела в своей глуши!

Я вспомнила Москву и с чистым сердцем ответила:

– Я и роскошнее видела. Подумаешь, домик.

Мариса стиснула мою руку. Матиас сверкнул глазами и принялся подниматься по левой боковой лестнице.

– А чего не по центральной? – шепотом спросила я у подруги.

– Там вход в бальный зал. Через него проходить неудобно.

Ы-ы-ы-ы-ы-ы!

Шикарная планировка! Почему архитектора, который это придумал, кирпичом не зашибло? Хотя чего тут думать?

Стиль «дороХо-боХато» вечен и неизбежен везде, где есть нувориши.

Так что я махнула рукой и стала подниматься за Марисой.

В гостиной нас уже встречали. И да – я оценила и мраморные полы, и золочение везде, где можно, и алые драпировки… такими любой бордель не побрезговал бы.

Я даже платье на женщине оценила. И жуткий диссонанс, который оно представляло.

Тяжелое, темное, полностью закрытое. А женщина симпатичная, ясно, в кого и Матиас пошел, и Мариса. Так подруга и будет выглядеть через двадцать лет.

Только вот… лучше бы не так, потому что под внешней красотой проглядывает такая тяжелая жутковатая усталость, что мне даже страшно становится. Эта женщина давно и прочно живет ради детей. Судя по взгляду, которым она смотрит и на Марису, и на Матиаса, она не просто их любит. Это больше, чем любовь.

Хороший тренер еще и хороший психолог. Точно не самый плохой, иначе не сможешь сделать группу из отдельных личностей. Да что там!

Даже кого и в какой ряд поставить на тренировке и что при этом сказать – и то важно! Никто и никогда не задумывается, но, к примеру, тем, кто никогда не тренировался, надо видеть, что делает тренер. А в первый ряд их не поставишь – смущаются. И таких деталей очень много в моей работе. Приходится быть наблюдательной.

Сейчас я хорошо видела, что женщина с любовью смотрит на Марису и Матиаса, а вот Матиас глядит даже с легким презрением. Мариса мать любит и жалеет, но надеяться на нее не может.

Любовь – это много или мало? Если ты не можешь ничего сделать для любимых?

Отца семейства я оставила на сладкое.

Маркус Лиез. А мать – Элия Лиез. Ясно, кто детей называл.

Старший эс Лиез был одет под стать своему дому. Роскошный алый бархат, золотое шитье, золото на всех местах. На его жене, кстати, тоже. Платье темное и скромное, закрытое и глухое, а драгоценностей только на попе нет. В ушах, на шее, на руках, даже в волосах – золото и камни. Наверное, у нее жутко болит голова.

А вот у Маркуса точно ничего не болит. Разве что ему на самомнение наступят. И внешность у него очень так себе, детям повезло, что не в папочку пошли. Маркус Лиез больше всего походил на престарелого пекинеса. Невысокий, полный, одышливый, местами с проплешинами, и глаза навыкате.

И вид у него такой… на нас он смотрит с разным выражением глаз. На сына – продолжатель, гордость, надежда рода.

На дочь – удачная инвестиция.

На меня – как на грязь, которая прилипла к подошве ботинка. Ага, ясно. Матиас начал папеньке мозг проедать на тему Каэтаны Кордовы, а папенька небось его сговорить решил. Или уже сговорил. Папеньке я как еж поперек шерсти.

Это же отлично!

Восхитительно даже!

И я милейшим образом улыбнулась надутому снобу. Ответом мне был еще более презрительный взгляд.

– Матиас. Мариса. Эсса Кордова. Рад вас видеть. Эсса Лиез, займитесь своей дочерью.

Элия Лиез встала мгновенно. Мариса посмотрела на меня, я улыбнулась ей и опустила ресницы. Подруга поднялась и отправилась вслед за своей безропотной матерью.

Эс Лиез перевел взгляд на сыночка.

– Матиас… Располагайся. Мы сейчас побеседуем с эссой Кордовой, а потом я приглашу тебя для беседы.

– Отец! – Матиасу эта перспектива явно не нравилась.

– Сын.

Слово упало, как кирпич на голову. Матиас скрипнул зубами, но поднялся.

– И все же я прошу. Каэтана…

Я улыбнулась Матиасу еще нежнее. Судя по взгляду Лиеза-старшего, он это просек и нахмурился.

– СЫН.

Матиас скрипнул зубами и вылетел за дверь. А Лиез-старший кивнул мне.

– Пройдем в кабинет, эсса Кордова?

Третья милая улыбка досталась ему.

– Как прикажете, эс Лиез. В своем доме вы хозяин.

Первый одобрительный взгляд я заслужила.

* * *

Кабинет эсу обставлял кто-то умный и грамотный. Сделано все было так, чтобы максимально выделять эса и подавлять его собеседников. Черное – белое. Высокий письменный стол и мягкие кресла для посетителей. Я подумала и честно уселась так, что коленки едва не оказались выше головы. Ладно уж, поиграем в эти игры.

Эс Лиез устроился за столом и воззрился на меня сверху вниз.

Я тут же вообразила, что делаю упражнения на пресс. И хоть ты сутки на меня взирай!

Эс нахмурился. Я ответила безмятежным взглядом.

– Эсса Кордова. Я буду прям. – Судя по всему, это было любимой тактикой эса. Так, для начала. – Мне не нравится ваша дружба с моим сыном.

Я тоже перестала изображать из себя идиотку и вздохнула.

– Эс Лиез, дружим мы с вашей дочерью. Марисой. Матиас же… я ему даже не нравлюсь. Я просто ему отказала, и он решил получить запретный плод. Отсюда и все проблемы.

Вид у несчастного эса был такой, словно пекинеса ударили поленом по затылку. Мужчина выпучил глаза и захлопал ресницами.

– Хм-м-м-м-м… неожиданно.

– Эс Лиез, я тоже буду говорить с вами прямо, – спокойно продолжила я. – Мое положение позволяет мне надеяться на достаточно выгодный брак, но не с кем-то уровня Матиаса. Вы же понимаете?

Эс понимал. И кивал вполне осознанно.

– В нашем кругу большую роль играют деньги и связи. У Кордова мало и тех и других, а новизна игрушки быстро пройдет – и что будет? Для меня? Подозреваю, ничего хорошего.

Эс Лиез соединил кончики пальцев и посмотрел на меня с интересом.

– Возможно, у моего сына будет умная жена?

Неужели передавила? Нет, не должна. Не та порода.

– Скорее всего, будет. Та, которую вы подберете. Или – уже подобрали?

Эс Лиез расплылся в широкой улыбке.

– Эсса Кордова, мне нравится ваш подход. Да, подобрал. Эссу Гортензию Пацареллу. Нет-нет, ее нет в вашей академии, можете не вспоминать.

Я кивнула. Но все же вспомнила, не зря же я в библиотеке сидела.

Пацарелла…

– У ее рода есть корабли, верно?

– Есть, эсса. Вы слышали о ее роде?

– Немного. Я читаю газеты, – не стала вдаваться я в подробности. – Эс Лиез, я честно пыталась и пытаюсь убедить Матиаса, что я – неподходящая партия, но ваш сын упрям в достижении целей. Ложных.

– Если бы вы не маячили у него перед глазами… м-да…

Не маячила бы. В академии, ага.

– К сожалению, Матиас не получил в этом году дракона. Ему бы стало не до меня.

– Согласен, к сожалению. Я хотел этим летом заключить и его помолвку.

– Я была бы так рада! – захлопала я ресницами. – И за Марису рада, и за Матиаса, это так хорошо, когда твои друзья находят свое счастье. Тем более одобренное родителями!

– Ага… ваша позиция мне понятна, эсса Кордова.

Я развела руками.

– Я вообще приехала только ради Марисы и ненадолго. А потом уеду, чтобы не мешать вашей семье, эс Лиез.

– Замечательно, – одобрил пекинес. – Эсса Кордова, подозреваю, мой сын о вашем уме не знает?

Я развела руками.

– Эс Лиез, у него нет вашего опыта и вашего знания людей. Со временем он научится, но сейчас…

– Понятно, эсса. Что ж. Я распоряжусь приготовить для вас покои и рассчитываю, что вы будете хорошей подругой моей дочери. Мариса всегда была немного своевольна, а свадьба для девушки очень важное мероприятие.

– Семья Феррер знатна и богата, войти в нее – честь, – спокойно ответила я. И даже не солгала. Если бы подругу не хотели выдать замуж за слабоумного.

– Эсса, с вами поистине приятно разговаривать, – расплылся в улыбке эс Лиез. Но такой… нет, не сальной. И как на женщину он на меня не смотрел. Скорее, это была улыбка математика. Игрока, который думает, что с меня можно получить.

А получить – можно. При удаче даже и многое.

Я ответила такой же понимающей улыбкой. Хочешь получить? Получишь! Главное, чтобы на своих ногах уполз…

Распрощались мы почти друзьями, и вызванная служанка проводила меня к Марисе. Подруга сидела на кровати в своей комнате и утешала мать. Гладила по волосам, а эсса рыдала в голос.

– Детка… девочка моя…

Я вздохнула и пошла наливать в стакан воду. Лучше бы настойку, но спиртного здесь явно не держат. Да и эссе Элии не стоит терять над собой контроль.

– Мариса, что случилось? Пейте, эсса, вам еще полдня работать.

Эсса настолько удивилась, что она – работает, что даже пить начала. Воду со льдом и лимоном. Мариса потерла лоб.

– Каэ, мама расстроилась. Она считает, что Жоао Феррер меня погубит.

– Ты ей не сказала, что помолвки не будет? То есть свадьбы?

Азбука Морзе от эссы Лиез была мне ответом. То есть стук зубов о край стакана.

– Мама мне не поверила.

– А мне? – подняла я брови.

– И тебе не поверит.

– Будем приглашать девочек или своими силами обойдемся?

– Обойдемся, – отмахнулась Мариса. – Завтра я встречаюсь с женихом, через четыре дня прием по случаю помолвки, свадьба через месяц.

– А, ну на прием мы еще сходим, – отмахнулась я. – Эсса Элия, вы не будете против, если Мариса поживет еще годик в академии?

– Н-нет, – прохлюпала эсса. Кажется, она начала осознавать, что происходит нечто… важное? Интересное?

Во всяком случае, необычное.

– Где завтра назначена встреча?

– Здесь, дома, – вздохнула Мариса. Я улыбнулась подруге.

– Тащи клиента в сад, будем наблюдать за ним в естественной среде. У вас тут вольера с обезьянами нет?

– Только бассейн с рыбками.

– Пираньями?

– Тоже нет.

– Недорабатываете.

– Я обязательно их заведу, – пообещала Мариса. – Каэтана, я на тебя рассчитываю.

Я подмигнула подруге.

– Прорвемся.

Мариса и не сомневалась. Вот уже почти полгода не сомневалась. Эстанс же!

Какие тут помолвки-свадьбы-Ферреры? Эс-танс! И этим все сказано!

* * *

Семейство Ферреров я увидела на следующий день.

Не все, правда. Хулиана Феррера и Пилар Агилар, теперь тоже Феррер. Средней симпатичности брюнетка держала мужа за руку с видом завзятой собственницы и поглядывала на Марису с торжеством во взгляде. Хотя до торжества ей бы рядом что-то поприличнее, чем этот… обмылок.

Больше всего Хулиан Феррер походил на классического кабинетного ученого, вот как его изображали в шаржах и карикатурах. Плечики узкие, голова большая, ножки короткие и кривые… обнять и плакать. Зато не псих, а это так важно в наше время!

Жоао Феррер, кстати, и то был симпатичнее. По крайней мере, Марисе он вровень придется. Хулиан ей бы в пупок дышал.

Мариса очаровательно улыбнулась. Сначала – будущему супругу, а потом уже, взяв его под руку, будущему кузену и его супруге.

– О, эс Феррер, я так рада вас видеть! Это такая честь для меня!

И плечами повела.

Если Элию Лиез супруг одевал максимально закрыто – чтобы не пялились на его собственность, то дочери, наоборот, пошили платье с таким вырезом, что Хулиан в нем чуть глаза не оставил. Там было на что посмотреть, его-то супруга одарена втрое хуже. Даже хуже меня.

Жоао Феррер тоже любовался видом. Я внимательно его разглядывала, но пока плохих признаков не находила. Хотя это не показатель, я не врач-психиатр. А Мариса тем временем увлекла своего будущего супруга в сад. Цветочками полюбоваться. Да, можно и туда цветочек воткнуть, хотите?

Я выждала минуту, потом улыбнулась Элии Лиез и выскользнула из комнаты. Кому я тут нужна? Уж точно не Феррерам.

Вылезти в сад было делом минуты. А вот и беседка, в которую Мариса должна отвести своего жениха. Пока для разговора. Послушаем?

Хм-м-м-м…

– …меня просто не так понимали. И с женщинами мне постоянно не везло, Мариса. Эти продажные девки, которые готовы перед любым раздвинуть ноги, эти стервы…

Та-ак…

А вот эта песня мне уже не нравится.

– Я уверен, что вы не будете мне изменять и не дадите повода для ревности.

– Я сделаю, как вы прикажете, Жоао. – Мариса не собиралась спорить. Рыбу надо вываживать. А то сорвется еще…

– Тогда мы найдем общий язык. Не сомневаюсь. Я буду рад нашей свадьбе…

– Жоао, надеюсь, вас не смущает, что я обучалась в академии?

– Это неприятно. Но я уверен, вы не давали повода для сплетен? Или… давали?

В голосе мужчины прорезались неприятные угрожающие нотки.

– Как вы могли обо мне так подумать? – возмутилась Мариса. – Никогда!

– Это хорошо. Потому что, если я узнаю… моя жена должна быть вне подозрений!

– Жоао, как ваша жена, я смогу хотя бы ездить в академию? К примеру, раз в месяц?

– Зачем?

– Мне нравятся драконы, – честно созналась Мариса. – Мне их будет не хватать.

– Конечно нет. Что за бред?

– Допустим, мне просто так захочется? Вы запретите?

– Считайте, уже запретил…

Я честно дослушала разговор до конца, но ничего нового не услышала. Типичный домашний тиран и сволочь. Такое нам точно не нужно. И даром не нать, и с доплатой не нать – гнать! Палкой гнать! И план у нас уже был готов. Предварительно.

* * *

Следующие три дня пролетели незаметно. Я не отходила от Марисы, помогала ее матери и ловко уворачивалась от Матиаса. Поговорить он со мной хочет, понимаете ли!

А мне он нужен?

Не-не-не, я девушка привередливая.

Параллельно мы с Марисой составляли Гениальный План.

Именно так, с большой буквы.

Итак, в каких случаях помолвка расторгается и человек становится свободным? Для нас, на конкретном примере, если Жоао Феррер помрет, сам откажется от помолвки, влетит в такой скандал, в котором будут замешаны… да все, кто окажется в зоне видимости. Скандал скандалу рознь, но если его нельзя замять и убытки станут крупнее прибыли, эс Лиез откажется от сделки. Это понятно.

Только вот…

Убытки будут для Ферреров и Марисы. А для него – вряд ли. Подумаешь, Жоао оскандалился? Я рассматривала вариант засунуть его в постель с женой брата, но потом решила не заморачиваться. Можно, конечно. И Жоао окажется в одной кровати с Пилар, и положение у них будет – веселее не придумаешь. Но кто сказал, что это приведет к расторжению помолвки? Да вот ни рядом и ни близко!

Поэтому я рассматривала самый простой вариант. А именно: Жоао должны признать невменяемым.

Если родня до сей поры его отмазывала и отмывала, значит, надо сделать что-то такое, после чего выбора не будет. К примеру, плясать голым на виду у всех. Пописать на алтарь в храме.

Ну хоть что-то!

Короче, нужно, чтобы у бедолаги крупно сорвало крышу.

Как?

Да чего тут огород городить? Уж такие-то мелочи известны каждому человеку девяностых. Псилобициновые грибы называются.

Да-да, и я о них отлично знаю. Вот ей-ей истерический смех вызывает запрет продавать марганцовку в аптеках. Дескать, люди пойдут и наркоты наварят!

Ага-ага. А еще леса огородите, горшки с цветами из квартир изымите, акации вырубите, мимозу изведите и вообще… некоторые водоросли тоже галлюциногенные. Так что вперед, просеивать море![27]

Нет? А чего такого? Вы бы, паразиты, так с борщевиком Сосновского боролись, наркоманы-то помрут самостоятельно, а вот эта дрянь живее всех живых!

Травница из меня откровенно паршивая, чего уж там! Но борщевик я бы узнала где угодно. И грибочки тоже. Думаете, в среде спортсменов их не знают? Это таблицу умножения спортсмены могут не знать. А вот грибочки выучат! Стимулятор же! При правильном приготовлении.

А при неправильном… с десяти штучек народ массово с ума сходил. Ненадолго, но нам того и надо. То есть задача Марисы просто угостить жениха, хоть чем! Примерно за полчаса до начала веселья…

Мариса вняла и направилась к ювелиру, у которого был приобретен медальон в форме ракушки. Нажала на шпенек, он раскрылся, все высыпалось – и угощай на здоровье. Хоть хлебом, хоть вином.

Мы потренировались немного, но отчаяние придавало Марисе ловкости, так что через пару дней она добавляла порошок незаметно и ловко.

И вот настал день икс.

Мариса была великолепна. Как блондинке, ей безумно шли голубые тона, а вкус у подруги отличный. Нежно-голубое, воздушное, кружевное, почти ничего не показывающее, но в то же время очень провокационное платье обрисовало ее фигуру. Я выглядела намного хуже, даже ради праздника не собираясь расставаться со своей серо-мышиной шкуркой.

Матиас попробовал через мать заказать для меня что-то розовое, но я уперлась бараном. И эс Лиез-старший поддержал меня. А нечего тут блистать на чужой помолвке!

Ладно, на ее объявлении.

Сильнее всего нервничала мать Марисы. Я была спокойна. Запасной вариант у нас всегда есть, если что – от жениха и ушей не найдут. Просто не хотелось убивать без нужды, но Виола и Эстанс другого мнения. Драконицы мне еще пару месяцев предложили попросту разорвать ненужного жениха. Одна тянет за ноги, вторая за голову, минута – и все кончено. Запчасти выбрасываются в тот же океан, ему рядом со столицей уже ничего не повредит, там даже водоросли подохли.

Так что…

Варианты возможны.

* * *

Первыми прибыли Ферреры.

Жоао оглядел невесту, остался чем-то недоволен и резко высказался. Мариса тут же мило улыбнулась и отправилась наверх, чтобы вернуться с переделанной прической. Теперь она выглядела хуже, локоны ей шли, а вот туго стянутая коса – нет. Зато жених был доволен, и даже одобрительно улыбнулся.

Вот и хорошо. Пусть все усвоят, что Мариса пыталась ему угодить.

Потом начали прибывать гости. Сначала, на центральной лестнице, их встречал эс Лиез-старший с супругой. Потом Мариса с женихом.

Улыбки, поздравления…

Это дело сложное и трудное.

Если кто читал Булгакова с его бессмертными «Мастером и Маргаритой», те знают, что Маргарита как раз этим на балу у Сатаны и занималась. Приветствовала гостей.

Это не так легко, как кажется.

Кстати, для себя я отметила, что в моду вошли сумочки-клатчи. Маленькие, изящные, в тон платьям, на серебряных и золотых цепочках, отделанные цветами и драгоценными камнями. И с магнитными застежками.

Так что… меня ждет хорошая прибыль!

На правах подруги дома я стояла рядом с Матиасом и Феррерами. И лично я коснулась руки Матиаса.

– Ты не мог бы отнести Марисе и эсу Ферреру по бокалу с лимонадом? Мариса едва на ногах держится, посмотри?

– Гости же…

– Вот, смотри, как раз есть минута. Ты же не хочешь, чтобы Мариса закашлялась или в обморок упала?

Никто не хотел. Матиас взял два бокала с лимонадом и направился к сестре и зятю. Протянул их молодым… те действительно едва на ногах стояли, и два бокала с лимонадом были восприняты Марисой и эсом Феррером как благо. Мариса взяла уже бокал, чтобы передать жениху, и тут случилась крохотная неприятность.

Ну… почти крохотная.

Совершенно случайно (я тут ни при чем и ножку никому не подставляла, честно-честно) упал лакей с подносом. А на подносе бокалы.

А шума и гама…

А дребезга…

Да и я от души взвизгнула… так, что обернулись все. Секунды Марисе хватило. И бокал с лимонадом уже у жениха. А она спокойно берет второй у Матиаса и делает глоток.

Матиас поспешил к нам, ликвидировать проблему. А я запомнила лицо лакея. Его же и уволить могут, и из зарплаты вычесть, а он в невинно пострадавших.

Мариса поймала мой взгляд и улыбнулась. Так, со значением.

Теперь оставалось только ждать.

Сколько? А вот тут как повезет. От двадцати минут до пары часов. Но нам повезло.

Приемы действительно проводятся примерно по той же кальке.

Встреча гостей – первое.

Развлечение и обход, чтобы гости не скучали, – второе. Эта вторая фаза может длиться до полутора часов, как раз и припозднившиеся успеют приехать.

Важные объявления – третье.

И потом торжественный ужин. Не фуршет, который так и так организован, а именно ужин. Полноценный, в парадной столовой, с хрусталем и фамильным сервизом, или чем там положено?

Раэши Понс на меня нет. И не надо.

Нам действительно серьезно повезло. Потому что Жоао Феррера накрыло аккурат посреди зала.

Слов я не слышала. Но… первый удар получила Мариса. Я точно знаю, подруга могла бы увернуться, но она показательно ахнула и обмякла.

Второй удар (вот на такое везение я не рассчитывала, но…) достался начальнику порта.

Ногой, в живот, с разворота. А потом Жоао вцепился в прическу его супруге, кинул несчастную женщину в угол… и его накрыло новым приступом.

Уж что ему показалось до того как, что после… не представляю. Но он запрыгал по залу, срывая с себя одежду и вопя что-то о муравьях размером с ноготь.

Потом, оставшись в чем мать родила, принялся чесаться, потом замер, уселся посреди зала, устремил взгляд вверх… это все происходило достаточно быстро, так что остановить его не успели.

А потом с диким воем «ГОРИМ!!!» схватил ведерко со льдом и запустил в люстру.

Ведерко приземлилось на чьей-то голове…

Это было финишем представления.

Жоао таки скрутили Лиезы и Ферреры, но присутствующие так возбужденно переговаривались, что ни о каких объявлениях и речи быть не могло. Да и начальник порта явно никого прощать не собирался.

* * *

– Я… Какой кошмар! – самозабвенно рыдала Мариса. – Я ничего… а он… а бедный эс Сильва… о, какой ужас!!! Какой кошмар! Это такой позор для нашей семьи…

Слезы лились потоком. Я исподтишка показала подруге кулак, чтобы та не переигрывала. Совесть иметь надо!

Мариса чуточку снизила накал страстей, но присутствующим и так хватило. Эс Маркус Лиез грозно поглядел на Хулиана Феррера.

– И часто у вашего брата такие приступы?

– Раньше их не было, – честно сознался Хулиан. Конечно, ему никто не поверил, особенно присутствующий здесь же начальник порта с супругой.

Дама тоже пострадала, но удалиться и улечься в постель посреди такого великолепного скандала?

Только под расстрелом! И то не поможет!

– Раньше не было, а теперь есть?

– Может, болезнь прогрессирует? – пискнула Пилар. И тут же зажала себе рот рукой. Муж наградил ее таким взглядом, что эсса могла бы и сгореть, и пеплом осыпаться.

– Болезнь? – уцепился за ее слова начальник порта.

– Эс Манзилла, – умоляюще сложил руки Хулиан, – поверьте! Жоао просто немного ревнив. И раньше никогда…

– Да неужели? – закономерно не поверил начальник порта.

Как ни доказывал несчастный Хулиан, ультиматум был поставлен очень жестко.

Или Ферреры своего сыночка отправляют в дом для умалишенных, или… можете пользоваться другими портами. Вам – хватит. Может быть.

А может и не хватить, учитывая мстительность эса Сильвы Манзиллы. Опять же, его супруга пострадала…

Домашнее лечение?

Это если бы он никого не избил. А так… нет, Ферреры. Вы его уже лечили дома, болезнь явно прогрессировала… чего вам еще? Будете ждать, пока он кого-то убьет? Или уже? Просто вы дело замяли?

Не наблюдай я так внимательно за Хулианом Феррером, и тени на его лице не заметила бы. Точно, было что-то такое. Ах ты ж мразь!

Но как заставить его сознаться? Нереально… Ладно, я не суд и не прокурор, мне присяжные заседатели не нужны! Я с тобой иначе разберусь.

– Помолвка, – разинул рот старший эс Лиез. Зря он это сделал…

Эс Манзилла посмотрел на него, как на полного недоумка.

– Родную дочь? Вот с ЭТИМ?!

Сказано было так выразительно, что эс понял: еще слово – и он будет ославлен по столице клиническим идиотом. Даже хуже того… идиот – или подонок? Отличный выбор!

Пришлось делать вид, что он тут мимо проходил, и разводить руками.

Мариса рыдала еще истошнее, и я пнула под столом ее мать. Пора было покидать сцену, потом Матиаса расспросим. Куда он денется?

* * *

Элия Лиез рыдала.

Обнимала дочь и рыдала так, что даже страшно становилось. Но… сегодня она получила отмену приговора.

Легко ли отдавать родного ребенка на верную смерть?

Ее супругу – да, сделать и забыть, а вот она дочь любит. Так что эссе я постараюсь помочь.

Наверное, часа два у меня ушло, чтобы всех успокоить, напоить снотворным и уложить спать. А потом я уселась у окна.

Виола сказала, что со временем наша связь будет крепнуть. Я буду лучше ощущать ее, она – меня.

Сейчас я пыталась нащупать свою драконицу.

Мне казалось, что она не очень далеко, может, километров пятьдесят, может, чуть меньше, в сторону моря. Может такое быть?

Да запросто! И Эстанс, и остальные драконицы тоже могут быть там же.

Они отлично плавают, а море – источник пищи. А что ближе не подплывают, так пока рано. Вот дней через пять-семь… или если я очень сильно позову. Но звать пока незачем.

Посмотрим, что нам завтра скажет эс Лиез-старший.

* * *

За завтраком эс Лиез был так мрачен, что ей-ей захотелось запатентовать громоотвод. Кстати – идея! Грозы тут есть, а вот громоотводов я пока не видела. Можно и в форме божественных символов, кстати, оформить. И идею отдать храму.

Нет, не просто так, за посредничество и прикрытие… Я увлеклась обдумыванием и сосредоточенно жевала, в отличие от всех Лиезов.

Наконец эс Лиез-старший бросил на тарелку вилку с ножом.

– Мариса, помолвка расторгнута. Тебе придется искать другого жениха… ты в академии никого не подцепила?

– Отец, вы мне приказали хранить верность эсу Ферреру, – припечатала Мариса его надежды.

– Феррер в лечебнице. А родниться с ними после такого скандала и неразумно, и эс Манзилла мстить будет. Я эту сволочь давно знаю… он им жизни не даст. До короля дойдет и выйдет…

Я постаралась не улыбаться. Приятно, когда твои планы осуществляются и без тебя. И еще лучше, чем ты хотела.

– А как же Эдгардо Молина? – коварно ухмыльнулся Матиас.

Я прикусила язык.

Ну до чего же предсказуемое ничтожество! Конечно, зная о том, что Эдгардо якобы нравится мне, Матиас постарался укусить сразу нас обеих. И меня, и сестру.

Мариса покраснела.

– Он… я…

– Не понял?! – рыкнул Маркус Лиез. – Он или ты?!

Я кашлянула, привлекая к себе гневный взгляд.

– Позвольте мне, эс Лиез. Эдгардо Молина – самый красивый и обаятельный третьекурсник, по праву носит звание Короля академии. Неофициальное, но оно есть. А ваша дочь, как самая умная, очаровательная, восхитительная эсса, носит звание Королевы академии. Неудивительно, что они нашли общий язык.

– Вот оно что…

– Да, эс Лиез.

– Возможно, останься Мариса в академии, что-то и сладилось бы, – вздохнула эсса Элия. – Но это же невозможно…

Все.

Другого стимулятора эсу Лиезу-старшему и не понадобилось. Мозги у него хорошие, хоть и сволочь редкостная! Он отлично понял, что лучший вариант – убрать сейчас дочь с глаз долой. Выгодно выдать ее замуж сейчас не получится – скандал! Невыгодно… а зачем тогда растил и деньги вкладывал? Вывод прост!

Надо пока убрать Марису с глаз долой. Хотя бы и в академию, а если там она подцепит кого-то… того же Молину? Заметим, про него Матиас сказал, не я. Родной-то сын врать не будет, верно?

Оставалась самая мелочь. Чтобы ректор… а ректор тоже согласится. Эс Хавьер наверняка с ним уже успел поговорить.

Осталось дождаться результатов.

* * *

Когда Маркус Лиез убрался к себе в кабинет, резким жестом приказав семье следовать в том же направлении, я посмотрела на слугу.

– Раэн… не знаю вашего имени?

– Раэн Раймон Кохем, эсса Кордова.

– Раэн, как зовут того несчастного, который перевернул вчера поднос? И где я могу его найти?

– Эсса?

Я молчала. Я задала вопрос и ждала ответа.

– Раэн Алонсо Нуэс, эсса.

– Вы можете меня проводить к нему?

– Да, эсса.

– Пожалуйста. Обещаю, я не сделаю ничего плохого.

– Эсса, он сейчас собирает вещи. Его уволили за вчерашнее, и жалованья не заплатят.

Почему я так и думала? Я встала из-за стола и кивнула.

– Проводите меня, раэн Кохем.

* * *

Разница между покоями гостей и покоями слуг была потрясающей. Если гостям (даже нежеланным, даже мне!) предлагались покои размером со среднее футбольное поле, то для слуг были выделены комнатушки типа купе в поезде. Кровать, тумбочка, шкаф… Еще что-то? И так много будет!

Вчерашний лакей собирал вещи, хотя чего там собирать. Я почти с умилением увидела у него сумку, которую внедрила в продажу. Ту самую, на раме с колесиками. И кашлянула, чтобы не застать беднягу врасплох.

– Раэн Нуэс, уделите мне минуту внимания? Прошу вас.

Лакей обернулся, пожал плечами.

– Слушаю, эсса.

– Это вам.

На стол мягко лег чек на пятьсот солеев. По меркам лакея – небольшое состояние, семья из четырех человек на эту сумму год проживет. В столице. И не сильно экономя.

– Эсса?! – искренне удивился мужчина.

Я развела руками.

– Считайте, что так надо. Вы сами видите, чек выписан на вас, вручаю я его при вашем товарище, так что никто не обвинит вас в краже. Подвоха нет. Деньги вы получите хоть сегодня.

– Но почему? Я же… вы…

– Я очень неудачно с вами столкнулась, раэн. Но этих денег, надеюсь, хватит, пока вы не найдете новую работу? С этим я, к сожалению, помочь не смогу.

– Да, эсса. Я благодарю вас.

Я подняла руку, останавливая благодарности, попрощалась и вышла из комнаты. Вот так. Теперь все правильно.

Я бы с радостью Ферреру подсыпала еще и не то! Но лакей пострадал вовсе уж ни за что.

* * *

Мариса уже была у меня в комнате.

– Каэ!!! КАЭ!!!

И повисла у меня всей тушкой на шее. А тушка-то килограмм на десять больше меня весит. Так что меня просто снесло и припечатало к стенке вихрем восторга.

– Мариса?

– Все случилось, как мы и предполагали! И если ректор согласится…

– Эс Хавьер обещал поспособствовать. И эс Перез мне тоже обещал.

– Я возвращаюсь в академию! К Эстанс!!!

– Это до следующего выгодного жениха, ты же понимаешь…

– Понимаю, – чуточку погрустнела Мариса. – Отец сказал, пока на год, а там скандал забудется и можно будет меня выгодно выдать замуж. Я со всем согласилась. Но год же!

Я подмигнула подруге.

Пра-авильно. Год. За это время столько еще случится… нет, не может случиться, а просто – сделаем. У нас нет выбора. Это как с горы на санках, затормозишь – наедут и раздавят. Так что лети вперед и молись, чтобы впереди препятствий не оказалось, а то вместо спуска будет трамплин. И – на взлет!

– Про меня твой отец молчит?

– Похвалил меня за хороший выбор подруги. Когда эсса умна и знает свое место – это хорошо.

– Полагаю, он не так сказал?

Мариса чуточку покраснела, видимо, ее папаша приложил меня, не церемонясь. Ну и плевать два раза, лишь бы против нашей дружбы не возражал.

– Каэ, это…

В дверь постучали.

– Эсса Кордова, внизу мужчина и женщина. Эс просил передать, что он… ваш отец. Эс Рауль Кордова.

* * *

Епт-компот!

Вот ничего другого мне в голову просто не пришло. Хотя это уже не компот, а ведьмин котел. Я поглядела на Марису.

– Так… если получится небольшой скандал?

– Отец не вмешается, он сейчас слег в постель и вызвал доктора, мама на нашей стороне. Матиас… не знаю, лишь бы шума не было.

– Не будет, – оскалилась я. И поглядела в зеркало.

Платье бежевого цвета отлично «съело» меня. Волосы утянуты в гульку, так… серьги снять, цепочку снять, кольца снять. Не надо показывать врагам лишнего.

– Женщину как зовут?

– Раэша Луна.

– Яс-с-с-сно, – гадюкой прошипела я. – И ведь не поленились, заявилис-с-с-с-сь.

– Каэтана, тебе грибочков не нужно?

Я бы не отказалась. Но пока нельзя. Ничего, на чужой территории вы ограничены в своих возможностях! И я этим воспользуюсь.

– Грибочков не нужно. А вот кое-что другое ты сделай, ладно?

– Что именно? – Мариса была готова на все. Даже если бы я предложила скормить моего папашу драконицам.

Я оскалилась и принялась выдавать инструкции. Мариса слушала, потом кивнула и вышла из комнаты.

– Я за мамой.

Я погляделась в зеркало, усилием воли задавила злобный оскал. Ничего-ничего, сочтемся, папаш-ш-ш-ш-ша. Ты мне еще за все ответишь, а твоя раэша… ладно! Посмотрим на нее поближе, я все же не Каэтана, хотя и в ее теле. Итак…

* * *

Они ждали в гостиной.

Мой отец, с видом типичного кабинетного ученого. И раэша Луна. С видом…

Каэ!

Епт-компот, ну как, КАК можно было не заметить такого? Ты же с ними в одном доме жила!

Оторвите мне голову, если это не так, но я же вижу! Я вижу, что эти двое – близкие люди. Сейчас они любовники или были когда-то… нет, наверное, и сейчас тоже. Слишком хозяйский взгляд у раэши.

На чужих мужчин ТАК не смотрят, только на своего.

Моя добыча…

И ее ладонь чуточку касается рукава куртки любовника. Видимо, раэше здесь неловко. Она отлично понимает, что при других обстоятельствах ее место в этом доме – с черного хода и не попадаясь никому на глаза.

И она сейчас узнает это место…

За Каэтану.

За маленькую девочку, которую тварьский папаша отдал на воспитание своей любовнице, даже не интересуясь ничьими чувствами. Я бы простила, если бы раэша полюбила малышку, если бы воспитала. Но этого нет.

Наоборот, во взгляде холодных темных глаз – неприязнь ко мне.

А отец просто равнодушен.

Что ж, папенька. Вы сами напросились.

И я мило улыбнулась, глядя отцу в глаза.

– Эс Кордова, рада вас видеть. Надеюсь, вы благополучны? Дорога была легкой?

Чего бы ни ожидал отец, но явно не этого. Не улыбки, не вежливого жеста рукой в сторону кресла – присаживайтесь. Не моего кивка лакею, кстати, тому самому Раймону Кохему.

– Раэн Кохем, прошу, принесите нам с отцом воды со льдом и лимоном. Я правильно помню, отец? Мяту не добавлять?

Нам. С отцом.

Посыл раэша Луна прочла четко. И зашипела.

– Эсса Кордова, как вы себя ведете?

Я не удостоила идиотку даже взглядом. Решила она сама себя закопать – отлично, я даже лопату дам. Или добью лопатой.

– Отец, надеюсь, ваша научная работа успешна?

– Да, вполне.

Беспроигрышный ход. Спроси эса Кордова о том, что он делает, – и он будет рассказывать часами. Правда, мне это было не слишком интересно, но тут главное другое. Выключить раэшу из беседы, показывая, что она тут никто и звать ее никак.

Долго она такого не потерпит, уверена. Прямо-таки вижу капельки в клепсидре.

Три, два, один…

– Эсса Кордова, вы забыли о хорошем воспитании?!

Я перевела взгляд на раэна, который как раз вошел с подносом в гостиную.

– Благодарю вас. Пожалуйста, эс Кохем, заберите раэшу Луну на кухню и позаботьтесь о ней.

– ЧТО?!

Вой был такой, что занавеси дрогнули. А они бархатные, тяжелые, с золотыми шнурами, их так просто не шевельнешь…

Я преспокойно протянула отцу бокал с ледяной водой, второй взяла себе.

Дверь гостиной открылась. Эсса Элия и Мариса вступили в бой сразу, согласованно. Подслушивали, что ли?

– Эс Кордова. – Эсса Элия могла бояться мужа. Но не всех остальных, это уж точно. Каким бы домашним тираном и сволочью ни был Лиез-старший, за покушение на свою собственность он раскатает танком. И плевать, что здесь их еще не изобрели. Заживо сожрет! – Рада вас видеть в нашем доме…

Мариса тем временем подошла к раэше Луне, смерила ее таким взглядом, что женщина поежилась. Ну да, Каэтану ты под плинтус загнала. Но Мариса Лиез, признанная красотка и королева академии, – это другое. Она тебя сама сожрет с костями. И смотрит как на дешевую шлюху, да ты и есть – оно.

– Раэн, почему эта особа еще в нашей гостиной?

Вопрос был задан негромко, слуга и раэша слышали, а вот мой папаша – нет. Он был прочно занят эссой Элией. Раэша Луна вскочила с кресла.

– Я… я…

Что она там хотела взвыть – не знаю. Не успела. Потому как раэн ловко перехватил ее и вытащил из гостиной. Мариса подмигнула мне.

– Работаем?

– Вперед, – кивнула я. И мы подступили к моему отцу.

Эсса Лиез тем временем уже расспрашивала отца, где он остановился и долго ли будет в столице. Мариса включилась в атаку.

– Эс Лиез, я так рада знакомству! Только у такого мужчины, как вы, могла вырасти такая дочь, как Каэтана! Она чудесная, замечательная, настоящая подруга!

Столько комплиментов я уже года три не получала. Мариса старалась вовсю, эсса Элия тоже, и отец сам не понял, как согласился, что мне лучше пока оставаться у Лиезов. Да-да, и в академию я поеду с Марисой, я же не могу оставить подругу в такое тяжелое для нее время?

Идеалы дружбы мне этого не позволят.

А еще Каэтана так нравится Матиасу, ТАК нравится… вы же понимаете? Пока рано еще о чем-то серьезном говорить, но мы еще подумаем, обязательно подумаем.

А что? Мыслительный процесс – он же ни к чему не обязывает, правда? Хоть ты о свадьбе думай, хоть о разведении ящериц. Вот мы и подумаем, чего тут страшного?

Да-да, конечно, отец будет еще заходить в гости. Или я к нему… Вы где остановились, эс Лиез? Ах, на постоялом дворе?

Бывает, конечно… не у всех же есть свой дом в столице. Простите, пока мы вас пригласить не можем, вы же понимаете, это может бросить тень на Каэтану, считай, помолвка получится… нет-нет, девочка еще так молода, об этом рано говорить.

Как присутствие отца может негативно повлиять на МОЮ репутацию, я так и не поняла, но эсса Элия как-то умудрилась это высказать. И мимоходом прошлась по раэше.

Нет-нет, ничего грубого, ничего такого, пробуждающего инстинкт защитника.

Ясно ж! Если любовницу травят, надо за нее вступиться. А тут ее вроде и не травит никто, просто эсса очень жалеет, что раэша себя так ведет… вот она учителям Марисы никогда такого не позволяет. Муж не одобрил бы.

Отец, полностью замороченный светской беседой, только кивал. И уходил спустя двадцать минут, согласный на все.

Когда за ними с раэшей захлопнулась дверь дома, эсса Элия посмотрела на меня с сожалением.

– Детка, как твой отец умудрился себе такую гадюку найти?

– Не знаю, – честно ответила я. – Наверное, много навозных куч перекопал. Постарался.

– Видно, что стерва жуткая… не дай бог, Матиас что-то такое найдет! Ужасная баба!

Я кивнула. Я думала примерно так же. Ничего, начало положено, а дальше и больше будет. Я эту раэшу под плинтус загоню! За Каэтану и ее мать – заслужила.

Интерлюдия

1

Раэша Луна кипела от гнева. Давно с ней так никто не обращался! Попросту не смели!

В поместье любовника она царила и правила безраздельно, она была хозяйкой и госпожой, она казнила и миловала.

Здесь же, в столице…

Каэтана ударила в самое больное место.

Раэша.

Прислуга.

И только-то.

Обслуга и есть обслуга. А какая, хозяйственная или постельная – не важно. Раэша Луна это понимала очень хорошо, и потому было вдвойне больно. Даже если Рауль на ней женится… Он не женится, нет, но если бы и случилось, на нее смотрели бы еще хуже, чем сегодня. Отказывая ей в праве, которое от рождения было у Каэтаны. Сидеть с наглой девчонкой за одним столом и беседовать с Лиезами на равных.

Только прислуга.

Только кухня и людская.

СТЕРВА!!!

Раэша, да, всего лишь раэша.

Как это обидно для женщины, которая умна и красива, которая может достичь большего и знает, что может… Раэша Луна была честолюбива. Окажись она эссой, она бы поднялась до невиданных высот, но рождение закрыло ей многие дороги. И все же, все же…

Она упорно училась.

Она вытравливала из себя по капельке, по частичке гадкий деревенский акцент, она приводила в порядок руки и ноги, волосы и кожу, смуглую от постоянного пребывания на солнце, вечно сломанные ногти, цыпки…

О, как же она ненавидела все эти признаки деревенского крестьянского труда!

Учиться!

Стать хотя бы горожанкой!

Вырваться из деревни!!!

И ей это удалось. Частично, правда. В четырнадцать лет способная девочка сбежала из деревни с бродячим торговцем, чтобы никогда туда не возвращаться. И с тех пор колесила по стране, пока не осела в Кордова.

Где она только не побывала за это время – и с кем! Смогла получить неплохое образование – когда примерно год была любовницей библиотекаря. За услуги мужчина не просто предоставлял ей жилье, он, заметив стремление девушки к знаниям, давал ей книги, показывал, что надо читать…

Пожалуй, о нем Летиция действительно горевала. Единственном из любовников. Но библиотекарь умер, а ей надо было идти дальше – и выше.

Она думала. Было время, когда она хотела выдавать себя за эссу. Не решилась.

Слишком суровым было наказание. Да и… не получилось бы.

Можно отбелить кожу и сделать ухоженными руки. Можно увешаться золотыми побрякушками. Можно даже удачно выйти замуж. Но однажды – однажды прошлое прорвется водой из-подо льда. Хлынет, затопит… Летиция решила не рисковать. Мало ли, как и когда на свет выплывет правда?

А ее странствия убедили женщину только в одном.

Правда всегда вылезает наружу.

Всегда…

Просто иногда она вырывается бурным половодьем, разливается и топит лжеца, а иногда лжец успевает удрать, только завидев опасные признаки и услышав, как потрескивает лед.

Всякое бывает. Раэша не хотела погибать, она собиралась быть очень осторожной. А тут… ей подвернулся Рауль Кордова.

С ее опытом – легкая добыча. Очень легкая, очень простая, только руку протяни. Мальчишка после академии, в которой его не принял ни один дракон (Каэтана могла бы объяснить, что настолько глухой к чувствам других человек и ящерице-то нужен не будет), после академии, в которой он был откровенным изгоем. В столице, ученый…

Очень простая дичь.

Мальчишка, у которого она стала первой женщиной. И – идеальной.

Раулем было так легко управлять. Очень просто и приятно. И Летиция, которая была к тому времени чуть ли не на десять лет старше своего любовника, которая потаскалась по стране и хотела покоя и уюта, решила не искать добра от добра. А зачем?

В доме Рауля она всегда будет хозяйкой. Надо только подобрать ему подходящую жену. Остальное Рауль ей даст. И Летиции, и ее детям… Так и получилось.

Эсса Мария оказалась легкой добычей.

Послушная, легко управляемая, безропотная – идеальная жертва, как и ее дочь. Летиция заправляла в доме, делала что хотела, слуги слушались сначала ее, а потом эссу – что еще надо?

Детей…

Крестьянское прошлое не вытравить из себя, Летиция понимала это умом. А нутром…

У женщины должен быть муж. Ладно, Рауль – подходит. Коли на то пошло, с женой он проводит две ночи в месяц, наиболее подходящие для зачатия, а с Летицией все остальные. Она хозяйка его дома и сердца, а что в храме не стояли, так и понятно. Эс и раэша… что ж. Она сделала хорошую партию. Просто – неофициально.

У женщины должны быть дети.

И вот тут Лелея ударила исподтишка.

Да-да, конечно, во всем виноваты боги, вы не знали? В женском бесплодии – тоже.

Не сама Летиция, которая рано начала скакать из постели в постель, которая перенесла штук пять выкидышей и примерно столько же раз травила плод, которая лечилась от дурной болезни. Не-не. Виноват всегда кто-то другой.

Приговор врачей был жесток. Детей у раэши никогда не будет.

Рауль, честно говоря, не огорчился – что ему? Он и так-то к детям был равнодушен, ладно бы еще сын, продолжатель рода… копия отца, помощник в научных исследованиях. Может, тогда…

Желательно, чтобы сын уже в пеленках говорил на нескольких языках и ползал исключительно правильными геометрическими фигурами.

А просто так?

Нет, неинтересно.

Хочет Летти детей – хорошо. Не хочет – тоже неплохо.

Летти-то хотела. Но не могла, увы… И за это предсказуемо возненавидела эссу Марию. А кого еще-то?

Эсса вот забеременела, хотя и не сразу, и ходит с пузом, и тошнит ее, и подурнела, и вообще…

Но она – может!!!

А Летиция – НЕТ!!!

Разумеется, во всем виновата эсса Мария.

Впрочем, во время беременности Летиция соперницу не изводила. Еще и потому, что любовник теперь проводил с ней вообще все время. И потому, что эссе было действительно плохо. И… и вообще.

Было у Летиции желание: если эсса родит сына – забрать его и воспитывать для любимого. Ну и для себя тоже. Пусть не она рожала мальчика, но она станет ему матерью!

Увы.

Родилась девчонка, которую назвали Каэтаной.

Эсса Мария подурнела, долго приходила в себя после родов, постоянно бегала в храм Даннары… и все равно. Не пережила второй беременности. Померла от выкидыша.

Девчонка осталась напоминанием о сопернице.

И Рауль попросил милую Летти заняться дочерью. А почему нет? Ты же меня любишь, ну и дочь тоже полюбишь.

Может, окажись маленькая Каэтана более яркой, похожей на саму Летицию, может, будь у нее другой характер…

Кто теперь скажет?

В любом случае раэша взялась отыгрываться на малышке за все. И за мать, и за право рождения, и просто за все остальное. Даже за то, что Каэтана поедет в академию.

Даже за то, что любовник решил больше не жениться, и сына у него не будет. Зачем?

Внуки будут…

Но к внукам-то раэшу Луну уже не подпустят! И кто знает, что там вырастет?

А если Рауль умрет раньше нее?

Кто позаботится о бедной Летти в старости? Ей же и стакана воды никто не подаст!

Летиция стервенела и теряла берега.

Каэтана безропотно сносила все ее прихоти.

Казалось, так будет вечно. Но… стоило отпустить девчонку в академию – и у нее прорезались не просто зубы. Клыки в три ряда.

Летиция была кем угодно. Дрянью, стервой, сволочью, подошло бы любое ругательное слово, но в ее уме сомневаться не приходилось. Дурой она не была. Хитрой, приспособленной и жестокой гадиной, да, но не дурой. И что произошло сегодня, она отлично поняла.

Девчонка ее переиграла.

Не сказав ни единого грубого слова, вообще ничего ей не сказав. Только смотрела, как на мокрицу… а за взгляд у нас не карают! Хоть ты сутки кричи, что вот она, вот так, вот думает…

И что?

Тот же Рауль взгляды вообще не воспринимает, на удивление толстокожая скотина этот Кордова. Ему говори про взгляды, не говори – бесполезно. Он просто НЕ ПОЙМЕТ!

А Летиция поняла.

Каэтана четко давала понять бывшей воспитательнице, что выросла. И ее место в доме главное. Раэша Луна, при всей ее значимости для отца, – второй сорт. Всегда.

Ей не место за столом, ей не место в разговорах, она лишь прислуга. И ее очень легко заменить.

И не обманывалась раэша внешним видом Каэтаны, ни капельки! Гадюка тоже не всех цветов радуги, а как цапнет, так и помрешь…

Стерва!!!

Но как же ей можно насолить? Что с ней вообще можно сделать? С этой мелкой дрянью?

Предложить любовнику забрать доченьку на постоялый двор? Так денег маловато, если еще комнату снимать – их на разные приятности не хватит, а побаловать себя Летиция хотела. Столица же!

Летиция надеялась, что их пригласят погостить у Лиезов, но куда там. Каэтану – пожалуйста. А их – нет! И на каком основании!

Рауль пересказал ей разговор с эссой Лиез, и Летиция бесилась. Отлично она поняла, что эсса не потерпит в своем доме чьей-то содержанки. Не нужно ей такое! Тем более рядом с незамужними девушками, да с мужем, да с сыном… в бордель сходят, если что! Нечего в приличный дом тащить всякое… неприличное!

Загнать Каэтану в Кордова? Тоже не получится. Даже звучит-то глупо – зачем ей туда ехать?

Потребовать, чтобы дочь вернулась в академию? Пф-ф-ф, вот уж и вовсе чушь! Пока она у Лиезов, те ее не отпустят. И Рауль не сможет возразить.

Но что, что можно сделать?!

Летиция пока не могла придумать и оттого бесилась вдвое больше.

Впрочем, показать этого Раулю она не могла, а потому гнев выплеснулся в постели. Так что эс Кордова был доволен. Очень бурная ночь у него выдалась. А дочь?

А что – дочь?

Дочь его совершенно не волновала.

2

Эсса Магали т-Альего дрожала от страха, но в дверь домика стучала… ладно! Почти уверенно!

Ведьма же!

Понимать надо!

Стра-ашно…

Вот наведет такая порчу, или еще сглаз какой, или…

Жуть-то какая, ой, мамочки! Но и не идти к ведьме нельзя. Есть такие вещи, которые без помощи оттуда и не сладить.

Вот как гулящий муж, к примеру!

Вот кобель паршивый!

И кого он только нашел?! И где?! Вроде Магали за ним уж и так следит, и этак… и все равно! Знает она его, гада! Изучила!

И не спят они вместе, и думает он о чем-то своем, и с ней не разговаривает… мысль о том, что это следствие ее дурного характера, не приходила в голову эссе Магали.

Да у нее идеальный характер! У нее только муж плохой, а характер – золото! Так что нужна ведьма.

Вот… такая!

Дверь скрипнула и открылась. Стоящая на пороге старуха вызвала бы истерику у особо впечатлительных эсс. И бельмо тут, и клыки, и седые космы, свисающие из-под драного платка, и горб, и клюка…

– Тебе чего, эсса?

Магали икнула. Но…

– От меня муж гуляет. Можешь помочь? В долгу не останусь!

И протянула бабке узелок с деньгами. Ох, сколько ж их копить пришлось! В самом необходимом себе отказывала! Два месяца духи не покупала…

Ведьма приняла узелок, взвесила на руке, подумала…

– Ладно, заходи.

Хижина была под стать своей обитательнице. И черный пес, сидящий в углу и глухо завывший так, что у эссы мороз по коже прошел.

И ворон, который каркнул где-то под потолком…

Ой, жуть-то какая!

Но надо, надо… семья – это ж главное!

На столе появились гадальные кости, которые старуха высыпала из стаканчика. Лучше и не думать, чьи это кости.

Высыпала раз, потом еще, просила Магали то подержать стаканчик в руке, то трижды обойти вокруг стола, то травой кости окуривала, то читала какие-то заклинания… У эссы даже голова кружилась, но ради семьи она мужественно терпела. И была вознаграждена за свой героизм.

Ведьма ткнула пальцем в особенно кривую кость.

– Вижу. Вот твоя соперница.

Эсса с подозрением уставилась на белый осколок. Вроде ни на кого не похоже?

Или?..

– Молодая, красивая, богатая… тоже эсса, но вдова.

– Ух, кобель!

– Живет вроде не очень рядом. Точнее не скажу.

И с этим эсса была согласна. Рядом-то с академией города нет, чуть подальше. Небось на своей гадкой ящерице летает к бабе! Чтоб у той ящерицы хвост отвалился! Ну… и у бабы – тоже! И у мужа – хвост!

– И что теперь?

– Она его вроде как не привораживала, по своей воле бегает. Или там другая ведьма есть, посильнее меня.

– И? Что теперь-то делать? – даже не засомневалась Магали.

– Разве что к тебе, эсса, могу его приворожить. Или ты чего другого хочешь?

– Нет! Пусть рядом сидит! Дома!!!

Ведьма побарабанила пальцами по столу.

– Хорошо же. Приворожу я мужа к тебе. Дам травяной наговорный сбор. Будешь подмешивать туда пепел от своих волос, поняла?

– Пепел от своих волос? – Эсса Магали растерянно посмотрела на ведьму.

– Берешь волосы, состригаешь – и поджигаешь. Пепел по щепотке добавляешь в травы и поишь мужа. Два раза в день, утром и вечером.

– А долго ли поить?

– Три месяца, не меньше. Не то не подействует.

Эсса с сомнением оглядела свою негустую гриву волос.

– Три месяца?

Ведьма только головой покачала.

– Лучше не эти волосы.

– А какие?

– Те, что на теле растут. – Ведьма показала на несколько мест на теле, на которых, нравится не нравится, волосы растут даже у эсс. – Сострижешь и сожжешь, поняла?

Магали закивала.

– П-поняла.

– Вот и давай ему отвар два раза в день. С утра и вечером.

– Хорошо.

– Только учти, если ты за эти три месяца хоть одно плохое слово скажешь – не подействует отвар. Ясно?

– Ясно…

– А сейчас посиди спокойно, я травы к тебе заговорю. Дай руку, капля крови твоей нужна…

Кровь, зеркало, свечи…

Из домика ведьмы эсса Магали вышла ошалевшая и одуревшая, но свято уверенная, что дешево купила волшебное средство от измен супруга.

Ведьма закрыла за ней дверь – и принялась преображаться.

Первым в сторону полетел накладной горб. За ним последовали седые космы, бельмо и клыки. Молодая, лет двадцати, девчонка стерла с лица грим и прошла в соседнюю комнату.

– Мам, все?

– Да, Лори. Можешь идти играть, только рядом с домом, поняла?

– Да, мама.

– И Локо с собой возьми. Он предупредит, если кто чужой появится.

– Хорошо.

– А в воскресенье на ярмарку съездим, тебе всяких приятностей купим.

Девочка радостно захлопала в ладоши.

Страшная ведьма подхватила дочку на руки и поцеловала в нос.

А что поделаешь? Если обрюхатил подонок да и бросил, если родня из дома выгнала, если выживать надо… вот и приходится таких баб дурить.

Понятное дело, если два раза в день мужа поить отваром полезных трав, да еще не ругаться с ним, любого на жену потянет. А чего нет?

Травы там хорошие, мята, шалфей, душица, еще кое-что, сама собрала и перемолола. Таким и захочешь кого потравить, так не получится. А что сожженные волосы подмешивать будет…

Ничего!

Так убедительнее. Травы полезные, здоровье мужику они поправят, а если баба ругаться не будет, глядишь, и в постели они вместе окажутся. Пока недовольных не было.

И «ведьма» еще раз поцеловала девочку.

Ничего, и без всяких там справимся. И выживем, и проживем… иди, играй, дочка. До вечера еще далеко… обычно к ведьме ходили по ночам, но эсса Магали боялась, так что явилась днем. Едва «ведьма» успела девочку спрятать.

Иди, дочка, поиграй. Сейчас кушать будем…

А эсса Магали крепко прижимала к себе мешочек и думала, откуда первым делом состричь волосы? Наверное, с левой подмышки. Там же к сердцу ближе, правда? Так вернее? Да, наверное… жаль, не спросила, но возвращаться и вовсе было страшно. Ладно.

Она отовсюду попробует. Должно же хоть что-то вернуть ей любовь супруга?

Обязано!

3

В то время как эсса Магали прикидывала, откуда и что отстричь, эс Хавьер был занят важным делом. Он играл в карты с раэном Ледесмой.

– Шесть треф.

– Шесть бубен.

– Шесть червей…[28]

Игра разворачивалась в соответствии с правилами. Тьяго подсел на преферанс, как наркоман на коноплю, а там и соседа подсадил. Играли они, конечно, не на деньги – вот еще не хватало! Набрали на берегу ракушек и ставили их на кон.

Хавьер оценил карты. Особенно преферанс почему-то ему понравился. Не вист, не покер, а именно эта игра. Может, тем, что в преферансе нужен точный расчет?

– Тьяго, это восхитительно.

– Стоило мне привезти игры, как они тут же пошли в ход. Карты размножили, и сейчас уже начали поступать деньги, – расправил плечи Тьяго.

– Как ты только придумал нечто подобное?

Тьяго чуточку смутился. Ну…

Не он. Не придумал. И вообще…

Если бы Хавьер не заметил его взгляда…

– Тьяго, погоди. Это…

Сложить два и два было нетрудно. Источником всех странностей в академии последнее время была только одна особа. И именно ее хвалил раэн Ледесма. И если бы кто-то мог…

Тьяго замотал головой, но было уже поздно. Хавьер вскинул руки.

– Обещаю молчать! Тьяго, это эсса Кордова, верно?

– Да, – сдался математик. – Просто она пока не хочет обнародовать свое участие. И я взял закрытый патент. Она потом свое имя впишет.

– Ага…

Хотя чего тут странного и удивительного? Драконы – это определенный склад ума. Это характер, и если Каэтана оказалась первой, кого выбрала драконица, она не может быть обычной девушкой. Скучной и серой.

Она может притворяться, но Хавьер-то знает, какая она на самом деле. И знает, кто танцевал тогда на сцене…

И… будет молчать!

Он не должен портить девушке жизнь. Он…

Он думает о Каэтане чаще, чем стоило бы. Она еще уехать не успела, а эс Хавьер ловил себя на мысли, что ему чего-то не хватает. Ее голоса, ее глаз, ее улыбки, даже ее драконицы…

Он женат.

И вместе они никогда быть не смогут, даже и думать о таком грешно и подло. Но быть рядом-то можно?

Слушать ее, любоваться ее улыбкой, дышать ее запахом, таким легким, мятным, в отличие от тяжелых мускусных духов Магали, узнавать ее по звуку шагов – и радоваться каждой минуте. Да что там! Он даже ее счастью будет рад!

Будет ревновать, тосковать, но будет радоваться за Каэтану. Пусть только будет счастлива.

А если нет…

Эс Хавьер благополучно проиграл партию, потому что понял одну печальную истину.

Никому он не позволит обидеть Каэтану Кордову. Никому и никогда.

Сам убьет любого, кто ее огорчит. Просто потому, что… влюбился? Или нет?

Ответа не было. Сварт мог бы чуть больше рассказать о том, что происходит с другом, но у драконов другая мораль. И он просто не понимал терзаний эса Хавьера.

Драконы живут слишком долго, чтобы быть моногамными, так что…

Сложные существа эти люди. Столько у них ритуалов, столько забот – с ума сойти можно! Ну и ладно. Сварт все равно своего друга любит. И с Виолой поговорит.

Когда время придет…

Глава 3

– Итак, девочки, подводим итоги. По спискам все куплено?

– Куплено, – отчиталась Олинда. – Палатки, продукты, утварь – все есть.

– Одежда готова, – это уже Севилла.

– Родители мне написали. Они не против, – Кайа.

– Я была в библиотеке. – Фатима молчала до последнего. – Но у меня есть результаты.

– Фати? – насторожилась я.

Фатима единственная из нас была внучкой жреца. Да, в этом мире жрецы не обязаны блюсти целибат, равно как и жрицы. Все по собственному желанию.

У деда Фати желания хватило и на жену, и на трех детей, младшей из которых и была мать Фатимы. Потом она, конечно, вышла замуж, родила детей, но дорогу к отцу не забывала. В храм Ортара, кстати говоря.

В главный столичный храм Ортара.

Фатима тоже деда любила и уважала, так что… прийти с мамой в гости? Ничего сложного. Вот покопаться в библиотеке было уже труднее, но и это поправимо. Что нужно искать, она знала, да и дед помог. Пожал плечами – мол, зачем тебе эти сказки, – но спорить не стал. Что плохого-то?

Девочка не Камасутру просит (аналог которой, кстати, и в этом мире был, просто назывался он «Лепесток лотоса»), девочка интересуется религией. Преданиями. Это полезно и нужно.

Итак, если брать краткий экскурс, богов в этом мире пять.

Сейчас. Сантор – война, Даннара – плодородие, Ортар – океан, Истион – погода и Лелея – жизнь.

Было – семь.

Варт – живые существа, во всех их проявлениях, от червяков до драконов. И, кстати, люди – тоже.

Аласта – мертвые.

И почему мне представилась этакая готичная красотка? Типа Мортиши Адамс?

Догадываетесь, что было дальше? Правильно, любовный треугольник. По преданиям, которые дед Фати считал откровенными сказками, Варт влюбился в Лелею. Оно и неудивительно, все ж богиня любви. А у него животные.

И нечего тут про зоофилию! Скажете, животные любить не умеют? По-настоящему?

Умеют. Просто их любовь и привязанность заслужить нужно. Их словами не обманешь, это не люди, о них действительно надо заботиться.

А вот Аласта влюбилась в Варта. Какое-то время бог отвечал ей взаимностью и метался между двумя красотками, но потом все же выбрал. Блондинку, увы.

Уступать никто из богов не захотел. Дальше… по преданиям, Аласта застала возлюбленного с соперницей и прокляла его. Решительно и бесповоротно. Сделала что-то такое, отчего разрушились и ее храмы, и храмы Варта, а в океанах открылись провалы, и из них полезли чудовища.

– Как я поняла, она прокляла Варта. Хотела Лелею, но не получилось. Хотя частично…

– У тебя есть текст проклятия? – тут же спросила я.

– Не вполне. Вот, смотрите… по преданиям, это записала одна из жриц храма Аласты. Перед смертью. Богиня была в ярости и отчаянии, и это сказалось на ее жрицах. Они погибли. Я списала слова, но толку?

Мы дружно уставились на бумажку.

– «Предателю мой гнев и наказание. Пусть та боль, которую ты причинил мне, отольется твоим созданиям, пусть уничтожают их чада моего гнева», – медленно прочитала я. – Это понятно.

– Тогда читай и разъясняй, – потребовала Фати. – Потому что мне НЕ понятно.

– Подумай сама. Чада Варта – живые. Твари, выползая из моря, охотятся на них. В том числе и на людей. Если Аласта считала его предателем, она и создала химер. Вот они и ползут.

– «Пусть предадут забвению и тебя, и тех, кто верил в тебя, и тех, кто служил тебе…» Это тоже объяснять?

Это девочки поняли.

– «Пусть гибнут твои чада от моего горя и отчаяния. Пока не избудется срок или не дам я тебе прощения». Тут тоже все понятно. Любое проклятие накладывается с ограничивающими условиями. Иначе не сработает.

– Я не знала, – удивилась Севилла.

– Мы можем орать и проклинать неделями, – пожала я плечами. – Не сбудется. А вот ведьмы в сказках… помните?

– Служанки Аласты, – передернулась Севилла.

– Да… вот они всегда накладывали проклятия с ограничениями. Помните?

Девушки переглянулись и закивали. Все проклятия накладываются или на срок – от года до ста лет, – или с выполнением какого-то условия. Семь лет не мыться, не бриться, не стричь ногти… всяко бывает. Правда, в последней сказке герой хотя бы с ногтями справлялся. Не стричь – ладно, но грызть-то их можно? Вид не тот, но хоть когтями не клацаешь.

Это к тому, что любые условия можно обойти.

– «Пусть дети мои придут на зов моей боли и отчаяния». Это кому-то непонятно?

– Твари ползут к храмам Аласты? – предположила Олинда. И получила от меня улыбку.

– Лин, ты верно поняла. Но вот насчет Варта?..

– Тут я могу помочь, – отмахнулась Фати. – Храмы стараются строить рядом, вот и все. Выделяют какого-то бога больше, как в том же Санторине, но и остальных не забывают.

Мы переглянулись и сообразили. Конечно же, твари ползут к храмам Аласты, попутно пожирая тех, в ком есть искра Варта, то есть людей и животных. Но и храмы Варта где-то там, точно…

– А что случилось с Вартом?

Меня этот вопрос тоже интересовал. Как и Кайю.

– Как я поняла, после проклятия Аласта… она расточилась. Или с ней случилось что-то плохое, – задумчиво сказала Фати. – Варт же получил от нее удар – и тоже развоплотился? Не знаю. С ними явно произошло что-то плохое, потому что в храмы к ним никто даже зайти не мог.

– Вообще?

– Просто умирали, – кивнула Фати. – Есть храмовые записи.

Я побарабанила пальцами по столу.

– Есть хорошая вероятность, что и мы там погибнем. Фати, ты не раскопала, все храмы равноценны? Или это было в каком-то конкретном?

– Как я поняла, все храмы равноценны. А вот то место, которое ты отметила на карте, я тоже нашла. На старых картах, в храме.

– Потрясающе! – восхитилась Мариса. – За несколько дней!

Фатима пожала плечами. Она как раз ничего потрясающего в этом не видела. Все логично.

Когда ты с детства бываешь в храме, когда знаешь, куда идти и где искать, когда ты внучка жреца… это несложно. Вот если бы искать надо было в королевском дворце – там она не согласна. Там она не бывала.

А в храме-то что такого?

Дед любит и детей, и внуков, и в гостях они у него бывают регулярно.

– Я точно побываю в храме, – честно сказала я. – А вы как хотите. Я с собой никого звать не буду, сами понимаете, это опасно.

Подзатыльник я получила от Марисы. А пинок от Севиллы, кажется. Чтобы не говорила глупостей.

Научила на свою голову.

* * *

– Каэтана, у меня к тебе важное дело.

– Матиас, ты и дело – несочетаемо, – вздохнула я. – Что нужно-то?

– Я тут с твоим отцом поговорил.

Улыбочка у Матиаса Лиеза была на редкость пакостной. Но я не дрогнула.

– И что?

– Он сказал, что готов благословить нашу помолвку.

– Замечательно! – обрадовалась я. – А кто нас содержать будет, он не сказал?

– То есть?

– Где мы будем жить, что мы будем кушать, во что одеваться… Лиез, твой отец ничего про благословение не говорил? Нет?

Матиас скрипнул зубами. Я и так знала, что попала в точку. Более того, Матиас двойной идиот, потому что разговор он затеял неподалеку от отцовского кабинета. И мне кажется… да нет! Я почти уверена, что дверь буквально на волосок приоткрылась!

– Отец поругается и смирится.

– А я – нет! Вот представляешь – нас уже двое несогласных. И твой отец, и я… так что я тебя тоже благословляю. На союз с моим отцом. Он как раз вдовец.

Пошлый намек Матиас не понял. Что ж, в этом мире секс-меньшинства приравниваются к умалишенным. И лечат их в местных дурдомах. Очень здоровая атмосфера.

– Думаю, ты согласишься. Кстати, раэша Луна очень тобой недовольна.

– Можешь ей передать, что на мнение продажной девки мне плевать, – отрезала я. – Мой отец может спать с кем пожелает, это его право. Но я не могу бросать тень на свою репутацию и жить в одном доме с подобной… особой.

Матиас невольно кивнул.

Да, женщины во всех мирах делятся на две категории. Для семьи – и для развлечений. Что бы там ни говорили и ни кричали, есть девушки и есть девки. И умные мужчины эти категории не смешивают.

– Каэтана, и все же…

– Матиас, ты с отцом-то поговори? Мы с Марисой уезжаем сначала к Ибанесам, потом в академию. После такого скандала, сам понимаешь…

Матиас понимал.

Жоао Феррера определили на лечение, а других Ферреров брачного возраста просто не было в семье. Или они уже были женаты. Так что… Уехать для Марисы было лучшим выходом.

Он бы поехал с нами к Ибанесам, но кто ж его пустит?

– В академию?

– Мариса получит дополнительный год стажировки. Так делают. Ректор согласится.

– Ты так в этом уверена?

Я пожала плечами. Была охота объясняться…

– Твой отец может многое.

Матиас внезапно схватил меня за руку. Вырваться я могла бы мгновенно, но… пусть утопит себя поглубже. Вот стреляйте и убивайте, а дверь в кабинет шевельнулась.

Точно, нас подслушивают.

– Каэтана, прошу тебя! Ты же понимаешь, я выгодная партия, а отец позлится да и простит! И все у нас будет хорошо! Я тебя люблю, ты ко мне тоже неравнодушна, я же вижу…

Я привычно отключила мозг.

Неравнодушна, ага. Очень хочется тебя ногами попинать, просто мечтаю три раза в день.

– Каэтана?!

Понятно, пока я мечтала, мне как раз закончили в любви признаваться.

– Эс Лиез, я сто раз говорила, что между нами не может быть ничего личного. И в сто первый повторю то же самое.

Дверь скрипнула.

– И я добавлю. Эсса Кордова, благодарю за понимание. Матиас, в кабинет!

Пошел, конечно. А чего на меня-то смотреть, как Ленин на буржуазию? Я, что ли, тебя заставляла рот в коридоре открывать, да еще в чувствах признаваться? Вот сам и расплачивайся за свою дурость. А у меня еще дела есть.

* * *

У себя в комнате я упала на кровать и задумалась.

Действительно, а что мне нужно сделать? Найти равновесие?

Но как?

Даннара ничего об этом не говорила, и что-то подсказывает мне, что надо, надо побывать в храме Варта. А то и в храме Аласты.

Может, и не помру? Девочками рисковать не стоит, а вот я могу попробовать. Но для начала до храмов надо добраться. И выбраться обратно.

Равновесие…

Даннара, ну хоть что бы подсказала! С другой стороны, если я еще жива, значит, пока я все делаю правильно. Она же обещала, что, если я начну приносить вред, она меня остановит?

Вот и отлично.

А пока я могу встретиться с раэном Морой. Благо он сейчас в столице.

* * *

Раэн Мора ждал меня в маленькой таверне. Чистенькой, уютной, просто глаз радуется. Это вам не припортовый кабак, сюда и детей можно привести, и самому поесть, не боясь потом помереть от несварения желудка. Выскобленные до блеска столы, аккуратные табуреты вместо лавок, то есть в этой таверне не дерутся.

Да-да, лавку поднять сложно, а табурет просто. И проломить им голову – тоже. То есть лавки ставят там, где могут быть драки. Кому ж охота трупы разгребать?

Здесь драк нет. Зато есть белые занавески. И салфетки. И вкуснейшие запахи с кухни.

– Эсса, будете рагу?

Раэн Мора застал меня врасплох. Я едва не подскочила, но потом повернулась и улыбнулась.

– Да, раэн Лутаро. Благодарю.

– У них очень вкусное рагу. И сок замечательный. И сыр – вы не возражаете?

Я закивала.

У Лиезов все было очень вкусно, но кусок в горло не лез. В основном из-за мужской половины семьи. Матиас то облизывался на меня, как кот на сало, то вспоминал полученные от отца указания и злился. Эс Лиез-старший, наоборот, прикидывал, что можно с меня получить. И это тоже нервировало.

Вот не сойти мне с этого места, знай Маркус Лиез, что у меня лично есть деньги, он бы меня сам в храм затащил. За уши.

Раэн быстро заказал все и уселся за стол напротив меня. Он уже понял, что я не стану возражать.

– Эсса, о чем сначала? О новинках или о доходах?

Я улыбнулась.

– Раэн, давайте сначала о новинках. А уж потом о доходах, хорошо?

– Новинках? – Глаза раэна загорелись.

Я выложила на стол рисунки.

Задача была простой. Что может изготовить гильдия кузнецов? Желательно дешевое, простое, общеупотребительное… покупается десятками и сотнями, есть в каждом доме, нужно позарез?

Не в курсе?

Вешалка обыкновенная. Мало кто в курсе, но вешалка, в том ее виде, что мы используем сейчас, была изобретена лет за пять до Второй мировой войны. А к вешалке – кронштейн.

Раэн Лутаро только головой покачал.

– Так легко… так просто… почему никто не додумался?

– Вы не женщина. И вам не надо вешать платья так, чтобы они не помялись, – пояснила я. – Подойдет?

– Эсса! Спрашиваете!

– Вешалки можно делать и из дерева, но лучше все же металл. И можно их делать разными. Потоньше, для рубашек, потолще, для более тяжелых вещей… понимаете?

– Да, эсса.

– И вот это.

Второй рисунок вызвал у раэна легкое недоумение.

– Эсса? Для чего это?

Два венчика, присоединенные к колесику, две ручки – за одну держишь, вторую крутишь.

– Вы никогда не взбивали крем? Или яйца? Раэн?

Ответом мне было удивленное лицо.

– Нет, эсса.

– Это приспособление для взбивания. Крема, или яиц, или чего-то еще. Я не настаиваю, но вы попробуйте его сделать и предложить в магазинах. Женщины будут в восторге, не сомневайтесь. Кремы, муссы, да много чего…

Да, так и начинался первый миксер. Сделать промышленный я не смогу, а вот предложить идею – почему нет? Изготовить его легко, а женщины оценят. Я точно знаю.

У нас дома был такой… когда-то. У мамы, старенький, еще дореволюционный. И взбивал он, кстати, ничуть не хуже миксера.

– Слов у меня нет, эсса. А ведь все так просто, все буквально под ногами валяется. А такой перемешиватель можно и большим сделать, да?

– Наверное, можно. А зачем?

– Вы, эсса, вручную хлеб никогда не вымешивали?

Я покачала головой. Не было. Но с тестом иногда возилась, помню.

– Раэн, мое дело предложить, ваше запатентовать, а гильдия уже сможет и развивать мою идею, и что-то добавлять – лишь бы платили.

– О ваших деньгах, эсса. Я открыл счет в банке и дал вам доступ. Неограниченный. Туда и поступают все выплаты, за вычетом моей части.

Передо мной на стол легли бумаги. Я принялась их листать – и только присвистнула.

– Раэн!

До состояния Лиезов мне далеко. Но состояние Кордова, кажется, мы уже перемахнули. Небрежно так… Я уже заработала больше, чем мой «папаша» за всю жизнь. И это радует. Деньги в любом мире – это свобода.

Мы с аппетитом пообедали, и раэн унесся в гильдию, патентовать изобретения. Но до того…

– Эсса, меня очень просили передать вам эту вещь.

– Эс?

– Раэн Бонифацио Киринер просил передать вам этот медальон.

Передо мной на стол легла золотая пластинка. С одной стороны красивая чеканка, чайка летит над морем. Такое приятно носить, даже напоказ. С другой стороны – эмблема?

Молот, наковальня, все это в обрамлении языков пламени…

– Раэн Киринер?

Мне это имя ни о чем не говорило.

– Раэн – глава гильдии кузнецов. Он оценил ваши изобретения и просил меня передать вам этот медальон. Вам достаточно прийти в гильдию и показать его, чтобы получить любую помощь. Или любому кузнецу…

– Даже так?

– Эсса, гильдии умеют беречь полезных для себя людей. Я скажу так – вы не уникальны. У меня есть такой же медальон, и еще у нескольких десятков людей. Может, даже сотен. Это всего лишь означает, что вы очень полезны для гильдии и каждый кузнец окажет вам помощь. Не бескорыстно, нет. Потом ее компенсируют, но это же потом!

Я кивнула. Идею я поняла.

– Спасибо, раэн Лутаро.

Цепочка скрылась под платьем.

– Кузнецам показывайте ту сторону, что с их эмблемой. А так – это самый обычный медальон, такие в лавках десятками продаются.

Я кивнула.

– Да… еще раз спасибо.

На этой приятной ноте мы и распрощались. Интересно, а от гильдии игроков я такой подарок получу? Хотелось бы…

* * *

Я мечтала сразу полететь к храму.

Да что там, мы и могли это сделать!

Я точно знала, что драконицы уже прилетели к столице, их видели неподалеку, да и я чувствовала Виолу.

Не рядом с собой, нет, но достаточно близко.

Нельзя!

Эс Маркус Лиез решил, что нам с Марисой надо еще несколько дней побыть в столице, чтобы это не выглядело как бегство.

И что тут скажешь?

Ах, бедный эс Лиез, он так переживает, у него сердечный приступ… ага-ага, по словам лакеев, которые отчего-то ко мне стали очень хорошо относиться, на сына этот «приступленный» так орал, что Матиаса звуковой волной чуть в стену не вколотило. Еще б немного – и готовый барельеф!

Поводом послужил наш разговор. Оказалось, что я-то умненькая девочка, которая знает свое место и свои возможности. А Матиас был дурак и дураком помрет, если папенька ему ума не добавит.

Не пара эсу Лиезу Каэтана Кордова, никак не пара.

И это – СЧАСТЬЕ!

То есть… да-да, конечно, я очень страдаю.

Слуги переглядывались и верили, верили, верили…

Пришлось нам с Марисой гулять по столице.

– Каэ, я с ума сойду! Я Эстанс уже так долго не видела…

Я подумала пару минут.

– Мариса, а у вас не принято устраивать пикники?

– Пикники?

– Ну да. Нас шестеро, поедем куда-нибудь к морю… посидим, посмотрим на волны?

– Каэтана… – Мариса так стиснула меня в объятиях, что чуть не придушила. – Ты – ЧУДО!!!

Я только вздохнула.

Я, конечно. А то кто ж тут еще чудо. Виоле я дам знать… Я уже поняла, если долго думать о чем-то, направленно думать… Виола меня услышит. Я точно знаю.

Я уже несколько раз ощущала ее мысли и чувства – на самой грани сознания, как перышком провели. То есть она неподалеку, она рядом, она меня услышит.

– Мариса, ты же договоришься с отцом?

– Сегодня же!

– Лиез! Кордова! Какая встреча!

Я скрипнула зубами.

Вот еще кого дракон принес! Лучше б сплюнул по дороге!

Ярина Лонго и Майя Коста!

Вам что, паразитки, заняться нечем? Нет, судя по ехидным улыбочкам, они как раз занимаются тем, чем и хотят. Пытаются нас изводить!

Пф-ф-ф-ф! Наивные дурехи! Мариса ответила им снисходительной улыбкой.

– Лонго. Коста. Какая… приятная встреча.

– Да, нам тоже очень приятно. Жаль, я не попала на твою помолвку. – Ярина ухмылялась во все клыки. – Правда, она не состоялась…

– У тебя неверные сведения, – меланхолично поправила ее Мариса. – Моя помолвка состоялась, но поскольку мой жених оказался… болен, она была расторгнута.

– Наверное, тяжело чуть не выйти замуж за сумасшедшего. Повезло, – ухмыльнулась Майя.

Я с брезгливостью посмотрела на нее.

Вот что, что тебе надо, поганка? Вроде бы и симпатичная, и не дурочка, высокая, с бледной кожей и гладкими темными волосами, и личико правильное, и фигурка вполне себе, и грудь на месте, и талия, и бедра… Чего ты к Марисе-то прицепилась?

Блондинок не любишь?

Я бы ответила, но Мариса и сама прекрасно держала удар.

– Мой долг, как послушной дочери, выйти замуж за того, кого укажет мой отец. А на кого указал твой отец, Коста?

Однокурсница скрипнула зубами. Я поняла, что удар попал в цель. Коста – не из богатых, потому она и заносит хвост за Яриной. Надеется кого-нибудь подхватить, из тех, кто не подойдет подруге. Вокруг Лонго юноши трутся, там приданое хорошее. Только вот…

Видят они не саму Ярину, а ее семью и деньги. А Ярина, увы, не самая симпатичная девушка столицы. И булочками она увлекается больше, чем надо бы. И черные волосы у нее жидковаты, и угри есть на коже. Даже то, что она выше меня на голову, ее не спасает. Все равно слишком объемные формы. Вот она и злится, вот и вредничает.

– Мой отец меня любит!

– Я за тебя очень рада.

– Я тоже надеюсь за тебя порадоваться, Лиез. Вроде как там у Ферреров еще один неженатый мужчина есть…

– Есть. Только ему девяносто два года, – кивнула Мариса.

– Ну так это же не важно, правда?

– Я рада, что для тебя это не важно, – парировала я. – Обязательно расскажу об этом в академии.

– Кордова… ты еще!

– А что такого, Лонго? Тебе нравятся мужчины постарше – ты замуж и выходи. Опять же, овдовеешь быстро, еще раз попользуешься. Семья довольна будет, – показала я зубы.

– А тебя еще ни с кем не сговорили, Кордова?

– Мой отец дал мне время отучиться в академии. Вот если я там никого не найду, тогда поговорим о помолвке, – парировала я. – А ваши родители так уверены, что вы там себе никого не найдете? Что ж, это правильно, очень правильно.

– Каэтана!

Не люблю Эстебана Гила. Но сейчас он появился просто как ἀπὸ μηχανῆς θεός[29]. Вдохновенно и вовремя.

– Эстебан, – просияла я. – Рада вас видеть! Располагайтесь, выпьете с нами кофе?

– С огромным удовольствием. Эсса Лиез? – Поклон Эстебан выполнил, как и положено спортивному человеку. Очень даже неплохо, с нужной грацией и изяществом. – Лонго, Коста…

Девушкам уже поклона не досталось, равно как и теплой улыбки. Так, небрежный кивок. И Эстебан показательно уселся за стол.

Ярина обожгла нас гневным взглядом, поняла, что мы термостойкие, – и развернулась прочь. Приглашать ее никто не собирался, а стоять над нами, словно кариатида… выглядеть еще глупее, чем сейчас, ей не хотелось.

– Эсса Лиез, мои соболезнования. Как ваши дела?

– О, все замечательно, эс Гил.

Улыбки, приятная беседа… и единственное, что не давало мне покоя, – злобный взгляд Ярины напоследок. Точно постарается напакостить.

Факт.

* * *

– Наконец-то!

Олинда едва успевала язык прикусывать, чтобы не болтать.

Эс Лиез-старший принял предложение о пикнике, даже карету нам выделил – доехать. А что? Оливера, Ибанес, Коцци, Ломбардо – кто скажет, что это неподходящая компания для эссы Лиез? Очень даже подходящая!

И мы ехали далеко за город, туда, где берег нависал над морем. Там пикники устраивать не очень любили – к морю не спустишься, по водичке романтически не походишь, удобств особых нет и лес подступает…

И плевать!

Нам главное, чтобы нас с драконицами не видели лишний раз! И самим увидеться с девочками.

Я так сосредоточенно пыталась передать Виоле мысли про пикник, про место и время, что вчера весь день страдала от головной боли. А получилось ли?

Пару раз мне казалось, что да.

Вот и проверим сегодня!

Виола говорила, что с каждым днем слышит меня все лучше и лучше, но насколько?

– Мыс Адели, – прервал мои размышления голос кучера. – Эссы, вы уверены?

– Да-да, вполне! – взмахнула рукой Мариса. – Высаживайте нас – и можете поехать отдохнуть. А мы пока посплетничаем… о косметике.

Мыс Адели был выбран не просто так. Самое главное, он густо зарос лесом, так что снизу было плохо видно, что творится на его вершине. С одной стороны он обрывался прямо в море.

С другой – полого спускался вниз. На него надо было подниматься достаточно долго, по одной дороге, а у его подножия была расположена небольшая деревенька рыбаков.

Кабак там тоже был.

Слуги какое-то время посомневались, но еще несколько золотых солеев убедили их, что не надо мешать девушкам, и они отправились восвояси.

Мы с удобством устроились на подушках.

– Когда мы едем? Каэтана? – Кайа первая нарушила молчание.

– Думаю, дней через пять, – созналась я. – Эс Лиез нам даже свою карету даст.

– Пф-ф-ф-ф, что ж, это неплохо, – согласилась Олинда. – А где наши подруги?

Я прислушалась к себе.

– Они приближаются. Я чувствую их… в море, может, в часе отсюда.

– О, у нас есть еще час? Девочки, давайте разомнемся, – просительно сложила руки Фатима. – Я так устала за это время… Я, конечно, делаю дома упражнения, но у себя в комнате. А тренировок ужасно не хватает.

Я улыбнулась.

Конечно, не хватает. На них подсаживаешься, как на наркотик. Но…

– А одежда?

– Я захватила с собой. И не только на себя. Девочки?

Есть пока не хотел никто, а потому…

– Ладно! Переодеваемся – и погнали!

* * *

– И что вы тут делаете?!

– Епт-компот! – только и смогла произнести я.

Что МЫ тут делаем?

Ты, паразитка, как здесь оказалась?! Да еще и с Майей Костой?

Хотя… в попытках напакостить ближнему своему человек становится ТАК изобретателен, что подумать страшно.

Ярина стояла и смотрела на нас, открыв рот.

Майя тоже.

И слуги, кстати говоря.

Шесть эсс, ни одного мужчины, и эти эссы все в штанах и майках, все потные, растрепанные…

Первой опомнилась Олинда, надо отдать ей должное.

– Лонго, если ты немедленно не отошлешь слуг и они продолжат на меня пялиться, я тебе обещаю – нажалуюсь отцу.

Угроза была очень веской. У отца Олинды было несколько рудников с полудрагоценными и драгоценными камнями, у отца Ярины – ювелирка…

– Ах ты…

– Минута на размышления, если тут еще останутся слуги – пеняй на себя. Я еще и расскажу твоим родным, кто виноват.

Олинда – любимица своего отца, он действительно может обидеться… да и остальные эссы уже пришли в себя, уже смотрели недобро. Ладно я. У меня и с деньгами проблема, и со связями. А вот Севилла тоже может навредить, у нее отец при дворе. Пара слов в нужное ухо… и ювелир выйдет из моды. Да, и такое бывает.

– Ладно, – скривилась Ярина. – Диего, спускайтесь вниз, ждите нас в деревне. Понял?

Слуги, которые вели под уздцы двух лошадок, послушно развернулись обратно. Я и не сомневалась. Только…

– Может, отправить их всех? – толкнула я Марису.

Подруга качнула головой.

– Нет. Каэ, ты не чувствуешь?

– Чего я не чувствую?

– Что вы тут делали? – тем временем атаковала Ярина.

– Фигуру шлифовали. – Олинда, которой фитнес действительно пошел на пользу, провела руками по подтянутым бедрам, по бокам, с которых ушел лишний жирок. – Ты вот корова коровой, а я – посмотри. А была почти как ты!

– Ах ты!.. – не стерпела Ярина.

Скандал разгорался.

Я посмотрела на Марису. Та улыбалась все шире, все сильнее…

И если я правильно понимаю… Виола? Виола!

– Мы уже почти на месте, – отозвался мне тихий голос. – Мы… Каэтана, извини.

И из воды начали выныривать драконьи головы.

Одна, две, три… шесть… двенадцать дракониц?! Какого-растакого тут происходит?!

Мыс и отвесная скала для них препятствием не стали. Драконицы цеплялись когтями, поднимались все выше и выше… Все мысли и переживания смыло радостной волной. Какая-растакая Ярина Лонго? Да провались она с утеса! Два раза!

– Виола! Ви!

– Эстанс!

– Каэтана!

Я едва с обрыва не прыгнула.

Виола, радость моя летучая, КАК же я соскучилась! Драконица тоже не заставила себя долго ждать, вылезла на мыс, подхватила меня пастью и подбросила вверх. Поймала, конечно, и еще раз подбросила.

Со стороны, наверное, выглядело жутко. А я едва удержалась, чтобы не завизжать от восторга.

Наконец-то!

Мы вместе!!!

Я уже почти десять дней свою дракошу не видела! Как еще с ума не сошла?

Рядом Мариса обливала свою Эстанс слезами. Красная драконица осторожно придерживала хвостом нервную подругу.

Девочки не отставали.

Олинда буквально висела на своей черной Медее, Фати с тревогой осматривала лапу у синей Гариды – той подвернулся какой-то особенно неудачный камешек на глубине, зеленая Эльта сплюнула какую-то ракушку прямо под ноги Севилле. И, кажется, они собирались ее открывать.

Кайа так вцепилась в хвост Ислы, что я бы не удивилась, если он сменит цвет. С черного на белый.

А еще у нас наблюдались две неподвижно лежащих тушки.

Ярина и Майя.

И две драконицы рядом с ними. Красная – рядом с Яриной, белая – с Майей.

– Эйра и Лориса, – прошептала Виола в моей голове. – Прости… они тоже почувствовали своих девушек. И не стали откладывать Выбор.

Замечательно!

Они почуяли!

Они решили…

А нам-то что делать при таком раскладе? А?! Хвостатые и чешуйчатые?!

Ответом мне были невиннейшие взгляды.

Ну, вы же люди? Вот вы и решайте, ага?

Гады. И даже – гадины!

* * *

Все утрясалось медленно и печально.

Для начала мне пришлось отодрать девочек от дракониц. Ладно-ладно, где-то через полчаса, когда мы всласть натискали друг друга. Когда на себе понимаешь, что такое этот Выбор, – становится паршиво. Это твоя часть, твоя душа, а ты… ты не можешь быть с ней рядом. Разорви себя и помести половинку за несколько сотен километров. Легко ли?

Тяжело.

Потом мы перетащили Ярину и Майю на подушки и устроили поудобнее.

Потом стали уже решать, что делать.

Проблема в том, что разлучать девушек и дракониц нельзя. Какое-то время, хотя бы первые сутки. А лучше и больше.

Но куда их девать?

– Здесь есть пещеры. – Виола чувствовала себя виноватой.

– Замечательно. А как мы все объясним их родным? Если они не явятся домой, что подумают родители? – прищурилась я.

Драконицы потупились. Только что хвостами не зашаркали.

– Хм… теоретически, девушки могут поехать ко мне. Например. – Олинда побарабанила пальцами по столу. – У меня сейчас дома только брат, а отец и мать в отъезде, вернутся только послезавтра.

– Теоретически можно, – согласилась я. – Что скажем слугам?

– Вот то и скажем. Что мы поехали все вместе, ко мне… Отпустим их – и все.

– А поедут?

– Устрою скандал, – махнула рукой Олинда.

– Родители Лонго или Косты могут к тебе примчаться.

– Нет, не думаю. Мы поедем попозже, вечером, чтобы не было видно, сколько нас.

План был писан вилами по воде. Но вариантов-то все равно нет! Вот куда – и как тут быть?

Девочек в пещеру, хотя бы на сутки. Но с ними надо…

– Каэтана, а ты сможешь с ними остаться и все им объяснить? – предложила Мариса.

Я только рукой махнула.

А что – есть выбор? Правильно, нет выбора. И идея хорошая. Мариса меня прикроет.

– Останусь. А вы точно справитесь?

– Со слугами? Должны! – кивнула Олинда. – До завтра они промолчат, а завтра мы всех уже вернем домой. Постараемся.

Я только за голову схватилась.

Да что здесь происходит-то?!

Виола!!!

Длинный белый хвост мягко обвил меня и подтолкнул так, чтобы я упала в мощный изгиб.

– Все правильно. Мы ищем и находим, это хорошо.

– Но почему сейчас!?

– Лавина начинается с одного камешка. Оказавшись рядом с тобой, люди меняются…

Мне осталось только застонать.

Восемь!!!

Нас уже восемь человек!

А дальше как?! Куда?! Я понимаю, что происходит. На девочек подействовала именно я. А вот Ярина и Майя… да то же самое! Они ведь не боялись, когда шли сюда. Наоборот, характер вырвался наружу. И вообще, это как с плотиной. Сначала при прорыве брызжет одна струйка, потом две, а еще через несколько секунд ты с воплем «Ой, мать-мать-мать!!!» летишь в водяном потоке и молишься, только чтобы впереди камней не оказалось.

У нас происходит то же самое. Сначала я, потом Мариса, девочки, а вот сейчас – Ярина и Майя. Но что с ними-то делать?

А если они проболтаются?

Это ж все. Конец всему… и вообще, своих девочек я знаю, а Лонго и Коста? Я на них внимания почти не обращала, а зря…

– Девочки, как вы думаете, какой реакции можно ждать от наших свежевыбранных подруг?

Девушки принялись переглядываться. Мариса не участвовала, она никого не знала. Так, видела пару раз, но внимания на первокурсниц не обращала.

– Я бы сказала, что Ярина будет в бешенстве, – наконец подвела итог Олинда. – Она такая… взрывная. Нельзя сказать, что подлая, но язык у нее вперед головы работает. Захотела – ляпнула. Захотела – помчалась сюда.

– Знать бы еще, зачем и как она нас выследила?

На этот вопрос ни у кого ответа не было.

– А Майя?

– Она, скорее, тень Ярины. Ей так выгодно, спокойно, уютно. Она и не высовывается.

– Темная лошадка. Хм-м… невесело. Ладно, получается так, что мне действительно надо оставаться и с ними разговаривать. Виола?

– Да? – привычно откликнулась драконица.

– Скажи, ты можешь передать мне ответы своих подруг?

– Да, конечно.

– Тогда… – Я повернулась к Эйре и Лорисе. – Девочки, слушайте меня внимательно. Мы сейчас не можем рассказывать о себе. Вообще. Никому. Это кончится тем, что нас убьют, а вас… или тоже убьют, или еще что-то устроят. Нашим миром правят мужчины, им не нужны покушения на существующий миропорядок.

Это драконицы понимали, что и подтвердила Виола.

– Поэтому в ваших интересах помочь мне. И убедить девочек молчать. Идеально – вообще вернуться в академию.

– Лориса спрашивает, если девочки захотят поехать с нами?

– В леса и горы?

– Что в этом такого? – не поняла Виола. – Я специально попросила девочек слетать с нами, чтобы было кому помочь. Мало ли что? Нас будет больше, это хорошо.

Хорошо. Но как все это замотивировать? Алиби нужно, не поедет же Ярина тоже к Кайе? Это уже перебор, получится, что туда весь курс отправился, такое точно не пропустят. Пришлось взмахнуть рукой.

– Ладно. Давай дождемся их пробуждения, а потом и решим.

Против этого драконица не возражала.

Мы переглянулись с подругами и решили, что не позволим никому испортить этот день. Драконицы поддержали нас – и мы открыли сезон.

Мы купались в море, обедали, загорали на солнышке, наплевав на все предупреждения о том, что эссам загар не к лицу, потом опять купались, жарили вкусных моллюсков, потом играли в мяч и еще тренировались. К вечеру усталые и по уши довольные девочки отправились домой. А я плюхнулась в воду и вцепилась в загривок Виолы.

– Доберемся до пещеры по воде?

– Да.

Мою одежду Виола отнесла туда еще раньше. Чего ее мочить? И сейчас мне оставалось просто держаться за гребень. Драконица плыла, я старалась не наглотаться воды, настроение куда-то делось, и я «предвкушала» ночь в пещере. Впрочем, все оказалось не так страшно.

Драконицы не собирались валяться на сыром песке, тем более – доводить своих людей до воспаления легких. К моему приходу пещера уже была прогрета, в углу горел костерок, девушки были устроены неподалеку, чтобы не замерзли, более того, драконицы откуда-то натащили кучу сухих водорослей, и Ярина с Майей лежали не просто так, а со всем комфортом.

В углу оказались такие же ракушки, как и те, которые мы ели сегодня.

Я посмотрела, подумала.

– Девочки, вам поджарить?

Драконицы дружно отказались. Я принялась открывать раковины и насаживать моллюсков на прутики. Чем-то они были по вкусу похожи на мидий, а биологический вид я бы и на земле не определила.

Виток слева, виток справа… нет, нереально. Максимум – устриц распознать, и то в банке с надписью. Впрочем, вынимались моллюски легко… оп-па?

А это ЧТО такое?

В руку мне скользнула небольшая розоватая жемчужина.

– Слезы моря, – опознала Виола. – Люди их ценят, я знаю.

– Я тоже знаю.

– Достать тебе еще? Мы можем. Мы хорошо ныряем, люди хуже. И раковин можно натащить много.

Я подумала пару минут, но потом отказалась.

– Не надо, Виола. Ни к чему.

А правда – зачем? Деньги у меня есть, какой-то огромной суммы нам пока не надо, нам хватит. А жемчужины попадаются не в каждой раковине. Сколько моллюсков придется перевести ради горсти жемчуга? И куда их потом?

Я и этих-то не съем, это ради того, чтобы девочки поели, ведь наверняка проснутся голодными как волчицы. Фляга с водой с собой есть, перекусить тоже будет чем – все отлично. Правда же?

Правда?

Интерлюдия

Ярина чувствовала себя так, словно по ее голове прошелся целый парад. Все в подкованных сапогах, а кто-то еще и верхом.

А потом еще и кони во рту нагадили.

Да что произошло-то?

Глаза не открывались, она попробовала вспомнить просто так.

События возвращались с трудом, ощущение было такое, что виски ей зачем-то сверлят. Очень больно…

С чего же все начиналось? Ага… Ярина вспомнила. Ей всегда нравился Эстебан Гил. А тому почему-то понравилась серая мышь и зубрилка Каэтана.

Ненормальный!

Ладно… если быть до конца честной, умом Эстебан не блистал, но Ярина этого от мужчины и не требовала. Он достаточно управляемый, а главное – выше и массивнее, чем она.

Да, сложно быть «жердью» и «колокольней». И больно иногда. А если еще муж будет ей по плечо… это как смотреться будет? Над Яриной что, вся столица смеяться станет?

Здравый смысл требовал найти достаточно симпатичного и высокого мужа, чтобы хорошо выглядеть рядом с ним. И Эстебан Гил подходил по всем параметрам. Даже более чем по всем. Еще и глуповат, что в семейной жизни очень полезно. Да для всех полезно!

И для мужчины, и для женщины.

Когда женщина управляет семьей, а мужчина этого и не замечает даже. У него более важные вопросы. Какой сорт сигар курить. В каком клубе состоять…

Вот в семье Ярины так и получалось. Отец выбирал галстуки и куртки, а мать вела дом железной рукой и воспитывала дочерей. Ярина тоже хотела для себя такой судьбы. Но за свое счастье-то надо бороться? Надо! Вот Ярина и попробовала сначала показать себя на фоне соперницы.

Не получилось.

Каэтана словно бы сквозь нее смотрела. И Ярина решила последить за нахалкой.

Вот попадется та… она все Эстебану расскажет. Эс Гил разочаруется – и бросит соперницу.

Идея была хорошая, воплощение подкачало. Каэтана решительно не поддавалась слежке. Она была либо в девчачьей компании, либо одна, либо у себя в комнате. Несколько раз она оставалась наедине с преподавателями, но – и что? Тот же раэн Ледесма… да кто поверит, что им увлечься можно? Ясно же, это просто математика…

До лета у Ярины ничего не вышло, и она уже грустила, понимая, что теперь все отложится до следующего учебного года, но! Каэтана встретилась ей в столице!

Конечно, Ярина не выдержала. И принялась узнавать и что, и как…

Каэтана жила у Лиезов, но, к сожалению, о помолвке между ней и Матиасом речи пока не шло. А жаль. Сама Ярина, кстати, на Лиеза внимание обращала, но поняла, что орешек гниловат. Таким управлять не удастся, это уж точно.

Такое, как Матиас Лиез, вообще за спиной оставлять нельзя. Обязательно ударит. Такая вот он сволочь! Кажется, Каэтана это тоже понимала. Но Гил-то нужен был самой Ярине!

И что делать?

Ярина решила следить. Пару монет слугам – и готово, тебе расскажут и что можно, и что нельзя.

А уж пикник…

Как такое пропустить? Ясно же, что-то затевается…

Правда, увидеть полуголых и мокрых, словно мыши, однокурсниц Ярина не рассчитывала. Но… стало интересно, что они там делают в таком виде! Ладно бы с мужчинами, а то одни? И Ярина даже слуг отослала.

Зря.

Это она сразу поняла, как только из моря вынырнули драконы. Но было поздно. Ярине показалось, что кто-то со всей силы хватил ее по голове…

– Я тебя не била. – Голос раздавался словно бы внутри головы. Приятный такой, уютный…

– Ты кто?

– Я – Эйра. Твоя драконица.

– Эйра? Я с ума сошла?

– Нет. Просто я тебя выбрала.

– Выбрала?

– Да. А ты можешь выбрать меня, и все будет хорошо.

Ярина застонала и таки открыла глаза. И тут же наткнулась на ехидную улыбку соперницы.

– Очнулась? Прекрасно!

– Ы-ы-ы-ы-ы…

На что-то более интеллектуальное Ярины не хватило. Особенно глядя, как позади Каэтаны вырастает алая морда вот с такенными зубищами!

Каэтана, даже не поворачиваясь, отпихнула ее ладонью. Прямо по носу.

Ярина чуть в обморок не упала. А вдруг сейчас Каэтану прямо на ее глазах сожрут? А потом и за Ярину примутся? Она-то более мясистая, в Каэтане съедобного что в кильке…

– Эйра, брысь! Напугаешь подругу, она описается, пахнуть будет! И в мокром неудобно. А то и чего похуже случится. Лонго, воды дать?

Впрочем, язвила Каэтана профессионально, но и поила тоже. Из фляги, теплой, почти горячей водой, поддерживая за шею, так, чтобы Ярина не захлебнулась.

И накормила тоже, каким-то мясом на палочке…

– Это что?

– Моллюски. Лопай, тебе сейчас надо. Майя так и лежит тушкой, а ты в себя быстро пришла. Молодец. Сейчас еще закрепим связь, и вообще будет отлично.

– Связь? Закрепим?

Каэтана только головой покачала.

– Ярина, ты про Выбор Дракона слышала?

– Да. Но это только у мужчин…

– Сто лет назад и у женщин было. Отлично драконицы себе эсс выбирали. А потом все прекратилось… там замысел был.

– ДА?!

Ярина даже как-то плечи расправила. А что?

Ясно ж, мужики могут! Если где пакость случилась, это точно мужики не стерпели, что женщины красивее и умнее! Мама так всегда говорит!

– Я тебе потом расскажу, если интересно. А пока думай. Ты готова ответить на Выбор? Или нет?

Ярина поглядела на здоровущую алую морду.

– Эйра?

– Да. А у меня Виола.

Рядом с алой мордой появилась еще одна. Белая. Чуть поменьше. Она дружелюбно оскалилась и встопорщила гребень. Каэтана и на нее рукой махнула.

– Виола, ты б хоть водоросли пожевала. Я понимаю, вы, драконицы, зубы чистить не можете, но хоть бы что! Знаешь, как рыбой пахнет?

Драконица независимо вздернула нос и отвернулась. И страх Ярины вдруг закончился. Сразу и бесповоротно. А чего тут бояться, она же даже нос дерет, как ее младшая сестра… Явно обиделась.

– Каэ…

– Да?

– А что надо делать?

Кинжал Ярина взяла спокойно. И царапнула себя, и царапнула драконицу, и выпила ее кровь…

Впрочем, как она слышала Эйру, так и осталось. Может, чуть попроще стало.

– А Майя?

– А у нее Лориса. Тоже беленькая, как у меня.

– Вот ведь… я думала, у тебя тут любовник.

– Любовника прятать проще. Он мельче, его и в шкаф можно, и под кровать. А Виолу куда?

– В шкаф она не поместится… – После разъяснения тайны и после Эйры Ярине уже даже ругаться с Каэтаной не хотелось. Хотя та выглядела отвратительно хорошо. И волосы у нее, оказывается, кудрявые и пушистые, и глаза веселые, и лицо вполне симпатичное. – Я хотела про тебя Гилу рассказать. Он мне нравится. А ему – ты.

– А он мне – нет. Захочешь – забирай, – махнула рукой Каэтана. – Я девочкам предлагала, никто не согласился. А вы друг другу хорошо подойдете.

– Да?

– Конечно. Ты с ним о спорте говори, о том, как важна хорошая фигура, можно о боях… Я потом еще подскажу.

– Зачем?

– То есть?

– Зачем ты мне подсказывать будешь? Я же тебя терпеть не могу. И вообще…

Каэтана только застонала.

– Ярина, до тебя еще не дошла простая истина? Мы в одной лодке. И если что – нас всех просто убьют. Поэтому нам нельзя ругаться. Эстебан Гил? Он тебе нужен? Да мне лично вообще на него чихать, мне Виола важнее. Я ею рисковать боюсь и потерять не хочу, и вообще мне страшно. А ты про Гила!

– Почему нас убьют?

– А вот потому!

Получив разъяснения из истории и законодательства, Ярина задумалась. И пришла к выводу, что Каэтана таки права. Могут и убить.

Да, надо молчать. Разве что с мамой посоветоваться, она умная, она поможет.

– А Майя? Она молчать будет?

– Даже не сомневаюсь. Майка умная. Она просто вперед лезть не любит, и силенок у нее мало, но она очень умная. Мы с детства дружим.

Каэтана кивнула.

– Это хорошо. Потому что нас уже восемь штук. И вопрос, когда мы засветимся, все актуальнее. И страшнее, Ярина. Долго так секрет не сохранить…

– Это верно. – Ярина была неглупа. – Но что нам делать?

– Думать.

– А если серьезно? Каэтана, вы ведь не просто так дракониц к столице позвали?

Каэтана думала, что отвечать, это было видно. И Ярина бы из нее все вытянула, но – застонала Майя.

Пришлось успокаивать, уговаривать, отпаивать, потом проводить через обмен кровью, а потом Ярину просто усталость свалила. Силы-то не беспредельны, и голова болит…

Кстати, на драконице очень уютно спится. Особенно в калачике хвоста.

Ярина только надеялась, что не отлежит Эйре хвост и тот не отвалится. Собственный дракон!

Подумать только, собственный дракон…

– Это ты – мой личный человек, – пришла мысль от Эйры. И Ярина улыбнулась. Сказано было точь-в-точь с ее капризными нотками.

Ладно. Пусть она чей-то человек. Зато она счастливый личный человек, а это главное.

Глава 4

Люди добрые, феминизм атакует!

Он уже и до другого мира добрался! Вот не зря я Ярину с валькирией сравнивала при первой встрече. Она и есть!

Натуральная!

И мать у нее такая, и сестры… неудивительно, что Ярина на мыс полезла, и что слуги так построились и ушли, и что ее Эйра выбрала. Это как раз нормально и логично.

Да и Майя не лучше, разве что тише. А дружат девушки, оказывается, с детства. Вместе проказничают, вместе охотятся, вместе наряды выбирают.

Кто сказал, что женской дружбы не бывает?

Пойди и скажи это женщинам, самоубийца! Остатки обещаюсь собрать в спичечный коробок и честно прикопать. А больше там и не останется.

Девушки дружили – и собирались дружить дальше. Домами. Сейчас, правда, они могут дружить еще и с драконицами.

Подтверждая мою теорию о том, что девушки должны быть со стальным характером, и Ярина, и Майя не плакали. И с драконицами общались спокойно. И план мы составляли вместе.

Рискую?

Конечно, рискую. Только выбора у нас нет. Мы все равно уже попали в лавину, теперь в ней можно либо захлебнуться, либо удержаться на гребне. И я попробую второе.

Жить хочется.

Мы поболтали, потом поспали, проснулись ближе к полудню и поняли, что надо выбираться. Ярину и Майю надо было доставить домой. Судя по тому, что рассказала про свою мать Ярина, долго ей морочить голову не удастся. Она сама кого хочешь заморочит.

Или пришибет, рост-вес-навыки вполне позволяют. Да и характер тоже…

М-да.

А до столицы далековато…

Наймем транспорт в деревеньке.

– Но ты зараза, Кордова. – Ярина смотрела неодобрительно. – Я про тебя чего только не передумала, и что ты гуляешь направо-налево, и что ты преподавателям доносишь…

– Ага. А я всего-навсего под Выбор Дракона попала. Обменяем на гулянки?

Виола выразительно помахала хвостом перед моим носом. Пришлось поднять руки вверх.

– Поняла-поняла. Гуляем только с избранными драконами. Кажется, кому-то Сварт нравился?

Хвост убрался. А могла бы драконица – так еще б и покраснела. Я фыркнула. Несмотря на Выбор и дружбу, Виола оставалась той еще ехидной заразой. Хотя мне ли рот открывать?

– Вот именно, – пришло ехидно-подтверждающее от Виолы.

Ярина и Майя обменялись задумчивыми взглядами.

– Каэтана, а драконы нас не могут отвезти поближе к столице?

– Смотря куда. Мыс был выбран так, чтобы нас не видели, сама понимаешь. На фоне леса, деревня у подножия, они против солнца не приглядываются, с моря нас тоже особо не видно. Ну и мы на всякий случай в мужских костюмах. Потому что, Лонго, стоит нам попасться – и нам конец. Ты это понимаешь?

– Не дурнее тебя.

– Не знаю, не знаю.

Ярина попробовала надуться, но потом махнула рукой и принялась рисовать схематичную карту побережья.

– Вот, смотри. Столица. Вот здесь лес, а вот тут у мамы охотничий домик. Совсем рядом с морем, и слуги там всегда есть, и кони, и до города всего ничего.

– И на кого вы там охотитесь? На устриц?

– Кордова, я тебя драконам скормлю!

Я только рукой махнула.

– Так и скажи, что туда расслабиться ездят. А то охотничий домик… Лонго, мы в одной упряжке. Будешь мне врать или я тебе буду врать – попадемся. Твоя мать сейчас должна быть там?

Ярина вздохнула.

– Кордова, если ты проболтаешься, я тебя…

– Меня-меня. Хочешь, я тебе тоже проболтаюсь? О том, что мой отец уж лет десять, а то и больше спит с моей воспитательницей? Которой меня доверил? И которая этим преотлично попользовалась?

– А мать? – это уже Майя.

– Умерла. Не знаю, сама или помогли, вариант возможен, – жестко ответила я. – Можешь спрашивать, отвечу, раз тебе так легче будет. Мой папаша сейчас в столице со своей грелкой, проверить будет несложно.

Ярина махнула рукой.

– У нас с Майей матери двоюродные сестры. Но похожи. По характеру. Ну и мы дружим. А мама… у них с отцом не все ладно. Она в домик ездит развлечься и отдохнуть.

– Моя тоже, – вздохнула Майя. – Отец даже не замечает…

Я кивнула.

– Поняла. Тогда допустим, драконицы нас доставят, Ярина пойдет в домик, а мы подождем на пляже? Как вариант? А то представляете, отдыхаешь ты в хорошей компании, а тут и дочь, и племянница, и какая-то левая девица. А главное – три драконицы. Правда, они уместны в любой компании.

Девушки с этим были полностью согласны.

А я – я мечтала об изобретении полиэтиленового пакета. А то в мокрой одежде потом ходить сложно.

Не пришлось.

Гарида решила слетать с нами. Драконы не любят переносить грузы, но одежда не тяжелая, так что… мы втроем плывем по морю, так быстрее, да и не увидит нас никто. Оказалось, что и Ярина, и Майя отлично плавают – они тоже в домик выезжали. Нет, не для тех развлечений, что их матери, а просто. Поваляться на берегу, отдохнуть, пикник устроить. Они с детства привыкли. Тогда и плавать научились. Это мне повезло, а то Кайа, к примеру, до сих пор плавает только сверху вниз.

Итак, Гарида летит над нами с одеждой, заодно предупредит о кораблях или рыбаках, если что, там на пляже отдает вещи, мы одеваемся, и Ярина идет в дом. Кто бы там ни был – она разберется. Или мы сразу поговорим с Евгенией Лонго, или доедем до города и поговорим…

И легким этот разговор не будет. Точно.

* * *

Плыли, доплыли и приплыли. С приплыздом вас, дорогие товарищи.

Это я так, зубами на пляже щелкаю, переодеваясь под прикрытием драконьего крыла. Ярина уже ушла в домик, а мы с Майей ждем. И еще с четырьмя драконицами. Вдруг нам на слово не поверят?

А с моря еще и ветерок прохладный, хорошо еще, я мокрое белье сняла. Но все равно…

Хочу пластиковый пакет! Вульгарный и непромокаемый! Чтобы запихнуть туда шмотки и забыть про них! А пакета нет.

– Посушить?

Я с сомнением посмотрела на Виолу.

– Я потом без белья не останусь?

– Можешь. Я попробую осторожно…

Я решительно выжала белье и запихнула в карман. Попробует она! Лучше с мокрыми трусами, чем вообще без трусов. Не брала я с собой запасные!

Ждать пришлось недолго. От полоски леса к нам направлялись уже две валькирии.

Ярина явно пошла в маму. Если их рядом поставить – сразу ясно, чья тут дочка. Те же стати, те же обводы, то же выражение лица. Разве что волосы у Евгении Лонго каштановые, а у дочери черные. Но остальное один в один.

И судя по лицу Евгении…

Если бы не драконицы, досталось бы нам за неуместную шутку. Но четыре здоровущих ящера на пляже как-то придавали истории основательности. Ярина спокойно подошла к своей Эйре, коснулась красного носа.

– Мам, это моя Эйра.

Эсса Лонго высказалась в ответ.

Хм, половины слов я в этом мире еще не слышала, может, другой язык? Непереводимая игра слов?

– Мама, мы случайно.

Вторую половину слов я тоже пока не слышала. И шагнула вперед.

– Эсса Евгения Лонго? Будем знакомы, эсса Каэтана Кордова.

– Мне от этого должно быть легче?

– Мне точно не легче. Но Выбор уже сделан, я от дракона не откажусь, подозреваю, что и Ярина тоже не сможет.

– Не смогу, – согласилась Ярина.

– Я не верила.

– Эсса Лонго, мы можем устроиться здесь, на берегу, или вы нас пригласите в дом? – решила не тратить время на вежливость я.

Эсса Лонго думала недолго.

– Дайте мне десять минут, я всех отошлю. Драконы с вами?

Я поглядела на Виолу, та на меня.

– Виола сказала, что им незачем идти с нами. Они будут рядом со столицей. Эйра и Лориса будут залетать в этот дом раз в три дня.

– Их надо кормить?

– Сами прекрасно прокормятся. Если оставите им пару мясных туш, они возражать не будут, но рыбы в море хватает, а драконы ее любят.

– Понятно. Через три дня от сегодняшнего?

Драконицы подтвердили кивками.

Евгения задумалась и махнула рукой.

– Тогда, девочки, вы идете со мной, я сейчас отошлю лишние уши и побеседуем.

Лишними ушами оказались трое слуг и симпатичный парень, который явно был взят для компании. Серенады петь или стихи читать – на стати Евгении он глядел с таким восхищением, что становилось ясно: поэт и муза. Или художник и натурщица. Как-то так.

Вот его Евгения и отослала в своей карете. Мы остались в доме вчетвером – и я опять начала рассказывать все с самого начала. Почти.

С того момента, как я решила посмотреть на драконов, а попала под Выбор Виолы.

Про визит санторинцев, болезнь драконов, про поездку в столицу…

Попробовала не говорить о наших планах, но потом махнула рукой. Да, едем. То есть летим в один из храмов Аласты. Потом к Варту. Или наоборот, как удобнее будет. Посмотрим.

Вернемся сразу в академию.

Евгения Лонго мне понравилась. Про таких в мое время говорили: «Баба с яйцами». Правда, мне при этом всегда представлялась картина: русская баба, которая тащит на горбу корзину яиц. Дом, муж, дети, родители, работа, ответственность… одно неверное движение – и ты вся в яичнице.

Слушала она молча, барабанила пальцами по столу.

Потом задала тот же вопрос, который сразу заинтересовал меня.

– Получается, что эссы-драконарии и эсы-драконарии равны в правах?

– Абсолютно.

– Что вы собираетесь делать, когда об этом узнают?

Я скромно развела руками.

– Не знаю. Выход один: мы должны стать сильнее врагов. Но как это сделать, я не придумала.

– Никак.

– Вариант у меня есть, – честно сказала я. – Но потребуется вложение денег.

– Что за вариант?

– Известность. Желательно – мировая. Чтобы мы стали звездами… как бы лучше сказать… вошли в моду, чтобы нас любили люди.

Это был единственный вариант, который мне пришел в голову.

Войти в моду и стать популярными, чтобы при попытке убрать нас последовало народное возмущение. Как в мои времена с поп-звездами.

Кто сейчас вспомнит, что еще век назад актеров приравнивали к работникам борделя и хоронили за церковной оградой? Пригласить актера в приличное общество? Может, еще на стол прилюдно нагадить? Фи, любезнейший!

Кто вспомнит, что балеринки из театров считались чуть ли не личной секс-обслугой высшего света? Да ту же Кшесинскую вспомнить, может, и талант, но мораль там крайне сомнительна[30].

А пришел двадцать первый век – и люди стремятся подражать тем, кого раньше старались прилюдно не замечать. Может, это и наш вариант?

Новые драконарии?

Своя форма, свой отряд, что-то вроде поп-группы. Только не поющей.

Евгения Лонго подумала. Потом кивнула.

– Может, это и имеет смысл. Мне надо будет посоветоваться. И надо, чтобы об этом знали не только в Равене, но и по всему Наресу, и на других континентах.

Я кивнула.

Да, чем громче шум, тем сложнее будет от нас избавиться. Народ не любит, когда его лишают героев. Это все равно не гарантия, но…

Это чуточку больше, чем ничего.

– И надо искать подходы к его величеству. Или, скорее, к ее величеству.

– А поможет?

Сколько я жила, ни одна попытка договориться с власть имущими ничем хорошим не заканчивалась. Власть, что ли, так влияет? До какого-то момента человек адекватен. А потом… У него словно предохранитель срывает, и он прет вперед боевым слоном. И не терпит возражений.

Есть исключения. Но короля я не знаю. И королеву тоже.

– Эсса Лонго, вы уверены?

– Не уверена. И понимаю, что никому такие потрясения не нужны, но эта система уже работала раньше. Значит, ее можно вернуть.

Я только вздохнула.

Вернуть можно. А последствия?

Будь мне восемнадцать лет, я бы не сомневалась. А когда тебе за тридцать, устраивать революции уже не тянет. Понимаешь, что всякие «Пусть рухнет мир, но воцарится справедливость», «Из искры разгорится пламя» и прочие громкие лозунги придуманы исключительно для того, чтобы кто-то в них верил, а кто-то на них зарабатывал.

Кажется, эсса тоже это понимала.

– Не для всех, нет. Но если женщина способна быть драконарием, если она может летать, она должна сама решать свою судьбу.

– Так было и раньше. А потом получилась неприятная история.

Про его величество и подставу я тоже рассказала. А чего скрывать?

Эсса Евгения задумалась.

– Это усложняет ситуацию. Но не сильно.

Я провела руками по лицу. Вздохнула.

– Эсса, у меня к вам просьба. Вы спокойно обдумайте это на свежую голову, поговорите. Я никуда не денусь из столицы еще несколько дней. А потом уже будем обсуждать ситуацию еще раз. Может, и все вместе.

– Я правильно понимаю, из старших только я одна в курсе ситуации?

– Эсса, – поморщилась я. – Вы доверите подобное письмам? Которые наверняка перлюстрируют?

Эсса фыркнула.

– Не доверю. Но сейчас вы можете поговорить с родителями напрямую.

– Вы в курсе, за кого должна была выйти замуж Мариса Лиез?

Теперь настало время морщиться эссе.

– Мне тоже Жоао не нравится. Это уж вовсе было скотство.

– Тогда чего вы от меня ждете? Чтобы мы доверялись тем, кто может нас в любой момент сломать об колено? Ярина сказала, что вам можно доверять, – и мы доверились. Мариса своему отцу и матери не доверится никогда, потому что ее отец – деспот, а мать слишком слаба для ответственности. У всех есть свои причины, эсса.

Эсса кивнула уже с большим уважением.

– Ладно. Я еще раз обдумаю вашу ситуацию, Каэтана. Вы остановились в доме Лиезов?

– Да, эсса.

– Я вас там навещу. А пока предлагаю пообедать.

Естественно, я согласилась. Ракушки – штука питательная, но я предпочитаю мясо. А с некоторых пор и побольше. Видимо, проявляется эффект от связи с драконом. Хищники мы, да…

* * *

«Эсса Кордова!

Приказываю вам явиться сегодня в шесть вечера ко мне в гостиницу “Синий дракон”.

Эс Рауль Кордова».

Кажется, отец собирается окончательно довести меня до приступа бешенства.

Ладно. Я мирный человек, но ты, папаша, сам напросился. Я же отлично понимаю, что происходит и кто командует парадом. Твоей любовнице не понравилось, что тебе не дали никаких ответов, а ее и вовсе выставили из дома. И пока я у Лиезов, она со мной не справится.

Вывод?

Надо выманить меня из дома. А уж вдвоем они со мной должны справиться. Правда?

Теоретически – должны. Практически же…

Я прищурилась, побарабанила пальцами по столу. Вот ведь засада. Идти на открытый конфликт нельзя, а раэша Луна наверняка будет провоцировать именно его, чтобы потом выставить себя обиженной и окончательно меня загнобить.

Зачем это ей?

Тот, кто задает глупые вопросы, не сталкивался с подобными бабами. Есть такая категория, называется – социальная гиена. Пакостит она по велению души. Может нагадить мелко – нагадит мелко. Может крупно – будет слоновья куча. Главное условие – безнаказанность.

А могу ли я сейчас ей устроить египетские казни?

Чисто теоретически – не могу. Для этого ее надо отсечь от отца, куда-то выманить… нет, не получится. Но и увиливать от разговора не стоит.

Ладно, папаш-ш-ш-ша.

Вы хотите откровенности?

Вы ее на санях не увезете!

* * *

В назначенный час я постучалась в указанный номер. Конечно, сразу мне никто не открыл. Мелкое такое унижение.

Постой под дверью, подумай о хорошем…

Открыли дверь только минут через пятнадцать, но эссы Кордовы там уже не стояло, а на двери мелом было начертано:

«Жду внизу. В общем зале. Эсса К. К.»

А чего мне – стоять под дверью? Вот еще не хватало!

Я постучала, прислушалась. Из номера явно доносились звуки определенного характера – я развернулась и пошла вниз. Заказала себе горячего кофе, заказала сладости и спокойно сидела, лакомилась ими, пока ко мне не подошел слуга.

– Эс Кордова просит вас подняться к нему, эсса.

Я только вздохнула. Сунула в рот кусочек чего-то вроде рахат-лукума и отправилась повторно наверх. Не надоедает же людям играть в эти глупости!

Отец принял меня в гостиной, вальяжно сидя в кресле. За его спиной стояла раэша Луна, глядя на меня торжествующим взглядом. Я с удовольствием увидела на сиденье сумочку-клатч. Так-то, папаша! Доход от этой сумочки и мне в карман пойдет!

Нельзя сказать, что клатчи завоевали популярность у простонародья, но в том и весь смысл! Это была игрушка для элиты, так и позиционировалась, вместе с магнитной застежкой. Простонародью такое и ни к чему…

Так что покупали – все. Аристократы, купцы, даже горожанки из достаточно богатых… Потом цена снизится, потом такие сумки пойдут в народ, но это потом. А сейчас – дорого. И мне приятно.

– Добрый вечер, – спокойно поздоровалась я, глядя на отца. Раэша скривилась. Придраться к моим словам она не могла, а взвыть что-то вроде: «Со мной не поздоровались, меня не уважают!!!» – хотелось.

– Каэтана. – Отец смотрел на меня, как огородник на колорадского жука. – Потрудись объяснить мне это письмо.

Я преспокойно размотала шаль, в которую была закутана, подумала, что надо бы толкнуть в массы идею пончо. Потом повесила шаль на кресло и преспокойно взяла в руки письмо.

Правда, читала я его уже не так спокойно.

Ах ты… гадина санторинская!!! Почему мы ТЕБЯ не доели?! Почему я не уговорила дракониц?! Единственный вариант, когда драконы могут принять участие в людских делах, – это если кто-то покушается на их людей. Вот как нас похитить пытались.

Девочки бы и сплавали, и поели…

Нет, не стала рисковать… дура!

А сейчас этот санторинский гад приглашает отца с семьей в Санторин. Как личного и дорогого гостя. И скромно так, со всеми восточными витиеватостями, намекает, что меня надо обязательно привезти. У него есть план…

Гр-р-р-р-р!

Очень хотелось рвануть писульку наискосок, а потом и еще раз, но я сдержалась. Медленно свернула письмо, как было, сложила в конверт и протянула отцу. Заодно обдумала, что говорить.

– Я могу узнать, эс Кордова, что вы решили?

– Пока ничего. Почему его высочество мне пишет?

– Потому что я – эсса Кордова.

– Выражайся яснее, – нахмурился Рауль.

Я развела руками.

– Полагаю, вы и сами знаете о ценности ваших исследований, отец. Думаю, если вы приедете в Санторин, вы из него не уедете.

Елеем по душе. Рауль аж расплылся в улыбке, как масляный блин. Я разглядывала папашу уже более пристально. Как посторонний человек.

Это Каэтана его боялась. А я…

Сидит тут в кресле нечто невыразительное, подлысоватенькое, с наметившимся брюшком и короткими ножками. Но важности! Хоть ложкой ешь!

Раэша Луна тоже не производит впечатления. Это Каэтану, бедную, запугали до невроза. А мне как-то и наплевать… Стоит тут крыска средних размеров, смотрит сверху вниз – и пусть смотрит. Пусть полюбуется. Но внешность у нее удачная. На такой что хочешь нарисовать можно. Накрасилась – и красавица. Не накрасилась – крЫсавица. Да и пусть бы ее, если их с папашей все устраивает. В мою жизнь только лезть не надо, а то я огорчусь. Сильно.

– Я тоже предположил, что это из-за моих исследований. Что ж, отрадно, что у тебя есть зачатки разума, в отличие от твоей матери…

Раэша Луна пакостно ухмыльнулась.

Ну да. Единственное, что могло вывести из себя бедную девочку, – слова о ее матери. Но не меня.

– Я рада, отец, что вы не забываете мою мать. Чувствуется, что вы ее любили…

Рты открыли оба. Я ударила еще раз:

– Разумеется, отец, если вы решите поехать в Санторин, я не стану с вами спорить. Полагаю, вас там запрут, чтобы вы работали на благо новой родины, меня выдадут замуж, поскольку я молода и девственна, такие ценятся в Санторине, а раэша Луна… даже и не знаю. Зависит от того, насколько она вам дорога, в Санторине шантаж – не подлость, а проза жизни.

Все. Никакого Санторина. Ни рядом, ни близко.

Подтекст раэша поняла, и ей он не понравился, теперь она отца сама отговорит.

– Ты в академии год. Расскажи о своих успехах.

– В академии – или на личном фронте?

– Начни с академии.

– Завела знакомства, приглашена к Лиезам, учусь достаточно ровно.

– Ты должна быть лучшей на курсе! Обязана! Раэша столько в тебя вложила!

Я удивленно подняла брови.

– Я не подвергаю сомнению таланты раэши, но со времен ее молодости программа в академии изменилась. Мне приходится многое наверстывать, к примеру математику. Раэша, что вы думаете о последних работах в области теории вероятности?

Раэша заскрипела зубами, но крыть было нечем. Что она думает? Да ничего! Для нее это просто слова. А математику она Каэтане преподавала на уровне «два плюс два равняется тоже два».

Виктория Львовна ее бы убила. Содрала шкуру угольником и запилила транспортиром…

– Да, эс Ледесма высказал весьма ценные идеи. Вам повезло, Каэтана, что у вас преподает такой специалист…

Все.

Дальше я могла уже не напрягаться. Вот недаром нам Виктория Львовна говорила: «Учите математику, балбесы! Пригодится!» И пригодилась же!

Следующие два часа мы с отцом попросту обсуждали математику.

Ругались, шипели друг на друга, ссылались то на работы раэна Ледесмы, которые отец уже изучил в местной гильдии ученых, то на какое-то старье (Рауль Кордова). Раэша Луна скрипела зубами, но понимала примерно одно слово из трех, так что и не лезла. Понимала, что если мужчина увлечен, то к нему под руку лучше не соваться, можно так огрести, что тебя потом не отскребут.

Расстались мы почти хорошими знакомыми.

Эс Кордова простер свое благодушие так далеко, что даже разрешил мне остаться на лето у Лиезов. Я мило поулыбалась и помахала ручкой раэше. Кажется, у той резко заболели все зубы.

Ничего, пусть привыкает. А потом я их и вовсе выбью. Гадюка не должна кусаться!

Я попрощалась и спустилась вниз. Там, за столиком, ждал меня Эстебан Гил. Вместе с ним ждали Мариса и Кайа. Да-да, мой заградотряд.

Случись что – мы бы нападали вместе. Мне надо было только нашуметь в номере, чтобы пришел сначала Эстебан, а потом и девушки. Уж вчетвером мы бы кого хочешь додавили.

Но – обошлось. И я искренне благодарила друзей.

Да, друзей…

И когда я успела ими обрасти? А вот получилось же…

Может, их скоро будет и еще больше? Посмотрим, что мне скажут Лонго.

* * *

– Чего?! Какого дракона?!

– Что вас так удивляет, эсса Кордова?

Евгения Лонго явно издевалась.

ЧТО меня удивляет?! А что меня может НЕ удивлять, если любящая мамочка предлагает своей дочке отправиться с нами? В неизвестно куда?!

Ярина покивала, подтверждая мамины слова. Майя Коста, которая присутствовала тут же, вздохнула.

– Кордова, мне этого тоже не хочется, но что поделать?

Действительно, а что тут поделаешь?!

Как объяснила мне Евгения Лонго, у нее будут серьезные проблемы. Ярине надо как можно чаще бывать со своим драконом, верно? Верно, и Майе тоже. Охотничий домик семейства Лонго стоит хоть и на побережье, но место там недостаточно уединенное. Кто-то и что-то увидит, поползут слухи, сплетни… Вы же этого не хотите, Каэтана?

Не хочу.

Вернуться в академию тоже не вариант. Там преподаватели, там драконы, рано или поздно… да что там! Чудо, что вы полгода-то продержались, вы это понимаете?

Мы понимали. Действительно чудо.

Рано или поздно, скорее рано, чем поздно, нас увидят. И начнется большой шум. Вот к этому времени Евгении тоже надо быть готовой. Детей у нее, конечно, четверо, но рисковать Яриной она не готова. А еще ей нравится вариант с дочкой-наследницей.

Сын у нее есть, но, к сожалению, он не в мать пошел. Мозгами. Доверь ему дело, так он все растренькает и продаст, а потом будет, как его отец, лежать на диване и сочинять стихи.

Тут я, конечно, даме посочувствовала.

Муж-мечтатель… это тяжело. Лучше кота завести, делает то же самое, а жрет меньше. Но если даму все устраивает, зачем ей мешать?

Так что в храмы отправляются не шесть девушек, а восемь. Вас что-то удивляет, эсса?

Доводы были логичными.

Но…

Почему у меня такое чувство, что меня где-то накрутили?

Ладно, попробуем поторговаться.

– Я не рассчитывала на вашу дочь, не брала припасы и все остальное. Та же сбруя…

– Я все закажу в ближайшие несколько дней. Сбрую, припасы, одежду – от вас я жду только список.

– Кроме того, эсса Евгения, Ярина – ваша копия.

Евгения расплылась в улыбке, а ведь это не комплимент.

– Я знаю. Она совсем как я в молодости.

– Да. А в отряде должен быть только один командир. Мои девочки будут меня слушаться. А Ярина?

Мы с сомнением переглянулись. Кажется, Ярина тоже не была в этом уверена.

– У Ярины есть опыт походов? Она знает, как и что делать? Как поставить палатку, разжечь костер, сварить пищу…

– А вы, Каэтана?

– Знаю, – спокойно сказала я.

Это поколение некст может ничего не знать и смотреть в интернете, как зажигаются охотничьи спички. А я их и сама сделать могу. И костер с одной спички разжечь, и палатку поставить, и рыбки наловить, и почистить, и поджарить, и в глине запечь – я много чего делала. И в походы мы ходили, и в автономки, и не на один день…

Тренер у нас был в этом отношении суров. Как сбить команду? Как узнать все сильные и слабые стороны человека? Да вот так…

Высоцкий еще пел: «Парня в горы тяни – рискни…» Гор у нас не было, но смысл тот же. Пока не проверишь человека в походно-полевых условиях, ты его и не узнаешь по-настоящему.

Евгения Лонго посмотрела на меня и поверила.

– Не стану спрашивать, откуда у вас этот опыт.

– Не надо.

– Но дочь я вам доверю. И племянницу тоже. И попрошу приглядывать за ними.

– Хм-м-м… это все, что я получу?

– А что вам еще надо, Каэтана?

Я подумала еще пару минут – и пакостно усмехнулась.

– А надо. Эсса Евгения, вы моего отца видели?

Судя по гримаске – видела. Не впечатлилась.

– Замечательно. А крысу рядом с ним? Некую раэшу Летицию Луну?

– Видела.

– У моего отца плохой вкус.

– Отвратительный, – согласилась эсса Евгения. – Такую пакость даже в дешевый публичный дом не пустят.

– Моего отца все устраивает, увы. Но если бы рядом с ним появилась умная женщина…

– Каэтана, я не сводня.

– Я вас и не прошу быть сводней. Но разве у вас нет подруги? Знакомой? Тетушки, которой не хочется жить на попечении родных? Это ведь благое дело – устроить две жизни. Да и пиявку от человека отцепить тоже правильно. Лелея оценит.

Эсса Лонго побарабанила пальцами по столешнице. Пальцы у нее были длинные, красивые, с большим количеством перстней. Золото, камни, овальные подпиленные ногти – все это отлично скрывает размер ладони. Ручка-то у эссы, несмотря на красоту, почти мужская. Лопата элегантной формы.

– Оценит, возможно.

– Я не прошу вас заниматься этим вплотную. Но если отец выкинет какой-то финт, мне станет сложнее возиться с вашей дочерью. Сами понимаете… он уже чуть в Санторин не собрался.

– Болван.

Я пожала плечами, не испытывая никаких угрызений совести. Ну, болван. Я бы и похлеще сказала, но эсса Евгения и так все понимает.

– Ладно, Каэтана. Я подумаю на этот счет.

Так и хотелось ввернуть: «Не надо думать, надо делать». Прикусила язык и кивнула.

– Тогда мы договорились. Я опекаю вашу дочь, вы – моего отца. А список – вот.

Эсса Евгения только головой покачала.

– Вы это предполагали, Каэтана?

– Одним из вариантов. А с дочерью разговаривайте сами.

Эсса Евгения кивнула.

Поговорит, сделает, подумает. Это ее ребенок…

Через восемь дней мы выехали к Ибанесам.

* * *

Эс Маркус Лиез вежливо предоставил нам свою дорожную карету. До поместья Ибанесов мы должны были доехать с комфортом. Оттуда – да, придется ехать в почтовой карете, но туда!

Туда мы ехали как принцессы крови.

Вторую карету нам предоставила эсса Евгения.

Кареты, что одна, что вторая, были рассчитаны на шесть человек, и тащили их по четыре лошади. Кучер, два лакея, которые ехали рядом и вели в поводу заводных коней, а один из лакеев еще и прилично готовил. Нам предлагали и служанок, но это уж было перебором. Мы решили, что ввосьмером кое-как сможем помогать друг другу с прическами и платьями. Время проходило незаметно за игрой в карты. Я научила девочек играть в покер, потом в бридж и вист (преферанс все же лучше подходит для меньшего количества людей) и следила, чтобы не было конфликтов. Приходилось тасовать девушек по каретам и самой приглядывать за ситуацией, но возражать мне пока никто не решался. Иногда возникали конфликты, Майя ругалась с Олиндой, Ярина сверкала глазами на меня и Марису, но в целом все шло ровно и гладко.

Драконицы летели следом. Все двенадцать – чего мелочиться? Я постоянно чувствовала рядом Виолу, да и остальные девушки тоже то беспричинно улыбались, то начинали задумываться на ровном месте…

По ночам мы уходили из лагеря. По два-три человека.

Слуги эссы Лонго были предупреждены и нас не останавливали. Так что по два-три часа мы проводили с драконицами, возвращались обратно, и шли следующие. Мы сидели рядом с драконицами, болтали о том и о сем, пробовали ездить верхом – пока только по земле. Седлать дракониц – это нам придется делать самим. Благо драконица – это не лошадь, они помогают и сотрудничают. И преотлично надевают большую часть ремней сами. И головы просовывают, и лапы, ты только держи. Но ведь ремней много! И тяжелые, и застежки надо правильно затянуть…

Сначала на эту процедуру у нас уходило около часа. Потом мы стали сокращать время до двадцати минут. Но ведь есть еще и почесушки, и осмотреть дракона надо, и маслом смазать… там чешуйка отслоилась, там коготь надломился, здесь еще что-то…

Драконы – это не трепетные и хрупкие создания, но если можно заботу о себе переложить на человека, они так и сделают. Зачем-то же им люди нужны, правда?

Впрочем, Виолу я начесывала тщательно. А поворчать – что, уже и этого нельзя? Ах, можно, главное – чесать не останавливаясь. Вот и отлично…

Так мы до поместья Ибанесов и доехали.

* * *

Ну, поместьем это называлось совершенно зря. Так себе… замок. Скорее башня неподалеку от моря. И отлично понятно, что тут происходит. Наверняка Ибанесы занимаются контрабандой, потому что снаружи-то башня вполне себе неприглядная. А вот внутри…

Роскошь во всех ее проявлениях. Не такая, как у Лиезов, нет! У Лиезов она свеженькая, еще не покрывшаяся патиной. А тут…

Здесь к роскоши привыкали поколениями, здесь ее шлифовали и оттачивали. К примеру, нет алых бархатных портьер, но есть тяжелые темно-зеленые. Не с золотыми кистями, нет. С черными, шелковыми. Только вот стоит этот шелк как бы не больше самих портьер.

Нет позолоты, но ноги по щиколотку тонут в коврах, таких мягких и теплых, что их на кровать положить можно. И заворачиваться, как в покрывало, – они тоненькие. А здесь они просто брошены на пол. Небрежно так.

Почти нет фарфора, но вот та бронзовая статуэтка танцующей девушки… Я плохо разбираюсь в антиквариате, но это явно мастер делал. За такое можно три комплекта портьер купить… на весь дом Лиезов.

Кажется, Мариса это тоже поняла, но не надулась. Я посмотрела вопросительно, и подруга тихим шепотом объяснила:

– Да я всегда знала, что Кайа жутко богата. Ты ее серьги видела?

– Нет.

– Это красные алмазы, посмотри сама. Они стоят жутких денег…

Я как-то и внимания не обратила. Да и цветные алмазы я ни разу не видела. Но если Мариса так говорит – значит, редкость.

– Понятно.

Родители Кайи не были в диком восторге от нашего визита, но и не возражали. Федерико Ибанес вежливо поклонился, поцеловал эссам ручки и посмотрел на Кайю, намекая, что потом надо будет все объяснить.

Наталия Ибанес была само очарование. Действительно – симпатичная пара. Он среднего роста, основательный такой, черные волосы с проседью, и она – хрупкая и летящая, в разноцветных шелках.

Из братьев Кайи – ровно три штуки: Сол, Леандро и Марко, – дома был только Леандро. Сол и Марко были в море.

И – нет.

Сол даже в академию не ездил, не хотелось. Он же наследник. Леандро и Марко ездили, но их не выбрал ни один дракон. Младшая сестра Кайи, Долорес, тоже была дома. Этакий сгусток энергии и обаяния. Хорошая семья.

Чувствовалось, что Ибанесы поженились не по указке родителей, а просто любят друг друга. Или это потом появилось? Когда пожили вместе, когда детей родили?

Сейчас я не знала ответа.

Я замуж выходила по большой и чистой любви, а оказалось…

Гадость оказалась, что уж там! Может, лучше вот так? По сговору? Моей матери Димка никогда не нравился, она вечно ворчала, что он как сахарная плитка – сладкий, а съесть противно… Я не слушала.

Дура была.

Мы устраивались в отведенных нам комнатах, купались, отдыхали с дороги. Кайа ушла к родителям отчитываться. Я ждала.

Вечером меня пригласили на беседу.

* * *

Состав с одной стороны – Федерико, Наталия, Леандро Ибанесы.

С другой – я.

Кайа посередине. У нее положение сложное, родителей она любит, но драконицу уже никуда не денешь. Она есть, она останется.

– Эсса Кордова, – начал Федерико. – Дочь нам рассказала неприятные вещи. И я хотел бы послушать вашу версию.

– С какого места? – уточнила я.

– С того, как она неосторожно увлеклась санторинским подонком, и вы… не прошли мимо.

Что ж, мне не жалко. Я расскажу.

Ибанесы слушали.

Потом принялись качать головами.

– Папа, мама, все и правда так было! – возмутилась Кайа.

– Детка, при всем уважении, ты хочешь сказать, что эсса Кордова могла справиться со взрослым, решительно настроенным мужчиной? Что девочки справились с санторинцами? Так не бывает.

Я только плечами пожала.

Конечно-конечно, и так не бывает, и этак не бывает. А вот, кстати…

– Эс Ибанес, я, конечно, не могу вам доказать, что говорю правду. Может, ваш сын попробует меня схватить?

Ибанесы переглянулись. Леандро получил кивок от отца и снисходительно, вразвалочку, направился ко мне. Зря, конечно…

Руку он протянул. А потом я просто поймала его «на излом».

– Ай! – высказался совсем по-детски эс Ибанес.

Я тут же отпустила его и развела руками.

– Как-то так. Еще попробуем?

Второй захват был уже осторожнее. Руки ко мне не тянули, схватили за предплечье. Я тут же крутанулась, выдираясь из хватки, упала на колени и обозначила жесткий удар в пах. Леандро машинально прикрылся ладошками, но и без того получилось показательно.

– Я понял, – согласился Федерико Ибанес. – Да, эсса. Такого я не ожидал…

Я развела руками.

– Надеюсь, теперь в наш рассказ вы поверите?

– Поверю.

– Спасибо. – Я приняла протянутую мне руку Леандро и поднялась. И тут же оказалась в жестком захвате.

– И все же мужчины сильнее.

Я в дискуссии вступать не стала. Можно и из такого захвата освободиться, главное – двигаться в нужную сторону. Тебя как бы заваливают назад, этого допускать нельзя. Я схватилась за предплечье Леандро, машинально прижала подбородок к груди, чтобы не придушили. Надо наклониться вперед, чтобы не потерять равновесие, – и ногой шагнуть назад, за стопу противника. И развернуться.

Это описывается сложно, а делается-то в полминуты. А потом классический бросок через себя – и красота! Летит противник на пол.

Если бы это была реальная схватка, я бы еще и сверху прыгнула, как на Эстебана Гила. Но это просто показуха.

– Эсса, а где вы этому научились?

А вот этот вопрос не предусмотрен. Так нечестно…

Пришлось мило улыбнуться.

– Дома, конечно. Слуги много чего умеют, надо только не стесняться спрашивать и учиться. Вот я и попробовала. Я же действительно намного слабее мужчины. – Я протянула руку Леандро, но тот ее не принял, насупился и сам вскочил на ноги. – Приходится брать увертками, хитростью, подлостью. Это естественно.

– Женщины, – прошипел Леандро.

– Окажись я другой, вы бы искали сестру в Санторине.

У парня хватило совести смутиться. Все верно, Кайа Ибанес была бессовестно избалована защищенностью. Она точно знала, что с ней никогда и ничего плохого не случится. А когда оказалась в сложной ситуации – растерялась.

– Я бы этого эса Четина…

– Можете сплавать, трупы под водой попинать, – предложила я от драконьих щедрот.

– Я бы в Санторин сплавал. Баязет, с-с-с-с-с… собака!

Я погрозила парню пальцем.

– А если тором станет?

– Надеюсь, не станет, – задумался Леандро.

– Мы отклонились от темы, – решил Федерико. – Простите за недоверие, эсса. Мы вас слушаем дальше.

Мне было не жалко. Я рассказала.

* * *

Вечером мы сидели на террасе и вкушали поджаренную рыбу. Тунец был свежим и вкусным, погода отличной, общество приятным – что еще? Леандро Ибанес, правда, навязывался в компанию, но женский коллектив решил, что перебьемся.

Было б хоть трое мужчин, а один?

Разорвем же!

И поссоримся.

Пусть гуляет сам по себе. Хотя интересно, кого родители для него присмотрели?

– Я подозреваю, что тебя, Сив. – Кайа стеснительно поглядела на Севиллу. – Мама что-то такое говорила, что нам бы хорошо породниться.

– Я подумаю, – согласилась Севилла.

Я улыбнулась.

А что? Хороший дуэт будет, Ибанесы со своей контрабандой, Коцци со своими магазинами… Так, молчу! О некоторых вещах лучше даже не думать, так спокойнее.

– Подумай, – посоветовала Фатима. – Вы будете хорошо смотреться вместе.

– А сама?

– А я пока никого по сердцу не нашла. Может, потом?

– Может быть, – согласилась Севилла. – Не знаю только, что родители скажут…

– Нашим родителям волей-неволей придется держаться вместе. – Олинда всегда отличалась здравомыслием. – Не то сожрут.

– Тогда брачные союзы не худший вариант. – Ярина была согласна. – Когда мы улетаем?

– Думаю, пару дней мы тут проживем на всем готовеньком, а потом – в дорогу, – вздохнула я.

Не хотелось мне в храмы. И никуда не хотелось. И вообще…

Почему, когда косячат боги, расхлебывать приходится людям? А когда косячат люди – тоже людям? Где справедливость?

Интерлюдия

1

– Евгения, думаешь, все будет хорошо?

Эсса Дельфина Коста, эффектная блондинка примерно тех же пропорций, что и Евгения, была встревожена. И даже не старалась это скрывать.

Дочь же!

Страшно!

Родной ребенок – и невесть куда, в леса и горы…

– Не знаю. Но и оставлять их здесь не выход. Девочки точно попадутся. И мне нужно время подумать, прощупать почву…

– Да, конечно. Ушам своим поверить не могу. Драконарии…

– Проблем будет море.

– Но и выигрыш при удаче – тоже.

– И все это благодаря эссе Кордове.

– Да, Фина.

– Самое забавное, что эс Кордова так ничего и не подозревает, – хихикнула Дельфина.

– Да уж. Редкостный болван! – припечатала Евгения. И даже поморщилась. Она специально съездила, посмотрела на отца Каэтаны.

Девушки… Кто из нас не знает, что молодежи сложно найти общий язык с родителями? Поэтому все слова Каэтаны она делила втрое. Увидела эса Кордову, увидела сопровождающую его девку – и помножила обратно. Чего уж там…

Вот гадость несусветная! И эс, и его девка… Каэтана не преувеличивала, скорее преуменьшила. И избавиться от раэши надо было не просто так.

Сам эс Кордова – теленок на веревочке. А вот его спутница… есть такая поганая порода баб. Помирать будут – и гадить, и вредить, и пакостничать. Просто потому что.

Потому что кто-то красивее, кто-то умнее, у кого-то лучше жизнь сложилась… нет, себя такие в зеркале не видят. И в голову им не приходит над собой поработать – зачем? У них уже все есть. Их потолок – колонка светских сплетен в дешевой газетенке.

Эса Кордову надо было освободить от этой обузы. Просто потому, что она будет вредить и любое дело загубит по подлости своей и ничтожности. И эсса Евгения собиралась этим заняться в ближайшее время.

– Ты уже что-то придумала на ее счет? Таких, как Каэтана, обманывать не стоит.

– Конечно. Если ты помнишь милую Мелиссу… Ты ее помнишь?

Дельфина оскалилась так, что ее захотелось назвать Акулиной. Помнила ли она?

О, еще как помнила! Сия дрянь совратила ее супруга и едва не поскребла его счет на кругленькую сумму. Хорошо еще, вовремя вмешалась подруга.

После милой беседы трех женщин Дельфина осталась при деньгах и муже, Мелисса – при целой шкурке и неиспорченном личике, а Евгения получила моральное удовлетворение.

Мелисса Эррера же…

Она продолжала искать себе супруга, перепархивая с цветка на цветок. Но и ума у нее было, как у бабочки.

Красивая, роскошная даже, но тупая как пробка и беззлобная. Потому и мужа-то найти не могла. Потому и цела осталась – обычно Евгения с Дельфиной таких брили налысо.

Вот ее и собирались использовать женщины.

Каэтана просила отвлечь отца от некоей раэши?

Он отвлечется. А если и женится – невелика беда. Судя по эссе Кордове, она таких мачех десятком на завтрак скушает – не подавится. Осталось только воплотить решение в жизнь.

Скоро, уже скоро…

2

– Ах ты!..

Вообще-то принцам ругаться такими словами не положено. Но что тут скажешь, когда в ответ на твое вежливое приглашение получаешь наглый ответ? Мол, в вас не заинтересованы!

И кто!

Ученый-копченый!

Да таких, как Рауль Кордова, по Санторину – граблями греби! Десяток на пять штук! Даже и побольше… и он смеет отказывать?!

Баязет скомкал лист бумаги и скрипнул зубами еще раз.

– Ахмет!

Долго ждать появления слуги не пришлось. Секунду, не больше. Зная вздорный и злой характер своего принца, слуги старались держаться поближе, мало ли что? Вот и пригодилось…

– Великий, что угодно приказать твоему покорному слуге?

Баязет чуточку смягчился.

– Позови ко мне Джафара. И, пожалуй, Хасана.

– Повинуюсь, великий.

Секунда – и слуга как в воздухе растворился. Нет его. И точка.

Баязет задумчиво глядел в окно.

Если бы Кордова приехали, было бы проще. Несчастный случай, к примеру. После которого в его гареме прибавляется женщина, а среди ученых еще один человек. Вот случается… всякое такое.

Но Кордова не приедут.

Тогда придется их сюда привезти. И лучше не их, а ее. Просто эссу Кордову. Отправить своих людей в Равен, пусть побывают на ярмарке возле академии, а там…

Пара слов, приглашение посмотреть ткани или украшения…

Хасан мастер на такие дела. Потом погрузить девицу на корабль к Джафару – и в Санторин. К любящему… Нет, пожалуй, все же не супругу. Хозяину.

Звание жены его высочества еще заслужить надо. Упорным трудом.

В этом женщины похожи на кошек – не ценят то, что им дается даром. Ничего, эсса Кордова еще поймет, какая ей честь оказана.

И Баязет обернулся к открывшейся двери.

– Джафар. Хасан. Садитесь, наливайте себе вино. У меня для вас есть работа.

Глава 5

Проблем я ждала. И начались они практически сразу после отлета.

Да, конечно, девушки умели седлать дракониц. Девушки правильно оделись – в костюмы из тонкой шерсти под кожаные куртки и брюки. Дракон летает, и высоко, и там – холодно. Поэтому сначала белье из простого полотна, потом сверху шерсть, специальная, от лучших ранмарских коз, они там какие-то особо пуховые. В результате даже на высоте не холодно.

Но это все равно дракон.

И после полета начинают зверски болеть мышцы. Даже те, которых нет.

А надо вставать.

За драконами надо ухаживать, палатки ставить, еду готовить, костер разводить, воду носить, лапник ломать – это я только самое-самое перечислила. А так обязанностей масса. Да ту же сбрую осмотреть тщательно и жиром смазать! Тоже минутка, а надо, надо!!!

Первой заскулила Майя Коста.

– Сил моих нет! И руки я все исколола…

– Можно подумать, что мне легче, – уперла руки в бока Олинда. – Ну сходи ты воду потаскай!

– Я два пальца обожгла! – взвилась Кайа. – Но я же не ною, и каша эта… зараза!!!

Я скромно сидела в стороне и молчала. Понятно же, полезу я сейчас в свару, так мне больше всех и достанется. Девочкам надо просто выплеснуть пар, повопить, потопать ногами… Это как два кота, которые сидят на заборе и орут друг на друга.

Драться они уже не будут.

Но ору-у-у-у-ут!

Вдохновенно!

Визг продолжался малым не сорок минут, пока не обратили внимания, что я сижу в стороне и меланхолично подкидываю в костер веток.

– Каэтана!!! – взвилась Мариса, которая была особенно пострадавшей: два ногтя сломала, и это через кожаную перчатку!

– Слушаю?

– Ты чего сидишь?

– Я вот тоже думаю, чего я сижу и сижу? НА РАЗМИНКУ – СТАНОВИСЬ!!!

Аж драконы подпрыгнули.

Девочки выполнили команду прежде, чем осознали, что происходит. А потом, когда начали разминаться, уже и ругаться было как-то нелогично…

А после тренировки уже и не хотелось.

– Зараза ты, Каэтана, – ворчала Кайа, жуя кашу, которая вопреки всем канонам не подгорела. Я же ее вовремя с огня сняла и оставила упариваться в пуховом платке.

– Девочки, а вы как хотели? Я сразу предупреждала, что будет нелегко. Паршиво нам будет… драконарии – и сражаются, и вылетают, и убирают за своими драконами, мне не верите – у своих хищниц спросите.

Судя по глазам, поспрашивали и растерялись немного.

– Выбирайте, девочки. Или вы эссы, благородные и избалованные, но тогда отказывайтесь от драконов и топайте домой. Или вы драконарии. Но тогда вам придется отвечать не только за себя, но и за подругу. Мне – за Виолу. Вам – за Эльту, Гариду, Эйру… прочих… вы поняли. И обязательно нас припашут к боевым вылетам, и так же обязательно придется воевать и доказывать, что мы не хуже…

– Мы – лучше! – взвилась Ярина.

– А как же эта… и… палатка? – поинтересовалась я, приводя дословные цитаты.

Ярина смутилась и даже шаркнула сапожком.

– Ну… если она и правда такая? Что теперь делать?

– Научишь девочек ругаться. Чтобы они точно знали, какие у них костры, вода, лапник и прочее, – подсказала я.

Девочки грохнули хохотом.

В этот день мы больше не ругались.

Потом случалось, конечно. И поспорить, и поссориться, но все проходило уже проще. Спокойнее, без накала. Когда с трудностями смиряешься заранее, переносить их намного легче.

* * *

Храм Варта мы увидели на восьмой день путешествия.

Драконицы снижались, высаживали нас, почтительно отлетали в сторону.

Я знала, они туда не пойдут. По преданиям, Варт и сотворил драконов… поучаствовал. Девушки тоже переглядывались.

Страшновато…

Бог.

Я оглядела свою команду.

– Девочки, располагаемся рядом с храмом на привал. Устраиваемся поудобнее, вон ручеек мы видели, ставим палатки, готовим обед. До завтрашнего утра мы здесь. Я сейчас иду в храм. Если я спустя сутки – подчеркиваю: сутки! – не выйду отсюда, вы уходите. Виола меня подождет.

– Каэтана, ты не обнаглела? – Мариса уперла руки в бока, не хуже Ярины. – Мы уходим, а ты остаешься?

– Мы тебе что – сволочи?!

– Если я оттуда не вернусь, вы тем более поляжете, – вздохнула я. – У меня есть шанс, у вас его нет.

– Это еще почему?

– Потому что моя мать была посвящена Даннаре. И я тоже, – не стала я скрывать. Эта информация доступная, да и ничем мне это не грозит. – Среди вас еще есть те, кто также посвящены богам?

Девочки переглядывались, но – нет. Мальчиков – тех посвящают. Ортару, Истиону, Сантору, последнее в Санторине прямо обязательно. А девочек… зачем?

– Поэтому послушайте меня. Ждите сутки. Но если меня сутки не будет, послушайтесь и улетайте.

Девочки переглядывались, но не одобряли. Я молча развернулась и направилась к храму.

* * *

В быту Варт предпочитал стиль жесткого минимализма.

Белый храм напоминал яйцо. Круглый купол, полукруглый арочный вход, резьба по белой стене.

Когда-то она изображала зверей и птиц, сейчас подстерлась и выглядела грустно.

Это и понятно.

Это вам не эссы драконарии, которых всего сто лет забывали, тут тысячелетиями пахнет. Десятками тысяч лет.

Хорошо еще, какие-то предания сохранились.

Чтобы пройти внутрь, мне пришлось воспользоваться мачете. Эх, раззудись плечо, размахнись рука! И то… могло бы намного сильнее все зарасти, и дерево упасть, и завестись кто…

Повезло. И не завелись, и не заросло.

И я после всего получаса матюгов оказалась внутри храма. Девочки действительно не полезли вслед за мной. Это хорошо. Мне и за себя страшно, а за них еще страшнее. Оказывается, и так бывает.

Мои… кто?

Ученицы?

Да, наверное. Я за них в ответе, потому и страшно.

Вот и статуя. Варт?

Хм, а Аласту я понимаю. Симпатяга такой… статуя сохранилась просто идеально, не считая толстого слоя пыли. Но пыль я смахнула первой попавшейся хвойной веткой, и вот он – Варт, как живой.

Скульптором руководило вдохновение.

Мужчина, лет двадцати пяти, улыбающийся. И сразу видно – добрый. Вот до самого краешка – добрый. И не так важно, какой у него нос или лоб, какие глаза или уши. Красивый – да. Но еще видно в нем нечто такое…

Мужчины – они тоже бывают разные.

Есть те, кто подберет у помойки котенка и согреет, и дом ему найдет или там у себя оставит. А что? Оно живое, ему тоже больно.

А есть те, кто пройдет равнодушно мимо – и взглядом не поведет. Орет и орет там пакость помойная…

Димка, кстати, был из таких.

А вот Варт сразу виден. Не пройдет, и поможет, и поддержит… Аласту я понимала. А дальше-то что? Статуя – она ж памятник! Она молчит! А мне поговорить требуется…

– Ваша божественность? А, ваша божественность?

Нет ответа.

Молитва Варту тоже не дала результата. Оставалось еще одно средство. Вот не хотелось, но придется. Вот он очаг, в котором горит жертвенный огонь.

Вот она – чаша для приношений.

Огонь разжечь было проще.

А чаша… что я могу принести? Да только свою кровь. А самой себя резать – больно. И неприятно, и вообще… кое-как я ткнула ножом в руку, в тыльную сторону предплечья. Тоже больно, но им я не работаю. Перевяжу – и пусть его под курткой.

Красные капли побежали по коже, скатились в чашу, на алтарь… голова закружилась, и я вцепилась в камень, чтобы не упасть.

Меня тянуло куда-то вниз, вниз…

* * *

С Даннарой мы разговаривали в потоке солнечного света.

С Вартом – это что-то вроде воронки водоворота. Причем я стою с внешней стороны, а он внутри воронки. Внизу, там, где она тоненькая, неустойчивая. И все равно не прорвешь.

– Дитя… Кто ты и откуда?

– Вы – бог?

Как и с Даннарой, не было страха. Только любопытство.

– Я – один из богов Фейервальда. Меня звали Вартом.

– А сейчас?

– Сейчас меня забыли. Почти забыли, если ты тут…

– Тут. И мне очень нужна ваша помощь. Меня зовут Каэтана Кордова. Эсса Каэтана.

Ответом была улыбка на лице бога. Кстати, очень похожая на ту, что у статуи. Художник то ли его видел, то ли придумал, то ли это вообще мой бред, но Варт – копия. Волосы цвета меха у норки, глаза словно у оленя – большие, влажные, карие.

И улыбка.

Такая добрая. Настоящая…

– Что я могу сделать? Я даже выйти не могу, Каэтана.

– Поделиться информацией, – попросила я. – Почему вы не можете выйти, что произошло, и вообще… я знаю про Аласту, но насколько это правда?

– Правда, – погрустнела божественность. – Нас создают люди, напитывают своей верой. И мы похожи. Действительно, все мои создания рано или поздно попадают к Аласте, и мы были вместе, и… я погас. Так тоже бывает.

Я кивнула.

Бывает.

– Я сказал об этом. А она обиделась.

Учитывая, что и у меня такое было…

– Вы ей сказали ДО или ПОСЛЕ того, как полюбили другую?

– До, – честно ответил бог. Мне на душе полегчало. Не сволочь.

– А Лелея?

Варт не смутился, смотрел мне в глаза.

– Она пробовала меня освободить. Вот нас молва и связала.

Я задумчиво кивнула. В принципе и такое может быть. А вот что дальше?

– Вас этот водоворот не пускает?

– Да. Его подпитывает смерть моих детей. Каждый раз, когда они гибнут от гнева Аласты, водоворот становится прочнее…

– Драконы? Или вообще любые животные? – догадалась я.

– Драконы, – согласился бог. – Мое любимое творение. Ты связана с одним из них, иначе не прошла бы сюда. Я вижу. Ты чадо Даннары, но ты и мне служишь – частично. Через Виолу.

– Не служу. Но помочь попробую, – вздохнула я. – Как можно это снять?

– Тебе – никак. Только Аласта может.

– А она не хочет, – задумчиво кивнула я.

– Я не думал, что так ее обижу.

Это-то понятно. Мужчины о таком не думают, а мы обижаемся. И нам больно.

– Значит, только Аласта.

– Да.

– Я поговорю с ней, – пообещала я. – Это ведь не зависит от храма, правда? К богу можно обратиться где угодно? Вы услышите?

– Я не услышу. Ко мне теперь можно обращаться только в храме. К Аласте, наверное, тоже. Я не знаю точно.

– Кстати! А почему химеры… ну, мы их так назвали, у них есть другое имя?

– Дети боли.

Нет, с детьми у меня эти существа не вязались никак.

– Значит, химеры. Скажите, а почему они ползут или к вашему храму, или к храму Аласты. На любых континентах?

– Догадались?

– Посчитали, – буркнула я, не собираясь раскрывать свои источники.

– Потому что их создала боль Аласты. А я – причина этой боли. Вот их и тянет туда, где они чуют что-то родственное.

– Ага. Поняла… Кстати – создала? Мы думали, открывается нечто вроде ворот и они оттуда лезут.

– Что-то близкое к тому. У вас… – Варт прищурился на меня, словно что-то читая, – есть похожее слово – зомби. И еще одно – биоконструктор.

– Че-го?!

Еще мне боги про генетику не рассуждали! Очешуеть можно!

– Да, примерно так. Когда Аласта в горе и ярости, ворота в ее мир открываются чаще. И то, что оказывается рядом, – погибает. А потом наделяется новой не-жизнью…

Упс.

Это чуточку меняло картину. То есть не щели между мирами, которые надо законопатить, а…

– Да. Очень удачное понятие – выплеск некроэнергии.

– А читать чужие мысли некрасиво.

Варт только руками развел. Даже и не сомневаюсь – продолжит в том же духе.

– Значит, выплеск некроэнергии, потом легкое биоконструирование – кем?

– Да никем. Просто энергия должна куда-то тратиться, а уж что там будет в тот момент… это же океан! Акула, медуза, кальмар – вот все это сливается воедино и идет на зов своей повелительницы. И, кстати говоря, некроэнергия очень неполезна для мира.

Я и не сомневалась.

Этакий божественный дихлофос, надо полагать.

– Я рад, что нас не забыли. Хотя повод и печален. Если бы я знал… я бы никогда так ее не обидел.

В этом я и не сомневалась. Мужчины! Сначала косячат, а потом: «А чего она обиделась-то? Я ж вовсе ничего такого…» Случалось в моей практике.

– Я обещаю, я поговорю с ней. А вот что и как получится… не знаю.

Варт улыбнулся.

– Вряд ли ты что-то сможешь сделать, но я все равно тебе благодарен. Жаль, я ничего не могу тебе подарить.

– Вы уже подарили. Виолу.

– Драконы… – Лицо бога озарила совершенно детская улыбка. – Они потрясающие, правда?

– Да, – так же восхищенно выдохнула я. – Они самые прекрасные создания этого мира!

Буквально пару секунд глаза в глаза. И – понимание. Человек тоже может понять бога. Случается.

– Спасибо, Каэтана Кордова.

– Держись, Варт. Ничего, что я так – неуважительно?

– Ничего страшного. Сейчас я ближе к человеку, чем к богу. У меня почти уже нет сил…

Ага. А если так…

– Варт, я знаю, что равновесие нарушено. Если вы с Аластой вернетесь – оно будет восстанавливаться?

– Равновесие действительно нарушено. И мы виноваты в этом. Бог – это ответственность, сейчас мой участок работы без присмотра. Сейчас ярость Аласты порвала межмировую кромку, сейчас весы опасно раскачиваются. Достаточно одного движения, чтобы столкнуть все в пропасть. Это долго, да, но и близко.

Я потерла лоб.

Ладно, смысл я поняла. Мировые катастрофы не происходят за один день, им нужно время. Но начаться это может уже скоро.

– Я постараюсь что-то сделать. Только не знаю, получится или нет.

– Я все равно благодарен тебе, Каэтана Кордова.

– Лучше бы финансами, – не удержалась я.

И получила в ответ такую солнечную улыбку, что даже зажмурилась.

– И рад бы, но… у меня штанов и то нет. Иллюзия…

– Хорошая, – буркнула я.

– Надеюсь. Иди, Каэтана Кордова. Скоро уже рассвет, не надо здесь больше задерживаться. Иди… и я благословляю тебя.

И снова луч света, ударивший прямо в глаза. Уф-ф-ф… лишь бы сетчатку не пожгло.

* * *

Очнулась я на полу храма, рядом с алтарем.

Огонь прогорел, крови словно и не было, на руке только шрам.

Рассвет?

А какой именно? Который по счету?

Может, девчонки уже лет пять как улетели?

Тогда мне песец. Жирный и полярный. Я застонала и поползла к двери. На четвереньках. Сил не было встать.

Повезло – я вернулась не через год, не через десять лет, а ведь и такое могло случиться.

Варт…

За порогом меня встретила Ярина. Подхватила, перекинула мою руку через шею и почти потащила на себе в лагерь.

– Мы тут по очереди дежурим. Как ты?

– Паршиво, – шевельнула я губами.

– Сейчас накормим. Что рассказать можешь?

– Все расскажу. Только воды дайте…

Ощущение было такое, словно на мне трое суток телеги возили. Ох-х-х…

Дело поправили стакан грушевого отвара с медом и кусок мяса, в который я вцепилась не хуже дракона. Кажется, проглотила не жуя.

– Мы за тебя волновались, – сказала Кайа. – Ты туда вошла, а потом храм засветился.

– Да?

– Словно маяк. Как будто внутри костер зажгли и он горит, и храм светится. Мы хотели попробовать внутрь войти, но Виола не дала. Сказала девочкам, что она тебя чувствует, только далеко. Но ты жива и тебе не плохо.

– Так и было. Я была далеко, – вспомнила я водоворот. – Вне времени, наверное. Мне казалось, мы минуту говорили, а получилось – так много.

– Говорили… с богом?!

Я кивнула.

– Варт. Он на человека похож… наверное, я его так восприняла. Он же бог…

Девочки закивали. Даже драконицы закивали. Они по-прежнему держались на расстоянии от храма, но слушали внимательно.

– Вот. Он хороший, просто Аласта его как-то так прокляла, что он выбраться не может. И поэтому всем плохо. И нам плохо, и у драконов проблемы, и у животных тоже…

– И что теперь делать?

– Отправляться к Аласте и уговаривать ее снять проклятие. Что мы еще можем?

– Н-ничего. Каэтана, а вот так – так просто? Пойти и поговорить?

Я пожала плечами.

– Девочки, а что в этом такого? Мы все – создания богов. Считай – дети. Что должно случиться, чтобы вы отказали родному ребенку в разговоре?

Мариса вздохнула.

– Родители родителям рознь.

Я покачала головой.

– Мариса, ты на свою маму посмотри. Она же замучена твоим отцом до полусмерти, но все равно любит тебя. И жалеет, и помочь старалась. Разве нет?

– Ну… да.

– И ты ей потом поможешь. Понимаешь? Это – нормально. А не так, что гав-гав и отвяжись. И такое бывает, знаю. Но для всего есть причина, иногда очень серьезная. Варт со мной заговорил, потому что я его дозвалась. Потому что услышал, потому что ему тоже нужна помощь. Аласта – не знаю. Может, поговорит, может, на месте прибьет… Это же не просто так. Мы связаны с драконицами, на нас отблеск силы Варта. Поэтому с ним было легче. Как дальше будет – я не знаю, но попробовать надо.

– Это боги…

Я посмотрела на Олинду.

Боги. И что? Если вспомнить рассказы о богах, которые мы проходили в средней школе? У нас история была, и мифология, и учительница хорошая. И рассказывала она интересно – и про Рим, и про Грецию, и про славянских богов, кстати говоря, и про остальных тоже, и Калевалу мы читали, и песнь о Роланде, и… да всего не перечислить. И выходило так, что боги – они есть.

И в чем-то, наверное, на нас похожи. Какие люди, такие и боги, вот ведь как. И если здесь они могут с кем-то разговаривать – почему нет?

Даже в нашем мире, в том, который я оставила, Бог есть. И он будет говорить с тобой, просто не стесняйся слушать, приглядываться, задумываться над своими поступками, над их последствиями. Да, тебе не погрозят пальцем с небес. Но иногда знаки бывают настолько явными, что игнорировать их просто не стоит.

К примеру, собрался ты покупать квартиру. Вот эту конкретную, выгодную. Для начала потерял паспорт, потом тебе не одобрили ипотеку, потом начались проблемы при оформлении… поневоле задумаешься – надо ли оно? Или лучше все еще раз проверить, вдруг где-то собака порылась? Это не голос с облака. Но ведь все на виду, почему мы не останавливаемся и не задумываемся? Нет ответа…

Даннара говорила со мной.

Может, еще и это сыграло свою роль. А вот что будет дальше?

Дальше… я отдохну остаток дня. И утром – на взлет!

* * *

Мы собирали вещи, оглядывались на храм Варта.

Как-то трудно было поверить, что я разговаривала с богом. И мне, и девочкам – сложно. Но…

Вот уже вещи навьючены на дракониц.

Вот уже мы сидим в седлах, готовясь взлетать.

Солнечный луч пробился сквозь листву и хвою, упал на купол храма – и тот вспыхнул, заискрился всеми огнями. И из лучей на его крыше соткался образ мужчины.

Такого, каким я его видела.

Стоит, улыбается, весь окутанный солнечным светом…

– Варт, – выдохнула Олинда. – Боже…

И, словно в ответ на ее возглас, Варт поднял руку в благословляющем жесте.

Да, это не оптическая иллюзия, такое на помешательство или отражение не спишешь. Тем более что драконицы словно прижались к земле.

Да, Варт их породил. Но страшновато же! Может, он породил – он и прибьет? Всякое может быть! За столько-то прошедших лет! Это я знаю, что Варт хороший, а драконицам этого никто не сообщил.

Я подняла руку.

Потом подумала – и приложила ее к сердцу, поклонилась как смогла. Варт понял мою пантомиму правильно, на то и бог.

Я благодарна за внимание.

И обещаю сделать что смогу.

И ответом мне стала теплая улыбка.

Благословляю вас, дети. Ясного неба над головой!

И драконицы, словно получив разрешение, срываются в полет. И тает над куполом храма прозрачная фигура…

До вечера мы летели молча. И делали все молча, и у костра сидели – молчали.

И только перед тем, как идти спать, Ярина не сдержалась.

– Каэтана…

– Да?

– Спасибо тебе. Ты прости, я не верила.

Я только рукой махнула.

– Без обид. Я бы и сама себе не поверила.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

Я тоже так думала. Хорошо, конечно. А сейчас – спать!

Варту надо помочь, а это можно сделать, только если добраться до храма Аласты и проклятие снять, и вообще… это же потом не просто так! Снимем мы проклятие – так сколько еще миру в себя приходить? Наверное, не одно столетие…

Работы предстоит много, а работать лучше на свежую голову. Так что – спать.

* * *

К храму Аласты мы летели вдоль побережья.

Медленно, не торопясь, может, потому и заметили – ЭТО.

Ощущение было такое, что из моря выволокли тушу кита и потащили в лес. И чихать на экологию.

Сломанные деревья, поваленные кусты, увядшая трава…

Что тут происходит?

– Химеры, – отозвалась Виола. – Это они.

Упс…

А что нам с этим делать? Проигнорировать? Я засвистела в специальный свисток (спасибо, эс Хавьер) и жестами показала подругам снижаться.

Военный совет состоялся на небольшой поляне.

– У нас есть два варианта. Или мы летим дальше, или сейчас попробуем себя в бою с химерами, – честно высказалась я. – Давайте, кто за, кто против…

Девушки молчали и думали.

За… а страшно.

Против… а все равно придется.

Что тут выберешь, как поступишь? Я решила чуть-чуть помочь подругам.

– Девочки, у нас есть огромный плюс. Химеры на суше более уязвимы – раз. И мы можем не добивать их до конца – два.

– Это как? – не поняла Кайа.

– Насчет уязвимости пояснять?

– Не надо. Насчет не добивать?

– За нами никто не следит, никто не стоит, деревень или сел тут вроде бы нет…

– Есть, – вздохнула Мариса, которая все это время изучала карту. – Есть, Каэ. Они, наверное, туда и направляются.

– Покажи.

Деревня действительно была не так чтобы далеко. Но на приличном расстоянии от побережья.

– Интересно, они еще не там?

– Не должны. – Виола заговорила неожиданно, я аж подскочила. – Химеры по суше двигаются медленнее человека. А слизь свежая, я запах чувствую. Может, ей часа два или три…

Я кивнула и сообразила.

Конечно, потому здесь никто и не селится на берегу моря. Выползут эти твари из воды – и всех накроют. А вот так… тут и мальчишек-дозорных рассадить на деревьях можно, и предупредить всех заранее, и оборону организовать. А на берегу – так. Сараи и лодки. Коптильни и разделочные.

Чтобы меньше потерь было.

– Тогда надо драться. – Ярина сомнений не испытывала. – Мы же не сволочи, людей на погибель бросить? Когда еще сюда драконы доберутся?

– Я никого не чувствую. Да они и постараются сюда не лететь. – Виола чуть опустила бронированные веки. – Разве что другие драконицы. Мы попросили. Для тайны.

Выбора у нас не оставалось.

– Ладно, – решилась я. – Девочки, я хотя бы попробую драться. Вы как? Решайте, кто со мной, кто останется. Неволить не буду, презирать тоже. Это страшно, а мы этих тварей только на уроках видели.

Медленно поднялась одна рука. Вторая…

В стороне не собирался оставаться никто. Девочки решили попробовать.

Хотя бы попробовать.

Я сглотнула комок в горле и начала командовать:

– Девочки, надеваем шлемы, убираем волосы, застегиваем куртки. Форма у нас нарочито мешковатая, но и формы у некоторых… выразительные.

Олинда, даже не смущаясь, выпятила бюст. Привыкла уже к моим шуточкам.

– Завидуй молча.

Я завидовала, но молчала. На эту тему. Зато на другую…

– Девочки, пользы от нас в сражении пока ноль. Постарайтесь не мешать драконам, поняли? И не теряйте головы.

Все поняли.

– Ну, с богом.

С каким – я уточнять не стала.

Поклажу оставили у места взлета, потом все найдем. И сорвались с места – по свежему следу.

Успели вовремя.

Деревня уже виднелась на горизонте, последние крестьяне выгоняли скот… люди уже ушли большей частью. Женщины, дети, старики. Остались только крепкие мужчины.

И они нас тоже видели. Кажется, нам кричали что-то приветственное.

Я не прислушивалась и не приглядывалась. Я смотрела вниз, туда, где шевелилось…

На что это похоже?

Как будто взяли кальмара, приделали ему ногу от улитки – и он ползет на ней вперед. Кстати, улитки же тоже слизь выделяют…

И не только кальмар тут.

Тут и медуза, и какая-то рыба, и водоросли – точных очертаний даже не понять. И щупальца… кажется, кого-то из девушек затошнило.

Меня – нет.

После регулярных просмотров ток-шоу на монстров я глядела почти с умилением. Какие ж они приятные по сравнению с разными «говорильщиками» и «любильщиками», как называли у нас ведущих шоу. Монстров хотя бы убить можно.

– Вперед! – коснулась я шеи Виолы.

Конечно, мое прикосновение драконица не почуяла, только мысли услышала. И – стартовала вниз.

Первый пошел, второй, третий… Виола шла на острие клина, за ней Гарида и Эстанс, Исла и Эльта, потом семерка оставшихся. Разошлись пошире, охватывая монстров с боков.

– Огонь!

Теперь командовала Виола. Выдох – и передние монстры охвачены пламенем.

Результат?

Попробуйте жарить, именно жарить замороженного кальмара. Сначала результата не будет, надо испарить воду, потом уже поджаривать. Монстра задело, но не слишком сильно.

Вой, который исторгся из него, и вовсе ни на что из ранее слышанного мной не походил. Что-то такое… жутковатое.

Но уже налетала следующая волна дракониц.

И следующие волны огня.

Вниз – и вверх, в небо!

И снова – вниз!

Как на безумных качелях. И вверх… и снова вниз, и снова – огонь.

Внизу дичь! Добыча!

Большая, огромная, вкусная! Такая… аппетитная!

Так и хочется вонзить в нее зубы и рвать, рвать, РВАТЬ!!! Спуститься, схватить, унести и сожрать…

Мне?

Виоле.

Я – человек, я этого не хочу!

Вниз нельзя! Твари еще опасны, они будут сопротивляться! Мы сейчас попадем под удар! Виола, не надо!

И словно на грани сознания – разум дракона!

Хищный, яростный, жаждущий крови, и единственное, что ее удерживает от боевого безумия, – это я. Это меня она слышит, это мой разум удерживает ее от того, чтобы безудержно кинуться в бой и погибнуть в азарте и ярости.

И снова – вниз!

Но уже холодно, расчетливо, спокойно. Туда, где бьется в конвульсиях главная химера, где ползут от моря более мелкие, надеясь укрыться в зарослях, краем глаза я вижу, как ударила в грудь черной драконице без всадника красная Эйра. Черная обезумела от запаха или вида крови, и Ярина сбила ее с курса. Чтобы та не вцепилась в монстра, не погибла от все еще активных и ядовитых щупалец.

Только сейчас я поняла, зачем драконицам люди. Да и драконам тоже.

Драконы – умные, сильные, прекрасные, но они – хищники. И они пьянеют от вида и запаха крови, они дуреют от битвы.

Они кидаются в бой очертя голову, уже ни о чем не помышляя, – и гибнут.

Гибнут потому, что эти твари – химеры – опасны и ядовиты. Потому что сразу их не сожжешь. Потому что сопротивляются они до последнего, и убивать их так же сложно, как морских обитателей. Попробуй убей акулу!

На редкость живучая тварь!

Потому и нужны драконам – люди. Мы их сдерживаем, не даем сорваться в боевое безумие, не позволяем потерять себя. Виола чувствует меня рядом – и держится.

И остальные семь дракониц держатся. А вот четыре свободные… Им плохо.

Повезло черной, ее спасла Ярина. Но вот зеленая получила сильный удар щупальцем, закричала почти по-человечески, покатилась куда-то в сторону…

Впрочем, это был последний успех химер.

Драконицы вновь накрыли их огнем – и твари завыли, корчась и обугливаясь окончательно. И еще раз, пока на земле не остался только жирный черный пепел.

– Что теперь? – услышала меня только Виола, но это самое главное.

– Можем улетать. С мелочью крестьяне справятся и сами, если что. Проверят заросли, изловят, сожгут. Мелочовка уже и сетям поддается.

– А…

– Миста? Она в воздухе. Но ей потребуется помощь.

Я в этом и не сомневалась.

А значит – свисток. И длинный протяжный сигнал, который означает – улетаем! Это я уже выучила.

Драконицы его знают, а девочкам скажут.

Да, улетаем.

Самую большую тварь мы сожгли, крупняк тоже, а мелкота… нас тут не десять тысяч. Нас тут даже не десяток, если так. Восемь адекватных и четыре полубезумных драконицы.

– Они не полубезумные.

– Прости, Виола. Я просто… неверно выразилась. Не безумные. Берсерки.

– Что это такое?

– Воин, который полностью окунулся в ярость боя.

Выслушав мои разъяснения, Виола перестала обижаться. А что? Драконицы такие и есть, все правильно. Есть упоение в бою – и они его знают. А вот осторожность, контроль, самообладание – это дают им люди.

Мы.

Никогда об этом так не думала.

Драконицы твердили, что мы им необходимы, эс Хавьер пытался что-то объяснить, но так невразумительно… Мол, сливаешься с драконом, он становится частью тебя, а ты – его…

Тогда я не понимала. Я поняла это только сейчас, и это… это действительно не описать словами.

А придется.

И разбор полетов устроить – тоже.

– Только после обеда.

– Виола… Твою мать чешуйчатую!

Почему-то мне и не пришло в голову посмотреть, что прихватили с поля боя наши драконицы. А они благополучно тащили остатки химер. Кушать…

– При чем тут моя мать? Если много, вкусно и рядом?

Действительно. И чего это я ругаюсь? Радоваться надо, вопрос с пропитанием драконов на сегодня решен.

– Приятного аппетита, подруга.

– Сейчас приземлимся…

В мыслях Виолы было предвкушение. Примерно так я облизывалась на пирожные в витрине моего любимого кафе «Лакомка». М-да…

Только вот мне их было нельзя, чтобы не гробить фигуру, а Виоле можно. Ну и пусть дракоша наслаждается. А я буду проводить разбор полетов.

* * *

Сразу разбор провести не удалось.

Майя, увидев, как драконицы приземляются и тут же начинают жрать свои трофеи, блевала так, что пришлось ее оттащить к ручью и умывать чуть ли не полчаса. Заодно и сами разделись, ополоснулись голышом, плюнув на всякую стеснительность, шерстяное белье простирали.

После боя мы все мокрые – хоть выкручивай!

Потом вылезли, переоделись и отправились оказывать первую помощь драконицам.

Повезло. Нам просто повезло.

У Ислы обожжена лапа – слишком низко она пролетела, получила стрекательным щупальцем. Да, эти твари еще и ядовитые, вроде актиний. Или медуз – знаете, таких, к которым на километр не подплывешь. Драконов их яд практически не берет, но ожоги остаются. Гадкие, химические.

Правда, в данном случае ожоги скорее кислотные. Так что промываем лапу содовым раствором, обильно поливаем, бинтовать не надо. Просто сегодня Исла лежит и на лапу не наступает. А еще лучше, переползает к ручью и опускает туда лапу.

Так драконица и сделала.

С Мистой было сложнее. Ее шваркнуло по боку, получился серьезный такой рубец, даже кое-где чешую содрало, но…

На нас она скалилась, пока Виола и Гарида не придавили ее к земле, а остальные не принялись шипеть со всех сторон.

Рану мы промывали все вместе. Здоровущая, зараза. Хорошо еще, эс Хавьер почти навязал нам с собой десять килограмм соды. Хватило, да еще и осталась половина.

Но драконице явно стало полегче.

Она тоже переползла к ручью, и улеглась туда пострадавшим боком.

Ладно.

Ничего другого у нас нет, а это оптимальный вариант. Промыть содой, чтобы убрать кислоту и яд. Промыть большим количеством воды.

Надо бы сразу, но становиться между голодной драконицей и трофеем? Нереально! Она и тебя сожрет!

Пусть валяется, а я пока пошустрю тут…

Мы уже привычно поделились на группы.

Ломали ветки, тащили сушняк, раскладывали палатки, я вытащила из мешков продукты и принялась готовить.

Каша, мясо, а еще – большая фляга с вином. Нет, не бутылка, она бы давно разбилась при наших взлетах-посадках. Именно фляга.

И сегодня мы выпьем.

* * *

– Давайте – за наш первый бой!

Я подняла маленький металлический стаканчик. Здесь тоже чокались, здесь тоже говорили тосты – и девочки меня отлично поняли. Зазвенело, соприкасаясь, серебро.

Первую рюмку мы осушили залпом – и принялись за кашу. И лопали так, что драконицы могли бы позавидовать. Не хуже, чем они – химер.

– И за победу малой кровью.

Вторая прошла не хуже первой. Третью я пока не разливала. Ни к чему.

Вино крепкое, девочек срубит, не надо. Сейчас нужно другое, совсем другое…

Я потянулась к одному из мешков и достала небольшой инструмент.

Гитара?

Скорее, ее местная версия. Больше всего это похоже на ражанью, тоже пять струн, да и размер около полуметра. Специально брала с собой, чтобы было хоть какое развлечение. Здесь этот инструмент назывался гаролой.

К инструменту потянулась Севилла, и я отдала без звука. Я играть не умела – когда бы? Даже на гитаре блатные три аккорда не выучила.

– Сив, попробуй подобрать мелодию, а?

– Давай… о чем песня? Может, я знаю?

Я покачала головой.

– Я потом вам о них расскажу. А пока… девочки, это вам от тех, кто погиб в небе. В далеком синем небе другой войны.

Когда вы песни на земле поете,

Тихонечко вам небо подпоет.

Погибшие за Родину в полете,

Мы вечно продолжаем наш полет…

Я, конечно, не Елена Камбурова, да и Севилла не Крылатов, но настрой она уловила. И стихи Евгения Евтушенко зазвучали под небом иного мира. Единственное слово, которое мне пришлось заменить, – в третьем куплете. У автора там двадцатый век, а я его поменяла на крылатый. Больше как-то ничего на ум не ложилось. Драконы же…

И драконицы. И полеты, и битвы…

Севилла подбирала музыку, первый раз девушки слушали молча, потом потребовали еще раз спеть то же самое – и мы не отказались. Уже более уверенно.

И подпевали нам тоже более уверенно, особенно на припеве.

Погибшие в небе за Родину

Становятся небом над ней…

Девочки плакали. Да и я тоже…

– Откуда это? – наконец спросила Фати.

– Это издалека, – честно ответила я. – Когда-то давно была война. Страшная, жестокая и кровавая, на уничтожение. Воевать шли и мужчины, и женщины. И были тогда такие летчицы… их прозвали «ночными ведьмами». Это был полностью женский полк, женская эскадрилья. Они летали по ночам и уничтожали врага. И сами гибли, конечно. Воевали до конца, до победного. Их было сто пятнадцать человек, они потеряли около тридцати… Их боялись. До крика, до судорог… их никогда не брали в плен враги. Их ненавидели, о них рассказывали, они тихо подбирались к позициям врага – и бились насмерть.

– Ночные ведьмы… – тихо произнесла Мариса.

– У них был позывной. «В небе ночные ведьмы»… то есть не их позывной, они-то как раз не кричали, не шумели. Они били врага, они поднимались в воздух по восемь-девять раз за ночь, перевозили оружие, в одну из ночей они сделали триста двадцать пять боевых вылетов[31]. На них специально охотились, они считались… лучшим трофеем у врага. А они шли вперед. Летали без страховки, лишь бы взять больше оружия[32].

Я рассказывала.

Девочки слушали. Вытирали слезы, думали о чем-то своем.

– В небе ночные ведьмы, – шепнула ночному ветру Кайа. – Как ты думаешь, Каэтана. А мы? Мы сможем когда-нибудь стать такими же?

– Не знаю, – честно ответила я.

– У них были какие-то знаки отличия? Что-то… такое?

Я задумалась.

Хотя что тут думать?

– Красные пятиконечные звезды на крыльях. Только я не знаю, сможем ли мы? Достойны ли?

– Почему? – посмотрела Ярина.

– Потому что они шли только вперед. Предпочитали умереть, но не сдаться. Наносили максимальный урон врагу, даже ценой своей жизни. Навели на него такого страха… это враг прозвал их «ночными ведьмами». Не они сами, нет. Это враги трепетали и ненавидели. А мы кто? Жалкое подражание? Звезды не сделают из нас героев.

Девушки переглянулись.

Я говорила верно. И все же…

– Тогда пусть они станут нашими покровительницами, – предложила Севилла. – Если нас назовут «ночными ведьмами» – так тому и быть. Нет – не надо. Но для себя мы можем сделать знак. Скажем, кольца с алой пятиконечной звездой. И носить – для себя. Чтобы помнить.

Я медленно кивнула.

Можем.

И сделать, и помнить, и, может, когда-нибудь стать достойными тех девчушек, которых перековала и перекалила в своем горниле война.

Семнадцать лет.

Младшим было семнадцать лет… и они предпочитали умереть в небе, а не сдаться на земле.

Я рассказывала, девушки слушали.

Потом мы пели.

И эту песню, и другие… не все подходили сюда. Все же дракон – не самолет. Но что-то остается неизменным – всегда.

«Любимый город может спать спокойно…»[33]

«Небо – ты радость и ты наша беда,

Небо – полета счастье, но иногда…»[34]

«Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей…»[35]

Здесь не было именно такого песенного жанра. Вот баллады – были. Длинные и красивые. Канцоны, лэ, виреле, разные пастуреле и плачи[36]. А вот так, чтобы коротенько и о главном, – не случалось.

Так что мы пели. Потом еще пили. Потом уснули у костра.

Может, так и создаются отряды? Когда сначала бой, а потом вот такие посиделки?

Наверное. По крайней мере, мне кажется, именно в этот вечер мы начали воспринимать себя как отряд, как боевое звено. А уж потом все остальное…

У нас появился хороший пример.

Интерлюдия

1

У эссы Евгении слова с делом не расходились. А потому…

Все должно пройти в два этапа.

Этап первый – отсечь пиявицу.

Этап второй – подвести свою кандидатуру.

И с первым этапом она справилась легко и блестяще. Заодно немножко помочь девочке.

Каэтана Кордова может быть той еще заразой, может не быть, но такого супруга, как эс Лиез-младший, не заслуживает никто. Домашнего тирана лучше всего спихнуть… куда?

Идеально – в море. Со скалы. А там с ним пусть уже рыбы разбираются, они за демократию. То есть сколько успел откусить – столько и слопаешь.

Знакомые у эссы Евгении были во всех сферах. И она поговорила со своим приятелем в гильдии ученых. Тот обещал и вызвать эса Кордову, и продержать там сколько понадобится. Между делом обмолвился, что Кордова, конечно, так себе, но такие муравьишки тоже нужны. Один щепочку притащит, второй листик, так и муравейник готов будет. Не всем же летать, кому-то и ползать надо.

На земле живем.

Так что эс Кордова был вызван в гильдию. План пошел…

Пункт второй. Эс Матиас Лиез получил приглашение – поговорить о Каэтане Кордова. От ее отца. И бодро направился в гостиницу.

Постучал в номер – и ему открыли, конечно. Раэша Луна скучала.

Столица…

Прекрасное место для человека с деньгами! А у нее что?! А у нее почти ничего и нет!

Ни жемчужное ожерелье себе не купишь, ни ботиночки новые… ладно-ладно! Купишь!

Но не те, к которым она привыкла! Ей-то хочется из телячьей кожи, с серебряными подковками и золотыми шнурами. Дорого?

И что?! Она этого достойна…

Она столько перенесла в своей нелегкой жизни, столько страдала, столько мучилась… она все заслужила! И это, и то, и что-то еще сверху…

Раэша погладила ладонью атлас дорогой сумочки.

Клатч.

Как красиво звучит название! И сделано так изящно, и эта застежка… маленькая, изящная, как раз для элегантной женщины. И отделка полудрагоценными камнями…

Увы.

Настоящие рубины или изумруды Рауль ей купить не может. Приходится обходиться шпинелью и бериллами… Обидно, конечно.

Свои деньги?

Вы что, смеетесь? Тратить свои деньги, если рядом есть мужчина? Это не для раэши! За годы жизни с Кордова она скопила неплохой капитал, ей должно было хватить надолго. Но трогать его? Нет-нет, ни к чему.

Это ее страховка на черный день, ее крысиная заначка. А платить за все должен мужчина. Ясно же!

Это знает каждая настоящая женщина. Мужчина должен обеспечивать потребности! Даже обязан! А иметь мужчину и его не использовать? То есть когда он имеет вас, а вы его не используете?

Это удел убогих неудачниц! Себя раэша Луна к ним не причисляла. По ее меркам она устроилась в жизни хоть и средне, но устойчиво.

Вот вернется Рауль из своей скучной гильдии, и она его поведет в игорный дом. Говорят, там новая игра сейчас в моде. Называется префь… пьерь… перферанс! Вот!

И кто такие названия придумал?

Стук в дверь отвлек раэшу от важных размышлений. Она пока не знала, то ли спуститься вниз и заказать себе что повкуснее, позавтракать второй раз, то ли прогуляться по магазинам, Рауль ей денег оставил, но их же мало… А может, просто лечь и подремать? Рауль спит беспокойно, еще и храпит, раэша просыпается, а ей, в ее возрасте (ужасная мысль и гадкое слово – возраст!), для хорошего цвета лица необходимо спать часов по десять в сутки. Может, и по двенадцать.

Стук в дверь прекратил размышления, и раэша открыла ее, как и была, в пеньюаре, свято уверенная, что это либо вернулся Рауль – и тогда они будут развлекаться, – либо это служанка с уборкой, и тогда тем более стесняться нечего.

Но на пороге оказался Матиас Лиез.

Красивый, элегантно одетый в куртку и зауженные по последней моде штаны, с букетом роз в руках и бутылкой вина.

– Раэша? А эс Кордова…

План сложился в голове раэши мгновенно.

Эс Лиез…

Если честно, он до крайности взбесил раэшу уже самим своим существованием.

Почему, ПОЧЕМУ вот ЭТО достается Каэтане?! Что такой мужчина мог найти в этой серой скучной плесени?! Она же… она просто никакая! Блеклая, неинтересная, не умеющая себя подать, вечно глаза в пол, вечно что-то блеет невыразительное… мысль, что это раэша Луна ее такой и сделала, тщательно выбивая из девочки любую индивидуальность, она пропускала как несущественную. Зачем о таком думать? Не-не, раэша всегда права.

И вот сейчас раэша могла поквитаться с Каэтаной. Правда, чуточку предварительно.

Как многие женщины, привыкшие рассматривать все с позиций «товар-деньги», она оценила перспективу. Что она может предложить Матиасу?

Многое. К примеру – себя. И он не устоит, она точно знает!

Никто не устоит…

А потом… потом они станут естественными союзниками. Соблазнив сейчас Лиеза, она получает сразу несколько преференций.

Она получает на него компромат, и парень будет к ней прислушиваться. Она получает молодого любовника… что уж там, Рауль ее и раньше-то не очень устраивал, приходилось в столице искать себе развлечений на стороне. А тут и искать не надо, само пришло.

Она крепко напакостит Каэтане… последнее было определяющим.

Шансов спастись у Матиаса не было.

Раэша сверкнула глазами и втянула его внутрь.

Ровно через пять минут служаночка прогулялась по коридору, прислушалась, из-за двери слышалось воркование, попыток уйти никто не предпринимал – можно посылать мальчишку с запиской. Где-то через час клиент дозреет.

* * *

Эс Рауль Кордова участвовал в чрезвычайно интересной научной беседе, когда вмешалась грубая проза жизни. А именно – записка, прочитав которую его знакомый горестно вздохнул.

– Простите, эс Кордова. Срочный вызов… эс, может быть, мы через пару часов снова встретимся и обсудим ваши результаты?

– Они у меня в гостинице. – Рауль действительно не взял их с собой.

– Жаль. Я хотел намекнуть как раз сейчас… – знакомый возвел очи к небу, намекая на вышестоящее начальство.

– Я привезу, – кивнул Рауль.

– Это будет очень кстати. Спросят меня, а я и скажу сразу, мол, и эс Кордова тут, и результаты исследований при нем… Давайте я вам свою карету дам?

– Эм-м-м…

С одной стороны – пользоваться чужой любезностью не хотелось. Кордова не бедняки.

С другой – своей-то кареты у него нет. А пока извозчика найдешь, пока туда-сюда съездишь… да и дорого в столице. Деньги просто горят!

Знакомый понял его колебания.

– Эс Кордова, это и для меня важно.

– Хорошо, эс…

Рауль поблагодарил и отправился в гостиницу.

Эсса Евгения, которая ждала развязки в своей карете, тоже приказала ехать в гостиницу. Интересно же…

Драма?

Если ты не участник, в жизни она гораздо вкуснее, чем на сцене. И эсса собиралась насладиться представлением.

* * *

Может, если бы прелюбодеи заперлись на засов…

Или если бы Рауль постучал… окно было открыто, и путь этот воспет множеством книг и спектаклей. Да и менестрели не отстают…

Куда ж еще любовнику податься? Конечно же в окно! В открытое окно!

Не успел бедняга Матиас. Просто не успел… и Рауль, распахнув дверь в номер, застыл на пороге. Из спальни доносились недвусмысленные звуки…

Шаг, второй… и вот перед ним такое же недвусмысленное зрелище.

Есть моменты, в которые даже в самом робком мужчине вскипает кровь. Он превращается в бешеного быка и рвется забодать обидчика свеженаставленными рогами.

Рауль не оказался исключением, подхватил стул – и помчался на любовников с целью приколотить их обоих друг к другу.

Повезло, что Матиас был снизу. Будь он сверху, он бы увернулся… может быть, а вот по раэше попало. Но он был снизу.

И при виде несущегося на него эса Кордовы – дернулся с кровати. Вместе с раэшей, сидящей на нем. Стул грохнул в изголовье кровати. И тут произошла серьезная трагедия.

И нечего смеяться, господа, спазм мышц от страха – это ОЧЕНЬ серьезно.

Тем более – тех мышц и там.

Матиас взвыл – его зажало в нежном месте.

Раэша Луна завизжала и от страха, и от боли… расцепиться-то они не могли никак. А об кровать она приложилась больно.

– УБЬЮ!!! – взревел эс Кордова.

Но в дверь номера уже заглядывали и слуги, и соседи… Будь это в другом месте, драма могла быть доиграна до конца. А тут…

Советами замучают.

– Мужик, ты их того… кочергой! – посоветовал кто-то.

– Лучше в окно выкинуть и сказать, что сами выпрыгнули.

– Смертоубийство! В моей гостинице?

Советы Рауля не остановили бы, а вот слуги – очень даже. Обхватили поперек тела, удержали…

Эс Кордова взвыл как раненый зверь.

– ВОН ОТСЮДА!!!

Еще двое слуг подхватили прелюбодеев. Матиас покрепче прижал к себе голую раэшу… расцепиться они пока не могли, так что дама обхватила его ногами и так, попой вперед, покинула номер, к громадному удовольствию присутствующих. А к эсу Кордове подкатился хозяин.

– Эс! Счет…

– СЧЕТ?! ЗА ЧТО?!

Вой понесся по гостинице.

– За сломанный стул, испорченное покрывало, опять же, за…

Рауль начал приходить в себя. Более-менее, но смог уже разговаривать членораздельно.

– Пусть любовник этой девки и оплатит. Ясно?!

– Она приехала с вами.

– Передайте ей: еще раз увижу – в окно выкину.

Рауль постепенно успокаивался. И хозяина гостиницы это устраивало. Скажем честно, стул не сильно пострадал. И покрывало не порвалось, только помялось и запачкалось. И…

Надо постояльца привести в чувство, чтобы он тут номер крушить не вздумал. А для этого нет ничего лучше разговоров о деньгах.

– Хорошо, эс. С вашего позволения, служанки соберут вещи раэши. И отдадут ей.

Рауль заторможенно кивнул. Возбуждение улеглось, наступал откат.

– Да…

А что пришедшая через десять минут служанка еще и подносик принесет? Небольшой такой, с выпивкой, с закусочкой… выпивка крепкая, а закуска не слишком обильная. Такое лучше запить – и заспать. Можно с кем-то, но и в одиночестве неплохо. А там…

Проспится – и можно будет эса попросить съехать из гостиницы. Не нужна приличному месту такая слава. Прелюбодеи еще эти…

Лекаря к ним, что ли, звать?

Склещились, паразиты!

* * *

Лекарь действительно потребовался. И через полчаса ожидания и несколько хитрых манипуляций эс Лиез оказался на свободе с изрядно ноющей нижней частью тела.

М-да.

Такого любовного приключения у него давно не случалось. Его смело можно отнести к категории незабываемых.

А что еще родители скажут! То есть отец…

Что по столице пойдет!

Матиас едва за голову не схватился. И ведь наверняка дойдет до Каэтаны… и как в академию возвращаться? Да лучше б его рогами забодали, чем такое!

Позора не оберешься!

Еще и хозяину гостиницы доплачивать пришлось, неплохо так. А стоило Матиасу одеться и развернуться для ухода – у него на шее повисла раэша Луна.

– Эс! Умоляю!!!

Матиас посмотрел на нее зверем, но раэша, которая потеряла за это время хватку, не оценила опасности.

– Эс! Не бросайте меня! Прошу!!!

– Неужели? – прищурился Матиас.

– Я умоляю… я погибну одна… я не смогу…

– Прекрас-с-с-с-сно! – не хуже гадюки прошипел взбешенный Матиас. – С-с-с-сдохни, с-с-с-сука!

И что есть силы оттолкнул от себя женщину.

Та отлетела в угол, охнула и затихла. Эс Лиез хлопнул дверью.

Минут через пять раэша выбралась из угла. Болели руки, болел бок… Лицо не пострадало, но Лиез – сволочь! Еще какая сволочь!

Она тут!

К нему! С самым ценным!

А он не оценил!

Как потом оказалось, с лекарем и трактирщиком Матиас расплатился (без этого его бы просто не выпустили), но гнева раэши это все равно не убавило.

Вот что ей теперь делать прикажете? Попробовать вернуться к Раулю?

Поехать в Кордова?

Поискать себе покровителя в столице?

Хм-м… конечно, первое. Второе она всегда успеет, а третье можно и параллельно. Так что раэша поинтересовалась насчет номера в гостинице.

Увы…

Снова ее ждало серьезное разочарование в мужчинах. Хозяин рявкнул, что у него чистое заведение, не для продажных девок. И пообещал раэше, что, если она хоть раз появится на пороге его постоялого двора, он на нее собак спустит. В буквальном смысле.

Тут раэше не повезло.

Пришлось брать вещи и съезжать. И побыстрее. И подальше, потому что на этой улице все уже были в курсе дела. Эс Лиез и раэша Луна становились главной новостью столицы на ближайшее время.

2

– Недоумок! Кретин! ИДИОТ!!!

Эс Лиез-старший не стеснялся в выражениях и отчитывал сына от всей широкой души. И то…

Мало им одного скандала? Тут еще второй?! Да нашел кого! И когда! И вообще…

Убивать сыночка-паразита мало! А поскольку убить не получится… отправляйся-ка ты, чадо, в академию! И чтобы духу твоего здесь еще год не было!

Содержание урежу вполовину! Нет! Вчетверо!!!

Хорошо хоть дочь все поняла правильно, но и так от насмешек не скроешься… Самому, что ли, куда съездить? К знакомым, здоровье поправить?

Матиас стоял, сопел и молчал. А что тут скажешь?

Оскандалился.

Заговаривать сейчас про Каэтану?! Это на такое нарваться, что костей не соберешь. Тут уж отец действительно остервенеет. Да и эс Кордова…

Вряд ли сватовство будет принято с пониманием.

Хотя… и как так получилось? Матиас и сам ответить не мог.

Вроде бы зашел на секунду, подождать, а потом и вино оказалось в бокалах, и штаны у него расстегнуты, и кровать сама подвернулась.

Как-то оно само.

А что скажет Каэтана?..

Если бы все в тайне осталось, понятно, не страшно. А вот так, с оглаской на всю столицу… брр!

Лучше и правда в академию. Там не достанут. Наверное…

3

Ведьма не помогла.

Эсса Магали с горечью осознавала свое поражение.

Женщина она или нет? Она видит, понимает, сердцем чувствует, что муж думает о другой! О других… сколько баб у него было! Да все, все, на кого только глаз упадет! Любая готова…

Чего она только не делала!

Даже рискнула своей душой, сходила к ведьме, подливала ему это снадобье… волосы стригла, пережигала, подмешивала пепел… вы хоть знаете, как воняют паленые волосы?

Тьфу, гадость!

А она терпела.

И все, ВСЕ бесполезно. Муж о чем-то задумывается, смотрит в стену, не слушает ее, когда она рассказывает ему о самом важном… как тут стерпеть? Поневоле скандал вспыхнет!

И он уходит к своим чешуйчатым тварям! Да будь они все прокляты, эти драконы!!!

А недавно Хави ей вообще предложил поехать к дочери!

Одной!!!

Как же, оставит она мужа одного! Не дождетесь! Когда кругом столько баб, которые только и ждут, чтобы она расслабилась, потеряла бдительность, отвлеклась!

Размечтались!

Никуда она не поедет! И своего мужа никому не отдаст!

Убьет, умрет, но не отдаст! Никогда и ни за что!

Ведьма еще эта… за что ей только деньги платили? Тьфу, шарлатанка паршивая! Может, еще к кому сходить? Говорят, в Эстормахе хорошие жрицы Лелеи и мужа там приворожить легко, но туда еще пока доберись! Муж без своего чудовища никуда не поедет, а она мужа не оставит! Может, его как-то уговорить?

Надо подумать.

Ах, как же тяжело, когда муж постоянно смотрит на других женщин! И как сложно, когда вокруг их столько – и на все вкусы! И Хави всем нравится…

А Магали стареет, она не делается моложе… очень трудно жить.

Глава 6

– Виола, я знаю, что некоторые люди тоже себя в битве теряют. Вам это не мешает?

– Мы таких никогда не выбираем, Каэтана. Подумай сама. Человек должен быть достаточно чувствительным, чтобы услышать кого-то из нас, совпасть с кем-то, если хочешь. И в то же время очень уравновешенным. Иначе не перенесет Выбора.

Ну да.

Это как фундамент у дома. Он должен быть хорошим, иначе стены не построишь. А если потом, после постройки, вдруг решаешь еще один этаж добавить, он все равно должен выдержать.

Дракон – примерно так же. Считай, добавляется еще громадная тяжесть. И чтобы ее выдержать, надо быть устойчивым. К чему?

Да ко всему…

В том числе и к драконьему боевому безумию.

Вот потому, потеряв возможность Выбора, и перестали вылетать драконицы. Разве что рядом и на совсем небольшие атаки. Чтобы им не могли нанести серьезного ущерба.

Раны заживут, а вот гибель дракона… они и так достаточно редко рождаются.

Потому драконам и нужны люди. Это как якорь, который удерживает их от падения в звериное состояние. От одичания, что ли?

Драконы помогают людям, люди держат драконов. А из-за Аласты и Варта возник такой перекос. И в мире, и с рептилиями…

Недаром Даннара мне говорила про равновесие. Действительно, и мир качается, и драконы… если что – толку не будет. Останутся одни самцы, а самки… самки просто станут дикими и хищными. А детеныши как?

Хищная драконица к своему гнезду человека не подпустит, и детеныши вырастут дикими. И драконы одичают.

Это плохо.

И так плохо, и этак плохо, и вообще…

Мы летели к храму Аласты.

После тех вечерних посиделок мы почти не разговаривали о «ночных ведьмах». Разве что Севилла попросила написать ей все слова песен. Я не стала возражать.

И написала, и напела, как помнила.

Она записала для себя слова и музыку и теперь по вечерам перебирала струны гаролы.

Мы слушали.

Драконицам, кстати, тоже нравилось. А я жалела об одном. Спеть бы здесь Высоцкого, с его бессмертным: «Их восемь, нас двое…».

Только как тут объяснишь, что такое мессершмитт, самолет и прочее?

Не надо. Пусть это останется – там… А здесь – лишь бы не было войны! Хотя здесь ее и так быть не должно. Люди грызлись между собой и будут грызться, но против внешнего врага они объединяются просто великолепно. Даже вдохновенно.

А тут внешний враг есть.

Химеры.

Я уже полюбовалась, чуть не стошнило. Спасибо, сыта.

Полагаю, власть имущие это тоже понимают. У тебя могут быть планы, деньги, связи, территории… а химеры просто хотят кушать. И ты вполне годишься на обед или ужин.

А нам все равно придется с ними сражаться. Никуда тут не денешься. И лучше бы второй раз произошел побыстрее. Будет не так страшно.

К концу пятого дня полета на горизонте показался храм Аласты.

* * *

Храм Варта был в низине, в лесу, храм Аласты располагался в горах. И его мы увидели издалека.

Храм Варта поражал скругленными очертаниями. Рядом с ним было уютно и спокойно.

Храм Аласты был иглой, протыкающей небо.

Черной иглой, страшной иглой…

И веяло от него чем-то таким… гадким. Неприятным. Как сквозняк по полу – вроде бы и не такая беда, что горе, но если вовремя не прекратить – ты и пневмонию получишь. Легко. И неудобно, конечно. Не будешь же ты сидеть под сквозняком?

Драконицы опускались поодаль. Девочки морщились, ежились.

– Каэтана, тебе точно надо туда идти?

Мне и самой не очень-то хотелось. Но…

– Выбора нет. Надо.

– Мы тебя опять ждем?

– Ждите. Теперь три дня, – решила я. Взять с запасом, так, на всякий случай. – Если не вернусь – улетайте. Теперь вы сами все знаете, что делать, как быть… а если я не справлюсь, тут и никто не справится.

– Ты на себя не слишком много берешь? – фыркнула Ярина.

Но так… беззлобно.

Она уже не оспаривает мой авторитет, она приняла меня как командира. Но такой уж она человек, поперечный. Всегда будет вставлять шпильки. Оно и хорошо, не расслабишься.

– Мы подождем, – тихо сказала Кайа. Я кивнула ей, хлопнула по плечу Ярину.

– Даром бы оно мне не надо. Только кто-то должен идти и делать. Разве нет?

– Разве да, – сдалась подруга. Да, уже почти подруга. Боевая. – У меня мать постоянно так говорит.

– И делает. Хотя кто-то наверняка считает, что она много на себя берет.

Ярина только фыркнула. Сказать такое эссе Евгении? А у вас окоп есть? А бронежилет? Нет? А зря…

– Ладно. Подождем мы тебя три дня. Поешь хоть?

Я качнула головой.

Есть хотелось, но на некоторые дела лучше идти голодным. Вот, к примеру, когда драконы дерутся. А то всех монстров за… плюешь. Или как сейчас.

Боги народ не слишком толерантный. И выглядят по-разному, и пахнут, и ощущаются, и вообще… Аласта все же богиня мертвых. Это серьезно. Вот Хель вспомнить из сказок викингов? Наполовину гниющий труп, наполовину анатомическое пособие. Так полюбуешься – не обрадуешься. А на сытый желудок… стошнит еще.

Не-не, рисковать не будем. Лучше поголодать чуток.

Но опыт я учла, галету и флягу с водой в карман сунула. Хватит сразу не сдохнуть, а там и позвать смогу.

И направилась к храму.

Если храм Варта живность не обегала стороной, то храм Аласты, кажется, даже змеи обползали.

Почтительно и далеко.

Черная стрела вырастала передо мной, все выше и выше… Я поежилась у входа.

Как так получается? Двери нет, а внутри ничего не видно, словно чернилами все залито. Словно там кальмара за хвост подергали…

Я оглянулась назад.

Они стояли и ждали.

Девочки, драконицы… и все смотрели. И я не могла предать их надежды. Нет, не могла…

И решительно сделала шаг вперед. И сумрак упал на меня, отсекая от мира, как толстое одеяло на голову. Одним движением.

Странно, но в полумраке все было отлично видно.

Вот храм – большое помещение, размером со спортивный зал иной школы.

Вот алтарь посередине – черная чаша и рядом с ней постамент. На него кладутся дары, а в чаше земляное масло. Оно поджигается жрецом.

А вот и статуя Аласты.

Хм… Аласту я понимала. А вот Варта – нет. Если богиня и правда такая – она супер. Изображенная в мраморе красотка заткнула бы за пояс пару дюжин манекенщиц. У нее-то все при всем. И перед, и зад, и улыбка, и лицо, и шевелюра… это вам не вешалки костлявые.

Ладно… это я от страха. А так – чего тянуть?

Я выбила искру в чашу с маслом, подождала, пока она разгорится, – и подняла руку над алтарем.

И сделала еще один порез рядом с первым шрамом.

Я угадала.

Долго ждать не пришлось.

* * *

С Вартом я разговаривала, как будто я снаружи воронки, а он внутри. А тут – тут все было наоборот. Меня словно затянуло куда-то водоворотом, потащило – и поставило пред очи женщины, сидящей на черном троне.

М-да.

Красотка.

И тут статуя не врала. Куда там Мортише Аддамс с ее подчеркнуто готическим стилем?

Тут все натуральное. Идея ужасной красоты, иначе и не скажешь.

Гладкие черные волосы до пола, громадные черные глаза – и мраморно-белая кожа. Алые губы, идеальные черты лица. И в то же время…

Такой от нее жутью веет, что ой-ой-ой. И ожерелье на шее тоже не просто так повешено. Скромное такое, черепа на ниточке. Зверей, птиц, человеческие… кажется, даже драконий череп мелькнул. Белое на белом сливается, а все же черепа темнее ее кожи.

– Человек. Забавно…

– Здравствуйте, – не придумала ничего лучше я.

– Ну, здравствуй. – Аласту я явно позабавила. Черные глаза впились в мое лицо, словно рентген последнего поколения, пронизали ледяными лучами мозг, даже зачесалось все.

– Каэтана Кордова. Служанка Даннары. С отпечатком силы Варта. Забавно. И зачем ты сюда пожаловала?

– Просить, – не стала кочевряжиться я. Ага, можно подумать, меня она насквозь просветила, а зачем я явилась – не знает. Смешно даже. Но хочет – попрошу. Кусок от меня не отломится.

– За этого предателя? А если не прощу?

– Значит, не простите, – вздохнула я. – Чего уж там… я бы тоже не простила.

– Ты и не простила.

– Вот. Поэтому и умолять у меня плохо получается. Просто я теперь с драконами связана. И равновесие опять же. И лет уж сколько прошло…

– Все равно обидно. – Богиня встала с трона. Я подавилась завистливой слюной – фигура у нее была еще лучше, чем лицо. Это и понятно – богиня.

– У меня и другие формы есть. Показать?

– А я от страха не помру?

Аласта фыркнула. Кажется, моя дерзость ее забавляла.

– Не должна. Наверное…

Человеческий скелет меня не поразил – что я, скелетов не видела? А вот нечто синее, склизкое и в струпьях не понравилось. Хотя она богиня, она эти формы может менять, как я – шляпки.

– Все верно, – подтвердила Аласта, превращаясь обратно. – Знаешь… если бы ты сама такое не пережила, я бы с тобой и разговаривать не стала.

– Варт сказал, что он сначала с вами расстался, а уж потом… того… к другой? – рискнула я.

Аласта зло фыркнула.

– Наверняка он ей еще ДО того начал авансы делать!

– Никогда не думала, что у богов это так же…

– Так же, иначе… не важно! Близко к тому, мы же творим людей – и сами созданы людьми. И я не прощу предательство!

Я развела руками.

– Тогда простите за беспокойство. Я правильно понимаю, вы-то свое и так получаете? Люди все равно мрут и животные, и уговаривать вас я не могу – морального права не имею. И предложить мне нечего. Могу только сказать, что нам всем плохо, а дальше уж на вашу ответственность.

Богиня разглядывала меня откровенно ехидно.

– Мою ответственность… хм…

Я опять развела руками. Мол, все понимаю, надавить ничем не могу, жаловаться глупо. Так что вы уж сами решайте.

– А умолять не станешь?

– Да хоть и на коленях. А поможет?

Аласта качнула совершенной прической.

– Не поможет.

Действительно, ну что я могу сказать такого, чего не знает Аласта? Чего ей не говорили? Чего она не видела в этом мире, а то и в других?

Сказать, что жизнь на этом не заканчивается? Ага, мне ли вякать? У меня-то она как раз и закончилась. Если бы не Даннара.

Что все можно пережить, что перемелется и мука́ будет? А вы знаете, сколько такой утешительной чуши говорят психологи? Да вагонами! Только вот слушать их не хочется. Их хочется прибить. А если я предложу богине сходить к психотерапевту, пришибут и меня и его.

– Безусловно.

Кто бы сомневался, богиня была в курсе моих мыслей.

– В моем царстве я владыка.

Я только вздохнула. Она, кто бы спорил. И уговаривать я не могу, я сама те же ошибки делала, и было мне больно, и обладай я ее силой, ползал бы Димусик гусеницей следующие триста лет, а то и вовсе – глистом.

– Вот видишь?

– Вижу, – вздохнула я, уже смиряясь с мыслью о собственной бесполезности. Вот как тут убедишь? Что ни скажи, а лучше промолчать. Разве что уж вовсе для очистки совести поинтересоваться: – И даже шанса не дадите?

Теперь задумалась уже Аласта. И выглядела при этом очень странно. И не хотелось ей, и не моглось, и так выглядят, когда принимают какое-то неприятное для себя решение. Или ставят над собой эксперимент. Тоже неприятный. Но – необходимый.

– Шанс – дам. Наверное.

– Какой? – тут же ухватилась я за оговорку. Хоть какой бы… а уж мы попробуем вылезти! От этого и люди зависят, и драконы, да и Фейервальд жалко. Хороший он мир…

– Вот такой. Тебя тоже предавали, и тебе было больно.

– Да.

– На этом тебя Даннара и подловила.

Я кивнула. Подловила. Да. И что с того?

– Кстати, ты не волнуйся. Боги свое слово нарушить не могут. Так что в том мире у тебя другой все хорошо. Как видела, так и сбудется.

Я выдохнула.

Не то чтобы я сомневалась, но… так, с подтверждением, и надежнее, и приятнее.

– Спасибо.

– Не благодари. А шанс тебе – вот. Если докажешь мне, что все поправимо, – прощу я этого… Варта. И проклятие свое сниму. Слово даю.

– Как доказывать?

– Да уж не математикой, понятно. Тебя тоже обидели и предали. Тебе тоже плохо и больно. Вот и докажи мне, что на том жизнь не кончается.

– Это как? Замуж выйти, что ли?

– Нет. Плевок цена тому замужеству. Ты хоть три раза выходи замуж, а если не любишь…

Я опустила голову.

Димку я любила. Было дело…

И сейчас мне искренне больно. Если бы не другой мир. Не драконы. Не Виола, с которой мы срослись душами. Не дела, которые надо делать…

Я точно знаю, будь я сейчас у себя дома, в Москве, и корчилась бы я от боли, как раздавленная змея. И кусала бы во все стороны, и тошно мне было бы до ужаса.

Потому что ни одно умное и правильное слово неспособно тебя вылечить от душевной боли. На это способны время и ты сама. Но – и только.

А со стороны тебе могут что хочешь говорить – не поможет. Некоторые вещи надо осознавать внутри себя. Не иначе.

– Именно. Вот тебе мое предложение. Если ты сумеешь полюбить – искренне, честно, настолько, что поставишь интересы чужого мужчины выше своих, рискнешь ради него самым дорогим – я поверю, что жизнь не закончена. А не сможешь – не обессудь.

Я потерла кончик носа.

Ага, делать ровно то, от чего зареклась. После Димки я себе честно клялась, что ни один мужчина, никогда, ни за что… А уж чтобы я, обжегшись, да влюбилась… я что – дура?!

– Полагаю, что нет, – со змеиной ухмылкой сообщила богиня.

Я поняла, что попала в классическую вилку. Но…

– А вдруг я через год помру? Тогда точно не успею влюбиться… и что с нашим договором будет?

Аласта задумалась.

– Это проблема. Вы, смертные, очень хрупкие.

Я развела руками. Да, мы такие. На том стоим и тем живем. И умираем тоже.

– Оговорим сроки? – предложила я. – Скажем, сто лет?

Аласта погрозила мне пальцем.

– Нет. Сроки будут такие. Если до твоей смерти ты сумеешь что-то подобное, не важно, через год или через сто лет, я сниму проклятие. Если нет… ладно! Я позабочусь о твоем хорошем посмертии.

– Получается, я в выигрыше и так и этак?

Аласта пожала плечами.

– Ты первая, кто сумел до меня докричаться. По-настоящему. Ты сама это пережила, ты держишься, ты живешь дальше. Не как мои жрецы… Они красиво говорили, а в душах – пустота. Непонимание. Равнодушие… лишь бы я и дальше помогала, лишь бы они получали деньги.

– Нашему тренеру было не все равно. Но мы ему давали прибыль, – честно созналась я. – Лошадь кормят, чистят, ухаживают… и сдают на живодерню, когда она уже не может приносить доход.

– Практически, – согласилась богиня. И улыбнулась почти по-человечески. – Я не стану подталкивать тебя к пропасти, ты сама будешь делать свой выбор и сама идти вперед. Но когда твоя дорога завершится, мы поговорим еще.

Я кивнула.

– Это царские условия. Я согласна, конечно.

– Ты не веришь, что полюбишь.

– Не верю. И вы тоже.

– Не люблю проигрывать, – взмахнула рукой Аласта. – Что ж, договор заключен.

– Если до моей смерти я сумею полюбить – искренне – и пожертвовать ради любимого всем, включая жизнь, вы снимете проклятие.

– Да. Условие – ты никому об этом не говоришь.

– Почему?

– Потому что найдется много мужчин… ты поняла.

– Но речь ведь будет идти не о них, а о моей способности любить?

– Это должны быть искренние чувства. А не обольщение.

Я вздохнула.

Учитывая мой змеючий характер, вряд ли я польщусь на жиголо. Димка меня все же любил – вначале. Это потом он полюбил другую, но какое-то время его чувства были искренними.

Аласта кивнула.

– И это верно. Что ж. Договор заключен, ты хранишь тайну?

– А Виола?

– Драконица? Она ничего не увидит. Ты сама расскажешь то, что захочешь.

– По рукам, – вздохнула я.

И протянула руку вперед. Коснулась стены «водоворота».

Аласта погрозила мне пальцем.

– Не надо. Я сама.

И на ее ладони вспыхнуло что-то черное. Как воронка… и я тоже почувствовала резкую боль в ладони.

– Ай!!!

Глаза я закрыла всего на долю секунды. А открыла уже в храме.

Флягу я высосала до донышка. И галету съела. А потом кое-как выползла из храма и направилась туда, где горел костер.

На дворе стоял вечер, я видела и девочек, и драконов: подруги сидели вокруг костра, а драконицы лежали чуть поодаль.

Им было хорошо. А мне… у меня болела ладонь.

Я посмотрела на нее.

На моей ладони свернулась клубочком черная змея. Очень ядовитая, без сомнений.

Аласта дала мне свой знак. И пари мы заключили.

Интересно, Даннара выбрала именно меня в расчете на наш разговор? Или на что-то еще?

Божественные замыслы, фиг разберешь… я точно не возьмусь. Выжить бы.

Влюбиться?

Лучше девочкам вообще ни о чем не рассказывать. И Виоле. Неприятно лгать, конечно, но что-то мне подсказывает: змея поставлена не просто так. И кусаться она будет по-настоящему.

Не надо мне рисковать ни собой, ни девочками. Ни Виолой, ни кем-то другим. Совру, конечно… пусть обижаются, зато живы будут. Это важнее, чем их мнение обо мне, вот и все.

– Каэтана?

Мариса заметила меня первой.

– Каэтана! – взлетела вверх Олинда.

– Каэ!!!

Я почувствовала себя почти счастливой.

– Девочки! Как я рада вас видеть!

– Каэ, ты садись, давай я тебе попить налью… и поесть тоже…

– Много времени прошло? Долго я там была?

– Два дня.

Ну… и разговор продолжался дольше. Это понятно.

– Два дня…

– Каэтана, о чем вы говорили?

Я хлопнула залпом стакан травяного взвара с медом, в один укус слопала поджаренный на костре сухарик – и выдохнула.

– Сейчас расскажу. Минуту.

Еще стакан взвара. И – не врать. Ну… Хотя бы по минимуму.

– Аласта там. Докричаться до нее можно тоже из любого храма. Просто… она сильно обижена на Варта. А жрецы ее уговаривали не сердиться ради своих интересов. И она еще сильнее обиделась.

– А проклятие она снимет?

– Она поставила мне условие. Только вряд ли я смогу его выполнить, – честно созналась я.

– Какое? – загорелись любопытством глаза девушек.

Я подняла руку.

Черная змея на моей ладони развернулась, зашипела беззвучно – и свернулась снова. По поляне пронесся стон.

– Расскажу – умру. И последний шанс потеряем. Поэтому – простите.

Девочки понурились.

Вот оно – преимущество Фейервальда. У нас бы точно докопались, где я такую крутую татушку сделала. И в богов у нас не верят. Сама не верила, пока не столкнулась…

А здесь все воспримут спокойно и адекватно.

– Выспрашивать нельзя, – вздохнула Ярина. – А… Виола?

– Никому нельзя. Тогда я вообще все шансы потеряю.

Какое-то время все молчали.

– Ладно! – хлопнула ладонью по коленке Мариса. – Положим, мы и так получили больше, чем рассчитывали. Мы не думали здесь что-то найти, правильно?

Тут все были согласны.

– Мы попробовали себя в бою, мы путешествовали, мы подружились. Разве нет?

– Разве да, – буркнула Ярина. Но ее хмурый вид уже никого не мог обмануть.

– Мы не надеялись, что боги нас услышат. Но Варта видели все. А Аласта… тут тоже нет сомнений.

Да уж какие тут сомнения?

– Более того, Каэтана получила условие для снятия проклятия. Это вообще больше того, что было у остальных. За многие века.

И это верно. Какая у нас Мариса умничка!

– Так что мы спокойно летим в академию.

С этим тоже было сложно спорить.

– Переночуем здесь, а с утра – в полет.

И снова никто не возразил.

Действительно, чего по ночам скакать? До утра подождет.

Змейка на ладони ощущалась под кожей как нечто живое.

Неприятно. Но…

Пусть Аласте будет хоть какое развлечение, если уж так… по-честному. А то сидит она себе, мира не видит. Полагаю, через змейку она подсматривать сможет, а то и вмешиваться. И пусть. Мне паршиво, а ей насколько? Мужчин-то на свете всяко больше, чем богов. Ей точно тяжелее пришлось.

* * *

Аласта нас прощания не удостоила. Еще всякую шушеру провожать ей не хватало. Но девочкам и змеи на моей ладони хватило с лихвой.

Они убедились, что я не лгу. И с Вартом, и сейчас. И не лезли. Молча посмотрели на прощанье на храм, так же, молча, уселись и взлетели.

До академии нам было лететь дней десять. А в проблему мы вляпались на четвертый день полета вдоль побережья. Наверное, судьба такая…

Или Аласта развлекается? Она может, она такая…

* * *

– Пираты!

Кайа кричала пронзительно, все услышали. И люди, и драконы.

Я прищурилась.

Действительно, пираты.

В этом мире «Веселый Роджер» изобретен не был, да и черный цвет не говорил о смерти. А потому пираты поднимали пурпурный флаг.

Да-да, тот самый, траурный. И изображали на нем не череп и кости, а две скрещенные сабли. Их и рисовать проще, кстати. Провел черной краской две черты – и флаг готов.

Более успешные пираты поднимали флаг из специальной ткани, которая стоила бешеных денег. Менее успешные обходились простой красной тряпкой.

Впрочем, для жертв разницы не было.

Пираты и романтика?

Забудьте!

Какая там романтика, если над вами сначала поиздеваются всей командой, а потом убьют? А до этого могут еще убить ваших близких у вас на глазах. Родителей, детей, мужа… нравится?

Никому не нравилось. И в этом мире пиратов молча вешали.

Вышел в море на корабле под пурпурным стягом? Все. Приговор. Не важно, что тебя на это толкнуло. Может, у тебя близкие помирают, может, дальние, может, обидел кто, может, выбора не было… судьям плевать. Два раза.

Потому что, выходя в море под пиратским стягом, ты обрекаешь на смерть невинных людей. Стало быть – повинен смерти.

До суда, кстати, обычно не доходило. Среди капитанов любого флота считалось хорошим тоном, захватив пиратский корабль, художественно развесить на его реях всю команду и в таком виде сдать в ближайшем порту. Исключение могли сделать для пиратского капитана и для боцмана. Нет-нет, не из жалости или милосердия.

Просто эти люди могли служить источником ценной информации. Поэтому сначала для них были предусмотрены длительные пытки, а потом все равно казнь.

Но здесь и сейчас бой шел не в пользу корабля… чьего?

Похоже, это свои. То есть равенцы. Неудивительно, кому еще быть вдоль побережья Равена? Чаще всего им и плавать. То есть ходить или как там это у моряков?

Корабль равенцев явно терпел поражение. Два корабля под ало-черными флагами наскакивали на него с двух сторон, старались забросить крюки и перейти к абордажу… Равенец маневрировал, но это уже чистая удача. Сейчас ветер переменится – и песец ему придет.

Но пара минут у нас точно есть. Посоветоваться.

Я резко дунула в свисток, показывая снижение. Мы шли вдоль побережья, так что могли приземлиться на берег на пару минут.

Корабли на нас внимания не обращали. И не до того, и известно, что драконы не вмешиваются. Так какая им разница?

– Драконы не вмешиваются.

Это и Виола сказала. И остальные драконицы явно ее поддерживали.

– Может, пора что-то менять? – Кайа смотрела почти с отчаянием. И я, кажется, сообразила.

– Ты… знаешь этот корабль?

– Он называется «Белый лев». – Виола сообщила мне название, которое я не заметила. И я озвучила его для всех.

Кайа закивала.

– Да! Это один из наших кораблей! И там может быть мой брат…

Я хлопнула рукой по коленке.

– Это меняет дело. Девочки… драконицы не вмешиваются, я понимаю. Но брат Кайи – это ее семья. А семью надо защищать.

Против этого драконицы возражать не стали.

– Да и вообще, пираты – мразь и пакость, – подвела итог Ярина. – Мы однажды чуть им не попались… убивать их надо! Сразу же!

Эйра повернула голову и посмотрела на подругу.

– Да, – ответила ей Ярина. – Вы просто не понимаете, как это – когда ты ничего не можешь сделать! Только молиться, чтобы эта мразь не победила, потому что иначе… Каэтана сама не представляет, что сделала… девочки, пожалуйста! Я Кайю поддерживаю полностью! Давайте порвем эту мразь! Такие не заслуживают жить на земле!!!

Я оглядела всех. И девушек, и дракониц.

– У них арбалеты. И эти… стрелометы. И стрелять в нас будут, определенно… не боитесь жизнью рисковать?

Не боялись.

И серьезно готовы были на все, чтобы порвать пиратов.

М-да. Это Фейервальд. Пожалуй, расскажи я им про Френсиса Дрейка, сэра, про Генри Моргана, тоже сэра, про то, как короли Англии кровавыми драгоценностями от пиратов не брезговали, – девчонок вытошнит. Здесь это…

Я даже слова-то такого не подберу! Как в нужник нырнуть и там жить и содержимым питаться!

И пролететь мимо мы уже не сможем.

– Девочки, – решила я. – Атакуем, как тварей. Драконицы, у которых нет всадниц, держатся в резерве. Близко не подлетают, жгут на расстоянии, подстраховывают нас.

Драконицы переглянулись.

Они понимали. Те, кто с нами связан, не потеряют рассудок в бою. А остальные четыре?

Кто-то, не будем показывать пальцем, еще шрам на боку залечивает. От кислотного ожога.

– Мариса, ты подстрахуешь Кайю. Олинда – Фатиму, Севилла поддерживает меня, Ярина – Майю. И наоборот тоже, поняли? Работаем двойками, следим друг за другом, если нужна помощь, в первую очередь помогаем своим. Сначала огнем плюются те, кого я перечислила, то есть Эстанс, Медея, Эльта, Эйра. Потом они взлетают, а за ними идут Исла, Гарида, Виола, Лориса. Отстрелялись – на взлет, и атакует последняя четверка. Мариса и Олинда – ваши пары атакуют левый корабль пиратов, мы с Яриной – правый. Свободные драконицы – делитесь на две группы по два дракона и делите корабли. Чтобы на каждого пирата пришлось поровну. Нечего крыльями сталкиваться. Все поняли?

И поняли, и были согласны. Конечно, все я не продумаю, но это наш второй бой. И первый был – с тварями. Полуразумными… Он не считается.

– Одеваемся, маскируем морды.

Могла бы и не приказывать. Девочки уже натягивали шапочки-балаклавы, которые пошили сами, чуть ли не на коленке. Ничего, пока и так сойдет. Главное, наших лиц не увидят, даже если капюшон слетит. Это рядом с деревней мы не пролетали. А тут-то будем рядом кружиться, мало ли кто и что углядит?

Вещи мы бросили прямо на пляже. Будем живы – вернемся за ними. Нет? Все равно будет…

И взлетели.

Вот теперь на кораблях на нас обратили внимание. Кажется, пираты что-то кричали.

Кажется, даже кинулись переводить стрелометы. Но там своя засада.

Они не предназначены, чтобы стрелять вверх. Разве что навесными, а так до нас не слишком и достанешь…

Я пикировала на корабль пиратов. Я видела и гадкую кровавую тряпку с черными саблями, и людей на палубе, и кто-то бежал, а кто-то схватил арбалет…

– Виола!

Драконица меня прекрасно слышала.

Первый же огненный плевок накрыл невезучего стрелка, поджарив его вместе с арбалетом. Мы опустились почти к самому кораблю – и снова взмыли в воздух.

Рядом пикировала на врага Эйра. И тоже – плевок и вверх.

Я не смотрела назад, но точно знала, что сейчас идут в атаку Эльта и Лориса. Так же плюются огнем, так же взмывают вверх.

И замыкают карусель две драконицы, которые пожелали остаться безымянными. Пока для них не найдется подруг.

Вверх – и вниз. И снова вверх.

Рядом свистит арбалетный болт. Кажется, среди пиратов не все трусы. Только подонки.

Что ж, они могли попробовать сопротивляться. А мы можем и еще раз – и вниз!

Просто нас – мало. Что такое шесть дракониц на корабль? Они же не могут на него приземлиться! Длина корабля примерно как длина дракона, от носа до хвоста, это много. Плевок – пожар – и пираты его тушат. Да, они упускают свою добычу, но… они наверстают. Потом могут попробовать догнать.

И снова – плевок!

И снова – пожар…

Корабль равенцев, понимая, что пришла помощь, поступил правильно. А именно: развернулся – и принялся отходить. Бочком-бочком…

«Белый Лев»…

Надпись на борту мелькнула как-то мимо, но отпечаталась. Значит, Кайа права. А есть ли там ее брат, нет ли брата – второй вопрос.

– Жги паруса! – подала я команду Виоле. – И передай остальным, пусть работают по парусам! Бьют по мачтам!

Корабли пиратов веслами оборудованы не были. Только парусами. Вот если сжечь им на фиг такелаж, у них будут серьезные проблемы. Может, что-то и как-то они решат, но это будет сильно потом. Не то что корабль равенцев уйдет – лето пройти успеет.

Если бить по палубам, там пожар потушат. Есть на всех кораблях бочки с песком, им палубу засыпают при абордаже. Чтобы ноги в крови не скользили…

Если кого-то из пиратов обожжет – это ж твари! Плевать им на своих!

А вот если такелаж…

Виола вняла – и при следующей атаке снесла мачту.

И еще одну.

Паруса вспыхивали, пираты засуетились, заорали, несколько болтов пролетело очень близко… по счастью, меткими стрелками они не были. Да и разные это вещи: попасть в цель – и просто накрывать противника шквальным огнем, не давая подняться, высунуться из укрытий, атаковать…

– Ислу ранили! – передала Виола. – Она отходит…

– Кайа?

– Цела.

Я оглядела пиратские корабли.

Хм-м…

Свисток прорезал шум боя. Драконицы, которые преотлично его слышали, принялись взлетать вверх. Воздух – он тоже не однородный, есть теплые и холодные слои, в каких-то драконам легче держаться, парить как птица…

Я оглядела поле боя.

Корабль равенцев решительно драпает к горизонту. И пусть его. Представляться и получать благодарность меня не тянет. Живы – и ладно.

Пираты… один корабль капитально выведен из строя. Из мачт осталась только одна, наверное, главная. Ее даже драконы свернуть не смогли. Но старались, вон, следы когтей. Это зря, конечно, но я их потом пропесочу.

Остальные мачты драконы снесли, паруса где порваны, где горят, такелаж так запутался, что макраме отдыхает.

Второй корабль еще хлеще. Там и главной мачты не осталось, ее просто вывернуло напрочь из крепления, и в палубе такая дырень…

Не затонет. Но и жизни не порадуется.

И такелаж горит… Вторым кораблем как раз Кайа занималась. Надо полагать, душу вложила. Где она, кстати?

Я огляделась. Ага.

Исла летит к берегу, ее поддерживают две безымянные драконицы. Да, у драконов и такое есть, оказывается. Как-то они собираются в ордер по трое, Исла переносит на них часть своего веса, и они вместе планируют.

– Мне кажется, им хватит?

Виола согласно наклонила голову.

– К берегу! – передала я по драконицам. И подумала, что так дело не пойдет. Надо рупор, корректировщика, сигналы…

Это сейчас у нас художественная самодеятельность, а если работать всерьез?

Вот эс Хавьер своих обормотов каждое утро на тренировку выводит – зачем?

Да именно за этим! Потому что нет громкоговорителя, нет координации, остается только нарабатывать слетанность. Собирать драконов в звенья и уже им ставить задачу. А как они ее решат…

Потому и потери, потому и раны…

А что можно с этим поделать?

Это математику я знаю хорошо. А на физику у нас хвостом махнули… драконьим. Рупор – ладно, но рупоры и здесь преотлично сделали, без меня. А громкоговоритель как сделать? Там же какие-то приборы нужны, катушка, магнит, стержень, что-то еще…[37]

Да я под расстрелом ничего такого не придумаю!

Связь на расстоянии?

Тоже нереально.

Драконицы могут общаться друг с другом, но как это реализовано в бою? У меня появляется прорва тем для разговора с эсом Хавьером.

Мы медленно планировали к берегу.

* * *

– Что с Ислой?

– Она сильно ушиблась, когда мы мачту сворачивали. – Кайа выглядела откровенно виноватой. – Если бы девочки нас не подхватили, мы бы пропали. Спасибо вам! Громадное!

Чешуйчатые многотонные девочки только что лапкой не шаркнули, показывая, какие они хорошие. Я подумала, что надо бы и им напарниц найти – такие дракоши пропадают!

Но Кайа получила подзатыльник.

– Твоя затея?

– Да… я дура. Я знаю.

– Ислу это очень утешит, – огрызнулась я. – Показывай давай!

У черной драконицы был явный сильный ушиб. И передние лапы плохо работали. Она просто на мачту грудью налетела, хорошо хоть – контролируемо. Вывернула ее из гнезда, но и сама сильно ушиблась.

– Дня четыре мы тут будем, – приговорила я жестко. – А то и пять, пока Исла не оправится. Кайа, ты поступила безответственно! А если бы ее ранили? Если бы в вас в это время попали из стреломета? Если бы кто-то просто мечом рубанул?

Кайа стояла и ревела. Но я останавливаться не собиралась.

– Просто представь – Исла погибнет! Она не железная, она живая и уязвимая, как и ты! Ты сможешь без нее жить? Ты брата хотела выручить? А дочь твои родители бы потеряли, ты же погибнешь вместе с Ислой!

Исла недовольно шевельнула хвостом, но Виола тут же показала ей свой. Мол, не мешай воспитательному процессу!

– Я еще подумаю, что с тобой делать, – припечатала я подругу. – А пока… обустраиваемся. Еще раненые, пострадавшие есть?

– У Медеи коготь на лапе сломан. Мы в такелаже запутались. – Олинда покраснела.

– Вот! – добила я Кайю. – И вы могли запутаться! Скажи спасибо, драконы раньше не вмешивались и пираты к этому не были готовы, а так от вас бы и чешуи с хвоста не осталось! Олинда, ты-то!

– Мы чуточку не рассчитали, когда мачта начала падать.

– Еще и подругу подставила.

Кайа ревела уже в голос. Пришлось махнуть рукой, присесть рядом и погладить ее по волосам.

– Ладно, успокаивайся. Все живы, все более-менее целы, Исла оправится, Виола сказала. А за одного битого двух небитых дают.

Олинда присела с другой стороны и тоже погладила подругу по плечу.

– Ну, что ты… я бы тоже за брата испугалась.

– И я бы за родных порвала. – Ярина утвердительно кивнула. – Ты молодец, Ибанес, я от тебя не ожидала. Думала, ты плакать и скулить будешь.

Кайа и плакала.

Ничего, первые блины всегда гадость. Но съесть этот блин надо. И устроить разбор полетов и все остальное…

Пираты пока болтаются в пределах видимости. Но подозреваю, к нам они не полезут. Двенадцать драконов – чудесный аргумент. И что дракоши с ними сделают… да все! И для начала – сожгут, а потом, может, и сожрут. Очень даже запросто.

* * *

Вечером мы отдыхали у костра. Подсчитывали потери, подводили итоги.

Приговорили остатки вина из фляги. Зря я вторую не взяла, а надо бы… Но кто ж знал?

Запишем себе: выпивка лишней не бывает. В любом мире. В любой ситуации.

Из потерь – сорванное горло у Майи: в запале попробовала докричаться до своей драконицы, забыв, что Лориса ее отлично и так слышит. Вот и сорвала голос.

Коготь на лапе у Медеи.

Сильный ушиб у Ислы и три литра слез у Кайи.

Из-за Ислы мы тут и оставались. Устроились поудобнее, поставили палатки… пиратов уже видно не было. Есть тут какое-то течение, так что их без нашей помощи снесло. Как то самое, которое в проруби.

Это хорошо. А то не удержались бы, добили.

Кстати…

– Девочки, в следующий раз такого быть не должно.

– Не помогать? – вскинулась Ярина.

– Не рисковать собой понапрасну, – разъяснила я. – Вот смотрите, Кайа сорвалась, налетела на несчастный пиратский корабль… вы с Ислой его хотели в зубах утащить? Отбуксировать подальше?

– Каэ, ну хватит тебе!

– Не хватит. Я тебя еще пять дней пилить буду, пока Исла на крыло не встанет. И, девочки, хотите вы, не хотите… давайте тренироваться!

– Где и как? – У Ярины сомнений не было.

– Пока – здесь и сейчас, над морем. Потом в академии тоже будем. Прорабатывать схемы, летать… вот с полетами не знаю, как получится. Но пробовать надо, вы же понимаете!

Девочки понимали. И что там нам не здесь, и что так легко не полетаешь, и остальное…

– Каэтана… мне страшно, – тихо созналась Мариса. – Сегодня ведь любую из нас могли убить. Спокойно.

– Да, – не стала скрывать я. – И убить могли, и дальше могут, и неприятностей у нас еще будет воз с прицепом. И родные будут отказываться, и ругать нас будут вдоль и поперек, и все это ради того, чтобы сто лет спустя какая-то соплячка, глядя на наши портреты, сказала: вот дуры-то! Я бы так никогда не сделала, я умная!

– Уши оборву! – рыкнула Ярина.

– Через сто лет? Вряд ли.

Девочки улыбались.

Здесь и сейчас они были победительницами. И им это нравилось. И я не хотела отнимать у них момент радости. Потом будет еще многое, и разбор полетов, и схемы, и ругань… но сейчас – пусть.

Сейчас мне тоже хочется сидеть на песке, грызть поджаренную на костре лепешку и ни о чем не думать. И ночь, и море, и драконы рядом, и тишина.

Спасибо тебе, Даннара. Спасибо за Фейервальд.

Интерлюдия

1

Сол и Марко Ибанесы выпивали в капитанской каюте.

Капитаном на корабле «Белый Лев» был не Сол, но капитан сейчас лежал на койке и глухо постанывал во сне.

Его пираты ранили. Попал арбалетный болт… и кто его знает, довезут ли?

И все равно – повезло.

Сол уж и не рассчитывал ни на что. И обидно было. Сам-то он ладно – старший. А Марко за что? Парню всего двадцать два, считай, пожить не успел. И пираты…

Откуда их только вынесло?

Не иначе, навел кто, знали, что «Белый Лев» везет ценный груз.

Пряности. Розовое и черное дерево. Жемчуг.

Хороший куш для пиратов, вот и выскочили вдвоем, гиены… налетели, закружили, отсекли…

Сол прекрасно понимал, что им не уйти, и продумывал только возможность спасения для брата. И знал, что Марко тоже никуда не уйдет. Не тот характер.

Родителей жалко.

Сестер…

Все чаще падали рядом моряки, готовились к абордажу пираты… а потом все изменилось в один момент. Потемнело небо, захлопали рядом крылья… драконы?

Они никогда не вмешиваются в человеческие дела!

Но…

В этот раз – вмешались!

Они налетали, поливали пиратские корабли огнем – и тут же отлетали в сторону, и следующие… Драконов было немного – или наоборот? «Колесо» они крутили так, что пиратам явно казалось что-то жуткое. Словно сотня драконов налетела или две… а уж когда черный дракон с налета снес главную мачту корабля, пиратам и вовсе стало не до купца. И боцман не растерялся.

Кому в ухо дал, кого просто пнул, но матросы собрались, полезли на ванты, корабль начал постепенно принимать к ветру и уходить от драки.

Вот оно и правильно, вот и хорошо.

Так что сидели два брата сейчас, праздновали второе рождение, считай. А заодно за капитаном приглядывали. Раненых было много…

– Интересно, почему вмешались драконы?

– Да кто ж их знает? Повезло, наверное…

– Может, там кто знакомый был?

Парни переглянулись. Вообще… был и такой вариант. Это у Сола в академии никого, он туда и не ездил даже. А Марко был. И Леандро тоже…

Мало ли кто?

Или молодняк, сорвиголовы, которым тоже не понравилось нападение пиратов…

– Может. Говорить об этом будем?

Сол качнул головой.

– Нет. И матросов предупрежу. Не было ничего, понял?

– П-понял. А почему?

– Потому что драконариям нагорит. А мы им беды не желаем, верно?

– В-верно, – согласился Марко.

Поговорят они и с командой. И все согласятся молчать. И – странный случай – даже будут молчать. Повезло.

А еще больше повезет девушкам в другом. В том, что встретится с утра братьям сторожевик, который курсирует вдоль побережья, расспросит о случившемся и, услышав: «Пираты напали, с трудом отбились», пройдет вдоль берега. И найдет два пиратских корабля, которые пока еще не починились, а просто дрейфовали по течению.

Ну и результат тоже будет.

Два корабля приведут в гавань, как и положено.

С развешанными на бортах пиратами. И их вопли про сволочей драконов никто и слушать не будет.

А зачем?

Плевать, что там орут покойники. Пусть орут! Они никого не жалели, их никто жалеть не будет. Все закономерно. И единственное, о чем жалел капитан сторожевого корабля, так о том, что традицию соблюсти не удалось.

Положено – как? Давно положено, еще предками.

Пиратов развешивать на реях. А тут и мачт нехватка, и рей, и все опаленное… может, и правда драконы?

Ага, как же!

Делать драконам больше нечего, только на пиратов охотиться. Небось сами напились до изумления, да чего-нибудь и подожгли. Горючую смесь, к примеру. Мачта?

Так это ж пиратский корабль, а не флотский! Кто его знает, когда там ремонт делался! Они ж одним днем живут, в будущее не глядят! Им лишь бы сейчас кусок урвать, в походе. Выпить да погулять. А что там дерево подгнило…

И такое бывает. И не такое даже бывает.

Так что разбираться с тем случаем никто не стал. Каэтана об этом не знала, нервничала, но никто не пришел, и в академии никто не задавал вопросов, и последствий не было. Никаких.

Девушкам просто повезло.

2

Рауль Кордова пил.

Мрачно, жестоко, беспощадно и бессмысленно.

Надирался до зеленых кроликов, потом отлеживался – и повторял. И снова заливал в себя дозу горячительного. Хозяин постоялого двора очень жалел постояльца и подливал по первому требованию. А то как же!

Горе – ладно! А позор какой?

Лиезы вон всей семейкой из столицы удрали. Говорят, сына там отец порол так, что стены дрожали от воплей, мать слегла, и муж повез ее на воды.

А Кордова?

Так-то понятно, что о нем и не сплетничает особенно никто. Ну кому, кому он нужен триста лет со своими науками? Да с доплатой не возьмут! Но тут в другом беда.

В чуйствах!

Любил он эту шлюху, понимаете?!

Или любил, или думал, что любил, тут разница невелика. Человек же сам себя в чем хочешь убедить сможет, так он устроен. Вот и напивался эс Кордова. Вот и заливал тоску вином!

Или просто боялся будущего?

Ну так… немного!

С раэшей Летицией его жизнь все же была более-менее спокойна. Он занимался наукой, она хозяйством, потом в постели его ждала теплая и услужливая женщина, все шло ровно и спокойно.

А сейчас что?

Придется всем заниматься самому?

Счета эти проверять, прислугу строить… умеет?

Неохота!

Понимаете – не-о-хо-та!!!

Можно вызвать дочь из академии, и пусть она занимается поместьем. Но для самого-то главного дочь и не годится! Вот и надирался Рауль. То ли с тоски, то ли от предательства, то ли… что уж там! Было один раз – кто сказал, что не бывало такого и раньше? Может, над ним давно все соседи смеялись? И он давно олень рогатый!

Всякое может быть, в том числе и такое… Тяжко!

Вот и сегодня он сполз в общий зал. Ему хотелось съездить в банк, взять еще денег и снова надраться. Так что с утра пришлось опохмелиться, кое-как переодеться…

А все равно ничего делать не хотелось.

Рауль двигался, словно сомнамбула, пока не столкнулся с чем-то… с кем-то…

– Ох! Эс, осторожнее!

Рауль поднял голову – и обомлел.

На него смотрела явно эсса. Симпатичная, молодая, обаятельная, в модном платье и с дорогущей сумочкой на цепочке, по последней моде. Смотрела, улыбалась… так, что Рауль сразу осознал, сколько времени он не брился, не стриг ногти и каким перегаром от него воняет.

– Простите, эсса! Умоляю…

Мелисса Эррера, филигранно столкнувшаяся с эсом Кордова, разглядывала его из-под густых ресниц.

Ну… так себе.

Очень сильно так себе.

Весь какой-то потрепанный, поеденный молью, непритязательный и непривлекательный. Но ей выбирать не приходится. После ссоры с Лонго… да кто ж думал, что она так близко к сердцу примет проблемы этой Косты! Подумаешь там, потрясла Мелисса чуточку семейный счет Коста, не обеднели бы! Так нет же!

Евгения Лонго чуть ее с костями не сожрала.

Пришлось и все драгоценности вернуть, и долговое обязательство подписать… аж на десять тысяч золотом! А Мелисса деньги не печатает!

Значит – отрабатывать.

Впрочем, мужчину соблазнить – не кирпичи таскать. Так себе мужчинка, но Евгения сказала, что у него есть своя асьенда, есть деньги, хотя и небольшие, и нет мозгов. А что еще нужно для идеального супруга?

Мелисса уже задумывалась над тем, чтобы выйти замуж еще раз. Возраст, знаете ли, моложе она не становится, а вот морщинки появляются. И конкурентки плодятся еще почище кошек и морщинок.

Надо, надо искать себе тихую пристань. Но – где?!

В Равене о ее похождениях знают.

В другое государство уехать? А не хочется, здесь как-то привычно, спокойно, с тем спала, с тем кофе пила, а в том же Санторине, к примеру, придется все заново налаживать. Да и денег таких нет, чтобы взять и уехать.

Мужчинка, конечно, очень средненький. Но на безрыбье, пока что… почему нет?

Рауль и сам не понял, как оказался сидящим на удобном диванчике, как его принялись расспрашивать о жизни, не обращая внимания на внешний вид и не морщась от запаха перегара, как ему начали сочувствовать и соболезновать…

Он просто наслаждался такой умной и участливой собеседницей. И как-то неожиданно для себя договорился погулять с ней по столице и достопримечательности ей показать и выпить вместе кофе, раз уж он ее так неловко толкнул…

Раэша Луна?

Да и пусть ее!

Тут вон какая красавица на него клюнула! Шикарная! И лет на пятнадцать моложе, чем он.

Ну, в последнем он сильно ошибался, просто Мелисса за собой очень и очень следила. И выглядела в своем возрасте лучше, чем многие двадцатилетние. Это так, к слову.

Сначала она все делала по обязанности – хоть долг ей спишут, но потом оценила «фазана», увлеклась, и «ощипывала» его уже вполне профессионально.

Такое ей и самой в хозяйстве пригодится. Точно-точно…

Судьба Рауля Кордова была устроена. Даже если он пока об этом и не подозревал.

3

Вот чего не любил эс Чавез, так это вмешательства в свои дела и академии. В частности, просьбы о трудоустройстве бывших учеников.

Отучился ты три года?

Ну и проваливай отсюда, не загораживай другим небо!

Отучилась ты три года? Не вышла замуж? Ну так и брысь охотиться в высшем свете, чего тебе здесь время терять? Ничего нового уже не увидишь…

Сейчас, увы, это не сработало.

– Эсса Мариса Лиез. Вот еще проблема!

Шикарную кареглазую блондинку эс Чавез помнил. Выглядела она, конечно… кого угодно до глубины души проймет! Но зачем ей в академию?

В дверь постучали, и вошел эс Хавьер.

– Что нужно? – не стал церемониться Орландо.

– А, уже пришло письмо? Про Марису Лиез?

Эс Хавьер тоже не церемонился с эсом Чавезом. Они друг друга давно знают, они друг другу нужны, пожалуй, они и друзья – насколько могут. Чего поклоны разводить? Время тратить? Так оно не казенное. И не прирастает, время – не капитал в банке, чтобы проценты капали.

– Пришло. Ты в курсе?

– Более чем. Если есть возможность, помоги девчонке. Ей правда надо.

– Что там такого в столице случилось?

Орландо был дипломатом в достаточной мере, чтобы находить со всеми общий язык. Но вот новости из столицы в академию доходили с большой задержкой. Увы.

– Куча всего неприятного. Отец эссу Лиез сговорил, а на приеме по случаю помолвки у жениха кукушка улетела. Да так хорошо, что и не вылечат никогда.

– Однако, – невольно посочувствовал ректор.

– Это еще не все. Расхлебать не успели, как ее брата поймали со спущенными штанами, и ты думаешь на ком?

– На ком?

– На любовнице Рауля Кордовы. Пришел, понимаешь, руки дочери просить – и попутно не удержался. Их голыми застали, скандал был – куда там той Марисе.

– Кордова… Каэтана Кордова?

– Именно. Ну, ей-то это как раз все безразлично, человек такой. А и кому эти Кордова интересны в своей глухой провинции? А вот Лиезам досталось. Их по столице только глухие не склоняют, у старшего эсса сердце прихватило, они с женой на отдых уехали.

– Вот почему младших Лиезов сюда сослали?

– Именно. А куда их еще?

Орландо только вздохнул.

Ладно, в таком разрезе история приобретала новый интерес. Если у Марисы Лиез нет другого выбора… а его нет, куда сейчас с такой славой? Тут год нужен, чтобы скандал хоть чуточку утих.

– Да и с Эдгардо Молиной у них вроде как неплохо налаживается, – добавил эс Хавьер.

Орландо поморщился.

– Мне тут только этого не хватало!

– Что такого? Орландо, оставь девчонку, вон, к примеру, помогать эсу Перезу. Он жаловался, ему рабочих рук не хватает. Карты составляет, копирует, высчитывает – смотреть страшно! Слушать еще страшнее. Пусть эсса Лиез ему помогает, глядишь, и польза будет.

– Пожалуй что. Ладно, возьму я ее к эсу Перезу, пусть бумажки перебирает. Так и быть.

– Спасибо, Орландо.

– Тебе-то что с того?

– А меня за нее тоже попросили. Так что… я свое слово выполнил.

– Дорого хоть заплатят?

– Услугами сочтусь, – не стал врать эс Хавьер. – Деньгами мне ни монеты не выделят.

– Значит, не Лиезы. Молина?

– Орландо, хватит допытываться. Сам понимаешь, я не признаюсь.

– Ну хоть намекни.

– Перебьешься. Лучше вызови девочку, да и приказ составь. Пусть успокоится, ей и так тяжело…

– Ладно. Вызову. И Переза обрадую. Пусть уж она побудет в академии годик-другой. Замуж, конечно, выйдет, но время нужно, чтобы скандал улегся.

Эс Хавьер кивнул.

Что ж.

Вот он и помог. И девушкам, и драконам. А благодарность…

Есть вещи, которые ценнее денег. Жаль только, что ему они никогда не достанутся. Ничего, он и с этим справится, он сильный. Только вот и сильным иногда бывает больно.

4

Эс Орландо Чавез смотрел на стоящую перед ним девушку. Девушка чуточку нервничала, переминалась с ноги на ногу, но все равно оставалась прехорошенькой.

Красавица – главное, что можно было сказать о Марисе Лиез.

Светлые кудри, которые стянуты бархатным бантом так, чтобы выбиваться, падать по спине, так и манит провести по ним рукой. Громадные карие глаза – бархатные, беспомощные, словно у олененка, точеное лицо…

А фигура?

Предел мужских мечтаний, да и только!

С другой стороны, все они, в академии, через одну такие. Орландо это хорошо знал. Куда только обаяние девается, когда они мужчин начинают делить? Гарпии позавидуют![38]

Потому, кстати, Орландо второй раз и не женился, и не собирался. Насмотрелся. Лучше уж приятные и спокойные товарно-денежные отношения. Ты любовнице домик снимаешь, подарки даришь, а она тебе в ответ удовольствие, а не выгрыз мозга, как тому же эсу Хавьеру. Вот уж кому посочувствуешь-то… Впрочем, на лице мужчины эти мысли не отразились.

– Эсса Лиез, присаживайтесь. Я получил письмо от вашего отца. И хотел бы услышать ваше мнение.

Мариса присела на край стула. Может, еще бы полугодом раньше она бы застеснялась, она бы опускала глаза и мямлила, она бы попробовала пококетничать, она бы…

Какие глупости она могла бы творить, не будь у нее Эстанс! Но Эстанс была, и Мариса не могла себе позволить отъезд из академии.

– Эс Чавез, я не знаю, о чем именно написал мой отец.

– Он просит предоставить вам место в академии. На этот год.

Мариса молча кивнула. А что говорить-то? «Пожалуйста»?!

Да если поможет, она и на колени встанет! Только пусть, пусть ее оставят здесь! Пожалуйста!!!

– Вы тоже этого хотите, эсса?

– Больше всего на свете, – вырвалось у Марисы.

– Хм. Неожиданно.

– Эс Чавез, – собралась с мыслями девушка, – я отлично понимаю, что в ближайшее время, после скандала, замуж мне не выйти. И буду рада оказаться полезной, узнать что-то новое, интересное. Пока в моей жизни нет семьи и супруга.

– Первый раз слышу такие слова от эссы.

– Не все об этом задумываются, – позволила себе улыбку Мариса. – Сказки заканчиваются свадьбами, а потом начинаются будни. И тяжелый труд, ведь супружество – это работа. Иногда даже каторга. Как повезет. А я не знаю, повезет мне или нет. И возможность прожить еще год спокойно для меня важна.

Орландо только рот открыл. И закрыл, звучно лязгнув зубами.

Действительно, он и сам так думал. Но услышать об этом от другого человека? Неожиданно. В этой красивой головке еще и мозги имеются?

– Работа, эсса? Хотя я понимаю, приемы, платья, высший свет, в котором вы наверняка будете приняты…

Мариса печально улыбнулась.

– Два разных человека, часто ничего не знающих друг о друге, – и рядом. Увы, наш мир устроен так, что подстраиваться под мнение мужчины придется мне. Соответствовать его ожиданиям, возможно, переделывать себя. Это очень нелегко. Построить крепкие отношения, сделать дом не просто четырьмя стенами, а местом, куда захочется возвращаться каждый день. А еще дети. Которых надо выносить, воспитать… Моя мать плакала, когда расстроилась моя помолвка. От счастья. Жить с безумцем не пожелаешь и врагу, а мой отец готов был отдать меня.

– Вы так свободно об этом говорите?

Мариса пожала плечами.

– Об этом сплетничает весь свет. Значит, и вы будете знать. Ферреры скрывали это, но шило вылезло из мешка вовремя. Я не виновата в случившемся, да и мой отец… он тоже не знал, насколько плохо с несчастным Жоао. Надеюсь, ему окажут необходимую помощь. Это, конечно, самый страшный вариант супружества, но и остальные… Выбирая между каторжным трудом и приятным времяпрепровождением в академии в качестве помощницы эса Переза, я легко выберу второе. И буду счастлива.

Орландо покачал головой.

– Вы меня поражаете, эсса.

Мариса посмотрела прямо в глаза ректора. Красивые, кстати говоря, большие, темные, с длинными густыми ресницами. И мужчина он вполне симпатичный, девушки ему глазки строят упорно, только он никого не замечает.

– Вы откажете, эс Чавез?

– Нет. Вы на год отправитесь под начало эса Переза. Кстати, я уже поговорил с ним, он не против.

Мариса улыбнулась.

– Спасибо, эс ректор!

– Не за что. Я думал, эс Перез будет ругаться.

– Эс Чавез, моя подруга, эсса Кордова, помогает ему с научной работой. Ну и я тоже… чуточку.

– С научной работой? – удивился Орландо.

– Мы ищем для него данные, эс, – пояснила Мариса.

Действительно, обрабатывала и считала Каэтана, но она же показывала, как и что. А искали-то все вместе!

Орландо кивнул.

– Ну, если так, эсса, помогайте. Вдруг да и польза будет?

Мариса промолчала. А чего доказывать? Будет, не будет – дальше видно будет, как говорит та же Каэтана. Главное что?

Главное – она остается в академии.

– Эсса Лиез, я не смогу выделить вам отдельный дом. Жить вы будете в общежитии, и я даже буду платить вам небольшую зарплату. Остальное – как и во время обучения. Питаться в столовой, выполнять то, что прикажет эс Перез.

– Да, эс Чавез.

– Если будут проблемы – приходите. Я буду рад вам помочь.

Мариса счастливо улыбнулась.

Проблемы?!

Разве могут быть проблемы, когда она еще на год остается – здесь! Рядом с Эстанс! С девочками! Со своей командой!

Никаких проблем!

Она даже и не подозревала, насколько похорошела в эту секунду. Уже не канонная красавица, каких много. Глаза засветились, губы изогнулись. Сейчас она не думала о том, какое впечатление производит, – и была особенно красива. Орландо едва не зажмурился.

– Идите, эсса Лиез.

И когда за девушкой закрылась дверь, подумал, что надо бы подробнее поговорить с эсом Перезом. Что там за научная работа такая?

А еще предупредить.

Чтобы никаких поползновений в ее адрес! Не то…

И нечего тут глупости думать! Орландо эта картинная красотка и даром не нужна. Но раз уж она оказалась на его попечении… ну, под его руководством, в его академии, придется приглядеть за Марисой Лиез. Вот!

Ладно. И глядеть на нее тоже приятно. Она хорошенькая. Но это уже его личное мнение, которым Орландо ни с кем не поделится.

Глава 7

Академия…

Это – счастье?

Однозначно! Я даже Матиасу Лиезу так улыбнулась, что он едва в обморок не упал.

– Каэтана…

Вторая улыбка досталась раэше Онии.

– Раэша, я вам тут крема привезла! Из столицы! И сумочку.

– Спасибо, эсса Кордова!

С местными вахтершами я отношения наладила. Они получали от меня маленькие, но приятные подарочки и закрывали глаза на некоторые странности жизни.

– Матиас? Ты что здесь делаешь? – неподдельно удивилась Мариса.

Братец Кролик скрипнул зубами – и резко стартовал в противоположном направлении.

Мы переглянулись.

– Ничего не понимаю, но нюхом чую интересную историю. – Олинда так хищно улыбнулась, что мне стало даже жалко Лиеза. Немного. Минутки на три.

Ничего, думаю, к ужину Лин все выяснит и нам расскажет. А пока бы нам добраться до своих комнат, искупаться, переодеться… устали – жуть!

По договору с эссой Лонго мы решили лететь сразу в академию. Почти.

Картина была бы – достойная кисти Босха. Или еще кого из жуткописцев.

Стоят перед воротами академии восемь эсс.

В живописном летном тряпье, загорелые, чумазые, с поклажей, которой на трех верблюдов хватит (или на двенадцать дракониц), уставшие и довольные. И кому тут будет плохо?

Сначала эсу Чавезу.

Потом всем нам.

Поэтому драконицы, как приличные хищники, высадили нас на побережье, в заранее условленном месте, вчера ночью. А рядом нас ждали люди эссы Лонго с двумя каретами.

Туда мы и дошли.

Туда и загрузились.

Пока дошли, пока все вещи перетащили, пока погрузились, пока доехали – как раз дело к вечеру. Драконицы наверняка уже долетели. Надо будет ночью к ним наведаться.

Но это потом, потом…

С душевой мы решили быстро, вытянули из колоды несколько карт – и по старшинству. У кого самая крупная, та идет купаться первой, потом вторая по величине… я оказалась третьей, вытянула девятку пик. Олинда – семерку крестей. Но она успела зато посплетничать. И теперь со вкусом рассказывала последние новости.

Про Матиаса.

Я просто выла от счастья.

Вот как есть, каталась по кровати, выла и рыдала. Считай, Каэтана почти отомщена, и ее мать тоже! Дрянь, которая столько времени трепала им нервы, изгнана из дома!

Но Матиас!

Это точно эсса Лонго! Стреляйте меня, с кашей ешьте – из истории ее уши торчат! Так красиво подставить и одну и второго – уметь надо!

Восхитительно!

– А еще что у нас интересного?

– Ой, много всего! Алефи Мартино, к примеру!

– А с ней что не так? – удивилась я. Вроде как одна из самых спокойных однокурсниц. Кто ей и куда не угодил?

– С ней все так! Это ее папенька застал ее маменьку с любовником.

– И попытался забодать изменницу развесистыми рогами?

– Как-то так. Собирается сослать ее в глушь и держать там взаперти. Девчонка, понятно, переживает.

Странно было бы, если бы она за мать не переживала.

– Флоренсию Леви сговорили замуж!

– Бывает…

– В Вадион. Будет там коз пасти.

– Так далеко? Почему?

– Вроде как ее отцу это нужно. Флоренсия, конечно, улыбается, но не рада. Это уж точно. Перальта еще не приехала.

Я кивнула.

Конечно, сначала мы узнавали о своих. Потом уже о всех остальных… Не все еще приехали с каникул, еще месяц оставался. А может, и того больше… потеряли мы счет времени.

Но как же это было здорово!

Может, надо бы до начала учебного года задержаться?

Нет. Нельзя.

* * *

– Эс Хавьер, здравствуйте.

– Ну, здравствуйте, Каэтана.

Мы обменялись рукопожатием (вообще, это против правил, но кто нас тут, в бухте, увидит?), и я протянула ему мешок.

– Это – вам.

– Мне?

Кажется, последний раз ему подарки дарили… когда? Не знаю. Явно очень давно.

Эс Хавьер не удержался и сунул нос в мешок.

– Однако!

На свет появилась дорогущая бутылка вина. Ага, я лично выклянчила у Ибанесов. Заплатила по контрабандной стоимости, Кайа помогла. И выбрать, и укутать получше. А то могла бы и не довезти. Но такое вино вы запросто не купите, его и король-то не каждый день к столу получает. Санторинское, чуть ли не тридцатилетней выдержки.

И к нему сушеные фрукты.

Не абы какие – именно сушеным лаймом принято закусывать это вино. Можно еще полосками копченого мяса, но его я бы точно не довезла.

– Эсса… Каэтана, спасибо! Но это слишком дорогой подарок.

Я только рукой махнула.

– Эс Хавьер, сколько вы для нас всех сделали – не перечислить! Я вам стократ больше должна и о своем долге не забуду. Это уж так, мелочь мелкая…

Эс Хавьер махнул рукой.

– Ладно. Посидите со мной, эсса?

Я не отказалась. Устроилась на куртке, оперлась спиной о плечо эса Хавьера, приняла от него вяленую рыбешку и принялась грызть. В ответ протянула флягу с местным элем.

– Угощайтесь, эс.

– Спасибо, Каэтана. Расскажете, как слетали?

Слов жалко не было. Я рассказывала.

Правда, не о том, как побывала в храмах, нет. И не о том, как на моей ладони появилась змея.

О том, как седлали драконов. Как ломали ногти, как ругались и едва не подрались, как пробовали найти хорошие схемы, как атаковали химер…

– Эс Хавьер, а как с этим справляетесь вы?

– Звеньями, Каэтана. Звеньями. Шесть человек – шесть драконов. Идут по стандартной схеме: один – два – три. Сначала ведущий, он на острие атаки. Потом за ним двое – развить успех. Трое на подстраховке, добить и поддержать. Причем таких звеньев – два. Одно звено работает, второе контролирует.

– Хм-м-м… получается, половина драконов простаивает?

– Нет. Работают по очереди. К примеру, в этот раз поохотилось синее звено, в следующий – красное. Потом черное…

– Вы группируете драконов по цветам?

– Нет. Выдаю всадникам плащи… не обращали внимания?

– Нет.

Вот я дура! Но мне казалось, что плащи – это дело вкуса. А тем не менее – зачем они нужны поверх курток? Глупо же!

– Выдаю плащи, и они группируются по цветам. Опять же, можно подать команду по цветам.

– Поняла. Учту.

– Каэтана, надеюсь, вы не собираетесь принимать участие в сражениях?

– Не хотелось бы. Но, эс Хавьер, нас могут и не спросить.

Эс кивнул.

– Каэтана, мне нужно с вами поговорить и на другую тему. Сколько вы намерены скрывать происходящее?

– Сколько получится.

– Полгода. Может, год. А потом?

– Потом придется открыться. И получить на свою голову все возможные проблемы. Я думала уже об этом.

– Я тоже. Эсса, я поговорил с драконами. Для самостоятельности нужны деньги, драконы готовы помочь с поиском жемчуга или затонувших кораблей…

Кто бы знал, КАК мне было приятно. Но я остановила эса Хавьера.

– Эс, я и так богата. Очень.

– Разве? – усомнился мужчина.

– Поверьте. Я могу содержать и себя, и подруг без ущерба для счета. И даже наших дракониц. Но… я думала о другом. Допустим, мы не можем сражаться. Но есть вещи, которые мы делать можем. И будем делать, чтобы нас оставили в живых.

– К примеру?

– Доставить почту. Или что-то некрупное… небольшую посылку. Организовать транспортную компанию… драконицы согласятся. Или патрули вдоль берегов. Чтобы вам дать отдохнуть – так, к примеру. Вояки из нас не очень, но почта, транспорт, первая помощь, возможно, – это для нас не составит труда. К примеру, человеку стало плохо, к нему надо срочно доставить лекаря. Или лекарство… это я так, в наметках. И можно давать эссам врачебное образование. Это и для семьи полезно.

Эс Хавьер понял.

– Вы думаете, где могут быть применимы драконьи таланты – без войны. Верно?

– Для меня это важно. Подумайте тоже, пожалуйста. Может быть, разведка, картография, может, исследование морских глубин – драконы могут нырять глубже, чем люди.

– Подумаю, – согласился эс Хавьер. – Я понял вашу идею, Каэтана. Вы хотите доказать, что пользы от вас может быть много, – чтобы власти смирились с вашим существованием?

– Именно так, эс Хавьер.

– Хотя насчет лекарей… не знаю.

– Почему нет? Травницы есть, чем мы хуже?

Эс Хавьер кивнул.

– Я подумаю, Каэтана. Обещаю.

Мы сидели, смотрели, как в воде резвятся белая Виола и черный Сварт, и молчали. И было нам хорошо.

* * *

– Эсса Кордова, вы выглядите так непривычно!

– Разве? – удивилась я.

С моей точки зрения, выглядела я как обычно. Тряпкой средней застиранности. Лично маскировалась.

И волосы стягивала, и платья носила те же самые. И что раэн Риос во мне нашел непривычного?

– Вы выросли. И сильно поменялись. Вы и раньше были очаровательны, как полевой цветок, неприметный, но с тонким, потрясающе чувственным ароматом, оценить который могут лишь немногие…

Я отключила мозг.

Все понятно, мне вешают на уши лапшу. Вопрос – зачем? Но ведь не задашь же впрямую…

– Раэн Риос, благодарю.

Приходится стоять и жеманиться. И удрать-то никуда не получится – занятий нет, считай, оставшиеся в академии студенты просто шляются по территории. Занимаются кто чем пожелает.

Кто-то сидит в библиотеке – это я и подруги.

Кто-то устраивает себе клубы по интересам, вот девочки со второго курса копаются в оранжерее, им нравится. Еще несколько помогают в столовой, не полы мыть, конечно, но готовить. Кто-то рукодельничает…

Парни тренируются, пролезают к драконам, осваиваются там. Ну, и к ним приглядываются. Драконы тоже стараются не выбирать с бухты-барахты. Это у наших девочек выбора не было, за столько-то лет никто не появлялся, тут поневоле любую схватишь. А у драконов-мужчин выбор есть. И большой.

Один не подойдет – второго попробуем. Можно и на зуб.

Этот нехорош? А ты к тому присмотрись. Вон их сколько бегает! Дракон – не военкомат, может и подождать пару лет, для него это не сроки.

Вот, тот же эс Хавьер постоянно в академии – почему? Потому что он и летом тренирует. Да-да, те самые курсы для бедных. Для незнатных. Пусть там всего-то десятка два ребят, но и этими пренебрегать не стоит.

Эсса Магали, кстати, шипит, фырчит, но не уезжает. Хотя ей хочется. По сведениям Олинды, у эса Хавьера недавно родилась внучка. Эс, кстати, не слишком доволен.

Ему-то надо внука, чтобы продолжить род Гальего, а – облом! Он все равно рад, он все равно доволен, но… сам он никуда ехать не хочет.

Дочь у него драконов боится до истерики, а он Сварта даже на день не готов оставить. Эссе Магали он предлагал съездить и даже пожить у дочери, но куда там! Стоит ей уехать – и ее муж тут же по бабам пойдет! Обязательно! Из принципа пойдет, чтобы его напрасно не подозревали!

– Эсса Каэтана, вы согласны?

Эм-м-м? А про что меня спрашивали? Ладно, берем заготовку из того мира.

– Раэн Риос, вы очень любезны…

– Эсса, разве я так много прошу? Просто составьте мне компанию.

И куда это меня приглашают?

– Боюсь, мой отец этого не одобрит, раэн Риос.

– Что плохого в том, что мы съездим в город? Все на виду, все при людях. Просто мы заберем книги, и я сразу отдам вам те списки, которые обещал. И вы сможете пройтись по магазинам.

Хм. Так меня не на свидание приглашают?

А все равно… не хочется. Это дома такие вещи не содержат подвоха, и то… есть же идиоты! Я тебя подвез, а теперь ты мне дай во всех позах!

И здесь с этим сложно. Пока туда, пока там, пока обратно… много времени пройдет. Нет, не хочу я никуда ехать, я уже и налеталась, и наездилась, мне бы хоть дней пять в академии отдохнуть. Или съездить?

Но…

– Раэн Риос, кто еще поедет в город?

Судя по морде раэна – вопрос неприятный. Значит, все же свидание, но зачем? Каэтана же страшненькая, серенькая, а он – красавец. Поманит – любая побежит. Я знаю нескольких девушек, которые очень даже с радостью. И среди местных, и среди эсс…

– Эсса, может быть, кто-то из ваших подруг захочет поехать?

Подруги – это хорошо. Но… у меня была идея получше.

– Раэн Риос, разрешите, я вам дам ответ завтра?

– Да, конечно, Каэтана. Эсса Кордова.

Я кивнула и отправилась к Виоле. Ну и с эсом Хавьером посоветоваться.

* * *

– Вот… скот!

– Эс Хавьер?

Мужчина зло смял какой-то невезучий лист, бросил его на землю, еще и сапогом притоптал.

– Эсса, тут дело такое… Я незаконный, ну и раэн Риос тоже.

Я пожала плечами. Как по мне – хоть какой, был бы человек хороший. Но я поняла.

– Вы – признанный.

– Частично.

– Тем не менее. А он?

– А он как раз – нет. Воспитание и образование он получил у отца, эса Эриоса, а вот дальше – обойдешься. Законные есть.

– Ага…

– Но если Бонифацио женится на эссе… дальше продолжать?

Я фыркнула. Получалось грязновато, но только для этого времени и места. Я и похуже видела, и погаже слышала.

– Чего тут продолжать? Он считает, что я ему подхожу. Что приличнее за него не выдадут, а тут и денег нет, и сама никакая…

– Каэтана!

Я фыркнула в ответ. Возмущался эс Хавьер искренне, это было приятно.

– Эс, ну что вы? Какая обида, я же сама себя такой делаю!

– А другой – можете? – вдруг заинтересовался эс. – И Каэтана… это ведь вы танцевали тогда для санторинцев?

– Вы поняли?

Эс Хавьер не покраснел – не мальчик. Но глаза на секунду в сторону отвел.

– У меня была возможность оценить вас… без маски. В воде.

– А-а, – вспомнила я. – Вы сравнили формы?

– Да.

– И больше никто?

– Насколько я знаю, никто.

– Это хорошо. Я, конечно. Уж очень меня этот принц паршивый разозлил.

– Его высочество Баязет? Но почему?

– Он нахамил Марисе Лиез. Мариса расстроилась, он ей жутко нравился…

– Они знакомы?

– Да что вы! Не знакомы, конечно! Просто красавец, санторинец, принц – как тут не влюбиться? Вот она и придумала себе картинку.

– А картинка начала хамить.

– Мариса расстроилась, а как раз было ее выступление. Мне пришлось… немножко поменять программу.

– Немножко. Ха!

Я откровенно ухмыльнулась в ответ.

– Множко. Но он сам напросился.

Эс Хавьер только головой покачал.

– Осторожнее надо, эсса. Обещаете?

– Обещаю, – не стала врать я. – Мариса расстроилась, а мне за подругу стало обидно. Вот и получилось так. А с Риосом у меня есть хорошая идея. Вам в город не надо?

– Мне?

– Вашей супруге? Доедем, потом там, на следующий день обратно. Одной мне неприлично, да и другие девушки – не совсем то, что надо. А в городе побывать хочется.

Эс Хавьер подумал, но не слишком долго.

– Я предложу супруге. Думаю, она согласится, я завтра вам скажу ответ. Хорошо, Каэтана?

– Конечно.

– Давайте я провожу вас до общежития?

– Спасибо.

* * *

Дорога шла по парку. Деревья, листва, лето – красота!

Я бы не заметила ничего подозрительного – насторожился эс Хавьер.

– Каэтана?

Я молча кивнула. Достала из кармана кастет и просунула пальцы в кольца. Мало ли что?

Эс двинулся куда-то в полумрак. Шаг, два… и выругался так, что у меня даже уши загорелись.

На ветке дерева висела Флоренсия Леви. Висела и, похоже, собиралась помирать.

Если кто думает, что повеситься легко и просто, – передумайте. Тут много чего надо рассчитать, недаром раньше палачам так хорошо платили. И веревка нужна подходящая, и узел завязывать надо уметь, и высоту подобрать подходящую.

А то умереть, конечно, умрешь. Но до того намучаешься… были случаи, когда и вообще могла голова оторваться у человека. Да, при повешении[39].

Поэтому нужно очень сильно думать. А то сто раз пожалеешь, что повеситься решил. Вот и Флоренсия… умничка какая, а? Ветку выбрала повыше, веревку привязала, не учла только одного! Своей тушки! Девушки хоть и выглядят вполне себе бесплотными, но масса у них есть. Под массой ветка согнулась, и Флоренсия получила всю гамму «радости». Ветка пружинила, не обламываясь. Девушка не могла нормально умереть, потому что то доставала кончиками туфелек до земли, то снова теряла опору под ногами… и задыхалась, хрипела – тело оказалось умнее хозяйки. Это Флоренсия умереть решила, а ее тело за свою жизнь очень даже боролось.

Понятно, надолго бы этого не хватило, но тут принесло нас!

– Держи ее! – бросил мне эс Хавьер, кошкой взлетая на дерево.

Сверкнул нож, веревка полетела вниз, ветка – верх, Флоренсия упала на меня.

Я тоже помянула чью-то матерь.

Коза, ты утопиться не могла? Море рядом! И у тебя нет проблем, и у меня! Но надо же повеситься! Вот на фига?!

Вопросы пока задавать не получалось, Флоренсия хрипела, сипела, а потом и вовсе ушла в глубокий обморок.

Эс Хавьер стащил ее с меня, и я первым делом пнула тушку эссы.

– Тьфу, дура!

Эс Хавьер почти беспомощно посмотрел на меня. И я поняла мужчину. Ага-ага… возникает он на пороге своего домика, с кастрюлей на голове, одна девушка на руках, вторая рядом стоит – и так жене, скромненько: «Дорогая, тут эсса Леви пыталась покончить с собой, мы с Каэтаной проходили мимо и спасли ее от смерти».

Зачем кастрюля? Да чтобы первым ударом не прибили, а там уж и Флоренсией загородиться можно. Она все равно помирать собиралась, ей какая разница? С синяками тоже помирают!

С другой стороны, в общагу ее нести – тоже не вариант. Там вопросами замучают, советами, особо ценными мнениями… Короче, бедолага через пять минут с крыши прыгнет. А куда ее тогда?

– Давайте ее к драконам? – предложила я. – Потерпит нас Виола.

– Спасибо, Каэтана.

– Не за что, Хавьер.

Как-то, после спасения девицы и совместных матюгов, стало проще перейти на «ты». Это вам не корпоративные тренинги, тут мигом с человеком сблизишься!

Эс Хавьер честь по чести дотащил беспомощную девицу до нужного места. Правда, не на руках. Через плечо перекинул и несколько раз отдыхал. Оно и понятно, весит Флоренсия не пять килограмм, там девочка вполне упитанная. Не такая моль, как я.

Флоренсия вообще симпатичная, среднего роста, с каштановыми локонами чуть не до пояса и большими голубыми глазами. Личико круглое, улыбка обаятельная… Кстати, меня она никогда сильно не цепляла. Так – параллельные вселенные.

Виола пока отсутствовала, так что мы сгрузили девушку в угол, на мое личное одеяло, эс Хавьер принес нам воды и попрощался.

– Завтра с утра зайду, хорошо?

– Спасибо.

– Каэтана, захочет эта дура топиться или вешаться – не останавливай. Пусть ее!

Я и не собиралась. Это уж так… мимо не прошли. Но если у нее серьезное решение? Кто я такая, чтобы мешать самоубиваться? Не родственница, не подруга…

– Не буду.

– Не хочется вас оставлять.

Я потрепала мужчину по руке.

– Ничего. С одной дурочкой мы справимся. Скоро и Виола вернется.

– Хорошо, если так.

Эс Хавьер распрощался и отправился домой. Я уселась на второе одеяло и принялась ждать. Листала книгу по истории, думала.

Вернулась Виола. Мы немного поболтали о том о сем, об очень важном. А примерно через полтора часа и Флоренсия очнулась.

Закашлялась, задергалась… Я подошла и придержала ее за плечи.

– Спокойнее. Воду будешь?

Пару глотков Флоренсия сделала, а потом попыталась выбить у меня из руки флягу. Промазала, конечно, какая там точность после такого?

– ТЫ!!!

– Я. А что?

– Ты зачем меня спасала?!

– Я и не собиралась, – отмахнулась я. – Мы случайно мимо шли.

– Мы?

До Флоренсии начало что-то доходить. Она медленно повернула голову, огляделась – и наткнулась взглядом на симпатичную белую драконицу.

Виола улыбнулась ей в ответ – во все зубы. Девушка снова ушла в глубокий обморок.

– Совести у тебя нет, – поругалась я на Виолу.

– Она летать помогает?

– Нет.

– Вот ее и нет.

Паршивка прекрасно знала, что ругаюсь я не всерьез. Я перевернула флягу над Флоренсией, вылила той на голову и кинула Виоле.

– Сможешь наполнить?

– Смогу.

Флоренсия как раз снова застонала, зашевелилась…

– Кх… Каэх-х-х…

– Я это, я. Молчи лучше, ты себе вон как горло перетянула. Ты чего вешалась-то? Отравиться не могла, как приличный человек?

Флоренсия закатила глаза, но в обморок не упала. Ну и поделом. Я продолжила ее грызть.

– Подумай сама! Повесилась ты неудачно, ты там сколько провисела? Минут десять, пока мы тебя не нашли? Э, нет! Ты мне в обморок не падай, ты что, драконов не видела? Вот, водички выпей…

Фляг у меня тут было две. Так, на всякий случай.

Несколько глотков я в девушку влила. А потом та повисла у меня на шее и разревелась. От всей души.

Пришлось утешать и гладить по голове.

– Ну, чего ты, чего? Чего ревем, чего истерим? Все будет нормально, не переживай… шея заживет, голос вернется, посипишь немного, ну так пока лето. Помолчишь пару дней, никто и не заметит!

Флоренсия разревелась вовсе уж капитально.

– Тых-х-х-х! А я…

Историю пришлось собирать по кусочкам.

Папаша Флоренсии, эс Маурицио Леви, человеком был неплохим. А вот бизнесменом – никаким. Ввязался в торговлю с Вадионом, денег туда вложил много… это понятно. Привезти оттуда выдержанные козьи сыры и шали из тончайшего пуха – втрое заработаешь. Но…

Вечное это слово из двух букв, которое меняет судьбы людей и миров.

Налетел шторм.

Корабль сначала попал в течение, из которого не смог выбраться со сломанной мачтой, потом в штиль… Вовремя он не пришел, вложенные деньги не окупились, а тут еще долги…

Флоренсию отдавали в Вадион в счет долга. Да, и такое бывает. Поглощение одного дела – другим. Семейное слияние капиталов. А что жениха она не любит…

Да это бы и ладно! Стерпится – слюбится, а там и дети пойдут!

Но!

Это если невеста сберегла себя до свадьбы. А Флоренсия как раз – НЕ! И любит она другого, и пожениться они хотели… ага! Ровно до той поры, как отец эссы Леви не разорился. Потом жених вильнул хвостом, как сом, – и затихарился под корягой. Не вытащишь.

А мужчина из Вадиона, за которого ее сговорили… У них в семье на этом пунктик.

Невеста должна быть девушкой.

Три осмотра, потом еще брачная ночь чуть ли не на глазах у всех…

Извращенцы. Вот как есть – они самые.

– Поговори с родителями. У тебя сестры нет, к примеру?

Флоренсия замотала головой.

И сестры не было, и вообще… брат есть, но там тоже сложная ситуация, он женился по любви, но не очень удачно в плане приданого. И жена у него та еще кобра гадюковна…

Так что выдать девушку замуж в Вадион было для ее семьи удачным решением. Что думала сама Флоренсия? А ее мнение никого не интересовало. Даже два раза.

– А герой-любовник у нас кто?

– Арчибальдо Бареси.

– Тьфу! – от всей души сказала я. – Ты никого приличнее себе найти не могла?

И получила еще три литра соплей на голову. Флоренсия даже Виолу не заметила, рассказывая, какой Арчи умный, добрый, чуткий, трепетный…

– Даже с учетом отказа от женитьбы?

– Он просто… его родители наверняка заставили! А он не такой…

Я только что за голову не схватилась.

– Фло… можно я тебя так буду называть?

Флоренсия махнула рукой и разрешила.

– Фло, ты его видела? Разговаривала с ним?

– Нет. Письмо написала.

Я едва «рука-лицо» не изобразила. Эх, молодость, молодость! Ладно, Зоя Особо Ядовитая и на эту тему подумает.

– Погоди-погоди. Ты ему написала, он тебе ответил? Письмом?

– Да.

– Оно у тебя с собой? Ты потому и помчалась вешаться?

Мне протянули мятую бумажку. Я аккуратно взяла ее двумя пальчиками, вчиталась.

«Эсса Леви!

Надеюсь, вы понимаете, что в сложившейся ситуации любые близкие отношения между нами невозможны!

Желаю вам счастья в Вадионе.

Эс Бареси».

Печать, подпись…

Вообще, я подозревала что-то такое. Но…

– Это точно его рука? И печать?

– А… как? – ошарашенно пробормотала Флоренсия.

Молча, подруга. Мол-ча.

– Допустим, твое письмо попало в руки его маме. Или сестре. Или еще кому-то… Дальше объяснять?

Флоренсия выглядела так, словно я ее по голове поленом стукнула.

– А… я… Каэтана, ты думаешь, это кто-то другой написал?

– Абсолютно спокойно. А ты помчалась вешаться, даже не поговорив с любовником.

– Любимым!

По таким непринципиальным вопросам я спорить не собиралась. Хоть с любимым, хоть с единственным, хоть с первопроходцем, хоть с первопроходимцем. Плевать!

– Представляешь, приехал бы он в академию, а тут – такое! А ты с ним даже не поговорила. И он бы всю жизнь с такой виной на сердце жил, если бы смог!

– Да… Я не права. Надо было хотя бы поговорить, – медленно осознала девушка.

– Так возьми и поговори. Чего страшного?

– Я… но как?

– А где у нас Арчибальдо обитает? Ты вообще в курсе?

– В Сан-Эрмо. У них тут рядом вилла на море. Он упоминал, что летом родители сюда приедут. Чтобы ему не ехать через всю страну…

– Так это же рядом, считай! Почему ты просто не съездишь в город?

Ответом мне был тоскливый взгляд.

Съездила бы. Но не на что…

Я потерла руки.

– Фло, у нас все отлично складывается. А если в моей компании – поедешь?

– В твоей?

– Еще будут раэн Риос, эс т-Альего и эсса т-Альего.

В такой компании и моя репутация не пострадает, и эс Хавьер тоже. А раэна Риоса я и так не боюсь. Бить его неохота, но я могу. Больно.

– Каэтана, ты…

– Я, а кто ж тебе еще?

– Почему ты мне помогаешь? И… почему мы здесь? И драконы?

Ага, дошло наконец! И Виолу заметила. Та как раз сворачивалась калачиком в уголке. Второй раз Флоренсия в обморок не упала, но глаза закатывала активно. Пришлось похлопать по щекам и еще напоить водой.

– Потому что это пещеры драконов. – Что врать, я уже продумала. – Фло, ты знаешь, что мой отец ученый и изучает драконов?

– Эм-м-м… кажется, слышала.

– Но тебе на это было плевать, правильно?

– Ну… – хватило у девчонки совести смутиться. Я махнула рукой.

– Все нормально. Мой отец ученый. И ему нужны данные о драконах. Только они с эсом Чавезом не в ладах.

– Ага… – протянула Флоренсия, явно ничего не понимая. Виола смотрела хитрым взглядом из-под ресниц. Она точно знает, что я вру, но разоблачать меня не станет.

– Поэтому я обратилась к эсу т-Альего.

– Ага…

– Открыто он мне помогать не может, ты помнишь, какая у него жена? Она его даже к дракону ревнует!

– Д-да…

– Вот. Я к нему ходила за новыми данными, – помахала я в воздухе своим блокнотом. – Возвращаемся мы по-тихому, а тут ты повеситься решила. Эс Хавьер тебя, конечно, снял, но мы решили не поднимать шума. Мало ли какие у кого обстоятельства?

– Поняла.

– Мы тебя притащили в пещеру к драконам. Вот тут и драконы. Поняла?

– Ага.

– Ночь нам придется провести здесь, с утра пойдем в общежитие. Ты не против?

– Нет.

– Подумай, что будешь делать дальше. Но я бы советовала съездить, поговорить с Арчибальдо с глазу на глаз и сказать ему о своей беременности.

– О ЧЕМ?!

Флоренсия чуть в третий обморок не ушла. Я вовремя поймала.

– Я… не…

– Ты – не. Но ты же хочешь точно знать, как он к тебе относится?

– Да.

– Вот и скажи ему про ребенка, – подначила я. – Если любит, у него будет гранитное основание для свадьбы. И родители не запретят.

– А п-потом?

– Скажешь, что ошиблась. Даже не потом, а еще ДО свадьбы. Нервничала, вот дни и не пришли. К примеру.

– Поняла.

– Врать – нехорошо, поэтому надолго ты обман и не затянешь. И дашь парню с честью выйти из ситуации.

Лично я насчет Арчибальдо иллюзий не питала. Склизень, гадина и тварь, вот он кто! И жениться он не будет, я даже не сомневаюсь. И Флоренсия ему не нужна – особенно без денег. Но лучше девушке сейчас избавиться от лишних иллюзий. А то помчалась она вешаться! После письма! Ты еще поговори с подлецом, может, и передумаешь! Или сначала его пришибешь, все мир почище будет.

* * *

Пару дней за Флоренсией мы присматривали всем коллективом. Поделили сутки по дежурствам – и началось. То Ярина, то Олинда, то Кайа…

Ровно через три часа Флоренсия догадалась, что происходит, и пришла ко мне с претензиями.

– Каэтана, это ты!

– Это? Я, точно. А ты шла к кому-то другому?

– Не паясничай! – рыкнула девушка, напрочь забыв, что хотела самоубиться.

Я только порадовалась. Вот когда человек тихий, бледный и спокойный, сидит и молчит – тогда страшно. А когда с тобой скандалят… не-не-не, так себя не убивают. Так сначала убивают кого-то другого, а потом уж можно и себя… а может, и нельзя. Чего торопиться?

– И не думаю. Так в чем я – это я? В платье?

– Это ты девушек попросила, чтобы они за мной приглядывали?

– Я. – А чего отрицать-то?

Флоренсия аж задохнулась от возмущения.

– И они… – Рука дернулась к шее, туда, где была повязана кокетливая косыночка. – Знают?!

– Я – не рассказывала. – Я даже и не врала. А зачем? Знали Виола и Сварт, соответственно, знали и все остальные драконицы нашей компании. И знал кое-кто еще.

Драконицы не разболтают, девочки тоже.

– А-а… тогда что?

– Флоренсия, а тебе можно доверять?

– Это в каком смысле?

– Вдруг ты опять из окна прыгнешь? Или еще что-то устроишь?

Флоренсия покачала головой.

– Нет. Я не устрою, слово даю.

Я в этом сильно сомневалась.

– Каэтана. – Флоренсия смотрела серьезно. – Я правда… я не буду. Пока есть еще надежда… действительно, письмо – это только письмо.

Я пожала плечами.

– Знаешь, всегда есть ради чего жить.

– Не всегда.

– Это – не твой случай. Даже если Арчибальдо окажется сволочью, твоя жизнь на этом не закончится. Даже если сейчас будет плохо, больно, тошно и тоскливо.

– Тебе легко говорить.

– Нет, Флоренсия. Мне нелегко – делать. Давай договоримся так. Мы едем в город, разговариваем с Арчибальдо, и, если он окажется… не таким, мы с тобой поговорим еще раз. Если я не найду, ради кого или чего тебе жить, я тебе сама веревку намылю. Идет?

– Хорошо.

– Слово?

– Слово.

Мы пожали друг другу руки. Но девочки все равно за ней присмотрят. Так надежнее.

* * *

– Каэтана, ты уверена, что так надо поступать?

– Ну… мне ее просто жалко стало, – честно созналась я. – Да и Бареси та еще пакость. Нечего ему в драконариях делать.

Мариса смотрела с сомнением.

– Пусть пакость. Но все же… Леви могла бы и сама разобраться со своими проблемами.

Я покачала головой.

– Мариса, оставлять человека без помощи – плохо и гадко. Да и в город мне надо, а раэн Риос… и чего он ко мне прицепился?

– Скажи ему, что в приданое идет дракон? Мигом отпадет!

Я фыркнула.

– Пока нельзя. А еще он мне книги по землеописанию обещал.

– Каэтана, нас уже восемь человек. Ты думаешь, мы для тебя книг не найдем?

К стыду своему, я сообразила, что да. Я так привыкла решать чужие проблемы и никого не обременять своими, что даже не сообразила попросить девочек. Мне стало стыдно.

– Мариса, прости. Я дура.

– Ты сама говоришь, что мы – команда. И сама не готова нам доверять.

– Я доверяю. Но я не хотела вас утруждать.

Мариса посмотрела на меня как на дуру.

– Каэтана, а ты учись. Я не спорю из-за Флоренсии, но по другой причине.

– По какой?

– Ты сама научила нас, что нельзя проходить мимо того, кому можно помочь. И ты поступаешь правильно. Но нас ты этого права лишаешь. Мы можем чем-то помочь?

Я задумалась.

– Мариса, пока нам лучше съездить к Бареси. Флоренсия должна убедиться сама и переболеть сама. А еще понять, что самоубийство – не метод решения проблем.

– Каэ… ты думаешь, она сможет…

Я медленно кивнула.

– Мне кажется, сможет. Так что я сейчас вкладываю время не просто в человека – в нашу будущую возможную подругу.

– Я объясню это девочкам.

– Спасибо, Мариса.

Я подумала, что мы действительно становимся командой. И это радует.

Ровно через два дня мы выехали в Сан-Эрмо.

* * *

Раэн Риос был чем-то недоволен. Даже не представляю – чем.

Эсса Магали сверкала глазами – сначала, потом перестала валять дурака, оценила мой «серомышиный» вид, круги под глазами у Флоренсии, раэна Риоса – и перестала ревновать супруга. Так… самую чуточку.

Эс Хавьер вел себя подчеркнуто равнодушно. Флоренсия цеплялась за меня так, что пальцы сводило. Я мило улыбалась и читала книгу по землеописанию, время от времени уточняя у раэна Риоса то один, то другой вопрос и втягивая в дискуссию всех присутствующих.

А в остальном поездка проходила даже скучновато. Жаль, нельзя на драконах – мигом бы долетели! Но нет, придется в почтовой карете тащиться! Нет в жизни счастья!

Хорошо хоть, в карете только мы впятером. Но обстановка все равно получилась напряженная, и, когда мы доехали, я вздохнула с облегчением.

Постоялый двор «Розовая вода» принял нас радушно. Пах он действительно розами. Они были во дворе, в вазах, надо полагать, и в номерах тоже…

– Эс, эсса т-Альего, вас не затруднит снять номер для нас с Флоренсией? Один на двоих?

– Конечно, эсса Кордова.

Раэну Риосу досталась улыбка. Мол, все понимаю, но неприлично. Мужчина воспрянул и расправил плечи.

– Эсса Кордова, могу ли я узнать о ваших планах?

– Конечно, раэн. Сейчас мы отдохнем, поедим, поспим, а завтра с утра начнем строить планы, – поделилась я.

– Я загляну к вам с утра, эсса Кордова?

– Буду очень признательна, раэн.

– Да, милый, сними для нас номер, – повисла на эсе Хавьере его супруга. – И давай оставим вещи и заглянем в лавку, мимо которой мы проезжали, я там видела такую милую шляпку…

– Завтра.

– Нет, Хави! Сегодня! Ее же могут купить до завтра!

Я промолчала.

Святой человек. Воистину святой.

* * *

Конечно, раэну Риосу я соврала. Кто бы сомневался.

Еще вчера Арчибальдо Бареси было доставлено письмо простого содержания. С просьбой быть там-то и тогда-то и побеседовать с эссой Леви. На то мне два дня и потребовались.

Уговорить эса Хавьера было несложно, а он попросил одного из ребят долететь до города и отдать письмо курьеру. Срочно.

Мы же не будем ждать того же Арчибальдо три дня, а так он как раз получил вчера письмо, наверняка успел поговорить с родителями и сегодня вечером будет ждать нас, где и сказано. На этой же улице, в трактире неподалеку.

– Каэтана, может, мы отдохнем? И завтра… – ныла Флоренсия.

Я покачала головой.

– Нет. Ты чувствуешь себя плохо, ты переживаешь. Ты не можешь поражать и ослеплять. На моем фоне ты и так выглядишь потрясающе.

– Знаешь что…

– Знаю. Надень синее платье, у тебя в нем глаза вообще потрясающие. И воротник там высокий.

Флоренсия коснулась рукой горла и вздохнула.

– Да…

Девушке повезло, что ей не раздавило трахею, что ей не сломало позвоночник, что не пережало и не порвало сосуды. Но некрасивая ссадина на горле останется надолго. Можно бы обратиться в лазарет, там подлечат быстрее, но и вопросы зададут неприятные. А Флоренсии такое не нужно.

Это будет Скандал с большой буквы. Ее попросту сожрут! Лучше пока не рисковать.

Итак, Арчибальдо.

Единственное, что мы себе позволили, – это искупаться. После путешествия в почтовой карете от нас пахло не розами.

В коридоре никого не было, когда мы вышли из номера. И внизу тоже. Мы набросили на головы капюшоны плащей и покинули «Розовую воду».

* * *

– Каэтана, он не один…

Флоренсия свою «любовь» увидела сразу. Равно как и незнакомую эссу рядом с ним.

– Кто это?

– Сейчас узнаем. – Я подхватила эссу Леви под руку, и мы прошли в трактир. Прошагали к отдельному столику в углу.

Арчибальдо и женщина рядом с ним смотрели на нас одинаково презрительно. И глаза у них были одинаковые. И выражения лиц.

Мать наверняка.

– Эсса Леви, – процедила тетка в золоте так, словно говорила о новой породе тараканов. – А это ваша прислуга?

– Эсса Кордова, – спокойно отрекомендовалась я. И не удержалась: – Эс Бареси, а носик вам тоже мама вытирает? Когда сопельки?

– Ах ты, наглая дрянь! – рыкнула тетка.

Я смерила ее таким же презрительным взглядом.

– Я вам очень сочувствую, эсса Бареси. Узнать, что твой сын повел себя непорядочно по отношению к благородной эссе, – уже неприятно. Но понимать, что он даже не может взять на себя ответственность… Мои соболезнования.

– Ответственность! – Эсса по-простому уперла руки в боки. – Да на что вы рассчитываете, потаскушки!? Что мой сын женится вот на… этой?! Я его для гулящей девки растила, что ли?!

– Я девушкой была! – сорвался голос Флоренсии.

Тетка (хоть и эсса, но хабалка та еще) смерила ее злым взглядом.

– Девка, которая не могла сберечь честь до свадьбы, не сбережет ее и после свадьбы!

– Буду знать, где у вас честь находится, – огрызнулась я. – О себе говорите, эсса? Так вот, ваш сынок соблазнил невинную девушку. Она ждет от него ребенка. Нравится вам это или нет – он возьмет на себя ответственность? Или хотя бы рот откроет?

Арчибальдо посмотрел на меня злыми глазами.

– Ты…

– Я, – согласилась я. – Или ты думал, что мама решит все проблемы? Так не выйдет. Будь мужчиной не только по внешнему виду, открой рот и скажи хоть что-то.

– Да что сказать?! – взвился Арчибальдо, как никогда в эту секунду напоминая свою мамашку. – Откуда я знаю, с кем Фло еще перевалялась?! И жениться я на ней не собираюсь, понятно же! Не могла подумать заранее о последствиях – так это будут ее проблемы! Хоть ты на площади ори, я десяток парней приведу, которые подтвердят, что ее в кустах валяли!

Флоренсия была бледной как мел.

– Даже если это будет вранье?

– А это и не будет вранье, – огрызнулся Арчибальдо. – Если разразится скандал, пойдет твоя подруга собой торговать как миленькая! Это будет… предвосхищение событий, вот!

Звук пощечины оборвал его потрясающий монолог.

– Пойдем отсюда, Каэтана. Здесь воняет.

Эсса Леви развернулась и выплыла вон.

– Ах ты!.. – завизжала ей вслед опомнившаяся мамаша.

Я машинально показала ей «от плеча»[40] и тоже вышла.

Флоренсия почти мчалась по улице, не разбирая дороги, так что перехватить ее было несложно. Даже просто – направить в нужном направлении.

Недаром я договорилась о встрече ближе к вечеру. Флоренсия и сама не поняла, как последовала за мной, потом уселась в карету – и только там позволила себе разреветься у меня на плече.

– Каэта-а-а-а-а-а-ана-а-а-а-а-а!

Я пожала плечами.

Ну, Каэтана.

Я тебя, что ли, заставляла с этим слизняком спать?

– Успокаивайся, подруга.

– Ка-а-а-а-а-а-э-э-э-э-э-э!

Флоренсия ревела у меня на плече.

Карета направлялась к выезду из города.

Остановились мы в чистом поле, я вытолкала эссу Леви из кареты, протянула извозчику оговоренный золотой, тот посмотрел странно, но монету взял, развернулся и уехал. Флоренсия огляделась.

– Каэ, мы где?

– В чистом поле, – честно ответила я.

– А что мы тут делаем?

– Смотря какие у тебя планы на жизнь. Или ее отсутствие.

– То есть?

– Если ты собираешься покончить жизнь самоубийством, это одно. Я тебе даже ножик дам. Перережешь себе сейчас вены на руках, я покажу как, сядешь и будешь кровью истекать. Это быстро и почти не больно, правда-правда. А если хочешь что-то изменить или полезное сделать – другой вопрос.

– Изменить? Полезное? Каэтана, да кому я нужна?!

– Как тебе сказать… я знаю кое-кого… и ты очень ей нужна.

– Кому? – горько спросила Флоренсия. – Родителям я нужна как товар, любимый мужчина… это вообще дрянь. Тот… жених? Смешно даже!

– Я не о них.

Уже темнело, и никто даже в пяти шагах не различил бы наши фигуры. И хорошо – некоторые вещи лучше делать без свидетелей.

– Я вот о ней.

Захлопали крылья.

Рядом с нами на землю опустилась крупная зеленая драконица.

– Ты ей очень нужна. Она тебя еще три дня назад почуяла, просто я ее отговорила приходить. Ты бы не выдержала Выбора. А сейчас она спрашивает. Ты – согласна?

Могла бы и не спрашивать.

– Миста! Каэтана, ее зовут Миста!

Я и так это преотлично знала.

Да-да, та самая зеленая Миста, которую ранило, когда мы разбирались с химерами. Именно она почуяла Флоренсию еще тогда, в пещерах, но Виола успела предупредить меня. И вместе мы отговорили Мисту делать Выбор сразу же.

После попытки самоубийства?

После такого отчаяния?

Да и Арчибальдо Бареси тоже… Флоренсия могла бы и рассказать ему про драконицу. И бросить в лицо что-то вроде: «Я УЖЕ драконарий, а ты им никогда не будешь», и… да мало ли глупостей может совершить оскорбленная женщина?

Зато сейчас все складывается замечательно.

Если Флоренсия решится на Выбор, ей будет и не до обид, и не до Арчибальдо. А к моменту, когда Бареси вернется в академию… она столько всего испытает, что и глумиться над недоумком уже не захочет. Кому он нужен, несчастный?

У него никогда не будет дракона, это более чем достаточное наказание. Даже хуже. Это приговор.

Но ни один дракон не пойдет к человеку, обидевшему драконария. Это неписаное правило.

Не понимаешь, что другому тоже больно?

Вот и ни к чему тебе дракон! Перебьешься!

Несмотря на размеры и броню, драконы тоже очень уязвимы. Просто не все это понимают. А некоторых и по голове надо стукнуть…

Но Флоренсия, кажется, справилась и без ударов.

Она обнимала за шею свою Мисту, и плевать ей было на мелкие царапинки. Я поглядела на Виолу, которая опустилась рядом.

– У тебя вещи с собой?

– Да.

– Отлично. Фло, надевай.

– Что?

– Куртку, штаны… ты как поедешь на драконе?

– Я?! На драконе?!

– Ну да. Вам надо еще довести Выбор до конца, а это время. Короче – слушайся, ладно? Я тебе все объясню минут через двадцать, не на дороге, а в подходящем укромном месте.

Довод был признан веским, и Флоренсия послушно натянула кожаную одежду. А верхом она ездить умела…

Драконицы не спеша двинулись к заранее присмотренной укромной ложбинке. Сейчас Флоренсия и Миста попробуют кровь друг друга – и будут ночевать там. И день там проведут. Виола постережет их. И Эстанс, которую попросила Мариса.

А завтра вечером я вернусь за Флоренсией. Поедем в академию.

И я подозреваю, что наш маленький отряд увеличится на одного человека. И мне это нравится.

Я интриганка?

Да. И это мне тоже нравится!

Интерлюдия

1

Раэн Риос поправил прическу, погляделся в зеркало.

Красавец!

Картинка!

Букет из скромных полевых цветов тоже смотрелся очень элегантно. Это вам не вульгарные и пошлые розы. И не вонючие лилии.

И стоит дешевле, что тоже немаловажно.

Что ж. Сейчас уже вечер, можно и на приступ пойти. Постучаться в номер к эссе Кордове, пригласить ее на ужин… Да, у нее номер совместный с подругой, но у него-то отдельный! Есть куда после ужина отвести девушку, есть где остаться на ночь. Вряд ли Каэтана сможет противостоять такому мужчине, как он. А если даже и попробует…

Заветная скляночка грела нагрудный карман.

Эх… что уж себе врать! С возрастом прыть в некоторых вещах пригасает. Нет-нет, опыт тоже важен. Но и напор иногда нужен. А иногда и совершенно добровольное согласие женщины. Пара капель в ЕЕ вино – и любая будет готова на все.

Пара капель в ЕГО вино – и у них будет прекрасная ночь, исполненная страсти. Жаль, что слишком часто такое не попользуешь: сердце подсаживается. Но иногда можно и нужно.

Вот как сейчас.

А после совместной ночи Каэтане и деваться будет некуда. А вдруг ребенок? Мало ли что?

Выйдет она замуж за него как миленькая.

Сначала поговорить? Попробовать по-хорошему? Бонифацио думал об этом. Но за время путешествия понял свою ошибку. Опытный мужчина всегда распознает, когда он нравится женщине, а когда – нет. По сотням и тысячам сигналов, которые она подает, даже незаметно для себя самой. Поворот головы, улыбка, язык тела, который не спрячешь, не утаишь…

Даже если разум диктует оставаться равнодушной, тело – ответит.

Так вот. В этот раз не было ничего подобного. В экипаже оказались три полностью равнодушные к раэну женщины. Эсса Магали – ну та, кроме мужа, никого не видит. Флоренсия – у той явно какая-то трагедия. И Каэтана.

Но вот как раз Каэтана и была к нему полностью равнодушна.

Вот мужчина. А вот дверь. И подушка… подушке – внимание, мужчине – ноль. Разве что вежливость для галочки. И внутреннее безразличие, которое Каэтана даже и не особенно прятала.

И ощущение это, кстати, для раэна Бонифацио, который привык ко всеобщему восхищению, оказалось новым и неприятным.

Как так?

Это – ОН! От его улыбки симпатичные девушки чуть ли не хором ахают, за ним бегают, в него влюбляются… Да он записочки, которые получает от юных эсс, может на деревья развешивать вместо листьев! Если в зелененький покрасить – там на рощу хватит.

Только вот ТЕ девушки ему не нужны. А Каэтана, которая нужна, к нему полностью равнодушна.

Вот как так бывает?

Ладно-ладно, Каэтана просто не представляет, что теряет. А после ночи любви с таким мужчиной, как он… Да она за ним собачонкой бегать будет! И никак иначе!

Раэн Риос вышел честь по чести в коридор и направился к номерам эсс. Да, вот еще несправедливость.

Эсы и эссы в одном крыле, раэны и раэши в другом. Хотя он-то достоин! Да еще как!

Ладно-ладно, вскоре это будет исправлено, и он займет причитающееся ему место!

Раэн прошел по коридору, постучал в нужную дверь…

Нет ответа.

Еще раз?

И снова – тишина? Но…

Раэн отнес букет в свою комнату, отправился к хозяину постоялого двора и узнал, что тот за постояльцами не следит. Незачем ему такое.

Наткнулся на эса Хавьера с супругой.

– Эс, вы ничего не знаете? Я хотел пригласить эссу Кордову поужинать, но ее, кажется, нет в номере?

Хавьер, который отлично знал, куда отправились девушки, был в курсе ВСЕХ планов, а заодно и не любил раэна Риоса, вежливо улыбнулся.

– Раэн, вы не подумали, что девушки могут просто спать? Утомились после трудного пути и вас не слышат?

– Может быть, стоит открыть номер? Вы и я, как преподаватели, эсса Магали…

– Да-да, это будет очень мило. Вломиться к двум спящим девушкам… особенно если они еще и не одеты.

Эс Хавьер отлично знал и свою супругу тоже. Если сначала эсса встрепенулась, чувствуя скандальчик, то сейчас…

Это что?! Ее муж будет на чужих голых баб смотреть?! Или просто – на девушек в неглиже? А у нее уже и фигура не та, и волосы, и… и вообще! Что это за предложения такие?!

– А вдруг им дурно стало?

– Обеим? Сразу? – усомнился эс Хавьер. – Хотя да… проверить не помешает!

В локоть ему клещами вцепилась супруга.

– Вот еще! Если завтра их не будет за завтраком, тогда и проверим! А пока раэн, мы идем спать. И вам я то же самое советую!

Раэн Риос и был бы не против поспать. Но не в одиночестве же!

Только вот кто его слушал? Пришлось развернуться и отправиться к себе несолоно хлебавши. Вот… паршивки!

2

Раэшу Луну трясло от гнева.

Повод?

Да еще какой повод есть! Даже подумать страшно, какой именно!

Ее Рауль! Ее личный, прикормленный и выпасаемый барашек, которого она столько лет стригла, сорвался с привязи и возвращаться туда не собирался!

Вообще.

Даже наоборот, он уже нашел себе какую-то гадину!

И что самое худшее, у гадины на руке блестели золотые кольца, и на шее золотая цепочка, и в волосах пурпурная лента…

Эсса. Вдова.

Самая опасная для Рауля категория.

Ах, если бы он был один! Если бы… но на постоялый двор раэшу просто не пускали! Слуги мотали головами, заявляя, что не-не-не, раэша, вы как хотите, но хозяин запретил. Сказал, что головы поотрывает, пинком под зад выкинет…

Раэша пыталась подождать своего любимого возле постоялого двора, кинуться в ноги, умолять…

Куда там!

Рауль или пил, или…

Ладно! Сегодня раэша решила пойти ва-банк. Она дождалась, пока не подъедет карета, пока Рауль не поможет спуститься грудастой тетехе в красном платье, и тогда пошла на приступ.

– Рауль! Эс Кордова! Умоляю, на два слова!

Рауль дернулся, едва не сбив Мелиссу в лужу. Может, и добилась бы своего раэша, но Мелисса, строго-настрого предупрежденная Евгенией, не собиралась отпускать от себя мужчину.

– Дорогой, что это за сомнительная особа? – капризно вопросила она.

Раэша Луна расправила плечи.

– Дорогой? Рауль, я умоляю… ради того, что у нас было… хотя бы пять минут!

– Эс Кордова, что эта странная девица от вас хочет? – удивилась Мелисса. – Хотя… я поняла. Милочка, вы уволены!

Рауль дернулся.

– П-поняла?

О скандале он Мелиссе не рассказывал. И думал, что та не знает. Или?..

– Конечно, дорогой. Моя подруга, Евгения, говорила, что ты вынужден был уволить компаньонку твоей дочери. Воровку и нахалку. Что ж, ты правильно поступил. Надо же, какие гадкие особы бывают!

Рауль выдохнул.

Ну да, увольнение по причине воровства смотрелось куда как лучше. Он не знал, что это за эсса Евгения, но ощутил к ней благодарность.

– Да-да. Вы уволены, не понимаю, о чем нам говорить.

– Рауль! УМОЛЯЮ!!! – По щекам раэши потекли крупные слезы. Да здравствует нюхательная соль в большом количестве – и на платок. И к глазам! Раньше Рауль всегда на это покупался.

Раньше.

Когда был один. А сейчас…

– Милочка, если еще раз вы подойдете к эссу Кордове, я сдам вас властям, – поморщилась Мелисса. И снова обратила свое внимание на Рауля. – Как ты мог нанять такое ужасное существо? Хотя я понимаю, твое милосердие не знает границ и эта девка им воспользовалась! Ничего, теперь я рядом с тобой и прослежу, чтобы ничего подобного не случалось. Да и твоей дочери не нужна больше воспитательница.

Мелисса сверкнула глазами и увлекла за собой Рауля.

Раэша Луна дернулась было, но уже подбегали от постоялого двора слуги, слез с козел кареты кучер, и выглядел он очень угрожающе…

Бесполезно.

Эсса обернулась и бросила ей насмешливо-победный взгляд, который раэша расшифровала идеально.

«Ничего тебе тут не светит. И не надейся».

Каэтана!

Почему в сознании раэши возникла воспитанница, Летиция и сама бы не ответила. Просто кто-то же должен, нет?

Вот казалось ей, что это Каэтана во всем виновата. Именно она!

А кто еще-то? Все было так хорошо, а потом Рауль увиделся с дочерью – и понеслось, как телега с горы. То одно, то другое, Лиез этот опять же… он не пришел бы, если бы не Каэтана…

Раэша Луна сжала кулаки.

Погоди у меня, дрянь благородная! Каэтана Кордова, ты походя разрушила мою жизнь? Ну так я отомщу тебе за это! Наплачешься ты у меня!

Академия?

Значит, академия…

3

– Это – она?!

Хасан смотрел на своего напарника. Тот задумался.

– Да, похожа. Такая же бледная и бесцветная, но что она здесь делает?

– Может, приехала в гости ко второй?

Мужчины смотрели на двух девушек на улицах Сан-Эрмо.

Девушки как раз что-то купили и выходили из лавки. Почувствовав их взгляд, одна испуганно дернулась, уставилась в пол.

Вторая, более невзрачная на вид, напротив – оглядела санторинцев с ног до головы. Впрочем…

Стиль одежды санторинцев сильно затруднял опознание. Белый бурнус, белый капюшон, чалма – на виду лишь половина лица. Волосы убраны под одежду.

Так что…

Даже если раньше эта женщина видела кого-то из санторинцев – она их не опознает.

Она и не старалась, определенно. Похлопала подругу по руке, что-то сказала. Та подняла глаза и улыбнулась.

– Да, конечно… – донесся обрывок разговора до санторинцев.

Но по имени подругу не назвала. Или они просто не расслышали.

И в лавке ничего определенного не сказали.

Да, заходили две эссы. Делали покупки.

Имена? Вроде как Флоранс и Каэтана, но это не самые редкие имена в Равене. Им-то нужна эсса Каэтана Кордова, а она это или нет?

Надо найти ее на постоялом дворе и все узнать.

Этим санторинцы и занялись, но тут им как раз не повезло. Они начали не с того конца города, и, когда дошли до нужного постоялого двора, было просто поздно. Эсса Кордова, да.

Только вот завтра с утра она уезжает домой.

Мужчины едва не взвыли.

Ну хоть бы день! Хоть бы полдня!

Не было и того…

Придется теперь ехать в академию, похищать девчонку оттуда. Впрочем, она может еще раз поехать в Сан-Эрмо, разве нет?

План похищения набирал обороты.

Глава 8

– Каэтана, что мне теперь делать?

– Завтракать, – предложила я.

Флоренсия посмотрела как на врага народа.

– Завтракать! У меня тут жизнь ломается, а ты! Ты… я же не смогу отказаться от Мисты.

– А я – от Виолы, – согласилась я, с удовольствием поглощая яичницу. – И что дальше?

– Ну… я же должна выйти замуж!

– Сразу? Или после академии?

– После академии. Отец обговорил этот вопрос.

– Ага, – побарабанила я ногтями по столу. – Ну и чего ты переживаешь? За два года столько изменится… Думаю, твой будущий жених сам от тебя откажется.

– Думаешь?

– Дракон в приданое? Не сомневаюсь, он будет счастлив. А уж как обрадуется Миста, что ее подругу принуждают и обижают!

Об этом Флоренсия не думала. А между тем даже злой хомячок способен натворить дел. А уж злой дракон…

– Ну… а как это должно выглядеть?

– Сложно, – честно сказала я. – Но ты уже девятая, так что разберемся постепенно.

– К-какая? – аж начала заикаться Флоренсия.

– Девятая. Оно так само получилось…

Как оказалось, из нашего курса еще не одраконены Элиза Бочене, Алефи Мартино и Майя Перальта. Все остальные уже обрели свою хвостатую и чешуйчатую половинку и активно тренируются. Это просто добило девушку.

– А я ничего не замечала!

– Значит, мы хорошо маскируемся.

– Эссы, доброе утро.

Раэн Риос воздвигался над нами, как памятник прекрасному.

– Эсса Кордова, я надеялся вчера вечером с вами побеседовать, но вы, наверное, уже спали…

– Вполне возможно. Спала я вчера замечательно, – кивнула я. – О чем вы хотели со мной поговорить, раэн Риос?

– Я предлагаю вам обсудить этот вопрос сегодня вечером, за ужином.

– Чем завтрак хуже? – старательно разыгрывала я из себя идиотку. – И от подруги у меня секретов нет, вы говорите смело…

Кажется, раэну говорить не хотелось. Потому он заказал себе завтрак и принялся активно двигать челюстями.

– Всем доброе утро.

Эсса Магали цвела и пахла духами так, что я покосилась на свою яичницу. Ощущение было, что я прожевала ложку сухого ароматизатора.

Эс Хавьер смотрел хмуро.

– Доброе утро, эс, эсса, – вежливо поздоровались мы. Эсса Магали порхнула за стол.

– Яичница! Грибы! Фу, какая жирная вредная пища! Эссы, вы через десять лет растолстеете до безобразного состояния, если будете есть вот такое!

Подобное хамство я спускать никому не собиралась.

– Ничего, эсса. К вашим годам мы еще три раза похудеть успеем.

Эсса подавилась слюной. Эс Хавьер скрипнул зубами.

– Заказывай завтрак!

Я посмотрела с сочувствием. Да, браки заключаются на небесах. Но расхлебывать их приходится на земле. Полной ложкой[41].

Эсса Магали и поскандалила бы, но момент уже был упущен.

– Эссы, у вас на сегодня какие планы?

– Мы пройдемся по магазинам – и к вечеру можем уже уехать домой, – отрапортовала я.

Флоренсия кивнула. Ей вообще хотелось побыстрее оказаться рядом с Мистой. Какие тут города – гулянки – дела? Домой!

В академию!

– У меня еще есть дела, – нахмурился раэн Риос. – Предлагаю уезжать завтра утром…

Мы переглянулись и согласились. А что такого? Завтра так завтра.

* * *

Поход по магазинам сильно зависит от компании. С хорошим человеком и гулять интереснее, и успеваешь намного больше.

С Флоренсией мы успели очень много.

Мы купили ей несколько комплектов подходящей одежды для тренировок и для полетов на драконе. Надо будет просто подогнать по фигуре, но шерстяное белье – оно и есть шерстяное белье. Равно как и кожаные куртки, и хорошие сапоги.

Заглянули в ювелирный магазин. Я не удержалась и приобрела себе симпатичные сережки с бирюзой. Недорогие, но красивые.

Обзавелись лентами и нитками.

Закупили кофе и сладостей по заказам девочек.

Карета катилась за нами, нагруженная до краев. Как все это будем в почтовую карету умещать? Да кто ж его знает? Упихаем! Всем известно, что четвертое измерение давно открыто женщинами – в собственной сумочке. Не верите – вытряхиваем содержимое и сравниваем размеры сумочки и вытряхнутого.

Раэн Риос ждал нас внизу. Специально, что ли, караулил?

– Эсса Кордова. Я все же прошу уделить мне время за ужином.

– Хорошо, раэн.

Уделю. Только ты этому не обрадуешься.

Флоренсия удивленно посмотрела, но промолчала. И правильно, я была решительно не в настроении. Вот еще, нашелся умник!

* * *

Вечером мы с раэном Риосом сидели за столиком одни. Стояли цветы, играла музыка… романтика? Тьфу! Сначала все было вполне прилично. Трудности начались, когда мы перекусили…

– Эсса Кордова. Каэтана! Я могу пригласить вас на танец?

– Нет. Я не умею танцевать.

– А…

– Вообще.

Раэн Риос поморщился, но почти незаметно. Ну да, так хорошо все было продумано.

– Тогда… Каэтана, вы умная и прекрасная девушка. Вы красивы и элегантны. Я уже год любуюсь вами издали…

Как поет! Ну как поет! Будь я и правда Каэтаной – точно купилась бы. А так оцениваю исключительно с научной точки зрения.

И вот заключительный аккорд:

– Я прошу вас оказать мне честь и стать моей женой.

Что на такое можно ответить?

Только одно.

– Нет.

– Каэтана…

– Заканчивайте спектакль, раэн. Вы отлично знаете, что мой отец не одобрит такого супруга. И видите, что я вас не люблю. Зачем ломать комедию?

– Каэтана, мне больно слышать эти слова. Но вы сами понимаете, когда сердце любит, оно пытается искать пути! Я не могу больше держать все это в себе! Вы чудесная девушка… Я умоляю, примите от меня этот подарок и дайте мне хотя бы надежду. Скажите, что подумаете о моих словах! Не бросите меня в беде и отчаянии!

Я бы даже поверила. Если бы не видела знак, который этот болван подал слуге.

– Эсса, прошу вас…

Слуга протянул мне поднос с коробочкой. Здесь в знак помолвки не дарят кольца. Здесь дарят что-то золотое. И чем массивнее вещь, тем серьезнее считаются намерения. Можно подарить цепь, можно браслет, кольцо…

Такие массивные вещички, что смотреть на них и то страшно. Мечта каторжника. Кандалы из золота.

Будь я другой… я бы повелась, наверное. Но подозрительность раньше меня родилась. И сейчас я тоже не оплошала. По методу Холмса. С кем-то другим я могла бы и пролопоушить, но раэн Риос мне инстинктивно не нравился – слишком хорош собой. Привык к легким победам. И слишком назойлив. И вряд ли он спокойно воспримет отказ – жди подвоха.

На слуге была униформа с большими медными пуговицами. Начищенными…

И в одной из пуговиц отразился раэн Риос, который что-то делал над моим бокалом.

Яд? Нет, это вряд ли, а вот какая-нибудь наркота – запросто. Насмотрелась я в своем мире…

Что ж, по трудам и ответка будет. Цепь в коробочке, кстати, была почти якорная. Мечта негра из Гарлема.

Я жестом отпустила слугу и повернулась к раэну.

– Раэн Риос, я повторюсь еще раз. Я не принимаю ваше предложение. Советую сдать побрякушку ювелиру. Думаю, много денег вы на этом не потеряете.

И сделала знак слуге. Тот опять подошел, и я кивнула на раэна.

– Отдайте раэну украшение.

Кто бы сомневался, что слуга послушается? Кто угодно, но не я. И на пару секунд бокалы он загородил.

Поменять их было легко и просто. На всякий случай я пить не стану, а вот на раэна погляжу. С удовольствием.

Вылить бокал за спину? Да запросто! Главное, потом спиной ни к кому не поворачиваться – грязное пятно видно. На другой одежде было бы видно. На этой – нет. В это тряпье можно литр воды вылить и описаться – никто не заметит.

Наблюдали мы друг за другом недолго. Раэн потянулся рукой к горлу.

Ослабил шейный платок, снял куртку… потом посмотрел на меня с пониманием.

– Ах ты…

Я улыбнулась.

– Как раз не то, что вы хотите сказать. Но вы не переживайте, эти услуги здесь есть в меню, найдете, какая понадобится.

И вышла из-за стола. Почти гордо, все же мокрое платье не способствует идеальной осанке и вздернутому носу.

Раэн Риос на меня кидаться не стал. Сидел за столом, сверкал глазами… если я правильно понимаю, мне подсунули местный аналог виагры. И он его потребил.

Какое там – кидаться? Из-за стола лучше не выходить – заденешь еще, больно будет. В качестве личной любезности я кивнула слуге и попросила его принести раэну большую шляпу. Как раз – прикроет.

Флоренсия ждала меня в комнате.

– Каэтана, ты уже вернулась?

– Меня не заинтересовало предложение раэна.

О котором следовало как можно быстрее разболтать по всей академии. От греха подальше. Я плохо знаю Бонифацио Риоса, но не удивлюсь, если он будет мстить. Такие обид не прощают, даже если сами себя идиотами выставили.

– Какое предложение?

– Руки, сердца, фамилии.

– Каэтана, ты серьезно?

– Вполне. Фло, ты не знаешь, что раэн Риос – незаконный? Непризнанный, а так да, половина благородной крови в нем есть. С драконом не вышло, пробует через другое место устроиться.

– Фу.

– Именно, что фу. Я не красавица, но есть вещи, которые и последнее пугало огородное не сделает.

– Ты? Почему ты считаешь, что не красавица? Ты очень симпатичная!

Я только рукой махнула.

– Фло, давай спать? Нам завтра выезжать с утра пораньше.

Флоренсии явно хотелось посплетничать, но я ее поддерживать не собиралась. Так что пришлось засопеть и отправиться баиньки.

Вот и правильно, я тоже спать хочу. Надеюсь, раэн Риос ни во что не вляпается? Впрочем, уедем без него, если что…

* * *

Утро встретило нас предрассветной прохладой. А еще злыми взглядами. Сверкала глазами эсса Магали – не выспалась.

Недобро смотрел на раэна Риоса эс Хавьер. Кажется, ему не понравилась методика сватовства?

А уж какие злые глаза были у раэна Риоса! В карету он садился осторожно, а на меня смотрел так, словно я его лично за это место оттаскала. Будет мстить. Даже не сомневаюсь.

Может, его самой утопить? Превентивная оборона, называется!

Надо подумать…

* * *

– Ты… и …!

Неприлично подсматривать за мальчиками в кустиках? Это смотря чем занимаются мальчики. Если один держит второго за воротник куртки и высказывает нехорошие слова, то смотреть и можно, и нужно.

Мало ли? А вдруг моему защитнику алиби потребуется!

Эс Хавьер явно не заморачивался такими мелочами, он от души тряс Бонифацио Риоса и высказывал ему что-то нехорошее. Раэн пытался отбиваться, но неуверенно.

Там и в массе разница, и в военной подготовке…

Кончилось все предсказуемо.

Эс Хавьер крепко съездил противнику по морде, пообещал скормить драконам, если «ты… и… останешься в академии», развернулся и пошел к стоянке.

Я посмотрела на Риоса, плюнула и пошла за эсом Хавьером. Догнала я его на полпути.

– Хавьер!

– Каэтана?

– Не связывайся с этой дрянью. Не надо.

– Я мужчина – или плесень?!

– Не надо, – попросила я, кладя ему руку на предплечье. – Я с ним сама разберусь.

Эс Хавьер медленно поднес мою руку к губам.

– Каэтана, ты чудесная девушка. Умная, красивая, сильная. Но позволь и нам, мужчинам, быть мужчинами. И защищать тех, кого мы любим.

Поцеловал мои пальцы еще раз и ушел. А я осталась дура дурой.

Любим?

Защищать?

И кто тут сошел с ума? Надеюсь, не я, а то обидно будет!

* * *

Восемь девочек, девять драконов, ну и я сама. Изысканное общество.

– Девочки, у нас серьезная проблема.

– Еще одна? – лениво поинтересовалась Олинда.

Мы валялись на пляже после тренировки, и вставать совершенно не хотелось. Все потные, мокрые, растрепанные. Драконы, правда, с нами не тренировались, но они плавали и ждали удачного момента, чтобы утащить в воду и нас.

Минут через пятнадцать.

Мы остынем, поговорим – и можно плавать. Вот ведь парадокс! Здесь возле берега течение, а температура воды – штука субъективная. Зимой прохладно – и вода кажется теплой. Летом жарко – и вода кажется холодной. Окунешься – и заболеть можно.

Лучше подождать немножко.

– Олинда, она у нас одна – исходная, – мягко разъяснила я. – Смысл в том, что надо начинать тренировки, как у эса Хавьера. Нам с драконами.

– Воевать? – поинтересовалась Кайа.

Не испугалась, не стала дергаться… просто спросила. Воевать? Значит, воевать. После того как мы помогли кораблю отбиться от пиратов, она вообще стала совсем другой.

Характер появился.

– Воевать, – согласилась я. – Для начала самим переведаться с тварями, потом можно попробовать и в общем строю. Отрабатывать тактику, взаимодействие… рано или поздно нас раскроют. И к тому времени надо быть готовыми.

– Твари, брр…

Флоренсия единственная среди нас, кто с ними не сталкивался. Вот ее драконица – та даже пострадала в прошлом нашем бою. Но это и неудивительно, драконы без всадника звереют, дуреют и кидаются в бой без оглядки.

И гибнут…

Этого допускать нельзя.

– Девочки, давайте вырабатывать тактику и тренироваться. Да, сейчас. Да, летом, пока до нас нет никому дела. Да, на тварях.

– И как ты их найдешь? – поинтересовалась Ярина.

Я фыркнула на дурочку.

– Сегодня собираемся у меня. Я что, даром, что ли, столько для эса Переза делала?

– То есть? – не поняла Ярина.

– Понимаешь, твари выползают примерно из одних и тех же мест, идут по одному и тому же течению, только вот периодичность я пока не отследила, но думаю, что она есть. Так что… основные группы, конечно, будут уничтожать мужчины. А мы можем поохотиться на тех, кто от них улизнет.

– А если нас заметят?

– Нас прикроют, – пообещала я. – Но на всякий случай закрываем морды и надеваем плотные куртки. И удираем. Пусть думают, что это кто-то сам по себе из незнатных… Да тут не важно! Главное, чтобы нас вплотную не отловили, а так все отлично придумают объяснения сами.

– Ну да, – кивнула Кайа. – Драконы и драконицы все же похожи… нет-нет, Исла, я все понимаю. Но в воздухе же вам никто под хвост не заглядывает!

Исла шлепнула тем самым хвостом по воде, обдав нас брызгами – в отместку. Зараза брюнетистая!

– Значит, сегодня вечером у меня. И начинаем работать. Рассчитываем по карте, куда нам надо отправиться…

– А если мы столкнемся с патрулями?

– Расписание я достану, – отмахнулась я. – Не должны столкнуться. Но если что – драконы на нашей стороне. Им не хочется терять подруг.

– Драконы? – даже глазами захлопала Майя.

– Ну конечно! Майя, ты подумай сама! Если драконицы попросят драконов – те согласятся?

– Н-наверное… – Майя точно об этом не думала в таком ключе. А зря.

– Согласятся. Я уже говорила с ними. Догнать дракона может только другой дракон. А если они не захотят, то и не догонят. Вот и все проблемы.

– Тогда надо начинать, – согласилась Мариса. – Я не знаю, сколько у меня есть времени, но… мне все время кажется, что его мало. Слишком мало.

– Конечно! Разве это много – сто лет? Тысячу давайте, и то мало будет, а сто – вообще ни о чем, – согласилась я.

Девушки дружно рассмеялись, встали и отправились купаться.

* * *

– Хавьер, вы мне можете помочь?

Эс Хавьер только лоб потер.

– Каэтана, да могу, конечно. Но… вы твердо уверены?

– Нам надо, обязательно надо тренироваться, Хавьер.

Я думала, после того, что подсмотрела и услышала, буду чувствовать себя неловко, обращаясь к эсу Хавьеру. Но нет.

Спокойно, даже в чем-то и уютно.

Эс Хавьер не напоминал, не смотрел влюбленным взглядом, не делал глупостей – ну и что еще требуется? Я тоже старалась.

Будь мне восемнадцать лет, тогда – да, я могла бы наделать глупостей. А в тридцать с хвостиком уже приходит понимание простых истин. Что есть обязательства, что есть сложности, что любовь не может преодолеть все на своем пути, это не лавина. А чем закончили Ромео и Джульетта, помнят все.

Да и… любовь ли? На этот вопрос я и отвечать не собиралась.

– Мне это не по душе, но я дам вам расписание и полетные карты.

– Спасибо. Обещаю их никому не показывать.

– Они не являются секретом. Химеры достаточно тупые, поэтому ничего нового мы не придумываем. Да и сил у нас не так много, к сожалению.

– Будет больше. С драконицами.

– Вас пока только девять.

– И что? Будет больше, я в этом уверена. А пока будем отрабатывать взаимодействие с теми, кто есть. Корректировщика пока не назначаю, сначала попробуем себя в бою, потом будем учить сигналы и работать по очереди.

– Учитесь, Каэтана. Если решили, то учитесь.

– Хавьер, я никогда не задумывалась, как патрулируют берег. Смотрела на драконов, но… может, вы мне расскажете подробнее?

Эс кивнул.

– Все достаточно просто. Есть академия – для тренировок. Есть крепости для патрулей. По четыре штуки на каждый континент. Раньше было больше, сейчас меньше, увы. В крепости – шестьдесят драконов и драконариев. Ну, плюс обслуга. Повара – прачки – уборщики… без них драконарии не обойдутся никак. Зарастут грязью и помрут с голода. Даже охотники и рыбаки – и те нужны. Химеры не вылезают каждый день из моря, а драконы предпочитают питаться регулярно.

– Мы не так часто охотились, когда путешествовали…

– Драконов надо хорошо кормить, но раз в три-четыре дня. А такое количество пищи они могли найти и сами. Та же рыба, та же охота – не часто, но продуктивно.

– Понятно[42].

– Виола не объяснила?

Я смутилась. Как-то… у нас была и куча других тем для разговоров, когда мы виделись. И я же не могу постоянно быть рядом со своей драконицей, в отличие от мужчин.

– Шестьдесят драконов. Конечно, они не вылетают сразу все. Их делят на четыре звена по пятнадцать драконов. Звено вылетает, второе отдыхает, третье тренируется и четвертое ест.

– Ага. Потому континенты и не особенно прикрыты, верно?

– Практически. Кажется, это много? Но шестьдесят умножить на четыре – двести сорок. Еще раз умножаем – получается около тысячи драконов. Плюс те, кто сейчас здесь. Нас мало, Каэтана, вот химеры и прорываются через заслоны.

Я кивнула.

Ну да. Это звучит громко, пара тысяч драконов, и вблизи они выглядят грозно. А начнешь считать…

Два плюс два – равно четыре? А нам дают в долг или пытаются одолжить? Вот и тут так. Для Равена это много, а в масштабах мира мало.

– То есть у нас почти звено?

– Вам не хватает шести человек, да. А так – почти. Будете вербовать?

Я помотала головой.

– Не буду. Пусть само сложится. Или не сложится, как получится. Пока будем отрабатывать тактику малых групп.

– Будьте осторожнее, Каэтана.

– Обещаю. Мне тоже умирать неохота.

Распрощались мы вполне дружески.

Да, жаль, что в этом мире нет разводов. Эс Хавьер мне нравится – чисто по-человечески. И мне совершенно не хочется, чтобы он на всю жизнь был прикован к вздорной истеричке. Но кто ж меня спрашивал?

* * *

Вечером мы удобно расположились в комнате Марисы.

Эс Чавез оказался благородным человеком, и Мариса теперь одна занимала покои, которые были предназначены для двух человек. Ее соседка уехала, закончив обучение, и комната осталась в распоряжении Марисы. Ректор приказал.

По моему предложению комнату мы превратили в рабочий кабинет. А именно, натащили подушек, пуфиков, чтобы удобно было сидеть, прикрепили к стенам большие карты побережья всех четырех континентов, натащили на стол кучу письменных принадлежностей…

Работать будем!

Сейчас мы работали над одной из карт, той, где был изображен Равен.

– Вот смотрите. Если прикинуть по годам…

Я рассказывала и показывала. Статистика, конечно, продажная наука. Как в анекдоте. Есть ложь, гнусная ложь и статистика. К счастью, у нас другой случай.

Химеры не участвуют в выборах, не платят налоги, не пользуются соцсетями. Ничего, кроме проблем, с них не получишь. А потому и данные не стараются передернуть в свою пользу.

Драконарии тоже стараются не врать – а зачем? В чем выгода вранья?

Приписать еще монстров к отчету?

Так им не за голову платят, а помесячно. Это не так выгодно, но надежно и стабильно. И живут они на полном гособеспечении. И, коли на то пошло, набираются в основном из высшего слоя общества.

Так что… им плевать.

Можете увольнять, можете не увольнять – на что это повлияет для того же Эдгардо Молины? Да ни на что! Дракона у него не отнимут, а остальное его мало волнует.

В чем-то драконарии немного сумасшедшие. Это я точно могу сказать. Наличие у тебя собственного дракона – здоровущей огнедышащей рептилии – что-то необратимо меняет в человеке. С одной стороны, ты чувствуешь себя невероятно мощным и крутым, я это испытала в бою.

С другой же…

Что-то такое с тобой происходит, и ты понимаешь, что кругом все достаточно хрупкие. Я к тому, что психопатов и неврастеников среди драконариев вообще не водится. Дракон как-то стабилизирует.

В бою – это машина смерти.

В обычной жизни – это что-то вроде слона, мощное и сильное, которое отлично осознает хрупкость и уязвимость окружающих. И следом за ним все это начинаешь осознавать ты.

Надо потом спросить у Виолы, случаются ли кризисы у драконариев? Психологические или еще какие? Такие вещи лучше знать до того, как тебя ими накроет. Но это я отвлеклась.

Важно другое.

– Вот смотрите. С учетом времени года, течений и погоды, – говоря это, я накладывала поверх карты кальки со стрелками направлений, – мы получаем что?

– Вот, – ткнула пальцем Олинда.

– Правильно. Если мы вылетим в этот район, мы можем перехватить тех химер, которые уйдут от драконариев. Как раз их будет не слишком много, они уже будут потрепаны боем – самый противник для нас. Попробуем?

Девочки переглянулись.

– Давай попробуем, – выразила общее мнение Мариса. – Когда вылетаем?

– Судя по моим данным, следующее нападение будет через два или три дня. Как обычно, в самый темный час ночи. То есть нам надо быть на месте к рассвету.

Севилла демонстративно застонала. Что-что, а поспать она любила, но я была безжалостна.

– Ляжем пораньше – встанем пораньше. Возражения есть?

Если и нашлись, озвучивать их никто не стал. Всем было интересно.

И проверить расчеты, и попробовать себя в бою – еще раз. В первый наш раз с химерами все больше визжали и истерили. С пиратами – тоже было не до размышлений, требовалось выручать родственников Кайи. Ей, кстати, родители написали. Нет-нет, не про налет драконов на пиратские корабли – про это они как раз промолчали.

А вот про то, что «Белый Лев» вернулся, братья живы-здоровы, как ты домой добралась, дочка?

Связали они одно с другим или нет, я не знала. Но могли, выглядели Ибанесы очень неглупыми. Вот дочку, правда, вырастили в трехметровом ватном коконе, но тут и понятно. Младшая у них выглядит еще более избалованной.

– Каэ, ты о чем думаешь?

А вот подушкой по голове – неуважительно! Фати, зараза!

– Давайте заранее проговорим тактику боя. Кто в первой волне, кто во второй, кто в третьей. Нас девять, логично идти тремя волнами. Я, Мариса, Олинда – в первой. Мы с Марисой дольше всех связаны с драконами. Вторая волна – Фати, Сив, Кайа. Третья – Ярина, Майя, Фло.

– Получается, мы уже добивать будем? Там что-то еще останется? – надула губы Ярина.

– Тебе хватит, – погрозила я пальцем. – Ты уж очень натура увлекающаяся.

Ярина фыркнула, но спорить не стала. Свой характер она знала.

– Идем дальше. Вот мы атаковали. Первое звено, я и Мариса – влево, Лин – вправо. Второе звено Фати влево, Сив и Кайа – вправо. Поняли?

– Да.

– И смотрим по сторонам. Если кто-то пытается удрать влево-вправо, начинаем добивать. В том же порядке. Сначала первая тройка, потом вторая, потом третья. Я, Мариса, Фати – проверяем одну сторону от полосы. Лин, Сив, Кайа – вторую. Поняли?

– А мы? – снова возмутилась Ярина.

А вот и подушечка пригодилась. Попала я, куда и целилась.

– А вы в это время проходите по следам химер. В ту сторону, откуда они пришли, поняла?

– Поняла.

– Вот и чудненько. Я подозреваю, после первых двух волн те, кого мы не добьем, кинутся назад, так что вы туда и полетите. Ага?

– Принято, – кивнула Ярина.

Я отлично понимала, что во время охоты будут и трудности, и накладки, но как еще-то учиться? А только так.

Опыт нарабатывать.

Еще бы эса Хавьера попросить потренировать нас, но это уж перебор. Разве что свисток у него изъять… Эх, дура я, дура! Вот говорили же мне знакомые, как своими руками свистки делать, даже ультразвуковые, а я не помню! Вот просто не помню![43]

* * *

Из драконьих пещер мы вылетели затемно. Да и ночевали мы тоже там. А как еще объяснить выход аж девяти девушек из общежития? Тем более живем мы с той же Марисой на разных этажах, и вообще!

Девять человек!

Поневоле кто-то да заметит!

Проще переночевать рядом со своими драконицами. И сразу в летную форму переодеться, в пещерах все же прохладно, и разбудят нас девочки, не дадут проспать, и вылетим пораньше…

Так и случилось.

По паре глотков воды, зажевать куском сухаря – и на взлет.

Виола, на правах первой и главной, стартовала первой. За ней пошли Эстанс и Медея. Красиво, вообще-то. Белый, красный, черный.

Даже элегантно.

– Мы красивые, – согласилась со мной Виола, которая преотлично чувствовала мои мысли.

Лететь на драконе…

Что может с этим сравниться? Как можно это описать?

Когда под тобой громадное мощное тело, которое со свистом разрезает воздух, когда вздымаются вверх огромные крылья, когда облака для тебя – привычное окружение. И внизу, очень далеко, проплывают то земля, то море.

И сердце замирает от восторга – чьего?

Ты ведь делишь свои чувства пополам с драконом. И он радуется, что тебе хорошо и что вы летите вместе. И Виоле безумно нравится лететь вот так… и можно еще разрезать мощным взмахом крыла вон то облако – а чего оно на дороге попалось? И заложить крутой вираж, и поймать мордой нахальный летний ветерок, который так высоко забрался, и даже немного поиграть в «русские горки» – так, для удовольствия. Вверх – и вни-и-и-и-из!

И у-у-у-у-у-у-ух!

Так, чтобы ветер даже не свистел в ушах, – их прочно заложило. А я визжу от счастья.

От полета, от того, что есть небо, ты и дракон. И – счастье!

Настоящее, беспримесное счастье, такое же искреннее, как в детстве. Никогда и никому Виолу не отдам! Убью, умру… не смогу расстаться!

Кажется, девочки ощущали то же самое. Тот же восторг – визги раздавались и слева, и справа.

– Виола, как же это… невероятно!

– Я чувствую, – отозвалась драконица. И чуточку задумчиво добавила: – Мы это тоже ощущаем через вас. Только вы не пищите от того, что можете ходить, а мы спокойнее относимся к полету. А с человеком – это совсем другое. Такое яркое… я и не думала никогда, что бескрылые так любят небо.

– Рожденный ползать и не сможет летать. Поэтому вы выбираете рожденных летать.

– Да.

И мы ловко вплелись в ветряной поток. Вперед! Над материком!

Карта побережья была очень точной – чего и удивляться, с драконами-то? Поэтому залив мы нашли достаточно быстро.

– Смотрите!

Ярина оказалась самой глазастой. В лес уходил слизистый след.

Я прищурилась, попросила Виолу опуститься пониже.

Ну да. Вот здесь химера вылезла из воды, но ее след уже затерли волны. Вот поползла по камням, они еще блестят слизью, но на это можно не обратить внимания. Легко.

А вот она вломилась в лес.

Неподалеку от воды он достаточно редкий, так что можно бы и не заметить, но Ярина молодец. Теперь я тоже его вижу.

– Летим вдоль. Атакуем по команде, – передала я Виоле. Та посмотрела на остальных дракониц. Ненадолго мы подвисли в воздухе – и ринулись по следу.

Долго искать не пришлось.

Химера была омерзительна.

Этакий разбухший моллюск… или кто у нас медуза? Настолько хорошо я биологию не знаю, но это в основе явно была медуза. В которую потом напихали рыбу и крабов. Она даже не ползла, она перетекала с места на место, словно громадный мешок со слизью. Здоровущая и…

– ВВЕРХ!!!

Орала я так, что меня и без свистков услышали. И вовремя. Медуза явно направила в нашу сторону… нечто. Не дотянулась. Фу-у-у-у-у…

– Что случилось? – удивилась Виола.

– Если это медуза…

Рассказывать было долго, поэтому я просто передала, что помнила про стрекательные клетки и длиннющие щупальца. Которые и драконицу прекрасно достанут!

Спасибо тебе, товарищ Конан Дойл. Полагаю, про твою «львиную гриву» не одно поколение школьников читало. Биологию забудут – а это вспомнят[44].

Виола поняла и сильно не снижалась.

Химера внизу поперла дальше. Действительно… биоконструкт. Какие там мозги, в ее-то состоянии? Ей надо, и она идет и идет… ползет и ползет… чую цель, не знаю препятствий.

– Девочки, ждем! Мариса, ко мне!

Мариса себя ждать не заставила. Я говорила с Виолой, та с Эстанс, решено было достаточно быстро – и драконица встала на крыло.

Идея была простой. Одна драконица пролетает так, чтобы медуза попробовала ее ударить… можно даже чуточку плюнуть в тварь. Она же дохлая, то есть безмозглая. Да и при жизни вряд ли отличалась гениальностью. Медузы живут в другом ритме. Поел – поплыл. Поплыл – поел.

Одна из девочек атакует, а вторая ждет, пока медуза вытянет щупальца, – и жжет уже их. Конкретно.

Те самые, стрекательные.

А чего с налета, дуриком-то подставляться? Я так не хочу! Я Виолу люблю, да и мне ядовитые стрекала здоровья не добавят. Медузы – они разные бывают. У кого-то яда и на трех слонов хватит… токсина. Нейротоксина.

Мариса зависла над медузой – и Виола пошла в атаку. Принялась снижаться, плюнула, пока не прицельно…

Ух-х-х!

Из медузы вылетело нечто… я даже не разглядела толком. В воде эти щупальца не видны, но и в воздухе… они такие тонкие, почти нитяные! Только порыв ветра, сначала холодного, когда они толкнулись к нам, вверх, а потом и горячего, когда Виола уносила меня от опасности.

Мариса все сделала правильно.

Струя огня Эстанс пронеслась почти под брюхом Виолы, еще бы чуть-чуть и у меня подошвы затлели. К счастью, все было сделано вовремя.

– КУДА?!

Вторая пара взяла с нас пример. Только в этот раз летела Майя, а жгла стрекала Ярина. Это и понятно, она тяжелее… и драконица у нее крупнее.

И снова – пролет!

Олинда и Фатима.

Но медуза была уже почти безопасна. То, чем она махала… так себе. И на метр вверх не достанет. Хорошо мы ее побрили!

Кайа стартовала первой.

За ней Севилла, Флоренсия… они уже добивали комок слизи. Поливали ее от всей души и взмывали вверх. И снова вверх…

В этот раз нам повезло. Никто не пострадал. Но если так прикинуть…

Нам действительно просто повезло. Будь их две-три штуки, атакуй они с разных сторон… мы бы тут кровью умылись. Может, не так радикально, но пострадавшие точно были бы.

– Кайа, Ярина, проверить окрестности. Есть ли еще химеры?

Я нарочно выбрала тех, у кого было лучшее зрение. Пусть пролетят, посмотрят…

Девушки разделились – и ринулись облетать лес по дуге, справа и слева.

Ярина летела спокойно, а вот Кайа со своей Ислой…

Вспышку огня мы увидели.

– Кайа?!

Виола поняла, что я не докричусь, и ответила:

– Исла. Увидела небольшую химеру. Дожгла.

Я кивнула.

Ладно, мелочь сожгла – и сожгла. Лишь бы лесного пожара не было. Но – не должно. Утро, роса, лес сырой, если что и начнет дымиться… проверяем?

Мы честно проверили, а потом драконицы спустили нас на землю, чуть в отдалении от химеры, и вернулись к здоровущей обугленной туше. Перекусить.

Им хорошо, а вот мне предстоял разбор полетов.

– Девочки. Без разрешения – нельзя.

Майя и Ярина потупились. Как бы нельзя, но если очень хочется? Может, можно?

Я показала обеим кулак. И сильно ругаться не стоит, и все же…

– Думайте в следующий раз.

– Нам драконицы сказали, что ты собираешься делать. И я решила, надо поддержать. – Ярина не раскаивалась.

Я только рукой махнула.

– Поддержала? Хорошо. Но в следующий раз будь осторожнее.

– Обещаю. А здорово все-таки! Да, девочки?

Конечно, здорово… И особенно хорошо, что все целы. Считай, наш первый настоящий бой. В те разы мы толком ничего не контролировали, а сейчас отрабатываем взаимодействие. Это действительно важно.

– Здорово… Следующий вылет – через три дня. Вопросы будут?

– Нет, – откликнулись девочки. Но вопрос все равно нашелся. У Ярины.

– Каэ, а как мы будем, когда начнутся занятия? Сейчас мы более-менее свободны в своих передвижениях, а потом – как?

Я только вздохнула.

– По два-три человека. Другого выхода у нас нет.

Если мы вообще столько продержимся.

Если нас не поймают раньше.

Если… для хорошей и счастливой жизни этих «если» было явно многовато. Если еще новые не добавятся.

Тьфу!

Интерлюдия

1

Раэн Риос расхаживал по комнате.

Ах ты гадина!

Стерва, дрянь, самка собаки…

Он и похуже ругался, и вслух, и мебель пинал – и причины у него были серьезные.

Каэтана Кордова! Вот имя всех причин! И первопричины, и последствий… а то нет? Когда через несколько дней после встреч с милой и услужливой девушкой у тебя начинает кое-что припекать, понимаешь, что тебя… гхм. Наградили срамными болезнями.

Теперь лечить надо!

А кто виноват?

Не-не, лично раэн Риос ни при чем. Это не он собирался сделать предложение Каэтане, не он собирался на всякий случай опоить девушку афродизиаком, не он… а даже если и он – ей сложно было принять предложение руки и сердца?

Да этой бледной моли отродясь такое не снилось! Какие у нее перспективы? Выдаст папаша замуж за какого-нибудь дурака – и сиди в поместье, сопливых детишек рожай! А тут – ОН!

Понимать же надо разницу! Красивый мужчина, в самом расцвете сил и возможностей, умный, благородный…

И дети бы у него получились не сопливые, вот!

А Каэтана… стерва – да и только!

Ничего! Он отомстит, он страшно отомстит! Подожди, дрянь такая, ты у меня поплатишься, ты у меня кровавыми слезами умоешься, ты забудешь, как морду кривить… ты на коленях умолять будешь, чтобы я тебе разрешил хотя бы приблизиться!

Замуж?

Да ты о месте моей любовницы как о милости умолять будешь! Я… я такое с тобой сделаю… только вот надо снова в Сан-Эрмо доехать, подлечиться. Не в академии же такое показывать… Вылечат и здесь. Но спасения от шуточек не будет, да и слухи пойдут, шепотки… нет-нет, только Сан-Эрмо.

А уж потом…

От мрачных мыслей раэна отвлек стук в дверь. Он открыл ее – и расплылся в улыбке.

– Эсса? Какими судьбами?

– Поговорить.

– Проходите. Я вас внимательно слушаю?

– Эсса Каэтана Кордова.

Раэн Риос напрягся.

– Эсса?

– Вы хотите ей отомстить?

– Хочу. А вы?

– А я просто ненавижу эту заносчивую дрянь, – почти прошипела женщина. – Мерз-с-с-с-ская тварь!

– Полностью с вами согласен, – поддакнул раэн Риос.

– Тогда вы поможете мне? У меня есть замечательный план.

– Я вас слушаю, эсса. Может, выпить?

– Да, пожалуй.

Раэн Риос кивнул и повернулся к шкафчику с напитками.

А потом ему вдруг стало очень холодно. Словно к спине кусок льда приложили или сосульку воткнули. И свет кто-то выключил.

И…

Потом все закончилось.

Убийца с отвращением посмотрела на тело у своих ног. Потыкала его туфелькой.

Труп, как ему и положено, поддавался плохо. И отчаянно вонял – в момент смерти происходит опорожнение кишечника. Да сдох он, что она – трупов не видела?

И видела, и ударила удачно, и вообще… туда сволочи и дорога! И подальше, подальше!

Эсса не соврала. У нее был план мести Каэтане Кордове. Только вот живой раэн Риос в нем не предусматривался. А дохлый – он сейчас будет весьма и весьма полезен.

Убийца усмехнулась, поставила на полки несколько мелочей, сунула кое-что в шкаф, забрала кинжал и вышла вон из домика.

Ты поплатишься, дрянь!

2

Хасан Шахин оценивающим взглядом рассматривал академию.

Плохо, конечно.

Очень плохо, что нельзя подплыть на корабле с моря, набрать на берегу симпатичных девушек и уйти обратно. Но – драконы.

И драконарии.

Конечно, драконы не вмешиваются в человеческие дела, но в данном случае происходит вторжение на территорию академии, тут рядом их гнездо, детеныши… тут санторинцев просто в лепешку раскатают.

Надо ловить эссу Кордова за пределами территории. К примеру, на ярмарке.

Да, возможно, уже дней через десять…

Торопиться тут нельзя, надо разведать обстановку. Но и тянуть не будем. Скоро, уже очень скоро… Великий будет доволен!

3

Хавьер т-Альего устроился в кресле напротив друга и глотнул эля.

– Распишем партию?

– Распишем.

Хорошая штука – преферанс. И отвлекает замечательно. И дает возможность не думать о девушке с глазами цвета грозового неба. У него и права-то нет о ней думать. А он…

Дурак старый.

Сварта попросить, пусть ему хвостом по голове постучит! Нашел на кого заглядываться!

Нет уж. Выбрал в свое время попробовать замахнуться на титул – живи теперь с Магали. Терпи ее крики, истерики, скандалы, смотри в лицо, которое давно возненавидел, слушай противный голос, похожий на чаячьи крики над падалью…

Наслаждайся!

Кто тебе запретит! Будь счастлив! Довольствуйся тем, что у тебя есть, и не смей замахиваться на большее! Даже мечтать об этом большем не надо.

Нет у тебя такого права. Ты выбрал – и живи со своим выбором сколько тебе осталось. Вой с тоски на луну, скули от боли… утешайся другим.

Утешайся – у тебя дочь и внучка. И внуки еще будут – хорошо. И есть шанс получить титул. Тоже хорошо.

Радуйся – за нее. У Каэтаны есть еще возможность быть счастливой. Выйти замуж, создать семью… Главное, чтобы какой-нибудь идиот вроде Лиеза не попался. А то запросто…

Вряд ли Матиас Лиез сможет понять, какое сокровище эта девушка. Первая девушка, которую выбрала драконица. За столько-то лет…

Только вот это не плюс. Это, скорее, проблемы. И проблем этих будет много… Ничего, он поможет, если что. Обязательно поможет.

– Шесть пик.

– Шесть… Что происходит?

Крики отвлекли их с Тьяго в самом начале партии. Точнее – визг.

Женский, истошный, истеричный. Так не визжат, увидев мышь. Так можно визжать, если эта мышь уже собралась переночевать у тебя на голове. Окопалась и привела потомство.

Поневоле выглянешь, поинтересуешься…

Дверь домика раэна Риоса была открыта, и визг доносился именно оттуда. Неудержимый, дикий… как тут не сходить, не посмотреть, что случилось?

Мужчины пошли.

Визжала служанка, которая принесла раэну обед. Симпатичная такая служаночка, крепенькая, как наливное яблочко, явно она не только еду носила.

Но сейчас всем было не до того.

Потому что раэн Риос лежал посреди комнаты – бесповоротно и безнадежно мертвый. Это Хавьер определил сразу же – и кивнул Тьяго.

– К ректору. Пусть бегом сюда, а я пока тут…

Тьяго кивнул и почти побежал по дорожке, к главному корпусу.

Хавьер поймал служаночку и отвесил ей пару оплеух. Да-да, отличный метод приведения женщин в чувство, всегда работает. Сейчас так вообще идеально.

Девица перестала визжать и накрепко прижалась к своему «спасителю».

– Эс!!! Я… а он… а…

– Молчать!

Драконы эса Хавьера слушались. Девчонка тоже послушалась. И заткнулась.

Мужчина перехватил ее и вывел из дома.

– Вот тут посиди, на лавочке. Ты ему обед принесла, да?

– Да.

– А он в таком виде.

– Д-да… – опять застучали хорошенькие зубки.

– Ничего. Посиди, вот водички попей… главное – помолчи.

Служанка кивала чуть ли не на каждое слово. Тем временем Хавьер заметил одну нестыковку.

– Он попросил обед принести? Или ты сама?

Было такое качество у раэна Риоса – он слегка скуповат. Можно попросить слуг принести тебе ужин, но это если ты болеешь или ранен. Тогда тебе тяжело дойти до столовой, тебе все принесут. А если ты жив-здоров, то и дойди – ничего страшного. Слуги помогут, если хочешь, но за доплату. А Хавьер сомневался, что Риос расщедрится.

– Я… мы…

– Ты с ним спала, что ли?

Тонкости у эса Хавьера было, как в драконьем хвосте. Хотя и тот на конце был тоньше.

Служанка побурела, но кивнула. С другой стороны, а что такого? Мужчина симпатичный, а еще от него монетки перепадают, и вообще…

Почему нет? Она тоже не статуя, ей тоже надо!

Эс Хавьер в такие тонкости движений души не вдавался, он просто это отметил для себя.

– Так он попросил? Или ты сама?

– Сама… Эс, меня теперь уволят?

Первый шок прошел. Раэн – что? Его не вернешь, а за место держаться надо! Так-то…

Эс Хавьер махнул рукой.

– Никто тебя не уволит. Говори, раэн попросил ужин принести, поняла? И молчи про ваши отношения, а я тоже промолчу.

– Эс, благослови вас Даннара и Лелея!

Хавьер только рукой махнул. А и правда – не портить же девчонке жизнь по таким мелким поводам?

Послышались шаги, по тропинке мчался эс Чавез в сопровождении Тьяго Ледесмы.

* * *

Орландо только этого не хватало!

Когда примчался раэн Ледесма со своим сообщением, эс Чавез забыл про благородство и от души выругался.

– Точно?!

– Что я – трупов не видел?

Ругательство повторилось.

– Пошли посмотрим…

При втором рассмотрении лучше не стало. Труп был все такой же. Дохлый.

Служанку трое мужчин отправили на кухню со строгим приказом молчать и принялись осматривать тело. Шум поднимать Орландо не хотелось, а так… найти убийцу, сдать его страже – и забыть обо всем. Да, именно так.

Это Академия Драконариев, здесь весь цвет Равена учится, им такие потрясения ни к чему. Хорошо еще, пока почти все разъехались, а с теми, кто в академии, можно будет… не то что договориться – зачем? Просто аккуратно дезинформировать.

Скажем, у раэна случился сердечный приступ.

Но это потом, а пока…

– Ударили кинжалом в спину. Раз пять или шесть. С душой били, – сказал Хавьер, осмотрев труп.

– Покойный был невоздержан в своей любви к дамам, – меланхолично заметил Тьяго. – Мужчине хватило бы одного, двух ударов. А тут… я бы сказал, что они нанесены женщиной, и не слишком высокой. Посмотрите сами…

В ранах мужчины разбирались, и неплохо.

– Тьяго, ты прав, – согласился Хавьер. – Добегался, крысюк помойный.

Кошаком покойного называть не хотелось, кошек эс Хавьер уважал за пушистость и когтистость.

– Определенно, добегался. С кем он последнее время встречался?

Орландо не ожидал, что эс Хавьер замешкается, но потом все же ответит:

– Со служанками. Еще заглядывался на эссу Кордову, ты знаешь, было у него желание через постель в эсы пролезть, но та ему дала от ворот поворот.

– Даже так?

– Сам свидетель. – Хавьеру хотелось промолчать об этом, но понимал, что шила в мешке не утаишь. Ездили же они вместе в Сан-Эрмо?

Вот… и, надо полагать, будут и другие свидетели, если расспрашивать. Проще не замалчивать некоторые вещи.

– Точно отказала?

– Сам видел. Там неприятная история получилась, ты же знаешь, покойник возбуждающими не брезговал. Как-то эсса Кордова поняла, что происходит, ну и… сам он свое снадобье и выпил.

– Серьезно?

– Вполне. Обратно ехал, бесился как не знаю кто.

– Значит, затаил обиду.

– Да уж не сомневаюсь.

– Давай посмотрим, может, у него есть кто-то… кому он ради эссы отставку дал?

Мужчины дружно принялись перекапывать письменный стол.

Связочку писем и искать не пришлось. Лежала в верхнем ящике стола, перевязанная розовой ленточкой. Надушенная такая…

Орландо без размышлений потянул первое письмо из связки. И уже через десять минут мужчины удивленно переглядывались.

– Что за…?!

Судя по подписи, письма были написаны эссой Кордовой. Каэтана признавалась в любви, умоляла прийти на свидание, желала все объяснить, потом угрожала…

Обычный набор влюбленной дуры.

В ванной комнате – щетка с каштановыми волосами в щетине.

На пороге носовой платок с инициалами «К. К.».

Улики?

Да, безусловно! Но не для этих троих мужчин. Для Орландо Чавеза, может, и хватило бы. Но для Хавьера? Для Тьяго?

– Подделка, – меланхолично изрек математик. – Дешевая и бездарная.

Орландо покосился на него. Ладно, если бы такое изрек Хавьер… тут понятно. А Ледесма?

– Почему подделка?

– Я сейчас принесу из своего домика то, что писала для меня эсса Кордова. И прошу вас сохранить это в секрете, – отмахнулся ученый.

– Слово, – кивнул Хавьер.

– Слово, – согласился Орландо.

Не то чтобы он был настроен «за» или «против» эссы Кордовы. Скорее хотел разобраться. Ну и…

Ладно уж!

Мариса Лиез с благодарностью отзывалась о своей подруге. И не только с благодарностью, она говорила, что Каэтана помогла эсу Перезу. И Науэль, кстати, ее хвалил…

Всяко бывает, и самые умные бабы на красавчиков ведутся, но… что-то Орландо мешало поверить. Если она такая умная, так она бы и стол первым делом проверила. Нет?

Скажете: напала, ударила… опять же – чем? Каэтана Кордова носит с собой кинжал? И снова – сомнение. Орландо ее помнил… типичная серая мышь. Такие не носят с собой оружие, им просто незачем защищаться. Кому они нужны – страшилки?

На стол легла плотная бумага с зеленоватыми прожилками.

– Во-первых, Каэтана всегда пишет только на лотосовой бумаге. У нее и тетради все такие, это дорого, но она говорит, что эту бумагу не прорывает пером. И чернила с нее быстро промокнуть можно, они не сразу впитываются. Во-вторых, вот образец ее почерка. Сравните.

Почерк действительно был похож.

Но – только похож.

Различия были видны невооруженным взглядом. Каэтана писала, словно сражалась, буквы острые, резкие, четкие. Без завитушек и красивостей.

Тот, кто подделывался под эссу Кордова, явно видел ее руку. Но и только. Тут вот завитушка, здесь смягчили строчку… нет, это точно не Каэтана. И бумага розовая. Тонкая, изящная бумага для любовных записочек.

– К тому же Каэтана никогда не пользуется духами, – заметил эс Хавьер.

– Терпеть не может, – согласился Тьяго. – А тут записки аж воняют розой… Их, наверное, розовым маслом обработали.

– Это не довод, могла и опрыскать, – отмахнулся эс Орландо. – И бумагу купить. Но почерк и правда другой.

Тьяго кивнул.

– Это не она. И вот еще… видите эту строчку?

– «Я бедна, и мой отец небогат, но у меня есть главное – моя душа и сердце…» – процитировал Орландо. – И что? Я знаю, что эсса Кордова небогата.

Тьяго хмыкнул.

– Если бы она захотела… Она таких Риосов десяток купит.

Мужчины посмотрели на Тьяго с удивлением. Математик махнул рукой.

– Я слово дал не рассказывать, но если дойдет до короля – прилюдно поклянусь. Каэтана Кордова по приданому может и на принца рассчитывать. Просто поверьте мне на слово.

Мужчины переглянулись, но решили поверить.

Тогда картина получалась совсем другая.

Одно дело – нищая девчонка, которой ничего лучше полукровного эса и не светит, другое – богатая и с приданым. И если она таких, как Риос, перебирать может…

– Подставили? – предположил Хавьер. – Но кто?

– Предлагаю запереть дом и наведаться к эссе Кордове. Поинтересоваться, кто ее настолько не любит, заодно посмотреть и понюхать, – предложил Орландо.

Выбора у него не было.

Одно дело – вызвать власти и сдать им убийцу. Второе – разрешить стражникам ходить в академии, расспрашивать… или того хуже, если никого не найдут, получается, убийца в академии?

Не-не, такое допускать никак нельзя!

Значит, к эссе Кордове.

Глава 9

Вот чего я не ожидала, так это высочайшего визита ко мне в комнату.

Эс Чавез, эс Хавьер и, до кучи, – раэн Ледесма.

Но вот они! Все трое, стоят на пороге, смотрят, словно я им что-то должна… Принюхиваются?

– Никакого запаха, – сообщил Тьяго.

Я промолчала.

– Роза и розовое масло пахнут сильно, – согласился эс Хавьер.

Я невольно сморщила нос. Ну… не люблю я цветочные запахи. Кому что, а лично я предпочитала всегда легкие отдушки. Если уж нет выбора, возьму хвою, лимон… но розу?

Без меня!

Нет у меня комплексов, просто у нас во дворе была соседка-неврастеничка. Она этими колючками весь двор утыкала и орала на каждого, кто подходил ближе чем на метр. Конечно, красиво, но ни выйти, ни пройти, ни погулять… везде эти кусты шипастые. А уж детей она подозревала в покушении на свои драгоценные веники – всех. И постоянно орала. Примерно так круглые сутки.

Вот с тех пор и не люблю. Мне и Димка роз никогда не дарил, обходился пионами, орхидеями, еще чем-то полевым…

– Добрый вечер, эсы, раэн. Проходите, рада вас видеть. Что-то случилось?

– Да, эсса. Прошу вас ответить на наши вопросы, – взял козла за рога эс Чавез. – Покажите мне, какой бумагой вы пользуетесь?

Я повела рукой по направлению к письменному столу.

– Осмотрите все сами, эс. Но вообще – лотосовой. У меня слишком сильный нажим на перо, остальная бумага у меня рвется. Неудобно…

Что есть, то есть.

Если кто не знает, шариковая ручка требует больше усилий, чем чернильная. Ею приходится сильнее нажимать на бумагу, я делала, как привыкла, и потому перья у меня регулярно прорывали листы. Мучилась я примерно месяц, потом Мариса мне посоветовала, и я перешла на плотную лотосовую бумагу[45].

Эс Чавез быстро прошел к столу, осмотрел его ящики, поглядел тетради и кивнул.

– Понятно. Эсса, где ваша щетка для волос?

– На месте, наверное.

Я открыла шкаф, достала оттуда несколько щеток и предъявила. Мужчины опять переглянулись.

– Это – все?

– Да.

– У вас есть духи? Покажите?

Духи у меня были, хотя я ими и не пользовалась.

– Вот. Смотрите…

– Жасмин? – тут же разнюхал эс Хавьер.

Я кивнула. Пользоваться мне ими не хотелось. Просто… тоже – из детства. У мамы на окне рос жасмин. Здоровущий такой, в большом горшке. И моя кровать стояла рядом с ним, а он регулярно цвел небольшими белыми цветами. И пах на всю комнату.

Это тоже как кусочек памяти…

Иногда, когда мне становилось тоскливо, я открывала флакон и дышала этим запахом. Но не душилась – не стоит привлекать к себе внимание.

– У вас есть носовые платки, эсса?

– В шкафу, на средней полке.

Орландо Чавез и туда заглянул. И поднял брови, глядя на стопку здоровущих платков, которые больше напоминали маленькие полотенца.

– Эсса?..

– Ну… мне они нужны, чтобы нос вытирать, – смутилась я. – Платок должен быть большим, чтобы надолго хватило.

Мужчины переглянулись. Кажется, я только что прошла какой-то тест или правильно ответила на неизвестные мне вопросы… Что происходит?!

– Эсса, какие у вас отношения были с раэном Риосом?

– Никаких. Простите, эсы, раэн… он хоть и симпатичный на лицо, но мне и даром не нужен. А что?

– Вот то, – припечатал ректор. – Где вы сегодня были?

– С утра – с девочками. Потом спали, пообедали, опять гуляли с подругами. А что? – не поняла я.

– Подумайте, эсса, кто может вас так ненавидеть. Мы только что обнаружили раэна Риоса убитым. Кинжалом, в спину. А у него в столе письма, подписанные вашим именем.

– Упс, – честно сказала я. – Кинжалом?

– Эсса, у вас есть кинжал?

– Есть. Я им хлеб и колбасу режу, – даже не подумала запираться я. – И вилка есть в комнате, и ложка…

Орландо осмотрел кинжал, который я (не удержалась, понравился) за красивую чеканку купила на ярмарке, и покачал головой.

– Не тот. У вас он закругленный, а там явно прямой, типа стилета. Стилет есть?

– Нет. А зачем? Им же колбасу не нарежешь…

– Тогда думайте, эсса, кто вас хочет так подставить.

Я только руками развела.

– Эс Чавез… да никто! Кому я нужна? Но это точно не ученицы. И, наверное, не слуги…

– Почему вы так думаете, эсса?

– Это кто-то, кто не имеет доступа в общежитие. Не общается со мной близко. Не может сюда попасть, – объяснила я, вспоминая прочитанное и просмотренное.

Честно говоря, новость меня в шок не повергла. Я раэна не убивала, алиби у меня на весь день железобетонное, девчонки со мной не расстаются, с утра мы вылетали, потом отсыпались, потом обедали, после обеда купались, потом тренировались, я вот недавно домой пришла. То есть в общежитие. И девочки это подтвердят… ну, исключая вылет.

– Мои однокурсники знают про бумагу. Они бы ее и выбрали для писем. Я правильно понимаю, там она не лотосовая?

– Нет. Такая розовая и надушенная розами.

– А… тогда точно не однокурсницы. А если брать девочек с других курсов, то им тоже легко было бы попасть в мою комнату. Подсунуть розовую бумагу, к примеру, или стащить платок… Я правильно понимаю, там что-то такое обнаружилось?

– Да. Белое, шелковое, с вашими инициалами.

– Какая дура вытирает нос шелком? Он же скользкий.

Мужчины переглянулись и от души захохотали. Дурой ощутила себя я.

– Каэтана… – Хавьер даже фыркнул. – Шелковый платок не для носа. Им красиво и возвышенно промакивают слезинку со щеки. Или смахивают пылинку.

– Пф-ф-ф-ф-ф… – честно ответила я. – Дурью не страдаю.

Орландо поднял брови.

– Вы достаточно неформально друг к другу обращаетесь. Эс, эсса?

Эс Хавьер только руками развел.

– Орландо, не при моей супруге будь сказано, Каэтана – тот еще репей. Половину данных для эса Переза она с меня стрясла. Поневоле начали общаться… проще.

Орландо Чавез задумчиво кивнул.

– Ясно. Эсса Магали не знает?

– Я еще жив, – отмахнулся Хавьер. – Точно бы… Убила.

– А раэн Риос мертв, – меланхолично заметила я. – Можете обыскать хоть мою комнату, хоть что… Мне не жалко. Но у эссы Магали не было мотива. И она слишком несдержанна, она бы сначала оторвала мужу голову. Простите, Хавьер, скандалы все слышат.

Хавьер густо краснел ушами. Я вздохнула.

– Ну, что поделаешь. Зато любит.

Мужчины пропустили эту тему.

– Да, пожалуй, – протянул Орландо. – У убийцы не было возможности подсунуть вам и кинжал и бумагу. И он вас не знает. А перейти с этажа на этаж несложно. И ваши подруги и друзья знают о ваших особенностях. Действительно, это не ученики. Но кто тогда?

– Навскидку? Брошенная любовница, – пожала я плечами. – Раэн был тем еще бабником, наверняка у него кто-то был. Приревновала, прирезала… кого он здесь, в академии, обрабатывал? Кроме меня?

– Служанку, – сознался эс Хавьер.

– Нет, это вряд ли. Там бы ему просто крысиного яда в компот сыпанули. И вообще, стилет, записочки… тут не служанка поработала. У вас записки не с собой?

Эс Чавез молча выложил их из кармана.

– Каэтана, почему у меня такое ощущение, что вы в этом разбираетесь лучше нас?

Ответ «Потому что на Бейкер-стрит жил Шерлок Холмс, а у Пуаро работали маленькие серые клеточки» – я буквально проглотила. Ну что поделать, если человеку двадцать первого века в память столько детективных сюжетов подгружено, что хоть ты маньяком становись?

Я просматривала письма медленно, и раэн Ледесма заглядывал мне через плечо.

– Эс Чавез, это же в порядке элементарной логики. Вот смотрите, почерк ровный, красивый, видно, что женщина привыкла писать с завитушками и вензелями. Она грамотна и употребляет сложные слова, вроде «конспирация» или «умопомрачение». Кстати, я их употреблять не люблю, они слишком… книжные. Я предпочитаю высказываться проще.

Мужчины переглянулись.

– Действительно, об этом я не подумал. Итак, у нас эсса или раэша, образованная, воспитанная, достаточно импульсивная…

– Даже не так, – качнула я головой. – Раэн Ледесма, поможете сформулировать?

Математик кивнул.

– Каэтана, все достаточно просто. Женщина, которая хочет вас подставить, достаточно импульсивная, чтобы сделать все быстро. Если приглядеться, видно, что письма написаны чуть ли не в один день. Смотрите, все одинаковое. И чернила, и бумага, и оттенок. И если приглядеться, в первых письмах завитушек побольше, в последних поменьше. Рука устала?

– Вполне возможно, – согласилась я.

Этот момент от меня ускользнул, а тем не менее… Здесь-то нет стандартизации и унификации! Здесь все достаточно индивидуально, и чернила покупают и разводят самостоятельно. Кто в чем. Есть даже мода – разводить чернила в духах, чтобы у тетради был свой запах. Мне не нравится, но мода же![46]

– Она образованна, но не слишком умна. Сделать она может, а подумать, чем обернется ее действие, – уже нет. Она сделает сейчас, а потом – хоть дракон не лети!

Я задумчиво кивнула.

– Раэн, вы правы целиком и полностью. Только кто у нас есть в академии из таких? И кому могло понадобиться подставлять именно меня?

В дверь постучали.

Мужчины переглянулись – и уставились на меня вопросительно. Оно и понятно – стучали в дверь душевой. Я развела руками.

– Не знаю. Войдите, девочки.

Олинда, Севилла и Фатима не заставили себя упрашивать. Еще и Мариса с ними! Подслушивали?!

– Осведомлялись, – парировала Олинда.

Я что – это вслух сказала? А, нет. Не я. Вовсе даже ректор.

– Я вам головы за такое осведомление оторву! – рыкнул эс Чавез. Девушки пугаться и не подумали.

– Эс, мы полезные.

– Оливер-ра!

Олинда смущаться и не подумала. Не тот характер. И разбитый нос ее ничуточки не улучшит. А теперь и подавно. Они с Медеей нашли друг друга. Обе вреднючие и кусючие.

– Эс Чавез, есть два повода для убийства Риоса. Первый – ненависть к нему. Второй – желание подставить Каэтану. Но совмещать их не стоит.

– И почему же? – ядовито уточнил эс Чавез.

– Потому что. Это Каэтане безразличны сплетни, а мне вот очень даже нравятся. Раэн Риос действительно искал себе подходящую эссу в жены. Молодую, глупую и послушную. А еще бедную и без особых связей. Но именно потому со взрослыми эссами в академии он никогда не связывался. Они здесь все замужние, а первый же скандал – и прощай, мечта. Обходился служанками, я точно знаю.

Орландо только за голову схватился.

– Боги! И это – благородные эссы!

Олинда фыркнула.

– Каэтана, как ты там рассказывала? Собрались девушки, посплетничали о мужчинах, а утром под дверью нашли умершего от стыда слугу? Как-то так?

Я только вздохнула.

Рассказала анекдот, епт-компот! В оригинале был поручик Ржевский, но кто здесь знает этого персонажа? А доля правды в нем есть. Какие темы затрагивают милые девушки – мужчинам хоть под стол прячься.

Ректор и сам был близок к картинному умиранию. А что? Слуге можно, а ему нельзя? Но Олинду такие мелочи не остановили.

– То есть личная месть отпадает. Если служанка не могла написать такого…

– А раэша?

– Понс или Пизано? Если что – у них другие наклонности, они сами не прочь служанок поприжимать.

Я поморщилась. И в другом мире есть эта пакость!

Впрочем, кривила губы не я одна. В местных храмах это сильно осуждается – боги не одобряют. Союз заключается для продолжения рода, а если просто блуд… здесь это неправильно. Можно и из храма вылететь за такое.

Нет-нет, сожжением или казнью не грозит, но в храм не пустят – и в приличное общество тоже.

– Кто-то другой?

Олинда покачала головой.

– Эс Чавез, я же сказала – раэн присматривал себе жертву. Поэтому в любовницы он выбирал девчонок помоложе и поглупее, от которых легко избавиться, если что. И которые легко избавятся от нагулянного ребенка… как-то так. Особо грамотных среди них не водилось. Хотите – имена назову?

– Хочу, – не удержался Орландо Чавез.

Имена назвала Мариса. И выглядела при этом чуточку смущенной.

– Как-то так получилось… все знают.

Действительно. И как так могло получиться? Почти деревня, на одном конце чихнули, на другом сопли вытерли.

Мне имена ни о чем не говорили, но Орландо Чавез кивнул.

– Да, наверное. Надо будет расспросить слуг, но это похоже на правду.

Мариса развела руками. Ну да, похоже. Значит, месть именно раэну Риосу отпадает. Остаюсь – я?

– Видимо, да, – согласилась Олинда. Теперь я точно говорила вслух. – Давай думать, кто мог мстить именно тебе и за что?

– На курсе? Если только Матиас… прости, Мариса.

– Еще Арчибальдо Бареси и Джусто Соуза.

– Их сейчас нет в академии.

– А Матиас прекрасно знает и на чем ты пишешь, и что духи не любишь. Он твои вкусы хорошо изучил, – развела руками Мариса. – И ты ему нравишься. Он не оставил надежды на свадьбу.

Я только хмыкнула.

Дятел-мазохист, не иначе. Я вот одного не понимаю, почему я до сих пор не прочитала роман, в котором герой-садист, регулярно получая шваброй по ушам от героини, превращается в мазохиста и начинает бегать за ней хвостиком? Очень современное чтение было бы. Может, даже на премию номинируют, если героев еще и разноцветными сделать.

А то какие-то оттенки серого, пф-ф-ф-ф-ф!

Матиас под героя романа подходил идеально, осталось только меня гуталином покрасить. И вернуться в тот мир… Мы бы порвали все рекорды!

– Согласно теории вероятности, его шансы ничтожны, – вздохнул раэн Ледесма.

Обстановка разрядилась. Все рассмеялись и принялись прикидывать дальше.

– На нашем потоке у тебя других врагов нет. Старшие? Выпустились, здесь только Мариса. Младшие еще не поступили. Вот и получается, что больше некому.

Я застонала.

– И тут некому, и там некому, но кто-то же этого дурака убил?!

– А если зайти с другого конца? – предположил раэн Ледесма. – Кто-то должен был знать, что раэн Риос у себя. И не пошел на обед и на ужин. Или опросить жителей расположенных рядом домиков?

– Тоже вариант, – согласился эс Хавьер. – Орландо?

– Выбора нет. Но это проблема…

– Почему же. – Мариса коварно улыбалась. – Можно сделать еще проще.

– Вот как? – Орландо смотрел на нее, как на говорящую кошку. А зря. Мариса далеко не дурочка, и коварства у нее хватает.

– Дайте противнику то, что он хочет.

– То есть?

– Мы сошлись на том, что это эсса, что она достаточно глупа… Я не знаю, кто это, в академии хватает и женатых преподавателей, и просто несколько эсс уже здесь, приехали. Но если пройдет слух, что Каэтану посадили под замок, – откажется ли неизвестная позлорадствовать?

Орландо задумался.

– Смотря куда посадили.

– Выберите достаточно уединенное здание, – парировала Мариса. – К примеру, заприте Каэтану на ночь в библиотеке. Демонстративно. Проведите по академии, поговорите об этом… Не сомневаюсь, убийца, кто бы там ни был – или ни была, – наблюдает за нами. И нервы у него или нее не железные. Не каждый день убиваешь человека.

– Хм. Эсса Лиез, я не ожидал такого от вас.

– Красивая дура? – горько улыбнулась Мариса.

– Нет. Просто не ожидал, – вывернулся ректор. Впрочем, ему не поверили.

– Это повлияет на репутацию Каэтаны не лучшим образом, – вмешался эс Хавьер.

– Зато сохранит жизнь. – Вот о репутации я вообще не думала в эту секунду. А о том, что можно ждать удара в спину, – думала.

– А если ничего не произойдет?

– До завтрашнего обеда? Извинитесь и выпустите Каэтану. Допустим, она пообедает за вашим столом или еще что-то в этом духе.

Орландо Чавез задумался.

Ему явно нравилась идея ловли на живца. Он, часом, не рыбак?

– Если что – я согласна, – тихо сказала я. – Эс Чавез, это неприятно, но лучше попробовать сразу, чем вляпаться потом. Один труп еще ладно, а вот два… это перебор. Не стоит привлекать лишнее внимание к академии.

Последнюю фразу я сказала для девочек и эса Хавьера, и меня поняли правильно. Хотя и не одобрили. Что ж, мне не впервые…

– Библиотека? – прищурился эс Чавез.

– Почему нет? Только дайте я оденусь потеплее и возьму с собой перекусить.

– Возьми оружие, – посоветовала Олинда.

Я послушно нацепила на руки браслеты.

– У вас ничего приличнее нет? – поинтересовался Орландо.

В том-то и дело, что нет. Пользоваться надо тем оружием, которым умеешь. Я могу работать руками и ногами, поэтому я и обзавелась браслетами, кастетом, ботиночками с набойками. Их я тоже надела.

А вот с ножом я работать не умею. Вообще. Разве что колбасу нарезать, поэтому нож в моих руках опаснее для меня, чем для противника. Объяснять я это не стала, просто покачала головой.

Олинда посмотрела на девочек.

– Я сейчас. – Фатима метнулась в свою комнату и вернулась через пару секунд с заколкой.

– Каэ, давай сюда голову, я тебе волосы соберу.

– Фати!

– Ты знаешь, как пользоваться!

Знаю я, знаю…

Заколка Фатимы, по сути, тот же стилет в деревянном чехле. Часть заколки, которая держит волосы. Чуть что – волосы рассыпались, но у тебя в руках десять сантиметров острой стальной смерти.

Конечно, до сердца может и не достать. Но ты бей в глаза, в горло…

Спорить я не стала. Мало ли что, действительно. Одного умника уже прикончили. Повернулся спиной, р-раэн Р-риос…

И при жизни от него проблемы были, и помереть нормально не сподобился. Вот ведь… личность!

* * *

Из комнаты меня вывели чуть ли не в «коробочке». Эсы по бокам, раэн Ледесма сзади.

Девушки на бэках изображали плакальщиц.

Я старалась выглядеть растерянной и испуганной. А что? Не окажись мужчины умничками, я бы так и выглядела. Если бы никто не стал разбираться – запросто.

И убийцей бы меня сделали, и обвинили, и… лучше не думать об этом. Так что я шла в библиотеку и старательно прятала под шалью сверток с едой. Посижу, почитаю, погрызу сухарик. Главное, не заснуть. А то и убийцу просплю, и прилет драконов. Очень даже запросто.

Караулить меня будут по очереди эс Хавьер, эс Чавез, потом раэн Ледесма под утро…

Девочки промолчали, но меня таким было не обмануть. Вот уверена, что парочка драконов там тоже будет. Дракониц.

А уж Виола и вовсе рядом окопается. Надеюсь только, она убийцу не сожрет. Ладно, скажу, что она отравиться может.

В качестве компенсации Орландо Чавез вручил мне ключ от архива.

– Если хотите что-то почитать, эсса Кордова…

– Каэтана, эс ректор. Полагаю, мы можем обращаться друг к другу менее формально?

Орландо подумал пару минут и кивнул.

– Эс Орландо, Каэтана. Все же я старше вас.

– Отлично, – кивнула я. – Налаживаю отношения с начальством…

Орландо фыркнул.

– Давайте их окончательно наладим, поймаем убийцу.

Да можно подумать, я возражала!

* * *

Дежурство эса Хавьера прошло без последствий. Тишина, спокойствие…

Я нашла интересную книгу про дракониц, трехсотлетней давности, и читала ее, продираясь через старинную орфографию. Эсса Магали, зараза такая, нам ее не давала. Мы и не знали, что такое исследование существует.

Анатомия дракониц плюс психология, взаимовлияние и влияние на человека…

Это, конечно, не «легкое чтиво», это серьезное научное исследование. Надо бы попросить себе скопировать.

Пробила полночь.

Убийцы так и не было. Ну, если эта зараза не явится, а я не высплюсь… хорошо хоть днем поспала. После вылета. Но и так глаза слипаются.

Ладно. Терплю, держусь…

Дверь библиотеки скрипнула и начала медленно отворяться. В проеме встала фигура, закутанная в шаль.

– Эсса Магали, что ж вы так долго? – насмешливо укорила я. – Муж не отпускал – или любовник?

Звякнул об пол кинжал.

– Ты…

Эсса подхватила его с пола, прибрала, но было уже поздно.

– Я, – не стала я отрицать очевидное. – Эсса, ну кто вам сказал, что так легко подставить человека? Что вы сейчас хотели сделать? Воткнуть этот нож мне в грудь – и уйти? И записочку еще оставить от моего имени? Убила любимого, раскаялась, прошу меня простить? Или еще какую глупость придумаете?

– Нет, – прошипела эсса, – я просто сейчас тебя убью.

– За что?

– Чтобы не смотрела на чужих мужчин! Не разбивала семьи! Думаешь, я не знаю, что мой муж тебя любит?!

Я едва в голос не застонала. Ну что за детский сад такой? Любит, не любит, плюнет, поцелует… Бред! Собачий!

– Эсса, ваш муж может любить меня или не любить. Но он – ваш муж. И между нами ничего не было.

– Врешь!

– Зачем мне врать?

– Я все сама видела! Он тебе ручки целовал! Ты, тварь, мою семью разбила! Ты во всем виновата!!! Только ты!!!

– И поэтому вы убили Риоса, чтобы подставить меня, – согласилась я. – У вас с ним что-то было? Хоть скажите напоследок, Бонифацио был вашим любовником?

Эсса Магали так ошалела, что даже ректора в дверях не заметила. И замотала головой.

– Нет! Никогда! Зачем он бы мне нужен?! Мне вообще никто и никогда не был нужен, кроме Хави. А он… он меня никогда не любил. Сначала женился, чтобы получить титул, а потом, когда выяснилось, что у нас не может быть сына, он меня возненавидел.

– Глупости, – отрезала я. – Это вы сами себе насочиняли. Как и с поцелуями. Эс Хавьер меня благодарил, вот и все! А что вы там себе напридумывали, это ваше личное сумасшествие.

– Я не сумасшедшая! Нет!!!

– Значит, расчетливая и хладнокровная убийца, – произнес эс Чавез.

Рядом с ним возник эс Хавьер.

– Я думал о тебе, Магали. Специально пришел, притворился, что сплю… Думаешь, я не заметил, как ты мне свое снотворное в кружку подлила? Я ее просто пить не стал, вылил в цветок.

– Хави!!!

– И ждал. А ты пришла сюда, убивать ни в чем не повинного человека. Уже второго…

– Я все делала для нас! Ради нас!

– Травила меня, убила Риоса, пыталась сейчас убить Каэтану…

Орландо Чавез вздохнул, и этот простой звук словно что-то разбудил в эссе Магали.

– Ах ты… это ты во всем виновата!!!

Кто бы мне объяснил, почему эта сумасшедшая кинулась на меня?! Вот в чем я виновата? В том, что не померла? Замечательно!

– НЕНАВИЖУ!!!

От первого удара клинком я увернулась. Второй сбила браслетом.

Драться с безумной бабой я не собиралась – страшновато было. Такое у нее на лице было написано… даже подпускать ее к себе было страшно. Голыми руками разорвет.

А вот держать дистанцию и сбивать настрой – это я могу. Танцевать с противником… Третий мой удар пришелся ей по кости голени, а четвертого и не понадобилось. Мужчины схватили ее сзади.

– Магали! Достаточно!

Голос Хавьера словно сорвал какие-то покровы с безумной.

Женщина отскочила к стене, так и не выпуская клинка.

– Достаточно?! Хави, не трогай меня! Что со мной будет?!

Орландо Чавез задумался.

– Наверное, лечебница? Эс Хавьер, вы же понимаете…

Все было кристально ясно.

Хавьер из академии никуда не денется, тут Сварт. Да и пользы от них обоих – вагон с прицепом.

С другой стороны, сажать его супругу в тюрьму нельзя. Никак нельзя.

И оставлять ее в академии тоже опасно. Это сейчас она разговаривает членораздельно, а что потом? Начнет выть и кусаться? Такое тоже возможно…

– Понимаю, – кивнул эс Хавьер. – И предлагаю свой вариант. Магали, ты сейчас кладешь оружие, уходишь отсюда и навсегда уезжаешь к дочери. А если хоть шаг из ее дома сделаешь, отправишься в лечебницу.

Тоже вариант. Только более гуманный.

Эсса заметалась. Кинула на меня злобный взгляд, но поняла, что не доберется. Дернулась вправо, влево…

– Будьте вы все прокляты!!! Ненавижу! И тебя, и ее ненавижу, всех вас ненавижу!!!

Рука с кинжалом опустилась, всаживая его женщине в живот.

Эсса Магали медленно сползла по стенке вниз, оставляя за собой кровавый след.

Кровавый след в библиотеке. Звучит как название очередного детектива…

Остановить безумную бабу не успел никто. Ни эс Хавьер, ни эс Чавез. Хотя Орландо и не слишком-то пытался – нужно оно ему!

Хавьер дернулся вперед, но все, что он успел, – это упасть на колени рядом с женой.

– Магали!

Я переглянулась с эсом Чавезом и тихонько выскользнула из библиотеки. Не надо мне сюда лезть. Есть вещи, которые надо просто пережить…

Мимо меня пронесся эс Хавьер, несущий на руках пока еще живую женщину. Орландо Чавез вышел следом, запер библиотеку и кивнул мне.

– Ключ возьми. Можешь все прибрать в библиотеке? А то начнется…

Я кивнула.

А то сплетни и так не начнутся! Но…

Сказано прибрать? Приберу!

* * *

– Вот дура-то, просто боги! – шипела Олинда, выливая под очередной куст ведро с водой.

Хотя, по справедливости, шипеть и не стоило. Что там было той крови? Пятно средних размеров. Что накапало и натекло – цепочка кровавых капель по ходу движения. Вопреки всем красивым американским фильмам, при ранении в живот кровь на пол не хлещет, как из зарезанной свиньи. Скапливается чаще всего в брюшной полости.

– Дура редкостная, – согласилась я.

А что можно еще сказать? Сначала всех за Можай загнала своей ревностью, потом надумала и что было, и чего не было, нашла себе главного врага всея супружества – меня[47].

А потом, кто виноват, что ее разоблачили? Понятно, опять я виновата. Эса Хавьера жалко.

– Каэ, а у тебя с ним точно ничего не было?

Я только что пальцем у виска не повертела.

– Лин, ты рехнулась, что ли?

Олинда внимательно посмотрела на меня.

– А чего она несла? Насчет тебя?

Вот кто бы сомневался, подруги меня в покое не оставили. В библиотеку им идти запретили и рядом сидеть тоже, так они неподалеку окопались. И Виолу притащили бы – да эс Хавьер рявкнул.

А когда эсса Магали начала орать, ну, тут ее в Санторине бы услышали. Она вон как хорошо натренировалась за время брака. Девчонки так точно услышали.

Я вздохнула.

– Лин, а тайны могут быть только через постель? Вот что эс Хавьер мог сказать супруге? Про Выбор Дракона? Драконов? Если он мне молчать обещал?

Олинда искренне смутилась.

– Каэ, прости. Я не подумала.

– А тут ведь все-все как оно есть. И тайные встречи, и разговоры, и расписание патрулей – думаешь, кто мне его дал?

– Я дура. Точно.

– Если ты смогла это признать, значит, ты уже не такая дура, – отмахнулась я. – Сама понимаешь, эсса Магали со своей вечной ревностью придумала себе большую половину проблем. Ну и результат налицо.

– Думаешь, умрет?

Я пожала плечами.

– Вполне реально.

Почему умирали от ранения в живот? Почему перед боем мылись, надевали чистые рубахи, ничего не ели? Да потому, что это уменьшало риск сепсиса.

Одно дело, когда кишки пустые. Другое – когда ты обожрался и все это в брюхо вывалилось… Вроде как можно кишки вытащить, все промыть изотоническим раствором…

Теоретически.

Практически – я на это не способна. И даже если кто-то так сделает, где гарантия, что пациент не помрет от болевого шока? Что все заживет нормально?

– И что эс Хавьер будет делать?

– Не знаю. Есть там еще пятна?

– Нет.

– Тогда предлагаю прогуляться в больничку.

– А пошли, – махнула рукой Олинда.

Спасибо уж и на том, что все девчонки не пошли. Только четыре. Вот мы с Олиндой в результате убирали библиотеку, Фати и Сив помчались к драконам – успокаивать чешуйчатых ящерок. Они же чувствуют, что с нами что-то не то… На таком расстоянии мы с Виолой мыслями не обмениваемся, но мое состояние для нее не тайна. Если бы девочки не пришли ей все рассказать, она бы сама явилась. А дракон с личной заинтересованностью – это серьезно.

Мариса отправилась в больницу сразу же. Мало ли что понадобится?

Вот мы ее сейчас и расспросим.

* * *

В больницу местную мне как-то попадать не случалось. Поэтому я и не сразу сориентировалась.

Да и построена она не так, как наши.

На первом этаже – большой зал. Чужих здесь не бывает, так что никакой регистратуры, никаких карточек, никаких вопросов, пока клиент от боли загибается. Здесь сразу: пришел – ложись. Вот кушетки, рядом комната для медперсонала; правда, для врачей и для медсестричек разные комнаты.

И еще одна комната – архив.

Там действительно лежат истории болезни. Оформляются они, конечно, не так, как у нас. Это просто большие тетради, в которые и записывается все, что случилось с пациентом. Уходишь из академии – тебе ее отдадут с собой. Твои болячки – твои проблемы.

На втором этаже палаты.

Общая, коек на двадцать.

Ну и штук десять одноместных и двухместных. Второй этаж выглядит вполне привычно, разве что там не сестринский пост, а большая комната, в которой и сидят помощницы. Оттуда их и можно вызвать.

Медсестры и врачи тут тоже выглядят непривычно.

До белых халатов никто не додумался, вместо этого серые платья для женщин и большие платки на голову, которые завязываются на затылке, под волосами.

Для мужчин – штаны и рубашка. Разве что куртки снимают, ну и стараются завести рабочий комплект. В котором удобно двигаться и который не жалко кровью заляпать. Так что выглядят местные медики не слишком эстетично.

Главное – лечат.

Драконья кровь, драконья слюна и прочее… конечно, оно работает. Но далеко не всегда, увы. При лечении ожогов, поверхностных ранений – хорошо справляется. А вот такие, проникающие ранения…

Сложно с ними. В любом мире.

Мариса сидела в коридоре, на удобном диванчике.

– Каэ? Лин?

– А ты кого ожидала? – Я плюхнулась рядом. – Что там и как обстановочка?

Мариса скорчила грустную рожицу. Эссе Магали она не сочувствовала в принципе – эсса покусилась на меня. За это эссе стоило отгрызть голову. Два раза. Но из вежливости…

– Врачи вокруг нее прыгают, но, боюсь, не поможет. Что-то она там себе важное покромсала, – поделилась вполголоса подруга. – Срок пошел не на дни, а на часы. Может, к утру, а если нет, то к обеду точно – того.

Вот епт-компот, поворот. Такого я не планировала, это она сама с дури вляпалась. Все верно, живот – место такое. Что ты там себе повредишь – неясно, но раны эти плохие. И сами не заживут, тут шить надо, резать, а кто здесь на такое способен? Полостные операции и в двадцать первом-то веке через раз успешные. А тут?

– Шума будет… – поморщилась Олинда.

– Ректор решил сделать все по-тихому. Раэна Риоса она прикончила, так что пустят слух, мол, они любовниками были. А когда раэн ей дал отставку, эсса и разозлилась. Его убила, себя убила…

– Думаешь, прокатит?

– Почему нет? – Девушки уже привыкли к моим словечкам и о многом догадывались даже по смыслу. – Громче всех орет тот, кто сам виноват.

Я только головой покачала.

– Ладно. Пусть ее… мужа и дочь жалко.

– Ну, дочь это не затронет, – отмахнулась Мариса. – Та к академии и к драконам на день пути не подойдет. А что там и где сплетничают… где она, а где мы?

Я пожала плечами. Дочь эса Хавьера я считала дурой. Ну как, КАК можно бояться драконов?! Когда они такие невероятные?!

Не знаю. Дура – и все тут. И не переубеждайте меня, не получится! Ладно еще грозы бояться, каких-то природных явлений. Но дракон-то разумный! Им можно только восхищаться!

– А самому эсу Хавьеру уже на все плевать. Его из-за скандалов и так полоскали сколько, устали уже. Скандалом больше, скандалом меньше…

Я подумала, что и это верно. Эсса Магали была местной достопримечательностью…

Что у вас тут? Тут птичий двор, гуси орут. А там? А там эсса Магали орет… тоже ничего нового и ничего интересного. Она всегда орет.

Все равно лезть я не буду. Не надо мне такого.

Из палаты вышел эс Чавез.

– А, вы уже тут?

Я развела руками. Ну – тут. А где нам еще быть?

– Ваши ключи, эс ректор.

– Спасибо. Что там?

– Все убрано, все чистенько. А тут? Что мне говорить?

Орландо подумал пару минут, потом кивнул нам.

– Идемте, девушки. Тут свободная палата есть, и не одна. Обсудим.

* * *

В небольшой одноместной палате мы устроились на кровати рядочком. Ректор прошелся, заложив руки за спину, подумал пару минут.

– Хорошо, что пока еще каникулы. Но слухи все равно пойдут. Отвечайте всем, что я предложил Марисе должность библиотекаря.

Мы дружно изобразили большие глаза.

Орландо кивнул.

– Мне надоели постоянные скандалы эссы т-Альего, я решил, что эсса Лиез больше подходит на эту должность. Пока не найдем никого другого.

– Может, и правда? – задумалась Мариса.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Ты уверена, что стоит? Замучаешься парней гонять из библиотеки.

Мариса решительно кивнула.

– Стоит. Эс Перез, конечно, нуждается в помощнице, но будем честны – для меня это не место. А в библиотеке я могу попробовать поработать.

Опять же, и у нас будет доступ к информации.

– Тогда никто не удивится, что мы туда попали, – согласилась я. – Мариса меня везде с собой таскает. А что говорить про т-Альего?

– Правду, – глухо рыкнул эс Чавез. – Была любовницей раэна Риоса. Когда тот решил разорвать связь, убила его и покончила с собой.

Олинда довольно улыбнулась. Стопроцентное попадание.

– А мы тут при какой кухне?

– Я же сказал. Предложил Марисе Лиез заведовать библиотекой! – рыкнул эс Чавез. – Кто там разбираться будет, до того, после того…

Я сообразила.

Действительно, кто будет сверять по времени? Вчера ли, сегодня… к моменту начала занятий все сотрется и забудется. Наверняка. Главное – дать сплетникам достаточно пищи для фантазии, а там они сами и поработают, и следы спрячут.

– Вызову завтра стражу из города, отдам им тело Риоса, а Магали, наверное, эс Хавьер захочет отвезти к дочери. Там похоронить.

Я кивнула.

– Она в сознании?

– То приходит, то снова в беспамятстве. Сложно…

Я вздохнула.

– Олинда, пошли со мной? Я сейчас приготовлю чего перекусить, да и кофе сварю, а ты отнесешь. Эс Чавез, вы пока тут будете?

– Буду, – кивнул эс. – И кофе буду. Много. Спасибо, Каэтана.

Я молча кивнула.

– Мариса, ты пока тут побудь, мало ли что понадобится.

Подруга опустила ресницы. Побудет.

Ну да, мужчинам тяжелые переживания и стрессы лучше всего заесть. А в кофе я плесну пару ложек бальзама. Сама лезть не буду, пусть Олинда отнесет.

В столовой я разобралась быстро, нашла колбасу, яйца, сыр, сболтала омлет, потом подумала, что, пока его донесешь до больницы, он шесть раз остынет, сделала в итоге бутерброды с омлетом. Правда, добавила туда и колбасу. Домашняя. Хорошо пойдет.

Сварила большой кофейник, прямо в него плеснула от души бальзама. И помогла Олинде дотащить поднос до больницы. Надеюсь, с утра нас повара не убьют скалками.

Эс Чавез так и сидел на кровати, Мариса отпаивала его водой. Я отняла стакан и протянула чашку с кофе. Потом бутерброд, который был съеден в минуту. За ним последовали второй и третий.

– Девушки, спасибо.

– Спасибом не отделаетесь, – предъявила я второй поднос. – Эса Хавьера сюда вызовите, мы его накормим.

Спорить ректор не стал. И через пять минут мы кормили серого от переживаний эса т-Альего. Хорошо, что бутербродов я с запасом сделала. И кофе…

Это будут тяжелые сутки.

Так что…

Я подмигнула Марисе.

– Эс Чавез на тебе, поняла? Чтобы не отходила.

– Я?!

– А кто? Нам не слишком уместно, а ты уже не ученица, а сотрудница. Вот и можешь о нем позаботиться.

– Ну…

– А мы у тебя на подхвате.

– Каэтана, почему мне кажется, что ты где-то крутишь?

– Потому что ты вредная и подозрительная. И вообще, уговори эса Чавеза полежать пару минут вон на той кровати. Поняла? Пусть хоть ноги вытянет…

Мариса послушно кивнула. Я коварно ухмыльнулась. Люблю работать купидоном.

И получаса не прошло, как ректор спал, а Мариса сидела рядом и охраняла его сон. Так-то… не оценит – я его стрелой ткну! В то самое место!

Еще бы с Хавьером разобраться, но того пока от супруги не вытащить. Накормила, напоила – и то дело. Ладно, я пока пойду собой займусь. Потому что через несколько часов тому же т-Альего потребуется дружеская помощь и забота. И надо бы к раэну Ледесме заглянуть. И с ректором переговорить.

Два отличных лекарства от стресса – алкоголь и сон. Вот пусть Хавьера напоят и спать положат, прямо в больнице. А дальше – пригляжу.

Интерлюдия

Хавьер сидел у кровати и держал жену за руку.

Держал – и сам не знал, что он чувствует.

Стыд, наверное.

И в то же время такое облегчение – кто бы знал!

Безумное!

Ему было даже немного страшно, такой тяжкий груз падал с его плеч.

Жена? Да.

Нелюбимая. Ревнивая. Скандальная и истеричная, злая и позорящая его на каждом углу.

Мать его ребенка. Мать, которая не смогла дать дочери ничего. Хавьер-то знал, что и у дочери счастья в жизни мало, а все потому, что она взяла пример с Магали. И так же ругалась с мужем, так же закатывала истерики, все так же…

Кто из мужчин это потерпит? Кому такое понравится?

То-то и оно.

С одной стороны, Магали была и остается его супругой.

С другой?

Жена должна быть опорой, а он получил себе камень на шею. Увесистый такой. И тонул все эти годы в безнадеге, понимая, что титул он не получит, равно как и фамилию Гальего, а вот к нелюбимой и склочной бабе будет прикован до конца своих дней.

Оказалось – ее дней. Не его. И эс Хавьер внутренне радовался этому. И стыдился своей радости.

Магали шевельнулась, открыла глаза. Не так-то легко убить себя ударом в живот, это требует навыка. Если не попадаешь в крупный сосуд и не истекаешь кровью, смерть от раны может занять несколько часов. Очень неприятных часов.

– Хави? Что со мной?

– Ты не помнишь? – Хавьер распрямился. Выпустил руку жены, и та мягко упала на одеяло. – Нет?

Магали задумалась.

Хавьер видел, как меняется выражение ее лица по мере осознания.

Злость, ярость, ненависть, гнев, удивление, неверие…

– Я не умерла?

– Умрешь, – проинформировал он, не собираясь церемониться. – Но не сразу. Может, сутки или двое еще продержишься.

– Я не чувствую боли. Только все странно как-то…

– Ты на обезболивающих. Сильных.

Эсса Магали задумалась.

– А ты… тебя можно поздравить, Хави? Ты добился своего?

– Чего? Твоей смерти? Я тебя не подначивал убивать раэна Риоса. Не приказывал подставлять Каэтану Кордову.

В глазах Магали блеснул жутковатый огонь.

– Эсса Кордова!

Из уст женщины словно грязь полилась, густая, липкая, и Хавьер даже отшатнулся, так не соответствовали эти ругательства белой палате, легким занавескам, рассвету, летнему дню.

– Что она тебе сделала?

– Ты ее любишь, – прошипела Магали, как никогда напоминая кобру. Могла бы – на брюхе ползла, укусить, впиться, отравить собой.

Хавьер качнул головой.

Любишь? Нет, это не то слово. Каэтана Кордова, она… она…

Или – то?

Для него эта девушка – словно небо. Только вот летать он может, а Каэтана для него была недоступна. Была.

– Любишь. – Эсса Магали преотлично знала своего супруга. – Я тебя знаю. И… ненавижу!

– За что?

Хавьер искренне не понимал этой логики. Это ему впору ненавидеть. Он же не бил ее, не изменял, пока его не довели до последней крайности, жил вместе, деньги давал, не унижал… это ему впору возненавидеть. Но он не может.

А Магали… та ненавидит, и это видно.

Но за что?!

– Я тебя так любила, а ты меня – нет. Никогда…

– Неправда, – тихо сказал эс Хавьер.

– Правда! Так ты меня никогда не любил.

Вот эти бабские темы эс вообще ненавидел.

Так, не так… как можно определить, КАК ты любишь? В какой позе, что ли?! Что это за бабские выкрутасы?! Почему-то он точно знал: Каэтана никогда такого не скажет.

Любишь… любовь или есть, или ее нет. Но ведь и без любви люди живут, и неплохо!

– Знаешь, Магали, меня это не сильно волнует сейчас. Я поговорил с Чавезом, мы решили, что позорить твое имя не стоит. Небольшой скандал будет, но заглохнет. А в остальном… у тебя есть какие-то особые распоряжения? Ты хочешь что-то огласить? Подумай, я могу пригласить нотариуса.

– А… лекари уверены? – посмотрела эсса.

Ей как-то не верилось в свою смерть.

Вот же она, лежит, и ничего у нее не болит, ну так, чуть-чуть. Когда она рожала – больнее было. А муж говорит, что все.

Разве так бывает?

Одно дело, когда в горячке, так, как было… а сейчас-то что? Как так?

– Я позову к тебе лекаря, – встал эс Хавьер. И вышел вон.

Тяжело?

Не то слово. Но через это ему тоже пройти придется.

* * *

– Эс Хавьер, идите сюда.

Конечно, Каэтана не могла остаться в стороне. В палату она не полезла, понимая свою там неуместность, но вот рядышком? Посидеть, подождать…

– Каэтана?

– Я. Садитесь и ешьте.

Бутерброд был сделан как-то странно, но Хавьер даже не думал ни о чем. Он умял его в три укуса, получил второй, потом здоровущий кусок мяса, и еще один. И крепкий кофе с капелькой чего-то спиртного.

– Легче стало?

– Да. Спасибо.

– Тогда суньте в карман и грызите, если уж вовсе плохо станет. Ясно?

Горсть какао-бобов перекочевала из рук в руки. Хавьер посмотрел чуточку удивленно. Про кофе здесь знали, а вот шоколад еще делать не научились как следует. И про теобромин тоже не были в курсе[48].

– Ясно. Спасибо, Каэтана. Я…

– Тебе сейчас тяжело. Но ты помни, что ни в чем не виноват.

– Виноват. Я не любил, а она любила…

– Глупости! – рыкнула Каэтана. – Ради любви лгать, убивать, подставлять – и говорить, что это правильно? Портить друг другу жизнь? Так?

– Ну…

– Она могла уехать от тебя к дочери. И у нее бы даже кто-то появился. Ты бы стал возражать?

– Нет.

Каэтана чуточку смягчилась. И посмотрела как-то странно… словно взвешивала нечто важное на внутренних весах. А потом решилась.

– У меня было так. Я любила, а меня не любили. Меня предали.

– И? – даже чуточку подался вперед эс Хавьер.

– Я умерла, – просто сказала девушка. – И решила построить все заново. Потому что прошлой меня больше нет. Это трудно, тяжело и больно, но надо или уметь отпускать, или… или ты станешь безумным чудовищем и все разрушишь. В первую очередь себя. Насильно мил не будешь, так-то.

– А если я мог что-то сделать?

– А если могла что-то сделать я? Жизнь не терпит сослагательных наклонений, Хавьер.

– И не прощает ошибок.

– Значит, живи, чтобы не дать другим их совершить. Вот и все. Живи и будь счастлив.

– Так просто? Жить?

Каэтана похлопала мужчину по руке. Серые глаза были грустными.

– Даже еще проще. Надо держаться, Хавьер. Надо держаться.

– Даже если нет сил?

– Всегда. Потому что помощь может уже быть рядом.

Мужчина кивнул и направился в палату. Каэтана хмыкнула, развернулась – и тоже отправилась в палату, но в другую. Пожалуй, она тут поспит немного, а уж потом пойдет в общежитие. А что?

Занятий сейчас нет, а здесь она может оказаться полезнее.

* * *

Лекарь вышел из палаты, и Хавьер зашел в нее.

Магали смотрела на него, и глаза у нее были как у химеры. Жестокие, пустые, бездонные. Провалы в темноту.

– Я умираю.

– Да.

– И я хочу от тебя клятву.

– Неужели? – Может, часом раньше Хавьер и поддался бы ее взгляду. Но на сытый желудок оно как-то не воспринималось трагичным. И слова Каэтаны тоже возымели свое действие. Люди вообще любят, когда им говорят об отсутствии вины.

– Да. Ты мне обязан, и ты поклянешься.

– И в чем же?

– Ты мне дашь клятву никогда не жениться.

Хавьер фыркнул.

– Знаешь что, дорогая? Перебьешься. Клясться я тебе ни в чем не буду. Я в твоей бешеной ревности не виноват и не изменял тебе лет пятнадцать. Потом уж сорвался, когда ты на публику начала скандалы устраивать. Но даже так – люди живут и с изменами мирятся. Ты для себя выбрала сама. Ревновать, истерить, убивать, подставлять другого… и теперь еще считаешь, что в этом виноват я?

– Ты, – прошипела Магали. – Только ты… если бы ты меня любил…

– Любил. Пока ты все не уничтожила. Я бы ушел – ты не отпускала. Ты бы ушла, но не хотела. Ты хочешь, чтобы я стал клятвопреступником?

– Кто она? Как ее зовут? Это Кордова?

Хавьер качнул головой.

– Я никому не признавался в любви. И предложения не делал. Но если захочу – сделаю.

– НЕНАВИЖУ!!! – Вой был такой, что в палату почти влетели лекари и Хавьера вытолкали, и рядом с умирающей засуетились.

Хавьер махнул рукой, да и расположился в коридоре. Ждать…

* * *

Эсса Магали умерла на закате.

Ей предлагали выпить опийной настойки, но женщина не хотела. Упрямо цеплялась за жизнь, требовала позвать мужа, кричала.

Просила у Хавьера клятву.

Лекари смотрели сочувственно.

С одной стороны… умирает же баба! Мог бы и пожалеть ее…

С другой стороны – она не от болезни умирает. А по своей злобе и ярости. Она помрет, а ты себе навеки жизнь испортишь? Ведь не сто лет мужчине, может и еще жениться, и детей завести… чего клясться-то?

Боги клятвопреступников карают, так что… или крепись, или потом всю жизнь отвечать будешь.

Как бы Хавьер перенес эти часы один, он и сам не знал. Помогли все.

Орландо Чавез, который тоже не уходил из больницы. Его опекала Мариса Лиез, приносила еду, варила кофе…

Тьяго Ледесма, который явился оказывать дружескую поддержку.

Девушки, которые были тут же. То одна, то вторая…

Сварт, который разлегся рядом с больницей и отказался куда-то уходить. Не нравится? А хвостом? Без дискуссии…

Хавьер чувствовал его мысли и его поддержку, и мужчине становилось чуточку легче.

Каэтана Кордова.

Она просто была. Не плохая и не хорошая. Но была рядом. И, видя ее сочувственный взгляд, эс Хавьер чувствовал, что становится сильнее. Она понимала и его, и Магали, и никого не винила. Но и подставлять свою голову за чужую ревность не собиралась.

Видят боги, между ними ничего не было! А чувства…

Они бы все равно ничем не обернулись, если бы Магали не взбесилась. Если бы сам Хавьер не тряхнул тогда Риоса… Но уж больно он рассердился на этого червяка.

А впрочем, каким бы червяком Бонифацио Риос ни был, это не повод убивать его, чтобы подставить ни в чем не повинного человека. Но докажите это Магали?

А еще Хавьер был свято уверен, что Каэтана не поступила бы так, как она.

Она просто ушла бы. Вот и все…

К закату эсса Магали чуточку успокоилась, перестала буйствовать, и лекари смягчились. Хавьер сел рядом с ней, посмотрел чуточку виновато. Все ж таки целая жизнь рядом с ней, двадцать лет…

– Прощай, Магали.

– Прощения просить не будешь?

– Нет.

– Правильно. Я тебя не прощаю! Я тебя ненавижу… Если бы не ты… почему я тебя полюбила?! Почему так?!

Хавьер пожал плечами.

Почему кто-то любит, а кто-то нет? Но ведь и не любя живут. По честному соглашению. И не изменяют, и детей растят, и счастливы…

А кто-то и себя мучает, и других… за что? За то, что человек не может приказать себе – люби?!

Не может. И хоть ты как себя переломай, не получится полюбить кого-то насильно. Невозможно это. Боги против…

– Мне жаль, что я тебя не полюбил так, как ты меня. Но я старался.

– Ты… ты искал других! Ты мне изменял, ты женишься на другой и будешь счастлив… Как я хочу, чтобы у тебя все, ВСЕ было плохо!!! Как я тебя ненавижу…

Это оказались последние слова эссы Магали. Женщина дернулась, глаза ее остекленели.

Хавьер поглядел в окно.

Солнце тихонько уползало за горизонт. Ему не было дело до дрязг смертных однодневок…

Лекари засуетились, выставили его из палаты… и мужчину тут же перехватил Тьяго Ледесма.

– Пошли, дружище.

– Что? Куда?

– Ты иди, не спрашивай…

Пока Хавьер сидел в больнице, в его доме все разбирали и убирали. Собрали все вещи супруги, постаравшись, чтобы ничего о ней не напоминало, вымыли дом, натерли доски воском с запахом лимона – чтобы даже запах поменять, принесли булочки с корицей…

А еще принесли несколько бутылок крепкого вина. И Орландо Чавез вместе с Тьяго Ледесмой принялись поить друга. Хавьеру половины бутылки хватило, чтобы выключиться.

Мужчины переглянулись, уложили его на диван и подвинули поближе стакан с рассолом.

Вот так. Все плохое рано или поздно заканчивается. Надо это просто пережить сегодня. А завтра – завтра будет новый день…

Глава 10

– Каэтана, на два слова!

Я с интересом посмотрела на Матиаса Лиеза.

– Слушаю?

Матиас улыбался самым пакостным образом.

– Как тебе нравится быть убийцей, Каэтана?

Я посмотрела на парня с искренним удивлением.

Мне? Убийцей? С какого перепуга?

– Да-да, я все знаю, Каэтана!

– Корень квадратный из тысячи семисот тридцати двух чему равен?

– Че-го? – опешил Лиез.

– Значит, уже не все знаешь. И чушь несешь.

Поняв, что кавалерийский натиск не увенчался успехом, Матиас перешел к уговорам и разъяснениям.

– Что, эсса Магали застала тебя с любовником и ты ее убила?

Я фыркнула в ответ.

– Никто и никого не заставал. Но если тебе хочется – фантазируй.

Матиас самоуверенности не потерял.

– Думаю, твоему отцу понравятся такие новости. Когда ему расскажут, что его доченька связалась с раэном, он тебя за кого угодно замуж выдаст!

– Рассказывай, – разрешила я. – Это все?

– Могу и не рассказывать, – сощурился Матиас. – За выкуп.

– И сколько ты мне готов заплатить?

– Я – тебе?

– Мне плевать, что ты и кому расскажешь, – пожала я плечами. – Наоборот, рассказывай побольше.

– Я… ты…

– Не стесняйся, – щедро кивнула я. – Можешь даже по два раза рассказать, если с первого не услышат.

– Не боишься последствий?

Я фыркнула еще раз.

– Не боюсь.

– Думаешь, Мариса тебе поможет?

– Думаю, мне ее помощь не понадобится, я тебе и так голову отгрызу.

А сама не справлюсь – Виолу попрошу, она не откажет.

И вообще. Мне надо бы искупаться, переодеться – и к эсу Хавьеру. В таком состоянии человека лучше одного не оставлять. Так что Матиаса я обогнула, как столб, развернулась и отправилась в общежитие. Кажется, Матиас крякнул что-то вслед, но мне было плевать.

Пусть говорит, лишь бы камнями не кидался.

* * *

Эс Хавьер проснулся уже под утро. Пошевелился, едва не упав с кушетки.

Я подошла, поддержала и поднесла к губам стакан с водой.

– Пить.

Стакан опорожнили меньше чем за минуту, а потом мужчина открыл глаза.

– Каэтана… спасибо.

– Рассольчика налить?

– ДА!

Я поднесла к губам мужчины второй стакан.

– Пейте. Давайте помогу сесть… до уборной проводить?

Эс Хавьер побагровел.

– Обойдусь.

– Без уборной? Вряд ли. Пойдем…

Канализации в домиках тут не проводили, был отдельный домик с сердечком на дверце (в знак истинной любви и счастья). Эс Хавьер ругался и шипел, но я его проводила до домика и подождала на крыльце. Мужчина вышел довольный жизнью, и я потащила его есть горячую похлебку.

В домиках были кухни, и я сварила гороховый суп с ребрышками. Специально попросила продукты на кухне, а в ответ записала рецепт.

При правильном приготовлении – шикарная штука.

Эс Хавьер ел так, что за ушами трещало. Сначала большую тарелку супа, потом вторую такую же – добавки.

– Спасибо, Каэтана. В нашей столовой новый рецепт?

– Нет, это я вам сварила. Вот кастрюля, поставите на ледник, на пару дней хватит. Второе накладывать?

– Да!

Кто бы сомневался? Сердце там, не сердце, а голос желудка мужчины хорошо слышат.

На второе я сделала отбивные и пожарила картошечку. Да, тут она уже есть. Не слишком полезно, но как же вкусно, когда она горячая, с лучком, зажаренная до хрустящей корочки. Хавьер уплетал за обе щеки. Оно и понятно, считай, сутки переживал, а потом алкоголя принял…

Тут и слона сожрешь. И не заметишь.

На сладкое меня уже не хватило. Я по-простому сделала десерт из сока, сахара и крахмала. Выжать сок из апельсинов – пара минут, вылить в кастрюлю, добавить пару ложек крахмала, всыпать сахара по вкусу – и варить до загустения. Потом на ледник, и через несколько часов можно есть.

Я этим часто дома пользовалась, особенно когда времени нет. Держала в морозилке пару формочек на всякий случай.

Вот и здесь пригодилось. Эс Хавьер наелся и откинулся на стул, сыто отдуваясь.

– Кофе не предлагаю, лучше травяной взвар. – Я поставила перед ним большую чашку.

– Спасибо, Каэтана.

– Не за что.

– Одному мне сейчас было бы… плохо.

Я махнула рукой.

– Все уже прошло.

Хавьер помрачнел.

– Вовсе нет. Мне еще разговаривать со стражей…

– Нет. Ректор взял это на себя и съездил в город. Он же распорядился забальзамировать тело эссы, чтобы его можно было отвезти к дочери.

Хавьер кивнул.

– Хорошо.

– Эс Чавез нанял катафалк и просил передать вам, что вы с ним не поедете.

– Что?

– Вы не можете так надолго оставить академию, поэтому катафалк пойдет своим ходом, а вы потом прилетите на драконе. Туда и обратно.

Хавьер потер лицо руками.

– Это как-то…

– Неправильно? А что правильного в том, чтобы тащиться со скоростью гроба и тратить на это месяц жизни?

Эс Хавьер промолчал. Понятно, его супруга была бы рада. Только вот… Сварт обидится. Если друг бросит его ради не пойми какого путешествия…

– Я смотрю, все уже предусмотрели.

– Почти. Вещи эссы Магали там, в коробках и мешках. Посмотрите, что надо – останется, остальное отправится к вашей дочери.

Я бы не удивилась, если бы эс Хавьер принялся возмущаться. Все же мы лезли в его жизнь, хотя и ради помощи, но мужчина только рукой махнул.

– Ничего не нужно. Пусть все так и едет… спасибо.

– Не за что. Не хотите прогуляться к драконам?

– Хочу. – Мужчина поймал мою руку и коснулся губами запястья. – Спасибо, Каэтана.

Я кивнула.

Хорошо, когда тебя и твои инициативы поняли правильно.

– Идем?

– Идем…

* * *

Сварт и Виола плавали, ныряли, переплетались хвостами. Нет, ничего сексуального в этом не было. Им просто нравилось общаться.

Я посмотрела на эса Хавьера.

– Искупаемся?

Мужчина замялся.

– Каэтана, я…

– Обещаю не приставать. И вообще, на мне даже рубашка есть.

Коротенькая. До бедра. Больше похожая на комбинацию. Но под ней еще местный лифчик типа «топ» и панталоны. По моим меркам – три слоя тряпья. Еще не утонуть бы во всей этой сбруе!

Эс Хавьер махнул рукой и принялся раздеваться до семейных трусов. Здесь именно такой фасон нижнего белья, семейные трусы на завязочках спереди. И трогательный бантик как раз на этом самом месте.

Труселя, кстати, у благородного эса были вполне симпатичные. Темно-синие. Но здесь до расцветки «в ромашки» или «зайчик из плейбоя» пока и не додумались.

Сварт выставил из воды толстенный хвост, за который и уцепился мужчина. Я молча стянула платье, бросила его на гальку и последовала за ними. Виола хвост выставлять не стала, так что я вошла в воду рыбкой, ушла на глубину, выплыла на поверхность и отфыркнулась.

– Хор-рошо!

– Потрясающе, – согласилась со мной драконица. – Покатаемся?

Вода обволакивала, ласкала, трепала, когда я мчалась по бухте, держась за драконий хвост, смывала все тревоги…

И уходил в небытие этот день.

Тяжелый, муторный, душный и жестокий. День, который грозил повиснуть камнем на душе и при малейшей потере равновесия тянуть за собой в пропасть.

День, который надо пережить и забыть.

Это – было. Но все уже прошло, все хорошо, все спокойно. Есть вода и драконы. И луна, и небо, и жизнь, прекрасная во всех ее проявлениях. И я точно знаю, что Хавьеру становится сейчас легче.

Вина за супругу останется с ним надолго, я даже не сомневаюсь. И вспоминать он будет, и корить себя: мог бы, но не предотвратил, не спас, не уберег. Но это уже не будет разъедать его душу.

Тяжелые минуты прошли и пережиты, самое страшное сделано, а дальше будет проще. Да и мы не собираемся оставлять его одного.

Нам тренировки нужны и помощь нужна. И вообще… как насчет вылета? Не этим ближайшим утром, а следующим? Эс Хавьер?

Мужчина только глаза закатил.

– Каэтана!

– А что такого? Хоть потренируете нас… немного! Потом я и сама буду знать, куда двигаться. Но мне действительно тяжело. Мы пока только на мелочь охотимся, а если крупная попадется?

– Мелочь? Каэтана, я тебе уши оборву!

– Мне нельзя, – отмахнулась я. – Я в них сережки ношу!

– А-а, это серьезно!

– Конечно, серьезно. Так что? Потренируете?

Кто бы и сомневался, что эс Хавьер согласится. А девочки как обрадуются!

* * *

Мариса обрадовалась первой. Но не успели мы обсудить предстоящий вылет и наметить маршрут, как в гости заявился Матиас Лиез. Мариса тут же впихнула меня в свободную комнату, закрыла ее на ключ и пошла открывать. А я приложила ухо к замочной скважине.

Нет, не глаз.

Именно ухо, а то мало ли чем в замочную скважину ткнут? Это дома они такие, хоть тыкай, хоть не тыкай. А здесь – насквозь. Подслушивать – одно удовольствие.

– Братик, тебе заняться нечем?

– Лучше рассказывай, сестричка. Не то напишу домой, что у тебя шашни с эсом Перезом.

– Пиши. – Мариса достаточно долго общалась со мной, чтобы понимать: шантажистам не потакают. В лучшем случае их убивают. – Подробно пиши… и придумай, куда тебя папаша отправит, когда ты в очередной раз дураком окажешься.

– Что-то ты охрабрела, сестренка.

Мариса не полезла за словом в карман.

– А ты, братик, как был мелкой пакостью, так и не вырос. Вот чего тебе не хватает? Из академии вылететь?

– Не вылечу!

– Но и драконарием не станешь.

– И ничего страшного! Не драконами человек живет! Авось деньги у нас есть, и мне и внукам хватит. Ты мне лучше скажи, что такое с Каэтаной?

– А что с ней такое?

– С кем она крутит.

– Ни с кем. Ей не до того.

– А этот… т-Альего?

– Каэтана для него делает кое-какие расчеты. Как и для эса Переза, кстати.

– Такие же? По химерам?

Матиас в них и трети не понимал, но, видя, что эс Перез интересуется, стал задумываться. Приятно же не просто иметь жену в доме. Приятно, когда можешь ее показать, похвастаться… это как здоровущий бриллиант! Мало ли, что там у тебя есть? Пусть еще и позавидуют!

– У нас других проблем и нет. Только химеры.

– Ага… Мариса, а что с этой библиотекаршей, которая померла? Я помощницу одну в больничке расспросил, она утверждала, что Мариса супруга к Каэтане жуть как приревновала. До самоубийства!

Вот! А еще говорят, что подслушивать плохо! А как бы я такие полезные вещи узнала, если бы не подслушивала? Найду кто – волосы повыдергиваю! Будет под платком лысину прятать! Козы драные, никакого понятия о врачебной тайне!

– Пф-ф-ф-ф… она супруга к каждому столбу ревновала – чего он тут так провокационно стоит? Каэтана просто последней каплей оказалась, не было б ее, была б другая. Сам понимаешь, пока эс т-Альего данные ей отдаст, пока заберет, пока она объяснит, куда смотреть и как читать, – это ж не минута и побежали! Это минимум час!

– А-а…

– Ага-а… эсса Магали, земля ей пухом, мужа хоть и любила, но – грызть.

– Чего?

– Грызть она его любила. Считала, раз женился, то он теперь ее со всеми потрохами. Вот и получился результат…

Матиас только рукой махнул. Сама по себе библиотекарша его явно не волновала. Вот если бы меня можно было прижать…

– А как у тебя с парнями? Отцу можно что-то написать?

– Пока нельзя. Матиас, ты что? Пока еще все на каникулах. Вот вернутся, тогда, к зиме, и напишешь по этому поводу. Кстати, меня могут библиотекарем взять. Вот об этом отцу и маме обязательно напиши. Им приятно будет.

– Думаешь?

– Конечно! Отец меня навязывал в нагрузку, а меня оставляют по доброй воле.

– А ты предупредила, что это до свадьбы?

Мариса махнула рукой.

– Да кто ж его знает, Матиас? Вот выйду замуж за драконария – и останусь тут навсегда. Как те же т-Альего, кстати. Только мужа пилить не стану.

– Даже если изменять начнет?

– Это ты не у меня спрашивай. Я-то знаю, какую девушку отец навещает в маленьком домике по улице Магнолий. А Каэтана измен терпеть не станет, это я тебе точно говорю.

– Пф-ф-ф-ф-ф! И что она сможет сделать?

– Я бы на твоем месте это не проверяла. Ты все еще настроен на ней жениться?

– Да!

– Не стану тебя отговаривать, но лучше подумай. И еще не раз.

Матиас махнул рукой в ответ на уговоры и распрощался. А Мариса пошла выпускать меня из заточения.

– Слышала?

– Дурак твой братец. Ты уж прости…

Мариса и не думала обижаться.

– Каэтана, мне почему-то кажется, что его ни один дракон не выберет.

– Ну да. Как его можно выбрать? Он же только себя слышит! Там ни один дракон до него не докричится.

– А его друзья?

– Мне кажется, они тоже не подойдут. Гил полностью занят собой, самосовершенствованием, Бареси слизняк, Соуза тоже от него недалеко ушел. А слизень дракону не товарищ.

– Проверим при следующем Выборе.

– Надеюсь, на него санторинцы не пожалуют!

– Ой, я тоже надеюсь! Каэ, а давай на ярмарку сходим, а?

– А когда она? – У меня совсем из головы вылетело.

– Завтра у нас вылет, а послезавтра как раз и ярмарка.

Я кивнула.

– Давай. И девочкам скажем.

Отказавшихся не было.

* * *

В этот раз нас было десять. Предводительствовал драконицами громадный черный Сварт. Ну и красовался самую чуточку. Крылья так элегантно расправлял, хвост на отлете, чешуя блестит, как будто эс Хавьер ее всю ночь маслом смазывал… Красота!

Влюбиться можно!

Тактику мы уже обсудили. Примерное место выхода химер представляли, и патрулей там как раз быть не должно. Полетели?

Полетели…

В этот раз мы заметили химер еще в море.

– Пусть выберутся на землю, – просигналил эс Хавьер. То есть подал сигналы «химеры», «берег», «огонь». Свой аналог азбуки Морзе здесь тоже есть.

Мы не спорили. И когда эс Хавьер разбил нас на три звена по три человека, и когда показывал, кто идет первым, кто вторым… Почему-то я в этот раз шла в третьей волне. Но спорить не хотелось – зачем? Надо все уметь. И девочкам атаковать первыми, и мне зачищать последствия их атак. А то привыкнем к одной тактике, а это плохо. Парни летают там, куда их поставят, мы тоже должны так уметь. Я внимательно наблюдала за химерами.

В этот раз их было около десятка, но средней крупности. Если та химера, медузообразная, была размером с крупного медведя, то эти тянули на собаку. Хорошую, мощную, типа ротвейлера, но собаку. И основой явно послужил косяк тунца или кого-то в этом духе. Большие рыбины… нет, не дельфины, хоть это радует. Но хорошая рыба была, промысловая.

– Я такую люблю, – пришла мысль от Виолы.

– Я ее люблю в натуральном виде.

– Мне больше достанется.

С этим я не спорила. Слопать рыбину – пожалуйста. Но слопать химеру? Нет, не могу. А драконы едят как ни в чем не бывало.

Мы висели над химерами и ждали, пока они выберутся на сушу. Впрочем, ждать пришлось недолго. Течение, да и сами они плавниками шевелят – часа не прошло.

Первые из химер выбрались на берег, и стало видно, что этих соединило с крабами. Под рыбьим брюхом были небольшие ножки, типа тех, что у крабов. Такие… членистоногие.

Кажется, там и еще что-то добавилось, вроде актиний, но это уж я не была уверена, да и смотреть сильно не хотелось. Сжечь их и сожрать! И точка!

В первой волне пошли Ярина, Майя, Фатима.

Они обильно полили химер огнем и отлетели вправо. Предпочтение они отдавали тем химерам, которые ползли сзади. Те, что впереди, будут ползти только вперед и на сушу. А вот те, которые сзади, в арьергарде, могут кинуться обратно в воду. Они дохлые, но почему-то не полностью безмозглые. Они умеют преодолевать препятствия, защищаться, нападать… лучше не рисковать. Не надо. Это глупый риск, неправильный.

Вторая волна – Мариса, Севилла, Кайа. Эти поливают огнем середину и авангард – и тоже отлетают, но влево.

Третьим проходом – мы. То есть я, Флоренсия, Олинда. Пропахали поджаренных тварей еще раз – и пролетели прямо. Вперед.

И снова пошло первое звено. Добивать тех, кто уцелел.

И второе.

И снова мы, но уже в направлении моря.

Эс Хавьер наблюдал за нашими маневрами и, кажется, что-то подсчитывал. Не ругался – уже хорошо. Хотя основную работу выполняли драконицы.

Мы только старались им не мешать.

– И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!

Визг был такой силы, что даже Виола дернулась.

Я обернулась, и увидела, как Ярина Лонго пикирует к морю. Тьфу, зараза!

Как оказалось, одна химера просто плыла поодаль. То ли она изначально делалась на другом материале, то ли ей чего-то не хватило – она оказалась медленнее. И сейчас выбиралась на берег.

– Тьфу, дура! – ругнулась я.

Поспешишь – мышей насмешишь. Вот это про Ярину, которая поспешила, и в итоге тварь дернулась обратно в воду. А Ярина-то уже пролетела над ней… разворачиваться?

Майя оказалась не умнее. Ее Лориса налетела с другой стороны, подцепила тварь когтями – и выкинула на берег. Только вот и сама равновесия не удержала. Едва не врезалась в дерево, хорошо еще Исла подтолкнула подругу в бок, заставив принять правее и вылететь над морем.

Медея тут же оказалась рядом с химерой и обильно полила ее огнем. Но…

Кажется, эс Хавьер в нас резко разочаровался. Да и мне хотелось материться. И настучать некоторым инициативным.

Дур-р-р-ра!

* * *

Военный совет и раздача подзатыльников состоялись сразу же. Драконицы приземлились, спустили нас на землю и отправились питаться. А эс Хавьер принялся разглядывать Ярину и Майю, словно двух тараканов.

– Эссы, а вы слова-то понимаете?

Ярина вспыхнула. Но это не на меня ругаться. Майя и вообще головы не подняла.

– Эс Хавьер…

– Да уж сколько лет – он самый. Химеру на берег когтями выкидывать! Это что глупее еще придумать? Вам себя не жалко? Так разбегись – и об столб пустой головушкой, а дракона пожалей, ей и без того досталось – выбрала на свой хвост!

Как-то к середине речи эс Хавьер забыл, что разносит не эсов, а эсс, и речь его стала достаточно живой и образной. Ярина была обругана за ненужную поспешность, Майя за дурость, досталось и мне – что это такое? Командир я или где? Почему подчиненные не слушаются?

Что это за чушь такая? «Я лучше знаю…» Что ты знаешь? Как дракона угробить?

Поздравляю, экзамен принят! Ты прекрасно можешь и его и себя угробить, а за твоей спиной может быть город! Дети! Корабли могут быть… кто им поможет, если тебя сожрут? Не знаешь?

И никто не знает.

Это с мелкими химерами можно воевать, а вот такие, средние и крупные, хорошо горят только в драконьем огне. Обычным их остановить очень сложно, почти нереально.

Ярина молчала, сопела и переживала. Майя тоже.

Я не обольщалась. Посопят, да и опять вперед полезут. Характер у них такой… Ярина себя сдерживать не привыкла – воительница, епт-компот. А Майя следует за ней.

Только вот расхлебывать это – нам.

Мне даже обидно не было. Ясно же, Ярина всегда будет пробовать меня на прочность. И не только меня. Любого командира.

Такая уж она уродилась, такая мать ее воспитала – из нее выйдет неплохой командир, но это потом. Когда она сама наработает опыт, когда нас – девушек – будет больше.

Если доживет до этого «потом».

Эс Хавьер тоже это понимал – и ругался со смыслом и аккуратно. Уж я-то вижу. И вообще он мне нашего тренера напомнил. Надежного до слез.

Который мог весь русский мат на наши головы вылить, но чтобы кто-то другой? Распоряжался? Его спортсменами?

Голову оторвет и скажет, так и было.

– Пойдете в библиотеку, найдете там описания боев при Ренале и в Агани и перепишете. Дословно. А потом принесете мне список, – припечатал эс Хавьер. И повернулся в ту сторону, откуда сверкали глаза Сварта. Черный дракон не сражался сам, но наши девочки все равно решили его угостить. Как я поняла – они готовы?

– Да, – это уже Виола.

– Сварт? – эс Хавьер.

Кивок черного дракона.

– На крыло.

Мы послушно уселись на дракониц. Да, работать еще и работать нам. Но когда и ты, и дракон, и небо…

Это стоит каждой секунды. Это и есть жизнь. А то, что было раньше, – сон. Учеба, работа, Димка, предательство… Просто длинный сон. И вспоминается уже не так остро… было – и было. Там у меня никогда бы не было Виолы и полета. А здесь есть. И я счастлива.

* * *

Ярмарка!

Первым делом я решила найти лавку раэна Мору. И не прогадала – он приехал.

– Раэн Лутаро! – радостно улыбнулась я.

Девочки вежливо оставили нас одних и отправились смотреть ленты.

– Эсса Кордова! Как я рад вас видеть!

– Как наши дела, раэн? – не стала тянуть я.

– Отлично! – Лутаро Мора сиял. – Все, что вы предложили, не просто вошло в моду – оно и не собирается выходить. Сумочки-клатчи стали непременной принадлежностью каждой модницы, магнитная застежка – это такой писк моды… ее и на кошельки лепят, и на одежду. Правда, на штаны перестали, но в остальном… Мода! И этим все сказано!

Я кивнула.

Да уж. Какие только глупости люди не творят во имя моды? И одежду носят такую, которую приличное пугало надеть постесняется, и волосы укладывают, словно их четыре коровы лизало.

– Раэн Мора, у меня тут для вас еще одно изобретение.

Казалось бы, что в нем нового и удивительного? А тем не менее…

Обычные бигуди.

Сейчас девушки подвивают волосы щипцами, которые греют на огне, часто обжигаются, да и для волос это вредно[49].

Чего уж проще – изготовить маленькие металлические цилиндрики, можно из плохого, некачественного железа… Проблема была с резиночкой, но я придумала, как ее решить. Проволочка, защелка – это несложно. Можно сотнями изготавливать.

– Для чего это, эсса?

– Волосы завивать, – разъяснила я. – Вместо папильоток. Ткань, бумага… это и не то, и не держит. А вот такое… помыла голову, накрутила волосы и вышла на солнышко. Или на них даже спать можно. И получаешь кудри на несколько дней.

– Думаете, эсса?

– Раэн, даже не сомневайтесь.

Такие бигуди были у моей бабушки. Совершенно шикарная штука, мама их берегла как зеницу ока. Намного лучше любых пластмассово-поролоновых!

Раэн подумал пару минут и прибрал рисунок.

– Обязательно передам, эсса. Сам я от этого далек, но бабы за свою красоту на ленточки распустить готовы.

Я фыркнула.

– А то! Если что – мне первую коробку!

– Хорошо, эсса. А теперь посмотрите отчет по деньгам.

Что сказать?

Смотрела я с огромным удовольствием.

Деньги – были. К нам шел очень неплохой ручеек золота, и сейчас уже… ладно, домик, как у Лиезов, я пока не построю. Но содержать и себя, и дракона, и всех девушек могу лет десять. Спокойно. Даже с учетом покупки бриллиантов каждый год.

– Раэн… Это прекрасно! – выдохнула я.

– Эсса, вы уж давайте побыстрее со своим статусом разбирайтесь. Все ж это ваши деньги, не мои. И так меня в банках вопросами мучают. Не хочу ли я что-то и куда-то вложить, в совершенно верное дело…

– И это вас. Умного и солидного мужчину, – польстила я. – Раэн Мора, а как меня замучают? Представляете? Кстати, поскольку наш доход превысил оговоренную цифру, не пора ли нам увеличить вашу долю?

Раэн довольно улыбнулся.

– Эсса Кордова, я знал, что вы заметите. И помните наш уговор.

Я кивнула.

А как не помнить? Да, у нас в основном все на словах, но я за свое слово отвечать привыкла. Вот Димка… не к ночи вспомнись, мог пообещать и не сделать. Мог не прийти, мог найти тысячу причин для оправдания. А я в лепешку расшибалась…

А, все равно уже теперь. Чего я этого предателя вспоминаю?

Хотя и так ясно, потому и вспоминаю, что Аласта мне условие поставила. А вот как тут поверишь кому-то – настолько? Как поставишь чью-то жизнь вперед своей?

Не могу. Видно, и не смогу никогда… Богиня смерти играла наверняка. Прости меня, Даннара. Дура я, похоже… Надо хоть в храм зайти. Вот в академию вернусь и схожу обязательно.

– Значит, бигуди…

– И вот это еще.

– Это?

Элементарный «твистер» я и сама соорудила. Взяла кусок проволоки, согнула, да и обшила тряпкой. Только не пользовалась, специально сделала, чтобы показать.

И минут пять демонстрировала, какие можно делать с ним прически.

Раэн Мора попросил у меня образец и головой покачал.

– И это – все?

– Изготавливать можно тысячами. А для тех, у кого от шпилек голова болит, оно вообще незаменимо. И причесок тут можно много сделать.

– Слов у меня нет, эссса. И как вы о таком задумываетесь?

– Так у самой, – показала я на свой родной пучок. – Знаете, как к вечеру голова болит? И шпилек выгребаешь целую кучу.

– Все так просто, эсса. И так функционально…

Я кивнула. На то и расчет был. Именно на простоту и удобство в использовании.

– Если что – мне тоже пару образцов.

– Конечно, эсса.

С раэном Мора мы расстались в полном благодушии, и я вышла из палатки менялы на свет. Огляделась.

Девочки разбрелись кто куда… Пойти Марису поискать? Или вместо этого сходить прикупить пирожных? Пока не разобрали?

Да, наверное, сначала пирожные.

Туда я и направилась.

Не дошла.

Вынырнул, словно из-под земли, какой-то санторинец с лотком восточных сладостей.

– Эсса, умоляю отведать!

– Простите?

– Потрясающие, восхитительные, чудесные сладости! И совсем недорого! Вы только попробуйте кусочек, и вы сами не захотите уходить!

И мне протянули тарелочку с чем-то вроде халвы.

Я невольно облизнулась.

Халву я готовить и сама умела, но тут ни времени, ни сил, а скучаешь же иногда! Особенно по конфетам, таким, красно-золотым. Когда халва в шоколаде.

А запах какой!

Я машинально положила в рот небольшой кусочек.

Да, почти как та, из детства.

– Дорого?

– Для вас, эсса – практически бесплатно! Прошу вас…

Я сделала шаг. И еще один…

В глазах у меня потемнело. И последней мыслью стало – да что тут происходит?!

Интерлюдия

– Вот она!

Хасан четко определил нужную им девушку. Та стояла рядом с такой красоткой… ум-м-м! Сам бы не устоял. И что такое с принцем, почему он захотел не блондинку, а вот это… невзрачное?

Не понять.

Спорить с начальством Хасан не собирался, так что честь по чести проследил невзрачную до палатки менялы. И кивнул подручному:

– Юсуф, скорее…

А то сейчас ведь выйдет, поменяет деньги – и выйдет… нет?

Нет.

И полчаса – нет, и почти час – нет. Хасан уж и подслушать пытался, чем она там таким занимается, а то, может… ну, мало ли?

Есть ведь и такие в этой нечестивой развратной стране, которые позволяют мужчинам все – до брака! А что?

Если они ходят, страшно сказать, с открытыми лицами, руками, а иногда и открытыми посторонним взглядам щиколотками? Приличная женщина никогда так не сделает… Да его жена со стыда бы умерла, увидь кто-то хоть краешек ее кожи. Хоть кончик пальца. А если б не умерла – сам убил бы.

А тут и ничего вроде, спокойно.

Как так можно?

Блудливые твари!

Так что прислушивался Хасан тщательно. Но вроде бы никаких подозрительных звуков из шатра не доносилось. Ни вздохов, ни стонов… тихий разговор, а слова и не разберешь. Сначала говорит эсса, потом мужчина. И наоборот.

Не похоже это на страсть или любовь. Деловой разговор?

Это уж точно бред! С женщиной? Деловые разговоры? Быть такого не может! Просто потому, что не может быть никогда!

Это – женщина! По определению создание нежное, трепетное и безмозглое. Созданное, чтобы украшать жизнь и радовать мужчин. А разговаривать…

А что – теперь и разговорами радуют? Это какой-то новый вид утех?

Нет, о таком Хасан не слышал. Такого точно не бывает.

Женщина обязана поддержать разговор о том, что нравится мужчине, то есть фраз «Да», «Да, любимый!» и «Ты самый умный, это великолепно!» ей достаточно. А самой о чем-то говорить?

Ерунда.

Наверное, просто девица нуждается в деньгах и предлагает купить свои украшения. Ну и торгуется. Это дело обычное, это случается. Денег женщинам не хватает всегда. Это Хасан тоже твердо знает.

Ну наконец-то…

За умными мыслями мужчина едва не прозевал выход эссы Кордовы из палатки. Но успел. И кивка Юсуфу хватило, заговаривать зубы он умел.

Слово, два, шаг в сторону, туда, где их никто не увидит, – и удар.

Уверенный, точный, привычный.

Кулаком?

Да вы что! Никогда! Кто же бьет кулаком – женщин?! Это ж не рассчитать можно, нос на сторону свернуть, зубы выбить, красоту попортить… Вы бы еще кастет предложили, недоумки! Только мешочек с родным санторинским песком!

Быстро, аккуратно и никакого ущерба внешности, разве что голова поболит… Вот! А теперь завернуть ее в ковер – и бегом!

К берегу и на корабль.

И сумочку ее подберите, недоумки! Послал Сантор помощничков, без пинка штаны сами спустить в отхожем месте не догадаются! НУ!!!!

* * *

Ярина откровенно дулась.

Ярмарка ее не радовала, и вообще… как-то нервировала. Ну вот за что ей вчера досталось от эса Хавьера? Она же справилась! И Майя помогла. И победителей вообще не судят!

А он!

Вот чего он ругается? И драконицу еще приплел… Да ее Эйра просто сокровище! Умничка, красавица… Как у него язык повернулся – угробить?

Одним словом, настроение у девушки было омерзительным. Его не спасало ничего. Даже Майя, которая изо всех сил поддерживала кузину.

– Яри, смотри! Восточные сладости!

Ярина чуточку встрепенулась. Что-что, а вот это она любила. Нуга, пахлава, халва… ум-м-м! И Майя кинулась наперерез торговцу с большим подносом.

– Стойте, любезнейший!

Юсуф, а это был именно он, послушно остановился.

Это в плохих книгах поднос со сладостями бросают и вещи бросают, где девицу похищали, а в жизни-то все не так…

В жизни надо не привлекать к себе внимания – ничем. Тем более подносом, который валяется у всех на виду, в пыли… он же денег стоит! Вот и надо его пронести по ярмарке, распродать, что успеет, сходить на корабль, якобы запасы пополнить…

Юсуф и шел, когда к нему бросилась бешеная девица.

– Так… вот это у вас что? А почем? Идите сюда…

Майя бесцеремонно дернула санторинца к подруге. Ярина смотрела без интереса, ровно до того момента, как…

Ну не зря Хасан на подручных ругался.

У Каэтаны маленькая сумочка-клатч выпала. Юсуф ее подобрал – подручным-то не до того было, они ковер с девушкой несли, он тяжелый. Сам Хасан тоже нести не будет – не положено. А вот Юсуф…

И подобрал, и под одежду сунул… и сейчас она просто выпала наружу.

Ярина изменилась в лице.

Сумочку Каэтаны она могла узнать из тысячи! Из трех тысяч!

Ладно-ладно, она не завидовала. Но… ей тоже хотелось. Вот именно такую, из серого атласа, с новомодной застежечкой, с серебряной цепочкой (подарок раэна Моры, то есть – образец). А пришлось уезжать из столицы, не купив. Мама обещала прислать, но это ж когда еще будет?

И сейчас вот эта сумочка валяется под ногами у какого-то санторинца?

Ярина и раздумывать не стала, кинулась пантерой, смела Юсуфа и затолкала в проем между двумя палатками. Майя едва успела подхватить падающий на землю поднос со сладостями.

– Яри!

– Сумку подбери, – рыкнула кузина так, что пара бродячих собак из прохода аж вылетела. Быстрее любых драконов.

Майя подхватила и сумку. И уставилась на нее, только начиная соображать.

– Каэтана?

– Именно, – гадюкой прошипела Ярина. – А ну говори, сволочь!!!

* * *

Конечно, в первую секунду Юсуф растерялся. А потом…

А что эти две бабы могут ему сделать?

Вот просто – что?! Женщина, существо по определению слабое и хрупкое. Слабее мужчины… наверное.

При виде разъяренной Ярины как-то о слабости не думалось. Зато коленки дрожали, мелко, но отчетливо. Женщина так сверкала глазами, что страшно становилось.

– Где Каэтана? Почему у тебя ее сумочка?

Если бы Юсуф сообразил, что он не в Санторине, если бы начал кричать, мол, обижают честного лотошника, причитать, взывать к народной справедливости… время бы он выиграл, и неплохо так. Но он же мужчина!

Санторинец!

А потому…

– Убери руки, женщина! Как ты смеешь повышать голос рядом с мужчиной?!

Подобных заявлений Ярина и рядом терпеть не собиралась. Никогда.

Бац!

Пинок вышел просто идеальный. Целилась бы – не попала б лучше. Юсуф упал в пыль как подкошенный – больно же, когда со всей дури, да по ноге, да по косточке носком сапога. А сапожки у Ярины жесткие, из толстой надежной кожи.

– Ау-у-у-у-у!

Вот этот вой и привлек внимание…

– Что тут происходит? Эсса Лонго?

– Эс Хавьер! – Ярина так обрадовалась преподавателю, как и мешку золота не обрадовалась бы. – Помогите! У него сумочка Каэтаны!

* * *

Эс Хавьер на ярмарке оказался не случайно. Ему нужно было прикупить кое-что в дом.

Конечно, столоваться он может в столовой. Одежда у него есть. Сбрую и прочее для дракона предоставляет академия. Но…

Надо было прикупить несколько кувшинов дорогого вина – отдариться и Чавезу, и Ледесма. Это как минимум.

Надо было найти что-то для Каэтаны. Понятно, она не за подарок старалась, помогала ему, да и нет таких подарков, чтобы выразить всю благодарность. Это ведь она не дала ему сорваться в пропасть, в боль и вину, в тоску и печаль. Это она была рядом и поддерживала.

Если бы не она…

Как часто, когда человек сильный, мы проходим мимо? Да он же сильный! Он справится!

Только вот поддержка нужна даже самым сильным людям. А закаленный металл после какого-то момента попросту ломается. Мог бы сломаться эс Хавьер?

Мог.

Он и сам это отлично знал. И сломаться, и запить… Ладно, Сварт не дал бы, но есть занозы, которое годами сидят в сердце, укорачивают жизнь, ломают и выворачивают душу.

Есть.

Каэтана позаботилась, чтобы он такими не обзавелся. И Хавьер был искренне благодарен.

Только вот что подарить-то?

Золото?

Она не примет. Золото дарится только внутри семьи, это понятно. Серебро эссе носить не по чину. Если купить какие-нибудь нити из камней? Можно попробовать.

Одна нить, с драгоценными переливающимися опалами, ему даже понравилась. Хавьер приценился, купил ее и убрал в карман. Но… может, и что-то другое стоит посмотреть?

Как же это сложно – дарить девушкам подарки! Сколько лет он ничем таким не занимался?

Продажным женщинам хватало денег, а если он оказывался с кем-то в постели по своему желанию – там и цветов с пирожными за глаза. Тебе хорошо, мне хорошо, зачем еще что-то?

А тут вот…

Что подарить девушке, молодой, незамужней, красивой (красивой, и глупец тот, кто не видит звезд, сияющих в серых глазах!), подарить так, чтобы она поняла: Хавьер ей благодарен. И…

Не может он себе позволить никакого «и».

Права не имеет.

Но подарить что-то такое, чтобы лет через двадцать она взяла подарок в руки и улыбнулась и сказала: вы знаете, в моей жизни был такой человек…

Так – можно?

Хоть так остаться в ее жизни, если больше никак нельзя?

Да и домой возвращаться не хотелось. С подачи той же Каэтаны (Орландо сознался, она настояла и объяснила, что так лучше будет) все вещи Магали собрали, и о жене ничего не напоминало. А боль все равно царапала коготками.

Покусывала изнутри, свербела где-то под ложечкой.

Не хотелось ему домой возвращаться. А самое страшное, что Хавьер знал – почему.

Дом – это где тебя ждут, любят, где родные люди, где хоть одно сердце бьется от тревоги за тебя, где за тебя молятся…

Был у него такой дом?

Нет.

Было жилище, в котором его ждали, кормили и в постель укладывали. А настоящего дома не было. Снова Каэтана, но ведь она правду сказала! Когда любишь – через себя переступишь, лишь бы твоему любимому хорошо было. Истинная любовь что угодно стерпит, через любые преграды пройдет…

Не готов ты себя переломить, чтобы любимому лучше было? А это не такая любовь, значит. Это страсть. Это желание владеть. Это эгоизм. Но не то, истинное, что даруют только боги и только немногим.

Не было у Хавьера ни такой любви, ни такого дома. А жилище… что ему? Постоит, не развалится. Вот и ходил он по ярмарке, стараясь шумом голосов, запахами, яркими цветами как-то заглушить свою тоску. Домой он позднее вернется, чтобы бросить все и сразу на обед. Так лучше будет…

Голос Ярины он не узнал бы. Царапнуло имя – Каэтана.

И сумочка, которая валяется под ногами, в пыли. Хавьер ее помнил, Каэтана с ней в академии ходила. А что? Ключик, зеркало и расческа туда помещаются, ей хватало. И Ярина зажимает в угол санторинца, который явно сейчас попробует ругаться и шуметь.

Рядом Майя держит поднос со сладостями.

Но сумка?

Откуда?

– Ярина?..

Вмешался он раньше, чем осознал свое движение к девушкам.

– Эс Хавьер! – рявкнула эсса Лонго. – А вдруг они не просто сумки крадут? Они и с Каэтаной что-то могли сделать?

– Я?! – почти взвыл санторинец…

Бац!

Хавьер и разбираться не стал. Приведем в чувство, потом допросим. Тело даже на землю осесть не успело, он подхватил мужчину, перекинул руку через свое плечо.

– Моему другу плохо! Дайте пройти…

– Да-да, дядюшка, сейчас мы найдем лекаря, – заботливой наседкой суетилась рядом Ярина. Хавьер сверкнул на нее глазами, чтобы не переигрывала, и потащил Юсуфа к одному из выходов.

Сейчас мы с тобой поговорим, приятель.

Майя подобрала еще и сумочку и последовала за своими, не выпуская подноса. А что – сладости бросать? Да никогда! И ни за что! Как у вас только язык поворачивается такое предложить!

* * *

Юсуф очнулся оттого, что эс Хавьер без особых рассуждений сунул его мордой в море. И подержал там пару минут.

– Буль! Бур-р-р-р-р-л-л-л-л-ль!

– Ага, говорить хочет, – понятливо кивнул Хавьер. И вытащил санторинца из воды.

Зря.

Первое, что сказал Юсуф:

– Пустите! Я жаловаться буду, как вы смеете!!!

За что и вернулся той же мордой в то же море. Слушать его, что ли? Перебьется!

Следующее выступление началось со сплевывания большого количества воды. А потом все равно:

– Вы не смеете!!!

– Эс Хавьер, – вмешалась Ярина, не дожидаясь третьего притопления, – вы его давайте… того? Пристукните – и пусть полежит под кустиком. Вряд ли в гавани много санторинских кораблей, найдем, откуда он явился. И все-все выясним.

– Я не с корабля!!! – завопил Юсуф, прекрасно понимая, что с ним сделают и Хасан, и его высочество за провал миссии.

Не поверил никто.

– Без денег? Без кошелька? Разве что по карманам монеты? Без верхней одежды? И сладости ты откуда брал, убогий?

– А-а-а-а-а… У меня повозка.

– Эс Хавьер, мне кажется, он нам врет. – Ярина разглядывала свои ногти со скучающим видом. Майя молчала. Она еще успеет вмешаться, если понадобится.

– Мне тоже так кажется. – И эс Хавьер погрузил санторинца в море еще раз.

И еще…

И снова…

Пытка? Безусловно! Пытка, и жестокая, и страшноватая, и человек от нее может погибнуть, если сердце не выдержит. Но как быть, если беспокоишься за близкого человека? Если эти твари что-то с ней сделали? Майя успела проверить сумочку Каэтаны – там и кошелечек, и платок, и прочие мелочи… ладно – мелочь! А без кошелька – куда?

Определенно, эти твари что-то с ней сделали! Так что эс Хавьер собирался быть безжалостным.

Юсуфа хватило минут на сорок.

Потом он все же сломался. И, обмочившийся, измученный, принялся рассказывать.

– Принц Баязет приказал привезти ему чужеземку, оскорбившую великого…

Чего Хавьеру стоило сдержаться и не дотопить подонка до логического конца… чудо, наверное. А может, не чудо.

– Что за корабль? – жестко спросил он.

– «Непобедимый».

Хавьер посмотрел на Ярину и Майю.

– Девочки… узнайте, корабль на месте или нет?

Ответил за всех Юсуф:

– Я знал, ЗНАЛ!!!

Здесь его просто убьют. И только его.

А в Санторине принц и всю его семью приговорит. Так что Юсуф старался молчать и выгадывать время. А потом… потом от пристани отошел белый корабль с синей полосой на ватерлинии и синими полосами на парусах.

Теперь его не поймать и не догнать, да и кто будет это делать?

Он выиграл!

Правда, выигрышем он насладиться не успел, получив в челюсть от эса Хавьера.

– Девочки, – мужчина увязывал негодяя его же поясом, – нам надо в академию – и БЫСТРО!

– Эс Хавьер? – Ярина знала, о чем думает она, но мужчины же… они существа сложные.

– У нас будет боевой вылет. И быстро!!!

Ярина молча кивнула.

Что ж. Вылет так вылет. Ради Каэтаны – надо!

– А с этой гадиной что?

– А ничего. Полежит тут, в расщелине, – приговорил эс Хавьер. – Авось не подохнет, воды он наглотался, ему хватит. Найдут – освободят, а нет, так и нашего возвращения подождет. Или не дождется.

И метким пинком спихнул Юсуфа в одну из расщелин, которых там много на каменистом побережье. Прибой сюда не доходит, расщелина сухая, полежит…

– Бегом!

* * *

Дорогу до академии эс Хавьер почти не помнил.

Каэтана!!!

Каэ, девочка моя, если эти твари хоть что-то с тобой сделают… я просто подниму драконов на крыло и выжгу к Санторовой матери весь дворец санторинского тора! Сантором клянусь!

И всеми прочими богами!!!

Санторинцы поплатятся за свое вероломство!

Глава 11

Голова болела.

Вот просто – жуть как болела.

И тошнило. И все вокруг качалось.

Я приоткрыла глаза. Не поняла?

И что тут происходит?! Ладно, я не так давно в этом мире. Но понять, что я в каюте корабля, – несложно. Вид у нее такой, характерный.

Тут тебе и круглое окно – иллюминатор, и паруса, которые видны из этого самого окна, и… и качает меня не от выпитого, а потому, что я лежу в гамаке. А гамак как раз и находится в каюте. И запах тут такой…

Раньше я не верила, что корабли работорговцев воняют. А они не просто воняют, они смердят! Такой острохарактерный запах множества немытых людей, находящихся в тесноте, людей, которые даже подвигаться толком не могут.

Даже здесь чувствуется, несмотря на открытое окно и вонючие благовония. Вот, палочка дымится в курильнице. Дорогой, уляпанной полудрагоценными камнями…

– Эсса пришла в себя?

Я дернулась и застонала от головной боли. Ну да, слона-то я и не приметила!

Вот он, слоник, сидит за столом, смотрит на меня с плотоядным интересом. Выглядит лет на пятьдесят, не слишком высокий, высохший, словно щепка, но достаточно посмотреть, как его пальцы перебирают остро отточенное перо, чтобы не обманываться.

Змея тоже не толстая, зато опасная и ядовитая.

– Пришла. Вы кто?

– Эс Хасан Шахин. А вы эсса Кордова.

– Рада, что так известна в Санторине. А чем обязана вашему гостеприимству?

Паниковать я не собиралась. Ладно бы у меня не было другого выхода. Но этот типус не знает, чего от меня ожидать. Я его при первой возможности так удивлю – уши от потолка не отскребет. А есть еще и Виола. И девочки.

Виола отлично почувствует, что меня нет рядом, будет искать, а когда найдет…

Сожрет. И зубы неделю чистить не будет.

А если еще остальные девочки подключатся… не-не, на всех тут, пожалуй, не хватит. Ладно, они не злые, они поделятся. Кому ручку, кому ножку.

Эс Шахин поглядел даже с каким-то интересом.

– Паники не будет?

– А надо?

– Хм-м-м… вы не поняли? Вы находитесь на моем корабле, и мы направляемся в Санторин.

– У вас плохой вкус.

Кажется, у мужика сейчас глаза окончательно вылупятся. Как будто у него базедова болезнь. Или я его до болезни доведу, тоже идея…

– Простите, эсса?

– С прощением в храм. Вы что – не видите? Я не красавица. Мои подруги намного привлекательнее, а вы похищаете чучело. У вас такой плохой вкус?

Эс Шахин хмыкнул еще раз. Кажется, его удивляло мое поведение. Но…

– Если его высочество Баязет пожелал видеть вас, он вас увидит.

– А, так это у НЕГО плохой вкус? Вот заняться человеку нечем.

– Эсса, по-моему, вы не понимаете серьезности ситуации. – Подобная смена ролей явно была в новинку работорговцу. Обычно похищенные начинали паниковать, беситься, истерить, и он их успокаивал. А тут – наоборот.

Еще и издеваются. Вот люди пошли!

– Чего ж тут не понимать? – удивилась я. – Вы меня похитили, за что подлежите казни по законам Равена. Его высочество Баязет… Не знаю, зачем я ему понадобилась, но уверена, что ничего хорошего его не ждет. Вот доплыву – и будет ему печальный привет.

– Эсса?..

Я вздохнула.

– Эс Шахин, вы меня чем оглушили-то?

– Мешочек с песком.

– Ага… сотрясения мозга вроде бы нет. Зеркальце есть?

– Да…

– Дайте.

Окончательно замороченный работорговец вручил мне небольшое зеркало, и я первым делом проверила рефлекс зрачков. Нормально, одинаковые, на свет реагируют. А что голова поболит, так это пару дней, не глядя.

Вот сволочи!

– Эс Шахин, я правильно понимаю, вам просто дали заказ на конкретного человека?

– Да, эсса Кордова.

– А обычно вы работорговлей не промышляете? Как-то ваше судно попахивает… неаппетитно.

– Эсса, я начинаю понимать его высочество. Может, вы и не красавица, но разговаривать с вами очень интересно. Я бы вас даже себе оставил.

Ага-ага, оставил бы он.

– Вместо попугая? Дрессированного?

– Вы интереснее попугая.

Я фыркнула.

– Не сомневаюсь. Скажите, а где меня содержать будут на время путешествия? И кормить чем будут?

– Содержать вас будут в капитанской каюте. Я вам ее уступлю по такому случаю. Кормить – с общего стола. Простите, но разносолов у нас не предусмотрено.

– Галеты с червями и солонина из бочек? – покривилась я.

– Что вы. Это не галера с каторжниками, эсса. Мы питаемся вполне нормально, у нас на борту даже есть несколько коз и свиней, так что на столе будет достаточно хорошая пища.

– Отлично. А то от червяков у меня в животе бурчит. А это не подобает благородной эссе.

– И только? Эсса, а если бы я правда дал вам галету с червями? Что бы вы сделали?

Работорговец явно заинтересовался. Я продолжала заговаривать ему зубы.

– Утопила бы в ведре. Потом выловила галету и съела, а червей вылила. Они тоже мясо, но мне не нравятся, я уже говорила.

– А как же крики, стоны, обморок?

– Простите, мне некогда заниматься подобной ерундой.

С палубы послышались крики – вполне ожидаемо.

– Драконы!!! – орал кто-то морально неустойчивый.

Наверное, я себя чем-то выдала, потому что эс Шахин воззрился на меня, как голодный крокодил на черепаху.

– Эсса, это ваша работа?

– Нет. Вы же меня не предупреждали о похищении.

– Эс-с-с-с-с-са! – почти зашипел несчастный.

– Я же говорю – нет, – еще раз объяснила я. – Я драконов не звала и ими не командую. – И, кстати, не соврала. Ни на грош.

– И вы никоим образом к этому не причастны?

Умный, гад такой!

– Я – нет. А вот вы меня украли, вам и разбираться, – ухмыльнулась я. Потому что с палубы доносился вовсе уж неприличный визг, истерический и даже с подвываниями.

Эс Шахин вскочил с табурета, схватил меня за руку и подтянул к себе. Наверное, женщины обычно боялись и падали…

– У вас капуста в бороде застряла.

– Что?!

– Есть аккуратнее надо.

– Ах ты…

Мужчина замахнулся, но не ударил. А просто схватил меня за руку и потянул на палубу. Там творился свет-конец. Вот как моя бабушка говорила, так там и было.

И свет, и конец…

На корабль со всех сторон налетали драконы. И казалось, их много-много, то ли сотня, то ли тысяча… это я видела, что драконов со всадниками ровно девять. Ну и Виола еще. А остальные – драконицы, которые без подруг пока…

Это не помешало им распределиться на четыре примерно равные группы и вертеть «карусель». Выглядело это так. Северная группа налетает на корабль и уходит свечкой вверх. А потом снова возвращается на север. Потом западная группа повторяет тот же маневр, южная, восточная… и у противника просто начинает кружиться голова, его начинает тошнить, а уж про страх и вовсе молчу.

Драконы же!

Здоровущие и чешуйчатые!

– ЭССА!!! – почти завыл Шахин.

А чего я тут? При чем тут я?

Зря он вообще меня наружу выволок, потому что, увидев меня лично, драконы перешли к активным действиям. Это как раз было логично.

Пока они меня не видели, они только подозревали, что я на корабле. И просто пугали санторинцев.

Пусть они себя выдадут. Или меня выведут.

Опять же, главное оружие драконов – огонь. А какой тут огонь, когда я могу быть в трюме, в цепях… корабль-то они грохнут, но меня это не спасет, я тоже с ним на дно пойду.

А сейчас драконы были спокойны.

Я тут, можно атаковать.

Что они и сделали.

Виола налетела первой, за ней Сварт. Пара выдохов – и такелаж занялся бодрым веселеньким пламенем.

Остальные драконы продолжали крутить свое колесо. Пока они могли с собой справляться. Кровь не пролилась, никого не убивали, и они не впадали в ярость.

Надолго ли?

Да кто ж их знает…

– АРБАЛЕТЫ!!! – заорал Шахин, надсаживаясь.

Ага, а то драконицы тебе идиотки.

Стрелки и приготовиться не успели, когда их полили пламенем. Получились жареные арбалетчики. Может, и кого другого зацепили – что поделать? Сами виноваты…

Хасан затащил меня на капитанский мостик, чтобы не затоптали, пока будут тушить пожар. И замер там, чуть ли не статуей отчаяния.

– Мы от них не отобьемся, – рыкнул капитан.

– Джафар, ты же можешь!

– Что – могу? Драконам на меня плевать, ты же видишь! Они нас всех тут положат!

– А стрелометы?

– Это которые горят? Или к которым нам не подойти?

– Но что-то же можно…

– Что?! Эти сволочи как взбесились!

Мужчины переглянулись – и посмотрели на меня. Сообразили.

– Они раньше никогда на корабли не нападали, – медленно сказал Хасан. Я отдала должное его хладнокровию. Я бы тут уже орала и бесилась, а он спокоен.

– Если мы пригрозим, что выкинем ее за борт?

– Я плавать не умею!!! – завизжала я так, что остатки парусов заколебались! – НЕ НАДО!!! Я БОЮСЬ!!!

Вот кто бы сомневался? Мысль о том, что женщины еще и врать в такой ситуации будут, в голове у бедолаг не уместилась. Хасан схватил меня за руку и подтащил к борту.

– Если вы немедленно не уберетесь, я ее за борт выкину!!!

Мариса с Эстанс расчетливо спикировали на корабль, пытаясь схватить меня когтями. Только ветер волосы взъерошил.

Хасан еще сильнее вывернул мне руку и притиснул к борту.

– НЕ БРОСАЙТЕ МЕНЯ В ТЕРНОВЫЙ КУСТ!!! – заорала я бессмертную классику.

Замерли все, даже драконы. И мне хватило этой доли секунды.

Вырваться из захвата легко, если умеешь. А войти в воду «солдатиком» еще проще. Даже отталкиваться сильно не надо. Просто шагнуть с борта, слыша за спиной вой одураченного работорговца. Предсмертный…

* * *

Вынырнула я метрах в двадцати от гибнущего корабля. И рядом со мной в воду тут же врезалось гибкое белое тело.

Виола!

– Ты мое чудо!

– Каэтана, я тебе голову откушу!

– А я-то в чем виновата? Меня вообще похитили!

Виола плеснула хвостом.

– Залезай на спину, мне долго в воде нельзя, сбруя же кожаная, и кольца железные…

Спорить я не стала и быстро влезла на спину к драконице. Виола еще раз плеснула хвостом и принялась подниматься с воды. С суши взлетать драконам, конечно, легче, но они и из воды взлететь могут. Только разгон нужен.

Рядом погибал корабль, названия которого я так и не узнала. Драконы с разных сторон поливали его огнем, наплевав на горящих санторинцев. Эс Хавьер наблюдал за этим со стороны, спокойно и расчетливо. Кажется, даже следил, чтобы никто не ушел.

– Мы летим к берегу, – опередила мои мысли Виола.

– В академию?

– Нет, рядом. Там есть укромная бухта.

Я выдохнула.

Не хотелось мне в таком виде появляться в академии. Вся мокрая, растрепанная, совершенно не в образе «серой мыши». Кто мне потом поверит?

Да и драконы…

– Виола, вас никто не видел?

– Нет.

– Как вообще дело было? Я вас позже ожидала, к концу суток, а вы так быстро меня нашли!

Виола была в курсе.

– На ярмарке подруги Эйры и Лорисы захотели купить сладости. У торговца выпала твоя сумочка.

– Ах вот оно что!

Я сообразила, что сумочку-то мне и правда не вернули! Точно, если когда и выпала – то там. Это же клатч и на цепочке, он с плеча сваливается мгновенно, чихнуть не успеваешь. И сама сумочка атласная, скользкая, и цепочка тоже полированная…

Ярина же мою сумочку знала отлично, даже завидовала немного. Она старалась этого не показывать, но видно же!

– Они хотели допросить торговца, но не успели. Рядом оказался мужчина Сварта.

Человеческие имена драконы запоминают. Но Виола предпочитала идентифицировать людей по их ящерам.

– Ага. Эс Хавьер его не убил?

– Нет. Допросил и бросил связанным. Авось не помрет. Они узнали, где ты, и мужчина Сварта пошел в академию, а девушки принялись собирать своих по ярмарке. Мы взяли сбрую и вылетели, а остальные за нами.

Я кивнула.

– Поняла.

– Мы встретились в тихом месте и бросились в погоню. Дальше ты знаешь.

Я вздохнула.

– Меня просто оглушили. Правда, потом сказали, кому я понадобилась.

– Кому?

– Принцу Санторина. Он был у нас, Баязет…

– Р-ры, – вежливо сказала Виола.

– Нет, кушать ты его не будешь. Отравишься.

– А если хвостом?

– Это другой вопрос. Можно подумать. Обставим как несчастный случай. Скажем, на него скала упала…

– Слетаем в Санторин? – Виола мыслила прямолинейно.

– Хорошая идея. Но позднее.

Виола довольно ухмыльнулась во все клыки и опустилась на песок. Я почти скатилась с седла и вытянулась во весь рост. Нет, меня не подташнивало. Но…

Как оказалось, мне не нравится на кораблях. И удары по голове не нравятся, и похищения, и после всего этого мне еще пришлось лицедействовать.

Ясно же, что Хасан Шахин меня бы в жизни не выпустил! Такая заложница ценная! Как только он понял бы, что мной можно шантажировать, он бы так и поступил. И понял бы он это очень быстро. Уже начал пробовать.

А то, что я упала в воду… Плавать-то я умею в любом состоянии, и нырять тоже. Зато в воде в меня нельзя тыкать острыми предметами и угрожать, что зарежут. Только вот сил как не было, так и нет, а мне же нырять пришлось, под водой плыть, да не просто так, а в неудобном платье. Хорошо, Виола меня подхватила, долго я бы не продержалась. Не могли меня эти горе-террористы переодеть во что-то национальное или, там, вообще раздеть! Как надо, так не дождешься…

Полет вымотал меня окончательно, и я просто не могла даже голову поднять.

Уф-ф-ф-ф-ф!

Первым на песок опустился Сварт. С него почти слетел эс Хавьер и кинулся ко мне.

– Каэтана!!!

– Жива, – вякнула я. – Все хорошо…

Было. До этих слов. Потому что эс сгреб меня в охапку и так затряс, что у меня зубы застучали.

– Хорошо?! ХОРОШО?! Глупая самонадеянная девчонка!!! Как можно так собой рисковать?! Как ты…

Орал он минут десять.

За это время и драконицы успели приземлиться, причем все, и девушек высадили, и даже снова куда-то улетели, а эс Хавьер все орал, пока я не дотронулась ладонью до его лица.

– Не надо. Хватит…

Из мужчины словно воздух выпустили. Он обмяк и уткнулся мне куда-то в плечо.

– Каэтана, я ТАК за тебя испугался. Я чуть с ума не сошел, пока бежал в академию, пока к драконам…

– А я совсем не боялась. Я знала, что вы меня спасете…

Мужчина притянул меня к себе и крепко-крепко обнял.

– Каэтана…

И что тут можно ответить?

Я ничего и не стала, просто погладила черные волосы, тронутые сединой.

– Все хорошо, все уже закончилось, я вообще не думаю, что они еще рискнут попробовать.

– Да неужели? – сощурился эс Хавьер. Он уже начал приходить в себя и кое-как собрался с мыслями. Понятно, проорался, успокоился.

– Нам тоже любопытно, если что.

Ярина промолчать не сможет. Вот небо на землю рухнуть – это пожалуйста, а чтобы эсса Лонго промолчала, такому не бывать.

Эс Хавьер осознал, что обнимает меня на глазах у кучи народа, но отпустить и не подумал. И правильно, мне так тоже было спокойнее. А еще я промокла и мерзла, а он теплый и большой. Хорошо…

– Как они сказали, меня заказал принц Баязет.

– Зачем? – удивилась Мариса.

– А вот это вопрос. Может, из-за того, что мы сделали. А может, потому, что я ему Кайю не отдала.

– А что вы такого сделали? – не поняла Майя. – Ну, отказали ему, ну, не поехала Кайа с его мужчиной – и что? Зато Нарсия уехала… авось ей там сейчас весело приходится!

Про танец рассказывать не хотелось, часть девушек о таком и не догадывалась, и не знала. Я выбрала другой вариант.

– Это вы еще не все про Нарсию знаете. Я бы ей и опаршиветь пожелала. Наверняка с ее подачи нас пытались похитить.

– КАК?! – ахнула Ярина.

Эс Хавьер тоже смотрел без малейшего одобрения.

– А вот так, – вздохнула я. – Мы как раз были все вместе на пляже, и Нарсия об этом знала. Кайа ей проговорилась, что мы там учимся плавать…

– Зачем?

– Майя, ну что ты глупости спрашиваешь? Вот мне сегодня зачем плавание нужно? Взяла бы да и утонула, потому что в воду прыгнуть не смогла бы.

Майя поняла, что вопрос глупый, и кивнула.

– Я проговорилась Нарсии, – подтвердила Кайа. – И была там… нас хотели похитить.

– И чем дело кончилось? – Эс Хавьер был весьма недоволен инициативами санторинцев.

– Чем-чем, драконицы прилетели, – вздохнула я. – А они очень самостоятельные личности и некоторых вещей в упор не понимают. Сожрали всех санторинцев и сделали вид, что ничего не было.

– Поделом. Жаль, там принца не было, – припечатал эс. – Вы его не хотели догнать и…

– Провести разъяснительную работу? – подсказала я.

– Вот-вот. Ее самую.

– Мы хотели, – не стала я скрывать. – Но нас было не так много, мы решили не нарываться. А сейчас, кстати, что? Корабль утонул?

– Да. И мы проверили, чтобы никто не выплыл.

Я вздохнула.

Ладно сам Хасан, или как там его. Но люди-то в чем виноваты? Моряки, обычные, которые не выбирали, куда идти… Вот кого жалко.

– Можешь не жалеть. – Хавьер драконом не был, но мои мысли угадал до запятой. – Невиновных и невинных там не было. Это же работорговец.

– И что?

– Те, кто на нем плавают, всегда в доле. Даже юнга. Свою долю от кровавых денежек там получает каждый.

Жалость у меня прошла.

Оно конечно, обстоятельства у всех разные. Только вот кто-то в самых тяжелых обстоятельствах платит по счетам своей жизнью, а кто-то чужой. И жалости к работорговцам у меня нет.

Давить их надо в принципе, как тараканов. И не оскорблять насекомых такими сравнениями.

– Понятно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Паршиво, – честно созналась я. – И до академии сейчас не дойду. Переночую у Виолы в пещере, а с утра девочки тогда мне принесут одежду, ладно?

– Конечно, – кивнула Олинда. – И, Каэ, давай ты больше одна не ходишь? Договорились?

– Даже в академии?

– В академии можно. Но за ее пределами не надо, ладно? Его высочество, судя по всему, на деньги не поскупится. Выкрадут же – и не успеем.

– Виола успеет.

– Много бы одна Виола сегодня навоевала? – прищурился эс Хавьер.

Мне осталось только вздохнуть.

– Ладно. Я обещаю быть осторожнее.

На том и порешили. А когда вернулись драконицы (они охотились на рыбку, ну и заодно проверяли, чтобы точно никто не выплыл), меня дружными усилиями взгромоздили на Виолу. До пещер я кое-как долетела – и почти свалилась на лежанку в углу.

– Уф-ф-ф!

В мокрой одежде меня начала бить дрожь. Эс Хавьер поглядел-поглядел на это и подхватил меня на руки.

– Так, девочки, проверяем, чтобы нас никто не видел.

– А вы куда? – удивилась Мариса.

– Ко мне домой.

Теперь уже удивилась и я.

Эс Хавьер махнул рукой.

– Каэтана, если тебя быстро не согреть, не напоить чем-то горячим и не переодеть, ты заболеешь. Ты и так можешь свалиться, но хоть шанс будет. Здесь это нереально, даже если девушки сейчас принесут тебе одежду, пещера не место для нормального отдыха. Ты не дракон.

Ну да. Куртку мою они захватили, а вот все остальное… юбка в клочья, и я светила голыми коленками. Впрочем, всем на это было наплевать.

– Горячее вино, горячая ванна и грелка под одеяло, – припечатал эс Хавьер.

Все. Я в него влюблюсь. Какие, к Даннаре, розы и признания?! А вот горячее вино и грелка…

* * *

До небольшого дома мы добрались без происшествий. Эс Хавьер посмотрел на меня и только головой покачал.

– Каэтана, раздевайся. Я тебе что-нибудь теплое найду.

И вышел из гостиной.

Я стесняться и не подумала. Стесняться стал сам эс Хавьер, когда вернулся: я за неимением лучшего завернулась в занавеску, только нос торчал.

– Прости. Вот халат, он большой, мой, так что ты поместишься. И носки теплые.

Поместилась.

И в то, и в это.

– Проводи меня на кухню? Я горячего вина сделаю с пряностями.

– Давай. Где и что, ты уже знаешь. А я пока наношу воды и сделаю тебе ванну.

– А что-то вроде крепкого вина у тебя есть? Нет? Даннара с ней, с той ванной, мне бы растереться…

Эс Хавьер посмотрел на меня, как собака на живодера.

– Я… тебе помочь?

Я вздохнула.

Ладно еще руки, грудь… Но спину-то как?

– Если я приспущу халат – сможете мне спину растереть?

– Смогу. Сейчас найду что-нибудь подходящее, ты пока ложись…

Я послушно направилась к кушетке, но была взмахом руки перенаправлена в спальню.

– Туда.

Супружеское ложе меня не прельщало. Эс Хавьер понял это и вздохнул.

– Я тут последнее время не спал. В мансарде есть еще одна комната, там тюфяк. Хочешь, поднимемся?

– Хочу, – честно сказала я. – Это лучше, чем кто-то явится и застанет меня здесь, да еще в вашей спальне. В мансарду, может, не полезут?

– Я об этом не подумал. Пойдем…

Мансарда мне понравилась. Небольшая, уютная, и тюфяк набит чем-то вроде свежего сена, и пахнет приятно, и сверху брошено несколько одеял, так что трава не колется. Красота, да и только!

Эс Хавьер помог мне устроиться и ушел. А я вытянулась на тюфяке.

Уф-ф-ф-ф… хорошо! И ноги вытянуть, и руки, и вообще… расслабиться.

Эс Хавьер вернулся достаточно быстро. С бутылкой в одной руке и ночной вазой в другой.

– Чтобы ночью не спускалась. Ясно?

Мне было ясно. Еще с лестницы загреметь не хватало. А уж искать по ночам во дворе уединенный домик… не-не, мне сегодня без таких приключений. А то с моим везением меня еще и из дырки доставать придется.

– Спасибо, эс Хавьер.

– Ложись, растираться будем.

Растерли меня и сзади, и спереди, отмахнувшись от моих протестов.

– Что я, женщин не видел?

Видел, наверное. И не одну…

Ну и ладно! Зато растирали меня как следует, вплоть до пальцев на ногах, потом эс спустился вниз и снова вернулся, на этот раз с горячим грогом. Ну или чем-то похожим. Красное вино, горячее, лимонный сок, пряности, мед. Получилось вкусно, но крепко.

Отключилась я, даже не допив, и последнее, что помнится, это как эс Хавьер перехватывает кружку из моих рук, что-то ворчит, а потом крепко укутывает меня одеялом. И уходит.

Наверное, это и есть – любовь.

* * *

Проснувшись с утра, я поняла, что дело плохо. В горле поселилась орава бешеных ежей, голова болела, глаза слезились, из носа текло… короче – простуда. И спасибо, если еще в пневмонию не перейдет.

Ночная ваза – и та поддаваться такой сопливой особе не собиралась, я загремела крышкой, едва не упустив ее, и вскорости в дверь деликатно постучали.

– Каэтана, ты проснулась?

– Да, – откликнулась я, залезая обратно под одеяло. – Заходи.

Эс Хавьер вошел, оценил взглядом перспективу – и только головой покачал.

– Плохо дело.

Я кивнула.

– Да. Мне надо в общежитие. Буду там отлеживаться.

Эс нахмурился.

– Может, лучше остаться тут? Я смогу за тобой поухаживать, да и условий тут побольше…

– Я девочек попрошу, – пообещала я.

– Знаю я, как ты попросишь: «Не надо, я сама справлюсь…»

Ну… в чем-то он был прав, но сдаваться я не собиралась.

– Там у меня душ есть…

Эс Хавьер махнул рукой.

– Я тебе тут ванну натаскаю, переживешь.

– И ночного горшка нет…

– Ложись обратно! – рыкнул мужчина. – И не возмущайся.

Кстати говоря, забавный факт, но в общежитии все водопроводы были организованы по римскому принципу. Самотеком, с гор, а вода оттуда отводилась в специальные акведуки и шла в теплицы. Так сказать, с естественными удобрениями. Но то несколько общежитий, а то небольшие частные домики. Ради одного домишки, конечно, никто огород, то есть акведук, городить не станет.

Какое-то время я колебалась.

И остаться хочется. И в общагу надо бы…

А с другой стороны… в таком состоянии на мою добродетель ни один извращенец не покусится. Это ж сцена для романа. Он к ней с сексом, а она на него чихала. В буквальном смысле слова, а потом еще и в простыню высморкалась. Готовая тема для диссертации модного психолога!

– Я все же не хотела бы…

– Каэтана, мне так тоже легче будет, – оборвал меня эс Хавьер. – Тяжело одному…

Я поняла.

Дом есть дом. И до недавнего времени тут была жизнь. А сейчас эс Хавьер приходит в пустоту. И сидит один, и думает явно не о том…

– А вы сможете договориться с Марисой?

– О чем?

– Пока вы будете тренировать драконариев, она со мной побудет.

Эс Хавьер расслабился и кивнул.

– Хорошо. Сегодня твои девочки придут, и я с ними поговорю. Они у тебя молодцы, никто не струсил, не отказался.

Я кивнула.

Они такие.

Моя команда, несмотря на все склоки. И это – замечательно.

* * *

– Я думала, эс Хавьер всех убьет, – рассказывала Мариса.

Она принесла мне одежду, принесла самое необходимое, вроде зубной щетки и расчески, и я заодно дала ей заказ на книги.

Да, из закрытого хранилища!

А что? Если эсса Лиез у нас теперь библиотекарь, эсса Кордова будет пользоваться всеми возможностями. Только так!

– Всех – кого? Драконов?

– Ты бы его видела, когда мы все на пляже собрались. Я вообще с ума чуть не сошла, прибегают девчонки, то есть Майя, говорит, что тебя похитили, надо срочно собираться на пляже… Я пошла на пляж, а она побежала дальше всех искать.

– Хорошо, все на ярмарке были.

– Очень хорошо. Эс Хавьер там вообще, наверное, на крыльях летел. Примчался, с ним Сварт и все наши драконицы, они сразу с собой сбрую взяли. Мы их оседлали – и на крыло. Эс Хавьер, кажется, о чем-то со Свартом говорил еще по дороге на пляж, ну и потом, с драконицами, когда мы своих седлали. Корабль мы нашли быстро, и они эту карусель как закружили… мне аж жутко стало! Налетают, улетают! А потом тебя вытащили на палубу…

– Ага. Я испугалась, что этот козел начнет вас мной шантажировать. И принялась орать.

– Я так и поняла. Я же знаю, что ты плавать умеешь.

Я кивнула.

– Ты поэтому и налетела?

– Да. Эс Хавьер потом на меня ругался, но не сильно. Сказал, что я рисковала.

– Ты сказала, что риска не было?

– Не тобой. Эстанс. Ее тоже могли ранить, – понурилась Мариса.

– Нет, не могли, – уверенно отмахнулась я. – Там у санторинцев уже другая задача была – спрятаться поглубже.

– Не удалось.

Я злобно ухмыльнулась. Простуда вообще способствует агрессивности. Того же Баязета я бы сейчас соплями заплевала.

– Я рада. Точно никто не уцелел?

– Никто.

– А… тот тип, у которого моя сумка обнаружилась?

Мариса даже ресницами захлопала. Выглядела она при этом совершенно очаровательно. Куда только парни смотрят?

– Ой, а мы про него и забыли. Я же не знаю, куда его эс Хавьер спихнул.

– Ты напомни, ладно? А то обнаружится дохлятина, потом проблемы будут.

– Обязательно, – пообещала Мариса. – Ты осторожнее впредь, ладно?

– Разве ж я знала, что этот… гр-р-р… вроде бы и принц, а такой недоумок?!

– Потому что решил тебя похитить? Ну, он же не знал о нашей маленькой тайне… или думаешь, он догадался, кто тогда танцевал? – слила все в один котел Мариса.

Я махнула рукой.

– Нет. Я не о том. Понятно, похищение было продумано. И если бы не моя сумочка, если бы не Ярина с Майей, если бы не драконы – плыла б я сейчас в Санторин. И было бы мне весело.

– Тебе?

– Конечно. Я бы там повеселилась.

Вспоминая Роксолану и ее карьеру – почему нет? В те времена это было невероятно круто, сейчас даже и с чем сравнить не знаешь. Как от сточной канавы и до короля Великобритании. Хотя нет, сравнение неудачное, там сейчас оно примерно так и происходит.

Да какая разница? Развлеклась бы я в Санторине! Они бы там икали, чихали и мелко крестились при одной мысли обо мне, хватило бы пакостности. Это здесь я среди своих… условно своих. А там я среди врагов, значит, допустимо все. Вплоть до поездов, пущенных под откос, и яда в супе.

Церемониться с такими, как Баязет? Размечтались! Я его без всяких церемоний, чем потяжелее!

– Зная тебя, я даже не сомневаюсь. Санторину пришлось бы плохо, – с серьезными глазами заверила Мариса.

– Ап-чхи, – вежливо ответила я.

Мариса протянула мне носовой платок. Мой личный, нормальный, в который неделю сморкаться можно, и еще свободное место останется.

– Нос вытирай. А с Баязетом надо что-то решать, точно. Он же не успокоится.

– Чего с ним решать? Эс Хавьер придет, обсудим, – отмахнулась я.

– Расскажешь потом?

– Чего рассказывать? Думаешь, тебя кто-то выставлять будет?

Мариса подняла брови.

– Не знаю. Каэ, мне показалось или эс Хавьер к тебе неравнодушен?

– Не знаю, – честно ответила я. – Не задумывалась я как-то… После его супруги любая женщина ангелом покажется.

– Ангелом?

– Посланницей небесной.

– Ага…

– Кстати, а ты эсу Чавезу нравишься.

– Каэ, ты с ума сошла?!

Я хихикнула.

– Мариса, да точно! Не сошла я с ума, ты бы видела, как он на тебя поглядывал. Видно, и что не хочется ему смотреть, и не надо так, и долг не велит. А глазки-то сами выкладываются…

– Каэтана!

– Ну что, ЧТО – Каэтана? Я хорошая!

И разговор плавно перешел в сплетни о мужчинах.

Вот и правильно, все равно голова не работала. Есть у меня ценное мнение, что простуда разжижает мозги и они вытекают через нос. Соплями. А потом нарастают заново, после болезни.

Врачи другого мнения?

А я на них сейчас чихала. Ап-чхи!

* * *

Эс Хавьер явился к обеду.

– Каэтана, Мариса… девочки, вы с ума сошли?!

А что мы такого сделали, а? Ничего страшного вроде бы? Просто обед приготовили… Мариса помогала, я варила. Подруга, кстати, приглядывалась, что именно я делаю.

Делала я самое простое. Из куска мяса, который подруга притащила с кухни, я сварила щи. Благо овощи были. Капуста, картошка – что там сложного? Самая проблема – лук порезать, но это я взяла на себя. Все равно глаза красные.

На первое делаются щи.

На второе – рис с фасолью и грибами, добавить тушеное мясо, сделать острый соус, благо перец есть. И чили, и какой-то местный, я таких названий не знаю. Но руки дело помнят.

На третье на скорую руку поджарили бананы в кляре. Мариса жарила, я командовала процессом. Получилось вкусно и сытно. Делала я сразу на несколько дней, что уж там! Пусть мужчина домашнюю еду поест, а то в погребе запасы есть, а ничего готового на леднике нет. Шаром покати.

Столовая – хорошо. И кормят там неплохо, но не так, не то…

Когда готовят на семью – одно, когда на сто человек – другое. В столовой люди просто работают, не вкладывая в это занятие своей души. А мы старались.

Получилось вкусно. Эс Хавьер облизнулся и отправился мыть руки.

Я кивнула подруге.

– Обедаем вместе?

– Это уместно? – засомневалась Мариса.

– Вполне.

Эс Хавьер тоже не возражал, он бы сейчас в принципе не возразил. Кушать-то хочется. И лепешки готовы, горячие, с пылу с жару. Тесто – единственное, что Мариса попросила в столовой. Самой возиться с дрожжами не хотелось, да и не получится у меня ничего в таком состоянии. Это ж тесто! Оно ласку и внимание любит, а не сопли и вредность.

Только я разлила щи по тарелкам, только все взялись за ложки…

И тут в дверь постучали.

– Эс Чавез? – удивился эс Хавьер. – Орландо, какими судьбами?

– Хавьер, я должен тебе сказать, что это недопустимо. Мариса Лиез благородная эсса, а ты теперь холостой мужчина. Ты подвергаешь опасности ее репутацию, – начал было ректор, вступая в дом.

И наткнулся взглядом на накрытый стол.

Как он принюхивался! У него даже уши зашевелились!

Вот всегда, всегда я знала, что мужчин нужно кормить! Много и вкусно.

– Эссы?

– Ап-чхи, – вежливо ответила я.

– Здравствуйте, эс Чавез. Поверьте, моей репутации ничего не угрожает, Каэтана все время была со мной, – вежливо ответила Мариса.

И не солгала ведь! Она же не говорила, где я ночевала?

Вот!

– Орландо, ты сядь и поешь с нами, – предложил эс Хавьер. – Небось в столовой не так вкусно?

– Сегодня там фасолевый суп, – честно сознался мужчина.

А-а…

Фасолевый суп штука вкусная. Но его тоже надо уметь готовить. И фасоль вымачивать, и все остальное… в нашей столовой этого не умеют. Или просто не заморачиваются, по принципу «и так сойдет». У них получается буроватая жижа с плавающими фасолинами. Жестковатыми.

– Садись. Эссы?

Мариса, которой я подмигнула, встала и пошла хозяйничать. Принесла еще один прибор, положила салфетку… а что? Пусть поревнует!

Красавица, умница, еще, оказывается, и готовить умеет… и не его?

Какой настоящий мужчина такое потерпит?

Я понимаю, Мариса, как и остальные, заглядывалась на Эдгардо Молину, но лично мне Эд кажется еще недозревшим. Какое с ним замужество? Его еще воспитывать лет двадцать до нормального состояния, а потом уж детей делать. А пока ему бы полетать, покрасоваться, ресницами похлопать перед толпой восхищенных девушек…

Рассказать ему, что ли, про белое кашне? А что? Будет свой Зигзаг МакКряк и в этом мире… ему красиво, мне приятно.

Мужчины уплетали так, что за ушами трещало. Мы съели на двоих пятую часть. Они – все остальное. И суп, и рис, и бананы все подобрали…

Мариса только головой покачала.

– Надо будет завтра еще что-нибудь приготовить, – кивнула я. – К примеру, мясо в горшочке. Или вечером сделаем? Ладно, посмотрим…

Мужчины переглянулись.

Орландо сделал глазки «котошрека».

– Эс Хавьер, вам не кажется, что новая тактика боевых действий малых групп требует подробного обсуждения? К примеру, вечером?

Эс Хавьер посмотрел на него. На нас…

– Эссы?

Я вздохнула.

– Эс Чавез, у вас есть нелюбовь к каким-то продуктам? Что-то такое, что вы не едите никогда?

– Н-нет…

– Тогда мы что-нибудь вкусненькое приготовим. Только на кухне договоримся, чтобы нам продукты давали.

– Я распоряжусь, – отмахнулся Орландо Чавез. – Своруют меньше.

Наивный.

Своруют больше, потому что будет на кого списать. Но об этом я не сказала.

* * *

Вечером я радовалась, что мы с Марисой приготовили побольше. На огонек забрел еще и Тьяго Ледесма – и тоже отдал должное и мясу в горшочке, и оладьям с малиновым вареньем.

Мариса активно училась. Эс Чавез смотрел и на нее, и на оладьи одинаково умильным взглядом. А потом и провожать ее пошел. До общежития, ага…

Меня – меня эс Хавьер проводит. О моей репутации ректору беспокоиться не надо – зачем? Ее уже ничего не испортит.

Кажется, раэн Ледесма все понял насчет ночевок, но он умный. И воспитанный. А еще у нас общие деловые интересы.

Он промолчит.

Интерлюдия

1

Юсуф уже и с жизнью попрощался, когда его изволили вытащить из ямы. Он успел промерзнуть до костей, проголодаться, обмочиться, а уж как у него все тело затекло!

Хорошо, эс Хавьер, который его и вытащил, не стал вынимать кляп, только путы на руках-ногах разрезал. А то бы Юсуф своими воплями половину академии перебудил и драконов распугал.

Кровообращение восстанавливалось медленно, санторинец корчился на гальке, словно раздавленный червяк. Эс т-Альего ждал, пока на него соизволят обратить внимание.

– Ну что?

– Эс… эс…

Что сказать, Юсуф не знал. И для чего его вытащили – тоже. Но не убивать же? Зачем такие сложности? Убить его можно было и так – оставить еще на пару дней, и все. Без воды человек не живет, сколько б он ни нахлебался на допросе.

– Послушай меня, насекомое. Твои дружки убиты, а эсса, которую вы хотели похитить, – спасена.

Юсуф так рот открыл, что желудок видно стало.

– А-а-а-а… э-э-э-э-э-э…

– Ты к своему принцу хочешь?

Юсуф активно замотал головой.

НЕТ!

Вот совершенно он к Баязету не хочет, и рядом не хочет, и близко не хочет. Как его высочество расправляется с людьми, которые ему не угодили, он знает. И что будет с его семьей – тоже.

А так…

Пропали они без вести и пропали.

Умерли и умерли.

Если на задании погибли, то его семью не покарают, а это самое главное. Что Юсуф и выложил эсу Хавьеру.

Яма рядом… она такая располагающая к откровенности! Просто воодушевляет!

Да что там!

И что знаешь – расскажешь, и чего не знаешь придумаешь, лишь бы тебя туда снова не кинули.

Хавьер примерно этого и ожидал, а потому покивал.

– Отпустить тебя я не могу. Сам понимаешь, ты же вернешься…

– Не-не-не… Сантором клянусь…

Конечно, Хавьер не поверил. И никто бы на его месте не поверил, вот еще глупости какие! Кто врагу доверяет, от его рук и погибает!

– Поэтому пойдешь в тюрьму.

– ЭС?!

– Не за похищение благородной эссы. Я тебя сейчас отведу к страже, да и скажу, что ты у меня кошелек потянул. И ты в этом сознаешься.

– Да, эс…

– Ты не думай, что можешь сейчас пообещать, а потом удрать. Я и со стражниками поговорю. За кошелек тебе будет года три исправительных работ, а потом катись куда пожелаешь, за это время много воды утечет, понял?

Юсуф задумался.

– Исправительных работ, эс?

– У вас в Санторине такого нет. У вас там по-простому, плетьми секут или руку отрубают. А у нас считают, что за такие вещи надо иначе карать.

В Равене действительно был такой закон. В зависимости от величины украденного, ну и личности пострадавшего, вора могли осудить на тюрьму – сиди и не чирикай – или на исправительные работы. Есть же в городе дела, которыми заниматься надо, а никому особенно не хочется. Те же отходы-нечистоты вывозить-закапывать, те же деревья подрезать-побелить, те же тротуары мостить… Работа это тяжелая, муторная, оплачивается плохо, а делать ее кому-то надо. Вот и направляли на нее буянов, хулиганов, смутьянов, мелких воришек – пусть польза будет.

Жили они не в тюрьме, а в казармах, носили на кисти здоровущий медный браслет, в знак того, что руку им не рубят, они это трудом отрабатывают, вкалывали с утра до вечера, но стоит отдать должное королю.

Городские власти следили, чтобы этих «работников» одевали, кормили и даже платили им небольшую зарплату. Скромную, но за год человек мог скопить достаточно, чтобы сразу ему не пришлось побираться. Снять комнату, решить, чем он хочет заниматься.

Трудотерапия в действии.

Это Хавьер и объяснил Юсуфу.

Был ли согласен санторинец?

Да с радостью! Когда другой вариант решения проблемы тут черным провалом на тебя словно смотрит… и ждет, ждет то ли твое тело, то ли тебя, еще живого… брр!

Нет уж!

Лучше хоть на каменоломни! Да и три года – это срок.

Много воды утечет, что-то позабудется, что-то сбудется… Лучше Юсуфу пересидеть эти годы в тихом месте. И родные его целее будут.

Так что и с эсом Хавьером Юсуф пошел своей волей, и в краже кошелька признался, и в бараке вел себя паинька паинькой.

Убивать его никто не станет, а остальное… положа руку на сердце – заигрался принц. И Юсуф это понимал.

Нужна ему та баба!

Да этих дур хоть в Санторине, хоть где – плюнь и попадешь. И баба-то так себе! А его заклинило! Подавай, значит, именно эту девку!

Не-не-не, Юсуф на такое не подписывался. Когда господину голову снимут, его слугам тоже солоно придется, а за такое – снимут, можно и не сомневаться. Потерял его высочество границы, потерял как есть. А за такое головы и принцам снимают, тем паче их в Санторине штук десять бегает, от разных баб.

Так что лучше Юсуф тут побудет в бараке.

А дальше… а, поживем – увидим.

И да смилуется над ним Сантор!

2

Орландо Чавез чувствовал себя счастливым.

Бывает же такое состояние… уже несколько раз – было.

После сытного обеда, ужина, после разговора с приятными людьми… он уж и забыл, как это бывает – дома.

Забыл, когда последний раз ел что-то домашнее.

Давно. Еще когда женат был, но это было и давно, и недолго, и вспоминать об этом сильно не хотелось.

Любовь же!

Молодость, когда любовь отросла, а мозги не проснулись, к сожалению. Вот и женился на свою голову. А потом и оказалось, что семьи довольны, родители счастливы, а дети… а дети друг другу везде чужие, кроме постели.

Там-то все было хорошо, а стоило выбраться из кровати – и начинались ссоры, споры, скандалы… Два года они прожили вместе, но Орландо успел приобрести просто неизбывное отвращение к браку. Никакого здоровья на эти семейные отношения не хватит! Домой приходишь, как на войну! Иди и думай, за что на тебя сегодня наорут. То ли за невнимание к супруге, то ли за внимание к другим бабам… хотя когда там то внимание проявлять? И не хотелось даже…

В смерти жены Орландо виноват не был. Не он сажал ее в коляску, не он катал по набережной. Не он лошадей испугал так, что те понесли и вывернули супругу под копыта и колеса. Спасать там было нечего.

Как случилось, так и случилось.

Но!

Семья тут же начала давить на Орландо. Вдовство – это как? Это дело такое, погрусти годик да и женись еще раз! Желательно с выгодой для семьи.

Орландо и психанул.

Разорался, чуть ли не впрямую отрекся от родных и ушел из дома в чем был.

Может, и пропал бы молодой эс, не приспособленный особенно ни к чему. Но – повезло. На него натолкнулся прошлый ректор.

Эс Эзекиль Силва.

Конечно, Орландо он знал – а что? Парень же у него учился, в академии. Просто не совпал он ни с одним драконом, так бывает. А парень-то неплохой. Ну, не драконарий. И что с того? Всякое бывает…

Подумал эс Силва минут пять, да и предложил Орландо должность в академии. Сначала – своего секретаря. С бумагами возиться, помогать… возраст-то уже не тот и силы не те, а в академии одни драконарии…

Вот кто его знает, с чем это связано? Но драконарии просто физически не способны к управлению чем-либо. Академию им не доверишь. Только драконов.

Орландо и согласился. И как-то оно так постепенно пошло…

Год поработал, два, три, потом эс Силва к королю ездил, согласовал его кандидатуру на роль ректора академии: мол, лучше никого не найдете, ваше величество. Даже не ищите…

Заминка вышла потому, что Орландо не женат был, но и тут прикрыться удалось. По супруге горюю, и все тут! Не могу представить на ее месте никого другого.

Вообще никого представлять не хочу, наелся супружеской жизнью! Сыт по горло!

И вот уже какой год работал он в академии! Эс Хавьер, кстати, выбору этому был рад. Нельзя сказать, что они были такими уж закадычными приятелями, но Орландо сочувствовал т-Альего, помня свои скандалы.

Даже помог чем смог.

Семья пыталась наладить контакты, но Орландо посылал всех к морским химерам. Ибо перебьются!

Как его из дома выгонять сопляком и пять лет не интересоваться, жив он или мертв, – так это они первые. А как он ректором стал, так сразу объявились?

А если б его убили за это время?

Сам бы под мостом каким подох?

Силва его спас, а так-то всякое могло быть.

Эзекиль и получил все то, что предназначалось родственникам. Старый холостяк, умер он не один. Орландо до последнего о нем заботился. И относился как к родному отцу, – а что? Жизнь-то ему Эзекиль спас? Спас!

По трудам и благодарность!

Но объяснять это посторонним людям, с которыми общего только фамилия?

Перебьются!

Орландо жил тихо и спокойно и был по уши доволен своей жизнью. Он даже преподавательниц в академию подбирал таких, чтобы искушений не возникло, а ученицы…

Да кто на эту зелень смотрит-то?

Правильно, не он.

А потом все как-то в один момент изменилось. И имя изменениям было – Мариса Лиез.

Красавица?

И что? Таких красоток тут не одна тысяча перебывала.

Умница?

Тоже верно. Но и снова – бывает.

А что, ЧТО тогда в ней такого необычного?

Орландо думал и так, и этак, поворачивал ситуацию и наконец понял.

Мариса была… нет, до какого-то времени она была обычной. А потом в ней появилось нечто новое. И он это понять не мог. Определить не мог.

Тайна?

Секрет?

Непонятно.

Но Мариса иначе стала ходить, говорить, держаться. Выпрямилась спина, поднялась голова, засияли карие глаза… Она и раньше была хороша собой, а сейчас от нее словно свет шел, и Орландо не мог понять – он дурак или остальные такие слепые? Почему никто и ничего не замечает?

Даже родной брат Марисы?

А окончательно все поменялось этим летом. Когда она сидела в его кабинете, и смотрела, и…

Что, ну что такого бывает в человеке? Чтобы ты глядел на него и думал, что в Фейервальде сотни тысяч женщин – и всего одна Мариса Лиез?

И ведь Орландо знает ее семью! Там тот еще гадюшник! И про скандал слышал! И про все остальное…

И все равно его тянуло и к Марисе, и в дом т-Альего. Сейчас, когда Мариса была здесь…

Хавьер еще улыбался, гад, так, понимающе. Мол, не стесняйся! Действуй, дружище, меня Мариса не интересует, мне Каэтана нравится. Странный он все-таки…

Хотя Каэтана Кордова – тоже загадка. В академии была чучело чучелом, а сейчас видно и что фигура у нее есть, и что улыбка потрясающая, и разговаривает она иначе…

Непонятно, что происходит, но…

Что-то такое. Странное.

В этих мыслях Орландо и дошел после обеда до своего домика. Там и вспомнил, что ключи-то забыл. Видимо, когда пришел к т-Альего, они в руках были, он их положил при входе, на комод, а когда стал уходить…

Из головы вылетело. Уж больно все вкусно было, и приятно, и вообще… красота!

Орландо развернулся и отправился за ключами. А подходя к домику друга, услышал истошный свинячий визг. И только потом понял, что это не кабана режут, а Матиас Лиез орет и на Каэтану, и на свою сестру.

Такого спускать Орландо не собирался. Это что еще за новости?

Ударил он раньше, чем просчитал последствия…

3

Матиас Лиез прямо-таки нутром чувствовал: происходит нечто интересное.

Очень интересное.

И происходит, и проходит мимо, а он не участвует! И не знает, как можно получить на этом происходящем свою выгоду.

Мариса?

Та знает, наверное. Но молчит.

Совсем сестричка от рук отбилась, надо будет это исправить. А пока… может, пока просто последить за ней?

И Каэтаны третий день нет в столовой. Кто-то другой и внимания бы на это не обратил – подумаешь? Мышь, она и есть мышь, и места занимает мало, и не общается ни с кем… Но ее – нет!

Остальные девушки, которые остались на лето в академии, – есть. А Каэтана где-то ходит.

Где?!

Она уехала? А куда? Или… к кому? С кем?

Матиас даже не ожидал, что его так затрясет.

Это – ЕГО девушка! И только он будет решать, что и с кем ей делать! Когда и как! Он же… она же…

Матиас сразу ее оценил! Еще когда она только в академии появилась! Никто другой не понял, что она собой представляет, а он понял! И все сделал, чтобы обратить на себя ее внимание, ухаживал, следом ходил… разве нет?

Других парней от нее отгонял.

А потом – не нужен?!

А КТО ей нужен?

Слежка за Марисой результат дала почти мгновенно. Сестренка отправилась к домику эса Хавьера т-Альего, постучала и вошла внутрь. С самого утра.

Потом вышла. Потом опять вернулась… К кому? Вышла она с пустыми руками, вернулась с корзинкой, из которой грустно торчали куриные ноги. Она что – на кухню ходила? Но почему тогда курица сырая? Ее что – есть можно? Такую?

Мариса что – с этим… т-Альего закрутила?

Ничего не ясно.

Мысль о том, что его сестра может готовить, Матиасу и в голову не пришла. И рядом не прошла – с чего? Мариса даже луковицу не знает как очистить. Она знает цены. Она может управлять домом и слугами. Она может проверять счета. Но самой ручки пачкать? Да бред это!

И все же, все же…

Матиас решил еще задержаться на своем наблюдательном пункте и посмотреть, что будет дальше. И не прогадал. Хотя запахи из домика неслись такие, что хотелось начать жевать ветку дерева, на которой он сидел. Просто – с голодухи! А еще – вломиться в дом и все сожрать. Вот то, что там так восхитительно пахнет!

К обеду домой вернулся эс Хавьер. Потом в дом постучался сам ректор. Потом туда же добавился математик.

И что происходит?! Если Мариса и эс т-Альего… они же должны прятаться, правильно?

Обязаны! Приличные люди всегда свои интрижки держат в тайне от всех и проворачивают все втихаря, а тут что происходит? Вся академия в курсе, один Матиас не в курсе?

Бред какой-то… наблюдаем дальше.

А после обеда, когда мужчины ушли, из дверей домика вышли Мариса… и Каэтана!

Матиас так и впился глазами в любимую девушку.

Выглядела она совершенно непривычно. Обычно Каэтана в строгих платьях, волосы стянуты в пучок, глаза в пол… очень перспективная жена, кстати. И никто другой на нее не поглядит, и воспитывать не надо. А сейчас что?

Платье какое-то простое, волосы распущены по плечам и сзади перехвачены чем-то таким, вроде ленты, ноги босые. И улыбка на лице… да что тут происходит?!

Каэтана что – была тут с утра?!

Он же никуда не уходил, и Каэтана не приходила, а он за Марисой следил с самого завтрака… так что? Получается, это Каэтана живет у т-Альего?!

От такой новости Матиас взвыл раненым козлом – и слетел с дерева.

– КАЭТАНА!!!

Глава 12

Вот уж чего я не ожидала.

Расслабилась я тут, на природе. Лето же, в академии, считай, никого нет. Преподаватели разъехались кто куда, их тут пять штук осталось на всю академию.

Ученики тоже времени зря не теряют. Даже те, кто учится «по квоте», то есть раэны-драконарии, – и те разбежались. Да их и есть тут десятка два. Мало, одним словом.

Преподавательские домики почти все свободны, никто лишний раз не ходит. Разве что ректор и математик повадились с нами столоваться. Мы с Марисой не возражали.

Мне не сложно приготовить, а тут, благодаря ректору, продукты Марисе на кухне выдают бесплатно. Я список пишу, она ходит. Правда, смотрят кухонные работники так, словно Мариса с них лично эти продукты состригает и куски мяса выдирает. Голыми руками.

А заняться все равно особенно нечем. Болею я.

А когда болею, ничем заниматься особенно не хочется. Даже думать.

Хочется лежать, читать романы в мягких переплетах, и думать, что у кого-то и где-то все будет хорошо. Только вот незадача: романов в доме много, но читать мне их не хочется. Явно же эсса Магали их покупала и читала. А мне как-то гадко, что ли?

Вот понимаю, что ни в чем не виновата, понимаю, что ничего между мной и Хавьером нет и не было, и вообще…

Понимаю, что эта дура сама по себе и приревновала, и жизнь попортила.

Душе не прикажешь. Ощущение, что хозяйственного мыла наелась. И запах, и вкус, и изжога. И, чтобы занять время, я готовлю, попутно рассказывая Марисе рецепты. Та, конечно, не очень интересуется, она же воспитывалась как хозяйка дома. Но кормить мужчин ей нравится. И видеть довольные лица тоже, так что она учится старательно.

Даже рецепты в тетрадку записывает.

Так в этот мир пришли борщ, пельмени и блинчики с икрой. А что? Прогрессорство, однако! Кухня тут очень разнообразная, но до блинов с икрой не додумались. И борща тут такого, как мой, не ели. Только что за ушами трещало.

Тут кухня вообще ближе к европейской. Это когда, чтобы не варить и не тратить топливо на приготовление пищи, мутили бутерброды и запивали абы чем. Делали похлебки, всякие пудинги… последнее вообще – фу. Ладно, это мое личное мнение. А Европа пусть хоть чем давится.

Я расслабилась.

И вижу, как к нам летит опрометью Матиас Лиез. И лицо у него такое, словно я родину за пельмени продала. Возмущенное и негодующее.

– ТЫ… вы…

А в чем смысл претензий-то?

Мариса вообще остолбенела, пришлось наступить ей на ногу, чтобы подруга отмерла. И тоже глядит на брата словно завороженная. Все же он симпатичный. Жаль, что дурак и сволочь, а внешностью-то Лиезов боги не обидели.

– В чем дело-то?!

Матиаса от этого вопроса сорвало окончательно. И ка-ак ливануло!

Мир другой, а ощущение, что канализацию прорвало, – то же самое. И визгом, и свистом.

Оказывается я – Я! – была обязана ему по гроб жизни! Более того, Матиас твердо уверен, что я его девушка, собираюсь за него замуж и никуда от него не денусь. А с отцом – так, временные трудности.

Поэтому я не имею никакого права проводить время с кем-то другим.

Хорошо хоть не сказал – в чужой постели. А мог бы, идиот несчастный!

Вот откуда берутся такие гениальные личности?

Мне остается только смотреть и любоваться. Ну и мечтать о чугунной сковородке, на которой я недавно блины жарила. Такое шикарное средство от идиотов!

Только вот сковородка – там, а я – здесь.

И визгом Матиас исходит просто истошным.

Дать ему в морду?

Можно бы, но связываться не хочется. И слабость пока после простуды – повезло еще, ни во что серьезное не перешло, и кашель вниз не пошел, в легкие. Тут это чревато.

Эс Хавьер, кстати, постарался. И растирал меня, и горячим поил, и даже горшок выносил. Кому сказать…

А Матиаса, который выносит за кем-то горшки, я представить не могу.

Как он бриллианты дарит – пожалуйста. А вот как ухаживает за больным человеком, такого нет.

И как бы его заткнуть? Пригласить в дом и уронить там на него сковородку? Но ведь не пойдет, он сейчас никого, кроме себя, не слышит! Только пуще расходится… аж красный весь.

– Эс Лиез…

Орландо Чавез, словно из воздуха соткавшись, похлопал Матиаса по плечу.

Матиас развернулся – и тут же получил прямым в челюсть. Только зубы лязгнули. А потом и рухнул как подкошенный.

– Доработки не требуется, – подвела итог я, потыкав тушку ногой. Тушка колыхалась, но в сознание не приходила.

– Что случилось? – поинтересовался Орландо.

– А что тут могло случиться? Матиас последил за нами, нашел свою сестру в домике постороннего мужчины – и взбесился. Мозгов там нет, зато фамильной дурости от папочки хоть ведрами черпай, – проинформировала я.

Про то, что и меня тут нашли, я умолчала. И про ревность тоже. Была у меня одна идея… а вдруг сработает?

– Орал, что Мариса позорит его фамилию, что репутация, что ее никто замуж не возьмет…

Орландо посмотрел на тушку у своих ног.

Мариса закрыла лицо руками.

– Ох, Каэтана… он ведь и правда отцу напишет. Чего не было сочинит…

– Драконам скормлю! – рыкнул Орландо Чавез. – Эсса Лиез, не надо бояться. Вы уже у меня работаете, увольнять я вас не собираюсь…

– Пока король не рыкнет, – почти пропела я. – Сейчас Матиас натявкает, и получите-распишитесь.

Орландо побелел от гнева.

– Эсса Кордова!

– Разве нет? Держать библиотекарем незамужнюю эссу вам просто не позволят. И ректора поменяют, если что. И не надо на меня глазами сверкать, эс Чавез, я тоже так умею. Давайте подумаем, что можно с этим гадиком сделать, чтобы он замолчал? И молчал дальше и дольше?

Я вообще рассчитывала на конструктивное предложение. К примеру: утопить. Шантажировать. Запугать так, чтобы мелко дрожал и корчился.

Орландо Чавез меня удивил.

Он поглядел на Матиаса, на Марису… и вдруг выдал:

– Эсса Лиез, выходите за меня замуж?

– Что? – ахнули мы с Марисой почти одновременно.

Орландо покосился на меня чуточку недовольно, мол, молчи, женщина, не с тобой говорят, и повторился:

– Эсса Лиез, выходите за меня замуж?

И, ободренный молчанием Марисы, продолжил уже более уверенно:

– Эсса, так будет спокойнее, безопаснее, да и брат ваш рот открывать не посме…

Бац!

Пощечина Марисе удалась, даром что красоточка на вид вся эфемерная и воздушная. Орландо Чавез отшатнулся, схватился за щеку, а Мариса кинулась в дом и хлопнула дверью так, что чуть ее с петель не снесла.

И из приоткрытого окна послышались рыдания.

– Эс Чавез, вы кретин, – вздохнула я.

– ЧТО?!

– А как это еще назвать? Вы вообще представляете, КАК девушкам предложения делают?

Орландо смотрел непонимающе. Синяк проявлялся на глазах. И хотела добавить, но пожалела.

– Эс Чавез, вы ей милостыню подаете или замуж зовете? Где хотя бы: ты мне нравишься? Нам будет хорошо вместе? Люблю, жить без тебя не могу?!

Орландо покраснел так, словно я его свекольным соком полила.

– Я… я и правда дурак.

– А если вы сейчас пойдете в дом, мне вас будет очень не хватать, – согласилась я.

– Не понимаю?

– Да прибьет вас подруга сковородкой, – разъяснила я. – И ей сейчас плохо, и рыдает она, и не красавица, и вы еще добили… эс Чавез, пойду я Марису утешать, а вы с этой тушкой разберитесь, а?

На этот раз Матиасу досталось посильнее. По ребрам. Чтобы потом дышал и посвистывал.

Увы, нокаут был проведен качественно, боли паршивец не почувствовал.

– Разберусь, обещаю, – кинул эс Чавез. – А…

– И приходите к вечеру. Если захотите поговорить в Марисой. Надеюсь, второй раз вы таких ошибок не наделаете? – прищурилась я.

– Нет…

– И еще. Если вы хотите жениться на Марисе из жалости – не надо. Мы с ней прекрасно справимся с любой проблемой. Она умничка, красавица, и любой мужчина будет с ней счастлив. Она заслуживает большего, чем свадьба из жалости.

– Каэтана, вы лезете не в свое дело, – рыкнул эс Чавез.

– Могу и вообще не лезть. Сходите, поговорите, – пожала я плечами.

Рисковать головой и сковородкой Орландо не захотел. Вместо этого он с усилием приподнял с земли Матиасову тушку, закинул руку парня себе на плечо и потащил с лужайки. А я проводила их взглядом и постучала в дверь дома.

– Открывай. Все ушли.

– Каэ! – Мариса выглядела возмущенной настолько, что я даже испугалась. Сейчас под общий расклад и мне достанется?

Нет, не досталось.

– Могла бы и не изображать рыдания. Я сразу поняла, что ты подслушиваешь.

– Зараза! – Подруга посторонилась, пропуская меня в дом. – И что теперь?

– Что? Ну, теперь, полагаю, твоему братцу дадут урок хороших манер. Раз десять подряд.

– Каэтана!

– А если ты про ректора…

– Гр-р-р-р-р-р…

– Не нервничай. Цвет лица испортится. Так вот, если ты про ректора, то советую успокоиться и подождать до вечера. Если Орландо Чавез тебя и правда любит, он свое предложение повторит. А если нет – извинится.

– А если повторит, что мне делать?

– А чего ты хочешь? – мягко уточнила я. – Хочешь за него замуж?

– Не знаю… Я о нем так не думала…

– Так подумай. Старше тебя – минус. Помрет раньше. С другой стороны, тут не угадаешь. Кто-то и до ста лет дотянуть может!

– Каэтана!!!

– А еще говорят, женщине семья нужна в молодости, а мужчине в старости. Так что вы как раз впишетесь. Он помрет, ты спокойно детьми-внуками заниматься будешь, на драконе летать.

– КАЭТАНА!!!

– Тебе не нравится мысль, что он помрет?

Мариса невольно задумалась. И вдруг кивнула.

– Да. Не нравится.

– А тебе нравится, чтобы он был рядом? Разговаривал с тобой, улыбался, защищал, как сегодня?

– Наверное, да.

– Вот об этом и подумай. Замуж тебе все равно выходить придется, почему бы и не за симпатичного мужчину? Заметь, состоявшегося, с профессией, со связями, с характером…

– А дракона у него нет.

– Вам Эстанс за глаза хватит.

– А если… Каэ, если он от меня откажется, узнав, что я драконарий?

– И зачем тебе тогда такой нужен? Найдем кого получше.

– Каэтана, а… мне ему сразу признаться? Если что?

– Нет, конечно. Кто ж о таком сразу говорит, ты его потом не откачаешь. Скажи, что у тебя есть один секрет, но он не твой личный, он касается и еще нескольких людей. Поэтому ты его открыть пока не можешь. Но уже скоро…

– А он не подумает, что я… ну это…

– Блудливая девица? Нет, не подумает. Можешь сказать, что это семейный секрет.

– Семейный?

– Конечно. Эстанс же твоя? Почти семья?

– Даже без натяжек. Семья.

– Вот видишь, мы еще и не соврали. Я одного не понимаю, чего твой братец взбесился? Озверина переел?

– Нет. Ты же поняла, у него на тебя планы…

Планам и окну я показала «от плеча». Вот еще не хватало. И перевела тему.

– Мариса, давай что-нибудь повкуснее на ужин сделаем? Если все сложится хорошо – будем отмечать. Если плохо – заедать грусть.

– Каэтана, ты…

– Я. А что в этом плохого?

– Ничего! Согласна! Что делать будем?

– Я сейчас схожу в столовую, попрошу продукты. Там лучше выбрать, а то тебе еще не то подсунут.

– Ладно…

Я подошла к зеркалу, привела себя в уныло-крысиный вид – и отправилась по важному делу. Сначала трясти поваров, потом готовить.

* * *

К вечеру все было идеально.

Мясо пахло так, что слюноотделение начиналось даже у растений вокруг дома. Кажется, те жалели, что они не росянки.

Гарнир из овощей радовал глаз и вкус, салаты ждали своей очереди в салатницах, холодные закуски были разложены по блюдам.

Думаете, долго?

Я еще и торт испечь успела, стоял теперь на леднике, охлаждался. В этом отношении ледник лучше холодильника, туда можно даже кастрюлю с кипятком поставить, если есть нужда, – не испортится.

Время?

А вы знаете, сколько раз я что-то подобное организовывала «для своих». Звонит муж… «Милая, мы сейчас с ребятами приедем, приготовь нам что-нибудь вкусненькое!»

Готовила, дура.

Хорошо еще, сейчас поумнела.

Мариса даже успела в общежитие сбегать и привести себя в порядок. И выглядела так, что любой мужчина готов был бы пасть ниц к ее ножкам.

– Матиас еще в комнату не возвращался. Каэ, как ты думаешь, где он может быть?

– Где угодно. Главное, чтобы не на дне моря, а то рыбы отравятся.

– Каэтана! Это мой брат!

– Мариса, у меня от него пока одни проблемы. Я согласна, он твой брат, ты его любишь и ценишь, но не надо ждать от всех того же самого. Пороть дурачка надо было. В раннем детстве.

Мариса только вздохнула.

Надо, не надо…

Поздно!

Теперь осталось только расхлебывать.

Первым домой заявился эс Хавьер.

– Каэтана? У нас праздник?

Вот это самое «у нас» я как-то пропустила. И разъяснила:

– Эс Чавез заходил. Сделал Марисе предложение.

– Какое?

– Брачное.

– Эм-м-м… он жив – или у нас труп на леднике? – Ехидству эс Хавьер явно от меня научился.

– Жив, здоров и отправился к себе. Размышлять. Обещал прийти к ужину.

– Ага… Каэтана, а перекусить ничего нет? Я же с ума сойду, пока он не явится, а он еще и с Марисой поговорит пока…

Я только вздохнула.

И вручила Хавьеру тарелку с большой отбивной, завернутой в листья салата.

– Это – червячка заморить. Пойдет?

До нужного момента все три раза переварится, а человеку легче будет ждать. Опять же, не кусочничать.

– Пойдет! Спасибо!

– Не за что. Приятного аппетита. И переоденься потом, ладно?

– Ладно. А ты?

Я оглядела себя.

– А что я? Платье чистое, волосы на месте… что не так?

Эс Хавьер вздохнул и покачал головой.

– Хоть волосы распусти. Пожалуйста.

Ладно. Это мне несложно.

– Ешь. Пойду расчешусь.

Мариса поправляла цветы. Тьяго Ледесму я попросила сегодня не приходить и даже корзинку с едой ему отнесла. Все были при деле.

В дверь постучали.

– Тадам-м-м! – не удержалась я.

За дверью обнаружились на пару – эс Чавез и эс Лиез. Да-да, Матиас стоял рядом с Орландо и выглядел так, что краше в мусорный бак кладут. Что-то в нем поменялось… такое, неуловимое, но очень ощутимое. Если раньше Матиас выглядел так, словно мир вращается вокруг него, то сейчас…

Сейчас он осознал, что это мир его вертел, да-да, на том самом месте. И пришел от этого в глубокий шок.

Орландо выглядел потрясающе. Если бы еще не синяк… ну да совершенства не бывает. А так – и белейшая рубашка, и черная бархатная куртка с золотым шитьем, и черные же брюки, и шейный платок – сияло все. Особенно глаза и улыбка.

А еще…

Вот когда я поняла, что у них с Марисой все может наладиться, так это при виде букета в его руках.

Орландо держал не громадную охапищу роз, не лилии-вонючки и не многомудрые орхидеи.

В его руках были гортензии. Смесь белых, синих и розовых цветков, пышных и в то же время элегантных. С приятным и чуточку горьковатым запахом.

– Эсса Кордова, рад вас видеть. А эсса Лиез?

– Она сейчас выйдет, – кивнула я. – Проходите в гостиную, эсы. Рада вас видеть… еще раз.

– И я рад. – Хавьер появился из кухни, где дожевал отбивную, и демонстративно положил руку на мою ладонь. Матиаса перекосило, но сочувствия я к нему не испытала. Сам козел.

Тоже мне – ухаживания за девушками.

Ты мне должна по гроб жизни! Что – не понимаешь? Я же на тебя внимание обратил! А ты – дура! Где ты еще такое сокровище, как я, найдешь?

Что, девушка еще не в восторге? Значит, у девушки есть мозги. А если она еще остается рядом с ухажером, то у нее есть и проблемы. Решит – и быстро удерет.

Мариса появилась в дверях гостиной.

Я только улыбнулась.

Подруга была великолепна.

Светлые волосы вроде бы и не уложены, а распущены, но как-то так перевиты лентой, что выглядят почти бальной прической. Платье темно-розового оттенка, переходящего в светло-розовый, подчеркивает и свежесть кожи, и глубину глаз…

Красавица, да и только.

– Эс Чавез. Матиас…

И улыбка.

Насмерть, иначе и не скажешь.

Орландо просто опустился на одно колено, протягивая букет.

– Эсса Лиез, Мариса… Я при всех прошу вашей руки и предлагаю взамен свое имя, руку и сердце… Я вас люблю.

А вот и то, что я не заметила. Стебли гортензий обхватывала не только лента, но и изящный браслет. Золотой, понятно.

Ничего общего с той собачьей цепью, которую преподнес мне некогда раэн Риос. Все элегантное, изящное, выполнено в виде дракона, который обернется на запястье у девушки. Как живой. Золотой, алый, выложенный рубинами гребень, алые же рубиновые глаза…

Вот просто – Эстанс!

Но откуда узнал эс Чавез?

Я посмотрела на Хавьера, тот качнул головой. Совпадение. Просто совпадение…

Мариса посмотрела на дракона. На Орландо. Подумала о чем-то важном пару секунд. А потом медленно приняла букет.

Сняла дракона, надела на свое запястье.

– Орландо… твое предложение честь для меня.

Эс Чавез поднялся с колен, заключил девушку в объятия и поцеловал. От всей души.

Я довольно улыбнулась.

А вот так! Кстати…

– Надеюсь, семья не будет против? – пропела я невинным тоном.

– Я напишу отцу, – почти заскрипел зубами Матиас. – Я сообщу, что одобрил эту помолвку.

– Замечательно! – просиял эс Хавьер. – Прошу всех к столу, будем праздновать.

Матиаса перекосило еще больше.

– Я… не смогу… прошу прощения, у меня еще есть неотложные дела. Да.

Я с неподдельным уважением уставилась на Чавеза. Сделать такое с Матиасом?

Лиез развернулся – и почти вылетел за дверь. Кажется, ему что-то в этой программе не нравилось, ну и ладно! Меньше дури, больше места.

– Эс Чавез, вы его ногами били?

Орландо улыбнулся.

– Каэтана, – Марису он из рук так и не выпустил, – о таком спрашивать как-то и некорректно.

– Но любопытно же! – не выдержала я. – Эс Чавез, пожалуйста! Я же спать не буду!

Орландо оскалился так, что я поняла – это вам не мирный пушной зверек, а очень даже боевой песец. И отсутствие дракона на него никак не повлияет.

– Матиас Лиез, равно как и Маркус Лиез, прежде всего ценит деньги. А я участвую деньгами и акциями в нескольких компаниях и могу сделать судьбу Лиезов достаточно печальной.

Я кивнула.

Ну да. Самый болезненный пинок – не по яйцам, а по кошельку. И самый доходчивый тоже.

– Пахнет замечательно, – принюхался эс Чавез.

Мариса улыбнулась в ответ жениху.

– Прошу к столу?

* * *

Поздно вечером мы с Хавьером сидели на крыльце.

Пока можно.

Пока не начались занятия, пока все тихо и спокойно. Хавьер взял мою руку и перебирал пальцы. Мы молчали.

А о чем тут разговаривать? У Марисы все будет хорошо. Эс Чавез ушел провожать ее в общежитие с таким видом, словно ему вручили что-то очень драгоценное.

Мариса пока ему не до конца доверяет, но видно, что им хорошо вместе. А это главное.

– Каэтана, это были замечательные дни, – тихо произнес Хавьер.

– Были? – уловила я детали.

– Мне надо завтра вылетать к дочери. Хоронить там супругу, рассказывать обо всем…

Эс понурился. Да, и так бывает. И получит он там серьезные удары. И будет от них оправляться очень, очень долго.

И прежде чем я успела сообразить, мой язык ляпнул:

– Полетим вместе? Эс Хавьер?

Ответом мне был изумленный взгляд.

– Вместе? Каэтана…

– Я понимаю, что мое присутствие на похоронах будет неуместно, – спокойно сказала я. – И в вашу семью не полезу. Но мы со Свартом и Виолой будем вас ждать неподалеку. К примеру. И вам будет спокойнее за друга.

Хавьер посмотрел на меня как-то очень уж пристально.

– Это из жалости, Каэтана?

Я качнула головой.

Вот уж что-что, а жалости эс Хавьер не вызывал. Ни на минуту.

Тигра жалеть не получается, даже когда он ранен. Даже когда едва ползет. Потому что знаешь – это большая, хищная и достаточно коварная кошка. И ты ей на один молочный зуб.

Так и эс Хавьер.

Ему может быть плохо. Но когда он оправится, он сожрет любого. Может быть, не меня. Но любого постороннего человека – точно. И даже сейчас он опасен. Просто так вышло, что я оказалась рядом. А нет? Он бы в жизни передо мной не раскрылся.

Просто так сложились карты.

– Нет. Это не жалость. Это желание помочь, поддержать, но не жалость.

– Тогда я согласен. Мне не нравится, когда меня жалеют.

– Обещаю не вытирать вам нос, – не удержалась я. – Хотя вы за мной даже ночной горшок выносили.

– Язва.

– На том стоим.

Ответом мне была улыбка.

– Я поговорю с Орландо. И мы вылетаем послезавтра утром.

– Эм-м-м… Эс Чавез пока не в курсе наших особенностей.

– А признаваться вы ему не собираетесь?

– Ну…

– Эсса Лиез собирается за него замуж. Ничего, что в приданое идет драконица?

– Абсолютно. Жених все равно тут работает.

Хавьер фыркнул.

– Каэтана, ваши игры в жуткую тайну проходили, пока вас было два-три человека. Пока не начались занятия. Пока не были посвящены посторонние – столько. А сейчас… сейчас речь идет только о времени, через которое вы попадетесь. И лучше признаться самим, да еще и получить за это какие-то преференции, чем попасться, как воришке за кражей сладостей из буфета.

– Хавьер!

– Ты же меня поняла?

Поняла. Но все равно обидно.

– Хорошо. Я поговорю завтра утром с девочками.

– А я с Орландо. Нет, сам рассказывать я ему ничего не буду, такое лучше предъявлять по факту. Но завтра вы ему покажетесь?

– Да.

– Договорились. Идем спать, Каэтана?

Я кивнула.

Да, спа-а-а-а-ать…

Завтра будет нелегкий день.

* * *

– Каэтана, я сказала Орландо, что у меня есть секрет, который я пока не могу ему раскрыть. И, узнав его, он может получить назад свой браслет и свое слово.

– И что?

– Он спросил у меня только одну вещь.

– Какую? – Мне стало интересно. Мы сидели у Марисы в комнате и ждали девочек, а подруга щебетала, словно весенний скворец, довольная и счастливая.

– Он спросил, не измена ли это родине?

– А ты?

– Я сказала, что никогда не изменяла родине. И что это не касается мужчин – я даже ни с кем не целовалась.

– Серьезно?

Мариса кивнула.

– Вполне. Это же академия, ты сама понимаешь. Дошло бы до Ферреров, а если бы Хулиан разорвал помолвку из-за моего легкомысленного поведения, отец бы мне голову оторвал.

– Тьфу. Радуйся, что не связалась с этими Феррерами.

– Радуюсь!

– Недостаточно. Я тебе точно говорю, если там есть психически больные, там и кровь плохая. Не дай Даннара, вылезло бы в твоих детях или внуках. Даже с Хулианом.

– А и так могло быть?

Я кивнула.

– Еще как могло.

Не знают тут про генетику, но я и сама все это знаю достаточно условно. Так что…

Рассказывать не буду. Просто – порченая кровь во всей семье. И точка.

В дверь постучали. Явились девушки.

* * *

Сдерживаться и щадить чьи-то чувства я не собиралась. И честно обрисовала ситуацию.

Так и так, есть эс Чавез. Мариса за него замуж собирается.

И есть мы все. И я предлагаю довериться ректору.

Нет, не потому, что Мариса им будет вертеть, как пожелает. Тут как бы он еще помолвку не расторг.

А потому, что число посвященных в наш секрет катастрофически растет. И разоблачение – дело времени. Недолгого.

Девочки переглянулись. Подумали.

– Каэтана, ты уверена? – Олинда смотрела мне прямо в глаза.

– Не уверена, – так же честно сказала я. – Понимаешь, моя бы воля, я молчала бы. И долго, и серьезно. Но… нам никто не даст этого времени. Нас девять человек. Думаешь, нас не заметят у драконов? Не увидят наших вылетов? Не сложат два и два? Наше отсутствие и появление новых драконариев? А если кто-то еще последует за нами? То есть нашему примеру?

Ярина мрачно кивнула.

– Я не ожидала, что так получится. И Майя.

– Вот. А в академии не одна эсса. Как только люди поймут… Тут как бы дракониц на части не разорвали.

– Ну, это уж ты преувеличиваешь.

Я махнула рукой.

– Эс Чавез, если захочет, сможет нас пока прикрывать. Если пожелает.

– А если нет?

– Тогда лучше все прояснить сразу. И улететь отсюда, пока мы еще можем.

– Куда нам лететь? – тихо спросила Мариса.

– Пока – в Эстормах. А дальше будет видно. Главное – не дать себя уничтожить физически, да и дракониц тоже стоит поберечь.

– Понятно. Каэтана, тогда… сегодня?

– Да. Девочки, берем с собой вещи, переодеваемся в пещерах – и я скажу, когда надо будет вылетать. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Севилла. – Мне кажется, ты права, Каэ. Тайну должен хранить один человек, иначе она быстро станет известна миру.

– Нас намного больше.

– И я о том же. Пошла я за одеждой. Твою захватить?

– Да, пожалуйста.

Полетная одежда хранилась у нас в одной комнате. В моей, если что.

Хранилась, висела в шкафу, сушилась. Двери в душевую я не запирала, и девочки могли пройти ко мне в любой момент. А вот шкаф мы запирали и ключи носили с собой.

Не просто так.

Наши комнаты убирают, нашу одежду стирают… проще спрятать все важное в одном месте, чем по всем углам. И целее будет, и меньше шансов, что найдут.

– Фати, сходим вместе?

– Да, давай.

Я поежилась.

Сегодня решится многое. Очень многое. И сегодня будет наш первый бой. Только уже не в воздухе, а на земле. Только от этого не менее страшно.

Можно выиграть войну, но проиграть мир. Кому-то – можно. Нам нельзя. И потому мне вдвойне страшно…

* * *

– Каэтана, ты уверена?

– Вполне.

Драконицы выходили из пещеры. Медленно строились в линию, сначала Виола, потом Эстанс, за ней Медея, остальные по трое в ряд…

Я не видела, кто именно стоит за мной.

Зато отлично видела, кто стоит впереди.

Эс Хавьер и эс Орландо Чавез. Стоят, смотрят… Я махнула рукой.

– Девочки, звено – вверх!

Мы взлетали по трое, медленно, не торопясь, чтобы не опозориться. Потом эс Хавьер свистнул в свисток, и первое звено – три человека – начали снижаться.

Взмах рукой.

Мы втроем поливаем огнем площадку – и снова вверх.

И вторая тройка за нами.

И третья…

Вверх и вниз. И снова вверх, и кругами над площадкой, и еще раз полить ее огнем.

И – спуститься.

– И чего ты мне это показываешь? Что я – драконов не видел?

– Драконов ты видел. А вот всадников…

– И что в них нового?

Я спрыгнула с Виолы. Ноги подкашивались, но я нашла в себе силы стоять ровно. А потом, когда эсы подошли вплотную, медленно сняла капюшон с головы. И стянула балаклаву.

Эс Чавез поперхнулся воздухом.

Хавьер молчал.

Орландо выдал что-то, напоминающее малый боцманский загиб.

Рядом сняла шапочку Мариса.

Малый загиб плавно перешел в большой разгиб.

Одна за другой, мы снимали балаклавы.

– Девять штук?! Хавьер, скажи мне, что я сплю! – Орландо почти стонал. – ЗА ЧТО?!

Хавьер только плечами пожал.

А что тут скажешь? Крепись, дружище, их ВСЕГО девять? Так и одной было бы много!

– Мариса?!

Вопль был такой, словно эс Чавез обнаружил, что ему последние тридцать лет изменяют. И все шестеро детей у его жены от разных мужчин.

Мариса рядом со мной развела руками.

– Простите, эс Чавез. Я же говорила, что у меня есть тайна… и не моя. Я готова вернуть вам ваше слово.

Орландо ответил непечатно. Но на возвращении слова не настаивал.

– И что мне теперь с вами делать?

Я посмотрела на Хавьера.

– Эс?

– Предлагаю пойти выпить и все как следует обсудить.

На мой взгляд – отличное предложение.

* * *

Эс Чавез сидел за столом и злобно жевал отбивные. Уже третью по счету.

– Каэтана, вам легко говорить. А как я должен доложить об этом его величеству?

– К примеру, сказать, что драконариев стало больше. И побережья будут прикрыты более надежно.

– Хм-м-м…

– Сейчас нас девять человек. Но ведь и другие эссы будут стараться двигаться в том же направлении. Рано или поздно, так или иначе…

– А законы? Акты?

– Все уже есть и уже было.

Рассказ о том, почему драконицы и эссы перестали искать и выбирать, я решила придержать на потом. Не все сразу.

Орландо печально вздохнул.

Я поставила перед ним тарелку с безе и подвинула кофейник.

– Давно вы уже… драконарии?

– Полгода, наверное. Но с химерами мы уже сцепиться успели. Мы не боимся, – заверила я.

– Слов у меня нет. Ладно, Каэтана. Давайте пока сделаем так. Я попробую прощупать почву, а вы пока потренируетесь.

– Вместе со всеми?

– Нет. Отдельным звеном. Хавьер, кого им можно назначить?

Хавьер подумал немного, а потом коварно улыбнулся.

– Эс Эдгардо Молина. Справится.

– Это который с Марисой? – нахмурился Орландо.

– Да не было у него ничего и никогда с Марисой, – отмахнулась я. – Просто он оказался посвящен в наш секрет, вот и пришлось бедолаге молчать. А мы, чтобы пробираться к драконам, пустили слух… ну сами подумайте, эс Чавез, в кого бы народ поверил? В Марису и Эдгардо – или в меня и Эдгардо?

Орландо только вздохнул.

– Ладно. Пусть. Командиром десятка, я так понимаю, все равно будет Каэтана?

– Никого другого девочки не примут.

– Вот и пусть. А у вас хватит ума, чтобы прислушиваться к Эдгардо и делать все, что он скажет. Тренироваться, взлетать, садиться, атаковать по команде… те же команды – понятно?

Я кивнула.

– Вполне. Сделаем. Только он сейчас на каникулах.

– Вот приедет – и займется.

Я кивнула.

– Мы будем слушаться. Эс ректор, мы правда не хотели. Оно само как-то так получилось, что Виола меня выбрала. Ну и… результат.

Орландо горестно вздохнул.

– Ладно. Еще дней двадцать есть, как раз, Хавьер, успеешь и слетать, и вернуться, и девушки пока…

– Каэтана летит со мной.

– Отлично! – Судя по голосу ректора, ничего хорошего в этом не было. – Твои родные будут счастливы.

– Мне плевать, – огрызнулся Хавьер. – Как деньги у меня брать, так все нормально, а как про уважение вспомнить, так визг начинается. Перебьются!

Я хмыкнула. Да, так часто бывает. Но кто ж уважает кошелек? Уважают капкан, который может дать тебе по пальцам.

– Каэтана?

Мариса пришла как нельзя более вовремя. Я ухватила Хавьера за руку.

– Нам срочно надо выйти, поговорить о поездке. Вы не возражаете?

Никто не возражал. И, уже закрывая за собой дверь, я услышала:

– Орландо, я могу вернуть тебе браслет.

– Даже и не надейся…

Почему-то мне кажется, что у нас будет эсса Мариса Чавез.

Оно и неплохо. Орландо достаточно умный, чтобы оценить, какое сокровище ему досталось, достаточно богат, чтобы ее содержать. И папочку Марисы он построить сможет. Это сложнее будет, чем с Матиасом, но Орландо справится. Я даже не сомневаюсь.

Дверь закрылась, и я поглядела на Хавьера.

– Думаешь, сладится?

– Уверен. Я Орландо сколько лет знаю… Он мог бы решить проблему другими методами. И не жениться. А тут… пусть у них все будет хорошо.

Я тихонько улыбнулась.

Вот это мне и понравилось в Хавьере.

Он не злой, не завистливый, не подлый.

Пусть у них все будет хорошо. Не сложилось у меня – пусть у них все сложится. Это же здорово…

Пусть все будет хорошо.

Интерлюдия

1

Не было сейчас на свете человека грустнее Матиаса Лиеза.

Все, ВСЕ было плохо.

Вот и можно бы придумать, чтобы хуже, а некуда! Привыкнув шантажировать и пакостничать сам, Матиас впервые оказался на месте шантажируемого, и ему это ожидаемо не понравилось. А все остальное?

Ладно еще, эс Чавез выкрутил бедному Матиасу руки, почти в буквальном смысле.

Ну… было у Матиаса несколько нарушений. И что?

Кто не был молодым, кто не шалил?

Но угрожать – вот так?

Орландо бить балбеса не стал. Приволок к себе в кабинет и вежливо, с доброй людоедской улыбочкой, разъяснил, что с ним будет дальше.

А будет скандал.

Вылетишь ты из академии, да не просто так, а под вопли «Мужеложец!». Не нравится? А плевать.

Вам этого еще не хватало до кучи? Так будет! Лиезы уже едва не породнились с сумасшедшим, вот ему сестру отдать можно, а мне – нельзя? Ах, там ты лично для себя получал что-то хорошее, а тут не получишь. Пинка, например, не получишь. Из академии не вылетишь…

Не боишься исключения?

Ну и прекрасно, завтра же подаю его величеству личное прошение, в котором объясняю, что таким среди нормальных людей не место.

Поэтому сейчас ты напишешь отцу. И Марисе скажешь, что ее брак одобряешь.

А еще твоему отцу напишу я. Кое-что о тех транспортных компаниях, услугами которых он пользуется. Лиезы, конечно, богаты, но вы – выскочки и нувориши. А старые связи кое-что еще значат в этом мире, равно как и старые семьи. Поэтому я найду чем вас прижать.

Вы у меня разоритесь в три года, может, и раньше. И ваши дружки это одобрят. Еще и рвать вас на части помогут, чтобы им тоже куски мяса достались!

Матиас посмотрел в глаза эса Чавеза и понял – не шутит.

Связей у ректора хватит, влияния и характера – тоже. Этот не будет угрожать просто так, этот будет именно что рвать в клочья. И Матиас сдался.

Правда…

– А Каэтана?!

– Это тем более не твоя забота.

– Я и она… она мне невеста! Почти!

– Почти – не считается. И не рассчитывай.

– Эс Чавез, при всем уважении…

– Она тебе согласие дала?

– Н-нет. Но это…

– Вот и отлично. Даст согласие – поговорим. Не даст – перебьешься. И не лезь к ней со своими глупостями.

– Сводите ее с этим… вашим ублюдком?! – прошипел Матиас.

Орландо посмотрел на него с брезгливостью, как на плевок на дорогом паркете.

– Ублюдок в академии только один. И это не Хавьер. Сейчас пишешь письмо, потом идем вместе к Марисе. И упаси тебя Даннара испортить мне праздник или ей – настроение. Я тебе оторву все, что только можно.

Матиас понял. И сделал, как приказали. Но сейчас…

Где, ГДЕ справедливость?!

Нельзя же так! Поймите, все должно быть совсем иначе.

Матиас же всегда получал, что пожелает! Самые дорогие игрушки, самых красивых женщин, он всегда и везде был первым. А сейчас – что?!

Сейчас его просто унижают, оскорбляют… разве можно это оставить просто так?

Никогда!

Он отомстит! Матиас не знал, как именно, но обязательно отомстит!

2

– Величайший…

Невысокий мужчина простерся перед принцем Баязетом. Тот поднял брови и привычно поморщился на слишком пышное титулование. Санджар исправился:

– Великий!

– Санджар? Что случилось, почему ты попросил об аудиенции? Ты нашел решение задачи?

– Да, великий. Твой покорный слуга исполнил повеление своего господина.

– Замечательно. Слушаю, – заинтересовался принц.

Все же, как ни крути, Санджар – гений. А что еще приятнее, он гений, не отягощенный разными глупостями вроде чести, совести, сострадания, – зачем? Это очень ненужные в науке качества.

Только чистый разум.

Только холодное жестокое равнодушие, которое, подобно отточенному клинку, препарирует все, что попадает на стол.

Только так. И, видимо, есть результат?

– Великий, твой раб долго размышлял, считал, проводил опыты. И выяснил, что химеры ползут на силу боли и смерти.

– Боли и смерти?

– Только человеческой, великий.

– Так… и?

– Химеры поползут на близкую смерть, мучительную смерть, несколько смертей…

Баязет особенно не задумался. Рабская жизнь в Санторине дешева.

– Хорошо. Санджар, ты проведешь этот эксперимент при мне. И если все так, как ты говоришь, я щедро вознагражу тебя.

– Служение тебе, великий, – уже честь для меня.

Баязет кивнул.

Кто бы в этом попробовал сомневаться? Конечно, честь. Даже то, что он позволил этому слизняку приблизиться – уже счастье для такого, как Санджар.

– Готовься. В ближайшие несколько дней ты мне все продемонстрируешь… что тебе для этого нужно?

Санджар задумался.

– Великий… несколько рабов или преступников, чья жизнь не имеет ценности. И, наверное, корабль, на котором мы будем все это делать.

– Корабль?

– Я могу пытать недостойных на суше, но тогда с химерами придется сражаться нам. А еще могут прилететь эти мерз-с-с-с-ские чешуйчатые ящерицы.

К драконам у Санджара был свой счет. А как они смели не сдохнуть, когда он их травил? Он столько сил вложил, столько умения, а они – выжили?!

Сволочи!

– А на корабле?

– Химеры передвигаются достаточно медленно, мы сможем от них уйти. Опять же, мы сможем прекратить мучения подопытных, скинуть их на поживу химерам и так же уйти от них. Как только появятся дозоры.

Баязет задумчиво кивнул.

– Да, пожалуй.

Санджар довольно улыбнулся.

Да, он проводил опыты с мелкими химерами, которых для него поймали рабы. И когда один из рабов повредил ногу, химеры оживились.

Санджар подумал и приказал связать раба и пытать.

И химеры поползли к несчастному.

Это наполняло ученого гордостью за себя.

Никто, вот никто другой не додумался, а он смог! Он сделал! Он сообразил, что нужно, и придумал, как это воплотить. Теперь все проверить – и драконы обречены. Так ведь можно химер и спустить на драконов, и привести их в обиталище этих гадких чешуйчатых тварей…

Надо делать!

Санджар как-то даже не сильно задумывался, почему или зачем. Просто драконы один раз попрали его научную теорию, уронили его авторитет перед принцем и потому достойны казни.

Ах, по этой теории драконы должны были умереть?

И что?

Где драконы, а где – наука? Во имя чистой науки можно все! Предавать, продавать, обрекать на смерть всех этих чешуйчатых тварей… да и людей, пожалуй, тоже.

Что такое человек?

Да ерунда!

Секунда – и нет его, однодневка, бабочка-поденка.

А наука? Знания?

Они вечны и бесконечны. Они великолепны и восхитительны. И ради них можно – все!

Любые жертвы.

Впрочем, себя в качестве этой самой жертвы Санджар не рассматривал, даже наоборот. Если его убьют, кто будет двигать науку? Это будет страшная потеря…

Просто ужасная!

Хорошо еще, есть его высочество Баязет, который готов финансировать науку в лице Санджара. А мораль или аморальность поставленных задач Санджара не волновала.

Мораль?

Он вообще не знал такого слова.

Только наука!

Только знания…

Глава 13

Полет – самое прекрасное, что может быть в мире.

Когда вы с драконом сливаетесь воедино и он рассекает облака, ловя особо наглые белые пуховые комки раскрытой пастью. Когда, дурачась, он падает вниз и взмывает вверх. Когда и смех, и слезы, и счастье, пронизывающее каждую твою клеточку.

Радость и упоение.

Вдохновение и восторг…

Настоящее чудо.

Полет заставляет забыть даже о его цели. А цель-то печальна…

Эс Хавьер летит неподалеку, на Сварте. И я знаю, дракон транслирует Виоле, а та мне, что эс думает о плохом. О том, как его встретят.

О том, что ему скажет дочь.

Своего ребенка эс любит. Жаль только, что это не взаимно. Или взаимно, но… кто ж его знает? Иногда люди и любят друг друга, но не понимают, не слышат, не могут сказать что-то важное… вот не дано – и все.

Как у него с дочерью, я не знала. Но не удивлюсь, если не слишком хорошо.

Хавьер же постоянно пропадал с драконами, девочка оставалась на попечение мамы – и что она слышала?

Не любит, не понимает, изменяет… и это еще не весь список. Наверняка. Поэтому встреча может быть неприятной.

И сам городок Эрдоран мне не понравился.

Вроде бы тихий, мирный, утопает в зелени, тут явно какие-то сады, но что-то царапает.

Или это просто предчувствие?

– Нам тут будут не рады? Виола, ты что думаешь?

– Вот это и думаю. Сварт тоже говорит, нам тут будут не рады.

– Почему?

– Потому что эта Наталия – она копия матери. Не очень умная и скандальная.

– Хм-м-м-м-м…

– Хавьер жаловался Сварту. Сварт запомнил. Люди иногда не запоминают, а вот драконы помнят все. Вообще все…

– Серьезно?

– Конечно. Я помню даже, как я из яйца вылупилась. Кстати, еще один плюс от связи с человеком – вы более легковесные. Нам сложнее…

Я кивнула.

Я примерно понимала. Люди по сравнению с драконами – однодневки. Но легкие, веселые, человек проще воспринимает мир, не так сильно принимает его к сердцу… знай я физику – точно бы сказала что-то про резисторы и транзисторы. Что-то я такое слышала.

Но – не помнила. Так что…

– Виола, поговори, пожалуйста, со Свартом. Хавьер жаловаться не будет, но Сварт же постоянно с ним на связи, как и ты со мной.

– Да.

– Они тоже друг друга чувствуют. Сварт может сказать тебе, ты – мне.

– И ты вмешаешься. Хорошо, я поговорю со Свартом.

Так себе план, честно говоря. Но намного лучше, чем вовсе уж ничего.

* * *

Мы приземлились на окраине Эрдорана. Хавьер посмотрел на Сварта, на Виолу, но ящеры решительно замотали головами.

Они просто не собирались оставлять нас с посторонними людьми.

Они готовы не показываться никому на глаза, они готовы залечь вот в этом симпатичном саду, но улетать до завтра?

Нет!

Они должны быть рядом. Ну… хотя бы так, чтобы вот взять и долететь. Минут за пять.

– Каэтана…

Эс Хавьер посмотрел на меня, но и тут понимания не дождался.

– Моя б воля – они бы вообще за оградой легли. Так что пусть.

Ответом мне был тяжкий вздох.

– Ладно. Идем.

В знак траура у Хавьера была пурпурная лента на рукаве. У меня, кстати, тоже. Шапочку я не снимала, капюшон был низко надвинут. Солнышко припекало, и по спине текли противные струйки пота, но лучше так, чем показаться женщиной и нарваться на глупые обвинения.

Да, у нас ничего нет.

И кто в это поверит? Истеричная дурочка, замороченная собственной матерью? Да еще в такой ситуации, считай, у гроба этой самой матери? Гроб, кстати, стоял у ограды. То есть катафалк, сам гроб точно в доме.

Нереально.

Лучше я побуду существом неопределенного пола. Юношей. Потому что девушек-драконариев тут не помнят. И помолчу.

Мы с Хавьером так и договорились. Кивки, односложные ответы и вообще – лучше за меня будет говорить он. За нас двоих.

Домик Наталии мне тоже не понравился.

Он красивый, беленый, он ухоженный, но – слишком. Ни трещинки, ни вмятинки, грядочки по линеечке выстроены, сорняки пинцетом прополоты, все металлическое начищено, все пылинки не то что выметены – их с лупой выловили и выкинули.

Жуть жуткая.

Это дом беременной женщины?

Это дом женщины, у которой умерла мать?

Это дом человека, который всю жизнь будет стремиться к идеалу. Перфекциониста. Более того, перфекциониста, который загонит всех в попытках достичь совершенства. Я таких знаю.

Люди либо могут здраво оценивать свои силы, либо не могут. В первом случае человек мечтает о совершенстве, но понимает – сил нет, здоровье не железное, нервы не чугунные. Вздохнет, да и придумает, как лучше извернуться.

Во втором случае человек начинает изводить и себя и других.

Пытается проглотить больше, чем может откусить, а потом начинается: ах, я ради вас все тут делаю, а вы не цените! Ах, я свое здоровье подорвала, а вы неблагодарные…

Это я видела. Только вот намекнуть подруге, что НЕ НУЖНА ее мужу идеально вылизанная квартира, у меня не получалось. И она каждый выходной ползала с тряпкой, пока сама не стала на нее похожа. А муж – муж в это время ходил налево. И идеально приготовленная еда, кстати, ему не была нужна. Каюсь, у меня иногда что-то не получалось. Но я пожимала плечами, и мы с Димкой это ели. И даже придумывали, как спасти блюдо.

А Лелька, так звали подругу, бежала, все выливала в помойку и потом долго рыдала. У нее ведь не получилось идеально!

А тут вот… получилось?

Или нет?

Мужчину, который открыл нам калитку, Хавьер явно знал.

– Тадео? Как ваши дела?

– Ох, эс Хавьер… очень плохо. Натали страдает.

И в чем это выражается? В усиленной прополке грядок?

– Она почти ничего не ест, ни на кого не смотрит, не разговаривает, горюет о матери. Может, вы сможете ее утешить?

Я бы сильно не обольщалась, но Хавьер пожал зятю руку и шагнул во двор. А там и в дом, где на кушетке в гостиной лежала молодая и симпатичная женщина.

Внешне – копия эссы Магали. Только моложе лет на двадцать. А так – те же волосы, глаза, даже истеричные складки у рта те же.

– ТЫ!!!

И чего было так визжать? Если б не капюшон, мне бы этот визг пробил голову насквозь и умчался в пространство. А девица вскочила с кушетки.

– Отец! КАК ТЫ МОГ?!

Истерика атаковала. Вот просто – атаковала. Билась в комнате, накатывала волнами, накрывала, словно цунами.

На эса Хавьера лавиной сыпались обвинения.

Смысл был в том, что мать его любила, обожала, всю жизнь ему отдала – два раза. А он!!!

Неблагодарный!

Непонимающий!

Человек, который не оценил самого важного, что было у него в жизни, – чистой и искренней любви, и теперь всю жизнь об этом сожалеть будет. И после смерти тоже. Сожалеть…

– Каэтана! Ему плохо. Сварт говорит – беда!

Виола дозвалась меня с легкостью. И я тут же вступила в бой. Благо оглядеться успела.

Подхватила со столика флакон с нюхательными солями и ловко сунула в нос Натали. Та подавилась отвратительным запахом и закашлялась. А я еще и подножку ей подставила, так, чтобы девица с размаху приземлилась попой на кушетку.

Та скрипнула.

Натали ахнула от боли в отбитой попе. А вот так тебя! Будешь тут рот открывать!

Хавьер посмотрел на меня с удивлением, и я тут же воспользовалась шансом.

– Виола, скажи Сварту – пусть не поддается! Спорим, у него сейчас денег попросят. Или какое обещание выдурить попытаются! Это бездарный спектакль!

– Передала.

– Не верит?

– Нет.

– Гр-р-р-р-р-р!

Но рычи не рычи, а Натали уже оттолкнула мою руку и опять перешла в наступление!

– Отец, нам надо серьезно поговорить.

– Говори, – разрешил эс Хавьер. – Или у тебя есть секреты от мужа?

Секретов не было. Или дама не рискнула в этом признаться.

– Отец, я понимаю, что ты никогда не любил нас с матерью!

Ну вот, началось.

– Она была всего лишь средством для получения титула, она не оправдала твоих надежд, и я тоже. И я всю жизнь мучилась своей виной, равно как и мать. Именно это наверняка и свело ее в могилу…

Конечно-конечно.

Все остальное – гнусные инсинуации. И убила она себя сама потому, что это хорошо и нормально. Вот не люблю психиатров, но иногда ей-ей поверишь, что у нас нет здоровых. Есть недообследованные! Которые кажутся нормальными, а потом как схватятся за ножик да как пойдут резать…

– Сварт сказал Хавьеру, что его жена была больна. Сама по себе.

А вот это передавать было не обязательно. Но – сама виновата, думаю не пойми о чем! А тут уже целый концерт разворачивается.

– Отец, я хочу, чтобы ты сходил с нами в храм.

– Зачем?

– И принес клятву, что больше не женишься.

Да что их, заклинило, что ли?

– Виола! Сварт!!!

Крик возымел действие. Хавьер, услышав вопрос Сварта, прищурился на дочку.

– А почему тебя это волнует, Натали? Женюсь я или нет, какая разница. Мне не девяносто лет, я могу еще найти себе симпатичную вдовушку.

– Которая родит тебе сына, да, папочка?

– Почему бы и нет?

– Потому что Гальего должно перейти к моим детям! И титул тоже! – сорвалась Натали. Симпатичной она быть окончательно перестала и теперь походила на большую крысу.

– Хм-м-м… Натали, а ты не рано начала делить наследство? У тебя пока только дочка. Кстати, где она?

– У свекров, разумеется.

И тон сказал мне все лучше любых признаний. Осталось только передать это Виоле.

– Что, если она не мальчик, она тебе не нужна? – Эс Хавьер говорил так, что мне даже страшно стало. И, судя по лицу дочери, он попал в цель.

– Отец!!! Что ты такое говоришь! Конечно, нужна! Но наследовать Гальего будет мальчик, которого я рожу! Следующим, обязательно!

– А если опять получится девочка?

– Мальчик, я уверена!

Муж закатил глаза к небу. Я подумала, что может вообще ничего не получиться. Такое тоже естественно, когда очень стараются, природа деток не дает. Вот как запирает что-то – и все тут.

А еще эта особа может так мужика достать, что он просто пойдет делать детей налево. Лишь бы в нем мужчину видели, а не… автомат для выдачи результата. Положительного.

– Вот когда получится, тогда он и станет наследником. А до той поры – извини, Натали. Я не собираюсь идти в храм с тобой и не собираюсь давать слово, которое не сдержу. Вот еще не хватало – стать клятвопреступником перед богами.

– Ты… у тебя уже кто-то есть?

– Она у меня есть. И я у нее есть. А остальное тебя не касается.

– Ты! – И сколько же драмы было в этом слове. – Ты… всю жизнь ты изменял матери! Ты разбил ей сердце!

И наплевал в печень. Ага. А еще – попинал почки.

Сварт, скотина чешуйчатая! Виола, зачем это было передавать?!

Потому что эс Хавьер, не подумав, на автомате, высказал мои мысли вслух.

Тадео взвыл от счастья. И свалился на кушетку так, что с нее подлетела ошарашенная супруга.

– П-печень? П-почки?!

Не будь у Хавьера замечательной реакции, как и у всякого драконария, ходил бы он с расцарапанным носом. Доченька кинулась к нему, собираясь пройтись ноготками по лицу. Раз пять, во всех направлениях.

Не получилось, конечно. Эс перехватил ее, Натали попыталась подергаться – и взвыла, как бензопила неведомой в этом мире модели «Дружба».

– КАК ТЫ МОЖЕШЬ!!!

Нельзя сказать, что легко. Но ведь и глазами рисковать не стоит! Такая что хочешь тебе выцарапает.

– Натали. В храм я не пойду, – отчеканил эс Хавьер. – В смерти твоей матери я не виноват. Решала она сама и выводы делала сама. Если будешь вести себя достойно, я останусь на похороны. Если нет – сама справишься. Муж поможет.

Мужа мне захотелось попинать ногами. А чего он тут корчится, как червяк давленый, в три погибели от хохота согнулся. Его, что ли, эта Натали тоже достала? Могла…

– Ты опозоришь и меня, и моих детей?!

– Ты же пытаешься это сделать, – пожал плечами эс Хавьер. – Какая разница, кто именно?

– Я просто забочусь о своих детях!

– Ты их роди сначала и позаботься, а не отдавай грудного ребенка свекрови. Ты ее хоть сама кормишь?

– Эссы так не поступают! Для этого есть кормилицы и козы!

– А ты уже себя эссой возомнила? Ты – раэша, и ей останешься. Я не наследный эс, так что на многое не рассчитывай.

– Отец!!!

– Я тебя слушаю внимательно. И главного пока не услышал. Когда похороны? К ним все готово?

– Хоть сейчас начинаем, – отозвался зять, таки встав с кушетки и утирая слезы. Да-да, горюет он так, а что смеялся – истерика накрыла. От горя. – Натали хотела сначала в храм, но я так понимаю – не стоит?

– Нет. И потом не стоит, – припечатал эс Хавьер. – Идем.

Схватил меня за руку и вытащил из дома. И только в саду позволил себе от души выругаться.

Я молчала. Пусть мужчина выговаривается, я бы на его месте еще бы и не так бесилась. Повод есть. Осталось выполнить все положенные ритуалы – и удирать. Быстро!!!

* * *

Похороны – неприятное и зрелище, и мероприятие.

Хотя… это смотря кого закапывать! Некоторых и сжечь бы хорошо, и вокруг костра поплясать.

Здесь же было грустно. Натали была кем угодно – дурочкой и истеричкой, но мать она любила. И плакала искренне. Что бы она там ни пыталась выдурить с отца, ей сейчас было больно.

Хавьер молчал.

Слез не было. Была тоска.

Кусок его жизни отрывался, уходил в пропасть, исчезал в никуда. Тяжело…

И еще труднее понимать, что человек уходит, а то, что он наворотил, остается. Эсса Магали изуродовала жизнь дочери, и внукам ее легче не будет. К сожалению.

Кладбище.

Комья земли, стучащие по крышке гроба.

Тишина.

И – поворот через плечо. Здесь не принято устраивать поминки, здесь принято хоронить и идти в храм.

Постоять, вспомнить хорошее и плохое, отпустить. В чем-то очиститься, переключиться…

Мне этот обычай нравился. По крайней мере, в храме Хавьеру нервы мотать не будут.

Ага, а вот на выходе из храма…

– Отец! Ради памяти моей несчастной матери! Ты же любил ее, хоть немного! И меня… умоляю!

Хавьер заколебался. Натали усилила давление. А именно – упала на колени и возрыдала так, что чуть позолота со стенок не посыпалась. С каким бы удовольствием я бы ее с этих ступенек пинком скинула.

И муж туда же… как его – Тадео? Стоит, смотрит… хотя ему-то как раз все и нормально. Жена и за него бьется. Если эс Хавьер не женится, то все им достанется, а это приятно. Халява – она такая, располагающая.

По счастью, у меня был свой козырь.

Они опускались с неба. Тень накрыла площадь при храме, Сварт пикировал на добычу как ястреб. И как ястреб – взмыл вверх. В когтях у него болтался эс Хавьер. Кажется, он еще что-то говорил про летающих свиней и наглых баб, но это от шока. Точно…

Натали, которая дико боялась драконов, завизжала и потеряла сознание. Виола опустилась рядом со мной.

– Каэтана!

Я и думать долго не стала, вскакивая в седло.

Тадео суетился, поднимая свою женушку. Я посмотрела на него, и получилось очень удачно. Мужчина поднял голову, а я ему показала интернациональный жест. А именно ребром ладони по горлу.

Дошло. Икнул и чуть на супругу сверху не улегся.

А так вас, гадов! Взяли моду – шантажировать! Ведь точно же знают, к чему это может привести, понимают, что поступают подло… хотя такие себя всегда оправдают. Не проблема.

Ладно-ладно, взять «на эмоции» Хавьера не получилось, а потом только сложнее будет. И правильно.

* * *

– Каэтана!!!

Возмущения хватило бы на трех меня и еще маленький хвостик. Я развела руками.

– Хавьер, ну что я такого сделала?

– Ты… Ты…

– Не дала повязать тебя обещаниями? Ты же прекрасно понимаешь, чем это чревато. Хорошо, виновата. Извиниться?

Про то, что с Даннарой я могла бы договориться, она хоть и богиня, но человек порядочный, я промолчала. Незачем Хавьеру такие знания.

Хавьер только глазами сверкнул.

– Каэтана, я не требую извинений. И вообще… просто надо было дать нам спокойно поговорить. Я бы смог объяснить…

– Что? Что имеешь право на счастье? Конечно, каждая дочь это поймет. Особенно когда мать хоронит.

– По больному бьешь.

Я кивнула.

И по больному, и по неприятному. И вообще…

Подошла, взяла его за руку и посмотрела в глаза.

– Хавьер, я не настаиваю. Ты можешь и вернуться, и на эмоциях нахватать клятв, и всякое прочее. Только вот потом ты сам пожалеешь. Давай так. Если через год ты захочешь все это сделать… что дочь могла из тебя выжать сегодня, – ты сделаешь. Или если она внука тебе родит…

– Не родит.

– Виола? – искренне удивилась я.

А драконица-то тут при чем? Не понимаю…

– Плодородные и пустые женщины пахнут по-разному. Ты можешь иметь детей. А от той пахнет плохо. Если она и сможет забеременеть, дети не родятся. Она их не выносит. Может, со временем это поменяется, но не в ближайшие несколько лет.

– Упс… вы это чувствуете?

– Мы никогда не выбираем пустых женщин. Практически никогда…

– Почему?

– Это неправильно.

Я поняла, что эту тему не осилю, и махнула рукой. В родном мире у меня тренировалась девушка, которая не могла иметь детей. Зато троих усыновила и прекрасно воспитывала. Может, о том и речь?

Чтобы слишком сильно не зацикливались на драконах?

Может быть…

Или дракону будет тяжело от постоянной опеки? Или еще есть какие-то причины…

– Не знаю. Так принято.

– Скажешь об этом Сварту?

– Уже сказала. Посмотри на его человека.

Я послушно посмотрела. Эс Хавьер выглядел почти больным. Накрыло человека. Такое о своей дочери узнать…

– Один ребенок у нее уже есть, – тихо сказала я. – А там, может, и еще будет. Но тебе теперь точно жениться придется.

– Почему?

– Если не женишься, у Натали будет виновата во всем ее дочь. Что дочь, что других детей нет, что не сын, что не т-Альего. Хотя кто знает? Девочка еще может стать драконарием. А если женишься, сам виноват и будешь. Тебе к этому не привыкать, нет?

Хавьер только застонал.

Пришлось усадить его на кучу лапника и махнуть рукой.

– Виола, где там наши сумки? Предлагаю поесть!

Драконица была полностью согласна. В сложной ситуации надо поесть. И еще раз поесть. А потом поспать. И когда ты проснешься, все будет немного лучше.

Правило такое. И всегда работает.

* * *

Обратно мы летели не торопясь. Спокойно, без суеты. Действительно, Хавьеру стало полегче, и мне тоже. Трудный, но необходимый этап пройден.

Просеку в лесу мы заметили почти одновременно.

– Химеры? – напрягся мужчина.

Я предложила через Виолу спуститься. И получила согласие.

Вблизи действительно было видно, что это химеры. Проползли совсем недавно, чувствуется. Запах такой едкий, смесь рыбы и чего-то непонятного, то ли тухлятины, то ли уксуса, то ли аммиака – не разберешь. Но дышать этим противно.

И как только Виола это ест?

– С удовольствием. Ничего вы, люди, не понимаете во вкусностях.

С другой стороны, и собаки кости позапашистее откапывают…

– Обижусь!

Молчу. И еще раз молчу.

Хавьер с сомнением смотрел на след.

На меня.

Опять на след.

Вот ведь… и хочется, и колется, и боится он за меня, и не привык врага оставлять непотрепанным – и что делать?

– Предлагаю слетать, хотя бы посмотреть, что там за зверушки? – предложила я. – Это надо, а если их слишком много для нас двоих, мы не полезем в драку, позовем помощь.

Хавьер подумал немного и кивнул.

– Ладно. Обещай, что в драку не полезешь.

Я? Легко!

А вот Виола может и полететь, и полезть, и что хочешь сделать. Не я же сражаюсь, а драконица! Кажется, какой-то подвох мужчина почуял, но я смотрела со всей возможной невинностью. А что такого?

И Хавьер махнул рукой.

Полетели.

Просека в лесу была – стадо слонов пройдет, не потеряется. И твари оказались хорошие… мощные, три штуки. Не знаю, кем они были раньше, может, акулами? Но стали здоровущими комками мяса и слизи.

Плавники, щупальца, еще что-то трудно определимое, чешуи почти нет, а вот серая шкура кое-где проглядывает.

Три на двоих? Многовато. Не справимся. Но и…

– Пролетим вперед? Посмотрим, куда они идут?

Хавьер согласился. А что? Если у них впереди что-то есть… тогда и будем думать.

* * *

Есть… еще как есть! Деревня!

Здоровая такая, зажиточная, с храмом… Нет, твари ее точно не минуют. А что делать?

Для начала мы спустились и предупредили старосту деревни об опасности. Говорил эс Хавьер, я молчала, прячась под капюшоном. И надо было видеть, как изменился в лице седой осанистый крестьянин.

– Эс… химеры? Прямо на нас?

Хавьер молча кивнул.

Мужчина только что за голову не схватился.

– Поля! Посевы… скотина… неуж никак не совладать?

Понять его было несложно. Крестьянин живет с земли. Погубленные посевы – голод. Сожранная скотина – гибель детей зимой. А делать-то что?

– Мы вдвоем не справимся, – развел руками Хавьер. – Разве что отвлечем, дадим время собраться.

– Дома еще… о-ох…

– Прятаться-то у вас есть куда?

– А то как же! Овраг рядом! Да глубокий такой, хоть туда с домами прячься! Только не унесешь…

И тоже можно понять. Дом… легко ли его сейчас построить? Адский труд! Сломанный дом – это погубленные стены, крыша, печка, все это надо или отстроить до зимы, или перебираться к родственникам… да и стоит это не медяк. Плохо.

Но что делать?

Что делать-то?!

Хавьер вздохнул.

– Хоть бы ров какой выкопать, все время. Но кто тут копать будет?

А ведь ров уже есть.

– Эс Хавьер?

– Слушаю?

– А если их в овраг заманить? Время пока есть… ну чего-то ж они боятся? Или наоборот – жрут?

Хавьер медленно кивнул.

– Да, заманить – это реально. Мы так делали… драконов они не любят. Полетели, овраг посмотрим.

– Только они оттуда выберутся. Но все время будет.

– Не обязательно. – Хавьер хитро улыбался. – Староста, смола в деревне есть? Или еще что горючее?

– Смола есть, как не быть?

– Нам бы бочек десять. На тварей вылить да поджечь. Хорошо гореть будут!

Я сообразила и кивнула.

Действительно, одно дело, когда твари ползут по лесу, а ты налетаешь то спереди, то сзади, огнем их поливаешь… горят-то они плохо, слизь еще эта! Зар-раза!

А вот если их в овраг заманить, да смолой – шикарно получится! Сразу они не выберутся, успеют до угольков прогореть!

– Не надо до угольков! Я есть хочу!

– Виола, милая, потерпи, а? Сначала прибьем, потом поешь?

Виола согласна была потерпеть сколько нужно. Так что мы опять запрыгнули в седла и взмыли вверх.

Староста пообещал начать готовить и смолу и эвакуацию. На всякий случай. Мало ли что придется делать? И для начала собрать скотину, да и народ проверить. Есть такая гадкая категория – дети. Вот когда нужно – их и не отловишь, и не найдешь, а в самом неудачном месте они вылезают – и спасай паразитов. Нет уж! Пусть сейчас своих отпрысков ловят, а то потом я им сама головы поотрываю!

И химерам скормлю – пусть отравятся!

* * *

Овраг мне понравился.

Хороший такой, качественный, глубокий, метров шесть-восемь. И самое приятное – достаточно узкий. С одной стороны спуск, с другой обрыв. Подняться и выбраться можно только в одном месте. Красотища!

Заманить тварей, полить сверху смолой – и огоньку, побольше, побольше…

Не выберутся сразу, а потом и выбираться некому будет!

Мы спустились на землю, переглянулись. Надо было посовещаться.

– Эс Хавьер, предлагаю, я лечу их сюда заманивать, а вы тащите смолу?

– Каэтана, мне это не нравится.

Я пожала плечами.

Нравится не нравится, выбора у нас нет. Крестьяне не будут подчиняться женщине. Да и рановато меня обнародовать.

Сварт может принести больше смолы.

Виола более юркая, более изворотливая, она сможет и подманить химер, и удрать вовремя.

Что остается? Мне лететь, ему работать. И поменяться никак не получится. А что ему это не нравится… можно подумать, мне нравится, как твари пахнут! Фу! И еще раз – фу!

– Каэтана, обещай не рисковать напрасно.

– Слово даю, – честно сказала я. В этот раз действительно честно. Риск должен быть оправдан, иначе это глупость, а не доблесть.

Виола подставила лапу для опоры, и я вскарабкалась в седло.

Мы справимся. Обязательно справимся.

Держитесь, химеры!

* * *

Три комка слизи ползли по лесу. Сначала мы с Виолой хорошенько рассмотрели их сверху.

– Щупальца есть?

– Длинных таких вроде нет.

– Короткие нам не страшны… а стрекала? Есть?

– Не вижу.

Мы приглядывались, но недолго. Некогда было рассуждать, надо действовать. Если мы сейчас не полетим, потом их будет сложнее заманить к оврагу. Сейчас им надо самую чуточку отклониться от курса, потом – уйти почти в сторону. Первое проще.

– Виола, с чего начнем?

– С приветствия, конечно.

В качестве «здравствуйте, как поживаете» мы уронили на химер подходящее бревнышко. Виола специально подобрала сломанную березу.

Можно бы и сосну, но лапы в смоле пачкать не хотелось, а береза сломалась почти рядом и была достаточно ухватистой.

Ответом был рев.

Противный, гадкий, почти ультразвук, проникающий под череп.

– Они все кричат?

– Не все. Но эти, видимо, могут.

Может, там какой тюлень попался по дороге? Жаль… мне они нравятся.

Рассуждать было некогда. Виола щедро полила тварей огнем и пролетела пониже, чуть не хвостиком помахала перед носом.

Ответом ей был еще один крик. И твари, не сговариваясь, двинулись за нами.

Лететь приходилось медленно. Лес хоть и смешанный, но вписаться тут в дерево можно легко и просто. А поднимешься слишком высоко – твари потеряют к тебе интерес.

Виола хоть гибкая, юркая, Сварт бы тут сам половину леса повалил.

Мы медленно продвигались к оврагу.

Я старалась не оглядываться слишком сильно. Так, посмотрела – где, и снова смотрю вперед. Нет, не то чтобы страшно. А гадко как-то, неуютно…

Аласта правильно сказала, это дети ее гнева. Создания ее боли. И смотреть на них тоже больно и обидно. Словно за чьей-то истерикой подглядываешь.

Опять же, вид у них не самый приятный. Голливуд их оторвал бы с руками. Какие там монстры и чудовища? Вот оно… невероятное разнообразие. Страхообразие, точнее.

И воняют.

Зараза, запах аж с ног валил, точнее с седла! Надо бы маски, что ли, придумать? Балаклава почти не помогала…

Ртом дышать – так на языке получается гадкий привкус. Нет, не могу, противно…

Виола несколько раз взлетала повыше, разворачивалась, шла на тварей, как на таран, плевалась огнем.

Не сильно. Обжигала, но твари не полыхали ярким пламенем. Только рычали и шли за нами дальше.

Нет, не передумают.

А овраг? Скоро?

– Держись крепче, – попросила Виола.

Я вцепилась в сбрую так, что пальцы заломило, стиснула ноги.

– Готова!

– Тогда…

Виола заложила такой крутой вираж, что я едва не сорвалась с седла. На миг ветер ударил так, что ослепил и оглушил, одна нога вылетела из стремени, и я кое-как попробовала всунуть ее обратно.

А драконица развернулась – и снова полила тварей так, что их уже проняло всерьез.

Будь они чуточку поумнее – не прошел бы этот номер. Но – какой ум у зомби? У химер, которые созданы из мертвой плоти?

Только боль.

И боль заставила их чуточку ускориться.

Вот это их и подвело. Самое чуть-чуть, но в результате – овраг открылся очень вовремя. Передняя тварь еще успела затормозить, но тут в нее вписалась вторая, а в ту – третья. Они же друг за другом ползут, по проторенному.

И все три грудой мяса полетели на дно оврага.

Сварт!!!

Не знаю, откуда взялся черный дракон, но появился он как нельзя более вовремя. И бочку смолы из когтей выпустил – тоже. Та полетела к тварям, еще в воздухе разливаясь бурой жидкостью, Виола метнулась вбок – и выхватила еще одну бочку.

Когда мы вернулись, овраг уже горел. Но еще одна бочка смолы полетела в огонь.

И еще одна.

Из огня несся тоскливый вой. Но… какое уж там – выбраться? Нет, нереально.

Мы перетаскали вдвоем шесть бочек. Небольших таких, может, литров по пятьдесят. Даже поменьше, наверное. Но этого хватило.

Горело так, что драконы ссадили нас рядом с деревней и улетели лакомиться сами.

Староста не знал, как посмотреть и как поклониться.

– Эсы, да вы… да если б не вы… не изволите откушать, чем боги послали?

Мы переглянулись и приняли приглашение.

Боги на деревню не злились, так что жареная свинина получилась отменная. И овощи. И квашеная капуста!

Боги, сколько ж я не видела квашеную капусту! Да еще с клюковкой!

Я ее так уплетала – за ушами трещало. Правда, шапочку не сняла.

– Эс, а что ваш спутник…

– Так надо. На драконах летать – сложно, – многозначительно отозвался эс Хавьер.

Спорить никто не решился. Теперь думают – шрамы у меня там или нос мне откусили?

А учитывая, что никто не знает о моем поле…

То-то симпатичные девушки так вокруг увиваются. Смотрят, крутятся, то грудью заденут, то глазки состроят… Одну я вообще подловила, когда та хотела на меня кувшин с пивом опрокинуть. Едва перехватить успела и поблагодарить кивком. Девчушка надула губки и удалилась, недовольная.

Логика понятна.

Пока постираться, пока помыться, а там и задержаться можно… почему нет? И кто-то же эсу должен помочь? Спинку потереть…

Хм, кажется, эссу Магали я начинаю понимать. Или нет?

Хавьер на все эти ужимки смотрел как на кино. Понятно, на экране много чего идет, но это же не повод бежать и страстно с ним целоваться? Вот и тут так же.

Спокойный, равнодушный взгляд взрослого мужчины, который и не такие виды видывал.

– Задержимся? – предложила я эсу для проверки.

– Зачем?

– Ну… – Мой взгляд на девушек был достаточно красноречивым. – Ты… и они…

– Ты меня за кого принимаешь? Чтобы я спал с такими девицами?

– А…

– Болезней у них тут – лечиться замучаешься.

Я сообразила и кивнула. Действительно, в таких деревнях принято «обновлять кровь» от прохожих. Но! А чем больны эти прохожие? Как вариант – ЗППП?[50]

И таких много. Так вот погуляешь, подцепишь и не обрадуешься.

– Прости. Глупость сказала.

– Бывает, – отмахнулся эс. – Я понимаю, после воплей Магали обо мне что угодно подумать можно, но я разборчивый. Правда.

Я поверила. Действительно, неразборчивый бы не удержался. Хоть от взгляда, хоть от жеста, а эс Хавьер смотрит спокойно, словно так и надо.

Или просто уже наелся досыта. Впрочем, это точно не мое дело.

– Вы готовы?

Виола и Сварт приземлились за околицей. На Сварте еще не так заметно, а Виола…

– Тебя что – три дня в болоте купали?

Чумазая, как чушка!

– Там же овраг, – протянула вредина. – Пока влезешь, пока самое вкусное вытащишь…

Что драконица считает самым вкусным, я не уточняла. Просто полезла в седло, стараясь не касаться грязи. Девушки проводили нас разочарованными взглядами.

Староста протянул Хавьеру котомку.

– Припасы вам на дорожку, эс!

– Спасибо.

И мы снова взлетели.

На побережье. Отмывать этих чешуйчатых хрюшек!

* * *

Виола плавала в океане. Я цеплялась одной рукой за ремень и второй натирала ее щеткой. А как еще?

– Ныряй давай!

Драконица послушалась. Я нырнула вместе с ней.

И еще раз.

И еще…

– Каэтана, смотри!

Я нырять с открытыми глазами не люблю. Так, ненадолго. Может, изобрести тут очки-консервы? Но надо подумать, что сделать в качестве прокладки, чтобы вода не заливалась в глаза, а прокладка прилегала к коже. Кожу попробовать?

Это уже к стеклодувам надо, наверное. И к кожевникам?

Надо серьезно подумать над этим. Потом…

А сейчас я увидела то, что показывала мне Виола. Здоровущий кувшин, торчащий из песка.

Разве можно было устоять?

Никогда!

И ни за что!

Осталось дозваться Хавьера со Свартом – и поднимать восхитительную игрушку. Есть ли здесь сказка про джиннов?

Надо спросить!

* * *

Кувшин оказался здоровущим. И тяжеленным, как зараза, – драконы его едва подняли вдвоем.

– А дальше как? – растерялась я.

Стоит такая дура, в половину моего роста… и что с ней делать? Открывать? А как? Он медный, он весь чеканный, а что внутри – непонятно. Крышка за такое время прикипела, да она и была…

– Кажется, она была чем-то залита? – пригляделась я.

Хавьер плюнул на все и потер крышку полой рубахи, стирая и водоросли, и какую-то прикипевшую гадость.

– Ага… Тут крышку сначала залили воском, потом на нем поставили печать, а потом сверху еще и смолой залили.

– А печать чья? – призадумалась я.

– Не знаю. Но если драконы его вдвоем тянули, значит – тяжеленный.

– Это не вино и не продукты питания, – вслух подумала я. Тут я точно знаю, мы когда-то ездили в Грузию, вот там я и ввязалась в разговор.

Вино не хранят в меди, железе, алюминии, цинке. Если налить вино ненадолго в медный кувшин – не страшно. Может, на сутки, не больше. Выпьют его потом, да и все.

А хранить – нельзя категорически. Погубите вино, оно просто окислится, и на вкус гадость, и по своим качествам отрава. Может, насмерть и не получится, но запомнятся впечатления надолго.

– Знал бы я, чья там печать… – вздохнул эс Хавьер. – Даже не представляю. Не то у меня образование. А ты?

Я покачала головой.

Если в своем мире я могла бы еще как-то прикинуть… Ну, азы-то мы все знаем. К примеру, герб России – двуглавый орел, герб Англии – львы, леопарды, лилии, Ирландия – арфа, Франция – там вообще топор, обляпанный непонятно чем, разноцветная тряпка – ЛГБТ… интересно, это еще не общеевропейский флаг, не?.. А то могли бы и принять, и слиться в единое ЛГБТ-сборище[51].

В этом мире я даже не представляла символику. Вот не до того мне было. Землеописание – отдельно, а весь этот символизм – отдельно. Да и в своем мире… все знают, где находится Франция, но не все знают, сколько раз они отказывались от своего герба[52].

Все знают, где находится Англия, но кто поместил на герб леопардов – сразу и не ответят[53].

– Даже не представляю. А что мы теперь будем делать с этой штукой? И что вообще могли хранить в медных кувшинах?

– Что угодно.

– Ну… не человека – точно.

– С чего такая жуткая фантазия?

– Сказку читала. Как человека в кувшин посадили и в море бросили, – потупилась я.

Хавьер пригляделся к узкому длинному горлышку кувшина. Считай, горлышко в полкувшина длиной.

– Даже по частям не пролезет.

– А что может пролезть? Зерно?

– Его тоже лучше хранить в глине.

Я вздохнула. Открыть бы… но потом мы его точно не дотащим. А кувшин и сам по себе шикарный, такой можно и королю предложить – почему нет? Тот же Чавез найдет как получить с него выгоду.

Хавьер вздохнул.

– Ладно. Сейчас что-нибудь придумаем.

– Придумаем?

– Драконы могут перетаскивать тяжести совместно. Не слишком долго, но могут. Надо только правильно увязать груз. Но ремни у нас есть, даже с запасом.

Я завизжала от радости и кинулась ему на шею.

– Ура-а-а-а-а! Я боялась, мы кувшин оставим.

Хавьер ответил мне плутоватым взглядом темных глаз. Оставим, как же! Ему тоже интересно! Он пока долетит – от любопытства изведется!

Берем с собой! И вскроем в академии.

Интересно, как-то там без нас дела?

Ничего, долетим – все узнаем, а пока вяжем кувшин.

– Чем я могу помочь?

– Ремни доставай. Тут нам обоим работы хватит.

Я и не сомневалась.

Интерлюдия

1

– Я – что?!

Эдгардо Молина чувствовал себя как в зубах у дракона. Да что дракон?

Это свое, родное, чешуйчатое, а вот ректор, который смотрит, разве что не облизывается, и ухмыляется, и глаза у него не особо добрые…

Вот где страшно-то!

– Ты будешь командовать женским десятком.

– ЗА ЧТО?!

Вопль, который вырвался у Эдгардо, мог бы тронуть и более жестокое сердце. Но ректора такими мелочами было не разжалобить.

– Сиди и не вопи. Больше некому, пока в дело посвящены только трое мужчин. Я, ты, эс Хавьер. Эс, понятно, занят, у него и так дел по уши. Я не драконарий. Остаешься только ты.

– Но я не хочу!

– А ввязываться в это дело ты хотел?

– А меня не спросили. Сами знаете, сколько парней эссам драконов показывает. Мне просто не повезло, – огрызнулся Эдгардо.

Орландо пожал плечами. Невезучесть парня его не волновала.

– И что? Повезло, не повезло – тебе есть разница? Потренируешь их, сам поучишься, считай, первый опыт. Хавьер тебя хвалит, говорит, командиром ставить можно. Но над кем? Драконов у нас мало… а вот если драконицы еще будут… Ты учись пока, учись.

Эдгардо застонал, но уже не так тоскливо. Орландо это понял и ухмыльнулся про себя. Прекрасно он видит, что парень уже, считай, смирился со своей судьбой.

– Бабы! Они кого хочешь в гроб сведут!

– Не сведут. Каэтана умничка, да и Мариса… кстати, что у тебя с эссой Лиез?

– Ничего. – Эдгардо выглядел настолько равнодушным, что Орландо мигом ему поверил. И правда – ничего. С таким лицом врать не станут. – Мы разве что притворялись, чтобы они могли к своим ящерам ходить спокойно. А так я ей не нужен, и она мне не нужна.

– Такая красавица?

Эдгардо пожал плечами.

Ну, красавица. И что? Их тут через одну такая же. Но вот характер…

Мариса Лиез все же была дочерью своего отца. И характер у нее был, и ум, и воля. Эдгардо подозревал, что рано или поздно такая супруга подгребет под себя и дом, и мужа, а ему подкаблучником быть не хотелось. Ни к чему.

– Тогда тебя не огорчит ее помолвка.

– Нет, не огорчит, – отмахнулся Эдгардо. И все же не удержался, но это уж из чистого любопытства: – С Феррером?

– Нет. Со мной.

Вот теперь у красавца отвисла челюсть.

– С ва… ми?

– А я тебе не человек? – картинно оскорбился ректор.

Эдгардо только вздохнул.

Все, отмазаться от тренировок с бабским десятком ему не удастся. Можно и не надеяться.

2

Раэша Летиция Луна смотрела на академию с моря.

Специально выбрала корабль, который шел мимо академии. Смотрела, злилась.

Вот ты где сейчас, гадина! Ты, Каэтана Кордова, разрушила мою жизнь, ты влезла в мой дом, ты отняла у меня удобного мужчину, которым я правила уже не один год… да, именно ты, и никто иной.

Мысль, что это вообще-то дом Каэтаны, как дочери, а не Летиции, как уличной девки, раэше в голову не приходила. Зачем?

Ей там было хорошо, ее все устраивало, она все сделала под себя. А потом…

Потом пришла из академии Каэтана и все посыпалось.

И Рауль отказался с ней возиться, и жених этот, и сама Каэтана…

Нет-нет, себя Летиция Луна не винила в том, что оказалась в постели с Матиасом Лиезом. Что в этом такого? Она бы с любым женихом Каэтаны там оказалась. Просто – по факту.

А чего – ей?

Летиция намного больше достойна всего самого лучшего, чем эта бледная немочь!

Почему, почему, ПОЧЕМУ так несправедлива жизнь?! Она, такая умная, красивая, тонкая, вынуждена извиваться словно змея, лишь бы выжить. А кто-то имеет все – и даром!

Как та сисястая корова, которую она увидела с Раулем…

Недолго же он искал ей замену!

Подонок!

Ярость плеснула жаркой волной, но ярость – это потом, потом! Когда раэша сможет себе ее позволить! А сейчас надо думать о хорошем.

О том, что она приближается к академии.

О том, что милый капитан корабля, раэн Хорхе Гаридо уже пригласил ее пожить в своем доме. Да, он не женат, и что? Понятно, он пригласил до ближайшего рейса, но ей больше и не надо. За пару десятков дней она освоится в Сан-Эрмо, найдет себе более подходящее жилье, а может, и мужчину, и обдумает, как подобраться к Каэтане.

Еще как обдумает…

И доберется. Только вот раэша пока не знала, как поступить лучше.

Приятно было бы убить мерзавку своими руками. Очень приятно.

Но…

Вы человека когда-нибудь убивали? Нет?

А это сложно.

В тяжелой жизни раэши было много чего неприятного, были за ней и люди, порезанные слегка ножичком, но это было давно. И это все же другое.

Напугать, оцарапать, заставить отступить – но не убить! Убивать человека сложно, раэша Луна знала об этом лучше многих. Все же у нее была сложная жизнь… и то!

Мать Каэтаны она не убивала. Создала ей невыносимые условия жизни – да! Но не убивала. Крови на руках раэши нет, даже опосредованно. Она могла не позвать лекаря, могла придумать что-то еще, но не придумала. Она делала все честно.

Эсса Мария умерла сама, и поделом ей. Нечего мешать Летиции.

Вот еще бы и Каэтана умерла…

Понятно, это не вернет Рауля, но будет восстановлена справедливость! Летиция имеет на это право!

– А, ты здесь? – Капитан легко отыскал любовницу на корабле и прихватил за упругую попку. – Прогуляемся в каюту?

Летиция едва зубами не скрипнула.

Таланты у капитана были своеобразные и пригодились бы разве что гвозди забивать. Чтобы долбил, долбил и долбил, пока не забьет. А она-то почти благородная, она требует нежного и деликатного обращения…

Хорхе таких вещей не понимал в принципе.

Для него если баба предлагает расплатиться своим телом за проезд – она шлюха. И церемониться с ней ни к чему.

Ладно. Вот это – хорошая и явно дорогая шлюха. И старательная. Поэтому он ее оставит у себя, ненадолго. И пусть старается получше.

Вот, уже начала. Идет в каюту, повиливает кормой, как положено.

Хорхе ухмыльнулся, погрозил кулаком боцману, который изобразил губами что-то фривольное, и направился за бабой. Пусть ее…

Хорошее получилось плавание.

3

Когда Орландо увидел на пороге своего кабинета Матиаса Лиеза, он не удивился.

Лиез не умеет проигрывать, это он давно понял. А раз не умеет, то постарается напакостить. Порода такая.

И как у них в семье Мариса появилась? Такая… любимая. Единственная и самая лучшая. Каким чудом?

В мать пошла, не иначе.

– Доброго дня, эс Лиез.

– Доброго дня, эс Чавез. Мне тут отец письмо прислал, не хотите ли ознакомиться?

Судя по противной улыбочке, ничего хорошего в письме не было.

Орландо молча кивнул, протянул руку за письмом. Пробежал глазами по строчкам, чуточку нахмурился… Эс Маркус Лиез негодовал, не выбирая выражений.

Возмущался по поводу наглого Чавеза и рекомендовал сыну, во-первых, как можно дольше тянуть.

Во-вторых, приглядывать за сестрой, чтобы та, не дай боги, не утратила чести с женишком. А уж Маркус-то Лиез расстарается и найдет способ разорвать эту помолвку.

В-третьих, не опозориться еще больше. Потому как еще одного провала отец Матиасу не простит.

Это понятно, но не сулит ничего хорошего. Орландо два раза наплевать на то, что думает заносчивый дурак. Он способен свернуть шею… ладно, не любому, но на Лиеза его сил хватит. На трех Лиезов.

Беда в другом.

Мариса расстроится. Да и будет этот мелкий гаденыш ходить, ей настроение портить.

– Что ты хочешь? – жестко спросил Орландо, не размениваясь на словесное кружево.

– Каэтану Кордову.

Матиас тоже не стал ходить вокруг да около.

– В мешке или в ящике? – ехидно уточнил Орландо.

Каэтану ему! Не слишком ли много чести?

– Хоть в чем. Я хочу, чтобы мне не мешали. Получить у глупой бабы согласие на брак несложно, но если вы будете ставить мне палки в колеса, будет намного сложнее.

Орландо хмыкнул.

– А если не буду?

– Тогда к концу этого года мы объявим о помолвке. Думаю, как раз к Выбору. Будут у меня и жена и дракон. – Матиас расправил плечи. Мысль о том, что дракон может его и не выбрать, явно не приходила в голову парню.

Он недостоин? А кто тогда вообще достоин?!

Орландо проглотил ядовитую усмешку. И подумал, что драконом-то Матиас обзаведется в комплекте с Каэтаной.

Только вот дракон может быть немножко недоволен.

И результат может оказаться далек от задуманного.

Но Орландо не собирался разубеждать дурачка.

– Ты понимаешь, что малейший шум и малейшее беззаконие – и я слечу с должности? – спросил он, глядя на Матиаса.

– Все будет по добровольному согласию, – уверил его эс Лиез.

Ага, драконьему.

Но эту мысль Орландо вслух не высказал. А вместо этого сказал:

– Если Каэтана хоть слово мне скажет. Хоть пожалуется… если поднимется хоть какой шум – пеняй на себя. Уговаривай, но добровольно. Понял?

Матиас закивал.

Орландо спрятал улыбку.

Уговаривай, чадушко. А Каэтану и Хавьера я предупрежу. И посмотрим, что от тебя останется. Жена, конечно, расстроится, но мне такое, как ты, в семье не нужно. Это уж точно.

Приятного аппетита, Виола. Надеюсь, ты не отравишься.

Глава 14

Как мы дотащили кувшин – это кому рассказать. Перли на честном слове и стиснутых зубах.

Драконам тоже было любопытно, не то сбросили бы нас в море с этим сокровищем. Это уж точно. И Сварт, и Виола жутко устали, поэтому высадили нас в одной из бухточек, едва дождались, пока мы снимем с них всю сбрую, и отправились отдыхать.

Купаться в море и ловить рыбу.

Мы с Хавьером переглянулись и зашагали вверх по тропинке. Там поменяли камешек на «занято», и я осталась в бухте, а Хавьер отправился к эсу Чавезу. Интересно же!

И надо определиться.

Что делать с нами – это ясно, меня ждет моя комната, Хавьера – его дом. Драконов – пещеры.

Как слетали? Это мужчины вечером посидят, выпьют, пообщаются. Еще и удовольствие от рассказов получат. Им похвастаться… ладно! Я тоже девочкам буду рассказывать в свое удовольствие!

А вот что делать с вазой?

Это надо определить сейчас и здесь. И узнать, что в ней и куда ее потом деть…

Хавьер себя ждать не заставил.

Явились они вместе с эсом Чавезом и притащили кучу инструментов. В том числе молоток и здоровущее зубило.

– Герб? Да, я его знаю. Это Ларана, только не сейчас…

– Ларана? А когда?

– Лет так пятьсот назад, плюс-минус, – прикинул Орландо. – Это еще до того, как последняя принцесса Лараны вышла замуж за санторинца. Это родовой герб той династии.

– Вот как?

– Да. Сейчас там добавлены золотые пчелы по кругу и герб поделен на четыре части…

Я задумчиво кивнула.

Ну да. Это и у нас такое было.

Гербы меняются согласно постановлениям правительства. Пришел к власти Советский Союз – герб поменяли. Опять стала Россия – меняем взад.

И это не только у России. В Англии тоже отметились, там то Плантагенеты, то Тюдоры, то Стюарты, то Ганноверы – каждой твари по паре. И всем чего-то надо было поменять. В Европе… да везде! Это геральдику изучать надо, а мне не до того было.

Так, что услышишь на спортивных сборах, то и запомнишь. Народ-то со всех концов планеты собирался.

Пока я размышляла, мужчины благополучно повернули кувшин набок, соскребли смолу и воск и теперь сбивали крышку, воткнув между ней и кувшином зубило…

Получалось плохо, мужчины скрипели зубами, но не сдавались. И только когда навалились оба, всем весом, та поддалась.

И на землю, прямо на мокрую гальку, хлынул поток желтоватого песка.

– Б… – высказалась я.

Я знала, ЗНАЛА, что это такое. Видела пару раз.

Понятно, почему драконы едва эту пакость дотащили.

Бронзовая ваза, высотой в метр, но там длинное узкое горлышко… сколько песка там поместится внутри? Литров десять? Больше вряд ли…

Масса литра золота что-то около двадцати килограмм…

Два дракона.

Почти полтонны…

Конечно, мы едва летели, хорошо еще, недалеко было. Так от места, где мы нашли вазу, до академии, может, полдня лета. С вазой мы около двух дней добирались. Но находка того стоит. И порванных ремней из сыромятной кожи – тоже. То-то они рвались чуть не раз в три часа.

И рядом в унисон отозвались мужские голоса. Только повитиеватее.

Они тоже поняли, что мы нашли. И чем можем за это заплатить.

* * *

Первым опомнился Орландо. Он чиновник, ему по должности положено.

– Хавьер, Каэтана… молчите!

Я кивнула.

Молчите?

Да об этом забыть надо! Два раза! Потому что убьют за такую находку раз тридцать. Или триста.

– Откуда это могло взяться?

– Это менее интересный вопрос, – отмахнулся Орландо. – Меня другое интересует.

– Есть ли там еще, – прозорливо угадал эс Хавьер.

– Именно. Вы место помните?

– Драконы помнят.

– Отлично. Считайте, что у вас командировка. Туда и обратно. Покопаться, понырять, поискать. И если что – доставить все сюда.

Мы с Хавьером переглянулись. И выдали мысль – одну на двоих.

– Гарантии?

Вопрос был вполне резонным. Мы тут вазы с золотом притащим, а нам потом сахара в чаек? С запахом горького миндаля?[54]

Орландо пожал плечами.

– Какие гарантии я вам могу дать? Мамой поклясться?

Я качнула головой.

– Нет. Мама тут не поможет. А вот ближайшее отделение банка – вполне.

– Слушаю? – прищурился эс Чавез. Кувшинов с золотом ему хотелось, достать их можем только мы, а вот реализовать – только он. Но доверять друг другу у нас повода нет. А потому…

– Сейчас мы берем драконов, можно – других. Не говоря никому о содержимом, переносим вазу в ближайшее отделение банка. И там отдаем все это на хранение. Такая услуга у них есть, я знаю. И другие вазы переносим туда же.

– Допустим?

– И заключаем договор. По которому доступ к счету есть только у нас троих – совместно.

Орландо поморщился.

– А если что?

– Тогда у тех, кто останется, – и наследников, – приятно улыбнулась я. – У меня папаша, которому сколько ни дай, он возьмет и на науку потратит, у Хавьера дочка замечательная – вам, эс Чавез, нас беречь будет прямой резон.

Хавьер посмотрел с уважением. До такого он не додумался.

– Пожалуй, это имеет смысл, – согласился Орландо. – А драконы согласятся?

– Не согласятся драконы – попросим дракониц, – пожала я плечами. – Для них еще дисциплина не пустой звук.

Хотелось есть, спать и купаться. Переодеться и вымыть голову. Да просто сапоги снять.

Но безопасность превыше всего. Лучше походить с грязной головой, чем ее лишиться. Так что…

Драконы предсказуемо согласились помочь.

Виола и Сварт ругались, но тоже поднялись на крыло.

Мы летели в Сан-Эрмо.

* * *

Из банка я выходила состоятельной женщиной. Хотя я и так не бедствовала.

Хавьер, спускавшийся рядом по ступенькам, радостным не выглядел. Почему? Вот Орландо – тот доволен, улыбается, а Хавьер?

– Ты не рад?

– Рад. Но все как-то быстро случилось… я даже этого не осознаю.

Я кивнула.

Ну да, масштаб сумм. Сто рублей – деньги. Сто тысяч рублей – сумма. Сто миллионов – абстракция. Кто к чему привык.

– Я в ближайшее время реализую полученное, – порадовал нас эс Чавез. – И будет нам прибыль… Каэтана, как с тобой, я не знаю. Все же ты эсса…

– Обойдется мой папенька, – огрызнулась я. – Самой мало. Я надеюсь, что, когда все откроется, меня или убьют, тогда деньги мне будут не нужны, или я получу статус драконария, и тогда мне уже не нужно будет отцовское разрешение.

– Логично. Я тоже на это надеюсь. Но пока мы молчим.

– Молчим. И летим. Только не завтра, а хотя бы послезавтра. Хоть чуть отоспаться!

Хавьер кивнул.

Определенно, спать хотелось даже больше, чем денег. Главное с дракона по дороге обратно не навернуться.

* * *

Спать?

А рассказать?

А поговорить? А обсудить? Нет, не с психотерапевтом, тому можно сразу сказать – денег на сеанс нет, он и отвяжется. С девчонками, которые рады по уши, и ждут, и вообще…

– Каэтана!!!

– Каэ!!!

Налетели, завизжали, затискали, потащили к себе. Пришлось отправляться в душевую, под холодную воду, а потом пить крепкий кофе и все-все рассказывать.

Почти все.

Про кувшин я промолчала. Я уже точно знала, на что потрачу деньги.

На драконариев. На свое звено, в котором не все состоятельные, и нужны им и помощь, и поддержка, и сбруя, и костюмы… и все это не дается просто так. Мы же пока не отрабатываем! Нас содержать накладно…

– Девочки уже начинают приезжать с каникул. Майя и Элина тоже приехали.

Я прикусила язык.

Майя Перальта и Элина Бочене – единственные девушки с нашего потока, которые еще не были одраконены. И что с этим делать? Ведь заметят неладное?

Но просто так провести в пещеры? Нет, это не выход.

– Предлагаю пока им ничего не говорить, а там посмотрим, – отмахнулась я.

Девушки были согласны.

Мариса подмигнула мне.

– Кайа, а ты знаешь, кто у нас будет командиром звена?

– Кто?

– Эдгардо Молина.

– Серьезно? А он нам не накомандует?

– Каэтана, что ты! Он умничка! Он уже побеседовал со всеми…

Я заметила, как покраснели при этом щечки у Кайи, но промолчала. И поинтересовалась, все ли приехали с каникул.

К примеру, Арчибальдо Бареси, Джусто Соуза…

Как оказалось – приехали. Теперь ходят втроем с Матиасом. Эстебан Гил в их компанию не вписывается. Он приходил пару раз, пытался меня застать, но тут его прихватила Ярина Лонго.

Пару раз они побеседовали… что-то нашли общее, кажется… Каэтана, ты не против?

Я была целиком и полностью за.

Эстебан Гил хоть и сильный, и обаятельный, но это – не мой мужчина. Мне он просто неинтересен.

А кто мне интересен? А я и сама не знаю. Но за Марису и Орландо я ужасно рада. Они будут замечательной парой!

* * *

– Каэтана, нам надо поговорить!

Как же Матиас меня достал! Даже не так – ДОСТАЛ! Хуже салата из горькой редьки, который я одно время ела в целях похудения.

– Надо – говори, – с тоской предложила я.

– Не здесь же! – почти возмутился Матиас. – Пойдем, прогуляемся.

Кретинизмом я не страдала и рисковать не собиралась. Матиас уже получил под начало своих приятелей, а чего от меня ожидать, они знают. Могут и напакостить, и ловушку какую подготовить – запросто.

Поэтому никуда я с ним не пойду. Здесь вам не американский фильм, в котором герои бодро лезут везде, где не надо.

– Но нас могут подслушать!

– И кому мы нужны? – искренне удивилась я. – Матиас, либо говори, либо проваливай, не отнимай у меня времени. Мне завтра надо уезжать в Сан-Эрмо…

– Поедем вместе?

– Прости. Ректор будет против.

– Эс Чавез! – Матиас почти рычал. – Это он… и ты… и Мариса…

– Не поняла?

Я, Орландо, Мариса… этот дебил на шведскую семью, что ли, намекает? Или санторинскую, шведов-то здесь нет, а в Санторине гаремы в норме.

Ему жить надоело?

Да, надоело, и последующие слова это прояснили.

– Каэтана, мы разговаривали с Марисой. Я знаю, что с ректором у нее началось с твоего подзуживания. Это ты виновата!

Я только глаза закатила.

– Конечно! Двое взрослых людей, которые могут отвечать за себя, решили строить совместную жизнь. А виновата в этом я.

А часовню тоже я развалила? Или это еще до меня постарались?[55]

– Мариса была скромной и послушной, пока не связалась с тобой.

Я вздохнула.

Не была, в том-то и дело. Иначе Эстанс ее бы не выбрала. Никогда она такой не была. Но давила себя, втискивала в рамки что есть сил, мучилась, страдала… точно знаю, ничем хорошим такое не заканчивается.

Сколько раз я видела случаи! Сколько женщин ко мне приходили!

И после операций, и мучающиеся различными болями, и в весе слона…

И все это не просто так. К примеру, одна милая девушка изволила отожраться до ста двадцати килограмм от безысходности. Муж-алкоголик, ребенок маленький, квартира его, идти некуда…

Стоило решить одну проблему, то есть найти ей надомную работу, как она постепенно начала худеть. Работа двигалась, появились деньги, а значит, и независимость, жизнь больше не пугала, а там и развод последовал.

И уход на съемную квартиру, и знакомство с нормальным мужчиной… Я у них еще и на свадьбе гуляла. А началось все с прихода в спортзал. Надо просто не стесняться определить свою проблему.

Наше тело умнее нас, и если что-то не в порядке внутри – это отражается то, что снаружи. Язва желудка? А может, у вас есть родственник, который нудит без перерыва? Или свекровь-инспектор, к примеру? Думайте, что надо исправить в окружающем мире, чтобы не оставалось проблем со здоровьем. А то так и до рака недалеко или еще до какой пакости.

Бывали случаи.

Вот, Мариса старалась, но ничего хорошего из этого не получилось бы. Рано или поздно она бы просто погибла. Не создана она сидеть дома и красить глаза, не сможет постоянно наносить визиты, пилить слуг и ждать мужа от любовницы. Ее это сожрет.

Матиас этого просто не понимает. Не дано человеку. Есть такие люди – эмоционально глухие. Намертво глухие…

Жаль.

– Матиас, я не стану обсуждать с тобой подругу. Даже если это твоя сестра. Что тебе от меня надо? Конкретно от меня?

Матиас выдохнул. И решился, как рюмку выпить.

– Каэтана, я знаю, что между тобой и т-Альего что-то есть.

Умный какой. И не поспоришь. Есть, конечно. Дружба, симпатия, общие интересы и дела. Но скажи это Матиасу – ведь никогда не поверит. В его голове мужчину и женщину может объединять только постель. И кто тут недоразвитый?

– Сейчас он даже может на тебе жениться. Но ты сама подумай, он – плохая партия. Твой отец его не одобрит, и возраст у него, и состояния нет, и семья… Тебя это просто измучает.

– А тебе какая разница?

Матиас выпятил грудь. Я смотрела на него даже с некоторой брезгливостью.

Вот как в одной семье появились два настолько разных человека? И Матиас, и Мариса – оба красивые, стройные, высокие, поставь их рядом – сразу ясно, что брат с сестрой. А загляни внутрь – такая разница!

Я не о вскрытии! Я о душе. Как это ни забавно, но Матиас – редкостная плесень. Даже не в отца, Маркус Лиез все же мужчина с характером и за свою семью в клочья порвет. А Матиас… этот будет рвать внутри семьи. И это вдвойне противно.

Бей своих, чтобы чужие боялись? Как-то так? Тьфу!

– Я принимаю участие в твоей судьбе. И не хочу, чтобы тебе было плохо!

Я только глаза закатила.

– Вот спасибо, благодетель. Это все?

– Н-ну…

– Можешь договаривать.

– Каэтана, – Матиас смотрел глазами испуганного олененка, – ты должна понять, что будущее надо строить с человеком одного с тобой круга. С тем, кто будет понимать тебя, любить и уважать.

– Я поищу такого, – благосклонно кивнула я. – Спасибо за совет.

Матиас похлопал глазами еще раз.

– Подумай. Возможно, искомое находится рядом с тобой.

Я едва не застонала. Вот что с дураком делать? Намеков он не понимает. Самой сделать вид, что я ничего не поняла?

И что это даст? Дурак же не успокоится!

А если…

– Матиас. – Мой голос дрогнул. – Ты не понимаешь… не надо, прошу, не надо со мной больше даже заговаривать.

Лиез опешил от неожиданности.

– Э-э-э-э-э?!

– Ты просто не понимаешь. Раэша Луна отравила мне все детство, извела мою мать, была любовницей моего отца. Не надо думать, будто дети слепые. Все я понимала. И ты… ты лег с ней в одну постель! Ты просто подходишь ко мне – и я чувствую, как с тебя капает грязь! Эта женщина… она хуже уборной, она пятнает все, что к ней прикасается…

Лиез открыл рот. Закрыл рот.

– Я нечаянно…

Шикарная отговорка! Вслух я ее комментировать не стала. Истерический хохот и так рвался наружу, и пришлось его проглотить, чтобы не напугать клиента. Комок смеха так тяжело упал в желудок, что аж слезы на глазах выступили. Матиас принял это за выражение моей боли и даже встревожился. Жаль, зарыдать я уже не потянула.

– Куче навоза все равно – упал ты в нее нечаянно или нарочно. Ты все равно уже испачкался. И это так больно, и так противно… хватит меня мучить!

Я истерически хрюкнула (уж как получилось) и умчалась раньше, чем хохот таки вырвался наружу.

Едва до комнаты долетела – и опустилась прямо на пол, покатилась по ковру.

Идиот, какой же идиот! Слов у меня нет! Одни эмоции!

И за такого замуж?

Срочно драконов мне, санторинцев, пиратов и химер! В любом количестве! Этот комплект намного приятнее эса Лиеза.

* * *

– Нашел я сведения об этом гербе. И об этих вазах. – Орландо Чавез выглядел довольным. Мариса тоже. – В библиотеке, что самое удивительное!

Меня это совершенно не удивило. Книги – это миры, в которых можно найти все. От схемы дирижабля до рецепта нитроглицерина. От ухода за волосами до ухода за огурцами, только искать не ленись! Видимо, Мариса и не поленилась, пока мы летали в Сан-Эрмо. Ректор попросил?

Похоже на то.

– Расскажете?

Марисе всей правды не поведали, просто сказали, что нашли старую вазу. И герб нарисовали, схематично.

– Это герб последней принцессы Лараны – Ифигении. Каэтана, что тут смешного?

– Н-ничего, – задавила я неуместное хрюканье. Ну да. Я от Ифигении в полном офигении. Оказывается, мне еще повезло с именем? Могла бы и Изольдой быть, и Ифигенией, и Офелией? Последнее было бы особенно тяжко, потрудился сэр Шекспир…

– И вазы эти с историей.

– Да?

– Когда погибли ее родные, ее высочество была в отчаянии. Она приказала собрать большую часть казны вот в такие вазы, погрузить их на корабль и спрятать сокровища. Где? Этого никто не знает и не узнает. Налетела буря, корабль оказался разбит в щепки… спустя долгое время нашли только кормовую доску с названием. И то – повезло.

– Хотела так насолить санторинцам? Хоть денег лишить, если с остальным не выйдет?

– Нет. Ифигения считала, что для борьбы нужны деньги и еще раз деньги.

– Умная была девушка. Хоть и Ифигения.

– Каэ!

– Прости. Это лично я дура.

Мариса чуточку смягчилась.

– Ладно… вот, она приказала спрятать казну, а когда корабль разбился, решила, что это знак богов и захват ее страны угоден высшим силам. Она смирилась. Дальше история всем известна.

Мы переглянулись.

– У нее был личный герб?

– Да, конечно. Это же ее высочество, принцесса, – даже удивилась Мариса.

Я кивнула.

Может, так и есть… я же не знаю, как здесь? Но вроде у нас тоже так было? Отдельно герб всего рода, отдельно герб каждой семьи? Кажется, так?

– Практикуется для королевской фамилии использование общего герба государства и добавление личного герба на общий фон. К примеру, герб Эстормаха – роза. Герб правительницы Эстормаха сейчас – змея, обвивающая розу, – разъяснил мне Хавьер, в доме которого и проходила эта беседа.

– Ей подходит?

– Вполне.

– Ясненько. Это герб последней правительницы Лараны. Что ж… это меняет дело.

Мужчины переглянулись.

Что именно это меняет – и в честь чего? Бабы – это ж такие странные существа, сейчас как вобьет себе что-то в голову, так поленом не выколотишь – читалось у них на лицах. Я зловредно ухмыльнулась. Пусть помучаются.

Потом был и ужин, который мы с Марисой приготовили на углях, в маленькой жаровне во дворе, и бокал вина под звездным небом, и Орландо, который пошел провожать свою невесту.

– Вернется? – спросила я у Хавьера.

– Нет. Завтра поговорим. Каэтана…

– Да?

– Оставайся у меня ночевать? Просто…

Я прищурилась.

– Просто так?

– Неуютно одному, – честно сознался эс Хавьер. – Когда я знаю, что ты рядом, мне спокойнее. Уютнее.

Я посмотрела на мужчину, который явно не мог выразить словами то, что чувствовал. И поняла.

Пустота.

Мы все это ощущаем время от времени. А Хавьер, при всей его семейной неудаче, очень домашний человек. Ему нужно, чтобы кто-то был, кто-то ждал, кто-то согревал теплом… Нет, я для этого не гожусь. Я не такой человек, рядом со мной быстрее обожжешься, а не согреешься. Рано или поздно он найдет себе другую, тихую, уютную, домашнюю, чтобы с варениками ждала и розы в садике разводила.

Но это когда еще будет!

А сейчас ему паршиво и одиноко. Тоскливо и гадко. И рядом нужен… да хоть бы и собака сгодилась! Сварт тоже подойдет, но Сварта не попросишь поспать с тобой под одной крышей, да и подержать дракона за лапу сложно. Там лапочка такая… один раз наступить – и долго отмывать когти от внутренностей. Я просто оказалась под рукой.

– Конечно. Только чур я наверху?

– Спасибо, Каэтана. Кстати, а почему ты улыбалась, когда речь зашла о Санторине?

– Я подумала, что если ее высочество Ифигения хотела, чтобы эти деньги не достались санторинцам, а пошли на борьбу с ними… практически она своего добилась. Специально бороться я с ними не стану, вот еще не хватало, но, если под руку подвернутся, головы поотрываю.

– Уже подвернулись.

– Ах да, его высочество Баязет! Тогда – тем более. Ифигения пожертвовала деньги в правильные руки. Интересно, что мы еще найдем там, в бухте?

– Не знаю. Может, и ничего. Этот-то кувшин нашли чудом, его не утянуло на глубину, не занесло песком и не оплело водорослями до неузнаваемости. А остальные… не знаю. Там и сундуки могли быть.

– Не могли. Мариса сказала – кувшины.

– Я вижу, как они с Орландо друг на друга смотрят, – неожиданно заметил Хавьер. – Им хорошо вдвоем.

Я кивнула.

Хорошо, уютно, спокойно. И я за них рада. Орландо – надежная опора для Марисы. Мариса для него – любимая женщина, которую надо баловать и защищать. Мне такого не выпадет, это уж точно. Если бы Аласта сделала свое предложение Марисе…

Как легко было бы его выполнить! Как просто!

А я… я не могу себя представить влюбленной. И сердце все еще болит, хотя и не так сильно, как раньше. Но довериться кому-то?

Нет, я не смогу.

– Будем все убирать – и спать? Завтра вылетать рано…

Хавьер кивнул.

– Да, и убирать, и спать… Думаю, на побережье нам придется провести дней пять. Может, и больше. Ты собрала вещи?

Что там было собирать?

Считай, все уже собиралось чуточку раньше, для полетов к храмам. Палатка есть, одежда есть, пополнить запасы самого ценного – кофе и туалетной бумаги, и вперед. На новые подвиги.

Но об этом я не скажу. Ни к чему мужчинам знать, что хрупкая и нежная женщина слона на скаку остановить может. И хобот ему оторвать.

– Собрала. Думаю, я справлюсь.

– Если чего-то не хватит – долетим на драконах. Без груза это несложно.

Я кивнула.

Да, несложно.

Кладоискательство! Не могу сказать, что я об этом всю жизнь мечтала. Но… кто не читал «Граф Монте-Кристо»? Кто не мечтал о пиратских кладах? Ну хоть о каких кладах… интересно же!

И сам факт халявы тоже приятен…

Интересно, найдем ли мы хоть что-то? Не знаю, но искать будет интересно.

Интерлюдия

1

Два дракона ныряли в воды залива.

Белый и черный. Белый – более юркий и подвижный.

Черный – массивный и крупнее.

Если бы кто-то посмотрел сверху вниз, он увидел бы, что вода стала подозрительно мутной.

Неудивительно.

Драконы попросту загребали со дна все, что казалось им подозрительным, и поднимали при этом просто тучи песка и ила.

Люди, видя такое безобразие… точнее, ничего в нем не видя, попросту сбежали на сушу. И теперь сидели, беседовали.

– Каэтана, ты думаешь, мы что-то еще найдем?

– Не знаю. Можем попробовать поискать в соседних бухтах. – Каэтана развернула карту и провела ногтем. – Вот течение, если по его ходу?

– Корабль был потрепан штормом, остатки попали в течение?

– Вполне вероятно. Если команда как-то дотянула до берега… или если его просто сюда прибило? Может ведь и так быть?

– Может, – согласился Хавьер, с удовольствием глядя не на карту, а на свою спутницу.

Каэтана, конечно, не стала надевать бикини, обошлась маечкой и панталонами, но выглядела она очень соблазнительно. Солнышко коснулось ее своими лучами и позолотило бледную кожу, волосы растрепались и рассыпались непослушными кудряшками, а на аккуратном носике появились веснушки. Целых шесть штук. Он считал.

– Вот, – обрадовалась девушка. – Надеюсь, кувшины были достаточно близко друг от друга… Жаль, не спросила, а почему – кувшины?

– Потому что выбора у ее высочества не было. Санторинцы следили, и, чтобы вывезти сокровища, ей пришлось воспользоваться кувшинами для воды. Их можно вывозить и привозить помногу, никто не удивится. Так и на корабль погрузили.

– Санторин, снова Санторин… – Каэтана свернула карту и запустила пальцы в теплую гальку. – Как ты думаешь, посланец добрался до его высочества?

Хавьер пожал плечами.

– Это не важно.

– Почему?

– Потому что никаким письмом ты не уймешь санторинца, который рвется к добыче.

– А поленом? – с чисто научным интересом спросила Каэтана.

Хавьер поверил.

Эта может и поленом, и драконом, и чем хочешь.

– Пока Баязет жив, подозреваю, он будет за тобой охотиться.

Каэтана вздохнула.

– Познакомиться не успели, а он мне уже надоел. Да и ладно. Смотри, наши друзья что-то тащат?

Все верно, драконы таки вырыли еще один медный кувшин и тащили его на берег. Перекатывали лапами, уже выходя из прибоя.

Каэтана подскочила и помчалась туда. Хавьер проводил ее взглядом.

Как хорошо, что она – есть.

Вот такая, яркая, веселая, юная, счастливая… Нет-нет, он никогда не скажет о своих чувствах. Просто не сможет ей признаться, никак не сможет.

Увидеть, как в серых глазах появляется холод?

Как гаснет улыбка, как она решительно и навсегда отстраняется от него… Он на такое не готов.

Лучше быть другом рядом с любимой женщиной, чем никем. Хотя бы другом.

Свадьба?

Титул, дети, Гальего?!

Да гори оно все ясным гаром! Плевать ему на все, пусть это Гальего драконы сожгут до основания – не пожалеет! И жениться больше ни на ком не станет, Натали могла бы и не просить, и не требовать. Никто ему не нужен.

Никто другой.

Только Каэтана.

Только ее глаза, ее улыбка, ее сияющее лицо. И если им не суждено быть вместе – пусть! Он потерпит!

А пока можно сидеть рядом с ней и смотреть на море. И чувствовать рядом ее тепло, вдыхать ее запах, касаться мимоходом пушистых волос. А еще – смотреть на точеную фигурку, которая выглядит намного интереснее, чем нагишом. Как-то так у нее провокационно получается… лучше об этом не думать. У него штаны, конечно, свободные, но не настолько. Или пойти искупаться? Чтобы сбросить напряжение?

Море прохладное, с утра было пасмурно, нагреться не успело…

А еще можно вставать ночью и стоять рядом с палаткой. И слышать, как Каэтана дышит.

И когда она ночует в его доме, можно тоже воображать. Что они вместе, что у них все хорошо… напрасная мечта?

А если ничего, кроме мечты, не остается?

Пусть у него будут хотя бы эти счастливые мгновения. Он их соберет и будет помнить, за них двоих. Умирать будет – и перед глазами встанет вот эта картина.

Девушка с пушистыми волосами, облитая полуденным солнцем, и два дракона, и медный кувшин…

Хавьер поднялся с песка и пошел на возглас Каэтаны, которая узнала печать.

Ему не нужны были сокровища давно умершей принцессы.

Но ради своего сокровища он готов был на все. Пусть даже она никогда об этом не узнает.

2

Его высочество Баязет с интересом смотрел на воду.

Ему не мешали крики погибающих людей, не интересовала работа палачей, которые старались вовсю.

Санджар находился там же.

Не на палубе, нет. На специальном плоту, который прицепили к кораблю. Капитан взбунтовался – примета плохая, никогда на палубе его корабля не будут пытать и убивать.

Странные эти капитаны.

Выпороть провинившегося матроса линьками – нормально.

Протянуть под килем – вроде как и не пытка. А поставить жаровни, накалить инструменты и делать все по науке – визг начинается.

Но Баязет спорить не стал. В другое время он бы и капитану голову оторвал, и на своем настоял, но – нельзя. Вот именно сейчас нельзя, дело это слишком важное.

Для него, как для будущего тора.

Еще узнает отец или кто из братьев…

Нельзя!

Санджар может дать ему в руки оружие, равных которому еще не было, а в Санторине у кого сила, тот и тор! Смотрим, внимательно смотрим…

На воде появилась рябь.

Санджар, который метался от одного палача к другому, что-то возбужденно говорил. Пытуемые рабы корчились и кричали.

Вот один палач не рассчитал, и раб захрипел в предсмертной агонии.

Рябь вспенилась, словно ее изнутри что-то расперло, разорвало, и на поверхности появилась белесая плоская голова, при виде которой весь гарем его высочества дружно бы грохнулся в обморок. Но принц смотрел на уродливое существо, покрытое слизью и чем-то вроде гноя, так, словно ничего прекраснее не видел. Химера помедлила, а потом шевельнула плавниками, которые каким-то чудом уцелели после переделки. И медленно отправилась к платформе.

– Полный вперед! – скомандовал Баязет капитану.

Может, и не так это командуется, да не важно. Того и уговаривать не пришлось – корабль рванулся с места, как стрела, выпушенная из тугого лука.

Платформа потянулась за кораблем.

Химера – за платформой.

Медленно, но неумолимо, как сама судьба.

Создание гнева и боли, она чувствовала чужую боль и отчаяние, такие близкие, такие вкусные… как тут удержаться? Как тут не свернуть с пути, хотя бы ненадолго?

Санджар потер ладошки и быстро полез по трапу, перебираясь с платформы на корабль.

– Долго она будет плыть за нами? – Баязет не отрывал от химеры почти влюбленного взгляда.

– Сколько понадобится, великий! Пока жив хоть один из пытуемых…

– Так, а потом?

– Потом, великий? Твой ничтожный слуга не успевает за полетом твоей мысли.

Баязет только рукой махнул.

В ответ на первый вопрос он поверил быстро… примерно через час. Химера послушно следовала за кораблем, рабы умирали на плоту, палачи старались что есть сил: вид химер, которым ты можешь угодить в лапы в любой момент, так стимулирует, это не других мучить…

Наконец Баязету надоело, и он махнул рукой.

Можно отцеплять!

Палачи поспешно перебрались на корабль.

Рабы?

Кого волнуют их жизни?

Они остались, где и лежали, и химера быстро настигла плот.

Край его дрогнул, накренился – и плот почти мгновенно исчез под водой. Баязет скрипнул зубами… не видно! Ах, не видно ничего!

– Санджар!

– Химера пожрет их, великий!

– Ты уверен?

– Великий, я проводил опыты…

Баязет сдвинул брови, но спорить не стал.

– Что ж, Санджар. В этот раз ты оправдал мое доверие.

– Служить тебе – честь для меня, великий.

И низкий поклон.

Двое мужчин смотрели мечтательными взглядами на море. И не волновали их химеры, не трогали души крики гибнущих рабов.

Им обоим это было не важно.

Баязет уже чувствовал себя тором, уже примерял к голове корону.

Власть. Все во имя власти!

И кто сможет удачнее распорядиться ею, кто сможет править лучше его? Правильно, никто! На трон сядет достойнейший – он!

Санджар же…

В волнах он видел не гибнущих людей.

Была мечта и у Санджара.

Наука, чистое знание, во имя которого не жалко ни себя, ни других – никого не жалко! Только наука!

Только она…

Сейчас он один, почти один, и это так тяжело иногда, так сложно…

А когда Баязет сядет на трон, Санджар сможет просить его о милости. Создать академию наук!

И учить там только тех, кто достоин звания человека! Нет, не того безмозглого мяса, интересы которого не простираются дальше миски и кровати, а настоящих людей. Похожих на него самого – умных, настоящих, с пытливым рассудком…

Какое это будет счастье!

Два человека смотрели на воду, которая поглотила тела таких же людей, как и они. И оба искренне считали себя вправе распоряжаться чужими жизнями, чужими судьбами – во имя своей, разумеется, высшей цели.

Оба строили планы. Оба мечтали и высчитывали. Оба готовились нанести удар.

А в темноте своего храма, запрокинув голову, горько смеялась Аласта. У богини смерти своеобразное чувство юмора, и тем, кто ее развеселил, не позавидуешь.

Она предвкушала развлечение.

Галина Гончарова

Дракон цвета любви

© Гончарова Г.Д., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Санторин!

Великий и славный Санторин!

Изобильны его сады и плодородны поля, великолепны города и стремительны корабли, трудолюбивы крестьяне и прекрасны женщины.

Есть чем гордиться тору Санторина.

Но если спросить любого санторинца о том, чем славится его держава, он не скажет о пустыне, которая занимает чуть не половину страны.

Он не скажет о воде, которая, напевая веселые песенки, бежит в арыках, не произнесет ни слова о белых городах, вырастающих словно бы из местной земли. Белые города – и золотистые черепичные крыши…

Не скажет о женщинах и рабах, о животных и растениях, о миражах и песчаных бурях, о дворцах и храмах Сантора, которые в этой стране на каждом шагу…

Первое, что скажет любой санторинец о своей земле: мы гордимся своими воинами. Потому что каждый, живущий на земле Санторина, – воин.

Во имя Сантора воинственного, да будет остер его клинок.

Он скажет, какое большое войско у его страны, скажет, что каждый мужчина в свой третий день рождения получает в подарок щит, в седьмой – кинжал, а в десятый – меч. Скажет, что каждого ребенка в Санторине учат с трехлетнего возраста. Учат защищаться… если подарили щит – сумей отбить им летящий в тебя камень.

Учат нападать – если тебе подарили кинжал, знай, куда им ударить.

Учат воевать – только воинам позволены мечи.

А если начнут спрашивать дальше – расскажет и еще.

Что все мужчины Санторина делятся на воинов и крестьян.

На свободных и рабов… рабов, конечно, больше. Но это и понятно, кто-то же должен заботиться о людях, которые защищают свою страну? Ах, на Санторин давно никто не нападал?

Так потому и не нападал, что мы умеем защищаться.

Мы хорошо умеем защищаться… и иногда нападаем первыми. Но это только во имя защиты.

А рабы…

Если человек слаб и бессилен, если он не может отстоять свою свободу с клинком в руках, он ее не заслуживает. Сантор милостив и каждого награждает ношей по силам.

Если ты не можешь защитить себя – корми того, кто тебя защитит. Если ты не можешь распорядиться своей жизнью, не можешь ее отстоять – она будет принадлежать сильнейшему.

Это – закон Санторина.

Это его правда, вошедшая в плоть и кровь каждого человека.

И если их спросят – какая же тут справедливость и защита, когда хозяин имеет право сделать с рабом все, что ему захочется: продать, подарить, убить, запытать…

Любой санторинец только рассмеется в лицо глупого иноземца.

Это просто и понятно.

Если ты не можешь защитить себя – тебя все равно могут убить, запытать… и далее, что там еще бормочут эти смешные люди. Так какая разница, когда это произойдет?

Чуть раньше, немного позже?

Конец все равно один – смерть. Поэтому хозяин и волен в жизни и смерти раба.

И только в Санторине – Сантор справедлив – раб может получить свободу через ритуальный поединок.

Если он одолеет своего хозяина в честном бою, он получит свободу. А заодно и все его имущество.

А если чужеземцы (ну и недоумки же водятся в других странах) будут продолжать упорствовать и начнут спрашивать, как человек, который никогда не сражался, может победить того, кто тренируется с детства, им ответят: все просто.

Над каждым поединком воля Сантора. И если на то будет его желание, человек может взять в руки меч в первый раз в жизни и победить даже Величайшего. Это так просто и так понятно…

Но иноземцы глупы, как пустынные санторинские козы!

Им не понять, что составляет основу жизни каждого санторинца.

Бой!

Великий бой до смерти, без пощады…

И сейчас этот бой шел в маленьком роскошном дворце на побережье Санторина. Именно такой бой, жестокий и безжалостный, потому что одна из сторон не знала ни жалости, ни чувств, а вторая сторона не привыкла сдаваться.

Бой шел между химерами – и охраной Величайшего.

Жуткий бой.

Чудовищный в своей жестокости и безрассудстве.

Клинки пластали и полосовали студенистые и чешуйчатые тела, отсекали щупальца, резали и рубили, кололи и отбрасывали… бесполезно!

Химеры перли вперед. Монотонно, страшно, беззвучно…

Санторинцы тоже сражались почти беззвучно: нет смысла тратить силы на крик.

Разве что предсмертный…

Величайший в это время нахлестывал коня, стремясь удрать от поля боя подальше. Не был он трусом, да и клинком владеть умел, но химеры…

Такой страх есть у каждого.

У кого-то море, у кого-то драконы, у кого-то высота или темнота…

У тора Санторина это были химеры. Тор никому и никогда этого не показывал, но боялся их до истерики, до крика, до жуткого подсердечного ужаса – и ни одна сила в мире не заставила бы его сейчас остановиться.

Конь летел, Величайший вспоминал все, лишь бы не думать о том, что оставалось позади. Лишь бы не думать о химерах…

Как все это случилось?

Все было как обычно, дела шли, жизнь была прекрасна, и Величайший отправился в свой дворец на мысе Альбатросов. На рыбалку.

Есть у него такая слабость…

Несолидно? И что? А он не признается…

Но нравилось тору просто посидеть на причале с удочкой, посмотреть на воду, поймать рыбу… может, и не самую большую. Это неважно. А вот как плещется вода, как играет в ней рыба серебристыми боками, как тихо и спокойно предрассветным утром – и ни единого лицемера рядом. Вот где счастье-то!

Улыбки и поклоны, славословия и лесть – они могут показаться приятными только тому, кто никогда не пробовал дворцового варева, не хлебал его полной ложкой. А тор Санторина всегда, всегда искал в каждой чаше – яд, в улыбке – неискренность, в протянутой руке – змею.

Нельзя так жить?

Нельзя иначе выжить во дворце, глупцы!

Говорите о том, что в каждой душе есть хорошее, что надо делать добро, что боги вознаграждают праведных… может, вам и повезет. И вас действительно вознаградят смертью без мучений.

Только сильно на это не рассчитывайте. И заранее закажите приличное место на кладбище.

Во дворец Альбатросов тор брал с собой совсем немного людей, человек сто – сто двадцать.

Естественно, пятьдесят – охрана. Меньше ему никак нельзя.

Еще двадцать-тридцать человек – те, без кого не обойтись. Придворные, казначей, министры… зачем они на отдыхе?

А вот так!

У правителей не бывает отдыха. Никогда.

Помрет – и то работать заставят, служить примером для потомков.

Визирь, евнухи, любимые жены – немного, три-четыре, – наложницы, дети…

Вот и набирается постепенно, полегоньку… в этот раз набралось особенно много, почти сто пятьдесят человек.

Сыновья приехали, он даже слегка удивился. Но – бывает. Мало ли, кому и что понадобилось, старшие – уже наместники собственных небольших провинций, все шестеро, вот и собрались в гости.

Одному – одно, другому – другое. Так совпало, что все понадобилось именно сейчас.

Они приезжали, и тор даже слегка забеспокоился, но не настолько, чтобы уезжать. Известно же, дворец Альбатросов – лучшее место для просьб к Величайшему. Как раз он в хорошем настроении, как раз может что-то и выполнить – так почему не пользоваться? Известно это не всем, но близким – точно.

Вот и приезжают.

Вот и просят о всяких глупостях… это – бывает.

И в этот раз приехали, только попросить ничего не успели. Особенно добр и мягок он после рыбалки, а в этот раз и пойти туда не успел.

Ночью на дворец напали химеры.

Откуда они взялись?

Как появились?

Тор не знал. Он знал только, что ночью его разбудил доверенный евнух, буквально сдернул с кровати, заставил одеться… верный раб, жалко, если погиб.

Только он один знал о страхе своего тора перед химерами.

А еще он знал все потайные ходы. Во всех дворцах тора.

Не бывает такого, чтобы дворец стоял, а выход из него был только один. Нет, не бывает. В каждом дворце есть потайные ходы, в каждом дворце есть свои секреты, и знать их… да, то нужен талант.

Тор знал многие, но далеко не все. А вот доверенный евнух – он знал все. На то и доверенный.

Именно он вывел тора через потайной ход, именно он подвел ему коня.

Увы – единственного. До конюшни-то еще добраться надо… Себе он взял ослика, но понятно, что осел не сравнится в скорости с санторинским скакуном.

Откуда и что взялось?

Тор не знал, но евнух… старик всегда был не просто предусмотрителен – он жизнь готов был отдать ради своего повелителя. Неудивительно, что он предусмотрел…

Свистнуло боло.

Обвило ноги коня, захлестнуло, стреножило – покатился по земле вылетевший из седла правитель Санторина. Не закричал – воздух вышибло. А когда смог дышать, видеть, рассуждать – понял, что перед ним стоят несколько человек, и осознал – спасен!

Его старший сын, Баязет, старик-евнух, еще несколько стражников…

– Сын!

Только вот слова, которые произнес сын, не подобали тому, кто связан с тором общей кровью.

– Взять его!

На тора навалились, схватили, связали… от потрясения он даже кинжалом воспользоваться не успел. Куда там! Изумление было так велико, что он смог только два слова выдавить:

– За что?!

И первым, как ни странно, ответил не сын – евнух.

– За Алиту, за мою девочку… не помнишь? А я – помню! Ты приказал ее запороть!

Алита, Алита… запороть…

И столько ненависти в темных глазах, столько ярости… да мало ли кого приказал запороть тор?! Значит, было за что!

– Ты даже не помнишь. Она просто случайно толкнула вазу, та упала и разбилась, а ты – ты сказал, что ваза ценнее человека! И приказал убить единственного человека, которого я любил!

Этот случай тор помнил.

Безмозглая девчонка-служанка, глупая тварь – и ваза… Ладно, не такая уж старая и не такая ценная, просто чем-то она нравилась тору. Конечно, девчонка был запорота до смерти, и ничего удивительного в этом нет. Что еще с ней надо было сделать? Простить, что ли? Ваза была тору дороже десятка рабов.

Баязет развел руками:

– Ты, отец, никогда не думал о людях. А я думаю. И потому сяду на трон. А ты, ну и мои братики тоже, – покойтесь с миром. Санджар! Что у тебя там?!

– Все готово, мой тор! – отозвался голос из темноты, и тор Санторина задохнулся от ярости.

Предатели!

Подлые предатели и гады!

Как они смеют, это же он, ОН – тор!

А потом его подхватили, грубо, словно куклу, потащили вперед, и мужчина увидел, что его ожидало.

Самый страшный кошмар его жизни.

Химеры.

Несколько десятков тварей пировали над чем-то сложно определимым… или просто разум не хотел это определять?

Но вот мелькнула чья-то кисть, вот нога, вот…

И сейчас его тоже кинут химерам… Нет!

Лучше убейте сразу!

НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Ужас ворвался в рассудок тора, тяжелый, подсердечный, ударил что есть сил, – и оковы разума не выдержали. И наступила темнота. Милосердная – тор перестал осознавать происходящее, ужас был столь велик, что не выключил сознание. Он просто уничтожил личность.

В пасти к химерам полетел уже воющий безумец.

Баязет пристально смотрел на происходящее. Ему тоже было что вспомнить.

Отец, да? Отец, который постоянно стравливал его с братьями, который все время искал лучшего, который выводил их и натаскивал, словно волчат, на кровь, который делал все, чтобы они оказались у него на цепи.

Так что ж удивляться, что цепь разорвалась?

Разорвалась, хлестнула, и Баязет теперь свободен.

А ведь все было так просто, так легко и приятно. Старик-евнух за ту глупую девчонку пошел на все. Говорят о первой любви, но есть еще одна, о которой почему-то не думают поэты. Любовь последняя. И она бывает намного страшнее первой. В юности-то все еще впереди, а вот когда понимаешь, что больше ничего и не будет, что это – твой последний солнечный лучик, когда тебя лишают этого счастья… убьешь? Это еще мягко сказано.

Евнухи не умеют любить?

Ошибаетесь, это постельные радости им недоступны, и то не всем, а вот любить они умеют. И душа у них тоже есть, и страсть они могут испытывать, и нежность – это ведь тоже люди, хоть и обработанные. И чем же думала Лелея? Странная богиня, жертвенники которой все же стоят в Санторине, не наравне с Сантором, но, пожалуй, почти такие же посещаемые. И сколько же женщин к ним ходят, а иногда и мужчины.

В Санторине чтят только Сантора, но Лелея…

Ее опасаются. Ведь богиня может раздавить в своей руке даже самое сильное сердце. Вот и раздавила. Погибло сердце евнуха – и жертвой на его могиле стал тор Санторина. Какая ирония!

Евнух коснулся руки Баязета:

– Сынок…

Принц аж вскинулся от гнева:

– ЧТО?!

– Окажи мне последнюю милость? Убей меня?

А вот этой просьбы Баязет не ожидал.

Понятно, он собирался и так убить евнуха, ну глупо же оставлять в живых того, кто предал своего господина и повелителя. Но не сразу же? Не сейчас? Не при стражниках, которые ему помогли, то-то достойная награда за заговор, чтобы все увидели…

Евнух как понял. Вскинул голову, заговорил громче, отчетливее, так, что даже крики химер перекрыл:

– Ты не думай… я не со зла. Я все передал преемнику, он ничего о заговоре не знает, ты проверь потом. Он хороший, Хаджи-бар:[56] он справится. А меня ты убей. Здесь и сейчас. Своей рукой, сможешь ведь?

– Смогу, конечно. – Баязет почему-то решил поддержать безумный разговор. Хотя понятно почему. Потому что стража слушает, потому что наутро это станет Историей. Да, именно так, с большой буквы. – Но зачем тебе умирать? Живи сколько отпущено, служи мне…

– Мне незачем жить, тор. Единственный человек, которого я любил… единственная душа – ушла. И я хочу к ней, к Алите. Освободи меня своей волей – и убей. И я пойду искать ее и падать в ноги Лелее… я жил только ради мести, я ее совершил, я могу быть свободен.

Баязет наклонил голову.

А пожалуй, евнух заслуживает уважения?

Останься он в живых… да, Баязет убил бы его. Но вот здесь и сейчас он может признать очевидное. В искалеченном теле живет душа бесстрашного воина. Жила, задавленная грузом лет, обстоятельств, неурядиц, а потом пришел момент – и она выглянула наружу. Да так мощно…

– Пожалуй, я сделаю больше, чем ты просишь. Ты знаешь, где похоронили твою Алиту?

– Не хоронили нигде. Сожгли и пепел над заливом развеяли.

– Если пожелаешь – я прикажу сделать с твоим прахом то же самое.

Евнух (Баязет даже имени его не помнил, он всегда говорил о себе: «Я лишь прах под ногами моего господина») медленно поклонился:

– Сделай это, Величайший. Прошу.

Баязет кивнул.

Блеснул в руке острый клинок, жертва и охнуть не успела. Повалился наземь, дернулся пару раз – и всё. Баязет бил наверняка, чтобы сразу в сердце, без мучений. И повернулся к страже:

– Ну?! Слышали, о чем говорил? Положить честь честью на костер, пепел собрать и над заливом развеять.

Стражников и уговаривать не пришлось. И разговор слышали, и понимали – по-человечески. Правильный это поступок, так и надо было сделать. Баязет довольно ухмыльнулся.

Да, вот так и должно.

Именно из таких действий и складываются легенды. А теперь пора брать в свои руки трон.

А ведь все просто, все так просто… и евнух, который дал знать, когда тор поедет на рыбалку.

И Санджар, который приманил химер на боль и смерть.

И сам Баязет, который постарался… украл у отца печать да и написал родственничкам приглашения. Чем больше их попадет химерам в щупальца, или что там у химер, тем ему заботы меньше. Проживи они хоть день – все бы выяснилось и ему бы не поздоровилось. Но кто им даст прожить?

Правильно, никто…

Жаль – не все приехали, еще человека два или три осталось. Но это уже не так страшно, до них Баязет тоже доберется.

Баязет улыбнулся и повернулся к своим людям.

Надо брать власть в свои руки.

И начать с самого простого. Вот несчастье-то, вот беда, случился налет химер на побережье, и Баязет, как ни спешил к отцу на помощь, немножко не успел.

Так, самую чуточку.

Зато он вполне успеет похоронить умерших (проследить, чтобы не выжил никто лишний), собрать все символы власти и документы, и отправиться в столицу. Небольшие беспорядки, конечно, будут, но ничего. С этим он справится.

А дальше…

Дальше будет много всего приятного и интересного.

Тор Баязет – это звучит. Но Баязет – Повелитель мира звучит намного приятнее, не правда ли?

Глава 1

1

– Каэтан, слышала новость?

– Которую из?

Занятия уж дней двадцать как начались, но ученики еще подъезжали, так что новостей хватало со всех концов страны. Это не двадцать первый век на Земле, когда пошел и взял билет на поезд и приехал вовремя, это Фейервальд, на котором самый точный транспорт дает плюс-минус три лаптя к сроку. Дилижансы, караваны, почтовые кареты – все, что тут есть, отличается крайней неточностью. Лошадь захромала, кучер напился, колесо слетело, дождь пошел и дорогу развезло, – и это еще не все причины. Даже корабли… попал он в бурю или в штиль – и сиди, жди у моря погоды.

Орландо Чавез к этому относился с пониманием и учеников не ругал. У всех же разные ситуации, все живут в разных местах, кто-то добраться успеет, кто-то не успеет. Дело житейское.

– В Санторине случилась беда. Химеры напали на дворец тора, пережрали всех, до кого добрались, и новым тором собирается стать принц Баязет.

– Оппа! – ошалела я. – Не поняла?

Химеры?

Напали на дворец тора? Да никогда они так не поступали! Окажись дворец у них на пути, они бы оползли его кругом, вот и все. Ума у них нет, но, к примеру, по городу они поползут по улице. А не через дома. Потому что так проще. А еще…

Простите, а на фига химерам тот тор? Да он им даром не дался и с доплатой не сдался. Это неразумные твари, зомби, от них уйти – дело техники. Хромой уползет, если ума хватит! Недаром же у нас куча народа от них спасается простым уходом с пути. А тут – никак?

Санторинскому тору приспичило повоевать с химерами? Грудью встану, но дальше не пущу? Лично визу закрою? Враги не пройдут?

Нет, не смешно.

Где тут логика? Я вот представляю… на пути химер оказывается английская королева – или король (их мне не жалко, если что). Тут королевская гвардия встает и начинает рубить химер. Ну и королева, подобрав шлейф, подхватывает аристократически вилку – и тоже пыряет монстров. Чушь?

Гольная и неумытая!

В такой ситуации любая гвардия будет действовать по уставу. То есть – начихав на все вопли и желание подраться, эвакуировать то самое первое лицо. И прикрывать его отход.

Вот упихаем его величество куда побезопаснее, тогда и подеремся. А тут всех разобрало? Берсеркерство одолело? Крыша съехала одномоментно и неустрашимо?

Бред!

Но о нем надо подумать внимательнее. Благо следующим предметом у нас как раз эс Перез.

* * *

Эс Науэль смотрел на нас с симпатией. А что – наша группа ему кучу расчетов делала. И я тоже, статистика – она ж дело такое, может врать, а может и не врать. Я старалась, и получилось у нас неплохо. Эс Перез разразился кучей статей и получил какое-то научное признание. Я в это не вникала, но человеку приятно, а нам – сплошная польза. И зачеты, и человеческое отношение, и новости.

– Всем добрый день. Сегодня я хочу поговорить о политике…

Кто бы сомневался.

О тех же химерах и том же торе.

– Предлагаю попробовать проложить маршруты химер по карте…

А вот это мы с радостью. Только у меня один вопрос:

– Эс Перез, а куда патруль смотрел?

Науэль только руками развел:

– Неизвестно, эсса Каэтана. Нет ответа.

Как так – нет ответа?

Я понимаю, драконов не так много и охватить необъятное мы иногда не можем по техническим причинам, но графики не идиотами составлялись! Все было построено так, чтобы раз в час пролетать по всем направлениям… вот хоть как ты извернись, а пролети!

И никто ничего не заметил?

Мыс Альбатросов?

Хм-м-м…

Идиотов в этом мире хватает, но раз уж тор туда приезжал регулярно, надо полагать, и патрулировалось это направление на совесть? Нет? Кому-то нужен международный скандал? Не представляю…

Вот приезжает президент рыбку половить. И? Естественно, вся местная полиция на уши встанет. И все остальные – «Скорая», МЧС, какие там еще есть службы? Мне лучше не знать. А в этот раз все пролопоушили? Никто не обратил внимания на появление химер?

Ладно-ладно, возможно разное. Допустим, форс-мажор. Химеры мозги не обретали, остаются внешние обстоятельства. Какие? Течение?

Эс Перез был уверен, что оно не менялось, он как раз побывал у моряков, в их гильдии, и достал лоции. Копии, конечно.

Чего ему это стоило? Даже не представляю… И то, без глубин, просто с обозначениями течений. И то – только для академии.

Моряки драконариев уважают.

Погода? Да вроде бы тоже не менялась. Метеослужбы здесь нет, а драконарии есть, и для них этот вопрос жизненно важен. Да и моряки… нет! Не было там ничего такого! Ни штормов, ни цунами…

Если бы случилось, все бы знали.

Ладно еще – выплески гнева и боли у Аласты могут случиться в любой точке планеты. Но потом-то твари все равно подчиняются законам природы.

Разве что совсем на мысе? Вот рядом-рядом?

– Такого не бывает, – отмахнулся от моих предположений эс Перез. – Твари могут зарождаться только на большой глубине, а тут дно напросвет видно.

– Значит, приплыли. Что-то поменялось?

– Надо посчитать, что именно. Каэтана?

– Нужны данные. Сколько было химер, направление движения, течения, погодные условия…

– Это сложно, но я все добуду. А вы пока подумайте, что могло поменяться для такого расклада.

Над картой я и зависла, вроде бы в раздумьях.

По всем раскладам пока получалось, что химеры должны были появиться рядом с дворцом. Вот совсем-совсем рядом, чтобы тор не успел удрать. Или попытались охватить дворец с тыла?

Я смотрела на карту как баран на новые ворота. Да нет, нельзя сказать, что это какой-то уж выдающийся в море участок земли, типа Италии например. Знаменитый «сапог». Нет. Тут совсем крохотный выступ, ровно настолько, чтобы море чистое и под боком никого не было. Чтобы перекрыть дорогу тору, химеры должны оперативно окружить дворец. То есть или зародиться на глубине и рвануть такой рысью, что на самолете не догонишь, или зародиться на мелководье.

Но последнее нереально по техническим причинам.

Действительно, из кого на мелководье зарождаться не-жизни? Из мальков? Да и сила Аласты имеет свои особенности. Почему-то так получилось, богиня мертвых более активна в темноте. На глубине, там, куда не доходит солнечный свет.

Как я поняла, на первых этапах создания зомби они достаточно уязвимы и могут рассыпаться от солнца. Конечно, Аласта мне не объясняла технологию, но ведь и не сильно сдерживалась?

Почему мне так не нравится эта история?

Потому что надо допускать, что у химер что-то поменялось. Стратегия, тактика, сами химеры? Или случилось что-то еще?

Почему раздражает сама ситуация?

Или это просто момент в жизни такой, что меня все раздражает? Кроме Виолы, конечно? Есть у женщин такие моменты… вроде бы и все хорошо, но что-то плохо. Что-то цепляет, раздражает, что-то нервирует. Не знаю, что именно, но это как песчинка, попавшая в раковину моллюска. До перерождения ее в жемчужину она так достает несчастную тварь, что та, наверное, рада избавиться от ненужного богатства.

Мысли плавно скользнули от жемчуга к деньгам.

Я теперь состоятельная женщина. Весьма и весьма. После наших неожиданных поисков.

Много кувшинов мы не нашли, всего восемь. Но в семи был насыпан золотой песок, а в одном – драгоценные камни. Как есть, россыпью. Честно признаюсь, сорочья натура во мне победила с разгромным счетом. Я попросила мужчин оценить драгоценности, поделить по-честному на три части, но я свою продавать не буду!

Вы видели когда-нибудь рубин размером с фалангу пальца? А жемчужину с ноготь?

Натуральную, здесь выращивать их специально не умеют! И рубин не синтетика! Я видела – в Эрмитаже. В музеях, по телевизору. А тут – вот оно все, у тебя в руках. Как тут не обзавестись фамильными драгоценностями?

Мужчины подумали – и согласились. Так что Мариса уже неделю щеголяла ожерельем из жемчуга, которое и королеве надеть не обидно, а вся академия провожала ее завистливыми взглядами.

Почти вся.

Я не завидовала, у меня нитка сапфиров есть. Желтых, редкость – безумная. Только мне лучше их пока не носить. Оторвут ведь! Вместе с головой! Такое королеве впору… Вот интересно, а здесь есть описи хранения? А то еще придут и потребуют… а санторинцам я ничего отдавать не собираюсь. Они мне не нравятся.

Эс Хавьер вообще выглядел слегка пришибленным. Он столько лет боролся за то, чтобы стать Гальего, а теперь – как? Если ему понадобится, он это Гальего три раза купит и подарит. И снова купит, так, для развлечения.

Пока мужчина решил положить все в банк – и пусть лежит.

Тренировки идут, драконицы довольны, жизнь прекрасна – так что не слава богам? Что меня дергает, цепляет, что не так?!

Но словно где-то, высоко в небе, звенит туго натянутая гитарная струна. Низкая, басовая, на пределе чувств, почти на инфразвуке… я не слышу, но чувствую это всей кожей.

Что-то в мире не так.

Что?!

Почему?!

Я не могу найти ответа, но понимаю, что надо наслаждаться каждым мгновением этой жизни. Потому что потом будет – что?

Не знаю. Мне просто страшно…

А может, это интуиция?

– Каэтана, ты о чем так сосредоточенно думаешь?

Олинда не отстанет, деликатность ей неведома даже в теории.

– Что-то поменялось, – озвучила я свой вывод. – Недавно. После нашего визита в храмы?

Это мы виноваты? Или нет?

– Чушь, – отрезала Олинда. – Когда у нас были визиты, а когда у химер поменялась тактика? Каэтана, химеры должны были менять ее с середины лета, а сейчас уже начало осени…

Я задумалась.

– Может, пока дошло?

– До богини? До химер?

– До всех сразу.

– Каэтана, вообще-то это богохульство, – просветила меня Олинда.

– С чего бы? Для богов сто лет – как наша минута.

– Но ведь не сто же лет прошло?

– Нет. Но что-то меня раздражает. Знаешь, как песчинка под кожу попала и трет, и свербит…

Олинда вздохнула и погладила меня по плечу:

– Каэ, если бы не ты… я знаю, ты умная. Ты найдешь ответ на вопрос.

Я даже растрогалась:

– Спасибо…

– А мы поможем, если что. Мы ж не свиньи какие неблагодарные.

В этом я и не сомневалась.

– Спасибо, Лин.

– Давай пока о хорошем? Тренировка сегодня будет?

– Однозначно.

Тренировка вообще штука полезная, после нее мозги значительно лучше работают. Кто не верит, пусть сам попробует. И кровь веселее бежит по сосудам, и кислорода в ней больше, и бодрость появляется.

Не сразу, конечно, но во всем нужна сноровка, и у нас она есть. Пойти, правда, потянуться или силовые упражнения поделать. Авось и в голову что полезное придет?

* * *

Для начала мне пришло письмо.

«Дочь!

Хочу тебе сообщить, что я женился и у тебя теперь есть мать.

Эсса Мелисса Эррера приняла мое предложение руки и сердца и стала эссой Кордова три дня назад. Надеюсь на твое благоразумие.

Рауль Кордова».

Не козел, а? Папаша, мало тебе досталось! Надо добавить!

Впрочем, записочка, которая выпала из письма, примирила меня с ситуацией. Если так – пусть женится.

«Эсса Каэтана!

Наша общая знакомая, эсса Евгения Лонго, сказала, что вы умная и рассудительная девушка. Я надеюсь, мы найдем общий язык. Со своей стороны скажу, что не намерена как-то затрагивать ваши интересы и хочу договариваться.

Эсса Мелисса Кордова».

А, ну если это Евгения Лонго постаралась – пусть живут. Тогда у папаши ни одного шанса не было. Против эссы Евгении?

Да с ней бы и крейсер «Варяг» один на один не справился! Такая женщина и мамонта снесет! Папаша наверняка был окручен раньше, чем осознал, чего от него хотят.

Женился – и пусть его. У меня свои дела и свои заботы. А пока – тренировка.

* * *

Умная мысль сходить в храм мне пришла в голову как раз на тренировке. Вот сразу после нее я туда и отправилась. И уселась перед статуей Даннары.

«Ваша божественность. – Вслух я ничего не говорила, но это же и не нужно, правда? Боги и так слышат! – Вы меня остановить обещали, если я что-то наворочу. А сами не останавливаете… так неправильно. Вот химеры что-то не то творят, я думала, их просчитать можно, а их нельзя… что происходит?! Я не понимаю, но если я повлияла… я готова понести наказание».

Ответа, понятно, не было.

Статуя не грозила пальцем, огонь не полыхал в жертвенниках так, чтобы у меня прическу сожгло, и вообще – никаких видимых признаков.

Но…

Почему-то в храме я почувствовала себя неожиданно спокойно и уютно. И преисполнилась невесть откуда взявшейся уверенности.

Я – ни при чем.

Вот вообще. И даже рядом. Это не мои визиты к Варту и Аласте повлияли на ситуацию, это – не божественная сила. А если так… Если это человек – его всегда можно вычислить. Найти, поймать и наказать. Вот этим и надо заниматься, а не подозревать ни в чем не повинных богов. А то так чихнешь – и в храм бегом! Боги виноваты!

Вот заняться-то им нечем, только тобой!

Это – не боги. Но если так – кто? И что происходит?

На эти вопросы и надо искать ответы, и побыстрее, пока все целы.

* * *

Труба подняла всех на рассвете.

Тревожная, страшная…

Я выглянула в окно.

Не понять, не разобрать… что случилось?! Что происходит?!

Но видно, как бегут к Пещерам люди, как вылетают из Пещер драконы, как уносятся куда-то вдаль…

А потом, буквально через десять минут, разворачиваются? Возвращаются!

Нет, это я просто сразу не поняла.

И не разворачиваются, и не возвращаются.

Это – другие драконы.

Они едва держатся в воздухе, они почти пошатываются – я же видела, как летают здоровые драконы! А эти… ранены?!

Но кто мог ранить драконов!

И как?!

И вообще…

Додумывала я всякие глупости, уже ругая себя последними словами и стремительно одеваясь. Уйти никогда не поздно, но если понадобится моя помощь – я буду рядом.

– Каэтана, что случилось?!

– Каэ, тревога?!

– Нужна помощь?

Вот на кого можно было стопроцентно рассчитывать, так это на мою команду. Вот они, одна к одной, примчались, уже одетые, по тревоге. Что бы ни случилось, они уже готовы ко всему! Мариса и вообще – даже рюкзачок с самым необходимым захватила.

Нет, не золото и не бриллианты, хотя пара монет там есть.

Медикаменты, вода, нож, несколько самых необходимых мелочей, вроде веревки и кремня с огнивом, – то, что необходимо в любом апокалипсисе.

А то, что творилось на лужайке, было очень на это похоже.

Понадобится…

Да еще как!

Драконы один за другим опускались на зеленую траву, и с них сползали, почти падали всадники. Кто-то ранен, кто-то на ногах не стоит… Я здраво оценила свои силы и подхватила того, кто был сильно обожжен, но кое-как передвигал ноги.

Да и сами драконы…

У кого крыло, у кого лапы, у одного бок разворочен – не ясно, как он лететь-то смог… надо бы и драконам помочь, но к ним уже бежали парни, да и ветеринар из меня паршивый. Так что я вспомнила Великую Отечественную, где санитарки вытаскивали с поля здоровущих мужиков, и поудобнее подвинула тяжелую тушу. Отожрался, гад!

Дракону-то параллельно, а мне тяжело!

– А ну, держись! Пошли в лечебницу!

– Да… д-да…

Навалившаяся на меня тушка едва-едва передвигала ноги. Я бросила взгляд на девушек.

– Тащим бедолаг в лечебницу и возвращаемся оказывать помощь драконам. Все поняли?! Ярина, вы с Майей здесь, организуй, чтобы животным хотя бы воды принесли! Чего тут это стадо стоит пеньками?!

Ярина расправила плечи – и над толпой ошалевших учеников понесся зычный голос:

– Ты, ты и вот вы еще четверо – рысью в общежитие. Берете все ведра и тазы, которые найдете, и бегом обратно.

Что значит – не дадут?! Я сейчас такое выдам… вы тут драконам позавидуете! БЕ-ГОМ!

Я ухмыльнулась про себя: кто-кто, а Ярина – достойная наследница эссы Евгении. Она кого хочешь и построит, и замотивирует, а нам надо тоже поторопиться. За моей спиной пыхтело еще несколько человек, кто-то из драконариев шел сам, кто-то почти полз… все – раненые. Ну хоть мертвых нет…

Или это – здесь?!

– Что случилось? – спросила я у своего парня. – Не смей падать в обморок, отвечай!

Пусть пытается думать о чем-то, кроме своей раны и боли! Вопрос пришлось повторить еще трижды, прежде чем до бедолаги дошло. А ответ он вымучивал еще дольше, но справился:

– Химеры. Напали ночью на нашу заставу, рвались, словно безумные. Кто успел подняться в воздух, мы их жгли, а кое-кто не успел… а потом обезумели драконы. Те, кто остался без наездников. И началось…

Я кивала на каждое слово.

Уф, пусть говорит, это и мне надо, и парню, чтобы оставался в сознании и переставлял ноги. Хоть как-то. Хоть что-то…

– Много было химер?

– Очень… может, штук тридцать или сорок… крупных…

Я скрипнула зубами. Паршиво – это то слово.

Застава, если что, – это не крепость. Ну кто, кто в здравом уме нападет на место, в котором постоянно находится от десяти до пятидесяти драконов? Потомственный самоубийца? Поэтому ограда там чисто символичная. Еще и потому, что драконы – зверюги активные, которые любят и на травке поваляться, и погулять, и побеситься всласть. И после них каждый раз забор подновлять – надоест на третий раз.

Поэтому что такое дежурная застава?

Да просто казармы в количестве штук пяти. Койки, рядом хозблок, медпункт – да и все. А что еще там нужно? Все очень стандартно.

Нет оград – так ведь и не нужно. И сегодня это сильно подвело драконариев. Хотя… что бы изменили стены? Разве только каменные, высотой метра в три-четыре. И то… химеры вообще сильные, если им надо, они могут и стены обвалить. Как это и произошло с казармами. Кстати – деревянными. Обычные срубы, качественные и удобные, но простые. И не настолько крепкие, чтобы устоять против химер.

По словам парня, имени которого я так и не спросила, все началось после полуночи.

Химеры молча и быстро полезли из воды, сразу же накрыли одну казарму, из которой никто не успел вылезти, остальным повезло чуть больше. Вылетели, в чем мать родила, побежали к драконам – первый рефлекс у драконария. Не за трусы хвататься, кому они там нужны?

Сразу же – на дракона! И – вверх!

Только вот вверх тоже подняться удалось не всем. Химеры били по драконам. А раненый дракон – зверушка неуклюжая и поневоле начинает метаться и дергаться. А если ты ему под лапу попадешь, тебе уже и химеры не понадобятся.

В воздухе оказалось человек тридцать из пятидесяти, и жару добавили еще драконы, потерявшие всадников. Мне Виола объяснила, Выбор проходит с болью для человека, а разрыв – с болью для дракона. Тоже равновесие.

Человек не переживет потери дракона, просто умрет.

Дракон переживет потерю человека, но какое-то время после нее будет неадекватен. Будет метаться, кидаться на все подряд… не на других драконов, но и им иногда может достаться. Обезумел от горя? Что-то такое…

Но даже эти три десятка не смогли удержать заставу.

Прежде чем они приняли решение, пострадали еще шестеро. Остальные все-таки уничтожили химер, но заставы как таковой просто не осталось. Ее стерли с лица земли.

Остатки драконариев решили лететь домой. А полет на драконе, в одних трусах или вообще без них… м-да. Это не бой. В бою не холодно, и долго бой не длится. А вот перелет с одного материка на другой – это сложнее. Тут и холод, и влажность, и ветер… приходилось регулярно спускаться, чтобы хоть как-то отдышаться. Сбруя-то сгорела вместе с заставой. Большая ее часть. Остальную делили по принципу: кому ухо, кому рыло. Получилось паршиво, но лучше, чем вообще ничего.

Самого уцелевшего послали вперед, и он сообщил о случившемся. И наши драконарии туда вылетели, разбираться в обстановке.

Меня аж затрясло.

И… Хавьер – тоже?

Да кто б сомневался, он за спинами других отсиживаться не будет, не тот характер. А если там засада?

Если там что-то еще будет… такое?

Я мысленно одернула себя.

Не о том ты, змея моя ядовитая, думаешь. Нет, не о том!

Они туда летят хоть и по тревоге, но наверняка за столько лет и механизмы отработаны, и врасплох их уже не застанут, они готовы к худшему. А вот что будете делать вы?

Вот вопрос!

Хотя и глупый. Сейчас ничьи руки не помешают! Работать будем, где скажут. Или за ребятами в больничке ухаживать, или драконам помогать – последнее тоже актуально, их же лечить надо, и не меньше, чем людей. Еще и хуже, потому как зашивать раны у драконов?

А – чем?

Конский волос? Хлопок? Шелк?

Вы представляете, сколько шелка надо на дракона?!

А если рану не обработать – это гарантированный конец. Любой зверушке. Гангрена и микробы разницы между человеком и животным не видят, они неграмотные.

И что делать?

От больницы к нам уже бежали люди.

– Спасибо, эсса, – выдохнул один из мужчин. Кажется, он здесь врач? Как-то не доводилось сталкиваться.

– Пустое.

– До палаты доведете? У нас, сами видите… рук не хватит!

Жеманиться я не стала. И трепетную маргаритку изображать – тоже. Не время для глупостей и маскировки.

– Вы в больнице главный?

– Раэн Тулио Вафиос, к вашим услугам, эсса.

– Лучше – к их услугам. По поводу драконов мне к кому обратиться? У них раны, ожоги… Есть медикаменты?

– Эсса, в таком количестве – нет. Давно не случалось…

Я скрипнула зубами. Понятно, все как всегда: пока гром не грянул, мужик не почесался. Ладно, что касается ран – попробуем по старинному методу. Промывать и прижигать, зашивать и стягивать скобками. Надо поговорить с кузнецом.

– Что есть обеззараживающее? Карболовая кислота есть?

Память Каэтаны подсказывала, что карболка тут есть. Правда, не в диком количестве, но есть.

– Есть. Но не слишком много.

– Я найду кого послать в город, – кивнула я. – Раэн, пишите список, а я к вам направлю девушек на помощь. И парней тоже. Вас ведь тут немного?

– Восемь человек.

Восьмерых не хватит однозначно.

– Лекарей?

– Трое лекарей, три сестры милосердия, двое медбратьев.

Замечательно. И человек тридцать, которые нуждаются в уходе!

– Вы тут рядом и ляжете от переутомления. Раненых в четыре раза больше! Я к вам пришлю человек по десять и парней, и девушек для начала. Если кто будет вякать – скажете ректору.

Лекарь посмотрел на меня с сомнением:

– Эсса?

– Уф-ф-ф… давайте дотащим ребят до помощи – и занимайтесь. А я пошла все это организовывать и поговорю с эсом Чавезом. Девочки, сможете пока остаться в лазарете? Ненадолго?

– Конечно, – откликнулась за всех Фатима. – Каэ, давай разбирайся.

Этим я и займусь. Точно.

* * *

Орландо Чавез, понятно, меня не ждал. Узнал, что ребят уволокли в больницу, и принялся организовывать помощь драконам. А именно – хотя бы напоить, промыть раны морской водой (дрянь, жжет, но ведь полезно), накормить, тех, кто меньше пострадал, – переправить в Пещеры, пусть отлежатся.

Те, кто пострадал больше, пока оставались на лужайке.

Шесть драконов.

Я быстро подошла к эсу Чавезу:

– Эс, распорядитесь направить весь первый курс в больницу? Ухаживать за больными?

Ректор удивленно поглядел на меня:

– Зачем?

– Там раненых два десятка, даже больше, а лекарей считаное число. Больного же и перевернуть, и обтереть, и перенести… От первого курса пока все равно толку мало. А если не захотят помогать своим раненым товарищам – гнать их прочь еще до Выбора.

Орландо кивнул.

Он отлично понял мою сумбурную речь.

Первокурсники – пока самое слабое звено. Драконов они толком не видели, помочь не смогут, будут путаться под ногами и пищать – а зачем?

Правильно, незачем. Пусть помогают лекарям.

А если заартачатся – вылетят из академии вперед своих амбиций. И это правильно.

– Хорошо, Каэтана. Есть у вас еще предложения?

Я кивнула.

Понятно, ситуация нестандартная, Орландо делает все возможное, но я же читала историю! Таких потерь у драконариев давно не было! И что делать?

С другой стороны, я – такая же нестандартная особа. И ректор, наверное, решил, что две проблемы должны взаимоуничтожиться.

Исчезать я не собиралась, но предложение у меня было: – Можно перенести Выбор на пораньше. Потери большие, нужно пополнение.

– Хорошая идея. Я подам прошение королю.

– И увеличить под это дело число желающих?

– И об этом надо подумать. Подходите вечером в библиотеку, поговорим.

Я кивнула:

– Да, эс Чавез.

И отошла в сторону. Что от меня требовалось, я посоветовала, а теперь драконы…

Медицину я знала весьма и весьма поверхностно. На уровне терапевта, а не хирурга, увы. Но на то, чтобы осмотреть раны, меня хватило.

Увы…

– ЭС!!!

Вопль был такой, что я аж подскочила и бросилась туда. Так не орут от прищемленного пальца. И верно…

Дракон с рваной раной на боку скончался буквально на наших глазах. Только добежать успели – зеленые лапы уже содрогались в предсмертных конвульсиях, глаза закатывались, хвост лупил по земле так, что мы поневоле отскочили подальше: заденет – и конец. Из раны лилось что-то красное и желтое… как он в воздухе-то держался? Каким чудом?

Зеленые глаза размером с тарелку остекленели. Лапы последний раз сжались.

Вытянулся толстый и длинный хвост, замер…

Конец. Это точно конец. И как же мне было жалко дракона! До ужаса! Люди-то сами для себя выбирают, а дракон… хотя он тоже выбрал своего человека. И разделил его участь. И я точно знаю, сейчас в лечебнице скончался выбранный некогда этим драконом человек.

Только так. Вместе до конца, другого Выбор не подразумевает.

Мне ужасно хотелось спросить эса Чавеза, что и как, что там с эсом Хавьером, как будет дело дальше… Я сдержалась.

Незачем!

Сейчас работать надо, а не рассуждать. Пусть даже внутри что-то сжимается в противный холодный комок. И пусть подташнивает, и руки дрожат.

– Распоряжайтесь нами, эс Чавез. Надеюсь, лишними не будем.

– Спасибо, Каэтана.

Работы предстоял непочатый край.

Интерлюдия

1

Тревога для Хавьера не стала неожиданностью. Это Каэтана могла ей удивиться, а он, за столько-то лет? Вот еще!

Впрыгнуть в летный костюм – дело минуты и выскочить из дома, прихватив с собой «тревожный комплект» и ломоть хлеба с кухни. Не королевский завтрак, да и пусть его! Зато быстро и сытно, не на голодный же живот лететь невесть куда?

А что лететь – Хавьер и не сомневался.

Вот он, дракон, измученный донельзя, приземлился на площади академии, и с него почти упал всадник.

– Эс Хавьер!

Хавьер его узнал мгновенно. Когда год за годом обучаешь балбесов летать и не угробиться, когда ругаешься на них чуть не каждый день – поневоле запомнишь. А некоторых еще и сам убить помечтаешь.

– Фран! Что случилось?

– Эс, беда. Меня вперед послали, чтобы предупредить…

– Какая беда?

– Нападение химер на заставу в Санторине. На юге Санторина.

Хавьер скрипнул зубами.

– Сколько…

– Примерно половина убита и ранена, это люди. Драконов, наверное, меньше, но кто потерял людей, кто сам ранен… заставу стерли с лица земли. Химер столько было… они и перли вперед, и перли, и не кончались… – Глаза парня закатывались, он едва на ногах стоял.

На спиртное Хавьер, скажем честно, не расщедрился. Ему сейчас лететь, а Франа все равно и накормят, и напоят. Так что он встряхнул парня и принялся задавать вопросы, пока собирались остальные. Надо лететь туда, в Санторин, надо разбираться, что и как.

Надо…

Попрощаться с Каэтаной не получится, но почему-то Хавьер был уверен, что она не станет устраивать скандал. А вот ждать его будет.

Хотя чего это он? Выдает желаемое за реальность…

Не время для лирики.

– Все собрались?! На крыло!

Они летели над морем, летели над белыми гривками волн, летели к зеленой земле, виднеющейся вдали.

Санторин…

Эс Хавьер искренне считал его опасным. Он видел приехавших санторинцев и видел Баязета. Принца съедало неутоленное властолюбие. Можно сказать, сожрало еще до рождения, еще в утробе матери… чтобы добиться власти – он украдет, убьет, сожрет живьем. Кого угодно сожрет. Хоть и ту же родную мать.

Каэтана? Ради которой Баязет едва не подставился?

А, это так, побочно! Она просто попала под гневную руку, и Баязет не продумал все до конца.

Эс Хавьер был в курсе всей истории. Виола по большому секрету поделилась со Свартом, а Сварт с ним, рассудив, что все логично. Сварту нравится симпатичная беленькая драконица, его хозяину нравится подруга Виолы, так что хозяин должен знать, с кем он собирается сплетать хвосты.

Ну, до хвостов еще не дошло, но Хавьер оценил. И Каэ-таной искренне восхищался.

Редкое ведь сочетание – чтобы умная, красивая, смелая… И – не его. Можно даже и не облизываться. И не расправлять… хвост.

В мыслях о любимой девушке летелось легче, Хавьер и сам не заметил, как они оказались у заставы. А кажется, совсем немного времени прошло?

Застава действительно была уничтожена.

Лежали вповалку трупы людей, драконов и химер. Не было у победителей сил, чтобы все это разобрать. И понимали, что второго удара могут не выдержать. Что ранены, что не справятся…

Летели домой, в академию, на Драконий хребет, надеялись найти там помощь…

Помощь они нашли, а эс Хавьер хотел бы найти причину нападения. Только вот – как?

– Первый десяток, спускаемся и займемся телами. Сжигаем, пепел химер ссыпаем в море, пепел своих – забираем. Похороним у себя, нечего им тут, на чужой земле. Второй десяток облетает окрестности. Если что-то покажется подозрительным, зовите меня. Третий десяток над морем. Четвертый и пятый – со мной. Все поняли?

Все и всё поняли.

Три десятка займутся похоронами, еще два – патрулируют, чтобы никто никого не застал врасплох. Хавьер ожидал подвоха, но откуда?

Какого?

Нет, не понять.

Но что подвох будет – несомненно.

2

Матиас Лиез мрачно надирался в трактире, в гордом одиночестве.

Нет, не так он себе представлял судьбу драконария.

Казалось все совсем иначе! Вот он в расшитом золотом плаще (в тон кудрям) летит на драконе. Вот девушки (последнее время их список возглавляла Каэтана) провожают его восхищенными взглядами.

Вот король жалует ему медаль за отвагу в сражении.

Вот само сражение, где дракон Матиаса поливает огнем средних размеров химеру, а та пятится и шипит, шипит и пятится…

Можно даже небольшую рану получить, чтобы рука на перевязи этак романтически висела.

А вот то, что сегодня довелось увидеть, в чем он поневоле участвовал, – нет, это как-то не очень обнадеживает.

Кровь, боль, страх, грязь… гибнущие люди и драконы. И особенно обидно, что вместе с драконом погиб и его человек.

Несправедливо!

Драконы живут так долго, тысячу лет, а человек всего ничего! И даже эти крохи жизни у него собирается забрать дракон!

Нет, это неправильно. Как-то даже… неприятно?

Оказывается, ты можешь погибнуть в любой момент, и всем будет на это наплевать! Ни салюта, ни флага, закрывающего гроб, ни почестей, ни вдовы, которая с рыданиями кидается на этот гроб, ни детей… он вообще даже еще не женат.

А уже должен рисковать?

Матиасу это не нравилось.

Нет, он не хочет оставаться в академии. И драконарием становиться не хочет.

А чего он желает?

Жениться.

На Каэтане Кордове. И домой уехать. И детей наделать… только вот Каэтана за него замуж не пойдет. Добром.

А если не добром?

Что требуется для брака? Воля отцов. Или… есть и такой вариант. Когда у девушки под сердцем растет дитя ее возлюбленного, в храмах соединяют узами брака без разрешения – нечего ублюдков плодить. Конечно, если оба влюбленных согласны.

Но это как раз ерунда.

Он уже согласен, а Каэтана… а что – Каэтана?

Может, его ошибка именно в том, что он пытался уговорить Каэтану, взывая к ее разуму? Хотя какой там у баб разум? Ясно же – пустота! А надо-то проще! Вот как с той… которая с отцом Каэтаны…

Пришел, увидел и того… гхм! Во всех позах – и сразу же! И ведь баба потом на все согласная, умоляла не уходить, на шею кидалась… да, как мужчина Матиас Лиез лучше многих и многих! И бабы от него ум теряют!

Вот и надо Каэтану… того. Чтобы она тоже поняла, сколько упускает!

И домой с ней. Сначала в храм, а потом и домой. И пусть сидит, детей рожает. Бабам это нравится, Матиас точно знает.

А вот что нужно для этого важного дела?

Понятно, укромное место, чтобы Каэтану… того, и зелье, чтобы она сразу забеременела. Это ж не с первого раза может получиться, а полгода ее где-нибудь в хижине не продержишь – искать будут и найдут. Так что дом, зелье, и со жрецом договориться заранее. И никуда ты от меня не денешься, дорогая.

И Матиас с видом победителя опрокинул еще один кубок.

3

Санджар с восторгом смотрел на кристаллы обсидиана.

Осколки вечной ночи, воплощенные в камне. Острые, жестокие, стремительные… и эти сокровища недалекие идиоты рассматривают с отвращением?!

Для украшения слишком хрупкие камни, да и цвет так себе…

Для хозяйства не годятся, разве что уздечку ими отделать или еще что такое… чего не жалко.

Недоумки!

Никто из них не сообразил, не подумал, а вот Санджар понял! Санджар вычислил! Это потому, что Санджару Сантор даровал разум… а остальным людям – его убогое подобие! И Санджар разобрался!

Каждому дураку известно, что некоторые кристаллы могут входить в резонанс. Известно, что горный хрусталь умеет петь, что алмаз режет стекло…

Камни способны на многое. И Санджар задался простым вопросом.

Способен ли какой-нибудь камень увеличивать ту силу, которую он высвобождает при пытках? При смерти рабов?

Нет-нет, это не из жалости к рабам, Санджар вообще не знал такого чувства, как жалость. Вы о чем, оно же не научно?

А вот усилить воздействие, чтобы химеры слышали его с больших расстояний… не слышали, конечно, а вот именно – резонировали. У них же нет ушей, но вся поверхность тела настроена, чтобы воспринимать звук…

Санджар повернул кристалл обсидиана. И снова посмотрел сквозь него на свет.

Он попросил Баязета доставить ему разных драгоценных и полудрагоценных камней, и обсидиан подошел лучше всего. Эти кристаллы, вставленные в раны раба, увеличивали силу его страданий. И химеры слышали раба намного отчетливее.

Теперь надо проверить – влияет ли расположение ран и глубина помещения в них кристаллов на интенсивность зова. Надо попросить принца доставить ему еще пару дюжин рабов. Крепких и здоровых мужчин, конечно.

И снова – милосердие Санджару не было свойственно. Просто дети и женщины слишком хлипкие. Они умрут раньше, чем испытают всю гамму мучений, и химеры просто не приплывут. Там, где мужчину можно мучить часов двенадцать, а то и подольше, ребенок сдастся практически сразу… нет, это бессмысленно. Даже хуже того – ненаучно.

Проверил?

Ну и хватит, великий разум не нуждается в повторных опытах для закрепления результата.

Да, если кристаллы резонируют[57]…

Интересно, можно ли поместить одну часть кристалла в раба, а другую взять с собой? И куда тогда пойдут химеры? К нему?

К рабу?

Просто так будет удобнее. И палачам работать не на выезде, и Санджар может оставаться в лаборатории, и его высочество оценит… то есть почти уже тор Санторина.

О, легок на помине!

Баязет стремительными шагами вошел, почти влетел в покои ученого!

– Санджар! Ты мне нужен!

Санджар привычно опустился на колени.

– Величайший!

– Это срочно! Ты придумал одно нападение на заставу этих крылатых тварей – придумай и спланируй второе! Я хочу, чтобы у них осталось как можно меньше сил! Чтобы все эти летучие гадины находились в работе! Чтобы не знали отдыха и покоя! Сможешь?

– Мой тор, да будет твоя воля законом для небес, которые попирает твоя нога…

– Прекрати славословить! Я думаю, уничтожив тварей на нашем континенте, а потом и на соседнем, мы сможем перейти и к главному.

– К главному, мой тор?

– Я еще не говорил тебе. Но я считаю, что основной удар должен наноситься не здесь. А в самое сердце этих тварей!

Санджар замер. Он понял.

– Мой тор желает… Академия?

– Да! Сровнять с землей убежище чешуйчатых тварей, захватить их сокровища, показать всем, что я сильнее!

– Войти в историю, как Баязет Величайший, Победитель драконов!

О да!

– Хорошее название, Санджар. Но для этого надо еще поработать!

– Величайший, ваша воля – мое дыхание, мое сердце, мои мысли… я сделаю все, чтобы ваша мечта осуществилась!

– И как можно быстрее. Ты сам знаешь, я пока еще не тор!

Все верно.

Нового тора называет тор предыдущий. А если не называет, то наступает такой период… Безвластие?

Нет.

Баязет уже сидит на троне тора, он уже престолоблюститель. Но это сидение, скажем так, неустойчиво. За год, дается ровно год, он должен совершить что-то такое, что докажет его право на трон. А заодно… в этот год его можно свергнуть.

Да, вот такая «вилка».

Любой, кто свергнет его, станет таким же законным престолоблюстителем, как и сам Баязет.

Любой, кто продержится год на троне, станет тором. В теории.

Может прийти с улицы даже нищий, сесть на ступеньки и провозгласить свою власть. Может.

На практике, понятно, поди удержись. Если ты вообще не знаешь, что с тем троном делать? Если у тебя нет войска, нет поддержки… но ведь на это могут пойти и те братья Баязета, которые неудачно уцелели? То есть, конечно, которым повезло уцелеть в тот страшный день. Они не приехали к отцу и остались живы.

А как жаль!

Теперь придется их добивать постепенно!

И весь этот год… да, целый год ему надо терпеть, ждать, а это так неудобно! Намного лучше сразу совершить что-то такое… да, к примеру, истребить всех драконов сразу и стать тором! Это совершенно шикарная идея, и Баязет обязательно ее воплотит! Дайте только время!

Немного.

– Санджар, сколько тебе нужно времени на подготовку?

– Если мой тор предоставит еще рабов… и мне нужны будут кристаллы…

Баязет только рукой махнул. Рабы, деньги, какие-то камни… ерунда! Рядом с его планами это вообще ни о чем! Тьфу!

– Я распоряжусь, тебе дадут просимое, но быстрее. Сколько?

– Думаю, дня три или четыре.

– Лучше три, Санджар.

– Мой тор, я почти уверен, что уложусь в три дня, но если вдруг…

Баязет только рукой махнул:

– Работай! Ты получишь все просимое – и еще намного больше, когда я стану властелином этого мира!

Санджар поклонился.

Ему тоже хотелось, чтобы Баязет стал властелином мира. Это открывало громадные возможности для самого Санджара. Так что…

Он поработает!

Ах, как же это чудесно, когда не надо считать каждый медяк для продвижения вперед науки! Просто восхитительно!

Глава 2

Каждая русская женщина, даже если она феминистка, шовинистка или страдает еще какими-то психологическими извращениями, на подсознательном уровне знает, как надо встречать мужчин из боя. Или из путешествия, наконец – с трудной рабочей смены.

Классика жанра.

В баньке попарить, накормить, напоить, поговорить и спать уложить. Последнее можно в одиночестве, если что. И прошито это в подсознании у любого, кто русские народные сказки читал.

Именно в такой последовательности.

Я хоть и стала уже женщиной Фейервальда, это тоже помнила. Так что, когда драконы приземлились на площади, у меня все было готово. Благо, где эс Хавьер хранит запасные ключи, я знала. Под крыльцом, там гвоздик приколочен.

Готова была горячая ванна – натаскать воду я поручила слугам, заплатив несколько медяков.

Готов горячий и сытный обед – только разогрей, и я его метнула на плиту.

Готова чистая кровать, застеленная накрахмаленным бельем. Я позаботилась и тут и отдала все в прачечную заранее. Эсса Магали предпочитала аромат розы. Мне он не нравился, я подумала и заменила все на мяту. Нарвала ее побольше, сложила в мешочки и переложила ими вещи в шкафах и постельное белье в том числе. Саше – отличная штука.

Через некоторое время дом заблагоухал мятой.

А еще ванилью и корицей, от свежевыпеченных булочек. Возни с ними на полчаса, а запах какой! Хавьер, по-моему, на этот запах и пришел, как герои из американских мультфильмов. По ниточке.

– Каэтана?

– А ты чего ожидал? – чуточку ворчливо отозвалась я. – Что вернешься в пустой дом, где тебя даже не накормят?

По глазам было видно, что – да! Именно этого и ожидал! И рад, что ошибся.

– Ванна в комнате рядом с гостиной, вода горячая. Не стесняйся.

Рядом с ванной, на столик, я поставила чашку с кофе и тарелочку с небольшим бутербродом. Так, не наесться, а голод заморить. На два укуса.

Ну и не уснуть прямо в воде. Кофе я сварила крепкий. Только что поднос отнесла, вот с минуту назад, как его в окно увидела.

– Спасибо, – тихо сказал Хавьер и отправился купаться.

На пол падала одежда, потом послышался довольный мужской стон. Хорошо с дороги да в горячую воду. Примерно через час Хавьер вошел в кухню, уже чистый, отмытый и благоухающий мятой и кофе. Да, я постаралась. О влиянии запахов на подсознание диссертации писать можно, так что лучше этим не пренебрегать.

– Каэтана, спасибо.

– Пожалуйста. Кушать садись.

– А что есть вкусного?

Вкусного было много чего. И борщ с мясом, и мясо по-французски, и несколько салатов… тут же как? Главное – подобрать их так, чтобы в основе было хотя бы два схожих продукта. Чтобы возни было меньше.[58] И булочки с вареньем, медом, местным отваром трав… Хавьер сосредоточенно жевал.

Я молчала.

Сам расскажет, когда и что пожелает. Так правильнее.

Наконец Хавьер отвалился от стола, как сытый удав, и посмотрел на меня с благодарностью.

– Каэтана, я не ожидал…

– Можно просто сказать спасибо, – намекнула я.

– Спасибо.

– Расскажешь?

– А, так ты это в надежде на новости из первых рук? – «осенило» Хавьера.

Я молча поискала взглядом скалку. Дураком мой собеседник не был, дошло до него раньше, чем у меня рука дотянулась, и мужчина вскинул руки в примирительном жесте:

– Шучу-шучу. Прости, пожалуйста.

Я выразительно посмотрела еще и на сковородку. Угрозу мою оценили по достоинству, и мужчина принялся рассказывать:

– Там… плохо там, Каэтана. Получается, что химеры в какой-то момент поползли из моря жуткой кучей… они так ни разу не собирались! Их там действительно было штук сорок, не меньше. И крупные такие! Я таких видел, но обычно же как: пара-тройка крупных, а остальные – мелочь. А тут и много, и здоровые такие, и вместе – даже не представляю откуда!

Я задумалась.

Как-то это не билось с тем, что о химерах знаю я. Об их происхождении.

– А раньше такое точно не случалось?

– Нет. Точно не было.

Я побарабанила пальцами по столу. Рассказать? Не рассказать?

Хавьер почувствовал мое замешательство.

– Каэтана, ты что-то об этом знаешь?

– Не так чтобы сильно знаю, – вздохнула я. – Знаю, с чего это началось.

Хавьер чуть со стула не упал. А вот нечего расслабляться, когда имеешь дело с русскими женщинами. Мы и в другом мире такое отмочить можем – потом не отожмут!

– С чего?!

Рассказать про Варта и Аласту было несложно, и про найденные мной закономерности – тоже, и про храмы Аласты, и про некроэнергию. Про что я умолчала – это про свою беседу с богами. Сказала, что мы туда летали, проверяли, все верно, химеры туда ползут, как по азимуту.

Хавьер только головой покачал:

– Каэтана, тебя просто из академии выпускать страшно, обязательно что-то натворишь!

Я пожала плечами.

А что мы такого натворили? Все основано на научном подходе, которым здесь, кстати, не страдают. Вот та же академия… здесь учат, что ли? Да половину занятий вообще можно выкинуть за ненадобностью, а вторую отменить за отсутствием нормального преподавателя. Но тем не менее считается обучением!

Хотя мне ли фыркать?

С нашими академиями и колледжами, которыми только народ пугать. Уж оставили б ПТУ, как было, да и не позорились. Все равно дурака учить – что мертвого лечить.

Впрочем, сейчас было не до ворчания. Я показывала на картах, которые нашлись и у Хавьера, точки расположения храмов, показывала векторы движения монстров, которые получила от эса Переза, он же мне все данные давал, а ему драконьи патрули…

Заданный вопрос был вполне закономерным:

– Каэтана, а куда могли ползти химеры – через заставу? Да еще так мощно?

Я основные храмы Аласты помнила наизусть, так что поставила несколько точек на карте Санторина.

– Сюда. Куда-то из.

– И все?

– Я больше не знаю. – Спорить я не стала. – Аласта… она же сложная богиня. И храмов у нее было немного, по пять на каждом континенте. Нет, не знаю, почему так. Но это основных, больших и всем известных. А так, может, кто и святилище какое построил? Втайне?

Хавьер кивнул.

Ну да, через заставу было ползти втрое дольше. Вот если вместо этого остаться ненадолго в течении и выйти на берег примерно двадцатью километрами дальше, они преотлично срезают угол. А вместо этого их понесли черти через все преграды.

Где логика?

– У мертвых тварей? Ты же сама говоришь, они дохлые? – не понял эс Хавьер.

– Это им не мешает двигаться, убивать, сносить преграды на своем пути.

– Что и произошло. Но почему – так?!

Я вздохнула:

– Давай суммируем. Первое – мы не знаем, сколько химер появляется за сутки. Но полагаю, штук двадцать?

Хавьер думал достаточно долго. Потом кивнул:

– Да, пожалуй. В среднем каждый патруль в день хоть по одной химере, да уничтожит.

– Во-от! Это те, которых поймали. А есть еще те, которых пропустили.

Хавьер кивнул:

– Подожди, Каэтана, они появляются где угодно и сразу направляются – куда?

– Вот! Главный вопрос в этом. Как я поняла, если они находятся достаточно далеко от побережья, они какое-то время дрейфуют по течению, жрут, растут, потом приближаются к берегу – и чувствуют зов своих храмов.

– Ага. И двигаются по направлению к ним.

– Да. И тоже жрут все на своем пути.

– Это получается, у нас еще прорва химер может плавать по морям?

– И может, и наверняка плавает.

Кажется, Хавьеру хотелось выругаться, да поконкретнее, но при женщине он решил сдержаться.

– А почему они не нападают на корабли?

– Потому что не понимают. Сами по себе живые их не привлекают, если не оказываются на пути. А корабль же деревянный и неживой.

– Ага. А если кто и купается…

– Тоже следят, чтобы химер рядом не было. Кто ж рисковать будет? Это как с акулой рядышком плавать – глупость получится.

– Я не слышал, чтобы химеры нападали на корабли.

– Я тоже такого не слышала, – согласилась я. – Но может, если такое и случалось, то просто некому было рассказать? Никто не выживал?

– Вполне возможно. Каэтана, мне надо все это обдумать.

Я кивнула. И поднялась из-за стола.

– Посуду не мой, составлю сейчас все в лохань, завтра слуги придут. Я договорилась. А ты отдохни. Что наготовлено – все на леднике.

– Ты не обиделась?

Я качнула головой:

– Нет. Что такого? Ты устал, ты хочешь отдохнуть… и что? Я теперь должна от тебя требовать цветов и серенаду?

– Магали обижалась…

Я вздохнула. Ладно, в этом мире нет психологов, и психиатров тоже нет, и книжек про семейные взаимоотношения не завелось, разве что романы. Но там все обычно заканчивается свадьбой.

Вот и ладят все по своему уму. У кого получается, а у кого и нет. Так что я снизошла до объяснения банальной истины.

– Она просто была маленькой и глупой и считала, что ей все обязаны. Так случается. От этого она не стала хуже, она просто не смогла повзрослеть.

– А ты – смогла?

– А я родилась уже взрослой, – улыбнулась я. В этом мире – точно. – И мне пора.

Хавьер молча снял с крючка мою накидку.

– Повезет твоему мужу. И семье тоже…

– Семья – это место, где каждый сначала заботится о любимом, а потом о себе. Тогда в ней и склад, и лад будет.

– А если любимые не совпадают?

– Тогда это не семья, вот и все.

У нас с Димкой вот и не совпали. Я о нем заботилась, а он о ком-то другом. Хорошо, я это вовремя узнала. И Даннаре спасибо.

– Проводить?

– Не надо. Тебе сейчас бы отдохнуть и поспать, вот и займись.

Сам весь серый, едва на ногах стоит, а туда же! Проводить!

Хавьер благодарно кивнул и следил, как я иду по аллее.

Потом дверь закрылась, но я все равно чувствовала его взгляд. И улыбалась.

Хорошо, когда за тебя хоть кто-то тревожится. И что ты кому-то нужна.

Тепло и хорошо.

* * *

– Каэтана, нам надо поговорить.

Лиез!

Да что ж тебя ни одна лихоманка-то не разберет, паразита?!

Я с тоской поглядела на Матиаса.

– Ладно, проводи меня до общежития и поговорим по дороге.

Матиас кивнул, постарался подхватить под руку, я аккуратно убрала локоть, и он пошел рядом.

– Каэтана, я тебе последний раз предлагаю – выходи за меня замуж!

– Что, больше не будешь? – не поверила я своему счастью. Правда, последний раз? Как же ты мне надоел, зараза!

– Твой ответ? – Мужчина выглядел решительно.

– Отрицательный. Как и всегда. Я лучше ухо себе отрежу, чем за тебя замуж выйду.

Матиас качнул головой:

– Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься. Я собираюсь уехать из академии. Чавез сказал, что Выбор состоится через три дня. Я не хочу даже участие в нем принимать. Глупо все это, тратить жизнь на какое-то животное…

Я едва пальцем у виска не повертела.

Животное?

Недоумок!

– Лиез…

– Я собираюсь ко двору. Я сделаю карьеру, а у тебя будет все. Золото, развлечения, дом, слуги…

Мне осталось только головой покачать.

– Лиез, я тебе и говорила, и повторю, и перед всеми богами отвечу. Я за тебя замуж не пойду, хоть мне тут солнце в косы предложат.

– Смотри, ты свой выбор сделала.

Я посмотрела на него. В очередной раз увидела мальчика-мажора, да и фыркнула.

– Иди, дитятко, иди, да не останавливайся.

С такими лучше не связываться. Никогда.

Это в романах пишут, как богатый парень, бедная девушка, потом у них еще и любовь… сказка про Золушку – она вечна. А в реальности таким девушкам стоит кое-что помнить.

Золушка полюбила принца. А полюбила бы она свинопаса? Или ее любовь прямо пропорциональна количеству денег у мужчины? Это первое.

И второе. Если мужчина тебя купил и понимает это, ты для него всегда – ВСЕГДА! – останешься только вещью, и место твое будет наравне с тапочками. И ногой тебя пнут, и заменят, не особо раздумывая. А я не хочу в своей семье быть дичью, добычей, тапочками, Золушкой – я хочу быть любящей и любимой женщиной.

Так что сказка – ложь, а намек, который в ней содержится, не все и не всегда понимают.

Лиез выругался и ушел. Я посмотрела ему вслед и отправилась к Виоле.

Если через три дня будет Выбор… почему бы и не побыть с драконицей лишний раз? А то потом в Пещерах шумно будет, людно…

* * *

Свою драконицу я нашла в ее пещере, да еще и с гостем – Сварт храпел в углу, а Виола явно оберегала его сон. Я только головой покачала.

– Что я, что ты… Два сапога пара.

– Мне нравится Сварт. А тебе нравится его друг?

– Да. Он хороший, а позаботиться о нем некому.

– Позаботься ты? А то Сварту плохо, когда его человеку плохо.

– Обещаю. Ничего, если я с тобой пока посижу?

– Сварт не скоро проснется, он устал. А я тебе всегда рада.

Виола привычно подстелила мне хвост, я облокотилась на него и принялась рассуждать.

Про себя, конечно, но драконица меня отлично слышала, а остальным и незачем. И вообще – картина! Сидит в пещере девушка и сама с собой разговаривает!

– Виола, я не понимаю, почему так получилось с заставой? Неужели что-то меняется?

– Нет. Мы бы почувствовали. Мир ухудшается, это верно, но резких всплесков не было.

– Это хорошо.

– Даже напротив, Аласта стала спокойнее. После беседы с тобой ее сила более сдержанна. Ты правильно предположила, химер много в океане, просто океан большой. Но если они все полезут на сушу… мы уже не справимся, наверное.

– Уже не справились. Вопрос – почему они полезли? И именно там?

Виола шевельнула крылом:

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. Зато теперь понимаю, что говорила Даннара про равновесие. Еще и химер прорва; если эти дряни на сушу поползут… нам всем тут песец придет. Полярный.

– Песец – симпатичный. А вкусный?

Я невольно фыркнула. Кому чего, а Виоле – того. Покушать, и побольше, и получше.

– И что? Так вкусный?

– Это полярная лисица. Полагаю, что вкусовые качества совпадают.

– Лися не ем.

– Вот и песца не будешь.

– Песца я съем из принципа. Если придет.

Мы перешучивались с Виолой, и было мне спокойно и уютно. А потом темноту прорезал злорадный голос:

– Ага-а-а, вот ты где?!

Свет фонарика.

И две падающие на пороге тушки идиоток.

– Может, их съесть вместо песца? – ехидно предположила Виола.

– Отравишься, – вздохнула я. – А если при них пошутишь, то пахнуть они будут так, что и врагу не пожелаешь скушать. Будет не песец, а скунс.

– Скунсов я точно не кушаю.

Я вздохнула еще тяжелее и поднялась. Мне предстояло перетащить к Виоле под крылышко Алефи Мартино и Майю Перальту.

Драконица осмотрела девушек и покачала головой:

– Каэтана, давай их в соседнюю пещеру. А то придут в себя, орать станут, еще Сварта разбудят.

Требование было признано справедливым. Фу, ну и отожрались, паршивки! Введу моду на диету!

* * *

Привести в чувство – пять минут.

Добиться толкового ответа – полчаса. И еще повезло, что Виола была рядом, а то бы и дольше возились. Но при взгляде на здоровущую белую драконицу девчонки принимались петь соловьями.

Что тут сказать?

Здесь не две дуры, а три. И третья – я.

Как-то за лето я привыкла и командовать, и не скрываться, и разговаривать чуточку иначе. И хотя честно пыталась влезть в шкурку серой мыши, да и девочки мои пытались сделать вид, что все-все по-старому…

Не получилось.

Да и как тут что получится?

Когда ты связана с драконом? Когда вы вместе путешествовали, когда спаивали сестринство (мы же не мужчины, так что сестринство, а не братство) кровью и огнем, когда дрались с химерами, когда лечили дракониц, когда гоняли пиратов…

Да разве этого мало?

И такое не скроешь, не спрячешь, вот и получается, что мы все отдельно, и две девушки из нашей группы – тоже отдельно. А ведь они не идиотки. Ни Алефи, ни Майя…

Девушки пригляделись, начали следить, думать, потом еще этот налет случился, когда я командовала, а остальные слушались… и что они могли подумать?

Правильно.

Или что я каким-то образом всех подчинила, или шантажирую, или… да мало ли что может прийти в голову двум дурочкам? Вот, пришло же за мной проследить? И радуйся!

Мне и в голову не пришло прятаться, а они за мной следили. И видели, как мы с Хавьером прощались, и как Матиас меня встретил, и наш разговор слышали, мы же не скрывались особенно, и потом… потом я пошла куда-то в Пещеры.

– Мы думали, ты колдунья! – созналась Алефи. – Ведьма! А как еще это объяснить?

– Не колдунья. Но вам от этого легче не будет.

– Ты… ты нас драконам скормишь? – Майя хоть и дрожала, но спрашивала уверенно.

– Хуже, – оскалилась я. – Повяжу тайной.

– Это как? – Алефи тоже более-менее успокоилась, поняла, что вот прямо сейчас ее есть не будут, и заинтересовалась.

– А вдруг вас тоже драконицы выберут? Вот и будет вам радости.

– Н-нас? – Майя аж головой замотала. – НЕТ!!! Не хочу, не буду, не надо…

– А чего ты тогда сюда поперлась? – огрызнулась я. – Просили тебя?

– Я-а-а-а-а…

И снова сопли бахромой.

А вот Алефи смотрит с интересом:

– Это – твоя драконица?

– Виола, будьте знакомы.

Виола опустила тяжелую голову.

– Интересно, Элину мне тоже ждать?

Алефи качнула головой:

– Нет. Мы с ней разговаривали, она сказала, что ей плевать. Ей жениха нашли, хорошего, из придворных, она вообще тут задерживаться не собирается.

Я махнула рукой.

Ну и наплевать на нее два раза, если так.

– Тебя так драконы не пугают, как Майю?

– Нет. Они большие, но ведь разумные же? А если с мозгами, значит, с ними и договориться можно.

Я с интересом взглянула на Алефи.

– И что такого? – Девушка правильно поняла мой взгляд. – Кордова, у тебя семья старая, а мы… вот типа тех же Лиезов, только победнее. Тут поневоле и думать научишься, и не так извернешься. С кем хочешь договоришься, не то что с драконом!

– Тогда… познакомить тебя с драконами?

– НЕТ! – взвизгнула Майя. – Лефи, это ловушка! Не ходи!

А ей уже и ходить никуда не надо было. В пещеру заглядывала некрупная темно-синяя драконица.

Алефи Мартино посмотрела на нее, пошатнулась – и упала почти на нос бедолаге.

– Это Лора, будьте знакомы, – сообщила мне Виола. – Я ее позвала.

Выспаться мне сегодня не удастся. Это точно.

* * *

До рассвета мы просидели в Пещерах.

Мы с Майей разговаривали. Та согласилась промолчать, я приняла у нее слово: девушка пообещала мне поклясться на жертвеннике в храме Даннары, что будет молчать, пока оно само не вскроется. На меня ей было плевать, это понятно. Но количество неприятностей, которые могут устроить ее семье разъяренные родители аж девяти девушек, она оценила.

Лучше помолчать, целее будешь.

Да и Алефи она зла не желала.

– Мы с ней теперь не будем дружить, да?

– Почему?

– У нее же дракон! А у меня нет!

Я пожала плечами:

– Это во многом от вас зависит. И Алефи может не сталкивать тебя с драконом, и ты можешь просто принять наличие Лоры… изменить уже ничего не получится, но ты же с человеком дружишь! Вот если бы Алефи замуж за принца вышла? Ты бы с ней дружила?

– Да.

– Вот и тут так же.

Майя только рукой махнула:

– Ладно… Свинья ты, Каэтана.

Об этом я и сама догадывалась. Но не сознаваться же?

– От меня мало что зависело. Нам еще и хуже пришлось, некому было рассказать-показать, поддержать, научить. Вам всяко проще будет. То есть Алефи.

Фырканье Майи было исполнено оскорбленного достоинства. Кажется, не верила она в легкость и приятность. И правильно. Я – тоже не верю.

* * *

Выбор дракона – дело ответственное. И подготовка к нему обычно пару дней занимает.

В этот раз все проходило камерно, даже как-то спокойно.

Да, Арена. Да, юноши, которые сейчас присутствуют в академии.

Да, драконы.

Но никакой особой торжественности нет, просто – выбор. То один дракон опускается к земле, словно пытается разглядеть что-то очень важное, то второй. Вниз – и вверх, и снова вниз…

Иногда вместе с человеком, иногда без него.

Матиас Лиез тоже стоит на арене. Но к нему ни один дракон не спускается. Странно?

Или нет?

Матиас людей-то не слышит, пока его по голове не стукнут, где ему услышать дракона? Ему все заменяет личный эгоизм. И Соуза рядом с ним. И Бареси… вроде бы и вместе они стоят, но как-то и врозь. Понятное дело, не друзья, а лев и шакалы.[59]

А вот Эстебана Гила уже на арене нет. Как ни странно.

Одним из первых выбрали. И дракон ему под стать, такой зеленый, здоровущий… как еще не надорвался? Такую тушу тягать?

Хотя я подозреваю, что драконы сильнее, чем нам показывают. Вот смогли же Виола и Сварт сокровища дотащить? И еще как смогли!

Просто драконы еще и умные. Понимают – дай слабину, так люди тебя и в телегу запрягут, не то что грузы возить будут. Люди, они такие. Лучше драконы побудут слабыми и хрупкими, так самим драконам спокойнее.

Постепенно драконья круговерть утихала.

На арене осталось всего шесть человек, и трое из них – Матиас, Арчибальдо и Джусто – стояли уже ближе друг к другу. Матиас вскинул голову и отправился прочь с арены.

Джусто и Арчибальдо поплелись за ним, как побитые.

Рядом сверкнула глазами Флоренсия.

– Вот! У меня есть Миста, а этим гадом все драконы побрезговали.

– И неудивительно. – Я пожала плечами.

Кому ж из драконов такое охота? А еще… сволочь бывает умной. Но эмпатом, тонко чувствующим, сочувствующим и сопереживающим, сволочь не будет в принципе.

Почему?

А потому, что никак не получится. Если ты ощущаешь чужую боль, ты не станешь ее умножать. Так что одно из двух: либо ты сволочь, либо эмпат.

Эта компания для себя выбрала. Сволочи они, сволочи, и никак иначе.

Флоренсия молча торжествовала победу. Потом задумалась.

– Каэ, а как ты думаешь, если Арчи узнает, что я драконарий? Придет обратно отыгрывать?

– Вполне возможно. А ты его примешь?

– Никогда! Я не полная идиотка!

– Может и прийти, – не стала я разочаровывать подругу. – Уж сожалеть-то наверняка будет.

Мариса поддержала, потом Олинда подключилась к разговору…

А ночью опять запел сигнал тревоги.

* * *

Одевалась я на ходу и быстро, а потому платье было надето наизнанку. Ну и наплевать мне на это было, когда я неслась вниз.

А перед академией опять опускались драконы. И было их так много… или так мало?

Я насчитала три десятка.

Всего три десятка…

Неужели – опять?!

Ударило острой тревогой под сердце, отпустило, опять ударило… Хавьер наверняка полетит туда, разбираться. Ну так что же? Все правильно, это – его дело. И становиться между мужчиной и его выбором неправильно. Вот перекрестить украдкой можно – перед отъездом, потому что в бою атеистов нет. А в этом-то мире…

Знаю я про местных богов, но я уж как с детства привыкла, так и поступлю. И в храм схожу, и помолюсь… может, услышат? А если услышат, то и помогут?

С тремя богами я уже лично знакома, авось хоть кто и отзовется?

Мысли шли отдельно, а руки делали.

Помогали спешиться очередному драконарию, поддерживали, избавляли от куртки… Эти были в чуть лучшем состоянии, хотя бы без обморожений. Но раны, ожоги…

Да, снова больница.

Рядом так же помогали девочки. Уже и не только мои, уже все три курса.

Мы установили дежурство в больнице… ладно! Эс Чавез его установил, а я попросила подруг пустить слух, что это – ШАНС!

Да какой!

Ты, вся такая самоотверженная, ухаживаешь за драконарием, смотришь влюбленным взглядом, вытираешь пот со лба… неужели не женится потом? Не оценит?

Ну… там же и другие будут! Выберешь того, кто оценит!

Когда девчонки разберутся, что больному не до любви, ему надо поменять белье, вынести судно, почитать вслух, чтобы отвлекся от боли… поздно будет. Но авось у кого и сладится? Больные выздоравливают, а помощь запоминается.

И лекарям польза.

Я и сама помогала, не особенно разбирая, что делать. А то я в своем мире судно не вытаскивала и полы не мыла! Чего тут-то стесняться?

Работа как работа, надо так надо.

Параллельно я расспрашивала ребят, что случилось. Но ничего нового не услышала.

То же самое.

В какой-то момент, ночью, полезли химеры, начали жрать и давить… Почему в этот раз уцелело больше людей и драконов?

Потому что после взбучки, полученной от командования, они все же оставляли часовых, и патрулировали, и старались быть внимательнее… помогло плохо. То ли часовой проспал, то ли еще что с ним случилось? Часовые… на драконах… двое здесь, одного нету.

Конечно, ребята боролись с химерами, как могли. Но силы были неравны. Химер они уделали, но своих потеряли почти два десятка, а пострадали вообще все. Химер было много, они были крупные, отожравшиеся и перли напролом. Так что…

Не повезло.

Когда мы приволокли раненых драконариев, раэн Вафиос едва за голову не схватился.

– Куда ж мне их! Ох ты ж…

– Я попрошу у эса Чавеза, пусть открывает гостиницу? – предложила я. – Где санторинцы жили…

Лекарь только вздохнул:

– Забегаемся.

Я огляделась.

– Тогда кого полегче разместить в столовой. Там кровати поставим, бегать далеко не придется, а есть – не переломимся, и стоя поедим.

Раэн Вафиос кивнул:

– Эсса, пожалуй, вы правы. Ох, беда за бедой! И надо будет за лекарствами послать, у нас, считай, кончаются.

– Вы напишите, что надо. Я думаю, кто из драконариев слетает, передаст, не переломится, – кивнула я. Раэн Вафиос это и так знал. Просто хотелось человеку получить хоть капельку участия.

– Спасибо, эсса.

– Вы командуйте, раэн. Сейчас вы тут главный, потому что можете помочь людям.

Остальные эссы покосились на меня, но спорить после таких слов было как-то и некрасиво. Так что… До рассвета мы помогали в обработке и лечении ран.

Парни таскали кровати, мы перестилали белье, кормили, поили, перевязывали – дел хватало всем. Куда уж тут титулами и древностью рода считаться! Любого, кто сказал бы хоть слово на эту тему, прибили бы шваброй. Два раза.

* * *

– Что же делать, что делать?

Я металась по пещере Виолы. Хавьер недавно вернулся со второй базы, весь черный от усталости. И снова попал в мои руки.

Накормить – напоить – расспросить – уложить спать.

Программа была выполнена, усталый мужчина спал у себя дома, словно убитый, а вот мне и не спалось. Такое чувство было после его рассказа… вот свербело что-то, мучило, не давало покоя…

Почему?!

Убивайте – не понимаю!

Но покоя все равно не прибавлялось. От Хавьера я ушла. И неприлично это все-таки – ночевать у холостого мужчины, и спать я не могла, лежать не хочется, читать тоже, а начнешь по дому гулять – разбудишь. Человек и так только из полета, он устал, ему покой нужен, а я у него над головой топать буду? Нет, не пойдет. Я пометалась немного по парку, замерзла, плюнула на все и отправилась к Виоле. Все лучше, чем в общагу. В Пещерах хоть можно метаться сколько влезет, тут площади – драконовские. В буквальном смысле слова.

Драконица смотрела на меня, как кошка. Может, она тоже считала меня неразумным драконенком, которого нужно учить и наставлять?

Вполне возможно.

– А что ты можешь сделать?

– Ну… не знаю. Чем могу – я помогаю.

– С твоей подачи все работают. Девушки помогают больным, парни активно тренируются. Не при деле только несколько дурачков, и тех эс Чавез приставил на кухне помогать.

Я фыркнула.

Ну да.

Тех, кто не прошел Выбор, поставили перед жестким фактом. Или они делают, что сказано, – или катятся к драконьей бабушке. Вон из академии.

Как это обосновать королю? Да уж эс Чавез найдет как именно. Король, может, потом и еще пинка добавит, чтобы некоторые тут своих фанаберий не показывали.

Рабочих рук не хватает, а ты тут будешь говорить о своей высокородности? Да тебя не нищим помогать просят, а таким же драконариям! Если твоего товарища в бою ранят, ты за ним ухаживать не будешь?

Так что эс Лиез как миленький таскал воду на кухню, колол дрова и помогал чистить овощи.

И никаких разговоров.

Конечно, Матиас пытался ругаться, возмущался, но при виде высокородных эсс, которые меняют повязки и вытаскивают судна, его желание открывать рот как-то исчезло.

И правильно.

– Виола, меня не оставляет такое ощущение… скажи, у драконов такое бывает? Мне даже поделиться этим толком не с кем, все заняты. А чувство такое, что я чего-то важного не вижу. Не понимаю, упускаю…

– В чем именно?

– В этих нападениях химер. В них есть что-то странное, тебе не кажется?

– Я в этом уверена. Раньше они никогда так не делали.

Я внимательно посмотрела на драконицу.

Действительно, что я упустила, какой источник информации, – так это самих драконов. А ведь они живут тысячелетиями, они сражаются с химерами… и я забыла спросить у драконов? Ну и кто тут идиотка? Где тут зеркало, убедиться?

– Виола, кто у вас самый старший из драконов?

– Дракониц. Алимара.

– Познакомишь нас?

Виола вздохнула:

– Хорошо. Но если она откажется с тобой разговаривать, я не виновата. Алимара стара и устала от жизни, она уже ничего не хочет. Она даже выбирать не стала… она может к тебе отнестись плохо.

– Сожрать?

– Ну… как минимум – выгнать, – подтвердила мои подозрения Виола.

Драконы, конечно, не человекоядные, но если их доведут… могут. В конце концов, чем человек отличается от свиньи? Некоторые – точно ничем.

– Знакомь. Выгонит – возьмемся за следующего из старших, – твердо решила я. Не до рефлексирования тут. Драконица?

Сожрать может или хвостом пришибить?

Да скажите спасибо, если я никого не загрызу! Люди гибнут, драконы гибнут, а тут на меня кто-то хвостом махать будет?

Гр-р-р-р-р-р!!!

* * *

Алимара оказалась здоровущей черной драконицей, раза в полтора, наверное, крупнее Виолы. И на меня она смотрела без всякого интереса.

– Виола, пожалуйста, перескажи мне то, что будет говорить уважаемая Алимара. – Я шагнула вперед. Подумаешь, драконица! Я даже с нашей уборщицей могла найти общий язык, а уж она-то какая страшная! Куда там драконам!

– Неинтересно. Уходи, – послушно перевела Виола.

Я шагнула вперед и остановилась в полуметре от носа Алимары. Морда у нее была – я в пасти помещусь, наверное.

– Уважаемая Алимара, я понимаю, что вы устали и на людей вам наплевать, но я не просто человек, я подруга Виолы. Если вам наплевать на меня – пусть. Но гибнут драконы, среди которых могут быть и ваши дети, внуки… те, кто вам дорог. На это вам тоже плевать?

Рявк был такой, что меня чуть с ног не снесло, Виола могла бы и не переводить, и так, без слов, ясно.

– Наглая тварь!

– Плевать, – огрызнулась я. – Хоть кем назови, хоть как нарычи! Мне нужна твоя помощь, и я отсюда не уйду! Сожрешь – несварение тебе устрою напоследок и поперек желудка встану! Поняла?

Рев был еще более противным. И я не сразу поняла, что чернушка… смеется?

– Др-раконица. Хорошая, – перевела Виола.

Я независимо скрестила руки на груди. И плевать, что меня всю Алимара попросту оплевала, пока смеялась. Понты дороже! Моего страха она не увидит.

Драконица оценила и кивнула.

– Что ты хочешь узнать, человек?

– Меня зовут Каэтана, если что.

– Что ты хочешь узнать, человек Каэтана?

– Я хочу знать, бывали такие нападения, как сейчас, – раньше? Я уверена, что драконы разговаривают между собой, я уверена, что вы многое знаете и помните. Было такое?

– Нет. Разве что первую пару лет…

– Пару лет? Когда?

– Прабабка мне рассказывала, а ей – ее бабка. Когда храмы Аласты еще были активны…

Я схватилась за голову.

– Подожди-подожди. Можно я соображу? Сейчас храмы Аласты и Варта забыты, в них не проводится богослужений, они заброшены, а то и разрушены. Ивея сила богов сосредоточилась в ключевых точках, верно?

– Да.

– Химеры ползут к ним, но поскольку в храмах давно не приносились жертвы и никого не было, они чувствуют храмы достаточно слабо. Попадают в какую-то зону – и начинают ощущать. Верно?

– Да.

– Раньше, когда храмы были активны, они массово ползли к храмам Аласты. Сейчас – нет.

– И снова – верно.

– Ты хочешь мне сказать, что какая-то падла решила приносить жертвы Аласте?!

Алимара шевельнула хвостом. У драконов это равнозначно пожатию плечами.

– Вряд ли это возможно. Храмы забыты, алтари разрушены…

Я вспомнила свое общение с Аластой. М-да. Лишний раз туда никто не пойдет.

– Но теоретически?

– Может быть и такое.

Теперь настал мой черед размышлять:

– Оба нападения были в Санторине. Погоди-ка… Алимара, а ты вообще знаешь о том, как поклонялись Аласте?

– Да. Кровь, вино и мед лили на ее алтари.

– Кровь?

– Желающий пожертвовать богине отдавал свою кровь. По доброй воле. Можно было еще провести ночь возле алтаря, спать там…

– Зачем?

– Богиня могла заглянуть в твои кошмары. И если ты выдержишь испытание самым большим своим страхом, она могла снизойти к твоей просьбе.

– Брр. Интересно, ради чего можно на такое согласиться? – Меня аж передернуло. Судя по всему… кошмары, страх, кровь – вот чем питается богиня? Диета, епт-компот!

Был и у меня свой страх. Может, кому и смешно, но не мне, это уж точно.

Говард Лавкрафт.

Моим страхом были его рассказы. И жуткие Древние, которые готовы вторгнуться в наш мир, и тени над Иннисмаутом[60]…

Иногда я думала, что мэтр и правда заглянул в другой мир. И принес оттуда истории. А свой разум – часть его – оставил в жертву ИМ. Впрочем, сейчас это было неважно.

– Аласта – богиня мертвых. На что бы ты пошла, чтобы она не забирала близкого тебе человека?

Вопрос был словно удар. Ответ получился таким же:

– На все.

Я бы и Ктулху щупальца выдрала. За родных, за близких… плевать мне на все ужасы!

– Вот. Поэтому я и говорю – сейчас такого нет.

– Хм-м-м… интересно, а что есть? Какие вообще жертвы принимала Аласта? Ну, то есть… это же символы, верно?

– Не понимаю? – настал черед удивляться Алимаре.

Я попыталась сформулировать то, что чувствовала:

– Если я правильно понимаю, богам от нас не нужны какие-то материальные вещи. Им нужно нечто другое. К примеру, Лелее – любовь и страсть, Даннаре – желание плодиться и размножаться… как-то так? Сантору – бой? Азарт схватки, восторг победителя, отчаяние побежденного… Правильно?

– Перед алтарем Сантора некогда устраивали поединки. И сейчас устраивают. Бои посвящают Сантору, да…

– То есть энергия боя. А Аласте тогда что?

– Неужели ты еще не догадалась? Боль и смерть. Но смерти она получает и так, а вот боль, страх, ужас…

– Гаввах? – вспомнила я Даниила Андреева.[61]

– Не понимаю.

– Примерно то же самое, но одним словом. Человеческое страдание, человеческий ужас, как-то так.

– Да, наверное. – Алимара еще раз шевельнула хвостом.

– Когда начались нападения химер, народ ломанулся в храмы. То есть приманка была преотличная.

– Потому и храмы забросили. Подметили, что стоит там провести ночь, и туда тянет химер…

– А сейчас их опять тянет. – Я задумалась. – Алимара, скажи, я могу прийти еще раз? Мне надо посидеть над картой, подумать…

– А если я откажу?

– Я все равно приду. Но буду мучиться угрызениями совести, – нагло ответила я.

Драконица ухмыльнулась:

– Приходи. У тебя нет дочери?

– Пока нет. Но если будет – я вас познакомлю, – твердо решила я. – Виола – лучшая, номы и тебе найдем подругу.

– Вырасти дочь и приводи. Посмотрим, – еще раз оскалилась Алимара. – И так приходи, если будет необходимость.

– Приду. Спасибо.

– До встречи.

– До встречи.

И только за утлом, выйдя из пещеры и пройдя еще пару сотен метров, завернув несколько раз за угол и спрятавшись под надежным крылышком Виолы, я позволила себе расплакаться.

– Виола… спасибо тебе!

– Не за что.

– Мне было не так страшно рядом с тобой. Правда…

Драконица поддержала меня кончиком крыла.

– Ты отлично держалась. Алимара обещала мне подождать, покау тебя появится дочь. Это – честь. Она уже лет пятьсот не выбирала себе подругу.

– Если появится – пусть пробуют, – согласилась я.

У меня были сомнения в появлении на свет моей дочери. С другой стороны, рано или поздно, наверное, придется? Пусть без любви, но люди ведь и так живут? Вот Хавьер жил…

Мучился…

И я собираюсь. Дура я, наверное?

– Нет. Мы с тобой пока еще маленькие.

Я себя такой не считала, но решила не спорить с Виолой. Хочется скромной тридцатиметровой бронированной ящерице побыть маленькой и хрупкой?

Вот и отлично, не будем ей в этом мешать. А меня ждет эс Перез.

Он еще не знает, но он меня ждет. И эс Чавез, и Хавьер. И пусть только кто-то попробует открутиться от разговора.

Еще, наверное, раэна Ледесму взять. Математик он – лучший. Лучше меня, я-то все учила в школе, спасибо Виктории Львовне, а вот он…

Он многое узнал от меня и ведь усвоил, переработал, подстроил под местные системы… он – гений. И поэтому он мне тоже пригодится.

– Каэтана, а совесть у тебя есть?

– Нет. А что?

– Может, до утра подождешь? Хотя бы?

Я только зубами скрипнула.

До утра! Я тут рехнусь до утра!

– А ты еще побегай? – с невинным видом предложила драконица.

Пинать ее по лапе было неудобно, а с крылом ничего не поделаешь, оно по ощущениям как сверхплотная резина. Пинай, не пинай – не поможет. Это в сказках крылья драконов все такие хрупкие и тоненькие. А в реальности – как бы они выдерживали напор воздуха, будь непрочными? Такую перепонку порвать – как баскетбольный мяч укусить. Пришлось ограничиться злобным шипением.

Виола на это дело решительно махнула хвостом.

– Пошли полетаем?

Действительно, а что это я? Не спится, не сидится? Ну и пусть его! Вся сбруя у меня тут, летный костюм тоже есть – в запасе. Одеваемся – и на крыло!

– Наконец-то умные мысли появились!

Вот. Может, у меня в полете их и прибавится? Хорошо бы…

Да, на крыло!

Интерлюдия

1

Матиас Лиез поскребся в рассохшуюся дверь старого дома даже с некоторой опаской.

Та зловеще скрипнула. Мужчина поежился и сделал шаг назад.

Поймите правильно, эс Лиез никого и ничего не боится. Но есть некоторые вещи, которые и самого храброго мужчину заставят оторопеть.

Одна из них – ведьма. Хотя все бабы немного, но ведьмы. Только на свой лад. Но тут-то живет настоящая. Ему правду сказали…

Да, ведьма.

А что еще делать, если нужно зелье, да не абы какое, а особенное? И Матиас попробовал еще раз постучать. На этот раз заскрипела не дверь, а ступенька под его ногой, но так же противно и тоскливо. Брр…

Дверь медленно открылась внутрь.

На пороге стояла ведьма.

Старая, противная, горбатая, из-под платка виден морщинистый подбородок и пряди седых косм, морщинистая же рука сжимает свечу.

– Чего тебе, юный эс? Что привело тебя в мой дом?

Матиас собрался с силами и мыслями:

– Я… меня… мне нужно зелье.

– Ну, заходи.

И Матиас послушно шагнул через порог, в душе обмирая от страха.

Ведьма точно была настоящая. Об этом говорили и связки трав и грибов под потолком, и здоровущий филин, сидящий на своем насесте… На гостя птица посмотрела так, что Матиас чуть через стену не вышел. Жуть жуткая.

– Какое же зелье надо молодому эсу? Неужели отворотное?

Матиас приосанился.

Понятно же! Вот, даже эта бабка соображает, что приворотное ему не нужно, его и так любят! И Каэтана тоже… полюбит, никуда она не денется.

– Мне нужно зелье, чтобы женщина сразу же от меня забеременела.

Ведьма задумалась.

– Сразу, молодой эс?

– Да. С первого нашего раза. Чтобы у нее в пузе был ребенок, когда мы пойдем к алтарю.

– Что это за девушка?

– Зачем тебе знать?

– Зелье надо готовить индивидуально. То, что подействует на дочь солнца, не сработает с дочерью луны. Кому она посвящена?

– Даннаре.

Матиас отвечал на вопросы и сам не заметил, как рассказал все. От и до.

И насчет Каэтаны поделился.

Ну дура же! Вот как есть – дура! Ей такое счастье предлагают – умного, знатного, красивого, богатого, а она и нос воротит!

Ведьма слушала, смешивала в склянке какие-то порошки, капала капли, шептала заклинания…

Потом протянула склянку Матиасу:

– Держи, юный эс. И вот тебе заклинание.

– Заклинание?

– Такие вещи не действуют без слов. У тебя должно быть заклинание и обряд.

Матиас поморщился.

– А попроще никак?

– Нет, юный эс. Или ищи другую ведьму, или делай, как я сказала. С тебя шесть монет золотом.

– Шесть монет золотом? Да ты сдурела, старуха?

– Ищи дешевле, эс. Не сомневаюсь, ты найдешь.

Матиас плюнул и полез в карман. Ссориться с ведьмой?

Себе дороже, проще заплатить, сколько скажет. Ведьмы, они такие, где не изведут, там напакостят. Дешевле не связываться, да и зелье штука такая, и обряд…

Матиас развернул ветхую бумажку, пахнущую чем-то неприятным, и сморщился от пыли.

Прочитал, едва не схватился за голову.

– Вот… это вот все надо делать?

– Надо. Если ты хочешь результат с первого раза, юный эс. И постарайся не ошибиться.

Матиасу осталось только вздохнуть.

И результат хочется, и Каэтану, и ребенка… ладно! Другого такого товара на рынке нет?

Берем этот!

Шесть монет золотом легли на грязную столешницу.

Ведьма к ним не прикоснулась, молча смотрела и ждала, пока мужчина выйдет за дверь. Да и потом еще посмотрела в окно, точно убедилась.

И только тогда полетели в стороны космы и морщины, горб и клюка.

– Лори, можно выходить!

Девочка выскочила из-за занавески и даже ахнула, глядя на золотые монеты.

– Мамочка?

Ведьма довольно улыбнулась.

Побольше бы таких клиентов. А пока…

– Мы с тобой пять монет отложим. А одну разменяем и сходим на ярмарку, купим тебе тепленькую шубку, сапожки к зиме справим хорошие, хочешь?

– Хочу.

Ведьма подумала, что тут и ей на обновки останется. А остальные деньги пойдут в ее личный тайничок. Лори растет, пока она еще маленькая, можно пожить здесь, в глубинке. А потом… потом надо будет накопить денежек побольше, да и переезжать подальше. И будет она в другом месте вовсе даже почтенная вдова, и не ведьма, а кружевница. Много таким не заработаешь, но и травница она неплохая. И сама выплыла уже, и дочку вытянет, и замуж хорошо выдаст. А что не так?

Потихоньку все и сладится…

Побольше бы таких клиентов. Почаще бы… такими темпами и на домик им хватит, и на прожитье останется. На новом-то месте.

Конечно, никакая дура от травок с первого раза не забеременеет. Там все очень индивидуально и от женского тела зависит. Кто-то и годами залететь не может.

Но на то есть обряд.

Да-да, тот самый, описание которого она (на специально состаренной бумаге) отдала Матиасу. Хороший такой обряд… длинный, муторный, а если хоть в чем ошибешься…

Если залетит та девчонка «от первого ветра», то и ладно. А если нет? Если придет к ней эс с претензией? Вот тут она и начнет по обряду выспрашивать. Все ли свечи горели, все ли слова были сказаны, да не с бумажки, наизусть…

Нет?

Так чего ж вы, эс, хотите? Тщательнее надо, чай, обряд, не песенки у костра. Вот и не сработало. А я вам еще один отварчик продам…

Так и на приданое доченьке наберется.

И «страшная ведьма» подмигнула малышке:

– Лори, пошли за земляничкой?

– Да, мам!!! Ура, ягодка!!!

И правильно. Дети должны расти счастливыми. А уж родители все для этого сделают.

2

– Санджар!

– Величайший! – Санджар склонился перед мужчиной, который вошел в его лабораторию. Принц Баязет был доволен и счастлив.

– Уже вторая застава! Ах, какой ты молодец!

Санджар и не сомневался. Кто умница?

Он умница, он уникален и гениален, он лучший ученый в этом мире… даже не так! Он – единственный, кто понял и сделал! Остальные веками ушами хлопали, а вот он – сделал!

Мысль о том, что не ушами хлопали, а просто… людьми старались остаться, Санджар даже не давил в зародыше. А что? Он и не человек вовсе. Люди – это в массе своей тупое быдло, чего с ним считаться! А вот ОН, великий и гениальный…

Кому-то не ясно?

Впрочем, Баязет, хоть и не великий ученый, думал так же.

– Санджар, на время мерзких ящериц придется оставить в покое.

– Величайший?!

Санджар даже расстроился. К драконам у него были свои счеты. А как эти паскудные твари посмели выжить, когда он их так хорошо отравил?

Отвратительно с их стороны! Такое – не прощается! Месть и только месть! Даже не за выживание, а за нарушенные научные расчеты! За то, что Санджар засомневался в себе! Вот!

– Ненадолго. До меня дошли слухи, что мой младший брат, Селим, собирает против меня войско.

– Величайший, желаешь ли ты, чтобы химеры уничтожили его воинов? – тут же осведомился Санджар.

Ему было не жалко. Баязета он считал… ладно, не совсем равным себе, но признавал, что от него есть польза. И старался подыгрывать.

Все же принц первым разглядел потенциал Санджара, пригрел, финансировал… даже змеям свойственна благодарность, а что Санджар – хуже змеи? То-то же…

– Да, конечно, желаю. И чем скорее, тем лучше.

– Величайший, покажи, где надо ударить, и прикажи дать мне корабль и рабов.

Баязет кивнул. И с одобрением посмотрел на Санджара.

Вот говорят, от науки пользы нет!

Врут нагло! Есть от нее польза, главное – чтобы применял ее умный человек. Вот Санджар! Кем он был до встречи с Баязетом?

Правильно, никем и ничем, пустое место – и только. А Баязет его вытащил из грязи, обогрел – и посмотрите, какие шикарные результаты! И ведь это надо было сообразить, почувствовать, додуматься, что из этого хлюпика может получиться нечто полезное…

– Смотри сюда.

Двое мужчин смотрели на карту.

Двое мужчин думали об одном и том же.

Двое – людей?

Или лучше назвать их химерами? Вроде как тем на пролитую кровь наплевать… нет, химеры – неразумны. А на осознанный геноцид способны только люди.

Где-то вдали горько смеялась Аласта.

3

– Майя, неужели тебе не интересно?

– Рина, будь благоразумна. – Майя Коста откинулась на спинку стула, провела щеткой по волосам. – Какая нам разница, кто, с кем… это их личное дело.

– Ну нет! Мне интересно! Если Каэтана остается у эса т-Альего…

– И что?

– Значит, они все-таки любовники?

Майя закатила глаза:

– Иди, следи! Только меня к этому не привлекай, пожалуйста! Спать мне хочется!

– Соня, – обозвала ее Ярина и улетучилась из комнаты.

Майя вздохнула.

Соня-засоня… вот раньше бы ей своей головой подумать. Но как тут подумаешь? Когда и мамы дружат, и они с младенчества рядом… считай, года им не было, когда впервые увидели друг друга. Так и повелось.

Где Ярина, там Майя, где Майя, там Ярина.

Первое, конечно, чаще. Ярина более сильная, более яркая, стремительная, она убеждать умеет… а если не убеждает, то просто тянет за собой. Тянет, как в пропасть…

И поди посопротивляйся!

Майя так не может.

Она переживает, она долго думает, а Ярина действует. Хотя иногда это и неплохо, иначе бы у Майи не было ее Лорисы. А без драконицы…

Без нее и мир серый, и жизнь грустнее. Майя уже за это благодарна Ярине.

А кто и с кем спит…

И кому какое дело? Нет, знать-то надо. На всякий случай, чтобы тебя потом проблемы не зацепили, чтобы ни во что не втянули. Ситуации разные бывают. Но тут все достаточно прозрачно.

Каэтана и т-Альего…

До смерти жены т-Альего у них точно ничего не было, такое не скроешь. Да и эсса Магали была… Ярине до нее, как до неба ногами. И выследила бы, и кого хочешь сожрала. Вся академия была бы в курсе. И до столицы бы грязь долетела!

А потом…

Майя могла поклясться, что ничего у них такого нет. Вот именно такого – как близость. Такие люди ведут себя чуточку иначе, они прикасаются друг к другу, они смотрят иначе, они как бы метки ставят друг на друге.

Ты – мой. Ты – моя…

Им приятно быть рядом, у них есть нечто общее… тут такого нет. Т-Альего явно относится к Каэтане бережно и ласково. Она к нему?

Сложно сказать. Явно Каэтана о нем заботится, Майя хоть и не следила, но слышала, как Каэтана договаривалась со слугами, чтобы те убрали, продукты принесли… это еще не любовь, но уже забота. Уже дружба.

Перерастет она во что-то большее?

Да кто ж его знает! Может и перерасти, может и остановиться, а пока от этого девушкам сплошная польза. И прикрывают их, сколько смогут, и тренировки организовали, и о драконах рассказывают, учат, помогают…

Пусть пока будет так, как будет. А дальше – посмотрим.

И Майя принялась заплетать косу. Только не досмотри за прядями – так спутаются, никакими расческами не раздерешь. Пусть Ярина бегает, а Майя постарается жить и своим умом тоже.

Это хорошо, так с Лорисой получилось, а как дальше? Кто ж его знает… теперь бы признали девушек драконариями, а то проблем будет – не оберешься.

Но как еще решит король?

Как же все сложно в этой жизни!

Глава 3

– Эс Чавез, доброе утро!

– Каэтана, что случилось? Вот чего ты ломишься в дом ни свет ни заря?

– Каэтана?

Мариса появилась в таком виде, что я ухмыльнулась.

– Подруга, ты бы книжку убрала, а?

– Какую книжку?

– С сонетами. От которой у тебя засос на шее.

Мариса молча кинула в меня подушечкой с кресла. Но засос прикрыла.

– Эсса Кордова, – нахмурился эс Чавез. Но это ты на кого другого бровками двигай.

– Эс Чавез, я верю, что ваши намерения самые благородные, но хочу узнать про дату свадьбы. Мариса моя подруга, если вы ее обидите – тут другой ректор будет!

Орландо хмыкнул, но я была совершенно серьезна. За своих – порву и рыбам скормлю!

– Не надо угроз, Каэтана. Я собираюсь в столицу, разговаривать с королем. Две заставы уничтожено как-никак. И заодно я поговорю с эсом Лиезом.

– И назначите дату свадьбы?

– Разумеется. Так что тебя привело сюда с утра пораньше?

– Уничтоженные заставы, – не стала я скрывать. – Мариса, дай слово, что будешь молчать как рыба. Пока – никому!

– Я пока ничего и не знаю.

– Узнаешь, – отмахнулась я. – Даже не сомневайся. Эс Чавез, мне нужен раэн Ледесма, мне нужен эс Перез и эс т-Альего. И карты Санторина. Современные и старинные.

– Зачем, Каэтана?

– Потому что вы едете в столицу к его величеству. И я подозреваю, что заставы уничтожены намеренно. Нападение химер было спровоцировано.

– Это возможно? – Взгляд Орландо стал острым и жестким.

– Вполне. Просто я одна могу не справиться с расчетами, но если эс Перез и раэн Ледесма мне помогут, мы с эсом т-Альего метнемся на нужные места. И посмотрим, права я или нет.

Орландо стал таким серьезным, что ему даже цветастый шелковый халат не помешал.

– Подробности?

Слова пришлось подбирать достаточно тщательно:

– Я этой ночью беседовала с драконами.

– С драконами?

– С теми, кто живет уже не одну тысячу лет. Такие тоже есть.

– И что они сказали?

– Что химеры – это проявления силы Аласты… только с этим надо осторожнее. И что они ползут к ее храмам. Активированным храмам, активным алтарям, алтарям, на которых приносились жертвы.

– Та-ак…

– Именно, эс Чавез. Первое время, пока Аласту не забыли… Вы вот помните, кто это такая?

– Конечно. Богиня смерти. Просто ей сейчас почему-то не молятся.

– Вот потому и не молятся. Кому ж потом охота от химер отбиваться?

– Ах вот оно что! – Орландо посерьезнел, потом кивнул, словно своим мыслям. – И вы считаете, что кто-то активировал алтари…

– Я не хочу говорить просто так. Эс Перез и раэн Ледесма мне для того и нужны. Прикинуть, откуда могли ползти химеры и куда. Посчитать, подумать, чтобы не быть голословной.

Орландо даже не сомневался.

– Мариса, милая, одевайся. Я не хочу, чтобы посторонние тебя видели – вот так, это урон репутации для моей будущей жены.

– Пусть все знают, но никто не видит? – подколола я.

– Примерно так, – не смутился ректор. – Каэтана, отправляйся в мой кабинет… хотя – нет! Лучше – в библиотеку. Там и карты есть, и лишних ушей нет.

Я кивнула:

– Да, это будет самым лучшим вариантом.

– Мне с вами можно? – робко спросила Мариса. Вот ведь… учишь их, учишь, а стоит рядом оказаться мужчине, и вылезает наружу прежняя эсса. Ничего, это только начало пути.

Орландо посмотрел на нее и улыбнулся. Совсем иначе. Тепло, ясно, по-настоящему. Да, он ее любит. Подруга удачно выходит замуж.

– Ты же библиотекарь, родная. Конечно, можно.

Все равно она потом из него все подробности вытянет. Проще сразу пустить в круг заговорщиков, чем потом пересказывать по сто раз, кто и что сказал.

* * *

В библиотеке всем удалось собраться спустя полтора часа. Пока к одному, пока к другому, пока оделись, пока то да се…

Но собрались. И я изложила те же тезисы, что и Чавезу.

Правда, ученые – это не скромный и наивный чиновник, так что у них моментально возникла куча вопросов.

Что, как, куда, откуда…

Вертеться пришлось, как ужу на сковородке, и то подозреваю, что мне не до конца поверили. Уж очень многозначительно смотрел на меня раэн Ледесма. Но…

Недоговаривать могут все. Главное, чтобы это не вредило общему делу. Так что еще через час мы уже активно ползали по карте и ругались, а эс Перез лихорадочно листал один из старых томов землеописания.

Риоса бы сюда, при всем своем кобелизме специалистом он был неплохим. Но – сам виноват. Придется обходиться тем, что есть.

Крутили мы и так, и этак.

Ругались, снова крутили карту, считали, рисовали течения, прикидывали ветер, делали поправку на погоду, благо ее знал эс Хавьер, но…

– Как ни крути, надо проверять вот это место. И это. – Раэн Ледесма поставил на карте точку, потом еще одну. – Векторы сходятся именно здесь.

– Эсы, Тьяго, Каэтана, а почему вы упускаете еще одно нападение? – Хавьер сидел практически молча, не принимая активного участия в обсуждении. Но видимо, что-то углядел такое…

– Еще одно? – не поняла я.

– Нападение, в результате которого Санторин лишился тора, – мягко так подсказал эс Хавьер.

– Но как же… там же тоже были химеры! – дошло до меня. – Ты думаешь, это было пробой пера?

– А если посчитать? – намекнул Хавьер. – Вот я считал, что торы Санторина не идиоты, и дворец этот строился давно, а значит, в одном из самых безопасных мест.

– Говорят, в нем жила любимая супруга правителя, для нее и построили, чтобы она спокойно детей рожала и растила, вроде как тогда химер много было, активных, – заметил эс Перез, не отрываясь от карты.

– Тем более. Я бы свою женщину поместил в самое безопасное место, а тор глупцом оказался? Не верю! И сколько лет этот дворец стоял – не шатался и не такие нападения выдерживал.

– Человеческие.

– Каэтана, мы с тобой… ты знаешь, что такое химеры, – поправился Хавьер. Присутствующие вежливо не заметили оговорки. – Как ты думаешь, им по зубам стена дворца?

– Смотря какая, – растерялась я.

Между тем же Кремлем и Эрмитажем разница есть, согласитесь? Кремль – крепость. Эрмитаж – шикарный дворец.

Но с Кремлем бы химеры точно постарались, а вот Эрмитаж бы прошли насквозь, хоть он и роскошнее.

– Я же не знаю, что там за Альбатросовый дворец, или как там его того?

– Дворец на мысе Альбатросов, – поправил меня Тьяго Ледесма. – Сейчас, минуту, тут есть книги по фортификации, я точно знаю.

Полученное сооружение заставило меня присвистнуть. Ну да, фотографий тут нет, а вот рисунки есть. И меня заверили, что они не отличаются от реальности.

Химеры?

Тут бы и у крейсера «Аврора» трудности возникли. Одним выстрелом тут фиг управишься, придется весь боезапас расстрелять и три раза за новым сплавать. Стены толщиной в человеческий рост и высотой как бы не в десять метров, зубцы и бойницы, ворота, укрепленные листовой медью, причем ворота, которые не распахиваются, а поднимаются и опускаются, спасибо законам рычага, так что небрежно пнуть их щупальцем и заползти не получится.

Калиточки тоже… надежные. А еще – это мыс. То есть, чтобы попасть к воде, надо спуститься по лестнице. Красивой такой, изящной. Ступенек на двести.

Торы Санторина спускаться и подниматься хотели не всегда, так что есть подъемник.

Но тогда…

Химеры неразумны, все верно. Но это не просто кусок протоплазмы, кое-какие инстинкты у них остаются. В том числе и самый простой. Если препятствие встает на пути, его можно и нужно обойти. Они обходят. Оказавшись в лесу, химера не станет бодать сосну, она ее обогнет. И бурелом обогнет. И дворец…

– Химеры сюда просто не прошли бы, – прошептала я. – Тем более чтобы оказаться внутри крепости. Получается – их натравили?

– И впустили, и натравили, даже не сомневаюсь.

– Но…

Задать вопрос – кто? – я попросту не успела. Кто? А кому выгодно?

– Баязет? Он решил убить и отца, и братьев?

– Я бы не исключал такого варианта. Поэтому прикидывайте координаты на три точки. И я туда слетаю, – припечатал Хавьер. – Чтобы было что сказать королю. Подробнее.

Я многозначительно посмотрела на него.

Хавьер невинно – на меня.

Вот наверняка решил уже удрать без меня и отправиться один. Наглость какая! Моя теория – мне и проверять! Но это мы потом обсудим, вчетвером, со Свартом и Виолой. А пока…

– Посчитаем? – поглядела я на Переза и раэна Тьяго.

Мужчины отказываться не стали. Посчитаем, прикинем, подумаем…

Если Баязет действительно может… Ладно, управлять химерами может только Аласта. Но если он изобрел способ натравливать их на кого-то? Это уже совсем другой коленкор.

Этот гад не остановится на достигнутом, он пойдет вперед, он будет воевать. А драконы…

Драконы станут первыми жертвами войны. Можно даже не сомневаться. Их просто не хватит на всех химер. Сколько тварей за эти века накопилось в океане? Сколько их двинется на сушу?

Какое уж там равновесие? Тут никто не уцелеет. И академию сожрут… она ведь тоже на взморье… для химер – лакомый кусочек. Драконы до конца будут сражаться за свой дом, но сколько их – тех драконов? Не сотни же тысяч! Их и десяти тысяч нет!

– Каэтана. – Хавьер коснулся моего плеча. – Не надо… мы справимся. Я смогу вас защитить.

Я провела руками по лицу.

– Мне страшно. Мне вдруг стало так страшно и холодно…

– Для девушек это неплохой шанс, – заметил Орландо.

– Какой?

– Если драконариев слишком мало – потребуется помощь. Тут и подойдут драконицы.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло?

– Как-то так, – согласился Орландо. – В любом случае у вас появляется шанс на жизнь.

Я выдохнула.

– Действительно, неразумно будет нас убивать.

– Скорее наоборот. Поставить в строй, а там – кто знает?

Мне осталось только вздохнуть. Я, конечно, хотела, чтобы драконицы вышли из тени, чтобы нас признали драконариями, чтобы нас не убивали, не давили, не избавлялись, но какой ценой? Ценой человеческих жизней?

– Но это не твоя вина, а Баязета.

– Это еще не доказано.

– Проверяй. Ты же умничка.

Я только вздохнула.

Умничка. И придумала я все это, и, может, даже не ошибаюсь. Но как же мне сейчас страшно не ошибаться.

Есть ли предел людской подлости, когда речь идет о власти?

* * *

– Ты не полетишь!

– Да скорее ты здесь останешься, чем я!

– Я тебя вообще свяжу и в Пещерах оставлю!

– Веревки перегрызу и тебя потом загрызу!

Орали мы друг на друга душевно. Я твердо была уверена, что лететь и проверять свою теорию нужно мне. В Санторин, а что такого? Тоже мне, США нашлись… до него не половина планеты, за несколько дней обернемся.

А Хавьер почему-то против!

Вот почему?

К драконам мы шли еще мирно, а в Пещерах сцепились вовсе уж громко и возмущенно. Он орал, я орала в ответ… а чего? Он мне вообще кто, чтобы запрещать?

– Виола, ты за ней следить будешь! Поняла?!

Хавьер нашел взглядом драконов и едва не зашипел от возмущения, как кипящий чайник. Сидят, понимаешь, в углу, этакой черно-белой мозаикой, хвосты переплели, любуются. И даже отвечать не собираются. Правильно, чего на глупости реагировать?!

– Не смей распоряжаться моей драконицей! – взвилась я.

– А ты не смей рисковать своей жизнью!

– Это моя жизнь, и я буду все в ней решать! И не смей мне указывать!

– Не смей рисковать жизнью! Ты поняла?!

– Это моя жизнь! И вообще, с чего ты ею распоряжаться взялся?! – сорвалась я.

Да сколько ж можно? Довели!

– Потому что я люблю тебя, дура!!! – сорвался Хавьер.

Я застыла, хлопая глазами.

– Лю… бишь?!

Ответом мне стал поцелуй. Да такой, что аж дыхание вышибло. Сильные руки сомкнулись на моих плечах, рванули, притягивая вплотную к сильному горячему мужскому телу, губы накрыли мои губы – и я потерялась.

Оказывается, это и так бывает?

До головокружения, до шальных глаз, до опьянения от терпкого мужского запаха, от его вкуса, от сильной руки, которая запуталась в волосах на затылке, и чуть ласковее, но так же властно придерживает мою голову… когда мы отскочили друг от друга, я пошатывалась.

– Хавьер…

– Молчи! – рыкнул мужчина. – Помолчи, Каэтана! Не нужна мне твоя жалость! Просто пойми, дура! Ты умрешь – и я умру вслед за тобой! Сдохну на твоей могиле!

Развернулся и вышел.

Я села, где стояла. Подползла Виола, обернулась вокруг меня кольцом. Прошуршала по камням чешуя Сварта. Верный змей торопился за своим хозяином.

Прошло минут пять, прежде чем я смогла хотя бы мысль сформулировать.

– Виола, он серьезно?

– Вполне. А что тебя удивляет?

– Ну… он… и я…

– И он. И ты. И мы со Свартом. А что?

И как ей объяснить то, чего я сама не понимаю?

– Понятно, – подвела итог драконица. – Ох уж мне эти странные человеческие брачные обычаи.

Лучше я и сама бы не сформулировала.

* * *

– Эс Чавез, у меня к вам серьезный разговор.

– Слушаю, Каэтана. И зови меня по имени, когда мы наедине. Все же мы почти уже родня.

– Это как? – подозрительно уставилась я на ректора.

– Через Марису.

– Не поняла?

Если он намекает на Матиаса Лиеза и мое замужество, одним ректором сейчас меньше станет.

– Ты Марисе как сестра, она об этом постоянно говорит. И десяток драконариев у вас все-таки…

– Эс Чавез, вот о десятке я и пришла поговорить.

– Слушаю?

– Почему бы нам не слетать, не проверить, что там с этими местами? Всем вместе, нашим десятком?

– Вашим десятком?

– А что такого? Полетим, проверим, вернемся, и вы доложите его величеству, что и как? Можно ведь так сделать?

– Можно, – согласился Орландо. – А ты уверена?

– Нам надо себя потихоньку пробовать, слетываться в строю и бою… разве нет?

– Надо… а командир кто?

– Я думала про эса т-Альего. Но сейчас даже и не знаю, вдруг еще что-то случится, он должен быть на месте. Если Эдгардо Молина? Он уже привыкает нами командовать, вот и в походе пусть справляется?

– Десять девушек и один парень?

– И что? Вы так говорите, словно мы его съедим по дороге.

– Я такой вероятности не исключаю.

– Эс Чавез! То есть Орландо!

– Каэтана, я не против. Но…

– Вы из-за Марисы? – угадала я. – Да?

Орландо уселся за стол и взъерошил волосы.

– Я за нее боюсь, Каэтана, – даже как-то беспомощно признался он, – очень боюсь. Вылеты, бои, это все так сложно и так трудно. С этим и мужчины не всегда справляются, а она такая хрупкая и так рискует жизнью.

– Как и все мы.

– Да, как и все вы. Но она – особенно.

Я закатила глаза.

– Любовь?

– Не смейся. Тебе этого пока не понять, а потом сама заплачешь.

Я только вздохнула.

Пойму, не пойму… да кто ж его знает? Пока вот не могу я ничего такого понять. Хватит, отлюбила свое, там, в другом мире.

– Я обещаю, я за ней пригляжу.

– Спасибо и на том.

– Не будете угрожать, что запрете ее, что свяжете или там, в Пещерах, оставите и драконов приглядывать заставите? – поинтересовалась я, вспоминая прошедший скандал.

– Я что – дурак? – даже обиделся Орландо. – Она мне первая такого и не простит! И никто из вас уже не простит… это те, кто родился в клетке и прожил в ней всю жизнь, могут быть счастливы на цепи. А те, кто знает свободу… вас уже никогда не запрешь. Вы и цепь порвете, и хозяина своего на ней удавите.

– Красиво сказано, – кивнула я. – Так что?

– Буду переживать и страдать. А Мариса будет летать и сражаться, – вздохнул Орландо. – У меня просто нет выбора.

Я не удержалась. Просто не смогла.

– Хавьер так не считает.

– А он еще молодой и глупый. В отличие от меня.

– Не поняла?!

Мне-то казалось, они ровесники. Нет?

– У него весь опыт отношений – либо его кошмарная Магали, либо любовницы. Вот он и не понимает каких-то вещей.

– A-а, вот оно как.

– Именно так. Не обижайся на него. Я правильно понимаю, вы поругались?

Я подняла брови:

– Я тут одна дура, ничего не замечаю?

Орландо похлопал меня по руке:

– Не переживай. С возрастом это проходит, становишься внимательнее к людям.

А если у меня уже возраст прошел, только в другом мире? Что, дура – это навсегда?

Орландо посмотрел на мое растерянное лицо, покачал головой и позвал секретаря:

– Вызовите ко мне Эдгардо Молина. Я хочу с ним поговорить. Каэтана, а ты оповести всех, и готовьтесь, чего тянуть. До рассвета времени вам хватит на сборы? А завтра на рассвете полетите, поняла?

– Поняла.

– Тогда – брысь.

С места я стартовала не хуже зайца. Пока всех обежишь, пока предупредишь… тут и вечер настанет. А собираться когда?

Надо поспешить!

Интерлюдия

1

– Зачем, ЗАЧЕМ ты их отпустил?!

Орландо посмотрел на друга даже с каким-то сожалением. Вот ведь, и так бывает. Умный мужчина, а такую дурь устраивает.

– Зачем? Ты мне скажи, что ты с Каэтаной сделал?

Хавьер даже поник как-то.

– Она пожаловалась?

– Каэтана? Да она скорее с крыши спрыгнет, чем пожалуется. Ей это и в голову не пришло. Я сам спросил.

– Спросил? – не понял эс Хавьер.

– Ты. Ее. Напутал, – раздельно пояснил Орландо, смирившись с тем, что влюбленный и дурак это где-то синонимы. Здесь ли, там ли… – Не знаю, чем именно… Ты ей признался, что ли?

– Ну… да.

– Просто признался? Словами? – Куда уж драконарию было пудрить мозги матерому бюрократу. После всех учеников в академии Орландо Хавьера если насквозь и не видел, то и с предположениями не слишком затруднялся.

Хавьер отвел глаза в сторону.

– Твое какое дело?

– До постели у вас точно не дошло. Целовались, что ли?

– Тебе откуда знать?!

– Насмотрелся, – вздохнул Чавез, понимая, что так просто дело не поправишь. Потом решительно встал, усадил приятеля в кресло, налил ему крепкого вина и сунул бокал в руку:

– Пей.

– Спасибо. Так откуда?

– Каэтана ничего не сказала. Но если бы у вас дошло до серьезного, Виола поделилась бы с Эстанс, та с Марисой… узнал бы.

– Тьфу ты! Бабы болтливые!

– Можно подумать, чешуя что-то меняет, – поддел Орландо. – Тут и хвост с крыльями не помеха.

Хавьер молча осушил бокал – и получил в руки следующий.

– Пей и слушай. Каэтане лет-то сколько?

– Ну… восемнадцать.

– Вот. И то сказать – сколько она уже сделала? Одни драконы чего стоят! Не подумал, каково ей?

Хавьер опустил глаза. Действительно, ну он-то с драконом… но он – мужчина!

А Каэтана девушка, ее растили, словно в оранжерее, и вдруг такое. Кто ж такое выдержит!

– Я дурак?

– Не особенно. Просто учись, пока я объясняю бесплатно, – фыркнул Орландо, получив в ответ мрачный взгляд. – Каэтана ни с кем из мужчин никогда не целовалась, не встречалась, вообще как мужчин никого не рассматривала. И тебе она помогала по доброте душевной.

– Скажи еще – из жалости.

– Вот это – нет. Жалеть она тебя не жалеет, и это хорошо. Жалость – это не любовь, это самопожертвование, а потом и разрушение. Она тебе просто хотела помочь, как другу. Поддержать, подставить плечо… Ты бы помог?

– Ну да.

– Вот и она помогла. А то, что ты влюбился, для нее стало неожиданностью. И она сбежала в рейд. Просто испугалась.

– И что мне теперь делать?

– Да ничего. Дать ей все обдумать спокойно и начать ухаживать, когда она вернется. Постепенно, медленно приучать к себе – все у вас будет отлично. Ты заметь, она тебя ведь не ударила, не отказала, не стала ругаться…

– Это еще не поздно. Она еще успеет мне глаза выцарапать.

– Поздно. Такое или сразу делается, или потом уже время ушло, его не догоняют.

– Н-ну…

– Послушай мудрого совета. Подожди, пока она вернется, и начинай ухаживать. Только не разменивайся на цветы и конфеты, она их не любит.

– Тебе откуда знать?

– Мариса рассказала. Матиас Лиез Каэтане цветы дарил, они ее жутко раздражают.

– Спасибо, что сказал. А любит она что?

– Хавьер, да ты не безнадежен?

– Ор-рландо…

– Ну, если рычать начал, то оклемался. Значит, так, она любит сухой сыр, любит копченое мясо, это из вкусного. Можно ей дарить что-то кружевное, вроде перчаток или воротников, цветы из кружева – тут она не откажется. Это из приличного.

– А…

– Что-то дорогое? Вроде новинок из столицы? Тут как повезет, но, скорее всего, не примет. Духи ей можно дарить, ароматические масла, ей нравятся более легкие запахи. Больше ничего не знаю.

– И за то спасибо. От Марисы узнал?

– Специально спросил.

– Мариса тебя не заревновала?

Орландо только усмехнулся.

– Друг мой, все надо делать правильно и вовремя. Тогда и не заревнуют, и все у вас будет хорошо. Учись.

Хавьер опустил плечи.

– Орландо… я боюсь за нее. Я просто не представляю, как она, вот там, одна, беспомощная, такая хрупкая… я бы сам все сделал, и полетел, и нашел, и вообще…

Орландо едва не застонал. Надо же, где собака порылась!

– Хавьер, ты болван!

– ЧТО?!

– Что слышал! Твоя хрупкая и беспомощная там не одна, а в компании десяти драконариев и кучи драконов. И насчет беспомощности – тоже вопрос. Она с санторинцами справилась, она девочек учит защищаться, она может за себя постоять.

Хавьер вспомнил поверженную четверку негодяев. Легче не стало.

– Умом я это понимаю.

– Умом ты сейчас не думаешь. И если не начнешь – вы с ней серьезно разругаетесь.

Хавьер понурился.

– Я стараюсь. Правда.

– Не стараешься. Не знаю, что ты ей сказал, но ты ее точно напугал. Даже если ты хотел как лучше, получилось что-то неправильное.

– Я не сдержался. Когда понял, что она будет рисковать собой, – я просто не сдержался.

– А если бы вовремя заткнулся – полетел бы с ней. То есть она полетела бы с тобой и еще благодарила бы, и вы бы сейчас были куда как ближе друг к другу.

– Да я уже понял, что я идиот.

– Вот и замечательно. Я тоже боюсь за Марису, но с этим уже ничего не поделаешь. Или я смиряюсь с наличием в ее жизни дракона и полетов – или я ее теряю навсегда. Третьего тут не дано.

– Безопасных полетов!

– А вот это – вопрос. Думаешь, такие бывают?

Хавьер пожал плечами:

– Не знаю.

– Мариса мне сказала, что они и с химерами успели повоевать, и с пиратами, и вообще. Она не сможет жить, как ее мать. Или я ее принимаю, какая она есть, – или она лучше уйдет. И не станет ломать нам судьбы. И Мариса, и Каэтана – они уже не хрупкие цветы. Они женщины, которые встанут с тобой спина к спине, в любом бою. Ты готов с этим смириться?

– Нет. Но и выбора у меня нет, верно?

– Абсолютно.

– Спасибо, друг. Я пойду, подумаю над этим.

– А вот это правильно. И если что – есть отличная лавочка старого Марко, знаешь?

– Да. С копченостями.

– Тебе на драконе пара часов полета. Это намек.

Хавьер попрощался и вышел вон.

Намек он понял. Оставалось как-то усмирить свое сердце, которое стучало, и болело, и тревожилось… и свой характер тоже усмирить.

Броситься бы за ней вдогонку, за любимой и единственной, обнять и зацеловать, пылинке не дать упасть, лучику не дать коснуться, от всего уберечь, на руках носить, от всего плохого оберегать…

И навсегда потерять.

Потому что драконы – не канарейки и в неволе жить и петь не станут.

И Каэтана тоже дракон. Драконарий. Не сможет она вот так… а дать ей свободу, дать ей право выбора, право стоять с ним плечом к плечу, право решений, право голоса – он сможет?

Вот с Магали ему было все равно. Она могла бы и в бою рядом оказаться – он бы разве что химер пожалел. Немного. Сами напали – сами пусть бы и спасались.

А представишь Каэтану в бою… и жуть пробирает. Даже когда она там, с химерами… и он был рядом, и ей надо было не сражаться, а просто подманить их. Это другое. Это не такой риск.

А здесь…

Боги, как же ему страшно! За себя не так, а вот за любимую, за единственную во всем мире женщину – страшно! До крика, до дрожи, до стиснутых в крошево зубов – страшно.

Хавьер и сам не заметил, как добрался до Сварта, уселся рядом, прижался спиной к теплому черному боку. Ну и выложил все постепенно.

Дракон только хвостом шевельнул.

– Странные вы, люди. Неужели не ясно? Пусть летает, пока яйцо не отложит. А потом тоже пусть летает, но не в бой, а осторожно.

Если б Хавьер не сидел – точно б уселся, где стоял.

– Яйцо? То есть… ребенка?

– Конечно. Вы, люди, устроены сложнее. Вы его вынашиваете внутри, я знаю…

При мысли о беременной Каэтане у Хавьера как-то так под ложечкой засосало… вот она, вся такая теплая, родная, любимая, с их малышом на руках…

Гальего?

И мысли-то такой не мелькнуло! Была другая.

Вот бы у их ребенка были глаза, как у Каэтаны. Глубокие, ясные, темно-серые…

– Ты прав, Сварт.

– Конечно, прав.

Дракон ухмыльнулся, стараясь не показать приятелю своих эмоций. А зачем?

Говорили они с Виолой об этом. Им хотелось быть вместе, и было бы идеально, будь вместе и их люди. Уж точно было бы проще. Но люди очень часто сами не понимают, что им нужно. Ну и драконам тоже. Значит, надо им помочь.

Хавьер боится за Каэтану.

Каэтана боится потерять свободу.

Надо просто им объяснить, что все можно совместить. И только-то…

Хавьеру одно, Каэтане другое. А потом они и сами до всего дойдут. В своего человека Сварт верил крепко, он не дурак. И Виола бы не выбрала дуру. Значит – все поправимо. Главное, начать, а потом до людей дойдет. Постепенно.

И Сварт улыбнулся еще раз.

Он-то о своей драконице сумеет позаботиться. Главное – ей это впрямую не говорить. Но он – дракон. Он – умный. А людей всему учить надо.

Ничего, образуется.

Если драконы возьмутся людей сводить, никуда этим двуногим бескрылым друг от друга не деться. И точка.

2

– Раэн Мора, нам с вами надо серьезно поговорить.

Замечательные слова.

А когда их произносит королевский казначей, они вообще шикарно звучат. Просто потрясающе. И пахнет от них чем-то таким… вроде дыбы, огня, каленого железа… дружеской беседы в компании парочки-троечки палачей.

Героем раэн Мора не был.

– Если вы так считаете, эс Малавия, значит, так и есть.

Эс Ансельмо Малавия, королевский казначей вот уже семнадцать лет, с интересом поглядел на доставленного к нему простолюдина.

Боится ведь. Но старается держать себя в руках.

– Раэн Мора, вы и ваши изобретения серьезно привлекли к себе мое внимание. Вы запатентовали несколько весьма полезных приспособлений.

– Простите, эс Малавия. Не я.

– Вот именно. Не вы. Но тем не менее. Сумка на колесиках, сумочка-клатч, магнитная застежка, эти ваши новомодные би-гу-ди, от которых нет спасения даже у меня дома. Супруга в восторге, справедливости ради. И дочери тоже. Но раэн Мора, вы должны понимать, что в нашем мире деньги – это сила.

– Да, эс Малавия.

– И я хочу знать, кому она принадлежит.

– Эс Малавия, но ведь мы уплатили все налоги, все совершенно законно…

– Тем не менее, раэн Мора. То, чего я не знаю, вызывает у меня закономерные подозрения. Почему ваш хозяин… да-да, назовем вещи своими именами, почему ваш хозяин не может выйти из тени? Он несовершеннолетний? Он преступник? Иноземец?

Лутаро прикусил губу.

Положеньице, конечно. С другой стороны, старый меняла и не из таких выворачивался. Если подать информацию правильно…

– Эс Малавия, с вашего позволения… вы пока не приказали меня пытать, выбивая секрет, значит, мы можем договориться миром?

– Пока – не приказал.

А значит, пока ты надеешься решить все ко взаимной выгоде. Или не желаешь портить отношения с человеком, который способен рождать такие приятные идеи.

Идеи – это деньги. Деньги – это налоги. А еще производство, еще сбыт, еще оборот… да много чего, целую книгу написать об этом можно.

– С вашего позволения… Вы же понимаете, что этот человек хочет стране только хорошего?

– Пока – не понимаю.

– Это действительно гражданин Равена, который пока не может воспользоваться своими правами.

– Так, уже интереснее. И почему же?

– Именно поэтому данный гражданин попросил меня представлять его интересы – пока. Он надеялся, что, когда он докажет свою полезность государству, он сможет и распоряжаться своим капиталом сообразно собственному уму. Вы же понимаете, ситуации бывают разные…

– Согласен. – Казначей смотрел уже более доброжелательно. Действительно, ему ли не знать? Сколько раз ему жаловались на опекунов, к примеру, которые растратили имущество наследников, на недобросовестных личностей… Если все эти истории припоминать – до завтра говорить хватит. – Если дело обстоит именно так…

– Верьте, эс Малавия. Вы же видите, деньги остаются в стране, они приносят доход Равену, патенты пока не оформлены на конкретное имя – все именно поэтому.

– Почему-то мне кажется, раэн Лутаро, что я представляю ваш следующий шаг?

– Эс Малавия, вы не были бы королевским доверенным лицом, не будь вы столь мудры. Все верно. Я действительно хотел бы просить вас о покровительстве для этого человека, чтобы он мог выйти из тени и распоряжаться своим имуществом самостоятельно. И более того, я бы просил для этого человека королевское покровительство.

– Вот даже как?

Эс Малавия заинтересовался.

Королевское покровительство – штука сложная. Оно означает, что человек считается… не то чтобы королевским воспитанником. Нет, его никто не воспитывает, но в его судьбе последнее слово остается за королем. Не за родителями, не за кем-то еще, мужем к примеру, а именно за королем.

А это – тяжело.

Король, знаете ли, не обладает голубиной кротостью, и характер у него скорее львиный. Иногда такая милость оказывается тяжкой ношей, ведь судьбу этого человека король будет решать в соответствии со своими понятиями о плохом и хорошем. Поэтому о таком стараются не просить, справляются сами. Но если так… у этого человека, похоже, нет выбора?

– Хм. Вы меня заинтриговали, раэн. Допустим, я пойду к королю и попрошу его покровительства. Но я должен знать, для кого и почему его прошу.

Раэн Лутаро развел руками:

– Эс Малавия, я уверен, что вы уже сами все поняли. Это не преступник и не ребенок. Это молодая женщина, эсса из благородной семьи. Потому и такие вещи… она просто знает, чего бы хотелось ей самой, и воплощает это в жизнь. Но увы – при всем ее уме над ней властен достаточно бездарный и авторитарный отец. Вот и вся разгадка нашей с ней тайны.

Раэн Мора мог бы гордиться собой. Он единственный в мире человек, который видел круглые от изумления глаза королевского казначея.

Впрочем, долго изумление не продлилось, казначей понимающе кивнул:

– Ах вот оно что!

Такое бывает!

Вопреки всем предположениям, такое бывает. Эссы – они, конечно, нежные, беспомощные, все такие хрупкие и трепетные, но мозги есть и у них. Просто они ими не особенно пользуются – зачем? И так все будет.

А голова – это такое специальное место для шляпки. Или для кудряшек.

Но есть исключения, к примеру эсса Лонго, Евгения Лонго, с которой казначей был неплохо знаком. И мозги отличные, и характер есть, и пользуется она всеми своими ресурсами, не сильно сомневаясь. Она такая не одна. Новее это происходит с соизволения ее супруга.

Раэн Мора развел руками, показывая, что – да, исключения есть.

Эс Малавия медленно кивнул.

– Я поговорю с королем об этой незаурядной особе. Как ее имя?

– Эс Малавия, я умоляю понять меня и простить…

– Раэн?

– Если вы позволите, я сначала поговорю с эссой. До того как ее судьбу примутся решать сильные мира сего.

– Сильные мира сего… красиво.

– Это ее слова.

Эс Малавия задумался.

В принципе, ничего страшного не было в этой отсрочке. И раэна Мору можно только больше уважать. Не сломался, не раскололся, а все же отстаивает интересы своего доверителя… доверительницы. Можно и не давить.

Приедет – все и решится. Какая бы там эсса ни была, она отлично поймет, что не стоит плевать против ветра. Пока в ней заинтересованы благожелательно, лучше пользоваться. А то и передумать могут. Или надавить.

– Много вам времени понадобится, раэн?

– Я раскрою часть тайны, – пошел навстречу раэн Мора. – Моя доверительница учится в Академии Драконариев, так мы и познакомились – на ярмарке. С вашего позволения, я бы туда и съездил. И сразу же обратно, может – и вместе с эссой?

– Да, пожалуй, – кивнул эс Малавия. – Я готов дать вам это время и даже экипаж предоставлю.

– Буду очень признателен, – согласился раэн. – Годы мои уже не те, чтобы на конях скакать.

– Вот и отлично.

Мужчины поняли друг друга. Оставалось еще, чтобы их решение поняла и приняла незнакомая эсса, но и в ней эс Малавия не сомневался. Женщины, конечно, бывают дурами, но тогда они ничего нового не придумают, так всю жизнь за мужем и просидят. Ровно.

Что ж.

Еще немного подождем.

3

Али сидел в кустах и тихонько хныкал.

Плакать он не мог, слезы закончились, просто скулил на одной ноте, как щенок. Безнадежно и устало.

Больно так…

Так больно…

Когда тебе всего девять лет, страшно осознавать, что жизнь-то уже закончилась. Вот взяла – и завершилась. Раз и навсегда. И ты скоро умрешь, наверное.

А только умереть иногда лучше, чем терпеть весь этот кошмар. Али точно знал: если еще раз он такое увидит, то сойдет с ума. И будет кричать, и кричать, и кричать, и его тоже швырнут на корм тварям. А так все начиналось…

Бывает в жизни и такое. Когда умирает родами мать, а любящий ее больше всего в мире отец принимает на руки сына. И не проклинает, не злится на существо, которое отняло жизнь у любимой. А наоборот, клянется любить мальчика за двоих. И за себя, и за нее. За ту, которая ушла, едва увидев малыша. Едва успев дать ему имя.

Так у Али и получилось.

И жил он себе спокойно с отцом все девять лет, как драгоценный камень в перстне. Ни в чем не нуждался. Отец, скромный приказчик, так и не взял вторую жену, не привел в дом наложниц, за ним и за сыном приглядывала его мать. Потом бабушку забрал к себе Сантор, и Али везде стал ходить с отцом. Быстро научился тому и этому, умел разговаривать с людьми, примечал качество товара, отец еще смеялся: мол, расти, будешь помощником, а там и приказчиком станешь. Глядишь, и сам лавочку заведешь, я-то не смогу, а ты справишься, малыш.

Лучшей судьбы, чем торговать шелками вместе с отцом, мальчик и не представлял. И в качестве шелка разбирался отменно.

Все хорошее кончилось в единый миг.

Отца зарезали на темной улице. Три раза ударили в грудь ножом, сорвали кошелек с дневной выручкой, и Али, не веря себе, в ужасе стоял над телом единственного близкого человека. Стоял и не мог поверить.

Отец умер?

Но как такое может быть?

Вот же он лежит – и не встанет? Не улыбнется? Не взъерошит сыну мягкие черные волосы?

Али смотрел – и не верил. Смотрел – и не мог понять горя.

Так и не смог его осознать тогда. И потом не смог, потому что вошел в комнату высокий черноволосый мужчина, посмотрел ледяными глазами:

– Племянник? Собирайся, идем…

Только потом Али узнал про дядю Касема и понял, почему ни бабушка, ни отец – никто не общался с ним.

Касем Тас был палачом.

Нет, не просто палачом, – мало ли их в Санторине? Такое же ремесло, как и другие, даже более уважаемое. Все же требует оно и серьезных знаний по медицине, и выдержанности, и много еще чего… хороший палач – на вес золота. Потому что работает спокойно и хладнокровно, добивается истины, помогает закону…

Касем же…

В том-то и беда, что ему нравилось его ремесло.

Хуже того, дядя оказался садистом, который попросту любил мучить людей. А таких и цех палачей не слишком-то уважал.

Да, принимали.

Да, обучали, давали место, но высоко таким не подняться. Никогда. Потому что палач – это специалист, а не обезумевшее от чужой крови и боли животное.

Хотя нужны и такие.

Вот понадобился же дядя его высочеству…

Для Али начался кошмар. Дядя честно поговорил с племянником, объяснил, что много ему дать не может, что научит своему ремеслу – и пусть мальчишка будет за то благодарен. Крепко благодарен.

А как тут – будешь?

Когда ненавидишь вот это все?

Когда не хочешь, не можешь причинять людям боль! Когда тошнит от вида крови, когда дурно делается от криков, когда снятся по ночам кошмары… снится, как родной дядя протаскивает через кулак влажный от крови жертвы кнут, а потом подносит ладонь к губам и проводит по ней языком, слизывая алые капли.

Как тут научишься?

Правда, Али пока к делу и не приставляли. Он пока учил, как называются палаческие инструменты, мыл все и чистил, ему даже подавать что-то не доверяли.

Да и не слишком-то хотелось. Наоборот – хотелось убежать и никогда не возвращаться.

Пока еще Али давил в себе отвращение, пока еще молчал… он видел рабов и рабынь в дядином доме. Измученные серые тени, боящиеся слово сказать, ресницами шевельнуть… одна оплошка – и с ним будет то же самое. Он знает, какую боль умеет причинять дядя Касем. Сам видел.

И он молчал.

Пока…

Последней каплей стали химеры.

Почему именно его дядя понадобился принцу Баязету? Али понял это очень быстро, ремесло приказчика – оно такое, сложное. Мигом научишься в людях разбираться, и повзрослеешь, когда срок придет, и все припомнишь…

Его высочеству нужен был именно такой садист. Даже не один. Их, таких как дядя Касем, отобрали десять штук, привезли к его высочеству и поставили задачу – мучить рабов, стараясь доставить им как можно больше боли. Не выдержит раб, умрет? А и не страшно.

Нового дадим. Рабов – много.

Дядя Касем был горд и счастлив. А Али…

Али нутром чуял, что это – не к добру. Вот как хотите, такие поручения ничем хорошим не заканчиваются. И зачем мучить людей на морском берегу?

И потом… в отдалении от берега, на ничем не примечательной полянке?

Зачем?

Ответ Али получил быстро. Да, дядя взял его с собой, потому что кто-то же должен помогать, подавать инструменты, да и приглядывать за ними тоже, и работе потихоньку учиться – удачный же случай! Показать мальчишке, на что способно человеческое тело…

Показал.

Али заскулил еще жалобнее, вспоминая боль и ужас рабов… ну почему, почему – так?!

Они ТОЖЕ ЛЮДИ!!!

Им тоже больно!

Они такие же, как он сам, как дядя, как покупатели в лавках, и физическая слабость – не повод их убивать так жестоко… но это бы Али еще перенес.

Химеры оказались последней каплей.

Принц повелел мучить рабов, пока его охрана не предупредит палачей, а потом отступать, их прикроют. Так и получилось, но Али уходил одним из последних. И видел, как выплеснулась на поляну с измученными телами хищная белесая волна, как растеклись они по еще недавно живым людям, как принялись пировать…

Задавать вопросы?

Ему такое и в голову не пришло, что вы!

Ясно же, его просто убьют. Впрочем, его и так убьют, когда дядя перестанет быть нужен. И дядю убьют, пусть не обольщается. В лавке покупателю тоже золотые горы обещают, а как до дела дойдет, то шелк гнилой, то нитки рвутся… это мы знаем, это отец объяснял.

Дяде просто жажда крови рассудок туманит, а Али не такой, он на все смотрит трезво, и дядю слушаться не приучен, и смотреть на него снизу вверх – тоже. А еще Али не в Гильдии Палачей, его прикрыть некому.

Да и гильдейских… Али побеседовал с подручными других палачей. Тут слово, там два – в торговле это быстро выучишь, к кому и как подходить, и узнал, что все палачи здесь вроде дяди Касема. Которыми собратья по ремеслу брезгуют. А подручные их… а у них просто выбора другого нет. Беднота и нищета, другие-то нечасто в такую гильдию приходят.

И Али решился.

Он сбежит.

Вот возьмет и сбежит, пока еще не поздно, потому что потом… потом будет большая беда. Его просто убьют вместе со всеми, убьют, когда они перестанут быть нужными, и гильдия не заступится.

Убьют, потому что никто свидетелей ТАКОГО в живых не оставит.

И дядю убьют, и остальных палачей убьют… они этого не понимают? Они привыкли, что их защитит гильдия?

Они привыкли, что умирают другие, не они?

Али не собирался думать об этом, он просто хотел жить. И когда их опять привезли, и когда на поляну выплеснулась волна химер, решился. Так легко было сделать шаг в сторону, и кто его там увидит в темноте?

Да, считай, никто. Он нарочно надел на себя черные штаны, да и в плащ завернуться – секунда. В теплый, черный, еще отцом купленный… и словно папины руки обняли, словно бабушка подтолкнула.

Мол, не сомневайся, малыш.

И Али белкой взлетел на дерево, присмотренное им, еще когда он отходил по нужде. Высокое, разлапистое.

Там и сидел, закрыв глаза и заткнув уши, привязавшись поясом к дереву и молясь про себя Сантору.

Бог войны? Не услышит?

А разве сейчас Али не сражается за свою жизнь? Нет?

То-то и оно…

И сражается, и ждет, и молится, чтобы быстрее настало утро, чтобы ушли химеры… и они – ушли. Правда, для этого на дереве мальчишке пришлось просидеть почти двое суток. Почти без еды – лепешка не в счет, он уже забыл, когда ее съел. Почти без воды – много ли запасешь в одной небольшой фляге? В испакощенных штанах – можно бы справить нужду с дерева, но мальчишка и этого боялся. А вдруг почуют? Придут по следу? Поползут мимо и увидят?

Сидел на дереве, дрожал, молился, ну и напрягал то руки, то ноги. То мышцы разминал, то суставы, чтобы не закостенеть и не свалиться. А то сломает себе что-то – и тогда точно конец.

Так и просидел, пока не убедился, что химеры ушли и даже запах их выветрился.

Али спустился с дерева, почти упал, кое-как растер руки-ноги, а потом отправился искать воду. И – наткнулся на пятно, которое осталось от вчерашней поляны.

Тут-то у него силы и кончились. Совсем.

Когда он увидел, ЧТО остается от людей после нападения химер.

Слизь, осколки костей и запах… главное – этот жуткий запах, от которого мальчишку сначала просто вывернуло наизнанку, а потом принялось рвать сухими желчными спазмами, до головокружения, до падения на землю…

До тихого и жалобного скулежа.

Вот он сейчас просто умрет.

Просто тут и умрет, и встать не сможет, и куда только силы делись, и вообще… убивайте его, кто хотите, а он…

Куда что и делось, когда на поляну упала тень?

Али почти взлетел на ноги. Даже рвать его перестало, мальчишка рысью метнулся к кустам, затаился… Над поляной, на которой проводился ритуал, парили ДРАКОНЫ!

Глава 4

Легко ли сверху найти место, указанное на карте?

Это как сказать…

Санторин хоть и пустыня большей своей частью, но есть там и леса, и скалы тоже есть. Да и пустыня – штука коварная и с характером.

Поднимается ветер, засыпает песок, переползают с места на место барханы… еще вчера там было что-то, а сегодня уже ничего. И только лениво перекатываются песчинки, скрывая следы равно как геройств, так и злодеяний.

Поэтому кто его знает, что и где мы найдем?

Но начать решили с мыса Альбатросов.

И – не прогадали.

Да, нужное место мы нашли не сразу.

Пришлось полетать, пришлось посмотреть, но поляну мы все же увидели.

Белесую, словно пожухшую, поеденную кислотой.

Химеры.

Здесь проползли химеры. Куда они потом пошли?

Вот следы. Они ползли потом и вправо, и влево, но здесь их было особенно много. Просто невероятно много. И были они достаточно долго, потому что местами поляна аж до земли выжжена.

Кислотой выжжена.

Химеры… их слизь штука едкая, обжигает, растворяет… я подозревала, что еще и защищает их от воздействия кислорода.

Воздух же.

В морской воде тоже кислорода хватает, но там привычная им среда, а вытащи их на сушу – и они начинают окисляться, распадаться… не химик я. И не биолог – так, по верхам, что в институте было, то и помню. Сюда бы кого поумнее, а не меня… Если б не Виктория Львовна, я бы и математику не знала. Знания! Как же мне не хватает элементарных знаний!

Следы химер мы проследили от океана.

Действительно, они ползли ЧЕРЕЗ дворец на мысе Альбатросов до поляны, на которой сгрудились и оставались достаточно долго, а потом просто расползлись в разные стороны.

Через дворец.

Не обходя его, не минуя, а именно сквозь него. Словно их туда что-то притягивало. Или на эту поляну. Если так прикинуть, это скорее ложбинка, в низине, очень удобно, и рядом с дворцом, и увидеть, что здесь происходит, не получится. Или… или просто часть стражи была подкуплена, убрана, да мало ли что можно придумать? Теоретически, из моря к поляне – да, химеры должны были пройти через дворец. Как ни ползи, а не минуешь. Часть химер.

А те, кто миновал дворец, хм-м-м… вот я дура! Химеры поползут мимо, если препятствие непреодолимо. А если им откроют дверь?

Если их впустят внутрь?

Они медленно движутся, предатель даже уцелеет. И если часть химер впустили внутрь, а часть просто обогнула препятствие – и поползла к поляне? Могли?

Запросто! Предатель – явление обыденное.

А потом… потом они потеряли ориентир.

Все правильно, храмов Аласты тут вблизи нет. И рядом не было.

Почуять их химеры не могли, а потому поползли во все стороны, и их просто перебили по одной. Это все же Санторин, здесь у ребенка любимая игрушка – кинжал. Оружием все владеют, в той или иной мере.

Так что химерам не повезло. Но что задержало их на этой поляне?

Я подергала за кожаный ремень.

Как привлечь внимание дракона в полете?

Да практически никак. Они в полете просто балдеют. От неба, от ветра, от нашего счастья… люди ведь не летают сами, только с драконами, но это ТАК здорово! Вот драконы и воспринимают наши эмоции, раскрашивают ими свой мир долгожителей. И посылать им свои мысли просто бесполезно. Не докричишься. И орать в голос – тоже. А иногда дозваться дракона просто необходимо.

Для этого и служит сбруя. Один из ее ремней можно подергать… это не шенкеля, не удила, это вообще не причиняет боли дракону. Просто что-то шевелится в пасти… неприятно, понимаете ли. Но зато Виола отреагировала:

– Что?

И так недовольно…

– Мы сможем спуститься вниз? Посмотреть на эту поляну?

– Рядом – сможем. – Виола не корчила рожи, но в ее мыслях прямо-таки ощущалась брезгливость. Ее бы воля, она бы тут все до черной земли выжгла. Не нравятся ей химеры, разве что в качестве сытного обеда. Но пачкать в ЭТОМ лапы? Увольте!

– Передай это, пожалуйста, остальным, и давай спускаться, куда получится.

Виола фыркнула, но принялась летать кругами, высматривая подходящее место для снижения. Остальные драконицы последовали за ней. И дракон.

Да-да, Эдгардо Молина летел с нами. Мне отдали право решать, куда и зачем нам нужно, а ему – натаскивать нас на полеты, бои, взаимодействие и маневры. Правда, командовать он не сильно рвался. Предоставил нам почти полную свободу рук, а сам пока смотрел, кто на что способен, какие у нас отношения в десятке… Да, уже десятке. Вот так, нежданно-негаданно, и получается войско.

Наконец, мы все приземлились и спешились. Эдгардо посмотрел на меня:

– Каэтана? – Все мы давно перешли на неформальный стиль общения, без эсов и эсс. Вместе ведь летаем, чего чваниться? – Ректор сказал, что тут у тебя право решения. Что делаем?

– Делимся на две группы, – решила я. – Я и еще трое идут смотреть, что там, на том пятне. Эдгардо, наверное, ты, еще Фатима и Севилла. Девочки, не обижайтесь, нужен кто-то такой… въедливый.

Девочки и не собирались обижаться. Ясно же. Так нужно.

И действительно, что Фатима, что Севилла были настоящими находками. По внимательности и цепкости они бы Шерлоку Холмсу сто очков вперед дали. И добавили бы.

Две наши умнички.

Эдгардо я брала с собой, потому что мы – три женщины, он – мужчина. Нет-нет, никакого шовинизма, мы просто мыслим по-разному. Там, где мы упремся в детали, Эдгардо может оценить ситуацию в общем и целом. Можно хоть пришить, хоть отрезать, но у мужчины больше связей внутри полушарий головного мозга, а у женщин – между полушариями. У мужчин больше белого вещества, у женщин – серого.[62]

Поэтому и мыслим мы по-разному. У нас – интуиция, у мужчин – чистая логика. Поэтому нам и бывает сложно понять друг друга. Анатомия тоже постаралась.

– А остальные, – подхватил мою мысль Эдгардо, – обустраивают стоянку. Предлагаю здесь отдохнуть, перекусить, а потом уже лететь дальше. И расседлайте наших драконов тоже. Пожалуйста.

Никто не возражал.

Да, драконарий ухаживает за своим драконом сам, но не всегда это получается. Да и страшного в такой просьбе ничего нет. Ремни расстегнуть, а дальше ящеры и сами о себе позаботятся. Это дома, в Пещерах, ты их и почеши, и помажь маслом, и помассируй щеткой, а в походе они сами тебе отлично скажут, если у них что-то болит. А так – сняли сбрую?

Ну и сидите себе, а мы пропитание поищем.

Драконы ведь не животные, они – отдельная разумная раса. Только чешуйчатая и с хвостом. Больше там возни не с драконом, а со сбруей, чтобы не перепутались ремни, чтобы не упало все куда-то в лужу, – снять, развесить, проверить, чешуя-то жесткая, с острыми гранями, рано или поздно любой ремень перетирается.

Девочки кивнули, и мы отправились осматривать место происшествия. И снова – не просто так.

Драконы – заметные. Сколько времени пройдет, прежде чем сюда явятся санторинцы и примутся нас выгонять? Вряд ли много. И к этому моменту надо уже все сделать и не проявлять никакого интереса к мысу. Мы просто летели мимо.

Мы просто остановились рядом. А что?

Тут удобно, море рядом и вид красивый. Вон какой дворец шикарный… и разрушений нет. Никаких.

Даже ворота не попорчены.

То есть – их открыли.

Был там внутри предатель, был. Можно и не сомневаться.

Об этом я пока молчала. Это потом, когда мы вернемся домой. А пока пусть сами смотрят, пусть сами делают выводы. Я не стану ничего подсказывать.

Вдруг я не права?

Мы медленно шли, оглядывались по сторонам… я ничего странного не заметила, приметил Эдгардо.

– Здесь словно кто-то… вот смотрите, и кусты примяты, и дерево сломано… давайте чуточку отойдем, так заметнее будет.

Оно и вышло – заметнее.

Действительно, и дерн взрыт, словно… словно – что? Я разобраться не могла, а вот Эдгардо понял быстро:

– Ощущение такое, что здесь кто-то скакал, вот, видите? Следы. А потом все взрыто… Коня остановили?

Я пожала плечами. Я в этом не разбиралась, честно говоря. Это кому-то лошади друзья. А мне… да я их в своем родном мире считаные разы видела – и то! Они были запряжены в тележки, они катали людей, и я к ним подходить не собиралась. Это ж лошадь, кто знает, что у нее там, в башке? Стрельнет – и как понесется?

Конный спорт я уважаю, но сама им заниматься не хочу. И уж тем более не опознала бы, где там копыта, где рога, где след от копыт. Нереально!

– Смотрите!

Фатима доставала откуда-то из куста что-то мелкое. И как еще углядела?

– Что это?

– Пуговица. – Девушка разжала руку. На ладони сверкнул здоровущий рубин.

– Ни фига себе пуговица! – не сдержалась я. С драгоценными камнями я тоже не сильно дружила, но тут уже насмотрелась.

Это не гранат, не шпинель, вообще не дешевка. Это похоже на реальный рубин, размером с ноготь среднего пальца. Моего, конечно. Он оправлен в золото, с другой стороны ушко, как у пуговицы, – то есть это реально пуговица. Но с чьей рубашки? Или платья?

Кто хозяин?

– Такое в Санторине может носить только знать. – Эдгардо пожал плечами. – Тор, кто-то из принцев…

– Сохранишь? – попросила я Фати.

– Конечно.

Фатима сняла цепочку, повесила на нее рубин – и снова надела цепочку на шею. Что-что, а золото тут любят. И носят. Это мне ничего не нравится, кольца пальцы раздражают, цепочки упражнения делать мешают, браслеты – писать. Вот я и забываю, то одно, то второе, то третье. А девочки за своим статусом и его атрибутами следят ревностно.

– Допустим, здесь кого-то остановили. И куда его дели?

– Туда, – показала пальчиком Севилла. – Явно же ветки обрублены, видишь?

Я пригляделась.

Да, низкий цепкий кустарник (черт знает, как его зовут) был в некоторых местах надломлен, а в некоторых… его точно прорубали, чтобы сделать проход. И разница громадная. Вот проползла химера, тут и ветки обожгло, и висят они, сломанные и жалкие.

А вот кустарник прорубили. И ветки валяются под ним, на земле. Кто-то рассчитывал, что здесь все будет уничтожено? Или… Тогда почему не сжег все?

– Потому что не было времени. Или здесь еще были химеры, а их жечь сложно. Или он рассчитывал, что химеры уничтожат все следы. Или думал, что никто этим случаем не заинтересуется… – Севилла перечисляла вероятности тоном, достойным самого мистера Холмса.

– Может, и все сразу, – согласилась я. – Сив, ты права. Смотрим дальше?

– Предлагаю пройти по этим обрубкам, – вмешался Эдгардо. И даже локоть согнул. Для Севиллы, ага. И посмотрел так, со значением.

Севилла приняла вежливо предложенную руку и первой проследовала в проем.

Вот и поляна, на которой пировали химеры. Это видно. Здесь все обожжено, отсюда они уползли, здесь…

– Кровь. – Фатима коснулась одного из кустов. – Повезло, что это Санторин, дождя не было.

Мы переглянулись.

Действительно, на листьях кустарника было несколько кровавых пятнышек. Но это же не доказательство? И что мы пытаемся доказать?

Я не знаю…

Мы медленно обходили поляну, смотрели…

– Девочки, поглядите, – Эдгардо поковырял землю носком ботинка. – Ну-ка…

Мы поглядели.

На деревянный колышек, который глубоко вкопан в землю. А сверху на нем что-то вроде отверстия… и что?

– Каэтана, ты не поняла?

– Нет. А что я должна понять?

– Посмотри сюда. И вот сюда…

Колышки. Несколько штук. И еще. И что?

В чем смысл-то?!

– Каэтана, здесь кого-то привязывали за руки и за ноги к этим колышкам. Чтобы не дергались, – объяснил Эдгардо.

Я посмотрела вниз. Потом на Эдгардо, на девочек… и задохнулась от ужаса.

– Здесь… здесь скормили химерам живых людей?!

Фатима коснулась моего плеча:

– Нет, Каэтана. Здесь сначала пытали людей, а потом уже их скормили химерам. Ты же все правильно поняла. Они ползли на энергию боли, смерти… вот и приползли.

Меня затрясло:

– Суки, твари, фашисты!!!

– Каэтана?

Не было сейчас Каэтаны. Была Зоя, прадед которой погиб на войне. Хорошо еще, дед уже был на этом свете. И бабка чудом спасла его из оккупации…

И культурные немцы, которые убивали просто так. Потому что русские – не арийцы. Потому что у них много богатой земли. Потому что Гитлер так сказал…

И горели, горели живые люди в печах Треблинки, Бухенвальда, Освенцима… показательно, что большинство концлагерей было в Польше. Потому что русские такого не выдержали бы.

Голыми руками порвали бы нечисть… да и рвали! Было, было это в истории[63]!

Зря девочки трясли меня за плечи. Зря…

Я сейчас видела только это.

Там убивали людей.

Тут убивали людей.

Там не было химер, там чудовищами были сами люди.

Тут… тут были химеры. Но были и другие – те, кто открывал ворота, те, кто пытал здесь людей, те, кто нашел ответ, как приманить химер на кровь и боль…

Гитлеровцы. Нелюди…

– Эдгардо, у тебя нож есть? – Собственный голос показался мне чужим.

– Да…

– Дай.

– Каэтана?

– Дай, – повторила я. И Эдгардо послушно вложил в протянутую руку клинок.

Иногда самые верные жесты – театральные. А иногда жизнь кажется безумным театром драмы, театром кривых зеркал, театром, на подмостках которого кривляются чудовища.

Клинок взрезал мою ладонь.

Боль?

Тем, кто умирал на этой траве, было больнее и страшнее.

Есть мразь, которая не должна жить. Ни в одном из миров!

Кровь полилась на разъеденную кислотой траву. Такая алая, на белесом, пожухшем, неживом…

– Да услышат меня боги Фейервальда! Тех, кто это придумал и сделал, я уничтожу даже ценой своей жизни! И если на то будет ваше благословение – пусть они узнают гнев и боль Аласты на своей шкуре.

И сжала ладонь.

Не было ни грома, ни молнии. Ни знамений, ни голубей, ни даже лучика солнца – ни к чему. Но все мы, все четверо, вдруг ощутили нечто…

Нас – услышали. Меня — услышали.

* * *

Обратно мы шли молча. Мне разговаривать не хотелось, да и остальным… Что-то мне подсказывает, что друзья промолчат о случившемся. Руку я уже перевязала.

Красивые жесты отдельно, гигиена отдельно. И промыла, и повязку наложила, с помощью девочек. Ладно, рука левая, я переживу, попрошу Виолу быть бережнее. Да и рука почти уже не болит, так, слегка чешется под повязкой.

Я молчала.

Рассказывали девочки и Эдгардо. Встречали недоверчивые взгляды и клялись, что все так и есть. Нет, это не безумие, не страшная сказка, не выдумка. Все так и было.

Я молчала, пока не вернулись драконы. Потом подошла к Виоле, прижалась к теплой лапе, которую и обхватить-то было сложно.

– Спасибо, что ты есть.

Я – есть. Каэтана, а что ты сделала?

– Ничего. А что?

– На тебе… воля богов.

– Чего?

– Ты взяла на себя обязательство перед богами. И получила чье-то благословение.

– Чье?

– Не Даннары, ее бы я узнала. Может, и Сантора. Это его земля.

Я только головой замотала:

– Виола… я ничего такого… я не…

Драконий нос ткнулся в мою руку.

– Что у тебя тут?

– Так… о сучок оцарапалась.

– Правда? Размотай повязку.

– А поводья как держать? – Рана последние полчаса чесалась вовсе уж невыносимо, я едва удерживалась, чтобы не поскрести ее. В чем таком был кинжал у Эдгардо? Он им горький перец резал, что ли? Зараза! Мог бы хоть помыть!

– Молча. Размотай.

Я сверкнула глазами, но Виола могла быть еще более упертой, чем я.

Повязку пришлось размотать, и только тут я поняла, что боги все же дали знак. Вполне себе отчетливый.

Раны у меня на ладони не было. Вместо этого на ладони был уже заживший и даже побелевший шрам. В форме секиры.

– Сантор, – побелевшими губами прошептал Эдгардо. Взлетали мы молча.

* * *

– Виола, а потом это пропадет?

– Благословение бога не уходит просто так. Я не знаю, как это будет, но уверена, что ОН даст тебе возможность сдержать свое слово. Кто-то на этой земле сильно его прогневал.

В этом я даже не сомневалась.

Есть мразь, которую и боги не выдержат. И не надо говорить, что все в воле Его. Или Их.

Человеку дается свобода выбора, а мразью он становится сам. Тот же доктор Менгеле. И тот же Феликс Войно-Ясенецкий. Не счесть погубленных первым и спасенных вторым.

Один стал чудовищем, второй остался человеком. И это История, которую не стоит забывать.

– А если я не справлюсь?

– Справишься. Но даже если и нет… Боги уже поняли и оценили. Они видят в сердцах, и намерение для них равносильно действию.

Я кивнула. Виола не могла меня видеть, но я поняла. И в любом случае я буду действовать. Такая нечисть не должна поганить собой мир. И точка!

* * *

Второе пепелище оказалось там, где мы и рассчитывали. На этот раз мы шли все вместе – девушки не могли поверить, что ТАК – можно! Просто не могли осознать эти вещи. И решили посмотреть на все своими глазами.

И снова…

Обожженная земля. Следы химер, колышки в земле. Деревянные, в одном даже застряло волоконце веревки.

Каким-то чудом уцепилось, химера ее не переварила и не растворила.

Кто бы это ни придумал, он делал правильно. Никто сюда не должен был прийти, люди не любят такие места. А спустя какое-то время все рассыплется прахом. Деревянные колышки, в земле… да кто их тут найдет через пару лет? Все сгниет, все исчезнет. Тут влажность достаточно высокая, а дерево взяли явно не выдержанное, самое простое, может, уже тут колышков и напилили, а что?

Колышек с волоконцем веревки мы тоже взяли с собой. Улика…

На этот раз подавленными выглядели все.

– Каэтана, страшно даже подумать о таком. А ведь кто-то это сделал, – озвучила за всех Кайа.

Я молча кивнула.

Придумал. Сделал. Догадался и осознал, как и что. Вам страшно? Вот и мне страшно…

– Как вы думаете, нам удастся убедить короля?

– Допустим, – отозвалась я Марисе. – Это как раз несложно, а вот что потом-то делать?

Тут уже замолчали все. А правда – что?

– Ну… найти того, кто это сделал.

Я только головой покачала:

– Подруга, ты еще не поняла? Это его высочество Баязет, собственной гнусной персоной. И его уши торчат из этого дела. Спорим?

– Каэтана, ты серьезно?

– Да более чем. А кто еще может обладать такой властью? Кому это может быть выгодно? Кто сейчас пользуется всеми благами наследника и мостит задницу на трон?

Мариса прикусила губу.

– Каэтана, но… он ведь не чудовище!

Я криво улыбнулась.

Не чудовище. Милая моя, да увидела б ты доктора Менгеле – в жизни бы не поверила, что этот милый, воспитанный и образованный человек – давно уже монстр и чудовище, которому маньяки бы завидовали.

Джек-Потрошитель? Да сопля он рядом с Менгеле. Тьфу, ничтожество. И до сотни счет не довел…

– Мариса, а он должен на публике жрать человеческое мясо? Или как это должно выражаться?

– Ну… не знаю.

– Вот и я не знаю. Только в какой-то момент человек переступает черту. И становится… я даже не знаю, как назвать такое существо. Хуже бешеной собаки, хуже чумной крысы. Намного хуже. А внешне все великолепно. Улыбка, манеры, мундир… может, еще и семья. И любить он будет свою семью, и детей на руках носить, и жене дарить цветочки. И вот так, хладнокровно, скармливать химерам несчастных людей. Представляешь?

– Нет. Не представляю, – честно сказала Мариса.

– А я представляю. И хочу, чтобы больше такого не случалось.

– И как ты это сделаешь? – поинтересовался Эдгардо. – Ну так… ради интереса?

– Убью того, кто так поступил, самой мучительной смертью из возможных. И сделаю так, чтобы об этом узнал весь мир. И последователей таких тварей тоже буду уничтожать. И это будет правильно и хорошо, – жестко ответила я. – Чтобы каждый фашист знал – ему не будет пощады.

– Фашист? Кто это?

– Это неважно. Но такая тварь – не человек.

– Фа-шист. Тоже… название. Ты права, Каэтана, такое – не человек, и у драконов к нему тоже будет счет.

– Я и не сомневалась.

А если и люди за дело возьмутся, и драконы…

Некоторые явления надо изводить. Вот и изведем. Под корень.

* * *

– Что там такое?!

– Не знаю. – Я приглядывалась к пятну. Вроде бы что-то двинулось рядом с ним?

Бред! Сюда ни одно живое существо еще год не подойдет. Химеры у живых вызывают какое-то инстинктивное отвращение. До крика, до омерзения. От одного их запаха удерет даже лев.

Но пятно явно живое, оно движется…

– Человек, – подала голос Виола. – Поймать?

– Можешь?

– Могу.

Виола как-то по-особенному прижала крылья – и спикировала вниз.

Так ястребы летят на добычу, крылья вверх, лапы с когтями вниз, схватят – и снова вверх! Их этот прием не подводит – и драконов не подвел. Визг огласил окрестности: в когтях Виолы билось что-то мелкое и живое.

– Передай по команде: ищем удобное место и спускаемся, – попросила я.

Виола была согласна.

Драконы не любят ничего таскать в лапах. Это сильно нарушает развесовку. А приземляться таким образом они не любят еще больше. Но выбора не было. Мы дождались, пока все приземлятся, потом Виола опустилась почти к самой земле, отпустила пойманного – и взвилась вверх. И снова – вниз. Если она приземлится, не выпустив человека из лап, она его просто раздавит. Поэтому только так.

Меня как следует тряхануло, но вестибулярный аппарат в очередной раз не подвел. И я сползла со спины Виолы.

– Ну и кто у нас такой? Кого мы поймали? Ой, епт-компот!

Поймали! Пацана лет десяти. Отчаянно чумазого, черноволосого и черноглазого, встрепанного и зареванного. Зато с кинжалом на поясе. Санторинец во всей красе.

Озирался он так, что становилось ясно – мечтает укусить и сбежать. Но куда уж тут, через два кольца из людей и драконов?

– Ты кто такой? – рыкнул Эдгардо.

– Твое какое дело? – не менее строптиво огрызнулся мальчишка.

– Такое! Говори, а то за уши оттаскаю!

Санторинец и сказал. То, что и я сказала бы на его месте.

Я бы подумала насчет ушей, но в дело вмешалась Флоренсия. Опустилась рядом с мальчишкой на колени, сняла с себя капюшон и балаклаву, улыбнулась и погладила мальчика по черным волосам, а потом ласково, но твердо притянула к себе.

Пацан и не сопротивлялся. Как всякий санторинец, женщину он опасной не считал. А зря.

– Малыш, бедный, что же ты пережил!

Это оказалось спусковым крючком. Может, побои мальчишка бы и перетерпел, стиснув зубы и ругая нас последними словами, но сочувствие?

Мальчишка разревелся так, что я только рукой махнула. Тут соплей – на два озера и три часа.

– Устраиваем привал?

– Отличная идея, – согласился со мной Эдгардо. – Девочки, вперед!

Долго нас уговаривать не пришлось, мы зашустрили, и скоро драконы были отпущены порыбачить, а мы развели костер, поставили варить кашу…

И только Флоренсия занималась парнишкой.

Утешала его, вытирала нос, потом угостила леденцом – откуда только взяла?

Все-таки с детьми надо уметь обращаться. Я вот так не умею, а она может. И это хорошо, лучше, чем подзатыльники.

* * *

– Али… меня зовут Али…

Мы сидели у костра и слушали нехитрую историю парнишки. Я скрипела зубами.

Замечательно!

Права детей? Какие права? Вы вообще о чем? Сказано – работать подручным у палача, и парнишка стал работать. Сказано делать – и парнишка делает. А что ему даже десяти лет нет, что он это всей душой ненавидит, что участие в пытках и казнях взрослому-то душу покалечит, не то что ребенку…

Слов у меня нет. И зла не хватает!

А на то, что он рассказал, и вообще…

– Все-таки Баязет, – подвела итог Мариса. И печально вздохнула. Первая влюбленность, она такая, незабываемая…

– И что мы теперь будем с этим делать? – конкретнее мыслила я.

– Полетим обратно в академию, – удивился Эдгардо.

– А парнишка?

– Берем с собой. Не оставлять же его здесь?

– Вот еще не хватало! – рыкнула Флоренсия, которая с ним и возилась все это время. Кормила, успокаивала, усадила рядом с собой… – Конечно, он летит с нами!

Я подумала, что это не страшно. Драконы и не таких утаскивают, мальчишка их не сильно обременит. Надо его только одеть потеплее. Скинемся, от кого свитер, от кого куртка… не страшно. Даже если чуточку великовато будет.

– Нам бы еще доказательства, – вздохнула Ярина. – Может, слетать к этому дяде-палачу?

– Ты его дома-то не найдешь, – отмахнулась я. – Наверняка на время этих акций они все жили в одном месте. Так, Али?

– Мы приезжали домой, но редко, – согласился мальчишка.

– А еще палач, обученный своему ремеслу, – это не котенок. Может, мы его и поймаем, и довезем, но кого-то из нас он точно прикончит. Не постесняется.

Довод оказался логичным, Эдгардо меня поддержал, и авантюризм отдельных личностей задавили коллективом.

Палача ей поймать!

Нашла хомячка, епт-компот!

Итак, у нас есть живой свидетель, у нас есть доказательства преступления, осталось решить, что со всем этим делать. И что-то мне подсказывает, что нам легко не будет.

* * *

Обратная дорога показалась втрое короче. И вот уже академия, и вот уже мы приземляемся почти рядом с Пещерами.

Я едва сползла с дракона. Ноги не держали.

– Виола, можно к тебе?

– Конечно. Отдохните, потом пойдете домой.

– Спасибо.

Сил действительно не было. Поесть бы и отоспаться.

– Я схожу к ректору, – решил Эдгардо. – Расскажу, что случилось… мальчишку возьму с собой.

– Даже не мечтай! – ощетинилась на него Флоренсия.

– А ты его куда? К себе в общежитие? – Эдгардо так сверкнул в ответ глазами, что я даже залюбовалась. Все же есть у парня стержень.

– А хоть бы и так! К моим родителям поедет, вот! Они не откажут! Али, ты не против?

Мальчишка явно был не против. К Флоренсии он просто лип, как смола, и не будь они из разных стран – я бы сказала, что родственники.

– Сначала все равно придется съездить в столицу, – огорчила я всех. – Думаю, его величество будет рад поговорить со свидетелями трагедии.

В королевскую радость никто не верил. А вот что поговорить захотят, это однозначно. Так что все разошлись по пещерам, а Эдгардо отправился на доклад.

Я подкатилась под бок Виоле.

Спать, спать, спа-а-а-а-ать!

И голову отгрызть тому, кто меня потревожит.

* * *

Когда я проснулась, по ощущениям было уже светло. Очень хотелось найти укромный уголок и подумать там о жизни. Но – рядом сидел эс Хавьер.

– Эс…

– Каэтана, мы вроде бы договорились быть друзьями? Не отталкивай меня, пожалуйста.

Я засопела.

Вот ведь эти мужчины! Находят время, когда женщинам ужасно нужно по важным делам.

Впрочем, Хавьер себя тут же реабилитировал, приподняв с пола плащ.

– Приглашаю тебя в гости на кофе. Там и поговорим.

Я и сомневаться не стала.

– Хорошо, идем. А где остальные подруги?

– Кто где. Марису уже забрал Орландо, Олинда, Фатима и Севилла вернулись в общежитие, Флоренсии и малышу предложили пока дом раэна Риоса, остальные еще спят, Эдгардо дождется их и проводит в комнаты.

– Отлично, – обрадовалась я. И отправилась навстречу горячей ванне, кофе и прочим важным делам.

* * *

Неприятную тему поднял Хавьер за утренним кофе. Когда я искупалась, наелась до отвала блинчиков с разными начинками и попивала крепкий напиток, по густоте сравнимый с гуталином, из крохотной чашечки.

Зато как бодрит! Просто летать охота. Без дракона.

– Каэтана, ты прости меня за эту глупость. Пожалуйста. Давай по-прежнему будем друзьями? Обещаю не досаждать тебе своими чувствами.

– Слово? – сощурилась я.

– Слово.

На таких условиях я была согласна.

– Хорошо, Хавьер. Пойми меня правильно, ты чудесный мужчина, просто я ни к чему такому не готова. Может, и готова никогда не буду.

– Каэтана, я просто хочу быть твоим другом. А остальное в воле богов.

– Богов… – Шрам на ладони был виден совершенно отчетливо. Но делиться такой информацией я не спешила. – Эдгардо что-то рассказывал?

– Нет. Он сказал, что все подтвердилось, а остальное ты поняла лучше. И лучше спрашивать у тебя. Расскажешь?

– Конечно. И Хавьер…

– Да?

– Спасибо за понимание.

– Каэтана, мне не пятнадцать лет. И слово «нет» я понимаю.

Я улыбнулась.

Приятно, когда не потеряешь друга из-за глупостей. Очень приятно.

– Когда соберем совет?

– Я сейчас схожу к Орландо. Хотя вряд ли он будет мне благодарен.

Я улыбнулась.

– Ничего. Мариса как раз отдохнет, а он послушает о всяких гадостях.

– Приятного нет ничего?

Я покачала головой.

Какое там – приятного? Одни проблемы в перспективе.

– Сходи. А я пока доберусь до своей комнаты, переоденусь и вернусь.

– Хорошо.

* * *

– Раэн Мора?

Записка была короткой и полностью деловой.

«Эсса Кордова!

Умоляю какможно скорее встретиться со мной по неотложному делу Я жду на постоялом дворе “Три селедки”. Это касается налогов и договоров.

Раэн Мора».

Я и сомневаться не стала.

Черканула на записке: «Вечером буду» – и попросила раэшу Онию передать ее обратно. Это нужно. Деньги – это независимость, а я хочу быть свободной и независимой. А что могло случиться, раэн Мора мне расскажет.

А пока…

* * *

Военный совет собрался почти в том же составе.

Добавились только Флоранс и Али. Мальчишка цеплялся за спасительницу, как за старшую сестру, и я решила, что так проще.

А какая разница?

Шила в мешке не утаишь, все равно все выплывет наружу. Зато мальчишка будет спокойнее и расскажет больше. Конечно, на совете были мужчины и старше, и опытнее меня. Но начала я. Я ввязалась в эту историю, я вывела закономерности, мне и расхлебывать. И рассказывать остальным, как лучше это сделать.

– Судя по тому, что я увидела в Санторине, кто-то действительно научился пользоваться энергией смерти и боли, приманивая на нее химер, как муж на… это самое.

Я рассказала о мысе Альбатросов, рассказала о находке Фатимы – оказалось, что подруга уже показала ее ректору и Орландо был в курсе.

– Вы действительно нашли нечто важное, Каэтана. Это большой рубин, так называемой «голубиной крови», очень дорогое удовольствие. Такое в Санторине доступно очень немногим.

– Тору? Принцам?

– Да. Я не знаю, кто именно погиб там, но это был кто-то знатный. И это лишний раз подтверждает правоту вашей теории. Химеры ни за кем гоняться не станут, а если стали, то…

– То их натравили, – согласилась я.

Эс Перез слушал, хватаясь за голову. Раэн Ледесма – тоже.

– Есть ли пределы мерзости человеческой?

– Пока не установлено, – честно ответила я. И продолжила дальше. О тех выжженных пятнах, которые мы видели, о вколоченных в землю колышках, к которым явно привязывали пленных, о жертвоприношениях…

О последнем вообще расспросили Али.

Итог был прост и печален.

– Надо рассказать его величеству, – подвел черту эс Чавез. – Мы выезжаем завтра после обеда. Вылетаем.

– Вылетаем? – прищурилась я на него. Драконы сильно протестовали против переноса кого-то в когтях. Что-то поменялось?

– При определенных условиях драконы, не имеющие пары, могут кого-то перенести, – разъяснил мне Хавьер. – Я поговорю со Свартом.

– И чего это будет стоить?

– Моей головной боли, – вздохнул эс Хавьер. – Ты просто не представляешь, насколько капризны эти драконы.

Я подумала пару минут.

– Я поговорю с драконицей. Алимара, кажется…

– Алимара, да. Одна из самых старых дракониц.

– Вот. Может, она согласится?

Хавьер пожал плечами, но спорить не стал.

– Попробуй.

– Попробую.

Промолчала я вот еще о чем.

Мне надо поговорить с Алимарой еще и о том, что мы накопали в Санторине.

Это касается не только людей. Это касается еще и драконов. Их и так мало, а из-за сволочи Баязета они гибнут. Они явно должны это знать.

* * *

Перевезти эса Чавеза Алимара согласилась быстро. Поломалась «для приличия» с полчасика – и разрешила приходить со сбруей.

А вот Баязет ее разозлил.

И его поступок тоже.

– Ты уверена?

– Насколько я вообще могу быть в таком уверена.

– Если это действительно так… мы его уничтожим.

Я кивнула.

– Если вы решите его уничтожать – берите меня с собой. Пожалуйста.

– Ты такая кровожадная?

– Нет. – Я взмахнула рукой. – Алимара, я не знаю, поймете вы или нет. Но…

– На тебе благословение Сантора. И отсвет силы Даннары. И Варта. И даже тень Аласты. Твои слова уже важны для драконов.

Я и не подозревала, что успела так вляпаться. Но… да простят меня боги – я уже похожа на столбик у дороги. Все, кто мог, – все пометили!

– Люди и драконы во многом схожи. Но не все поступки людей вам понятны, и вы можете упустить что-то важное. А такую язву надо выжигать дотла. До золы и серого пепла. Чтобы не возродилось.

А не так, чтобы вся мразь сбежала и расползлась по миру, как у нас после Великой Отечественной. Еще и дожила свой век в комфорте! Если уж брать того же Менгеле – да разве заслужил он смерть от инфаркта? На мой взгляд, он заслужил примерно тридцать тысяч смертей, но лучше от чего-то такого… что практиковалось у майя, ацтеков, в застенках святой инквизиции…

Люди этого не понимают. Они живут недолго – по сравнению с драконами. А ящеры видят на своем опыте, к чему может привести милосердие, проявленное к подонкам.

Драконица шевельнула хвостом:

– Обещаю. Тебя мы возьмем с собой. Обязательно.

Я выдохнула:

– Спасибо. Пойду теперь повидаюсь со знакомым, а завтра после обеда надо будет вылетать.

– Я буду ждать вас.

Красота! Такую проблему решили!

Я сообщила Орландо, на ком ему предстоит лететь, и попросила выпустить меня за ворота академии. Мне нужно в «Три селедки», меня там человек ждет.

Орландо не протестовал. Еще и экипаж свой дал, даже с кучером. На драконе-то туда не заявишься, хотя и жаль. Быстрее, а насколько эффектнее! Ну и ладно. Съезжу в карете, пусть Виола отдохнет.

Завтра нам опять в дорогу.

* * *

Раэн Мора встретил меня с восторгом:

– Каэтана, наконец-то! Куда вы пропали?

– Я уже нашлась. Что случилось?

– Королевский казначей с нами случился. Предлагает похлопотать за вас перед его величеством.

– Хм-м-м-м-м… – Долго я не раздумывала. – Раэн Мора, как зовут этого уважаемого эса?

– Эс Ансельмо Малавия.

– Отлично. Раэн Мора, садитесь, пишите мне к нему рекомендательное письмо.

– Письмо?

– Я собираюсь в столицу на драконе. И буду там раньше вас, – спокойно объяснила я.

– На драконе?

– Да, такое иногда возможно. – Я взмахнула рукой. – Так что я буду там достаточно быстро. Напишите мне письмо, и я зайду с ним в казначейство.

– Хорошо, эсса.

Раэн Лутаро и не собирался спорить. Мысли мужчины были написаны у него на лице. Крупными буквами. Власть – это серьезно. Казначейство может осложнить жизнь кому угодно. Лучше с ними лишний раз не связываться, но раз уж они решили связаться с тобой, надо хотя бы проявить вежливость. Самым разумным выходом из этой ситуации является беседа с эсом Малавией. Если эсса на нее согласна – и чего огород городить? Радоваться надо.

Писать?

Уже пишет…

Письмо было вручено мне с явной улыбкой облегчения, и раэн Мора решил перейти к более приятным вещам:

– Эсса, а ничего больше… никаких идей у вас не появлялось?

– Почему же, – обрадовала я мужчину. – Я знаю, что зимой бывает скользко, осенью тоже…

– Да, бывает. Не везде, но часто.

– Вот смотрите. Это называется – кошки.

Здесь вместо «кошек» набивали на обувь гвоздики, на подошву. Но согласитесь, это и неудобно, и обувь быстро портится. А вот «кошка» подошву не уродует.

Надел – снял – и порядок.

– Эсса, вряд ли это принесет миллионы, но внимания заслуживает, – согласился раэн Мора. – А это что?

– Плодосъемник.

– Что?!

– Раэн Мора, эту полезную вещь крепят на длинную палку и с ее помощью снимают фрукты даже с верхушки дерева.

– Я о таком не думал.

– Но пригодиться-то в хозяйстве оно может? Чем лезть наверх, чем трясти дерево, чем отдавать самые вкусные плоды птицам…

Лестницы выручают не всегда, нет. Раэн Мора оценил.

– Я поговорю в гильдии. В ближайшее же время.

– И возможно, патент мы уже будем оформлять на мое имя, – кивнула я. – Я поговорю с казначеем.

– Отлично, эсса.

Мы распрощались, и я вышла из дома. Постояла пару минут на крыльце.

Ладно, сейчас загляну в уборную, а уж потом – домой. А то ищи по дороге кустики… а в них всегда оказывается кто-то кусачий. Одна моя знакомая потом клеща вытаскивала из ценного места. Присела, понимаешь, нагадила ему в самую душу, он и вцепился.

Мне вытаскивать никого не хотелось, так что…

До уборной-то я дойти успела. А вот обратно…

Удар по голове я даже не почувствовала.

Интерлюдия

1

Хавьер как раз собирался отправляться домой, когда в пещеру Сварта вползла Виола.

Уставилась на его дракона, что-то зашипела… да, драконы общаются между собой разум к разуму, но и шипеть могут, и рычать, и хвостом при этом машут не хуже разозленной кошки.

Виола и махала. Да так, что стены подрагивали. Хорошо, за столько веков драконы с них давно уже сбили все неустойчивое.

– Что случилось?

Сварт еще несколько секунд молчал, потом раздраженно скрежетнул когтями о камень.

– Виола уверяет, что Каэтане плохо.

– Что?!

– Она не чувствует подругу, это значит, Каэтана без сознания.

Драконарий в Хавьере взял вверх над встревоженным мужчиной. Каэтана не мертва, остальное – решим!

– Вы и так можете? Чувствовать?

– Чего ж немочь. – Сварт махнул хвостом. – И я тебя чувствую, и тоже знаю, бодрствуешь ты или спишь, и узнаю, если тебя ранят… Обычно такая связь проявляется позднее, но если у девочек получилось уже сейчас, это просто отлично.

– Согласен. А что там про «без сознания»?

Виола рыкнула. Сварт покосился на нее и перевел для человека:

– Если молодая женщина теряет сознание, это не просто так, правда?

Думал Хавьер недолго.

– Надо лететь к ней. Виола подождет минуту?

– И подождет, и будет хорошо, если ты ей сбрую наденешь. Так, на всякий случай.

Хавьер не возражал.

– Сейчас все сделаю.

Не прошло и получаса, как два дракона взвились в небо, унося с собой человека. Они спешили на помощь.

Куда?

А Виола скажет. Она свою подругу хорошо чувствует.

Хавьер не знал, что случилось с девушкой. Но точно знал, что надо успеть. И… если что – он кому угодно голову оторвет. За нее…

2

Али поудобнее повернулся на кровати.

Спать не слишком хотелось, он смотрел в окно, на большую желтую луну.

В Санторине она такая же. В Санторине сейчас тоже ночь, и дядя, наверное, спит. А может, и нет, может, он кого-то пытает, или пьет, или нашел себе доступную женщину – Али было безразлично. Он не знал, что будет с дядей, да и знать не хотел.

Положа руку на сердце – плевать!

Дядя так и не стал для Али близким и родным человеком. Отец, бабушка… о них мальчик горевал совершенно искренне.

Дядя?

Да пусть его хоть химеры сожрут!

Али вспомнил, как сидел на дереве, и поежился. Страшно же! До ужаса страшно.

А потом драконы.

И – Фло.

Наверное, такой была мама или была бы старшая сестра, будь она у Али. Теплая, уютная, ласковая, которая гладит по голове, и уговаривает, и подсовывает за обедом вкусности, и…

– Не спишь?

Проснулась.

Вроде и не шелохнулся, и не вздохнул, а все равно проснулась. И смотрит с соседней кровати. Внимательно, настороженно…

– Не сплю.

– У тебя что-то болит? Тебе плохо?

– Нет, – качнул головой Али. – Не болит. Просто… накатило.

Флоранс кивнула. И распахнула одеяло.

– Перебирайся ко мне! Вместе теплее…

У нее четыре младших брата. И девочка обожала с ними возиться. В чем разница? Только и того, что братья свои, а этот санторинский, но все равно ведь ребенок!

Али кивнул и нырнул под одеяло. Прижался к теплому боку девушки.

– Ух ты! Холодный, как будто тебя на леднике держали. Дай ноги, разотру…

– Щекотно!

– Ничего, перетерпишь!

– Ой!

– Ты не ойкай, ты рассказывай, чего не спишь? Может, тебя молоком с медом напоить? Для верности?

– Брр! – искренне сказал Али, который молоко не любил, особенно козье, из-за гадкого запаха. А уж верблюжье, которым поила его бабушка…

Ведро бы выхлебал! Лишь бы вернуть те денечки! Сейчас вот вспомнилось – и накатило. И заставило задохнуться, прижимаясь к теплому боку… подруги? Сестры? Да, наверное, старшей сестры.

– Дом? – тихо спросила Флоранс.

– И дом, и папа, и бабушка, – Али кивнул и прижался покрепче. – И со мной… что со мной потом будет? Ну, когда его величество…

– Я думала об этом. – Фло пожала плечами. – Скажи, а ты хотел бы стать драконарием? Задатки у тебя есть, химер ты не боялся, драконов тоже…

– А чего их бояться? Не поможет ведь… тут или удирать, или съедят. Разве нет?

– Люди боятся, – отмахнулась Фло. – Драконы их не едят, а люди все равно боятся.

– Почему не едят?

– Не знаю. Костей много, невкусно… вот химер они лопают, но там, считай, чистое мясо. Костей нет, только хрящи.

– Чтобы в зубах не застревало?

– Как-то так.

Флоранс не знала, но причина была именно такой. Драконы вполне себе плотоядные и при случае могли закусить хоть человеком, хоть кем. Просто переваривать кости им было сложно – желудок нежный. А потом отрыгивать?

Ф-фу…

Это если еще противная кость не застрянет в зубах или в горле. А потом ее придется вытаскивать, лапой это сложно. Ей-ей, проще перейти на морепродукты.

– Драконы – красивые. Только я ведь санторинец. Нам нельзя… то есть мне не дадут.

Флоранс махнула рукой:

– Я думала на эту тему и разговаривала с людьми. Я надеюсь, мои родители согласятся тебя усыновить. И никаких санторинцев.

– ЧТО?!

– Будешь моим братом.

– Я… я – братом?!

– Не хочешь?

Али аж дернулся, как от укола иголкой.

Он?! Не хочет?!

Да он в жизни ничего так не хотел, как этого!

– Хоч-чу…

– Вот. Или мои родители тебя усыновят, и тогда ты становишься эсом, равенцем, и получаешь право учиться в академии. Или я сама тебя усыновлю. Это тоже возможно.

– Ты ведь женщина? Так можно?

Флоранс пожала плечами:

– Женщина. Но я еще и драконарий, а у нас, оказывается, есть свои права. Если король их подтвердит, мне будет намного легче.

Замуж она после предательства не хотела. Совершенно. А мальчишка… Было в нем что-то такое. Родное. Вот как есть – младший братик.

– Я согласен, – выдавил из себя Али. Горло перехватило…

Вот у дяди не плакал. И на дереве не плакал, и потом, когда в Равен летели, а сейчас накатило, и больно стало, и вообще…

Фло это почувствовала и притянула мальчишку к себе поближе.

– Ты поплачь, солнышко. Все будет хорошо.

– Правда?

– Правда. Все будет хорошо.

3

Они парили в толще воды.

Если бы кто-то их заметил, он бы пришел в ужас, настолько противоестественными были эти создания. Плоть множества погибших морских тварей слилась в них, соединилась воедино, и получился монстр, размером с синего кита. Или даже нескольких китов.[64]

Страшный.

Чудовищный…

Непредставимый воображению.

И таких в океане было много…

Им не требовалась пища – они могли жрать, но могли и не жрать. Они поглощали мертвечину, но и только, живые существа старательно обходили их стороной, даже планктон как-то умудрялся менять свое направление движения. Неразумные микроорганизмы? И что же? Они не думали, они просто ощущали чудовищную, давящую ауру смерти, которая исходит от созданий Аласты, – и старались избежать соприкосновения с ней. Живым не место рядом со смертью.

А создания гнева и боли богини были мертвы. Давно и надежно.

Им не требовалось ничего. Море хранило их, море носило их, море поддерживало их в рабочем состоянии, пока…

Пока издалека до них не донесся отзвук божественной силы.

Отзвук силы Аласты.

И химеры, а это были именно они, встрепенулись. Безмозглые, они чувствовали и ползли к своей хозяйке.

Им было все равно – куда.

Им было все равно – как.

Они зашевелились и начали двигаться.

Они ползли к несчастному Анмеру.

Санторин, Ларана, Маройт, Алоэт – химер это не интересовало. Им было неважно, что рядом другой континент, Нарес, их не волновали людские игры, границы, территории, войска – это все глупости.

Важна только сила Аласты.

Только то, что зовет их вперед.

Они уже идут…

Равновесие, которое так старалась удержать Даннара, все-таки нарушили.

Глава 5

Чувствовала я себя отвратительно.

Голова болела. И подташнивало слегка. И воняло что-то, вовсе уж безбожно. Я попробовала разлепить глаза и оглядеться. И ахнула:

– Лиез?!

Матиас Лиез, который что-то выцарапывал ножом на полу, посмотрел на меня даже с возмущением:

– Ты уже очнулась?

– А не должна была? – Головная боль постепенно уходила. А вот раздражение просыпалось. Это что за е-мое?! Почему этот баран так со мной поступает?!

Что тут вообще происходит?! И почему я связана, и на полу лежу, и вообще… хоть бы ты, зараза, рогожку подстелил! Нет?

Гр-р-р-р-р!

– Должна. Но лучше бы попозже, когда все будет готово к ритуалу. Ладно, мне уже недолго осталось, так что ты полежи, а я сейчас все доделаю – и приступим.

У меня аж голова болеть перестала.

– Какой, епт-компот, ритуал?!

Меня тут что – жертвоприносить собрались? Да я тебе, паразиту, сейчас все принадлежности в такое место засуну, что они век света не увидят! Убью, сволочь!!!

– Плодородия. Этого… женского, – разъяснил Лиез, дорисовывая какую-то замысловатую загогулину на полу. – Чтобы ты сразу забеременела, ну… с первого же раза. А то вы, бабы, говорят, только со второго-третьего залетаете.

Не лежала б я, так точно бы упала.

– Лиез, ты дебил?!

– Чего это? – даже не оскорбился Матиас. – Все продумано. Я тебе замуж предлагал? Предлагал. Ты отказалась? Значит, выйдешь замуж с ребенком в пузе, на таких условиях в храмах кого хочешь соединяют, и будешь, как приличная баба, сидеть дома, с детьми. Думаю, трое-четверо в самый раз будет!

Мне аж дурно стало.

Насчет родного мира я не сомневалась, там ты хоть обколдуйся. Можно плясать с бубном, можно бить в бубен, можно даже биться бубном об стену – не поможет. А тут как? На Фейервальде?

Есть тут такие ритуалы – или нет? В принципе, лохов везде дурят, но боги-то здесь есть? И химеры, и драконы… может, и такое тоже есть? Недаром же на Руси было принято на полях того… заниматься. Чтобы женщина была плодородной, как поле.[65]

– Ты одурел, что ли? Да будь у меня хоть трое детей от тебя, я все равно за тебя не выйду! – рыкнула я. Жаль, не подействовало. Матиас был непрошибаем.

– Выйдешь, куда ты денешься. Кому ты еще будешь нужна с моим-то ребенком?

– Выйду, – согласилась я. – Денька на два. Потом овдовею – и буду жить дальше, как захочу.

Матиас и на это не отреагировал. Хотя я и не шутила.

– Так… нож, руны, свечи, теперь настойка… не могла ты еще полежать спокойно! Поди влей в тебя эту гадость… Ну ничего. Не сопротивляйся – и получишь удовольствие. Я хороший любовник, мне не раз об этом говорили.

Я тоже сказала. Немного другое, отчего Матиас поморщился, но не успокоился. Положим, далеко удрать я со связанными руками и ногами не могла. Но надеялась, что к началу процесса с меня хотя бы часть веревок снимут.

Ну хоть ноги развяжи, гад!

А там уж мы с тобой поговорим как полагается, я тебе подробно расскажу, почему в каратэ есть целый раздел ударов ногами.[66]

Куда там!

Матиас попросту уселся на меня сверху и попробовал нажать мне на челюсть, чтобы влить содержимое пузырька.

Руку он отдернул вовремя, а то бы парой пальцев у него меньше стало.

– Знаешь что… я тебя сейчас и кляпом обеспечу! – возмутился Лиез.

Встал с меня он очень удачно. Я крутанулась – и стерла ногой штук шесть рун. И руками еще добавила, хоть и связанными, но расположены они удобно, над головой. Свеча улетела в дальний угол.

– Ах ты…

Я злобно ухмыльнулась:

– Только подойди, гад!

– И что ты мне сделаешь? – Лиез отмерил что-то в стакан, подумал, поставил его на стол и примерился. Я напряглась, готовясь сопротивляться.

С треском вылетела входная дверь.

Я подумала, что таран, ОМОН и взрывчатка – это вчерашний день. Дракоша бежала, хвостиком махнула… белым таким. И влетела дверь в домик, вместе с косяком. Хорошо еще, меня по дороге не прибила. А вот столу писец пришел. И стульям. И стакану – Лиез едва увернулся.

– Виола!

Драконица явно была в гневе. Снаружи раздавалось злобное шипение. Драконы еще и ревут, но почему-то шуметь Виола не хотела. Спустя минуту я поняла – почему. В дом влетел Хавьер и с порога так зарядил Матиасу в челюсть, что только свистнуло.

Лиез улетел в угол.

Нет, это не дешевое кино, где героя только что дверью не лупят по башке, а он потом встает – и гордо в атаку! Хавьер его так приложил, что Матиасу явно понадобится помощь костоправа. Вон я даже отсюда вижу, что челюсть у него как-то странно сместилась. И зубы на полу поблескивают. Выбитые… штук шесть – точно, от души его приложили.

Встать после такого?

Не смешно!

– Он здесь один? – огляделся Хавьер.

Кстати, правильно. Мало ли кто?

– Не знаю. Я только в себя пришла.

– Полежи минуту, я тут все осмотрю. – Хавьер вышел из комнаты.

Я вздохнула.

Ладно, полежу. Все лучше, чем кино. Это когда герой кидается развязывать героиню – и получает выстрел в спину. Или удар по голове. Хотя, казалось бы, кто тебе мешает? Осмотрись да и спасай ее себе спокойно?

Ан нет. Надо кидаться к героине, не думая ни о чем.

Хорошо, что Хавьер не такой.

Кстати…

– Виола, кто из драконов здесь?

– Я и Сварт.

– А где мы?

– В Сан-Эрмо. Где ты и была. Я почувствовала, что тебе плохо, и прилетела.

– И Сварта с собой подбила лететь.

– И что?

– И ничего. Спасибо тебе огромное.

– Вот то-то же.

Вернувшийся Хавьер помог мне сесть, не выпуская из виду Лиеза, потом перерезал ножом веревки у меня на руках и на ногах. Растер красные следы, я поежилась, тоже разминая мышцы. Неприятно. Лиез меня связывал аккуратно, но все равно умудрился пережать сосуды. Гад!

Связывать тоже уметь надо, а то останется ваша жертва без конечностей. Очень даже запросто.

– Цела?

– Самолюбие пострадало. И кажется, меня чем-то по голове огрели.

– Покажи…

Чуткие пальцы пробежались по моей макушке, спустились на виски.

– Нормально. Даже шишки нет. Чуточку кожа ссажена – похоже, тебя чем-то вроде мешка с песком оглушили.

– Козел. Лиез, в смысле. Зрачки у меня посмотри, сотрясения нет?

Хавьер послушно проверил мои глаза на рефлексы.

– Все в порядке. Сотрясения точно нет.

– Фу-у-у-у… а то сегодня лететь…

– Ничего. Завтра полетим, а денек ты на всякий случай отдохнешь. Заодно и этого допросим…

– Можно не допрашивать, он просто идиот, – отмахнулась я.

– Он успел что-то сказать? – заинтересовался Хавьер, отрываясь от меня и спутывая Лиеза.

– Вполне. У него, видишь ли, непереносимость отказа открылась.

– Чего?

Я вспомнила, что мужчины и женщины мыслят по-разному, и объяснила проще:

– Я его пару раз послала с предложением руки и сердца, так он решил меня напоить зельем, поиметь, чтобы я сразу забеременела, – и в храм. А потом чтобы я дома сидела и детей ему рожала.

– Обнаглел, щенок.

Я кивнула.

– И чего его так разобрало? Даже не представляю! Шесть раз бы уже на ком женился, если так приспичило… вот что теперь с ним делать?

– Прибить, – предложил Хавьер.

– А Мариса? Она расстроится.

Про Марису мужчина не подумал, но вспомнил и помрачнел.

– Да, не хотелось бы. Свадьба отложится, Орландо огорчится… но и просто так его оставить? Он же снова попробует тебя похитить.

– Когда зубы вылечит. И челюсть.

Хавьер ласково посмотрел на свой кулак.

– Кажется, я чуточку перестарался.

Я подумала пару минут.

– У меня есть неплохая идея. Скажи, здесь дома призрения нет? А где-нибудь неподалеку?

– Хм-м-м… кажется, дальше по побережью…

– Если я попрошу Виолу, она эту тушку отнесет на хребте. А если заплатим, он там прекрасно, просто восхитительно поживет годик. И пусть орет, что он эс Лиез, – надо полагать, там еще и не так орут. И не о том!

Хавьер обдумал мою идею, явно одобрил и прищурился:

– Пожалуй, так мы и сделаем. А ты пока нас тут подождешь?

Спорить я не стала.

– Я пока тут полежу. И голова как раз пройдет.

– Вот и отлично, – согласился Хавьер. – Сейчас погружу его на Виолу, и полетим…

– Вот еще! – возмутилась моя дракоша. – Всякую пакость на себе таскать! Сожрать – и хватит!

– Виола, ну ты же все слышала!

– Слышала. Так и быть, я его отнесу, куда скажете. Но с тебя за это сильно причитается. Поняла?

Я и не сомневалась. Еще как причитается.

* * *

– Каэтана, я просто сама себе не верю! Матиас… он что – вообще обезумел!?

Мариса выглядела просто убитой. Да уж, подкузьмил братец.

– С чего это он обезумел? Да он здоровее всех здоровых… будет, когда челюсть вылечит, – даже слегка обиделась я. – По-твоему, меня в храм только с диагнозом повести можно?

Смысл Мариса поняла.

– Каэ, нет. Ты прости, но… что на Матиаса нашло?! Ведь мог бы и по-хорошему, и ухаживать, и… он ведь красивый! И все бы у вас сложилось!

Только через труп Матиаса. Еще мне мелкого говнюка в мужьях не хватало. Тогда уж лучше Баязет, там хоть масштаб есть. Но эту здравую мысль я придержала при себе. И решила чуточку вдаться в психологию:

– Мариса, у него просто синдром обиженки.

– Что?

– Он привык, что он лучший, что он уникальный, что девушки перед ним падают ниц… ну и результат! Первая, кто отказал, а это получилась именно я, стала идеей фикс. Кстати, я бы с ним точно не смогла. Никак.

– Почему?

Я едва не сказала, что Матиаса ни один дракон не выберет, но вовремя прикусила язык. Мариса-то драконарий, а Орландо – нет. Но у них другая ситуация, Орландо поумнел с возрастом. А Лиез?

Да я с ним столько не выдержу, раньше овдовею!

Пришлось искать более подходящий вариант:

– Потому что Матиас – копия твоего отца. Ты себе представляешь меня на месте своей матери?

Мариса прикрыла глаза. Представила. И от всей души выдала:

– Спасибо, что не убили дурачка!

– Пожалуйста, – вежливо ответила я.

– А что с ним теперь будет?

– Побудет в доме призрения годик да и вернется. Ты маме скажи, что с ним и как, чтобы та не волновалась. А в остальном… Хавьер чуточку перестарался. У Матиаса челюсть сломана, шесть зубов выбито, еще три шатается… в общем, ближайшие месяца три говорить он просто не сможет.

– Ага…

– Не переживай, мы хорошо заплатили, за ним присмотрят и вылечат, но условия будут совершенно другие. Не для избалованного маленького принца, а кровь, грязь, боль, простая жизнь простых людей. Вдруг его это да исправит?

Второй вариант я предполагать не стала.

Могло и обозлить, и раздосадовать, и вернется Матиас еще большей сволочью, чем был. Но выбора нет. В тюрьму его сажать – Лиезов опозорить, а там и эс Чавез, считай, рядом.

Убивать – Марису жалко и ее мать тоже. Они ж не виноваты, там папаша гад, сынок в него и пошел. А Мариса с матерью Матиаса ведь любят.

Остается вот такое решение. А там, глядишь, и получится из избалованной дряни нормальный человек. И я решительно перевела разговор на более важные темы:

– Я сегодня еще отлежусь, а завтра вылетаем. Ты готова?

– Вполне.

– Мариса, помоги мне, пожалуйста. Надо уложить платье, у меня там есть, зеленое. Нам ведь наверняка придется ко двору, а у меня проблема с одеждой… ты знаешь.

– Я тебе сколько раз говорила: хоть одна нормальная вещь, но нужна! – эсса Лиез топнула ножкой. – Вот что тебе стоило ее заказать в столице? Нет же! То одно, то другое… Ладно, сейчас поговорю с девочками. Авось у кого-то и найдется нечто подходящее.

И исчезла за дверью.

Через два часа я обзавелась (напрокат) шелковым голубым платьем и несколькими нитками бирюзы в золоте. Для волос и запястий.

Выглядело оно отлично, сидело на мне еще лучше – красота! При дворе не опозорюсь. Теперь главное, чтобы король нас всех не придавил, а то ведь может.

Я бы на его месте об этом серьезно задумалась.

* * *

Дождливым вечером,

Вечером, вечером[67]…

Сначала спела я одна. Потом девушки подхватили припев. Потом Эдгардо достал из сумки тетрадь и принялся записывать слова.

– Каэтана, откуда песня?

– Из далекой страны, – отозвалась я. – Такой далекой, что туда даже драконы не летали. Там была война, и летчики писали такие песни. И пели их, и вкладывали в них душу. А потом о них забыли… Так бывает. А песни… песни остались.

– С кем там воевали? – Мужчин интересовали военные вопросы.

– Подыграешь? – посмотрела я на подругу.

Руки уверенно легли на струны.

Конечно, «Вставай, страна огромная»[68] так просто не споешь. Там и настрой должен быть, и медь, и трубы…

Но настрой мне передать удалось. Потому что он изначально был в той песне.

А потом я рассказывала.

Не про идеи фашизма – еще здесь этой дряни не хватало! Нет! Про то, что хотели завоевать и поработить, этого достаточно. Про то, как воевали ребята, как до последнего стояли, защищая Брестскую крепость, про оборону Ленинграда, про то, как наши летчики расстреливали весь боезапас, а потом шли на таран…

Я бы и Высоцкого спела, когда «их восемь, нас двое», но – не поймут. Поэтому просто рассказывала. Как оставляли для себя последнюю гранату, как подрывали себя вместе с врагом, как дрались без всякой надежды… просто потому, что сейчас ты положишь врага и его останется меньше. А за тобой придут еще люди, и им будет легче.

Мужчины слушали. Слушали и девушки.

– Никогда не смогла бы вот так… на таран, – вздохнула Севилла.

– Они точно знали, что не выживут. И выбор был между смертью – и Смертью. Уйти просто так или уйти, прихватив с собой врага.

– Врага, конечно, – пожала плечами Ярина. – Хотя бы не так обидно. В небе «ночные ведьмы»… Они так тоже поступали?

– Конечно. Есть возможность – выживи и убей врага. Нет возможности выжить – убей врага.

– Женщинам не стоит воевать. – Орландо вздохнул. И качнул головой, глядя на Марису: – Я не стану тебя останавливать. Я просто сойду с ума от тревоги за тебя.

– Согласен, – рубанул Хавьер.

– Если бы тогда они не воевали, все бы обернулось гораздо хуже, – вздохнула я. – И в партизаны уходили, и ничего страшного.

– Партизаны?

Я подумала и еще про Василису Кожину рассказала. И про Дениса Давыдова – эскадрон гусар летучих. И даже про кавалерист-девицу. А что?

Надежде Дуровой сложнее приходилось, это уж точно.

И не просто так я это рассказывала.

Каждый знает, психологический настрой не менее важен, чем вооружение. Толку с танков и самолетов, если за их штурвалами сидят вояки в памперсах? А мне надо, чтобы подруги были готовы драться. Чтобы ничего не боялись, чтобы чувствовали себя частью команды…

Хотя бы начать.

С горящими глазами слушал мои рассказы Али.

А что?

Глядишь, и будет герой-летчик! То есть герой-драконарий!

Эх, повезло бы нам при дворе, а тот ведь прикажет его величество – и всех в пыль загонят. Его предок-то не колебался…

Страшно, конечно.

Ничего.

Справимся потихоньку.

* * *

Если кто-то думает, что прибыли в столицу – и сразу же к королевскому двору… это вы, ребята, зря. Чтобы попасть не то что к королю – а так, подать свое прошение, столько согласований пройти надо – это минимум дней двадцать.

Минимум!

Если к тебе хорошо относятся, если ты достаточно знатен, богат, занимаешь привилегированное положение… ладно!

На худой конец, если ты принес Очень Важную Новость.

Вот, к примеру, найденный нами клад мог бы такой послужить. Но денег мне и самой мало было. Да и мужчинам тоже.

С другой стороны, у нас есть эс Чавез.

Орландо имел право доступа к королю – почти свободного. Дня за три он мог управиться, может, за четыре. Но свободное время все равно оставалось, и я решила употребить его по назначению.

К примеру, сходить в казначейство.

Здоровущая, в три этажа и половину квартала, домина меня весьма впечатлила.

С другой стороны… если я просто приду и буду спрашивать, как пройти к главному казначею… что мне ответят?

Пра-авильно.

Пошлют меня подальше.

А как тогда извернуться? До табличек на дверях тут пока вообще не додумались, просто казначейство поделено на две части. Даже не все казначейство, его первый этаж.

Вот там есть несколько открытых кабинетов, в которых и можно подавать прошения.

А на все остальные этажи посторонним доступа нет.

А как тогда увидеться с казначеем?

Отдать кому-то из чиновников письмо раэна Моры и попросить передать эсу Малавии? Лучший способ лишиться письма. Сейчас, так и пойдет кто-то мою просьбу выполнять.

Предложить взятку?

Устроить скандал?

Подкараулить эса на улице?

Что-то мне первые варианты не нравились. Какие-то они непродуктивные. А вот последний…

Зачем идти к человеку на работу, на которую еще и пробиться не удастся, если можно прийти к нему домой? Там и слуги есть, и письмо отдавать не придется. Найду я, как договориться и что сказать. Еще как найду.

Узнать, где живет эс Малавия, было сложнее, но имея в знакомых эссу Евгению Лонго, можно узнать, что угодно. Эсса предлагала воспользоваться ее связями, но я решила без нужды не одалживаться. Лучше я сначала сама попробую, а уж потом, если не получится, будем думать дальше.

Казначей, говорите?

Никуда ты, дружок, от меня не денешься! Я даже не стала никого посвящать в свои планы, просто решила сходить в гости. Когда?

А вот с утра и пойду! Часиков в шесть, согласно заветам великого сенсея Винни-Пуха!

Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! Вот мы и придем. В шесть утра. Лишь бы сразу за такую мудрость не прибили.

Интерлюдия

1

Его высочество принц Селим был…

Или не был?

Или…

Есть такое состояние, когда не понимаешь, что происходит. Но точно знаешь, что все плохо, плохо, ПЛОХО!!! Вот такое с принцем и происходило.

Вроде бы и войско собирается постепенно, и люди за него, и поддержку он получил уже даже в шести городах, но…

Что ему не дает покоя?

Что ноет, свербит, что заставляет лишний раз обходить людей, что не дает уснуть, что заставляет пристально вглядываться в ночь?

ЧТО?!

– Ты тревожен, брат.

Разан.

Единственный, кто может спокойно именовать Селима братом и не связан с ним общей кровью. И все же – брат. Такая штука, побратимство…

Пустыня, двое мальчишек, которые удрали из-под надзора и наткнулись на гиену. Понятное дело, зверь воспринял их как легкую добычу.

Каким чудом они тогда выжили?

Селим и сам не знал. Их, израненных и измученных, нашли воины отца Разана, принесли в шатер и выхаживали больше полугода. Шрамы остались навсегда, Разан лишился пальцев на левой руке, Селим с тех пор хромал – гиена перекусила ему кость ноги и чудом не отгрызла ее совсем.

Тогда и смешалась кровь мальчиков. В бою.

Тогда и стал сын тора побратимом мальчишки из пустынного племени ажаков. Странное это племя, независимое и гордое, кочевое и свободное. Но никто лучше них не знает пустыни, никто лучше них не чует воду даже на глубине. Вот и взял в свое время тор себе жену из народа ажаков, скрепил союз брачными узами. Жена, правда, долго в гареме не прожила, но это уж другое дело. А сына, который родился от этого союза, тор регулярно отправлял в ее племя. Сыновей у него много, одним больше, одним меньше, союзники важнее…

Тогда…

Нет, не думал тогда Селим о троне, и не собирался, и не рассчитывал, что когда-то станет тором. Просто ему нравилось кочевать с племенем, и Разан был хорошим братом, который не соперничал с ним, был рядом, учил искать воду в пустыне и след на песке, учил выживать и жить так, как это делали ажаки…

Когда на отца напали химеры, Селим как раз был в племени.

Не приехал, не успел просто. Потому и уцелел, наверное. И закономерно начал собирать союзников. Понял, что Баязет не пощадит.

Сам Селим…

Вот, положа руку на сердце, даром ему та власть не нужна. И с доплатой не нужна. Но в Санторине не было принято оставлять в живых претендентов на престол.

Селим в свое время рассматривал и такой вариант – умереть.

К примеру, принц Селим умирает, а в племени ажаков появляется новый воин. И прекрасно живет с ними, в пустыне. Но для этого требовалось время, отец был еще крепок, и Селим отодвигал разговор… да, с отцом. Без его согласия такое не получилось бы.

А сейчас уже поздно.

Все поздно.

Умирать поздно, уезжать поздно, бежать поздно… остается только или умереть сражаясь, или умереть как ничтожество. Насчет своей победы Селим не обольщался. Баязет победит в любом случае, он сейчас в столице, у него казна, за него войско…

Но это же не повод умирать загнанным шакалом!

И Селим решил драться, в чем его поддержали несколько пустынных племен. В том числе и ажаки. А Разан…

Брат стал его тенью. Вот и сейчас он рядом, смотрит черными глазами, требует ответа.

– Мне тревожно, брат.

– Я скажу людям, пусть будут настороже.

– Может, это просто так…

– Нет. Ты чуешь ветер пустыни, ты не станешь дрожать от каждого сквозняка, словно хвост трусливого зайца. Это не просто так. Я скажу людям, пусть будут настороже.

Селим кивнул.

Стало чуточку легче. Совсем чуть-чуть…

* * *

Химеры не застали его войско врасплох.

Воины принца Селима смогли отразить первую атаку, смогли организованно отойти, не превращаясь в обезумевшую от страха толпу, смогли даже сберечь большую часть коней и провизии. Но в остальном…

Селим лишний раз уверился, что Баязет виноват в смерти отца. Или, вы скажете, это совпадение?

Химеры нападают на дворец отца!

Химеры нападают на его войско!

Такие интересные химеры пошли… это Селим еще про заставы не знал!

Только вот что с этим совпадением делать? Как его вытащить на свет Сантора? Химера же!

Тварь по определению безмозглая и хищная. И ничего никому она не скажет. И Баязет тоже не признается.

Селиму оставалось только одно. Если он сдастся на милость Баязета, его люди не пострадают. Наверное, это будет единственно правильным выходом.

2

Слуги в доме эса Малавии свою работу ценили. Местом дорожили и хозяев уважали. А почему бы нет?

Эс Малавия – милейший человек, постоянно на работе, а когда он дома, ему и не надо ничего. Кровать нагреть да бульона налить.

Эсса Малавия тоже милая женщина. В городском доме она и не живет практически. Все время в замке, на взморье, ей морской воздух нужен, а не столичный.

Так что хозяйство оставлено на экономку и дворецкого, а те не слишком-то и усердствуют. Так… больше вид делают. Известно же, чисто не там, где убираются, а там, где не свинячат. А кому тут свинячить-то?

Если все дети уже давно по своим домам разъехались, а внуков привозят не в столицу, а эссе, в ее дом на взморье?

Синекура и халява, проще говоря, а не служба. И за это еще деньги платят!

Терять такую работу? Да это равносильно трагедии! А тут какая-то девица заявилась! И говорит, что у нее письмо к эсу Малавии, и требует его передать!

И когда заявилась-то!

В шесть утра!

И так хамски требует, с таким апломбом, с такой самоуверенностью, что слугам даже страшно становится. Экономка, раэша Лия Брегман, хотела было шугануть наглую девицу со словами: «Здесь вам, милочка, не панель», – но увидела на ней золото. И быстренько сообразила, что даже если это и проститутка, то из знатных. А потом и пригляделась.

На проститутку девица не похожа. Скорее, наоборот, девочка из приличной семьи. Одета скромно, со вкусом, выглядит аккуратно. Платье скрадывается наброшенной на плечи шалью, и шаль-то из дорогих. Конечно, не слишком яркая, но эссе и не надо выглядеть, словно боевой попугай.

Личико тоже не из примелькавшихся в столице. Свеженькое, чистое, и видно, что девушка модам не следует. Сейчас и брови приняты другой формы, и губы надо подкрашивать определенным образом, а девушка и без краски вовсе. Словно из деревни.

И загорелая, а сейчас в моде бледность и рисовая пудра.

И волосы у нее вьются, а сейчас лучше прямые…

Нет, не из столичных эсс эта эсса. Так что раэша Брегман решила все же поговорить с ней, а уж потом гнать:

– Эсса, вы понимаете, что эс Малавия занят?

– Я знаю. Но он сам приглашал меня к нему приехать. По работе.

– Ну так и приехали бы вы, эсса, к нему на работу? В казначейство?

– Раэша, а вы сами-то там бывали? Вот совершенно мне не хочется проходить там шесть дней и все равно не попасть к эсу Малавии.

Раэша подумала.

Ну так-то оно верно, не попасть.

С другой стороны, что это за королевский казначей такой, к которому легко попасть было бы? И эта девочка не первая, кто хочет к нему на прием. Бывали тут разные, кто б спорил. И постарше бывали, и помоложе бывали, и всякие. А только все равно…

Прислуга обычно бдела и с такими расправлялась резко. Но…

– Эсса…

– Кордова.

– Эсса Кордова, вы должны понимать, что я могу за такое лишиться места.

Эсса кивнула.

– Скажите, раэша, а вот эта вещь не стоит некоторого риска?

И на ладонь раэше лег небольшой, но увесистый такой кошелечек с монетами. И судя по приятному звяканью… золото?

Раэша оценила.

На то, что лежало в ее ладони, можно было купить корову. Как минимум, а то и не одну.

Это вам не пара золотых, которые сунули украдкой.

– Эсса Кордова, я ведь все равно вас пустить не могу.

– Нет, конечно. Но вы можете, к примеру, сказать эсу Малавии, что нашли на крыльце письмо? Или положить его среди корреспонденции?

Второй вариант раэше понравился больше.

Положит – и ладно. А откуда оно там, кто принес?

Да кто угодно.

Это же письмо, не захочет эс его читать – так она и не в ответе. О чем и сказала эссе.

Та только улыбнулась.

– Все будет в порядке, раэша. Даже не сомневаюсь.

Имя на конверте стояло мужское, но на это раэше как раз было наплевать. Свои деньги она отработает, письмо подложит, а уж что там эс решит?

Тут не ее воля. И точка.

* * *

Эс Ансельмо Малавия проснулся в хорошем настроении. Выспался хорошо, отдохнул, проснулся сам на рассвете, а там и кофе ему подали. В меру крепкий и горячий.

Кофе, ванная, завтрак – и можно бегло проглядеть корреспонденцию.

Всего шесть писем, газета… газету – напоследок. Письма… от кого они?

Два письма эс распечатал и бегло проглядел. И отправил в мусорную корзину.

Милостыню он не подает и устраивать чьих-то там племянников тоже не собирается. Никуда. Вот еще не хватало!

Он сам умом пробивался, а на его шее теперь все это стадо выехать норовит?

Перебьются сорок раз!

Пусть сами думают, сами делают, а хотят в казначейство – возьмем! Младшими помощниками писаря, к примеру. Там, глядишь, лет за пять-шесть, по ступенечкам, смогут и до писаря дорасти. До младшего.

А вы думали, деньги – это так просто? Вот еще! Лучше так не думайте, а то без денег и останетесь.

А то ишь ты!

Не найдется ли у вас в казначействе должности для моего сыночка, вашего шестиюродного племянника по бабушке, такого милого мальчика, что даже подумать страшно. Он согласен на совсем небольшой оклад, пару тысяч золотых в месяц, и на громадный объем работы в пару часов в день. Вы же ему подберете такую должность? Нет-нет, я понимаю, что ваша – уже занята, но помощники-то вам нужны?

И откуда такие дуры берутся?

А это еще что за письмо?

Раэн Лутаро Мора?

И внизу аккуратно приписано: по поводу новых изобретений.

А вот это уже интересно!

Эс Малавия распечатал письмо. И удивился, потому что начиналось оно своеобразно:

«Уважаемый эс Ансельмо Малавия!

Прошу вас уделить мне несколько минут вашего времени. Я сегодня в полдень заеду к вам на работу.

Я и есть та самая эсса, о которой вы говорили с разном Морой.

Надеюсь, сегодня все наши дела будут улажены к обоюдной выгоде.

С уважением.

Эсса Каэтана Кордова».

Эс Малавия задумался.

Кордова, Кордова… что-то ему было знакомо. Он подумал еще пару минут, потом отправился в библиотеку и принялся листать гербовник.

В нем нашелся Рауль Кордова.

Рауль… ах да! Точно, с ним связан недавний забавный скандал, когда его любовницу поймали под другим мужчиной, а ревнивец устроил скандал и пытался забодать бедолаг развесистыми рогами!

Кто-то в казначействе рассказывал.

А еще эс Кордова – кто?

Ладно, приедет на работу и попросит подготовить справку. А заодно прикажет пропустить к себе эссу Кордову. Умная женщина – существо, которое встречается достаточно редко и хотя бы уже поэтому заслуживает внимания.

* * *

Эсса оказалась пунктуальна. Ровно в полдень порог кабинета эса Малавии переступила симпатичная девушка в кремовом платье, поверх которого была накинута достаточно дорогая шаль.

Платье было достаточно скромным, шаль – дорогой, волосы уложены в строгую прическу, золота не мало и не много – серьги и браслет, на плече модная сумочка, на губах – вежливая улыбка.

Симпатичная эсса. И совсем молодая, может, ей и двадцати-то нет.

– Эсса Кордова?

– Здравствуйте, эс Малавия.

Голос у нее тоже оказался вполне приятным. Мягким, теплым…

– Итак, эсса, – решил надавить Ансельмо, – о чем вы хотели со мной поговорить?

Эсса даже и не подумала смущаться. Она преспокойно опустилась на стул напротив, достала из-под мышки большую кожаную папку, а из нее – вытащила несколько десятков листов.

– Полагаю, этого достаточно для признания моего права на патенты?

Ансельмо бегло пробежал их глазами.

Да, это патенты на те самые новомодные изобретения. Только если в гильдии они пока хранятся без подтверждения, только с подписью раэна Мора, то здесь есть обе подписи.

И раэна Моры, и самой эссы Кордовы.

– Вполне, эсса.

Даже странно как-то. Отец у нее – на редкость бесполезное существо. Всю жизнь химер изучает, а пользы в десять раз меньше, чем от его дочери. Только и знает, что про свои научные достижения орать и финансирования просить. Тьфу, да и только.

– Теперь о том, что я могу и хочу вам предложить, эс. Я еще молода и надеюсь принести много пользы своей стране. Но я не хочу приносить пользу своему отцу.

– Вот даже как, эсса?

Девушка поджала губы.

– Эс Малавия, если мой отец хочет заниматься наукой, он будет это делать или за личный – или за государственный счет. Или пусть его любовница содержит. Мне он не уделял внимания, мной он не интересовался, и вообще, предлагаю вам просто собрать информацию о моей жизни.

– Я в курсе недавней истории с вашим отцом, эсом Лиезом-младшим, и некоей раэшей.

– Во многом эта раэша послужила причиной смерти моей матери. А в дом ее привел мой отец. Так что о родственных чувствах говорить не приходится, и с его стороны тоже. Взгляните, будьте любезны.

Письма эса Кордовы откровенно удивили Ансельмо.

Он и слугам-то более любезно записочки писал. А тут… родная дочь и такое отношение? Ну, знаете ли…

– Согласен, эсса Кордова, у вас есть причина обижаться. Я еще все проверю, но допустим, вы говорите правду. А чего вы хотите и что готовы предложить взамен?

Эсса и сомневаться не стала.

– Я хочу сама распоряжаться своим состоянием. И иметь королевское покровительство. Но чтобы замуж я вышла за того, кого сама одобрю. Я не награда для кого-то из королевских приближенных. Перебьются.

Деловой подход эс Малавия уважал.

– Что вы дадите взамен?

– Взамен – вот это. – На стол легли еще бумаги. – При условии, что вы подтвердите право раэна Ледесмы на его долю.

– Раэна Ледесмы? Тьяго Ледесмы, того самого, который получил патент на азартные игры?

Это эс Малавия знал. Еще бы, такой доход – и мимо казны! Конечно, налог на азартные игры государство ввело, и его честно платят игорные заведения… почти честно. Когда поймают и по почкам дадут.

Но одно дело, налог – пять процентов, а другое – сами игры! И доход от них!

Золотое дно?

Бриллиантовое!

– Вот этот патент. – Девушка мягко положила бумаги на стол.

Эс Малавия бегло просмотрел бумаги.

Да, этот патент. Патенты. У него даже пальцы чуточку задрожали, что не укрылось от внимательного взгляда Каэтаны. Но улыбку девушка сдержала.

Рыбка клюнула, теперь подсечка!

– И вы готовы…

– Передать свои права в собственность государства.

– Вы представляете, о каких суммах идет речь, эсса?

– О порядках сумм, – спокойно поправила девушка. – Да, представляю. Но я с ними не справлюсь.

– Хр-р-р-р-р… – чуть не подавился эс Малавия. – Не справитесь – с тратой денег?

– Это кажется, что, свались тебе на голову миллионы, и ты ими будешь распоряжаться, – отмахнулась девушка. – А на самом деле – и что? Я не умею распоряжаться деньгами и вкладывать их разумно. Может, и научусь, но от чего мне придется отказаться во имя этого обучения? Я не знаю… а так… ну, куплю я дом. Улучшу поместье, если оно мне достанется. Принесу щедрое приданое супругу, не буду нуждаться в деньгах на булавки… даже с бриллиантами. И все.

– Все, эсса?

– Деньги – это власть. А большие деньги в неопытных руках еще и большое искушение. Я не ожидала такого результата, но мне с ним не справиться. Поэтому я отдам эти патенты в пользу казны, а раэн Ледесма свои деньги все равно потратит на науку, я точно знаю. Может, еще академию построит, лабораторию оборудует, сотрудников наймет. Но это государству только польза.

Эс Малавия кивнул. И поднялся из-за стола.

Нет, такой шанс упускать нельзя!

Да что там! Хвататься надо двумя руками, зубами цепляться! То, что просит девушка и что она дает, – это, считай, несопоставимо! Дает золотой, а просит даже не медяк – песчинку. Глупцом он будет, если ее упустит!

– О таком действительно надо говорить с королем, эсса. Не хотите поехать со мной?

– Почему бы и нет? Куда именно?

– Во дворец. И желательно сейчас.

Упускать такой шанс эс Малавия не собирался. Это будет громадное пополнение бюджета, а эсса…

Что ж, они действительно будут благодарны, и король наверняка отнесется к ней благосклонно. Но только делать все надо сейчас, пока она не передумала.

Бабы же!

У них по сорок мнений на неделе! Передумает – и прощай, денежки? Или какого мужика встретит… не стоит обольщаться! Из казначейства информация тоже утекает быстро. Тут сколько бездельников бегает! И у каждого друзья, родственнички, а то и сами они не женаты…

Нет, эс Малавия так не согласен. Немедленно к королю! Едем!

* * *

Единственная задержка произошла оттого, что эсса Кордова умолила эса Малавию позволить ей переодеться. Не в таком же виде ко двору ехать, это грубое нарушение этикета. А ей пяти минут хватит… ладно – десяти. Но это максимум!

В этом эс Ансельмо сильно сомневался, но ведь хватило же!

Через десять минут эсса вышла с постоялого двора уже в другом платье и поправила волосы.

– Можем ехать.

– Вы молодец, эсса. Я не ожидал, что вы так быстро справитесь, – даже расщедрился на похвалу эс Малавия.

Каэтана развела руками.

Она быстро поменяла платье и добавила золота. Все же встречают по одежке.

И так она все равно оказалась одета весьма и весьма бедно по дворцовым меркам, чуть ли не нищенски.

Эс Малавия оставил ее ждать в приемной у его величества и что-то сказал секретарю.

Кто бы сомневался, что его пропустили в королевский кабинет? И без очереди, и без всяких сомнений?

Уж точно не Каэтана.

Она сидела, смотрела в окно и ждала.

Ей предстоял еще один бой. И не менее серьезный, чем воздушная схватка с химерами. Может, еще и опаснее. Что там те химеры?

А вот человек… это – опасная тварь.

* * *

Его величество Христиан Четвертый с утра был не в духе.

А с чего бы ему радоваться?

О разрушенных заставах он знал, и о пострадавших драконах… и как прикажете с этим разбираться? Кому именно?

Ему?

Или написать тору Санторина? Так нет там сейчас тора и еще год, считай, не будет. Принцы сцепятся, только пух полетит, а застава быть должна. Ее на свои ремонтировать?

А где деньги брать?

Он хоть и король, но бюджет не растянешь за уши. Увы…

Так что визит казначея его величество не обрадовал. А подозрительно счастливое выражение лица и вообще разозлило.

– Что случилось, Ансельмо?

– Ваше величество… я вам деньги принес! Много!

Христиан даже зубами скрипнул со злости.

– Шутить изволишь?!

– Никак нет, ваше величество. Вот, посмотрите. Это патенты на игры, которые в последнее время появились в столице и распространяются по странам. Покер, бридж, преферанс…

– Патенты? – заинтересовался король. – И откуда они у тебя? Подробнее, пожалуйста!

– Владелец патентов хотел бы передать все права на них в пользу вашего величества. То есть государства Равен.

– Какой милый человек, – не удержался король. – И бескорыстный?

– Практически. То, что он просит, не составит вам труда, ваше величество. И не будет стоить ни единой монеты из бюджета.

– Ты меня заинтриговал, Ансельмо. Садись и рассказывай.

Что казначею и нужно было.

– Ваше величество, в это трудно поверить, но эти игры изобрела юная эсса. Как вы понимаете, она зависима от отца, а в будущем может быть зависима от супруга. И ей не нравится такое положение дел.

– Так-так-так…

– Поэтому она готова передать свои права на эти патенты Равену. При условии получения королевского покровительства. И при условии согласования с ней кандидатуры будущего супруга.

– Даже так?

Христиан искал подвох. Ну должен же он быть? Хоть где-то? Не бывает так, чтобы с неба – и деньги! Не бывает!

Это по разряду божественных чудес, а в богов его величество хоть и верил, но не надеялся на них. До небес-то далековато, не докричишься.

– Это очень разумная эсса, ваше величество. Право слово, будь я лет на сорок моложе, я бы обязательно ею увлекся.

– Ты меня заинтриговал, Ансельмо. Как зовут эту эссу?

– Эсса Каэтана Кордова.

– Она здесь?

– Она ожидает решения вашего величества в приемной.

– Проси. Посмотрим, что там за эсса такая. Даже интересно стало.

* * *

На эссу его величество Христиан смотрел с любопытством.

На его вкус – ничего особенного, король не был оригинален и любил блондинок с хорошими такими, объемными формами. Чтобы можно было на формы тарелку поставить и в нее яблоко положить. И удержалось.

А эта не слишком высокая, худенькая, волосы темные, глаза серые, личико симпатичное, не без приятности, но не в его вкусе.

Но двигается хорошо, плавно двигается, и поклон исполнила правильно, по всей форме, и стоит ровно, не переминается, не нервничает, это-то его величество всегда бы отличил.

– Эсса Каэтана Кордова. Что ж, эсса, вы меня заинтриговали. Я вас внимательно слушаю.

– Ваше величество, я хочу передать государству патенты на изобретенные мной азартные игры. Взамен я прошу королевского покровительства. И кое-что так… по мелочи.

Король перевел взгляд на личного казначея, и тот кивком подтвердил.

Да, действительно – так. По мелочи.

– Это действительно благородный поступок, эсса. И что входит в эти мелочи?

– Согласование со мной кандидатуры будущего супруга. Подтверждение моих прав на остальные патенты. И процент от патентов на азартные игры принадлежит раэну Ледесме – я прошу за него. Чтобы его не лишали этих денег, без него у меня ничего не получилось бы. К тому же он все равно потратит все на науку…

– И до сих пор раэн? Ансельмо, ты запиши: пригласить раэна Ледесму ко мне. Поговорю… может, ему давно пора эсом быть?

– Он очень достойный человек, ваше величество, – сообщила эсса. – И он сейчас в столице.

– В столице?

– Равно как и эс Чавез. Как и эс т-Альего… ваше величество, у нас… у них есть важные новости о происходящем на заставах.

– Даже так? Вы их знаете, эсса?

– Да, ваше величество.

– Так, может, вы мне и расскажете новости?

Эсса позволила себе коварную улыбку.

– Ваше величество, может быть, вы просто пригласите их к себе? И они всё расскажут, а я… я – так. Негоже женщинам в государственные дела лезть.

– Вы уже здесь, а их придется ждать. – Его величество нахмурился. Действительно интересная эсса, но слишком наглая. Наверное.

– Не придется. – Серые глаза были потрясающе невинными. – Я взяла на себя смелость сказать им, куда еду. Не сомневаюсь, они уже находятся в приемной, во дворце.

Его величество откинул голову назад и от души расхохотался.

Однако ж!

Вот хитрая лисичка!

– Хорошо. Ансельмо, займись!

Эс Малавия кивнул и вышел за дверь, приглашать указанных людей. Его величество покачал головой, глядя на Каэтану Кордову.

– Вы умны, эсса. Но постарайтесь не заиграться.

– Ваше величество, я хочу жить в сильной и богатой стране. Будет Равен таким – будут спокойны и благополучны моя семья, мои дети и внуки. Так что процветание страны в моих интересах. Даже если я кажусь вам дерзкой, это так.

Эсса не лгала. Христиан ее насквозь видел.

– Это мысли благородного человека, эсса.

– Это мысли мудрого человека, ваше величество. Даже если я уеду в другую страну, там не будет лучше. Везде есть свои рифы и мели, просто здесь я их вижу, а там они будут прикрыты травкой и цветочками. Но они будут. И я окажусь там чужачкой. Значит, надо сделать так, чтобы процветала моя родина.

– Мудро, эсса.

Король подумал, что такую подопечную не придется пасти, как козу на веревочке, содержать от и до, строжить, наставлять… она умна. И это радует.

Умная женщина – умные дети – польза для Равена.

Девушка промолчала. Впрочем, надолго молчание не затянулось. В кабинет вошли четверо мужчин. Трое с золотыми украшениями, один с серебром.

– Орландо, рад тебя видеть. Эс т-Альего…

– Ваше величество, позвольте представить вам преподавателей моей академии. Эса Переза и раэна Ледесму, – подхватил королевскую речь Чавез.

– Замечательно. Итак, эс Перез, раэн Ледесма. Раэн Ледесма, потом побеседуете с эсом Малавией. По результатам беседы и у меня к вам будет важное дело. А пока – что случилось, Орландо? Кроме того, о чем я уже знаю?

– Ничего хорошего, – помрачнел мужчина. – Ваше величество, позвольте мне рассказывать так, как получится… возможно, я увлекусь…

– Орландо, я тебя сколько лет уже знаю! Говори давай!

Орландо Чавез глубоко вздохнул – и заговорил.

3

Баязет прошелся по лаборатории. Побарабанил пальцами по столу.

– Санджар!

– Величайший, – привычно склонился в низком поклоне мужчина.

– Санджар, обученные тобой люди справятся с… работой?

Слова «вызовом химер» он старался не произносить вслух. Такое лучше и подушке своей не доверять. От греха.

Санджар, впрочем, долго не думал.

Собранная им команда палачей – всего шесть штук – отлично могла справиться с этой задачей. Да и что там справляться?

Размести их в нужном месте, они будут работать, а химеры полезут на берег. Разве что кристаллы… но сейчас уже можно и без них. Или объяснить кому-то одному из палачей, этого хватит. Просто не раскрывать смысла идеи.

– Величайший… возможно.

– Ты нужен мне в другом месте.

Санджар перевел дух.

Это звучало намного приятнее, чем «ты слишком много знаешь». А ведь может быть и такое. Но Санджар об этом не думал.

Только не он.

Он еще долго нужен будет Баязету, это уж точно. Сейчас он дал принцу оружие, которое возведет его на трон Санторина. А потом…

Идей у Санджара хватает. Вот с финансированием хуже. И прятаться, опять же…

Ничего.

Вот победит Баязет, и Санджар развернется во всю мощь своего таланта! Ах, наука…

Даже имя матери Санджар не произносил с такой нежностью и благоговением.

Знание, чистое знание, все во имя познания!

– Куда я должен ехать, Величайший?

– В Равен.

Долго Санджар не раздумывал.

– Величайший, ты хочешь, чтобы я…

– Покончил с этими мерз-с-с-с-скими ящерицами. – Баязет почти шипел. Впрочем, Санджар тоже думал о драконах не лучше.

– Величайший, твое слово – закон. Только отдай приказ!

– Считай, он у тебя уже есть. Я дам тебе свой перстень и прикажу капитану корабля помогать. Сходи в тюрьму, набери людей… и жертвы, и палачи – ты понял?

– Да, Величайший.

– И отправляйся. Туда плыть недолго, но пока соберешься, пока осмотришься на месте, пока там… уйдет время.

Санджар поклонился:

– Величайший, да будет по слову твоему. Самое мое большое счастье, что Сантор позволил служить тебе…

– Довольно славословий, – отмахнулся Баязет. – Приказ получишь вечером, начинай пока собираться.

Ответом ему был глубокий поклон и еще куча славословий. Слушать их Баязет не стал, махнул рукой и удалился из лаборатории.

А Санджар…

Санджар ощущал себя потрясающе.

Если он… если ему удастся… вы понимаете, что это – бессмертие?!

Спустя сто лет, двести лет, миллион… когда спросят, кто уничтожил драконов, люди будут называть его имя. Это путь к величию…

Не столь Санджара, сколько науки!

Разве можно от такого отказаться?

Конечно нет!

Надо проинструктировать работающую с ним команду палачей, оставить им подробные инструкции: кого как пытать, куда ставить кристаллы, где располагать людей… И набирать новую команду. Которую он будет обучать уже на корабле, так что рабов надо взять с запасом. В глупом Равене людьми не торгуют, там их не купишь, а похищать кого-то опасно. Не стоит заранее привлекать к себе внимание.

Впереди еще много работы.

Глава 6

Короля я разглядывала внимательно. И пожалуй что он мне понравился.

Мужчина лет пятидесяти, такой высокий, седоволосый, осанистый… Интересно, какой у него наследник? Хотя это еще впереди, а вот что король достаточно умен – видно. Не в настроении, но и это понятно, кому ж такое понравится – с заставами.

А так…

Слушает спокойно, не кривится, не сердится, Орландо рассказывает, его величество не перебивает и не задает вопросов.

На карту смотрит тоже вполне осмысленно.

Сколько раз я видела «отстраненные» взгляды? Когда человек изображает внимание, а сам или не разбирается в вопросе, или думает что-то вежливое, вроде: «Да провались вы поглубже!»

Но нет. Король тут адекватный, это радует.

Вот честно, для дурака было бы жалко денег. А так… пусть. Я вообще эти деньги пока в глаза не видела. Вот то, что говорил мне раэн Мора, – было. То, что капало от кузнецов и портных, – да. Это мне лично и останется. А азартные игры должны быть в руках государства.

Слишком уж они доходны. И дураков во все времена хватает.

А еще – пусть это будет как откуп. Своего рода подарок моему новому дому. Чтобы мне здесь было хорошо.

А мне будет. И король доволен, и эс Малавия уже подсчитывает поступления в бюджет, и пусть забирает. Быть хозяйкой казино или создать свое Монте-Карло я никогда не хотела, мне бы летать. А чтобы летать, нужна безопасность. А чтобы была безопасность, надо разобраться с Баязетом.

И вообще, когда человек получает что-то хорошее, он потом и к неприятностям относится спокойнее. Наверное.

Рассказ все же получился неприятным.

Его величество уточнил кое-что по направлениям и задумался.

– Даже и не знаю, что сказать. С одной стороны, все логично. С другой… неужели раньше это никому не бросалось в глаза?

Я промолчала.

Бросалось, не бросалось… это как с медью. Сколько лет она провалялась в самородном виде, прежде чем кто-то догадался ее нагреть? Как со стеклом, вроде и невелика хитрость – линза, а ты поди отлей ее правильно! Как со змеиным ядом – сколько лет змеи ползали сами по себе, а потом люди догадались, начали их ловить, доить и лекарства из яда делать.

Нет, тут не угадаешь.

– Хорошо, – принял решение его величество. – Будем ждать подтверждения гипотезы.

– Ваше величество?

Какое, на фиг, подтверждение? Химеру тебе отловить, чтобы заговорила и подтвердила, или Аласту явить?

Так они обе против будут, я точно знаю.

– Если то, что вы рассказали, – правда, в Санторине будет и еще одно нападение химер. Или несколько. А я пока позову жрецов. То, что вы рассказали, они должны знать. И тогда подождем ремонтировать заставы. А вот что делать с драконами…

– Ваше величество, – Орландо смело шагнул вперед. – У меня есть предложение, которое, возможно, не придется вам по вкусу, но я умоляю его обдумать.

– Слушаю.

– Посадите на драконов эсс.

– ЧТО?!

Такого искреннего удивления на мужском лице я давно уже не видела. Явно не ожидал.

– Еще сто лет назад, ваше величество, эссы летали наравне с мужчинами и считались полноправными драконариями. Почему бы не возродить этот обычай?

– И с кого начать?

– Если на то будет королевская воля, – шагнула я вперед, – я не боюсь.

Его величество сдвинул брови:

– Не знаю. Орландо, мне надо обдумать этот вопрос.

Кто знает, до чего бы дошло, но…

– Ваше величество! Срочное донесение из Санторина! Нападение химер!

– На заставу?

– Нет. На войско его высочества принца Селима.

Лично мне другого доказательства и не надо было. А его величеству?

Из кабинета нас выставили мгновенно и решительно. И король явно принялся или читать, или слушать донесение.

Мы спокойно ждали.

Что-то мне подсказывало, что обратно нас позовут достаточно быстро, и загадочное чувство не ошиблось.

– Чавез!

Первым в кабинет вошел Орландо и тут же высунулся, махнул нам рукой, мол, заходите.

– Верю, – резко сказал король, бросая документ на стол. На то, что я эсса, он больше внимания обращать не собирался. – Вы правильно угадали, храмов там нет. А нападение такое же, как и два предыдущих.

Мы переглянулись.

– Ваше величество, – на этот раз взял слово Хавьер, – из-за Баязета погибли драконы. Тридцать шесть драконов. Они этого ему никогда не спустят.

– Вот даже как?

– Да. Если люди и готовы простить смерть сородичей, то для драконов это… невозможно. Если мы откажемся с ним разбираться, они сделают все на свой страх и риск. И втянут в эту войну драконариев.

– Замечательно. – Судя по тону короля, лучше б ему клизму сделали. Без наркоза. – А если будут втянуты драконарии, то это и Равен.

– Ваше величество, подозреваю, что Равен так или иначе в эту войну уже втянут, – вздохнула я. – Не просто же так заболели в прошлом году драконы? И именно тогда, когда на территории академии был его высочество Баязет.

На меня тоже посмотрели без особой радости.

– Эсса, объявить войну легко. А вот что с этим делать дальше?

– К примеру, поддержать другого претендента на трон. Того же принца Селима. – Я невинно похлопала глазами. – И получить благодарного нам тора?

Инициативу оценили по достоинству – гневным королевским взглядом.

– Идите, эсса! Эсы, я извещу вас о принятом мной решении. Эс Малавия знает, где вы остановились?

– Да, ваше величество, – поклонился Орландо.

С тем мы и пошли на фиг. А как еще можно это трактовать? Ясно же – политика…

Только вот Баязет – это не политика. Это уже личная проблема всех драконов разом. И удержать мы их не сможем.

* * *

Военный совет состоялся аккурат по дороге в гостиницу. А что? В экипаже нас точно никто не подслушает, какие уж тут лишние уши в трясущемся тарантасе! Тут и кучеру-то не до нас. На улице шум, гам, не сиди мы так близко друг к другу, и не услышали бы ничего.

– Идея летающих эсс раздражения не вызвала, – первой начала я. – Это хорошо.

– А вот вмешиваться в политику Санторина его величество не хочет.

– А он может и не вмешиваться. – Хавьер вздохнул. – Драконов мы не удержим. При всем желании. Они полетят туда, нравится это королю или не нравится.

– Пока на драконах сидят эсы Равена – получается, что Равен объявляет войну Санторину. – Эс Перез нахмурился.

– Ничего, что Санторин первый начал? – Я сверкнула глазами. – Этот гад пытался отравить драконов, он организовал нападения на заставы – чего еще? Ждать, пока он нападет, собственно, на академию?

– Такого не может быть! – Эс Перез даже не засомневался.

– Не может? – Тьяго Ледесма прищурился. С моей подачи математик отлично знал теорию вероятности. Расширенную и дополненную. – Единственная сила в этом мире, способная остановить химер, – драконы. И вы всерьез считаете, что Баязет оставит нас в покое?

Эс Перез сердито засопел.

– Я понимаю, но одно дело – выманивать химер в Санторине. А здесь? Это просто нереально!

– Почему? – Раэн Ледесма выглядел абсолютно невинным. – Мы же не патрулируем ВСЮ территорию на день пути от академии? Кто мешает Баязету сделать все, что он пожелает?

Я кивнула:

Ну да. Похищать эсс ему ничего не мешает, пакостничать – тоже, а тут вдруг совесть проснется? Али рассказал, как все это было организовано. Так вот! Для умелых палачей много времени не надо. И территории тоже. Найдут какую-нибудь пещеру и там будут мучить людей.

Драконы силу Аласты не ощущают, то есть рядом с ними можно мучить человека. Если он НЕ драконарий – их это не затронет. Может, почувствуют дискомфорт, но и только.

Если никто не будет шуметь, орать в голос, лезть под самый драконий нос…

А Баязет достаточно умен, чтобы все это организовать правильно. И придет к нам полярный лис.

Драконов и так не слишком много, потеря даже половины популяции будет невосполнима. И все присутствующие это отлично понимают.

Только вот…

Если король не скажет своего слова, его скажу я. Или Хавьер. Потому что я твердо уверена, мы с ним сейчас думаем об одном и том же. Неприятном таком.

Бить надо быстрее. Не ждать, пока враг укрепится и пустит корни, а бить и бить! И не тянуть!

Пока еще мы можем справиться. А через месяц у нас может и не быть шансов.

* * *

– Полетаем?

Отказаться было выше моих сил.

Я кивнула, прикрыла дверь за Хавьером и начала переодеваться.

Кожаная одежда, теплое белье, куртка, на голову – балаклава. Буквально пять минут, и я готова.

Драконы будут ждать нас за городом, я знаю. Сама с Виолой договаривалась.

– Как ты думаешь, получится у нас что-то?

– Не знаю. Я поговорил с Орландо, тот уверен, что король предоставит нам еще одну аудиенцию в течение трех дней.

– Он выглядит умным. Король.

– Христиан Четвертый действительно мудрый и сильный правитель. Я давно его знаю, и поверь, откладывать неприятные решения не в его характере.

– Верю. У него есть наследники?

Как-то не интересовала меня раньше королевская семья. Вот не задумывалась я.

Хотя это из прошлого. Меня и в родном-то мире все эти звезды, принцы и прочая шантрапень не волновали. Есть они и есть. И отлично. Пусть живут и радуются!

А чего их обсуждать-то?

Допустим, певец работает, поет, новые песни сочиняет, концерты дает, актер в фильмах играет – это важно. Обсудить фильм, в котором сыграл актер, его роль и успех – пожалуйста. А обсудить, с кем он спит и что ест? А зачем? От этого фильм будет лучше?

Вот и я думаю, что нет. Пусть уж живут, как им захочется.

– Есть. Два принца, принцесса. Старший наследник, его высочество Виктор, весьма приятный и умный молодой человек.

– Из него получится хороший правитель?

– Я думаю, да. Он уже женат, у него есть ребенок, более того, Виктор серьезно помогает отцу. Армия на нем. Младший пока не женат, его высочество Франко. Неглуп, но вспыльчив, пока еще не нашел себя в чем-то одном, вроде бы тяготеет к морскому делу. Но тоже не скучные перевозки, а вот пиратов погонять, торговые пути почистить – ему нравится.

Откуда такие познания? Вроде бы Хавьер из академии не особенно выезжал?

Эс поймал мой удивленный взгляд и пояснил:

– Сам я сплетни не люблю, но не забывай, сколько знати у меня в подчинении. Поневоле наслушаешься.

Я кивнула:

– Понятно.

А потом была ночь.

И полет. И звезды надо мной, и облака под крылом, и ледяной воздух, который свистит в ушах, бьется в крыльях дракона, разрывается на части, и счастье, которое пронизывает каждую твою клеточку.

Не только мое счастье, нет.

Это мы делим с драконом.

Виола наслаждается полетом – и я с ней.

Я счастлива в небе – и Виола со мной.

Ненадолго, но я выкинула из головы все нехорошие мысли. Пусть час, пусть два, но здесь и сейчас этот полет и это счастье – мои! И я их никому не отдам!

Баязет?

Порву!

Он у меня еще пожалеет, что родился в этом мире! Здесь и сейчас я никого и ничего не боялась. И серьезно надо обдумать, да и слетать к нему в гости? В компании, конечно, я девушка приличная, я просто так по гостям не разлетываюсь.

К примеру, сотня драконов… то есть дракониц – подойдет?

Отличная компания!

– Мы не станем возражать, – подала голос Виола.

– Да уж надеюсь.

Это не доказано, но я уверена, что те кувшины с ящерицами – его рук дело. Так что у всех драконов к нему счет. Большой такой, объемный.

– Если его – мы его просто сожжем, – спокойно сообщила Виола.

– Может, оно и правильно будет, – согласилась я.

Посмотрим, как лучше сделать, чтобы не вызвать международного скандала.

С одной стороны, драконов все терпят именно потому, что они нейтральны.

С другой… если они перестанут держать нейтралитет, на Равен могут ополчиться остальные страны. Железных доказательств нет, а без них не докажешь, что Баязет и химеры связаны. А и докажешь… есть гарантия, что других таких идиотов не найдется?

Все ведь достаточно просто делается, а искушение получить такое оружие и спустить его на врага…

Кто из политиков удержится?

Я таких не знаю.

Патовая ситуация.

Может, и правда лучше мне слетать? Надо это хорошенько обдумать, повод для вмешательства драконов должен быть железобетонным. Ничего, мы изобретем.

Эх, надо было тогда похищаться, когда предлагали. Сейчас бы и Баязета не было. Но кто ж знал?

* * *

Не знаю уж, какие процессы происходили во дворце, да и знать не хочу, но к его величеству нас вызвали ровно через два дня. Меня, Орландо, Хавьера. И хорошо.

Потому что у меня уже была одна мысль. Если король откажется…

Я сама полечу в Санторин.

Я подниму своих девочек, я полечу, я найду… Баязета надо убить. Нравится, не нравится, как это звучит, существо, которое травит химерами людей, жить не должно. Пока я об этом молчала.

Уверена, мужчины постараются меня никуда не отпустить. Проще не спорить, а сделать все по-своему. Время и силы надо экономить.

Но – вызвали.

Тот же кабинет, его величество напротив, двое парней. Хотя – парней?

Старшему лет тридцать, смотрит пристально и жестко. Никак, наследный принц? И на отца похож, вон, глаза такие же. И цвет, и форма, и даже выражение. Только моська длинновата, чуточку непропорциональна. И потому кажется, что в лице есть нечто лошадиное.

Младшему примерно двадцать пять. Но белым и пушистым заинькой он тоже не выглядит. И похоже, неплохой моряк? Или хотя бы проводит в море много времени?

Да, кажется. Вот и лицо так характерно обветрено, и нашивки на куртке, и даже какой-то морской орден. Я в них не разбираюсь, но тут с символикой просто. Заслужил его за подвиги на море – орден будет в сапфирах.

На земле – в изумрудах.

Пролил кровь – будут рубины.

Тут на ордене сапфиры и рубины, так что ранен его высочество точно был. Просто так здесь ордена не даются.

Представлять нас друг другу никто не стал, да и ни к чему. Его высочество Виктор, его высочество Франко. А о нас они тоже знают, не сомневаюсь.

– Присаживайтесь, эсы, эсса, – не стал церемониться король. – Итак, в Санторине все плохо. Если мы не поможем Селиму, к власти придет Баязет. А он, похоже, и правда причастен к случившемуся. Мыс Альбатросов атаковали химеры. Армию его брата Селима тоже атаковали химеры. Я в такие совпадения не верю, не говоря уж о заставах. Получив такое оружие, Баязет не успокоится, а я не хочу воевать на своей земле. Поэтому… Хавьер, сколько драконов готово к вылету? Вы сказали, что для них это личное дело? Так сколько?

– Шестьсот двадцать пять, – спокойно отозвался Хавьер. – И мне хотелось бы увеличить это число.

– Драконы без пары?

– Нет. Для них это напрасная гибель. Драконицы. Эсса Кордова предлагала хороший выход, почему бы и не согласиться?

– Потому что это бред. Женщины не могут на равных драться с мужчинами, – подал голос младший принц, – тем более их не признают драконы.

Я кашлянула. Вежливо.

– Ваше величество?

– Слушаем вас, эсса?

– Если вы меня пригласили, надеюсь, мое мнение тоже здесь прозвучит?

– Слушаем, – чуть раздражился король. Ну что ж…

– С вашего позволения, я спокойно справлюсь с его высочеством. А потом пройду Выбор с драконицей. Я не боюсь.

Франко поднял брови. Выглядел он при этом точь-в-точь как коняшка из «трех богатырей». Изумленная такая.

– Вы, эсса? Со мной?

Я вздохнула:

– Ваше величество, с вашего позволения… пусть его высочество просто попробует меня схватить?

Король посмотрел на Орландо, получил в ответ кивок и пожал плечами:

– Хорошо. Допустим, эсса. Франко?

– Как скажете, отец.

Сопля самоуверенная.

Этот самец лошади пожал плечами и вразвалочку, чуть ли не руки в карманы, направился ко мне. Я подождала его, потом, когда он протянул руку, перехватила ее, шагнула в сторону, вперед – и его высочество скорчился на ковре. Руку я ему за спину заломила прямо-таки хрестоматийно.

– Сломать?

– А так можно? – уточнил Виктор.

– Вполне. Надо только усилить нажим, но так даже я справлюсь.

Я отпустила его высочество и сделала шаг в сторону. И правильно. Уязвленный мужчина тут же решил взять реванш.

И кто сказал наивному человеку, что я буду стоять и ждать его? Пока он меня схватит уже всерьез?

Понятно, прыжок с колен ничем не закончился, разве что его высочество неудобно проехался локтем по ковру, а я молча поманила его к себе. Не удержалась – средним пальцем. Все равно здесь такого жеста нет.

Принц, правда, так и так оскорбился.

Поднялся с колен и пошел ко мне уже с другой целью. Уже медленно, примеряясь… сам и виноват. Сам напал, пусть сам и защищается.

Схватить себя за шиворот я позволила. А потом осторожно, почти ласково, хлопнула его двумя ладошками по ушам.

Если выполнять прием в полную силу, тут можно и барабанные перепонки порвать. Я очень старалась все сделать медленно и печально, но принц все равно взвыл. И тут же получил схематично обозначенные удары в глаза двумя пальцами и кулаком в горло.

– Я не хочу никого убивать. Но рука у меня не дрогнет.

Виктор произнес несколько слов, которые… я думаю, они выражали восхищение моей скромной персоной. Я развела руками:

– Как-то так. Простите, ваше высочество, если причинила боль. Вставайте!

Руку я протянула. А вот хвататься за нее и пытаться меня повалить и подмять… ай-яй-яй, как некрасиво! Вот и получил, дурачок.

Я упала контролируемо, так, чтобы локтем надавить на горло бедолаге. Ну не в пах же ему бить, это ж принц, там престолонаследие пострадать может!

– Добавить?

– Не надо, – выдохнул Франко. – Ладно, признаю. Вы и дракона не испугаетесь, эсса.

– Не испугаюсь, – спокойно подтвердила я. – И в связи с этим у эса Чавеза есть одна идея, которую он может озвучить вашему величеству.

– Слушаю? – Его величество смотрел вполне благосклонно. Понятно, мужчины здесь все боевыми искусствами занимаются, клинки у каждого есть. Он прекрасно понял, что я могла бы его сыночка покалечить в три минуты. И оценил, как я старалась этого НЕ делать.

– Ваше величество, что, если нам спровоцировать принца Баязета? – Орландо смотрел невинными глазами. – Мы не можем на него нападать первыми, но можем защищаться. Если, к примеру, он похитит знатную эссу, мы будем протестовать. И, как обычно, санторинцам будет наплевать на наши протесты, разве что отпишутся в ответ.

– И?

– А если эсса будет драконарием, то протестовать будет ее дракон. И ему можно писать или не писать… это как раз неважно.

– А вы уверены, что эсса будет драконарием? – прищурился его величество.

– С позволения вашего величества, и я, и мои подруги пройдем Выбор, как только я вернусь в академию, – четко сказала я. И даже не соврала. Будет, будет у нас выбор. Лететь или не лететь, воевать или не воевать. И через него мы все пройдем. А что там себе король подумал – пусть думает. – Мы не боимся драконов. Единственное, мы хотели бы знать, что с нами будет, если мы станем драконариями?

Его величество пожал плечами:

– Ничего. Что с вами должно быть, эсса?

– Раньше эсс-драконариев приравнивали в правах к эсам, – спокойно ответила я. – Ваше величество, это разумно и справедливо, ведь если обычная эсса не связана ни с кем, то драконарий… не все драконы одобрят браки с кем-то вроде Жоао Феррера или Матиаса Лиеза.

Его величество сдвинул брови. Но крыть было нечем. Может, не будь у него дочери, он бы и высказался, но дочь есть, детей своих он любит, и выдать дочку замуж за сумасшедшего или дурака… только если другого выхода вот вообще не будет.

– Допустим, эсса. Право на свободу женщины заявляют и сейчас, и проходят испытания, и выдерживают. Дракон вполне может быть приравнен к испытаниям, согласен. Да и не так вас будет много, женщин-драконариев.

Я кивнула.

Немного, все верно.

Но и этого хватит, чтобы серьезно возмутилась общественность. Типы вроде Маркуса Лиеза или моего папаши никогда не смирятся с тем, что уже не вольны распоряжаться дочерями, как… как овцами! Ну и получат… по рогам. И мне их даже жалко не будет.

* * *

– Что значит – можем не лететь?!

Мариса так на меня смотрела, я думала, меня сейчас по загривку треснут. Лопатой. Конечно, она с нами в столицу не ездила, а потому и не была в курсе дела.

После королевского решения мы еще два дня потратили на всякие документы.

Я сидела в казначействе и подписывала кучу всего. Небольшую такую.

В том числе и доверенность для эса Малавии.

Так как я получаю королевское покровительство, разбираться с гильдией кузнецов, кожевников и прочих и подписывать за меня документы будет казначей. Я же пока еще не полноценный член общества!

Я пока не получила свою свободу, это только после Выбора, а Выбор-то якобы не пройден. Вот потому – доверенность, и эс Малавия разберется, кто там, что там, сколько… судя по потиранию рук и зловредной такой улыбочке – он точно разберется.

Не знаю, какие у него терки с гильдиями… о! Записать себе и изобрести в этом мире терку. Такую, полезную. Для корейских салатов, как у меня была. Отличная штука, с ящичком, можно еще и держалку для овощей, а то вечно, как морковку тереть начнешь, себе теркой по пальцам проедешь, а то и не один раз.

Я вас научу о женщинах заботиться!

Так что этот груз с моих плеч упал. Взамен навалился другой: надо лететь в Санторин.

Нужно оружие.

Какое?

Вопрос даже не стоял. Арбалеты. И болты ядом смазать. Вот что хотите со мной делайте, с санторинцами мы справились тогда на пляже потому, что те не ожидали сопротивления. Ну и не думали, что бабы на что-то способны, и хотели нас взять живыми. Затрофеить и притащить на корабль.

Если бы они всерьез дрались, там бы наши трупики остались. Санторинцы с детства с оружием, их самый главный бог это уважает и обожает, если санторинца подпустить к себе, он тебя просто прирежет. В пять минут. Что там – пять! Двух хватит!

Вывод?

По возможности никакого близкого контакта!

Арбалеты, яд, и лучше – издали.

Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!

Что ж я такая дура-то! Вот честно, из пистолета я стреляла в своем мире, но было это давно и неправда. Неинтересно мне было. Так, пострелять ради развлечения и бросить. Собрать – разобрать, почистить – смазать, это я предоставляла Димке, он от оружия фанател. А мне… не мое! Точка!

Сейчас как хорошо было бы собрать «кольт»! И вспомнить «великого уравнителя» добрым словом. Но даже если мне откуют револьвер, кто мне отольет патроны? Я смутно помнила, что были пулелейки, можно делать пули из свинца, но это так размыто…

Дешевле не связываться и не пытаться изобрести велосипед. А вместо этого…

Изобрести порох.

Хм-м-м-м…

А что, если – правда?

Допустим, белый порох я не изобрету, а вот черный, грубый, паршивый – запросто. Тот, в котором надо смешать серу, селитру и древесный уголь. Надо на эту тему поговорить с Виолой.

Но это потом, а пока надо пережить недовольство девушек.

– Девочки, я все понимаю, но Санторин – это риск. Серьезный. И кто-то из нас может умереть.

– А жить – не риск? – Ярина расправила плечи. – Каэтана, даром нам ничего не дадут, понятно, придется отработать.

Я развела руками:

– Девочки, любая из нас при этом может погибнуть. Понимаете? И я, и кто угодно из вас. Лю-ба-я! Нам придется воевать, нам придется убивать людей, мы сильно будем рисковать. Реально сильно. Пожалуйста, подумайте, готовы вы или нет. И без всякой ерунды, вроде «я справлюсь», «я не брошу подруг», «мне стыдно струсить»… я понимаю, что это все есть. Но если вы сейчас себя переоцените, а потом струсите в бою, вы подставите всех. Сейчас свернуть в сторону не страшно, вы этим никого не подведете. А потом – очень сильно. И мы все можем погибнуть.

Девочки переглядывались.

– Мы подумаем, – тихо сказала Кайа. – Ты права, Каэтана, это не игрушки и не полеты к храмам. Мы воевали с химерами, они жуткие, но тупые. Мы не воевали с людьми…

– Пираты, – заметила Майя, разглядывая свои ногти.

– Это не люди, это мразь, – огрызнулась Кайа. – И хочу заметить, мы их не убивали. Мы выводили из строя корабли, но мы не убивали людей целенаправленно.

С этим было сложно спорить.

Схватка с пиратами – одно. Драка с войском его высочества Баязета – другое. А драться наверняка придется. Определенно, надо поговорить с Виолой.

* * *

– Каэтана, я тебя не брошу. И к Баязету у нас серьезный счет. Но… ты уверена, что нас не хватит?

– Не знаю, Виола. Может, и хватит, но если тебе из копьемета выстрелят под крыло, к примеру? Или попадут снарядом из катапульты? Их же можно перенастроить…

Виола застучала по земле кончиком хвоста.

К чести моей драконицы, она не стала кричать, что драконы круче всех, и все они отлично справятся, и всех сожрут… нет!

– Нам бы посоветоваться со старыми драконами.

– С удовольствием. – Я поднялась.

– Сейчас, я с ними согласую.

Виола выскользнула за дверь. Все же есть в драконах нечто змеиное, стремительное, вот была она тут – и только кончик хвоста за дверью мелькнул. Я осталась ждать.

Подумала немного.

Порох.

Что из него можно сделать? Получится ли объемный взрыв? То есть если рассеять порох в воздухе и поджечь? Что из этого будет? Плохо, когда нет никакой магии, во всем приходится полагаться на свои мозги. Так бы как хорошо… нет, объемный взрыв нам не подойдет. Может зацепить драконов или меня саму оглушить. Это неправильно. Нам бы что-то такое, что не получится потушить. К примеру, нефть.

Или магний… ладно! Сырой магний я не получу. Равно как и прочие активные металлы. Это нереально. А вот приятный керосиновый дождичек, который сверху подожгут драконы, – это реально. Вверх керосин не полетит, гореть он будет даже на воде, потушить его легко и просто не выйдет, драконы пострадать не должны… Нефть.

Есть ли здесь нефть?

Должна быть!

И можно ее перегнать, почему нет? Ректификационной колонны у меня нет и не будет, или где там ее перегоняют.

Но самогонные аппараты-то никто не отменял! Смешать и порадоваться.

А вот как потом?

А потом – просто. Глиняных фляжек налепить и нести в когтях. Или на спине. Сверху сбросили, дохнули – и полетели. А что там горит, как горит…

Красиво горит, чего неясного?

Виола вернулась быстро и пригласила меня куда-то в Пещеры. Я послушно отправилась за своей подругой.

И правильно.

В пещеру Виолы эти три дракона не влезли бы. Вообще никак.

Две драконицы, один дракон, все здоровущие, раза в полтора побольше Виолы, все явно старые, одна – Алимара, двух других я просто не знала.

– Сардар и Лиона, – представила их Виола. – Это и есть мой человек. Каэтана.

Я уважительно поклонилась. Голова не отвалится. Драконы кланяться не стали, но хвостами шевельнули вполне дружелюбно. Я кашлянула и принялась излагать ситуацию.

Правда, долго переговоры не длились.

Я рассказала в очередной раз свою теорию про Баязета и химер. Драконы послушали, покивали головами – и согласились, что лететь надо. Причем и драконицам, и драконам. Такие вещи они спускать никому не собираются.

К примеру, первой лечу я.

То есть еду.

Если Баязет меня не похитит и ничего мне не сделает, это будет удивительно! Даже более чем.

Главное, не убил бы. Но зная эту гадскую породу… наверняка захочет сначала попользоваться или поиздеваться.

И тут вступают драконы.

И начинают вдохновенно кусаться.

Виола имеет полное право вернуть своего человека.

Девушки имеют полное международное право помочь ей. Что за наглость, драконариев воровать? А потом – кого? Короля сопрут?

И вопли о том, что драконариевженщин не бывает, просто не прокатят. Учи историю, гад! Мы – бываем, есть и будем есть! И драконы тоже будут… есть. Может, и тебя. Сделают по такому случаю исключение!

А под шумок…

А под шумок Баязета вполне можно порвать на запчасти. Равно как и тех из его слуг, кто посвящен в ситуацию.

Знающих секрет не может быть слишком много. Просто практически отдавать ТАКОЕ в чужие руки – надо быть дебилом. Баязет сволочь, но не идиот, он не отдаст. Значит, их там человек десять. Может, двадцать, но вряд ли больше. Уничтожаем их, и достаточно.

Дальше – Селим.

К нему как раз направятся драконарии-мужчины. И защитить, и поддержать, и вот им как раз пригодятся мои идеи насчет нефти.

Не-не-не, никаких дать-подарить. Технологию знаю я и знают драконы. Остальное мудрые ящеры предлагают устроить здесь, в Пещерах. Сами будут доставлять нефть, сами перегонять.

– Серьезно? – уставилась я.

Потом подумала и поняла, что лучше помолчать. Действительно, человек – тварь такая, он в оружие превращает все, до чего добирается. Дай ему «греческий огонь», он и тут напакостит.

Так что – обойдутся.

Кстати, рецепт греческого огня ушел в историю неразгаданным. Греки, видимо, были умнее нас. А вот «коктейль Молотова» найти можно. Легко!

И самим сделать.

Спорить я не стала. Пусть будет так.

Действительно, сырую нефть драконы и найдут, и принесут, хоть сколько. Самогонный аппарат тоже не бог весть какая редкость.

А дальше… главное – технология. Но ее ящеры тоже соблюдать будут. Они умные. Ну, выход там маленький. И что? Нам хватит!

Решили мы именно так.

Сейчас покупаем все необходимое, собираем примитивный аппарат, получаем «коктейль» и делаем самые простые глиняные бомбы. А потом – летим.[69]

* * *

Следующие три дня у меня прошли под знаком «песца песцового», особо замороченного.

Ладно, самогонный аппарат я представляла! Но собрать его – сложно. Вы даже не представляете насколько! Особенно если ты его только видела, а не собирала.

Помогло, в Пещерах хватало условий. И драконы могли подогревать нефть до нужной температуры сами. А потом еще гончары, которым я с трудом вдолбила, ЧТО нам нужно.

Бомбы я делала в гордом одиночестве. И учла опыт с бутылками.

Да, была в истории и такая засада. Ты во врага кидаешь бутылку с «зажигалкой», а она не разбивается! Враг ее ногой пнул – и дальше на тебя прет. Невезуха.

Нам такое не нужно.

А что нам нужно?

Хорошая вещь. Бутылка с фитилем, можно поджечь и кинуть – она разбилась и поползла лужа огня. Можно просто кинуть – она разбилась, дракон дыхнул – и снова пополз огонь. И его так просто не остановить, он даже на воде гореть будет.

Просто?

А ни фига!

Это в условиях двадцать первого века просто, когда все можно в интернете заказать и в магазине купить. А здесь, когда половину своими руками, а вторую – чужим ручным трудом… месяца за три-четыре я бы справилась без напряжения. И нефть перегнали бы кое-как, кривокосо, и бутылок наделали…

Но сделать это за несколько дней?

Практически нереально. То, что мы успели… может, и правда, в этом мире есть магия? На растяжение – ускорение времени?

Теперь – столица и Санторин.

* * *

Хавьер выглядел так, что хотелось под стол от него спрятаться. От ужаса. А что я такого сделала? Я просто изложила свой план и свою роль в нем. В общих-то чертах он знал, а вот подробности…

– Каэтана, ты понимаешь, что с тобой могут сделать в Санторине?

Я пожала плечами:

– Понимаю. Убить, избить, кинуть в тюрьму, изнасиловать – варианты возможны. В зависимости от фантазии Баязета.

– И ты все равно туда идешь!

Я развела руками:

– Драконы выбрали нас, мы выбрали небо. Мы знали, на что идем, Хавьер. Это больно, страшно, иногда смертельно, но разве у нас есть выбор? Ты тоже пойдешь сражаться с химерами…

– Это всего лишь смерть.

– Ну так и то, что могут сделать со мной, тоже ею закончится.

За себя я была спокойна.

Страшно – что? Страшна не смерть, страшно, что мы ничего не знаем о посмертии. А я знаю. Даннара мне обещала хорошую жизнь, ну так и чего стесняться? Богиня, конечно, будет недовольна, что я не все успела сделать, но я этого так и так не переживу.

– Для тебя и Виолы.

– Виола уже согласилась. Ты знаешь, что у драконов свои законы? И за жизнь они могут отдать жизнь?

Хавьер кивнул. Знал. Со Свартом они частенько болтали о том о сем.

– Виола сказала, если бы не моя идея, драконы бы погибли. Я догадалась, я помогла, я спасла. Они мне обязаны. Если в результате нашей авантюры она погибнет, она погибнет за всех драконов.

– Если погибнет… Каэтана, прошу тебя!

Взгляд у него был таким отчаянным, измученным, почти… умоляющим?

– Хавьер?

– Если ты погибнешь, мне тоже жить будет незачем.

Дура я все-таки, да? Не понимала, пока носом не ткнули. И сейчас стою… вот что мне с этим делать?

Он же не играет, не ищет во мне никакой выгоды, не… Он просто меня любит.

– Я понимаю, между нами ничего быть не может. Возраст, положение, да все против нас, но я хочу, чтобы ты – была! Понимаешь?! Чтобы ты жила, была счастлива… для меня это уже будет счастьем! Смотреть на тебя хоть иногда. Знать, что у тебя все хорошо. Это уже целая жизнь!

Я вдохнула.

Выдохнула.

А потом… потом положила свою ладонь на его руку.

– Прекрати, пожалуйста.

– Каэтана?

– Хавьер, не надо унижать себя. Прошу. Ты умный, сильный, красивый, ты замечательный мужчина, который заслуживает и любви, и уважения. Верь мне…

Хавьер посмотрел недобрым взглядом. Знал он, что начинают такими словами. Ты хороший, но… иди отсюда. Получше есть.

– Но не твоих, правильно?

– Мое уважение у тебя уже есть, – парировала я. – А любовь… я буду с тобой откровенна. Меня предали и обидели. Нет-нет, физически я не пострадала, но мне было очень больно. Меня спасла Даннара, но у этого спасения была своя цена. Я обязана, понимаешь? Обязана решить проблему с химерами и Баязетом. И только тогда смогу распоряжаться собой.

Про Аласту я предусмотрительно не сказала. И про Сантора. Но…

Да, можно считать меня кем угодно. Но… я сейчас серьезно посмотрела на Хавьера как на мужчину. Будем честны, когда тебе восемнадцать – тебя интересуют ровесники. Когда тебе за тридцать – тоже. Умом-то мне давно не восемнадцать, я целую жизнь прожила в другом мире. И выходить сейчас замуж за ровесника, это как ребенка взять на воспитание!

Что мне с ним делать? Сопли вытирать? Ждать, пока повзрослеет? Радовать окружающих… вот как повезло-то человеку, такая жена разумная!

Я так не смогу. А вот Хавьер… он меня любит, и, судя по всему, сильно. Он старше меня – и этой и той, прошлой. Он не мальчишка, а мужчина, и мы с ним действительно сможем ужиться. А постель…

Кто мне мешает сейчас проверить?

Хотя бы в осях?

И… король все равно захочет выдать меня замуж. Вот и пусть выдает. Хавьера я хотя бы знаю, не дурак, не извращенец, просто мужчина со сложной судьбой. Вся академия знает.

– Распоряжаться собой? – переспросил он.

– Я с младенчества посвящена Даннаре. Мать так сделала. Поэтому сейчас для меня есть только цель.

– А потом?

Определенно, у нас может получиться. Люблю умных мужчин.

– А потом…

Я аккуратно коснулась его щеки. Взяла в ладони серьезное лицо – и первая потянулась к мужчине губами. Скользнула по шее, подбородку и чуть выше, коснулась губами его губ.

Кажется, Хавьер настолько ошалел, что даже шевельнуться не мог.

Секунды три. А потом – дошло.

Сильные руки крепко притянули меня к мужскому телу. И как-то так мы хорошо сошлись, все впадинки и выпуклости, словно нас друг для друга и лепили. И теперь уже не я провоцировала мужчину, а он целовал меня, страстно и откровенно, заставляя прижиматься все теснее, запускать руки в его волосы и чувствовать, как я ему небезразлична…

Отдать Хавьеру должное, он же и опомнился первым. Я видела, каких трудов ему это стоило. Мужчина отстранил меня от себя, выдохнул, прикрыл глаза.

Я честно сделала шаг назад. Пусть…

Ему сейчас надо справиться с собой самостоятельно. Без моей помощи. И Хавьер это сделал.

Когда через минуту он открыл глаза, я уже не увидела в них страсти. Так, тлели угли на дне, но мужчина уже контролировал себя.

– Ты это всерьез? Каэтана?

– Да, – четко ответила я. – Это не откуп, не обещание, не зарок, ты мне действительно нравишься. Я хочу знать, что может быть между нами. Но я не могу начинать отношения с тобой, не отдав свои долги Даннаре. Я обязана ей жизнью и разумом.

Хавьер кивнул.

И принял уже свое решение. Осознанно и взвешенно, понимая, что я не играю, что это действительно мой долг и мой выбор.

– Я помогу тебе. И все же… Баязет…

– Я его не боюсь. Я точно знаю, что драконы меня вытащат откуда угодно. Что он может со мной сделать? Виола мне пообещала, что будет постоянно рядом. Если она поймет, что мне плохо, она наплюет на все и вытащит меня. Даже если меня будут убивать – она успеет. Налет дракона – это серьезно. Кто хочешь отвлечется.

– А если… сам Баязет захочет…

– Изнасилование? – угадала я.

Хавьер покраснел, но кивнул. Я промолчала, подбирая слова. Вариант с насмешкой не подходил, хотя кто там и кого изнасилует – еще вопрос. Но говорить такое мужчине, который тебя любит…

На такое окаянство я не способна. Как сложно щадить чужие чувства! И подбирать слова так, чтобы не обидеть. Когда я успела от этого отвыкнуть?

– На это тоже требуется время. Виола успеет меня вытащить, обещаю.

– Одна Виола?

– Нет. Драконов будет несколько десятков, ты же понимаешь, одним нам не справиться. И я, и девочки, и вольные драконицы – мы полетим все вместе. Дуреют драконы только в бою, а если не драться ни с кем, а просто помочь, они прекрасно могут работать с нами в команде. Уже работали.

– Не могу сказать, что мне стало легче. Но другого выхода не будет?

Я качнула головой.

– Хавьер, я далеко не сокровище. И летать буду, и сражаться с химерами буду, как и ты. На наш век их хватит с лихвой, разве нет? И рисковать жизнью мы будем. А остальное… вот скажи честно, если бы я была вдовой? Ты бы мной заинтересовался?

– Да.

– В крайнем случае Баязета я прикончу своими руками, – пообещала я. – Поверь, у меня он не вызывает никаких чувств, кроме гадливости. Посмотри мне в глаза…

Хавьер повторил мой жест и бережно взял мое лицо в ладони. Вгляделся.

– Верю.

– Баязет – отвратительная мразь в красивой упаковке. И мне он не нравится. Он опасен для всех нас, я хочу его уничтожить. А если получится так, что он успеет ударить первым… Женщин в Санторине не считают опасными. Хотя и воюют с Эстормахом, но они же на разных материках, так что шанс у меня есть. Сразу не убьют, а потом драконы помогут.

– Я с ума сойдут от тревоги… любимая.

Я потерлась щекой о его руку.

– Если мы все хорошо сделаем, король не сможет отказать в маленькой просьбе. Брачной. Разве нет?

– Если…

– Я понимаю, сложно. Но нам придется выжить и победить. А потом уже влюбляться, жениться, строить отношения… нам придется нелегко.

Хавьер кивнул.

– Ты сейчас не о том думаешь. – Я чуточку развеселилась, стараясь переключить мужчину на другое. – Дело не в возрасте и не в твоем происхождении, дело в нас самих.

– Каэтана?

– Вот смотри, у тебя есть дракон – и у меня есть дракон. У тебя есть дело, которому ты предан всей душой, ты обучаешь молодняк, – и у меня есть такое дело. У тебя будут боевые вылеты, но и у меня будут вылеты. У тебя, несмотря ни на что, есть дочь и внучка, а может, и еще кто-то будет. С родной кровью не разведешься. У меня тут ситуация хуже, отца у меня, считай, нет.

– Каэтана?

– Он променял меня на дешевую девку. И я ему этого прощать не собираюсь, – отрезала я. – Но есть те, что стали мне дороги, словно сестры. Та же Мариса, а еще Олинда, Фатима, Севилла, Кайа… и я их не брошу и буду помогать. Понимаешь? Это равновесие. Уважай мои дела, и я буду уважать твои.

Хавьер медленно кивнул.

– Я об этом не задумывался.

– Об этом редко думают. И еще реже говорят, а зря. У тебя должно быть личное пространство, в которое я не полезу, – и у меня тоже. У тебя друзья – у меня подруги. Ты хочешь посидеть с приятелями и выпить вина, и я хочу посидеть с подругами и посплетничать о мужчинах. А когда у нас появятся дети, заниматься мы ими будем вместе. И только так. Поровну. Согласен?

Меня очень-очень нежно заключили в объятия.

И поцеловали так же.

Нежно-нежно. Не со страстью, а с безграничной любовью…

– У нас. Будут. Дети… Каэтана, за эти слова я уже на все согласен…

Я внутренне ругнулась.

Епт-компот! Оговорка по Фрейду. А ведь хотела еще поводить человека за нос… ну и ладно! Ему без меня от жизни досталось, пусть уж порадуется.

– Сначала мои обязательства. А потом уже все остальное. Иначе… Баязет все равно нам жизни не даст. Подумай сам: единственная сила, способная остановить химер, – драконы. Наверняка долго ждать атаки не придется. Он уже пробовал нас уничтожить. Попробует еще раз и еще. Наш единственный выход – ударить первыми. Если мы еще не опоздали.

Хавьер скрипнул зубами:

– Убил бы тварь!

– Может, еще и повезет? – предположила я. – Но если что – я тебе его не потащу. Сама прикончу.

– При первой же угрозе, даже при первом подозрении, – кивнул Хавьер. – Это слишком опасная тварь.

Я кивнула.

И умолчала о том, что самая опасная тварь в этом мире перед ним. Потому что за мной опыт ДВУХ миров. Не надо мужчине знать лишнего.

Лучше вот…

Поцелуй получился долгим и нежным. И еще один, и еще…

А потом мы усилием воли оторвались друг от друга.

Не надо.

В Санторин мне лучше прибыть девушкой. Опять же, с противозачаточными тут беда бедой, а мне только ребенка сейчас не хватало. И вообще…

Не надо.

Хавьеру этого говорить не пришлось. Он и так настаивать не стал, хотя и по иной причине. До брака меня в постель тащить не будут, этот мужчина меня слишком уважает. И любит.

И…

Даннара, ну как я так вляпалась, а?

Аласта, что ли, поиздевалась?

Вот тебе мужчина, он тебя любит, а ты… ты-то что чувствуешь?

А я не знаю! Вот убивайте меня на месте, я просто не знаю, что ответить! Слишком уж сейчас все сложно. Слишком многое на меня обрушилось.

Вот удержим небо на плечах – и поговорим о чувствах. А пока – стоять, держать и держаться.[70]

* * *

Девушек я отговаривала честно и долго. Не отказался – никто. Так что мы вылетали двумя группами. Эс Хавьер вел своих ребят на помощь принцу Селиму.

Мы летели в Санторин.

Эс Чавез отправлялся в столицу. Если что – оттуда будет обеспечиваться дипломатическое прикрытие.

Повезло нам, что санторинца мы не добили. Оставили одну штучку.

Вот сейчас он и играл роль… а правда, кого?

Троянского коня все помнят, а вот кто именно тягал его под стены Трои?

Или тащил внутрь?

Имена грузчиков в историю, пожалуйста! Нет? Опять не сохранились? Вот так всегда. Но Юсуф Коч тоже не претендовал на известность. Ему главное было самому удрать и семью вывезти, а там хоть трава не расти.

Мы с ним лишний раз проходились по истории нашего путешествия, шлифовали неточности, согласовывали подробности. Времени у нас мало, а вот спрашивать…

Баязет – та еще пакость, но пакость вредная, умная, жестокая, если он задаст вопросы мне, потом Юсуфу и истории не совпадут, если он решит нас расспросить по отдельности и что-то не сойдется, – все развалится. А мне надо получить к нему доступ.

Хотя бы на пару дней.

Да ладно – пару!

Нам с Виолочкой и суток хватит.

Хавьер, конечно, был резко против, но никого другого Баязет просто не подпустит. Вообще.

Перед вылетом я зашла в храм Даннары и от души помолилась.

А вдруг поможет? Ну правда же… а вдруг?

Даннара разумно помалкивала. И правильно, всяким-разным тут отвечать – язык сотрется. Она свое божественное дело уже сделала, остальное нам расхлебывать.

Где моя большая ложка?

Интерлюдия

1

– Лучше ты ничего не придумал?

В ярости Разан не выбирал выражений. И Селим многое узнал о своей родословной. И о происхождении от ишаков и скорпионов, и о своем скудоумии…

– Брат, я не могу подвергать вас опасности.

– А нас ты спросил?

– И спрашивать не буду. Моя воля, мое право!

– Ты еще не тор, чтобы нам приказывать!

– Раньше тебя это не смущало!

– И сейчас не смущает. Мы не хотим жить под Баязетом, он… отец был у Слепой Старухи.

Селим невольно передернулся.

Слепая Старуха… легенда пустыни.

Сидит она в своей пещере и сидит, и приносят ей дары, и идут мимо караваны – и ведущие не забывают ей поклониться. Чего уж там… жутковато.

Она не лгунья, она не шарлатанка, и далеко не всегда может помочь.

Слепая Старуха иногда видит, иногда – нет. Она отдает свои глаза богам, а те даруют ей иное прозрение. Только она над ним не властна.

Или получится, или нет…

Если отец Разана там был… что она увидела?

– Да. Баязет сделал что-то плохое, боги против него. Если он взойдет на престол, Санторин погибнет в огне и воде.

Селима передернуло:

– Подожди, но… ты уверен?

– Слепая Старуха сказала отцу, что никогда не видела так ясно. Баязет что-то нарушил… серьезное. И теперь надо все срочно исправлять. Она сказала, что помощь движется к нам, что в этом мире есть сила, которая может его остановить. А нам надо просто продержаться. Не сдаваться какое-то время.

– Даже так?

– Да.

Селим вздохнул:

– Если бы она сказала – сколько надо продержаться! Это другое, сам понимаешь. Год, два?

– Она сказала, помощь в пути. Летит на крыльях ветра.

– Ветер веет каждый день. Я дам помощи десять дней, брат. А потом… пусть она придет к вам, я не стану причиной вашей гибели.

– Мы тебя свяжем, если что.

– Неужели?

Разан опустил голову.

– Брат, ты вырос с нами! Ты знаешь, что Слепая не лжет. Поверь и жди.

Селим опустил голову.

Знает он все это, знает… но разве от этого легче? Когда будут гибнуть люди, которые дороги тебе, которых ты любишь… он сам бы сто раз умер за каждого из своих друзей. А получается наоборот…

Больно!

Так больно…

Порыв ветра ударил в лицо, заставил отшатнуться, поглядеть вверх. С неба к Селиму опускался громадный черный дракон.

* * *

Разан едва не кинулся на дракона с обнаженным клинком. Остановила его только бессмысленность поступка: дракон его пережует и выплюнет.

Ящер тем временем опустился на землю и демонстративно опустил морду на лапы, даже глаза закрыл. Как бы демонстрируя мирные намерения.

С его спины спрыгнул человек лет сорока, черноволосый, с проседью, в кожаной куртке и штанах, стянул с лица что-то вроде черного колпака, посмотрел на мужчин.

– Вы из племени ажаков?

– Да, – Разан чуточку насторожился.

– У нас послание к его высочеству принцу Селиму. Мы знаем, что он сейчас – гость племени.

– Что за послание? – Разан не собирался сразу же кидаться абы кому на шею. И выдавать брата тоже. Вон, кружат в вышине «птички», и ясно, что это драконы. Просто находятся они на такой высоте, что их практически не видно. Кто их знает, что у них на уме?

Эс Хавьер, а это был именно он, только плечами пожал.

– Принц Баязет, когда был в Равене, пытался истребить род драконов. Драконы объявили ему кровную месть, но понимают, что надо подчиняться людским законам. Они не могут атаковать Санторин, но они могут защитить его высочество Селима от химер. Которые, кстати, тоже подчиняются Баязету.

– ЧТО?!

Селим резко побледнел, шагнул вперед.

Он думал, он гадал, но предполагать ЭТО и быть уверенным – все же вещи разные. А тут ему фактически подтвердили самые страшные предположения.

– Да, – отозвался эс Хавьер. – Мы знаем, что он сделал, мы знаем, КАК он это сделал, мы только не знаем, кто еще виновен в его преступлениях. Драконы не вмешиваются в битвы людей, они и сейчас не хотят этого делать. Но оружием Баязета стали химеры, а вот с ними драконы воевали и воевать будут. Всегда.

– Я – принц Селим, – медленно произнес его высочество. – Если то, что вы говорите, правда…

– Более чем. Ваше высочество, можем мы поговорить наедине?

– Я полностью доверяю Разану. Он мой брат.

– Тогда слушайте. Здесь и сейчас, если пожелаете. Ах да! Мои верительные грамоты!

На бумаги Селим даже не посмотрел. А зачем?

Печати он видел, печати он узнал, а еще очень хорошей грамотой были драконы. Несколько сотен, которые кружатся над головой.

Такие… убедительные.

И рассказ был более чем убедительным.

Селим слушал внимательно, потом подвел итог:

– Баязет обезумел.

– Не совсем так. Он просто не понимает, ЧТО тревожит, с какими силами играет. В океанах химер сейчас прорва. Это ОКЕАН! Громадная величина, просто сейчас они бесцельно дрейфуют в толще воды. А он начал выманивать их на сушу. И придумал, как усиливать сигналы, которые им подает. Он думает, что может остановиться или как-то контролировать их, но это неправда. Он не справится, когда они сюда полезут. А они полезут, даже не сомневайтесь.

Селим и не думал. Сомневаться.

Очень все убедительно было изложено, доходчиво так. И было правдой, он это понимал.

Понимал и Разан. Переглянулся с братом.

– Вы позволите нам посоветоваться?

Хавьер пожал плечами:

– Полагаю, наша помощь не будет лишней при любом раскладе. Укажите нам, где опуститься и есть ли тут поблизости источники пресной воды. Драконам она нужна. А остальное – совещайтесь. Ваше право.

– У вас есть карта?

– Да, конечно.

Селим быстро показал подходящую долину.

– Тут и выход к морю есть, и родники, и даже фруктовые деревья. Вы сможете тут расположиться?

– Да.

– Мы посоветуемся, и я сегодня же скажу вам о принятом решении.

Эс Хавьер махнул рукой:

– Мы будем ждать вас в долине. Вашего решения, принц.

И легко забрался на Сварта.

Черный дракон посмотрел на ажаков своими загадочными глазами, а потом взлетел. Легко, с места, правда, поднял тучу пыли, заставив их отплевываться.

– Тьфу, зараза летучая!

Селим думал примерно так же. Но…

– Разан…

– Да?

– Повтори мне еще раз, что сказала Слепая Старуха?

2

Юсуф Коч искренне считал себя счастливым человеком. А вы думаете – нет?

Зря.

Вот как хотите, а зря вы так думаете! Сами рассудите, коли понимаете! Его высочество Баязет сюда целый корабль посылал, и что? Уцелел только один Юсуф!

Сначала-то ему казалось, что все плохо. Тюрьма, неволя, Равен, тяжелая и муторная работа день за днем. А потом… человек же существо такое, ему свойственно искать плюсы в своем положении. Юсуф их нашел достаточно быстро.

Да, Равен.

Но в Санторине никто не знает, что Юсуф уцелел. А и пришлет сюда кого его высочество, разве будут посланцы искать бедолагу – здесь?! На дорожных работах?

Или на очистке выгребных ям?

Нет, не будут, им это и в голову не придет, Юсуфу же не приходило! Считай, для своих он умер. Зато его родные будут живы и здоровы. Когда не вернется корабль, пройдет еще время, его высочество будет искать… ну и спишет и Хасана в невосполнимые потери, и Юсуфа туда же. И пусть.

А Юсуф пока побудет в Равене. В Сан-Эрмо, ему тут еще два года работать, ну, чуть поменьше. Но если не считать собственно работы, пожаловаться не на что.

Кормят – от пуза, может, мяса в миску и не наваливают, но раз в день оно есть. Или мясо, или рыба, чаще рыба, но сытно. Ясно же, на такой работе не покорми человека – он и ноги протянет.

Одевают тоже хорошо. Заметили, что он от холода ежится, и выдали теплые штаны и рубаху.

Да, казенные. Да, ношеные. Но теплые и удобные, а это главное. В баню водят раз в пять дней, чтобы никто не завшивел.

Беспорядок в бараке?

Тоже такого нет. Двое стражников всегда внутри находятся. Люди разные бывают, и драку могут спровоцировать, и что угодно, а из покалеченного какой работник? Правильно, никакой.

Так что Юсуф жил себе спокойно, к людям приглядывался, люди к нему присмотрелись, а там и друзья появились. Тут же и семейные оказались, и всякие… Побуянил спьяну? Поработай теперь! А твои деньги семье отдадут, чтобы ты их опять не пропил.

Ходил, орал и власть критиковал? Вот и пожалуйста. Покажи, что ты не пустобрех какой, а с тебя и польза быть может. В Санторине-то таких по-простому на кол сажали, а тут – ничего. Работают.

Очень, очень мягкие в Равене законы. Просто слишком мягкие.

С такими, кто власть критикует, Юсуф не общался, а вот со стражниками, с пьяницами – спокойно. Ему тут жить устраиваться…

А несколько дней назад к нему заявился драконарий.

Да, тот самый. Юсуф от ужаса чуть под кровать не залез! Что, ЧТО с ним хотят сделать?

Как оказалось – ничего страшного. Ему даже предлагают очень выгодное дело. Заработать и удрать.

И если он сделает, что ему скажут, может грузить свою семью на корабль и ехать с ней в Равен, в тот же Сан-Эрмо, если пожелает.

Так Юсуф в Равене и будет здесь еще долго. А семья его в Санторине, и что там с ними будет – кто ж знает? Но если он примет предложение драконариев, он сможет съездить в Санторин, забрать оттуда семью и вернуться в Равен. Еще и крупную сумму денег получит от его высочества. А что? Ему драконарии платить будут, что ли? За похищение?

Не-не-не, вам его высочество приказал похитить эссу Кордову?

Вот вам корабль, вот вам эсса, Хасан Шахин провалил задание и погиб, а вы, рискуя жизнью, ее привезли даже на чужом корабле… Как рискуя? А вы придумайте!

Расскажите, как угрожали эссе жизнью ее отца, как она вас убить пыталась, как вы ругались всю дорогу, как она едва не отравилась… да уж наплетете с три короба, кто вам мешает?

Юсуф был полностью с этим согласен. Языком махать – не кирпичи таскать, вот он и помашет с удовольствием. А если его высочество ему еще за такое хорошее дело заплатит… пусть! Ему деньги нужны будут!

И Равен…

Да, там, конечно, дикари живут, не знающие истинной веры и культуры, но зато – живут. А в Санторине скоро будет весело и жарко, судя по тому, что удалось услышать Юсуфу из разговоров драконариев.

И – нет!

Не хотел он никого предавать. И мысль, что вот он сейчас все-все принцу расскажет, а тот его вознаградит… не возникла у него эта мысль.

Идиотом Юсуф не был, а сражаться с драконами…

Пусть его высочество сам защищается, раз уж он сам решил в это влезть. Как понял Юсуф, принц Баязет пытался отравить драконов, а теперь собирался спустить на них химер. За что и заслужил искреннюю ненависть всего драконьего племени. А племя большое.

А драконы долго живут, и они злопамятные.

Рано или поздно, так или иначе, они доберутся до принца. И уничтожат его, его потомков, а то и его страну. И зачем это Юсуфу?

Разве что принц с гарантией уничтожит всех драконов. Но Юсуф их тоже видел.

Таких просто и быстро не уничтожишь. Да и драконы неглупы. Плюнут они на тех химер разок, навалятся на Санторин, – и конец его высочеству. Того, что останется, в совочек соскрести хватит.

Сочетание страха, жадности и, главное, обещание безопасности для Юсуфа и его близких сотворило натуральное чудо. Юсуф ощутил такой приступ преданности драконариям, что аж светился. И с Каэтаной готов был обращаться бережно, как с богиней. И сказать, что требуется, и помочь, где надо…

Еще помогало и то, что сама эсса – драконарий.

Когда Юсуф это понял, у него остатки преданности Баязету испарились.

Женщина и дракон?

Знаете что… дураком Юсуф никогда не был. И отлично знал, на что способны именно бабы, которые защищают свой дом, свою кровь… может, мужчины еще и пощадили бы. А бабы – никогда!

На части порвут, уничтожат, труп ногами попинают, дом сожгут и землю солью посыплют… в Санторине женщин не слишком уважали, но есть ведь отдельные представительницы… и вот это, именно это, страшное и темное, сквозило в серых глазах Каэтаны. Она дралась ЗА СВОЕ.

И вставать у таких на пути? Да еще когда их много?

Были в Санторине предания о девах-воительницах, и с Эстормахом санторинцы воевали регулярно. И понимали, когда лучше отступить.

Так и оказался Юсуф на борту корабля, в одной каюте с эссой Кордовой – мало ли, вдруг проверят, и смотрел он на эссу с большим уважением и опаской.

Ему на всю жизнь хватило.

Впрочем, эсса была вполне мила, вежлива и дружелюбна. И постепенно Юсуф смирился и расслабился.

Выбора все равно нет.

Впереди игра с самой большой ставкой в его жизни.

3

Раэша Летиция Луна чувствовала себя отлично. Или отвратительно?

Как называется такое состояние, когда телу хорошо, а душе – плохо? Или у него нет определения?

Про депрессию ей никто не рассказывал, а это была именно она. Та самая.

Пришла, накрыла и уходить никуда не собиралась. И плевать, что внешне у раэши все было благополучно.

Жива, здорова, есть крыша над головой, есть сумма денег, на которую можно безбедно прожить лет тридцать-сорок, даже мужчина есть, который ее сейчас содержит. Нашла себе дурачка.

Совершенно случайно…

Судьба такая, что ли?

Всю жизнь раэше нравились мужчины крупные и решительные, а клевали на нее типчики вроде Рауля Кордовы. Сутулые, прилизанные и не особо умные.

Вот и Абель Ожеда не оказался исключением.

Скромный писарь в порту не мог и мечтать о такой красавице. Но улыбался чисто автоматически – робко и с намеком. Конечно, раэша такого не пропустила.

Капитан – что уж там! – хоть и довез ее до места, но свою позицию обозначил четко.

Если каждой шлюхе приют давать… иди-ка ты, дорогуша. Вот туда и иди, там таможня и выход из порта. До Сан-Эрмо тебя довезли, скажи спасибо и проваливай!

Летиция, хоть зубами и скрипела, спорить не стала. Ладно уж!

Обойдется…

И сразу же, на таможне, подцепила этого болванчика.

С другой стороны…

Чем плохо?

За такого дурачка даже замуж можно выйти. Должность у него, конечно, ничтожная, и выше он никогда не поднимется. Слаб, глуп, управляем.

Но!

Раэша Летиция Ожеда, почтенная вдова, уже звучит интереснее, чем раэша Луна, которая ни разу замужем так и не побывала. Почему вдова?

Вот еще, проблема!

Овдовеет!

Но это чуточку позднее. Сначала ей надо разобраться с Каэтаной Кордовой.

Летиция потихоньку собирала информацию о своем враге. Каэтана практически не бывала в Сан-Эрмо, единственный способ с ней встретиться – ехать в академию. Но это не просто так, это повод нужен!

А какой?

Туда вообще не сильно кого допускают.

Работа?

Да Летиция отродясь не работала и не собирается, и вообще – КЕМ можно там работать? Прачкой, что ли? Или полы скрести?

Вот еще не хватало!

Что, что она такого может сделать?

Выход нашелся неожиданно быстро.

Да, она не может попасть в академию. Но на ярмарку она попасть может, тут и Абель слова против не скажет.

А уж встретить свою несостоявшуюся падчерицу на ярмарке и поговорить с ней…

О, это Летиция сможет! Никуда ты не денешься, гадина!

И поплатишься и за разрушенную жизнь, и за репутацию, и за… да за все! Просто – за все!

Летиция с улыбкой повертела перед глазами узкий стилет.

Конечно, она не воин. Но нанести один удар она сможет, рука не дрогнет.

Нет, не дрогнет…

Скоро, уже очень скоро…

Глава 7

Юсуф оставил меня в каюте, поклонился и ушел. Во дворец.

Я точно знала, моряки его сопровождали. Еще двое отправились покупать для меня местную одежду. С борта корабля я видела, как одеты санторинские женщины.

Точнее, видела, во что они сверху завернуты. А вот как ЭТО надевается?

И как в этом ходят?

Вот представьте себе здоровущий мешок с прорезью для глаз. Представили?

Водрузите его на себя и нацепите на него обруч сверху.

Зачем?

А чтобы не переворачивался слишком сильно.

По обручу, кстати, и статус вычисляют. У бедных они из дерева, из всякой дешевки, а у богатых женщин золотые, с драгоценными камнями…

А потом начинайте завязывать завязочки. Ровным счетом семнадцать штук. Пуговицы тут явно успехом не пользуются. Считаем.

На каждую руку – по две.

На каждую ногу – по две.

По каждому боку еще по четыре штуки. И одна, самая широкая, вокруг пояса.

Это сделано, чтобы мешок, который тут называется «каршаф»,[71] не парусил и не перекручивался. А заодно, чтобы его не подняло ветром выше ушей. А то так задерет, что все наружу.

После завязывания всех завязочек (матросы изрядно обновили свой лексикон, мне кажется, там половина команды под дверью подслушивала) с помощью капитана я посмотрелась в зеркало и торжественно напялила на лоб деревянный обруч.

Что тут скажешь?

Мешок-с.

Под этими тряпками можно и кого угодно, и что угодно спрятать. Никто и не поймет, женщина там, мужчина… можно даже медведя и обезьяну. Лишь бы оно было двуногое и прямоходящее.

Долго мне, впрочем, высказываться не дали. Вернулся Юсуф.

– Эсса Кордова, нас ждут.

Я посмотрела в зеркало еще мрачнее.

Под каршафом у меня был надет мой любимый комплект. Шелковые брюки и такая же рубашка. Лично заказывала, чтобы дома ходить. И сюда тоже взяла, мало ли какие ситуации, в платье не всегда покрасуешься, а тут и удобно, и носи – не хочу.

Переодеваться?

Развязывать всю эту сбрую?

А зачем?

Все равно отберут все, что смогут, обыщут и ничего на себе протащить не дадут. Это же ясно! Причесываться? Тоже бесполезно, а краситься я и не собиралась.

Я молча сунула ноги в сапожки.

– Идем?

– Эм-м-м… эсса, прямо так?

– А как надо? Я что-то не так делаю?

– Нет-нет, эсса. Вы пристойно одеты и в паланкине будете вести себя спокойно, правда же?

– Буду. Выбора у меня все равно нет.

– Тогда можем ехать.

Капитан потер лоб.

– Эсса, а теперь мы что должны делать?

Я посмотрела на него чуть ли не с состраданием. Вот не повезло человеку, приехал торговать, а оказался втянутым в политические игры. Такого и врагу не пожелаешь.

– Капитан, я надеюсь, вас не затруднит принять на борт раэна Коча и его семью?

– Конечно, не затруднит, эсса.

– Тогда разбирайтесь со своими делами, дождитесь раэна Коча с семьей и спокойно уплывайте в Равен. Меня не ждите.

– Эсса, вы уверены?

– Более чем, – кивнула я.

Если я не справлюсь, то и никто не справится. А если я справлюсь, тут такое начнется, что море вскипит и из берегов выйдет. А уж корабль для драконария…

Обойдусь!

– Юсуф, принц сейчас на месте?

– Да, эсса. Я говорил с начальником его охраны, нас примут сейчас же.

Я злобно оскалилась. Все равно под каршафом не видно, можно хоть какие рожи корчить.

– Отлично. Что там у нас? Карета?

– Паланкин, эсса. Кареты у нас не слишком в ходу, – или верхом, или в паланкине, или пешком. Только окна не открывайте и не выглядывайте. Это неприлично.

– Тьфу.

– Там есть маленькое окошко впереди, через него свет попадает, и видно будет.

Я только вздохнула. Ладно, если ты в Риме, будь как римлянин. И вышла из каюты. Прошла по палубе, спустилась по трапу, села в паланкин.

Здоровущие рабы подхватили его на свои плечи и потащили. Ой, епт-компот! Почему меня никто не предупредил, что это так… неудобно?

Что такое паланкин?

Представьте себе собачью будку. По краям будки приколотите жерди. И эти жерди взяли и взвалили на свои плечи четверо рабов. Паланкин закачался в воздухе, на высоте от метра до двух, и я принялась ругаться. Про себя.

Наверное, есть какие-то приличные паланкины. А этот… сидеть приходится, свернувшись в три погибели. Колени упираются в подбородок. Носильщики идут более-менее в ногу, но это именно что более-менее.

Восемь ног.

То один оступится, то второй качнется, и каждое их движение отзывается спазмами. Паланкин потрескивает, жердины поскрипывают, и ты сидишь, гадаешь – донесут или хряснут? Во второе верится больше.

А еще паланкин воняет.

Противно так, смесью пота, пыли, духов, еще чего-то неясного, и сами носильщики тоже воняют, и открыть окно нельзя. Отверстие спереди… это условность, а не отверстие. Оно затянуто черной сеткой, чтобы точно ничего не было видно внутри.

А еще через него почти ничего не видно, и фильтрация там какая-то избирательная. Пыль внутрь попадает, а воздух – нет. А скорость у паланкина невысокая. Даже очень. Примерно пять-шесть километров в час. И то, по-хорошему, надо менять команды носильщиков. Есть повод материться.

К концу почти часового путешествия я успела проклясть Санторин, Баязета, свою затею, паланкины, каждого из носильщиков в отдельности и всех вместе и перешла уже на прохожих.

Всех ненавижу.

Все затекло, болит, ноет… Юсуф меня из паланкина просто извлекал. Едва не за шкирку! И как это так красиво в кино выглядит?

Когда выплывает из него человек, и весь такой… не скрюченный в озверевшую запятую? Врут, как телевизионщики, вот!

Их тоже надо бы убить! Всех убить! Ладно! Мне сейчас будет на ком злость сорвать!

* * *

Ворчать я продолжила и по дороге во дворец. И что здесь себе думают про службу безопасности?

Здесь что – не принято убивать правителей?

Почему Юсуф преспокойно провел меня по коридорам дворца чуть ли не до самого приемного зала и только рядом с ним нас встретили охранники? Да я сто раз могла свернуть в коридор – и ищи меня тут! В таком дворце отряд Дениса Давыдова неделю партизанить может! И нет, я не шучу! По таким коридорам и на лошадях проскакать можно! И в окно выпрыгнуть вместе с конем.

Двое здоровущих мужчин решительно указали нам на боковой коридорчик. Юсуф кивнул и свернул туда, потянув меня за собой. Там нас и встретили.

Два здоровущих типа, кажется, это евнухи. Толстые, в чем-то оранжевом и воняют очень своеобразно. Такая смесь аммиака и мочевины.

Юсуф поклонился.

Я последовала его примеру.

Здесь и сейчас мне не стоит показывать характер. Если я правильно помню нравы в гаремах… не слишком я их помню, если честно! Специально не изучала. Что читала, что смотрела, после «Великолепного века» и «Роксоланы» мимо этой темы не пройдешь. Судя по тому, что я знаю, лучше не нарываться на грубость.

Могли и по шее дать, так, чтобы следов не осталось, и в дальний угол засунуть, и всякое разное пакостное устроить, вплоть до ведерной клизмы. Так что… что там мне говорят? Тьфу, козлы!

– Выпрямись и раздевайся.

Я молча кивнула и принялась развязывать узлы, ругаясь уже самыми последними словами. Зар-раза!

Позатягивали тут, не распутаешь! Гр-р-р-р!

Несколько минут евнухи смотрели на мои страдания, потом переглянулись и принялись помогать. Толстые пальцы двигались достаточно ловко, и через пару минут я была освобождена от каршафа.

Евнухи критически осматривали меня.

– Это ждал его высочество? – наконец уточнил один из них, тот, что помоложе.

Более взрослый и опытный посмотрел на него, и покачал ГОЛОВОЙ:

– Если его высочество пожелает, он должен получить свою игрушку.

Обыскали меня качественно, только что туда не заглянули. Может, и залезли бы, но тут уж я ощетинилась. Тоже мне, гинекологи-любители!

Буду сопротивляться и вопить!

Понятно, евнухов таким было не напугать, но тут в дверь стукнули…

– Его высочество желает видеть своего слугу!

Юсуф тут же метнулся к двери – только волосы порывом ветра взметнуло.

Старший евнух грозно поглядел на меня:

– Чужеземка, ты сейчас предстанешь перед правителем. Веди себя пристойно, иначе пожалеешь.

Я молча кивнула.

– Помни, я буду следить за тобой.

Я кивнула еще раз.

Ничего, дай мне только дождаться ночи! И будет тебе… артналет!

Вопрос в другом.

Что придется вытерпеть ДО этой секунды?

– Повелитель, в неизъяснимой милости своей, желает видеть чужеземку Каэтану!

На меня набросили каршаф и в таком виде повели обратно, в тронный зал. Проклятая тряпка тут же сбилась, так что я ничего не видела, ровно до того момента, как рядом не раздался повелительный голос:

– Снимите с нее лишнюю одежду!

Интересно, а что для этого типа лишнее? С другой стороны, мне ли стесняться?

Я на нудистских пляжах бывала! Это вы стесняйтесь, а мне наплевать! Третьей груди у меня нет, шестого уха тоже, так что фиг вам, гадам!

* * *

Дурацкую тряпку с меня действительно сняли двое вонючек. И я оказалась стоящей в громадном зале. Пожалуй, сюда свободно поместится штук десять слонов. И ноги они друг другу оттаптывать не будут.

Колонны, мрамор… тут надо неделю разглядывать все убранство! Одна мозаика стоит целой поэмы! И изображает кого-то из исторических героев… наверное. Меня больше заинтересовала не архитектура, а натура. То есть его высочество Баязет, который вальяжно так расселся… нет, не на троне. На его ступеньках. И разглядывал меня с интересом голодного людоеда.

– Каэтана Кордова, надо же!

Я прищурилась в ответ.

Вообще, я знала про этот обычай. В течение года в Санторине не будет тора. Баязет только блюститель места, а коронуется он или нет…

У него есть год, дальше – Сантор покажет. Если за этот год он укрепится, задавит конкурентов, свободно коронуется – тогда и пересядет со ступенек на трон. А пока посиди так…

Удержаться было выше моих сил.

– Ваше высочество, а отморозить не боитесь?

Лицо у Баязета стало откровенно глупым. Наверное, не ожидал.

– Отморозить. Мрамор холодный, а место там нежное. Застудитесь, детей делать не сможете. Вы б подушечку какую подложили, а?

Баязет хищно усмехнулся и поднялся со ступенек.

А хорош все-таки. Вот не зря Мариса им восхищалась. Чисто с эстетической точки зрения… да им кто хочешь увлечется! Он даже интереснее молодого Омара Шарифа. Та же восточная красота, но более хищная, резкая, дерзкая. Но и понятно.

Омар Шариф играл.

Он мог изображать султанов, вождей, вельмож, но никогда не обладал реальной властью. Это видно.

А Баязет мог казнить и миловать. Захочет – и все присутствующие лишатся головы. И это чувствовалось. Разница как между домашним котиком, красивым, очаровательным, но домашним.

И – ягуаром.

Милейшая кисонька, пока тебе в горло не вцепится. И когти, и зубы, и пятнышки… хочу себе такую шкурку! Баязета понятно, не ягуара! Кису жалко!

– Подушечку, значит?

Я оскалилась в ответ, понимая, что терять мне нечего:

– Пуховую.

– Ах, пуховую…

Мужчина подцепил меня за подбородок. Как-то подозрительно близко он стоит и смотрит глаза в глаза.

Кажется, сразу не убьют, сначала попользуются. А мне того и надо.

– Ага. – Кивнуть не удалось. Но улыбнуться вполне. – И мягче будет…

Последние слова я уже почти прошептала. Пальцы сжались почти до боли, до синяков…

– Маленькая дерзкая дрянь…

Почти шепот. Что-то такое, интимное, между лаской и угрозой.

Отрицать я не стала. Промолчала, дерзко глядя глаза в глаза. Баязет улыбнулся. Чисто мужской такой улыбочкой… так мужчины улыбаются, зная, что никуда ты из их рук не денешься. Не уйдешь, не оттолкнешь…

А в следующую секунду его губы накрыли мои.

– Каэтана…

Выдох.

И два дыхания сплавляются в одно. Его тело прижимается к моему так плотно, что сразу ясно – не отморозил. Увы. Пальцы отпускают мой подбородок и зарываются в растрепанную копну волос, гладят затылок, вторая рука ложится на спину и начинает подозрительно сползать вниз…

Натиск такой мощный, что я послушно прогибаюсь в пояснице. И с губ срывается тихий стон.

Да, этот мужчина отлично знает, что надо делать с женщинами. Уж на что я настроена отрицательно, на меня тоже действует его манера. Или его опыт…

А поцелуй все продолжается. Не грубый, но спокойный, хозяйский, мужчина не обращает внимания на мои трепыхания и протесты, заставляет разомкнуть губы, чуть надавливает, показывая, что может быть и жестоким. Но пока он ласков и терпелив. Пока…

Поневоле меня захватывает и увлекает, и руки сами скользят по белой ткани его одежд, цепляются, притягивают мужчину ближе к себе.

Вот так… и еще…

И – довольно!

Разум подает сигнал опасности.

Чтобы этот мужчина остался заинтересованным, нельзя таять! Ладно бы кто другой, но ты-то! Змея ядовитая! Не змей… то есть не смей!

И я пытаюсь отстраниться.

Падают ладони с белой ткани, пропадает отклик, чужой язык, который сейчас властно хозяйничает в моем рту, на миг замирает, – Баязет явно удивлен.

Что случилось?

Только что ведь таяла… и – нет?

Что происходит?

Я смотрю спокойно. Разве что в глубине души… ладно! Встреть я его в том мире да свободной – точно бы закогтила для коллекции.

Дома такое сокровище не нужно, а вот на раз-другой, похвастаться всем и получить удовольствие – вполне. Хотя – вру. Димке я, к сожалению, не изменяла. И козел мой бывший исключительно безрогий.

Это единственное, о чем я жалею. Сейчас уже исправляться поздно.

– Ваше высочество, вы все себе доказали?

Баязет понял, что я взяла себя в руки. На миг в его глазах промелькнул гнев, но выяснять что-то и опускаться до разборок с женщиной он не стал. Вместо этого мужчина улыбнулся.

– Что ты, Каэтана. Мы еще и не начинали.

– Правда?

– Нам еще много интересного предстоит. – И уже не мне, уже евнухам: – Этой ночью ее в мои покои.

С тем меня из зала и выводят, снова завернув в идиотскую тряпку. И начинается кошмар.

С большой буквы «КА».

И почему я не замечала, сколько общего у кошмаров и косметологии? Явно больше необходимого.

* * *

Евнухи мной были недовольны. Но решили, что баба, видимо, дура.

Такое тоже бывает, не всегда в гарем попадают светочи интеллекта, иногда и балбески вроде меня случаются, которые вот не могут себя сдерживать и подлащиваться под мужчину.

Уговаривать его, умасливать… бабам же разное количество хитрости боги отпустили! Вот, этой не повезло. Дура она, дура. То есть – я.

Заинтересовала она принца, ну, может, раза на два или три. А потом ее или прибьют, или казнят, или отравят, или еще что придумают, – да мало ли таких гаремных историй? Найдут куда приткнуть и как утилизировать.

Но пока заинтересовала, будем пользоваться. Евнухам же тоже перепадает от щедрот правителя! И товар ему надо представлять в лучшем виде. А потому – хамам!

Да-да, тут эта баня тоже есть, только называется немного по-другому. Я не вникала, как именно.

Но массаж был тот же.

И растирания маслами, и эпиляция, и головомойка, и сушка-расчесывание волос, и бассейн…

Кто-то балдел бы от самого факта. А мне…

Мне всегда было жалко потраченного времени. Ладно еще ногти – волосы – зубы.

Но какие-то обертывания?

Маски, чтобы выглядеть не на пятьдесят лет, а на сорок девять?

Или тот кошмар, который творят с собой звезды? Брр, да за ними смерть-то прийти испугается. Заглянет, сплюнет и пойдет дальше со словами «свят-свят-свят». Такое в ад не пустят, чтоб не пугать чертей!

А что сейчас творили со мной?

Ей-ей, я Аласте позавидовала. У нее таких проблем нет, она – богиня, а меня просто измучили! Какие-то маски, какие-то припарки… я не спорю, выглядеть я стала лучше. Но сидеть ради этого часами в салоне красоты и валять дурака?

Я так не могу.

Ни руки делом не заняты, ни мозги…

Издевательство! Хотелось заорать, завыть, потребовать свободу попугаям, но нельзя. Пока нельзя, дичь спугну. Все процедуры я переносила молча. Осталось потерпеть совсем немного, самую капельку. И – прыжок. Всего один, второго шанса у меня не будет!

Вот и вечер.

Кормить меня не стали. Дали выпить какой-то ерунды, вроде фруктового шербета, и принялись обряжать.

Белье – зачем? Нет тут белья!

Есть лифчик вроде того, что используют в восточных танцах, есть юбка. А нижнее белье типа трусов-носков – это роскошь ненужная. Сами вещички расшиты золотом и стоят колом. Да, почему-то никто об этом не говорит, но носить подобные вещи тяжело и неприятно. Это не синтетика, здесь и подкладка из плотной ткани, и золотые нити трут зверски…

Сверху на всю эту роскошь надевается покрывало. Одно, второе… всего пять штук. И покрывается это каршафовой черной пакостью.

Зачем она только нужна в доме?

Но вот нацепили и вели теперь по коридору. И шепотом повторяли те же правила, которыми забивали голову целый день.

Когда за мной закроется дверь, я должна опуститься на пол и замереть в позе покорности. То есть на коленях, голова вниз, попа вверх.

Потом надо ждать, пока его высочество соизволит обратить на меня внимание.

Если что-то спросит – отвечать не двигаясь.

Любые передвижения только с его разрешения. Скажут ползти – ползешь, скажут лежать – лежишь.

Я послушно кивала.

Евнухи почему-то не верили и заодно рассказывали, что делают с непокорными женщинами в гаремах.

Интересно, не отсюда ли святая инквизиция почерпнула свои методики? Похоже…

Что интересно, никаких душеспасительных бесед, все начинается с порки, а заканчивается отсечением головы. Просто вдохновляет! В крайнем случае могут утопить, а перед этим удушить из милости. Просто лапочки!

Вот и двери спальни.

Меня втолкнули внутрь, и я послушно опустилась на колени.

Двери захлопнулись.

И в тишине раздался насмешливый голос:

– Такая покорная… даже страшно. Можешь встать и посмотреть на меня.

Второй раз я просить себя не заставила. Встала, улыбнулась…

– Зачем тебе это было нужно? Глупость вся эта, похищение?

– Потому что я могу. – В голосе мужчины было искреннее удивление.

Ну да.

Он может, что мне еще непонятно?

Может топтать, давить, может издеваться, делать что пожелает…

– Право сильного?

– Хорошо сказано. А теперь иди сюда.

– Иду, – усмехнулась я.

И сделала шаг вперед. Потом еще один.

– Сразу на кровать? И раздеться?

– Я сам тебя раздену. Постепенно.

Я пожала плечами:

– Не думаю, что меня это заинтересует.

– Вот как?

Я бы сейчас придумала что-то полезное, я ведь постоянно держала связь с Виолой. Но – не понадобилось. Хотя мне и нужно-то было просто выманить его высочество на природу… Ладно! Хоть на балкон вытащить!

В себе я не сомневалась: и выкинуть я могу, и оглушить, и что угодно сделать. Подпустите только поближе. Бить буду аккуратно, но сильно[72]!

Баязет нам нужен был живым.

Именно он знал, что, как и где, именно он отдавал приказания, именно с него надо было трясти информацию. Но как его захватить?

Так, чтобы не привлечь внимания и не вызвать международного скандала?

Драконы. Наш главный козырь и наш главный тормоз тоже.

Пока драконы есть только в Равене. Пока они не вмешиваются в политику – все в порядке, другие страны не против. Где-то боевые слоны есть, где-то драконы живут – так что же? Пусть живут себе. Но как только они вмешаются в дела другого государства – начнется кошмар. И никого мы ни в чем не убедим.

Никогда.

На Равен посыплются все шишки, на драконов спишут и что было, и чего не было, а про базы и охрану от химер не стоит и мечтать. Все зарубят. Будут пакостить, бояться, ждать подвоха, будут создавать проблемы себе и людям. По страху и по непониманию, так всегда бывает. А понять друг друга мы не сможем. Как объяснить правителям, что драконам власть не нужна? Как рассказать, что драконариям нужно небо и только небо?

Никак.

Ты не уговоришь тигра стать вегетарианцем, хоть в лепешку расшибись. Ты ему про капусту, а он и слушать не станет. Никогда ты не объяснишь правителю, что не нужна тебе та власть. Никак не нужна!

Зачем она – если есть ты, дракон и небо?

Мы не могли похитить Баязета открыто, но если он сам совершенно случайно исчезнет из спальни? Можно вместе с эссой, которую туда затащил?

А дальше – разбирайтесь.

То ли он сквозь землю провалился, то ли на небо вознесся… с помощью такого скромного тридцатиметрового дракона, то ли еще что…

Но для этого нужно было его выманить.

Я рассчитывала именно на это.

Спальня, она же не сама по себе, это целый комплекс покоев, там и выход в сад есть, и балкон есть… ну хоть куда бы Баязета выманить, а дальше я разберусь! И не боялась я ничего.

Вот что такого со мной могут сделать, чего я не знаю? Изнасиловать?

Ну… Тут надо еще посмотреть, кто и кого – того.

Я, может, еще покажу бедолаге такое, что он в страшном сне не видывал! Почему нет? Пятьдесят оттенков серого?

Нэ-э-э-э…

Это неинтересно.

Намного интереснее первый порнографический фильм СССР. Это когда Леонов бегал по кораблю с голой попой. «Полосатый рейс», да. Вот там действительно – переживания. Расслабишься в ванной, балдеешь – и тут целый тигр!

Интересно, смогу я сыграть роль тигра? Смогу… Другие девушки тут не справятся, а я спокойно. Сумею не испугаться и повернуть события в свою пользу…

Да что происходит?!

Шум за дверями нарастал и нарастал, в комнату влетел испуганный стражник:

– Светлейший… химеры!!!

Баязет развернулся и, не говоря дурного слова, помчался из комнаты.

Я – за ним.

Епт-компот, кто сюда принес евнухов? На них я и налетела за поворотом. Перехватили, задержали… убивать было долго и неудобно. Пришлось взывать к здравому смыслу!

– Ополоумели! Там химеры!!! А если как на мысе Альбатросов?! Мы все погибнем!!! – истошно заорала я. Голос у меня громкий, услышала половина дворца.

Больше и не требовалось.

Самое страшное оружие – паника и дурь. Куда там ядрен-батону.

Евнухи, может, и не запаниковали бы. Но гарем же! Бабское царство!

И более того, наслышанное про химер и про последствия общения с ними.

– Химеры!

– Где химеры?!

– Ой, мамочки, ползут!!!

– Нас сейчас всех съедят!!!

– А-А-А-А-А-А-А!!!

Ситуация разворачивалась почти по Фрейду, гремя истерикой и пробуксовывая на поворотах. Не прошло и пяти минут, как кто-то бежал, кто-то визжал… евнухи растерянно стояли, не зная, куда им двигаться. Я помогать не стала никому.

Вместо этого я помчалась по коридору.

Оставаться здесь, когда Баязет удрал?

Ищите идиотку!

Да в гареме даже тараканы и крысы дохнут от общей приятности атмосферы, а я тут и вообще не выживу. Даже пару дней.

Или следовать за Баязетом, что нереально, он меня с собой не возьмет.

Или – все равно следовать за Баязетом. Только для этого не нужно, чтобы он меня с собой брал.

– ВИОЛА!!!

Вслух я не орала, но точно знала, что подруга меня услышала. Только надо выбраться так, чтобы меня никто лишний не заметил. То есть – уединение.

Ага, легко сказать!

По дворцу носилось стадо неуправляемых кретинок. Оно орало, хватало вещи – свои и чужие, дралось из-за драгоценностей, под шумок затоптали пару евнухов – а что? Не все в гареме одинаково довольны своей жизнью.

Для кого-то здесь прекрасное место. Можно не работать – практически: ублажать господина, интриговать, рожать детей, обжираться сладким…

Для кого-то ад и каторга. Кошмар и ужас.

Не все же сюда привезены по доброй воле! Вот и протестуют девчонки, как могут. Смогли…

Я не стала размениваться на мародерство, подхватила чью-то белую юбку и выскочила на балкон. Юбкой и замахала в воздухе:

– ВИОЛА, Я ЗДЕСЬ!!!

Я не кричала, я просто очень громко думала. Виоле хватило.

Веревка один раз проплыла мимо, второй, третий… Подхватывать меня с балкона драконица не рискнет. Можно не рассчитать и вписаться в стену дворца. А вот сбросить мне канат, один конец которого привязан к ее лапе, – можно.

Петля раз промахнулась, два… канат-то длинный, а ветер на высоте есть. И драконы не способны зависать на одном месте.

Это не колибри. Вместо этого Виола может пролететь мимо раз, второй, третий… есть!

Я рискованно подпрыгнула, юбка спикировала вниз, а я полетела вверх. Крепко вцепилась в канат, подтянулась, поставила ногу в петлю и вытянулась в струнку.

Эх, как мне иногда не хватает светящихся красок!

Белая драконица, под ней – я… Выкрасить канат в черный цвет, завернуться в светящуюся мантию, нарисовать Виоле на крыльях череп и кости – и пугать народ Санторина! Они у меня сами правительство свергать побегут! Вестник пролетел! Чего вестник? А неважно! Главное – страшный, черный и загадочный. Остальное люди отлично додумают сами.

Виола представляла себе картину и хихикала. Мы летели куда-то к морю.

– Виола? Что случилось?

– Доигрались, кретины! Химеры полезли из моря… правда, не в столицу, но достаточно близко, тут пара часов по побережью.

– Ага. И туда сорвался Баязет?

– Наверное. Из дворца выехало человек тридцать, Эстанс за ними следит.

Я выдохнула.

Мариса их не упустит, и Баязета она отлично знает, первую любовь не забудешь.

– Мы летим за ними?

– Да.

– Отлично.

– Будет отлично. Сейчас за городом спустимся, переоденешься, и полетим как нормальные люди.

С этим я была согласна.

Роскошный наряд наложницы… он именно что роскошный. Его в постели снимать хорошо, а носить неудобно. И лететь в нем озвереешь. У меня уже зуб на зуб не попадал, утешало только то, что ненадолго.

Все верно.

Стоило нам перелететь через городскую стену, как Виола принялась снижаться. Разумно предположила, что на песок меня не высадишь, – и выпустила над морем. В воду.

Я окунулась, забарахталась, вынырнула, выругалась – и поплыла к берегу.

Чертова.

Тряпка!

Хорошо еще, юбка разрезана в нескольких местах так, что это, скорее, ленты. А то бы вообще песец. Ладно, Виола меня спасет, если что.

Море выплюнуло меня на берег, к лапам драконицы, я отползла чуть подальше, привалилась к ее горячему боку и принялась отжимать волосы. Без особого стеснения разделась догола, отжала платье. Сняла с седла сумки с одеждой, натянула на себя штаны, рубашку…

Подумала пару минут, потом все же засунула платье в сумку.

– Трофей.

– Пригодится. – Драконы понимали, что такое деньги. И не разбрасывались имуществом.

Я кивнула. Сумка кожаная, так что не промокнет, а там остановимся, я все просушу. Это же настоящий наряд наложницы из гарема! Я его, может, сохраню и внучкам передам! И расскажу, как бабка в детстве зажигала!

– Кого зажигать будем?

Я фыркнула:

– Долетим – посмотрим.

И решительно принялась застегивать куртку.

Выпить бы. Горячего!

Тьфу ты! Дура я, дура! Надо срочно изобрести термос! Вот где польза-то будет! Вернусь домой – и займусь!

* * *

Баязета я недооценила.

Что такое химеры, он понимал. А эти… судя по карте, которую я посмотрела сразу же, как Виола спустилась, мало того, что вылезли из моря неподалеку от столицы, так еще и ползли прямиком на город. Хорошо еще, не собственно в столице вылезли. А могли.

Баязет же устроил тут…

Это в Равене законы более-менее мягкие. А тут и руки рубят, и пытают, и мучают… и что вы хотите? Химеры почувствовали всплеск силы Аласты, поплыли на него, но вовремя не добрались. Все уже закончилось.

И что?

Они развернутся и поплывут обратно?

Можете на это и не надеяться! Они будут болтаться на том же месте и прислушиваться дальше. А мучения жертв им как раз и зашли. Сила-то одна! Тут меньше, там больше – так что же? Надо добраться до места и посмотреть.

И тут есть одна проблема.

Баязет – местоблюститель трона. То есть лично загнать кого-то пинками воевать с химерами он может, сам возглавить отряд тоже может. А вот приказать – идите, мол, и уничтожьте…

Могут и не пойти. И не послушаться.

А еще защита столицы даст ему серьезный плюс к репутации. Или даже два плюса. Жизни своей за людей не жалеет. И свое защищает…

И личная отвага в Санторине ценится. Ему это тоже на пользу.

Можно звать его подонком, мразью, сволочью, но трусом Баязета не назову даже я. Он не слизняк, он мерзавец. Но храбрый, вроде того же Эдварда Тича.[73]

А у меня появилась одна идея…

– Виола?

Драконица читала меня с полумысли. Ей идея тоже понравилась.

– Сделаем, подруга!

И ускорилась еще сильнее, так, что только ветер засвистел под крыльями.

Ну, держись, Баязет!

* * *

Химер мы увидели с высоты – и только присвистнули. Епт-компот!

Две штуки, но какие ж они здоровущие! Каждая, наверное, размером с трех-четырех драконов! Что тут послужило основой, уже и не угадать. Может, изначально тот же кит и был, а потом на него наросло разное всякое… Больше всего эти химеры походили на две большие слизистые туши. Не медуза, не улитка, нечто среднее. Но щупалец нет, и то радость. Отожрались и выползли. Интересно, сколько им лет?

И как скоро вылезут следующие химеры? Вот вопрос?

Баязет заставил их стронуться с места, и сидеть спокойно они не станут. Песец Санторину, куда приманивали, там и огребут. Но что сейчас делать нам?

Тоже понятно.

– Девочки, делимся на две пятерки и атакуем! Я, Мариса, Сив, Фати, Лин – первая пятерка. Берем правую химеру. Остальные – левую. Свободные драконицы в бой не лезут, чтобы не пострадать! Им задание – пролететь по берегу, выловить мелочь, если есть. Виола, передай по команде!

– Сделано!

– Принято!

– Все готовы!

– Тогда на счет «три». Один. Два. Три!!!

И мы сорвались в крутое пике, туда, где внизу Баязет и его отряды что есть сил сражались с химерами. Пока счет был в пользу химер.

Им-то что?

Вот представьте себе, что вам надо копьями и мечами затыкать кита. Так, к примеру?

Правильно. Кит победит вас по очкам и уплющит сверху хвостиком. У него масса и вес, и вообще – даже с мамонтом справлялись немного иначе. Устраивали ловушки.

Могли и копьем кинуть, но в брюхо! Нанести рану и удрать, а животное само через пару-тройку дней ослабеет и подохнет. Ладно-ладно, придут охотники и не дадут ему помереть спокойно.

Но с химерами это не работало!

Они здоровые!

Они УЖЕ дохлые!

Им чихать на все, их надо или сжигать, что делают драконы, или заманивать в ловушку, из которой они не вылезут, или рубить на сотню маленьких частей. Да, вот так.

И всего этого Баязет сделать не мог.

Рубить они пытались. Но и только.

Виола вытянулась почти в струну, перешла в атаку – и накрыла химеру такой волной пламени, что я даже вздрогнула.

Эстанс, Гарида…

Девочки действовали в плотном строю.

Первая – я, за мной Эстанс и Медея, парой. Потом Гарида и Эльта.

А мы с Виолой, заложив мертвую петлю, заходили на второй вираж.

И эх-х-х-х!

Рядом крутили то же самое смертельное колесо Пела и Лора, Миста, Эйра и Лориса. Там первой шла Ярина, конечно. Они с Эйрой два сапога пара.

И снова вверх.

– Виола, еще на один плевок хватит?

– Небольшой!

– Тогда не надо! Что можно с ней сделать?

– Она большая…

Мы зависли ненадолго наверху, разглядывая химеру.

Здоровые, сволочи! Обычно они мельче – и то умудряются напакостить и покалечить драконов и людей. А эти здоровущие! Как она еще передвигается?

Кстати… а правда?

Как?

– Виола?

– Уже смотрю.

Мы зависли над следом гадины.

Все правильно, почему синий кит не живет на суше? Потому что ему сложно передвигаться. Самые большие твари – морские. Всегда морские.

Для сравнения – тираннозавр весил десять тонн, по максимуму. Синий кит может весить больше ста пятидесяти. Тонн! На суше он просто не выживет, но эти УЖЕ мертвые. А вот как оно передвигается… чем-то похоже на улиток. Ползет, выделяет слизь, смазывает себе дорогу и ползет.

Улитки могут ползать и без слизи, но они сгибаются посередине. А вот эта тварюга так не сможет. Слишком она большая.

Значит…

– Виола, а если перед ней зажечь огонь?

– У тебя есть этот… огонь? Давай сделаем?

Я кивнула.

Надо попробовать.

Сверху мы эту пакость будем жечь долго, вариант только один. Обездвижить ее снизу. Не сможет передвигаться – порвем на части. И вторую так же.

– Скажи девочкам, пусть ждут, – распорядилась я.

Внизу закричали.

Санторинцы кричали от радости, видя подмогу. Сразу забыли, сволочи, и что мы враги, и что они пытались убить драконов! Сейчас им помощь нужна!

И снова крики – разочарования!

Видят, что химер мы просто подпалили сверху, что ждем – чего? И боятся, что уйдем.

Я вытащила большую, литровую флягу с «греческим огнем» из сумки.

– Давай. Пробуем!

И Виола сорвалась вниз.

Химеры упорно ползли вперед. И это было почти ювелирное искусство: пролететь перед самым носом твари так, что я даже запах почувствовала, швырнуть флягу, дыхнуть ей вслед – и тут же вверх.

Мне пришлось кидать флягу вперед, иначе бы не успели.

Жар опалил нам тыл, горело хорошо.

Но и химера…

Остановилась!

Она – остановилась!

Дрянь эта, перегонка, она и на воде гореть сможет. Кислород, конечно, нужен, но прежде чем погаснуть, она здорово обожгла слизняка.

Химера заревела, задергалась… она двигалась вперед, но уже медленнее.

– Виола…

Драконица поняла без слов.

И мы впятером сорвались с неба. И у каждой – по два сосуда с горючей жидкостью.

Мало?!

Еще добавим!!!

Хотя все равно – МАЛО!!!

Фляги полетели на землю перед химерами, и те поползли вперед, только осколки хрупнули.

– Виола!

Точный плевок – и пламя вспыхивает опять.

На этот раз ПОД химерой. Та корчится, извивается, но прежде чем оно прогорает и угасает, оно успевает ее серьезно обжечь.

А нет слизи – нет движения.

Химера пытается передвигаться, но получается плохо. Перекатываться она не умеет, а ползти уже никак. И регенерации у таких тварей нет, у них все раны – навсегда.

Она пытается приподнять переднюю часть тела, но… никак. Слишком большой вес.

Санторинцы закричали что-то подбадривающее. Поняли, что мы их не бросаем.

– Попробовать ее порвать? – задумалась Виола.

– Не надо рисковать. Смотри сама, у нее какой объем! Долго рвать будем!

– А что тогда?

– Пусть теперь санторинцы справляются. Что там у девочек?

– Порядок!

Вторая химера тоже не двигалась.

– Никто не пострадал?

– Нет. Каэ, давай мы все-таки ее порвем? Я кушать хочу!

Для меня химера выглядела неаппетитно. А как отвратительно воняла! Но если Виоле хочется…

– А потерпеть сможете? Немного?

– Сможем. А зачем?

– Если вы нас сейчас спустите на землю… Ты видишь, сколько тут санторинцев?

– Много. Давай их тоже порвем?

Я покачала головой:

– Нет. Рвать мы их не будем, у меня есть идея получше. Мы сможем похитить принца Баязета?

– Вот этого? – Виола чуть повернула голову и уставилась на отряд санторинцев в позолоченных доспехах. Во главе его и находился принц.

– Этого, – узнала я.

Где-то ему досталось по голове, в схватке сбили шлем, и Баязет был отлично виден. Не перепутаешь!

– Могу. Сейчас, минуту…

* * *

Наверное, это страшно!

Я не боялась драконов, но когда вот так, всей оравой, они устремляются к земле, налетают, оскалившись, вытянув лапы вперед, когда громадные глаза полыхают жаждой убийства, когда бесятся и рвутся лошади, а ты их прекрасно понимаешь. Удрать бы!

И подальше, подальше…

Вот это и испытали санторинцы. Когда с небес на них низринулись ящеры. Драконы налетели на врагов единым клином. Страшным, смертоносным… Неудивительно, что те сразу же дрогнули.

Можно сражаться с химерами.

Можно подбадривать драконов.

Но когда недавний вроде бы союзник превращается во врага? И атакует?

Да какие нервы это выдержат? Уж точно не лошадиные.

Санторинцы, может, и справились бы с собой, и мокрые штаны не в счет, но справиться с дико испуганной лошадью? Нет, нереально.

Несчастные животные вставали на дыбы, били копытами, мчались подальше отсюда – плевать, со всадниками, без всадников, это – не их проблема!

Не удержался?

Покойся с миром!

Баязет удержался бы, но Виола – умничка моя обожаемая, налетела сбоку, подхватила его когтями и взмыла в воздух.

Дальше я уже не оглядывалась. Удрать бы без последствий…

* * *

Его высочество был без особых церемоний сброшен в воду. У берега, там, где до сих пор охотились драконицы без всадниц.

– Живой? – пригляделась я.

– Таких не угробишь. Остаться с тобой?

Я подумала пару минут.

– Подруги тебе поесть оставят?

– Что, я себе химер не наловлю? Ты для меня важнее.

Я погладила белую чешую.

– Ты для меня тоже. Ты самое лучшее, что со мной случилось за эти годы.

И в ответ пришла волна тепла. Хорошо, когда ты не одна.

Мы приземлились на желтый теплый песок, Виола зарылась в него лапами, почти замурлыкала.

Нравится драконам валяться в песке. Нравится…

А я потом поваляюсь. Тут хорошо, и песок теплый, и морем пахнет…

Рядом с нами опускались другие драконицы. Эстанс и Медея остались рядом, остальные поднимались в воздух и летели кушать.

Я смотрела на воду.

Баязет выбирался из прибоя, похожий на морское чучело. Мокрый, злой, в водорослях…

– Что… происходит?!

Кажется, он нас на части порвать готов. Но драконы – отличный сдерживающий фактор. Я подождала, пока он подойдет поближе, и сняла балаклаву.

* * *

Такого изумления на человеческом лице я никогда еще не видела.

– Т-ты?!

Я чуть склонила голову:

– Я. Каэтана Кордова, да, та самая. Да, драконарий. И у нас к тебе есть серьезный разговор.

Баязет сплюнул попавшую ему в рот водоросль.

– Ты?! Баба!

Шлеп!

Хвост у Виолы, между прочим, длинный. И самым кончиком подсечь Баязета под колени она смогла. С легкостью. Мужчина шлепнулся в море – и его тут же накрыло очередной волной.

– …!!!

– Добавить? Виоле не нравится, когда ругаются при дамах.

Аргумент выглядел подозрительно безмятежным. Разве что хвостиком помахивал, так, небрежно… Баязет скрипнул зубами:

– Что тебе надо?!

– Ты выходи из моря, присаживайся, – щедро показала я на песочек. – Пока надо поговорить.

– Поговорить?

Кажется, мужчина не мог поверить в происходящее. Для него все это было просто нереально. Я развела руками:

– А как ты хотел? Ты поскакал драться, а я не смогла остаться в стороне. Тем более ты-то дилетант, а у меня работа такая. Ты знаешь, что драконарии сражаются с химерами?

Баязет заторможенно кивнул.

Постепенно в глазах его проявлялось новое выражение. Не страх, нет. Ярость. Я усмехнулась:

– Что, ловил мышку, а оказалась кошка? Да ты не переживай, я не покусаю. Разве что драконы согласятся…

Виола едва не мурлыкнула, подползая сзади. Я облокотилась на теплый белый бок, погладила чешую под пальцами. Драконица млела от удовольствия.

И откуда что берется? Там чешуя – не всякой стрелой возьмешь. Но вот поди ж ты!

– Хватит шуток. Выходи, у нас будет серьезный разговор.

– Насколько серьезный? – Вода с Баязета текла ручьями, но кому это мешает? Он уже собрался, и справиться с ним будет сложно. Хотя я так и так не смогу ничего сделать.

Только поговорить.

Хор-рошо поговорить…

Разговор предстояло начинать мне. Баязет смотрел на нас, и выражение непонимания в его глазах медленно сменялось злостью.

Но молчал.

Умный, тварь.

Хотя чего я удивляюсь? Санторинцы – воины, их учат, что можно убить даже словом, сказанным в нужный момент и в нужном месте. Не у всех получается, но стараются все.

Все равно – сволочи.

– Я знаю, что ты научился призывать и натравливать химер. Я знаю, как ты это делаешь. Я не знаю только, кто еще в курсе. И хочу получить ответ, – спокойно сказала я.

Баязет усмехнулся:

– Кто тебе сказал, что я буду беседовать с такой, как ты? Если бы нас не прервали, ты бы стоила не больше последней девки в моем гареме!

Шлеп.

Драконий хвост обрушился ему на плечи, сбил и от души повозил мордой по песку. Такая радикальная шлифовка кожи. Может быть, нос уцелеет, но не обязательно.

– Спасибо, Виола. Отпусти его, пожалуйста.

Виола послушалась.

Хвост убрался, Баязет перевернулся на бок, потом встал.

Нос уцелел. Но потрепало его неплохо так, качественно. На лице царапины, кровь течет… Мужчина протер глаза, выругался, зло взглянул на меня:

– Не дождешься.

Угу. На этот раз меня никак не обозвали. Значит, обучаемый.

Это хорошо.

Лучше умный подонок, чем дурак. С подонком можно договориться, а с дураком – никогда.

Только вот…

Чтобы договариваться, хоть с кем, надо что-то предлагать на обмен. А Баязету я ничего предложить не могу. Даже жизнь.

Его Виола попросту сожрет. Или остальные драконы.

Так что договор у нас может быть только на способ выбора смерти. Сожжение, растерзание…

Баязет согласится? Сомневаюсь. Но и предложить мне больше нечего…

– Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, – спокойно заговорила я, пересыпая песок из руки в руку. – Я женщина. Ты не веришь, что я буду тебя пытать, и правильно. Я все равно не умею, да и не ко времени это. Я тебе просто расскажу то, чего ты не знаешь. Расскажу, как погибнет твоя страна.

Баязет поднял брови:

– Ты? Расскажешь? Санторин погибнет?

Не верит. Конечно же, не верит, и неудивительно. А зря. Я врать не стану, я расскажу чистую правду и посмотрю на его реакцию.

– Конечно. Причем в ближайшее время. Ты покушался на драконов, те ящерицы – твоя ведь работа?

– Ты можешь это доказать?

– Конечно. Твоих людей видели за закладкой кувшинов. Ты же им не приказал переодеться в местную одежду.

Баязет нахмурился. Я врала, конечно, но угадала. А он просто не ждал коварства от женщины, привыкнув, что бабы – дуры. То есть изображают дур.

– Это мог быть кто угодно из местных.

– Мог, – согласилась я. – Но это были твои люди. Тебя видели драконы, сверху, высоко. То есть твоих людей. На тот момент они не поняли, почему люди копаются в русле ручья, но сообразили потом.

– Д-драконы. – Баязет произнес это слово так, словно оно было самым страшным ругательством.

Я развела руками:

– Верю, твои люди были достаточно осторожны, чтобы проверить кусты. Но где уж свинье рыло вверх задрать?

Не удержалась.

Баязет сверкнул глазами.

– Допустим. Но мои люди не делали закладок. Они искали золото.

– Баязет, ты не понимаешь, – терпеливо произнесла я. – Я могла бы поверить или не поверить. Но драконам ты эту чушь не рассказывай. Это – драконы!

– И что?

Виола шевельнула хвостом. Я посмотрела на подругу и кивнула.

– Виола говорит, что тебе не поверит никто из крылатых. Вообще никто. Драконам не нужны доказательства, как в королевском суде. В их глазах ты уже виновен и заслуживаешь сожжения заживо. Медленного, в драконьем огне.

Перспектива Баязету не понравилась.

– Рискнете воевать с Санторином?

– А с Санторином никто воевать и не будет, – оскалилась я. – Просто такого государства не будет на карте. Санторин? Был и нет… и в этом тоже будешь виноват – ты.

– Неужели?

– Конечно.

Рассказать, что именно они вызвали к жизни, было несложно. И ПОДЫТОЖИТЬ:

– Это ты стронул химер с места. И теперь они полезут – сюда. А драконов тут не будет, нет. Даже и не рассчитывай. Думаешь, отобьетесь?

– Справимся. Мы не боимся войны.

– А это будет и не война, – отмахнулась я. – Это будет воронка урагана. И чем дальше, тем больше она будет раскручиваться. Химеры будут ползти на запах горя и боли, а вы их будете убивать. И сами при этом погибать. И будет еще больше горя и боли, и вашего, и жен, и детей… вы же не сможете поместить всех под защиту городских стен, да и что той химере ваши стены? Перевалится или сломает их – и поползет себе дальше.

– И вы этому порадуетесь.

Конечно! Он это начал, а мы виноваты! Шикарная логика! Я вас провоцирую и убиваю, а вы меня защищайте! И вообще, за что меня по морде?

А вот! За все!

– Мы? Ты хотел, чтобы в твоей стране не было драконов, ну их и не будет. Вообще. Драконы могут сражаться с химерами, могут даже пожирать их и не привлекать новых. Они созданы для боя. Они для химер словно бы не существуют. А вот люди… Знаешь, я действительно не буду тебя убивать. Я тебя просто отпущу.

– ЧТО?!

– Конечно. Я тебя просто отпущу, и ты отправишься в столицу и станешь тором. А потом увидишь гибель своей страны и своего народа. Здорово, правда?

– Ты… безумна?

– Здрасте-нате! Оружие придумал ты, химер на людей спустил тоже ты, а безумна я? И почему?

– Ты – женщина. Ты будешь так спокойно смотреть, как погибают женщины, дети…

Я развела руками:

– А что ты мне предлагаешь? Положить всех драконов? Чтобы ты порадовался своему уму и сообразительности? Хотя нет… это не ты придумал, верно? Применение – верю, а вот КАК выманить химер… не ты.

– Санджар, – кивнул вконец замороченный Баязет.

Я быстро переглянулась с Виолой.

Санджар.

Этого имени я еще не слышала. А зря… с таким одаренным человеком надо бы познакомиться поближе.

И притопить поглубже.

– Значит, Санджар. Он проводил опыты на людях?

– Он, да…

– Он приезжал к нам, – тихо сказала Мариса. – Я помню. Такой незаметный, серенький даже…

– Такие опасны умом, – вздохнула я. – А еще хуже, что он не смог просчитать последствия. Он, наверное, думал: вот вызовем химер раз, другой… он же не знал всей картины!

Баязет переводил взгляд с меня на Марису и обратно и понимал, что это не шутки, что все всерьез. Что конец…

Его не разыгрывают, его не пытаются запутать. Мы просто разговариваем между собой, а он… А что – он?

– Каэтана, и что теперь? Санторин погибнет?

– Конечно, – даже удивилась я. – А как ты себе это представляешь? Мы вас защищать не будем, оно нам надо? А сами вы не справитесь. Химеры будут атаковать раз за разом, пока не останется один Баязет на ровном месте. Не знаю, кто это задумал, но он – гений!

– Задумал?

– А разве нет? Дурачку, который мечтал о власти, подсунули такую шикарную приманку – этого Санджара! И Баязет повелся…

Это оказалось последней каплей.

Из Баязета прямо-таки поток хлынул, нам только слушать оставалось. А что, правда, я могу ему сделать?

Пытать?

Не потяну. Не смогу я хладнокровно пытать человека. И девочки не смогут. И драконы.

Драконы не имеют моральных препятствий, но они просто забывают, насколько люди хрупкие. Они Баязета угробят до того, как он согласится на откровенный разговор. Так что пытка отменяется. А вот довести принца до состояния, при котором он сам все вывалит?

Да запросто!

Что-что, а доводить мужчин может каждая женщина, просто некоторые это лучше скрывают.

Вот и вылилось все, только подергай за веревочку.

И про сволочь отца, который совершил два отвратительных преступления. То он не помирает вовремя, то он не понимает, кого из сыновей надо наследником назначить. Сомневается еще, гад! А что, у вас есть сомнения?

Вот уж бред из бреда! Ясно же, что лучше Баязета никого нет!

И про сволочей братцев, которые тоже не помирают.

Сами, в смысле.

Вы себе представляете, сколько стоит заказать убийство? Нет, не просто так, а у профессионала? Чтобы никто и концов не нашел? Это ж разоришься!

И про сволочей ученых!

Этих вообще за ноги вешать надо, потому как ничего не понимают и не умеют!

Его высочество деньги тратит, а Санджар, идиот такой, даже драконов перетравить нормально не смог! Обещания одни!

Химеры?

Ну, хоть что-то у него получилось… но если все и правда так, как ему сейчас сказали… химеры – тоже сволочи! Патентованные!

И санторинцы сволочи, так им и надо!

В общем, тяжко живется бедолаге Баязету. Интересно, у него хоть кто приличный есть?

Нет, судя по воплям, весь мир – сволочь! Хотя виновника проблемы ему бы в зеркале поискать. Но – нет. Повопил, успокоился и дозрел до вопросов:

– Я… ты… скажи, ты можешь помочь?

Я фыркнула:

– Помочь? Чем? Петельку подержать?

О, дошло до жирафа! Только поздно и не по адресу дошло!

– Санджар действительно не мог знать?

– Нет. Не мог. Но проблемы будут у вас, у всех.

Матюги посыпались уже трехэтажные. Что ж, я честно прислушивалась, и услышанное меня порадовало.

Кроме Санджара, Баязет никого не упоминал.

То есть имеем – честолюбивого принца, одна штука. Ученую мразь – тоже одна штука. И исполнителей, которые не при делах и сами половины не знают. То есть их даже ликвидировать не обязательно.

Соратники? Таковых нет, абы кому подобные секреты не доверишь.

Да узнай покойный тор о проделках сыночка, он бы его лично скормил драконам, не поленился бы. Поэтому приходилось бедолажке все делать втихаря, ну а Санджар…

Поищем, найдем и прикончим.

Я переглянулась с Виолой и кивнула Баязету:

– Убирайся.

– Что?!

– Что слышал. Пошел вон, мразь.

– Каэтана, ты уверена? – Ярина смотрела на принца с ярко выраженным отвращением. – Может, прибить проще?

– Я не смогу. – Я развела руками. – Ты – сможешь?

Ярина задумалась. Посмотрела на драконов, на меня…

– Ну… не знаю.

Я кивнула:

– То-то и оно. Одно дело – в бою. Другое – убивать расчетливо и хладнокровно… Я тоже не смогу, Ярина.

– А если его забрать с собой?

– Куда?

– Ну… к Селиму?

Я снова качнула головой:

– Не стоит. Проблем будет больше. Пусть убирается. Слышишь, ты?

Санторинские законы я знала.

В том-то и дело, этот гад сейчас – местоблюститель трона. То есть, даря его Селиму, я получаю немалую проблему. Убить Баязета нельзя, пытать нельзя, даже пнуть нельзя – потеря лица.

Что можно?

Выйти с ним на поединок, и тут уж кто победит. По закону подлости – или Баязет, или они друг друга прирежут…

Я бы не стала рисковать.

А еще – это воин.

Сильный, опытный, тренированный, ждущий подвоха и готовый убивать. Не будь рядом с нами драконов, он бы уже кинулся. Не удержали бы. И момент он улучшить может. И напасть.

Рисковать я не готова.

Есть и еще один момент, но это потом, потом…

Баязет поднялся на ноги.

– Хорошо же. Можем мы минуту поговорить наедине?

– Виола остается.

– Хорошо.

– Девочки?

Подруги переглянулись и отошли на пару шагов. Баязет смотрел с законным подозрением.

– Ты… меня отпускаешь?

Я пожала плечами:

– И что?

– Твоя подруга может поверить, что ты не убьешь. Но мне ты не солжешь.

Нет, правда? Какой наивный санторинский юноша!

– Ты хочешь меня убить. Я знаю это.

– И что?

– Почему ты меня отпускаешь?

Я оскалилась:

– Влюбилась? Проявляю бабскую дурь? Страдаю мягкосердечием? Нет? Ну, ты такой умный, придумай что-нибудь сам.

– С-стерва! – Баязет понял, что я издеваюсь, и не стал нарываться на новые насмешки.

Я взмахнула рукой:

– Убирайся. Вон пошел! Виола, помоги!

Шлепок хвостом вышел конкретным, Баязет пролетел метров пять кубарем и крепко приложился о какой-то камень. Поднялся, обернулся, послал мне полный ненависти взгляд и захромал прочь.

Я сплюнула ему вслед.

– Чтоб ты сдох. И побыстрее. Виола, вы летите, покушайте. А мы пока побудем тут, тоже перекусим. И надо лететь в столицу. Искать этого Санджара.

Вряд ли Баязет отпустит эту мразь далеко от себя.

А если и отпустит…

Это кому-то кажется, что можно тайно отправить человека по делам. Ан нет!

Все документируется!

Положены ему сопровождающие? Отлично! Но они ж не с неба упадут, для них должны быть лошади, оружие, для них должны быть командировочные, для лошадей – корм, прогонные, снаряжение, еще какая-то ерунда…

Бумаги, бумаги и еще раз бумаги.

И если кто-то думает, что здесь вам не там… Фигушки!

Бухгалтерия и прочее сопровождают человека с дохристианских времен. Был случай, раскопали кучу папирусов. Потерли ученые лапки – сейчас мы тут прорывы совершим! Да щас-с-с-с-с!

Просьбы, кляузы, доносы[74]…

Ученые, конечно, выли с тоски. А зря.

Просто они не умеют правильно читать такие бумаги. Их умеют читать чиновники. Они бы какого-нибудь товарища из администрации пригласили, чтобы тот все правильно расшифровал, и получили бы свои сенсации.

Я?

А я такие бумаги как раз умею читать. В нашем спорте будешь клювом щелкать – мигом останешься без подъемных, командировочных и последних трусов. Еще и должна будешь всем вокруг. Так что…

Найдем мы Санджара, никуда эта сволочь не денется.

А пока – кушать подано!

* * *

Пока мы разбирались с Баязетом, Майя успела сервировать полный стол всякой вкуснятины. Так что я сделала себе многослойный бутерброд и отцепила от пояса флягу с водой.

Какая ж здесь вода вкусная!

Даже сейчас – ледяная, чистая… уммм!

– Каэ, а почему ты его отпустила?

Я лениво поглядела на Олинду:

– Лин, а должна была убить?

– Ты? Должна или нет, не знаю, но убить ты его могла. Это точно.

Чего-чего, а моих подвигов в академии девочки не забыли. Это кто не знал, тому простительно, а они-то в курсе.

– Допустим. Но убить мало, надо потом еще за это оправдаться. Я не хочу лишних дипломатических сложностей.

– Думаешь, они будут?

– Лин, я перед богами поклянусь, что отпустила Баязета. И ничего не знаю о его дальнейшей судьбе. И боги примут эту клятву. И вы поклянетесь, что расспросили и отпустили.

Девочки переглянулись.

– Ты думаешь…

– Что вопросы возникнут. А есть сомнения? Мы его не с крыши здания забрали. Если бы получилось из гарема, там – прошло бы. Никто не видел, ничего не знают… была я – и нет меня. А тут… мы помогли санторинцам расправиться с химерами, драконы туда улетели, пировать… Мы унесли с собой принца и убили? Ты хочешь войну?

– Думаешь, войну? – прищурилась Сив.

– Не сомневайся. Санторин – воинственный, они такого не простят. Просто не смогут. Если ты нагадишь на королевский трон, король будет вынужден тебя казнить, понимаешь? Это правило. Если бабы убьют местоблюстителя санторинского трона – это война. На уничтожение.

– Но мы его не убивали!

– Вот и прекрасно.

Девушки переглянулись.

Кайа подозрительно прищурилась, Флоренсия хмыкнула. Но промолчали все.

А что подумали?

А это неважно.

Думать, где сейчас наши драконы, – не преступление. Мы имеем полное право за них волноваться. Вот.

Интерлюдия

1

Баязет едва передвигался.

Зверски болело… да все болело!

И тело, и душа, чего уж там! Особенно пострадало самомнение.

Чтобы его!

Будущего тора!

Мордой в воду!!!

И КТО?!

Какие-то паршивые БАБЫ!!!

Да от такого вообще озвереешь и кусаться начнешь! Нет, вы только себе представьте! Налетают, похищают… бабы – драконарии?!

Бред какой-то!

Для чего создана женщина?

Правильно, сидеть в гареме и носа оттуда не высовывать. Мужа ублажать, детей рожать… но чтобы летать на драконе?

Чтобы разговаривать так, как эта сучка?!

Интересно, если бы он ее успел, хм… полюбить во всех позах? Как бы эта паршивка на него сейчас глядела?

Тут мысли Баязета споткнулись об одно скромное такое обстоятельство.

А КАК вообще Каэтана Кордова оказалась в его гареме? Если у нее есть дракон?

Вот на драконов Баязет насмотрелся за время своего пребывания в Равене. Чтобы эти твари допустили – такое? Похищение своего драконария, ее транспортировку на корабле, привоз в Санторин… и никто не встревожился?

Никто не спохватился?

Да вы смеяться изволите?!

Такого не бывает! Скорее уж Баязет поверит в то, что… что Каэтана специально оказалась в его гареме. И если бы он тогда остался с ней наедине – что?

Что она могла бы сделать?

Мужчина вспомнил, как двигалась сегодня девушка. Легко, упруго, словно раньше ее что-то сдерживало, а сейчас она отпустила себя на свободу и распрямилась.

Как пантеру из клетки выпустили.

Такая и убить могла, и приказать убить, и что угодно сделать… могла. Не сделала?

А просто не успела. Но останься они один на один… Баязет вспомнил ее слова, ее глаза. Вот! В ней не было страха, вот что царапало его и коробило.

Она не боялась, она смотрела на Баязета спокойно. Не так будет глядеть полностью зависимая от него женщина, ой не так…

Хорошо, что они не остались наедине.

Плохо, что все вот так получилось.

Теперь до своих людей ему сколько еще добираться… Ничего! Он найдет способ все исправить. Объяснит Санджару, что случилось… нет, не сразу объяснит, а когда тот вернется. Или… не заморачиваться?

Коли на то пошло, Санджар сейчас движется в нужном направлении. Если начнется атака на Равен, не будет атаки химер на Санторин. Что и требуется.

Драконы погибнут?

И что ему, Баязету, с тех драконов? Найдут они как сражаться с химерами… вот с сегодняшними же получилось?

Драконы, конечно, помогли, но Баязет и сам бы справился, он просто не представлял, к чему готовиться. А теперь представляет.

Ничего, в другой раз не оплошает.

Порыв ветра мужчину не встревожил, они же на взморье.

И когда его схватили в когти и подняли, он даже не сразу понял, что происходит. Но…

Его несли в когтях.

Нес дракон. Здоровущий, белый…

Нес над морем.

– А… что……!!!

Крики и слова уносил ветер.

И Баязет с ужасом осознал, что это было запланировано. Да вот провалиться ему на этом месте, если не так!

Каэтана его отпустила, она поклянется в том перед богами и людьми.

А драконы… а вот за драконов она не в ответе. Приказа она не отдавала, ничего не знает… постарается не знать, может, это и не ее дракон.

Но куда его несут?!

Что с ним хотят сделать?!

Баязет забился в сильных лапах, попробовал вывернуться – бесполезно.

Вспомнил про засапожник, извернулся гадюкой, достал клинок, ударил, но тот даже не поцарапал чешую. Бездарно улетел в море.

Дракон и не почесался.

Баязет впервые в жизни ощутил ужас беспомощности.

Нет, не пришло ему в голову, что так себя чувствовали оказавшиеся в его власти люди. Которых он приказывал казнить и миловать, пытать и отдавать химерам, приносить в жертву своим амбициям.

Полностью беспомощных перед ним.

Сейчас он был абсолютно беззащитен перед драконами, и ему это тоже не нравилось. А сравнений в голову не приходило, увы.

И даже ответа ждать не приходилось.

Что с ним сделают? Вот что драконы захотят, то и сделают. А они захотели…

Впервые в жизни Баязету стало страшно, но пока он еще держался.

Драконы же разумны…

Драконы не станут подвергать опасности своих хозяев.

Драконы не едят людей…

Он тор, он должен…

Какое-то время это даже срабатывало. А потом…

Виола летела над морем не просто так, летела рядом с подругами, одна из которых и несла в когтях Баязета. А то как же?

Если подруга спросит Виолу, та даже чешуйкой к принцу не прикасалась, вот! А другие драконы… за них Виола не в ответе. Всех опрашивайте.

Драконы отлично знали, куда летели. А вот когда это увидел Баязет…

Вой раздался такой, что вздрогнули даже глухие и мертвые химеры. Орал Баязет так, что воздух затрясся, а звуки они воспринимали всей поверхностью тела, как колебания воды и даже свет…

Мужчина вопил и дергался, но было поздно, непоправимо поздно…

Драконы тоже чувствуют химер, иначе никогда не смогли бы патрулировать континенты.

Спустя секунду когти разжались, выпуская принца, который пытался в полубезумном порыве извиваться, лезть вверх, хвататься за пальцы, когти… да хоть зубами зацепиться… предсказуемо, надолго его не хватило, и Баязет полетел вниз.

В радушные объятия химеры, которая благодарно приняла неожиданный дар.

Вой разнесся над морем и стих.

Драконы с удовольствием понаблюдали, как громадная слизистая туша поглощает угощение. Вот погрузились в нее ноги, бедра, плечи… Баязет до последнего пытался вырваться, как из болота, бился, обратив в небо безумные глаза, но – напрасно.

Слизистая плоть сомкнулась над его лицом, и наступила тишина.

Драконицы переглянулись.

Никто не узнает о том, что они сделали. Только драконы, ну и драконарии, может быть. Лет через десять-пятнадцать, когда это не будет важно и страшно, не будет грозить последствиями.

Слово здесь, полслова там… и пойдет легенда, и никто никогда не решится повторить то, что сделала эта мразь. Слишком быстрой и страшной будет расплата. Придет, и не скроешься, не минуешь ее, не отвертишься.

Все было правильно.

Они могли лететь к своим людям.

2

Юсуф Коч буквально ломился в дверь своего дома. И когда ему открыли, весьма и весьма обрадовался:

– Мама! Зулейка! Сын!

Да, у Баязета достало заложников на долю бедолаги Юсуфа.

– Сынок? – Мать, уже и не чаявшая его увидеть, схватилась за сердце. Уже и стражники от дома ушли и не заходили, а это могло значить только одно: больше их семья принцу не интересна. То есть…

Сынок, ох сынок…

Она уж и оплакивать хотела, но не свербело сердце, не болело, не тосковало.

– Отец!!!

– Любимый!!!

И возвращаться домой не в тягость, когда тебя так ждут. Но…

– Мама, Зули, собирайтесь. Сын, идем со мной.

– Да, отец?

– Сейчас ты идешь со мной к соседу. Я знаю, он давно на наш дом зарился, предложу ему за полцены. И ты распишешься, меня-то здесь как бы и нет.

– Отец?

– Мы уезжаем из Санторина. В Равен.

– Сын!!! – Мать схватилась за голову. Рядом ахнула жена.

Юсуф только головой покачал. Ладно, мог бы и не объяснять, но лучше сказать сразу:

– Его высочество доигрался. Есть опасность гибели Санторина. А если и не гибели… химеры сюда полезут, как незваные гости на праздник. Надо бежать, пока есть возможность. У нас есть места на корабле, и в Равене мне обещали помочь устроиться. Не пропадем, я там был, люди там живут, и неплохо.

– Равен! – ахнула жена. Юсуф зашипел сквозь зубы. Еще истерик ему не хватало! И причитаний!

– Зато живы будем, дура. Или ты хочешь, чтобы мы все за Баязета полегли? Который не знал, что делает… к-кретин!

Женщины только ахнули, но Юсуф церемониться не собирался. Каэтана Кордова не стала от него скрывать ничего. А смысл?

Скоро все узнают и наплачутся. Не сказала только, как именно Баязет научился призывать химер, но Юсуф и знать-то такое не хотел. Ой, ни к чему ему такое, с таким знанием, как с камнем на шее, только в омут.

А вот что бежать надо из Санторина – понятно. Вот он и побежит. На корабле поплывет.

Сосед, конечно, удивился предложению, но отказываться не стал. А забегая чуточку вперед – все у Юсуфа сложилось, и неплохо.

И в Равен он прибыл со всей семьей, и домик удалось купить недорого, и на работу он устроился. С лошадьми он работал хорошо, конюхом его вмиг взяли, и не пожалели. Двух дочек родил, еще одного сына…

Жалел, конечно, все ж чужая земля родной не станет. Никогда. Ни для кого. Ни для него, ни для старшего сына. Но уже правнуки, глядишь, и равенцами будут, а праправнуки тем более. А главное – будут! А то доигрался Баязет, а расплачиваться всему Санторину.

Увы, так часто бывает.

И правнучкам Юсуф будет рассказывать про жестокого и глупого тора. А дети будут слушать сказки и думать, что так не бывает… чудит дед.

Но главное – они будут.

Глава 8

Когда над нами опять потемнело от драконьих крыльев небо, мы уже все поели и были готовы.

– Куда теперь?

– В столицу, – решила я. – Искать Санджара.

Безусловно, можно бы подождать Селима.

Можно попробовать дипломатическим путем.

Но я решила, что дракон отлично сойдет и за взятку, и за разрешение, и за все остальное. Такая убедительная зверюшка… я бы с драконом даже в наш ЖЭК сходить решилась. Может, и не сожрали бы меня с драконом. Или не сразу сожрали?

А еще…

Я почти физически чувствовала, как тает, утекает сквозь пальцы отпущенное нам время. Что-то очень важное решалось сейчас.

Не знаю, что именно, но… где-то в глубине души тикал тревожный метроном.

Скорее, скорее, спеши…

И я шла напролом.

Перед дворцом правителя мы опустились все. Вдесятером.

И я первой спрыгнула с дракона.

– Кто тут за старшего?

Рупор у меня был. Хороший, свернутый из тонкого железа, голос он усиливал просто отлично. А еще по моему заказу в него вставили пластинку с отверстиями. Небольшую такую… я ее могу в любой момент вынуть. Но как она замечательно меняет голос! То ли на рев, то ли на вой – шикарно[75]!

Никто и не подумает, что женщина. Красота!

Прошло минут двадцать, прежде чем к нам вышел какой-то тип в доспехах. Храбрый, кстати говоря.

Видно же, боится, колени дрожат, но идет.

И правильно боится, драконам он на один коготь. Но – молодец.

– Кто вы и что вам здесь надо?

– Кто вы? – произнесла я в рупор.

– Я – милостью Сантора воинственного сотник дворцовой стражи. Эс Рашид Курдюм. Что вам здесь нужно?

– Эс Курдюм, – спокойно произнесла я в рупор. – Мы просим предоставить нам сведения о государственном преступнике. Человеке, который объявлен в розыск в Равене за преступления против драконариев и драконов.

А что?

Я и не солгала… почти.

Санджара, конечно, официально туда не объявляли. Но преступления же были? Вот и пусть его…

– Нашего местоблюстителя сейчас нет.

– Вы считаете, он будет против наших поисков? Или хотите сказать, что он злоумышляет против Равена?

Такое сказать бедолага не осмелился. Но и пустить нас тоже не мог!

– Умоляю, эса, понять. Я не могу…

Я махнула рукой:

– Пусть человек по имени Санджар выйдет к нам, или мы разрушим дворец.

– Вы… вы… – мужчину заело.

А что? Надо же помочь ему сделать правильный вывод?

С одной стороны – Баязет, который невесть где шляется.

С другой – злобные драконы, которые вот сейчас тут все разломают. Запросто.

Что делать-то?

– Этот человек обманул вашего правителя, как многих других до него. Или помогите нам его найти, или…

– Я… я сейчас расспрошу, – кивнул сотник. И так же механически направился ко дворцу.

Я усмехнулась.

Я недаром не отнимала рупор ото рта. Не получилось секрета, половина дворца в курсе, кого я ищу. И что я собираюсь сделать – тоже.

Интересно, кто-то осмелится ко мне подойти?

Долго ждать не пришлось.

* * *

Она сбегала по лестнице. Растрепанная, простоволосая, лицо расцарапано… да и что там за лицо? Не красотка, явно – служанка.

– Умоляю! Милости!!!

Виола выразительно шевельнула хвостом, нацеливаясь на тех, кто бежал за служанкой. До евнухов и слуг дошло – и мужчины быстренько так остановились. Только что пар из-под лап не пошел.

Правильно.

Нечего тут за девушками бегать! Мы с драконами этого не одобряем!

– Милости? – уточнила я. – Какой?

– Я знаю, кто такой Санджар и где он сейчас!

– Рассказывай?

– Умоляю, заберите нас с собой! Мы не можем здесь оставаться, нас убьют!

Виола чуть шевельнула хвостом.

– Пусть летит. Потянем.

Я пригляделась к девушке.

Светлые волосы, такого мышиного оттенка, голубые глаза. Личико вот только на удивление невзрачное, все в веснушках, как кукушкино яйцо. Для местных это нехарактерно, они смуглые, черноволосые, даже если кого в жены берут из других стран – санторинская кровь все перекрывает. Очень они этим гордятся.

Но у этой девушки явно материнская кровь оказалась сильнее.

– Ты не из Санторина?

– Моя мать! Она была наложницей… умерла! Умоляю, помогите!

Рассказанная нам история была проста и обыденна для гарема и Санторина. Давно пора разъяснить этот гадюшник! Два раза!

И перекопать, чтобы и следа подонков не осталось!

Эсми, так звали девушку, была служанкой. Саму ее в гарем не взяли – слишком уж внешность своеобразная. Можно нарисовать брови и ресницы, но постоянно замазывать веснушки?

Нет, не получится.

В гарем ее не взяли, а вот служанкой она была. У подруги детства.

Фирузи как раз и взяли в гарем тора. Взяли, полюбили, отравили… ничего нового.

Это кому-то кажется, что если девушку пристроили в гарем тора, то начнется у нее в жизни сплошная халва с пряниками.

Ан нет!

На раз Фирузи сошла, под настроение. Ну, на два раза. А потом – что? Когда она уже не девушка, когда на ее место куча разных других рвется, когда тора надо не только привлечь, но и удержать… а КАК?!

Вот как можно удержать рядом с собой немолодого и пресыщенного мужчину? Показать ему какие-то чудеса в постели? Тут еще кто и кому покажет!

Любовь? О любви тоже речь не шла, Фирузи послужила чем-то вроде взятки, а что потом с девушкой случится? Да какая кому разница? Дочь от наложницы? Куда ее еще использовать? Только так! Утилитарно…

И что остается? Какой-то невероятный интеллект? Какие-то интересы? Да не смешно! Этому всему учить надо, а кто научит? Слуги? Мать – тряпка гаремная? Отец, который считает, что умная баба – нелепость полная? В результате вызвал тор к себе девушку пару раз, поигрался, да и бросил. Потом еще раз обратил внимание.

Этого оказалось достаточно для беременности. Фирузи была счастлива, а когда родила девочку, еще счастливее стала.

Доченька!

Это ж так хорошо, когда твоего ребенка не убьют! Ну да, замуж выдадут, но дочь тора, даже от рабыни, даже от наложницы, это уже не абы что… может, при ней и матери место найдется. И все бы хорошо, занималась Фирузи ребенком, и ничего ей не надо было, но вот… болеть начала.

Недавно, но сильно, резко и неожиданно. Потеря веса, постоянная тошнота, рвота, понос, головные боли и головокружения…

Подруга подозревала яд. Но куда бежать?

Как докажешь?

Что сделать-то?!

В опустившихся во двор драконах Эсми увидела свой последний шанс. Пусть их только заберут! Ведь и подругу отравят, и малышка болеть начала… что-то она, наверное, с материнским молоком получила, а может, и так подсыпали? Могли ведь, в гареме такие твари, что и младенца удавят!

Я кивнула.

Как тут отказать девчонке?

– Лети к подруге, пусть берет с собой дочь и драгоценности. Вещи не берите, свои дадим, возьмите только во что сейчас потеплее завернуться. Ярина! Майя!

Девочки тут же оказались рядом.

– Каэтана?

– Яри, проводи малышку, чтобы никто не обидел. А если кто решится, – я снова поднесла ко рту рупор, – мы тут весь дворец подожжем.

Девушка опрометью метнулась во дворец. За ней – двое моих девчат.

Из дворца навстречу им показалась фигура сотника Курдюма.

– Эсы! Умоляю!!!

Кажется, наша идея ему не понравилась?

– Вы нашли Санджара? – уточнила я с хозяйственным интересом.

– Да. Санджар Демир получил от Величайшего деньги, вот… пятьдесят тысяч золотом… и еще двадцать… казначейство сказало…

Я усмехнулась.

Жизнь же… это вам не Дюма. Это он мог вложить в уста Людовика Тринадцатого подобное заявление: «Ла Шене, пойдите и поройтесь у меня во всех карманах – не наберется ли сорока пистолей, если наберется, принесите их мне сюда».[76]

Обычно приличные люди выписывают поручения на казначейство, а не вот так, горстью из кармана… хотя для короля это было как подачку кинуть. Позабавил?

Получи монетку…

По королевским размерам, но монетку.

А вот что-то серьезное проходит не так. И Людовик-то был полноправным королем. А Баязет – нет.

Конечно, у принца есть свои доходы, но на что-то реально серьезное их уже не хватит. Кстати – тот же пример. На сорок пистолей можно было прожить в Париже год, не шикуя. Но вот построить дом? Устроить лабораторию? Заниматься наукой?

Нереально. Не те масштабы.

Да и любое государство пожелает иметь такие объекты под своим чутким патронажем. А не отдавать в частные руки.

– Так, а это что?

Я вытащила из груды бумажек одну с печатью. Она уж просто сильно выделялась среди остальных.

Не умею я читать на языке Санторина! Тем более тут такая вязь… не арабская, но завитушек – половина листа.

– Эсса?! – вытаращился на меня эс Курдюм. Я скрипнула зубами.

Забыла про голос… ну и ладно. Вблизи слышно, а вдалеке – нет. Сойдет.

– Эс, я драконарий. Раньше так было и сейчас так есть.

– Эсса… драконарий… Сантор Воинственный!

– Куда мир катится? – с практическим интересом уточнила я.

– Эсса… – Ответом был почти что стон.

Я махнула рукой:

– Такое тоже бывает, не надо расстраиваться. Эс Курдюм, вы мне правду скажите, что это за полезная бумажка? Зачем ее сюда подсунули?

Эс помотал головой, приходя в себя, и разродился:

– Приказ о выделении Санджару Демиру военного корабля «Звезда Сантора».

– ЧТО?!

Какого такого корабля? На фига этой твари еще и корабль? Он решил жертвоприношения в море проводить и химер за собой таскать? Странно как-то. Местные корабли для этого не предназначены, слишком сильно зависят от погоды. Ветер поменяется – и химера врага догонит. И скушает.

Разбирались долго и упорно. Уже успели и девушки прибежать, а с ними еще одна красотка с ребенком на руках. Хм, не понимаю я этого тора. Такая кукла, любой бы от счастья с ума сошел. Одни глаза чего стоят, огромные, синие…

Очень помогла Эсми.

Она и бумаги зачитывала, и неточности поправляла…

Как оказалось, за последний месяц Санджар Демир получил из казны хорошую сумму. К тому же ему была выделена Астрономическая башня – здание во дворце. Был несколько столетий назад среди торов любитель астрономии, целую башню устроил ради этого.

Самая первая и крупная выплата состоялась вскоре после того, как Баязет воссел… ладно, не НА трон, но У трона. Это было реально сильно. Пятьдесят тысяч золотом… за что?!

И вот еще десять… и еще двадцать – и так хорошо оно по датам совпадает!

Как где химеры выползут, так на следующий день Санджару награду дают. Пост уничтожили – сразу награда. И второй, и опять, кто награжден? Правильно, Санджар. Герой, штаны горой! Химеру бы в них засунуть!

А вот это по срокам…

Я уточнила, когда химеры напали на войско Селима, и довольно кивнула.

Все правильно, вот и третья награда.

Бумажка ложилась к бумажке. Это уже доказательства.

А вот счета на оборудование. На…

Пыточные приспособления. Инструменты палачей. Вот приказы о привлечении дворцовых палачей, имя дяди Али, вот он, Касем Тас…

По отдельности? И что, ничего такого! Но если все складывать вместе, получается страшноватая картина.

А еще рабы, которых выделяли Санджару. А что, на рынке их, что ли, покупать? Тут у тора по дворцу черт знает сколько бегает, приказал Баязет – и выделили.

Заметим, крепких здоровых мужчин. Просто дураков и лентяев, как сказала Эсми. Одного она даже знала, пальчиком показала на имя в списке. Использовался для работы в саду, но вечно то дремал, то дурака валял, то увиливал, остальные, наверное, такие же.

Вывод?

Я его уже сделала, что повторять? А вот для короля это хорошие доказательства будут…

Бумаги я сгребла себе. Все. Невзирая на горестный стон эса Курдюма.

– Где можно получить сведения о курсе «Звезды Сантора»?

– В порту, наверное. Там перед плаванием сдаются бумаги, маршрут и прочее. – Эс Курдюм пожал плечами.

– Спасибо, – поблагодарила я. И решила предоставить бедолаге немного инсайдерской информации. Он нам помог, я ему помогу, авось и уцелеет. По секрету, на ушко; поманила к себе, да и зашептала: – Эс Курдюм, точно знаю, что у Баязета серьезные проблемы. И в борьбе за трон может победить принц Селим. Равен его поддержит.

Глаза у мужчины округлились:

– Но… но как же?!

– Химеры – такая зараза, они не разбирают, кто тут принц, кто не принц…

Эс Курдюм закивал. Однозначно, понял и сообразил.

– Да, эсса. Спасибо, эсса.

– Спасибо вам за помощь и документы. И всего вам хорошего.

Нам предстояла дорога в порт.

* * *

Порт…

Сверху он казался намного приличнее, мельче и аккуратнее. А когда мы начали спускаться и все это приблизилось…

Как же порт воняет!

ВО-НЯ-ЕТ!

Нет у меня других слов! Отвратительно, омерзительно, безудержно смердит! Просто в нос шибает, с дракона сносит!

Смесь запахов свежей и тухлой рыбы, кораблей и людей, чего-то кислого, тухлого, тошнотного… Правильно эту пакость удалили от города. Не знаю, почему так… порт в котором я была, в Равене, не так вонял. Вот Сан-Эрмо, прибрежный город, но там же лучше! Почему так?

– Здесь еще и рабами торгуют. Вон бараки. – Виола чуть повела шеей, указывая направление.

– Здесь?

– Здесь их держат двадцать дней, чтобы не принести с кораблей болезни.

Я выдохнула.

Ах, как хорошо бы сейчас накрыть огнем всю эту мразь! Всю, без исключения…

Работорговля…

Не было ее в России, но было другое, не лучше. Крепостное право, по которому так же можно было продать, убить, замучить… мои предки были из крестьян. И свободу свою они взяли с боя.

В Гражданской войне.

Потому что, отменив крепостное право, его, по сути, не отменили. Крестьян так опутали долгами и выплатами, что бунт был неизбежен. Сначала крестьяне должны были выкупить землю, которую еще и урезали, потом были еще обязательства в пользу помещиков, да и землю, которая выкупалась, им выделяли не по их личному выбору, а вот что помещики дадут… получишь ты шесть соток на болоте – и радуйся! Не нравится?

А ведь так было.[77]

И полыхнул бунт, и революция, и мои предки шли, не кланяясь пулям. И один из прапрадедов сложил свою голову, гоняясь за «белыми», и хорошо еще, что прадед уже был на свете. Так что свой счет к любым рабовладельцам у меня есть. Длинненький такой.

– Не надо, Каэтана.

Виола прекрасно ощущала мои чувства. Спасибо еще, мысли не читала. Только то, что было непосредственно обращено к ней. Адресно.

– Может, со временем и начнем.

Я фыркнула. И драконица сорвалась в крутое пике.

Она была не против мыслечтения. Драконам тоже надо людей изучать. Когда знаешь, чего ждать, хоть приготовиться можешь и подстраховаться. А то сваливаются пакости как снег на голову. Ох-х-х…

* * *

Начальство порта выглядело как откормленный породистый хряк. То есть когда-то это был очень породистый мужчина, красивый, с точеными чертами лица… был. Килограммов сто тому назад.

А сейчас всю его красоту затянуло салом. И не помогал ни сапфир на тюрбане, ни золотые украшения, ни развевающиеся белые одежды. Куда там!

В такую палатку, как его рубашка, троих нормальных мужчин засунуть можно, даже не утрамбовывая.

Но ума ему было не занимать. То ли обильное поглощение сладкого пошло на пользу, то ли мозг там был пропорционален общей массе тела, но мужик оказался невероятно умный. Сразу, как только на территорию порта опустились десять драконов, выскочил из своей конторы и вежливо склонился передо мной. Я как раз с дракона слезла и оглядывалась в поисках местного начальства.

– Могу я вам чем-то помочь, эсы?

– Эссы, – поправила я. – Кто вы?

Мужчина даже не дрогнул. Или я просто не заметила этой дрожи. Эссы? Ну и ладно!

– Я эс Мохаммад Кая, милостью тора я – начальник порта. Чем я могу служить вам, эссы?

Судя по взгляду – умному и хитрому, – окажись мы здесь без драконов, нас бы на рабском рынке продали. Но драконы очень веский аргумент.

– Эс, нам надо узнать, куда отправилось судно «Звезда Сантора» и кто был на его борту.

Эс не стал строить из себя героя:

– Вы подождете меня здесь, эсса, или пройдете внутрь? Чтобы я вас точно не обманул?

Я только рукой махнула:

– Эс Кая, мы ведь вернемся, если что. И это порту на пользу не пойдет.

Эс Кая кивнул. Он тоже так думал.

– Может быть, фруктов? Вино я вам не предлагаю, но у нас есть вкусный родник, вон там. И фрукты в нем можно помыть еще раз.

Я хмыкнула.

Умный, понимает, что доверять ему никто не станет.

– Давайте фрукты.

Самой хотелось.

Обожаю персики, в сезон готова тоннами есть. А тут они круглогодичные. И виноград без косточек…

Увы… не успел эс поднять руку, чтобы позвать кого-нибудь, как шевельнулась рядом Виола.

– Каэтана! Химеры!

– Где?! – тут же среагировала я.

– Фейта говорит, в море, но движутся сюда.

– Епт-компот, – вежливо выразилась я.

И принялась за разъяснения. Потому как эс смотрел на меня с видимым недоумением. Со стороны-то это смотрится достаточно забавно. Когда человек застывает, задумывается, губами шевелит, а то и под нос бормочет. Дурной, что ли?

– Эс Кая, в море химеры. Движутся сюда.

– Много? – тут же уточнил эс.

Я поглядела на Виолу, я-то не знаю.

– Шестеро. Средней крупности, Фейта говорит – с корабль.

Что я и сообщила. Эс побледнел, но сказать ничего не успел. С высокой башни маяка раздалось шесть звонких ударов. И еще раз. И еще…

Кажется, информация подтверждается?

Эс окончательно спал с лица. Шесть химер такого размера ему весь порт разнесут. В хламье. И корабли, которые удрать не успеют, тоже. А не успеют многие.

Что за такое будет? В Санторине попросту секир-башка.

Я поглядела на растерянное лицо эса и махнула рукой:

– Эс, давайте договоримся! Мы сейчас уничтожаем ваших химер, а вы нам за это все, что можете, о «Звезде Сантора». И еще. Рабы из Равена у вас сейчас есть?

– Нет, кажется. Могу опросить. Вам они нужны?

– Если кто-то окажется здесь, сейчас, вы дадите им свободу.

Эс кивнул.

Цена была царской. За спасенный порт, корабли, людей – несколько рабов? Да пожалуйста, хоть с кашей съешьте!

– Кстати, еще. Накормите, пожалуйста, вот этих девушек и приглядите за ними, – попросила я.

Не потащу я ведь в бой Эсми и Фирузи. Дракону там любой лишний вес помеха. И ребенок маленький… Не-не, нам такого не надо. Химера не рыба, чтобы ее ультравизгом глушить. Не поможет.

Эс покорно принял подружек, а я полезла в седло.

– Очень удачно. – Виола думала о своем. – Мы покушать не успели.

– Сначала поймай, потом кушай.

– За этим дело не станет.

И Виола сорвалась с места вверх, подняв столб пыли.

* * *

Химеры медленно двигались к берегу.

– Попробуем огонь на воде? – Виоле тоже было интересно.

Я кивнула. И засвистела в свисток, два длинных сигнала, один короткий. Атаку замедлить. Ждать…

Чего?

Так сразу же видно: вот мы шваркнули несколько кувшинов перед химерами, и Виола накрыла их струей огня.

Получилось – шикарно.

Огонь горел, химеры корчились, не понимая, куда бежать, горел-то он и на воде, и на толстых шкурах, а огня они боятся. Обычно драконы налетают, отвлекают их огнем, но так химеры горят плоховато – они водонасыщенные. Вот!

А греческий огонь, или его прототип, который получился у нас, отлично горел и на химерах, и на воде, и, кажется, даже под водой не гас в первую же минуту. Обычно химеры в такой ситуации искали драконов и успевали их атаковать, но кого им рвать сейчас? Правильно, некого.

Мы ждали наверху, подбавляя еще огонька. То драконами, то кувшинами. Должны же мы провести полевые испытания?

Обязаны.

И вниз драконы пошли, только когда огонь как следует прогорел.

Р-раз!

Первую химеру рвали на части всем миром. Хватали, сжимали когти, обгоревшая туша не сильно сопротивлялась, вторую, третью… сюрприз оказался у шестой химеры. Она перевернулась, выбросив из воды пучок щупалец, словно у актинии.

Раздался стон одной из диких дракониц.

Наши были более осторожны, а вот эта – не удержалась, не смогла вовремя уйти вверх.

Щупальца схватили, стиснули, оплели…

Брызнула кровь.

Мы дружно рванулись вниз – остановить, помочь, вырвать погибающую подругу из щупалец, но было поздно. Слишком поздно.

Химера перевернулась, уходя обратно под воду, накрывая драконицу своей тушей – и все. Дальше уже не имело смысла нырять.

Драконы могут задерживать дыхание и двигаться под водой, но не так долго. Минут десять, пятнадцать. Если приготовятся. А если нет…

Уже все кончено.

Только вот и твари эти живыми не уйдут!

Атака продолжилась, и ту самую химеру рвали на части с особым удовольствием. Она еще раз попробовала перевернуться, но Эстанс метким плевком сожгла ей половину щупалец. А там и Гарида добавила.

Так ее, сволочь!

С другими химерами таких проблем не возникло, но это нам лишний урок. «Коктейль Молотова» – не панацея. И не всегда он поможет, к сожалению.

Ничего.

Мы справимся. И еще отомстим за эту драконицу. И за всех остальных – тоже.

* * *

Одну химеру наши драконицы вытащили на берег. Как раз туда, где мы беседовали с комендантом. И, не особо задумываясь, принялись кромсать ее когтями.

А что такого?

Вкусно же! И кушать им хочется!

Эс Мохаммад, окончательно убедившись, что мы не врали, близко не подошел. И верно, запах от химеры шел такой… Как нас-то еще не тошнит?

– Потому что мне вкусно, а ты со мной связана.

Виола на минуту отвлеклась от еды, чтобы объяснить мне, неразумной, простые вещи.

Что ж, это логично. Драконы смотрят на химер вполне спокойно. Как на много-много вкусной рыбки. Я через Виолу тоже воспринимаю химер более-менее спокойно, чего их бояться? А эс Мохаммад Кая ни с кем не связан. И химеры кажутся ему жуткими, отвратительными, да и воняют ужасно.

И драконы его пугают.

– Эсса…

– Кордова. Мы так и не познакомились до конца, эс Кая. Эсса Каэтана Кордова.

– Рад знакомству, эсса.

Все верно, химер поели, теперь можно и вежливость проявить. Для разнообразия.

– Эс, так вы нашли, что я просила?

– Да, эсса. Только вас это не обрадует. «Звезду Сантора» распорядился выделить лично его высочество принц Баязет. Рейс оплачен из казначейства. Что грузили на борт – не знаю, приказали провести без досмотра. Но рабы там точно были.

И почему у меня такие плохие предчувствия?

– А… пассажиры?

– Тоже. Один из моих людей кое-что разузнал. Там восемь пассажиров с очень интересным ремеслом, эсса.

– Палачи, – стиснула зубы я.

Мохаммад Кая был удивлен, но лишний раз проявил свою мудрость и не стал уточнять, откуда мне это известно. Просто кивнул:

– Верно, эсса. Палачи.

Я застонала.

Баязет, сволочь, СВОЛОЧЬ!!! Что ты хотел устроить?!

– Равен? А куда именно он пойдет, не было указано? Порт назначения?

– Сан-Эрмо.

Я обхватила себя руками.

Так… Сан-Эрмо.

Но это же не может быть наша академия, правда? Они же не настолько дебилы?! Должен ведь у людей быть хоть какой-то здравый смысл? А?

Или нет…

Рядом такими же расширенными от ужаса глазами смотрела Мариса. Она тоже догадалась, не дура же!

– Каэтана? Это… оно?!

– Я боюсь, что оно.

– Но так не бывает! Не должно быть! – почти сорвалась на крик подруга.

Ага, не бывает! Расскажи об этом тем, кто сгорел в печах концлагерей. Просто потому, что так не бывает, люди не могут так поступить с другими людьми…

Может. И было. И будет, пока среди людей рождаются мрази.

– Эс… у вас есть подробная карта побережья Равена?

– Как и в каждом порту, эсса. Прошу вас…

И спустя пять минут я уже стояла перед громадной картой. Действительно большой, на целую стену, с побережьем, городами, течениями… и рядом со мной так же молча стояли другие девушки.

Мы все прикидывали одно и то же и видели уязвимость своей академии.

С одной стороны, удобно.

Залив, горы подходят вплотную к морю…

С другой стороны – если тот ритуал провести в горах, химеры к нам потоком могут хлынуть. Уж очень хорошо у нас течения расположены.

А кто сейчас сможет защитить академию?

Считаем?

Раненые драконы – есть.

Защитников осталось немного, может человек двадцать, не больше. И те…

Сомнительно.

Драконицы?

Они будут драться за свое гнездо, только вот их-то в бой и нежелательно пускать. А еще – у них нет своих людей. Они будут практически беспомощны перед яростью боя. Вот, сегодня мы лишились одной драконицы, а по факту – трех или четырех. Она ведь еще не откладывала яйца и не даст больше драконов.

Положим дракониц – кто размножаться будет?

Драконарии все заняты. Кто на заставах, кто здесь, в Санторине, у Селима. И что нам остается?

Да только одно.

Лететь домой.

Что есть сил и крыльев лететь домой. Сейчас же.

Поймать чертов корабль, сожрать его содержимое, сожрать всех людей на нем, сожрать… ладно! Можно просто сжечь!

Я буду не в претензии!

Лишь бы успеть. Лишь бы…

Я поглядела на подруг:

– Так… кто. Кайа!

– Я!

– Ты сейчас отправишься к Хавьеру. Поняла?

– Да, Каэтана. Что я должна передать?

Умничка, подруга. Не стала орать, что ей не дают подраться, не стала возмущаться. Поняла все правильно. А значит…

– Передашь все, чему ты сегодня была свидетелем. Поняла?

– Да, Каэ.

– И наши выводы тоже.

– Да.

– Потом догонишь, Пела у тебя одна из самых крупных дракониц, она справится. А мы… Девочки, на крыло!

* * *

Домой мы летели.

Даже не так, мы неслись, мчались, мы опережали ветер и пронзали облака, мы не знали, как успеть быстрее.

И все же опоздали. Хотя и не сильно.

– Каэтана, смотри!

Виола не кричала. Но мысль была словно удар, словно плеть, которая прошлась по спине, заставила похолодеть, выругаться.

Внизу шел бой.

Химер было немного, но они были. Они лезли из моря, медленно и неотвратимо, выползали на берег в тех самых маленьких бухточках, в которых мы любили тренироваться, покачивались на волнах, словно гадкие белесые пузыри…

Драконы вились вокруг.

Атаковали, не жалея себя, поливали мерзость огнем, налетали с разных сторон…

– Ну?!

Виола готова была уже ринуться в бой, но я ее остановила. Резко, жестко:

– Не смей!

– Каэтана?!

Хорошо хоть в трусости меня драконица не заподозрила. Но объяснить я поспешила:

– Виола, чтобы химеры ползли на берег, надо провести ритуал. Эти мрази где-то рядом, здесь, неподалеку. Нам надо просто их найти.

– Ага…

Виола поняла правильно.

Надо знать, что искать, кого искать, мы примерно догадываемся и куда лететь, и что нас ждет, а вот остальные…

– Я передам по команде.

– Давай, – отозвалась я.

Ах, как же хотелось кинуться в бой!

Рвать слизистые туши, помочь товарищам, сделать все возможное, чтобы ни одна тварь туда не проползла! К логовам!

К детенышам, к драконятам, к старикам, которые сейчас выглядывают из Пещер, – на один огненный выдох их еще хватит. Напоследок…

Но – нельзя.

Тем человек и отличается от дракона: там, где ящер кинется в бой, безоглядно и безрассудно, человек должен найти другой выход. Мы сейчас порвем десяток химер, а эти твари замучают еще двадцать человек, и на берег полезет вдвое, втрое больше тварей!

А потом порвут нас. Мы умрем, и погибнут те, кого мы защищаем.

Ну уж нет!

Сначала мы порвем тех, кого послал Баязет. А уж потом и с химерами можно переведаться. Душевно так…

Мы медленно облетали академию по дуге, выискивая необходимое.

* * *

Кайа догнала нас уже над академией.

Даже не представляю, сколько усилий пришлось прилагать Пеле, чтобы наверстать заложенный ей крюк. Но драконица справилась.

А теперь предстояло справляться уже нам.

Мы ссадили пассажирок в удобном и безопасном месте, пообещали вернуться за ними – и ринулись вперед. На поиски негодяев.

Интерлюдия

1

Санджар смотрел с удовольствием, даже руки потирал.

Да, весь ход сражения он не увидит. Но… чутье говорило ему, что они уже на подходе.

Это появилось не так давно. Словно что-то внутри лопнуло, какая-то пленка, и он стал ощущать мир чуточку иначе. И чувствовать химер.

Он просто знал – словами не объяснить, но он знал, – как и куда подходят хищные твари, знал, сколько их будет, почти видел…

Вот катятся синие морские волны, вот расступаются, выплевывая на берег белесые тела, вот новая волна – и еще химеры прячутся в глубине.

Санджар чуял их.

А еще понимал, что взял слишком мало жертв. Ну что тут убивать-то?

Всего человек десять, с большим числом его палачи не справятся. С другой стороны, смерть дает сильный выплеск нужной энергии. Так что… Сейчас он отправится на корабль, за новой партией пленных, и вернется сюда. В неприметную долинку, в которой стоят шесть столбов, в которой разведены костры, а к столбам привязаны люди, корчащиеся от боли и отчаяния.

И у каждого человека в тело вставлено несколько обсидиановых кристаллов. Это несложно, обсидиан острый, воткнул – и ладно!

Послать кого-нибудь на корабль?

Санджар обдумал этот вопрос, но потом решил все же прогуляться самостоятельно. Нет-нет, дело не в угрызениях совести и не в том, что Санджару неприятно смотреть на пытки. Понадобится, он и младенца замучает на глазах у его матери, вот еще – проблема!

Дело в том, что…

Санджару было стыдно признаваться в своей слабости, но ему дико не нравился запах паленой плоти. Разумеется, для науки он мог бы сделать все что угодно. Но если есть возможность уйти? Не доказывать что-то кому-то?

Да и кому? Он тут главный! Его слово – закон.

Вздумалось ему самому прогуляться на корабль, он и прогуляется.

Санджар еще раз прошелся между столбами, по-хозяйски осмотрел пытуемых, поправил у одного из них неряшливо повернутый обсидиановый осколок. Нет-нет, так нельзя.

Из жертвы надо получить все, до конца. Что толку пытать человека, если он быстро умрет? Мучения должны длиться не меньше часа, а лучше – трех, тогда вернее получится приманить химер.

Вот, так правильно.

Мужчина медленно направился по отрогу скалы, к выходу из долины.

На корабле еще достанет рабов, «Звезда Сантора» вместительная.

Приказать кому-то?

Но Санджар просто к этому не привык. Он не умел приказывать, ему это не давалось, не получалось, да и кому приказать-то? Палачи заняты, подручные у них тоже заняты, авось и сам он сходит, не переломится. А на корабле скажет капитану, пусть тот с ним кого из матросов отрядит, чтобы проводили и помогли.

И Санджар решительно зашагал в сторону корабля.

* * *

Орландо Чавез думал только об одном.

Академия.

Нет, не вспоминал он сейчас о Марисе, которая улетела с девушками невесть куда. Не радовался, что любимая будет подальше отсюда.

Не думал он сейчас о том, что скажет король.

Не сопоставлял сказанное Каэтаной и возможных врагов.

Нет.

На уме у него было одно.

Академия.

Отстоять, защитить, не дать разрушить. За эти годы он сюда столько вложил – эти корпуса и здания, эти скалы и площадки стали ему дороже собственной жизни.

И когда полезли из воды химеры, когда зазвонил хрипло и отчаянно тревожный колокол, мысль у Орландо была одна.

Не пропущу!

Костьми лягу, но они не пройдут!

И лег бы, что он может сделать против туши в несколько десятков тонн весом? Да ничего! Но на помощь эсу Чавезу явились драконы.

Они взлетали с отрогов, отталкивались мощными лапами от порогов Пещер – и мчались вперед и вперед. Туда, где был враг!

Где была опасность, угрожающая гнездам, самкам, драконятам…

Раненые?

Да в такой ситуации в бой идет даже убитый дракон.

Наездники?

Не до них было чешуйчатым ящерам, ой не до них! Яростно и отчаянно они кидались на врага, жгли его со всех сторон, рвали когтями и клыками.

Падали на землю смятыми цветами, с бессильно опущенными крыльями – и ползли к врагу.

В последнем усилии дотянуться.

Разорвать, да хоть как вцепиться, не допустить продвижения вперед.

Битва титанов.

И не было в ней места людям.

Но люди тоже не сидели без дела.

Химеры ползли из моря, но – все подряд. И если крупных драконы атаковали, то мелочь они просто не видели. Не разменивались на малышню.

Малыши… размером с человека, с половину человека…

Вот с ними в бой и вступили люди, которые оказались в академии.

Весь первый курс.

Парни под предводительством эса Чавеза клинками шинковали тварей, копьями удерживали подальше от себя, опрокидывали, прижимали к земле.

Девушки, которым дала хорошего пинка раэша Понс, помогали ей. Есть ведь и совсем маленькие химеры. Маленькие, но опасные и гадкие. И поймать их может даже женщина. Мешком, к примеру.

Зачем ловить?

А, потом разберемся, не допускать же их на территорию академии?

Дракону они не повредят. Взрослому.

А малышам?

А драконьим яйцам?

Останавливать их надо было здесь и сейчас, пока не станет хуже. Да, и сковородкой в том числе. А чем еще может вооружиться повар? Что есть, то и взяли.

В ход шло все, вплоть до метел и совков. А что, совки для угля тяжелые, железные, можно отлично стукнуть по мелкой твари!

Люди и драконы дрались бок о бок и не думали сейчас ни о чем.

За их спинами была академия.

И драконята. И…

Враг – не пройдет. Даже по нашим трупам!

Держаться, соплячье!

Держаться, драконарии!!!

2

– Прошу вас, эс. – Принц Селим ЛИЧНО передал эсу т-Альего небольшую пиалу с ароматным напитком. Немыслимая честь.

Впрочем, Хавьер все понял правильно и уважительно поклонился, принимая сосуд. Потом, как и положено в Санторине, сделал небольшой глоток и отставил пиалу в сторону. Мол, понимаю, принимаю, честь осознаю, а теперь давайте за работу! Химеры сами себя не переловят!

– Благодарю. Ваше высочество, полагаю, если мы сопроводим вас до столицы, никто не решится оспаривать ваши права.

Селим подумал и пожал плечами:

– Баязет?

– Драконарии чуточку более осведомлены, ваше высочество. Ваш брат помер… или скоро помрет.

– Надо полагать, у него опасная болезнь? – светски уточнил Селим.

– Я не лекарь, ваше высочество, но драконы видят болезнь. Они вообще много чего могут увидеть, к примеру, если женщина бесплодна…

– Серьезно? – Глаза принца вспыхнули искренним интересом, словно у мальчишки. – Эс т-Альего…

– Можно просто Хавьер, ваше высочество.

– Эс Хавьер, а нельзя ли посмотреть, как они это делают?

Хавьеру понадобилась ровно минута, чтобы поговорить со Свартом.

– Да, пожалуйста. Пусть перед драконом проведут, к примеру, десять женщин разного возраста, и он скажет, кто именно бесплоден. Кстати, это один из критериев их выбора, ваше высочество. Дракон никогда не выберет бесплодного человека. Не знаю, почему так…

– А если эта способность будет утрачена потом?

– Потом уже поздно, выбор сделан. Да и в определенном возрасте все мы ее утратим, ваше высочество.

– Это верно.

Селиму понадобилась пара минут: подозвать слугу, отдать ему приказ – и взмахнуть рукой. Слуга помчался организовывать просмотр, а мужчины снова подняли пиалы в знак дружбы.

Селим внимательно смотрел на драконария.

– Эс Хавьер, если я сяду на трон Санторина, верьте, я не оставлю вас своими милостями.

Хавьер махнул рукой:

– Ваше высочество, у меня есть свой король. И дракон есть. А больше ничего и не надо драконарию. Разве что заставы восстановите?

– Безусловно! – Селим тряхнул головой так, что тюрбан чуть не сполз ему на нос. Его высочество был чуточку пьян от открывающихся перспектив. Пьян, счастлив…

Еще недавно он прощался с жизнью, а сейчас ему дарят всё!

Дарят жизнь, трон, дарят союз с Равеном, что тоже немаловажно…

Селим был санторинцем и не боялся битвы, но искренне считал, что ссориться с Равеном – глупо. Государство, которое защищает всех, ничего не требуя взамен, государство, на территории которого нашли приют драконы… и с ним ссориться?

Да лучше с Эстормахом повоевать, это всем в радость будет. И им, и эстормашкам. Там бабы боевые, никому спуску не дадут, вот и пусть вояки тренируются друг на друге.

Пусть молодняк идет в набеги и привозит оттуда захваченных красоток.

Пусть эстормашки хвастаются санторинскими парнями в своих гаремах.

Пусть вместе громят химер. На их век хватит врага, так стоит ли его увеличивать?

Вольно ж Баязету было воевать с Равеном! Видите ли, съездил он туда неудачно! Не уважили его там!

Не убили? Порадуйся и этому! А ведь могли, еще как могли…

И надо бы!

Вот за это у Селима есть претензии к Равену! Почему его братца там ни один дракон не цапнул?! Что за несправедливость?! Сейчас бы и проблем не было!

Ну, не пускают тебя к драконам! И что удивительного, ты бы на месте равенцев как поступил? То-то же… а они, значит, поголовно идиоты, должны отдать тебе драконов, все показать… Корону на блюдечке не отдать? Нет?

А чего это ты, братец, скромничаешь?

То-то и оно.

Эс Хавьер кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Сварт сказал, что женщины пришли.

– Пойдемте, эс Хавьер…

Мужчины вышли из шатра на свежий воздух. Хавьер незаметно потер ногу.

Любимая поза санторинцев – на подушках, с подвернутыми под себя ногами, оно неплохо, но колено побаливает. Не от возраста, по нему просто в одной из схваток химера попала. Хорошо так, качественно… спасибо, нога цела осталась.

Сварт развалился рядом с шатром, небрежно окружив его хвостом, и всем показывал, что подсматривать не позволит. И подслушивать тоже.

Слуг пропустит – выпустит, а остальным лучше посторониться, а то махнет дракончик крылышком или хвостиком – и ой что будет!

Сейчас неподалеку от морды Сварта выстроились десять женщин в черных балахонах.

Сварт оглядел их, повернул морду к эсу Хавьеру, и тот пошел вдоль строя.

– Вот эта и эта.

Две из десяти.

– Вот эти женщины бесплодны, ваше высочество.

– Все верно, – проскрипело под одним черным мешком. – Не дал мне Сантор…

Селим явно знал, кто это говорит, так что взмахнул рукой.

– Бабушка Лейла, по крови не дал, а сердце у тебя все равно широкое, мы знаем.

Бывает ведь в жизни всякое. Не дает тебе Сантор детей? Ну так муж твой еще одну жену возьмет, и ее дети твоими станут. Бывает…

У бабушки Лейлы так и случилось. И вторая жена ей сестрой стала, и детей подняли, и внуков ждали – хорошая санторинская семья.

А вот вторая женщина сильно разозлилась:

– Я?! Да я мужу сына родила! И еще рожу!

– Дилис, – опознал по голосу Селим. В своем племени он знал практически каждого.

Хавьер пожал плечами:

– Не знаю, чей это сын и у кого ты его купила, но ты родить не можешь. А если и родишь, ребенок погибнет. Сварт не ошибается.

– Я…

– Ах ты гадина!!! – завизжал кто-то в толпе. – Я же говорила, мой это сын! МОЙ!!!

У Хавьера аж ухо заложило. Он переглянулся с Селимом:

– Не понимаю?

– Сами разберутся, – отмахнулся Селим.

Он-то как раз понял. В обычае племени ажаков было рожать в специальном шатре. Не рядом же с мужем и детьми этим заниматься? Иногда роженица бывает одна, иногда сразу несколько – племя хоть и не очень большое, а все же…

И о той истории он знал, когда рожали две женщины. И Дилис, и Шаста родили вечером, а ночью один из детей умер. Все считали, что умер ребенок Шасты, но оказывается – нет?

Видимо, Дилис подменила малыша?

Ох и будет ей сейчас. За такое плетью не расплатишься, как бы из племени не выгнали…

– Драконы не ошибаются. – Эс Хавьер развел руками. – Когда вы будете готовы выступать, ваше высочество?

Селим серьезно задумался.

– Надо поговорить. Думаю, дня через три-четыре. Вам же нужно не просто, чтобы я приехал?

– Нам нужно зрелище. ВАМ нужно зрелище, – согласился эс Хавьер.

С этим Селим был согласен.

Правильное начало – половина успеха. Особенно если Баязет умер… туда ему и дорога, честно-то говоря.

Не любил Селим отца, но и прощать его смерть никому не собирался, даже брату. Единокровному. Особенно брату.

– Три-четыре дня. Хорошо. Мы пока потренируемся, облеты будем устраивать, – согласился эс Хавьер.

Селим еще раз кивнул:

– Да, это будет нелишним. Вам что-то нужно для драконов?

– Нет, ваше высочество. Вода есть, остальное мы найдем сами. Мы неплохо поохотились по дороге.

– Всегда удивлялся, как драконы едят химер? Это же жуткая отрава…

– Примерно как маринованных лягушек в Ранмаре. И слизней. Деликатес же.

Его высочество скорчил рожу. Ему явно не нравился деликатес, да и эс Хавьер был с ним согласен. С голодухи и жабу сожрешь, но зачем же в мирное время так над собой издеваться?

Нет-нет, это не к нему.

Ему, пожалуйста, мясо, прожаренное, и к нему маринованных овощей, и горячее… вот Каэтана шикарно готовит. Непривычно, но так вкусно! Потрясающе!

Эх-х-х…

Дурак он, конечно. И нечего тут мечтать, дело делать надо. А вот потом, когда приведем Санторин в соответствие с планом его величества, и можно будет о себе подумать. С Каэтаной поговорить.

Ничего, как-нибудь все да образуется.

Наверное.

А пока у него есть дракон. И небо под крылом. И полет. Самое лучшее ощущение на свете.

Хавьер решительно расправил плечи и отправился решать проблемы.

А мыслишка все равно закралась. Вредная такая…

Когда они летали вдвоем с Каэтаной, было еще лучше. И вообще, женщина-драконарий – это сокровище. Настоящее, куда там паршивому золоту.

Сварт со своим человеком был полностью согласен.

* * *

Виола Виолой, но…

– Химеры!!!

Отдыхать драконам не пришлось. Эс Хавьер поделил своих ребят на четыре звена по десять драконов – и отправил патрулировать берег.

И началось…

Что уж там натворил Баязет, как он это сделал… наверное, и правда равновесие нарушилось.

Но химеры лезли.

Называется – ни дня без визита.

Вот и сейчас…

– Сварт!

Дракон пронесся над медленно ползущими химерами, накрыв их волной огня.

Фф-ф-ф-фш-ш-ш-ш-шу-у-у-у-у!

И еще два дракона.

И еще три.

Именно так действовали звенья.

Ведущий намечает цель и обозначает, за ним двойка – пробует «на зуб», тройка добивает или продолжает, четверка зачищает. Так учился Хавьер, так и Каэтану он научил.

При необходимости в бой идет следующая десятка.

В этот раз не понадобилось.

Химер было много, но достаточно мелких, не крупнее средней собаки. Горели они неплохо, и на песке оставались черные ошметки дурно пахнущей плоти.

Ажаки, которые это видели, приветствовали драконов радостными криками.

Они привыкли справляться сами… почти. Самых крупных тварей все же вылавливали драконарии, но мелочь иногда доползала и до ажаков, в их пустыню.

Справлялись по старинке.

В яму спихнуть, песком завалить, и пусть валяется. Или даже не заваливать.

Химеры – твари морские. На жарком санторинском солнышке, на котором вода закипеть может, из любой химеры за пару дней получается прекрасная сушеная мумия. Главное, чтобы тварь не выползла раньше времени. А потом мумия извлекается и перемалывается в муку.

Да-да, пустыня место сложное, тут все идет в употребление.

Морская же тварь?

Вот и можно ее в корм для скотины добавлять. Понемногу, но можно.[78]

Людям экономия, скотине пропитание, да и полезно. Птица лучше несется, козы доятся обильно. Не всем то молоко давать можно, привкус у него своеобразный, рыбой попахивает, но иногда перебирать не приходится.

Так что ажаки к химерам привыкли, в хозяйстве все сгодится.

Но когда их так много?

Считай, сотни и сотни?

Ямы копать замучаешься.

Драконы же сжигали химер, но… и что такого? Мы и жареных подсушим, да и перетрем. Авось и пригодится? Что-то драконы съедят, но не всех же, оставят и ажакам?

Племя вообще активно пользовалось свалившимися на них гостями! Путь посмотреть, о жизни поговорить… эс Хавьер провел инструктаж, и драконарии были вежливы. Зубами иногда скрежетали, но улыбались, кланялись и помалкивали.

Эс?

А тебе, эс, воевать хочется? Не с химерами драться, а именно воевать с Санторином? Нет? Ну так и прижми хвост!

Эсы вняли и прижали.

А когда столкнулись с местным обычаем «улучшать кровь», и вовсе расслабились.

А что?

Девушки красивые, девушек много, не понравилась эта, так другая придет… самое главное – без обязательств. Ребеночек будет?

Так в племени это за счастье, тут женщина, которая свою плодовитость до брака доказала, вдвое больше ценится. И свежая кровь ажакам нужна.

Среди них, кстати, и светловолосые попадались, и голубоглазые – разные. И в постели девушки ажаков куда как интереснее благородных эсс. Так что мужчины радовались жизни в промежутках между вылетами.

Ажаки тоже радовались. Это ж сколько пользы для племени?

И вождь благосклонно поглядывал на Селима, называя сыном и братом и обещая ему ажаков в личную охрану.

Сейчас вот выбор и шел.

Как раз молодняк, которому мир посмотреть охота, себя показать, под хвостом свербит… так-то они себе проблем на голову ищут – и находят, хоть себе, хоть окружающим. Теперь будут делом заняты.

Полезным делом.

Поедут в столицу, охранять тора – что еще надо?

Будут им и приключения, и развлечения, и драки, и много еще чего хорошего. Наедятся вдосыть. Поумнеют – вернутся, но там же новые авантюристы подрастут.

Вожаку племени это было только в удовольствие.

А хорошо все же, что когда-то он пригрел сына тора. Мало кто знает, но тор готов был отказаться от сына, одним больше, одним меньше. Не выходи Селима ажаки – точно б помер парнишка во дворце.

И хорошо, что Селим смешал кровь с Разаном. И что был у них в гостях, когда погиб тор, и что ажаки не позволили ему никуда уйти – еще не хватало! Брата и друга на верную смерть отпускать?

Значит, пока все хорошо было, так и хорошо, а как беда пришла, так вон поди, пока сам не разберешься?

Нет уж! Среди ажаков такого паскудства никогда не водилось, авось и не заведется. Друг – так друг, брат – так брат, и никаких. Да если б вождь такое допустил, ему бы собственный сын в лицо плюнул и с братом ушел.

Хотя Разан и сейчас уйдет. Побудет с братом в столице, потом вернется…

Да, придется другого вожака искать для племени, Разана Селим от себя не отпустит, они уже об этом говорили. Что ж, младший сын тоже подрастает, и ума у него хватит – вести за собой ажаков. А он пока подучит мальчишку, чай, и сам еще помирать не собирается…

Мысли вождя прервал здоровущий черный дракон, опускающийся рядом со стойбищем.

Один?

Что-то случилось?

* * *

Долго гадать не пришлось, со спины дракона спрыгнула субтильная фигурка. Мальчишка совсем, не иначе… нет?

Повезло, что вождь Фатих первым добрался до дракона, а то б не избежать проблем. Потому что голос у дракона-рия оказался… женским.

– Эс, это стойбище народа ажак?

– Да, эсса, – откликнулся мужчина. И понял, что не прогадал. Эсса это.

Драконарий?

Но баба ж!

Но драконарий? И как с ней быть?

– Где эс Хавьер т-Альего?

– На вылете, – чуточку растерянно отозвался Фатих. Неудачно очень… вот что делать с этой гостьюшкой? Вроде как знает она многое, но дальше как? То ли задержать ее, то ли отпустить и проводить?

Не насильно задержать, попросить подождать Хавьера? А она согласится? Дракон…

Дракон – и гарантия того, что она не лжет, и для нее безопасность. Драконария не больно-то и приневолишь.

Кайа сомнений вождя не разделяла и затягивать встречу не собиралась.

– Передайте ему, Каэтана сказала, что может быть нападение на академию. Мы летим туда, отобьемся. Пусть не переживает.

– Да… эсса?

– Эсса?

Мальчишки (а кто ж они еще?) себя ждать не заставили. Селим с Разаном были где-то неподалеку. Вот и успели в числе первых.

– Эсса Кайа Ибанес, – отозвалась девушка. И сняла свою забавную шапочку.

Закудрявились вокруг лица пушистые пряди волос, улыбнулись большие голубые глаза… и вдруг девушка неудержимо покраснела. Фатих не оглянулся.

Он и так знал, кто там находится.

Селим. И судя по усмешке Разана, который стоит чуть впереди и сбоку, парня тоже зацепило. Тяжко так…

– Эсса, – Разан хоть и забавлялся, но интересы брата соблюдал строго, – не желаете ли отдохнуть, перекусить?

Было видно, как эсса заколебалась. Буквально на мину-ту-две. Но потом вздохнула и принялась обратно натягивать черное вязание.

– Благодарю, эс. Нам с Ислой еще догонять своих. Вы передадите мои слова эсу Хавьеру?

– Да, конечно, эсса Ибанес.

Девушка кивнула. Привычно поставила ногу в петлю, подпрыгнула, драконица чуть двинула лапой, и девушка взлетела в седло. Да что там той девушки рядом с драконом? Перышко!

Махнула рукой и крепко вцепилась в ремни.

Черная драконица оттолкнулась задними лапами от земли, поднимая тучу пыли. Мужчины дружно закрыли лица рукавами, подождали пару минут, отплевались, переглянулись…

Думали они об одном и том же и поняли друг друга без лишних слов.

Баязет.

Если будет нападение на академию… точно Баязет. Больше там некому. И что еще скажут союзники?

И останутся ли?

И…

– Какая она красивая…

Отец и сын переглянулись и посмотрели на Селима. Даже с сочувствием.

Крепко ж парня зацепило! И дракон не помог.

Ладно.

Эсу Хавьеру они все передадут, а дальше видно будет.

* * *

К чести эса т-Альего, тот не поддался искушению лететь в академию.

Вот сразу и сейчас. А лучше еще вчера.

Выслушал, зубами поскрипел… и пришел к тому же выводу.

– Баязет, с.„собака!

И еще кое-что добавил, о происхождении собак.

Фатих с ним был полностью согласен. А дальше-то как?

– Дальше – действуем, как и договаривались, – вздохнул эс Хавьер. – Выбора у нас нет, а приказ есть. Если мы его нарушим, лучше не станет.

Селим потихоньку перевел дух.

– Эс, а девушки-драконарии… они давно появились?

– Недавно. Но они справятся, я в них верю.

– А они тоже будут патрулировать Санторин?

О подоплеке вопроса Хавьер догадался почти мгновенно.

– Эсса Ибанес?

– Да. – В этот раз Селим уже не покраснел. Прогресс…

– Я поговорю, ваше высочество. Но вы поймите, драконарий – это навсегда. Можно стать женщиной, родить шестерых детей, но драконарием она быть не перестанет.

И если вы у нее отнимете небо, она просто умрет. Вместе со своим драконом.

Селим кивнул.

Он понял. А вот что теперь с этим делать?

Он будет тором, она эсса, он правитель, она драконарий, да и вера у них разная, и гаремы в Санторине есть…

А его драконам не скормят? За одно предложение?

Это надо серьезно обдумать.

Глава 9

Нам просто повезло.

Если бы эта нечисть не разожгла костры, мы бы их вовек не нашли. Но глаза у драконов острые. И даже когда они не видят собственно огонь, они видят тепло. Диапазон зрения у них больше.

– Каэтана! Впереди – слева, на одиннадцать-тридцать.

Виола уже видела искорки пламени.

Видела, как пышет теплом небольшая укромная долинка, неподалеку от академии.

– Вперед, – отдала я команду. – Никого не жалеем, пленных не берем.

Виола передала команду по цепочке. Несколько секунд молчала.

– Кайа спрашивает, что с теми, кого пытали? С жертвами? Их тоже сжечь?

Я потерла лицо.

– Передай по команде. Если кого-то еще не успели изуродовать, постарайтесь их не задеть. А тех, кого УЖЕ пытают, – жгите. Меня бы так мучили, я бы молила о быстрой смерти.

Виола поняла.

Да, можно жить.

Только вот жертвы пытки… здесь же их не жалеют. Здесь задача – убить наиболее мучительным способом, так что спасти их вряд ли удастся. Даже если попробуем – что это за жизнь будет? Покалеченные, без глаз, ушей, половых органов… здесь такие все равно умирают. Только медленнее. В канаве. Не содержит здесь государство никаких инвалидов, на здоровых и то не всегда денег хватает. И подставляться под выстрелы, под удары ради того, чтобы приговоренные люди все равно умерли потом? Только более мучительно?

Нам – нельзя.

Страшный выбор, но другого у нас просто нет. Там, внизу, палачи. И воины. И… все они – нелюди.

Мразь, нелюдь, нечисть, но опытная, жестокая и воинственная. Такое тоже бывает. Кого из нас они убьют, если мы попробуем спасти всех?

Кого заденут?

Скольких мы потеряем?

Я не имею на это права. Пусть эти смерти падут на мою голову, пусть снятся мне до конца времен, пусть жертвы пыток проклянут меня за это решение – нас мало. Слишком мало.

И я делаю свой выбор.

Пусть девочки меня не поймут, но пусть выполняют приказ. Драконицы уже поняли, а подругам я объясню потом.

И драконицы сорвались в пике.

Мы шли, как привыкли.

Я – на острие атаки.

За мной Гарида и Эстанс, потом Медея, Эльта и Исла, и замыкают клин Лора, Миста, Эйра и Лориса.

Виола напряглась, по телу драконицы прошла волна – и из пасти извергся такой столп огня, что накрыло малым не всю долину. Хорошо так накрыло…

Но – недостаточно.

Я схватывала краем глаза.

Вот шесть пыточных столов, к которым привязаны… наверное, когда-то это были люди.

Здоровые молодые мужчины.

Сейчас это просто куски мяса, которые корчатся и воют от нестерпимой боли. Даже если удастся их спасти – что это за жизнь? Калеки…

Вот люди рядом с ними, стоят, смотрят куда-то… не понять, куда именно. В руках что-то металлическое. На головах колпаки. Палачи, мрази, нечисть…

Вот их подручные у жаровен.

Что-то там переворачивают, накаляют, подают…

Будущая нежить и нечисть. А мразь уже сейчас.

Виола душевно подпалила долину, но чуточку промахнулась. Кусты и деревья горели, а вот негодяи остались живы.

Ненадолго. Секунд на десять. Убежать они не успели, потому что налетали уже Гарида и Эстанс, поливали огнем поляну, и Медея, и остальные девочки… Внизу забушевал огненный ад.

Ненадолго, секунд на десять. Долго такое не продержится, потому что все выгорит и огню просто не будет пищи. Так и получилось.

И когда погас огонь, ничего там уже не было.

Лунная долина.

Черная спекшаяся земля…

И ни следа людей.

– Каэтана?

– Виола, вперед. Летим в академию!

Мало уничтожить палачей. Химеры-то никуда не денутся! И нашим сейчас очень нужна помощь.

Вперед, девочки! Сражение только начинается!

Вперед!!!

* * *

Рядом с академией, на побережье, кипел бой.

– Делимся на пятерки, атакуем с двух сторон, – распорядилась я.

Дальше и командовать не пришлось, пятерки у нас получились вполне себе слетанные. И мы врезались в общую мешанину с двух сторон.

Поливать огнем было нельзя: драконы рвали химер, люди тоже не оставались в стороне. Резали, рубили… кажется, я даже сковородку увидела. А одну из химер раэн Ледесма гвоздил граблями. Что под руку попало, видимо…

Химеры сопротивлялись.

Даже не так.

Сейчас-то я видела, что на осознанное сопротивление у них не хватало ума. Это просто анекдот про носорога. У него нет мозгов, у него паршивые внешность, характер и зрение, но при его габаритах – это не его проблемы. Вот и здесь так же.

Химеры ползли.

Возникает препятствие? Они отмахиваются и движутся вперед.

Сами они не нападут, но все, что окажется на их пути, будет беспощадно уничтожено.

Вот и сейчас они ползли вперед.

Большие и маленькие… сколько ж этой дряни тут скопилось! Или течением принесло?

Виола схватила когтями какую-то химеру, подняла повыше и отпустила.

Ползти они могут. Но с такой высоты – это лепешка. Еще и вслед огнем плюнула.

Рядом так же на химер налетали девушки. Налетали, рвали, жгли… мало! Слишком мало!

Сколько же здесь скопилось этой пакости?! Невероятно!

Взгляд выхватывал какие-то моменты из боя.

Вот поливает врага огнем черная Исла.

Опускается к самой воде, взлетает вверх… голову оторвать! Рискует!

Вот согласованно идут в атаку Ярина и Майя.

Ярина впереди, Майя страхует ее сзади-сбоку, поливает огнем замахнувшуюся химеру.

Та втягивает щупальца – рефлекторно, и алая Эйра взмывает вверх! Ввысь! Майя следует за ней…

Вот Флоренсия, не спускаясь, закидывает химер нашими снарядами, поливает сверху огнем. Над морем, чтобы не задеть людей. И обожженные щупальца отдергиваются от берега, дают время справиться с теми, кто уже выполз. Она осторожная. Ей нельзя рисковать, ее братик дома ждет.

А вот…

Усталость не прошла для Налы даром.

Драконица чуть неловко развернулась в пике, мелькнул черный хвост, ударила химера… и Исла отлетела в сторону. Кайа мотнулась в седле безжизненной куклой – не убита?! Или…

Нет, драконица жива. Она пытается отползти от подранка, а химера к ней тянется, тянется…

– НЕТ!!!

Но мой крик запоздал.

Алефи решила рискнуть.

Синяя Лора метнулась над самой водой, в бок уже пораненной химере, сбить, опрокинуть, плюнуть огнем и добить, чтобы та не дотянулась до оглушенной Ислы.

Только вот подранок иногда оказывается намного более опасным.

Химера опрокинулась сама – и из-под ее брюха ударили острые клешни. Как у краба, только их было много, штук двадцать…

Ударили, почти насадив на них драконицу, – и химера тут же перевернулась, уходя под воду.

Кажется, для нее это тоже стало последним усилием!

– АЛЕФИ!!!

Не были мы такими уж подругами. Но впервые погибла одна из нас.

На миг девочки замерли. Но только на миг.

Ринулись вниз Севилла и Фатима, подхватили Ислу, поволокли за собой…

И Виола сорвалась в пике, плюнула огнем, взмыла вверх… для драконов все было – так. Кто-то погиб, но кто-то жив. И дерется!

Лефи…

Нет, не так!

Надо – не так!

А как?!

Я остановила Виолу, которая собиралась сорваться в очередное пике.

– Подожди минуту.

Виола поняла мой замысел и послушалась. Действительно, что толку рвать когтями? Единственное средство от этих тварей – огонь. Драконы его не боятся, никакого, но вот люди… Их надо вывести из боя! И как можно скорее!

Я поднесла к губам рупор:

– Люди! Назад! ЛЮДИ!!! НАЗАД!!!

Кажется, я сорвала голос. Но меня услышали.

Что-то закричал эс Чавез. Как я его только узнала с такой высоты? Вроде бы нереально, но вот он! Весь в грязи, в крови… жив – и хорошо! Уже хорошо!

Медленно, очень медленно люди начали отходить из боя.

Мы с Виолой плюнули на все и ринулись вниз.

Сейчас мы не рвали химер, мы хватали людей – и тащили их прочь от битвы. Сами-то они сейчас и не сразу сообразят, что надо отходить.

Кажется, в когтях дракона бился кто-то из первокурсников, потом мне померещился Арчибальдо Бареси… Странно, казалось, такие существа – трусливы.

Неважно. Ничего неважно, кроме того, что схватка постепенно становится двусторонней. В ней участвуют только драконы и химеры, а люди отошли.

И мы начинаем сбрасывать с высоты греческий огонь.

Вязкая дрянь льется, обволакивает химер, но даже не заставляет притормозить.

Видя наши поступки, то же самое делают и остальные драконицы. Кувшины летят вниз, бьются, жалобно поет обреченная глина, – неважно.

Потому что через несколько секунд драконы выдыхают огонь – и на земле начинает бушевать огненный кошмар.

Драконий огонь все же горит не слишком долго. Может, десять секунд. Его не хватает, чтобы как следует прожарить химеру.

А вот эта вязкая дрянь – она продолжает гореть.

Может, если бы химеры догадались как-то уйти под воду целиком… под водой, наверное, он гореть не будет. Для горения нужен кислород.

Но мозга у химер нет.

Они не думают, не рассуждают, это просто сгустки горя и боли, которые тянутся к себе подобному. Сейчас уже не так сильно, источник мы удалили. Но…

И так хватило.

Вот одна туша осела на землю, вторая, третья… мелочь вообще выгорала в ноль. В пятна гари, в сажу на земле.

– УР-Р-Р-РА-А-А-А-А! – заорал кто-то.

– Добавить? – предложила Виола.

Я отмахнулась. Нет, не стоит. Драконы не могут дышать огнем каждые пять минут, этот ресурс живого организма не беспределен. Пару раз – и нужна передышка.

Потом еще раз и снова отдых.

А напалму все равно, он горит и сам по себе. Да, что-то мне подсказывает, что его введут в снаряжение драконариев.

И все равно потери были велики. Слишком велики.

И Алефи Мартино…

Будь ты проклят, Баязет!!!

– Спускаемся? – Виола практична донельзя, что ей мои терзания?

Я посмотрела на людей внизу. На их лица. И – махнула рукой:

– Спускаемся! Пусть ошалеют.

А что? Мы же не обговаривали, когда открыться? Сейчас очень подходящий момент, как я думаю. Очень-очень.

* * *

Виола медленно, по дуге, спланировала вниз. За ней девочки. На землю.

Как привыкли – десятком, я впереди, остальные за мной. Двойка, тройка, четверка…

Орландо шагнул вперед. Кажется, он хотел что-то сказать, и может, ему бы это даже удалось, но Мариса порушила все планы. С хриплым криком она кинулась мужчине на шею, прижалась, повисла…

– Живой! ЖИВОЙ!!!

И разрыдалась в сорок ручьев.

Я тоже плюнула на все и стянула балаклаву.

За моей спиной послышался шорох – это девочки…

В толпе медленно свалился в обморок Эстебан Гил. Интересно, кто его ТАК впечатлил? Надо потом уточнить, неужели – Ярина? Она может…

– Как-то так. – Я развела руками. – Уважаемые эссы, если кто-то еще хочет в небо – у вас есть шанс. Впервые за сто лет. Наконец-то.

Я почти физически чувствовала, как колеблются весы.

Вот именно здесь и сейчас решится все. Оттолкнут нас – или признают.

Станем мы изгоями – или героями…

Потом король может приказать что угодно, но начало будет положено здесь и сейчас.

Вот искривились губы Джусто Соуза… почему я не добила эту тварь? Сейчас, вот еще секунда, и полетят злые слова, как комья грязи, как камни. И навсегда останутся в памяти, и по стране разойдутся… такие мероприятия надо самой организовывать. А я не сообразила.

И Орландо ничего сказать не может, потому что Мариса его целует так, что драконы приглядываются. Это – точно не поедание?

Джусто полетел в сторону от сильного тычка. И вперед выбралась девушка. Кажется, первый курс, я даже имени ее не знаю.

– А что – так можно? – выдала она. – Хочу!

Все как-то сразу расслабились. И я в том числе. Даже улыбнулась.

– Можно еще и не так. Вот и пойдешь с нами в Пещеры, будем помогать драконам. Ты видишь, сколько среди них раненых?

Что есть, то есть.

Драконы огнеустойчивы, но именно чешуя, а не сам дракон. А раны-то у них есть от химер. И драконы получили в этих местах сильные ожоги.

С одной стороны – хорошо, прижжет яд, если он есть. И обеззараживание, хоть и варварское.

С другой… больно же!

– И пойду, и помогать буду! – Глаза девушки горели таким искренним огнем, что мне даже стыдно стало. За то, что я уже привыкла.

Для меня небо стало работой, а для нее – чудом.

– Ничего, – тихо шепнула Виола. – Мы с тобой еще полетим навстречу рассвету… и закат продлим. И над морем полетаем, и везде-везде…

И у меня стало тепло на душе.

Соуза что-то фыркнул, но на него уже никто не обращал внимания.

– Как тебя зовут, подруга?

– Марисела Эскобар.

– А я Каэтана Кордова. И давайте не рассиживаться, драконарий! Нас ждут драконы!

Другого призыва и не надо было.

Все, кто был на берегу, направились к ящерам с весьма решительными выражениями лиц – куда там химерам? Сейчас чешуйчатых бедолаг будут поить, кормить, лечить – и пусть только кто-то попробует удрать!

Хвост открутят!

* * *

За заботами я чуть не выкинула из головы важное. Потом уже сообразила.

– Ярина! Ты на крыле?

– Да.

– Бери Майю и метнитесь за девушками? Эсми, Фирузи…

– Ой! Каэ, я…

– Я помнила, остальное неважно!

Виола напомнила, честно говоря.

– Мы сейчас обернемся.

Подруги почти не пострадали в бою, так, у Ислы лапа обожжена, все же ей пришлось тяжелее всех, и Га-риде химера щупальцем добавила. Драконица берегла крыло и собиралась отлеживаться хотя бы дня три. Если получится.

Я кивнула Ярине и снова переключилась на раненых.

Девушки появились только через два часа, зато с новостями.

– Каэ…

– Да. Ярина, вы их забрали? Все нормально?

– Забрали. Но… Эсми и драконица… Фирузи с ребенком мы устроили пока у лекарей, пусть побудут там пару дней после перелета, им полезно. А Эсми привезти не успели, она на раненую драконицу поглядела – и в обморок.

– От потрясения?

– От Выбора.

Я едва за голову не схватилась.

Выбор!

А Эсми – санторинка и ни разу не знатная, и… и почему бы – нет?

Нрава там на сотню человек хватит! Причем мужиков со стальными бубенцами. Вот представьте, гарем! Гадюшник! Отстоять себя, отстоять подругу, прорваться к драконариям, усмотрев единственный шанс на спасение, более того… она ведь в гареме не просто так сидела на попе ровно! Она собирала информацию по крупинкам, по кусочкам, чтобы иметь возможность поторговаться за свою свободу и за подругу… я с ней парой слов только перемолвилась, но это ж не человек, это находка для любого шпиона! Она столько всего полезного знает, что хоть ты ее золотой фольгой оборачивай!

Фирузи – та попроще. Хотя не исключаю, что и она найдет свою драконицу. Если девушка не сломалась в такой ситуации… ведь не сама по себе Эсми решила просить нашей помощи.

Подруги готовы были воспользоваться любым представившимся шансом, и если уж прилетели мы…

Пусть будет так!

Не стоит забывать и дочку тора, наверняка его величество найдет ей какое-нибудь применение. Хоть и замуж выдаст! И получит поколение, которое имеет право на трон Санторина. Пусть по материнской линии, но кто его знает, что будет дальше?

Хорошо, что Эсми прошла через Выбор.

В обиду мы ее не дадим, а свою выгоду она понимает. Так что я улыбнулась подруге.

– Выбор – и ладно. Нам надо формировать второй десяток, и Эсми, теперь еще эта… Марисела – неплохое начало, правда?

– Так нас станет много-много, – задумчиво произнесла Ярина.

Я махнула рукой:

– Уникальными нам не быть, но востребованными – будем. Баязет и сам не хотел бы, но сыграл нам на руку. Химер станет больше, драконариев тоже должно прибавиться, а как? Нарожать? Допустить к Выбору иностранцев? На это король никогда не пойдет. Остаемся только мы.

– Женщин все же не воспринимают всерьез.

– Рано или поздно все поменяется, а мы для этого будем работать. Серьезно работать.

– Я никогда об этом не думала.

– Эсс могут не воспринимать всерьез, но драконов – будут. Здоровущая чешуйчатая зверюга поневоле будет внушать почтение. А пол – вспомнится потом.

Ярина молча кивнула. А я вспомнила еще одно важное обстоятельство:

– Рина! Кого мы можем послать облететь побережье?

– Хм-м-м… да уж найдется кто-нибудь. А что?

– Очень надо. Может, я и сама как раз? Надо поискать или корабль, или следы стоянки…

– Думаешь, эти подонки еще не ушли?

Я качнула головой:

– Не знаю. А вдруг? Могла их подвести самоуверенность? Мы же не должны их искать… по идее?

– Если мы уничтожили их людей, значит, могли и их искать. Знали же…

Я только вздохнула.

– Моя ошибка. Рина, ты понимаешь, надо было сразу кого-то отправить, а я растерялась. Знала, что в академии каждый дракон на вес золота, и сглупила. Мне бы подождать, поискать… мы бы эту заразу огнем выжгли дочиста! А я… дура!

Ярина качнула головой:

– Нет, Каэ, ты не можешь предусмотреть все.

– Не могу. Но должна. Алефи была бы жива, если бы я подумала.

Ярина опустила голову:

– Да. Но мы знали, на что идем. Ты сама рассказывала. И она не просто так, она спасала Кайю. Это ведь не просто так ты говорила. Сам погибай, а товарища выручай. И мы знали, что так может быть. Но мы – Ночные Ведьмы!

– Да. Яри, ты собери всех после захода солнца, ладно? На нашем пляже.

– Соберу. Наших, да?

– Да.

Ярина вздохнула:

– Ладно, сейчас всем скажу и найду кого-нибудь. Может, из первокурсников? Пусть полетают вокруг, посмотрят… хотя я думаю, что это уже зря. Враги уже удрали.

– Спасибо.

Я тоже думала, что зря. Но вдруг?

Ярина тряхнула черной прядью волос и умчалась. Что-что, а командовать ей отлично удается. Ее слушаются все.

Пусть командует.

Глядишь, и будет у нас командир женского десятка. Второго. Как раз опыта наберется, Майю в заместители возьмет…

А я сейчас тут закончу – и к Чавезу. Дел еще по горло.

* * *

– Шестнадцать драконов погибло. Еще сорок два ранено, драконята и яйца, слава Даннаре, не пострадали. Дальше враг не прошел, – подвел итог Орландо Чавез. – Каэтана, вы очень вовремя появились.

Мариса, плюнув на все приличия, сидела на коленях у эса Чавеза, обнимала его за шею и не собиралась отцепляться следующие лет двадцать.

Орландо придерживал ее за талию.

Девушка ему точно не мешала. Даже наоборот, мне казалось, это он опирается иногда на нее. Когда вовсе уж не хватает сил.

Может, так и надо – вдвоем.

– Алефи погибла.

Орландо смотрел серьезно. Он понимал и искренне сочувствовал. И не стал говорить глупых и пошлых слов.

– Она не зря погибла, Каэтана. Вы нас всех спасли.

Я потерла лицо руками. Голова болела, подташнивало – переутомилась. А ведь ничего еще не закончено.

Действительно, академии повезло, что мы вовремя прилетели. И огонь, опять же, и его применение, да и другие драконицы при нас стали чуточку спокойнее. Уцелело больше. Я потом это еще обдумаю…

– Хорошо, что мы успели вовремя. Орландо, нам надо обследовать побережье.

Схлынул азарт боя, и я поняла, что сглупила. Не сами ж по себе эти типы в долинке появились? Нет, не сами. Откуда они о ней узнали?

Ну так Баязет, кто б сомневался! Его работа! Пустили сволочь на территорию, он и напакостил, где мог и где не мог. И карту местности наверняка составил. И разнюхал, что мог.

Вот всегда была уверена, что от «мирных посольств» и «миротворческих миссий», кроме проблем, ничего не дождешься. Те еще сволочи!

Ладно, Чавез тоже хорош. Но ему король приказал, куда деваться? Не будешь же орать в голос: ваше величество, вы того-с? Короной об забор треснулись? Нельзя ж так!

А жаль…

Глядишь, заорал бы вовремя, и не было б у Баязета карты. А то полезли вообще по-наглому!

А раз были типы, то не на крыльях ветра они туда явились. А скорее всего на этой «Звезде Сантора», чтоб ей на риф три раза напороться! Вопрос в другом.

Они – где?!

Они в Сан-Эрмо или где-то поближе?

Теоретически могут быть оба варианта. Здесь не так далеко, чтобы не доехать и не дойти, а рабов им жалеть нечего. Может, «Звезда» просто высадила людей и ушла.

Но может – и нет?

Вполне возможно, что эти сволочи находятся где-то рядом. А мы их упустили.

Я упустила.

Дура я, дура…

Орландо был со мной в корне не согласен:

– Каэтана, ты говоришь глупости. Обследовать все побережье ты не смогла бы. Просто не хватит сил, времени, драконов, а они могут быть где угодно. Могли и замаскироваться.

– Но я обязана была хотя бы проверить!

– Ты спешила нам на помощь. И это получилось очень вовремя. Еще бы немного, и потери стали бы намного страшнее. Драконы же себя не помнят, когда кидаются в битву, а тут еще драконицы… у нас и так больше двухсот драконов в потерях.

– Двухсот?! – с ужасом выдохнула я.

– Я считаю и убитых, и раненых. От них в ближайшее время тоже пользы не будет. Кстати, как и от сделавших Выбор.

Я усмехнулась:

– Хоть что-то хорошее…

Выбор сегодня сделали восемнадцать дракониц и еще три дракона. Самое забавное, что одним из выбранных оказался Арчибальдо. Видимо, что-то в нем сдвинулось во время боя. Человеком стал.

А вот Джусто так ни один дракон и не выбрал. И кажется, не собирался.

Может, парень еще поумнеет?

– Да, пополнение у нас будет. Но их еще тренировать и натаскивать.

– Ничего. Рядом с академией летать сгодятся. Тренировки дракониц чем-то принципиально отличаются от тренировок драконов?

– Да. Паршивым характером дракониц. Эдгардо постоянно ругается. Кстати, как он?

– Он немножко занят, – отмахнулся Орландо.

– Кем? – прищурилась я, улавливая опасность.

– А ты еще не поняла? На кого он смотрит, как на пирожное?

Если б я знала? Я к нему не приглядывалась, тренирует он нас – и ладно! Что еще-то надо?

– Севилла Коцци, – смилостивился ректор. – Он от девушки давно в восторге, но все время думал, можно или нельзя. Все же он наставник…

– Понятно. Вам не кажется, что при таких раскладах наш десяток скоро уйдет в декрет?

– Куда?

– В отпуск по беременности и родам, – мрачно пояснила я.

– Уверен, – отмахнулся ректор. – Но не весь, так что подберешь замену. А то и сама… прогуляешься. В этот… рекрет?

– Декрет!

– И что? Хавьеру детей хочется.

Я застонала.

– Сговорились вы, что ли? Ну куда нам сейчас? И вообще, любовь эта ваша…

– И кто ее только изобрел, – охотно согласился ректор. – Садисты! Живодеры!

– Издеваетесь?

– Поддерживаю твою точку зрения.

Я только плюнула.

– Ладно. Завтра мы еще раз облетим побережье, поищем этих тварей – и давайте налаживать нормальное патрулирование. А то у нас скоро крокодилы ходить будут. По территории. Строевым шагом.

– Изловим и приспособим вам на туфельки. – Орландо было такими мелочами не пробить.

Я покачала головой и поднялась.

– Ладно. Мне пора. Мариса, ты со мной?

– Да, – кивнула Мариса. И перевела взгляд на Орландо: – Я еще вернусь, хорошо?

Могла бы и не спрашивать. Судя по красноречивому взгляду Орландо, по вспыхнувшим щекам девушки – ее будут ждать. Очень. И побыстрее бы!

Но есть вещи, которые нельзя игнорировать – сейчас. Которые обязательно надо делать. Пусть Мариса потом возвращается. Я тут не полиция нравов. Пусть снимают стресс, как могут и хотят.

Я вышла за дверь и поймала себя на мысли, что я бы тоже… сняла. И стресс, и платье, и вообще… где носит мужчину, когда он нужен?

Хавьер?

Да! И что?

Нравится он мне, просто – нравится! Имею право!

– А мне нравится Сварт, – шепнула Виола, которая ждала меня неподалеку. – Это хорошо. У вас будут дети, а у нас драконята. И они будут дружить…

Я подумала, что на территории академии остро не хватает детского сада. Может, если дети и драконята будут расти вместе, они не станут бояться друг друга? И Выбор достигнет ста процентов?

Надо это еще обдумать.

И Виола была со мной согласна.

* * *

Небольшая бухта.

Побережье.

Девять девушек.

Девять дракониц.

Костер, вино…

Я шагнула вперед в полной тишине:

– Девочки, сегодня мы впервые потеряли одну из своих подруг. Двух подруг. Алефи Мартино, Лора, вы всегда будете жить в наших сердцах и в нашей памяти! Души Ночных Ведьм улетают в небо, и я верю, вы смотрите на нас оттуда. Вы стали частью этого мира, вы не пожалели себя ради друзей. Я пью эту чашу в вашу память! Обещаю, мы не посрамим вас! Вы никогда не пожалеете о том, что отдали свои жизни! Вечная память и слава!

Полилось красное вино.

Черное, в ночи и свете костра.

Я первая подняла бокал, выпила, не чокаясь, перевернула его над костром, показывая, что он пуст.

Достала нож, кольнула себя в ладонь, проследила, как рубиновая капля крови улетает в пламя.

– Вы в нашей памяти и в нашей крови, подруги! Летите высоко и будьте счастливы!

Одна за другой девушки переворачивали бокалы. Молча кололи свои ладони.

Когда в огонь упала девятая капля крови, костер вдруг взвился высоко-высоко. И я готова была поклясться, что это проделки Аласты. Потому что на миг…

На долю секунды языки огня сложились в подобие летящего дракона. С фигуркой человека на спине.

На миг.

И унеслись в ночное небо, рассеялись без следа.

Но судя по глазам девушек – мы все это видели.

Олинда достала гитару.

– Это вам, девочки! Летите высоко…

Погибшие в небе за Родину становятся небом над ней[79]…

Есть вещи, которые надо делать. Здесь и сейчас мы действительно становимся командой. И будем помнить об Алефи.

И может быть, ТЕ Ночные Ведьмы на секундочку посмотрят и на нас. И улыбнутся.

Они – не забыты. Никто не забыт.

Отзвучал последний стон гитары.

Погас костер. Мы расходились по комнатам.

* * *

– Каэтана!

Откуда у Ярины столько сил?

Я уже едва ноги таскаю, мне бы отлежаться, где потише, а она скачет, зараза! Вырастила эсса Евгения доченьку – вечный двигатель!

– Рина?

– У меня плохие новости. Я сразу говорить не стала, не до того, а сейчас уже можно.

– Какие? – чуть не застонала я.

Если мне сейчас кто-то скажет, что опять полезли химеры или… или еще что-то… я сама всех сожру! Без помощи драконов!

– Я попросила ребят облететь побережье. Мы их действительно упустили.

– Епт-компот!

– Эстебан обнаружил следы стоянки неподалеку от места проведения ритуала. Был там корабль, и на берег они высаживались, и даже костер жгли. А потом ушли в спешке. Он сказал, не замаскировали ничего, потому и видно было…

Я зашипела. Потерла ладонями лицо, стараясь собраться с мыслями.

– Подводим итоги. Был кто-то еще. Кого-то мы упустили, он сбежал, предупредил своих, они ушли. Где и когда объявятся – не знаю. Кто там остался – тоже. Епт-компот!

Ярина посмотрела без особого сочувствия.

– И что? Объявятся – встретим.

– У них преимущество первого удара.

– А у нас знания. Мы предупреждены и будем беречься.

Я только вздохнула.

Вот никогда мне это шапкозакидательское настроение не нравилось в людях. Исходить надо из худшего. Из того, что враг хитер, умен и крови не боится. И все равно есть хорошие шансы проиграть.

Даннара, ну почему?!

Почему я не проверила все?! Ведь можно, можно было отрубить химере еще одну голову!

– Небось они сейчас улепетывают что есть сил.

В это мне тоже плохо верилось.

Про санторинцев можно сказать многое и многое.

Они сволочи, они гады, отравители и шпионы, похитители и работорговцы, и человеческая жизнь у них стоит не дороже шкурки от химеры. Но!

Они не трусы.

Они кто угодно, но не трусы.

Надо быть осторожной, особенно осторожной.

А если что – попрошу Виолу. Драконы не едят людей, и теперь я знаю почему. Боятся отравиться каким-нибудь гадом! Но можно же сделать исключение? Для некоторых личностей?

Обязательно уточню.

Интерлюдия

1

– Дзын! Клац! Бзонг!!!

Полетела, разбиваясь об стену, бутылка дорогого вина.

– Суки!..!!! И…!!!

Санджару безумно хотелось отвести душу, но не помогли даже самые грязные и черные выражения. Куда уж там!

Его план!

Его безупречно разработанный план по стиранию мерзкой академии с тварьскими драконами с лица земли… его план провалился!

И осуществить его теперь будет просто нереально. Как подобраться к академии? Такое можно один раз, но не два и не три. Теперь эти хищные чешуйчатые твари будут намного осторожнее. Теперь их врасплох не застанешь.

Есть надежда, что он уполовинил их число, но Санджар не слишком в это верил.

Вряд ли даже серьезный ущерб нанес, увы. Надо послать соглядатая в академию, но что-то подсказывало ему – зря. Ритуал прервали слишком рано, палачи еще даже не успели никого убить. Так что… Химеры-то приползли, но на порядок меньше возможного количества!

Ах, как же это обидно!

Но кто?!

Кто помешал его идеальному плану?!

В стену полетела еще одна бутылка. Расползлось красное пятно, остро запахло дорогим вином.

В каюту вошел капитан. Эс Мустафа Юруш. Санджар зло поглядел на него:

– Что?!

– Хватит бить бутылки, лучше налейте, – отмахнулся капитан, усаживаясь за стол. – Надо посоветоваться.

С этим Санджар был согласен. Посоветоваться – надо. Так что следующую бутылку он не разбил, а открыл. И набулькал вина в тяжелые глиняные кружки.

– Слушаю?

Юлить капитан не стал:

– Кого принц назначит виноватым в срыве операции?

– Брр! – передернуло Санджара. – Кого-кого? Да всех! Ясно же!

– Меня это не устраивает, – продолжил эс Мустафа.

– Что вы предлагаете? – Страх за свою шкуру сделал Санджара весьма адекватным собеседником. Жить захочешь, знаете ли…

– Дать ему третьего виновника. Не меня и не вас. – Капитан смотрел спокойно и уверенно. – К примеру, узнать, кто остановил атаку…

– Ректор, наверное, – вспомнил Орландо Чавеза Санджар. – Кто ж еще?

– Ректора мы ему привезти не сможем. А кого сможем?

Санджар задумался. И серьезно. Будучи особой, приближенной к Баязету, знал он многое. Научный склад ума помогал и в интригах. Ухватить кусочек информации там, частичку тут, синтезировать, сложить, проанализировать – никакой разницы с наукой.

– Хм-м-м… его высочество весьма интересовался одной эссой из академии. Эсса Каэтана Кордова.

– Хорошо. Это подойдет. Я отправлю своих людей на ярмарку, она уже послезавтра. Как раз они все узнают и разнюхают. Кто нам может подойти еще? Из драконариев?

Санджар качнул головой.

– Драконариев похищать нельзя. Были случаи, но у них какая-то особенная связь со своим драконом. Так похитим – и приманим на свой корабль и на свою голову.

– Тогда не надо. – Капитан хоть и ненавидел Санджара всей душой, но признавал, что мозги у него есть. Мразь, но умная. – А кого можно?

Санджар потер подбородок, на котором, кстати, упорно не росла борода. И плевать ей было на все достижения науки, как была клочкастым недоразумением, так и оставалась. Так что бороду он брил и упорно отрицал ее важность для мужчины.

И придумал.

– Есть в академии такой раэн Ледесма. Тьяго Ледесма. Весьма и весьма хороший ученый. Можно сказать, что именно он остановил прорыв химер. Своими методами.

– А если он откажется?

– Объясним ему, что его высочество гневлив и скор на расправу. Лучше жить и работать вместе со мной, чем оказаться на плахе за то, чего он не совершал. Его высочество ведь точно никому не поверит.

Капитан потер подбородок.

Звучало логично.

– Эсса Каэтана Кордова. И эс Тьяго Ледесма. Хорошо, я прикажу проследить и узнать.

Санджар кивнул. И поделился ценной информацией:

– За этой эссой его высочество даже корабль посылал.

– Корабль? За какой-то бабой?

– Да, капитан.

– Тогда точно надо узнать. Давно это было?

– Могли бы уже четыре раза вернуться.

– Хм-м-м… как корабль называется, не помните?

– Нет. Капитана помню: Хасан Шахин.

– Я знаю его. Очень опытный… торговец.

Работорговец. И похититель людей. Что уж там…

И если с ним кто-то справился, если смог… эти люди заслуживают опасливого уважения. Мустафа не считал себя самым умным и страшным хищником в местном лесу, драконы-то всяко зубастее. Надо будет все очень тщательно продумать, а не кидаться с разбегу в атаку, тогда и головушка целее будет.

2

Торжественное шествие его высочества Селима по стране впечатляло. Начиналось оно с драконов. Когда перед тобой летит штук двадцать крупных зверюг, да еще время от времени огнем дышат, это впечатляет.

А потом и собственно Селим едет.

Три дня принц потратил на то, чтобы сформировать из ажаков почетный караул. То есть подобрать одинаковую одежду – черные плащи, черные штаны и рубахи. Что-то покрасили, что-то перешили…

Сам Селим, на контрасте, был в белом. Черные лошади свиты – и белый конь принца.

Знамя Санторина – и его личное знамя.

Чего не было, так это музыки. Зато были туши химер, которых щедро убивали драконы. Убивали, разрывали прямо в небе, поедали на глазах ошеломленной публики…

Выглядело это откровенно жутковато, но Селим не возражал. Лучше пусть боятся. Пусть начинают.

Баязета боялись. Его – нет.

Баязет с детства славился какой-то звериной жестокостью. Убить человека, приказать мучительно казнить, самому кого-то забить кнутом до смерти, или перерезать горло, или стоптать конем за дерзкий взгляд? Легко!

Селиму это было неприятно. Он не боялся схватки, не боялся драк, боли, крови, но по-честному. Что ему может противопоставить какой-нибудь раб?

Да ничего! Убийство беззащитного Селиму чести не добавит. Но Баязету не объяснить. Селим как-то пробовал… Словно живая, перед глазами встала картинка из детства. Вот Баязет, вот тело евнуха перед ним на дорожке – и вот Баязет пропускает через кулак кнут, влажный от крови, и с пальцев его падают на землю тягучие алые капли.

Селиму тогда стало противно, будто он сколопендру увидел. Понятно, что вреда она не причинит, но до чего ж гадкая тварь! А если поближе подпустить, то и ядовитая… лицо он удержать не смог, и Баязет все понял. Не страх – омерзение.

За что Селима тут же и возненавидели. На всю оставшуюся жизнь.

Селима не слишком боялись, и он подозревал, что к этому приложил руку еще и Баязет. Ничего, драконы могут напугать кого угодно. И химеры, и драконы…

– Впереди Хоршаз, брат.

Разан к своим обязанностям относился очень ответственно, он понимал, что, если все пройдет гладко здесь и сейчас – считай, сделана половина дела.

Почтовые голуби и сплетни летят быстрее любого дракона. Если Селима признает Хоршаз, остальным городам будет легче.

Вот уже и стены близятся. И люди уходят с дороги на обочины, почтительно кланяясь.

Селим остановился неподалеку от городских ворот. И кивнул эсу Хавьеру – действуем, как договорились.

Драконы приземлились по обе стороны от городских ворот. Два, здоровущих, черных… взревели, выпустили пламя… в толпе людей послышался писк, кто-то бежал, кто-то просто упал в обморок. Страшно же!

Стража у ворот… что, там была стража? Да, наверное. Сейчас там и ворот-то не было.

Сварт, который совершенно случайно задел их хвостиком, усиленно изображал из себя мышку. Да, такую черненькую, маленькую. Бывает же!

Дракончик бежал, хвостик лежал… Чего вы такие непрочные ворота ставите?

Эс Хавьер ругаться не собирался. У него все мысли были про академию и Каэтану.

Справится ли?

Как они там?

А полететь и проверить нельзя. Никак. Бросить здесь все, провалить все планы, за такое по голове не погладят. Та же Каэтана первая рассердится.

Наконец кто-то появился.

Судя по медной бляхе – десятник стражи. Храбрый нашелся, приятно поглядеть…

Сварт улыбнулся ему во всю пасть, отчего десятник ощутимо пошатнулся. Но долг оказался выше страха.

– Кто вы и что вам надо?

Разан выехал вперед и приложил к губам рупор. Не Селиму же разговаривать самому?

– Милостью Сантора, я – голос принца Селима. Кто управляет этим городом? Пусть приходит, ему не причинят вреда!

– Эс-с-с-с-с-с-с… – прошипелся стражник. Горло от страха спазмом свело, звук наружу не вылетал, а выползал.

– Эс-с-с-с… Берат Шимшек.

– Пусть явится пред очи его высочества принца Селима. И не надо бояться, принц милостив.

Стражник судорожно закивал.

При взгляде на громадных драконов в это особенно хорошо верилось.

– Я с-скажу…

– Мы ждем!

Стражник закивал – и рванул по направлению к дому губернатора.

* * *

Люди и драконы ждали.

Эс Хавьер думал, что изоляция сыграла с драконариями достаточно злую шутку. Они же практически не бывают в городах. Ножками-то они туда ходят. А вот так, чтобы прилететь на драконе, сесть на площади, сходить в трактир, – этого не случалось очень давно. За такие фокусы его величество мог три шкуры спустить. И отец его величества тоже.

Повод был.

Трое молодых шалопаев примерно так и сделали. Явились на ярмарку верхом на драконах, давно уж, лет пятьдесят тому как.

Результат превзошел все ожидания. Взбесившаяся скотина разнесла загоны и половину ярмарки, а вторую половину разнесли сами люди. Кто скотину ловил, кто уворачивался, чтобы не затоптали, кто грабил под шумок, кто… Заняты были все. Убытки потом месяц подсчитывали!

Вот и подзабылось чуточку, какие они – драконы.

Когда они где-то там, в небе, сразу и не поймешь. Ну, большие. Так и что? Они там, мы – тут.

А вот когда они тут и мы тут…

Очень это внушительно выглядит. Очень.

Давно пора было провести такую демонстрацию. Так уж люди устроены, они будут уважать тех, кого боятся. Не всегда, но часто так и случается…

Интересно, где там губернатор? Придет? Сбежит?

Хавьеру было любопытно.

* * *

Драконов Берат Шимшек видел. Поди не увидь таких тварей! Слепой увидит!

А не увидит, так все равно узнает! По крикам и воплям!

И что за жизнь такая, паршивая?! Что за беда на его голову?

Стоял себе Хоршаз уж тысячу лет, и отлично стоял, так нет! Явились на его голову!

Чего им только нужно?!

Хотя тут губернатор кривил душой. Отлично он знал, что им надо. Тараканы под полом и те о политике шуршали. О том, что его высочество Баязет метит на место тора.

А еще о том, что он пропал во время нападения химер.

И кто будет на его месте?

Да, голуби летают быстро. Вот и из столицы вчера прилетел, знакомые рассказали, как полезли на берег химеры, как сорвался их останавливать отважный Баязет, как летели в ту же сторону драконы…

А потом – все.

Вернулось четверо человек. Баязета среди них не было.

Рассказывали они одно и то же.

Схватка, химеры, свалка… следить за принцем в таких условиях они просто не могли. Когда драконы прилетели, они уж и с жизнью попрощались.

Могли драконы и принца сжечь?

Наверное, могли. Но зачем? С химерой его не перепутаешь, да и этих ребят драконы буквально оттащили от схватки, чуть не в последний момент.

Старались спасти людей.

Значит, Баязета уже было не спасти, вот и все. Или его химеры сожрали, или сам куда-то делся…

Ну а если так – трон не баба, ждать не станет.

Можно Селима и принять честь по чести, и ключи от города ему в дар преподнести… почему нет?

Никто другой пока на трон не претендует, а если кто найдется, эс Шимшек все равно в стороне останется. Что там того Хоршаза?

Ладно-ладно, город шикарный, город богатый, но… вот если кто еще будет, там решать и будем.

А пока… где тут ключи? Специально изготовленные на такой случай, выточены из яшмы, в изящной хрустальной шкатулке.

Вот и поднос есть, золотой, как положено.

Свита?

Берат выглянул из окна и кивнул первому же стражнику, который на глаза попался:

– Собирай людей, будем Селиму ключи от города дарить.

Лицо стражника расплылось в улыбке. Понятно, помирать никому не хочется. Сказал бы Берат сейчас – драться, так дрались бы. Даже с драконами.

Даже зная, что не вернутся живыми.

Санторинцы…

Но если есть возможность пожить подольше, стоит ли от нее отказываться? Эс Берат был уверен, что сопротивление сейчас бессмысленно. А если так…

Надо еще себя хоть чуточку в порядок привести. Понятно, переодеться он не успеет, но хоть халат накинуть, шитый золотом. К принцу идет, не на рынок за персиками!

Как раз пары минут хватило.

* * *

Селим терпеливо ждал.

Не чесался, не ерзал… сколько ж сил в свое время потратили на него учителя! Слишком живым и подвижным был мальчишка. Слишком юрким и вертким.

Лежать неподвижно он научился после того случая с гиеной.

И потом еще специально тренировался. На отца смотрел, кстати. Вот этот пример он понял.

Тор на троне сидит – спокойно, по праву занимая это место. Он не чешется постоянно, не крутится, словно под него ежа подложили, не переспрашивает…

Он сидит. Расслабленно и уверенно.

Селиму это долго не давалось, потом обзавелся четками, и стало парню полегче. Он и сейчас их перебирал.

Гладкие янтарные шарики тихо щелкали друг о друга, с ними ожидание становилось легче.

Перещелкнул шарик – вспомнил про себя правила из воинского кодекса, который они все заучивали наизусть. Хотя что там кодекс?

Каких-то три свитка, каждый длиной по шесть локтей… ерунда.

Шарики привычно перекатывались в его пальцах. А потом послышались звуки… музыки?

Да, это точно была музыка, хотя и не сильно торжественная. Явно что нашли, то и схватили. Показать, что идут и с миром.

Селима чуточку отпустило.

А уж когда показался эс Берат в сопровождении стражников и нес перед собой эс золотой поднос с хрустальной шкатулкой на нем…

Селим знал, что там.

Ключи от города.

Принца охватило такое сильное облегчение, что он чуть с лошади не упал. Кстати – еще одна причина ждать чуть поодаль от ворот. Не любят лошади драконов. И не полюбят никогда. А вот драконы лошадей любят. Они вообще любят всех, кого могут съесть.

И нет!

Селима совершенно не убеждали рассказы про драконье добродушие.

Драконы не едят людей?

Ага-ага. Никто этого не видел. Вывод – свидетелей тоже съели.

Тем временем эс Берат дошагал до ворот и замешкался. Драконы же…

И смотрят они с подозрительно гастрономическим интересом. А что? Эс весь такой кругленький, упитанный, еще и раскраснелся от быстрой ходьбы… может, им пончики нравятся?

Драконы медленно освободили проход. Убрали хвосты, прибрали крылья, даже демонстративно отвернулись в другую сторону.

Эс Берат решительно выдохнул и с видом несломленного героя направился в ворота.

– Величайший! Волей Сантора воинственного мы предаемся под вашу руку. Да будет ваша власть крепка, словно клинок, и не устанет ваша десница сжимать его эфес.

Селим спрыгнул с коня и тоже сделал три шага навстречу. Символически.

Вы отдаете, мы принимаем…

Поднос оказался тяжеленьким.

Ритуальные фразы звучали с двух сторон. Но наконец Селим получил приглашение в город – и отказался. Кстати, к немалому облегчению того же эса Берата.

Драконы!

Ладно еще – кормить! Овец хватает! А размещать где? И кстати, даже прокорм кто оплачивать-то будет? Тор может помереть, может не помереть, а сборщики налогов никуда не денутся. Они свое взыщут, еще и сверху надбавят!

Так что эс откровенно порадовался. Но принял гостей честь честью, настоял дать им в дорогу провизию, фураж для коней, предлагал мясо для драконов, но те отмахнулись. Им химер пока хватало. А нет?

Поохотятся.

Что радости в овцах и коровах? Они ведь даже не сопротивляются толком! Это не добыча, это убоина! А вот когда ты дерешься, охотишься, побеждаешь и потом жрешь… о, это совсем другое! Сладкий привкус добычи!

Санторинцам это было близко.

Селим на драконов поглядывал с опасением, но потихоньку все же приглядывался. А вдруг?

Кайа Ибанес…

Ладно, власть мужчину занимала больше. Но и девушка… просто сейчас он понимал: не будет власти – не будет девушки. Да что там! И жизни самой не будет!

Надо сосредоточиться на Санторине, остальное будет потом, когда он сядет на престол.

Тор Селим.

Медленно, но верно, посещая по пути все подходящие города и городки, караван двигался к столице.

3

– Эс Чавез!!! Да кто он такой! Да что он о себе возомнил?! Да я… да он!..

Эс Лиез разорялся долго. И был у него повод.

Ректор академии уведомлял его, что, во-первых, его сынок сбежал из академии. Куда?

Да кто ж его знает, ловить не будем. Химер увидел, испугался, теперь сидит где-нибудь и нос на улицу боится высунуть.

А во-вторых, эс Орландо Чавез сделал предложение эссе Марисе Лиез, и эсса его приняла. Так что можем начинать готовиться к свадьбе. По вашему выбору. Хотите – скромную, хотите – роскошную, я оплачу.

Ваше согласие? А вы уже согласны, вы не знали? А вот его величество знает, он согласен. Так что все вопросы к королю. Два раза.

Понятно, после такого эс Лиез раздулся, напоминая багровую жабу.[80]

Элия Лиез слушала мужа и даже кивала.

Да-да, дорогой, как скажешь, дорогой, ты всегда прав, дорогой…

Мысленно она уже прикидывала, что нужно. Да, свадьбу, наверное, лучше сделать скромную. И Матиас куда-то удрал… что теперь сказать Пацарелле? Гортензия очень рассчитывала на мальчика, ну ничего. Подождут!

Заказать платье, заказать цепочки, опять же, приданое…

Сложно все это.

Но это приятные хлопоты. Судя по записочке, которую передали лично для нее, из рук в руки, Мариса счастлива. Она своего жениха любит и обожает, а что еще нужно матери? Был бы человек хороший.

Но тут волноваться тоже не за что.

Сколько она знает, в свете никакие сплетни про Чавеза не ходили. Хорошая семья, спокойная, мирная, никто в скандалах не замешан, наследственность тоже хорошая.

Все же Ферреры… кто такое дочке пожелает? Может, у Хуана пока больных детей и нет! А потом? Есть ли для матери горе страшнее – знать, что твой ребенок неизлечимо болен?

Элия пыталась бы сражаться за родную кровиночку. Собственно, она это и делала. И отсрочку для нее получила, отправив дочку в академию, и надеялась, что она там кого-нибудь найдет, и сама искала. Но если так сложилось…

Великолепно!

Просто прекрасно!

А муж побесится, да и успокоится. Но пока… пока она его полностью поддержит. А в кармане погладит пальцем записочку.

«Мама!

Все прекрасно, я люблю Орландо. Даже если папа будет против, король все одобрил.

Орландо меня тоже любит, у нас все будет хорошо.

Береги себя!

Мариса».

Клочок бумаги!

Но сколько ж от него тепла, уюта, спокойствия… счастье! Это и есть счастье!

А муж… поорет, да и успокоится.

Орал эс Лиез еще около часа. Потом утомился, упал в кресло и продолжил бухтеть уже оттуда. А там и обед наступил, покушать надо. А на сытый желудок уже и ругаться не слишком хочется.

Тем более что супруга предусмотрительно подсунула мужу гербовник с Чавезами.

А что?

Семья богатая, старинная, ректор академии – тоже должность. Это вам не слабоумный Феррер… так что дня через два эс Маркус Лиез вполне себе перегорел и был готов к употреблению.

Выходит дочка замуж?

Вот и ладненько, вот и чудненько, совет да любовь! Кому тут чего не нравится?

Жаль только, пышная свадьба пока не получится, после всех скандалов Лиезам лучше к себе внимания не привлекать.

Да и ладно! Вот какой же он, Маркус Лиез, умный! Какой сообразительный! Отправил дочку в академию, а та в ней хорошую партию сделала! Что, скажете, не так?

Конечно, так! Это она в отца пошла, точно-точно…

Осталось выяснить, куда сыночек-щеночек подевался! Это ж надо! От опасности удрать! Отродясь у Лиезов такого не водилось! Это точно мамашино воспитание!

Элия Лиез кивала и продолжала потихоньку составлять списки самого необходимого. Сделать – заказать – пригласить… Свадьба же!

Пусть дети будут счастливы, а она уж как-нибудь потерпит. Не впервой…

Глава 10

«Эсса Кордова!

У меня возникли некоторые трудности!

Если вас не затруднит присоединиться ко мне, податель записки проводит вас.

Это касается наших дел.

С уважением.

Раэн Ледесма».

Я пожала плечами.

Трудности?

Хм, может быть. Я, конечно, передала свои патенты на игры в пользу казначейства, но я же выговорила, чтобы в отношении Тьяго Ледесмы все осталось как было?

С другой стороны…

Вот-вот, что мы учли не все стороны. Я, Тьяго, казна, а как насчет гильдии? С ними должен был разобраться эс Ансельмо Малавия, но вдруг у них на этот счет свое мнение? Или им хочется чем-то поделиться?

Или чего-то попросить, предложить?

– Далеко нам ехать? – спросила я посыльного.

– На ярмарку, эсса.

Ну… если надо?

Это же ненадолго, и к Тьяго… честно говоря, так бы я не пошла. Сил просто нет, третий день выспаться пытаюсь – не получается. То к лекарям, то на кухню, то к драконам… хоть ты разорвись! Но раз уж так все сложилось – загляну.

А заодно посмотрю, может, раэн Мора тоже приехал? С ним мне бы тоже поговорить надо!

– Ладно. Едем.

Карета была небольшая, но вполне себе уютная, внутри никто не сидел, я видела. С собой у меня все есть, сумочка через плечо висит, самое главное в ней.

– Прошу вас, эсса.

Спутник подал мне руку, помог сесть в карету.

Лошади застучали копытами по дороге, я откинулась назад, на сиденье, прикрыла глаза… вот что за гадство? На драконе меня не укачивает, а вот на этой четвероногой и четырехколесной пакости – хоть ты убейся об стену кареты! Гр-р-р-р-р!

– Эсса Кордова…

– Да? – приподняла я веки.

– Простите…

На лицо мне легла дурно пахнущая тряпка. Дернуться я просто не успела.

* * *

Хорошо открывать глаза у себя дома, в спальне. Чувствовать запах кофе, булочек, знать, что впереди долгий и счастливый день.

Плохо открывать глаза и осознавать, что руки и ноги у тебя стянуты веревками, а впереди ничего хорошего не будет.

Все-таки попалась.

Какой-то дом.

Комната.

Дешевая обстановка, но не трактир, нет. Это чувствуется. Скорее, санторинцы сняли у кого-то дом. И я нахожусь в спальне.

Кровать, перина… кстати – тощая и жесткая. Спину разминать потом придется, неудобно положили.

– Эсса Кордова, простите…

Я кое-как повернула голову. Голова, кстати, почти не болела, так, слегка кружилась и «плыла». Словно я на карусели перекаталась.

Эс Ледесма. Увязанный, словно колбаса.

– Тьяго? Вы тут?

– Простите, эсса. Я вас подвел. Они меня схватили на ярмарке, и…

Эс всхлипнул.

Я посмотрела вниз, следуя за его взглядом, скрипнула зубами.

С-суки! Простите, собачки, за сравнение!

На одной ноге у раэна были выдраны ногти. И даже тряпкой никакой не замотали… с-сволочи! Он же так воспаление получит и заражение крови! Хоть бы промыли!

И судя по тому, как скорчился раэн…

– Они вас сначала били?

– Я молчал. Потом сломался. Простите, эсса…

– Надо было не доводить до такого, – жестко сказала я. – Эс Ледесма, вы понимаете, что сейчас вы даже сбежать от них не сможете?

Эс посмотрел на свою ногу, на меня, опять на ногу…

Дошло!

Конечно же! Могли бы и с руки начать, там тоже больно. Но нет, начали с ноги, чтобы мужчина никуда точно не убежал. И я его на себе не утащу.

Ничего! Виола наверняка не одна прилетит, в компании.

На драконе мы кого угодно и куда угодно довезем.

– Я… я…

– Они вам хоть промыли эти раны?

– Да. Морской водой.

Ну хоть что-то. За такое можно им позволить помолиться перед смертью.

– А не говорили, скоро явятся?

Раэн Ледесма всхлипнул. Хотел, наверное, вздохнуть, но больно же! Адски больно!

Он на эту ногу теперь полгода нормально не наступит! А вторую оставили целой. Продуманные… погорячилась я насчет молитвы.

– Нет, эсса.

– Хватит, раэн. Можно Каэтана и на «ты». Успокаивайтесь, пока вы в истерике, мы план побега обдумать нормально не сможем!

– Хм-м-м… какие интересные реакции. Я бы скорее ожидал их от мужчины.

В комнату вошел смутно знакомый мне человек.

Я сощурилась. Задумалась.

И – вспомнила!

Я его видела, я знала…

– Санджар Демир!

– Эсса, вы меня помните? Я польщен!

Помню? Ох, как я тебя помню! Или – тебе попомню! Все вспоминать буду! В деталях!

– Вы были у нас в академии. У меня хорошая память на лица.

– Да, я там был, эсса Кордова.

– А теперь решили… Собственно, зачем все это нужно? Не поделитесь?

– Поделюсь, эсса. Время у нас еще есть, корабль придет только после заката, так что нам ждать еще долго.

– Насколько долго? – быстро уточнила я.

Небо светлое, но… не разберешь! Пока солнца не видно, не определишь, сколько сейчас времени.

– Думаю, еще часа три-четыре, эсса Кордова.

– Можете называть меня просто Каэтана, – хмыкнула я. – К чему лишние церемонии?

– Хм-м-м… весьма интересно. Весьма.

– Мне надо орать, визжать и закатить истерику?

– Это было бы логично.

– Но чем это мне поможет? Лучше я потрачу время не на истерику, а попробую разузнать, зачем меня похитили, а при случае и перевербовать вас на свою сторону.

– А, вот оно что! – расслабился Санджар. – Все понятно. Но вам это не удастся.

– А разузнать, зачем вы нас похитили и чего хотите? Получится?

Я уже обдумала кое-что.

Судя по всему, нас похитили не просто так. А меня – не как драконария. Иначе здесь был бы кто-то из девочек, а не Тьяго Ледесма.

Чем мы можем быть объединены?

Я пока не знаю. А раз так, проще спросить.

Самое забавное, что злодеев действительно частенько тянет поговорить. Поиздеваться над жертвой. Симптом такой.

Не всех, конечно, но многих и часто. Вдруг этот из той же когорты?

В свите Баязета я почти его не видела, похоже, там его место было под плинтусом. А тут – он! Хозяин ситуации и господин всея положения. Кого положить, кого поставить… Как в такой момент не покуражиться? Как сдержаться?

– Вполне, – кивнул Санджар. – Вы нам особенно не нужны, вас мы просто отдадим его высочеству Баязету. А вот раэн Ледесма пригодится. Раэн, привыкайте к мысли о том, что вас могут казнить.

– Меня?! За что?!

– Ваши драконарий сорвали атаку химер на академию. Я пока не знаю, откуда они узнали, что надо делать и куда бить, но я еще разберусь. А пока его высочеству надо предъявить виновника. Вы – единственный настоящий ученый в этой куче грязи, так что я буду ходатайствовать за ваше помилование перед его высочеством. Надеюсь, нам удастся плодотворно поработать вместе.

Тьяго Ледесма успешно изображал возмущенного карпа. Открывал рот, закрывал, пучил глаза.

Я молчала.

Повезло, что этот типус заговорил с разном, иначе я бы точно себя выдала. А так у меня была пара секунд, чтобы обдумать ситуацию.

Мысли мчались, словно взмыленные кони.

Он не знает, что я драконарий, – никто не знает!

Он не знает, кто сорвал атаку.

Не знает про ситуацию в Санторине – отплыли ДО того, как мы разобрались с Баязетом.

И если я права… это те, кого мы искали.

Сами пришли, голубчики! Надо только выяснить, всё это или есть кто-то еще? Сколько голов у этой химеры?

Я вежливо кашлянула:

– Раэн Демир, вы ведь раэн? Я не вижу на вас золота?

– Раэн.

– Вы зря мучаете раэна Ледесму. Он вам ничего не скажет, потому что сам не знает.

– Чего не знает?

– Кто остановил атаку. И откуда узнали, что надо делать.

– Так… – В глазах Санджара вспыхнули опасные огоньки. – А вы знаете, эсса?

– Знаю. Могу и с вами поделиться, ничего тут сложного нет. Рассказать вам про гаввах?

Санджар заинтересовался.

Логично, попытка взять его на эмоции, воззвать к совести, поплакаться не дала бы результатов. А вот наука…

– Что такое гаввах и откуда ты это знаешь?

Я вздохнула. Шевельнулась с намеком.

– Гаввах – энергия смерти, боли, человеческих мучений. Термин такой. Надо же как-то это было назвать? Сила Аласты – сила смерти – имеет близкую окраску. Человек боится смерти, человек часто умирает в мучениях, вот и результат.

– Случается и иначе.

– Да, случается, – кивнула я. – Но реже. Вы смерти не боитесь, Санджар. А как насчет боли? Долгих мучений?

Мужчина медленно кивнул.

– Да… боль – неприятна. Мне не хотелось бы ее испытывать.

– Вот. Гаввах так или иначе получается в результате человеческих страданий, физических или душевных – неважно. Только в силе Аласты он составляет часть. А вот ваш – чистый, концентрированный, усиленный… и на него пришли химеры. Они ведь тоже создания горя и боли.

– Я не знал об этом. Ты знаешь больше?

– Знаю. Я была в храме Аласты.

Мне нужно выиграть время! И я его выиграю – для своих. Так что я медленно и подробно, сбиваясь на ненужные детали, поведала о том, как мы летали в храм Аласты и Варта.

Санджар внимательно слушал, переспрашивал, уточнял. Я тоже задавала вопросы. Делала свои выводы.

Очередной гений на службе у подонка, чего уж там. Все ради чистой науки!

Вот есть, есть люди, которым НЕЛЬЗЯ давать образование! Когда уж написал классик, что техническое развитие человека не должно опережать морально-этическое[81]!

И все равно! Рождаются существа, которые все готовы бросить на алтарь науки, а там и трава не расти. После взрыва…

Санджар оказался как раз из таких.

Умен, что есть – то есть. Но не отягощен даже крошкой морали, даже ее каплей, даже зачатками совести. Из той же породы, что и доктор Менгеле. Мразь, убежденная в своей правоте.

Впрочем, мне его разубеждать и не требуется.

А вот разъяснить, что выводы сделаны с ошибками, потому как имеется прискорбный недостаток знаний? Это можно. Судя по мемуарам и прочим, кстати, тот же Менгеле допускал научные споры. Но только научные.

Что ж.

Поговорим, пока меня драконы не нашли.

Мою теорию мужчина выслушал с интересом.

– Я о чем-то таком догадывался, но лучше, когда все знаешь точно. Спасибо, что сообщили, дальше мне будет проще продолжать работу.

Работу.

Не мучительство, не пытки, не… просто – работа.

Я смотрела – и не понимала, что происходит. Ну как, КАК такое может быть?

Вот же, стоит передо мной человек, он не урод, не калека, не психбольной…

И все же… лучше б передо мной стояла кобра размером с трехэтажку. А то и атаковала.

Потому что этот тип был опасен и отвратителен. Не внешне, а тем, что содержалось в глубине его души.

Уже не человек. Уже чудовище. А внешний вид – это так, это ерунда.

– Санджар, – тихо начала я, стараясь не сбить его еще больше в безумие, – поймите, то, что вы делаете, погубит Санторин.

Мужчина расправил плечи и ухмыльнулся:

– Глупая баба! То, что я делаю, его спасет! Санторин будет править миром!

– Да не останется никакого мира! – огрызнулась я. – Химеры все пожрут, пока будут ползти к силе Аласты!

Санджар это возражение и во внимание не принял. Даже ухом не шевельнул.

– Я смогу это контролировать. Надо только провести серию опытов…

Серию опытов.

Сколько людей погибнет в процессе – неважно. Санджар уже разливался соловьем.

Достаточно ли просто мучений или обязательно надо убить?

Хватит ли мучений самого человека или, если речь идет о силе горя и боли, надо мучить на его глазах кого-то из его близких? С которыми он эмоционально связан?

Может быть, родителей или детей?

С мужем или женой всегда есть шанс ошибиться и получить вместо энергии боли – энергию радости. А вот с кровным родством дело верное…

И главное, так рассуждает… вот как я – о помидорах.

Полоть? Прищипывать? Обрывать?

Мучить? Издеваться? Убивать?

Совершенно замечательный человек! Жаль, что его еще никто не заметил и не прибил. Но мне-то… раэн Ледесма слушал в тихом ужасе, но помалкивал. Что-то понял, наверное, и решил довериться мне.

Я с намеком шевельнула пальцами.

– Скажите, раэн Демир, а нельзя пока меня развязать? А то все тело затекло. Может быть вредно.

– Вас связывали умело, проблем не будет.

– Ну, оставьте руки, но хоть ноги развяжите! Можете меня за ногу привязать. Мне хоть чуть-чуть подвигаться на кровати! Что я вам могу сделать? Вы же мужчина – и сильнее! Это факт!

Санджар задумался и кивнул.

Да, сильнее. И мужчина…

– Ладно. Я вас развяжу, но привяжу за ногу. И если увижу, что вы пытаетесь освободиться, – свяжу обратно. Рабы свяжут.

Я кивнула:

– Пожалуйста.

Санджар открыл дверь и кивнул кому-то.

Спустя секунду в комнату вошел мужчина. Не тот, который приезжал, тот явно был из местных, а это типичный санторинец. Но такой… тот, кто за мной приезжал, был живым. А этот… на него смотреть страшно!

Мне даже завыть захотелось при виде глаз раба, такая из них смотрела безнадежность, перемешанная с равнодушием.

Что воля, что неволя, что смерть, что жизнь, что боль, что радость… это уже не человек. Это такая двуногая тварь. И только.

Человека уничтожили, епт-компот!

Че-ло-ве-ка, лет сорока пяти на вид, из бедноты, с натруженными руками и черной от загара кожей, приговорили и привели приговор в исполнение. Его личность просто стерли. Да что ж такое творится с некоторыми существами?

Или они уже не принадлежат к роду человеческому, или не осознают простого постулата – другим тоже больно?! Это я уже не про раба, про Санджара.

Кстати…

– А тот, кого вы ко мне послали? – спросила я, пока раб развязывал мне ноги.

– А, это матрос. Он сейчас во дворе, охраняет. Рабам такое не доверишь…

– Понятно. Раэн Демир, в Санторине каждый день кого-то пытают, убивают, мучают. Но избыточного притока химер там не было. Был стандартный, обусловленный течениями и погодой. А вы их притянули с большого расстояния. Не поделитесь – как вы усилили поток гавваха?

Санджар просто расцвел.

– Кристаллы. Кристаллы обсидиана, которые вставлены в человеческое тело в нужных местах. Я определил это опытным путем…

– И куда вы их вставляете?

Санджар небрежно приказал рабу подойти и принялся показывать. Потом достал из кармана чехол с кристаллами, которые носил при себе.

Я посмотрела, куда он показывал. И едва сдержала тошноту. И от кристаллов, грязных, с запекшейся кровью, которые он явно забрал с трупов предыдущих жертв, и от показанных мне мест на теле человека.

И места эти люди знали.

Чакры, вот и все. Только не семь штук, а всего три. Между ключицами, в солнечном сплетении и в паху. Вот там и расположили кристаллы обсидиана.

Как? Санджар охотно дал разъяснения.

А по-простому. Воткнули.

Это же вулканическое стекло, оно острое, надо только втыкать правильно, чтобы было и больно, и плохо, а сразу человек не умер.

Кстати, любопытный факт.

– Детей и женщин вы в свои опыты не включаете?

– Умирают слишком быстро. Не выдерживают необходимого времени, – отмахнулся Санджар, словно от мухи.

Времени… Где шляются эти драконы?! Сколько я еще смогу выдержать и не убить эту мразь? Не сорваться?!

– А почему именно эти чакры выбраны?

– Чакры?

– Ну да. Всего же их семь штук…

Чтобы тренер и не знал про йогу?

И про чакры?

Если ваш не знает – гоните его поганой тряпкой, явно же человек не интересуется смежными дисциплинами.

Йога полезна для растяжек, для статики, в ней куча хороших поз, а начнешь читать что-то из теории – и будут тебе чакры в полном объеме.

Так что на Санджара обрушился еще один вал знаний. На этот раз из Древней Индии.

Мужчина прослушал его даже с уважением. И кивнул:

– Я понимаю, почему принц тебя захотел, почему послал корабль… пожалуй, ты даже более ценное приобретение, чем раэн Ледесма.

Я пожала плечами:

– Возможно.

– Значит, сила Аласты. Я не думал об этом так. А как ты просчитала появление химер?

– По картам течений. Вот смотрите: чувствовать силу Аласты они могут с определенного расстояния. Могли. Течения идут по своему маршруту, несут химер, когда те попадают на определенное расстояние от берега – они чувствуют силу и начинают двигаться сами.

– А в море?

– Рыба не станет мучить другую ради удовольствия и боли. Съест – и все. Какой гаввах?

– Тоже верно.

Параллельно я выясняла самое важное.

– Скажите, а ученики у вас есть?

– Конечно нет! Как можно учить идиотов и бездельников?! Я им про науку, а они мне про деньги, про баб, про всякие глупости… да если наука требует, ты должен сделать – все! А эти… тьфу! Бараны!

– Действительно… хорошо хоть Баязет вас оценил…

– О да!

На меня вылился поток грязи. Вот не скажу иначе… мерзко было, как под дождем из фекалий.

Что за жизнь такая пошла?

Никто мальчика не ценил, не любил, не понимал… подумаешь, он животных мучил? Он же не просто так, он для науки!

Подумаешь, деньги воровал! Он не на баб их потратил, не прогулял, не пропил, не проиграл! Он проводил опыты!

А его в очередной раз не поняли, из дома выгнали, родители отреклись…

Жена?

Вот еще не хватало! Все бабы – дуры! Нарожает идиотов… разве что…

Заинтересованный взгляд ученого мне понравился.

Да-да, именно так. Пусть помечтает немного. Перед смертью…

– Каэтана, пожалуй, вы умнее остальных.

Я пожала плечами:

– Я об этом судить не могу.

– Вы хотя бы сможете родить умных детей.

Я прислушалась к тому, что приближалось, и кивнула:

– Смогу. И даже не одного, если верить моей подруге.

– Она лекарь?

– Нет, – мило улыбнулась я. – Она – дракон.

И за окном вскипело яростное пламя.

Санджар дернулся, да так, что упал на пол, метнулся к окну, обратно, снова к окну, выглянул…

Я-то знала, что он там увидит. Потому что Виола мне об этом сказала.

Восемь дракониц окружили домик и смотрели на него с таким плотоядным интересом, что даже страшно становилось. Охрана – двое моряков – уже были сожжены заживо. В дом драконы пока не лезли, но это ненадолго. Если что – они его в пару минут демонтируют.

– Что это?!

– Это Виола. И еще семь дракониц. – Я пожала плечами. – Раэн Демир, я делаю вам предложение.

– К-какое?

Страх был явственно виден: на штанах мужчины расползалось большое мокрое пятно. Но голос почти не дрожал, да и мозги явно работали.

– Рабы вас не спасут. Но вы можете выйти и поговорить с драконами. Они вполне разумны. Сможете их убедить – вас отпустят.

– Разумны?

– Да, конечно. Они не могут воспроизводить человеческую речь, у них другое строение гортани. Но общаться могут. И у них весьма интересные суждения.

– Как они здесь оказались?

– Я – одна из тех, с кем они как раз могут общаться. Когда я исчезла, они забеспокоились, стали меня искать – и прилетели.

– Поэтому ты и была так спокойна, – сообразил Санджар.

– Я была уверена, что меня найдут и спасут. Что толку паниковать? – согласилась я.

Глаза ученого сверкнули яростью.

– Вот как! А ну, иди сюда!

Мужчина схватил меня за руку, грубо дернул, выхватил один из обсидиановых ножей. Перерезал им веревку и показал мне лезвие.

– Если будешь себя вести тихо и спокойно, останешься цела. Будешь?

– Буду. А что вы хотите делать?

– Пусть они пропустят нас двоих и дадут уйти!

– Они все равно будут меня искать!

– А ты скажи этим ящерицам, что тебя убьют! Если они хоть попробуют к тебе приблизиться, тебя просто убьют!

– Просто – или мучительно?

– Неважно! Говори им! НУ!!!

Мужчина тащил меня к выходу из дома. А мне того и требовалось.

Я честно дождалась, пока мы выйдем на улицу.

Честно оглядела дракониц.

– Виола, раэн Демир говорит, что хочет уйти. Или убьет меня.

Виола посмотрела на меня с явным укором. Мол, ну что ты творишь, подруга? Не стыдно издеваться над слабоумным?!

Стыдно.

Больше издеваться я и не стала.

Санджар, наивная душа, держал меня просто за предплечье, ну и руки у меня стянуты. А ноги свободны. И обсидиан не у горла, а примерно в полуметре от меня. Освободиться на таких условиях?

Да для этого и курсов самообороны не надо!

Я крутанулась на месте, сбрасывая захват, упала, перекатилась – и остановилась аккурат у лапы Виолы.

Драконы надвинулись.

Гарида ловко махнула хвостом, сбивая с ног «повелителя вселенной». Санджар покатился по земле, сломал свой обсидиановый ножичек и взвыл от боли. Стекло же! Хоть и вулканическое, а бьется так же. Самым паскудным образом и с очень острыми осколками, которые потом впиваются, куда им понравится!

Эльта прижала мужчину к земле лапой, не обращая внимания на вой.

– Каэтана, кто это и что с ним делать?

Я посмотрела на Ярину.

Вот здесь и сейчас я была искренне рада ее видеть.

– Это, Ярина, корень наших проблем. Правда, если его убить, лучше не станет.

– Да! – взвизгнул Санджар. – Меня нельзя убивать! Я знаю… я могу…

Я кивнула Виоле.

Вслух говорить не потребовалось.

Драконица примерилась. Взлетел и опустился тяжелый хвост.

Санджар потерял сознание.

– И что теперь? – не поняла Ярина.

– А теперь… Виола, подруга, я понимаю, что вы не едите людей. Но можете вы просто его убить? В порядке исключения?

Остальное я говорила уже только для драконицы. Не надо никому этого знать.

– Виола, именно эта мразъ придумала, как вызывать химер. И никого в это не посвящала. Все подробности знает только он один.

– У него есть записи?

Хорошо, что я и об этом подумала. И спросила.

– Нет. Он считает, что все вокруг воры и негодяи, готовые поживиться на его открытии. Поэтому все самое ценное записывает в дневник и носит его с собой. Всегда. Вону него сумка на боку.

Виола цапнула ее когтем и передала мне.

Я взяла сумку, достала из нее большую тетрадь и открыла.

Читать санторинский? Да еще вот эти рукописные каракули?

Не умею…

Но проверить-то надо?

– Фу, гадость, – сморщила нос Ярина, которая заглядывала через мое плечо. – Что это за книга?

– А что тут написано? – Я наугад ткнула в середину страницы. – Ты умеешь читать на санторинском?

– Конечно, нас мать учила.

– Меня вот не учила. Прочитаешь?

– «При пытании человека следует учитывать разную сопротивляемость боли. А также то, что необходимые эманации может испускать лишь психически нормальный человек. От безумца же толку мало, поэтому слабоумные не подходят. Проведенные мной опыты показали…» Каэтана?

Я вздохнула:

– Рина, это надо прочитать, а потом уничтожить. Скажи мне, здесь даты есть?

– Да. Вот… из последних. Примерно два месяца назад.

Я посмотрела на схематические рисунки человеческого тела с пометками в нужных точках. Явно пытался втыкать обсидиан. И перебирал варианты.

Руки, ноги, даже горло…

Меня затошнило, и я захлопнула дневник.

– Это тоже надо будет уничтожить. Не дай Даннара, попадет куда-то не туда. Кстати… есть идея!

– Какая?

– Это потом. А пока… Девочки!

Драконицы ждали только команды.

Длинные шеи вытянулись вперед, страшные пасти сомкнулись, потянули в разные стороны…

Санджар даже закричать не успел.

Да и осознать происходящее – тоже, как был в беспамятстве, так и помер. Я оказалась милостива к нему, хотя и жаль. Его бы тоже помучить месяц-другой, чтобы от него ошметок остался, чтобы он о смерти просил как о милости.

Но – нельзя.

Это как чума, как холера. Это существо слишком опасно.

Любое слово, любое движение… вырвать ему язык? Отрубить руки?

Он найдет как рассказать о себе и найдет что рассказать. А я не могу, не хочу этого допускать. Есть вещи, которые не должны звучать под этим небом, под этим солнцем…

И книгу я изучу – и сожгу. А пока из рук не выпущу.

Драконицы разомкнулись.

На земле осталось только кровавое пятно, и над ним я медленно сжала руку в кулак. Ту самую, со шрамом.

– Моя клятва исполнена, Сантор?

И – раскат грома.

Тяжелый, мощный. Подтверждающий.

Я спросила – и мне ответили. Я дала слово уничтожить тех, кто виноват в злодеянии. Баязета сожрали химеры, Санджара разорвали драконы. Остальные… они – так, не мозг, не сердце. Только руки. Злые, подлые, корявые ручонки. На них злиться не стоит, просто убить – и достаточно. И это будет сделано в ближайшее время.

Главное – выполнено.

Сантор услышал нас.

А теперь вернемся от божественного к земному.

– Вы меня долго искали?

– Нет. Виола забеспокоилась около полутора часов назад…

– Я как раз пришла в себя. И поняла, что в плену.

– Она сказала, что тебе плохо, кинулась к подругам, те позвали нас, и мы прилетели.

– Вовремя. Очень вовремя. Но нам еще надо корабля дождаться.

– Корабля?

Я хищно усмехнулась:

– «Звезда Сантора» должна была вечером забрать нас. После заката. А еще… Девочки! Там же в доме раэн Ледесма! Эти твари его пытали! Его надо срочно в академию и к лекарям!

Первой в дом помчалась Севилла. Она ближе всех стояла к двери.

* * *

В доме, помимо Тьяго Ледесмы, обнаружилось двое вконец запуганных и измученных рабов.

– Простите меня, Каэтана! – каялся малым не рыдающий Тьяго. – Я не должен был… я обязан был выдержать любые пытки, но не предавать вас… я не смог…

Я махнула рукой.

Людей, которые выдержали пытку и никого не сдали, в истории единицы. И там такие характеры – Тьяго Ледесме до них далеко. Там и мотивация другая, и настрой… я уж молчу про физические кондиции. Тьяго, при всем моем уважении к нему, похож на кузнечика. На него дунь – и его понесет невесть куда. Какие пытки?

Спасибо, что хоть не искалечили бедолагу!

Мои слова мужчину не утешили, но я ему и не психолог. Мы его отправили в академию, а сами принялись расспрашивать рабов.

Двое мужчин.

Раэн Бадеш и раэн Хуртем даже не слишком осознавали, что свободны.

Свобода?

А что это такое? А где она живет?

Это в книгах раб, который получил свободу, бодро кричит «УРА!» и мчится устраивать свою жизнь.

В реальной жизни, если рабу дать свободу, получится редкостная дрянь. Стоит только вспомнить Южные штаты Америки. Вот северяне там рабов поосвобождали, а дальше куда? Им надо как-то жить, думать о завтрашнем дне для себя и своих детей, зарабатывать, распределять бюджет, учитывать все, вплоть до болезни и смерти… их такому НЕ УЧИЛИ!

Вообще! Никто и никак!

За них думали хозяева, пусть даже плохие и злые, но думали! А потом рабов выкинули в свободу. И живи как хочешь! Сначала за счет южан, потом за счет еще кого-нибудь… вот и получили гадюшник, который уверен, что им все обязаны.

Здесь, впрочем, Санторин никого освобождать не собирается. Разве что еще рабов пригрести.

А с этими что делать?

Да в академию их! Там рабочие руки всегда нужны, а сейчас особенно! Пусть живут при академии, положить им жалованье, постепенно научить обращаться с деньгами и устроить в жизни. Руки-то у них к работе приспособлены, осталось мозги прокачать для вольной жизни.

Ребята в это не особенно верили, но на все наши вопросы отвечали послушно.

Да, их сюда привез корабль «Звезда Сантора». Их было намного больше, всего рабов было человек пятьдесят в трюме, потом десятка полтора куда-то увели и не вернули.

Остальные?

На корабле, наверное. Если эс Мустафа Юруш, капитан, их никому не продал и не убил. Но убил – это вряд ли, хорошие рабы дороги, а плохих на корабле не было. Все молодые здоровые мужчины.

Они, пожалуй, самые старшие.

В пути они говорили между собой, каждый попал на корабль за какое-то прегрешение.

Кто-то поимел рабыню без разрешения хозяина, кто-то украл, кто-то пытался бежать…

Бадеш вот из первых. Случилось… а на ту рабыню давно положил глаз хозяин. Только вот девчонка с хозяином не хотела, там такое сокровище, что лучше со сколопендрой. Она искала утешения с таким же рабом, ну и нашла порку. А Бадеша продали на рынке в руки раэна Демира.

Хуртем умудрился погубить хозяйскую оранжерею. Не закрыл калитку, и в лелеемый квадратик с бесценными розами прошла коза. Две.

Если кто знаком с этими животными, понимает: через час там даже пропалывать было нечего. Коза все сожрет, только дайте.

Розы? Пф-ф-ф-ф-ф[82]!

Хуртема тоже отвели на рабский рынок, правда после порки.

Дальше?

Дальше была покупка, корабль, путешествие, страх… рабы считаются имуществом, но уши у них есть, и мозги тоже. И они достаточно быстро поняли, что их везут на убой.

Но…

Рабский бунт – это тоже из области научных редкостей. Восстание Спартака и прочее… это хорошо. Но советую лучше изучать историю. Везде были вожаки. И везде были люди, которые умели обращаться с оружием… Спартак вообще гладиатор. А двое домашних рабов? Не-не, это другое.

Даже пятьдесят рабов, которые никогда не держали в руках оружия, не представляют, что такое бой, половина из них вообще потомственные… считай, с детства с промытыми мозгами. Такие не восстают, они просто не умеют. Максимум – поорут полчасика и пойдут, куда хозяин скажет. Идеальные жертвы.

Но слышать и слушать они умеют. И подслушивать.

Благодаря им мы точно знали, что других кораблей нет.

И что Санджар никого и ни во что не посвящал. Он из всей команды только с капитаном общался, все остальные были ниже его достоинства.

Палачам инструкции давал, это было. Но палачей мы ликвидировали, уже хорошо.

Домашних у него нет, семьи нет, детей нет, друзей нет, подручных тоже нет… прекрасно?

Почти идеально. Осталось только разобраться со «Звездой Сантора» – и дело сделано! Дождемся ночи и разберемся…

Драконы предлагали сжечь корабль на подлете.

Я колебалась.

С одной стороны – поделом и не жалко!

С другой… а в чем виноваты рабы? Да-да, те тридцать или сорок человек, которые заперты на корабле? Вряд ли их убили. Раб – это товар, деньги; вопреки всем идиотским книжкам, никто сам себя разорять не будет. Безусловно, есть идиоты, которые за лишнее слово сгноить готовы, но капитан явно к таким не относится. Это умная гадина. Рабы, которые не пошли под нож, могут пойти на продажу и пополнить лично его кошелек. Почему нет?

Если сжечь корабль, погибнут и они.

Если не сжигать… получится ли? Ультиматум вроде «Сдавайся, гад, я тебя небольно убью», вряд ли подействует.

Ладно. Будем действовать по обстоятельствам. Ждем вечера.

* * *

Стемнело.

«Звезда Сантора» соткалась у берега, словно призрак из звезд и облаков. Этой ночью хватало и тех и других. Перекинули на берег сходни, спустились несколько матросов, направились к домику.

Какие молодцы!

Им даже стучаться не пришлось, Хуртем радушно распахнул перед ними дверь и поклонился в пол. Заходите, гости дорогие.

– Где люди, раб? – надменно бросил один из моряков.

– В комнате, господин, – поклонился Хуртем и получил в награду пинка. Добрые какие! Могли бы и в морду, да так, что зубы по полу! А они просто попинали! Прелесть, что за гадость!

– Шевелись! Собирай все!

Раб послушно исчез, а моряки прошли в комнату.

И замерли.

Арбалеты – такая убедительная вещь, особенно когда по углам комнаты стоят люди и держат их на изготовку и не собираются опускать. А арбалеты бронебойные, и болты так хищно поблескивают…

– Не стесняйтесь, ребята, сдавайте оружие.

Пластинка во рту меняла мой голос. А внешность и не видно было – откуда бы?

Шапочки-балаклавы, кожаная полетная одежда, мешковатая и надетая на несколько слоев шерстяных вещей… Какие тут женские формы? У всех драконариев форма одна – кабачок! Крупнее или мельче. Больше там ничего не разглядишь.

Моряки затоптались у входа.

– Эта… чего?

– Где Санджар Демир? Мертв.

– А…

– Рабы – в трюме? – резко спросила я. Главное – ошеломить, не дать времени придумать вранье, заставить говорить.

– Н-нет, – отозвался один из моряков. – Продали.

– Куда? Когда?

– Так на ярмарке. Капитан сказал, денег нет, а тут и на домик надо, и людям заплатить…

Я фыркнула.

Понятное дело, тратить на аферы судовую казну капитан не стал. Проще пополнить кошелек, а потом уж из него заплатить.

– Всех рабов продали?

– Да.

– Кому?

– Так обратно в Санторин. Купец сюда шали привез, а отсюда рабов повезет. Там небось еще и наварит на них вдвое, – буркнул тот же матрос.

Его сосед, все это время оглядывающийся по сторонам, попробовал сделать шаг в сторону. В пол ударила короткая толстая стрела. Болт.

Мужчина дернулся.

Я подняла руку.

– У меня к вам предложение. Вы сейчас достаете и кладете на пол все свое оружие, ложитесь на пол, и мы вас связываем. Вы остаетесь живы. За работорговлю у нас есть наказание, оно прописано. Пять лет каторги, и вы свободны. Или…

– Или?

Все тот же матрос? Хм, забавно…

– Виола?

– Я все поняла. Начинаем.

– Можете посмотреть в то окно. Все будет отлично видно.

Домик заговорщики подобрали подходящий. И на отшибе, и не слишком близко к морю, – здесь вообще не принято дома ставить на берегу. Мало ли, химера вылезет, а ты и убежать не успеешь.

И море видно, и какой-никакой лесок вокруг имеется.

Вот сейчас из-за этого леска поднимались драконы.

Поднимались медленно и неотвратимо, практически невидимые на фоне ночного неба.

Так, заслонило что-то звезды.

Так, прошуршало ветром по верхушкам деревьев.

И – тишина.

Смерть на бесшумных крыльях…

Они медленно и неотвратимо летят к кораблю. Кажется, там кто-то их видит, но сначала не осознает, кто это и сколько их, а потом… потом уже поздно.

Драконы выдыхают огонь.

Один за другим, одна за другой. Летят огненные струи, и первым загорается такелаж. Горящие паруса в ночи… Красиво?

Страшно.

Потому что вторыми загораются люди на палубе. Кричат, бегут, пытаются прыгнуть в воду… ночь рвется от их безумных воплей.

Драконы не знают пощады.

Их огонь настигает несчастных везде. На корабле, в воде, на шлюпке, которую кто-то успел скинуть в воду… это не помогло. Виола и подруги были беспощадны.

Они налетали, жгли, горел уже и сам корабль, горела вода… кто-то из дракониц захватил с собой «греческий огонь», и спасения не было даже на глубине.

– Нравится? – первая опомнилась я.

Морякам не понравилось, судя по тому, что один из них начал молча снимать пояс с оружием. Потом вынул засапожник, снял ножны с руки…

– Пять лет каторги?

– Да, – решила я.

Надо бы больше. Они знали, куда и зачем везут людей. В осях, но знали, что рабов убьют.

С другой стороны, они привыкли так жить. Для них раб не человек. А приказ… приказы в армии не обсуждаются, а выполняются. Можно подумать, многие решатся пойти против командования, услышав преступный приказ.

То-то и оно.

Пять лет им будет достаточно. И жизнь не сломают, и глядишь, что-то да осознают.

Другим тоже бывает больно. Нехитрая такая истина, которую отдельные люди до смерти не осознают. Или пока им не настучишь. Больно.

Вот, настал момент переоценки ценностей. Развлекайтесь, ребята.

Связывать их, правда, пришлось мне. Девушки этого не умели, разве что на бантик веревки завязать. После чего матросы сдохли бы со смеху.

Я худо-бедно узлы вязать умела. И вязала старательно.

Потом двое рабов, которые пока оставались в доме, помогли матросам подняться, кое-как, мелкими шажками довели до кареты, погрузили…

Остальное в ведении Орландо Чавеза. Пусть он договаривается с губернатором Сан-Эрмо, пусть все решают между собой. В эти вещи я лезть не намерена.

Мне уже имеющегося на десять лет вперед хватит.

* * *

В храм Даннары я входила даже с некоторой опаской. Жрец поприветствовал меня и вышел вон. Понял, что некоторые разговоры с богами должны проходить без свидетелей.

Все было тихо, спокойно, стоял в углу жертвенник.

Я опустилась перед ним на колени:

– Здравствуй, Даннара. Прости, что вот так… я принесла тебе то, что считаю важным. Вот эту тетрадь.

Записи Санджара Демира легли на плиту.

– Я не могу ее пока прочитать, таких знаний у меня нет. И доверить эту мерзость кому-то еще не могу. И оставить у себя мне ее страшно. Если оно попадет кому-то в руки… Я даже думать об этом не хочу. Не надо этому миру такое. Тут уже не о равновесии речь – о жизни всего мира. Должны, обязаны быть границы, через которые не надо переходить людям. Иначе – Армагеддон. Забери это, пожалуйста…

Алтарь засветился мягким золотистым светом.

Я, прикусив губу, наблюдала, как медленно тает тетрадь. Любовалась, как тают странички одна за одной, как они словно проваливаются в алтарь, как растворяются у меня на глазах.

И была рада.

Под моими пальцами плита алтаря была теплой.

– Я не знаю, правильно ли я все делаю. Но я честно стараюсь.

Ощущение было такое, словно меня теплой ладонью по голове погладили. Уютное такое, спокойное. Даннаре было явно по душе то, что я сделала.

Вспышка – и на алтаре лежат две цепочки. Золотые, тоненькие, местным кузнецам вовек такие не сделать.

Но что-то мне подсказывает, что они будут прочнее иной якорной цепи.

– Даннара?

На одной из цепочек висел медальон, украшенный красивой стилизованной буквой «К». На другом медальоне пока буквы не было. Но я поняла. Даже сами цепочки.

Одна, именная, паутинно легкая, вторая, пока безымянная, чуть массивнее и более серьезного плетения…

– Это для свадьбы? Спасибо…

Ответ я знала. Словно кто-то шепнул.

Для свадьбы. Буква появится, когда я надену медальон на шею любимого человека. И проживем мы долго, и уйдем в один день, и брак наш будет плодовитым. Но по желанию.

Захочу – хоть по ребенку каждый год рожать стану. Захочу – одного за десять лет рожу. Даннара богиня плодородия, кому, как не ей, благословлять.

Осталось еще ко всем остальным богам воззвать… все же хотелось бы, чтобы брак был удачным. Богиня мне сделала щедрый дар, но в браке с подонком он обернется проклятием.

Впрочем, так всегда.

Боги дают нам дар, а мы выбираем путь. От нас многое зависит, и нечего на богов пенять. Если идешь к своей цели по навозу, понятно, что он прилипнет. И любое счастье завоняет.

Я взяла цепочки и сунула их в карман.

Не порвутся, не потеряются, да и украсть их не выйдет. Даже не сомневаюсь.

– Спасибо, Даннара.

Ответом мне была еще одна вспышка тепла. Ласкового, весеннего, уютного…

Определенно, сегодня я все сделала правильно. Только вот…

– Даннара, прости, я ведь не одна была. Девочки тоже… можно я за них попрошу?

Ответом мне была еще одна вспышка тепла и света. И я все поняла четко.

Можно, конечно. Все у них в браке будет хорошо, если подходящих мужчин выберут. Уж плодородие точно будет.

Что-то мне шуточка про декретный эскадрон уже не кажется смешной…

Памперсами врага закидаем? Или как?

Почему-то мне казалось, что в своих божественных чертогах эта божественная умница язвительно хихикает. А что ей?

Она-то как раз получает все бонусы. Это меня тут похищают, уже который раз, медом я им намазана! Скорее бы узнали, что Баязет сдох, а остальным я так и так без надобности! Жаль, в газету объявление не дашь.

Ничего, потерплю.

Я поблагодарила богиню еще раз и отправилась в общежитие.

Может, поспать удастся?

Ага, как же! Наивная я личность…

* * *

– Тревога!!! ТРЕВОГА!!!

Одевалась я как солдат-срочник, в прыжке с кровати. За время горения спички, причем куртку натягивала, уже прыгая по лестнице через три ступени.

За мной неслись остальные девушки. Ругалась последними словами Олинда – ей сложно. Ее гриву сразу не упихаешь ни под шапочку, ни под куртку. Да и спала она с распущенными волосами и теперь походила на всклокоченный стог сена.

Кто бы сомневался – химеры!

Баязет, дрянь такая!

Санджар, гадина!

Чтоб вас на том свете каждый день химерам скармливали! Да по кусочку, да с утра по новой начинали!

Опыты подонков нарушили-таки равновесие, и сейчас на берег лезли очередные твари.

Драконы уже кружили в небесах.

Первой рухнула вниз Виола, я почти телепортировалась в седло – и ухнула. Драконица рванулась в небо, воздух тяжело ударил в грудь.

И Эстанс. И Медея, и Эльта, и остальные…

Все занимали свое место в бешеной круговерти. Химеры лезли на берег, но их было в этот раз не так много. Штук пятьдесят, и не слишком крупных, размером до медведя. А у меня возникла одна идея…

– Виола?

– Да, Каэ?

– Скажи мне, со сколькими драконами ты можешь держать связь одновременно?

– Два-три, больше не получается. Или голосом, или только два-три.

– Скажи, а если ты будешь атаковать – и попробовать держать связь с двумя драконами из тех, кто еще не сделал Выбор? Чтобы они поступали, как ты?

Виола на минуту задумалась.

– Такое уже пробовали. На тебя придется большая нагрузка, может потом быть плохо.

– Пробовали мужчины – или женщины?

– Мужчины, конечно.

– Давай и мы с тобой попробуем? Мне кажется, у нас может получиться.

– Ладно. Их немного… давай.

Виола на миг зависла в воздухе, драконы могут и такое. А потом у меня словно… расстроилось сознание.

Как будто я нахожусь в комнате, в которой одновременно работают три телевизора, и каждый – на своем канале. Задачу упрощало то, что показывали-то один и тот же фильм, про химер.

– Каэ?

– Нормально, – выдавила я. – В бой!

И Виола сорвалась вниз.

Две других драконицы – теперь я знала их имена, зеленая Адда и алая Корса – мерно взмахнули крыльями, падая за Виолой вниз, в пике.

Вместе выдохнули три струи огня, вместе пронеслись над землей, взмыли вверх.

Мне действительно было не слишком хорошо. Но… постепенно я начинала привыкать.

И – р-р-р-раз!

И еще раз!

Сейчас обошлось практически без потерь. Химер было немного и не слишком опасных. Так что свободных драконов к ним и не подпустили. Считай, малой кровью и малыми силами…

А вот мне было интересно.

Когда кончился бой и Виола «отпустила» подруг, драконицы пролетели мимо, вглядываясь в меня. И я готова была поклясться – им понравилось.

– Еще полетаем? Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе.

– Неплохо. Можем полетать чуток, а можем искупаться слетать, потренироваться… опросишь девочек? Я заодно с ними поделюсь идеей.

– То есть… ты это и дальше собираешься практиковать?

– Не могу сказать, что мне легко и приятно, – согласилась я. – Но если надо?

Виола даже чуточку понурилась. Вспомнила о потерях, о пострадавших… а химеры-то никуда не денутся. Химеры будут ползти.

Она обвела взглядом подруг, развернулась и полетела к бухте. Мы свое дело сделали, а уборкой пусть другие занимаются, вот!

В бухте драконицы ссадили нас на гальку – и удрали. Кушать и купаться. Вернутся через час-полтора, так что время пока есть. И я махнула рукой:

– На разминку – становись!

Девочки не возражали.

– Голову направо, теперь налево, и опять направо… у кого там позвонки хрустят? Разрабатывать будем! А то потом от головных болей не продохнете! Голову вперед! Подбородок тянем… и назад! Три-четыре!

Упражнения отлично зашли на растрепанные после боя нервы, потом мы подвигались, проделали пару силовых комплексов и пошли купаться. Девочки уже и сами отлично держались на воде.

Я смотрела с гордостью Пигмалиона.

Да уж!

Год назад это было такое стадо рыхлых коровушек! Склочных и взгальных!

А сейчас?

Фитоняшки из девочек не получились, для этого надо своей фигурой сутками заниматься, каждую калорию за хвост ловить на подлете, всю жизнь в это вкладывать. Нам этим заниматься некогда.

Но фигурки подтянулись, движения стали плавными и раскованными, контроль за своим телом отличный, да и характер улучшился.

Даже не сомневайтесь – если год назад меня травили безнаказанно, сейчас бы девушки… обидишь одну из нас?

Порвут, закопают и скажут, что оно само зарылось. Путь к центру земли искало. И это не только своих касается, я недавно видела, как Олинда рыкнула на одного третьекурсника. Слишком умный оказался, решил что-то ехидное сказать про первокурсницу. Чудом ноги унес.

Это было логично.

Нам вместе в бой идти, может, она тоже драконарием станет? Запросто!

И как тебе будет прикрывать спину человек, над которым ты вчера поиздевался? Я бы свой тыл такому не доверила.

Наконец, мы наплавались, растянулись на гальке, и настало время разговоров.

– Каэтана, а что это было? – Севилла заметила наши маневры с драконицами, кто бы спорил!

– Это мы попробовали новую методику. – Я выкинула из-под попы особенно острый камешек и устроилась поудобнее. – Вот. Девочки, Виола одновременно может говорить с двумя-тремя подругами. Я попросила ее поддерживать связь с драконицами, чтобы они могли атаковать вместе.

– А раньше так не делали?

Я хмыкнула.

– Делали. Но… это разница между мужским и женским мышлением. У мужчин все проще. Они видят большую конкретную цель и действуют. А мы видим множество мелочей, легко перераспределяем внимание между объектами. Поэтому мужчинам такие номера давались кровью и болью. А у меня даже голова не болит.[83]

– А у нас? – тут же заинтересовалась Ярина.

– А ты попробуй. Только не в схватке, а, наверное, надо будет просто так полетать, посмотреть, как получится. У кого-то должно получаться лучше, у кого-то хуже. Зависит от вашей чувствительности, от дракона…

Девушки переглянулись. Кажется, попробовать было интересно всем.

– То есть у нас получится уже не десять драконов, а двадцать-тридцать?

– Да. Если сможем справиться. Тут надо еще по времени посмотреть. Бой шел недолго, а если час? Если полтора?

– Так долго бои не идут.

Я пожала плечами:

– Кто знает? Девочки, нам еще проще придется, у нас эти сволочи не успели ничего толком провернуть. Один ритуал и тот мы оборвали. А Санторин? Только зарегистрированных ритуалов пять штук, а сколько этот гад еще экспериментировал? Чтоб ему на том свете провалиться на мосту!

Девочки были со мной солидарны.

– Получается, в ближайшее время Анмер будет трясти?

– Его будут активно жрать химеры, – кивнула я. – Храмы Аласты есть везде, раньше химеры не чувствовали ее силу так остро, они ж далеко были, а вот сейчас… полезут. Даже не сомневайтесь. Заодно пострадают Ларана, Маройт и Алоэт. И если кто думает, что нам не достанется… это вы зря. Сильно зря.

– Пролив, конечно, – кивнула Фатима.

– Вот-вот. Окажутся там химеры, а потом им уже будет параллельно, куда плыть. Налево ли, направо…

Ярина мрачно выразилась в адрес ученых недоумков, которые и себя угробить готовы, и всех остальных. Я только руками развела. Да, так оно и выглядит. Им бы прокукарекать, а дальше…

Хоть ты и умный, а все равно дурак. Только так.

* * *

– Вниз!

– Вверх!

– Штопор!!!

Драконицы послушно отрабатывали команды.

У нас действительно получилось. У меня на связке постоянно находились Адда и Корса, у девочек тоже… по одной, по две драконицы они могли поддерживать. А Ярина даже три. Правда, голова у нее пока побаливала, но я была уверена, что это ненадолго.

Умничка она все-таки. А что командует… бывает! Теперь у нее есть возможность покомандовать всласть! Драконами.

– Каэтана!

Пришлось спуститься с небес на землю.

Какой бы ты там драконарий ни была, а ректора слушать надо. Тем более кто тут хозяйство обеспечивает? Орландо и дракон не нужен, он одной улыбкой и словами «денег не дам» кого хочешь до трясучки доведет.

Впрочем, сейчас он стоит и улыбается. Довольный.

– Каэтана, пришло письмо от его величества. Ты едешь в столицу.

– Летишь?

– Да. И с тобой еще четыре девушки, кого выберешь.

Я пожала плечами.

– Мариса, Олинда, Фатима, Севилла. Ярина, не шипи. Если улетаю я, кто-то должен остаться здесь и гонять народ! Мы же не воевать летим, мы на разговоры, а это дело нудное и муторное.

Брюнетка поняла, что ее фактически оставляют главной, и расслабилась. Ее не затирают, наоборот, дают возможность проявить себя.

– Хорошо, Каэтана.

Орландо кивнул с довольным видом. Он тоже собирался в столицу, так что… у них с Марисой совместная командировка. Вон, обнимает подругу за талию, и глаза у него, как у счастливого кошака. И у Марисы тоже.

– Вы пожениться не собираетесь?

– Собираемся, – кивнул Орландо.

Ох, подозреваю я сюрприз…

Ничего! Маркусу Лиезу трепка только на пользу пойдет! Вот Матиасу же пошла… наверное! Надо будет его навестить при случае, если исправился – домой вернем. А то мать переживать будет…

Итак – столица!

Интерлюдия

1

– Огонь!!!

Пятеро драконов разом изрыгнули пламя, накрывая здоровенную химеру. И взлетели вверх, чтобы до них не дотянулись с ответным ударом.

– Второе звено! Огонь!!!

И следующие пять драконов пошли в атаку.

В этот раз химера была всего одна. Но здоровущая, зараза, пожалуй что размером с дракона! И сделана из какой-то морской змеищи… так и тянется, так и вьется. Хорошо хоть на хвост встать не может, как кобра.[84]

Зато длинная и достаточно тонкая – толщиной не больше пары метров. Так что прожарить ее смогли быстро, даже и «коктейль Молотова», который драконарии уже переименовали в «Молоток», не понадобился.

Хавьер спрыгнул на землю и отпустил Сварта кушать, а сам отправился к Селиму.

– Впереди спокойно, ваше высочество.

– Благодарю, эс.

Между собой они общались вполне спокойно, давно опустив все титулы и приставки. Но на людях себе такого не позволишь, конечно.

– Предлагаю пока сделать привал и тоже перекусить? – И Разан подружился с Хавьером. А что? Брату хорошо, и ему неплохо будет. Сразу видно, драконарий – эс неглупый, своим умом и горбом выслужился, а такие люди везде нужны. Пусть дураки знатностью рода кичатся, работать-то кто за них будет? Титулом химеру не убьешь, разве что скушает дурака, да и отравится?

Ажаки сноровисто устраивали привал, разводили костер, разогревали припасы. Готовить сейчас некогда, это уж вечером. Но в городах им с собой много чего съестного дают. Вот и сейчас…

Лепешки есть, жареное мясо, кое-какие фрукты…

Считай – королевская трапеза! Только вот запивать водой. Вина в походе эс Хавьер не допускал. Мало ли что, а он выпьет и на жаре раскиселится? Голова должна быть ясная.

– Семнадцатая за четыре дня, – мрачно подвел итог эс Хавьер.

Селим и Разан переглянулись.

Да, им тоже казалось, что это многовато.

Ладно еще – мелочовка! С этими и крестьяне справлялись, чуть ли не лопатами забивали! Но ведь и здоровущие ползут! Мелких Хавьер и не считал, только тех, кто размером больше половины дракона.

– Баязет, – как ругательство произнес Селим.

Да, благодаря ему Санторин действительно стал основной целью для химер. Почуяв всплеск силы, они ползли, плыли, или что еще там они делают? И все на несчастный континент! И все сюда!

Пока, криво-косо, драконарий справлялись. Хавьер получал донесения от застав, но… если так пойдет и дальше, четырех застав на Санторин не хватит! Просто никак!

А где брать людей?

Где брать драконов?

И вообще… теперь свой родной континент без защиты оставлять? Ради идиотов, которые сами нарвались?

Вот радости-то!

Заметим еще, что создания Аласты продолжают появляться. А драконов никто не штампует! И как с этим быть? И что тут сделать?

– Я готов содержать даже восемь застав, – честно сознавался Селим. – Лишь бы люди не гибли! Но получится ли? Пойдет ли на это Равен?

Хавьер только плечами пожал.

Пойдет – не пойдет… правильно так: что он за это попросит? Его величеству палец в рот не клади, руку по плечо отгрызет. А самому Хавьеру, честно говоря, начихать. Ему бы сейчас здесь с делами разобраться, да и домой.

К Каэтане.

Душу греет, когда тебя любят, ждут, когда ты уверен, что встретят, и обнимут, и ругать с утра до вечера не станут… Каэтана, конечно, про любовь ничего не говорила. Только вот…

Любовь – она разная бывает. У кого-то со страстями и криками, а у кого-то и так. Когда слов найти не можешь, но станешь защитой, опорой, поддержкой в любой ситуации…

Каэтана именно из таких. Настоящая, надежная…

Так что…

Скорее бы доставить Селима в столицу, да и домой. Хорошо еще, что, кроме химер, никаких проблем. Баязет пропал где-то… хм, об этом лучше промолчать. Сгинул и сгинул, пусть его.

То ли сбежал, то ли погиб, одно верно – тором ему уже не стать. Для этого надо постоянно быть в столице, у трона сидеть, охранять, что тот цепной кобель. Ладно еще на два-три дня уехать, но чтобы вот так? Пропасть с концами?

Пропал – считай, что не удержишься ты у власти. И помогать тебе никто не будет, кому ты нужен-то? Соратникам? Не нашлось у Баязета никого, чтобы за него жизнь положить. Слишком уж он любил быть единственным и самым главным. И никого равного рядом с собой не терпел.

Селим, кстати, не такой. Он с удовольствием собирает вокруг себя сильных людей, но оставляет за собой право последнего слова и решения. Он не боится соперничества, понимает, что нельзя быть во всем лучшим. А Баязет этого не любил…

Ладно.

Вот доставить Селима в столицу, а там и домой можно. А у Селима пойдет назначенный год. И через год он сядет на трон. Найдет его величество, кого к нему прислать. А Хавьеру от жизни нужно немного.

Академия.

Драконы.

И – небо! Бездонное синее небо!

А еще – чтобы его ждали на земле. Оказывается, это тоже очень важно. И у него все это будет.

* * *

Медленно, очень медленно химеры двигались к Санторину. А потом попали в течение и ускорились. Течение было теплым и достаточно быстрым. Так что химеры распустили щупальца во все стороны и резко ускорились. Сила Аласты звала их вперед.

К Санторину[85]…

2

– Она – что?!

Эс Рауль Кордова держал в руках свиток и смотрел на него…

Бараны на новые ворота смотрят осмысленнее. И уж точно сии животные выглядят умнее.

Здесь и сейчас указом короля Рауля уведомляли, что его дочь находится в полной королевской власти и воле. И ее судьбой отныне распоряжается ТОЛЬКО его величество.

Лично.

Особое королевское покровительство.

А если вам, эс, что-то не нравится, можете жаловаться королю. На короля же, он послушает.

Да куда ж это годится?!

Да что ж это делается-то?!

Раулю откровенно было наплевать на дочь. Человека он в ней раз в жизни увидел и уже про то позабыл. Но…

Где справедливость?!

У него отнимают Его Имущество!

А дочь – это его личное имущество, кто-то сомневается?

Личное, неприкосновенное, почти инвестиция в будущее… он ее, может, замуж выдал бы! Выгодно! Уж точно бы без королевской помощи обошелся. И тут – вдруг!

Да что ж это на свете-то творится?! Так и сапоги скоро на улице снимут! И панталоны отнимут!!!

Мысли эти были так четко написаны на лице эса Кордовы, что гонец хмыкнул про себя. Ладно-ладно. Нечасто эс Несто Риверо гонцом подрабатывал! Но…

Интересно стало!

Как личный помощник эса Малавии, эс Риверо был в курсе ситуации. Посмотрел он на Каэтану, кстати, не проникся. Так себе, мышь серая, обыкновенная.

Но важна не внешность! Мозги у девушки золотые, если она такое придумала! Эс Риверо и сам не устоял, чего уж там! Поиграл он в карты, да и подумал, что это реально может принести миллионы золотых в казну.

И так легко от всего отказаться в обмен на опеку короля?

Да что ж там за отец такой, что от него бежать приходится? Вышла б замуж, потом сама бы деньгами распоряжалась. Он о таких случаях знает… или бы с отцом договорилась…

Несто стало интересно, и он решил съездить лично, посмотреть на ситуацию с другой стороны.

Положа руку на сердце, как часто родители и дети не понимают друг друга? Так, навскидку, сорок случаев из пятидесяти.

С одной стороны – старичье, которое «жизнь прожило и знает». С другой стороны – молодежь, которой «это старичье свою жизнь угробило и нашу туда же спустить хочет».

И пошло-поехало!

Эсу Малавии тоже было интересно. Так-то он эса Кордову и не помнил, считай. Маячило что-то на периферии сознания, но и только. А потому помощнику он поездку одобрил. И даже от себя кое-что добавил. Но здесь и сейчас эс Риверо и сам по себе не удержался бы.

Терпеть он таких типусов не мог!

Ученый, понимаешь!

Витает там себе в эмпиреях, а живет-то на земле! И кушать небось три раза в день хочет, и одеваться не в тряпье. А вот остальные…

А это их проблемы!

Все они созданы, чтобы служить гениальному ученому. И точка!

Наконец, эс Кордова пробулькался и обратил взгляд на эса Риверо.

– Эс, это ошибка!

– Никак нет, эс Кордова, – вежливо ответил ему эс Риверо. – Это не ошибка. Более того, ваша дочь совершила для короны очень важное дело и в награду попросила для себя королевское покровительство.

– Да я… да она… да что она могла такого?!

Бульканье возобновилось. Да такое, что любой мимопроходящий индюк опознал бы врага и отправился на смертный бой.

И как тут было устоять?

Как тут было удержаться и не поддразнить паразита?

– Эсса Кордова принесла в казну десятки тысяч золотых солеев. И будет еще больше.

– Она что – клад нашла?! Золотые копи?! – не то что возопил, а просто завопил бедолага.

– Нет. Это благодаря ее уму и таланту.

Ожги Несто эса Кордову крапивой по самому нежному месту и то бы такого результата не добился. Мужчина аж взревел от ярости, переходя из категории «индюк» в категорию «осел».[86]

– Какому уму?! Какому таланту?!

Из длинной и пронзительной речи мало что было ясно. Но… в принципе, основное Несто понял, а без подробностей и обойдется. В семье Кордова ум, талант и светоч может быть только один!

Это эс Рауль Кордова.

Все остальные могут служить ему, радоваться этому и преклоняться перед ним. Это ж счастье, что он существует!

А если его дочь…

Да как такое боги-то допустили?!

Окончательный вопль души эса Кордовы, кажется, сорвал ему связки напрочь. Но сочувствовать ему гонец не собирался. Лучше он дочери посочувствует, жить с такой скотиной и с ума не сойти?

И никого не убить?

Героическая девушка!

Понятно, ей за свободу денег не жалко, сведи лично Несто судьба с эсом Кордовой на одном поле – Несто б оттуда змейкой уполз! С таким даже на одном поле сидеть нежелательно!

Несто невинно посмотрел и посоветовал эсу Кордове предъявлять претензии лично его величеству. Или, если эс пожелает, Несто доставит ответ.

Эс не пожелал, на это у него ума хватило. А жаль, Несто б почитал с удовольствием.

Но Рауль просто не знал, что писать.

Ваше величество, я против? Вы не имеете права?! Я не хочу?!

Сомнительное обоснование какое-то. Оставалось сделать только одно.

Эс Кордова решил поехать и посмотреть на все самостоятельно. Так что гонец уехал обратно без письма.

Зато с интересными впечатлениями, которые и изложил начальнику.

Эс Малавия только головой покачал и донес свои соображения до короля.

Его величество нахмурился, а потом махнул рукой.

Явится эс Кордова пред его очи – получит и за себя, и за всех разом. Королю тоже стресс снимать надо. Даже если он не знает о существовании такого процесса и снимать предпочитает платья с придворных дам.

А пока пусть живет у себя. Там видно будет.

Но эссе Кордове стоило и посочувствовать, и помочь.

Хорошая девушка.

Даже удивительно, как она такая выросла у подобного папаши? Вот что значит кровь! Любые кошмарные условия переборет и проявится! Аристократия…

Глава 11

– Эсса Кордова. Рад видеть вас в добром здравии. – Его величество снизошел до того, что разрешил сидеть в его присутствии. Повод для радости у него был.

Казначей отчитался в прибыли за квартал, и оказалось, что доходы скакнули в полтора раза. Это ж уму непостижимо, сколько народу играет в азартные игры!

Лично его величество этой дряни не понимал и не принимал, но делать на ней деньги? Да с радостью! Все равно или пропьете, или прогуляете, или в другие игры проиграете, а так государству польза будет!

Эс Малавия вообще был счастлив!

Нет-нет, он не крал, ему хватало! Но ведь полученные деньги можно вложить в проекты, в выгодные предприятия, можно что-то отремонтировать, сделать… их все равно хватать не будет. Но уже чуточку поменьше. Свойство такое у денег – даже когда их очень много, все равно не хватает.

– Ваше величество. – Я вежливо поклонилась. Подруги меня месяц дрессировали! Вот кто бы мог подумать, что так сложно правильно кланяться? Но сейчас мне это вроде как удалось!

– Рассказывайте, Каэтана. Говорят, у вас там в академии случилась атака химер?

– Да, ваше величество, – понурилась я. И принялась выкладывать правду.

Почти всю.

Есть вещи, о которых лучше посторонним не рассказывать, будь они даже трижды королями.

Про ритуал – в подробностях. Додумается еще до чего нехорошего!

Про уничтоженный мной дневник.

Про уничтоженного, собственно, драконами ученого.

Ему-то туда и дорога, но пострадает репутация драконьего племени! А это нехорошо, они ее веками создавали. Драконы не охотятся на людей, это знают все. Вот вроде как – дельфины толкают утопающих к берегу. Так? Так! Но человек, которого дельфины утолкали ОТ берега, вам уже ничего не расскажет. Потому как потонет. И человек, которого съели драконы, – тоже. Тут главное не попадаться.

Не было такого! И точка!

Вот и здесь. Не было, не знаю, не участвовала. Рассказала, о чем могла, и порадовала короля:

– Значит, мы можем поставить на крыло вдвое больше драконов?

– Получается, что так, ваше величество. Но этот способ действует только для женщин.

– У мужчин что-то не так?

– Наоборот, ваше величество. Мужчины видят цель и твердо идут к ней. А женщины больше склонны распыляться на детали, вот нам и проще… распыляться. Мы разные, и это замечательно.

– Ну, если так… – протянул его величество. – Хорошо. Каэтана, вас не затруднит отправиться в Санторин?

– Конечно, ваше величество.

Честно говоря, мне даже чуточку полегче стало. Скажем честно, вот вернется эс Хавьер – и что? Мне надо будет как-то думать, считать, определяться… я могу потерять друга. Могу получить или не получить мужа. В любом случае будет сложно.

Вот как некоторые женщины умудряются крутить головы десяткам мужчин? Я так никогда не могла, у меня невроз начинался и изжога. Это ведь люди, им больно бывает… думаете, ударить можно только словом? Поверьте, сломанные чувства и разбитое сердце болят не хуже инфаркта и аппендицита!

А сейчас я получаю отсрочку.

Хавьер прилетит сюда, а я в Санторине. Дела-с. Королевский приказ…

То есть я обязательно определюсь. Но можно чуточку позднее? Хотя бы пару месяцев мне дайте, а то ощущения, каку щепки в водовороте! И понесло, и крутит, и мои планы на жизнь тут всем по… по водовороту!

– У меня для вас будет серьезное задание. Вы понимаете, что драконицы раньше не участвовали в сражениях. Им надо слетаться, сработаться, потренироваться… а в Санторине назревают серьезные проблемы.

– Вы хотите сразу бросить нас в бой, ваше величество?

– Где вы предлагаете учиться, Каэтана? В Санторине будут и мужчины, и работать будут прежде всего они. А вы будете патрулировать побережье, зачищать мелкие группы химер, нарабатывать взаимодействие… я вижу это именно так.

Я задумалась.

– Да, ваше величество. Так можно поработать.

– В академии сейчас достаточно драконов, да и дракониц тоже. А ваша группа уже сработалась, слеталась, судя по отчетам, – вам и карты в руки.

Я медленно кивнула:

– Да, ваше величество.

Нас десять человек, к каждой еще по два дракона – получается тридцать дракониц. Вполне серьезная сила. И можно сагитировать с собой еще дракониц. Еще хотя бы штук двадцать – двадцать пять. Чтобы потренироваться менять состав. Это и нам будет полезно, и им…

– Справитесь?

– Да, ваше величество.

– Вот и отлично. Если все получится, поставлю вас главной.

Я кашлянула.

– Что-то не так, эсса Кордова?

– Ваше величество, при всем уважении…

– Слушаю! Меньше славословий!

– Лучше поставить командующей не меня, а эссу Ярину Лонго. Она прирожденный командир. Немного авторитарна, но это пройдет.

– А вы, эсса Кордова? Это же с вас все началось?

– Я не люблю командовать, ваше величество. Тренировать, узнавать что-то новое, путешествовать, летать – да. А поддерживать полноценно дисциплину, строить и ругаться – это не мое. Я так не умею.

– Хм. Вы первая женщина, которая от такого отказывается, эсса. Первый человек на моей памяти.

– Ваше величество, дурак все будет хапать, что та утка, а умный человек сознает пределы своих сил и возможностей.

– Вы правы, Каэтана. Хорошо, если через год вы не передумаете, будет эсса Ярина командовать. Но пока ей об этом не говорите.

– Да, ваше величество.

О таком и не говорят, чтобы врагов себе не нажить. Ярина слишком честолюбива, чтобы спокойно ждать. Но если из-за нее пострадают драконы, я ее сама пришибу!

– Теперь о вашем положении, Каэтана. Вашему отцу отписали.

Вот не хотела, но чувствую: злорадства в моей улыбке на десяток голодных крокодилов. Его величество ухмыльнулся:

– Был бы он в столице, я б его пригласил к себе и все сказал. Но и письмо хорошо пошло. Гонец говорит, стекла от крика дрожали.

Я ухмыльнулась еще противнее.

А вот поделом!

Не за меня, а за ТУ Каэтану! За ее мать! За несчастных девчонок, на которых ты наплевал, дрянь научная! Вот казалось бы, где Рауль Кордова, а где Санджар Демир. Один – середнячок, только и того, что пыжится. Второй – гений без капли совести.

А отношение к семье было б одинаковое. Упаси бог с такими связаться! Дома я таких сковородкой воспитывала бы, до просветления, а здесь – нельзя!

Ничего! Здесь мы свои методы найдем. Драконы вот, король…

Главное – действует!

– Ваше величество?

– Вы официально находитесь под королевским покровительством. И статус ваш признан. Но только для эсс-драконариев. И с определенными оговорками.

– Какими, ваше величество?

– Драконариям не рекомендуется занимать важные государственные посты. К примеру, эс Риверия мой канцлер, но его сын, кстати, драконарий. И канцлером я его не возьму.

Я кивнула.

Все верно, драконарий – это душа с крыльями. А она плохо вяжется с рутинной работой и ежедневной отчетностью. Положа руку на сердце… тот давний король, может, и был неправ, напакостив эссам. Но в отношении сестры…

Не обязательно Ирендира Бьянчи, сев на трон, оказалась бы лучше. Скорее, наоборот. Попала бы страна в такой хаос, что подумать страшно. Летать я могу, но страну у меня раскрали бы и растащили, это точно.

– Не рекомендуется – или запрещается?

– Взяли пример с Санторина. Год испытательного срока. Если человек справится, может остаться на постоянной основе. Если нет – прости. Летай дальше.

Я задумчиво кивнула. Это справедливо.

– Какие еще есть ограничения?

– Эссы и эсы драконарий уравниваются в правах. Благо новых законов вводить не надо было, просто восстановить старые. Раньше это работало и сейчас сработает, ничего страшного.

– Благодарю, ваше величество.

– Конечно, это не будет стопроцентной защитой от произвола со стороны семей, но лучше, чем ничего. И драконы не потерпят принуждения в отношении своих всадников, не так ли?

– Дракон – отличная гарантия, ваше величество. И девушкам я буду все объяснять правильно.

– Я в вас уверен, Каэтана. Теперь к делу. Вы отправляетесь в Санторин, думаю, примерно на год.

– Как прикажете, ваше величество.

– Если все будет в порядке, дозволю вам наследовать Кордова.

– Благодарю, ваше величество.

– Судя по тону – оно вам не слишком нужно?

Я пожала плечами:

– Разве что Рауля Кордову позлить, ваше величество. А так… поместье в глуши, отцовская любовница его практически разорила, туда вкладывать придется больше, чем выгоды получишь. Приданое? Это камень на шее.

– Логично. Мужу вы его передавать не хотите? Или детям?

Я пожала плечами:

– Не знаю, ваше величество. Мой отец еще крепок и женился второй раз, у него и еще могут дети быть. Даже если не будут… передать супругу ТАКОЕ приданое – вы бы на это согласились?

– Эсса Кордова, вы мне предложение делаете?

Я чуть со стула не упала. Потом увидела веселые искры в глазах короля и сообразила, что надо мной подшучивают. Ну, если так…

– Ваше величество, а чем из меня не жена? Не косая, не кривая, деньги есть, дракон есть…

– Вот дракон в супружеской спальне точно будет лишним.

Я похлопала ресничками.

– Он тихо полежит. Вместо декоративной собачки, на коврике. Он даже лучше собачки! Он воздух портить не будет!

Его величество откинул назад голову и расхохотался.

– Ох, эсса[87]!

Я честно дождалась окончания королевского веселья и посмотрела преданными глазами. Король кивнул:

– Ладно. Шутке время. Вас, эсса, ждет Санторин. Вылетаете через три дня.

– Слушаюсь, ваше величество.

– А пока будете присутствовать на свадьбе вашей подруги, Марисы Лиез.

– С радостью, ваше величество!

– Свадьба будет скромной, но в королевской часовне. И я сам поведу невесту к алтарю, можете ее обрадовать.

– Ваше величество, она будет счастлива.

После такого Мариса весь высший свет на пальчике вертела. И Ферреров тоже.

– Медового месяца у нее нормального не будет, но вы подругу будете отпускать к мужу, время от времени.

– Да, ваше величество.

– Вот и отлично.

Оказывается, и монархи бывают вменяемые? А говорили, диктатура, диктатура…

* * *

Марису мы выдавали замуж через два дня, и за эти два дня я чуть не рехнулась.

Сначала нас атаковала Элия Лиез.

Платья – туфельки – подвески – цветочки – бантики – ленточки… епт-компот!

Да я и половины не знала, и второй бы не знать! Как хорошо мы в свое время пошли да и расписались! Дошел, получил штамп, свободен!

Нет?

Зараза!

Оказывается, скромная свадьба в королевской часовне – это когда всего-то человек пятьдесят присутствует. Но самые сливочки.

Гр-р-р-р!

Интересно, куда их сливали?

А все равно нельзя ударить в грязь лицом, нельзя опозориться, нельзя…

Платье должно быть только из лучшего шелка, украшения только от известного ювелира… Кому какая разница?

Она есть. Мне не понять, а она есть. И точка.

Я надеялась отвертеться от кошмара, но куда там! Мариса вцепилась в меня – и почти клещами вырвала обещание, что я буду присутствовать на свадьбе!

Платья – туфельки – подвески – цветочки – бантики – ленточки… Для меня это тоже оказалось обязательно. Я едва не перешла на русский народный мат, но тут вовремя подключилась эсса Евгения Лонго. Вот уж для кого не было преград и препятствий.

Там, где Элия Лиез впадала в истерику, Евгения Лонго шла напролом.

Невозможно сшить платье за два дня?

Еще как возможно! Наймите пятьдесят портних, и будет вам счастье! Или эс Лиез так обеднел?

Нет? Пусть платит! Его дочь король поведет к алтарю, такой чести ни у кого не было за последние три года! А уж когда узнают про драконариев…

Последнее Евгения вслух не произнесла, но…

Что-то я сильно подозреваю, что эту новость Лиезам надо сообщать в лечебнице. Или хотя бы в присутствии личного доктора. А то опасно.

Или Маркус Лиез голосовые связки порвет, или лопнет, или его инфаркт хватит.

Матиас Лиез?

О нем я пока не думала. Пусть сидит, пока не поумнеет. Это мама-папа могли его опекать, любить и целовать в попу. А детство кончилось, и с такими замашками… я – это лучшее, что могло с ним случиться. Не убили, просто побили и мордой в реальность натыкали, пусть теперь в себя приходит! А то и хуже бы закончилось!

Так что на третий день от моего разговора с королем я стояла в храме и смотрела, как плывет к алтарю Мариса.

Плывет, сияет, светится…

Почти невесомая в волнах светло-голубого шелка, золотые локоны струятся по спине, из украшений на ней только жемчуг и бирюза, но сделаны они так…

Сразу видно, что в них ценен не материал, а работа мастера. Можно и сапфиры с бриллиантами повесить, но это будут кирпичи в кастрюльной оправе. А можно вот такое, вроде бы недорогое, но до того изящное…

Сияли собственным светом оба. И Мариса, и Орландо. А я за них попросту радовалась.

Да, мне такого не выпало. Я так никогда не выглядела, даже когда мы с Димкой в загс пришли. Посмеялись, потом вышли также, смеясь… а тут все намного серьезнее.

Уверена, для Орландо другой женщины не будет. Пусть даже академия, пусть куча смазливых студенточек, пусть они хоть строем ходят! У него так глаза сияют… не горят, а именно светятся теплом и лаской. Это не похоть, это любовь. Настоящая.

Нет, я не завидую. Пусть у них все будет хорошо.

Или завидую?

Не знаю.

Но когда Орландо застегивает на шее у невесты тоненькую золотую цепочку, когда Мариса робко тянется к нему и жених аккуратно придерживает ее за талию, когда они смотрят друг другу в глаза…

Как же это красиво!

И когда начинает розовым светиться алтарь и жрец объявляет, что Лелея благословила этот брак… о, и Даннара тоже, только у нее свечение золотистое, мягкое, уютное! Тут уже придворные начинают переглядываться.

Не поняла?

Так быть не должно?!

– Боги!

Хорошо, что я стояла рядом, успела поймать Элию Лиез прежде, чем та в обморок шандарахнулась. Да и все остальные бледновато выглядят – почему? Даже король как-то с лица спал, а младший принц, кажется, процедил сквозь зубы что-то неподобающее? Я-то сразу и не поняла, я привыкла, что в храмах боги себя проявляют. Они здесь вообще активные, с ними и поговорить можно при удаче. И молнией тебя не шарахнет, если не доведешь. Но это представление не для всех. Оказывается, обычно алтари не светятся и все происходит достаточно спокойно.

А тут…

Все, Мариса могла выйти замуж в рогожке, а Орландо жениться в одних трусах. Даже и без трусов. Их никто обсуждать не будет. То есть платья-украшения и прочее.

Все будут обсуждать, как светились алтари и две богини разом благословили этот брак.

Если Мариса и Орландо захотят, они станут звездами света. Думаю, на полгода сенсации хватит. Только они не захотят.

Ничего, чета Лиезов прекрасно за них оттопчется по всем балам, раутам и суаре, или как тут называют эти великосветские вечеринки? Вон, Маркус Лиез надулся так, что едва на нем куртка не лопается, сразу видно: доволен по уши!

А что?!

Это ж он все сделал, дочку замуж выдал… считай, стал знаменитостью благодаря своей красоте, уму и обаянию.

А дочь – так. Помогла. Но главный герой точно ОН! Интересно, а я так хочу? Вот как Мариса и Орландо? Не знаю.

А цепочки лежат в кармане и словно слегка греют ладонь.

Я и Хавьер?

Не знаю. Пока я ничего не знаю… скоро мы вылетаем в Санторин. А дальше – посмотрим!

* * *

Кто бы сомневался, что просто так мне жить не дадут?

Жизнь казалась так прекрасна: уютная постель, вкусный завтрак, приятная застольная беседа – Лиезы были почти восхитительны. Мать подозревала, что я приложила руку к устройству в жизни ее дочери. Отец оценил проявленное ко мне королевское внимание и тоже решил быть вежливым.

И вот все прекрасно, и я выхожу утром из особняка Диезов – и получаю по физиономии:

– Ах ты дрянь!!!

Все произошло так неожиданно, что я даже дернуться не успела. Упала, откатилась в сторону, понимая, что могут начать добивать ногами, едва не полетела вниз по ступенькам.

Хорошо, сгруппировалась, не то было бы хуже.

И кто это тут меня?

Однако!

Папаш-ш-ш-ша!

Эс Рауль Кордова, собственной недобитой персоной!

Зря он руки распустил, зря. Сейчас он об этом сильно пожалеет, а я еще добавлю.

Уже жалеет.

Это в первую секунду слуги растерялись – не принято тут по мордасам благородных эсс лупить. А во вторую – уже схватили Рауля, заломили ему руки за спину не хуже, чем в иной полиции, и кажется, даже уже пинка отвесили.

Красотища!

Я картинно развалилась на ступеньках и застонала.

Была у меня сначала мысль встать и ответить. Потом отвесить, добавить и оторвать все лишнее. Справилась бы.

Но это – первая мысль. А вот вторая… чего самой-то руки марать? Изображаем умирающего лебедя. Заодно посмотрим, кто за меня впишется и сколько отвесят папаше от королевских щедрот.

– Эсса Кордова?! – Лакей выглядел – краше в гроб кладут.

– Не знаю… больно, – застонала я. – Он так меня ударил, я даже отлетела…

Контролируемо упала. Но кто там сейчас разберется?

– Эсса… давайте я вас попробую на руки взять?!

Лакей выглядел искренне встревоженным.

Я подумала, устроить ли спектакль покруче, потребовать доски для транспортировки меня – вдруг сломан позвоночник? – или обойтись… ладно!

Не будем переигрывать!

– Если вы мне поможете встать, я попробую, раэн.

– Нет-нет, эсса. Вот так, сейчас…

Ну и конь!

Я не пушинка, уж пятьдесят-то килограммов в моей тушке всяко есть. А он кантует легко, словно кошку.

– Вам не больно дышать, эсса? Голова не кружится?

Я застонала и закатила глаза.

Так можно.

И уже из-под ресниц насмешливо посмотрела на папашу, которого душевно пинали в шесть ног и крутили в шесть рук. Ага, опять уронили!

Миры могут меняться, а вот методы – никогда!

Это не мы его били, это он сам равновесие потерял, восемь раз об ступеньки. И все лицом, все лицом… простите, уже печенкой. И селезенкой тоже.

Такой неуклюжий попался!

Спустя десять минут в гостиной Лиезов творился дурдом.

Вокруг меня хлопотали все. Эсса Элия, которой я потихоньку подмигнула и которая стала причитать втрое громче, четыре служанки, послали за лекарем…

Красота!

В соседней комнате на моего папашу орал эс Лиез.

Кажется, они там взаимно орали, плавно перейдя от аргументов к характеристикам.

Я прислушалась.

Ага, дошли уже до личных сексуальных пристрастий. Обязательно надо этот оборот запомнить. И следующий тоже.

Впрочем, дурдом начался, когда появился лекарь и эсса Элия принялась промывать ему мозг.

Несчастный осмотрел меня, нашел сотрясение жизненных конструкций и разлитие соков и прописал мне постельный режим. Лучше – подольше.

Меня со всеми реверансами перенесли в спальню и устроили среди подушек. А спустя полтора часа ко мне зашел молодой человек.

Симпатичный, лет двадцати пяти, высокий, с каштановыми локонами и карими глазами испуганного щеночка. Выражение лица?

Тоже щенячье.

Точно – гад!

И одет хорошо. Дорогая куртка, штаны, там на одном поясе озолотиться можно. Это вы кому другому расскажите, что пряжка с хрусталиками, я-то вижу, что бриллианты.

– Эсса Кордова, здравствуйте. Разрешите представиться, эс Несто Риверо. Я личный помощник эса Малавии.

– Добрый день, эс. Рада знакомству.

Вообще-то нас должны были представить друг другу, если по всем правилам. Но где правила, а где жизнь? Личный помощник – это вроде секретаря. По любым меркам секретарь казначея – должность, и даже – Должность!

– Расскажите, пожалуйста, что случилось? Эс Малавия очень просил.

Мне не жалко.

– Я вышла из дома. Хотела прогуляться по магазинам, но даже спуститься по ступенькам не успела. Получила удар в лицо, упала, покатилась… это оказался мой отец.

– Да, эсса.

– Почему? За что он со мной так поступил? Умоляю, эс, ответьте! Меня никто волновать не хочет… – Я едва слезинку не пустила. Сдержалась.

Не переигрываем!

– Его уже допросили. Это обида, эсса. Его коварно и незаконно лишили ценной собственности, к которой он причислял вас.

Я криво улыбнулась.

– Мое мнение не учитывалось?

– Нет, эсса. Эс Кордова изначально считал себя выше всех и в полном праве распоряжаться вашей жизнью и судьбой. Его лишили этого права, и он решил пойти на риск. Приехал сюда надавить на вас, чтобы вы согласились выйти замуж, за кого он прикажет… или подписали прошение королю. Его бы устроил любой вариант.

– Я бы этого не сделала.

– Он об этом не знал. Разозлился и начал сразу с…

– Силовых методов убеждения.

– Хорошее выражение, эсса.

Я медленно кивнула. Да, не знал. Кстати… а как тут с этим вопросом?

– Незнание закона избавляет от ответственности?

Сначала эс не понял мой вопрос, а потом ухмыльнулся:

– Великолепный вопрос, эсса. Не избавляет.

– И что ждет моего отца?

– Ничего хорошего, эсса. Его величество уже подписал указ. Отныне эс Кордова поражается в правах. Главой рода Кордова становитесь сначала вы, как драконарий, а потом ваш супруг.

– Как раз то, чего мне не хотелось. Простите, эс Риверо.

– Почему, эсса Кордова? – Эс присел рядом и аккуратно накрыл ладонью мою руку. – Вы молоды, красивы, даже не сомневаюсь, вы найдете себе достойного супруга и будете счастливы!

Я прислушалась к себе.

Должно во мне что-то отозваться? Вот молодой красивый мужчина, явно во мне заинтересованный.

Неглупый, дуракам в казначействе даже по блату делать нечего. Им другие должности находят, синекуру где-нибудь восьмым помощником пятого писца, но к деньгам стараются не подпускать.

Знатный, по возрасту подходит. Ну должно же хоть что-то отозваться?

Нет.

Пустота.

С тем же успехом я могу обниматься со статуей Аполлона Бельведерского. Я аккуратно, но непреклонно высвободила руку. И посмотрела равнодушно.

Я умею.

Эс понял, что не прокатит, и слегка опечалился. А что? Хорошие перспективы были, а вот – не клюет! Невезуха.

Мужчины это тоже чувствуют, когда женщина в них совсем не заинтересована. Никак.

– Я благодарю вас за участие, эс Риверо.

Подтекст мужчина тоже понял.

Иди-ка ты отсюда, откровенничать с тобой никто не собирается. Вот еще чего не хватало! Ты – чужой, а с чужаками о личном не говорят.

Встал, попрощался и вышел вон. Может, он и не оставит своих поползновений, но – в другой раз. Очень сильно в другой раз.

Через годик.

Когда я из Санторина вернусь.

Кажется, его величество мне этим решением не свинью подложил, а бобра подарил. Надо поблагодарить при случае.

Итак – Санторин.

Интерлюдия

1

– Эсми, я бы никогда не подумала, что ты станешь драконарием.

– А вдруг и ты сможешь? И наша маленькая принцесса?

Говорите, не бывает женской дружбы?!

Ну и говорите себе на здоровье. Женщины на глупости обычно внимания не обращают. На глупцов – тоже.

Бывает и дружба, и преданность, и верность, и честность. Бывают!

Эсми и Фирузи были именно такими подругами. Всегда. С детства, когда поняли, что могут рассчитывать только друг на друга.

Неважно, что одна стала наложницей, а вторая – служанкой.

Это все только глупости, придуманные мужчинами. А женщины промолчат и никому не расскажут очень важных вещей.

Не расскажут, каково это – иметь человека, которому можно довериться во всем. И он не обманет, не предаст, не сломается, сам под пытки пойдет… в чем-то Санджар ошибался. Женщины будут стоять до последнего даже под пыткой, знать бы только, за что стоять.

За своих родных и близких.

Фирузи как-то выпороли за детскую шалость – та промолчала и ни слова не сказала про участие Эсми в проказе. И подруга несколько недель выхаживала ее, отпаивала целебными отварами.

В гареме Эсми попытались избить, даже получилось, повезло – спугнул негодяек вовремя пришедший евнух. И уже Фирузи выхаживала свою сестренку.

Фирузи могла пошутить и развеять грусть повелителя, но как это сделать, как стать интересной пресыщенному тору, узнала для нее Эсми. И она подсказала, как стать достаточно интересной, но не любимой, не единственной. Просто одной из многих, так безопаснее.

Эсми пробилась к драконариям, но отвлекла и оглушила евнуха, чтобы дать бежать именно Фирузи.

И вот теперь одна из них драконарий. А вторая?

Не разрушит ли это их дружбу?

А вот и нет!

Оказалось, что у них просто появилась еще одна подруга. Только здоровущая, чешуйчатая и с хвостом. На который сейчас надета погремушка. И синяя драконица с красивым именем Дара играет с человеческим ребенком. Страшно даже смотреть – она огромная, жуткая, там коготь на лапе чуть не больше малышки! А ты поди ж!

И ловко так играет!

– Драконята все одинаковые. Даже если без чешуи.

– Спасибо, Дарюша. Скажи, а моя подруга сможет стать такой, как я?

– Драконарием? Сможет, но позднее.

– Почему? – удивилась Эсми.

– Потому что сейчас она еще слаба. Не выдержит, не сможет. Пусть ее тело покинет яд. Скажи ей, пусть сходит в лечебницу, там ее отпоят водой с капелькой нашей крови. Так можно.

– Можно?

– Наша кровь целебна, если дана добровольно. Яд выйдет из твоей подруги, и она сможет пройти через Выбор. А там и малышка Айла станет драконарием.

– Ты думаешь?

– Кровь говорит. Я знаю.

– Но из Санторина никто раньше не пробовал… не давали.

– Вот ты сама и ответила на вопрос. Не давали и не дали бы еще долго. Но мир меняется, равновесие все же нарушилось, и когда придет новое – я не знаю. Волны бьют о берег, волны ломают скалы, но тот, кто сможет оседлать волну, уцелеет. И все же… поговори с ректором академии.

– О чем?

– Виола говорила. Сейчас смутные времена. На основе академии откроют еще и детский приют. Для малышей, которые лишились родителей. Видя драконов с детства, они вырастут драконариями. Живя тут с малолетства, они не будут чувствовать себя ущербными. Нужны будут учителя, воспитатели…

– Хм. Полагаешь?

– Почему нет?

Девушки переглянулись.

Если кто-то считает, что в гареме можно просто лежать кверху пузом и ничего не делать, – он глупец. У каждой девушки есть свой урок на день. Вышить, соткать, в начале пути девушки даже покои убирали, пока Фирузи не попала пред очи тора.

Белоручками подруги не были. И если есть возможность стать полезными… надо – браться!

Фирузи нужно лечить, малышке нужно где-то жить, а говорить о своем статусе? Чтобы маленькую Айлу сделали разменной монетой в политических играх?

Лучше промолчать!

Лучше поработать немножко ручками, корона с головы не упадет.

– Завтра же с утра схожу к ректору, – решила Эсми. – Эс Чавез мне нравится.

– Нравится?

– Как человек, не как мужчина. Он женат к тому же.

– Я не видела его супругу, – подняла брови Фирузи.

– Видела. Мариса Лиез, помнишь? У нее еще красная Эстанс.

– Помню! – Фирузи тряхнула головой, черные косы змеями метнулись по плечам. – Они же улетели?

– В Санторин. Да.

– И муж ее отпустил?

– Да, подруга. Это свобода, понимаешь? Свобода!

Фирузи понимала. Да, жизнь в Равене для женщин достаточно тяжела, но в Санторине все еще хуже. Так что… им повезло! И они должны здесь закрепиться! Просто обязаны!

А если она еще станет драконарием…

– Обязательно сходи к эсу Чавезу.

Девушки переглянулись и улыбнулись. У них появлялось будущее.

2

– Друг мой, я этого не забуду.

Хавьер только рукой махнул.

– Понимаю, земли в Санторине вам не нужны. Но когда я смогу распоряжаться казной – надеюсь, вы не откажетесь принять некую благодарность. А пока – возьмите.

Селим снял с пальца перстень с рубином.

Перстень был ему дорог, в день совершеннолетия Селиму его подарил отец. Но принц считал размен – правильным.

Хавьер тоже подарил Селиму жизнь. И трон. Вряд ли кто решится протестовать, учитывая поддержку драконариев.

А еще то, что из моря постоянно лезут химеры.

Просто – постоянно. Два-три раза в день это обязательно. Народ уже зароптал, пришлось выпустить фирман и приказать разнести его по городам.

Только пользы-то с того!

Ну, написал Селим, что химеры посланы принцу Баязету за его грех отцеубийства. Даже и не соврал, кстати. Но…

Людям не это нужно!

Люди тебе скажут в ответ: Баязет неизвестно где. А химеры-то ползут! А когда все это кончится? Завтра? Через месяц?

Когда?

Не он же на троне, а ты! Почему страна страдает?

Почему-почему?!

Потому что химерам наплевать на правителя! Два раза слизью! Они почуяли силу Аласты, они к ней ползут! А на трон вы можете хоть тора посадить, хоть обезьяну, они разницы не заметят. Они неграмотные!

– Благодарю, ваше величество. То есть высочество.

Селим махнул рукой:

– Без чинов, Хавьер.

– Хорошо… Селим.

– Посмотрите на внутреннюю сторону камня, друг мой.

– Печать и письмена.

– Да. Вы можете предъявить ее любому знатному человеку в Санторине. Любому градоправителю, любому сотнику – и вам не откажут в помощи. Да и простые люди наслышаны о таком.

– Не подделывают?

– Последнего, кто рискнул так поступить, сварили живьем в кипящем масле. По частям, за несколько дней, – улыбка Селима была чуточку брезгливой. Ему такое не нравилось, но необходимость он осознавал.

Власть не может быть мягкой на переходе. Только жесткость, только жестокость. Или…

Или – пропасть. Так что Селим потерпит. Лучше ему будет плохо, чем всему Санторину.

Хотя Санторину и так будет не слишком хорошо.

Уже начато восстановление застав, уже объявлено о награде за помощь драконариям, уже прозвучали слова о дружбе с Равеном…

А химеры ползут.

И драконарии устают. Они тоже не стальные, они обычные люди.

Вылет в день – уже много. Два вылета? Тяжело.

Три? На такое способны единицы. А по два боевых вылета каждый день? Боевых, не тренировочных, это когда тебя и ранить могут, и друзей ты теряешь, и плохо тебе по-настоящему…

Меняться?

Их не хватает. Их просто не хватает!

Подкрепления все ждали, словно чуда чудесного.

Не дождались. Глухо забил колокол на маяке. Раз, второй, третий…

Хавьер молча надел перстень на палец.

– Простите, ваше величество. Нам пора.

Селим молча кивнул.

А что тут скажешь?

Вы нас защищаете от последствий нашей же глупости?

Замечательно! Драконариям от этого настолько легче! Плохо другое… их сейчас в столице человек двадцать, остальные разлетелись по приказам. На заставы, патрулировать побережье – химеры же ползут везде, вот драконарии и летают.

Остается надеяться, что химер не слишком много…

Только вот колокол продолжал бить и бить.

И у Селима что-то нехорошо шевельнулось под ложечкой. Хуже смерти, чем быть съеденным химерой, он не представлял. Но город он не оставит. Пока тут есть хоть один живой человек…

– Разан! На башню! Смотри, сколько их…

Брат кивнул и помчался наверх. На башню, с которой некогда торы наблюдали за звездами.

Глухо стукнула дверь.

Хавьеру как раз это было неважно. Сколько химер… да хоть бы сколько! Бить их надо!

Работа такая!

Бить – и точка.

* * *

Разан взлетал на башню, прыгая через две-три ступеньки. Винтовая лестница словно сама ложилась под ноги. Мужчина даже не запыхался, когда вылетел на площадку. Подскочил к парапету, и…

– …!!!

Химер было не просто много.

От них кипело море, словно суп.

Они были везде.

Большие и маленькие, серые и черные, со щупальцами и плавниками, жуткие и омерзительные…

Разан невольно сглотнул.

Кажется, они не отобьются.

Рядом с дворцом поднимались на крыло драконы. Разан точно знал, сколько их.

Двадцать два дракона. Еще четыре ранены, сейчас ни на что не способны. Какие им сражения, они крылья не поднимут толком!

Кажется, они не справятся.

Пришла пора умирать?

Впрочем, смерти санторинец не боялся. И обратно слетел еще быстрее, чем поднялся наверх. Едва шею себе не свернул на последних ступеньках, хорошо – сгруппировался, прокатился кубарем. Вскочил и опрометью кинулся к брату.

– Все плохо!

– Насколько?

– Решительно. Их там – все море, насколько глаз видит. Надо эвакуировать город!

Селим потемнел лицом:

– Как ты себе это представляешь?

– Не знаю. Но мы не отобьемся, – уверенно сказал Разан.

Селим подумал пару минут.

– Бей тревогу. Всех, кто может держать оружие, – на берег. Остальным – женщинам, детям, старикам – бежать из города. Лучше в восточном направлении, там ворота шире, дорога… когда пройдут химеры, они вернутся. Этим тварям имущество не нужно.

Разан кивнул.

Глупых вопросов он не задавал. И так ясно, что Селим не побежит. Никуда.

Никогда.

– Я с тобой, брат. Сейчас все сделаем.

Мужчины встретились взглядами. И вспомнилось им одно и то же.

Вот они, совсем еще мальчишки.

Вот гиена – страшная, жуткая даже…

– Беги!

– Сам беги!

– Не дождешься!

– Тогда… нападаем!

И напали.

И победили.

Пора повторить подвиг. Даже если хочется жить – они будут драться. Сбежать-то можно, и выжить, и уцелеть. А вот смотреть потом на себя в зеркало – уже нельзя. Не мужчина. Не человек даже.

Лучше умереть сражаясь, чем выжить трусом и предателем. Иногда это не просто красивые слова.

Разан исчез за дверью. Колокол продолжал звонить мрачно и глухо, и люди по всей столице выходили из домов и слушали.

Сначала колокол, а потом и стражу, которая шла по городу и кричала женщинам уходить, а мужчинам хватать что поострее и потяжелее – и на берег, драться. Чтобы у женщин, стариков и детей были лишние минуты. Чтобы точно ушли…

Кто-то из женщин все равно не послушается и останется. Кто-то из мужчин наоборот – удерет и не придет сражаться.

Что ж.

Это их право и их выбор.

Селим мрачно подумал, что у трона опять сменится хозяин. Интересно, на кого теперь?

А, какая разница! Неважно, кто на троне Санторина, важно, чтобы Санторин жил! Жил, процветал, радовался жизни… а не был съеден химерами!

А ради этого…

Тором больше, тором меньше.

Где тут кольчуга? Полный доспех не нужен, снизит подвижность. А вот кольчуга, шлем – это подойдет. Да и штаны на ноги хорошо бы потолще надеть, Хавьер говорил, что некоторые химеры обжигают, словно ядовитые медузы.

И приказать раздавать всем оружие. Прямо на берегу, открыть арсенал и раздавать. И так есть, конечно, да лишним не будет.

И костры развести.

И…

И все равно ничего не поможет.

Зато погибнут они львами, а не баранами. А это тоже чего-то да стоит!

* * *

Хавьер смотрел с высоты.

– Сколько ж их тут…

– Много. – Сварт считать не собирался. – Мы столько не сожрем.

Море до горизонта напоминало кипящий суп. Численность?

Сантор их знает! Много!

Размер?

Тоже не ясно. Пока они в море, видны только спины. А там… от мелочи, размером с кулак, до туш вроде драконьих. Сколько угодно и чего угодно. Не угадаешь…

Два десятка драконов с ними не справятся.

Никак.

Только вот…

– Сварт, улететь мы можем в любой момент, но за нашей спиной столица. Там женщины, дети… хотя бы время им дадим, чтобы успели сбежать.

Сварт мерно взмахивал крыльями, неся хозяина к морю. Да что там и нести-то было? Пара минут.

– А кто собирается улететь?

– Ты можешь.

– Не могу. И никто не улетит.

Хавьер не умел плакать. А вот сейчас почувствовал на веках что-то теплое.

Друг…

Настоящий и единственный.

– Что ж. Тогда в бой!

Про Каэтану он сейчас не вспомнил. Война – ревнива и жестока, она не признает мыслей о другой женщине.

Сварт на ответы и размениваться не стал. Просто ушел в крутое пике над морем – и накрыл первые ряды, вылезающие на берег, волной огня.

И – ш-ш-ш-шух-х-х-х!

Только завоняло!

Два плевка у них есть. А потом и когти сгодятся!

К бою, драконы! К бою!!!

Глава 12

Семь десятков дракониц.

Только дракониц, не драконов.

Справедливости ради, они летели не просто так. Наше звено было способно контролировать до двадцати свободных драконов. Тридцать хищниц действовали, как одна.

Но…

Взаимодействие надо отработать. И менять, скажем честно, подопытных.

А еще у дракониц была надежда.

После синей Дары, которая нашла себе подругу – Эсми, девушку из гарема, – драконицы заинтересовались. И я им мешать не собиралась.

Это у мужчин все сложно, а у женщин проще, их родина там, где их дети и внуки. И если девушка из Санторина выйдет замуж в Равен – она станет равенкой. Не санторинкой, нет… ее обратно-то не примут! Камнями побьют, если она вернуться попробует.

Бывали случаи.

Да и кто согласится вновь оказаться в клетке после того, как ощутил полет?

Никто. Никогда.

Риск?

А нет никакого риска предательства. Дело в том, что драконарий – это особенный характер. Потому и в академии Выбор стал реже, и простолюдинов драконы предпочитали эсам.

Выбирая между Тьяго Ледесмой и Раулем Кордовой – кого выберет нормальный дракон?

Не то что дракону – козе понятно, Тьяго! Оба одного возраста, оба ученые, правда, Тьяго Ледесма раэн, а не эс… так это дело десятое! Зато мозги у него золотые!

А вот моему папаше не позавидуешь.

Мало ему поражения в правах – на него еще эс Лиез взъелся, так что следующие полгода эс Кордова просидит под замком. Да-да, для благородных тут тоже тюрьмы есть.

И там благородные просто сидят.

И наказание это серьезно. Если простонародье сидит в компании, по пять-десять человек в камере, если их могут выпускать на хозработы и прочее, даже иногда на заработки, в зависимости от преступления, то к эсам такое неприменимо. Так что…

Сиди целый день и смотри в стену.

А разозленный Маркус Лиез (В его доме! На его гостью! Напали!!! УБЬЮ!!!) добавил немного тюремщикам. Так что папаше выдадут исключительно полезную литературу.

Божественные книги. Читай и наслаждайся.

Бумага? Перья? Научная литература? Газеты?

Не положено!

Лучше наказания я бы и не придумала.

– Каэтана!

Виола вырвала меня из размышлений словно ударом.

– Да?

– Смотри! На час тридцать!

Я и посмотрела. И ахнула.

Там шел бой.

Определенно, там шел бой. Полыхали над морем зарницы драконьего огня, метались по облакам тени… далеко, но у драконов зрение лучше всякого телескопа. Виола видит, а через нее и я тоже.

– Что будем делать?

Странный вопрос для драконицы.

– Летим на помощь! Передай всем…

Виола согласно ухнула – и развернулась в нужном направлении. Я представила карту побережья. Санторин… что там?

Кажется, столица.

Мы-то перелетали пролив в самом узком месте, а потом летели вдоль побережья. Зачем выматываться?

Столица…

И там – бой?

Сильно кольнуло в сердце.

Что, ЧТО там могло случиться?!

И на самом краю сознания – Хавьер. Он сейчас там. Война ревнива и жестока. Но разве женщина не поймет женщину?

* * *

Кошмар начался еще на подлете.

– Сколько же их!

Виола застыла в воздухе, мерно взмахивая огромными крыльями, давая мне время оглядеться.

Сколько?

До… того самого места из высшей математики!

Не море – кипящий суп! Суп с химерами! И первые из них уже ползут на берег. Драконы рвут их когтями, бьют крыльями, пытаются сбросить обратно – нереально! Все равно что тесто запихать в квашню.

Я схватилась за голову:

– Виола! Что делать?! Нас сомнут!

– Сражаться? – предложила драконица.

Я смотрела туда, где уже дрались драконы.

– Сколько их? Двадцать?

– Да…

– Мало! Даже сотня драконов не справится!

– Там столица. – Виола мыслила просто. – Дадимлюдям время эвакуироваться! Хоть кого-то да спасем!

Я качнула головой.

Лучше бы спасти всех. И самим тоже не подставиться. Хватит с меня Алефи Мартино. Ее родителям обещал сказать Орландо, но…

Все равно – довольно!

Вода.

Химеры.

– Надо спешить. Скоро будет гроза…

– Разве?

– Драконы разогрели воздух. Сильно. Мы идем?

Я подняла руку.

– Виола, подожди. Мне надо подумать, умоляю…

Драконица послушно замолчала.

Я лихорадочно вспоминала то, что знала со школьной скамьи. Не нужны вам знания? Да? Тьфу, дурачье!

Как получается гроза?

Теплый воздух от земли идет наверх, соединяется с холодным, получается дождь. Это, конечно, условно, но здесь-то что произошло?

Правильно!

Драконы так разогрели воздух над химерами, что начали собираться тучи. Обычно сражение заканчивается, не дожидаясь начала дождя, но…

Это – логично.

Теплый воздух пошел вверх, сформировал облачный массив. А что нам еще нужно?

Молния.

Нам нужна молния. Что характерно, если она ударит в воду, химеры всплывут кверху брюхом. Не знаю, что там накошмарила Аласта, но законы физики на этих тварей действуют, как и на всех остальных.

Я помню, помню…

Морская вода насыщена солями, она проводит электрический ток.

Если молния ударит в воду – химер накроет. Уж большую часть точно, остаток добьем!

И накроет именно химер.

Почему?

А вот потому! Потому что они будут на поверхности! Если говорить для дураков – как объясняли мне, молния идет не в глубь воды, а распределяется по поверхности. Поэтому, если молния ударит в водоем, ныряльщик уцелеет, он в глубине. Весь. А вот пловец – помрет.

Он на поверхности. Если бы он нырнул за пару секунд ДО удара молнии, он бы тоже уцелел.

Химеры не уцелеют.

И нам надо грозу не потом, а сейчас, именно сейчас!

Можно ли ее ускорить?

Можно ли вызвать молнию?

И снова ответ – да! На оба вопроса!

Можно ускорить дождь, если ускорить образование дождевых капель. Турбулентность, слышали о таком? Вот…

Цифр я не знаю, но смысл в том, что водяные капли должны достичь определенного размера. Потом только пролиться за землю. Растут они до определенного предела, потом им помогает воздушный поток. Перемешивание.

Капли сталкиваются друг с другом, растут, проливаются.

А у меня драконы.

Я могу устроить турбулентность?

– Можешь.

Я старалась думать адресно, Виоле, так что дракоша была в курсе.

– Еще как можешь. Мы поможем.

– И молния…

Пока приходил в голову только молниеотвод. Найти что-то железное и кинуть на голову самой здоровущей химере. Поможет?

– Самую здоровущую не найдем. Но с молниями поможем.

– Виола?

– Мы владеем огнем.

Вспомнилась картинка из Китая, некогда виденная мной.

Дракон – и молния, которая вырывается из его когтей. В Китае дракон – владыка молний.

– А… точно сможем?

– Попробуем. Это дает хотя бы шанс.

Я кивнула.

– Давай попробуем.[88]

– Но металл нам тоже нужен. На всякий случай.

– И предупредить своих. А то зацепит!

Интерлюдия внутри главы

Хавьер все больше приходил в отчаяние.

Можно убить сорок химер.

Пятьдесят…

А что делать с оставшимися сотнями?

Которые сожрут и его, и всех остальных? И не подавятся…

На берегу по мере сил рубились санторинцы. Кажется, он видел там Селима – растрепанного, простоволосого, грязного, как будто его неделю в луже вымачивали.

Неважно!

Сейчас ничего не было важно.

Только вот Сварт вдруг застыл…

– Идет помощь!

Сначала Хавьер подумал – ослышался.

Потом…

– Кто?! Сколько?!

– Каэтана. Ее звено и еще несколько десятков дракониц. Семь десятков.

Хавьер оценил количество химер, оценил перспективы.

– Скажи им – пусть улетают. Бесполезно… они тут ничего не сделают.

Сварт опять замолчал. Очнулся через несколько минут.

– Каэтана приказывает всем выйти из боя. Людям отойти от воды. Говорит, что, если все получится, с остатками химер потом будет легко управиться.

– Этот ее… огонь?

– Нет. Что-то другое, но она уверена. Делай, друг!

Хавьер сомневался недолго.

– Мы можем лететь к ней?

– Да.

– Тогда – вперед.

Не собирается он выходить из боя. А вот быть рядом с любимой женщиной – будет. До последнего.

Увы – скорее всего, до последнего дракона.

Продолжение главы

Конечно, сначала меня не поняли. Было бы удивительно, если бы все получилось сразу. Но хотя бы послушались. Хватит и того, что идею – на грани разума и подсознания – поняла и приняла Виола. А уж она скомандовать сумела. Не знаю, что о нас подумали на берегу, когда семь десятков драконов принялись кружиться колесом между облаками и спинами химер.

Говорите, турбулентность?!

Вы ее получите!

Виола метнулась к берегу. Люди, люди… о! Подходящий тип! Здоровущий, с двуручником… я такой и не подниму! А Виоле – зубочистка!

Драконица налетела вихрем, толкнула парня, отбрасывая назад, подхватила в полете клинок за рукоять – и помчалась обратно. Туда, где все мощнее раскручивалось колесо.

Когда-то я каталась на аттракционах.

Центрифуга, скайволкер, экстремальная карусель – это все было. Но вот такого…

Такого – не было.

Мы неслись по кругу, между небом и морем, вокруг мелькали гибкие драконьи тела, черные, белые, красные, синие, зеленые – безумный калейдоскоп красок. То падали к самой воде, то взмывали к небу, перемешивая воздушные потоки, увеличивая дождевые капли… и когда я почуяла первые из них на губах, на лице – едва не взвыла от счастья.

Получается!

Получается ли?

Круговорот продолжался, дождь становился все интенсивнее, вот по хребтам драконов побежали крохотные искорки…

– Заряд накапливается! Но на себя мы его не разрядим…

Виола вырвалась из круга, застыла в центре, мерно взмахивая крыльями.

Показалось мне – или мимо пронесся Сварт? Не разобрать…

Неважно.

Сейчас я была полностью сосредоточена на окружающем мире.

Главное – сделать все вовремя и удрать. Или…

Или будет жареная я. Виола может и уцелеть, а вот мне точно конец. Удар молнии человек не выдержит.

По хребту драконицы все чаще бежали искорки, сливались в единое огненное полотно, мерцали лентой… еще чуточку… напряжение нарастало, я чувствовала его всей шкурой…

– НУ!!!

Клинок полетел вниз, удачно вонзаясь в голову здоровущей химеры!

Прекрасный баланс!

Виола рванулась в сторону что есть сил. И вовремя, потому что прямо в клинок ударила молния.

Да такая…

Треск разряда оглушил меня, я повисла на ремнях и почти ничего не соображала.

Кажется, Виоле тоже досталось.

Кажется, ее подхватили другие драконы, выходя из чудовищного колеса.

Кажется, те, кто свободен, кинулись добивать химер на берегу.

Химеры, которые были в море, молча и равнодушно всплывали кверху брюхом. А вот!

Мощность молнии – от тридцати тысяч ампер. А может быть, и повыше.

В розетке этих самых ампер всего шестнадцать. Хватит и еще останется. Человеку и одного ампера много, две десятых ампера – уже смертельно. Химерам так точно хватило. Вот, плывут себе, как фрикадельки в супе, – красота!

Виолу медленно опустили на землю, и я оказалась в чьих-то руках.

– Каэтана! Каэ!!!

Я открыла глаза.

– Хавьер?

– Да!

– Нам… удалось?!

– Да, Каэтана! Нам все удалось…

Я прикрыла глаза и позволила себе сползти в обморок. Если все удалось – значит, и без меня справятся. А у меня все же кружится голова. Карусель, потом молния рядом…

Уф-ф-ф-ф-ф…

Интерлюдия внутри главы

Никогда Хавьер ничего такого не видел. И надеялся, что впредь и не увидит – есть предел человеческим силам. Еще как есть…

Драконицы неслись по кругу.

Неслись кто со всадницами, кто без, почти ныряли в воду и снова поднимались к небу, разрывали гребнями облака… явно не просто так…

Зачем?!

– Виола сказала – надо грозу.

– Это так делается? – удивился Хавьер.

– Каэтана сказала – так. Надо.

Хавьер промолчал.

Ну, если надо… он пока ничего не понимает, но… из круга вырвалась белая драконица, сжимая в лапах здоровущий… меч? На ее спине виднелась черная фигурка.

– Виола?

– Да. Жди…

Сварт несся со всеми по кругу, и Хавьер выхватывал не всю картину, а отдельные детали.

Искры света на белой шкуре драконицы – откуда?

Искорок все больше и больше, они сливаются в единую ленту, они вспыхивают и тут же гаснут… Что это?!

– Рукотворная молния, – шепнул в голове Сварт. – Мы – можем. Только если наемного, если вот так…

Объяснить он не успел.

Виола практически окуталась облаком искр – и метнулась в сторону. И вовремя.

Практически в то место, в котором она находилась, где парила еще секунду назад, ударила молния.

Громадный ветвистый небесный огонь.

Ударил в воду… воду?

Нет.

Ударил в клинок, который секундой раньше бросила Виола. И как угадала?

Но удивительнее всего было последующее. Химеры начали всплывать кверху брюхом. Как… как будто их оглушило.

Драконы ринулись вперед, сомкнули крылья, подхватили ошарашенную Виолу.

Белая драконица распласталась на них, словно тряпка. Все же ей тоже досталось.

Каэтана на ее спине обвисла неподвижно… Хавьер почувствовал, как замерло сердце.

– Живы, – успокоил его Сварт. – Просто оглушило. Рядом же било!

Хавьер перевел дыхание.

Живы?

Тогда к берегу!

Сначала он убедится в самом важном, а потом… потом будем добивать химер!

* * *

Селим никогда не испытывал такой безнадежности.

Никогда, даже в детстве, когда не стало мамы.

Никогда. Даже когда отец говорил, что Селим не оправдал его ожиданий и не станет наследником.

Просто – каждый раз впереди было что-то еще. И была нянюшка Фержи, теплая и добрая, и была поездка к ажакам, и был брат, и было будущее…

А кто там и в ком разочаровался – так он не сдобный пряник, чтобы всем нравиться!

Впереди всегда было что-то новое и интересное.

А сейчас… сейчас там были только твари. Только химеры, которые ползли на берег, и надо было их рвать, рубить, колоть, отталкивать, не пускать к людям…

Химеры закономерно сопротивлялись, не особенно осмысленно, но когда на тебя прет туша размером с двух быков, ее разум как-то не особенно и важен.

Удержаться бы.

И он держался.

Кое-как отдавал приказы, старался командовать своими людьми, успевать и там и тут, Разан тоже мелькал рядом… результат?

А, все равно его не было!

Все равно химер слишком, отчаянно много.

Победить Селим и не рассчитывал, но хоть бы сколько продержаться!

Море напоминало суп из химер, и драконы ничего не могли с этим поделать. Разве что Баязета еще раз проклясть – толку с того?

Бесполезно.

Все бесполезно…

Дрались из последних сил драконы, но Селим отлично видел разницу. Если раньше они изрыгали огонь чуть не каждую минуту, то сейчас… сейчас огонь вспыхивал редко и почти что нехотя.

Драконы тоже выдыхаются.

Что будет, когда их сомнут окончательно? Общая гибель. Может, полчаса они и продержатся без поддержки с воздуха, но не больше.

Одна из химер сбила с Селима шлем.

Вторая полоснула щупальцами поперек груди, – если б не кольчуга, точно бы не спасся.

Он рубил, колол, рычал от ярости и отчаяния – все зря. Все напрасно… и даже не сразу заметил ИХ появление.

Там, где смыкается море и небо, появились точки. Много.

Драконы?

Они быстро приближались, и Селим, отскочив, пригляделся.

Да, драконы.

Но почему они ждут? Чего медлят? Почему не идут в бой?

Непонятно.

Но у кого тут спросишь?

Или… или они понимают, что тоже не справятся?

Умом Селим понимал, что это логично, что не надо губить людей в бессмысленной атаке.

А сердцем…

Бросили.

Предали…

Впрочем, кого там интересует его сердце? Оно скоро перестанет биться, вот и все.

Но драконы не улетали.

Вместо этого они… перестроились?

Над Селимом пронесся дракон.

– Отойти от воды!!! ОТОЙТИ ОТ ВОДЫ!!! – что есть силы орал драконарий.

Люди слышали и слушались. Если так надо… наверное?

Драконы не вступали в бой. Но они… двигались?

Да, именно так.

Они словно раскрутили в небе гигантское колесо. У Селима даже голова от такого закружилась… да что тут происходит?! Даже смотреть страшно…

Колесо вращалось все быстрее, уже не было видно отдельных драконов, а потом… потом начался дождь.

С неба упала тяжелая водяная капля, вторая… это драконы?

Но зачем?

Мокрые химеры гореть не будут.

А потом… потом один из драконов замер в центре круга. Окутался сиянием, и оно становилось все ярче и ярче, пока не стало больно смотреть на него, он весь сиял, словно маленькое солнышко.

И в химер, прямо в океан, ударила молния.

Селим опешил.

Нет, не от грома и удара рядом, хотя и это свою роль сыграло. Если б у него не был как раз открыт рот для вдоха, наверное, его бы просто оглушило.

Он знал, что молния может ударить в берег, однажды даже нашел ее след – расщепленное дерево. И в песок она бить может.

Но в море?

Наверное… не понять.

Но химеры…

Химерам и понимать не надо! Они попросту всплыли кверху брюхами.

Санторинцы радостно взвыли.

А Селим смотрел туда, где четверо драконов, создав своеобразную подушку безопасности, подхватили пятого.

Белого.

Того самого, который… да, который вызвал на себя молнию, а теперь даже до берега не мог дотянуть, рухнул бы прямо в суп с химерами. И потонул бы, конечно.

Не случилось…

Кое-как драконы дотянули его до берега и опустили на песок. Рядом приземлилось еще несколько драконов, и драконарий принялись отстегивать всадника. Тот мотался тряпкой, словно мертвый.

Селим кинулся туда что есть скорости.

Если храбрец мертв… у него будет гробница, которой позавидуют все покойные торы Санторина.

А если жив… хоть бы был жив! Такие люди нужны любой стране!

Герой всех спас! В этом Селим себе мог признаться…

Герой?

Когда тело на руках спустили вниз и белый дракон распластался, словно тряпка.

Когда сняли с головы героя шапочку-капюшон и каштановые волосы распушились нимбом…

Женщина?!

Да, женщина… нет, не Кайа. У той черный дракон. А эта…

Судя по тому, как держит ее Хавьер, какое у него лицо…

– Каэтана!

Девушка шевельнулась. Кажется, она что-то сказала… Селим перевел дух.

Живая!

Остальное – детали, главное – жива!

– Давайте ее во дворец! Место есть, лекарей приглашу самых лучших!

Хавьер обернулся к другу. Да, другу…

– Да, конечно…

Рядом приземлился черный дракон, с него соскочила рослая девица, статей которой не могла скрыть и кожаная куртка, хлопнула Хавьера по плечу:

– Жива?

– Да, Ярина.

– Эс Хавьер, тогда занимайтесь ею. И своим ребятам скажите, пусть отдохнут! Остатки химер мы добьем!

– Уверена?

– Не будь я Ярина Лонго!

Селим даже не засомневался. Видимо, эта Ярина из Эстормаха, там все такие.

Девушка почти взлетела в седло – и драконы помчались вдоль береговой полосы, добивать тех химер, которые уже успели выйти на сушу.

Драконы с всадниками и без…

Люди приветствовали их радостными криками. Конечно – добьют. Сколько там тех химер осталось?

Но… уходить сейчас – не годится. Правитель должен быть со своим народом. Химер надо вытащить на берег, положить на просушку, чтобы они стали сухими, потом распределить… да, и драконам выделить долю в добыче…

Оставить людей нехорошо. Но и помочь другу надо.

Он поглядел на Разана.

– Сопроводи эса Хавьера во дворец, распоряжайтесь там. Пригласи хоть всех лекарей, занимайте лучшие покои для любимой супруги тора, нужно будет птичье молоко или толченые бриллианты – берите. Не жалко.

И – судьба такая у правителя. Подумал, что с женщиной, которая знает, как вызвать молнию, лучше не ссориться. Явно это исключительная женщина.

И вообще… Вот так грохнет как-нибудь в шпиль дворца…

Нет-нет, он не боялся. Но вдруг?

Сварт помог своему человеку влезть в седло, другой дракон подал ему девушку. И Сварт шагом направился ко дворцу. Лететь как-то и сложно, там же еще приземляться надо. А вот пешочком – вполне.

Застрянет?

У дракона действительно большой размер. Но это совершенно не его проблема.

Разан шел впереди, показывая путь. И выбирал его вполне умело для человека, который не так давно в столице. От них только пара заборов пострадала. Ну и ладно…

В таком хаосе и заборы можно на химер списать. А то понастроили закоулков в столице! Крысятники какие-то! Тьфу!

Продолжение главы

Когда я открыла глаза еще раз – вокруг меня была настоящая санторинская роскошь.

Кровать, на которой хоть ты строем маршируй, стены с росписью, портьеры…

Рядом с кроватью, ссутулившись, сидел эс Хавьер. Сидел, держал меня за руку, чего-то ждал.

– Кхм? – поинтересовалась я. – Воды? Можно?

Мужчину словно пружиной подбросило. К его чести, эс Хавьер сначала налил мне воды и аккуратно напоил, приподнимая мою спину вместе с подушкой, а уж потом принялся спрашивать:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Видимо, просто оглушило и на усталость наложилось. – Я прислушалась к себе. – Ну и переволновалась тоже…

– Я сейчас лекаря приглашу.

Я согласно прикрыла глаза. Ладно, приглашайте. Кстати…

– Где мы?

Хавьер успел добраться до двери, которую я не заметила за всеми шторками, и отдал туда несколько приказаний, а потом вернулся ко мне.

– Мы в гареме тора Санторина.

– Эй-эй, я против! – чуточку испугалась я.

– Мы как гости. Приглашенные.

– Как мы? Победили?

– Всё в порядке, – заверил меня эс Хавьер. – Вы очень вовремя успели, я уже с жизнью прощался, когда вы прилетели.

Я выдохнула.

На минуту такое накатило…

Сильно забилось сердце, стиснуло горло, закружилась голова.

Вот и так бывает?

Вот мужчина, ты не знаешь, любишь его или нет… он есть, и ты мучительно рассуждаешь, что с ним делать. Оттолкнуть? Подпустить поближе? Но стоит представить, что его нет в твоей жизни… вообще нет… и ладони леденеют, и в горле встает комок, и тебе просто дурно.

Потому что так нельзя.

– Хавьер… Я так испугалась!

– Я тоже.

Рука в руке.

Глаза в глаза.

И никаких лишних слов, и клятв не звучит, и признания не делаются ни с той, ни с другой стороны.

А сказано больше, чем в самых длинных пьесах, потому что сердцам не нужны слова, они и так всё знают.

Это люди иногда не признают свои чувства, не думают ни о чем. А сердце-то все видит, его не обманешь. Только иногда надо хорошенько получить по голове, чтобы услышать голос сердца.

И все же…

– Меня король отправил в Санторин. На год.

– Только тебя?

– Вообще всех девочек.

Я поспешно рассказала о том, как мы научились поддерживать связь еще с двумя-тремя драконами.

– Нам надо тренироваться, вот его величество нас и отправил.

– А еще вам не надо лишний раз мозолить глаза эсам. Тоже верно, за год вы перестанете быть новостью, король ведь не запрещал вам прилетать в гости или в отпуск?

– Не запрещал.

– Вот именно. Я тоже попрошу отправить меня в Санторин. Ты не против?

И что я могла сказать?

– Я буду рада.

Иногда проще плыть по течению. Целее будешь…

* * *

В гареме я провела три дня.

Голова кружилась, подташнивало… сотрясения мозга не было, это я проверила в первую очередь. Реакция зрачков нормальная. Да и что там ее проверить?

Смотришь в зеркало, зрачки на свету сужаются, в тени расширяются. Если они делают это одинаково в обоих глазах, значит, с мозгами все нормально. Не перетряслись.

А вот если зрачки реагируют по-разному или они разного размера, тогда беда. Надо лежать и лечиться.

Мне не надо. Я начала вставать уже на третий день, уж очень служанки злили. С суднами, с поклонами, и глаза такие… словно я не человек, а сама как дракон.

И чего они так пугаются?

Подумаешь, ко мне Хавьер каждый день заходит. Он не страшный.

Подумаешь, Виола под балконом окопалась.

Она даже милая и обаятельная.

И чего это ее все боятся? Глупые они и недоверчивые.

А еще это просто скучно: лежать и ничего не делать.

С драконами и девушками прекрасно управлялась Ярина. По заставам совещались Селим и эс Хавьер. Я оказалась просто не при деле. Ненадолго.

Уже на следующий день в дверь поскреблись.

На пороге стояла Кайа Ибанес.

– Каэтана… к тебе можно?

– Можно. Что случилось? Ты просто так не придешь, только по делу. Так что случилось?

– У меня серьезная проблема.

– Драконица?

– Нет. Принц Селим.

– А он тут при чем? – затупила я. – Он вроде как не летает?

Кайа посмотрела на меня. Плюхнулась на край кровати – и слезы потоком хлынули:

– Я-а-а-а-а, а о-о-о-о-он, а я-а-а-а-а…

Проще добиться ответа от олигофрена в степени дебильности, чем от влюбленной девицы. Это уж точно!

Пока вытерла нос, успокоила, отпоила водой, заставила съесть яблоко… да-да, рецепт проверенный. Когда в дело идет желудочный сок, мозг успокаивается.

Час времени как с куста долой. А тут еще всякие слуги лезут! Вот чего им надо? Покой? Так я и лежу, головы не отрываю, Кайа прекрасно сама может и воды налить, и яблоко взять.

А истерика… бывает!

Как оказалось, Кайа влюбилась.

Умудрилась!

Дубль два, тем же тапком, по тому же месту…

Первый раз она в санторинца влюбилась, едва отмахались! В этот раз – та же ошибка. Может, в этом мире тоже учредить медаль – за скачок на грабли? И вручать влюбленным девицам?

– Кайа, ты с ума сошла?

У меня других слов и не осталось!

Вот представьте себе!

Эта «умница» мужчину первый раз в жизни увидела, не поговорила, не пообщалась, они просто в глаза друг другу посмотрели – и влюбилась!

По уши!

Вот это я понимаю – работа гормональной системы! Перешибает голос разума, вышибает на фиг мозги! А то я… думать пытаюсь!

Нужен – не нужен, сможем быть вместе – не сможем!

А тут человек не сомневается!

Тут человек любит – любит – любит!!! И все это без наркоза и рассуждений!

Аласта, зараза!

Ты не могла свое предложение Кайе сделать?

С такой влюбчивостью она мигом бы все отработала, ты б и обернуться не успела!

Не повезло.

Подозреваю, сейчас богиня со смеху покатывается в своих чертогах… тоже дело!

– Кайа, ты понимаешь, что это – Санторин?! А тор вообще квинтэссенция Санторина? Кошмар в энной степени?

– Чего?

– Все самое худшее, да еще преумноженное статусом. Ты вот на нашего короля погляди! Он же загнан в строгие рамки! Он на горшок сходить спокойно не может, чтобы его не провожали! Король чихнул – король икнул – король рыгнул! Все документируется! Ты жить будешь, как на главной площади с голым афедроном!

– Здесь гарем.

– Ага-ага. Исла будет счастлива. Вон, под окно выгляни, там Виола лежит, подыхает от счастья.

– Гр-р-р-р! – донеслось из-за окна.

– Аи-и-и-и-ий! – послышалось откуда-то снаружи. Кажется, кто-то еще и в обморок упал.

– Нравится? А ты вот так жить сможешь?

Кайа поникла, словно сорванный цветок. Ну да, мечты я ей оборвала без всякой жалости.

– Не смогу.

– И что ты тогда хочешь от меня услышать?

– Не знаю. Ты… ты ведь можешь что-то придумать, правда?

– Могу, – согласилась я. – Только тебе это не понравится.

– Что?

– Есть любовь, а есть похоть. Ты уверена, что у вас не второй вариант?

– А как это различить?

– Пока у тебя нет опыта – никак. И еще – сладок запретный плод. Ты не хочешь его скушать?

– Каэтана?

– Что ты на меня с таким священным ужасом смотришь? Селим не мальчик, сделать так, чтобы у вас детей не было, – сможет. Не переломится в интересном месте. Так что… Если Селим начнет за тобой ухаживать, советую довести дело до постели.

– Я… но я даже… я и не целовалась толком!

– Что, и даже с тем санторинцем?

Кайа качнула головой.

– Меня бы… его бы… не знаю!

– Ну да. При наличии дракона убить тебя становится немного сложнее, – съязвила я. – Только твоих родителей это не остановит.

Кайа хлюпнула носом.

– Каэтана, я думала, ты что-нибудь посоветуешь! А ты…

Мне осталось еще раз схватиться за голову.

– Кайа, милая, ну что тут можно посоветовать? Я тебе скажу только так: мы теперь станем свободнее в правах, сравняемся с эсами. Понимаешь, что это значит?

– Что?

– Что и обязанности у нас будут такие же.

– К-какие?

– Ты про присягу для драконариев слышала?

– Да. Даже читала.

– Ну так и мы присягать будем. Вот и подумай, что у тебя получится с Селимом? Супруга тора на службе другого государства? А прятаться ты не сможешь, дракон – не репка, чтобы в карман сунуть.

– Забыть?..

– Если чуда не случится, у вас ничего не получится, – жестко сказала я. – Именно поэтому я тебе и совет дала. Бери от жизни что сможешь, пусть час, но ваш будет, этого у вас никто не отнимет.

– А если… не любовь?

– Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать. Постарайтесь, чтобы детей у вас не было, вот и все.

– Это тяжело, Каэтана.

– Знаю.

Потом Кайа долго ревела у меня на плече. А потом ушла, вытирая слезы.

Подозреваю, Селима она в постель затащит, и правильно сделает. Мне этот мужчина нравился. Я бы за него подругу выдала, не моргнув глазом, только вот геополитика – такая тварь! Принцесса Фике была одна-единственная, все остальные коронованные паразитки прекрасно лоббировали интересы своих родин в ущерб родине супруга. Вспомнить только Анну Австрийскую, которая братику-испанцу стучала, как патентованный дятел. Я и рада бы, но у ребят просто ничего не получится. Пусть хоть мечта у них будет. А то и тайные встречи, и история любви, которая останется в веках. Это лучше, чем пустота.

* * *

Дольше трех дней мне отлеживаться не хотелось.

И встала, и отправилась к девочкам. Там все было в порядке, на Ярину в этом отношении можно положиться.

Вот Севилла и Фатима – это разведка, да какая! Все раскопают, что можно и нельзя.

Олинда и Мариса – дипломатическое представительство. Такие представления устраивают, мама не горюй.

А Ярина – прирожденный лидер. У ее матери это тоже есть, но той развернуться не дали, а Ярина может, еще как может.

Тренировки я себе еще на пару дней запретила. То есть Виола ругалась, она-то мое состояние тоже знала и обещала прибить хвостом, если я даже заикнусь. Вот и пришлось язык прикусывать.

Вместо этого позвали к Селиму.

Его высочеству местоблюстителю трона.

Санторинцы, впрочем, уже смирились с новым раскладом. Да, Баязет был куда как более харизматичным и обаятельным, властным и жестоким, Селим как-то попроще – и на внешность, и на все остальное. Он и воевать постоянно не будет, и казнить за малейший взгляд в его сторону, и пороть по поводу и без повода. Он спокойный такой…

Да, мне мужчина понравился, Кайа могла бы стать с ним счастливой. Но – не судьба.

Хавьер уже был там.

– Эсса Кордова. – Его высочество наклонил голову. По здешним меркам – милость, тем более для женщины. – Эс Хавьер сказал, что он не может распоряжаться вашим корпусом?

– Он сказал чистую правду. – Я кивнула.

Даже Эдгардо Молина, даже эс Хавьер. Никто!

Потренировать – пожалуйста, на тренировке драконицы подчинятся. Но в бою? Ими будет командовать только такая же драконица. Не знаю, почему так. Тут тема для исследований на века. На тысячелетия!

– Я бы хотел попросить вас патрулировать побережье.

– Ваше высочество, пока не построят заставы, это и так вменяется нам в обязанность.

Селим кивнул.

Знал он это, но – дипломатия. Он показывает, кто тут хозяин, я – что подчиняюсь и действую по его приказу.

– Полагаю, распределить драконов вы сможете сами.

Я кивнула.

– Эс Хавьер оказывает неоценимую помощь.

Хавьер молча кивнул.

А чего стесняться? Мы можем летать и драться, но организация у нас пока хромает.

– Каэтана, у меня к вам просьба. – Принц не стал тянуть кота за хвост. Две фразы о погоде, полторы о моей внешности, и снова к делу. – Вы не могли бы объяснить, что вы сделали? С грозой и молниями? Девушки не могут…

Я потерла переносицу двумя пальцами.

Объяснить?

Теоретическую физику на местные реалии?

Убейте сразу! Я сама-то половину не помню, а вторую не знаю. Придется по-простому:

– Когда я была маленькой, я видела, как молния ударила в воду. Рыба всплыла. Я поняла, если здесь так же будет, химеры тоже погибнут.

– А откуда взялась гроза и почему драконы вот так… неслись по кругу?

– Вы видели, день и так был пасмурный?

– Был.

– Драконы просто перемешали тучи, чтобы дождь начался быстрее. И с огнем у них свои отношения.

Молния – не огонь. Но кто здесь об этом знает?

Я в теоретическую физику не полезу, пусть потом местные Эйнштейны меня разоблачают.

– Хм-м-м…

– Сами по себе драконы не вызовут молнию. И с таким количеством химер мы бы не справились. Это вроде солдатской смекалки. – Я пожала плечами: – Если бы мне в голову идея не пришла, полегли бы все.

Мужчины пристально глядели на меня, но я не лгала. Да и о чем тут спрашивать?

Так получилось.

Пример перед глазами был, осталось сделать.

– А клинок? – вспомнил Селим.

Я фыркнула:

– Ваше высочество, а процент?

– Отчего?

– От патента. – Моя улыбка была исключительно пакостной. Вот что-что, а молниеотвод я соорудить могла. Если уж Бенджамин Франклин в XVIII веке смог!

Что такое первый молниеотвод? Деревянная платформа и металлический стержень, вот и все.

Сам Франклин у себя на доме первый молниеотвод и построил. А тут это тоже важно. Молния тут – стихия, и в дома ударяет, и в людей…

– Патента? Хм-м-м… хорошо. Патент ваш, Каэтана, и я лично его подпишу. Объясняйте!

Я молча нарисовала простейшую схему молниеотвода. Ее каждый нарисовать сможет, кто на физике в седьмом классе сидел.

Стержень, провод, приемник. Все.

Материал? Медь тоже подойдет. В России постарались Ломоносов и Рихман, кстати, почти одновременно с Франклином. Кто тут не верит в ноосферу? Расчет высоты и радиуса? Да тоже ничего сложного, считай, радиус – полторы высоты шпиля, вот и будет тебе счастье.[89]

Селим только глазами захлопал:

– Так просто? И все?

– Попробуйте, – щедро предложила я. – Если получится, мои – тридцать процентов.

– Обязательно попробуем. Спасибо, Каэтана.

* * *

Вылет случился уже через два дня.

Химеры, разбуженные Баязетом (чтоб ему икалось и чихалось в желудке у твари!), не собирались ждать выходных и праздников.

И – перли.

Перли на берег, перли тараном…

Тревога – и мы вылетаем.

Не просто так.

Если бы в безлюдной местности, мы бы подождали, пока те частью выползут на берег, кого перебили, кто бы и сам помер – в Санторине жарко.

Но косяк химер двигался как раз к одному из крупных морских портов Санторина – Сидде.

Сидда обеспечивала примерно десять процентов всего оборота кораблей, или как это правильно называется. То есть каждый десятый корабль – сюда.

Не столица, конечно. Но очень уж удобное место. В морских течениях я понимала плохо, но тут они как-то так сошлись… подводных рифов и мелей почти нет, а течения направлены в эту сторону и корабль несут быстрее. Эх, не моряк я.

Но вот химеры это тоже оценили.

Течения ведь не только корабли несут, но и их тоже…

– Сможем снова сделать грозу? – поинтересовался Хавьер.

Я качнула головой:

– Нереально.

Гроза делается из чего-то. Тогда нам просто повезло, что небо пасмурное, что тучи, что дождь собирался, мы всё это и раскрутили. А сейчас солнышко, день чудесный, хоть ты его на картинку снимай.

Синее море, яркое солнышко, золотистая полоса берега… и на горизонте две такие туши, что мне захотелось завыть волком.

Твою холеру!

Твою химеру!!!

В каждую из химер можно было впихнуть штук по шесть-восемь драконов. И это они еще в воде.

И что с ними делать прикажете? Конечно, в порту их увидели издали и тревогу забили… и такие туши даже вода быстро не донесет.

– Виола?

– Нам такие еще не встречались. Как они отожрались…

– Будет много мяса? – подколола я драконицу.

– Как бы нам к ним на обед не попасть.

Я только вздохнула.

Попасть – выпасть… что вы мне предлагаете? Делать-то что-то надо! А что?

– Виола, полетели поближе?

– Хавьер так и скомандовал. И говорит, чтобы пока не нападали. Может быть опасно…

Я кивнула.

Умничка он все-таки.

А вот что с ним делать, я не знаю. И хочется, и колется, и я ничего не понимаю… сложно все это! Ладно! Сейчас точно не время для всяких глупостей! Какая, епт-компот, любовь, когда на горизонте чуть не два острова маячат?

Вблизи оказалось, что все еще грустнее.

Химеры двигались медленно, но верно.

Не бок о бок, нет. Скорее, параллельными курсами, размер течения позволял. Но плыли. Медленно, непреклонно, равнодушно…

Сидду уже приказали эвакуировать, кого могли и успевали. Но сколько и чего порушат эти твари? А еще – любой город многослоен. Там же не только здоровые люди живут! И есть не только богатые кварталы!

Там еще и всякое отребье, и нищие, и бродяги, и животные, и…

Да что там!

Даже в двадцать первом веке, при наличии современных средств связи, интернета и прочих радостей, при эвакуации бардак начинается! Хотя, казалось бы, можно все отладить!

А тут?

Бордель – еще не то слово! Тут куда как веселее будет!

Мало того, атаковать химер было… достаточно опасно. Видимо, это началось среди медуз. Есть такое время, знаете, когда входишь в море, а попадаешь как в медузовый кисель.[90]

Кажется, у них сезон размножения. И вот этих медуз и накрыло.

И – слепило в одну монстру. А потом и еще что-то добавилось. Но главное было на поверхности. Проклятые стрекательные клетки. Чертовы щупальца.

Подлетишь поближе – и получишь!

Сжечь их?

А они толстые даже на вид. Тут единственный способ – оплевывать и жечь их издали. Потом, когда останутся две опаленные медузины… они запросто перевернутся. И кто сказал, что снизу там не Ктулху? В том смысле, что снизу не какие-нибудь осьминоги? Плеваться огнем замучаемся.

А то, что у нас есть…

Для сравнения: это как идти на танк с рогатиной. Оно, конечно, героизм, только танку наплевать. Годзиллу эти монстры употребят в качестве аперитива и не задумаются.

Рабочий вариант здесь только один.

Сначала заплевать огнем до полного отсутствия щупалец.

Потом налетать и рвать в клочья до победы.

Отличная тактика, но не для таких монстров. Слишком они крупные, успеют добраться до берега… хм-м-м… А прочь их отволочь нельзя? Виола?

Драконица, не сильно раздумывая, перекинула вопрос Сварту.

– Нет. Только вперед, туда, где они чувствуют силу Аласты.

Я задумалась.

Хавьер, глядя на меня, медлил командовать атаку.

– Каэтана?

– Сейчас, минуту… – Действительно, назад нельзя, а если вперед? – Что случится, если они столкнутся друг с другом?

Мужчина даже не задумался.

– Поглощение.

– А вроде они атаковали… друг друга не трогали?

– Нет. Они ползли в нужном направлении и не мешали друг другу. Не помогали, не мешали. А вот если крупной химере попадается мелочь на пути, та ее жрет.

– А если две такие монстры?

– Не знаю, но попробовать можно. До берега еще есть время…

Дальше все было логично.

Веревки всегда при себе, но тут нужны толстенные канаты, с крюками, чтобы наверняка зацепились. Хорошо подойдут корабельные. Они и длинные, и толстые, и их по моей просьбе облили дегтем – сразу авось и не сожрет?

На то, чтобы метнуться в порт, взять там необходимое их притащить к химерам, ушло больше часа. Все это время мы парили над ними, планировали. Химеры не беспокоились.

Два безмозглых сгустка протоплазмы, какие у них могут быть чувства? Жрать и двигаться. Жрать все, что попадет на пути, двигаться туда, где почувствуют родственную им силу.

Вот, почуяли – и поползли вперед.

Мы выбрали ту, которая помельче.

– Разом! – скомандовал Хавьер.

И двадцать крюков взметнулось в воздух.

Зацепились не все, ну так можно и повторить.

– И – р-раз!!!

Драконы потянули все вместе. Словно одно существо. Работать в команде они могут.

– И – еще раз!

Медленно, словно в дурном сне, химера ускорилась. Это как муравей на себе гусеницу тащит, сам намного меньше, но ведь справляется! А если муравьев много, то гусеницу точно упрут. И что покрупнее утащить могут.[91]

Химера не встревожилась.

Вот если бы ее тащили в другую сторону, тогда да… Но она двигалась к силе Аласты. Вперед, в нужном направлении, а сейчас и еще быстрее. И что нужно?

Она и плыла.

А то, что мы буксировали ее чуточку наискосок, она не понимала.

Вот уже обе твари на одной прямой.

Вторая команда замахнулась.

Вновь полетели крюки.

Теперь мы двигаться перестали, а вторая команда ускорила свою химеру.

Медленно, но верно две туши приближались друг к другу.

Вот они уже совсем рядом. Вот… минута… натолкнулись друг на друга… спутались щупальцами… недоумевают? Размышляют? Ну-ка!

Мне пришла в голову отличная мысль. Они ведь чувствуют боль, хотя бы в основах! И вниз полетела бутылка с «коктейлем».

Тварей обожгло. И что они должны были подумать?

Это мозгов у них отродясь не водилось, а вот простейшие рефлексы – есть. И эти рефлексы заставили их взметнуться из воды, дернуться, размахнуться щупальцами…

Кажется, одно из них понеслось ко мне.

Все?

Я так и не поняла в первую секунду, что произошло. Мелькнула рядом черная тень, ударила в бок Виоле, отшвырнула. А вот сам Сварт ничего сделать не успел.

Щупальце с размаху ударило по нему, словно таран.

Дракон даже крылья не сложил, так, тряпкой, и полетел в сторону. И с его седла, вместе с лопнувшими ремнями, падала в воду темная фигура.

Хавьер!

С ударом я не поняла. А вот тут…

Это он меня заслонил. Собой закрыл, оттолкнул…

Виола!

СВАРТ!!!

Драконица стрелой метнулась к другу, подхватывая его уже на воде, не давая погрузиться. Но прежде чем она это сделала…

Ремни драконариев устроены так, что можно дернуть за одну застежку – и распустятся все. Что-то вроде спортивного ремня.

Выдернуть ноги из стремян, оттолкнуться – и почти без всплеска войти в воду. Как раз над тем местом, куда улетел оглушенный Хавьер.

Гимнастика, спорт… плавание?

Да я еще акулу плавать поучу! И нырять тоже!

Я стремительно погружалась вниз.

Времени у меня – считаные секунды. Хавьер тяжелее, плюс сбруя, плюс проклятое освещение – максимум метров двадцать-тридцать, дальше я уже ничего не увижу. Здесь не отмель, да и химеры, сволочи, и течение…

Хавьер!

Где ты?!

Даннара, ну помоги же!!!

Аласта, Варт, боги и демоны!!!

Не знаю, к кому я так удачно воззвала, но Хавьера я увидела. Примерно два метра в сторону – и он продолжал погружаться вниз.

Я рванулась за ним.

Вода, будь она проклята!

Тяжелая, плотная, словно клейстер… каждый взмах рукой – словно в дурном сне… и я двигаюсь медленно, слишком медленно.

Сумею ли я?

Так легко рвануться вверх, к свету, к солнцу, вдохнуть воздух.

Не вниз…

И легкие я не продула.

И воздуха не хватит на всплытие…

И темнота наступает…

Мои пальцы сомкнулись на воротнике кожаной полетной куртки. Я бы из тысячи других узнала это ощущение.

Хавьер!

Только один взгляд – да! И рывок вверх!

К свету, к поверхности… в глазах плывут круги, в висках долбят молоточки.

Воздуха уже не хватает, я выдохнула последние остатки…

Еще чуточку…

Я не смогу.

Я сейчас разожму пальцы… или просто опущусь на дно вслед за ним. И будем мы там спать долго и спокойно.

Ну же!

Еще чуть-чуть!

И голос тренера, словно из невероятной дали: «Не сдавайся, зараза! Русские – не сдаются!!!»

Сдохну! Но не брошу…

И с диким то ли всхлипом, то ли воем моя голова пробивает поверхность воды, чтобы тут же уйти обратно.

Уже не страшно.

Воздух каленым железом обжигает легкие, неважно, он – есть! И следующий рывок я делаю уже осознанно.

И меня подхватывают когти дракона.

Когти распарывают куртку, впиваются в кожу… надо мной парит Гарида и что есть силы взмахивает крыльями.

Она тащит меня, а я уже двумя руками вцепилась в Хавьера. Одну руку так и свело на воротнике его куртки, а вторая мертвой хваткой сжимает его плечо.

Мало ли что?

А вдруг он вывернется из куртки?

Кажется, ноют плечи.

Душит кашель, режет глаза, бешено шумит кровь в висках, Гарида едва ли не в воздухе перебрасывает нас Эльте.

Драконицы не могут долго нести что-то в когтях, у них развесовка нарушается. Но девочки сдаваться не собираются.

Выпустить нас?

Судя по матерщине сверху, я этого не дождусь, и мне вдруг становится неоправданно весело.

Истерика.

Это просто истерика.

Мы валимся в песок у самого берега, волна накатывает, обливая нас с головой, но я не в претензии. Эльта едва дотянула. И сейчас ее сил хватило только чтобы не придавить нас.

– Хавьер!!!

Вода не действует.

Все это время я запрещала себе думать, что он…

Он – ЖИВ!!!

Я и сама не поняла, как доползла до него, тряхнула за плечи.

– Хавьер!!! ХАВЬЕР!!!

Откуда и силы взялись?

Вытащить из воды, перевернуть на живот, нажать…

И еще раз.

НУ!!!

Из легких мужчины льется вода, но… не дышит?! Ухо к грудной клетке.

Тишина…

Страшная, могильная, бьющая по ушам хуже грома!

НЕТ!!!

НЕДАМ!!!

НЕ ОТПУЩУ!!!

Я резко переворачиваю его на спину. Я же спортсменка!

Вдох, еще один, несколько нажатий на грудную клетку, и снова два вдоха! Надо бы с напарником, но я и так справлюсь, я смогу!

И когда мужчина вдруг делает резкий выдох, а потом начинает дышать сам, рвано, резко, выкашливая из легких остатки воды, когда его сердце начинает биться…

Я падаю рядом, на песок. И даже материться нет сил, я так и лежу, глядя в небо.

Кажется, где-то ползут к берегу химеры.

Мне это неважно. Мне все неважно, кроме человека, который лежит на песке рядом со мной. И я чувствую его дыхание.

Я до конца своей жизни буду его чувствовать…

– Каэтана!!!

Рядом со мной опускаются драконицы. Ничего не понимаю, а сколько времени прошло? Мне казалось – сутки… нет?

Фатима и Севилла, Мариса и Олинда бегут ко мне. Где-то в море продолжают грызться химеры. Это неважно. Это все ерунда, пусть они хоть кого сожрут…

Падает рядом клубок из нескольких разноцветных драконов…

Виола.

И Сварт.

Живые, слава богам, живые…

– Живы?!

– Да, – выдохом отвечаю я Виоле. – Все живы…

Хавьер переворачивается на бок.

– Каэтана…

Девушки налетают, падают рядом с нами на песок.

– Каэ, я чуть не рехнулась. Как ты это…

У Марисы не хватает слов, она жестикулирует, но мне плевать на всех. Я смотрю только на Хавьера.

– Если еще раз… если ты…

Слов не хватает. Я и так знаю, что я хочу сказать.

Другие не понимают, а все просто.

Если Хавьер посмеет уйти раньше меня… Догоню, вытащу с того света и сама прибью!

Рука скользит в карман, словно сами по себе змеями ползут в нее цепочки. Я выдергиваю одну из них – и накидываю мужчине на шею.

Божественный подарок не подводит, сначала растягиваясь, а потом сжимаясь на мужской шее. Вторая цепочка каким-то чудом оказывается на шее у меня.

И по телу плывет ласковое тепло.

Уютное, спокойное, солнечное…

Все правильно.

Все так, как надо.

– Каэтана?

Кажется, Хавьер не до конца понимает, что с ним сейчас произошло.

Но разговаривает. И глаза осмысленные. И… я падаю к нему на грудь с жалобным плачем:

– Убью… люблю-у-у-у-у тебя, идиот безмозглый…

И то, что все вокруг заходятся в истерическом смехе, мне вовсе не мешает.

Кругом одни идиоты, вот!

* * *

Химеры были заняты друг другом.

Драконы – химерами. Те, кто остался без повреждений, летали за добычей. Подхватывали с поверхности воды куски оторванной химерятины, притаскивали на берег, друзьям.

Сварт лопал за троих.

Досталось ему крепко. Удар попал поперек тела, заставил дракона сложиться пополам, едва не сломал ему хребет, чудом не перебил крылья. Повезло – крылья были подняты вверх.

Но и так… это как со всей дури человека в «солнышко» приложить. Представили?

Сварт потерялся в пространстве и времени, упал в воду, проблевался, и если бы не драконицы, которые подхватили его, точно бы утонул. Хорошо, что Виола оказалась рядом сразу же и помогла удержаться на поверхности, а там и другие подключились.

И хорошо, что я вытащила Хавьера.

Кстати – вместе со сбруей.

Я так и не заметила ни сбруи, ни ее веса…

Хавьер крепко обнимал меня и прижимал к себе.

– Каэтана…

На большее у него слов не хватало.

Цепочки сияли на наших шеях двумя золотыми солнышками – символами Даннары. По телу расходилось уютное тепло. Почему-то мне казалось, что они еще и лечат, но это я потом, в храме узнаю.

Потом, все потом.

А сейчас мне важно, что мой любимый мужчина рядом со мной. И я чувствую, как он дышит, и его рука гладит меня по спине, и вообще…

Он – жив!

Он рядом…

Какая же я была дура!

Важно-то что? Да только одно, что он жив и рядом. А я думала всякие глупости.

Думала, как мы будем жить вместе… точно – кретинка!

Надо думать не как жить вместе, а смогу ли я жить без него? Вот просто – жить?

Не существовать, а жить, дышать, улыбаться новому дню, радоваться полету… не смогла бы. Знаю, не умерла бы… просто искала бы смерти. Без него, как без воздуха, без воды, без самой жизни, меня нет.

Это – любовь?

Да кто ж ее знает? Точно не я… я бы умерла там, в воде. Не поняла бы, но умерла. Не осознала, не сформулировала то, что понимаю сейчас.

Что люблю…

Люблю этого мужчину без меры и без памяти. И кинулась за ним так же безрассудно, как он закрыл меня от опасности. Ни о чем не думая.

Потому что не получается иначе.

Легче самой перестать дышать, чем дать причинить вред любимому…

Дура я, наверное…

Зато счастливая. И любящая, и любимая. А это намного лучше, чем печальный мудрец на горе, который на фиг никому не нужен. Вот она, мудрость-то!

Любить, радоваться жизни, быть счастливой…

Почему я раньше этого не понимала?

– Никогда не думала, что ты так можешь… – Мариса только головой качала.

Мы с собой взяли припасы, и теперь девочки сноровисто разогревали их на костре.

– Я и сама не думала, – согласилась я.

– Ты прямо… секунда – и ты в воде. И почти сразу же выныриваешь, мы тебя едва подхватить успели.

Хавьер молчал. И правильно, глупостей мы и сами преотлично наговорим.

Я покрепче прижалась к любимому мужчине и подумала, что… епт-компот!

Мне кажется или мне срочно нужно в храм Аласты? Это я и озвучила при всех.

– Девочки. Надо!

Девочки переглянулись, кажется, еще и Хавьер им подмигнул, и как-то сразу все закрутилось. Ясно же – надо! А женщине в таком состоянии лучше не возражать. А то – спасла?

Вот, значит, и обратно притопить может!

Виола тоже не ворчала, она-то как раз была в курсе всего разговора. Это девочкам я что-то не договорила, а драконице поди не скажи! Сожрет!

Так что буквально через полчаса мы все летели в храм Аласты. Драконы успели перекусить, химеры были заняты, они так дрались друг с другом, что весь залив был в кусках химерятины, рыба кишмя кишела…

Все были при деле.

А вот я…

Что-то мне подсказывает, что сейчас будет нелегкий разговор.

* * *

В храме Аласты было тихо и темно. Конечно, никто сюда уж сколько лет не приходил…

Я вошла одна. Сначала одна.

Страшно мне не было, цепочка, подаренная Даннарой, горела на шее теплым ясным солнышком. Грела, успокаивала.

– Ваша божественность? – тихо позвала я.

Долго искать и звать не пришлось. Аласта соткалась над алтарем, наплевав и на семейку летучих мышей, которая заметалась в ужасе по храму, и на брызнувших во все стороны мелких тварей. Хотя она-то богиня. Это я с визгом подпрыгнула, когда по моей ноге едва не проскакала на редкость упитанная ящерица.

– Уй! Холера!

– Здравствуй, Каэтана Кордова.

Я вежливо склонила голову:

– Здравствуйте.

– Я рада за тебя.

Взгляд Аласты остановился точно на цепочке. Та продолжала светиться и не тускнеть.

– Я тоже рада, – тихо сказала я. – И еще… вы простите. Наш спор аннулируется. Я была свиньей.

Как-то очень это хорошо осознается, когда на грани жизни и смерти! Даже слишком хорошо. Когда можешь потерять любимого человека, быстро понимаешь, какие это глупости! Вот все остальное – ерунда.

Химеры?

Да справимся мы с ними! Не подавимся!

Баязет? И с тем справились, и с его присными, и еще если вылезут, справимся…

И с мнением света, и полусвета, и вообще… плевать сорок шесть раз мне на то мнение! Просто – плевать!

А вот когда понимаешь, что ничего может не быть, когда тикают часы, когда отсчитываются последние секунды…

Нет!

Не отдам!!!

Сама бы умерла – было бы проще.

Аласта покачала головой:

– Нет. Свиньей была я. Хоть и богиня.

Я невольно фыркнула. Хрю, да?

– Мы не демиурги, – тихо сказала Аласта. – Творец ведом лишь силой творения, а мы… мы просто жизнь. Нас создали эти люди, понимаешь? Мы такие же, как и они. Мы отражение их мечтаний, устремлений, надежд, мы – та сила, которую они отдают миру. И мы тоже переживаем, любим, грустим, нервничаем… мы тоже живые.

Я кивнула.

Что уж тут непонятного? Кто бы на месте Аласты не озверел? И не слишком-то порядочно я с ней поступила… мне ТАК больно не было, как ей. Она же богиня, считай – концентрированное чувство. Ей и больнее…

– Я рада, что ты это понимаешь. И я… я постараюсь простить, – тихо сказала богиня. – Мне будет тяжело, но новые всплески ярости и боли станут реже, я знаю. А с имеющимися вы справитесь.

– Баязет растревожил океан.

– Да, я в курсе. Но и с этим вы можете справиться. Ты проделала хорошую работу с этим смешным человечком… эс Перез. Если вы откроете мои храмы, я постараюсь, чтобы всплески приходились туда – по большей части. А тропы для химер вы примерно представляете. Сможете патрулировать точечно, и уничтожать их тоже будет проще. Можно будет ловушки делать, засады…

Я кивнула:

– Да, наверное.

– Больше я сейчас сделать не смогу. Столько лет… у меня не так много сил осталось.

Я искренне сочувствовала. Но богинь же нельзя гладить по голове и предлагать сладости, как обычной подруге? Заесть грусть?

– Нельзя, – согласилась Аласта. – Хотя мне жаль. Ты хорошая подруга, Каэтана Кордова.

– Зоя…

– Зоя ушла. Подарив тебе память девочки Каэтаны, Даннара сделала большое благо для тебя и для мира. Ты приняла Фейервальд как свой родной дом, ты счастлива в нем, это очень хорошо. Может, Фейервальду не помешают и еще несколько душ из других миров – потом. Когда-нибудь потом, с этим нельзя играть легкомысленно.

Я порадовалась, что Аласта это понимает. Хорошо – я. А если бы кто другой? К примеру, та дрянь, с которой Димка…

Наверное, имя бывшего мужа должно было отозваться болью. Но – нет. Даже не царапнуло.

Было и прошло, было и сплыло…

Неинтересно. Чужой человек.

– Даже не хочешь посмотреть, как все сложилось в твоем мире? – улыбнулась Аласта.

Я заколебалась.

– Нет, наверное. Там все хорошо?

Богиня смеялась искренне.

– Ох уж мы, женщины… Смотри!

И передо мной словно зеркало развернули.

Вот… да, это я. Только где уныние? Где мой грустный вид?

Начало осени. Теплое, уже слегка позолоченное, как я люблю. И мы… с кем это я? Мы жарим шашлыки на даче.

Мужчина, который жарит их, улыбается. У него темные волосы и зеленые глаза, и на Хавьера он совсем не похож. Красавчик, словно из журнала. И двое детей носятся по лужайке, тиская лабрадора, а здоровущий дымчатый кот наблюдает за этим действом из кресла-качалки. И как-то очень заинтересованно поглядывает на мясо.

– Моя семья?

– Да. Смотри дальше.

Димка.

Явно съемная квартира, он лежит в постели и курит, а рядом с ним… тьфу, гадость какая!

Видывала я таких баб-с. На лбу у нее написано: сожру, выплюну и по костям пройду. Такая что хочешь сделает, лишь бы ей хорошо было. Кажется, мой бывший супруг попал.

– Сильно попал. Злорадствовать будешь?

– Не-а. Пусть живет, как ему хочется, не буду, – искренне ответила я. – И спасибо тебе.

Аласта улыбнулась.

– Не стоит благодарности. Это тебе спасибо: я поняла, что можно и прощать, и взлетать, и любить… главное, чтобы мужчина был хороший.

Я кивнула.

Да, это главное. Но у меня вроде бы получилось?

– Да. И я хочу сделать вам подарок.

– Да? – засомневалась я. – А может, химерами обойдемся?

– Не обойдемся. Хавьер старше тебя – в этом теле.

Я кивнула. Ну да, разум-то у нас одинаков, мой интеллектуальный возраст никуда не делся. Но внешне мне восемнадцать лет. А ему чуть не вдвое больше.

– Не говори ему. Но до ста лет он проживет спокойно и без болезней. И умрете вы в один день. И внуков успеете повидать, и правнуков, и все у вас будет хорошо. Ты в этом мире поживешь поменьше, не до ста лет, но ты свое в том мире добрала. Так что – справедливо.

– Спасибо, – от души поблагодарила я.

– Тебе спасибо. Иди, Каэтана Кордова. И будь счастлива в этом мире.

Из храма я вылетела и почти упала на руки Хавьера.

– Любимый!

– Каэ?

– Все будет хорошо! Правда-правда!

– Конечно, будет. – Хавьер коснулся губами моих волос. Нежно-нежно.

Я подумала, что мне надо будет многое ему рассказать, но это потом. А пока…

– Полетели домой? Спать хочу. И купаться. И есть!

Предложение было единогласно одобрено, а Мариса сунула мне в руку здоровущий бутерброд.

– Приятного аппетита, Каэ.

Я жевала, когда мы взлетали над храмом, и думала, что все хорошо складывается.

Правда же?

Хорошо? Или еще какие-то пакости будут?

* * *

– Я за вас рад! – Селим улыбался искренне.

Да, бывает и такое, когда человек умеет радоваться за других. Не завидовать, а вот просто – радоваться. Хорошо, когда у кого-то все хорошо!

– А я как рад, – искренне сказал Хавьер.

– Вы не хотите отпраздновать свою свадьбу в Санторине?

Мы переглянулись.

– Мы можем это сделать, но потом. Сначала – Равен, – твердо сказал эс Хавьер. – Мы подданные Равена, и академия наша там.

Селим кивнул:

– Да, понимаю. Празднуйте – и возвращайтесь. Я буду рад вас видеть.

Я прикусила язык.

Хотелось спросить, что у него с Кайей, но о некоторых вещах лучше промолчать. Спокойнее будет.

Так что…

Мы летели домой.

Сообщить его величеству об изменениях, получить разрешение на брак, да и просто – отпраздновать все в кругу своих. Драконов и драконариев.

Интерлюдия

1

Эдгардо Молина сидел на берегу и бросал камешки, стараясь попасть аккурат в пенную шапочку на волне.

Волны злобно шипели на него, но назад откатывались – с физикой не поспоришь.

– О чем думаешь?

Эстебан Гил другом Эдгардо никогда не был, но, видимо, что-то его важное сюда привело? Так что Эдгардо ответил почти СПОКОЙНО:

– О женщинах.

Эстебан задумчиво кивнул:

– Да, о них надо. Если что – я вот женюсь скоро.

– На ком?

– На Ярине Лонго.

– А тебе вроде как Каэтана нравилась?

Эстебан кивнул еще раз:

– Нравилась. Но я подумал – слишком она для меня опасная. Ярина как-то спокойнее будет.

Кто-то другой рассмеялся бы. А вот Эдгардо понял. Каэтана хоть и казалась милой и тихой, но была намного опаснее громкой и шумной Ярины. Стоит только вспомнить, кто стал первой женщиной-драконарием. Ярина?

Нет. Тихая Каэтана.

Про омут и чертей на Фейервальде поговорки еще не было. А то бы мужчины и ее вспомнили.

– Тебя не смущает жена-драконарий?

– Смущает. Вот я и хотел с тобой поговорить.

Эдгардо прищурился:

– Да?

– Ты другим рожи корчи. А я вижу, как ты на Сив смотришь.

Ну… смотрит. И что? Он уже и права не имеет посмотреть на Севиллу Коцци? Нравится она ему. Просто – нравится. Вроде бы и тихая, но умная и симпатичная.

– Смотрю…

– Женишься?

– Наверное… если родители одобрят.

– А чего им не одобрить? Семья хорошая, девушка тоже. Или они тебе кого-то уже приглядели?

– Нет.

– Тем более.

– Сложно будет. – Эдгардо об этом и думал.

Вот у кого-то другого жена – дома, сидит себе, как приличная эсса, тапочки вышивает, или что они там дома делают? Но это-то правильно. А вот у тебя жена – драконарий. И на вылеты она с тобой, и в бою она рядом, и характер у нее… драконарий бесхребетными не бывают.

И как с этим жить?

А если любовницу заведешь, тебе ничего не откусят?

А если ругаться будешь или руку поднимешь – хвостом не пришибут?

Нет-нет, Эдгардо этого не планировал. И руку на жену поднимать, и изменять, но ведь мало ли что в жизни бывает? Опасно, так-то вот…

Что он Эстебану и высказал. И получил понимающий кивок.

– Опасно. Но с приличной эссой и жить-то не захочется. Это как манную кашу всю жизнь жевать…

И ведь прав.

Сложно, трудно, временами невероятно тяжело, зато весело и интересно. И дети пойдут – тоже наверняка драконариями будут, и внуки… и вообще!

Те, кто боится трудностей, с драконами не связываются. Сидят себе на тепленьких местах – и сидят, и насиженной попой не рискуют.

– Ты прав.

– Знаю. Но хотелось услышать.

Эдгардо кивнул.

Самому надо было это услышать. И еще кое-что важное сказать.

– Если наши жены подругами будут – и нам надо.

– Это будет хорошо.

Эдгардо и не сомневался. Гил – он не злой, не подлый, иначе драконы его бы не выбрали. Просто попал к Лиезу в компанию, вот и повелся на гадости. А сейчас нет подлеца, он и выправился. И зная Ярину Лонго – муж будет слушаться только ее. Любому «кукловоду» она руки с ногами поменяет не глядя.

А Севилла?

Что она вообще чувствует к Эдгардо? Улетела ведь и слова не сказала… хоть ты за ней лети, а нельзя. Он драконариев тренирует, пока эса Хавьера нет… то есть девушек-драконариев.

Не сорвешься, не полетишь…

Сложно все это.

Но постепенно мир начинает обретать ясные очертания.

2

Селим смотрел в окно.

За друзей он радовался. А вот за себя…

Кайа.

Если у человека есть мечта – это она. Невероятная, недостижимая, на крыльях дракона.

В том-то и дело, что на крыльях. Будь Кайа обычной женщиной, ее бы отдали за тора Санторина. Даже за принца отдали бы, Селим не сомневался. В конце концов, он мог бы переехать к ней в Равен!

Раньше мог.

Оставил бы и страну, и свое племя – к ажакам он мог приезжать всегда, кто б его задержал? Поймай в пустыне ветер!

Сейчас он этого сделать не может. Кроме него, считай, и на трон сесть некому. Остались Дамир и Фархад, и Селим уже успел переговорить с каждым из братьев. Сантор бы этот трон побрал!

Дамиру трон не нужен был в принципе. Вообще никак и никогда. Дамиру нужен был ветер в парусах, без моря он просто умирал. Вот мчаться навстречу судьбе, к далеким островам, он мог и хотел. Охотиться на пиратов, драться с врагами – лучшего главы флота и не придумаешь. Адмирал из Дамира получится великолепный. Но не тор.

При виде престола и дворца Дамир начинал краснеть, бледнеть, заикаться и выражаться такими словами, которых и боцманы не знают иногда. Это и отец знал…

Не ругался, чего там! Сыновей у него много, если кто и не хочет на трон – пусть его! Пусть плавает!

Баязет и тот на Дамира не покушался. Зачем? Адмирал и ему нужен будет.

Фархад же…

Все бы ничего, но Фархад был мужеложцем. Такое случается, к сожалению. Не получалось у бедолаги с женщинами, вообще никак, и это мешало ему занять любой государственный пост.

Вообще любой.

Никогда и ни в каком виде.

Наследовать трон? Да вы что! Случается, что человек болеет, а это именно болезнь и есть. Но такие люди… они считаются убогими. И спрос с них больше.

Почему так?

Потому что человек создан продолжать свой род. Это его священная обязанность.

Нет? Ты ее не выполняешь? Тогда и прав себе требовать не смей. Никаких. Нет у тебя прав. Тебя создали продолжать род человеческий. Ты пренебрег своим долгом перед богами, и боги лишают тебя своего благословения. И как такому человеку страной править?

Нельзя.

Совсем нельзя. Это ж на страну такое свалиться может, что всем народом не расхлебается. И страны не станет.

Фархад это тоже знал и рисковать не собирался. Боги еще туда-сюда, можно и пренебречь благословением. Но люди точно не поймут. И детей у него не будет.

Такое не скроешь. Нет, не нужна ему эта власть.

А остальных Баязет всех извел, увы.

Вот и получается, что у Селима выбора нет. Только править.

А Кайа…

Кайа навсегда останется его мечтой. Светлой и чистой.

Небо за окном подозрительно расплывалось перед глазами. Звякнула балконная дверь.

Селим вскочил, словно пружиной подброшенный. Убийца?!

Черная фигурка, стоящая на балконе, потянула за вязаную шапочку.

Черная драконица взмыла вверх.

– К-кайа?! – внезапно охрип Селим.

Девушка сделала шаг вперед. Второй. Огляделась.

– Ты один?

– Д-да… Как ты…

Глупый, конечно, вопрос. Селим и сам все понял. На драконе и на башню взлететь можно. Запросто.

Кайа сделала еще один шаг – и повисла у мужчины на шее:

– Не могу. Не отпущу тебя, никому не отдам… ты мой! Только мой!

Что-то серьезно надломилось в ней после гибели Алефи Мартино. А сегодня, глядя на Каэтану, Кайа вдруг поняла, что жизнь-то конечна. Может, завтра, может, послезавтра, а она… она так бездарно ее прохлопала! Могла бы любить, быть любимой…

Что там люди подумают?

Да пусть думают! Значит, у них мозги есть! И говорят тоже! Это неважно…

Она еще не знает, как все это будет выглядеть официально. Замуж она, конечно, не выйдет, но будет служить на заставе в Санторине, будет встречаться с Селимом, будет…

Дальше будет видно!

А пока…

– Кайа…

Губы мужчины были прохладным и ласковыми. И руки вполне уверенными. Кайа хоть и расспросила Каэтану, но знала только теорию, а вот Селим и практику отлично освоил. И ковер тут такой мягкий!

И никто не войдет…

Кайа рыкнула не хуже своей драконицы и чуточку прикусила мочку уха мужчины.

Моя добыча!

Селим и не думал сопротивляться. Дурак он, что ли?

Он такого счастья не ожидал, но коли уж выпало…

Никому он свою драконицу не отдаст! Никогда!

Иди сюда, любимая…

Глава 13

Его величество принял нас сразу же.

Стоило только приземлиться в дворцовом парке, отослать восвояси драконов – и сообщить первому же слуге, что прилетели эс Хавьер т-Альего и эсса Каэтана Кордова.

Девочки направились в гостиницу, а вот мы решили сразу к королю. Отчитаться. Докладывать начальству надо вовремя и правильно.

Хавьер не спорил, да и приняли нас практически сразу.

Его величество скептически осмотрел нас, задержал взгляд на именных цепочках на наших шеях и усмехнулся:

– Я смотрю, у вас личная жизнь наладилась?

– Ваше величество. – Хавьер шагнул вперед, прикрывая меня от гнева монарха. – Это оказалось побочным эффектом. Главное – другое. Местоблюстителем престола в Санторине назначен его высочество Селим, и он умоляет ваше величество о встрече.

– Вот как?

– Он хочет построить не четыре, а восемь застав в Санторине. И, разумеется, полностью их содержать. За счет Санторина.

– Это приятно. Но это надо будет обговорить подробнее. А что с его высочеством Баязетом?

Кажется, злорадная улыбка у нас с Хавьером получилась совершенно одинаковая.

– Несчастный случай, ваше величество. Наверное.

– Несчастный случай?

Ну да, когда тебя скармливают химерам (Виола проговорилась), это никак не назовешь счастливым случаем.

– Мы не присутствовали при этом, не планировали ничего и вообще были не в курсе дела. Наши драконы случайно стали свидетелями происшествия. – Хавьер стоял на своем.

Его величество и не собирался углубляться в эту тему.

– Хорошо. С его высочеством Селимом я поговорю. Если он… Эс Малавия, кто там еще остался в Санторине?

Эс Малавия, который тоже присутствовал в кабинете, равно как и оба принца, задумался.

– Кажется, еще двое принцев, ваше величество. Но с нашей поддержкой у Селима есть все шансы удержаться.

– Что ж. Поддержка ему будет оказана. Всенепременно. Какие еще новости из Санторина?

Хавьер рассказывал. Я молчала.

Все равно половину названных имен я просто не знаю. Как я поняла, это Селим разъяснил Хавьеру, какая обстановка в союзных государствах континента и на что он может рассчитывать.

Его величество слушал и даже принял у Хавьера несколько свитков с печатями. Против дипломатической почты драконы не возражали.

Потом пошел отчет о сражениях. Его величество сильно разгневался, узнав о попытке Баязета уничтожить академию, порадовался, что все нападающие мертвы. Какая разница – все равно бы их казнили, а так Короне с ними не возиться.

О потерях.

О том, что эссы могут брать на связь или, как это уже обозвали в академии, в связку до троих драконов. Так что наше войско растет.

О «коктейле Молотова». Его король тут же приказал засекретить.

Ах, никто, кроме драконов, и так рецепт не знает?

Вот и хорошо. И еще он охрану приставит к академии. И отстроить поможет, конечно.

Потом дошла речь и до личных дел. Начали мы с Алефи. Его величество выслушал и кивнул:

– Да, давайте так и сделаем. Тела не осталось, верно?

Я кивнула. И снова почувствовала комок в горле. Я не смогла вытащить подругу.

– Церемония прощания пройдет по всем правилам. Рядом с академией. И будет установлен обелиск. И… раз уж вы так назвались – будет по-вашему.

– Ваше величество?

– Отряд «Ночные ведьмы». До полка вы не дорастете, наверное.

Я пожала плечами:

– А если с прицелом на будущее?

– Командир полка эсса Каэтана Кордова?

– Нет. Командир – эсса Ярина Лонго. У нее это лучше получается.

– Лонго? Это можно. Это будет намного лучше. – Его величество кивнул. – А вы, Каэтана?

– А я буду летчиком-испытателем.

– Каэтана?..

– Вот мы случайно открыли, что драконы могут работать в связке. А если покопаться в летописях академии, да и королевства? Если поискать другие приемы, которые сейчас забыты? И потом их отрабатывать с небольшим, но слетанным отрядом. И показывать всем остальным?

Его величество откровенно ухмылялся.

– Каэтана, скажите, что вам просто хочется летать, а не командовать.

Я развела руками:

– Ваше величество, из меня плохой командир. Род новый, знатности и связей мало, денег почти нет. А Ярина… эсса Евгения Лонго ей поможет. И этим все сказано.

Его величество кивнул.

– Эсса Лонго в курсе?

– Ярина? Да, она счастлива.

– Ее мать тоже, полагаю, будет счастлива.

– У нее и будущий зять намечается, – ухмыльнулась я. – Эс Эстебан Гил.

– Так… – Его величество подумал, прикинул аристократические расклады и кивнул: – Хорошо получается.

Каэтана, подавайте мне список, кто из эсс в вашем полку… ладно, пусть будет полк… так вот, список, кто из вашего полка собирается вступить в брак – и с кем. Введем это обязательным цензом.

– Ваше величество?

– Абы за кого благородные эссы, да еще и драконарии выходить не должны. Если это драконарий – дело другое. А если нет… этот вопрос должен будет решаться полковым командованием и подаваться на утверждение лично мне.

Я нахмурилась.

С одной стороны… ограничение свободы. И вообще, так много чего назапрещать можно.

С другой стороны… Вот Матиас Лиез! Красивый и обаятельный домашний тиран. И попросту гнида. Легко в него влюбиться?

Очень… и остальные характеристики тоже… Эсс, молод, знатен…

Выйдет за такого замуж та же Олинда, а через неделю бедолагу, в смысле мужа, сожрет дракон.

Нет-нет, этого допускать нельзя. Дракон же может отравиться! Пусть лучше на утверждение выносят все кандидатуры. Я уж молчу о своем папаше и о раэше Луне. Проверили б его заранее… и Мария Кордова осталась бы жива, и сама Каэтана.

А не я. Душа чужого мира в ее теле…

Пусть лучше будет ограничение свободы во имя безопасности.

– Ваше величество, вы мудры и предусмотрительны, – поклонилась я.

– Спасибо, Каэтана.

– Да, я забыла сказать. Его высочество Селим сильно увлекся эссой Ибанес.

Нет, это не сплетня. О таких вещах лучше докладывать королю заранее. Это – вопрос высокой политики.

– Хм. Она драконарий.

– Да, ваше величество.

– Это стоит обдумать, Каэтана. Жаль, что вы уже свою судьбу устроили. За вашу руку развернулось бы настоящее сражение.

– А мне можно участвовать? Верхом на драконе. Ваше величество?

Его величество хрюкнул и на младшего сына поглядел чуть ли не сочувственно. А, вот он о ком намекнуть решил! Не-не-не, только не принцы! Никогда и ни за что!

– Видимо, нет. Эсса т-Альего, верно?

– Да, ваше величество.

– Вот и отлично.

– Подавайте докладную записку. Мало ли о чем вы еще вспомните. И да, в качестве свадебного подарка, Хавьер. Гальего – ваше. И фамилия, и поместье, и счета. Эс Малавия займется.

Хавьер поклонился:

– Благодарю, ваше величество.

– Что до эссы Кордовы… то есть Гальего… Каэтана, ваш отец сейчас в тюрьме. Его супруга живет в вашем поместье. Но вряд ли у них будут еще дети. Что вы хотите сделать с Кордова?

Думала я недолго.

– Ваше величество, ни я, ни моя мать не были там счастливы. Скажите, нельзя ли передать его дочери эса Хавьера? То есть его внучке?

– Внучке? – удивился король.

– Да. Пусть она станет эссой Кордова, а ее родители опекунами. И все будут довольны. Гальего, конечно, побогаче и посолиднее, но Кордова вполне может обеспечить семье безбедную жизнь.

А еще они там все будут заняты друг другом. И не полезут ко мне и Хавьеру. Денег подкинем, только надо будет их в поместье вкладывать. Не на руки давать, а коров там закупить или пшеницу получше. Долго мой папаша не просидит, а когда выйдет, ему будет чем заняться. И нет – это будет не наука.

И правильно! Сколько ж можно ее мучить?

Его величество подумал еще немного и кивнул:

– Да, это неплохое решение. Пусть будет так. Канцелярия подготовит указы. А вы передайте эсу Чавезу, чтобы готовился. Мы собираемся посетить академию. Дней через десять.

– Да, ваше величество.

Судя по всему, визит начал готовиться еще до нашего отлета. Королю выезжать – это не просто так. Нам-то проще: штаны натянул, сумку взял ина дракона. А у короля и свита есть, и безопасность ему обеспечить надо, и еще много чего разного…

– Вы сейчас летите в академию?

– Да, ваше величество.

– До завтра останьтесь во дворце. Я прикажу разместить вас… хотя бы в Бирюзовых покоях. Завтра получите все бумаги для эса Чавеза и отправитесь домой.

– Да, ваше величество.

– Отдохните. Указание я секретарю дам, но это будет не раньше обеда.

– Да, ваше величество.

Отдохнуть?

Это мы только за! Ноги подгибаются…

* * *

Бирюзовые покои были роскошными. Но если у кого-то появились фривольные мысли…

Не-а.

Мы наелись так, что форма на пузе трещала, искупались – и завалились спать. Правда, в одну кровать. Но желание у нас сейчас было одно на двоих.

Выспаться!

Во всех позах!

Кровать была мягкой, подушки пушистыми, одеяло в меру легким и в меру теплым… кажется, я только успела это осознать – и отключилась. Начисто.

Чтобы проснуться ночью от тихого похрапывания.

Или просто – выспалась?

Хавьер спал рядом. И даже во сне повернулся на бок и закинул на меня руку.

Я принялась разглядывать своего мужчину.

Своего мужа.

Кому сказать – за все время после свадьбы мы первый раз наедине. Тем более в одной постели!

Во сне Хавьер выглядел расслабленным и спокойным. И намного моложе своего возраста. Ушел груз забот, забылись печали.

Он забавно посвистывал носом и чему-то улыбался. А потом почувствовал мой взгляд – и открыл глаза.

– Каэтана…

И кто бы удержался на моем месте?

Я – не смогла.

Я потянулась к его губам, и мужчина ответил на поцелуй. Сначала нерешительно, а потом все более уверенно и настойчиво.

И без глупых вопросов.

И больно мне почти не было. Так, секунда…

А потом мы лежали рядом и молчали. Оказывается, и так бывает. Когда не надо говорить, не надо думать, ничего не надо, просто лежать – и дышать друг другом.

Потому что он – мой воздух. Моя жизнь.

И, судя по выражению глаз Хавьера, я для него – тоже.

И даже крохотная мысль на грани сознания мне не мешает.

Понятно же, у эссы Магали были причины ревновать. Что делать с женщинами, Хавьер знает. И это тоже хорошо…

Так мы и уснули. Чтобы проснуться уже в обнимку, словно два осьминога. На этот раз Хавьер потерял всякую стеснительность и обвил меня и руками, и ногами, и я не постеснялась ответить.

На этот раз первым проснулся Хавьер.

– Каэтана… я и не думал, что так будет.

Я поцеловала его в ответ. И если бы не слуги с завтраком… Ой, это уже обед?

Хорошо мы отдохнули…

Пришлось вставать, обедать и приводить себя в порядок.

За документами идти не понадобилось, нам все принесли прямо в Бирюзовые покои. Лично эс Малавия.

Сунул мне отдельно свиток – отчетность за последний месяц, – пообещал тоже приехать в академию и подмигнул Хавьеру:

– Вовремя вы подсуетились, эс Гальего.

– Да?

– Его высочество заинтересовался эссой Кордовой. Эсса его очень удивила, и он хотел познакомиться поближе.

– А сейчас он это не рискнет осуществить?

– Сейчас – нет, – отмахнулся казначей. – Эсса свои предпочтения высказала ясно, да и благословение богов – вещь серьезная. С таким не спорят. А если еще и ребенок появится…

Ребенок?

А… а правда, почему нет?

Этому телу восемнадцать лет, но моему разуму намного больше. Так что… Я вполне готова завести ребенка. Но нарочно просить не буду, пусть оно само. Как получится, так и будет.

И, судя по умильной улыбке Хавьера, он тоже готов.

– Мы будем над этим работать, – пообещала я.

– Работайте. Такие подданные нужны Короне, эсса Гальего.

С этим напутствием мы и отправились в академию.

* * *

– Визит короля? О-о-о-о-ох-х-х-х!

Кому в радость, кому в тягость. И в следующие девять дней мы это осознали по полной программе.

Покраска заборов и покраска травы?

Приведение в порядок всего, на что взгляд падал?

Это половина проблемы! А как насчет ПРАВИЛЬНОГО приведения в порядок? Так, чтобы и принять короля достойно, и он сразу понял, что денег дать академии надо. На ремонт?

Это намного сложнее.

Так что…

Работа кипела полным ходом. А тут еще из Сан-Эрмо градоправитель приехал. А что?

Чиновник – он по определению подхалим. Правильный подход к начальству, правильный отход от начальства. Как тут не подольститься? Как такой визит пропустить?

Нереально.

Так что готовили все слаженно и дружно. И место для стелы подобрали хорошее, Алефи понравилось бы.

На берегу моря. На скале.

Билеты на представление… да-да, а как это еще иначе обозвать? Билеты продавались чуть не по десять золотых. Надо же городской бюджет пополнять? Надо!

Так что на мыс только за деньги, а остальные могут стоять вдоль дороги. Авось кому и повезет короля увидеть.

Мы тоже были по уши заняты с драконами. Хавьер готовил торжественный пролет. Но время поговорить с Кайей я нашла.

* * *

– Кайа, я про тебя рассказала королю. Про тебя и Селима.

Кайа посмотрела недовольно:

– Каэ, зачем?

– Потому что такое не скроешь, – честно ответила я. – Что я, не знаю, куда ты мотаешься?

Кайа сморщила нос:

– Н-ну…

– Рано или поздно до короля дойдет. И лучше мы скажем здесь и сейчас, чем потом ему преподнесут это как интригу Санторина. Ты хочешь подставить Селима?

– Нет.

– Ты его вообще любишь?

– Я бы за него замуж вышла. Не дадут.

– Тогда просто люби. Этого хватит.

– А дети?

– Вы уже о детях думаете? А как насчет родителей? Мнения света? Друзей?

Кайа только нос задрала.

– На-пле-вать!

Научила на свою голову.

– А все-таки?

– С родителями я поговорю. Исла согласна, мы с ней можем вообще жить на заставе в Санторине, а мнение света… На нас все равно будут смотреть как на монстров. Первые эссы-драконарии за сотню лет. Надо пользоваться.

– Тоже верно.

– Вот я и буду. Ты меня поддержишь?

– Пока – поддержу, – честно сказала я. – Повстречайтесь год. Сходи в храм Даннары, помолись, чтобы пока детей не было, а там сама решишь, что тебе надо.

– Думаешь, поможет?

– В храме Аласты я была. И Варта. И Сантора… – Я подняла ладонь, на которой больше не было знака Сантора. – Боги помнят. И слышат.

Чистая.

Обещание выполнено.

Кайа кивнула:

– Спасибо. Я схожу.

– И к лекарю тоже. Молитва хорошо, а подстраховаться еще лучше.

– Селим старается, чтобы детей пока не было. Я попросила, – покраснела Кайа. – Но я схожу. Спасибо, Каэтана.

Я только вздохнула.

Сложности. И у меня есть, и у нее будут – куда деваться? Но будет и любовь, и полет, и небо… за это стоит сражаться. И мы – будем.

* * *

– М-да. Перестарались.

Некогда очаровательный эс Матиас Лиез был сильно похож на йети. Такого, психически больного. Он сверкал глазами, сверкал дырами в зубах и, кажется, был чем-то весьма недоволен. Но молчал.

Научили уже.

Да, в местных бедламах очень хорошая методика обучения. Почти как в Англии. Палкой, ногами, ледяной водой… разве что до электрического тока не дошли еще. Отстают от цивилизованных стран. Так что рот открывать Лиез опасался. Выбьют еще последние зубы.

– Добрый день, эс Лиез, – поздоровалась я.

Мы с Хавьером решили его навестить. А вдруг?

Обычно люди, получив оплеуху от судьбы, набираются адекватности. Вдруг и Матиас поумнел? Ну хоть чуточку?

За него Мариса волнуется, его мать волнуется… отец – ну, у того еще дети есть, ему наплевать. Но все-таки! Если бы Матиас понял, что сам во всем виноват, мы бы его выпустили. И до академии довезли. Специально, кстати, на карете приехали, как семейная пара, не хотели показывать, что мы оба – драконарий.

Увы, с Матиасом получился второй вариант.

Это когда человек получает справедливую плюху от жизни, обвиняет всех окружающих и преисполняется злости. А потом ищет на ком ее сорвать. Кажется, уже нашел.

– Добр-р-рый! – то ли прорычал, то ли прошипел Матиас.

Хавьер чуть сдвинул брови.

– Повежливее с моей супругой, любезный.

– С-с-с-с-супругой?! – Нет, раньше Матиас рычал, шипел он сейчас.

Мы переглянулись.

Такая ненависть была в его глазах, такая злоба…

Если его выпустить, он обязательно кинется. И постарается порвать. Или меня, или Хавьера… нет-нет, не зубами порвать. Нанять людей, устроить покушение, сделать все, чтобы мы не выжили.

А то как же!

Его, такого великолепного, такого блистательного – и так унизили! Ему предпочли другого!

Неважно кого, важно, что предпочли! Там и с принцем бы я связалась, Матиас все равно ненавидел бы. Потому что.

Потому что у него отобрали то, что он считает своим.

Потому что кто-то посмел не подчиниться, перейти дорогу…

Потому что жертва вдруг оказалась охотником.

Да, Матиас не знает, что ТА Каэтана, которую он довел, умерла, не осознает, что я – другая. Он слишком тупой для таких сложных материй. Бесчувственный. Ему ни до кого нет дела, кроме себя, но ему и неважно. Меня назначили в бесплатную добычу на все три года учебы, а то, что я разорвала этот круг, и спровоцировало агрессора. И сорвало его окончательно с нарезки.

Может, психологи это как-то умнее объяснят, еще и научные формулировки добавят.

А я вижу другое.

Мы с Хавьером видим, что рядом с нами находится опасное бешеное животное, которое никак нельзя выпускать из заключения.

Пожалеть? И плакать потом над телом любимого человека?

Сами и жалейте. А я не стану! Нельзя проявлять милосердие к бешеной крысе!

– Супругой, – подтвердил Хавьер. – Пойдем, Каэтана.

– Пойдем, – согласилась я.

И уже привычно обвила мужа за талию. За ручку здесь не ходят, а вот так, в полуобнимку… разве что чья-то нахальная рука под прикрытием плаща норовит сползти пониже талии.

Но я возмущаться не буду. Мне нравится.

– Стойте!!! Зачем вы приходили?! Поиздеваться?!

Разворачиваться мы не стали. Что тут объяснишь? Что скажешь?

Ничего.

Вслед нам полетел полубезумный вой, состоящий из проклятий пополам с ругательствами. Хавьер поморщился и сунул несколько монет спешащему на шум санитару.

– Приглядывайте за пациентом, друг мой.

Санитар закивал, поглаживая дубинку на поясе.

Сейчас еще заведующему лечебницей заплатим за содержание нашего несчастного друга – и можно лететь. У нас еще много дел…

Марисе я ничего не расскажу. Пусть эта ситуация пока длится. Иногда лучший вариант решения – это выиграть время. А там и само рассосется.

Что-то царапнуло меня, пока мы шли к карете. Но солнышко светило, Хавьер улыбался, придерживая меня за… за талию, и я выкинула плохие мысли из головы. Конечно, будешь тут нервничать после такой встречи…

Поумнеет ли Матиас?

Ох, вряд ли.

* * *

– Каэтана, ты уверена?

Уверена я не была. Но…

Не удержалась.

И на рукаве у каждой из девушек была нашита алая пятиконечная звезда. И на груди у нас горели звезды, специально откованные ювелиром, которого нашел раэн Мора. Крупные, с ладонь.

Пусть символ из иного мира.

Под этими звездами шли в бой ТЕ «Ночные ведьмы».

И должна у нас быть и своя символика. Мы драконарий, но мы – эссы. Мы отдельный полк. Это важно.

Герб, знамя, символика, все то, что делает из толпы – воинов. Ордена и медали, ленты и аксельбанты… тем, кто не служил, это понять сложно. Это своя атмосфера и свои правила. Это необходимость. За утрату знамени раньше полк расформировывали.[92]

– Девочки, собрались, приготовились, пошли!!!

Алефи не было.

Нас осталось девять штук, неровное число, но мы хотели лететь именно так.

Первые.

Те, кто проломил эту стену. Эсми, Фирузи, Мари – они отличные девчонки, но они появились уже потом. В первых боях их с нами не было. Так что…

Девять драконов разом поднялись на крыло.

И следом за нами – еще двадцать семь дракониц. В связке.

Над мысом мы выполняли фигуры высшего пилотажа.

Пролет, снижение к воде, выдох пламени – все разом, как один, – «мертвая петля» и «бочка».

Никто не замешкался.

Никто не растерялся, не дрогнул, хотя на прогоне случались неожиданности. Но даже Майя и Фло, самые рассеянные из нас, и те собрались. И сделали все идеально.

Народ рукоплескал.

Драконицы одна за другой подлетали к краю мыса, зависали над ним – и мы спрыгивали вниз. Так эффектнее.

Я, Мариса, Лин, Сив, Фати, Кайа, Яри, Майя, Фло…

Одна за другой.

А потом, под взглядами толпы, я медленно стянула с себя маску.

И моему примеру последовали остальные девушки.

Секунда тишины – и вопль. Выдох, крики, шум… люди не ожидали такого увидеть. Давно уже не было женщин-драконариев, все уже успело забыться…

Мы улыбались.

Спокойно и уверенно.

Алое знамя. Алые звезды.

И мы.

В небе «Ночные ведьмы». И наш полковой гимн. Пусть из другого мира, здесь он тоже отлично звучит! Его величество лично одобрил…

Я чуть заметно кивнула оркестру.

– Когда вы песню на земле поете…

Петь умели все. И наши голоса взлетели в небо, заставляя особо впечатлительных вытирать слезы платочками.

Речь его величества слушали, хлюпая носом. Но сказано все было верно.

Первая женская эскадрилья. «Ночные ведьмы».

Алефи Мартино. Погибшая при выполнении воинского долга.

Родители, горюющие, но и гордые своей дочерью. Что уж там… дочерей у них еще три. Больно, но такая аттестация позволит им пристроить остальных с наибольшей выгодой. Циник я все-таки, о таких материях думаю – и в такой торжественный момент!

Обелиск в честь Алефи.

Слова памяти и признательности.

Ну и остальное.

Драконы, химеры, безопасность – тут король не затягивал. Чего повторять всем известное?

На этом торжественная часть закончилась, и его величество прошествовал к части пиршественной.

А то!

На территории академии были накрыты столы (не в столовой, ту ждал ремонт), на них выставлено все самое лучшее, по большей части – морепродукты.

Вслед за его величеством потянулись и все остальные. А к нам направились заинтересованные горожане и придворные.

Кажется, намечается пресс-конференция?

Орландо нам уже об этом сообщил, что мы станем «гвоздем программы», и пригрозил, что любая беглянка от любопытных у него в академии месяц будет кустики подстригать. Вместо полетов.

Люди пришли за зрелищем, и наше дело – им его дать.

И рекламировать себя.

Мы мило улыбались. Здесь и сейчас наше первое выступление на публике, от него многое зависит. У нас не будет второго шанса произвести первое впечатление.

– Эсса, это так неожиданно… женщина и дракон! Они же кровожадные!

– Что вы! Они умные и добрые.

– И чешуя у них жесткая…

– Поэтому мы ходим в коже.

– Брюки, это так неженственно…

– В юбке на драконе сложно. Нормы приличия этого не выдержат.

– Сдохни, сука!

Выкрик был совершенно неожиданным.

Но.

Реакция у меня на удар была привычной. Шаг в сторону, занесенную руку с ножом перехватить, вывернуть, завести за спину… нож вынуть из сведенных от боли пальцев.

Поднять голову – и передо мной, буквально в трех шагах, Матиас Лиез.

Худой, с запавшими щеками и яростно горящими глазами, который целится в меня из миниатюрного арбалета.

– НЕТ!!!

Мариса оказалась между мной и братом.

Глухо хлопнула тетива.

Женщина застонала и опустилась на траву.

– Мариса!!! – взвился крик Матиаса. – Я не хотел…

Но было уже безвозвратно поздно.

Его уже схватили, отобрали оружие и начали бить ногами.

Кто-то перехватил у меня вторую убийцу, я едва бросила взгляд.

Раэша Луна?

Она-то еще откуда всплыла?

Это была моя последняя мысль, потому что я упала рядом с Марисой на колени.

– Мариса!

Эсса Лиез застонала:

– К-каэтана! Больно, чтоб его…

И когда только ругаться научилась!

– МАРИСА!!! – примчался откуда-то Орландо.

Я расстегивала кожаную куртку, ругаясь на паршивые пуговицы и петли. Не изобрели тут замок-молнию, а петли набрякли от крови… вот так, осторожно… в сторону ее.

И я облегченно выдохнула.

Рана была. Но удачная. Из-за красной звезды, которая сбила прицел, болт в сердце не попал. Погнул один из лучей самой звезды, скользнул по ребрам, сорвал клок кожи, соединил его с курткой… больно, кровь льет, но для жизни эта рана не опасна, если промыть и зашить.

Повезло.

Матиас увидел сестру, и рука дрогнула.

Но откуда он тут?

– Что произошло?! – До нас добрался эс Малавия.

– Покушение на убийство, – кратенько сообщила я.

– Ага. Это по моей части, – казначея потеснил какой-то скромно одетый эс. – Начальник королевских телохранителей, эс Бартоли Ломбарди. Что здесь случилось, эсса? Можете рассказать?

Королевские телохранители?

Все, Матиас и Летиция попали.

Но почему мне их не жалко?

Лишь бы с размаху не запинали, оставили что-то для следствия. В этом мире лояльность вообще не процветает, за дело и прибить могут. И суд это оправдает.

Орландо подхватил Марису на руки и помчался в лечебницу, а я осталась отвечать на вопросы.

В стороне люди в простых серых куртках крутили руки и Летиции, и Матиасу, которых отбили у народа.

Убийцы выли на два голоса, но слушать их никто не собирался.

Тебя повесят? А ты не убий!

* * *

Спустя три часа, когда торжественная часть закончилась, мы сидели в кабинете эса Чавеза. Правда, Орландо уступил свое место его величеству, и мы ютились на табуретах.

Я и Хавьер, Орландо и эс Лиез, эс Малавия, оба высочества и отец Матиаса. А эс Ломбарди держал отчет:

– Ваше величество, покушение на вас или на их высочеств не планировалось. Целью изначально была эсса Каэтана Кордова. То есть эсса Каэтана Гальего.

Я только вздохнула.

Король качнул головой:

– По личным мотивам – или?..

– По личным, – четко ответил эс Ломбарди. – Эс Матиас Лиез был очень недоволен, что его брачное предложение отвергли.

– Предложение! – не сдержалась я. – Связали, хотели изнасиловать, а ты радуйся!

– Да, эсса Гальего, но он ведь хотел жениться в итоге. – Эс Ломбарди приятно улыбался.

– Издеваетесь? – зло уточнила я.

– Немного, – развел руками эс. – Мотив у него был, безусловно. Вы его отвергли, он затаил злобу.

– Что вторая?

– Раэша Луна? Его сообщница или, точнее, вдохновительница?

– Да. Что с ней?

– Она была любовницей эса Кордовы долгие годы. Потом попалась как раз с эсом Лиезом… в интересной ситуации, и любовник ее выгнал.

Я кивнула.

Да, выгнал. А надо бы еще и побить!

– Раэша затаила зло, почему-то не на него, а на эссу Кордову, которую посчитала разрушительницей своего счастья. И решила отомстить. Прибыла в Сан-Эрмо, поселилась там и стала ждать подходящего момента. И дождалась.

– Откуда она узнала, что я буду…

– Чего удивительного, эсса Гальего? Вы не слишком-то скрывались, весь персонал академии отлично знал, что вы – драконарий. И на ярмарках бывал. Раэша Луна умела разговаривать с людьми.

Умела?

Кажется, ее уже приговорили. И ведь не жалко ни на минуту.

– Понятно.

– Раэша Луна следила за вами, хотела убить, но вы везде передвигались на драконе.

– Летать она еще не научилась.

– Да, эсса, – хмыкнул телохранитель. – Единственный раз, когда вы выехали из академии как обычный человек, она просто не успела. Но узнала, куда вы ездили, от вашего кучера.

– Уволю, – скрипнул зубами Орландо.

– Не успеете. Мы его уже взяли, – отмахнулся эс Ломбарди. – Так вот. Разузнав, куда вы ездили, раэша Луна наведалась в лечебницу, в которой содержался эс Лиез, и вступила с Матиасом в сговор. Вытащила его, заплатив хорошую сумму, привела в порядок, и они стали ждать.

– Они хотели только меня убить?

– Да. Раэша мечтала все сделать сама, эс Лиез решил ее подстраховать. Терять им было нечего…

Самоубийцы-смертники.

Шахиды чертовы…

Но об этом я тоже промолчу. Ни к чему этому миру такие знания.

– Понятно, эс.

– Когда вы скрутили нападающую, эс Лиез не растерялся и атаковал. Эсса Чавез помешала ему…

– Рана заживет. А с Лиеза я шкуру сдеру, – прошипел Орландо.

Его величество приложил ладонь к столу:

– Молчать.

Сказано было увесисто. Качественно сказано. Замолчали все и разом.

– Покушение было на меня, – приговорил король. – Эсса Кордова находится под моим покровительством, стало быть, все покушения на нее рассматриваются как покушения на Корону.

– Ваше величество! Умоляю!!! Супруга не переживет!!!

Маркус Лиез упал ниц перед королем.

Он-то отлично знал, чем чреват такой приговор.

Смертной казнью.

Его величество сдвинул брови:

– Поскольку эсса Чавез, ваша дочь, спасла свою подругу, приговор будет мягче. Смертная казнь с отсрочкой. Я даю вам месяц, чтобы найти сыну супругу. До рождения двух детей или в течение пяти лет он будет жить, потом его казнят.

– Благодарю, ваше величество!

Маркус Лиез поднялся. Вытер слезы с лица… А я подумала, что есть хорошая идея. И надо ее подкинуть Марисе. И Элии Лиез.

Эсми.

Конечно же, Эсми.

Она – драконарий и может претендовать на титул. Но санторинка, без рода и племени, без денег… Тирания Лиеза ее не испугает – она на родине и похлеще видала.

Необходимость родить пару детей – тоже. Зато она будет обеспечена, и ее дети тоже, и подруге она поможет. Вот даже не сомневаюсь, что она согласится.

– Для второй преступницы такого оправдания нет, потому ее казнят завтра на рассвете.

Жалко Летицию мне все равно не было.

Она бы меня убила. А я ее жалеть буду? Не дождетесь!

Хавьер кивнул, подтверждая рядом, что нет. Не дождутся. И покрепче прижал меня к себе.

Он не скажет.

Только я видела, какой у него взгляд. И только я чувствовала, как слегка подрагивают его пальцы.

Он даже мне об этом не скажет, потому что это недостойно мужчины. Но… Он очень испугался. За меня.

Мне долго придется его успокаивать. Вот ночью и начну.

Король улыбался краешком губ, глядя на нас. Кажется, понял, о чем я думаю.

– Эс Гальего, эсса, можете быть свободны. Остальное мы обговорим уже без вас, а вам надо отдыхать.

Умный у нас король. Это радует.

За дверью кабинета Хавьер плюнул на все приличия и подхватил меня на руки.

– Не отпущу. Каэ…

– Не отпускай, – согласилась я. Благо тут идти-то было – полчаса до дома.

Уложились в пятнадцать минут.

А потом полетела в стороны одежда, и мы сцепились друг с другом так плотно, словно это не два тела, а одно – на двоих.

– Каэ… девочка моя, Каэ, я так боялся…

– Я тоже… любимый.

– Любимая…

Ровно через десять месяцев мне пришлось уйти в декрет. Потому как одна ехидная богиня решила благословить наш союз близнецами. Дан и Мария родились здоровыми, крепкими и весьма крикливыми.

И с первых же дней жизни взяли в плен и меня, и Хавьера.

Все-таки дети – это счастье.

Жить, любить, растить их, потом видеть внуков…

Даннара, спасибо тебе! Просто – спасибо!

Эпилог

Семнадцать лет спустя

– Баран!

– Сама баранка!

– И осёл!

– Сама такая!

– На большее фантазии не хватает, да?

– Мария, ты же эсса, – цыкнула я на дочь. – Что за некрасивое поведение? Эссы не обзываются, они падают в обморок. И заставляют несчастных эсов с ними возиться. Дан, что за отговорки? Мог бы и подзатыльник сестре дать, вдруг замолчит?

– Ма-ам! – хором протянули отпрыски.

Ну да, как же! Подзатыльник!

Выросла красотка, мужчины головы сворачивают. Только вот кроме внешности там и характер имеется. И воля.

Мария прошла Выбор три дня назад. Да-да, Алимара решила не упускать свой шанс. Малышка на ней с трех лет каталась и прекрасно себя чувствовала.

Впрочем, Дан тоже не остался без дракона. Но Грон был моложе Алимары раз так в двадцать и ощутимо робел рядом с ней, чем и пользовались обе нахалки. И Мария, и драконица.

За эти семнадцать лет утекло много воды…

Стали привычными эссы-драконарии.

К сожалению, пока их было всего пятьдесят шесть. Но и так получалось очень неплохо. В бой шло больше двухсот дракониц, которые не теряли разум от крови, не пьянели от боя, действовали в общей связке со своими подругами… и потом этим драконицам было легче искать себе напарника среди людей.

Посмотрев на человека поближе, они уже спокойнее относились к Выбору, понимали, к чему приглядываться, к чему нет, что им нравится, а что не нравится.

Это улучшало взаимодействие «человек – дракон», а значит, уменьшало и число жертв.

Не уменьшалось только количество химер.

Я бывала каждый год в храме Аласты, еще и детей брала в гости, но…

Что накоплено за несколько тысячелетий, в десять лет по полям не размечешь. Особенно если это химеры.

Баязет все же пошатнул равновесие, и первые три года мы просто изнемогали. Вылеты следовали один за другим, какие уж там беременности!

Хавьер взвился, только когда увидел, что я лезу на дракона – на седьмом месяце. И целых полгода я провела на земле.

Дети оказались вредными, капризными… спасибо еще, рядом были Эсми и Фирузи.

Эсми лишний раз подтвердила, что боец.

Да, эсса Эсми Лиез в настоящее время. Гордость академии, бесстрашный драконарий. А заодно мать двоих симпатичных мальчишек. Старший, кстати, тоже заглядывается на Марию. Сегодня он прошел Выбор.

Младший только собирается стать драконарием.

Матиаса Лиеза казнили, но его родители утешились внуками. Хотя как был Маркус Лиез домашним тираном, так и остался, но мальчишки успешно вьют из него веревки и плетут макраме.

Эсми и Фирузи практически переселились ко мне тогда. Именно благодаря им у нас с Хавьером и не случалось ссор. А что?

Он постоянно на вылетах, а я тут одна, на хозяйстве… даже полетать некогда!

Гр-р-р-р!

Так и хочется цапнуть.

Но мы вместе нянчили четверых, а потом и шестерых детей, потому что к нам присоединилась Мариса. А там замуж вышла и Фирузи.

И детский сад на территории академии стал жуткой реальностью.

А заодно – малышня в драконьих пещерах.

Избавиться или спастись от них не представлялось возможным.

Они пищали, верещали и лезли, лезли, лезли к драконам… да так, что несчастные ящеры на вылетах атаковали химер втрое яростнее. Кажется, они так стресс снимали.

Санторин, да…

В среднем выползы химер там повторялись раз в два-три дня. Баязет, зараза…

Долго ж еще его поминать недобрым словом будут. Устроил людям такое развлечение, что еще сто лет расхлебывать.

Аласта успокаивалась, только вот запасы химер, накопленные за тысячелетия, от этого не уменьшались. А вот количество драконов…

Из нашего первого десятка осталось шестеро.

Не стало Майи – спасала подругу, погибла сама. Ярина назвала в ее честь старшую дочь и до сих пор горюет. Она полковник нашего полка «Ночных ведьм» и отлично воюет. Но той ошибки себе не простит никогда…

Погибла Фатима Ломбардо, оставив сиротами двоих детей.

Мы дружно воспитывали их всей компанией, здесь, в академии. Разан – да-да, Фати умудрилась покорить сердце ажака – кинулся в ноги господину, и Селим отпустил его в академию. Тем более что здесь бегали и его дети.

Кайа Ибанес так и не стала супругой тора. А вот шестерых детей от него родила, троих мальчиков и трех девочек. И если двое парней уже не отходили от драконов, то третьего Кайа все чаще подумывала отослать в Санторин. А что?

Пусть учится у отца править! Если у человека талант именно к этому, а к драконам нет сродства? Чего его насиловать? Это не ущербность, это просто такой характер. Кому-то небо, кому-то власть.

Власть, да…

Христиан до сих пор на троне. Последние пять лет, правда, больше правит Виктор, а его величество поправляет и подсказывает.

Его высочество Франко на трон не претендует, ему и на море неплохо.

И с супругой.

Олинда Оливера стала ее высочеством. И теперь летает немного осторожнее. Так уж получилось, его высочество Франко решил посетить академию и нанести мне визит. И наткнулся на Олинду.

Скандал был – на всю академию. Года три они еще ругались, а потом решили пожениться и скандалить на законных основаниях.

И да – дети Олинды тоже воспитывались здесь же, в академии. Кроме старшего. Тот удрал юнгой к папе на корабль.

– Ма-а-а-а-ам! – заныли отпрыски, отчаявшись вернуть мое внимание.

– Му-у-у-у-у, – передразнила я. – Чего вам неймется? Идите ругайтесь в другом месте! Не портите такой день!

– День сегодня замечательный. – Хавьер подошел сзади и приобнял меня за талию. Подтянулись остальные дети – еще четверо.

Сам виноват. Три раза мне близнецов сделать – это куда годится? Причем девочка только одна, остальные – мальчишки. Продолжатели рода, из драконьих пещер не вылезают.

Самое забавное, что оттуда же не вылезает и…

– Тетя Каэ! Мы вернулись!

С дочерью Хавьер практически не общается. Натали не простила женитьбы отца.

А вот с внучкой – каждый день. Да не по одному разу. Магали, названная в честь бабушки, стала драконарием.

И такой отъявленной сорвиголовой, что дед только за голову хватается.

Внучка, кстати, тоже.

А вот и он…

– Ли, прекращай шуметь, ты же эсса!

– То, о чем я постоянно говорю, – вздохнула я, глядя Хавьеру в глаза.

Теплые, ясные, горящие лукавыми искорками. Счастливые глаза.

– Я не эсса, а драконарий. И вообще, тетя Мариса просила сказать, что столы накрыты.

Это хорошо. Сейчас будет пир. И речь Орландо, и танцы до утра.

Если раньше после Выбора приходилось отлеживаться, то сейчас получался веселый праздник. Может, потому, что дети и драконы привыкали друг к другу чуть не с колыбели. Может, потому, что раньше эссы и эссы драконов впервые видели только на церемонии Выбора, а сейчас их сразу отправляли в Пещеры. Может, потому, что драконята вперемешку с детьми тоже носились по территории…

Мелкие, юркие, хвостатые… и благополучно разработавшие свой язык для общения с людьми! А что!

Буквы знаешь?

Хвостом на земле что угодно написать можно!

Академия менялась.

Рядом, кстати, строилась вторая. Тьяго Ледесма грохнул туда все деньги, полученные от азартных игр. Пока там было всего четыре факультета: океанография, математика, естествознание и медицина. Но это пока. В академию вкладывались и государственные деньги. А что, начинание ведь хорошее!

Менялся Равен, Санторин, менялось лицо мира.

Возрождались храмы Аласты и Варта, пока только главные, но и это уже неплохо. Кое-как получалось локализовать основные места вторжения химер, устраивать там ловушки…

Но работы предстояло много.

– Что вы застряли?!

А вот и эс Эдгардо Молина.

Наш бессменный тренер. И эсса Севилла Молина улыбается рядом с ним.

– Идемте! Нас все уже ждут!

И рука Хавьера обвивает мою талию.

– Идем, Каэтана?

Судя по улыбке, которую он прячет в усах…

Сегодня танцы до утра. Может, стоит сбежать оттуда? На берег моря, с корзинкой для пикника и теплым пледом? И…

И вообще!

Пятеро мальчишек и только одна девочка, которая уже выросла! Даннара обещала мне плодородие, так что можно попробовать сделать еще одну.

И я ответила любимому мужу таким же многозначительным взглядом.

Впереди было еще столько лет неба, счастья и любви! И я собиралась наслаждаться каждой секундой этой жизни.

Р. S. Божественная вредность – это нечто ужасное. Я хотела девочку? Спустя девять месяцев я ее получила. Тройню!

Гр-р-р-р-р-р!!!

Даннара!!! Если ты это слышишь!!!

СПАСИБО!!!

Примечания

1

«Величайший» – обращение к тору. «Великий» – к наследникам. И то – для подхалимов. (Здесь и далее – прим. авт.)

2

На 360 градусов.

3

Францисканец Бертольд Шварц считается изобретателем отвертки. Выглядела она на тот момент жутковато и до XX века сильно не менялась.

4

Теория вероятности.

5

Имеется в виду сборник задач М. И. Сканави. И нет, автор не преувеличивает. Лично такую математичку знала. Только имя поменяла. А так – шикарная была учительница.

6

Задачка из тервера, которую прозвали парадоксом за неожиданное решение.

7

Энн Маккефри, «Драконы Перна».

8

Да-да, Зоя не стала придумывать что-то серьезное и перерисовала обычную стяжку для рюкзаков. Делается хоть из чего, хоть пластик, хоть металл, выглядит симпатично, любой мастер с ней справится. Зоя бы фастекс нарисовала, но с ним сложнее. С зажимом проще. Сколько у нее таких перебывало!..

9

Чистая правда.

10

К сожалению – цитата. Из оправданий такого подонка.

11

Не стеб. Так и написано. Даешь парнокопытного кита! А бегемоты, кстати, китожвачные!

12

И это еще не все.

13

Из фильма «Морозко» А. Роу.

14

Каэ цитирует Булгакова, но кто его знает в другом мире? «И интереснее всего в этом вранье то, – сказал Воланд, – что оно – вранье от первого до последнего слова».

15

Автор не сочиняет, эту информацию можно легко проверить.

16

Китайская головоломка.

17

Данную историю автору рассказывали раза четыре, о разных вузах. Но и у нас в институте так столы стояли, было дело.

18

«Обыкновенное чудо», шикарный фильм.

19

К.К.К. – ребята в США, которым очень не нравились свободно разгуливающие по стране чернокожие. Методы решения этой проблемы – радикальные. Теоретически существуют и сейчас, практически выяснять не хочется.

20

Да-да, русский математик Пафнутий Чебышев в свое время учил парижских портных шить одежду. И книгу о кройке одежды написал.

21

Аналог варанов.

22

Легкие наркотические средства.

23

Цитата из кинофильма «Операция “Ы”».

24

Зоя имеет в виду амебиаз. И лечится он и так тоже. Но антибиотиками вернее.

25

Очень голливудская рыбка. Та-акие губы – звезды отдыхают. Смотрите фото циртокара мури.

26

Пурпурную краску во времена оны добывали из моллюсков Bolinus brandaris, Hexaplex trunculus, Stramonita haemastoma. Пропорция добычи: один моллюск – один миллиграмм красителя – один грамм шерсти. Так что стоит оно реально дорого. Стоило. (Здесь и далее – прим. авт.)

27

Названия автор не приводит. Впрочем, список запрещенных растений есть в свободном доступе в интернете.

28

В преферанс автор играет, но книгу в цитатник постарается не превращать.

29

ἀπὸ μηχανῆς θεός (deus ex machina) – бог из машины, счастливая случайность, или, по-нашему, рояль из кустов.

30

Автор не приукрашивает, автор смягчает.

31

Чистая правда из истории 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного полка.

32

Летчицы 46-го полка предпочитали взять с собой не парашют, а лишние 20 килограммов бомб.

33

Слова Е. Долматовского, музыка Н. Богословского.

34

Слова С. Гребенникова и Н. Добронравова, музыка А. Пахмутовой.

35

Слова Расула Гамзатова, музыка Яна Френкеля.

36

Достаточно архаические музыкальные формы.

37

Теоретически громкоговоритель можно собрать самому из подручного хлама. Но хлама XXI века.

38

Автор имеет в виду не мифологических гарпий, а реальных. Длиной до метра, весом до 10 кг. К примеру, гарпия-обезьяноед.

39

Лично не видела, но вроде как последний пример – Барзан Ибрагим ат-Тикрити.

40

Русская вариация американского «фак». От плеча. А то один палец – маловато будет. С удивлением узнала, что это – боснийский герб. А во Франции – рука чести.

41

Из фильма «Небесные ласточки», Александр Ширвиндт в роли майора Альфреда Шато-Жибюса.

42

К примеру, варана после года кормят раз в неделю.

43

Ультразвуковой свисток реально сделать самому. Наверное. Только как проверить – не знаю, мы-то такие колебания не улавливаем. Поверить на слово?

44

У А. Конан Дойла действительно есть такой рассказ. А длина щупалец милой медузы – до 35 м. А то и больше, просто еще не всех выловили.

45

Автор лично писала до 25 лет только чернильными ручками. Так что сравнение – на основании своего опыта и нескольких сотен исписанных тетрадей.

46

На личном опыте автора. Покупала, процеживала, разводила, добавляла духи – и оттенок чернил отличался от флакона к флакону.

47

Правильно не за Можай, а за Можайск, куда весело и бодро добежали поляки, но как уж в народ пошло, так и пишу.

48

Тонизирующий эффект действительно есть. Но советую не увлекаться – может давление подскочить. И есть противопоказания.

49

Первые бигуди изобрели в 1925 году. А до этого щипцы, папильотки и прочие извращения.

50

ЗППП – заболевания, передающиеся половым путем.

51

Зоя не питает особого уважения к странам Европы, поэтому достаточно небрежно отзывается об их гербах.

52

Не вдаваясь в историю – много.

53

Ричард Львиное Сердце, которого Зоя также не уважает.

54

Зоя намекает на цианид.

55

Зоя намекает на фильм «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика».

56

«Бар» – приставка в санторинском для рабов и рабынь. Обязательна для произнесения и обозначения статуса. (Здесь и далее – прим. авт.)

57

Имеет место быть авторское допущение. Небольшое. Кристаллы кварца неплохие резонаторы, может, и другие тоже, только люди не знают, куда их применять, так что я решила воспользоваться обсидианом для своих целей.

58

К примеру, если делать селедку под шубой, можно заодно сделать салат из свеклы и салат из селедки с зеленой фасолью. Продукты те же, только сочетание разное.

59

Тем, кто скажет о благородстве львов, советую изучить зоологию. Очень сволочные зверюшки, только распиаренные.

60

Кто чувствует атмосферу книг – реальная жуткая жуть.

61

Впервые понятие введено в книге «Роза Мира», имелось в виду тонкоматериальное излучение человеческого страдания.

62

Чистая правда. Можно что-то отрезать или пришить, но такие вещи все равно не изменишь, кем родился – тем и будешь, о чем не подозревают трансгендеры.

63

Было. Можно почитать про Маутхаузен и «мюльфиртельскую охоту на зайцев». Здесь не рассказываю про немецко-фашистскую мразь, а то читателей стошнит.

64

Размер синего кита – до 35 м.

65

Было и такое. И наоборот – можно было заниматься любовью на поле для повышения плодородности почвы. Считалось – помогает.

66

Мае-гери, маваши-гери, еко-гери, уширо-гери и много других приятных движений.

67

Песня из к/ф «Небесный тихоход». Слова С. Фогельсона, музыка В. Соловьева-Седого.

68

«Священная война». Слова В. Лебедева-Кумача, музыка А. Александрова.

69

Уважаемые читатели, автор берет пример с Ж. Верна и чуточку меняет технологию. Просто потому что нефиг! Это не пособие для террористов, а художественное произведение. Так что собрать подобным образом ядрен-батон не получится.

70

Эрени Корали, весеннее студенческое (одной революции).

71

Каршаф – свободная верхняя одежда, похожая на халат.

72

Из к/ф «Бриллиантовая рука».

73

Пират, подонок, но не трус.

74

Кому интересно, чистая реальность, XIX век, раскопки Тель-эль-Амарны, развалин столицы Эхнатона.

75

Раньше с их помощью меняли голос актеры в Древней Греции, да и потом тоже.

76

Кто-то подсчитал, что сорок пистолей тех времен – это как двадцать тысяч долларов сейчас. Не уверена точно, но вдруг?

77

Каэтана чуточку утрирует, но не сильно.

78

См. добавление рыбной и костной муки в корма.

79

Из к/ф «В небе «ночные ведьмы»», муз. Е. Крылатова, ел. Е. Евтушенко.

80

Красная жаба, лат. Schismaderma carens, до 10 см в длину.

81

И. Ефремов. «Лезвие бритвы». Цитата неточная.

82

Кто не знает, козы могут сожрать ВСЁ. Вообще. А еще они лазят по деревьям. Сама была в шоке.

83

По преданиям, Юлий Цезарь мог делать несколько дел сразу. По жизни – обычная женщина одновременно готовит два-три блюда, смотрит телевизор, болтает по телефону, проверяет уроки у ребенка и может заодно поругаться с мужем и погладить котика. И кто тут Цезарь?

84

Самая длинная морская змея – до 3 м. Hydrophis spiralis. Но мало ли что и где водится? Океаны пока нормально не изучены.

85

Скорость Гольфстрима – 6 км/ч, Солт-фьорда – до 30 км/ч. Даже 15–18 км/час – очень приличная скорость, если двигаться без остановки и отдыха.

86

Если что – очень громко и противно орет.

87

Есть и такая теория, что маленьких собачек вывели для списания на них метеоризма. Пукнул хозяин, а виновата якобы собака. Может, и врут, не знаю.

88

Автор не уверен, что это идеально научно. Но насчет турбулентности она слышала в МФТИ. Может, и не врали?

89

Радиус защитного действия молниеотвода определяется его высотой и приближенно рассчитывается по формуле R = l,732°h, где h° – высота от самой высокой точки дома до пика молниеотвода. Но Каэтана все помнит очень приблизительно.

90

Зависит от региона. Автор один раз попал – не обожгло, но визгу было много.

91

Лесные муравьи – могут. Не всё, но кусок колбасы как-то раз стащили.

92

Автор не врет. Смотрите воинский артикул Петра Первого. Последний случай был на ВОВ, 1944 год, 214-й Кавалерийский полк 63-й кавалерийской Корсуньской Краснознаменной дивизии.

Content

Галина Дмитриевна Гончарова
Академия Драконариев
Комплект из 3 книг

Галина Гончарова Дракон цвета крови

Пролог

Глава 1

Интерлюдия

Глава 2

Интерлюдия

Глава 3

Интерлюдия

Глава 4

Интерлюдия

Глава 5

Интерлюдия

Глава 6

Интерлюдия

Глава 7

Интерлюдия

Глава 8

Интерлюдия

Глава 9

Интерлюдия

Глава 10

Интерлюдия

Глава 11

Интерлюдия

Глава 12

Интерлюдия

Глава 13

Интерлюдия

Интерлюдия

Глава 14

Эпилог

Галина Гончарова Дракон цвета смерти

Пролог

Глава 1

Интерлюдия

Глава 2

Интерлюдия

Глава 3

Интерлюдия

Глава 4

Интерлюдия

Глава 5

Интерлюдия

Глава 6

Интерлюдия

Глава 7

Интерлюдия

Глава 8

Интерлюдия

Глава 9

Интерлюдия

Глава 10

Интерлюдия

Глава 11

Интерлюдия

Глава 12

Интерлюдия

Глава 13

Интерлюдия

Глава 14

Интерлюдия

Галина Гончарова Дракон цвета любви

Пролог

Глава 1

Интерлюдия

Глава 2

Интерлюдия

Глава 3

Интерлюдия

Глава 4

Интерлюдия

Глава 5

Интерлюдия

Глава 6

Интерлюдия

Глава 7

Интерлюдия

Глава 8

Интерлюдия

Глава 9

Интерлюдия

Глава 10

Интерлюдия

Глава 11

Интерлюдия

Глава 12

Интерлюдия внутри главы

Продолжение главы

Интерлюдия внутри главы

Продолжение главы

Интерлюдия

Глава 13

Эпилог

Примечания