Андреева Ю.

Наш друг человек. рассказы

© Юлия Андреева, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Как измерить нам кота?

Широта и долгота?

Эталон неясен нам.

Сантиметр? Килограмм?

Высота и красота

от усов и до хвоста.

Шарм усов и глаз прищур,

кстати сказанное «мур-р»…

Измерение кота –

пушнота и муркота,

но измерить подойдешь –

ощетинится, как еж.

Вот попробуй-ка измерь –

недотрога станет зверь!

Острый коготь, скорость лап –

моментальный цап-царап!

Нет, не сбудется мечта –

не измерить нам кота.

Юлия Андреева, Мария Амфилохиева

Часть первая

Хвостатые истории

Шустрик

Те, кто содержит животных, должны признать, что скорее они служат животным, чем животные им.

Мишель Монтень

По мнению двуногих, Фрося была самой обыкновенной серой полосатой кошечкой, такие, наверное, есть в любом дворе, да еще и по несколько штук, но с точки зрения котов Ефросинья Тихоновна обладала магическим притяжением сверхмощного эротического магнита. Во всяком случае, несмотря на то что Фрося и ее хозяйка проживали на озере Горское, что в полутора километрах от поселка Воейково, влюбленные коты приходили на ее зов со всего поселка.

Фрося знала себе цену и потому предпочитала сама привечать кавалеров, и так как она была уже взрослой и весьма опытной кошкой, котиков она выбирала за их отличную физическую форму, топорщащиеся усы и способность к ловле крыс. Это только люди думают, что у котов вся сила в милой улыбке, пушистой шубке и вообще мимимишности и няшности. Кстати, в то время, о котором идет речь, этих терминов еще не существовало. Приходившая в хозяйский дом самое большое для того, чтобы переночевать в нем в холодное время года, Фрося понимала, что родившиеся от ее любовного союза котята должны быть сильными и ловкими, чтобы, случись им остаться на улице, могли прокормить себя сами. Поэтому и женихи у Фроси как на подбор были самые что ни на есть дворовые, почти дикие помоечные котищи, и только один раз она уступила ухаживанию необычного для нее кота-джентльмена, домашнего огненно-рыжего красавца, шерстка которого так привлекательно пахла кошачьим шампунем с мятой, а манеры оказались нежными, сродни его мелодичному мурчанию.

Так что в один из погожих весенних дней работавшие на своих огородах соседи могли заметить рыжую молнию на зеленом травяном фоне, мелькнувшую из сарая, в котором проходило кошачье свидание.

В положенный срок у Фроси родилось четверо котят: трое серые, как и она сама, а четвертый рыжий с белой грудкой и белыми же перчатками и носочками – точь-в-точь заезжий красавец. Не дворовый котенок, а солнечный лучик в беспросветно-серой кошачьей жизни. Казалось, что от шкурки малыша исходит нежное сияние. Неудивительно, единственный рыжий на общем серо-полосатом фоне, да еще и с удивительными голубыми, точно две незабудки, глазами! Ах!

Именно на этого малыша и положила глаз соседская бабушка, которая решила взять котенка в дом на радость внукам. Рыжие коты обычно не оставляют людей равнодушными, а тут еще и внуки давно умоляли купить им котенка.

Приняв решение, бабушка дождалась, когда Фрося отправится по своим кошачьим делам, взяла понравившегося ей котенка и унесла в дом. Внуков еще не было, наверное, гуляли где-то в поселке с местными ребятишками. Поэтому бабушка накормила нового жильца парным молоком и теплыми творожниками, а потом уложила спать прямо на открытой веранде в игрушечной кроватке, в которой когда-то спала любимая кукла внучки.

Рыжий котенок премило смотрелся в игрушечной кроватке. Его головка уютно устроилась на подушке с кружевной рюшей, сверху бабушка прикрыла малыша голубым одеяльцем в самом настоящем пододеяльнике. То-то внуки удивятся, когда вернутся домой.

Потом бабушка отправилась на кухню и занялась готовкой.

Внуки явились к обеду, да еще и принесли по баночке спелой земляники, которая была тут же высыпана на общую тарелку, чтобы каждый мог отведать оттуда.

– А у меня для вас сюрприз, только, пожалуйста, не шумите. – Бабушка приложила палец к губам и, заговорщически подмигнув, кивнула в сторону открытой веранды: – Попробуйте сами найти.

– В горячо-холодно поиграем? – спросил внук.

– Сами поймете, – загадочно произнесла бабушка, предвкушая триумф.

Тихо, на цыпочках и стараясь лишний раз не дышать, внуки прошли на веранду, и…

Ничего не произошло. Подождав немного, бабушка отправилась за ними, и… кроватка оказалась пуста.

Ибо несколькими минутами раньше кошка Фрося вернулась с мышиной охоты, обнаружила, что рыжего нет на месте, отправилась на поиски и вскоре обнаружила свою пропажу в соседнем доме на веранде. Сытый и довольный жизнью котенок безмятежно спал в игрушечной кроватке, положив хвостик и задние лапки на подушку и сопя при этом. Кошка лизнула малыша в нос и, недолго думая, взяла его за шкирку и отнесла в сарай к остальным малышам.

На следующий день бабушка снова дождалась, когда Фрося отправилась на прогулку, и забрала котенка. Вчерашняя неудача заставила ее на этот раз быть осмотрительнее и как минимум, покормив и поиграв с котенком, позаботиться о том, чтобы дверь в комнату, где он теперь находился, оставалась закрытой.

Когда внуки явились из лесу с корзиной грибов, бабушка встречала их на крыльце с видом победительницы. Перед этим она несколько раз заглядывала к своему пленнику, гладя его и рассказывая, как хорошо они будут жить вместе и как осенью отправятся в город.

– Идите в комнату, только не шумите, – сразу предложила бабушка, загадочно улыбаясь.

Один за другим внуки прошли в комнату. Бабушка прислушалась. Ничего как будто не происходило. Уже понимая, что и на этот раз коварная Фрося обвела ее вокруг хвоста, бабушка со вздохом вошла в крохотную комнату. Котенка не было.

В комнате, даже очень маленькой, как правило, имеется не только дверь, но и окно. Когда вернувшаяся в сарай Фрося обнаружила, что малыша опять нет, она сразу же отправилась к соседям, но на веранде рыжего не оказалось. Тем не менее Фрося явственно ощущала его запах, карапуз был здесь совсем недавно, плотно поел. Фрося подкрепилась остатками его трапезы, не забыв при этом вежливо вылизать блюдечко: еда была великолепная. Кошка обошла дом, пытаясь догадаться, где прячут ее ребенка, когда увидела того на окне. Проснувшись и, должно быть, услышав голос матери, зовущей его, малыш забрался на стул, потом на стол, на подоконник, и вот он уже вытянулся во весь свой невеликий кошачий рост, царапая передними лапками оконное стекло.

Фрося прыгнула и, оказавшись на форточке, ловко перевесилась через оконную раму, упираясь задними лапами, взяла малыша за шкирку зубами и вытянула из дома – буквально за минуту до того, как в комнату вошли хозяева.

На третий раз бабушка отправилась прямиком к вылизывающей своих малышей Фросе и начала убеждать ту доверить ей котенка.

– Все равно лето скоро кончится, дачники разъедутся, и те твои котята, которые не найдут себе дома, возможно, станут голодать и жить на улице. Они могут пострадать от собачьих клыков или сделаться добычею лисицы: сама знаешь, кругом лес. Я сама пару раз видела, как волки подходили к дому, и это летом, что же говорить про зиму?

Фрося это и сама понимала, в конце концов, не юная, первый раз родившая мать, а опытная в таких делах матрона. Кроме того, у нее не было оснований не доверять семье, которая регулярно подкармливала и ее саму, и ее детей. Явные кошатники, и малышу у них будет хорошо, но только как же это обидно вот так отдавать собственное дитя в добрые руки. Тем более рыжика, который так похож на своего папу-джентльмена.

Папу – домашнего кота. А ведь и правда, если папа рыжика был домашним, почему бы его ребенку и не обрести дом?

Кошка лизнула протянутую ей руку. Бабушка ушла в дом. Они договорились.

Семья снимала дачу на лето, и в выходные из города должна была приехать мама. К ее приходу бабушка в очередной раз забрала рыжего котенка, покормила, поиграла с ним, уложила спать и приготовилась ждать. Что-то скажет мама?

Так получилось, что и бабушка в прошлом держала собак, а внуки у нее оказались ярыми кошатниками. Что-то еще скажет мама.

Мама приехала только к ужину, и к тому времени котенок исчез в третий раз.

– Глупая кошка, – сокрушалась бабушка, раскладывая по тарелкам вареную картошку из собственного огорода, – я уж и объясняла ей, и холодом-голодом пугала – все бесполезно. Опять украла своего малыша. Не знаю, как в дом проникла, вроде я все время следила, да, видать, проследила: сама знаешь, летний дом – все двери нараспашку. Должно быть, Фрося дождалась, когда я посуду мыла или с соседкой разговаривала, и забрала малыша. А уж какой он хороший, какой пригожий! Соседка говорит, у Фроси все котята крысоловы, поэтому раньше их хорошо разбирали в загородные дома, но сейчас никто, кроме нас, о котятах не спрашивал, а значит, малыши останутся на зиму в холодном сарае, хозяйка в дом их не пускает, в лучшем случае на чердак.

– А что, тут много крыс? – спросила мама, крыс она боялась панически.

– Фрося все окрестные дома обходит, во все углы нос сует, крысы ее запах слышат и остерегаются вылезать, – объяснила внимательно слушавшая разговор взрослых внучка Уля.

– Что же, не судьба значит, не судьба, – вздохнула мама, и тут прямо под ее стулом раздался шорох, и кто-то дотронулся до ее голой ноги теплой лапкой.

– Крыса! – закричала мама и, вскочив со стула, бросилась вон из комнаты.

– Не крыса, а киса! – Внучка Уля уже держала на руках заспанного и теплого со сна рыжего котенка с белым лобиком и очаровательными голубыми глазками.

Оказалось, что Фрося в последний раз не забрала малыша, оставив его людям; это сам котенок, полежав немного на кровати среди подушек, решил обследовать свое новое жилище и, должно быть, устав, уснул во время экскурсии под стулом.

С того дня котенок остался в этом семействе.

* * *

За веселый нрав малыш тут же получил имя Шустрик. Вот только ни взрослые, ни дети в этом семействе не знали, мальчик это или девочка. Шустрик или Шустрила?

– Если говорить о собаках, то надо смотреть, как собачка писает, – наконец додумалась, как решить проблему с половой принадлежностью нового питомца, бабушка. – Если собачка задирает лапку – значит, это мальчик, если приседает – девочка. Проследите за котенком, тогда точно узнаем.

В этот момент бабушка, имевшая дело только с собаками, разумеется, еще не знала, что на котят такие приметы не распространяются, но внуки тоже этого не знали, ведь это был их первый котенок, и обещали понаблюдать. Покормив малыша, продолжали играть с ним, не оставляя малютку ни на минуту и все время ожидая, что тому придет желание где-нибудь облегчиться.

В этот день бабушка и мама отправились в гости к знакомым, живущим в поселке, а когда вернулись, дети радостно встретили их с котенком на руках.

– Ну что, малыш пописал? – сразу же спросила бабушка.

– Пописал, – в один голос ответили ей внуки.

– Лапку задирал?

– Нет.

– Делал ямку и присаживался?

– Нет.

– Как же тогда?

– А вверх фонтанчиком! Мы с ним играли, когда он и выдал.

Шустрик и пес-убийца

Чтобы видеть себя в правильном свете, человеку нужна собака, которая его обожает, и кошка, которая его не замечает.

Дерек Брюс

В поселке Воейково, где много лет снимала дачу эта семья, проживал злобный самец колли. Как все колли, внешне он был прекрасен – роскошный рыжий аристократ с длинной благородной мордой и шелковой шерстью, но по характеру – садист и убийца.

Не знаю, от природы ли он был жесток, или хозяин его так воспитал, но только любимым занятием злобного красавчика было преследовать и убивать кошек, точнее маленьких котят, которые и бегать-то еще толком не умели.

Стоило такому котеночку выбраться за пределы своего забора, как злодей бросался на него.

Много раз соседи жаловались на колли его хозяину, но с того как с гуся вода. Смеется и твердит про древний инстинкт.

В общем, хозяин сволочь, и пес точно такой же.

В милицию, тогда милиция была, конечно, тоже обращались, но у той почему-то всегда находились более важные дела, нежели за котами да собаками присматривать.

Конечно, рыжий Шустрик проживал со своей человеческой семьей на Горском озере, но он ведь был котом, а коты, как известно, гуляют сами по себе. Вот он и повадился фланировать по той же улочке, где жил злобный колли.

Однажды в самом начале июня соседи могли наблюдать дивной красоты картинку: по зеленому цветущему лугу грациозно бежит рыжий колли, а навстречу ему буквально по той же тропке несется рыжий кот.

Бежал, а когда до пса пара метров осталась, вдруг как прыгнет! Взлетел в воздух и со всей силы вмазал ненавистному псу когтистой лапой по морде, и тут же в сторону, под калитку, где в знакомом дворе его не поймать.

Шустрик и вонючая бомба

Люди держат собак, а кошки держат людей – как полезных домашних животных.

Джордж Майке

Несмотря на то что семья, в которой теперь жил Шустрик, проживала в городе, весной кота сначала выводили на прогулку на шлейке, а потом начали отпускать и на самовыгул. Собственно, в самый первый раз самовыгул он устроил по собственному почину, стянув лапами с головы надоевшую шлейку и удрав через ближайшие кусты неведомо куда.

Сколько было слез! Уля и Виталик часами ходили по двору, крича «кис-кис» или выкрикивая имя беглеца. Ничего не помогало. Вечером к их поискам подключились мама и бабушка, но Шустрик не откликнулся. Пришлось возвращаться домой с пустыми руками. То же произошло и на следующий день, и еще через день.

Собственно, участников поиска постоянно преследовал обращенный к ним взгляд откуда-то из травы, окна подвала или густых кустов, но как они ни искали, обнаружить приметного рыжего кота в зеленой траве или листве, где он по определению особенно хорошо должен быть виден, так ни разу и не удалось.

Кот гулял, когда и где хотел, а когда желал отдохнуть дома, просто подходил к парадной и терпеливо ждал, когда оттуда выйдут уже отчаявшиеся отыскать любимчика хозяева. К концу лета двор был полон рыжим молодняком, а Шустрик встретил холодную осень в теплом доме.

К чему я это рассказываю и какое отношение имеют прогулки наглой рыжей морды к вонючей бомбе? Не торопитесь, история только начинается.

Итак, вы уже поняли, что Шустрик отличался весьма непростым характером и умел настаивать на своем, полностью игнорируя мнения человеческого семейства, в котором он жил. Однажды после одной из своих знаменитых вылазок на улицу, где он, должно быть, поел чего-то несвежего, у него жутко болел живот, отчего кот сделался менее проворным и внимательным, и хозяева наконец-то поймали его и водворили в квартиру.

Коту было плохо, его мутило, то и дело брюхо простреливали резкие острые спазмы.

«Ну все, мне кирдык», – должно быть, решил Шустрик и побрел умирать.

Как умирают коты в природе? Они уходят как можно дальше от посторонних глаз и там… Но как можно уйти из запертой квартиры? Конечно, если бы Шустрик хорошо себя чувствовал, он мог бы начать скрести дверь, мерзко выть в передней, умоляюще заглядывать в глаза и кивать в сторону ненавистной шлейки: мол, хочу гулять. Неужели ему бы отказали? Но в том-то и дело, что в этот день ему было так плохо, что на все эти манипуляции у него попросту не было сил.

«Нужно забраться в самый отдаленный уголок квартиры и там, в тишине и покое…» – подумал кот и огляделся. В доме было полно отдаленных уголков, но обо всех них уже знали хозяева. К примеру, он часто прятался под кроватью или забирался на верхнюю полку стеллажа, где таился за книгами Киплинга. Сейчас нужно было выбрать что-то совершенно особенное, и Шустрик выбрал. Сервант – по определению самый тяжелый из домашних шкафов, потому что в нем стоят целых три фарфоровых обеденных сервиза на двенадцать персон каждый и еще вазы и статуэтки. И если кот заберется за сервант, чтобы отодвинуть такую мебелину, людям придется сначала вытащить из него все, что там находится, и только после этого попробовать сдвинуть саму древнюю мебель с места.

Решив, что выбрал идеальное место, Шустрик наградил свое человеческое семейство последним печальным взглядом и полез в узкую щель между стеной и сервантом. Места здесь действительно было совсем мало. Еще будучи котенком, Шустрик как-то чуть не застрял здесь, теперь же он стал взрослым матерым котярой; тем не менее желание уединиться и умереть, как и подобает правильному во всех отношениях коту, превозмогло и боль, и удушающую многолетнюю пыль самого недоступного места в квартире. Пробираясь все дальше и дальше, кот совсем распластался вдоль стенки, как вдруг его живот булькнул. Шустрик услышал звук вырывающегося из задницы воздуха, и тут же он, вопреки собственному желанию, облегчился и почувствовал себя лучше.

В тот же день, уже вполне здоровый и счастливый, с высоты верхней полки книжного стеллажа кот разглядывал копошащихся вокруг серванта двуногих, которые, открыв все окна и двери нараспашку и обмотав лица тряпками, разгружали неподъемный сервант, дабы отодвинуть наконец его и убрать за обнаглевшим котом.

Второе открытие, которое сделал Шустрик, было, что, когда из-под его хвоста вываливались вполне твердые колбаски или шарики, люди справлялись с ними достаточно просто, и вонь быстро прекращалась. То же, что выплеснулось из него сегодня, было жидким, поэтому оказалось недостаточно просто слегка отодвинуть мебель и затем выкатить оттуда источник вони просунутой в щель шваброй. Тут требовалась зачистка по полной программе.

Кот постарался запомнить свое ужасное состояние до происшествия и в следующий раз воспользоваться им по своему усмотрению, когда нужно будет наказать зарвавшееся семейство.

И вот зима, 31 декабря, канун Нового года; мама, бабушка и даже Уля готовили на кухне, а Шустрик предлагал себя в качестве дегустатора, для чего то и дело вспрыгивал с пола на стол, хватал кусок колбасы, совал усатую морду в банку с икрой, переворачивал на себя соленые огурцы. В общем, вел себя, с точки зрения людей, совершенно мерзко. Кончилось дело тем, что он действительно наелся чего-то очень вкусного, но совершенно ему неподходящего, и был наконец выдворен и на несколько часов заперт один в комнате, где даже не было ёлки.

В довершение неприятностей заболел живот. Кот прислушался и, узнав характерные приметы того самого состояния, которое летом принял за предвестника скорой смерти, затаился, предвкушая месть.

И вот Новый год, все сидят за столом, шампанское, свечи, речь генсека. С первым ударом курантов Шустрик слез с предоставленного ему стула и решительно направился за сервант. Забрался в самое узкое место, поднапрягся и… п-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р: «С Новым годом!!! Вонючая бомба от кота!»

Новая служба Верного

У собак лишь один недостаток – они верят людям.

Элиан Дж. Финберт

Это был немолодой уже служебный пес семи лет от роду, чистокровная немецкая овчарка с подобающим ему именем Верный.

Служебные собаки – совершенно особенное сообщество собачьего мира. К примеру, все собаки с самого нежного щенячьего возраста мечтают обрести хозяина.

Те, кто обрел, остаются верными ему всю жизнь, но служебная собака верна и хозяину, и их совместной службе. К примеру, считающийся хозяином кинолог увольняется со службы. Комиссовали по ранению, болезни или ушел на заслуженный отдых. И по той или иной причине этот человек не может забрать четвероногого друга с собой на гражданку. В этом случае, прощаясь, он передает поводок в руки своего преемника, и пес понимает, что у него теперь новый хозяин. Сложно, конечно, обидно, но ничего не поделаешь, такая жизнь, такая служба.

Пес Верный побывал во многих заварушках: в помощь местной милиции искал и находил наркотики, оберегал своего человека от пытающегося навредить ему противника во время службы на границе. А в последний раз даже подорвался на взрывном устройстве, из-за чего теперь был слеп на один глаз и получил проблемы с сердцем.

Когда из армии по состоянию здоровья увольняется человек, тот возвращается к себе домой, но Верный знал только службу, и никакого дома у него отродясь не было. И человека не было, который мог бы взять больного пса к себе домой. Армия время от времени пристраивает отслуживших собак. Ну а если пристроить не удается, собаку усыпляют. Никаких собачьих домов престарелых не существует. Люди в своем большинстве неблагодарны и склонны забывать все то хорошее, что делали для него собаки. К примеру, пса, положившего здоровье на военной или полицейской службе.

Верный знал, что его ждет: либо найдется кто-то, кто пожалеет калеку, либо последний ужин и укол.

Поэтому он с надеждой заглядывал в глаза всем, кто подходил к вольеру, тщетно силясь обнаружить в новом человеке хотя бы толику живого интереса, хотя бы искру надежды.

Мимо искалеченного пса ходили люди, человеки, в которых осталось так мало человечности.

Верный не знал, сколько ему отпущено дней на то, чтобы обрести хозяина или умереть, он просто ждал и верил, поднимал морду, вглядываясь подслеповатыми глазами в лица, наблюдая за реакцией приходящих, и ощущал одну только безысходность, когда к нему поворачивались спинами.

Но вот однажды Верный почувствовал смутно знакомый запах: человека звали капитан Титов, и пес встречался с ним несколько раз во время выполнения боевого задания.

– Ну что, Верный? Оклемался после госпиталя? – Титов подошел совсем близко, пес подался вперед, всматриваясь, вслушиваясь, внюхиваясь. К чему ведет капитан? Не просто же так заглянул в вольер на огонек. Не на экскурсию же. Ну же, скажи всего несколько слов, и жизнь спасена. Просто дышать, гулять, мять лапами душистую травку, бегать наперегонки, служить… Ты не смотри, капитан, что морда в рубцах, заживет как на собаке. И зрение не самое главное, у собаки главное – нюх, и он ничуть не пострадал, да и вообще.

– Тут такое дело, брат… – Капитан снял фуражку, отер рукавом выступившую было испарину. – В общем, списывают тебя, да и меня скоро тоже того… Вот я и подумал… – Титов обаятельно улыбнулся. – В армии тебе уже не остаться, но есть у меня для тебя одна важная служба. Что думаешь?

– Товарищ капитан, да вы никак с кобелем разговариваете? Да разве ж он понимает? Тут по-другому надо.

– Вы правы, сержант. – Титов повернулся к говорившему. – Оформляйте бумаги Верного, все, что на него имеется, и принесите поводок.

Верный застыл, напряженно ожидая знакомого ритуала и боясь что-то пропустить, но Титов словно услышал его мысли и, приняв от кинолога поводок, сперва сунул его под нос псу, чтобы тот его обнюхал и признал своим.

«Значит, Титов теперь хозяин. А я хозяйский, можно сказать, капитанский, – волновался Верный. – В армии не остаться, но будет служба, важная служба, ответственное дело. Интересно, какое? При складе, что ли? А что, я бы, пожалуй, потянул. А может, в охрану? Еще собаки поводырями служат. Но это мимо, потому как для такого дела специальная выучка требуется. Наверняка на поводыря с щенячьего возраста учатся; нет, старую собаку непросто научить новым трюкам. Да и зачем? Титов явно зрячий. Так что…»

Но пес не успел додумать, как замок на двери щёлкнул, и кинолог вывел Верного, держа за ошейник.

– Знакомься, твой новый хозяин.

Сердце Верного восторженно забилось.

– Не хозяин. – Титов погладил пса по голове. – Отставить, сержант. У него другой хозяин будет. Новый хозяин. Нужно сначала до дома добраться, а там и познакомятся.

«Не хозяин, значит, не капитанская собака», – сообразил Верный и стал ждать встречи с настоящим хозяином.

* * *

Титов и Верный покинули расположение части в автомобиле. Капитан вел, а Верный занимал в одиночестве все заднее сиденье. Кататься в персональном авто понравилось, не то что в грузовике, вместе с другими собаками и их хозяевами, когда машина трясется и только что не подпрыгивает, а ты прислушиваешься, что говорят люди, о чем шепчутся друг с другом собаки, ткнувшись носом в голенище хозяйского сапога.

Они остановились возле нового красивого дома, Титов открыл перед псом дверь машины, потом скомандовал «рядом», и они пересекли двор, вошли в подъезд и на лифте поднялись на шестой этаж.

Доро́гой Верный старался запомнить новые запахи, но их было слишком много. Верный вдыхал и вдыхал, надеясь отыскать и определить, распознать в них один-единственный, самый важный для него запах – запах хозяина.

Одна из собачьих легенд, которую матери с незапамятных времен передают вместе со своим теплом и сладким питательным молоком своим чадам, это запах «твоего» человека, единственный в мире запах – путеводная нить, запах, заставляющий собачье сердце трепетать и петь.

Ритуал не завершен, Титов не принял поводок, хозяин кто-то другой, но вот кто?

Лифт остановился, капитан и Верный вышли из кабинки, и сразу же дверь распахнулась, и на Верного пахнуло горячим, только что испеченным пирогом, и духами, и еще чем-то приятным. Верный с сомнением поглядел в сторону женщины. Не она ли его хозяйка? А почему, собственно, нет? Титов продолжает свою службу, а Верный будет жить на гражданке, значит, ему необходим не военный, а гражданский хозяин. Потому как он не сможет вынести долгой разлуки с хозяином, а так и расставаться не придется.

– Это и есть Верный? – услышал он свое имя и потянулся на голос, продолжая принюхиваться. Нежная рука осторожно коснулась лба собаки, прошлась по темечку, съехала на затылок вниз.

– Ну вот и познакомились. Ты в дом-то нас пустишь или так и будешь на лестнице держать?

– Входите. – Женщина распахнула дверь. – Меня Оля зовут. – Она весело потрепала Верного по холке и, взяв за ошейник, подтолкнула к двери.

– Теперь это твой дом. Аркаша, мой руки – и за стол. Я Верному тоже мясного супа налью, пусть к домашнему приучается, ты не против?

Титов подтолкнул Верного к кухне, а сам ушел в соседнюю комнату, где шуршал какое-то время, должно быть, доставая какие-то вещи из шкафа.

Верный принюхался к содержимому миски, пахло божественно. В другой обстановке сожрал бы все до капельки и еще попросил, но теперь у него была другая нужда, другой голод, подавить который могли три главных слова: «Вот твой хозяин».

Оля звенела тарелками, вилками и ложками. Титов вышел в домашней рубашке и джинсах. Пес смотрел на него, ожидая, что произойдет дальше.

– Почему он не ест? Какой привереда, – услышал он голос Ольги. – Или команды ждет?

– Ждет, но не команды…

Титов, который уже было подсел к накрытому по-праздничному столу, поднялся и, подойдя к Верному, присел перед ним на корточки.

– Тут такое дело, Оля, кинолог меня предупреждал: Верный ждет того, кто станет его хозяином. – Он вздохнул. – Что же, пойдем, покажу тебе твоего хозяина. Оля, ты ведь не возражаешь?

Они поднялись и прошли в соседнюю комнату.

– Только не лай, веди себя тихо. Ты понял? Тихо.

Верный сглотнул. Команда «тихо» была ему знакома. Она используется, когда нужно притаиться и не выдать себя врагу, но какие могут быть тут враги? Судя по запахам, Титов привел его в свою квартиру, где жила его семья.

Они оказались в светлой, чисто убранной комнате, пол в которой был устлан светлым паласом. Посреди комнаты стояла детская кроватка, похожая на маленький вольер, но только под кружевным пологом.

– Это твой хозяин. Ну же, посмотри на него.

Не веря своим ушам, пес поднялся на задние лапы и, опершись передними на кроватку, потянул носом воздух. Тот, кого Титов назвал хозяином, пах молоком и домашним уютом, нежными щенячьими снами, которые Верный видел, будучи еще ребенком и живя вместе с братом и сестренкой под маминым боком.

Все это было прекрасно, но только как он мог быть хозяином? Какой из него хозяин? Или Титов пошутил?

«Хозяин?» – подумал Верный, с сомнением переводя взгляд с малыша на стоящего тут же капитана.

– Хозяин. Твой новый хозяин, – шепотом подтвердил тот и в подтверждение слов повесил поводок в изголовье кровати.

И тут произошло то, чего Верный ждал все это время. Малыш открыл голубые глазки, моргнул, без страха глядя на уставившуюся на него морду, а потом вдруг схватил ручкой поводок и, с силой потянув на себя, прижал к груди.

«Хозяин!»

Верный сглотнул и посмотрел на Титова. Хозяин признал своего пса. Но только как теперь быть? Хозяин еще слишком мал. Он не поведет Верного на прогулку, не покормит и не отругает своего пса. Хозяин не знает ни одной собачьей команды, а он, Верный, никогда прежде не имел дела с младенцами.

– Ну, долго вы там? Аркадий, хочешь, чтобы все остыло? И зачем ты дал Пашке этот грязный ремень?

Они вернулись на кухню. Люди весело болтали между собой. Верный быстро умял обед и, устроившись прямо на полу, размышлял о превратностях своей собачьей судьбы.

Вот же прожил пес Верный семь лет, что по человеческим меркам соответствует почти пятидесяти годам. Солидный, если подумать, возраст. Хотя для чего солидный? Из армии его комиссовали по состоянию здоровья, здесь же, на гражданской службе, его навыки еще вполне могут пригодиться. Станет охранять Олю и хозяина Пашку – чем не ответственная служба? Конечно, он привык к опытным кинологам, отлично знающим собачью натуру, а теперь… И тут Верного осенило: до сих пор у него были старые хозяева, а сегодня ему впервые достался хозяин новый.

А ведь он и сам когда-то был новеньким, неопытным щенком, и тогда первый хозяин обучал его командам, учил и берег. Теперь Верный должен воспитывать нового хозяина, с самых азов обучая того и постепенно, шаг за шагом, вводя маленького человека в собачий мир.

Теперь Верный понимал, что значит «важная служба»: что может быть важнее, чем научить человека понимать собаку?!

Не просто произносить команду, а знать, как то или иное сочетание звуков и жестов должны отозваться в собачьем сердце.

Вечером Титов, Оля, Паша (младенец ехал в коляске) и Верный отправились на их первую совместную прогулку. Титов объяснял Ольге, как следует держать поводок и как разговаривать с Верным. И несколько раз Оля строго произносила «сесть», «лечь», «ползти», «рядом», а Верный тщательно выполнял эти команды. Конечно, Оля еще неопытный кинолог, да и не хозяин, но Верному было приятно лишний раз попрактиковаться. Оля же, вместо того чтобы быть строгой и собранной и вырабатывать командный голос, то и дело восторженно хлопала в ладоши, смеялась и бросалась целовать и тормошить своего нового питомца.

Верный решил по первости не делать ей замечаний, все-таки Оля была в этом деле еще новичок, к тому же жена капитана явно не военнообязанная. Выполняя поданные Олей команды, пес не упускал из виду коляску с хозяином. В то время, когда они развлекались на полянке в небольшом парке, Пашка мирно спал в тени какого-то дерева, но когда Верный приметил силуэт другой собаки, он моментально встал между непрошеным гостем и коляской и ощерился. Чем вызвал новый прилив восхищения со стороны Оли.

Титов пробыл со своим семейством две недели, после чего отправился на службу. За это время Верный хорошо изучил район, в котором Оля любила гулять с маленьким хозяином.

Шло время, Верный был идеальным псом. Оля могла отправиться в магазин и оставить Верного стеречь Пашку, и пёс сидел и ждал, не испытывая ни скуки, ни желания пробежаться и размять косточки. Ему нравилось наблюдать за тем, как маленький хозяин ползает по расстеленному для него одеялу и как он трогает своими теплыми маленькими ручонками его морду. Однажды, заигравшись на полу, Пашка заснул, ткнувшись личиком в теплый живот своего нового друга.

В первый раз мальчик поднялся на ноги, опираясь на свою собаку, и вместе они сделали несколько шагов, после чего хозяин плюхнулся на попку, но не заплакал, а засмеялся.

Теперь Верный молился своим собачьим богам, чтобы они продлили его жизнь и дали ему возможность наблюдать, как растёт его маленький хозяин, как он будет ходить, бегать, играть, как станет общаться с другими собаками. Ему было интересно, каким человеком вырастет Пашка, мальчик, в которого старый пес вкладывал всю свою большую любящую душу.

Он понимал, что собачий век недолог. Сколько ему отмерено? Девять? Тринадцать? По всему выходило, что рядом с хозяином он сможет пробыть всего ничего, но Верного не пугала его участь. Он достиг главного собачьего счастья – он был со своим хозяином, которому верно служил и которого беззаветно любил. И еще он знал, знал каким-то своим собачьим чутьем, что Пашка вырастет и станет лучшим другом для любой собаки, самым желанным и верным хозяином, который будет понимать собачий язык и понимать своего четвероногого друга, как никто другой в целом мире.

Псу Верному, а также собакам, чистые сердца которых посвящены любви и служению своим хозяевам, посвящено это стихотворение.

О собаках

Собака воет: на покойника, на грозу,

потому что ей скучно,

грустно,

хочется, чтобы хозяин поскорее вернулся.

Собака лает, ветер носит.

Или она просто поет,

выражая этим свои чувства.

Собака лает: на людей, машины, поезда, на ветер

– слишком много он подчас на себя берет,

А иногда ветер приносит вой

или лай другой собаки.

Как тут не ответить?

Ветру? Другим собакам?

Или просто, чтобы сказать:

«Я здесь. Вы что, не понимаете?

Не хотите со мной поиграть

или просто побыть вместе?

Поговорить?

Вы просто не знаете,

Какой кайф общаться с собакой,

Просто сидеть рядом с собакой

и смотреть на огонь или на звезды».

Невидимый кот

У идеального друга должно быть не меньше четырех лап.

Колетт

В девяностые – начале двухтысячных наша семья жила бедно. Не голодали, конечно, но случалось, что на завтрак на стол подавались черный хлеб и блюдечко подсолнечного масла с солью.

И такой еде были рады, даже находили ее по-своему вкусной и питательной.

В это время за зданием станции метро «Сенная» внезапно образовался бомжатский рынок. Название, понятное дело, неофициальное, но оно вполне соответствовало происходящему там.

Торговали на рынке разнообразной пищевой просрочкой, которую по низкой цене обыватели приобретали, что называется, на свой страх и риск.

Обойдя весь рынок, я так и не решилась закупиться ветчинной или сырной нарезкой в упаковке, не взяла и сластей. Зато присмотрелась к пачкам заварного кофе. Все знают, при упаковке из них выпускают весь воздух, так что они превращаются в такие твердые кирпичики.

Покупать в таком месте выпечку или фрукты с овощами я бы не решилась: кто его знает, вдруг ими до меня крысы лакомились. Но даже если и не кушали, а только потрогали, понюхали, все одно неприятно, да и заразу запросто можно подцепить. А кофе – здесь же сразу понятно: если проткнуть упаковку даже самым тонким коготочком, туда непременно попадет воздух, и тогда пачка из твердой сделается мягкой.

Мягкие пачки я, разумеется, игнорировала, следовательно, ничем и не рисковала.

Таким образом, наша семья была обеспечена качественным кофе за половину магазинной цены!

Однажды, подойдя к рынку, я решила рассмотреть стоящий на деревянных ящиках товар, когда вдруг заметила огромную (буквально вдвое крупнее обычной) кошачью лапу, которая на секунду вдруг появилась из-под ящика.

Мгновенное движение, хвать – и беззаботно клюющий крошки воробушек был сграбастан и затащен под ящик. Что называется, чирикнуть не успел. А еще говорят, у них же лапки!

– Кто у вас там? – Я ошарашенно смотрела то на дородную продавщицу, то на обычный с виду ящик, на котором стояли какие-то консервы. Судя по размеру лапы, это был не обычный кот.

– Это Василий Иванович, – уважительно закивала женщина. – Его мама – лесная кошка. Жутко злой котяра, в руки не дается, но какую пользу приносит! Знатный крысолов!

– Что же вы его под ящиком держите, ему же там тесно. – Я наклонилась, надеясь через щель между досками разглядеть настоящего лесного кота.

– А мы стенки у ящиков посшибали, и наши мужики из этих ящиков целые коридоры ему выстроили, знаете, как собак охотничьих тренируют лис из нор доставать. Вот и Василий, когда желает, бродит под нашими ящиками-прилавками, всякую нечисть вроде крыс или голубей распугивает.

Я присела на корточки, мысленно играя сама с собой в наперстки, только вместо наперстков у меня были выстроенные по всему периметру площади и соединенные между собой ящики, а вместо шарика – невидимый мне крысолов Василий Иванович. Но как я ни пыталась обнаружить кота, ничего не получилось.

– А увидеть его как-нибудь можно?

Женщина неопределенно пожала плечами. Мол, как знать?.. Судя по всему, Василий Иванович был не из породы напрашивающихся на ласки котиков, и здесь на рынке он не развлекался, а работал.

– Хорошо, тогда еще один вопрос: а котята от него бывают? К примеру, вы их раздаете или продаёте? Я бы купила.

– Котята?! – Женщина звонко рассмеялась. – Да на его котят загодя записываются. Они же природные крысоловы, да еще и с генами лесного кота! Его потомство в загородные дома разбирают, и на продовольственные склады, и в магазины… – Она махнула рукой. – Все ведь нашего Василия знают и то, что он ни с крысами, ни с котятами ни разу еще не подводил.

По коридорам из ящиков в самом, можно сказать, центре Петербурга гулял самый настоящий лесной кот, которого я так и не смогла увидеть. Брел себе по своим важным кошачьим делам. И ему решительно не было дела до любопытных барышень. После дневного обхода выносного уличного рынка Василию Ивановичу нужно было как следует отоспаться перед ночной сменой в подвалах Апраксина двора.

Жора, его пес-обжора и воспитание гурманов

Нет собаки – заведи друга.

Геннадий Малкин

Жора жил и работал на острове Котлин. И был у Жоры его любимый пес – огромная немецкая овчарка Гор, самый здоровенный в помете, да и на острове самый крупный и серьезный пес. Если бы хоть раз вывезли этого великана на собачий конкурс, наверняка все медали бы собрал, ну или отобрал: с самым крупным и серьезным псом не спорят.

Гор был неприхотлив в еде, собственно, жрал что давали, не воровал, хотя, когда хозяин собирался выкушать чего-то деликатесного наедине с дамой сердца, иногда и подвывал негромко под дверью. Но смолкал, услышав возмущение хозяина, потому что при своем размере был послушным, воспитанным псом.

Впрочем, Жора пса не обижал, хотя, с точки зрения соседок по дому, был весьма строг с ним и требователен. А как можно не воспитывать огромного породистого пса? Гор ведь и щенком был здоровенным, реально больше своих братьев и сестренок; не воспитаешь, а он тебя потом сожрет. Или сбежит, а ты будешь как дурак, держась за поводок, по асфальту брюхом кататься. Не желая для себя подобной перспективы, Жора и воспитывал своего питомца на совесть, на дрессуру времени не жалел и держал пса, что называется, в ежовых рукавицах.

Как уже было сказано выше, у Гора были братья и сестры, и один такой брат, Тор, гораздо меньше Гора, но все равно приличная такая немецкая овчарка, проживал в том же доме у соседки Жоры, бывшей его школьной учительницы. Скажете, зачем одинокой женщине такая огромная собака и как она ее собиралась прокормить на свою учительскую зарплату? А просто так получилось, что, когда щенков продавали, Тору хозяина не нашлось, вот его и предложили соседке совершенно бесплатно, «безвозмездно, то есть даром»: мол, страшно же одной жить. Она видит, щеночек маленький, пухленький, умилилась да и взяла. А вот теперь мучается, сама недоедает, собачку любименькую кормит, а тот знай жрет…

И вот однажды приходит эта самая соседка – хозяйка Тора – к Жоре и говорит: так, мол, и так, очень нужно больную сестру проведать, буквально на неделю. Можешь за Торушкой приглядеть? Еда в собачьем шкафчике, песик консервами питается. Ничего специально готовить не придется, просто открыть банку и выложить в миску; в другую, понятное дело, чистой воды налить побольше, ну и гулять с ним утром и вечером, когда сам с Гором гуляешь. А я потом с зарплаты расплачусь за помощь. Не трудно? Только не забудь: Торушка у меня такой гурман, такой привереда, чуть что не по нраву, обижаться станет и вообще может от еды отказаться.

– Без проблем, – ответил Жора.

Отчего же не помочь школьной учительнице, у которой еще совсем недавно сам учился? В тот же вечер заглянул к Тору в квартиру – как он там поживает без любимой хозяюшки, не скучает ли?

Пришли Жора и Гор, а Тор их уже поджидает, морда скучная, хвост повис – понятное дело, любимая хозяюшка неизвестно куда уехала, бедного мальчика одного бросила. А он теперь некормленый, негуленый, неглаженый.

Первым делом Жора ошейник на Тора надел и с двумя собаками на вечернюю прогулку отправился. Такому умелому собачнику, как он, не проблема с одним псом или с двумя по парку фланировать. И походили, и побегали, и даже палку побросали – в общем, все как водится.

Пришло время домой возвращаться. Первым делом Жора и Гор доставили Тора к нему домой. Открыл Жора собачий шкаф и глазам не поверил: элитная дорогущая тушенка, даже не просрочка, четырнадцать банок, одну утром, вторую вечером. Да он себе такие дорогие консервы не покупал, экономил, думал, праздника особого дождется, Дня Победы например, а тут на собаку, да еще и по будням? Тоже мне гурман выискался!

– Ладно. – Жора шкафчик закрыл, а Тор в первый вечер остался голодным, только воду ему и дали, а еды вообще никакой.

На следующее утро перед работой Жора и Гор снова наведались в гости к Тору, только на этот раз перед визитом парочка – человек и его пес – до ближайшего порта прогулялись, там мужики с рыболовной шхуны за пару банок пива позволили рыбы свежей огромный рюкзак «Ермак» под завязку нагрузить. Пришли к Тору. Сначала, как и вчера, погуляли, а потом вынул Жора из рюкзака огромную плотву, положил в миску перед Тором. Тот хоть и был голодным, только мордой повел: мол, не приучены мы рыбой питаться. И на шкафчик с элитными консервами показывает.

Жора не сплоховал, предложил ту же рыбу Гору – Горушка тушку, почти не разгрызая, проглотил и с обожанием на хозяина смотрит, хвостом по полу елозит: может, еще что перепадет.

– Ну, будешь? – обратился Жора к Тору, извлекая из запаса вторую тушку.

Тот заскулил и побрел на свою подстилку, в лежачую, стало быть, забастовку.

– Хозяин – барин. – Георгий вторую рыбину не ожидавшему такого праздника Гору скормил, а остальную рыбу загрузил в холодильник, после чего выгреб из шкафчика консервы, забрал Гора и дверь за собой запер.

Вечером история повторилась: пришли, погуляли. Тор уже настолько оголодал, готов траву на газонах жрать, на помойки смотрит с вожделением, но Жора – опытный собачник, эту фишку мигом просек и гурмана до бочков поганых не допустил.

Вернулись домой, Жора холодильник открыл, рыбу извлек, показывает Тору.

Тот понюхал, но снова есть отказался.

– Ладно.

Снова предложил Гору, тот с восторгом тушку проглотил.

Жора не спешит, смотрит, как его песель с рыбиной разбирается; краем глаза на Тора косится, а у того слюни капают, на линолеуме уже лужица.

Ладно, Жора – человек не злой, вынул из холодильника следующую рыбину, подал Тору, а тот ее хвать зубами и моментально умял: отлично усвоил урок от старшего братца; сожрал и на кормильца смотрит, вдруг еще даст.

Но Жора раскармливать чужого пса не стал. Нехорошо это, с голодухи сразу же наесться от пуза. Собаке может плохо стать, а в квартире никого нет.

Так до конца недели и кормил Тора сначала рыбой, а потом дома у себя начал готовить обычную человеческую еду и часть приносить и подкармливать пса.

К приезду Марьи Ивановны пса-гурмана было не узнать, он ел все, что ему давали, не проявляя ни малейших капризов. Наработанный навык был продемонстрирован, когда Жора встретил свою бывшую учительницу собственноручно приготовленным обедом. Сначала накрыл на стол и Марью Ивановну с дороги попотчевал, а потом прямо при ней накормил остатками ее «привередливого» пса. И Тор, который еще совсем недавно отказывался есть что-либо, кроме элитной дорогущей тушенки, с наслаждением умял и макароны, и салатик, и супа на курином бульоне похлебал. Жрет, за ушами трещит, и никаких деликатесов себе не требует.

– Жора, мальчик мой, да ты ведь великий педагог! Ты Макаренко! Сколько я тебе должна за помощь и за дрессуру? – Марья Ивановна с восхищением хлопала в ладоши, умиляясь на изменившегося питомца. – Я ведь думала, не осилю прокорм этого проглота, что кредит придется брать в банке, а теперь заживем! Рыба-то в магазинах недорогая, а если раз в неделю в порту брать, то и вовсе дешево выйдет.

– Ничего не нужно, Марья Ивановна, только если он у вас опять от рук отобьется, сразу звоните мне, – попросил Жора и покосился на Тора: воспринял тот угрозу или нет?

Судя по умной морде собаки – понял. Еще как!

Дирижер

Ни одно домашнее животное не прыгнет на стул во время обеда, если оно не абсолютно уверено, что может внести свою лепту в разговор.

Фран Лебовиц

– Дело было в июне две тысячи девятого года. В Михайловском театре исполнялся «Реквием» Джузеппе Верди. Не традиционное концертное исполнение, а самая настоящая театрализованная постановка, – рассказывала поэтесса Татьяна Лестева. – Хористы в белых балахонах со свечами в руках и венками, цветы на которых не вплетены по известному обычаю, а стоят на тонких ножках, прикрепленные к золотистому ободку. Окончив петь, хористы снимают венки и кладут их на сцену, которая сразу преображается в цветущую поляну.

На подиум поднимаются две солистки – колоратурное и меццо-сопрано, чтобы исполнить дивный по красоте дуэт «Agnus Dei». В это время легкий ветерок из-за кулис шевелит лепестки цветов. Льются божественные звуки дуэта. И тут из правой кулисы, как представитель света, медленно и торжественно выходит большой серый полосатый кот. Не выказывая ни малейшего страха, красавец меланхолично проходит по сцене и укладывается на середине, у края рампы, спиной к зрителям, ровно напротив подиума с солистками. Замирает, точно статуэтка, внимательно наблюдая за ними, и лишь роскошный хвост слабо подрагивает в такт мелодии.

Ветерок шевелит цветы, в зале раздаются смешки и перешептывания, кот недовольно подергивает ухом, солистки поют, кот слегка дирижирует хвостом. На последнем аккорде котище встает и, потянувшись и со значением подняв пушистый, похожий на плюмаж хвост, торжественно покидает сцену. Зал разражается аплодисментами. На крики «браво» на сцену возвращаются обе солистки. И только таинственный дирижер почему-то так и не вышел на поклон.

Собака-ангел

Ваша собака всегда находится не по ту сторону двери.

Огден Нэш

– Этот пес уже отжил свое, сделай милость, усыпи его, всем станет легче.

Муж с самого утра завел свою любимую пластинку. Ну да, он, конечно, прав. Несмотря на все старания Надежды, в доме все равно пованивает мочой, хотя, казалось бы, хлорки на уборку она не жалеет, но недержание, да еще и у такой большой собаки, как золотистый ретривер… Приходится признать, она не справляется, хотя вроде как подчищает за Чарли каждую упавшую каплю; но, возможно, так пахнет шерсть, не будешь же каждый день мыть такого «теленка» с шампунем, а потом высушивать феном. С другой стороны, пес, конечно, старый, а муж новый. Чарли она уже скоро пятнадцать лет как знает, он всех ее кавалеров, которые еще до мужа были, отлично помнил, кого-то принимал, на кого-то рычал. Золотистых ретриверов не случайно называют «собаки-ангелы», оберегал свою девочку как мог, а теперь она должна одобрить его ликвидацию. Не потому, что он сошел с ума и сделался опасен для общества, а просто потому, что Дима так сказал. Чарли она знает пятнадцать лет, а Диму меньше года. С другой стороны, ну скажет она ему, что ни за что на свете не позволит усыпить Чарли, Дима соберет чемодан и уйдет, а Чарли, может быть, после этого проживет всего неделю, и что дальше? Останется она и без мужа, и без собаки, а часики тикают…

Надя взяла мобильник, нашла в телефонной книге контакт ветклиники, куда обычно они обращались, и набрала номер.

* * *

Вечером Надя легла спать, не дожидаясь Димы, да тот после утреннего разговора вполне мог и не явиться: такой вспыльчивый, чуть что не по нему, и сразу уходит к друзьям, а может, и не к друзьям. Не станешь же частного детектива нанимать, чтобы за непутевым мужем следил. Но едва она начала засыпать, как была разбужена телефонным звонком.

– Доброй ночи, беспокоит больница Святой Ольги. Дмитрий Олегович Пошанин ваш муж?

– О господи! – Надя села, спустив ноги на пол и машинально нашаривая тапки. – Что случилось?

– Только не волнуйтесь, женщина. Найдите бумагу, чем писать, я вам все продиктую, чтобы вы потом не забыли. Сейчас от вас требуется внимание и сотрудничество.

Если бы кто-то спросил Надю, что происходило потом, она не могла бы разумно объяснить. Должно быть, она зажгла свет, взяла со стола блокнот и дальше записывала под диктовку, стараясь не пропустить ни одного слова. Дима попал в аварию и теперь находится в реанимации в состоянии комы. Как долго это продлится, неизвестно. Состояние тяжелое, стабильное. Часы приема бандеролей… список разрешенного для передачи больным, в ее случае памперсы для лежачих, одноразовые простынки, минеральная вода, часы приема родственников, когда можно хотя бы парой слов перемолвиться с врачами реанимации и узнать прогнозы, телефон, по которому также можно и нужно наводить справки, и часы, в которые это следует делать.

* * *

Дима очнулся и долгое время не мог определить, где он, вокруг было темно, возможно, он ослеп, но как выяснилось после, просто не мог открыть глаз. Зато прекрасно слышал. Судя по звукам, он был дома, по крайней мере, он отчетливо слышал голос жены и очень быстро начал понимать, что она говорит. Надя действительно то и дело подходила к нему, поправляла одеяло, рассказывала недавно просмотренный сериал и кто из коллег звонил и вспоминал его, говорила, что доктор верит в его выздоровление и считает, что он, Дима, вполне возможно, слышит ее, но только почему-то не может пока проснуться, поэтому велел все время с ним разговаривать.

Прикосновений он тоже пока не чувствовал, хотя понимал, что Надя меняла его белье и всячески ухаживала за ним. Слышал, но не чувствовал и никак не мог подать ей весть, что он здесь, что понимает ее. Но однажды он ощутил на себе две могучие лапы, и потом Чарли лизнул его в нос.

«Чарли, мой мальчик, не забыл меня, помогаешь, действительно пес-ангел. А я еще хотел тебя усыпить», – пытался произнести вслух Дима, но у него не получалось.

Зато с того дня он все лучше и лучше чувствовал пса. Его прикосновения, его мягкую шерсть, даже его запах. Чарли врачевал его, хотя до аварии Дима был уверен, что пес совсем старый и вот-вот помрет.

«Стоп! Не помирай, Чарли, только не помирай! – умолял Дима. – Ты теперь единственная ниточка, держащая меня в этой жизни. Ты и Надя – две ниточки, и если только…»

Сколько утекло времени с того дня, когда он потребовал у жены усыпать пса? Месяц? Полгода? Тогда он реально желал физического уничтожения Чарли, называя его бесполезным. И вот теперь он сам бесполезен. Лежит как колода, ни слова сказать, ни чего другого. Права будет Надька, если бросит его к чертовой матери, права. Хотя если она Чарли с его недержанием не усыпила, из дома не выгнала, может, и его потерпит какое-то время, пока силы есть. «Только ты уж не подведи, собака-ангел, прости, что плохо о тебе думал, продолжай, лечи, и, может быть, общими усилиями мы…»

* * *

– Не буду с вами лукавить, Надя, но, если в самом начале лечения я надеялся, что Дмитрий Олегович поправится, сейчас, через три месяца, я вынужден признать, что ошибался.

Это был мужской голос. Дмитрий сделал над собой усилие, надеясь открыть глаза, но веки даже не шевельнулись.

– Как же так? Не может этого быть. Я же все время с ним разговариваю. – Голос Нади звучал надтреснуто от боли и отчаяния.

– Смиритесь. Вы выбрасываете огромные деньги, и в один день они у вас просто закончатся. И что тогда? Вы не можете работать и одновременно с тем сидеть с больным мужем, рано или поздно вы начнете брать кредиты и в результате потеряете и то немногое, что пока еще имеете. Посмотрите правде в лицо: за все эти три месяца ваш муж ничем не дал понять, что слышит или понимает вас. Ничего не изменилась, его мозг мертв, и только сердце, как насос, продолжает перекачивать кровь по сосудам. Это может продлиться как угодно долго, пока он не умрет естественным образом. Но стоит ли столько времени ждать? Тем более ждать не того, что Дмитрий очнется, а того, что умрет?

Вам тридцать пять лет, и вы отказываете себе в самом необходимом; представьте, что Дмитрий Олегович проведет в вегетативном состоянии не месяцы, а годы и в результате оставит вас, когда вам будет сорок, пятьдесят, семьдесят лет. И что тогда? Вы будете старой, измученной жизнью, одинокой нищей женщиной, без работы и каких-либо перспектив. Вы не успеете родить собственного ребенка, и государство, рассмотрев вашу ситуацию, не позволит вам усыновить сироту. Так неужели вы предпочтете изматываться у постели овоща, дабы в результате дождаться такого конца? И не лучше ли сохранить хотя бы то, что у вас еще осталось, похоронить уже прошлое и подумать о будущем.

– Доктор, это очень жестоко! – Надя теперь рыдала в голос. – Вы не можете, не смеете называть его овощем.

– Я могу называть его даже живым трупом, если захочу. Я ошибся, дал вам ложную надежду, а теперь спешу все исправить, пока еще есть шанс, пока вы еще можете начать жить заново.

– Он тоже говорил, что часики тикают, много раз говорил. – Надя всхлипывала и шумно сморкалась.

– Вот и поверьте, Дмитрий Олегович был бы только рад, если бы вы не мучили себя и позволили ему спокойно уйти, чтобы перестали думать о нем и занялись собой. Вы ведь красивая женщина и еще совсем не поздно. Я, разумеется, не предлагаю начать поиск новой любви прямо сейчас, но пройдет время, может месяц, может полгода, вы сделаете ремонт, запишетесь в фитнес и бассейн, поменяете имидж, съездите отдохнуть – и вуаля, судьба сама пошлет вам знак. И явится он! Тот, ради кого ваше сердце забьется быстрее, тот, ради кого вам захочется жить!

– Чтобы отключить Диму от этой техники, мне тоже нужен знак. – Надя тяжело дышала. – Знак того, что его больше нет. Или не так: что он есть, но хочет, чтобы я его отпустила.

– Но какой знак?

Дима вдруг ощутил, как матрас под ним немного прогнулся – должно быть, доктор сел на кровать.

– Вы думаете, что Дмитрий Олегович сейчас встанет и скажет: «Дорогая жена, я давно уже устал лежать здесь, сделай милость, отключи меня от аппаратов, буду тебе за это весьма признателен», а потом снова ляжет, скрестит руки на груди и помрет?

– Вы слишком жестоки. – Голос у Нади сделался глухим, точно из бочки.

– Иногда нам приходится быть жестоким, чтобы человек понял, что он заблуждается в отношении своего близкого.

– Мне потребуется врачебная экспертиза.

Дима услышал, как жена прошла мимо его кровати.

– Какая еще экспертиза, мама миа! Ну вот, я колю его иголкой. – Доктор действительно воткнул иголку в ладонь пациента. Дима ощутил боль, но не смог даже дернуться. – Милая, дорогая Надежда Львовна, послушайте меня, я, конечно, сейчас напишу вам направление в реабилитационный центр к доктору Уварову, поговорите с ним, возможно, он придумает какую-нибудь экспертизу, для очистки совести, так сказать, но все это будут выброшенные деньги, и ничего больше.

Скрипнули половицы – должно быть, доктор пересел к столу.

Дима лежал, силясь сделать хоть что-то: пошевелить пальцем, открыть глаза. Неожиданно его лица коснулось нечто мокрое и шершавое.

«О Чарли, милый мой, только ты меня и понимаешь, – мысленно взмолился Дмитрий. – Помоги мне, мальчик, вытащи меня. Ведь еще немного, и этот докторишка устроит мне эвтаназию по полной программе. Помоги, браток!»

Чарли тихо заскулил, и в следующее мгновение Дима ощутил, как собачья морда ткнулась ему в ладонь: вот он, холодный нос, вот нежная шерсть. Дима вдруг понял, что гладит собаку. Его пальцы, еще вялые и почти беспомощные, двигались и даже чуть-чуть сжимались, погружаясь в теплую, приятную на ощупь шерсть.

«Надя! Подойди же сюда, посмотри, убедись, что я живой, я уже могу двигать рукой, еще совсем немного, и заговорю, а потом…»

Но его слова снова не были услышаны.

«Еще немного, и я утрачу последние силы, и тогда уже никто не увидит, как я шевелю пальцами. Ну же, Чарли, помоги мне. Позови Надю».

В следующее мгновение Чарли громко залаял.

– Что случилось? Дима! Доктор!!!

* * *

С этого дня Дима пошел на поправку, он научился отвечать на вопросы при помощи одного пальца. Его спрашивали, и он говорил «да», утвердительно кивая пальцем сверху вниз, а если «нет», палец делал горизонтальное движение. «Не знаю» – палец по кругу.

Через неделю Дима чуть открыл один глаз, и к тому времени палец уже не только отвечал на вопросы, а разработался настолько, что мог писать буквы на подставленной ладони Нади.

Когда наконец пациент поправился настолько, что сумел смотреть на любимую одним глазом и вновь обрел голос, он спросил о Чарли.

– Чарли нет, – ответила Надя, с любовью глядя в его единственный глаз.

– Как нет? – задохнулся Дима. Он действительно уже давно не ощущал в доме запаха собачьей мочи, но решил, что за длительное лежание просто привык и больше уже не раздражается. – Он же все время был со мной? Лечил меня, можно сказать, с того света вытащил. Неужели ты его действительно усыпила? А кто тогда меня спас? Собачий ангел? Он из-за меня погиб?!

– Нет, что ты, не усыпила. Разве я могла такое сотворить? – Надя смахнула набежавшую было слезинку. – Просто он в саду, ветеринар велит ему обязательно по несколько часов в день находиться на свежем воздухе; ты же не знаешь, он мочился под себя из-за камней в мочевом пузыре, а вырезали, и пес снова ожил, даже выглядит моложе. Ты пока без сознания лежал, Чарлик от тебя не отходил, сам после операции первый день дома чуть ли не на брюхе к твоей кровати подполз и здесь лег. Пришлось его лежанку сюда перетаскивать. А когда ты очнулся и на поправку пошел, он сразу же на прежнее место перебрался. Помнит, наверное, что последнее время ты его не особо жаловал. И я тоже его не звала, чтобы тебя лишний раз не раздражать.

– Как же я перед ним виноват, – Дима заплакал, – и перед тобой. Позови его, пожалуйста. Перед тобой извинился, теперь буду перед Чарли извиняться.

Надя вышла и вскоре вернулась в компании Чарли – золотистого ретривера, собаки-ангела.

Как Гоша и Лена чуть не развелись

Когда я играю с кошкой, неизвестно, кто кого больше развлекает.

Мишель Монтень

Вообще Логиновы – крепкая, дружная семья, и детей у них трое – все мальчишки, все копия отца; и собака с котом, и машина «опель», не новая, но зато на ходу. Квартира, дачка, оба работают, вроде все нормально.

Причем Гоша время от времени Лене позволяет к подругам на выходные отлучаться, в салон красоты, баню или просто посидеть поболтать, а та его к друзьям отпускает на рыбалку или охоту. Все хорошо, все на доверии. Никаких тебе проверок, слежек, ревности.

Тем не менее не так давно произошел в их семействе скандал, который чуть разводом не закончился. Пришла весна, стало теплее, и Лена взялась убирать зимние вещи в специальный шкаф. Ну, что-то предварительно в химчистку пришлось нести, а что-то сама уксусом протерла, и нормально. Добралась до мужниной куртки – эту точно в химчистку, дома с кожей не справиться; но первым делом обшарила все карманы, и тут в дальнем потайном обнаруживается странная бумажка из какой-то медицинской лаборатории – анализ крови, лейкоциты там, гемоглобин, холестерин. По всему видно, важная бумажка, не просто так Гоша к врачу ходил, он такой человек, что в поликлинику может явиться, только если у него обломок копья или гарпуна будет из груди торчать, менее серьезные причины вообще не рассматриваются, а тут… У Лены аж сердце закололо: неужели любимый серьезно болен, а ей не говорит?

Начала читать, и чуть ее удар не хватил. Возраст пациента – пять лет!

А им с Гошей по сорок шесть, а деткам – пятнадцать, четырнадцать и одиннадцать.

Что за ерунда, справка этого года; вопрос: какого такого ребенка ее благоверный в поликлинику таскал? И почему фамилия их обозначена? Не иначе как на стороне сынка еще одного заделал. Вот тебе и рыбалка с охотой!

Дождалась мужа и, едва тот в дом вошел, бланк ему под нос. «Что за ребенок? Кого в поликлинику возил?»

Гоша вертит бланк в руках и ничего не понимает, не возил он никаких детей в поликлиники, да и сам не ходил уже лет восемь. Тем не менее обнаружено у него в кармане, стало быть, ему ответ и держать. А как держать, если он ни сном ни духом?

Сказать, что враги подкинули? Но почему тогда на бланке их фамилия? Так и написано синей шариковой ручкой: Логинов Тимка, пять лет.

Тьфу! Так это же я кота нашего Тимоху к ветеринару возил, ты что, забыла? Почки ему проверяли, так ради этого дела кровь и мочу надо было сдать. Пока коту иголку в лапу вводили, сам чуть не поседел. А моча – что моча? Баночку, которую я из дома принес, он хвостом смахнул, по всему приемному покою разлил. А потом, когда его на кровь понесли, от страха и внутренний запас им до капельки выдал, столько, что они его сразу здоровым признали и попросили больше не приносить.

Этот поход в ветеринарскую клинику Лена тоже запомнила, только с другой стороны. В тот день муж ей о подвигах Тимохи ничего не рассказал, потому как сам на стрессе был. Лена их в соседнем кафе ждала, страшно было самой туда идти и на Тимкины страдания смотреть. Сидела-сидела и не выдержала. Сама в клинику явилась, а там вонища – глаза режет. И муж с котоноской в руках посреди всей этой запредельной вони и свинства.

Лена сразу же к нему бросилась, проверила, что переноска не пустая, и обоих мужчин из опасного места вывела; хотела еще потом жалобу накатать на антисанитарные условия и повышенную вонючесть, несовместимую с жизнью, но потом отошла и забыла.

А забавно бы получилось: сами клинику «ароматизировали» и сами же на вонь пожаловались.

Пес-джентльмен

Собак любят за то, что они не хотят стать хозяевами.

Геннадий Малкин

Я кошатница, настоящая кошатница. Обожаю кошек всех пород и, как мне кажется, понимаю их, чего нельзя сказать о собаках. Последних я… нет, не то чтобы не люблю, просто плохо понимаю и поэтому стараюсь лишний раз не общаться.

Тем не менее у каждого правила бывают исключения.

На одну из презентаций литературной серии «Петраэдр», проходящей в «Лавке писателей», приехала московская поэтесса Саша Ирбе. Причем приехала не одна, а в компании миляги – рыжего шпица-померанца Филиппа.

Вечер уже начался, и я, как составитель сборника, находилась на сцене, когда в зал вошла Саша со шпицем на руках и за неимением мест в задних рядах направилась к первому ряду.

Знаете, что происходит, когда в театре во время спектакля на сцену выходит кошка?

Правильно, все зрители уже смотрят только на нее. Конкурировать с кошкой невозможно.

А тут целый пук рыжей шерсти плюс озорные блестящие карие глазки, хорошенький черный носик и развеселый собачий нрав!

Саша заняла место в первом ряду, усадив шпица себе на колени. Пока все шло нормально. Что же, посмотрим, что будет дальше.

Оставаясь на сцене и вызывая на выступление то одного, то другого автора, я не сводила взгляда со шпица, но тот был спокоен и интеллигентен. Он внимательно послушал афоризмы, уснул на отрывке из поэмы, проснулся, когда на сцену вышел гитарист. Приближалась очередь Саши, я смотрела на собаку в зале, предвкушая недоброе. Все-таки одно дело – сидеть на коленях любимой хозяйки и совсем другое – остаться в одиночестве.

Но Саша поступила мудро: когда прозвучало ее имя, она просто спустила шпица с рук, и вместе они вышли на сцену. В конце своего выступления она представила зрителям четвероногого спутника. Так я узнала, что шпица зовут Филипп.

* * *

Прошло сколько-то времени, Саша Ирбе пригласила меня на свой творческий вечер в клубе «Старая Вена». Мы встретились на Гороховой перед входом. На руках у Саши был мой знакомый Филипп.

После слов приветствия и моих запоздалых комплиментов прекрасно воспитанному песику Саша вдруг неожиданно спросила:

– Хотите подержать?

Разумеется, я не могла и не собиралась отказываться. Когда еще предложат? Филипп оказался не тяжелым, во всяком случае, не многим тяжелее моего кота. Просто густая шубка делала этого апельсинчика на ножках зрительно больше и толще, чем он был на самом деле.

Кстати о шубке: шерсть оказалась толще и жёстче, чем у кота, кроме того, от пса исходил чуть уловимый предсказуемо собачий запах. Я, как кошатница, это моментально заметила; непривычно, но собачники, скорее всего, вообще не обратили бы внимания, так же, как и я не среагировала бы на кошачий запах.

Разговаривая с Сашей и с подошедшими знакомцами, я старалась держать Филиппа таким образом, чтобы он все время видел свою хозяйку. Не знаю, правильно ли я делала, но если бы это был кот, он, скорее всего, начал бы беспокоиться, принудь я его смотреть в другую сторону. Мне казалось, что я поступаю правильно, во всяком случае, после того как я представила Филиппа как большого, пушистого, рыжего кота, мне самой стало значительно удобнее с ним.

Если бы это был кот в такой шикарной шубе, ему стало бы жарко, поэтому, обнимая шпица, я старалась не прижимать его слишком сильно. Главное, чтобы малыш чувствовал мою надежность и при этом все время видел свою мамочку.

Вокруг туда-сюда сновали люди, ездили машины, дворники крепили на подъемник мусорные баки.

Неожиданно буквально в двух метрах от нашей компании раздался грохот. Один из баков свалился с машины и упал на мостовую.

Понимая, что напуганный песик сейчас вырвется и убежит от меня, и тогда его придется искать, и еще неизвестно, что произойдет, я со всей силы сжала его в объятиях. Да, окажись в такой ситуации любой из моих котов, я была бы порезана в вермишель. И не потому, что они злые, просто куда против инстинкта попрешь?

Филипп задрожал, но даже не дернулся. Вот это дрессура!

После происшествия я вернула красавца Саше, и все вместе мы поднялись на второй этаж.

«Старая Вена» – мини-отель, основанный на месте, где в начале ХХ века располагался знаменитый ресторан с тем же названием. С той только разницей, что ресторан находился на первом этаже, а мини-отель – на втором.

Выступления проходят в красивой гостиной, сцены или какого-то подиума нет, так как в обычные дни в этом помещении трапезничают постояльцы. То есть выступающий находится в непосредственной близости от расставленных по залу столов, стульев и кресел. И если Филипп решит прогуляться во время часового выступления или заснет под каким-нибудь столом, ему могут нечаянно наступить на лапу.

Меж тем все происходило ровно так, как я себе представляла: после короткой преамбулы Саша поднялась со своего места и начала читать стихи. Филипп, который сначала расположился у ног своей хозяйки, быстро понял, что лежать на полу неинтересно, и отправился обследовать новое помещение. Я с тревогой смотрела на очаровательного пса, заранее переживая за его здоровье. Народу на стихотворчество Ирбе пришло много, нежные лапки и пушистый хвостик были в опасности.

Песик обвел зал скучающим взором и, обнаружив меня, возможно, единственного знакомого здесь человека, вильнул хвостиком. Все-таки теперь мы были официально представлены друг другу, и он мне доверял. Я поймала на себе его взгляд и бесшумно похлопала себя по коленкам – он должен знать этот жест, – приглашая малыша на ручки, точнее на ножки. Филипп степенно подошел ко мне, поставил передние лапы мне на колени. Вопросительный взгляд глаза в глаза – должно быть, спрашивал разрешения, а заодно проверял, понимаю ли я сама язык жестов. Как раз это мне было понятно. Коты тоже так поступают. Новое похлопывание – хорошо, что в этот раз я была в джинсах, – и песик удобно устроился на коленях завзятой кошатницы.

Весь остальной час Филипп сидел на мне, стоял, лежал и снова сидел. Все еще представляя шпица как огромного пушистого кота, я не обнимала и не тискала малыша, понимая, что ему может сделаться жарко и одновременно с тем признавая его право на кошачью свободу и независимость. Лишь время от времени я поглаживала шубку, давая Филиппу понять, что про него помнят, хотя вряд ли я могла бы забыть про сидящую на моих коленях собаку.

Когда творческий вечер подошел к концу, милый песик лизнул мою руку и отправился обниматься со своей хозяйкой.

Казалось бы, вот и конец истории, но это не так.

Будучи под впечатлением от общения с псом-джентльменом, я всем рассказывала об этом приключении, добавляя, что очень довольна тем, что смогла найти подход и общий язык с собакой.

– С какой собакой?! – рассмеялась мне в лицо знакомая собачница.

– Так шпиц-померанец. Я же говорю, целый час у меня на коленях сидел, заметь, не привязанный, массаж принимал, и, полагаю, ему даже нравилось.

– Так они, шпицы по натуре, по характеру не собаки, а что-то вроде котов от собачьего мира. А сама знаешь, с котами у тебя всегда получалось. Так что подвиг не зачтен.

Кошка по обмену

Кошки – это видимая душа дома, потому что время, проведенное с ними, никогда не теряется зря.

Жан Кокто

Давно уже Маша мечтала о кошке. Простой гладкошерстной, а может быть, пушистой кошке рыжего цвета с белой грудкой и белыми же перчаточками. Простенькая такая, если разобраться, мечта. Не знаю, как в других странах-городах, а у нас в Питере и Ленобласти этих рыжих… ох… просто озолотиться можно.

Тем не менее, Маша это точно знала, кошка должна ее выбрать сама. Или ее подарят каким-нибудь необыкновенным образом, или она появится сама… То есть просто отправиться к заводчику и выбрать самого симпатичного не вариант. Потому как откуда тебе знать, что судьба приготовила тебе именно этого которебенка? А разве против судьбы попрешь?

И тут подруга неожиданно действительно принесла Маше именно такую рыжую кошечку, как та и хотела.

Скажете – вот и знак судьбы? Маша тоже так поначалу подумала, хотя тут же возникли первые сложности. На следующий день она должна была отвезти свою сестру с племяшкой к себе на дачу. Показать им там, как замки открываются-закрываются, куда, уходя, ключ прятать, где какие продукты находятся, да и вообще. Сама же она сразу после этого садилась в поезд и отправлялась в Москву на стажировку.

«Ничего, – решила Маша. – Не проблема, Ксюша с Тамаркой будут рады приглядеть за симпатичной котейкой».

Так и сделала. Доставив родственников на дачу и расцеловав перед расставанием Пушу (это имя она давно уже подобрала для своей будущей кошки), Маша отправилась в столицу.

Когда же она вернулась, кошечка признавала своими хозяйками Ксюшу с Томой, шипя на Машу и отказываясь идти на ручки.

Это было обидно, но Маша решила, что еще не все потеряно.

Сейчас кошечка привязалась к Ксении, потому что та неделю кормила ее и лелеяла, а потом, через недельку-другую, глядишь, и поменяет свою симпатию. Лето еще длинное, все сто раз переиграется. Пока же она так рассуждала, с завистью поглядывая на то, с какой радостью Пуша играет с Тамаркой в клубок.

Пока она наблюдала за этой идиллической картинкой, на веранду зашла Ксения.

– Соседи окотились, – с порога выдала она. – Предлагаю засвидетельствовать, так сказать, свое почтение и между делом договориться о котенке. А то Томка так к твоей Пушинке привязалась: как подумает о расставании – ревет, не сможет дома без кошки!

Пошли.

Маша достаточно хорошо знала своих соседей. Фамилия их была Дьяченко. О таких людях говорят обычно: «Воспринимайте их как данность», иначе никак. Жили они как бог на душу положит, в доме вообще никогда не убираются, сами вечно ходят не пойми в чем. Но вот кошка – кошка у них действительно знатная. Пушистая, с огромным хвостом в стиле «павлин обзавидовался» и кисточками на ушах. Роскошная кошь!

Откуда у неряшливых соседей могла появиться эта невероятной красоты кошка, Маша знала. То есть не само происхождение серой Дымки, последнее оставалось тайной, Маша знала, как кошка оказалась у Дьяченко.

Однажды, дело было осенью, погода стояла теплая, почти бабье лето. Спать легли с открытой форточкой. А когда бабка Алла Дьяченко проснулась утром, рядом с ней в постели преспокойно дремала Дымка.

То есть еще буквально вечером никаких кошек у них не было и в помине, а брать их никто не собирался, а утром кошка нарисовалась.

Причем не просто появилась, а действовала так, словно всегда здесь жила.

Знаете, как ведут себя кошки, попав в чужой дом? В большинстве случаев ныкаются по углам, дня по три не выходят к людям. Некоторые от еды, воды отказываются. А тут совершенно чужая кошка, в незнакомом ей доме, с чужими людьми, причем не самого образцового поведения, а ведет себя так, словно с самого котячьего детства здесь живет и всех знает.

Маша в своей жизни много читала фантастики и даже предположила, что Дымка действительно проживала у Дьяченко, но только происходило это не в нашем, а в параллельном мире, незначительно отличающемся от того, в котором мы с вами живем, ну, например, наличием пушистой кошки, которой в нашем мире до поры до времени не было.

Впрочем, все это лирика. Конечно, идти и смотреть на только что родившихся котят не очень-то и хотелось. Маша понятия не имела, как Ксюша представляет эту судьбоносную встречу своей дочери с ее будущим котом или кошкой, когда ей покажут слепых, красноносых существ, больше напоминающих крысят или хомяков, но только не котят. Как она должна выбрать, если и красота, и обаяние, свойственные кошачьим, начнут проявляться много позже?

Впрочем, спорить не стала. Их провели на веранду, где стояла специальная кошачья тахта, такая древняя и грязная, что на нее не покушались даже грязнули хозяева.

И если прежде Маша нет-нет да и иронизировала, предполагая, что на этой тахте в разное время уходили из жизни несколько поколений Дьяченко, сегодня она могла наблюдать следы недавнего рождения четырех котят.

То есть как кошка родила, так котята и возились на грязной, вонючей подстилке, в давние времена, возможно, бывшей одеялом или покрывалом.

Котят любезно извлекли из-под маминого теплого брюха. Маша села на самый краешек жуткой тахты, а Полина и Ксюша склонились над шевелящейся кошачьей массой, как вдруг самый крайний котенок – он и внешне отличался от остальных малышей, так что, если все котята Дымки были традиционно белые с серым, этот имел бурую шубку, – так вот, этот бурый котенок вдруг отделился от общей котокучи и, слепо тыкаясь мордочкой, дополз до Маши и ухватился лапкой за ее ногу.

Маша даже не успела сообразить, что случилось, а хозяйка уже забрала котенка, отправив его к братикам и сестричкам.

Той же ночью Маша вышла во двор подышать свежим воздухом и невольно подслушала разговор, произошедший между Ксенией и Томой.

– Ну что я могу сделать? Ты же понимаешь, Пуша – кошка твоей тети. Мало того что мы живем в ее доме, я еще должна просить ее отдать нам ее же кошку. Как это называется, по-твоему? Наглость это, и ничего больше! Знаешь, как она мечтала о рыженькой с белыми лапками? Будем к ним заходить в гости, лакомства кошачьи приносить.

– Ну мама. Я же ее люблю. Я жить без нее не могу, – рыдала Тома. – И Пуша меня любит, а тетю Машу не любит, ну ни капельки. Как они будут жить вместе? А я и учиться без нее не смогу, все время буду думать, как там Пуша.

Ситуация назревала наинеприятнейшая, внутренне Маша уже почти что смирилась с потерей кошки, но только она же знала Ксению: даже если она сама предложит Томе забрать Пушу, Ксенья, с ее повышенным чувством справедливости, наверняка сразу же пойдет в отказ. Как она может забирать у сестры ее единственную кошку!

Ради этой самой справедливости Ксения могла горы свернуть, ну или упереться как баран, танком с места не свернешь.

Второй раз они увидели котят, когда те весело носились по соседскому дворику, играя в догонялки. Шикарная мама грациозно возлежала в тени и прохладе, краем глаза наблюдая за своими малышами.

И повторилось то же самое. Маша, Ксюша и Тома подошли к котятам, и бурый тут же оставил игры, подбежал к Маше, схватил ее за брючину и, пронзительно заглядывая в глаза, вдруг пополз вверх. Это был уже явный знак – котенок выбрал своего человека.

– Что же, – Маша посмотрела на сестру, перевела взгляд на племянницу, – мне кажется, выбор сделан. Томе нравится Пуша, и Пуша к ней привязалась, какой смысл разлучать любящие сердца. Я же возьму себе котенка, который выбрал меня. – Подхватив на руки невесомое пушистое существо, Маша обнаружила, что имеет дело с девочкой, и сразу же пошла договариваться с хозяйкой.

Маленькая бурая кошечка – позже ее мех из бурого превратился в дымчатый серый – получила имя Муза.

С тех пор Пуша и Муза познакомились и подружились. Когда Маша уезжала из города по своим делам, Муза гостила у Пуши, а когда хозяйки Пуши должны были оставить свою рыжую красавицу, отправившись по своим делам, та переезжала к своей названой сестричке Музе.

Так что все сложилось лучше не придумаешь. Действительно, с судьбой не поспоришь.

Книжкина неделя

С тех пор, как Гутенберг изобрел печатный станок, молодежь пошла не та. Уткнутся в книгу – никакой духовности.

Никола Флавийский, 1444 г.

На книжкиной неделе в Аничковом дворце наш поэтический кружок почему-то неизменно выступал перед мальчиками и девочками, явившимися на книжный праздник. Почему мы, а не ТЮТ (Театр юношеского творчества)? Понятия не имею. Наверное, занимались более серьезными делами. На книжкину неделю нет-нет да и заглядывала поэтесса Ирина Малярова. Но это было не ее время, а время карнавала. Малярова председательствовала в жюри творчества юных и если и посещала веселые представления, то просто желая развлечься.

Основное действо шло по написанному сценарию, и потом все занятые в представлении актеры сопровождали группы гостей, кому какая достанется. Группы определялись в самом начале, когда дежурные раздавали детям разноцветные шапочки. Сколько групп, столько и цветов. Мы же заранее знали, кому какой цвет выпадет, и вели группы по заранее намеченному маршруту. В каждой гостиной проходило костюмированное представление уже со взрослыми актерами, поэтому имело смысл каждый день брать себе новую группу и наслаждаться вместе с детьми разными спектаклями. Но каждый день дежурить на книжкиной неделе не разрешалось, роль учили два-три человека, с чем я решительно не могла согласиться. Честно отработав предшествующий год в костюме развеселой обезьянки Чи-чи и уразумев, что три выступления меньше шести, а значит, и удовольствия в два раза меньше, на следующий год я устроила первую в своей жизни интригу.

Роль пса Артемона досталась мне и Юле Григорьевой. Мы получили свои тексты и, быстро выучив, приступили к репетициям. Но тут Юля заболела. Пропустив пару репетиций, она позвонила мне, забрасывая вопросами о предстоящем празднике.

– Знаешь, мы так много уже успели без тебя, думаю, тебе будет трудно запомнить все мизансцены, – с хорошо деланой честностью в голосе посетовала я.

– Трудно? – Я знала, что Юля панически боится этого слова. – Ну, тогда я, пожалуй, не буду ходить до книжкиной недели. Кашель еще не прошел, да и вообще…

Было немного стыдно, но я просто не могла отдать хотя бы часть радости пребывания на сцене другому человеку. К слову сказать, всю неделю непрекращающихся праздников со мной во дворце был мой младший брат, чью радость я также не собиралась прерывать, если бы на входе перед началом представления не оказалось галантного пса Артемона, который нежно целовал ручки дамам, дарил цветы, а потом вдруг направлялся в гардероб для того, чтобы хлопнуть по плечу уже ожидавшего чего-то подобного Виталика и провести его наверх мимо бдительных билетеров, – кто знает, может, у нас так задумано: Артемон выбирает одного из гостей и вместе с ним поднимается по беломраморной лестнице.

Вообще-то по жизни я никогда особенно не ладила с собаками, точнее, не понимала их и потому старалась держаться подальше. Но пес Артемон дорог мне до сих пор.

– Это моя сестра, – с гордостью показывал на меня брат одному из своих новых приятелей, с кем свел знакомство на книжкиной неделе.

– А твоя сестра – мальчик или девочка? – задавали ему встречный вопрос.

Детки в клетке

Боже, помоги мне быть таким человеком, каким считает меня моя собака…

Януш Вишневский

Шел 1943 год, в редакции газеты «New York Times» прозвучал телефонный звонок. Секретарша подняла трубку и, немного послушав, попросила собеседника подождать, заглянула в кабинет главного редактора, где как раз проходило еженедельное рабочее совещание.

– Что вам, Мэгги? – недовольно отвлекся от бумаг шеф.

– Прошу прощения, сэр, но мне кажется, звонок исключительной важности. Не мог бы кто-нибудь из редакторов подойти к телефону и побеседовать с этим человеком?

– Скажите, чтобы перезвонил. Что за срочность? – недовольно поморщился главный редактор.

– Кого-то наконец убили? – оживился редактор криминальной колонки.

– Звонит фермер из Канады, некто Олив Дион. Он утверждает, что у него украли пять дочерей. Я подумала, что вы сочтете это важным.

В следующий момент ведущий репортер «Таймс» Гарри Смит уже выскочил из кабинета шефа и схватил трубку на столе секретаря.

– Итак, ваша фамилия Дион и вы уверяете, что ваши дети похищены!

– Совершенно верно, – ответили на другом конце провода.

– Пятеро детей? – уточнил Смит.

– Да, пять девочек: Аннет, Мари, Эмили, Ивонн и Сесиль. – Фермер говорил с каким-то присвистом. Возможно, он страдал бронхиальной астмой.

Имена показались Смиту знакомыми, но где он мог их слышать? В криминальной хронике? В уличных происшествиях? Вряд ли.

– Сколько девочкам лет, когда и при каких обстоятельствах они пропали? Когда вы видели их в последний раз? Есть ли предположение, где они могут находиться?

– Все они родились 28 мая 1934 года – пятерняшки. Неужели вы не слышали, сэр?

– Почему я должен о них слышать? – удивился журналист и тут же вспомнил. Сестры Дион! Вот уже восемь лет, как фотографии хорошеньких сестричек украшают все детские товары, каждый год магазины продают комплект из пяти дорогущих куколок с именами девочек на фартучках. Форменное разорение для родительского кармана, но дети требуют. Его дочка Нэнси на день рождения устроила безобразный скандал, когда он, вместо того чтобы купить обновленный набор пятерняшек Дион, приобрел ей симпатичного голубого пони со звездой во лбу.

– Я простой фермер. Выращиваю скот на продажу, крупный рогатый скот, но в этом году на пробу завел и свинок. Хорошее дело. Честное. Плачу налоги и всегда голосую на выборах. – Он откашлялся. – Восемь лет назад у нас с женой родились пять девочек. Роды принимал доктор Аллан Рой Дэфо. Пять младенцев – обычно такие роды хорошо не заканчиваются, поэтому мы спешно окрестили девочек, завернули их в подогретые одеяла и начали ждать, какая помрет первой. И что бы вы думали? Все выжили! И это притом, что у жены не было молока и каждые два часа приходилось кормить наших малюток смесью из воды, кукурузного сиропа, коровьего молока и пары капель рома. Это было тяжелое время для всей нашей семьи, сэр. Жена чуть не умерла родами, а другие дети и сами были еще маленькими, им было трудно приглядывать за пятью сестрами. Но вместе мы справились. И через полгода я решился показать наших малышек на Всемирной выставке в Чикаго. Мне говорили, что это первый случай, когда все родившиеся выжили. Что это своеобразный рекорд. Что мои девочки – гордость страны, ее достижение. Вот я и согласился.

– Вы согласились отправить своих дочерей на выставку, как… – Смит пытался подобрать слова, но вышло все равно грубо. – Как скот?

– А что в этом такого? – нимало не обиделся фермер. – Для них был выстроен специальный загончик… нет, павильон с десятью огромными окнами и галереей, это, стало быть, чтобы их было со всех сторон видно. Меня уверили, что девочки в хороших руках. Что дома мы бы не смогли сделать и половины того, что делает для них государство. При них постоянно были медсестры, кроме того, пока они там, нам не нужно было кормить и одевать их. Не нужно было заботиться о детском садике. Что, согласитесь, тоже существенная помощь. Представляете, как мы тогда все устали.

На выставке рядом с домом была построена детская площадка с качелями и песочницей. У них были самые лучшие игрушки. Люди смотрели на моих малышек из-за сетки. Никто не мог подойти к ним и обидеть. За посетителями все время наблюдал полицейский.

Потом выставка начала продавать сувениры с фотографиями девочек. Кружки, носовые платки, сумки… Все это можно было приобрести в специальной лавке. Тогда же я обратился к организаторам выставки с просьбой положить мне процент за использование бренда, они обещали, но так ничего и не сделали. Сказали, что, когда дети вернутся домой, вслед за ними привезут грузовик с детскими вещичками, игрушками и подарками. Мы ждали.

Я думал, что их вот-вот вернут, но, когда закончилась выставка, начались съемки документального фильма, потом еще одного. Фирмы, изготавливающие детское питание и одежду для самых маленьких начали использовать их фотографии. Известные люди все время фотографировались с близняшками. А мы – их родная семья – не получили с этого ни одного цента! Если я захочу сфотографироваться на ярмарке с обезьянкой, я заплачу доллар. А это ведь пять живых людей!

* * *

Узнав адрес фермера, Смит договорился о встрече и, отпросившись у главного редактора, направился на вокзал за билетом. Ему жутко не понравился разговор с этим Оливом Дионом, который явно желал вернуть домой девочек лишь с целью зарабатывать на них, как на своей скотине. С другой стороны, о какой отеческой любви может идти речь, если отец не общался со своими детьми целых восемь лет и видел их лишь малютками? Дочке Смита Нэнси было семь, и он никогда не расставался с ней на долгое время. А если бы расстался, неужели его сердце очерствело бы до такой степени, что он… нет, такого просто не могло быть. И вполне возможно, что фермер просто тщательно скрывает свои чувства. Наверное, его и самого воспитывали согласно правилу «Мужчины не плачут», так что теперь он просто не понимает, как может выражать свои чувства, так же как понятия не имеет, что эти чувства у него вообще могут быть.

Позвонив домой, Смит попрощался с женой и дочерью, пообещав привезти из командировки подарки и обожаемые Нэнси булочки с кремом, которые продавали в пекарне недалеко от вокзала. Когда дочка болела, Гарри ездил туда через весь город, лишь бы только раздобыть любимое лакомство к чаю.

Нэнси хотела получить на день рождение очередные пять пупсов Дион, жена же начала было рассказывать о приезде своего брата и о сюрпризе, который тот решил сделать Нэнси, но Гарри не дослушал ее. Вдруг подумалось, что вполне способен дать своему ребенку больше, нежели очередной набор кукол. Он освободит сестер Дион, и потом его Нэнси сфотографируется с ними. С живыми девочками, а не с похожими на них куклами. Отличный подарок для его Нэнси! Будет что вспомнить.

Явившись на ферму к Дионам, Смит получил под расписку все документы, начиная со свидетельства о браке Олива и Элзайр, свидетельства о рождении близняшек, дальше следовали вырезки из газет и образцы рекламы с фотографиями сестер Дион.

Статья Смита «О человеческом зоопарке» сработала как разорвавшаяся бомба. Вслед за ней Гарри написал гневную «Позор страны» и, специально для мамочек, «Детки в клетке», а потом еще в колонке для юристов «Верните родителям их детей». Тираж газеты взлетел на невиданную до этого высоту.

В результате суд обязал организаторов выставки вернуть девочек родителям, а в качестве компенсации администрация штата Калландер выстроила большой дом, куда теперь должна была переехать вся семья Дион.

Как и планировалось, Смит привез Нэнси на торжественное новоселье, и они действительно сфотографировались с самыми знаменитыми в мире близнецами. Получился великолепный, незабываемый праздник. Что же до Смита, с того дня он резко пошел на повышение.

В тот год дядя Нэнси преподнес племяннице роскошный, по его мнению, подарок – пять щенков самой модной собаки сезона кокер-спаниеля на выбор. Вилли Монс как раз торговал ими, но для любимой племянницы был готов пожертвовать даже всем выводком.

– Я хочу пять щенков! Я назову их Аннет, Мари, Эмили, Ивонн и Сесиль! – восторженно лепетала счастливая Нэнси.

– Но, милая, тут только две девочки, а остальные мальчики, – попыталась урезонить Нэнси мама.

– Значит, будут Аннет, Мари, Эмиль, Ивонн и Сесил, – не моргнув глазом сообщила дочь. – Дядя разрешил. Это его подарок.

– Но как ты собираешься заботиться сразу о пяти щенках! – Мама уже начала отступать.

– Я буду шить на них одинаковую одежду и гулять сразу со всеми пятью.

– Не знал, что так получится, – Вилли выглядел сконфуженным, – но вы же давно собирались перебраться в загородный дом. Ты же сам говорил: какой прок торчать в городской духоте, когда можно купить ранчо, ну или просто собственный дом. Мои соседи как раз продают. Будим жить рядом, как настоящая дружная семья.

В то же лето семья Гарри Смита отправилась на отдых на ферму дяди Вилли, где теперь Нэнси проводила все время со своими пятью любимцами, а Гарри ездил в город на службу. Собственно, он вполне мог писать дома, так что все получилось даже неплохо. Осенью, когда сделалось прохладно, Смиты заторопились в город, и тут выяснилось, что хозяин дома, в котором они арендовали квартиру, ввел запрет на животных. Собак пришлось оставить на ферме.

Гарри Смит был удивлен, что его дочь совершенно не расстроилась при мысли о грядущем расставании; скорее всего, причиной такой бесчувственности стало то, что очаровательные щенки-кокеры, к которым успело привязаться все семейство, к концу лета выглядели уже как вполне взрослые собаки, Нэнси же желала играть только с пухленькими щеночками.

Понимая, что не имеет морального права позволить дочери проявить такую безответственность, Гарри Смит отказался перевозить семью в город, пока не снял другую квартиру, и тогда они уже перебрались туда со всем собачьим семейством.

Дочь продолжала выполнять свои обязанности по уходу за собаками, но только было видно, что делает она это чисто по обязанности. Когда же Нэнси пошла в школу, он уже не мог требовать от дочери проявления ответственности, и все обязанности относительно животных легли на него и супругу.

* * *

Шли годы, главный редактор «Таймс» Гарри Смит уже почти что забыл о близняшках Дион, когда совершенно неожиданно в редакции прозвучал телефонный звонок, и юная секретарша подозвала его к телефону.

– Меня зовут Аннет Дион, – услышал Гарри чуть надтреснутый голос, – вы ведь тот самый журналист, который вытащил меня с сестрами из вольера? Я правильно понимаю?

– О, сестры Дион! – Смит ослабил галстук. – Прошло двадцать лет!

Неожиданно подумалось, что настало время еще раз вспомнить эту нашумевшую историю и заодно рассказать читателям, как сложились судьбы сестер. Наверняка счастливо. Он снова поднимет старое дело, приложит фотографии малышек и какими они стали теперь. Наверняка у всех семьи, дети… Как он мог забыть о них?!

У его Нэнси уже сын и дочка – внуки, в которых он души не чает.

Аннет Дион согласилась принять старого знакомого в своем доме, расположенном недалеко от музея истории. В мягком кресле перед Гарри Смитом сидела молодая хмурая женщина с широкими черными бровями и блестящими карими глазами. Надеясь увидеть сразу всех сестер, Смит был поражен царившей в доме тишиной. Ни одного звука. Скорее всего, здесь жила только Аннет.

– Невозможно вернуть потерянные годы, – начала она, – в раннем возрасте нас оторвали от семьи, от родителей, братьев и сестер и воспитывали в вольере на радость толпе. У нас было все: красивая одежда, вкусная еда, при нас всегда находились врачи и педагоги, но… – Она замолчала.

– Но? – Гарри Смит пододвинул к ней диктофон.

– Когда в десять лет нас вернули в семью… – Она снова замялась. – Понимаете, мы привыкли быть друг с другом, только друг с другом. Мы не знали родителей и считали это нормальным. Наш мир был изолирован и предельно стерилен. Мы видели других детей, которые смотрели на нас из-за ограждения, но никогда не разговаривали и не играли с ними. В результате мы не смогли не то что полюбить, а хотя бы принять наших братьев и сестричек. Долгое время мы не могли выйти из дома и хотя бы дойти до магазина, как делали это все остальные дети. Мы не учились в школе и не могли ни с кем общаться.

Мы привыкли, что все всегда смотрят на нас, и нам было сложно понять: отчего все изменилось столь печальным образом, почему мы перестали вызывать всеобщее восхищение, отчего от нас что-то требуют? Что мы сделали не так? В чем наша вина? Казалось, что сам мир вокруг нас сломался, но никто не говорил, как его можно восстановить.

Отец постоянно злился на нас за то, что он так и не получил своего процента с продажи сувениров. Мы же все до одной были бесполезны в его бизнесе. Настоящее разочарование.

В общем, он терпел нас до шестнадцати лет, после чего мы отправились в интернат, где и находились вплоть до своего совершеннолетия. Но и там мы могли общаться исключительно друг с другом. Ближе к выпускному мы все чаще задумывались над тем, как сложатся наши дальнейшие судьбы. Были даже варианты создать что-то вроде коммуны, где мы могли бы жить со своими новыми семьями, но при этом никогда не расставаться. Мы действительно надеялись когда-либо выйти замуж и иметь детей. И только самая робкая из нас, Эмили, заявила, что собирается провести жизнь в монастыре, где она будет надежно ограждена от пугающего ее мира.

Она умерла в двадцать лет, мистер Смит.

– Зовите меня Гарри.

– Гарри, у нее рано обнаружилась эпилепсия. Когда мы были рядом, мы успевали подсунуть ей под голову подушку и принять другие меры. Ее нашли с разбитой головой. Все очень печально.

Мы работали в модельном бизнесе. Собственно, это было единственное, что мы по-настоящему умели. Мэри вышла замуж, но брак оказался неудачным, и она покончила с собой. У Сесиль родились близнецы, но один из них вскоре умер. Остальным сестрам также не повезло в браке.

Я много раз говорила с психологами, и все они, узнавая нашу историю, только и могли разводить руками: откуда взяться счастливому браку, когда в детстве вы не видели рядом с собой счастливых родителей? Если не знаете, как это бывает, что такое семья, отцовская и материнская любовь и забота.

Я позвонила вам, мистер Смит, Гарри, чтобы сказать. Напишите, пожалуйста, о нас еще раз, напишите о наших загубленных жизнях. Пусть это послужит уроком тем, кто пожелает оставить своих детей хотя бы на несколько лет. Пусть знают: потерянное время никогда не возвращается. Время, проведенное со своей семьей, – святое, его нельзя подменить ничем на этой земле. Кто-нибудь скажет: все люди разные, многие бросают своих детей, а после обретают их снова. Но, мистер Смит, нас было пять сестер, и никто из нас не обрел семейного счастья. Помните это.

Но Смит почему-то в этот момент думал о пяти шаловливых кокер-спаниелях, которые жили в их доме, каждый день наполняя его веселым лаем. Несмотря на то что их дочка быстро наигралась и остыла к собакам, они с женой любили и заботились о пятерке до самой их смерти. То есть у этих собак в жизни было больше счастья, чем у всемирно знаменитых сестер Дион.

Выйдя из дома Аннет Дион, Смит добрел до первого попавшегося телефонного аппарата и набрал номер дочери.

– Нэнси, дорогая! Как ты? – хрипло произнес он в трубку. Смит давно уже развелся с женой, а его взрослая дочка жила со своей семьей в Калифорнии.

– Ох, пап! Давно же ты не звонил. Знаешь, мне так не хватает вечерних разговоров с тобой и мамой.

– Как муж?

В трубке послышалось всхлипывание.

– У тебя проблемы?

– По телефону всего не расскажешь… – Наверное, дочка в этот момент вытирала глаза.

– Можно я приеду к тебе?

– Когда? – удивилась Нэнси.

– Да хоть прямо сейчас. Доберусь до аэропорта, возьму билет – и первым же рейсом.

– Ты всегда был лучшим папой на свете. – Нэнси опять всхлипнула. – А как же твоя ответственная работа? Как газета?

– К черту работу! Газету подготовят и без меня. Так я могу приехать к тебе прямо сейчас? Не возражаешь? Привезу твои любимые булочки с кремом.

– Папа, приезжай! Приезжай, пожалуйста! Мне тебя так не хватало! И булочек тоже. Здесь таких не пекут.

Кот по имени Класс Восемь и «Room 8»

Кошки и музыка – два способа спастись от жизненных невзгод.

Альберт Швейцер

Никто не знал, откуда и зачем пришел этот кот, никто не ведал, где он ночует или проводит лето. Но целый день он находился в школе, с тем чтобы вечером покинуть ее вместе с последним учеником, не забыв проследить, правильно ли вахтер запрет дверь.

История началась осенью 1952 года в начальной школе Элизиан Хайтс в Калифорнии. Однажды во время урока дверь в класс № 8 отворилась, и в помещение вошел здоровенный полосатый котище. Естественно, ребята сразу же загомонили, и учительница была вынуждена шикнуть на них. Поначалу она решила, что это кот кого-то из детей, но ученики отрицали это, мало того, все они утверждали, будто никогда прежде даже не видели этого котищу. Кот же, нимало не испугавшись большого количества детей, устроился на подоконнике и принялся себя вылизывать.

Понимая, что гость явно голоден, на перемене учительница сходила в буфет и напоила бродяжку молоком, после чего довольный кот улегся спать. Таким образом он провел в классе полдня, а потом вдруг поднялся и, так же никого не предупреждая, куда пошел, не прощаясь покинул класс. На следующий день все повторилось.

Кот остался жить в школе, где сразу же сделался самым любимым и самым популярным персонажем. Одно было странно – никто не знал, куда котище уходил ночью, когда школу запирали. Это была загадка.

И еще: кота стали называть не Мурзиком и не Барсиком, а дали ему официальное и очень странное имя Класс Восемь. Так назывался класс, в который он вошел в первый раз.

Все старались принести ему что-нибудь вкусненькое из дома, и в результате кот сильно располнел. Тогда учительница, которая первая пригрела бродяжку и теперь по праву считалась чем-то вроде котокуратора, решила, что лишний вес еще никого до добра не доводил, и ввела почетную должность «кормильщик кота», а потом и «сдвигатель спящего кота»; в обязанности последнего входило передвигать разжиревшего котяру, когда тот укладывался на стопку тетрадей или классный журнал.

Во время каникул, когда школа была закрыта, кот уходил неведомо куда, но всегда возвращался в день, когда школа снова начинала работать.

И еще он очень любил фотографироваться на общих фото со всем классом. Причем он не только присутствовал на всех классных фотографиях, но и в обязательном порядке занимал почетное место посередине.

Возможно, в прошлой жизни он был педагогом, может быть, даже из этой школы, оттого его и тянуло на прежнее место службы. Когда перед зданием школы цементировали площадку, при журналистах и вообще без помощи учителей и учеников Класс Восемь вышел вперед и, на правах официального талисмана школы, оставил следы своих лап.

Через много лет гитарист Лео Коттке увидит эти отпечатки, узнает историю появления в школе странного кота и напишет инструментальную композицию «Room 8».

Однажды Класс Восемь, должно быть, подрался с соседскими котами, и его раны долго не заживали, ситуацию усугубила пневмония. Стало понятно, что кот уже не может жить где придется, подвергаясь риску умереть от переохлаждения или быть убитым бродячей собакой. Тогда же учительница Вирджиния Накано предложила коту приходить к ней хотя бы в ночное время. И что бы вы думали? После окончания уроков, внимательно выслушав предложение о новом жилье, кот пошел за Вирджинией и, поужинав с ее семьей, спокойно устроился в старом кресле. Утром он как ни в чем не бывало направился в сторону школы, где его ждали. В таком режиме кот прожил несколько месяцев, пока у него не обнаружились первые признаки артрита.

Коту было тяжело самому ходить, и, понимая это, ученики и учителя стали по очереди носить кота днем в школу и после занятий обратно к Вирджинии, где он теперь жил. К счастью, дом госпожи Накано располагался напротив школы.

В 1966 году директор школы Беверли Мэйсон написала книгу «Кот по имени Класс Восемь». Так котик еще и вошел в литературу.

Но, несмотря на всю заботу и любовь, Класс Восемь покинул этот мир в 1968 году в возрасте двадцати двух лет или около того. Он удостоился собственной могилы и трехколоночного некролога в «Лос-Анджелес Таймс».

Две любви пса Трезора

Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом.

Макс Истман

Говорят, собака любит только хозяина и всю свою жизнь ему верна. Это истина не требует дополнительных доказательств, собачья жизнь короче человеческой, и собаки так устроены самой природой, что посвящают эту свою жизнь любимому человеку, отдавая себя без остатка этой любви и служению.

Да, мы, безусловно, в долгу перед собаками, хотя, когда мы говорим, что сердце какого-нибудь Бима, Хатико или Альмы безраздельно отдано человеку, мы же можем при этом допустить, что кроме хозяина собака может любить и свою пару, если таковая заводится, своих детей.

Пес по имени Трезор жил со своим хозяином Петром Павловичем Ивановым в деревне. Петр Павлович занимал деревянный дом, где после кончины супруги проживал один. Хотя что значит один? С Трезором. А в соседнем доме, буквально через забор, расположилась семья его родной сестры с мужем, детишками и собакой Лорой.

Трезор нежно привязался к Лоре, вместе с которой они воспитывали своих щенят. Когда малыши подрастали, хозяева распределяли их по соседям.

Так и жили бы люди и собаки год за годом, если бы однажды Петр Павлович не познакомился с хорошей женщиной, которая проживала в городе и если и могла приехать в деревню, то только в летнее время, когда можно купаться в озере, загорать да собирать сладкую землянику.

Думал Петр Павлович, как делу помочь, но так ничего и не выдумал, трудно городскую склонить к переезду в деревянный дом без ванны и с туалетом на улице. Зато он вполне мог сам переселиться в город. По профессии он был слесарем и работу на новом месте нашел себе быстро.

Не забыл и верного друга Трезора, для него Раечка, так звали новую жену Петра Павловича, отвела старенький диванчик. Даже лучше, чем дома, получилось.

Рая вообще любила собак, а воспитанный, красивый Трезор ей сразу же понравился.

Переехали.

Ну, неделю прожили вполне нормально. А потом Трезор исчез, и целый день его не было, лишь ближе к ночи под окном гавкнул, чтобы открыли. Жили-то они на первом этаже, так что сразу услышали.

Смотрят хозяева – пес их от усталости только что не падает, шерсть грязная, сосульками, лапы в крови. Вот где собаку носило? Несколько дней Трезор, от своего приключения отходя, позволял Рае и Петру Павловичу лечить его лапы, но, едва восстановился, выкинул тот же номер.

Дождался, когда Петр Павлович на работу ушел, и как начнет царапать дверь, словно ему вдруг приспичило. Рая кроссовки обувает, ну, дверь и открыла, чтобы пес меньше нервничал. А тот шарк в подъезд, а там входная дверь нараспашку: соседи из магазина с пакетами как раз в дом входят. Трезор шмыгнул между ними и как даст деру.

Напрасно Рая по всем дворам с поводком бегала, Трезора звала. Как в воду канул.

На следующий день все повторилось: вернулся, лапы в крови, от усталости язык из пасти вываливается.

А взгляд виноватый, понимает, что нехорошо поступил, да, видно, по-другому не может, да еще и объяснить, что происходит, не в состоянии, оттого болит его собачья душа, на части разрывается.

Когда же пес окреп и в третий раз вознамерился сбежать, Петр Павлович ему на ошейник мини-видеокамеру прикрепил. Так что по возвращении Трезора из его вояжа наконец все встало на свои места.

В деревню бегал Трезорка, к любимой Лоре. Должно быть, не мог даже ради хозяина и доброй хозяйки жену свою собачью бросить.

Пришлось Петру Павловичу и Рае в дорогу собираться. Приехали они в деревню и первым же делом к родственникам. Так, мол, и так, не может Трезор без Лоры жить. А если оставить его в деревне, точно так же станет к хозяину в город носиться.

Такая вот собачья преданность, такой любовный треугольник, что хоть разорвись.

И так и эдак думали и наконец порешили: Петр Павлович и Рая заберут Лору в город. Хоть и непросто с двумя крупными собаками в двушке, да все лучше, чем мучиться потом, не попал ли верный друг под колеса, не рухнул ли от усталости в ближайшую канаву.

Вот такая история.

Пудинг-спасатель

Кошка – карликовый лев, который любит мышей, ненавидит собак и покровительствует людям.

Оливер Херфорд

Рыжий, пушистый, десятикилограммовый котик с вкусным именем Пудинг большую часть своей жизни скитался по различным приютам, пока его не забрала к себе домой Эми Джанг.

Эми жила с сыном Итаном, вместе с которым они и собирались заботиться о толстом и милом коте, как о новом члене семьи, но она не могла и подумать, что в один прекрасный день кот спасет ей жизнь.

Дело в том, что Эми страдала сахарным диабетом. Однажды вечером наша героиня забыла принять лекарство, и ночью во сне у нее начался приступ.

Должно быть, кот ощутил характерный ацетоновый запах и поспешил на помощь. Он прыгал по постели, кусал потерявшую сознание женщину за уши и лицо, бил лапкой по щекам, тщетно пытаясь разбудить ее. Наконец больная открыла глаза и слабым голосом позвала сына. Но тот спал и не услышал мать. Тогда умный кот бросился в комнату Итана, где не успокоился до тех пор, пока до мальчика не дошло, что Пудинг не предлагает поиграть, а упорно зовет его куда-то.

Поняв, что с матерью случилась беда, Итан вызвал врачей, и те спасли Эми.

Алан и высокая договоренность

КОШКА: Мой величайший враг – собака.

СОБАКА: Мой – тоже.

Карел Чапек

– Какого лешего твой пес вечно носится по моему участку? – Голос соседа отвлек Валерия от чистки картошки. – Скажи ему, чтобы не бегал, у меня грядки, парник, картофель вот только-только посадил, а он лапами…

Валерий невозмутимо пожал плечами. «Лапами»! Можно подумать, что пес чем иным мог наследить на чужом участке, например, кирзовыми сапогами сорок шестого размера.

– Вот я и говорю тебе по-хорошему: прими меры, – не унимался сосед.

– Так что ты все это мне говоришь? – развел руками Валерий. – Ему и скажи. – приглашающий жест в сторону комнаты, где на лежанке отдыхал виновник происшествия – пес породы боксер Алан.

– Ему? – не поверил услышанному сосед.

– Ну, он наследил, с ним и разбирайся.

Сосед почесал в затылке, пожевал ртом, но, видя, что Валера не собирается с ним препираться и спорить и даже не улыбается, вдруг действительно подошел к Алану и, внимательно осмотрев сверху вниз здоровенного пса, присел на табурет напротив лежанки и, глубоко вздохнув, начал свой монолог.

Валерию сделалось интересно, и он выглянул из кухоньки и какое-то время наблюдал, как сосед медленно и обстоятельно, даже без улыбки, объяснял собаке, где ему не годится бегать и почему.

Было удивительно видеть обычно вспыльчивого, готового скандалить по любому поводу и без оного соседа, которого здесь называли просто Витьком, как тот сетует на свою жизнь, на сварливую жену, детей, которым на фиг не нужна эта дача, и на Алана, который носится яко конь по чужим грядкам и в ус не дует, каково одному мужику поднимать все это сельское хозяйство в рамках своих законных шести соток.

При этом пес тоже не клевал носом: не отворачиваясь, он внимательно слушал то, что говорил ему сосед, иногда склоняя большую умную голову с торчащими ушами набок, как бы обдумывая услышанное, и иногда даже кивая и кряхтя в знак согласия.

Мол, кто же спорит, понятно, тяжко одному все делать, тем более когда от больной жены только ругань и попреки. А тут еще и соседский пес…

Выговорившись, Витек потрепал Алана по загривку и ушел к себе.

Как объяснить, что произошло? А ясно что – нужно было человеку хотя бы раз в жизни кому-то душу излить, выговориться и успокоиться. Хорошо.

Но самое интересное в этой истории другое. С того самого дня Алан перестал топтать соседские грядки. То есть в гости заходил, но передвигался при этом аккуратно, по тропинкам и дорожкам.

Морис-коллекционер

Собака прыгает к вам на колени, потому что любит вас, кошка – потому что ей так теплее.

Алфред Уайтхед

Молодая супружеская пара находилась на грани развода. Жена обвиняла мужа в изменах, тот отпирался, хотя свидетельства были против него, доказательная база собрана и, казалось бы, все понятно, к чему юлить и отпираться. Но муж протестовал, уверяя, что на этот раз был чист как ангел. Но можно ли было такому поверить, ведь под их супружеской постелью жена обнаружила чужой лифчик, а под ванной еще и трусики! И это не в первый раз! Развод!

Муж только и мог, что удивленно разводить руками, пытаясь доказать супруге, что все эти вещи им подбросили тайные недоброжелатели.

Как можно подбрасывать вещи в частный дом, дверь которого запирается и находится под сигнализацией? Когда в прошлый раз год назад в доме точно так же обнаружилось чужое белье, над уличной дверью висела камера видеонаблюдения. И что бы вы думали? Ни одного постороннего. Впрочем, если бы муж действительно приводил домой женщин, камера зафиксировала бы их визиты.

А тут оставалось гадать: либо муж решил троллить жену, для чего приносит чужое женское белье в карманах и затем разбрасывает его по всему дому, либо она сама притаскивала в дом чужие вещи с целью обвинить мужа и развестись. Согласно брачному контракту, который пара заключила перед свадьбой, в случае развода дом и все имущество доставались пострадавшей стороне, в то время как виновник развода должен был уйти ни с чем. Так что подозревать можно было обоих.

Пока супруги препирались на кухне, мимо них важно прошествовал их сомалийский кот Морис, держа в зубах длинный чулок.

– Морис, вот проказник. Опять лазил в мой бельевой ящик! В прошлый раз колготки закогтил, до этого трусики… Я же тебе уже показывала, там ничего твоего нет. – Женщина взяла на руки кота и аккуратно высвободила из его пасти свой чулок.

Супруги переглянулись. А что, если чужие вещи притаскивает неравнодушный к женскому белью кот?

В тот же день муж снова прикрепил камеру, но если прежде она была установлена таким образом, чтобы запечатлеть лицо входящего человека, теперь камеру установили у самой земли, чтобы она фиксировала кошачью дверь, и уже на следующее утро перед супругами оказался первый результат. После своей ночной прогулки кот возвращался домой, волоча за собой какую-то тряпку.

Наблюдать за проделками Мориса были приглашены журналисты из кошачьей передачи, и те также не остались без видеоулова. Каждую ночь Морис возвращался с каким-нибудь трофеем. Телевизионщики буквально напичкали камерами дом, и в результате им удалось-таки отыскать воровское логово – в нем оказалось шестьдесят различных предметов женского туалета!

Журналисты были удивлены, не обнаружив в коллекции мужских вещей, на что хозяин, поглаживая шерстку любимца, заявил: «Ничего удивительного, Морис – мужик».

Охота Лешего

Если бы собаки умели говорить, они бы не казались такими умными.

Сергей Савватеев

Демьян Демьяныч нашел своего кота в лесу. Сначала услышал в кустах какой-то писк и решил, что там страдает подраненное животное. Сам Демьяныч был заядлым охотником: с самого детства отец приучал его ходить на зайцев или уток, впрочем, среди его трофеев случались и кабаны, и лисицы, и даже один волк. Хотя последний скорее по случайности, что называется, оба оказались не в то время и не в том месте, а Демьяныч к тому же и не так, как положено, вооружен. Тем не менее волку в тот день повезло меньше, так как охотник выжил, а серый – нет.

Говорят, пуля – дура. Дура она и есть: не всегда убивает наповал, зачастую животное еще мучается, принимает никому не нужные страдания, поэтому охотник всегда должен быть готов к тому, что одного выстрела на расстоянии может не хватить, и тогда придется добивать собственными руками. И вот тут уже нельзя сплоховать, дать слабину. Потому как легко убить, когда глаз жертвы не видишь, когда стон боли, просьбу о помощи не слышишь, и совсем другое дело, когда вот он, ни в чем не повинный, еще не успевший пожить на свете зайчонок смотрит на тебя полными боли и ужаса глазами…

Поэтому подранков всегда следует находить, как бы трудно это ни было. Не то прогневается на тебя лес, не пошлет желанной добычи.

Демьяныч обычно с собаками на охоту ходил. Верный друг завсегда выручит, отыщет в зарослях ли, в озере ли упавшую утку, зайчонка или лису. А если жертва еще трепещет, то по-простому сам и прикончит.

Но в этот раз с Демьянычем не было друга. Пиратка месяц уже как помер, любезный, от ран, нанесенных тем самым единственным волком. И охотник никак не мог решиться подобрать тому замену. О какой замене могла идти речь, когда его Пират был идеальной охотничьей собакой породы дратхаар, или, как еще говорят, немецкая жесткошерстная легавая. Сколько у Демьяна Демьяныча до него было собак, а Пират им бы всем фору дал. Так что Демьяныч охотился теперь в одиночестве.

Так вот, услышал охотник писк из кустов, подошел и аккуратно заглянул. А там котенок, совсем еще крошка, едва глазки открылись. Откуда в лесу котенок? Не иначе, злые люди выбросили, да не просто так выбросили, а специально отнесли подальше в чащу, чтобы мама-кошка не отыскала и чадо свое любимое обратно не вернула.

Кошек у Демьяна Демьяныча отродясь не водилось, как младенца выкармливать, имел самое смутное представление, тем не менее не мог просто мимо пройти. Протянул руку, а малявка как зашипит на него, как ощерится – ну просто не кот, а тигр презлющий.

Удивился Демьяныч, а так как он в своей жизни разного зверья повидал, то, недолго думая, схватил кошачью мелочь за шкирку да и запихнул ее в рюкзак и завязку накрепко завязал, чтобы пострел не выбрался.

Дорогой домой завернул к соседке Марье Михайловне, которая коровенку держала, испросил у нее банку молока, да еще творога домашнего и простокваши.

Надо же чем-то найденыша выкармливать.

Всю дорогу котенок в рюкзаке ворочался, коготочки в ход пустить пытался, но в конце концов смирился и затих.

Демьян Демьяныч сразу решил, что, если котейка пожелает помереть, пусть помирает. Никакого особенного корма или ухода он ему предлагать не станет. Так и повелось, кот, получивший за свою косматость, злобный нрав, огромные лапы и привычку по каждому поводу и без оного шипеть и вздымать шерсть на загривке, получил имя Леший.

Он ел то же, что ел Демьяныч, и если в самые первые дни тот и баловал найденыша молочными продуктами, то делал это исключительно из сострадания к крохе. Было понятно, что малец утратил мать и, буквально оторванный от титьки, был безжалостно брошен в холодном сыром лесу, где, скорее всего, погиб бы.

Но, немного оклемавшись и обжившись в доме охотника, Леший получал то же, что ел его хозяин. По наследству малышу достались миски Пирата, и только спать на его лежанке Лешему не понравилось, так что Демьян Демьянович по первости принес из сарая ящик, положил в него старую подушку – получилась мягкая постелька.

Когда котенок закончил свой первый в новом доме ужин, Демьяныч осторожно подхватил его под животик и посадил на подушку. Котенок привычно зашипел, выпустил когти и даже попытался кусить человека, но тут же почувствовал под собой мягкое и, сменив гнев на милость, уснул.

Через две недели Леший ходил за Демьяном Демьяновичем, признавая в нем лидера, но при этом ни разу даже не попытался приласкаться или забраться в хозяйскую постель.

Свои дела он делал строго вне дома, но Демьяныч решил про себя, что к зиме нужно будет установить в сенях емкость с песком, чтобы коту не приходилось лишний раз выходить на мороз.

Первую свою крысу – не мышку, а именно здоровенную матерую крысу – Леший поймал аккурат через месяц после своего спасения и воцарения в доме Демьяныча.

Когда Демьян Демьянович рассказал об этом подвиге своего питомца соседям, те ему не поверили: где же это видано, чтобы котенок, которому от силы два месяца, справился с взрослой крысой? Уж скорее наоборот.

Но соседи не видели Лешего, так как охотник жил не в самой деревне, а в сторожке в лесу и гостей к себе не звал. Кроме того, Демьян Демьянович не говорил им, что в свои два или около того месяца его питомец достиг размеров взрослого котяры.

Потом, когда Леший переловил всех грызунов на участке и каждый день Демьян Демьянович находил у дома крылья или лапки птичек, которыми кормился его «малыш», до охотника наконец дошло, что его питомец не простой кот. Не простой, а лесной – по определению хищник.

Когда начался очередной сезон утиной охоты, Демьян Демьянович начал брать кота с собой в лес, где учил того, так же как когда-то натаскивал собак, найти и принести добычу.

На удивление, кот постиг охотничьи премудрости даже быстрее, нежели достопамятный Пират. Правда, Леший жулил. К примеру, если Демьяныч промахивался и утка не падала, Пират просто сидел, поглядывая на хозяина и ожидая, что будет дальше. Леший же опрометью бросался якобы на поиски упавшей тушки. И несколько раз действительно возвращался с добычей. При этом в тельце принесенной котом птицы не обнаруживалось ни входного, ни выходного отверстия, зато имелись следы кошачьих зубов.

В тот самый первый раз они с Лешим проплутали по пустому холодному лесу чуть ли не до сумерек – эта пойманная котом утка оказалась единственной добычей. Что же, у охотников есть обычай добычу, пойманную собакой, считать чем-то вроде божьего дара. Если в охоте принимали участие несколько человек и собаки, такую добычу следует разделить между всеми участниками, не обойдя никого. Потому что даже самый крохотный кусочек этого мяса имеет волшебную силу. Поэтому Демьяныч не стал ругать кота за самоуправство, а похвалил, и дома они съели утку тет-а-тет.

Кот вообще своим поведением сильно напоминал собаку. Он был сильным, мог подолгу бродить вместе со своим человеком по лесу, он видел, куда падает добыча, и приносил ее. В отличие от собак, Леший отлично лазал по деревьям, но не любил воды: хотя и умел плавать, но потом долго приводил в порядок свою шубку.

Так бы и жили человек и кот, мирно охотились в лесу, рыбачили на озере, да и мало ли чем еще можно заняться с задушевным приятелем. Да хоть книжку почитать или телек посмотреть. Чем не развлечения?..

Но вот однажды на охоте произошел случай. Все начиналось вполне обычно. Демьяныч приметил зайца, выстрелил, косой заверещал, отпрыгнул в сторону, кот сорвался с места, унесся в заросли и пропал.

Долго Демьяныч всматривался в заросли – никого не было видно. Даже не понял, в какую сторону убежал кот: сначала прямо, он успел заметить, как мелькнул хвост, а потом?..

Демьяныч позвал кота, и еще, и еще раз.

Сначала ничего не было слышно, а потом охотник разобрал слабый шелест, затем треск. Должно быть, кот пробирался через валежник, волоча за собой добычу. Кот, конечно, крупный, но и заяц не мелкий. Демьяныч пошел на звук, продолжая подзывать Лешего, когда вдруг тот сам вышел ему навстречу, волоча… Демьяныч остановился, протер глаза.

Кот подошел к своему человеку и наконец разжал пасть. К ногам Демьяна Демьяновича упал задушенный пуделек.

– Мать моя женщина! – только и смог вымолвить охотник. А потом подхватил под брюхо ничего не понимающего кота и быстрыми шагами покинул место преступления.

И дело даже не в том, что русский человек не станет есть собачатину или что собаки наши друзья. А просто ежу понятно: у такой породистой собаки обязательно должен быть хозяин, а дальше история может развиваться в двух направлениях. Либо хозяин или, скорее, хозяйка обвинит Демьяна Демьяновича в убийстве их любимчика, и тогда кота усыпят. Либо хозяин или хозяйка пытались защитить питомца и теперь лежат где-то в соседних кустах с перекушенным горлом.

Обе ситуации были в одинаковой мере неприятные, и Демьяныч решил не любопытствовать и не рисковать, а уйти, пока кто-нибудь не обнаружил трупы и не догадался, что произошло.

Кот Леший прожил у Демьяна Демьяновича пятнадцать лет и успел множество раз осчастливить деревенских мурок, дав отменное потомство.

И лишь когда Лешего не стало, Демьян Демьянович поведал эту историю пришедшим почтить память славного охотника.

– Собаку, говоришь, задавил? – когда Демьяныч закончил свое повествование, первым подал голос старик Никитич, служивший сторожем на лодочной станции в соседней деревне. – Собаку? Скажешь тоже; если кот задушил, не собака и была.

– Верно говоришь, – поддержала молочница Мария Васильевна. – Леший знатным котом был, во всей округе мышей и крыл ловил. Зато с собаками дружил. Так что и печалиться тут не о чем. Если кот задавил, стало быть, не собака и была! Крыса, пускай и большая.

– Ага, курчавая и с ошейником, – хмыкнул Демьяныч.

– Ну… чего на свете только не бывает, – подытожил Никитич. И все выпили не чокаясь.

Себастиан – кот с золотыми зубами

Невинного выражения их мордочки достаточно, чтобы занять большую часть места в вашем сердце.

Марк Твен

«У дворца лежали сфинксы, / На клыках сияли фиксы», – написал как-то раз поэт Александр Смир. Фиксы – золотые или позолоченные коронки на зубы – устаревший блатной термин. Понятно, что скульптурам никто не стал бы делать золотые зубы, а если бы и сделал, таковые пропали бы через минуту после установки. Как это относится к нашей следующей истории и относится ли вообще? Давайте посмотрим.

Черный как ночь перс Себастиан, у которого из-за особенного строения челюсти нижние зубы выступали вперед, как у бульдога, выглядел – точь-в-точь сказочный злодей. Впрочем, хозяева к своему зубастому пушистику давным-давно уже привыкли и даже считали его симпатягой. Хуже другое: с годами зубки начали портиться, доставляя Себастиану известные неудобства.

На счастье, хозяином кота был дантист Дэвид Стил, который решил сделать для своего любимца коронки, да не простые, а золотые. Согласитесь, пушистый черный кот с золотыми зубами – это что-то!

Получив слепки, Дэвид отправился в лабораторию, к своему другу, попросив изготовить золотые коронки. Осмотрев заказ, тот пришел в неописуемый восторг. Еще бы: не каждый день предлагают изготовить коронки для кота! Он тут же принялся за работу.

Отдавая заказ, техник так и сказал Дэвиду: «Коронуй своего Себастиана. Он того достоин. А денег я с тебя ни за работу, ни за материал не возьму. Лучше загляну к тебе через недельку и устроим фотосессию».

Вся работа делалась, когда кот спал под действием наркоза, когда же проснулся, то вместо благодарности жутко обиделся на своего хозяина. Три дня коронованный кот ходил по квартире мрачнее тучи, обижался на все на свете и отказывался от еды, а потом ничего, привык.

Когда о коте с золотыми зубами узнала пресса, Себастиана стали приглашать на фотосессии, и он еще и заработал на своей популярности.

Сынок

Для того чтобы считаться другом человека, мало быть собакой.

Данил Рудый

Всё в этот день происходило как-то не так, не по правилам, или правила поменялись. Целый день Наташа чувствовала себя из рук вон плохо: то ли заболевала, то ли изменение климата так на нее подействовало, хотя в Японии, особенно летом, еще тот климат, не для чувствительных северных девушек.

Недомогания, связанные с погодой, могут происходить где угодно, но одно дело, когда тебя «штормит» дома, где по определению и стены помогают, а совсем другое дело – в совершенно чужой стране, где ты не отдыхаешь, а работаешь в ночном клубе, а значит, просто обязана выглядеть на все сто и излучать флюиды радости и доброжелательности, живое «добро пожаловать!».

Маленькие люди в чужой стране вдруг могут укрупниться до размеров горы или, уменьшившись, вообще пропасть.

Так или почти так случилось с двадцатилетней Натали, работающей в Японии официанткой-хостес.

Это была ее первая поездка в Страну восходящего солнца, и эта поездка с самого начала не заладилась: во-первых, Наташа не нашла общего языка ни с одной из работающих там русских девушек, а филиппинки казались ей такими далекими, что, наверное, с инопланетянами было бы легче.

«Вот и сиди теперь одна-одинешенька, трать деньги на звонки в Россию, чтобы хоть с кем-то поболтать». Язык учить одной не то что сложно, а просто засада: пусть даже клиент сто раз повторит одно и то же слово, четко артикулируя, да даже если напишет иероглифами, понятнее ведь не станет, потому что нужно, чтобы это самое слово тебе нормально перевели. А как просто это представлялось дома в Питере. Показать, например, на яблоко, а в ответ тебе «ринго», или на виноград – «будо». Но если с существительными еще как-то ладилось, глаголы упорно не давались, и в результате получалась полная нелепица. Как без перевода распознать, например, разницу между «не нравится» и «ненавижу»? И где взять слово «нежность», «я задыхаюсь от нежности»? Вот бы сказать это по-японски.

Натали столько раз представляла, что явится однажды молодой и красивый японец и она расскажет ему о певице Земфире и ее песне. Только без языка как расскажешь?

Девушка потянулась, оправила коротенькую юбочку и обвела взглядом порядком уже обрыдший ей зал клуба. Несколько тяжелых, но маленьких столиков с прозрачными графинами и перевернутыми донышком вверх стаканами. Несколько гостей и шумные, говорливые филиппинки, все как всегда. Сегодня должен прийти старик Накамура, Натали ждала его прихода, как ждут чего-то светлого и доброго.

Накамура в прошлом был то ли старпомом, то ли боцманом на каком-то торговом судне. Жил один в домике за рынком, Натали один раз была у него в гостях, и все прошло более чем прилично, никаких приставаний, даже в щечку не поцеловал. Просто поели купленных по дороге пирогов. Просто посидели, просто представил ее сыну, а сына – ей.

Еще раньше, когда Накамура оказался в клубе в первый раз, рассадив на диване девочек, старый моряк загадал им загадку.

– У меня есть сынок. Я его очень люблю. Сын все-таки, – рассказывал Накамура. – Он вот такого роста, – показал себе по грудь. Действительно, не слишком большой рост для мужчины, даже ниже Наташи получился; впрочем, кто сказал, что это мужчина, может, мальчик, и не беда, что отцу уже за семьдесят, любви все возрасты покорны; к примеру, у Накамуры вполне может оказаться молодая жена. – Ладно, дальше. Его руки, – Накамура провел по своим рукам, чтобы было понятнее, о чем он, – серые, – ткнул ногтем в пепельницу, прямо в неубранный пепел, – вот такого цвета у него руки, а ноги – черные.

Девочки начали переглядываться. Что за сынок такой? Урод, наверное.

– А вы его к нам приведите, в клуб, – предложила Олеся.

– Сюда нельзя, он дома заперт, – кивнул своим мыслям Накамура.

– Ну точно идиот, – шепнула Наташе Олеся.

– А голова у него умная и зубастая, а…

– А какой у него хвост? – Наташа не знала, как будет по-японски хвост, и попросила Олесю перевести, а сама взяла в руки салфетку и покрутила ею у своих ягодиц. Получилось очень даже мило.

– Хвост?! – от души хохотал Накамура. – Ты отгадала, собачий у него хвост, какой еще! Колечком, – форму хвоста нарисовал в воздухе руками.

Теперь все встало на свои места. За отгаданную загадку в тот вечер Натали получила в подарок шоколадку, и с тех пор они с Накамурой подружились и время от времени выезжали на берег моря купаться.

Вчера Накамура в первый раз заявился с приятелем, который сразу же начал задавать Натали вопросы на таком скверном английском, что лучше бы говорил по-японски. К тому же приятель вел себя развязно и несколько раз даже пытался приобнять новую знакомую, хотя отлично понимал, что, раз Накамура сам представил ее как своего друга, лезть к ней не стоило.

Накамура нравился Натали своим спокойным характером, он вообще предпочитал молчать и никогда не лез с сальными шуточками – в общем, сокровище. Да еще и при прощании еще в самом начале знакомства сунул ей тысячу йен (приблизительно 10 долларов). Это были первые чаевые, которые Натали получила в клубе, и так обрадовалась, что от избытка чувств кинулась ему на шею. Русские девочки сделали недовольные гримаски, а менеджер – так тот просто был белым от гнева. А что в этом, если разобраться, плохого?

Натали отлично знала, что филиппинки зачастую подрабатывают проституцией, что они этого не скрывают, а даже наоборот – выпячивают: мол, смотрите и учитесь, какие мы сексуально востребованные и в материальном плане независимые. Судя по тому, что хозяева клуба эту похвальбу отлично слышали, но ничего против обнаглевших девиц не предпринимали, Натали сделала вывод, что филиппинки делятся прибылью с клубом.

А раз так, Натали была кандидаткой на вылет, ибо не приносила клубу никакой дополнительной выгоды и не собиралась; кто такую станет держать?

Ну, где же Накамура, ясно же сказал: «Ашта» – завтра. Значит, надо ждать.

Натали посмотрела на часы и тут же поймала на себе вечно недовольный взгляд менеджера. Хотя, если разобраться, ему-то, Коту, как его здесь называли, какое дело? И к клиентам он ее редко подсаживает – когда совсем никого нет, и вообще строжит.

«Надо же, такое русское слово – “строжит”».

В это время дверь растворилась, и под радостные «Ираша имассе» (добро пожаловать) в клуб вошел тот самый приставучий приятель Накамуры-сан.

Натали автоматически пригладила волосы. Менеджер застыл с заученной улыбкой на лице. Около нового клиента крутился молодой официант, выбирающий для дорогого гостя самое хорошее место.

«Ну почему же он один?» – напряженно гадала Натали, стараясь заглянуть гостю в глаза и почему-то необычайно волнуясь. Наконец приятель Накамуры поймал ее взгляд и сказал что-то официанту, кивая на нее. Девушка напряженно застыла, и тут же менеджер попросил ее пройти к гостю.

– Добрый вечер, – чуть запинаясь, проговорила она, улыбаясь, – ты меня помнишь?

Фраза заученная, Натали повторяла ее всякий раз, когда видела знакомое лицо.

– Охае (здравствуй). – Клиент устало похлопал по дивану рядом с собой. Натали отметила, что он выглядит уставшим и бледным.

– Извините, а Накамура-сан придет?

Подсевшая с другой стороны филиппинка принялась хлопотать с выпивкой, бросая на Натали удивленные взгляды: это же ее работа, раз ее первую посадили.

– Накамура-сан… – Клиент говорил долго, то и дело отпивая из стакана разбавленный бренди и смотря то на Натали, то на филиппинку, которая после первых же слов начала охать и стонать.

– Что же? Что же случилось? – даже не пытаясь перевести вопрос на японский, лепетала по-русски Натали.

– Накамура-сан… – Филиппинка выхватила палочку для размешивания льда и несколько раз, сжав зубы, ткнула ею себя в живот.

– О боже! Он жив? Госпиталь?! – неожиданно громко вскрикнула или даже взвизгнула Натали.

– Госпиталь най, – грубо отрезала островитянка и, с минуту подумав, показала пантомимой, как копают землю. – Росья (Россия), – со знанием дела добавила она, потом щелкнула зажигалкой и показала руками вверх, как будто бы дым поднялся в небо. – Нихон (Япония).

Потом филиппинка с клиентом еще долго обсуждали разницу в похоронных обрядах и религиях. Натали послушно отвечала на вопросы, чувствуя, как проваливается в липкий бессвязный сон.

«Вот и всё, Накамуры нет, теперь я уже совсем одна».

В этот момент словно почувствовавший ее отчаяние злюка менеджер засмеялся на другом конце зала. Натали с трудом отсидела положенный час и, добравшись до гримерной, долго не могла отпиться водой.

Конечно, Накамуру жалко, но, если разобраться, это всего лишь один из гостей и будет другой, не может такого случиться, чтобы никого не было.

– Натали-сан хэлпу, – раздался над самой ее головой вкрадчивый голос официанта. Девушка послушно поднялась и направилась к зеркалу; косметику, конечно, хорошо бы подновить, но и так сойдет.

– Натали-сан! – торопил официант.

– Куда? – спросила она уже на бегу.

Оказалось, что ее ждали за пятым столом, – в умат пьяная компания, во главе которой восседал огромный очкастый японец.

– Добрый вечер, меня зовут Натали. – Она улыбнулась и начала протискиваться на предложенное ей место в самой гуще копошащейся пьяни. Где первым делом ее больно схватили за грудь, но едва она «со смехом», как и положено девочкам-хостес, вырвалась, как получила хороший шлепок по заднице.

«Ну, с почином!» – мрачно поздравила она сама себя, метнув гневный взгляд на сделавшего было шаг в ее сторону, но остановившегося менеджера. Будет он помогать ей, в самом деле, или нет?

– Ты дура! Ты не понимаешь по-японски! – выдохнул ей в лицо винные пары здоровяк. – Я вас всех ненавижу! Ненавижу!!!

– Да?.. – Она снова посмотрела на менеджера и, не дождавшись хоть какой-нибудь подсказки, кивнула клиенту. – Извините, но я действительно не понимаю по-японски.

– Ты дура! – подытожил клиент.

В тот вечер ее больше не подсаживали, и Натали отдыхала, приходя в себя.

Накамура умер: погиб, покончил с собой – неважно. Главное, его больше нет. А как же его сынок?! Мысль обожгла, Натали моментально собралась, уже не чувствуя усталости. Конечно, в Японии гуманные законы, и осиротевшего пса непременно заберут соответствующие службы, пристроят в приют и затем найдут ему новых хозяев.

Вопрос: а они точно найдут его сейчас, а не через месяц?

Натали четко знала: у Накамуры никого нет, никого, кто мог бы прийти в его отсутствие и хотя бы налить собаке воды.

Интересно, кому госпиталь должен был сообщить о смерти одинокого человека? И как быстро это делается?

После работы она переоделась в джинсы и худи с капюшоном и выскочила из дома. Конечно, в Японии очень низкая преступность и полиция на высоте. И если она, даже из самых добрых побуждений, залезет в чужой дом и ее поймают, ее ждет неминуемая кара. И тут, скорее всего, обыкновенной высылкой из страны не отделаться. Посадят в тюрьму, а тюрьмы в Японии ужасные, она об этом где-то читала. Но, с другой стороны, если ничего не делать, Сан (Сынок) может просто умереть в запертом доме.

Конечно, у Накамуры есть приятели, например этот, что передал печальную новость, но знают ли они о запертой собаке?

«Ладно, подойду к дому, а там по обстоятельствам».

Наверное, следовало просто обратиться в полицию, но Натали прекрасно понимала, что ее японского не хватит для того, чтобы обрисовать ситуацию. Во-первых, она не знает, точно ли Накамура носил эту фамилию или это просто псевдоним посетителя клубов. Ночные клубы в Японии содержит местная мафия, поэтому посетители обычно называют девочкам придуманные имена и фамилии. Во-вторых, она должна четко назвать его адрес, и опять закавыка: Натали знала только, как добраться до его дома, то есть чисто визуально, и, если бы дело происходило в России, она бы с легкостью все объяснила. В-третьих, согласно ее трудовому договору, она не имела права посещать своих друзей-японцев, да и вообще встречи вне клуба категорически запрещены. Филиппинки с их дополнительными доходами не в счет, у них свои правила и свои финансовые отношения с администрацией. Следовательно, если руководству клуба станет известно о таком ее проступке, ее вышвырнут, возможно, даже не заплатив положенного.

Доро́гой Натали раздумывала над ситуацией так и эдак, несколько раз хотела повернуть и вернуться в апартаменты, но в результате сама мысль о страдающем животном перевесила мелочные доводы рассудка.

И вот наконец рынок, а за ним, как она и предполагала, черный, без единого огонька дом. Девушка подошла вплотную, прислушалась. Тишина. Постучалась. Внутри раздалось шевеление, и вскоре в окне появилась знакомая собачья морда.

– Погоди, маленький, я сейчас. – Натали отошла, прикидывая, получится ли у нее выбить стекло и затем вытащить пса или лучше искать полицейского и тащить его за руку к дому. Она даже простроила фразу: «Накамура-сан умер. А его собака заперта дома одна. Собака голодная, плачет. Помоги, пожалуйста». Японских слов не хватило, «заперта» (клозет) она взяла из английского. Но полицейский должен был ее понять. Главное, дотащить его до дома и чтобы сынок Сан вот так же выглянул из окна.

– Погоди, Сан, ты, наверное, пить хочешь, сейчас я найду кого-нибудь. – Натали плакала от беспомощности. Нет, никого она не найдет – откуда в этой части города полиция? А если и найдет, полицейский не пойдет с ней, еще чего доброго решит, что наглая иностранка промышляет проституцией, и арестует ее. Нет, нужно сначала вытащить собаку, а уж потом идти с ней в полицию.

Натали вернулась, посмотрела на скулящего в окне Сана и, поискав глазами, нашла булыжник.

– Отойди в сторонку. Пожалуйста. – Она смотрела на собаку, понимая, что тот не знает русского. Вспомнил ее – уже хорошо. Но что будет, когда он обнаружит, что знакомая девушка бьет стекла в доме его хозяина?

Натали замахнулась камнем, как вдруг в окне появилось заспанное лицо Накамуры, а рядом с ним еще одно – должно быть, женщина.

Черт! Накамура был жив и, судя по всему, вполне здоров и даже в хорошей форме.

Натали вдруг почувствовала, как ее ноги сделались слабыми, и, сев прямо на землю, зарыдала. Все напряжение дня хлынуло через слезы и вой. Да, она реально выла, плакала и одновременно с тем смеялась, потому что все хорошо, потому что Накамура жив и его сынок вне опасности.

Она почувствовала, как Накамура положил ей руку на затылок. Потом поднял с земли и, подхватив на руки, занес в дом. Незнакомая женщина подала ей стакан воды, она что-то говорила Накамуре, гладила пытавшегося лизнуть Натали в лицо Сана – наверное, просила того не мешать гостье плакать.

Наконец сбивчиво, словами и пантомимой, Натали рассказала, как в клуб пришел приятель Накамуры, как сказал про его смерть и как филиппинка потом рассуждала о разнице в похоронных обрядах. Рассказала про Сана, который мог умереть в доме без еды и воды, а пожилой японец слушал Натали и гладил ее по голове. А потом женщина, оказавшаяся сестрой Накамуры-сан, приготовила им чай и заставила Натали съесть целую шоколадку для поднятия настроения.

Наблюдая за тем, как Натали гладит «спасенного» Сана, Накамура рассказывал сестре о своей дружбе с русской девушкой, переводя и объясняя ей все, что только что услышал от Натали, словно хотел переживать все это снова и снова. Потом он вдруг сорвался с места, сбежал по крылечку в сад и при помощи фонарика и Сана нашел тот самый камень, которым Натали собиралась разбить стекло.

В общем, вечер удался на славу.

Натали вернулась в квартиру, которую клуб снимал для русских девушек, забралась под одеяло и еще долго думала о Сане и Накамуре, радуясь, что все так хорошо закончилось.

Лучик с радуги

Тереться своим лицом о твое и касаться твоей щеки когтями – это выражение любви.

Джеймс Херриот

Считается, что питомец делает своему хозяину больно только однажды, – в тот день, когда умирает.

Кот Лучик мог бы считаться, наверное, идеальным котом, даже самым лучшим на планете котом, если бы, конечно, проводился такой всемирный кошачий конкурс.

Для своих хозяев, по крайней мере, он был идеален. И добрый, и отзывчивый, всегда стремился помочь, ложился на больное место, и реально становилось легче. И чистоплотен был сверх меры, и непривередлив. Идеал, а не кот, совершенство!

Но кошачий век недолог, и в один ужасный день Лучика не стало.

Среди кошатников, да и собачников существует поверье, что, побывав на радуге, питомец делает все возможное для того, чтобы вернуться.

Поэтому, потеряв своего незабвенного, хозяева стараются отыскать себе следующего малыша такой же породы и чтобы масть в масть.

Светлана, хозяйка Лучика, после его кончины и думать не могла завести себе похожего котенка, понимая, что, если внешне тот будет напоминать её утраченное счастье, она неминуемо станет сравнивать, сопоставлять, какой был тот незабвенный и какой этот… и сравнение будет не в пользу малыша.

Поэтому, когда через две недели после похорон она осознала, что просто уже не может жить, не обнимая кота, решение было принято. Кот ей нужен, но, если Лучик был британской золотой шиншиллой (есть такая порода), теперь она решила найти себе серого, белого или вообще черного, и не британца, а… да хоть тайца или мейн-куна, и еще лучше девочку, чтобы сходство прослеживалось только в том, что питомец из кошачьих.

Но не тут-то было. Говорят, что питомец на радуге делает попытки проскрести небесный свод, дабы вернуться к любимому человеку. Светлана выбрала в интернете черно-белого котенка, но телефон заводчицы оказался отключен. Белую ангорскую трехмесячную кошечку только что забрали. Серого перса передумали отдавать и оставили в семье. Света договорилась было с заводчицей мейн-кунов, но выяснилось, что у той висит старое объявление. А новые котята только открыли глазки. Владелец похожей на леопардика Саванны запросил такую сумму, что Светлана решила, что лучше не будет гнаться за породой и сходит в ближайший питомник, где возьмет первую попавшуюся потеряшку или брошенку.

И что же, первый приют, куда она постучалась, оказался закрыт на карантин; когда же она, окончательно несчастная, уставшая и сбитая с толку, уже подъезжала к котокафе, зазвонил мобильный. Старый друг Вадим соболезновал по поводу кончины Лучика и сообщал, что уже приобрел и везет ей другого котенка.

С котами всегда так, кота ведет судьба; разумеется, Светлана знала про это, и на самом деле ей следовало не настаивать на своем желании срочно взять котенка, а позволить ситуации течь правильным образом. Ведь, как оказалось, в то время, пока она лазила по кошачьим сайтам, тратила время на созвон с заводчиками и колесила по всему городу, у нее уже был кот. Тот самый кошачий малыш, которого вез к ней Вадим.

Ей потому и не давали взять котенка, что котенок уже был, и не какой попало, а тот, которого выбрал для нее близкий друг и, может, даже благословил с радуги Лучик.

Светлана успела приехать домой раньше Вадима. По дороге прямо из машины сделала два заказа: один в «Токио-сити», для себя и Вадима, надо же такое важное дело отпраздновать, и второй – все для котенка, начиная с корма для малышей и заканчивая пушистой белой лежанкой, лотком, наполнителем и игрушками.

Она специально не спросила Вадима относительно породы и масти малыша, решила, пусть будет сюрприз, и вот теперь не могла выбрать кошачью мебель под цвет шубки. Хотя кто сказал, что Вадим выбрал для нее не сфинкса?

Светлана вообразила себе голое, лопоухое создание и… и поняла, что полюбит и его.

Ее сердце просто разрывалось от любви и нежности, которые она вот уже две недели как не могла ни на кого излить.

И вот звонок в дверь. Светлана уже успела накрыть на стол и перемыть кипятком кошачьи миски из магазина.

Вадим протянул ей розовую переноску.

– Это девочка.

Затаив дыхание, Светлана заглянула через решетку и увидела Лучика. Маленького Лучика, который, заметив ее, просунул сквозь решетку изящную лапку, потянувшись к своей хозяйке.

– Девочка? – Светлана сглотнула.

– Ну да, я как увидел на сайте, обалдел – вылитый Лучик. Ну что же ты?

На мгновение Светлана закрыла лицо ладонями, но тут же взяла себя в руки. Откуда Вадим мог знать, что она принципиально искала котенка, который бы не напоминал ей любимого? По-хорошему, ему вообще не стоило вмешиваться. «Но раз все уже произошло, буду считать, что замену себе выбрал сам Лучик. Или что это и есть Лучик в новом воплощении. Не смог без любимой хозяйки и вернулся».

Светлана через силу улыбнулась и, склонившись перед котоноской, открыла первый крючок-замочек – и тут же мгновенное движение лапой. Ой! Света схватились ладонью за поцарапанный нос.

Ничего себе. И это она еще не выбралась из котоноски.

Сконфуженный Вадим шептал извинения, усадил подругу на диван, прижал к кровоточащему носу свой платок, сам метнулся в сторону ванной, где Света держала аптечку.

Светлана опустилась на корточки рядом с котоноской и, не отпуская платка, с укоризной посмотрела в круглые хулиганские глазки.

– Ну и как это называется?

Кошечка смотрела на нее невинным взглядом ребенка, который просто не может понять, что натворил.

Наконец все замки были сняты, кошечка вышла из котоноски, подрыгивая задними лапками, по квартире разлился запах кошачьей мочи. Скорее всего, это была просто досадная случайность, деточка элементарно не дождалась, когда ее выпустят, и описалась, а может, испугалась, когда незнакомая тетка заорала, такое ведь не каждый день слышишь, вот со страха и…

Но почему-то Светлане казалось, что наглая девчонка сделала это назло ей.

Что же, наконец на нос был наклеен кусочек пластыря, переноска отмыта, хулиганка получила порцию паштета для котят, а Вадим и Света наконец сели за стол.

После происшествий разговор не клеился, и Вадим, оставив котенка Свете, поспешил ретироваться.

– Что же, начало положено. – Света посмотрела на малышку и снова вспомнила Лучика, каким нежным и деликатным он был, как ластился к ней.

Девица получила имя Лучиана, в честь Лучика, но это не сделало ее характер легче или мягче. Все хорошее, что было в Лучике, в Лучиане было дурно. Если Лучик знал лоток на пять с плюсом, Лучиана могла позволить себе облегчиться прямо на полу или использовать под лоток хозяйский тапок или случайно упавший в вешалки шарф.

Если Лучик затачивал коготочки лишь на специальных когтеточках, то обладающая неограниченной фантазией и наглостью Лучиана приспосабливала под эти свои нужды любую подвернувшуюся под лапки мебель. Но как при этом она была красива, с какой грацией оттопыривала толстую попку с торчащим морковкой хвостом, раздирая когтями хозяйский диван, как очаровательно потом улепетывала от разгневанной Светланы. А когда та однажды, поймав малолетнюю нахалку за поеданием сливок из своей собственной чашки, схватила ее за шиворот и… пальцы моментально погрузились в теплое и нежное, повинуясь древней шерстяной магии… Мерзавку было невозможно даже отшлепать, потому что рука сама начинала ее гладить и тискать, при этом Светлана морщилась от удовольствия, называя Лучиану самыми нежными кошачьими прозвищами и тиская ее, как игрушку.

В конце концов Светлана была вынуждена признать: хулиганку Лучиану послал ей именно Лучик, который отлично знал свою хозяйку и понимал, что для полного счастья ей нужен не покорный, послушный любимец, а вот такое шкодное, нахальное и одновременно с тем обворожительное существо.

Котобомж

Кошки приходят в ваш дом, чтобы научить вас любви, они уходят, чтобы научить вас утрате.

Жюль Верн

Несколько месяцев назад начала замечать во дворе явно породистого кота нежного серого окраса с плоской мордой. Перс.

Сбежал, потерялся, выбросили. Всякое бывает.

Когда кормила дворовых мурок, Пушок, так я его прозвала, стоял в сторонке, боясь подойти. При этом было видно, что котейка голодный до такой степени, что уже готов грызть траву и обдирать кору с деревьев. Печальное зрелище.

Пришлось кормить бедолагу отдельно, то есть остальные котобомжи могли питаться в кошачьей столовке для бездомных, продовольствие в которую регулярно поставляли сердобольные соседи и я в том числе, а этот аристократ – нет.

Постепенно кот привык ко мне, и мы подружились; выражалось это в том, что после нескольких неудачных попыток накормить конкретно Пушка, урвав порцию из общей кормушки, я стала специально покупать для него корм.

Происходило это так. По дороге в магазин я оглядывала ближайшие кусты и клумбы, ища кота; моя серая прелесть, должно быть, считал себя главным украшением двора, во всяком случае, он обожал возлежать аккуратно в центре клумбы, принимая там солнечные ванны.

Обратив на себя внимание Пушка, я показывала ему глазами в сторону ближайшего магазина; кот неторопливо поднимался, мылся и как ни в чем не бывало следовал в указанном ему направлении.

Выходя из магазина с пакетиком корма, я угощала Пушка, вываливая перед ним содержимое на листик подорожника или лопуха, и, постояв над трапезничающим котом, дабы другие уличные животные не присоседились к обеду моего подопечного, с легким сердцем уходила.

Когда утром и вечером я выводила на прогулку нашего колли Лорда, кот следовал за нами, держась в двух-трех метрах позади и делая вид, будто наши прогулки никак не связаны между собой, при этом он четко придерживался выбранного расстояния и старался не терять нас из вида.

Когда настала осень и на улице сделалось достаточно прохладно, я не выдержала и забрала своего хвостатого друга домой. К тому времени Пушок уже хорошо знал Лорда – и они вроде как поладили – и имел некоторое представление о моем муже.

Точнее, не то чтобы вот так пошла, взяла и принесла кота домой. Просто однажды открыла дверь, а на коврике сидит этот приятель. И вид у него при этом такой, словно он все время тут жил, будто погулял и теперь вернулся домой.

Что же, ладно. К тому времени, как Пушок формально заявил: «Я здесь живу», я уже и так собиралась найти его и усыновить, или укотовить.

Вообще я кошатница и давно хотела себе маленького пушистика. Оставалось решить, хочу ли получить в котодети трогательный пушистый комочек счастья, с которым можно играть и нянчиться, или удовлетворюсь пожившим на улице и успевшим познать голод, холод, собачьи клыки, человеческое предательство – словом, весь этот нерадостный ассортимент, выпадающий на долю практически любого котобомжа.

Но если маленького и миленького я еще даже не видела, не говоря уже о том, чтобы взять на ручки и потискать, окунувшись в шерстяную магию, бедолагу Пушка я знала три месяца и понимала, что котик хлебнул лиха и давно уже стал моим другом или по крайней мере задушевным приятелем.

Опять же кот с опытом выживания в человеческих джунглях – это вам не забавная живая игрушка, а Кот с большой буквы. Кот, который будет ценить второй шанс и любить нас.

В первый день пребывания в доме я приготовилась к самому страшному: зверя следовало вымыть и просушить его шерстку, после чего на него предполагалось надеть противоблошиный ошейник, который пришлось тут же заказывать в интернете вместе со всем необходимым на первое время. Все-таки жизнь на улице – это жизнь на улице, а я приглашала в дом кота, а не его блох. А не надо забывать, что я была ответственна перед красавцем Лордом.

Но вот как помыть кота? Чужого кота, который, еще чего доброго, заподозрит, что ты покушаешься на его драгоценную жизнь, и начнет сопротивляться? Помыть кота, который по определению ненавидит купаться и который не в обмороке и не под наркозом?

Неожиданно Пушок проявил лояльность и позволил поставить себя в таз с теплой водой. Заинтересовал его и душ, который нежно массировал его шкурку; конечно, он делал попытки выбраться и жаловался, почему так долго, но в основном все прошло гладко, и только когда я занялась ободранным хвостом, кот заволновался и начал вырываться.

Наконец сеанс помывки был завершен, а мы – оба мокрые с головы до ног. Одной рукой придерживая кота за загривок, другой я взяла полотенце и вытащила мокрого Пушка, завернув его, как младенца, и еще какое-то время укачивая и рассказывая, какой он хороший и храбрый мальчик.

Высушив шерсть на батарее (от фена он шарахался и злобно шипел), кот отправился в туалет, где к тому времени вернувшийся с работы муж установил только что доставленный курьером кошачий лоток и всыпал туда древесный наполнитель.

Я уже говорила, что кот когда-то был явно домашним, а значит, должен был вспомнить про котоудобства и что с ними делать. Внимательно осмотрев лоток, понюхав и даже попробовав на вкус наполнитель, Пушок посмотрел на нас взглядом, полным невыразимой жалости и презрения, после чего одним прыжком оказался на унитазе, где сел, аккуратно раскорячившись, хвостом в нашу сторону. Мы застыли на месте, не ожидая от своего подселенца подобных знаний. Собственно, нам бы хватило и покажи Пушок, что знаком с лотком, но это!

Кот закрутился на месте, показывая фигуры высшего пилотажа и балансируя чисто вымытым хвостом, как вдруг «Мяк!» – одно неосторожное движение, и великолепный перс рухнул в унитаз, причем головой вниз, и тут же застрял в сливном отверстии.

Муж кинулся к коту, я – к мужу, боясь, как бы тот не попытался достать кота рывком, переломив ему при этом шейные позвонки. Пушок булькал и отчаянно бултыхался, пытаясь выбраться из страшной ловушки, в то время как я одной рукой тянула его за шиворот и другой придерживала брыкающееся тело.

Наконец спасенный Пушок был заново вымыт и высушен. Отдохнув и перекусив, он снова зашел в туалет, но на этот раз сделал свои дела в лоток, стараясь не смотреть в сторону фаянсовой опасности.

Мы вздохнули с облегчением.

Не тут-то было. Ночью нас разбудил вой и шум из туалета, крышка унитаза была поднята, хотя я четко помню, как закрывала ее, а из унитаза вилял пушистый хвост. Получается, что кот дождался, когда мы уснем, и постарался повторить свой подвиг.

Снова спасение утопающего, снова купание, несмотря на пять утра, после чего, завернув кота в успевшее подсохнуть на батарее полотенце, я уложила его рядом с собой в постель. Муж предпочел не нарушать нашу идиллию и отправился чистить зубы и принимать душ; полагаю, перед этим ему пришлось еще и ванну мыть, так как я была занята заботой о своем новом питомце, а значит, в ванне было полно кошачьей шерсти.

В следующие дни мы были вынуждены прийти к нерадостному выводу, что падение кота в унитаз не случайно и что этот пушистый засранец, по всей видимости, станет и дальше продолжать совершать свои суицидные попытки, мечтая покончить с собой конкретно в этом неудобном месте.

Не удивлюсь, если прежние хозяева выбросили его из дома именно по этой причине.

Но это еще не все. Как все коты, Пушок имел склонность забираться на столы или книжные полки, на сервант или антресоли, где засыпал и валялся, смотря свои кошачьи сны. Но если все остальные коты, по крайней мере все те, кого я знаю лично, не имели склонности падать посреди сна со своих лежанок, а если и падали, то, согласно кошачьей природе, умудрялись приземлиться на все четыре лапы, Пушок грохался всегда и отовсюду, при этом летя на пол не как нормальный кот, а как падает подушка или диванный валик.

Пару раз такие падения заканчивались обмороком и вызовом ветеринарной скорой, которая диагностировала сотрясение мозга. Хотя, будь в его пустой голове мозг, наверное, давно бы оставил суицидные попытки в туалете и перестал выбирать себе для сна места, откуда априори можно упасть и разбиться. Кстати, об унитазе: очень скоро стало понятно, что коту безразлично, опущена на нем крышка или нет, у Пушка хватало находчивости и умения открыть ее, после чего он либо упорно лез в сливное отверстие, либо падал в него сверху.

Единственным способом закрыть для Пушка доступ к опасному месту было поставить на унитаз коробку с дезинфицирующим средством, которую он пока еще ни разу не переборол.

Понимая, что жизнь нашего нового питомца в квартире возможна только при условии постоянного пригляда за ним кого-нибудь из людей, нам пришлось воспользоваться услугой котоняни, которая теперь являлась к нам в дом в то время, когда мы с мужем были вынуждены отсутствовать там одновременно.

Во всем же остальном Пушок был вполне нормальным, даже милым котом, особенно после того, как мы – два взрослых человека и собака – перестроили всю свою жизнь с одной-единственной целью сохранения жизни и здоровья драгоценного котика. За несколько месяцев совместного существования мы приучились прятать все лекарства, включая витамины, так как Пушок любил играть с ними и, нажравшись таблеток, мог отравиться, запирать все шкафчики и специально заставлять и заваливать все столы и полки, чтобы они не привлекали кота своей притягательной пустотой, на которой ему так хотелось полежать.

Так что, пройдя все тяжкие испытания, но не сдавшись, мы знали о Пушке все, кроме одного: каким образом этот пушистый суицидник, ежедневно подвергающий свою драгоценную жизнь опасности в нормальной городской квартире, умудрился продержаться несколько месяцев, бомжуя на улице?

Мечта сбывается не всегда так, как хочется

Хорошему человеку бывает стыдно даже перед собакой.

Антон Чехов

Кто-то звонил. Накинув халат, Люда подошла к входным дверям и прислушалась. Гостей она не ждала, но если не гости, значит, соседи или представители какой-нибудь коммунальной службы заглянули счетчики проверить.

– Работать иди, а то взяли моду попрошайничать, ни стыда ни совести, – услышала она недовольный голос соседки. – Алкаши проклятые, ступай на завод, говорю, там всегда места есть.

Послышались удаляющиеся шаги.

Люда открыла дверь – перед ней стоял красивый, высокий мужчина со светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Люда даже не знала, что на свете бывают такие голубые глаза.

– Здравствуйте, – незнакомец виновато улыбнулся, отчего вдруг сделался еще милее. – Тут такое дело… в общем, мой старый пес прямо сейчас в клинике… – губы визитера задрожали, – умирает. – Глаза увлажнились, и мужчина торопливо отер их ребром ладони. – Операция очень тяжелая была, половину желудка вырезали, ну и всякое там, потом из наркоза пока выводили, думали, все, на радугу ушел, а он выжил. Понимаете, тут такое дело… Меня Александром зовут, а вас?

– Людмила, Люда, – представилась она, поправляя на груди халатик.

– Людмила – это значит людям милая, – нежно улыбнулся Александр.

– Входите. – Она посторонилась, пропуская незнакомца в квартиру.

– Да как же, вы же меня совсем не знаете, – начал отнекиваться он. – Вдруг я разбойник, грабитель, насильник или убийца? А вы сразу в дом.

Людмила молча глядела на нового знакомого: какое у него красивое лицо, ну просто как будто ожила древнегреческая статуя.

– Проходите, перед соседями неудобно.

Александр вошел в квартиру.

– Тут такое дело, Люда, я уже, собственно, говорил. – Он тяжело вздохнул, собираясь с силами. – У меня друг после операции, операция дорогая, я ее уже оплатил, собственно, все, что было, отдал. Я с женой как развелся, Леонардо к себе забрал, комнату снимали на двоих. А когда он заболел, мне врач по-честному все про операции рассказал, и риски, конечно, тоже, я все до копеечки проплатил. Но одного не учел: думал, после операции он денек там полежит, ну два, и домой. А тут уже больше недели не отпускают, и каждый день чуть ли не двадцать тысяч – собака крупная, ухода после операции много требует, лекарства… Вот хожу по соседям, кто сколько может дать. Но потом обязательно верну.

– Да, конечно. – Люда прошла в комнату, Александр оставался в прихожей; когда она вышла оттуда с тремя тысячами, он поцеловал ей руку и тут же поспешил к другим соседям.

Три тысячи по нынешним временам не такая уж и большая сумма, но у Люды они были далеко не лишними, тем не менее она решила, что поступает верно. Господь ведь велит делиться, а она нормально зарабатывает и на самом деле могла бы и больше. Возможно, задержись Александр еще хотя бы немного, она бы догадалась предложить перевести ему еще сколько-то на карту.

Потом она стала думать о том, что не узнала, сколько он успел собрать перед ней, а потом занялась своими делами и совсем забыла про нового знакомого.

Вечером, возвращаясь с работы, она вдруг обнаружила Александра сидящим на подоконнике второго этажа в их подъезде. Судя по запаху, тот был крепко выпивши и спал. Ругая себя за доверчивость, Люда отправилась к себе в квартиру, но перед сном все равно вышла посмотреть, не проснулся ли Александр. Он продолжал спать, и тогда она вернулась к себе и, подчиняясь непонятно откуда взявшемуся импульсу, сделала несколько бутербродов и, положив их в пакет, отнесла и оставила рядом со спящим мужчиной.

На следующее утро, уходя на работу, она встретила Александра во дворе, и тот поблагодарил ее за бутерброды. Было приятно, что догадался, хотя она и не оставляла записки.

Леонардо чувствовал себя уже лучше, и Александр отвез его к бывшей жене, чтобы та приглядела, пока он не подыщет для них жилье. Он целый день звонил по объявлениям, но никто не желал принимать жильца с огромной собакой, вот с горя и напился.

Возвращаясь с работы, Люда забежала в магазин и купила кусок телятины, картофель и еще много всего, без чего запросто могла прожить.

Если Саша снова заночует на лестнице, надо будет предложить ему хотя бы тарелку супа, нельзя совсем без горячего, решила она, и не ошиблась. Новый знакомый встречал ее на том же подоконнике. Увидев, что Люда тащит тяжелые сумки, открыл перед ней дверь и помог донести покупки до квартиры. И снова она задрожала, заглянув в его удивительные синие глаза, и снова он отказался пройти в квартиру, называя Люду легковерной.

Что же, через час она отнесла ему тарелку супа, хлеб, а потом еще и чай с куском пирога.

Александр уплетал это все за обе щеки, было заметно, что он целый день ничего не ел, и не мылся, и спал в одной и той же одежде, от которой уже достаточно сильно несло потом.

Как в таком виде он собирался снимать жилье? У таких же бомжей, как он сам? А работа? На какую работу могут взять человека без жилья, который буквально шатается от голода? Тем не менее, когда она предложила ему еще тысяч пять, Александр отказался, сообщив, что уже договорился, что сегодня поможет с разгрузкой машины в ближайшем магазине.

Весь вечер и всю ночь лил дождь, Люда то и дело выходила в подъезд, но Александра не было. Ночью, когда она легла спать, все мысли были о нем. Где он? Что с ним? Нашел ли ночлег? Голоден? А может, его избили, или под машину попал, или…

Потом она вспоминала, что у Саши есть какая-то жена, пусть даже и бывшая, и что он вполне мог вернуться к ней. И что такими красивыми мужчинами, как правило, не разбрасываются, это только она могла вот так найти и тут же отпустить его. А казалось бы, чего ей стоило настоять на своем, сделать так, чтобы он зашел к ней в дом. Да хоть специально придумать какую-нибудь проблему, занятие для мужских рук. Вошел бы, поел, а там кто его знает, как все обернулось бы…

Потом она подумала, что не спросила, какой породы Леонардо, а теперь даже не может представить их вдвоем…

Люда любила собак, несколько лет достаточно успешно волонтерила в приютах и мечтала когда-нибудь поселиться за городом в компании собак и кошек.

«Вот ведь дура, не обрела, а уже потеряла». – ругала она себя.

Люда вспоминала голубые глаза Александра, его точеный профиль, светлые, должно быть мягкие волосы, его широкие плечи… ах…

Какой же он был красивый, какой статный, вспоминала и рыдала в подушку. Потом снова бегала в подъезд и снова не находила его. Утром она позвонила на работу и, сославшись на перепад давления, осталась дома.

Нужно было непременно отыскать Сашу и… а что дальше? Признаться ему в любви? А почему бы и нет. Или лучше предложить ему пожить у нее в свободной комнате вместе с Леонардо. А там, глядишь, и…

Она понятия не имела, с чего начинать поиск. Просто пойти в полицию – а что она там скажет, если знает только имя? Ни фамилии, ни даты рождения, ни адреса…

Наверное, следовало спросить у дворников; Люда никогда не задумывалась, где искать дворников, и никогда не обращала внимания на то, в какое время они должны выходить на работу. Но тут она увидела Александра. Усталый и как будто больной он шел к ней навстречу и улыбался.

– Вот три тысячи, я вчера заработал на разгрузке.

– Я вас искала вчера и очень волновалась, такой дождь. – Люда вдруг заметила, что ее рука сама легла на предплечье Александра.

– Я после работы пошел Леонардо проведать. – Он неловко замолчал, нежно обнимая Люду за плечи.

– И остались там? – Люда хотела было развернуться и уйти – ну о чем еще говорить с мужчиной, который провел ночь в доме своей бывшей? Только пожелать семейного счастья.

– У меня там всё. Людочка, всё давно закончилось. Она и Леонардо пустила только после операции немного отлежаться, а теперь, говорит, забирай, и чтобы духу вашего здесь больше не было – ни твоего, ни собачьего. Я ночь провел на диване рядом с ним, а утром на работу пошел. Жить пока негде, но по крайней мере на кусок хлеба себе заработаю, а там…

– А какая порода у Леонардо? – спросила Люда, но Александр вдруг поцеловал ее в губы.

В тот день Александр остался у нее. Из вещей у него были сумка со сменной одеждой и мобильный телефон. Все вещи, что были на нем, Люда загрузила в стиралку. На следующий день была суббота, и Александр обещал после завтрака заехать за Леонардо. Предвкушая появление в доме громадного пса, Люда выделила ему на первое время пару мисок для еды и салатницу для воды; по словам Александра, Леонардо не нужно было покупать какой-то специальный корм, последнее выглядело странно, так как после операции любое животное сажают на диету и прописывают лекарства, а часто и уколы. Но, скорее всего, оставляя пса у своей бывшей, Саша не имел возможности заплатить за него, и потому там Леонардо питался тем, что ему давали. А теперь Александр боялся, как бы она, Люда, не сочла слишком дорогим и хлопотным для себя содержание старой и больной собаки.

Люда решила отложить этот разговор до того времени, как пес окажется дома.

– Так какая у него порода? – спросила она, целуя на прощание Сашу, когда тот отправился за своим другом.

– Сама увидишь. – Александр нежно обнял Люду. – Какая ты любопытная у меня. Только вот еще что: я когда заберу его, мы еще к доктору, который делал операцию, заглянем, пусть уж заодно посмотрит, что и как.

Люда кивнула. Какие могут быть возражения? Ну конечно, Леонардо необходимо отвести к врачу, ей и самой так будет удобнее и надежнее, чтобы точно знать, что ему можно, а что нет.

Весь день она провела в уборке квартиры и подготовке к приезду нового друга. Несколько раз звонил Александр: оказалось, что в клинике очередь, а потом куда-то уезжал врач.

Тем не менее вечером Александр и Леонардо добрались наконец до дома. Люда увидела их из окна, рядом с красивым мужчиной шел роскошный бело-рыжий пес породы московская сторожевая.

– Леонардо! – позвала Люда пса, но тот не отреагировал, сев на пороге у ног хозяина.

– Стесняется, не обращай внимания. – Александр отвел пса на заранее постеленное для него одеяло, скомандовав «место».

Прошел месяц. Саша оказался внимательным и очень хозяйственным, он никогда не ждал, когда Люда попросит его что-нибудь сделать, а просто делал. Он хорошо готовил и вообще не делил домашнюю работу на мужскую и женскую. Даже странно, что бывшая жена отпустила от себя такого. Теперь он работал в офисе, и они подумывали со временем превратить двушку Люды в трешку. Почему бы и нет? Два человека, большой пес, а если дети пойдут? И почему им, собственно, не пойти, когда оба еще вполне молодые и сильные и так любят друг друга?

Однажды, возвращаясь домой, Люда увидела, как из их квартиры выходили две девушки в одинаковых ветровках с эмблемой какого-то собачьего приюта. Из-за полуоткрытой двери Александр не мог видеть Люду, и она услышала, как, прощаясь, та, что постарше, сказала:

– Рада, что с Тишкой так хорошо получилось; если бы не вы, мы были бы вынуждены усыпить его: сами понимаете – старый пес. Огромное спасибо вам от всего приюта.

Люда посторонилась, пропуская девушек, когда вышедший на лестничную клетку Александр слишком поспешно отвел ее в квартиру. Люда успела заметить, как одна из девушек попыталась заговорить с ней, но Саша уже закрыл дверь. Единственное, что она услышала: «Спасибо за нашего Тишку! Побольше бы таких неравнодушных людей, как вы…»

Когда они остались наедине, Саша извинился перед Людой. Девушки, которых он вежливо выпроводил, действительно оказались сотрудницами собачьего приюта, которому он не так давно помог пристроить старого пса: элементарно увидел в интернете, а потом сначала дал немного денег на корм, а потом предложил своему коллеге. В результате Тишка обрел дом.

– Но почему они пришли к тебе, а не к его хозяину? – не понимала Люда. – Я знаю, они обязаны проверять условия содержания пса, но почему у нас? – Она с тревогой покосилась на ловящего каждое их слово Леонардо, было заметно, что гости его разволновали, наверное, их одежда была пропитана запахами множества собак, которые пес прекрасно различал.

– Потому что произошла путаница, – Александр расставлял тарелки на столе, – бюрократическая ошибка, со всеми бывает. Они записали мои данные, а его – нет.

Люда пожала плечами – чего только не случается; некоторое время назад, еще до Александра, она и сами волонтерила, сначала в кошачьем, а потом и в собачьем приюте, и знала, что куратор животного сначала обязан лично обследовать условия проживания потенциальных хозяев, а уж потом… Но то ли в этом случае пса забирали в спешке, то ли действительно произошла какая-то ерунда с адресом.

Однажды Александр пришел домой и сразу за ужином предложил следующий план: его бывшая жена переезжает в другой город, поближе к своим родителям. Теперь она собиралась продать трехкомнатную квартиру в центре города. Живший там до недавнего времени Александр подтвердил Люде, что вся электрика, сантехника и прочее наилучшего качества. То есть ремонт не потребуется, и, если взять кредит, они бы смогли приобрести эту трешку и после продать Людину двушку, ну и еще немного доплатить – и все, у них квартира мечты.

Горло сдавило нехорошее предчувствие: она ведь совсем недавно сошлась с Александром, буквально несколько месяцев. Просто все развивалось уж очень быстро. Нет, она не жалела об этом союзе, и Леонардо в его старой квартире будет, наверное, удобнее и привычнее, но чтобы вот так сразу брать многомиллионный кредит… Но Александр явно знал, что нужно делать, и в результате она согласилась. Кредит пришлось оформлять на нее, так как Саша совсем недавно устроился на новую работу. Деньги решили хранить в банке, арендовав ячейку, ключ от которой был только у Люды. Александр настоял на этом, а она не возражала, все равно все ее ключи лежат дома в специальной шкатулке.

А потом Александр пропал. Не явился вечером и даже ночью. Люда обзвонила все больницы и морги. Безрезультатно. Полиция не приняла заявление о пропаже человека, так как прошло еще недостаточно времени. Кроме того, в разговоре со следователем сразу же выяснилось, что Люда крайне мало могла сообщить о своем гражданском муже: так, она не знала точно, где он работает, Александр показывал ей огромное здание института, но через вертушку ее бы все равно туда не пропустили. Как выяснилось, институт сдавал часть площади частным фирмам, поэтому, если делать обход, пришлось бы обращаться ко всем поочередно. Он, конечно, обещал со временем познакомить ее с коллегами, в частности, намечался новогодний корпоратив, но до него оставалось еще уйма времени, а Люда никогда не рвалась знакомиться с новыми людьми. Да и зачем, им было хорошо вдвоем. Единственное, что она могла сказать точно, был адрес квартиры, куда они собирались в ближайшее время переехать. Правда, общалась она не с его бывшей, а через риелтора, но так было тоже удобнее: как говорится, ничего личного, просто кто-то покупает и кто-то продает. Теперь все эти обстоятельства казались подозрительными.

Узнав о том, что пара недавно взяла кредит, полицейский велел немедленно проверить ячейку, и Люда была вынуждена признать, что он прав. Конечно, было стыдно проверять любимого человека, но она успокоила себя тем, что так полагается, что она просто выполняет предписанные следствием действия. И когда следствие продолжится, ей, скорее всего, придется рассказать и более интимные подробности их совместной жизни.

Вернувшись домой, Люда позвонила подруге Ксюше и, вкратце обрисовав ситуацию, пригласила ее прогуляться вместе с ней и Леонардо до банка. Ксюша была ветеринарным врачом, и Люда была знакома с ней по волонтерским программам. Так все вместе они и отправились на прогулку. До закрытия банка оставалось несколько часов, и Люда решила не пороть горячку.

– Какой у тебя красивый пес, – восхищалась Ксюша, – он ведь у тебя недавно, не помню, чтобы ты хвасталась им прежде? А он всегда так прихрамывал?

– Что? – Люда невольно отвлеклась от своих мыслей. Она уже привыкла, что Леонардо ходит немножко вразвалочку.

– Слушай, мы же в двух шагах от моей работы, – Ксюша махнула рукой, – давай прогуляемся, что-то мне его походка не нравится, не дай бог грыжа, а ты в квартире одна.

Подруги свернули в сторону клиники. Наскоро объяснив что-то на рецепции, Ксюша провела их в приемную.

– Тетя Клава вечно ворчит, что я не в свою смену животных притаскиваю. Леонардо, место. – Она похлопала по кушетке, и пес выполнил команду, разлегшись во всю длину и свесив пушистый хвост.

– Мы заплатим. – Люда наблюдала за лицом подруги, когда та ощупывала живот пациента.

– Обалдела? За осмотр, который я тебе сама же и навязала? За кого ты меня принимаешь? – возмутилась Ксения. – А вот, кстати, я права, паховая грыжа отлично прощупывается. У тебя его медкарта имеется?

– Должна быть дома. – Люда поежилась, понимая, что понятия не имеет, где искать эту самую карту, скорее всего, в документах Александра, но ведь первым делом нужно идти в банк? Или черт с ним, с банком, здоровье Леонардо важнее.

– Принеси, и лучше с этим не затягивать. А то хорошо ты будешь выглядеть, когда твой вернется из загула, а его пес…

– Аккуратнее там мни, у него недавно была операция.

– Операция где? – Ксенья продолжала ощупывать брюхо.

– Саша говорил, желудок оперировали. – В этот момент Люде показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Она смотрела на мохнатое брюхо Леонардо, брюхо, которое врачи по-любому должны были выбрить перед операцией, и не понимала, почему не замечала этого прежде. Даже если пес провел в клинике после операции целый месяц, он просто не успел бы так зарасти к тому моменту, когда они встретились. В день знакомства Александр говорил о неделе или чуть больше…

– Людка, немедленно сядь, на тебе лица нет. – Ксенья вскочила и помогла подруге опуститься на кушетку рядом с Леонардо. – Сейчас давление померим и…

– Там ведь нет шрамов? На животе нет шрамов?! – Людмилу трясло. Она позволила Ксенье померить ей давление и после приняла из рук тети Клавы стакан крепкого сладкого чая.

– Нет, шрамов нет, но, прежде чем решать с операцией, мне бы хотелось взглянуть на медкарту песиля.

Поход в банк снова откладывался, они вернулись домой и, покопавшись в документах, Люда извлекла наконец медицинскую карту со штемпелем приюта для животных «Тотошка», в графе «имя» значилось «Тишка», далее возраст десять лет и порода, московская сторожевая.

– Ты Тишка? – обратилась Люда к Леонардо, и тот радостно гавкнул, завиляв при этом хвостом.

Теперь все вставало на свои места, Люда припомнила, как она спрашивала Александра о породе его собаки и тот говорил, что это будет сюрприз. Кто делает сюрпризы из породы животного? Так может поступить только тот, кто еще не знает, какую именно породу выберет. Александру же нужно было придерживаться своей первой версии: крупный старый пес. Если бы изначально он указал породу, пришлось бы добавить ее в поиск, и тогда шансы значительно уменьшились бы. Наверняка излазил все сайты собачьих приютов в поисках подходящего экземпляра.

Они нашли в интернете сайт приюта «Тотошка», и Люда узнала форму посещающих ее квартиру девушек, пришедших проведать пса, за которого несли ответственность. Не было никакой ошибки с анкетными данными постояльца приюта. Как говорится, все сшито белыми нитками, судьба каждую минуту давала ей намеки, а она упорно их не замечала.

Просто внезапно нахлынувшее чувство замутило ей разум. Красивый, свободный мужчина, нежно преданный своей собаке, возможность наконец создать свою семью…

Теперь можно было не торопиться в банк: сомнений не осталось – ячейка пустая, а ключ… Она ведь совсем ничего не понимала в ключах, ну плоский, серебристый… можно подумать, она его рассматривала и могла на глаз определить, он это или нет.

* * *

Деньги пропали, следователь принял заявление Люды, но ничего не обещал. Теперь на ней висел огромный долг, через какое-то время банк, без сомнения, заберет квартиру, а Тишка-Леонардо нуждался в срочной операции.

Трудно строить свою жизнь, но еще сложнее восстанавливать ее из руин. Поняв, в какой ситуации оказалась ее подруга, Ксения предложила усыпить собаку. Все равно пес старый и долго не протянет. Но Люда заглянула в глаза Леонардо и поняла, что никогда так не поступит. Что бы ни произошло, она вытянет своего друга, продаст квартиру, переедет в однушку, снимет все свои накопления, в конце концов влезет в новый кредит, но как-нибудь рассчитается с банком.

Но прежде всего здоровье Леонардо.

Операция оказалась несложной, и Ксения договорилась с клиникой таким образом, что Люда заплатила только за наркоз, лекарства и бандаж на живот.

Потом пришла очередь продавать квартиру, и тут на истерзавшуюся за последние дни Люду неожиданно посыпались подарки судьбы. Ксения предложила занять доставшийся ей по наследству загородный дом, в котором проживали две кошки, за которыми нужно было приглядывать. Леонардо моментально поладил с аборигенками, и вскоре хозяйка и пес вселились в загородный дом.

Конечно, Люда уже не могла каждый день ездить в город в офис, но нашлась работа в местной библиотеке. Теперь у нее было больше времени на прогулки с Леонардо, да и кошки оказались общительными и приняли Люду с Леонардо как родных.

Весной Люда работала на огородике возле своего дома, с удовольствием копая землю и вспоминая, как совсем недавно скучала в спортивном клубе. Здесь же было интересно, пели птицы, красавец пес картинно возлежал на крыльце рядом с двумя пушистыми кошками.

Жизнь время от времени подкидывает сюрпризы, так и Люда вдруг поняла, что еще будучи волонтером мечтала вот так жить на природе в окружении любящих ее животных. А Александр – ну что Александр, или как его на самом деле звали. Ну срубил по-легкому деньжат, наверное, уехал куда-нибудь далеко, залег на дно. Когда-нибудь его наверняка поймают, а если и нет, может быть, он обокрадет еще с десяток доверчивых женщин, сделается богаче, но вот будет ли он от этого счастливее?

Скорее всего, мы этого никогда не узнаем, но вот что можно сказать со всей определенностью: некоторое время рядом с ним находилась добрая, любящая, верная и самоотверженная женщина, а еще милый и доверчивый пес, рядом с которыми Александр мог быть счастлив, но он уже упустил эту возможность.

Кот Монти – модель с синдромом Дауна

Ваше сердце, вероятно, очень большое, если вы любили много кошек.

Сьюзан Ховатч

Котик Монти страдал синдромом дауна. Кроме того, у него от рождения отсутствовала носовая перегородка, и из-за этого глаза на мордочке были расставлены слишком широко. Нечего говорить, что такого уродливого кота долгое время не могли пристроить в добрые руки. Уж слишком котенок не соответствовал идеалам красоты.

Но настал и его день. Однажды Майкл Бьорн и Микала Клейн увидели в интернете фотографию несчастного котика с неподходящим ему именем Бандит и решили забрать малыша к себе. К тому времени котику уже исполнилось три года, и его шансы быть усыновленным упали до самого низкого предела. Все же хотят непременно маленького котеночка.

Первое, что сделали хозяева, как следует разглядев необычную мордашку своего нового питомца, заменили его кличку на Монти.

«Монти – самый добрый и веселый котик на свете, – рассказывала в интервью Микала. – Из-за своего заболевания он обречен на всю жизнь остаться котенком, и наблюдать это очень интересно».

На момент появления в доме Монти там уже проживали трехногий кот Миккел, которого вызволили из приюта годом раньше, и здоровый пушистый великан Малле. Обычно, попадая в чужой дом, новый кот либо прячется по углам, готовый обороняться от врагов, либо сам идет в бой, стараясь доказать, что он здесь главный. Монти ласково урчал, предлагая всем свою дружбу. Так что обошлось без драк и длительного притирания.

Первая неприятность с новым котиком проявилась в первую же ночь: оказалось, что из-за отсутствия носовой перегородки он шумно дышит и часто чихает. В первую ночь Микала осталась с котами одна и натерпелась страха: ей показалось, что в дом каким-то образом забрался околачивающийся по соседству бездомный.

Кроме того, выяснилось, что время от времени у Монти случается ночное недержание, с которым котишка не может справиться.

Просыпаясь утром в мокром, кот только что не плакал с досады. Последнее очень растрогало его новую хозяйку, которая теперь старалась первой обнаружить неприятность и по-тихому вытащить подстилку из-под спящего кота, чтобы опять же тайком выстирать ее.

Мы живем в век интернета, и неудивительно, что хозяева фотографировали Монти и выкладывали фотографии и видео в сети. И случилось чудо: котик, которого еще буквально вчера считали уродливым, вдруг сделался настоящей звездой интернета и всеобщим любимцем. На страничке Монти на самом видном месте написано: «Если ты отличаешься внешностью от всех, это не значит, что ты не можешь быть совершенно фантастическим!»

Каждый день хозяева Монти получают множество писем, а однажды коту написала женщина, которой из-за рака только что ампутировали грудь. «Она благодарила Монти за то, что тот помог ей понять, что, даже если ты и не совершенен, это не значит, что ты не можешь быть просто фантастическим. Мы плакали над этим письмом, – рассказывала Микала Клейн. – Мы хотим, чтобы наш маленький любящий Монти стал “послом” всех “уродливых” кошек, чтобы люди поняли, что даже с нестандартной внешностью животные могут быть самыми любящими и верными друзьями».

После того как пресса и телевидение начали рассказывать о Монти, Майкл и Микала стали продавать различную одежду, открытки, календари, кружки, подушки и ювелирные украшения с изображением своего питомца.

Но это было продиктовано не желанием заработать на редком коте. Все вырученные деньги Майкл и Микала перечисляют приютам, спасающим бездомных кошек.

«Макдоналдс», латынь и древнегреческий

Друг-пес в цепях у друга-человека.

О’Санчес

Алена не знала свою маму, потому что почти с рождения жила в деревне у дедушки с бабушкой, в тишине и покое, среди добрых домашних животных. У бабушки с дедушкой были коровка, козочка, курочка с цыплятками, но больше всего Алена подружилась со старым служебным псом Тимошей, который всю жизнь провел рядом с этой милой, чуть замкнутой девочкой и нежно любил ее.

Правда, Тимоша хоть и почитал Алену важнее остальных своих хозяев, но основное его дело было нести сторожевую службу, охраняя дом и скотный двор, а не с любимой девочкой играться. То есть это был серьезный, ответственный пес, ну или казался таким.

Мама у Алены жила в далекой Америке: сразу после рождения дочери уехала работать моделью, но почему-то брали ее то продавщицей, то официанткой, а то и мойщицей посуды. Тем не менее мама и не думала унывать и продолжала строить планы шикарной жизни за рубежом для себя и дочери.

Алена хранила мамины письма в жестяной коробке из-под печенья и страстно мечтала уехать наконец из давно надоевшей ей деревни и зажить как человек.

Жизнь у дедушки с бабушкой не отличалась разнообразием. Утром Алена помогала собрать на стол, кормила цыплят, иногда доила козочку, когда бабушка была занята, помогала в коровнике, а потом учила с дедом латынь или древнегреческий.

В час дня пила чай или кофе, еще час играла на пианино и, если день выдавался солнечным, рисовала.

И так день за днем. Скукотища.

Бабушка вязала внучке шерстяные носочки и варежки, шила платья и красивые блузки, которые после Алена должна была покрыть вышивкой. Это дело ей по-настоящему нравилось. Было приятно наблюдать, как под ее руками распускаются удивительные цветы или наливаются соком ягоды.

Шить Алена тоже любила, хотя и не признавала выкроек, угадывая на глазок.

Впрочем, разве так подростки одеваются, чтобы платья непременно ниже колена и бант в косе?

Не девочка двадцать первого века, а воспитанница института благородных девиц. Сколько раз Алена просила деда купить ей недорогие джинсы или хотя бы дать на это денег. Ни в какую.

Компьютер, правда, пришлось приобрести. Без компьютера нынче какая учеба? А вот мобильник наотрез отказались. К чему, говорят, когда в деревне всего десять домов и детей в них вместе с Аленой ровно пять человек? С кем разговаривать?

Как же Алена была удивлена, когда однажды, вернувшись из школы домой, застала в гостиной модно одетую даму с ухоженными акриловыми ногтями и густыми наращенными ресницами. Алена видела рекламу таких в интернете и все думала, пойдут ли ей.

– Ну, что ты в дверях встала? Это же твоя мама, – подтолкнула Алену бабушка.

Девочка неловко сделала книксен, как бабушка учила, а потом, взвизгнув, бросилась на шею мамы. То-то радость!

В тот же день Алена вышла на прогулку в обновках. Белые кроссовки, джинсы, курточка. Все узкое, страшно неудобное. Джинсы так и вовсе короткие – лодыжки голые торчат, того и гляди простынешь и заболеешь. А белая обувь в деревне! Бред!

Но Алена крепилась, боялась, что мама догадается, что ей непривычно и не очень удобно все это. Особенно обруч на волосы с кошачьими ушками – что она, маленькая? А новые духи Тимошка вообще не одобрил, не понравилось ему, что от его любимой девочки непонятно чем пахнет, и женщина эта странная ему не глянулась, хоть Алена и объясняла, что это ее мама и что Тимоша ее должен теперь чтить наравне со старыми хозяевами. Тоже мне залетная птица, прилетела из своей Америки, скоро улетит обратно, очень ему нужно ко всякой вертихвостке подлизываться.

Мелки для волос Алена втихаря отдала Машке-трехлетке, пусть балуется.

Мама все время весело щебетала, хвасталась своей жизнью в Штатах и ругала родную деревню за ее запущенность и отсталость.

Вместе с мамой и Тимошей Алена гуляла по деревне, показывала ей озеро с новой купальней, которую обновили уже после маминого отъезда, и в сельпо заходили, и в клуб. Всем ведь нужно было показать маму, показаться с мамой, тем более что та сразу же стала настаивать на том, что Алена непременно должна теперь же ехать с ней. Мечта вот-вот должна была исполниться, Алена ликовала, мучила ее только необходимость расставаться с бабушкой, дедушкой и, главное, другом Тимошкой. Потому как взять такого старого пса с собой невозможно: во-первых, ему сначала придется сделать кучу прививок, а во-вторых, после того как пес окажется в Штатах, его посадят на принудительный карантин на целых полгода. А ведь шесть месяцев для собаки, тем более старой собаки, – огромный срок. Не выдержит привыкший жить во дворе Тимошка разлуку со всеми своими хозяевами сразу, затоскует и помрет в неволе. Вот и пришлось оставить милого друга в его родной деревне с любившими его старыми хозяевами.

Девочки страшно завидовали Алене, умоляли не забывать их и писать.

* * *

Добравшись до Москвы, Алена впервые в жизни позавтракала в «Макдоналдсе» и была в восторге от картошки фри и густого молочного коктейля. Вот бы так каждый день! В самолете всем выдали коробки с едой. Невкусной, но Алена все съела и спасибо сказала, потому как так положено среди культурных людей.

* * *

Новый мир, в котором ей предстояло жить, ошеломил и оглушил Алену. В аэропорту их встречал новый мамин бойфренд на машине. Жутко разговорчивый, шумный итальянец Анджело первым делом расцеловал ошалевшую от новых впечатлений Алену, а она отстранилась от него, в замешательстве глядя на маму. Что та скажет? Непривычно ей было, что совершенно чужой человек ее вот так, посреди бела дня, у всех на виду, целует.

Но оказалось, что так принято. Да и вообще, что она себе такое вообразила? Теперь Анджело, наверное, станет ее отчимом. А отчим – считай, отец, и он имеет право поцеловать дочь даже при всем честном народе. Значит, все нормально.

Оказалось, что они живут в трехкомнатной квартире и у Алены будет своя комната, мало того, она уже записана в школу. Еды в доме не оказалось, и Анджело заказал пиццу, салат и диетическую колу.

Постепенно выяснилось, что Анджело руководит школой, в которой учатся будущие манекенщицы, и, если Алена хочет освоить эту профессию, ей нужно похудеть и полностью поменять имидж. Алена никогда не собиралась быть манекенщицей, более того, считала глупым проводить время на подиуме, но она боялась расстроить маму и Анджело и потому согласилась попробовать, а там будь что будет.

И еще странность: мама была готова сделать для Алены все что угодно, но наотрез отказалась заводить какого-нибудь домашнего любимца; оказалось, что, согласно договору о найме жилплощади, они не имеют права заводить животных. Да, в деревне было не так. Там сколько хочешь животных, столько и заводишь, никто слова поперек не скажет. В городе, она это знала, тоже домашних питомцев никто не контролировал, а тут…

На следующий день девочка отправилась с мамой на шопинг, где Алена несколько часов только и делала, что одевалась и раздевалась, крутилась перед мамой, и та предлагала ей померить что-то новое. Ноги ныли в новых туфлях, проклятые джинсы врезались в промежность, из-под дурацкого топика выглядывал прежде незаметный животик, и это было неприятно, потому что Алена то и дело замечала, как неодобрительно мама косится на ее рослую не по годам фигуру. В отца пошла.

В перерыве между покупками они перекусили в каком-то фастфуде, и к вечеру у Алены разболелся живот.

Свои старые домашние платья Алена спрятала в шкафу, завесив их обновками. Даже дома она теперь не могла надеть то, что ей действительно удобно и что нравилось. Красивый мобильник со стразами и дурацкими брелоками без дела валялся в ее новенькой гламурной сумочке. В Америке звонить было некому, а на звонки на домашний телефон в деревню у нее не хватило бы денег.

В школе ей тоже не нравилось, но не потому, что все уроки велись на английском; в прежней школе она изучала немецкий, но да, те, кто знает латынь, обычно не испытывают трудностей с изучением других языков, поэтому она быстро осваивалась. И вскоре нашла в интернете самоучитель итальянского и сама начала заниматься по нему.

Друзей у Алены не было, подруг тоже. Очень предупредительный директор попросил ребят помочь новенькой освоиться, но было видно, что на самом деле одноклассникам неинтересна Алена, а Алене не были интересны ее новые соученики. Кроме того, не давали покоя мысли о Тимошке, ведь он совсем старенький. Как перенес разлуку с любимой девочкой? Скучает ли? Воет ли на луну? Слушается ли бабушку с дедушкой или захандрил от тоски?

Через месяц на новом месте девочка так намучилась от периодических болей в животе, возникающих после посещения местных кафе, которые обожала мама, что купила на свои карманные деньги картошки, молока, масла и фарша и сделала дома пюре с котлетками. Но мама ничего не ела после шести вечера, а Анджело хоть и похвалил, но заверил Алену, что все то же самое можно купить в магазине внизу и дома только разогреть в микроволновке. Вкусно и не нужно время тратить.

Теперь после уроков Алена тащилась в школу юных моделей, где умирала со скуки.

Все чаще она возвращалась мыслями к оставленным ею бабушке и дедушке, к своим друзьям и подругам, к любимому Тимошке – как там они без нее? Дома Алена никогда не задумывалась над тем, нужно ли ей что-то делать со своей фигурой. Наверное, она держала себя в форме, помогая в огороде или со скотиной, посещая школу, расположенную в пяти километрах от дома, гуляя или плавая в озере. Она давно уже поняла, что не сможет похудеть до названного Анджело эталона, и теперь думала только о том, чтобы хотя бы не набрать лишний вес. Поэтому после школы она тащилась в тренажерный зал. Дома Алена частенько мечтала оказаться в таком зале, теперь же она с грустью вспоминала, как они с ребятами катались на конях или зимой бегали на лыжах. В зале тоже были лыжи в виде специального тренажера, стоял имитатор лодки для развития мышц спины и рук, но он не шел ни в какое сравнение с настоящей лодкой, кроме того, в зале не было и не могло быть того самого чистейшего воздуха. Не было звезд, глядя на которые испытываешь желание лететь, когда душа от восторга готова покинуть тело.

Когда становилось совсем тоскливо, Алена шла в кафе, при котором содержали целый питомник разнообразных собак, и вспоминала своего оставленного дома друга.

Однажды, зайдя в комнату Алены, мама застала девочку сидящей на кровати. На ней было домашнее платье ниже колена с милым кружевным воротничком. Волосы были уложены в изящную прическу. В таком виде Алена показалась ей невероятно красивой. С высокой пышной грудью, мягкими чертами лица.

Мама отметила, что на лице девочки на этот раз не было даже тени косметики. Но при этом лицо казалось не просто красивым, ухоженным – оно словно источало свет. Алена походила на барышню с какого-то старинного портрета. Красивую, гордую, может быть себе на уме, но все это необыкновенно шло к ней.

– Ты теперь так будешь ходить? – спросила мама, уже понимая, что выбор сделан.

– Да, – кивнула Алена. – И в школу манекенщиц больше не пойду, и… – Она заплакала. – Я правда очень тебя люблю, и дядю Анджело тоже, я даже итальянский для него учила. Чтобы ему хотя бы иногда дома было с кем поговорить на родном языке. Но… – Она зарыдала, ткнувшись лицом в мамино плечо. – Ты же понимаешь, я нужна там, бабушка и дедушка уже старенькие, а… – Она хотела сказать о Тимошке, но постеснялась. Странно вдруг признаться, что так соскучилась по обыкновенной собаке.

В конце учебного года мама купила два билета до Москвы. Алена возвращалась к себе домой, и мама должна была сопроводить ее. В этот день в аэропорт Алену провожал почти весь ее класс. После того как девочка отказалась одеваться как все и, по идее, должна была сделаться изгоем, произошло странное: первый день ребята в школе еще подшучивали над необычным нарядом Алены, а потом вдруг напряжение исчезло само собой. Должно быть, они поняли, что в первый раз диковатая русская девочка показала им свое настоящее лицо, не пытаясь подстроиться или выдать себя за кого-то другого. И произошло чудо – у Алены появились настоящие друзья и подруги. Мальчикам хотелось проводить время рядом с красивой, невероятно стильной и не похожей на других девочкой, девочки срисовывали фасоны ее платьев и готовы были платить любые деньги за эксклюзивные вышивки ручной работы.

Анджело познакомил Алену с художником, который был так восхищен красотой девочки, что написал ее портрет, после чего Алена получила приглашения сразу от нескольких фотографов, желающих сделать с ней фотосессии. В один миг Алена сделалась популярной, а ее образ был признан школьным эталоном.

Тут же нашлись и желающие подражать Алене. Юные девушки делали себе прически и заказывали платья покроя а-ля начала ХХ века. Мальчики старались держаться с подчеркнутой вежливостью. Многие перешли с джинсов на деловые костюмы.

В общем, прощание получилось со слезами и цветами.

Теперь Алена снова живет у себя дома и общается со своими американскими друзьями через интернет. Дома она ходит то в платье, то в джинсах и кроссовках, она же современная девочка. Да и с Тимошкой удобнее гулять, бегая по лесу в кроссовках и джинсах. Бабушка с дедушкой больше не запрещают ей этого.

И еще она серьезно взялась за итальянский, ожидая, что уже очень скоро к ней в гости приедет папа Анджело.

Оберег

Часть вашей души так навсегда и останется спящей, если вы не любили кошек.

Анатоль Франс

Конец декабря 2007 года, ждали 2008 год, посвященный мерзейшему животному – крысе. По уму, надо было сесть и в стихах поздравления друзьям накатать, сесть села, а писать о крысах рука не поднимается. Не люблю я крыс; вроде как знаю, что умные и в случае вселенской катастрофы только они да еще тараканы выживут, а все равно неприятно как-то… Стала открытки на сайте выбирать, везде противная крысиная морда. Гадко.

А, была не была. И вместо крысы выбрала картинку с кошкой. Хорошая такая толстая кошка на окошке, теплый дом, мягкие гардины, елка в углу. Затащила ее в свою почтовую программу и давай рассылать по всем адресам, какие вижу. Адресов сорок задействовала, когда обратно гневные письма начали приходить: мол, что же ты делаешь, новогоднюю крысу кошкой пугаешь! Крыса сама знаешь, какая обидчивая, не ровен час…

В общем, усовестили. Перестала кошек рассылать.

Год действительно на редкость пакостный оказался, народ вокруг так и мёр. Но, что удивительно, тех, кто получил на Новый год мою кошку, злобная Шушера вроде как стороной обходила. То есть ни в их домах, ни у родственников, ни у ближайшего окружения никаких смертей или несчастных случаев не наблюдалось. Соседи по дому, коллеги по Союзу писателей, да и среди ближних – все спокойно прошло. И даже одна восьмидесятилетняя бабушка, которая уже года три как твердо помереть обещалась, с постели поднялась и ходунки себе для удобства запросила. Чудеса!

Получается, что я каким-то непостижимым образом оберег создала. Жаль, тогда меня сразу одернули, не дали полную рассылку сделать.

Тридцать котов императрицы Елизаветы

Мой дом был бы чище без моей кошки, но мое сердце было бы грустным и пустым!

Марта Кертис

В 1745 году у Елизаветы, дщери Петровой, сдавали нервы из-за небывалого нашествия в столицу крыс. Что неудивительно – императрица их жутко боялась. Мало того что мерзкие грызуны уничтожали платья и портили мебель, бывали случаи, когда твари кусали людей! Последнее само по себе неприятно. А если учесть, что в то время уже знали, что крысы каким-то образом разносят заразные заболевания… б-р-р…

– Для борьбы с крысами в наших землях используют особых котов-крысоловов, – заметил ей наместник Казанского ханства, находящийся в это время в Санкт-Петербурге.

Елизавета попросила своего подданного прислать ей тридцать (по другим источникам триста) котов-крысоловов, о чем был издан указ от 24 октября 1745 года, который так и назывался: «Указ о высылке ко двору котов».

«…Сыскав в Казани здешних пород кладеных самых лучших и больших тридцать котов, удобных к ловлению мышей, прислать в С.-Петербург ко двору ея императорскаго величества с таким человеком, который бы мог за ними ходить и кормить, и отправить их, дав под них подводы и на них прогоны и на корм сколько надлежит немедленно. Того ради, по указу ея императорскаго величества и по определению генерала-лейтенанта кавалера и Казанской губернии губернатора Артемья Григорьевича Загряжскаго с товарищем, велено об оном в Казани в народе публиковать, и публиковано, и выставлены листы. И ежели кто имеет у себя таковых кладеных котов, оных бы для скорейшаго отправления, объявили в губернскую канцелярию конечно от публикования в три дни, опасаясь за необъявление, кто оных имеет, а не объявит, штрафа по указам…

Елизавета Петровна».

Неизвестно, что это была за порода; по сохранившимся сведениям, это были коты с широкими свирепыми мордами и большими лапами, предположительно дымчатого окраса. Для несения службы в императорских дворцах почему-то были выписаны только особи мужеского пола.

Добравшись до Санкт-Петербурга, коты-крысоловы были распределены во все страдающие от обилия крыс дворцы.

Считается, что все эти животные были кастрированы, но последнее маловероятно. Всем ведь понятно, что проблема с грызунами не относилась к разряду пустяковых, поэтому было особенно важно, чтобы ценные экземпляры обязательно дали потомство в Санкт-Петербурге.

Состоящие при дворцах коты делились на «комнатных» и «надворных» – комнатные все время находились в закрытых комнатах и во двор не выпускались, надворные же выполняли свои обязанности в хозяйственных помещениях и подвалах.

Современные эрмитажные коты продолжают традиции придворных котов, появившихся в императорских дворцах во времена Петра Алексеевича и Елизаветы Петровны.

Эрмитажные коты как продолжатели традиции дворцовых котов

Любовь и кошка – это все, что вам нужно, чтобы оставаться счастливым.

Жюль Рейнард

Когда-то Эрмитаж был не музеем, а главным императорским дворцом России. Шутка ли – здесь жили русские цари. Это понимали все от мала до велика, казалось немыслимым пройти мимо императорского дворца, не сняв при этом шляпы.

Но то, что легко объяснить человеку, невозможно втолковать наглым мышам и крысам. Они не ведают разницы между хижиной и царскими палатами, поэтому при Зимнем дворце проживали коты.

Во время правления Екатерины II несших службу в главной резиденции российских императоров котов называли «зимнедворскими», в какой-то момент они даже получили своеобразный статус «охранники картинных галерей». Как уже было сказано выше, кошки делились на два класса – надворных и комнатных. Среди последних преобладали русские голубые.

Понятно, что «комнатные» коты всегда были чистыми и ухоженными, их отменно кормили, спать им полагалось в чистых и выложенных мягкими подушками корзинках, но, полагаю, среди придворных тоже было достаточно кошатников, в покоях которых котикам дозволялось все, что тем только заблагорассудится.

При желании эти коты, конечно, могли утрудить себя ловлей какого-нибудь слишком обнаглевшего мышонка, отважившегося влезть в чью-то гардеробную, но в основном служили для красоты, составляя, кстати, достойную конкуренцию левретке – сэру Томасу Андерсону, любимцу ее величества.

Эрмитажные коты пережили все три революции и продолжали нести свою службу при советской власти. Во время блокады Ленинграда коты погибли, и тогда за Эрмитаж взялись крысы. Хорошо хоть, в 1941 году произведения искусства были эвакуированы. После войны в Ленинград было привезено пять тысяч котов, часть которых попала в Эрмитаж.

Судьба этих котов была стать эрмитажными котами.

В музее поначалу котов действительно пускали везде, так как наглые мыши бессовестно бегали по всем залам дворца, грызли паркет и шторы, устраивали оргии в бывших царских апартаментах. В общем, котов запустили, и очень быстро они одержали победу над грызунами. После чего котов-победителей можно было обнаружить абсолютно во всех помещениях музея: они валялись на стендах с редкими монетами, грелись на солнышке, расположившись на широких подоконниках, устраивали игрища в зимнем садике. То и дело их приходилось сгонять с императорского трона, а однажды особо обнаглевший Мурзик даже «подписал» какие-то важные документы на столе директора музея.

После этого безобразия котов изгнали из главного музея страны, но уже через два года дирекции пришлось снова заниматься рекрутским набором, так как, почуяв, что в музее больше нет его защитников, туда вернулись крысы.

Правда, после проступка Мурзика всех котов от мала до велика разжаловали из «комнатных» в «надворные». Теперь входы в залы с экспозицией для них были заказаны. Котов разместили в подвале. Где им предстояла жестокая борьба за выживание, так как крысы озлобились и, должно быть, решили, что на этот раз отстоят Эрмитаж любой ценой. Старожилы до сих пор об этих битвах слагают легенды.

В 1960-х годах от эрмитажных котов решили снова отделаться, крыс ведь можно травить по науке – химикатами. Но нововведение себя не оправдало, и вскоре в главном музее страны снова появились пушистые охранники.

В настоящее время эрмитажные коты охраняют подвалы и запасники музея от мышей и крыс.

Кошачий отряд состоит из пятидесяти животных, остальных Эрмитаж раздает в добрые руки. Да, благородные коты, получившие воспитание во дворце, уходят в народ, дабы насаждать высокую культуру и прививать своим новым подопечным благородные манеры, свойственные котам Санкт-Петербурга.

Директор музея Михаил Пиотровский считает, что «коты – легенда эрмитажной жизни и ее неотъемлемая часть».

В Музее кошки во Всеволожске проживают несколько эрмитажных котов, не только борющихся с мышами, но и несущих культуру в массы. По крайней мере, вдохновленные хвостатыми музами музейные работники уже создали историческую экспозицию, посвященную кошкам на Руси и, разумеется, котам Эрмитажа.

Кстати, служащие в Британском музее кошки, в отличие от наших, носят униформу – пышные желтые банты, которые им очень идут. Впрочем, не бант красит кота.

Котам Эрмитажа посвящены книга Николая Голя и Марии Халтунен «Кошкин дом в Эрмитаже», книга Мэри Энн Аллин и Марии Халтунен «Анна и кошки, или Приключение в Эрмитаже». Книга оформлена художниками Анатолием Белкиным и Марианной Соколинской. Кстати, часть доходов от продаж автор передает на лекарства и корм четвероногим героям книги. А в 2016 году по этой книге американский композитор Крис Брубек создал мюзикл «Кошки Эрмитажа». Премьерное исполнение сюиты из мюзикла с участием Российского национального оркестра прошло в марте 2016 года в Генеральном консульстве Российской Федерации в Нью-Йорке. Детская книга-фэнтези писателя Петра Власова «Рыцарь, кот и балерина. Приключения эрмитажных котов». Об эрмитажных кошках написала свой рассказ «Осторожно, кошки» Злата Линник.

И еще об эрмитажных котах снимаются фильмы. Так, в 2005 году режиссер Ян Хинрик Древс выпустил 52-минутный документальный фильм «360° GEO-репортаж: Эрмитаж – дворец котов». После того как фильм увидели в Европе, котам начали присылать помощь и подарки, а некоторые туристы, посещающие Эрмитаж, специально просят пригласить Татьяну Данилову, фигурировавшую в фильме, чтобы вручить ей корм для кошек или деньги.

В 2014 году голландский художник Эрик ван Лисхаут в рамках биеннале «Манифеста» в Главном штабе Эрмитажа провел свой видеоперформанс «В подвале», представив зарисовки и фотографии дворцовых котов, а также снятый о них фильм. Кроме того, в том же году к 250-летию Эрмитажа Санкт-Петербургское региональное кабельное телевидение представило фильм режиссера Екатерины Бнатовой «Хвостатая гвардия Петербурга».

Праздник День эрмитажного кота возник в 1998 году, но в самый первый раз его название звучало как День мартовского кота в Эрмитаже. Слишком длинно, вот и решили подсократить. День эрмитажного кота – коротко и ясно. Праздник проводится каждую весну в апреле или начале мая. В этот день котов выпускают на публику, чтобы посетители могли на них посмотреть.

Гости входят в обычно недоступные постороннему взгляду помещения подвалов и чердаков, где обитают коты. В ходе праздника устраиваются связанные с котами выставки, игры, викторины и конкурсы для детей и взрослых, представляются хранящиеся в Эрмитаже картины известных мастеров с изображениями котов и работы современных художников. В общем, это не только день кошек, но еще и праздник искусства.

Пес Бумер и развод

Среди всех братьев наших меньших самые набожные животные – это собаки. И не их вина, что верят они в ложных богов.

O’Санчес

Бумер – черный терьер-шестилеток лежал в углу хозяйской спальни на своей лежанке и горевал.

Хозяин – человек, которого Бумер знал с самого своего раннего щенячьего возраста, которого почитал и горячо любил – собирал вещи в два небольших чемодана, ворча что-то себе под нос и стараясь ничего не забыть. Хозяин уходил навсегда, бросал и свою семью: хозяйку – жену Валю, – троих маленьких хозяев-детей и его – верного и не сделавшего человеку ничего плохого Бумера.

Уже некоторое время дома поселилось беспокойство, хозяйка ругала мужа за то, что от него все время пахнет женскими духами, а он, Бумер, явственно чувствовал аромат другой собаки. Да еще какой сильный, стойкий запах. Если бы хозяин просто погладил чужую псину, запах не был бы таким интенсивным, приходилось признать, что он тискал чужую собаку, долго с наслаждением чесал ей пузико. До духов Бумеру не было дела, но запах молодой, только-только созревшей молоденькой сучки вызывал фривольные мысли. Когда он услышал этот запах в первый раз, еще подумал, что хозяин нашел ему невесту, и обрадовался, но если бы это было так, хозяин сразу сообщил бы об этом своем решении любимому псу.

Потом, поразмыслив над соблазнительным запахом и к тому же изучив шерсть на джинсах хозяина, Бумер сообразил, что вне их дома хозяин общается с маленькой собачонкой вроде шпица, а с такой крохой ему ни зачто не позволили бы иметь амурное дело.

Теперь все вставало на место: хозяин нашел себе новую семью и новую собаку. Об этом вчера как раз говорили маленькие хозяева.

– По закону, в суде будут спрашивать, с кем мы хотим остаться. Нас с Олегом точно спросят, а вот тебе, Димка, еще десяти лет нету, тебя по-любому должны оставить с мамой.

– А ты сама неужели хочешь с ним? В новую семью? – В голосе старшего Олега слышались обида и негодование.

– Еще чего. Я с мамой. Он сам ушел, вот пусть и идет. Скатертью дорожка! – Маша презрительно надула губки. – Он мне больше не отец!

– Не надо так. – Олег побледнел. – У меня половина класса из разведенных семей, некоторые и не по одному разу сходятся-расходятся. Но ничего, общаются как-то, живут.

– Ну да, Ира мне тоже говорит: мол, есть свои преимущества, воскресные папы завсегда с подарками, потому как чувствуют свою вину и стремятся подольститься. Говорит, что при хорошем раскладе можно на две семьи очень так нехило жить – одна квартира у мамы, другая у папы. Поссоришься с одним, уходишь к другому. В такой ситуации родители как бы начинают друг с другом соревноваться за наше внимание. Но только мне все это противно. Не хочу новую жену отца видеть, и, если там дети имеются, я их братьями и сестрами признавать не намерена.

Пес внимательно выслушал все, что говорили маленькие хозяева, и задумался.

Интересно, а его спросят, с кем он хочет остаться или хозяева уже все решили? А если решили, то он остается с хозяйкой или уходит с хозяином?

Хозяйка когда-то забрала его крошечным несмышленышем от мамы и заводчицы. Но хозяин потом дал ему звучное имя, и с хозяином он ездил на рыбалку и бегал по утрам. Зато хозяйка всегда вкусно его кормила и заботилась о нем, когда он болел.

Он любил и хозяйку, и хозяина, и маленьких хозяев тоже любил.

И теперь душа собаки разрывалась от горя.

Хозяин застегнул молнию на сумке и, оглядев в последний раз спальню и отпертые, стоящие с распахнутыми дверьми и выдвинутыми ящиками шкафы, направился к выходу, так и не позвав с собой пса.

Бумер тяжело вздохнул, по морде скатилась скупая мужская слеза. Наверное, будь он моложе, бежал бы сейчас за хозяином, робко виляя купированным хвостом и заглядывая в глаза.

Хотелось выть во весь голос, на разрыв, выть и плакать, но Бумер не посмел. Оставалась хозяйка, которая и так переживала предательство любимого человека. Хозяйке было тяжело, возможно, даже тяжелее, чем маленьким хозяевам, ведь теперь она их единственная опора, не стоит добавлять ей собачьего горя. Валентина и так, должно быть, обвиняет теперь себя за то, что муж ушел, оставив детей, думает, что, возможно, поведи она себя по-другому, он оставил бы ту, чужую женщину и…

Разумеется, хозяйка была ни в чем не виновата, и Бумер как мужчина был просто обязан теперь поддержать ее.

Потом Бумер неожиданно подумал о предательстве хозяина и ужаснулся своим мыслям. Собака просто не может. Не имеет морального права так отзываться о хозяине. А значит, он, Бумер, совершает преступление и грешит против самой собачьей природы.

Бумер вышел на кухню и, припав губами к миске, начал с жадностью пить воду. Теперь ему следовало успокоиться и положиться на судьбу.

Если ему на роду написано охранять хозяйку и маленьких хозяев, он сделает это. Если же вернется хозяин и позовет его с собой… Бумер даже перестал пить. А действительно, что тогда?

По собачьему неписаному кодексу чести он был обязан подчиниться, но в этот момент Бумер представил себя волком, а хозяйку и ее детей – волчатами. Своих щенков он никогда не видел, хотя они у него были, но теперь он вдруг осознал, что просто обязан целиком и полностью встать на сторону своего семейства. Как волк, охраняющий нору с волчицей и потомством.

Неожиданно он услышал, как в дверном замке повернулся ключ.

«Хозяин вернулся! Он не мог бросить их! Хозяин самый лучший! Самый прекрасный!»

Бумер вскочил и бросился в переднюю, дверь распахнулась. Судя по всему, хозяин что-то забыл и был вынужден вернуться.

«Хозяин просто пошутил, хозяин любит свое семейство, своего пса». Бумер вылетел навстречу вошедшему и вдруг, заметив злое, досадливое выражение лица последнего, зарычал.

Хозяин еще не успел произнести обидные слова в адрес хозяйки, а Бумер уже ощерился, показывая серьезность своих намерений. В черной улыбке блеснули идеальные белые зубы.

– Да ты что?! – закричал хозяин, и Бумер вдруг двинулся на него – огромный, грузный. Он теснил врага, изгоняя того из логова, готовый применить некогда полученный от инструктора-кинолога навык, готовый стоять до конца и, если придется, умереть за своих.

– Бумер назад, хороший мальчик, – опомнилась хозяйка. Она подошла к псу и положила руку ему на голову.

Не посмевший более вымолвить ни слова хозяин, который уже не был хозяином, вышел из квартиры.

Последнее, что семейство услышало перед тем, как захлопнулась дверь, был звяк упавших на тумбочку ключей.

Кот, занявший место Нарышкина

Моя кошка любит меня такой, какая я есть!

Марли Блай

Когда на российский престол вступил император Павел, он повелел, чтобы президенты всех присутственных мест непременно заседали там, где числятся по службе.

Таким образом, Лев Александрович Нарышкин, уже несколько лет носивший звание обер-шталмейстера, должен был явиться в придворную конюшенную контору, которую до того времени не посетил ни разу. Как вы понимаете, у сего государственного мужа было и других, более интересных дел невпроворот, а тут еще и принудительная работа…

– Где мое место? – спросил он, входя в контору.

– Здесь, ваше превосходительство, – ответили с низкими поклонами встречающие его чиновники, указывая на огромные готические кресла.

– Но к этим креслам нельзя подойти, они покрыты пылью! – возмутился Нарышкин.

– Уже несколько лет никто в них не сидел, кроме кота, который и сейчас тут спит.

– Так мне нечего здесь делать, – сказал Нарышкин, – мое место занято!

После этих слов он вышел и более уже не показывался в конторе.

История, рассказанная у костра

Кошек я предпочитаю собакам хотя бы потому, что полицейских котов не бывает.

Жан Кокто

Вечерело, в студенческом археологическом лагере постепенно заканчивались работы, и без приглашений и уговоров ребята подсаживались к костру. Шла вторая неделя экспедиции, все уже давно успели перезнакомиться и даже подружиться. Под большим красным тентом, натянутым на случай дождя, всем хватало места. Дежурные – красавица Маша и аспирант Шурик – разливали чай по жестяным кружкам. По давней договоренности спиртное в лагере разрешалось употреблять только по праздникам, нарушения, конечно, случались, но были редки.

Да и к чему нужен алкоголь, когда сам воздух пьянит не хуже шампанского?

Собравшиеся у костра ребята уже несколько дней практиковались в новой игре «байки по заказу». Обычно байки – штука добровольная и в меру стихийная. К примеру, один начинает говорить о своем первом походе, и тут уже за ним и другие подхватывают тему, развивая ее так и эдак. Но такой подход давно уже надоел, поэтому желающему снискать славу сказителя предлагалась тема.

– А меня чайком угостите? – К костру подошел Гоша Котов из группы фольклористов, то есть тех, кто не копается в земле в поисках древностей, а выуживает у здешнего населения старинные сказания, легенды, ну да, и тосты… как в «Кавказской пленнице». Так как на этот раз два института фактически работали в одной деревне и ее окрестностях, было решено разбить общий лагерь. Котов был, что называется, парень видный: и рост что надо, и лицо симпатичное, и на гитаре играл, и за словом в карман не лез – девушкам такие нравятся. Но самым удивительным в Котове была привязанность парня к его четвероногому любимцу – похожему на рысь коту породы каракал с кисточками на ушах. Кот бродил за Гошей либо сидел у того на плече, зорко оглядывая окрестности и не позволяя посторонним напасть на любимого друга.

– Угостим, конечно. – Маша поспешила наполнить свою кружку и, протянув парню, невольно затрепетала от прикосновения его руки. На этот раз на плече Котова не было каракала, но все знали, что он где-то рядом, буквально в соседних кустах или на дереве. Зорко бдит, так сказать, сечет поляну.

– А вот, кстати, Котов до сих пор ничего не рассказывал, – дожевывая бутерброд, бросил Дима.

– Так с простой темой он в два счета справится, он же у нас… – Шура присвистнул. – Кстати, все хотел спросить: Ирина Васильевна Котова, декан кафедры, случайно, не твоя родственница?

– Бабушка. – Гоша глотнул чая и присел рядом с Машей.

– Значит, мы сейчас по учебнику твоей бабушки учимся? – сообразила Настя.

– Выходит, так. – Котов пожал плечами. – Так что за тема?

– Темы, – поправил его Витя. – Для такого орла, как ты, будут сразу две темы, чтобы ребятам не обидно было.

– Две так две, – согласно кивнул покладистый Котов.

– И первая… – Витя задумался. – О, точно, а слабо рассказать историю о своей бабушке? Точно, тема номер один: Котова Ирина Васильевна. А вторая? – Он задумался.

– Печка, – выпалила Настя.

– Почему печка? – удивился Дима.

– Ну просто я в этот раз откапываю основание большой печи, если, конечно, правильно все понимаю, и…

– Принято. Итак, твоя знаменитая бабушка и печка. Прикольно! Профессор Котова, наверное, в жизни печи не видела.

– И пусть там будет мистика, – неуверенно поддержала Маша.

– Станете смеяться, но ничего сложного тут как раз нет, – доброжелательно улыбнулся Гоша. – Дело в том, что я, можно сказать, вырос в большом деревенском доме, в кухне которого возвышалась огромная печка. Собственно, печка была построена бог весть когда, никто уже и не припомнит, в каком году, потому как сам дом несколько раз горел, и затем заново отстраивался вокруг этой самой печки. Кстати, печка тоже была котовской – у нас старший в роду неизменно становился печником. Котовский знак – кот на трубе – до войны был одним из самых знаменитых. Котовы всегда жили большой семьей, потому и печь была такая, что в ней можно было запечь целого барана и еще для чугунков с супом места бы хватило. Вот какая печка – всем печкам печка!

– И каракалы, наверное, у них тоже водились, – хихикнула Настя, показывая подбородком на устроившегося поудобнее возле любимого хозяина рыжего кота с черными ушками.

– Каракалов тогда еще не было, этот вообще у меня первый. И он волшебный. Хороших людей привечает, а плохих сразу в клочья рвет. Бабушка говорит, он чувствительностью особой обладает, и когда время придет, сам себе новую хозяйку сыщет. В смысле для меня пару. У Котовых, о которых я вам сейчас рассказываю, коты жили – как Котовым без котов? – причем даже знаю сколько – пятеро! Так вы будете слушать или нет?

Ребята закивали, а кот устроился у Гоши на коленях, свернувшись уютным клубком.

Девушки переводили взгляд с равнодушной морды кота на красивого Котова: как это так – кот найдет ему жену? А если не найдет? Что же, парню так без супруги пропадать?

Меж тем Гоша продолжал:

– Во время войны из всего большого семейства уцелели лишь мой прадед Константин, весь искалеченный и израненный, и прабабка Валентина. Хорошо хоть одного сына – моего деда – сумели родить, его, кстати, тоже Георгием звали. Но большой семьи уже не получилось. Прадед вскоре после рождения сына действительно помер от ран, так что Валентина одна ребенка поднимала и уж никак не могла научить его печному делу. И учителя не нашла. До того ли было! Много, говорят, горя хлебнула, но вырастила как-то, профессию дала, стал ее сын трактористом – по тем временам первый парень на деревне. И тут – новая печаль. Поехал Георгий в первый раз на тракторе, весна, землю развезло, трактор возьми да и заскользи вниз под горку, плюх в воду – и нет. Что мог сделать семнадцатилетний пацан? Кинулся в деревню, народ кликнул, да только не руками же его со дна доставать. В общем, хотели судить, но в последний момент Валентина дом колхозу отдала, чтобы за загубленную машину рассчитаться. В общем, сына спасла, а дома лишилась.

Поселились они во времянке, вместе со всеми своими котами, разумеется, куда Котовым без котов, а котовский дом председатель решил использовать как гостиницу, тем более что как раз приехали туда молодые археологи, ну прямо как вы сейчас, и было решено, что девочки поселятся в этом самом доме.

– Как же так, отдельно ото всех? – не поверил Шура. – Не принято же…

– Все принято, – отмахнулся Котов. – Я думаю, причин здесь было две: во-первых, лето выдалось не особенно жарким, и девочками не хотели рисковать, а во-вторых, Ира Ковальская была дочерью одного высокопоставленного партийного лица, и это все знали. В общем, председателю было велено поселить барышню и ее подруг в человеческих условиях, что он с радостью и сделал.

Так вот, едва Ира перешагнула порог дома, она первым делом подошла к печи, и та ей настолько понравилась, что вместо того, чтобы рыться со всеми, она только и делала, что эту печь изучала, рисовала, чертежи делала. В общем, любовь с первого взгляда. Впрочем, не только в печку влюбилась красавица Ирина. В деревне, понятное дело, тоже свои танцы, гулянья устраиваются, студенты бегали к деревенским, те приходили в лагерь, в общем, все очень быстро начали замечать, что Ирина и Георгий неравнодушны друг к другу.

Видя это, мать Георгия начала подумывать, как бы заполучить завидную невесту сыну. Ведь ее отец, Василий Иванович Ковальский, вполне способен выкупить котовский дом для единственной и любимой доченьки. Одно плохо: лето уже подходило к концу, того и гляди студенты начнут собираться в дорогу, а Георгий все не решался сделать Ире предложение.

Мать уж и так и эдак пыталась наставить сына на путь истинный, но тот, едва услыхав про ее коммерческие интересы, сразу в отказ. Не женюсь на приданом, хоть режь. А то, что из-за него все неприятности и зимовать придется во времянке, он уже и позабыл.

Тогда решилась мать ближе с Ирой знакомство свести и выяснила, что девушка обожает сказки со всякими чудесами и больше всего на свете мечтает повстречаться с самым настоящим призраком. Это к теме мистики, – пояснил Гоша. А каракал на его руках довольно замурчал. – Тогда в голове Валентины созрел хитроумный план. Позвала она к себе Ирину и рассказала, что в доме с давних пор обитает призрак его первого хозяина. Добрый старик, которого следует беспрекословно слушать, потому как вещий плохого не подскажет.

Валентина действительно слышала что-то подобное от своей свекрови, но сама в призраков не верила, так как была комсомолкой и атеисткой. Но тут легенда пришлась как раз ко двору. Ира от восторга слова сказать не могла. Это же надо. Ей посчастливилось жить в доме с самым настоящим призраком! То, что до сих пор чудесный старик не появился, ее не смущало. Просто народу в доме слишком много. Появится рано или поздно, например, когда остальные в лагерь уйдут. Она так и сказала бывшей хозяйке: мол, следующей ночью ребята договорились устроить в лагере прощальный костер с танцами, она же специально останется одна в доме, вдруг призрак явится.

Не веря в свою удачу, Валентина еще раз напомнила Ире, что призрака следует слушаться беспрекословно, а сама побежала к кузнецу и попросила его сделать два простых обручальных кольца. Настоящих – котовских, с приметным мастеровым знаком – давно уже никто не видел. Таковые когда-то находились в доме, но давно уже были утеряны. Я уже говорил, что семьи у Котовых всегда были большие и работящие, потому и жили зажиточно. До революции и работников себе брали, много ценного было припрятано на черный день, но то ли в революцию скопленное подчистую отобрали, то ли проклятая война все пожрала…

Получив кольца, Валентина отправилась к деревенскому пьянице деду Семену, которому посулила бутылку водки за то, чтобы тот сыграл ночью перед Ирой вещего старца. Фальшивый призрак должен был как бы сам собой появиться в доме, двери-то в деревнях не запирали, а уж дальше…

Сыну же своему Валентина велела утром чуть свет надеть чистую рубашку и выйти к котовскому дому, куда, по велению призрака, должна была явиться в поисках жениха доверчивая Ирина. А дальше просто: пойдет краса-девица искать первого встречного, а вот он перед ней. И попробуй опосля отказаться, если сказано, что он и есть твой суженый-ряженый.

– Лихо закручено! – захихикала Настя.

– То ли еще будет. – Котов поправил полешко в костре. – В общем, вечер, стемнело уже. За селом слышны песни и голоса, студенты гуляют. Георгий сидит с мамой дома, ждут утра, чтобы первым из дома выйти, как вдруг стук в дверь и женский голос: «Откройте!!!»

На пороге Ирина – сама бледная, глаза горят, а в ручках узел с чем-то тяжелым.

– Видела! – говорит и тут же падает как подкошенная. Узел с грохотом под стол, а из ладошки вылетели и покатились по полу два золотых колечка, так и сверкнули.

Валентина подскочила к девице, виски ей трет, Георгий схватил Ирку на руки, по дому бегает, куда положить, не знает, от матери-погубительницы защищает. Коты тоже участвуют, все пять помогать пытаются, а как это происходит в крохотной кухоньке, понятно, больше под ногами путаются. Валентина и сама уже не рада, что пьяницу подговорила к доверчивой девушке в дом залезть. Но тут уже и сама Ирина глазки открыла, обняла своего защитника, головой к его груди прижалась.

Посадили ее на лавочку, налили чаю, и тут Ира начала сбивчиво рассказывать. Сидела она, значит, на кухне, никого не трогала, учебник читала, как вдруг видит – стоит перед ней чудесный старик в белой длинной рубахе, с льняными волосами и длинной, в пояс бородой. Вежливо поздоровавшись, призрак протянул девушке два кольца и сообщил, чтобы не спешила она покидать эту деревню, потому как живет здесь юноша, предназначенный ей в мужья. Что зовут его Георгий Котов и он старика того дальний потомок. Сказал, что коли девица мудрого совета ослушается, то продолжит жить в достатке и довольстве, но до конца дней не будет у нее любви, а если же сделает как велено, то станет в котовском доме полноправной хозяйкой. Сказал и исчез, будто бы его и не было.

Ира хотела было задержать старца, да руки ее прошли сквозь полупрозрачное тело, а сама она оступилась на гнилой доске и…

Когда очухавшаяся от первого потрясения Ира подняла сломанную доску, под полом обнаружилась жестянка. Вынула и…

После этих слов девушка извлекла из-под стола сверток и положила его перед ловящими каждое ее слово матерью и сыном. Это было потерянное в давние времена семейное добро. Кольца, сережки, брошки – целое сокровище… Должно быть, когда-то хозяева припрятали жестянку у печки, а потом забыли о кладе.

На следующий день Валентина отправилась к Семену за разъяснениями, но тот был пьян и дрых. Вместо того чтобы выполнять поручение, пропойца отправился в студенческий лагерь, а там, отыскав припасенный парнями самогон, почти все выдул и там же проспал до утра.

Приехавший познакомиться с семьей жениха Василий Иванович Ковальский одобрил добротный дом, и будущий зять ему понравился. Ира действительно жила полной хозяйкой в доме, училась на заочном, закончила аспирантуру. А когда их дети выросли и дом можно было оставить на старшего, кстати, выбравшего себе профессию печника, сына, они с Георгием уехали в город.

Ну а дальше вы и сами знаете.

– Значит, это действительно был призрак, – мечтательно произнесла Маша.

– Да не может такого быть! – Шура упорно искал противоречия. – Не может такого быть, чтобы ушлая Валентина не знала про клад.

– Ага. Знала и продала дом вместе с кладом? – рассмеялась Настя. – Отдала бы брошки-сережки и жила с сыном и своими пятью котами в котовском доме, печали не зная.

– А как же кольца? Ты говорил, будто бы кузнец сделал простые кольца, а там, в доме, Ирина якобы выронила золотые? – нашел несоответствие Дима.

– В том-то и дело, что кузнецовы кольца дед Семен в ту же ночь в лагере посеял, а золотые были с котовским клеймом. И забыл сказать: они подходили жениху и невесте так, словно были сделаны по их мерке.

– Увидеть бы такое клеймо с котом на трубе… – мечтательно произнесла Маша.

– За чем же дело стало? – Гоша достал из-за пазухи висевший там, как оберег, мешочек и извлек из него колечко. – Вот, примерь, бабушка сказала: как найдешь девицу, которой это колечко впору придется, женись.

– Так не быва… – Маша повертела в ручках ладное колечко с котом и вдруг надела его себе на палец.

После этих слов спавший до этого каракал вдруг открыл глаза, зевнул и потерся головой о плечо девушки, как бы признавая ее своей.

– Вот и нашел. – Гоша поцеловал девушку. – Видишь, кот тебя тоже признал, а он у меня котовский, волшебный. Ну что, понравилась моя байка?

– Все-то у тебя, Котов, легко: и байки травить мастер, и кот волшебный, и девушку самую лучшую нашел, да еще и бабушка – декан кафедры, – мечтательно произнес Шура.

– Так она ведь по археологии, а я из литературного, – рассмеялся Гоша.

А Маша вдруг сунула пальцы в заветный мешочек, извлекла из него второе кольцо и надела парню на палец.

Василий-кормилец

Вы больше не одиноки, когда обнимаете свою кошку.

Мисси Дизик

Рыжий в полоску кот Василий не только пережил блокаду Ленинграда, но и спас свою человеческую семью, снабжая их крысами из подвала.

Кошки часто приносят своим хозяевам мышей, крыс и птичек, желая похвалиться удачной охотой или делясь трофеями. Но Василий точно знал, что его добычу люди использовали в пищу, и именно благодаря этой помощи семья выжила. Крыс варили и затем ели все вместе, первым делом угощая главного кормильца.

Васька был умный кот. Понимая, что на улицу выходить опасно (много раз соседи пытались изловить кота и сварить из него суп), он научился прятаться от посторонних. Из квартиры украдкой спускался в подвал, где охотился, и потом так же тихо поднимался домой, где его уже поджидали с охотничьими трофеями.

Целый день кота старались держать дома, и только ночью, когда дом засыпал, он мог покидать квартиру. Вернувшись домой с добычей, Васька оставлял крысу в кухне, после чего принимал поздравления с удачной охотой, разрешал погладить себя и обогреть.

В квартире жили четверо: бабушка, мама, маленькая дочка и кот Василий. Спали все вместе, согревая друг друга собственным теплом. В то время, когда Васька не ходил на охоту, он отсыпался, тесно прижавшись к своим женщинам, отдавая им свое тепло.

Перед налетом вражеской авиации кот начинал нервничать и суетиться. Понимая, что Василий обладает значительно более тонким слухом, нежели люди, женщины безропотно поднимались, брали заранее собранные вещи, мама аккуратно запихивала Ваську себе под куртку, и всей семьей они отправлялись в бомбоубежище.

С приходом весны Ваську начали выводить во двор на птичью охоту. Для этого бабушка специально припасала хлебные крошки, которые кидала на землю. Воробьи слетались на угощение, и исхудавший за зиму кот бросался на одного из них, хватая птичку когтями и прижимая к земле. Далее бабушка набрасывала на добычу платок, и вместе с Васькой они возвращались домой. Воробушек – крохотная птичка, мяса в нем мало, но они все равно ощипывали его, разделывали и варили, как всегда честно деля суп на четверых.

После того как блокада была снята и в магазинах появилась еда, бабушка продолжала отдавать лучший кусок своему кормильцу и спасителю.

Всю свою жизнь эти три женщины были благодарны Василию за то, что он спас их в суровую пору.

Когда Василий умер, бабушка решила похоронить его на человеческом кладбище. А чтобы никто потом не жаловался, написала на могиле: «Здесь похоронен Василий…» и дальше приписала свою фамилию – Бугров. Позже рядом с Василием Бугровым похоронят бабушку и маму. Вот такая удивительная история.

Фрося-воспитатель

Сохраняйте спокойствие и обнимайтесь со своей кошкой.

Терри Пратчетт

У Натальи было три кошки, точнее две, а третью, которую на первых порах назвали Малышкой и которая в итоге так и не поменяла своего имени, взяли совсем недавно. Как известно, котята взрослеют быстро, так что хозяйка и опомниться не успела, как пришла пора стерилизовать хорошенькую юную кошечку. А что поделаешь: либо заморачивайся с поиском женихов, вози любимицу с риском для ее жизни и безопасности в метро через весь город, либо принимай жесткие, но справедливые меры.

Операция прошла удачно, кошка легко отошла от наркоза и уже на следующее утро щеголяла по квартире в новенькой медицинской попонке, или, как еще говорят, бандаже. Следующий визит к врачу показал, что заживление идет успешно, так что теперь Наталья сама должна была долечивать последствия операции. Как минимум разворачивать попонку и смазывать уже подживающие места.

Пришел день поменять повязку, Наталья изловила Малышку и, уложив ее на кровати, развязала попонку и достаточно ловко нанесла мазь. Оставалось только завязать попонку еще раз, но кошка была другого мнения о своем внешнем виде. Ей уже порядком надело лежать перед хозяйкой с голым, выбритым брюшком, которое эти недалекие люди почему-то упорно запрещали ей вылизывать, да и вообще она не считала необходимым и далее разгуливать в попонке, поэтому Малышка ловко развернулась и, оставив хозяйку с попонкой в руках, весело побежала прочь, задрав пушистый хвост.

Наталья бросилась за кошкой, поймала ее и, стараясь сильно не прижимать, чтобы не разошлись края разрезов, осторожно положила строптивицу на стол и попыталась еще раз надеть на нее попонку. Не тут-то было: поняв, что хозяйка продолжает упорствовать в своих заблуждениях, Малышка пришла в ярость, она злобно рычала и вырывалась, махала лапами и выкручивалась всем телом, рискуя навредить себе. Понимая это, Наталья была непреклонна: уговаривая, успокаивая, даже ругаясь на ошалевшую кошку, она прижимала Малышку к себе, понимая, что бой уже почти что проигран, еще немного, и сил человеческих не хватит, и тогда… нет… только не это.

Наталья представила себе возможные последствия и, стиснув зубы, продолжила свое непростое дело. Но когда она уже почти что надела на Малышку попонку, та ловко крутанула хвостом и, выскользнув из ее рук, перепрыгнула с кровати на пол.

– Стой! – Наталья всем телом навалилась на кошку, удерживая ту на полу, и в очередной раз всунула хвостатое тельце в попонку. Получилось очень даже неплохо. Смущало одно: Малышка рычала, выла и извивалась, Наталья еле удерживала строптивицу одной рукой, в то время как другой тщетно пыталась завязать увел на попонке.

И…

Вы когда-нибудь пробовали завязать узел одной рукой? Причем не только формально сделать петлю и, пропустив через нее конец завязки, после затянуть, но проделать это ровно, аккуратно и при этом достаточно крепко, чтобы наглый зверек не сорвал с себя попонку, едва хозяйка ослабит хватку?

Наталья оказалась в патовой ситуации: с одной стороны, кошку нужно было придерживать и фиксировать на полу, с другой стороны, без второй руки ей по-любому не справиться с завязками.

И тут произошло чудо. Все это время наблюдавшая за происходящим старшая кошка Фрося – величественная серо-белая красавица в ничем не уступающей песцу роскошной шубке – поднялась со своего царского ложа, приблизилась к уже выбивающейся из сил хозяйке и вдруг как выгнет спинку, как распушится да как зашипит на Малышку. Та моментально прекратила сопротивляться, с ужасом глядя на Фросю, точно это не вполне привычная ей ленивая, апатичная кошка, а самый настоящий снежный барс.

Лежит Малышка, пошевелиться от ужаса не может, только в ответ на Фросино «ш-ш-ш» тихо так, жалобно попискивает: простите, мол, тетенька, не губите душеньку грешную.

В такой паралич Фрося своим шипением да грозным видом несчастную Малышку вогнала, что ту уже можно было не держать, смутьянка сделалась тихой, как овечка, даже нет, неправильное сравнение, просто лежала, точно тряпочка, и глаза таращила. Наталья очнулась первой и быстро закончила медицинские процедуры, завязав на кошке пелеринку.

Довольная произведенным эффектом Фрося отправилась на окно, всем своим царственным видом демонстрируя, что происходящее ее вообще не касается. Малышка же, поняв, что гроза прошла мимо и ее пощадили, трусцой добежала до кухни и вылакала целую миску воды и потом еще с неделю ходила паинькой, не мешая хозяйке лечить себя.

Однозначно Фросины внушения подействовали.

Око за око, или В стране Наоборот

Купи собаку. Это единственный способ купить любовь за деньги.

Янина Ипохорская

– Хочешь актуальный анекдот? – Со скучающим видом Марина откинулась на спинку кресла, поправляя копну рыжих волос. – Сидят на крыше мужик и кот. Мужик грустный-грустный. «Что случилось?» – спрашивает кот. «Жена тройню родила», – устало отвечает мужик. «Не беда, – утешает его кот, – подрастут маленько – раздашь».

– Как раз в тему. – Тома глубоко вздохнула, погладив выпирающий живот. – Борис и раньше мою Альму не любил, а сейчас, когда она тоже в положении, сразу заявил: и дети и щенки – это уже перебор. А ведь не нагуляла она где попало. Сам же ее к знакомому ротвейлеру возил, гад. Тогда, по всей видимости, она была ему нужна, даже очень нужна. Все время шутил: мол, с таким человеком «породнимся щенками», будем в шоколаде. А теперь другая песня: как только Альма родит, он их всех усыпит или из дома унесет и выбросит куда подальше. Это породистых-то! Не говоря уже о том, что Альма – моя собака, так какое он имеет право ее щенками распоряжаться? Заладил: для ребенка дом должен быть чистым, даже стерильным. Он и ремонт уже в детской начал.

– Чем ему щенки помешали? – пожала плечами Марина. – Можно подумать, что он их из соски собирается выкармливать. Смешно.

– Ой, не знаю. Кому смешно, а мне выть хочется. Если бы была такая возможность, он бы Альму на аборт отвез, но только у нее уже большой срок. Теперь я боюсь, как бы он ее саму из дома куда не вывез. А еще говорят, не психуй, думай о хорошем. А как не психовать? Мало мне неудобства, связанного с собственной беременностью, так еще и за Альму приходится переживать. Я, конечно, тоже не права, замучила его уже своими хотелками, а что делать, если мне реально то солененького, то сладенького, то гулять, то лежать охота. И настроение меняется, как погода весной. А в результате я дергаю Бориса, он срывается на Альме…

– М-да, ну и мужик у тебя: убить Альму, выбросить щенков – не ожидала такого.

Подруги помолчали.

– И главное, не понимаю, как можно ждать прихода в этот мир новой души и одновременно думать о том, как загробить другие? Пусть и собачьи.

Весь день сегодня Тамара была сама не своя.

– А знаешь, у меня идея, – глаза Марины блеснули.

– Я уже на все согласна, лишь бы никого не губить. – Тома села рядом с подругой. – Какая идея?

– Скажи своему, что хочешь развлечься и развеяться. У нас в театре сейчас проходит лекция о гипнозе с демонстрацией реальных опытов внушения. Скажи Борису, что непременно желаешь посетить. Ты же беременна, тебе позволительны странные желания. А там музыка расслабляющая, красивые картинки, возможность заказывать реальность, в которой хочешь оказаться. Можно выбрать любую страну мира и время года, ты вот с животом небось поостережешься на самолете в Эмираты летать, а тут без всякого самолета, просто увидишь эти самые места во сне. После того как родишь, уже не до этого станет. Требуй, плачь, если понадобится, но только чтобы непременно с ним вдвоем, и не принимай отказа. А дальше я все устрою, он у нас за один сеанс страстным собачником заделается, только делай все в точности, как я тебе скажу, и все получится, вот увидишь.

В назначенный день Борис повез Тому на лекцию о гипнозе. Ехать не хотелось, но да что поделаешь: когда жёнушка в положении, за ее фантазиями не уследишь, за постоянно меняющимися желаниями не поспеешь. У Томы же семь пятниц на неделе. Сначала хочет мороженого и грибной суп, потом рыбу с тортиком и беляш с клубникой. На этом фоне лекция с демонстрацией чудес внушения во второй части – дивная возможность передохнуть и хотя бы два часа пожить без капризов, ну или почти без капризов. Все-таки в антракте благоверной потребовался стакан ледяной газировки, но в сравнении с другими желаниями-хотениями это уже мелочь. Впрочем, и стоило это театральное удовольствие отнюдь не мало, а на втором отделении оставались всего пять или шесть пар, причем именно в этот день сеанс проводился для беременных, так что Борис мог не беспокоиться, жене и ребенку ничего не угрожает.

Тем не менее по окончании первого отделения, когда большинство зрителей заторопилось к гардеробу и своим машинам, Борис с тоской посмотрел на жену, надеясь, что та скажет, что устала сидеть, и потребует вести ее домой, но ничего подобного не произошло. Как раз наоборот, глаза Тамары сверкали, было видно, что она еле дотерпела до антракта, так хотелось попасть на сеанс к самому настоящему гипнотизёру, в результате которого она окажется… А вот, интересно, где? За этими событиями Борис так и не договорился с супругой, о чем они желают увидеть общий сон, так что теперь его ждал сюрприз.

Перед сеансом симпатичная ассистентка в черном сексуальном платье с разрезом, из которого то и дело выглядывала стройная ножка, последовательно обошла всех желающих подвергнуться гипнозу, записывая их данные и пожелания, что бы те хотели увидеть, где побывать во сне, в который их в скором времени погрузят.

Соседняя пара пожелала оказаться на Бали, и девушка в коротком синем платье пригласила их проследовать в зал 001, другая пара, по виду из игровиков, захотела переместиться в средневековую Европу. Борис неодобрительно хмыкнул, представляя, какому стрессу может быть подвергнута беременная женщина, развернись сейчас перед ней Столетняя война или окажись они с мужем на аутодафе во время сожжения ведьмы. Но стоящая рядом с ним красавица в желтом платье с блесками тут же объяснила ему, что, поскольку сеанс организован для беременных, эта пара, скорее всего, окажется в какой-нибудь милой сельской местности – коровки, лошадки, курочки, и никаких ристалищ и побоищ, эпидемий и колото-резаных ран.

Третья пара желала переместиться в какой-то мультик. Борис вопросительно посмотрел на Тому.

– Куда?

Она пожала плечами.

– Вам необязательно видеть один и тот же сон, – попыталась помочь рыжая ассистентка в эффектном красном облегающем платье, нарисовавшаяся рядом с ними, после того как ее коллега в желтом повела вторую пару в подготовленную для сеанса комнату.

– Может, Африка, сафари? Джипы? – неуверенно предложила Тома.

– Давай лучше лето в деревне, – попытался урезонить супругу Борис. Безусловно, Тамара уже намаялась с пузом и желает активного отдыха, хотя бы во сне, но все же… да ну его, этот экстрим. Вот родит, тогда и…

– Ну не знаю. – Тома задумалась. – Такие деньги выбрасывать для того, чтобы оказаться на даче, куда мы и сами летом поедем. Какой смысл? А что, если дайвинг с дельфинами или белыми акулами? Или лучше полет? Точно, Борь! Прыжки с парашютом или… Может, оказаться в какой-нибудь книге, скажем «Алиса в стране чудес»! Точно, через кроличью нору!

Борис только рукой махнул, Алиса так Алиса, лишь бы только все это быстрее закончилось.

– Прекрасный выбор, – одобрила их заявку ассистентка. – Пройдите в комнату пять. Я провожу. – Ручка в длинной, до локтя, белой перчатке указала дорогу. – Для того чтобы сосредоточиться на выбранной теме, вспоминайте персонажей книги.

– Персонажей? – Борис вопросительно поглядел на Тому. «Алису» он, разумеется, читал, но очень давно. Еще смотрел мультик и пару экранизаций.

– Соня (вомбат), Кролик, Сумасшедший Шляпник, его еще Джонни Дэпп играл, Бармаглот – это такая собака, песик. Альма… – Тома зарыдала. – Альма тоже собирается стать матерью, а ты ее щенков… у-у-у…

– Томка, немедленно прекрати. – Борис с тревогой посмотрел на явно сбитую с толка и не знающую, как поступить в данной ситуации, рыжую дамочку. Ну точно красная королева. – Дома поговорим.

Тома всхлипнула, высморкалась и послушно затихла. Надолго ли?

– Ну вот и прекрасно, – ворковала дамочка. – Вспоминайте «Алису», расслабляйтесь и ни о чем не переживайте, – продолжала ворковать девушка, усаживая клиентов в мягкие покойные кресла. – Для начала мы дадим вам посмотреть небольшой ролик с релаксирующей музыкой и приятными слайдами, отдыхайте. Маэстро скоро подойдет к вам.

Погас свет, на стене напротив кресел появились пляж, море, зонтики и пальмы, заиграла музыка.

«Думать про “Алису”», – напомнил себе Борис, но в голову теперь упорно лезла Альма с ее не родившимися пока щенками и то, как Тома цеплялась за эту собачью семью, как доказывала, что все в этом мире связано, что, если она позволит отнять жизнь у щенков, судьба может отыграться на их собственных детях. Глупость какая.

Борис даже хмыкнул. Тоже мне, святая наивность, в природе обычное дело: для того чтобы существовать самому и дать жизнь и возможности своему потомству, приходится убивать. Хотя кто сказал, что он намерен так прямо пойти и убить? Изначально он просто собирался, когда щенки родятся, по-тихому подкинуть их в какой-нибудь собачий приют, в идеале вместе с мамкой. Возиться с поиском новой семьи, отвечать на вопросы сумасшедших собачников в инете сил не было уже сейчас, а что будет, когда появится ребенок?

Это она, Тома, раздразнила его своими постоянными жалобами и требованиями оставить собак в покое. Это она довела его своими хочухами-нехочухами, навела на мысль, как можно зараз покончить с собачьей проблемой. На самом деле выбор был уже сделан, и даже хорошо получилось, что жене приспичило отправиться на этот самый сеанс гипноза. В их отсутствие за Альмой заедут из службы отлова, и к тому времени, когда они с Томкой вернутся, все будет уже сделано. Собачка просто исчезнет.

Куда исчезнет? А он откуда может это знать? У него вообще алиби, был с родной женой, ни на секунду не оставлял ее одну, и куда могла деться беременная сука, не знает, не ведает. Да и вообще, если Тамара на своем сроке хочет то на сафари, то с парашютом прыгать, кто скажет, что в голове у находящейся в том же положении собаки? Может, тоже какой бзик. Может, отправилась проведать отца своих будущих детей, этого, как его, Карла. Солидная, кстати, псина, с таким папой не побалуешь, да и хозяин у него конкретный вообще, его, Бориса, непосредственный начальник.

Иван Иванович как-то между делом сообщил, что желает своего старого пса, может быть, в последний раз свести с подходящей сукой, а он, Борис, тут же и предложил Альму. И вроде поначалу все хорошо шло, надеялся продвинуться в любимцы шефа, но того неожиданно перевели в центральный офис в Москву, и о собачьей свадьбе все забыли.

А вообще собаки в доме – бред, тем более в доме с грудничком. Грязь, блохи, а могут и покусать, и кто потом будет виноват?

В детстве Бориса однажды ни с того ни с сего тяпнула на улице какая-то грязная шавка, так взрослые потом заставили ни в чем не повинную жертву терпеть сорок уколов в живот.

Может отец хотеть подобного для своих детей? Разумеется, нет.

Он посмотрел на жену. Тома лежала с закрытыми глазами, рот приоткрыт, грудь мерно вздымается, должно быть уснула, умаялась за ночь. Последнее время ей не спалось, болела спина, да и в туалет по-маленькому приходилось бегать чаще обычного. Ничего, пусть поспит, с нежностью подумал Борис и снова вспомнил Альму и как сам же водил ее на случку к ротвейлеру шефа. Он вспомнил черного, как уголь, Карла и как Иван Иванович в шутку называл того сынком Карлом Ивановичем.

Черт! А ведь Иван Иванович имеет право на одного щенка, следовательно, их нельзя уничтожать, во всяком случае не всех, иначе не оберешься неприятностей с «любимым» начальником. Москва недалеко. Вряд ли Иван Иванович поверит, что беременная сука могла ни с того ни с сего сбежать из дома. Это Тома бы поверила с ее эмоциональностью, а Иван Иванович привык иметь дело с фактами. И в побег Альмы ни за что не поверит, а не поверив, станет искать объяснения, и ведь найдет.

Борис забеспокоился, нужно было срочно отменить увоз Альмы из дома.

Он огляделся, но так как помощницы гипнотизёра рядом не обнаружилось, Борис встал и на цыпочках вышел из зальчика, где на экране плескалось море, по воздуху разносился запах йодистой воды и экзотических фруктов. Контора явно собиралась отрабатывать вложенные клиентами средства.

Если Тома проснется и не обнаружит рядом любимого мужа, вечером его ждет стопроцентный скандал, но зато он предотвратит ликвидацию Альмы и дальнейшие разборки с Иваном Ивановичем.

Надо было все же предупредить жену, как минимум черкнуть ей записку или послать эсэмэску: мол, срочно вызвали на работу или…

Борис вылетел в вестибюль, где уже не осталось зрителей: должно быть, всех желающих подвергнуться гипнозу уже распределили по отдельным кабинетам.

Бросив взгляд на регистрационный стол, за которым еще совсем недавно две милые барышни отвечали на вопросы собравшихся, помогая тем сориентироваться в непривычной обстановке, Борис обнаружил там розовый в стразах ошейник.

Борис сбежал вниз по лестнице, чуть не сбив величественного вида швейцара с роскошными бакенбардами.

– Извините. – Борис виновато взглянул на человека, которого только что толкнул, с удивлением обнаруживая, что у того собачья маска.

– Потерялся? – участливо поинтересовалась песья морда, внимательно всматриваясь в Бориса карими, совершенно живыми глазами.

Не помня себя, Борис отмахнулся от наваждения и побежал через площадь в сторону своего дома, надеясь прибыть раньше службы отлова и предотвратить уничтожение Альмы. У дома был припаркован черный «лендровер», и Борис сразу же заметил Ивана Ивановича, почему-то сидящего на крыльце их с Томой дома. Рядом валялись двое сотрудников службы отлова и ликвидации бродячих животных в зеленой приметной форме. Мертвые или без сознания?

– Иван Иванович, я могу все объяснить. – Борис бросился было к шефу, когда его схватили и, скрутив руки за спиной, подтащили к машине.

Тонированное стекло поплыло вниз. На месте пассажира в шикарном костюме от Армани сидел ротвейлер Карл. Борис уставился на собаку, не в силах вымолвить ни одного слова.

– Покушение на мою жену и детей предотвращено, но я требую тщательного расследования, – гавкнул Карл в трубку. – Да, именно требую. О ходе следствия докладывать лично мне. Всё, отбой.

Он положил в нагрудный карман пиджака трубку.

– И вот еще что, Артемоша… – Последнее относилось, должно быть, к охраннику, державшему Бориса на безопасном расстоянии от своего шефа. Борис не мог его видеть, но предположил, что имеет дело с пуделем. – Альма сильно привязалась к своей Томе. Так что, когда та разродится, я бы хотел, чтобы их с Борькой первенцы выжили. Во как бросился, почуял, что его суке грозит опасность, и… Да не звери мы, в самом деле, чтобы человеческих детенышей в мешок да в лес дремучий или в пруд. – Он подумал. – Но дома они нам с Альмой точно не нужны, так что пусть родит, а дальше весь их беспородный приплод хоть в добрые лапы пристроить. Иначе Альма на меня обидится. А обижать свою жену – последнее дело.

Борис проснулся в кресле в том самом маленьком зальчике, где им давали слушать релаксирующую музыку и показывали красивые слайды.

– С тобой все нормально?

Борис увидел напротив себя глаза жены. Со стоном обнял ее, реальность постепенно возвращалась на место.

– Ты видел мир Алисы или нет?

Борис потряс головой, не зная, что ответить.

– Если на тебя это все так плохо действует, предлагаю вернуться домой прямо сейчас. – Тома встала, решительно оправляя платье на огромном животе.

– Да, домой. А то там Альма совсем одна, скучает, наверное.

Рыжая помощница гипнотизера и Тома обменялись понимающими взглядами.

Выйдя на улицу, они сели в машину, все-таки в реальности их дом находился за городом, а не по соседству, как это было во сне.

По дороге Борис окончательно пришел в себя, вспомнив, что на самом деле никого не нанимал расправиться с собакой, а только думал об этом.

Тем не менее больше он уже не требовал от супруги избавиться от ее собаки или щенков и как будто даже забыл свои опасения.

Когда же щенки, а их у Альмы народилось четверо, открыли глазки, к дому Бориса и Тамары подъехал черный «лендровер» с тонированными стеклами.

Недавно потерявший своего верного друга, ротвейлера Карла, Иван Иванович приехал выбрать себе самого крупного мальчика и остался доволен увиденным.

– Знаешь, Боря, теперь мы с тобой вроде как родственники, – хохотнул он, – щенками породнились, это навсегда. Скажу честно: когда мой Карлуша заболел, а он мне был как сынок, я увидел жуткий сон, будто бы приезжаю за внучком, а ты Альму и щенков ликвидировал. Как я тогда на тебя злился во сне. Ну ей-богу, случись такое…

Стекло опустилось, Борис сглотнул и, снова бросив взгляд на машину, вдруг увидел сидящего за рулем Карла в шикарном костюме от Армани. Ротвейлер помахал Борису лапой, и машина уехала.

Кошачья рассада

Кошки владеют многочисленными амулетами, которые заставят вас забыть обо всех своих заботах.

Саки

– Не по правилам ты, дорогая, на новое место переезжаешь. Разве так переезжают? Первым в новую квартиру должен войти кот, ну или нужно внести кота, неважно. А потом уже всё остальное. Думаешь, народные поверья так, тьфу и растереть? То есть до тебя все следовали правилам, а ты думаешь, что можно вот так въехать в дом без кота и дом после такого неуважения к себе далее будет тебе и твоим детям служить? Да развалится всё, «мяу» сказать не успеешь. Нельзя без кота, – настаивала подруга Вика – ярая кошатница.

– Ну нет у меня кота, и кошки нет, и котенка, и собаки, и даже попугая, чтобы получилась временная замена. И вообще я в этот дом сколько раз уже входила, и не я одна, а сначала бригада, которая ремонт делала, потом мебель завозили, в порядок все приводили. А кот… – слабо сопротивлялась Татьяна.

– Ну не стоит все понимать так буквально, кот не в голые стены приходит, кот – животное домашнее, ему тепло, уют и ласка нужны; теперь, когда дом обустроен, новоселье неплохо бы устроить и первым в дом кота внести. У кошки моей соседки-заводчицы как раз котята народились, мейн-куны – милота! Она их продает. Дорого, конечно, зато породистые, с документами, или можно на сайтах посмотреть, там, где пристраивают котиков, на улице найденных или тех, что хозяев лишились. У меня уже трое, четвертого для равного количества присматриваю.

– Понятно, ты многодетная мать, но я не готова.

– А когда будешь готова?

– Не знаю.

Таня проводила соседку и задумалась: ну хорошо, предположим, она согласна взять в дом кота, тем более новоселье. Да и одной жить не особенно весело. Так что, как говорится, и время и место… Но как понять, что это именно ее кот? Что этот кот предназначен ей, а она – ему?

Разумеется, Таня любила животных, и в доме ее родителей всегда были и собаки, и кошки, но только все эти кошки были папины или мамины, Таня не чувствовала их по-настоящему своими. Ухаживала, чистила лотки, мыла миски, кормила, гладила, играла с ними в догонялки и веревочку, но считать своими? Нет. Такого не было.

Даже когда она наконец после стольких лет сумела накопить на крохотный домик в ближайшем пригороде, у нее не возникло желания взять с собой кого-нибудь из родительских питомцев, и те не рвались за ней. И все потому, что они были не ее, не родные. А кто сказал, что, увидев, она сразу узнает своего кота? Ну увидит, умилится, и что же, он вот так с ходу впрыгнет к ней в душу?

Возможно, но не факт.

А может, следует не просто выбрать себе котенка у заводчика, а сначала узнать его дату рождения и потом сходить к астрологу и попросить сопоставить их гороскопы? У котов тоже есть гороскопы. Но только сразу же возникнет вопрос: котят в помете, скорее всего, будет несколько, и рождены они все в достаточно небольшой временной промежуток, сможет ли астролог установить, какой из них ее кот? Или тоже ткнет в первого попавшегося, не постеснявшись принять за это щедрый гонорар, а ей потом с ним жить?

Размышляя обо всем этом, Таня открывала коробки и вынимала из них вещи, которые после нужно было раскладывать по полкам или развешивать на распялки. Собственно, и Вика сегодня зашла с целью хотя бы немного помочь ей с наведением порядка. Вместе они распаковали большую часть тяжелых книг и даже расставили их на полках, умудрившись даже почти не превратить это дело в чтение вслух, как это обычно получалось с ее бывшим парнем.

Коробки из-под книг все еще валялись в передней. Понимая, что еще немного, и она реально утонет в вещах, во всяком случае, пройти по комнате уже было невозможно, Татьяна вынесла две крепкие коробки на крыльцо, их она собиралась после отправить к родителям под рассаду, а еще четыре поломала и сложила стопкой, собираясь после снести на помойку.

В дверь постучали, на пороге стояла незнакомая женщина лет шестидесяти.

– Добрый день, я Оксана Владимировна, живу вон в том зеленом домике. – Она показала рукой, Таня послушно повернула голову и посмотрела в заданном направлении. Домик действительно присутствовал, Таня даже несколько раз проезжала мимо него, когда возила вещи. – Вы ведь купили этот дом, я правильно поняла? Вы хозяйка?

– Меня Таней зовут. – Она машинально поправила съехавшую на лоб косынку. – Извините, не могу пригласить в дом, вещи распаковываю.

– И не напрашиваюсь, – располагающе улыбнулась соседка. – Хотела сообщить только, что я держу двух коров, и, если любите свежее молоко, творог или сметану, соседям скидка. Вот моя визитка, а это, – она протянула Тане полиэтиленовый пакет, – образцы продукции, так сказать.

– Я сейчас заплачу, – смутилась Таня, – сколько я должна?

– Бесплатно. – Оксана Владимировна подняла вверх указательный палец. – Все как следует распробуйте, по-любому вам сегодня не до магазинов, а так будет чем перекусить. Вы ведь молочку любите?

– Спасибо! Обожаю.

Татьяна внесла подарок в кухню, в которой уже стоял стол, где они чаевничали недавно с Викой, и, слава богу, имелся уже подключенный холодильник. Молочку она действительно любила, и это была настоящая удача, что молоко она теперь будет брать натуральное, да еще и так близко от дома. Все складывалось как нельзя лучше. Но прямо сейчас лучше не расслабляться, тем более что только что угощалась чаем с пирогом. Надо работать.

Она вернулась в комнату и распределила содержимое очередной коробки по полкам. На этот раз попалась коробка с бельем, а также шерстяными и обычными носками.

Аллилуйя! Значит, если начальство вдруг вызовет ее на работу, она сможет по крайней мере переодеться. Хотя не дай бог ее сейчас сорвут в НИИ, тогда придется вечером возвращаться в разворошенный дом и продолжать уборку ночью или спать посреди всех этих неразобранных коробок.

Наконец устав, Таня решила вынести на помойку картон и после пообедать угощениями от Оксаны Владимировны и, может быть, даже немного погулять. Таня вышла на крыльцо и обомлела. Из коробок, которые она до этого выставила из дома, на нее смотрели две кошачьи морды – черная и рыжая. Причем они не просто смотрели на нее, а делали это с удивлением и даже некоторой досадой: чего, мол, она тут ходит и будит хороших котиков, которые никого не трогают, а мирно почивают в своих личных картонных домиках?

Есть у кошачьих такая удивительная особенность: на любом новом месте они мгновенно устраиваются так, словно всегда здесь находились. Вот и эти представители мурлыкающих вели себя, точно являлись полноправными хозяевами своих законных коробок, которых встревожило появление на их территории незнакомой девушки.

Таня вытащила из дома оставшиеся картонки и, сложив их на крылечке в шаге от кошачьих коробок, задумалась, поглядывая на самостоятельно упаковавшихся в коробки котов. С одной стороны, только недавно она размышляла о том, как отличить своего кота от не своего. Теперь она получила сразу два ответа – черный и рыжий мирно ждали ее каждый в своей коробке, какую новая хозяйка пожелает выбрать для себя.

«Если эти коты, один или оба, позволят подойти к ним и забрать их в дом, следовательно, это мои коты, – решила Таня. – А вот если убегут, тогда точно нет».

Вселенная дала знак, да еще как раз когда она, Таня, поставила перед ней этот вопрос и не просто сформулировала и облекла в слова, а совершила определенное действие, а именно выставила коробки.

Ее не смущало, что коты уже взрослые, что, возможно, они давно живут на улице – об этом говорил достаточно грязный мех. Но уже то, что они пришли к ней, давало некий шанс на то, что новые поселенцы готовы к продолжению общения.

Таня вздохнула и, приблизившись, засунула руку в первую коробку. Не встретив сопротивления, протестов или попыток немедленно сбежать куда глаза глядят, погладила черную шубку, потом присела ближе и потискала рыжую. Уловленные ее волшебными коробками коты благосклонно приняли первую ласку. Таня попыталась было поднять одну из коробок, но на этот раз фокус не удался, черный кот занервничал; тогда девушка снова успокоила его лаской и после бережно взяла на ручки и нежно прижала к себе. Кот немного напрягся, но не попытался поцарапать ее и сбежать, Таня сделала несколько шагов к раскрытой двери, показывая коту, что ничего плохого не произойдет, как вдруг рыжей молнией под ее ногами прошмыгнул второй кот, который влетел в дом прежде хозяйки и своего более недоверчивого брата.

Кот вошел в дом первым!

Понимая, что произошло именно то, что и должно было произойти, Таня поставила черного на пол перед порогом, и тот, принюхавшись, вошел вслед за рыжим.

– Я коробки приготовила под рассаду, помидоры там, огурцы, а через пару часов в них вот что выросло – рыжее и черное, и поливать не нужно, – рассказывала Таня своим гостям историю появления в ее доме двух котов; черного она назвала Багиром, а рыжего – Лео. – Их так и заводят? Правда? Соседка говорит, что прежде оба кота жили в этом доме, а когда хозяева уехали, ребят бросили. Так что все очень даже складно получилось. Теперь это мои коты, я их человек, и это наш дом.

Кошачья засада

Вы не можете просить большего, если у вас есть кошка, которая любит вас безоговорочно.

Чарльз Диккенс

Люба – хорошая хозяйка и с некоторого времени садовод. Приобрели они с мужем Витей домик, при доме участок, на участке, как водится, грядки, парнички да несколько плодовых деревьев (яблоньки, вишня, черная и желтая слива) и кустиков черной смородины и крыжовника.

И вот ранняя весна, март, решила Люба озаботиться рассадой, для чего приобрела в магазине семена. Все по науке сделала: сначала семечки прорастила на отдельных блюдечках, а потом высадила в землю, в длинный такой ящик, и на окно поставила.

Кошки Тося и Фрося ей в этом деле помогали, за всем процессом неустанно доглядывали, семена усердно нюхали, выбирали, и как Люба водичку туда подливает, и когда хозяйка проверяла, как ее семена на блюдечке там произрастают, наблюдали, и все было как и полагается, без кошачьей наглости.

Но стоило Любе длинный ящичек землей наполнить, молоденькую рассаду туда поместить да это дело на подоконнике пристроить, как… на следующий день глядит на окно, а над ящиком что-то белое и пушистое, точно ночью снег выпал. В доме при закрытом окне снег? Да еще и с хвостом?

Люба подошла к подоконнику и с возмущением вытащила из ящичка разомлевшую от сна Фросю.

– Ах ты такая-разэдакая! Да как же так можно! – отругала, смятую рассаду кое-как выпрямила, полила и оставила.

На следующий день смотрит – час от часу не легче, над ящичком что-то желтое поднимается, никак карликовая пшеница за одну ночь проросла и заколосилась. Пошла Люба вторую кошку, Тосю, из ящика изымать. На этот раз рассаду уже спасти не удалось, пришлось в ящик просто семена посадить, и чтобы кошки больше агрономией не интересовались, в землю по краешку ящика Люба веточек натыкала. Ей так Марина, двоюродная сестра Любы, журналистка, посоветовала. Она как раз в это время статью для своей колонки писала и дала совет.

День прошел вполне нормально, а ночью кошки как с ума сошли, все время где-то скреблись, что-то по полу гоняли. И муж, и Люба оба невыспавшиеся утром поднялись.

Проводив благоверного, Люба прошлась по квартире и наконец нашла, чем кошки ночью баловались. Оказывается, шкодницы вытащили из земли прутики-веточки да и гоняли их по всем комнатам и кухне. Вот и защита от кошек получилась. Не защита, а игрушки. Земля, разумеется, вся разрыта, часть на полу под батареей чернеет.

Что ты тут будешь делать?

Не зная, что еще предпринять, Люба снова посадила семена и позвонила Марине.

– Что еще присоветовать можешь?

– Что же, если прутики не помогли, придется усилить котозащиту, – немного подумав, констатировала Марина. – Сделаем так: купи воздушных шариков, надуй их и установи вокруг окна, там, где кошки твои на подоконник забираются, и под окном, разумеется.

Люба так и сделала, приобрела множество шариков и на радостях насыпала землю во второй и в третий ящики и тоже посадила семена. Один ящик поставила в кухне, второй – в спальне, и третий остался в гостиной. Везде праздничные шарики, Люба чуть не задохнулась, надувая их все, но чего только не сделаешь, чтобы сберечь будущий урожай.

Муж посмеялся, увидев шарики. Вечер прошел вполне нормально, а ночью началось светопреставление. Ровно в час ночи, когда чета уже спала и видела десятые сны, кошка Тося отправилась в гостиную проведать знакомый ящик с рассадой. Прыгнула на подоконник, задела лапой шарик, и – бах!

Люба и Витя в своей постели подскочили, спросонья не поняли, что это шарик лопнул, решили, что в доме что-то взорвалось или злоумышленники пробрались и теперь в них стреляют. Витя вскочил и, трусы напялив, из комнаты выскочил, злодеев ловить, чуть кошку Фросю, что под ноги ему попалась, при этом не раздавил, кошка мяукнула и бросилась искать защиты у Любы. Да под кровать и забилась.

Наконец разобрались в происходящем. Поняли, что это самодельный «антикот» в гостиной сработал.

Легли спать, но только заснули, раздался второй взрыв – теперь на кухне. Кошка Тося решила проверить, что там хозяюшка за ящик такой поставила, а тут шарики!

Витя с Любой на этот раз сразу же сообразили, что произошло, и хотели не идти, но тут такая вонь по двухкомнатной их квартире разнеслась – глаза ест. Должно быть, напуганная Тося со страху обгадилась. Пришлось, носы платками-тряпками зажав, отправиться с рейдом по квартире последствия защиты от котов искать и уничтожать. Нашли, все с уксусом вымыли, потом еще минут сорок квартиру проветривали и кошку бедную утешали.

Только легли и после свежего воздуха даже быстро заснули, как БАХ! БАХ! БАБАХ!!! Прямо у них над головой.

Это еще после первой тревоги пробравшаяся в комнату Фрося наконец дождалась тишины, выбралась из-под кровати, прыгнула на подоконник и тут же напоролась когтем на шарик, потом на второй, третий!

В эту ночь уже не спали, все шарики Виктор с проклятием выбросил на лестничную клетку, пусть их кто хочет подбирает. Кошки затаились – одна под кроватью, другая под ванной. Утром Люба позвонила Марине, рассказав эту историю, и тут же получила новую инструкцию. Разложить вокруг рассады разрезанный на полоски-клочочки скотч (клейкая лента). Причем положить это нужно клеящейся стороной вверх, кошка наступит лапкой, скотч приклеится. Ей сделается неприятно, она отряхнет скотч и больше не полезет. Никаких взрывов, никаких вкусных прутиков, которые так приятно грызть и которыми можно весело играть.

К третьей ночи Люба подготовилась основательно: разрезала на полоски скотч и разложила вокруг всех трех ящичков с семенами. Уставший, злой Виктор сообщил, что настолько вымотался, что эту ночь будет спать как убитый и не проснется, даже если кошки начнут взрывать рядом с ним реальные бомбы.

Ночью супруги проснулись от отчаянного «мяу». Люба бросилась в гостиную и застала там ничего не понимающую кошку, всю в липкой ленте. По несчастным, ничего не понимающим глазам Фроси было понятно, что бедняжка переживает ужаснейший момент в своей жизни, пожалуй, даже хуже, чем вчерашняя бомбежка, она никак не могла избавиться от липкой гадости и с тоской звала свою маму.

Люба разрыдалась, проклиная и Марину, и ее мудрые советы. Она избавила кошку от скотча, потом собрала всю клейкую ленту и, скомкав, бросила ее в ведро. А потом забрала обеих кошек к себе в постель. Виктор, как выяснилось позже, тоже не смог спать, услышав плач несчастного животного. На цыпочках он прокрался в гостиную, но, увидев, что Люба уже справилась с ситуацией, лег в постель, ожидая, когда же все закончится.

На следующий день в гости к Любе забежала Марина.

– Извини, все эти советы я прочитала на кошачьем форуме, но сама не проверяла. Ты же знаешь, обе мои кошки никогда не интересовались цветами на окне, да и вообще они вполне смирные флегмы.

– Да уж, твои действительно суперсмирные. – Люба пожала плечами, это было правдой.

– Это все моя мама, она знает кошачий секрет, но только об этом в журнале «Соседка» не напишешь: редактор назовет такой способ мистикой и в колонке, где люди делятся друг с другом, как сшить из подручных материалов шлейку для кота или сконструировать инвалидную коляску для не могущего передвигать задними лапами песеля, не разместит.

– Что за секрет? – насторожилась Люба, которая была готова уже прибегнуть к любой мистике и даже призвать на помощь духов предков, лишь бы только восстановить порядок в доме. После второй ночи Тося продолжала поносить, и Люба опасалась, как бы не пришлось теперь нести бедняжку к ветеринару.

– Она рассказала мне одну историю. Может, сказку, – Марина понизила голос до шепота, – а может, и нет. Я на всех знакомых котах и кошках ее теперь проверяю. Суть в том, что есть обычные кошки, а есть кошки как бы… – Она задумалась. – Не знаю, как сказать, ну, в общем, рассказывая эту историю, я как бы даю кошке понять, что я знаю, кто она на самом деле, и, поняв это, кошка старается особенно не безобразничать и не доставать меня. Ведь я могу разболтать о ней другим людям или кошкам.

– Может, моим красавицам расскажешь? – так же тихо спросила Люба.

Подруги со значением поглядели на вылизывающих друг дружку Тосю и Фросю.

– А что, и расскажу!

Жила-была принцесса, и была она круглой сиротой. Отец принцессы, добрый король, погиб на турнире, а мать, добрая королева, похоронив любимого супруга, вскорости после него занемогла и тоже скончалась. Пришло время принцессе принимать бразды правления да королевскую корону. Но в той стране был закон, согласно которому, прежде чем войти во власть, принцессе следовало выйти замуж.

Тут же понаехали женихи – короли да принцы, графы да бароны. И все-то они были хороши собой, храбры да умны, и все клялись в вечной любви к принцессе. Исполняли в ее честь серенады, вызывали друг дружку на всевозможные состязания – словом, резвились как могли в ожидании, когда же один из них королем станет.

Как узнать, кто из них по-настоящему любит, а не только за королевством и казной явился?

А надо сказать, что была у ее высочества кошка, от королевы-покойницы доставшаяся. И вот говорит как-то кошка принцессе:

– Скоро ответ министрам давать, кто же будет наш новый король, а ответа у вас, судя по всему, и нет. Неужто допустите, чтобы выдали вас замуж за того, кто больше вашим царедворцам приглянется? Кто заплатит им щедрее да соблазнит обещаниями? Хотите, помогу я вам? Обменяемся телами, и вы в моем обличье в гостевой терем и явитесь, и промеж женихов своих походите, разговоры, которые те ведут, послушаете. А я между тем в вашей светелке посижу, будто бы я и есть настоящая принцесса. Кошачью магию никто из людей до сих пор распознать не сумел, и нас не разоблачат, не уличат в хитрости и уловках. Так мы и обманщиков на чистую водицу выведем, и вы наконец узнаете, чье сердце лишь для вас одной бьется, чьи мысли полны лишь вами, кто вами одной дышит, без вас жизни не мыслит. За того, коль охота будет, и пойдете.

Согласилась принцесса, и к полуночи обменялись они телами.

Целый месяц после этого ходила принцесса в кошачьем обличье по гостевому терему, меж женихов своих терлась, разговоры их слушала да на ус наматывала.

А как же кошка? А кошка, не теряя времени, замуж скоренько выскочила и через это стала законной королевой.

– Подожди, – Люба остановила подругу, – получается, что кошка – заколдованная принцесса. Ну и чем ей повредит, если мы дадим ей понять, что это обнаружили?

– Не повредит, но ведь она не знает: вдруг кошка, которая стала женщиной, ее ищет, чтобы уничтожить, поэтому затаится и…

Подруги перевели взгляд на кошек, те прекратили мыться и теперь внимательно смотрели на них.

Тося глотнула, покосилась на Фросю, Фрося издала слабое «мяу» и, спрыгнув с кровати, отправилась на кухню.

– Да ну тебя, Марина! Хочешь, чтобы четвертую ночь не спала, думала, как теперь кошку-принцессу расколдовывать?

– Хотела как лучше, – пожала плечами Марина. – Зато благодаря тебе и твоим кошкам я написала статью о том, как сделать так, чтобы собаки в Новый год не боялись петард. Просто их изначально нужно приучать играть с воздушными шариками. Представляешь, песель цапнул шарик, тот бухнул. Собака сначала перепугается, а хозяин ему улыбнется и даст другой шарик. Так за играми он привыкнет к тому, что игрушки иногда взрываются, и не станет реагировать на петарды. Так что, считай, твои мучения пойдут кому-то на пользу.

– Только, пока не привыкнет, будет делать лужи после каждого такого «бух».

– Ну, тогда добавлю, что с шариками, во избежание мокрых неожиданностей, желательно играть на улице, но собачники это бы и так поняли. А твою историю с веточками я уже пристроила как вариант изготовления из прутиков домашней когтеточки, чтобы не покупать. Да и вообще, что за проблема – дать котам веточки с листиками? И экологично, и бесплатно.

– Ты бы лучше указала, с каких деревьев или кустов можно брать веточки, а с каких не стоит, – всплеснула руками Люба, – вокруг домов полно ядовитых.

Она уже поняла, что спрашивать о чем-то подругу бесполезно, поэтому просто выбросила ящики для рассады, а когда пришло время ехать на дачу, приобрела уже проросшую рассаду в магазине. Так что оставалось надеяться только на то, что на природе ее девочки не станут спать на грядках, а предпочтут им зеленые лужайки.

Чупакабра

Не смотрите на своих собак как на людей, иначе они станут смотреть на вас как на собак.

Марта Скотт

– Плохой этот дом, зуб даю. Нечисто там и вообще смурь… – Семен неопределенно поежился. – Короче, хочешь мое мнение – если у тебя, Колян, лишнее бабло завелось, лучше сразу в канаву выброси, но в подобную недвижимость не вкладывай.

– Угу, брось в канаву, только не забудь предупредить в какую, – усмехнулся Николай.

– Как знаешь. – Семен налил еще по граммульке. Приятели выпили.

– «Плохой, нечистый» – что ты как баба заполошная заладил? Конкретно объясни, что там «не слава богу», голые факты без мистики и соплей. А уж я сам как-нибудь сделаю вывод, подходит мне дом бабы Нюры или нет.

– Да что ты именно к этой халупе прицепился, другой недвижимости по соседству нет? Да хоть у озера, такой, с резными наличниками, видел? Он и новее будет, и сад ухожен, все есть, даже водопровод, ведра таскать не нужно, а это… Нет, Колян, если уж решил возвращаться к корням, то не в буквальном же смысле, а этот чертов дом тебя и твою семью, не дай бог, реально к корням, в смысле в могилу, отправит.

– Домик у озера видел. Хороший, базара нет, я этим вопросом уже интересовался; и что ты скажешь, если я тебе на него ценник озвучу? Хозяин за этот теремок девять лямов желает, а за бабы-Нюрину халупу всего один, и риелтор уже дала понять, что готова подвинуться тысяч на двести.

– Ого! – Семен недоверчиво крякнул, посмотрел в окно. – Ну да, восемьсот тысяч на дом и двести тебе на похороны, как раз в лям и уложишься. Очень даже выгодно.

Мужчины помолчали, каждый думал о своем.

– Слушай, я же не просто так пришел с тобой лясы точить, мне реальная инфа нужна. Что с этим домом не так, отчего риелторша даже на порог не поднялась, в саду курила. Не можешь по-человечески объяснить, не надо, к кому-нибудь еще обращусь, но терять выгодную сделку из-за каких-то бредней точно не намерен.

– Да какие там бредни, – заерзал на табурете Семен. – Говорю же, нечистая сила там обретается. Баба Нюра знатной травницей была, ну и ведьмой. Все об этом знали. Котов черных держала. А черные коты, они…

– Понятно, так бы и сказал, что тебя в детстве сильно поцарапали, – усмехнулся Николай.

– Да не смейся ты. Много чего о том доме говорят. Многие до сих пор вой из дома слышат, и будто бы копошится там кто-то… ну, ты понимаешь. Посуда с полок падает, чертовщина всякая… словом, какая-то непонятная хрень. Кошек там, кстати, немерено, так и снуют возле дома, и…

– Так, должно быть, это они и шумят, – предположил Николай. – Если только в этом проблема, я с котами уж как-нибудь полажу. Не страшно.

– А еще чупакабра! – Семен сделал большие глаза. – Факт.

– Чупа что? – Николай взялся было намазывать масло на хлеб, но остановился, не закончив дела.

– И тут уже не домыслы, а мой собственный сын тварь эту своими глазами и видел. Вот!

– Ну, пацаны много всего придумывают, нас с тобой хотя бы вспомни, как мы в призраков на кладбище играли и потом убедили родителей, будто бы возле наших домов бродят подозрительные личности, даже милицию вызывали.

– Да нет, мой не такой. Никитка! А ну, оторви задницу от компа, подойди сюда.

В кухню зашел Никита, и Николай сразу же отметил, как тот вытянулся с прошлого лета, третий класс школы, можно сказать, взрослый мужик – реально на голову выше стал и в плечах шире, а волосы из просто рыжих сделались почти огненными, и, если в прошлый приезд мальчик носил их длинными, теперь у него была короткая стрижка, точь-в-точь как у отца, что сразу же сделало Семена и Никиту очень похожими. Оба крепкие, лобастые, с синими, глубоко посаженными глазами.

– Расскажи дяде Коле, что у проклятого дома видел.

– Здравствуйте. – Мальчик оглядел стол и без разрешения взял из миски кусочек соленого огурца. – В общем, собака там страшненькая, тощая – одни кости, цвет, – он замялся, – ну, кофе с молоком, уши большие, лопушищи, и зубы… бр… наружу.

– Ну и? – Николай жестом предложил мальчику присесть.

– На дереве, – продолжил Никита, с аппетитом причмокивая огурцом.

– Что на дереве? – не понял Николай.

– Псина на дереве. А дерево выше вас будет. Яблоня старая, как раз под домом. А собака по этому дереву лезла.

– А это точно была не кошка? – прищурился Николай. – И что значит «лезла»? Если ветка расположена горизонтально над землей, собака могла туда запрыгнуть.

– Борька ее сфоткал. Сейчас напишу ему в ВК, чтобы скинул фотку. – Никита облизал пальцы и взял еще кусочек огурца.

– Сходить со мной до дома бабы Нюры сможешь?

– Так чупакабра… – Никита покосился на отца, но не обнаружил поддержки и, взяв кусок сыра, спешно запихнул его в рот.

– Запомни, Никита, и Борису при случае объясни. – Николай говорил спокойно, с ленцой, точно растолковывал прописные истины. – Даже если чупакабра существует, в чем лично я сомневаюсь, то, насколько я помню из легенд и детских сказок, питается она, или он, или оно козьей кровью. Ты, насколько я знаю, не козел, и дома у тебя коз не держат, стало быть, чупакабра для тебя и твоих домочадцев, равно как и для питомцев, не опасна, логично?

– Ну, в принципе, да. – Никита извлек из кармана брюк мобильник и заерзал пальцами по экрану.

– С другой стороны, если я сейчас обследую дом бабы Нюры и никакой чупакабры не обнаружу, я тотчас куплю это дом с садом и уже этим летом перевезу туда семью. Следовательно, твой друг Сережа поселится буквально в соседнем с тобой доме, и вы сможете общаться с ним не только по интернету.

– Вот она, чупакабра на яблоне. – Никита протянул гостю телефон.

С экрана на него смотрело тощее, с торчащими ребрами существо неопределенного окраса. Это была некрупная собачка, возможно еще щенок, и размещалась она, Никита не соврал, аккурат на раскидистой яблоне, еще конкретнее – на широкой ее ветке. Сама же ветка, это было видно по расположению окон дома, находилась на уровне второго этажа. Не допрыгнешь.

– Значит, так. – Николай вернул телефон владельцу. – Исходим из принципа «бритва Оккама», слыхал про такой?

Мальчик отрицательно помотал головой.

– Тем не менее этот принцип существует, и он весьма прост и логичен; суть его в том, чтобы из нескольких объяснений выбрать самое простое. Итак… Кстати, скинь мне фото на контакт. Найдешь куда?

Никита кивнул.

– Итак, я исхожу из того, что собачка никак не могла допрыгнуть до уровня второго этажа, но могла, – он прикинул по памяти расстояние, – но вполне могла, скажем, выпрыгнуть из чердачного окна или с крыши.

– Да если и с крыши или из чердачного окна, как собачка проникла в запертый дом?

– Скажем, собачка пробралась в дом вместе с риелтором, который показывал его потенциальным клиентам. Как вам вариант?

Отец с сыном переглянулись.

– Вас же не смущает, что собака поднялась по обычной лестнице на второй этаж, – продолжал дожимать Николай. – Что касается чердачной лестницы, она там действительно небольшая, но я много раз видел дрессированных собак, которые умели подниматься даже по приставным лестницам. Мы же ничего не знаем о жизни и навыках этой самой собачки. К тому же вы обратили внимание, какая она тощая? Возможно, она забежала в дом, а потом, когда люди ушли, оказалась заперта там на долгое время. Тут уж жить захочешь – не по таким лестницам выучишься забираться. Получается, что ты застал ее в тот момент, когда бедная голодная животинка наконец выбралась из смертельной ловушки. Ну что, как вам такое объяснение? Не страшно?

– Все вроде как логично. – Семен задумался. – Меня только одно в твоей версии смущает, – он сделал паузу, – что это за собака? Чья? Деревня небольшая, всех собак, всех щенков мы тут знаем, даже тех, кто приезжает с дачниками. Но эту псину лично я никогда прежде не видел. Это первое. И второе: если собачка, как ты говоришь, вылезла через чердак на крышу, с крыши на дерево, то потом она, по логике вещей, должна была бы спрыгнуть в сад и после оказаться в деревне. Голодная собака, ее должны были бы заметить за магазином, или на помойке, или еще хоть где-то. Но… снимок мальчишки сделали неделю назад, а собака в деревне так и не объявилась.

Телефон Николая пискнул, ВК докладывал о новом сообщении. Николай открыл фотографию и еще раз оглядел тощую собаку на дереве.

Семен был прав: собака выглядела непривычно странно и даже как-то чужеродно, то есть до такой степени не походила на обычных, привычных нам собак, что, объявись такое чудо здесь, ее бы просто не смогли не заметить.

– Что же, в любом случае ее там больше нет, собаки по деревьям не лазают. – Николай поднялся.

– А чупакабры? – Никита втянул голову в плечи.

– Ладно, пойду один. В дом я заходил, но специально следы пребывания там чупакабры не разведывал, так что пойду по второму разу. Тем более что риелтор точно специально оставила мне ключи. Осмотрю все спокойно. Кстати, собака не кот; если она упала тогда с дерева, могла и ноги поломать, так что в любом случае надо искать.

– Ладно, пойдем вместе. – Семен тоже поднялся.

– Если собачка не пришла к людям, значит, совсем дикая, может, от живодеров сбежала. Такая человека о помощи не попросит и запросто помрет. Конечно, неделя прошла, как мой охламон ее на дереве заприметил. Так что теперь она может быть где угодно.

На самом деле он хотел сказать о том, что собака наверняка уже погибла, но не стал понапрасну расстраивать сына.

Крыша дома покойной бабы Нюры была видна с веранды дома – что называется, в двух шагах.

Семен и Николай сначала подошли к той самой яблоне, и Николай сверился с фотографией в телефоне, подбирая правильный ракурс.

– Да, вот здесь сидела чупакабра, точнее стояла. – Николай показал на ветку.

– Ты прав, вот из того чердачного окошка выпрыгнула, там и стекла нет. На снимке этого не видно.

Николай внимательно изучил участок земли под яблоней, но даже если при падении собака примяла траву, за неделю та должна была бы выпрямиться.

Чего он искал? Собака не человек, из карманов которого при падении могут вывалиться какие-нибудь мелкие вещички. Больше всего ему не хотелось обнаружить собачий труп. Хотя, с другой стороны, если на участке имеется какая-нибудь дохлятина, с ней следует разобраться до приезда семьи.

Но ни живой, ни мертвой собаки в саду бабы Нюры не оказалось.

Побродив по саду и так ничего и не выяснив, друзья отправились в дом.

– Дядя Коля, а ты, когда дом купишь, ведь весь этот хлам выбросишь? Дашь нам тогда с Серегой сначала в нем покопаться? Вдруг ценное что-нибудь? – подергал его за рукав, должно быть, не выдержавший неизвестности и увязавшийся за ними Никитка. – Если письма времен Великой Отечественной, или дневники, или карточки продовольственные обнаружатся, я бы их в школьный музей отдал.

– Угу. – Николай осмотрелся. Мусору действительно накопилось – грузовиками возить: впрочем, кто сказал, что все здесь мусор? Вот полки резные, вот посуда деревянная потемнела от времени, но вся в цветах. Кресло, скорее всего, ремонту уже не подлежит, а вот комод знатный, если жене он не понравится, можно антикварам предложить.

Он мыслей его отвлек шум наверху.

– Чупакабра вернулась… – Никита прикрыл ладонью рот.

– И правильно сделала. – Николай посмотрел на потолок. – Что мы, зря с твоим отцом ее искали? Вот прямо сейчас пойдем и все выясним.

– Да ну ее, дядя Коля. – Никита побледнел, отчего его веснушки сделались еще ярче. – Папа, пойдем домой.

– Еще чего! – Семен положил сыну руку на плечо. – Дядя Коля тебе что про чупакабру сказал? Пьет кровь коз, следовательно, только козлы ее и должны бояться, а для нас, людей, сия животинка безвредна. Так что не дрейфь, а то я уже начинаю думать, что один молодой козлик в нашей компании все-таки наличествует.

Наверху снова завозились, кто-то перебежал из угла в угол, что-то упало.

– Блин, чупакабра это или нет, а свой дом я разносить по бревнышку не позволю! – Николай быстро поднялся по лестнице на второй этаж, оттуда по лестнице без перил на чердак. Следом за ним, не желая праздновать труса на глазах у сына, пыхтел готовый встретиться в смертельном бою с чудовищем Семен. Никита остался в резерве внизу.

Сначала мужчины заметили лишь пыльные пучки трав, которые баба Нюра высушивала здесь, чуть заметный сквозняк шевелил сухую траву, отчего пучки чуть покачивались и шелестели, соприкасаясь друг с другом.

Неожиданно раздался шорох, и друзья увидели пару нацеленных на них горящих зеленых глаз. И тут же неизвестный зверь метнулся в сторону окна, так что Николай только в последний момент успел различить кошачий силуэт.

– Ну и где тут чупакабра, отзовись, – потребовал Николай, и тут же кто-то застонал и завозился в углу.

– Ты рехнулся, пойдем отсюда, – потянул его за рукав Семен.

– Шутить изволишь?! – с притворным негодованием усмехнулся Николай. – Встретить живую чупакабру и не сделать с ней селфи? Да нас же Никита с Серегой засмеют.

Он шагнул вперед, вглядываясь в прячущееся в темноте существо. Судя по очертанию, оно было некрупным, вроде той собачки на яблоне.

Постепенно глаза привыкали к полутьме, Николай медленно приближался к чупакабре. Теперь он уже мог разглядеть псину. Да, светлая, точную масть не разглядеть, но в поселке все собаки как на подбор либо черные с белым, либо черные. И такая худая, словно ни разу в жизни нормально не поела, и при этом выглядит чистенькой, точно ее кто-то моет.

Собачка оскалила клыки, рыча и, по всей видимости, собираясь дорого продать свою жизнь.

– Но собака не может жить на чердаке. Как она здесь гуляет? Где бегает? – Семен подошел к Николаю вплотную.

– А она и не гуляет: видишь, мышц совсем нет, потому как она в основном лежит.

– Я знаю эту породу. Мексиканская голая. У Петра Аркадьевича были такие собаки, в сараюге жили. Но сгорели все, год уже прошел как.

– Много собак? Этой, на мой неискушенный взгляд, как раз год или чуть больше.

– За день до пожара его сука Дэзи ощенилась. – Семен почесал в затылке. – Тогда еще говорили, сарай был заперт, собаки погибли, только кошки сумели выбраться через крышу.

– Получается, что один все же спасся. – Николай попытался дотронуться до чупакабры и едва успел убрать руку, зубки так и щелкнули.

– Не может такого быть, чтобы новорожденный слепой щенок спасся, тогда как взрослые, умные и опытные, погибли.

– Так он не сам спасся, – Николай горестно улыбнулся и, сняв с себя куртку, попытался накрыть ею собаку, – его кошка из огня вытащила. Вытащила, а потом, как котенка, за шкирку отнесла на чердак к бабе Нюре и здесь выкормила.

– Но щенки тяжелее котят, – попытался возразить Семен, а Николай сделал второй бросок.

– Предложи другую версию. А мне и этой довольно. Принесла на чердак, кормила сначала своим молоком, а потом раздобывала еду и питомцу своему приносила. Собачка и мышку может скушать, и лягушку, а может, кошка в помойке что находила. Так и жили они – кошка-мама и собачка-дочка. Так ли я все понял, уважаемая чупакабра?

– Мяу! – вдруг ответила собачка. – Ау! Ау! Мяу!

– Вот тебе и ответ, – рассмеялся Николай и на этот раз схватил собаку и, завернув ее в куртку, отправился в дом.

* * *

Через месяц после обнаружения чупакабры семья Николая заехала в чисто вымытый и готовый к новой жизни дом. По-хорошему, дом бабы Нюры, разумеется, нуждался в ремонте, но Николай решил заняться этим позже. В чердачное окно было вставлено стекло, подправлены, где нужно, полы, вместе с Семеном и Никиткой они избавились от рухляди, предварительно тщательно отобрав все, что еще можно было спасти.

Труднее всего шли дела с чупакаброй, собачка пряталась по углам и выходила к миске, только когда в кухне не было людей. Правда, оказалось, что кошки приучили ее к аккуратности, и Чука, как теперь ее звали, делала свои дела исключительно в ящичек с песком.

Николай, а затем его сын Сергей подкармливали и кошек, которые даже раньше, нежели чупакабра, начали наведываться сначала на крыльцо, а затем и в дом, где пробовали оставленные для них на полу угощения. Для этих гостей новые хозяева дома всегда держали приоткрытым чердачное окно.

Постепенно Чука начала привыкать к людям, но вывести ее во двор удалось лишь спустя месяц, и она сразу же запросилась обратно.

Вообще эта собачка своими повадками сильно напоминала кошку: она выгибала спинку и делала неуклюжие попытки чесать когти.

Когда Чука совсем освоилась в новой семье, отъелась и даже сама просилась на прогулку, было замечено, что она совсем не понимает других собак и сторонится их, в то время как с кошками запросто находила общий язык.

И еще она так и не научилась гавкать, а когда ей нужно было подать голос, получалось что-то вроде «Ау! Ау! Мяу!».

Кот в мешке

Хотел бы я просто мурлыкать о своих чувствах и привязанностях, как кошка.

Джордж Ф. Уилл

О таких, как Елена, обычно говорят: мол, ждет принца. Кто-то смеется, крутит пальцем у виска. Кто же в наше циничное время предается мечтам? «Бери что дают и радуйся». «Предложили замуж – выходи, или в старости некому будет стакан воды поднести». Перспектива, мягко говоря, не радужная. Но Лена не собиралась выходить замуж без любви и отвергла предложения не только первого встречного, но и второго, третьего, и… даже десятого… А что поделаешь, если в ответ на предложение руки и сердца ее собственное сердце не поет от радости, а за спиной не вырастают крылья? Кому нужен такой муж? Кого устроит холодный, основанный непонятно на чем союз? Разве что женщину, которой для полного счастья просто необходим штамп в паспорте.

Но Лена никогда не делала из брака какого-то фетиша. К тому же в ее жизни были занятия более интересные, чем стирка, уборка и готовка. Лена была художницей, причем весьма талантливой, трудолюбивой и, как вскоре выяснилось, еще и востребованной.

Так что, если в самом начале родители еще пеняли ей, когда же она, наконец, выйдет замуж и осчастливит их внуками, после, видя успехи своего ребенка и то, что у той просто реально нет времени для свиданий с походами в рестораны и ночные клубы, отстали.

Лена училась в Санкт-Петербурге, стажировалась во Франции и Италии, ее выставки проходили во многих музеях мира. Когда уж тут обзаводиться семейством?

– Запомни, – наставительно подняв указательный палец вверх (знак повышенного внимания), вещала подруга Оля, – запомни: когда ты отказываешь очередному хорошему парню, где-то в другом мире появляется котенок, которого пришлют жить с тобой, когда ты станешь старой. Скольким ты отказала?

– Десяти. – Лена пожала плечами.

– Ну вот, в старости с тобой в вонючей, обоссанной квартире с разорванными обоями и потрепанной мебелью будут проживать сразу десять котов! Подумай об этом.

– Что же, я люблю кошек, – смиренно отвечала Лена.

В тридцать она все-таки вышла замуж за своего преподавателя и развелась через пару лет. Причина развода банальна: избранник, тоже художник, хотя и менее известный и востребованный, нежели Лена, жутко ревновал к ее успехам и всячески старался принизить свою супругу. Делалось это, разумеется, под девизом: «Я же тебе добра желаю, указываю на ошибки, помогаю стать лучше».

Развод дался немалой кровью, она потеряла большую часть накопленного, тем не менее была свободна.

– Тебе просто подонок достался, бывает, – утешала Лену подруга Оля. – А все почему? Потому что ты как замуж выходила? Не посоветовавшись с высшими силами. Вот и результат.

– С кем не посоветовалась? – не поняла Лена.

– Ну, к гадалке надо было сходить, чтобы она тебе карты разложила или через шар хрустальный чего предсказала. – Оля накрутила на палец длинный каштановый локон. Кстати, у нас на Апрашке одна такая сидит, зовут вроде Шанда. На картах Таро гадает. Посоветуйся с ней.

– О ком советоваться, у меня же никого на примете нет? – удивилась Лена.

– А ты просто спроси, что тебя ждет. Она посмотрит и скажет. Может, судьба тебя где-то уже дожидается, а ты просто по другой улице ходишь. Вот вы никак и не встретитесь. А может, как раз наоборот, увидеться с суженым дано будет только в конце пути. Тогда можно особенно и не волноваться. Живи, занимайся своим делом и жди. Согласна?

Лена кивнула. А правда, чем черт не шутит. Надо будет сходить к этой Шанде, или как ее там.

В конце концов, клиент всегда прав, и она, Лена, не обязана выполнять полученные на сеансе инструкции. Не понравится, всегда можно встать и уйти. Зато Оля будет удовлетворена и больше уже с дельными советами не полезет, подумала Лена, а вслух сказала:

– Но только гляди, если эта ведьма нагадает, что мне жить в старости с котами, значит, так тому и быть. Десять раз отказала хорошим парням, значит, десять котов выращу в своем доме. Хотя меня не столько пугает эта цифра – десять котов, сколько… Первые девять вполне себе нормальные бытовые варианты, но вот последний, десятый совсем ужасный случай… – Она поежилась, как будто бы ей вдруг сделалось холодно. – Я не рассказывала? Артем, он… ох, тяжело это. Он от меня тогда прямо в военкомат пошел, или не знаю, как правильно называют контору, которая наших ребят в горячие точки отсылает. Ну и геройски погиб… Я даже где он похоронен не знаю, потому как он не из Петербурга был, гроб на родину увезли.

– Да уж, история, за этого последнего судьба точно накажет, – вздохнула Оля, – но да не переживай раньше времени, ты ведь в своем проступке вполне раскаялась, может, и обойдется все. В любом случае надо будет с Шандочкой посоветоваться. Она наверняка знает, как в этом деле помочь.

На следующей неделе в заранее назначенный день, в пять часов вечера – у Шанды оказалась предварительная запись – подруги явились в гадальный салон.

Первой к Шанде отправилась Оля, о бизнесе своем потолковать: она парикмахерскую недалеко от Сенной держала и теперь интересовалась, не лучше ли будет открыть еще одну, или если время не благоприятствует, то и не рисковать.

Оля провела у гадалки тридцать минут и вышла с озабоченным видом, молча кивнув подруге: мол, ее очередь.

Лена поднялась и, глубоко вздохнув, постучала в дверь. Вопреки ожиданию, в приемной, состоящей из крохотной комнаты с телевизором и несколькими стульями, никого не было, так что клиенты занимали очередь, сверяя время записи.

Кабинет Шанды также представлял собой небольшую комнатку со столом, застланным черной скатертью. На столе хрустальный шар, наверняка «мейд ин Чайна». Так и хочется повертеть в руках, маркировку посмотреть. Окна плотно задрапированы темными гардинами, запах воска. Лена оглянулась и заметила еще одну штору, должно быть, скрывающую очередную крошечную комнатушку, откуда как раз в этот момент выходила восточного вида красавица, укутанная в серую шаль с длинными кистями.

– Здравствуйте. – Лена вдруг почему-то начала волноваться.

– Здравствуйте, Елена Станиславовна, – широко улыбнулась Шанда. – Вы, как я понимаю, на карточный расклад, так что можно по-простому. Не возражаете против чашки чая или кофе? Три клиентки подряд просили духов умерших беспокоить. А от таких гостей холодина…

В комнате действительно было прохладно.

– Трое… А мне казалось, Оля передо мной о парикмахерской спрашивала. – Лена с сомнением посмотрела на гадалку.

– Это она вам так сказала, – хохотнула Шанда. – Впрочем, что было, то было. Вы-то не умерших пришли разыскивать, с вами я о живых буду говорить. И давайте сначала горяченького глотнем, вот у меня тут кухонька-крохотулечка, но зато микроволновка, чайник, кофе-машина и еще коробка пирожных «картошка», клиент еще утром преподнес. Не представляете, какая я сладкоежка: если не поможете, точно все схомячу, а тогда, – она на секунду задумалась, – к гадалке не ходи, диабет обеспечен. Так что поддержите меня.

Неожиданно Лене сделалось легко и свободно, словно она знала Шанду всю жизнь и не о своей судьбе пришла спрашивать, а просто заглянула поболтать.

Они устроились прямо в кухне и с удовольствием отведали чая и пирожных.

– Ну вот, теперь, когда мы обе сытые и довольные, приступим к нашему делу. – Шанда приняла учительский тон, но тут же прыснула от смеха.

Лена тоже смеялась: какая, в сущности, классная оказалась эта гадалка Шанда!

Гадалка и Лена присели у маленького круглого столика, и ворожея начала раскладывать карты по десять в ряд рубашкой вверх.

– Сосредоточьтесь на своем вопросе или просто расслабьтесь и позвольте энергии течь через вас.

Лена смотрела на карты и вдруг разглядела, что на каждой изображен мешок.

– Говори, что первое приходит в голову, – нараспев предложила Шанда, неожиданно перейдя на «ты».

– Кот в мешке, – задумчиво произнесла Лена.

– Какой кот? Почему в мешке? – Шанда даже перестала выкладывать карты.

– Ну, на картах изображены мешки. А в мешках коты, – неуверенно улыбнулась Лена. – Знаете, как говорят: когда отказываешь хорошему парню, где-то в другом мире появляется котенок, который будет жить с тобой в старости.

– И сколько котят ты ожидаешь?

– Десять. – Лена обреченно вздохнула. – Десяти отказала, а один даже погиб геройски, но мне шепнули, будто бы на самом деле покончил жизнь самоубийством. – Это что же, уже не котенок, а целый тигр?

– И ты хочешь, чтобы я тебя от этих самых кармических котят теперь избавила?

Лена представляла, как Шанда крадется ночью по темному страшному подвалу с ножом в руке, ищет невинного пушистика, чтобы… ой!

– Не надо. – Лена схватилась за сердце. – Я люблю котят.

– Десять – это серьезно. Хотя, знаешь, это ведь когда отказываешь хорошим, любящим парням, если человек после свою любовь так и не нашел и всю жизнь прожил с разбитым сердцем.

– Двое точно потом женились, и вроде даже не по одному разу, но вот тот один… – Лена замолчала, сердце ответило болью.

– Что же, значит, восемь котят, уже легче. – Шанда улыбнулась и продолжила раскладывать карты рубашкой вверх. На каждой был изображен мешок, в каждом мешке сидел кот. Только теперь на столе перед Леной выстраивались не десять, а только восемь стопок. И когда Шанда успела две убрать?

Меж тем гадалка смешала на столе карты, так и не взглянув, что на них было, и подвинула к себе хрустальный шар.

– В общем, так. Объяснять, что да как, времени нет. Твоя судьба решится в самое ближайшее время, буквально за час или даже меньше. Главное теперь – не упустить и сделать правильный выбор. Если раскладывать пасьянс, так он один минут сорок на себя оттянет, а времени совсем нет. Ты поняла? Иди, и, если все правильно сделаешь, ждет тебя счастье, какого заслуживаешь.

– А куда идти и что делать?

– Куда глаза глядят, – Шанда пожала плечами, – не я предсказания выдумываю, они через меня приходят.

Лена сунула руку в сумку, извлекла оттуда кошелек с заранее приготовленными за сеанс деньгами.

– Некогда, иди. – Шанда порывисто поднялась и, приобняв Лену, выпроводила ее из кабинета в приемную. Ольги не было. – Иди и не оборачивайся.

– Но… – Лена настолько растерялась, что даже не возмутилась бесцеремонному выдворению в стиле «иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что» – ничего себе, к гадалке сходила.

Она оглянулась. Апраксин двор жил своей жизнью. Мимо Лены прошел мужчина в рабочей одежде, несущий сразу несколько обувных коробок, другой толкал перед собой груженную ящиками тележку.

Лена инстинктивно посторонилась от тележки и тут же неловко ступила в лужу. Нога моментально намокла. Лена с раздражением подумала про Олю, которая завела ее и бросила. Меж тем начался ливень. Лена спряталась под козырьком какого-то магазина, размышляя, что, находясь внутри Апраксина двора, она даже не может толком вызвать такси. А значит, придется ждать просвета и, когда дождь сделается хотя бы меньше, попробовать добежать вот до той арки, и там уже… Неожиданно ее внимание привлек лежащий у стены черный матерчатый мешок, который шевелился и ворочался. Лена замерла. Дождь лил как из ведра, тяжелые капли били по мешку, в котором плакали и стонали.

«Змеи? Крысы? Бешеная собака? Я развяжу мешок, а они на меня как бросятся». Лена отвернулась, смотря в темное от туч небо, на котором не было заметно ни одного просвета. Мешок шевелился, отчаянно пища: должно быть, в него попадала вода, что доставляло пленнику дополнительные страдания. Смотреть на это дольше, ничего не предпринимая, Лена не могла.

Глубоко вздохнув, точно собирается прыгнуть в воду, а не выйти под дождь, Лена шагнула к мешку и, схватив его двумя руками, вернулась с добычей под козырек.

Она моментально вымокла, но дело того стоило; обмирая от страха и на всякий случай стараясь держать опасный мешок подальше от лица, Лена положила его перед собой и, развязав стягивающую верх веревку, невольно отпрянула, ожидая, что сейчас оттуда на нее выпрыгнет напуганная крыса.

Крыс Лена боялась с детства, но сама мысль, что существо страдает, было невыносимо.

В мешке стонали и плакали мокрые, всклокоченные котята. Совсем маленькие – наверное, только открыли глазки. Семь штук.

– Вот и сбылось пророчество, и часа не потребовалось. Из десяти обещанных семь, но если двоих, которые сразу же женились, не считать, где-то должен быть еще один.

Лена еще раз пересчитала малюток – только семь. Оглядевшись, она сняла уже достаточно вымокшую кремовую кофту, оставшись в одном платье. В кофту она положила котят, связав рукава и края таким образом, чтобы получилась сумка. Конечно, Апрашка – большой торговый рынок, и, если поискать, там можно было приобрести переноску. Но ведь и до магазина нужно было как-то добраться, а снова совать малышей в жуткий мешок, в котором их, возможно, несли на реку топить, она не хотела.

Вынув из сумки мобильный, Лена отыскала адрес ближайшей клинки и, позвонив туда, предупредила о своем приходе.

Дождавшись первого просвета на небе, Лена вышла из своего убежища, прижимая к груди сверток с котятами. Идти было недалеко, но она старалась нести их как можно нежнее, прижимая к себе и стараясь согреть своим телом.

Несколько раз при этом ей пришлось измерять ножкой глубину очередной лужи, в туфельках хлюпало, дождик сделался жиже и реже, но уже через несколько шагов Лена вымокла, что называется, насквозь. Прическа давно растрепалась, волосы липли к лицу. Когда Лена наконец добралась до клиники, их там уже ждали.

– Семеро, маленькие, неизвестно, сколько времени находились в мешке, был ливень, я не сразу их увидела, но потом… – Она задыхалась, перед глазами расплывались пятна, в какой-то момент Лена увидела в зеркале свое бледное, с потеками туши лицо и почти не узнала себя. – Они могли наглотаться воды, возможно, замерзли. Проверьте, пожалуйста, – просила она суетящихся вокруг ее питомцев медсестер. Молодой симпатичный доктор вышел из кабинета и, заметив, каких пациентов принесли, тотчас взялся за дело. Аккуратно принял из рук помощницы первого полосатика и, нежно воркуя над ним, обтер малыша салфеткой.

Характерный запах мочи, прежде она его не слышала, теперь ударил в нос; скорее всего, он говорил, что малыши несколько часов провели в мешке. Ее кофта тоже воняла кошачьей мочой и из розовой превратилась в… Лена отвернулась: кто теперь думает о вещах? Ее трясло. Только что в ее руках находилось семеро маленьких созданий, а она даже не поняла, что ситуация может быть опасной, ведь, если живодер продержал их несколько часов в мешке, они голодные, а возможно, еще и простудились.

На принятие своей судьбы всевидящая Шанда выделила Лене всего один час, но вместо того, чтобы бежать навстречу своему суженому сквозь дождь, она стояла как дура под навесом, а потом – потом ее жизнь вдруг перестала принадлежать ей.

Если котята больны, их придется лечить, возможно, даже оставить в кошачьем стационаре; она знала, что такие больнички для животных зачастую стоят в разы больше, чем для людей. Но она справится. Если вопрос только в деньгах, она его решит. А если не только? Лене представилось, что сейчас доктор сообщит, что ее малыши неизлечимо больны и им нужен особый уход, а она как раз собиралась ехать с выставкой в Финляндию.

Тогда придется вызывать котоняню. Лена помнила, что теперь появилась такая профессия, или оставлять детей в клинике, или… Или бросить все и заниматься только малышами. Бог дал детей, даст и силы их поднять.

Лена заметила, как одна из медсестер поставила перед ней чашку с чаем. Рядом лежали две конфетки «Мечта».

– Пейте; если упадете в обморок, нам придется еще и с вами возиться.

Лена приняла чашку и автоматически сделала глоток.

– Как там? Что-нибудь известно? Может, рентген нужен, МРТ, что там обычно делают? Я заплачу, вы принимаете банковский перевод?

– Это вы принесли котят? – Перед Леной стоял молодой доктор.

– Да, котята, мои котята. – Лена поставила на соседний стул чашку и порывисто поднялась. – Они живы? С ними все в порядке?

– Да, живы, слава богу, воды как будто не наглотались. Но были такие грязные, я помыл их, и теперь сестрички сушат их шубки.

– А вывихи? Переломы? Сотрясения? Вы знаете, мешок лежал у стены магазина, кто угодно мог наступить или пнуть его.

– Я все тщательно проверил. – Доктор улыбнулся. – Но мне кажется, вы и сами нуждаетесь в медицинской помощи.

Он взял Лену за руку и провел ее к себе в кабинет, где она увидела своих малышей, уже помытых и завернутых в полотенца, и расплакалась от счастья.

– Вам повезло, у нас сегодня совсем нет клиентов, так что предлагаю покормить вашу мелюзгу, здесь можно приобрести корм для котят; или подождите, когда они обсохнут, и вызывайте такси. У вас дома есть животные?

– Нет, – помотала головой Лена.

– Тогда, пока вы здесь, советую посмотреть товары для животных; по крайней мере, на вашем месте я бы приобрел корм, витамины и средство от блох. Спать они могут в любой коробке. Лоток я бы рекомендовал. – Он потянулся и снял с полки пластмассовый агрегат. – Наполнитель желательно древесный, он и дешевле выйдет. Кстати, меня Вадим зовут.

– Лена, – представилась она, поглядывая на возящихся с котятами медсестер.

В последние минуты отпущенного ей Шандой «судьбоносного» часа Лена приобрела кошачий лоток, древесный наполнитель, симпатичную лежанку из искусственного меха, кошачьи игрушки и, разумеется, корм со всей кошачьей аптекой.

Потом, умывшись в туалете для персонала и закрутив волосы в узел, она рассчиталась с клиникой и вызвала такси.

Вадим помог ей уложить малышей в переноску. Котята были такими маленькими, что поместились там все. После чего вышел на крыльцо и, погрузив покупки в багажник, сам сел рядом с Леной и ее новой котоноской на заднее сиденье.

– А вы?.. – задала она ненужный вопрос.

– А как вы собираетесь поднимать все это в квартиру? – Вадим усмехнулся.

Устроив малышей и тепло попрощавшись с Леной, Вадим обещал зайти к ним завтра в то же время. Как врач он был просто обязан заботиться о своих пациентах. Лена смотрела вслед удаляющемуся симпатичному доктору, понимая, что больше всего на свете сейчас хотела бы, чтобы Вадим остался с ней навсегда. Но, разумеется, она не задержала его и даже не попыталась по-дружески поцеловать на прощание.

Конечно, Вадим очень милый, даже слишком милый, красивый, отзывчивый доктор, вокруг которого всегда полно юных и симпатичных медсестер. Зачем ему женщина за сорок с целым выводком котят?

На следующий день объявилась Оля, внимательно выслушала отчет о визите в гадальный салон, посмеялась рассказу о ливне и мешке с котятами, заинтересовалась описанием Вадима.

– Ты не представляешь, какой красавицей я явилась в ту клинику. – Лена не столько сетовала, сколько хохотала, вспоминая свое мертвенно-белое лицо, мокрые волосы и, главное, исходящий от нее запах кошачьей мочи. – Он, наверное, решил: еще одна сумасшедшая кошатница.

– Но он ведь обещал зайти, значит, что-то его в тебе зацепило, – парировала Оля.

– А вот я думаю, как бы этот симпатичный Вадим не оказался таким же мерзавцем, как мой бывший. – Лена тяжело вздохнула. – Знаешь, тот тоже сначала был заинькой, а потом… Нет, вот моя карма из мешка, а этого я, пожалуй, отошью, пока хуже не стало.

– Да Вадим-то тут при чем? – возмутилась Оля. – Сама же говоришь: и осмотрел, и даже своими руками всех вымыл с шампунем, и тебе помог, и сегодня еще приедет. Такого не отшивать надо, за такого только держаться, пылинки с него сдувать.

– Ты посчитала, сколько у меня котят? – Лена устало махнула рукой в сторону играющего на полу кошачьего семейства.

– Ну, семь, – удивленно ответила Оля.

– Вот именно. Шанда сказала, что из моих десяти двоих можно не считать. Получается восемь. А в мешке было только семь. Где, спрашивается, восьмой, самый ужасный? Где расплата за погибшего? Шанда сказала, в течение часа, а Вадим как раз вписался в этот самый час. Получается, что он и есть тот самый тигр, которого я ждала. Тигр, который растерзает меня за то, что я тогда отказала и человек из-за меня погиб.

– Да откуда ты знаешь, что он погиб?! Ничего он не погиб! – неожиданно перешла на крик Оля. – Я к Шанде не по поводу парикмахерской ходила, я паразита этого просила поискать среди мертвых, чтобы сказал напрямик, из-за тебя он это… или нет. И что ты думаешь, не было его среди мертвых. Тогда Шанда, она же умная, своему знакомому из органов позвонила и попросила найти твою пропажу через военкомат. У них картотека. Я потому тебя и не дождалась, что мне позвонили и попросили подъехать. Жив, мерзавец! И не просто жив, а специально дружков своих подговорил написать тебе и рассказать о его смерти, намекнув при этом, будто бы он на себя руки наложил из-за любви к тебе. А ты, дурочка, ничего не проверила и столько лет с этой тяжестью на душе жила!

Мне по телефону этот офицер дал и его адрес, и телефон, и имейл. Так что хочешь – сама проверяй. Я уже и его страничку в ВК пробила. Так что никакого тигра не предвидится, а Вадим твой, по всему видно, хороший человек, раз котиков любит и вообще зверям помогает.

Ты удержи его, потому как высшие силы тебе не только работенку с мелкотой этой кошачьей подкинули, но и бонус за страдания выдали. Вот он, Вадим, как раз и есть этот самый бонус. Но если ты и ему откажешь…

– Не откажу! – Лена бросилась на шею подруге.

Как беспородный кот сделался британцем

Кошки – это ангелы с усами!

Дженни де Врис

Уроженка Франции Джей Манлей была в ужасе, обнаружив пропажу своего десятилетнего рыжего кота Топкота. Она обошла все окрестные дома, но Топкота нигде не оказалось. А ведь в его возрасте всякое может случиться. «Сердечный приступ? Или попал под колеса машины? Или нападение стаи бродячих собак?» – гадала женщина.

Обычно, когда из дома пропадает любимец, ему не удается исчезнуть совершенно бесследно. Кто-то непременно приметил его или видел хотя бы мельком и может указать направление, куда кот, по его мнению, пошел. Но тут кота не видел никто. Точно в воду канул. Наконец, устав и отчаявшись, Джей отправилась за помощью в ближайший полицейский участок, и там ей посоветовали распечатать объявление с фотографией питомца и расклеить на всех столбах и деревьях и ждать результатов.

Вообще, хозяйка всегда хорошо следила за Топкотом, просто в этот день ей пришлось повозиться, снаряжая грузовик, который должен был доставить мебель для ее матери в Лондон.

Поняв, что единственное место, где никто не проверял, был как раз проклятый грузовик, миссис Манлей сообщила о догадке по телефону своей матери и принялась ждать.

Тем временем грузовик добрался до Ла-Манша, въехал на паром, пересек границу между Францией и Великобританией и вскоре добрался до Лондона.

Каково же было удивление выбравшегося из фургона Топкота, когда он не увидел своего дома и услышал непривычную речь! Хорошо хоть, он знал маму своей хозяйки, и та, сразу же обняв незадачливого путешественника, отнесла его к себе домой.

Радости не было предела, миссис Манлей тут же отправилась в Лондон вслед за своим любимым котом, но тут возникла еще одна проблема: кот пересек границу незаконно, кроме того, у него никогда прежде не было кошачьих документов. Как доказать, что он родился и все время жил во Франции?

Решили, что ничего доказывать не нужно. Топкот получил кошачий паспорт в Великобритании, после чего, официально став подданным британской короны, говоря на кошачьем, подлинным «британцем», рыжий и беспородный Топкот отправился в родную Францию.

Часть вторая

Пушистые музы творческих людей

Всё за жизнь лучшего друга

Хорошему человеку бывает стыдно даже перед собакой.

Антон Павлович Чехов

Несколько лет назад в Мировой паутине появились объявления приблизительно следующего содержания: «Очень срочно! Люди, все, кто может помочь, мой самый близкий друг и лучший в мире пес Сайди двенадцати лет умирает от рака печени. Срочно требуется пересадка. Отзовитесь, кто хоть чем-то может помочь! Умоляю вас!!! Любые деньги, требуйте всё, что пожелаете. Всё, что в силах дать один человек другому». Дальше шли медицинские данные пса и подпись хозяина – им оказался актер Орландо Блюм.

Своего питомца, черную дворнягу Сайди, Орландо обнаружил в Марокко. Грустный угольного цвета щенок с печальными и какими-то умоляющими глазами смирно сидел в грязной, множество раз описанной коробке и ждал, ждал своего и только своего человека. Всех остальных щенков уже разобрали, и только этот последний никому не был нужен. Никому в целом мире.

Но так бывает: как известно, есть люди и животные, изначально предназначенные друг другу, что называется, судьбой. Так что сама судьба делает все возможное для того, чтобы они встретились. Вот так и здесь: во всем Марокко не нашлось подходящего человека для Сайди, поэтому собачьим ангелам-хранителям пришлось спешно вызывать Орландо из Европы.

Орландо не смог пройти мимо несчастного щенка и забрал его. Вместе они прожили двенадцать лет, но, должно быть, ангелы, подарившие псу отличного хозяина и большого друга, выбрали весь лимит добра, отпущенный небесами для этой конкретной собаки. Орландо не смог добиться пересадки печени для своего любимца, хотя был готов отдать за это все, что имел. Но кто-то, видя объявление, подписанное известным актером, должно быть, решил, что это фейк и так не бывает, кто-то хотел помочь, но не знал чем. А и правда, человек может быть донором для человека, но не для собаки…

Большинство владельцев собак понятия не имеют, может их пес стать донором печени для другой собаки или нет… Время было упущено, и пес умер.

Жеймовочка и Василище

Кошки выбирают вас, вы никогда не владеете ими.

Гэри Смит

Великая актриса Янина Жеймо была крошечной – 148 сантиметров. Птичка-невеличка, Жеймовочка, как ласково называли ее друзья.

Она дебютировала в цирке в три года и уже через десять лет имела свой собственный цирковой бенефис, выступая на этот раз как гимнастка.

В 1934 году, когда Жеймо поручили роль Леночки в немом фильме «Разбудите Леночку» по сценарию Николая Олейникова и Евгения Шварца, Янина играла девочку пионерского возраста, в то время как самой актрисе было уже двадцать пять лет, и в съемках вместе с ней участвовала ее четырехлетняя дочь, тоже Янина.

Впрочем, разговор пойдет не столько о Жеймо, сколько о полосатом котенке Васеньке, которого мы видим в первых кадрах фильма.

Так вот, когда Янина пришла на пробы, на ней были туфли на высоких каблуках и деловой костюмчик – все-таки профессиональная актриса пришла на работу устраиваться, а не дурака валять.

Потом, поняв, чего от нее ждут, она смыла косметику, сделала пару хвостиков и превратилась в озорную Леночку. Всем очень понравилось, а маленький полосатый Васенька в нее просто влюбился. Все время ходил хвостиком: куда Жеймо, туда и он.

– Постарайся побольше общаться с детьми, наберись от них детскости, – объяснял задачу режиссер.

– Еще как наберусь, только вы меня не выдайте, – усмехнулась Янина Болеславовна и на следующий день, когда проходили пробы детей, оделась как в кадре и все время общалась то с одним, то с другим. При этом она была настолько убедительной, что дети не разгадали, что на самом деле перед ними взрослая тетя, и только маленький котенок Васенька, который детей как огня боялся – они его тискали, баюкали, повязывали на шею бантики, в общем, всячески сковывали его кошачью свободу, – этот самый Васенька упорно лез на руки Янины, не желая принимать такого ее омоложения и реально рискуя испортить актрисе ее инкогнито. Так что в конце концов Жеймо пришлось на время съемок забрать влюбленного кота домой. К тому времени он уже отыграл в своих кадрах. Дома Васенька провожал свою любимую Жеймо на работу и радостно встречал ее со съемок.

Казалось, никто уже не выдаст хитрости Жеймо и она сумеет доиграть роль и в кадре, и за кадром, ни разу не проколовшись. Но неожиданно для всех это сделала ее четырехлетняя дочка.

Снимали сцену: дети ждут вечно опаздывающую Леночку и радуются, когда та наконец приходит. Все кричат: «Леночка! Леночка пришла!» Конечно, фильм немой, и зритель ничего не слышит, только видит, как дети раскрывают рты, а на экране появляются титры. В тот день, когда все дети дружно закричали: «Леночка! Леночка пришла!», дочка Жеймо тоже закричала: «Мамочка пришла!»

Устами младенца, как говорится… Жеймо пришлось просить у детей прощения за обман.

Вы спросите: а как же котенок Васенька? Неужели Жеймо разбила его кошачье сердечко, по окончании съемок вернув малыша на киностудию? Нет! Василий так и остался в семье Жеймо, и вырос он большим-пребольшим. А большие коты никого не боятся, даже маленьких детей. Василий (или теперь уже Василище) всегда защищал своих маленьких хозяек, своих любимых Жеймовочек.

Вот такая история.

Мука – кошка Михаила Булгакова

Собака будет хвалить вас, но вы должны хвалить кошку.

Джордж Майкс

Когда Михаил Афанасьевич был женат вторым браком на Любови Белозерской, в его жизни появилась белая кошка Мука́. Жили они в ту пору в двух комнатах коммунальной квартиры в особняке в Малом Лёвшинском переулке в Москве. Белозерская слыла истинной кошатницей, буквально не могла пройти мимо мирно отдыхающей кошки, чтобы не погладить ее или не переброситься парой слов.

Муке разрешалось лежать на столе писателя, и он даже не пытался согнать ее во время работы, лишь время от времени отодвигая вдруг оказавшийся на его тетради хвост или подсовывая под снежно-белый бок бумаги.

Друзья Булгакова поговаривали, что на самом деле Михаил Афанасьевич не любит кошку и даже никогда не берет ее на руки, но перед кошачьими родами именно Булгаков, забросив все свои дела, часами сидел в обнимку со страдающей Мукой, ласково массируя ее раздувшийся животик.

Из Лёвшинского переулка семья перебралась в бывший особняк купцов Решетниковых, на Большую Пироговскую улицу, в дом 35а; естественно, забрали с собой и любимую кошку.

Первый котенок Муки получил громкое имя Аншлаг в честь театральных успехов Булгакова. Но Михаил Афанасьевич подарил малыша друзьям, а новые его хозяева переименовали малыша в Зюньку; второй котенок жил с Валентином Катаевым, с которым Булгаков в то время дружил. Третий – Утюн – остался в семье Булгаковых и, переехав летом на дачу вместе с Михаилом Афанасьевичем, писал Любови Белозерской длинные письма, в которых рассказывал о своем житье-бытье.

Одно из таких писем, адресованных «маме», было продано аукционным домом «Литфонд» 24 сентября 2016 года за 550 000 рублей.

Письмо кота

Дорогая мама, пишу тебе, как мы ходили к доктору Тоболкину. Нас обоих посадили в ту (…) корзинку, в которой дрова носят. Но у ворот Валентина Григорьевна (…) хирурга с критикой и нас упаковали. И контролер в трамвае нас не заметил. И мы все четверо, и папа и Нюша, приехали в переднюю.

Громаднейших размеров пес разорвал в мелкие дребезги гражданина, и его за это (пса) привели лечить, сказали все «он бешеный». А доктор Тоболкин посмотрел и сразу сказал: «он здоровый» и написал ему удостоверение «злая собака». Так что теперь, когда он разорвет кого-нибудь, тот не будет бояться.

Папа оказался прав и теперь с нами осторожность и прописал сантонин доктор обоим и его нету. Вот пришлю рецепт – (…), может доктор у тебя выпишет и в деревенской аптеке, может, есть.

Привези мама лекарство, а то Мука совсем стала худая, ее паразит съел.

У нас благополучно. Папа пишет и, может быть, завтра в 11.45 поедет к Вам. А Нюша – ничего себе. Твой Утюн.

P. S. Мне дали глупое название и лучше бы я был Велизарий. Папа говорит, что никоко (!) сантонина нет в деревне, но я прилагаю все-таки. Муку-старуху жалко. У.

Тем не менее самым известным котом Булгакова был черный Флюшка – прототип легендарного кота Бегемота из романа «Мастер и Маргарита». Кстати, после того как Флюшка растолстел, дома его так и называли Бегемотом.

Кот-педагог и волшебная птица

Жизнь прекрасна! Кошка и любовь – это все, что вам нужно.

Артур Бриджес

У бывшей оперной певицы, а в ту пору, о которой пойдет речь, преподавательницы вокала Вере Николаевны Гариной жил черный кот по имени Цыган.[1]

Первое имя кота было Орфей, потому что он родился в ленинградской консерватории и свидетели его юношеских выступлений на крыше этого храма искусств уверяли, будто своим голосовым диапазоном котик превышает все известные пределы кошачьих завываний и человеческого терпения. Ученики отвлекались на горластого кота, а учителя утверждали, что его протяжные «мя-я-яу» на крыше сбивали их с мысли и, что более серьезно, с ритма.

Кота хотели кастрировать, но опасались, как бы операция не сделала его мощный голос к тому же еще и высоким.

Тогда котика забрала оперная дива на пенсии Вера Николаевна Гарина, к себе в коммунальную квартиру на улице Маяковского. А так как имя Орфей показалось ей несколько помпезным и вычурным, она назвала своего нового питомца Цыган.

К тому времени Вера Николаевна давала частные уроки ученикам, которые приходили заниматься к ней на дом, а бывший Орфей, смирившись с новым именем, вдруг решил, что и ему пора поменять профессию и начать преподавание вместе со своей хозяйкой, которую он очень полюбил. Коты вообще обладают отменным слухом, а Орфей, или теперь его, наверное, следует называть Цыган, был вообще одаренным котом: когда он слышал, что ученик фальшивил, он начинал злобно фыркать, а то и прыгал со шкафа на пианино, производя невероятно много шума и требуя немедленного прекращения издевательства над его музыкальным слухом.

При этом он мог разорвать когтями ноты не понравившегося композитора – уроки у Веры Николаевны брали и юные композиторы. А один раз… Но не будем о грустном.

Впрочем, все это он делал исключительно из любви к музыке и помогая своей хозяйке.

Как-то раз в дом к Вере Николаевне пришла юная, всего-то 22 лет от роду, певица Галина Вишневская, которая незадолго до этого потеряла голос. Галина училась вокалу в музыкальном училище и, должно быть, неправильно делала там какие-то упражнения, в результате чего из ее диапазона исчезли все верхние ноты. После чего она уже не могла претендовать на карьеру оперной певицы и была вынуждена зарабатывать на жизнь исполнением эстрадных песен из репертуара Клавдии Шульженко.

«В комнате – шкаф, кровать, стол с четырьмя стульями, пианино фабрики Коха… На высокой – под самый потолок – изразцовой печи всегда сидел огромный верный котище Цыган. Часто во время пения учеников он прыгал оттуда, летя через всю комнату, как черная пантера. На стене висели старые, пожелтевшие афиши концертов Веры Николаевны и несколько истлевших лент от венков и букетов», – писала Галина Павловна в своей книге «Галина. История жизни».

Увидав незнакомую девушку, Цыган распахнул один глаз и тут же закрыл его. Конечно, Галина была писаной красавицей, но ведь не кошкой. Когда же она запела, кот поначалу вообще утратил интерес к юному дарованию. Впрочем, должно быть, что-то в гостье все же зацепило привередливого котищу. По крайней мере, он умылся и спустился вниз, какое-то время наблюдая за певицей. В ней явно что-то было. Соловей в горле, как говорили оперные старожилы. Но только этот соловей еще не вылупился или спал, не ведая о том, как он нужен прекрасной Галине. Поведение кота было замечено и Верой Николаевной, которая всегда советовалась со своим любимцем относительно одаренности новых учеников. В этот же раз кот явно показывал ей: не бросай Галину, помоги ей, видишь же – талант! Принцесса, заколдованная злым волшебником. Не бросай, разбуди волшебную птицу голоса.

Дни шли за днями, и вот соловей начал просыпаться, из горла Галины полилось дивное пение, и это было тут же замечено котом, который на этот раз нежно спрыгнул на диванчик, не наделав привычного шума, точно мохнатый критик боялся спугнуть певчую птичку.

За свою работу Вера Николаевна брала со своих учеников десять рублей в месяц. Правда, с Вишневской, так как та неплохо зарабатывала, она попросила пятнадцать. Но что такое пятнадцать рублей в месяц, когда Галина за один «шульженковский» концерт получала тридцать. Вишневская была готова ей и больше заплатить и неоднократно предлагала, на что Вера Николаевна скромно отвечала, что в ее возрасте ей всего хватает. «Чай есть, сахар есть, чем покормить кота найдется. Восемьдесят лет. Что еще нужно? Ничего».

Постепенно Вере Николаевне и коту Цыгану удалось пробудить и развить голос Галины Вишневской в полном объеме. Страшно подумать: не было бы этой пары, и не было бы великой оперной певицы Галины Вишневской. Точнее, Галина Вишневская была бы, пела бы на эстраде, может быть, сделала бы карьеру. Но это была бы не та Галина Вишневская – дивная звезда, королева русской оперы, непревзойденный талант.

Пес Кузя и тяготы эмиграции

Обычно люди, когда берут собаку, не задумываются над тем, что почти наверняка переживут ее, а собака не стул, не костюм. Вместе с ней потеряешь часть себя…

Братья Вайнеры

В жизни Галины Павловны Вишневской всегда было полно разнообразного зверья, но сейчас я хотела бы рассказать об огромном черном ньюфаундленде Кузе, любимце всей семьи. Шел 1974 год, в аэропорту Шереметьево вокруг отъезжающего Мстислава Ростроповича собрались его семья, друзья, ученики… Великий музыкант уезжал с разрешения властей в совершенно официальную двухгодичную командировку, но в то, что он когда-либо вернется, на самом деле никто не верил. Изначально вместе с ним должны были лететь жена Галина и две их дочери, Ольга и Елена, но те решили немного задержаться: Ольга собиралась поступать в консерваторию, и Галина решила, что, если дочка будет зачислена на курс, после можно будет пойти в деканат и взять длительный академический отпуск. Мало ли как сложится эта поездка, что может произойти на чужбине, все знают КГБ, может и аварию подстроить, сколько таких случаев, а так, по крайней мере, девочка будет уже пристроена.

Обстановка в аэропорту складывалась нервная, никто даже не думает шутить, какие там шутки. Да и Галина уже осознала свой просчет: нужно было сразу всем уезжать, пока царь-государь генсек, дорогой Леонид Ильич Брежнев дал отмашку приподнять ради них железный занавес. Пока милостивец соизволил разрешить. А что, коли сейчас он выпустит Ростроповича за границу, а ее с девчонками оставит здесь заложницами? «Вокруг вертелись какие-то подозрительные типы в штатском, – рассказывает в своей книге Галина Вишневская. – Проводы были как похороны – все молча стоят и ждут. Время тянулось бесконечно… Вдруг Слава схватил меня за руку, глаза – полные слез, и потащил в таможенный зал.

– Не могу больше быть с ними, смотрят на меня как на покойника…»[2]

Не прощаясь уже ни с кем, Мстислав Леопольдович исчез за дверью. Галина повернулась, позвала собаку: вместе с Ростроповичем должен был лететь их шикарный ньюфаундленд Кузя; но тот вдруг, должно быть, прочувствовав сложность момента, отказался эмигрировать, разлегшись прямо на каменном полу и всем своим наглым аристократическим видом демонстрируя несогласие с решением хозяев. Ну что ты будешь с таким делать? Не на руках же девяносто килограммов нести?

Толпа расступилась, и прима Большого театра Галина Вишневская, подобрав подол дорогого платья, легла на пол рядом со своим несчастным псом, гладя того и тихо шепча на ушко, что сейчас он войдет в самолет вместе с хозяином, а через несколько месяцев она с девочками прилетит к ним. Что его никому не отдадут и, упаси боже, не бросят.

На самом деле в этой истории, наверное, больше всех пострадал все же справедливо подозревающий хозяев в непредусмотрительности Кузя, которого сразу же по прибытии забрали у Ростроповича и на целых полгода поместили за решетку в карантин. Мстислав Леопольдович все эти полгода навещал любимого пса, всячески утешая его. Но одно дело – жить в доме вместе с любимыми хозяевами, гулять с ними, смотреть телевизор, слушать музыку, просто лежать у их ног, наблюдая течение времени, и совсем другое – встречаться раз в день.

Кузя переживал. Полгода для собаки – огромное время, но в результате все образовалось, и сначала Мстислав Леопольдович забрал друга к себе, а потом приехала хозяйка Галя с маленькими хозяйками. Но это уже совсем другая история.

Шестипалые коты Хемингуэя

Кошки никогда не лгут о любви.

Колетт

Как ни странно, дом-музей Эрнеста Хемингуэя посещают не столько ради творчества писателя, сколько ради возможности погладить и сфотографировать пятьдесят кошек, живущих там. При жизни Хемингуэй обожал кошек и после смерти, похоже, тайно заботится о них.

А еще он любил море, а моряки верят в то, что дома их поддерживают не только семья и друзья, но и коты. У котов с морем особая связь. Море дает котам рыбу, а что дают коты морю – тайна.

Однажды в 1935 году к Хемингуэю в его поместье на острове Ки-Уэст приехал старый приятель, капитан Стенли Декстер, который привез писателю белоснежного шестипалого котенка.

«Пока у тебя в доме живет счастливый шестипалый кот, море для тебя безопасно, – авторитетно объяснил он. – Из всех капитанов, которые брали с собой шестипалых кошаков, ни один не утонул».

За белый мех котика назвали Снежком. Вообще у котов по пять пальцев на передних лапах и по четыре на задних, то есть шестипалые коты – это отклонение от нормы. Такая особенность имеет научное название полидактилия.

Обычно увеличенное количество пальчиков никак не влияет ни на психику котиков, ни на их физическую форму, просто лапка смотрится ну очень странно.

Шло время, котик рос, и неудивительно, что через какое-то время ему приглянулась одна из кошечек, проживающих в особняке писателя, и вскоре на свет появились котята. Полидактилия передается по наследству, у некоторых котят было также по шесть пальчиков.

Хемингуэй оставил себе этих котят, а остальных раздал знакомым. Прошло несколько месяцев, и Снежок с подружкой порадовали его новым прибавлением в семействе, и снова наряду с обычными котятами появились шестипалые. Так к концу Второй мировой войны в доме писателя обитали уже двадцать шестипалых питомцев.

Все это время журналисты не оставляли своим вниманием хемингуэевский питомник, то и дело наведываясь к необычным кошкам и фотографируя их.

После смерти писателя его дом на острове Ки-Уэст стал музеем. Но это был не мертвый музей с фотографиями и письменным столом, за которым уже никто и ничего не напишет. Это был дом, в котором жили 57 кошек великого писателя. Сам Эрнест Хемингуэй завещал котам и их потомкам бессрочное содержание. То есть в его доме-музее кошки, как и при Хемингуэе, живут где хотят, и людям следует кормить их, гладить, чистить лотки – в общем, знать свое место. Дом Эрнеста Хемингуэя и его поместье – дом котов.

Казалось бы, прекрасный кошатник создал кошачий рай и теперь все кошки и коты мечтают туда попасть. Но тут произошло непредвиденное. На котоэдем наехало правительство с очередными не самыми умными законами. Дело в том, что, по закону штата Флорида о содержании домашних питомцев, у себя дома каждый гражданин волен держать не более четырех кошек. Дело разбиралось в суде, администрация музея вступила в битву за любимых котов.

Тяжба длилась несколько лет, но в результате сотрудники музея отстояли питомцев, объявив шестипалых котов Хемингуэя национальным достоянием Америки.

И еще одно нововведение: если сам писатель старался давать своим любимцам имена, в которых бы обязательно присутствовала буква «с», после объявления шестипалых котов национальным достоянием их стали нарекать в честь знаменитостей. Таким образом, на острове Ки-Уэст поселились Одри Хепберн и Чарли Чаплин, Софи Лорен и Пабло Пикассо.

Это добрый музей доброго человека, главные экспонаты которого можно погладить и даже взять на руки.

Кошачий рай

Вы не можете и желать большего, если ваш лучший друг – кошка.

Дэн Гринберг

– Многие спорят, есть ли рай и есть ли ад. Насчет ада не знаю, но рай определенно есть – кошачий рай, – философствует музыкант и писатель Олег Кулаков (Мурр). – И я в него непременно попаду. В качестве обслуживающего персонала.

Коты Ирины Маляровой

Кошки невинны. Они никогда не осуждают вас. Все, что им нужно, – это ваша безусловная любовь.

Джозеф Эпштейн

Сгорбленная, сухонькая старушка в черном мешковатом пальто семенила по Невскому проспекту, поминутно что-то шепча себе под нос. Она спешила, она ужасно спешила, чтобы как можно быстрее покинуть этот слишком людный отрезок пути, спрятаться, скрыться, исчезнуть. Давление толпы ощущалось кожей, больными ногами, потребностью остаться одной. И тогда уже…

Последнее время поэтесса Ирина Малярова писала много, очень много, порой не успевая донести новую строчку до бумаги, иногда специально задерживая роды нового сонета. Писать при всех – это как рожать при всех. Раньше, когда была молодой и глупой, не столь чувствительной, не столь утонченной, а может быть, не столь ветхой, возможно… Но только не теперь…

«Она всегда сочиняла очень много, а к старости стала сочинять еще больше, словно старая яблоня, которая клонится от плодов», – уже после смерти поэтессы делилась воспоминаниями другая питерская поэтесса Галина Толмачева-Федоренко. Правда, книжек выходило мало, журналы и газеты тоже перестали баловать предложениями о публикациях. Ирина Малярова принадлежала к поколению, привыкшему, что вопросом их продвижения должен заниматься Союз писателей. Скажут, делай сборник – сделаем.

Когда началась перестройка и новые сборники хлынули лавиной, Малярова была не против заплатить из своего кармана, не кичась билетом Союза писателей и, возможно, недоедая ради счастья увидеть свое стихотворение в славно пахнущей типографской краской новой книжечке.

Платить из своих средств?.. Да чтобы как-то прожить, поэтесса собирала на улице бутылки, которые выставлялись затем вдоль стен кухни. Отдохнув после утренней «охоты», Ирина Малярова мыла несколько бутылок – ровно столько, сколько могла донести до ближайшего пункта приема стеклотары. Остальные, грязные, ждали своего часа, неся странный караул в нищенской квартире известной поэтессы.

Сначала Ирина Александровна жила с мамой, писала стихи, редактировала, бралась за составление сборников, вела ЛИТО в ДК пищевиков, доставшееся ей после Натальи Грудининой, потом… Личная жизнь, как говорят, не сложилась. Не удалось… что тут попишешь?.. Не сложилась жизнь, как подчас не складываются отдельные стихи в сборник.

Ирина Малярова родилась в довоенном Ленинграде, во время блокады была эвакуирована из города – сначала в Казахстан, затем в Башкирию. Не хватало денег на еду, и мама продала ее любимую куклу, продала или сменяла на молоко и хлеб. Всю жизнь Ирина Александровна будет вспоминать о своей прекрасной кукле, размышляя, кому та досталась. Хорошо ли относятся к ее «дочке» чужие люди, ее «новая семья»? В какие игры с ней играют? Малярова хорошо помнила свою куклу, своего первого ребенка, любимого ребенка, которого у нее отобрали.

* * *

Малярова видела Анну Ахматову, общалась с Самуилом Маршаком, знала многих замечательных поэтов. Она была постоянным членом жюри творчества юных при Дворце пионеров им. А. Жданова (Аничковом дворце). Я запомнила ее еще весьма энергичной женщиной, которая, сидя за столом высокого жюри на сцене в белоколонном зале, поднималась навстречу юным поэтам с тем, чтобы вручить книжку или грамоту, сказать несколько теплых слов.

* * *

Через несколько лет я вновь встретила Ирину Александровну в Союзе писателей России. Маленькая, хрупкая старушка, известная, знаменитая поэтесса, Малярова жила в страшной нищете. В условиях, в которых, по-хорошему, не до́лжно жить человеку. Брала в долг, заранее зная, что не отдаст. Знала и все равно была вынуждена брать, страдая от этого.

На гроши, которые удавалось выручить, собирая бутылки, поэтесса кормила многочисленных кошек, которых подбирала на улице. Кошки приносили котят. Ирина Александровна оставляла и котят, нянчась с ними, словно с собственными детьми. В благодарность за заботу ночью кошки грели тщедушное тельце истончающейся с каждым днем поэтессы. И тогда комната наполнялась нежным урчанием и случалось чудо: нищенская обстановка преображалась до неузнаваемости, открывались волшебные двери и…

И лишь когда пишу стихи в ночи,

В моей руке волшебные ключи…

Людвиг ван Бетховен и соседский пес

В рай принимают не по заслугам, а по протекции. Иначе вы остались бы за порогом, а впустили бы вашу собаку.

Марк Твен

Маленький Людвиг был старшим ребенком в семье, вернее, до него у четы Иоганна и Марии Бетховен родился мальчик, но тот не прожил и недели. То есть старший брат был, но он жил на небе и не стремился пообщаться со своей семьей.

Так что будем считать, что Людвиг был старшим.

Все свое жалованье Иоганн спускал в кабаке, когда же средства на выпивку заканчивались, глава семьи являлся домой, где пытался выбить вожделенные крейцеры из супруги. Как ни странно, иногда это получалось, так как время от времени дедушка будущего композитора подбрасывал невестке какие-то деньги.

Мария же таяла на глазах, по словам соседок, они «не могли припомнить, чтобы мадам ван Бетховен когда-нибудь смеялась, – она всегда была серьезна». И еще сохранилась очень странная по тем временам горькая фраза, которую Мария Магдалена как-то обронила в разговоре с соседкой: «Если вы послушаетесь моего доброго совета, то останетесь незамужней. У вас будет прекрасная, спокойная жизнь, вы будете жить в свое удовольствие. Ибо что такое замужество? Немножко радости вначале и непрерывная цепь страданий потом». И это в то время, когда незамужняя женщина не могла толком устроиться на службу и прокормить себя!

Она рано состарилась и в конце концов заболела чахоткой.

Что же до маленького Людвига… После того как малыш научился самостоятельно ползать и затем ходить, держась за мебель, у Марии Магдалены не было иной печали, нежели забота о том, как бы пьяный супруг ненароком не задавил ребятенка. Поэтому, когда Иоганн находился днем дома, не в меру шустрого Людвига приходилось выставлять за дверь, где он ползал по двору булочника, выискивая для себя приключения.

Поначалу, опасаясь, как бы дите неразумное не выползло паче чаяния на улицу, где его задавил бы проезжающий мимо экипаж или покусали бы собаки, мать привязывала его веревкой. Через покосившийся внутренний забор, отделяющий дом Фишера от соседского, хорошо был виден пес, сидящий на цепи во дворе у соседей. Перед собакой стояла миска, куда хозяйка время от времени приносила что-то со стола.

Во дворе господ Бетховенов на поводке сидел их маленький грязный и часто голодный сын, о котором, казалось, вообще никто не думал. Часы напролет ребенок копался в грязи, падал, раздирая себе в кровь колени и локти, плакал от одиночества или голода или рычал не хуже сторожевой собаки, пугая прохожих. Иногда мама выходила из дома, вынося ему кусок хлеба или кружку воды.

Соседский пес смотрел на привязанного мальчика, дружелюбно виляя хвостом. Они общались на расстоянии, перекрикиваясь, перегавкиваясь и ожидая того часа, когда их либо покормят, либо…

Когда Иоганн уходил из дома или засыпал, фрау Бетховен забирала домой сына, наскоро оттирала его смоченной в воде тряпкой, кормила и отправляла спать. Вот и все общение.

А потом произошло то, чего не ожидал никто: каким-то образом мальчишка научился избавляться от пут, убегая из дома, едва его оставляли в покое. Так что оставалось только надеяться, что у него хватит здравого смысла не свалиться в колодец или не оказаться под колесами проезжающего мимо экипажа.

Обретя свободу сам, Людвиг освобождал своего друга пса, после чего они пропадали где-то целыми днями вместе, ища приключений.

Впрочем, все это случится, когда мальчишка научится нормально ходить, а пока это не произошло, нередко будущий гениальный композитор проводил в полном одиночестве долгие часы, пока мать не находила возможным покормить его или забрать спать. При этом он мог мокнуть под дождем, если за работой мама не замечала перемены погоды. Или промерзал до костей, при этом даже не пытаясь постучать в дверь собственного дома. И только огромный соседский пес, у которого, по крайней мере, была удобная сухая будка, начинал громко лаять в надежде, что фрау Бетховен услышит его призывы и заберет сына домой.

Постепенно у Иоганна и Марии Магдалены появились еще двое мальчиков, к которым отец относился точно так же, как и к Людвигу. Так что они автоматически поступили в распоряжение старшего брата, единственной обязанностью которого было следить, чтобы Карл и Иоганн не выбрались за калитку.

Впрочем, едва Людвиг немного подрос, как это уже было сказано, он начал убегать из дома, дабы в любую погоду, в жару или в холод, плавать вместе со своим другом псом в Рейне. Кто учил его плавать? Загадка. Может, все тот же соседский пес?

Далия Трускиновская, кот Фауст и унты

Кошки могут быть прекрасным средством развлечения, если вы чувствуете себя одиноким.

Лари

Однажды писательницу Далию Трускиновскую занесло из Риги в Москву праздновать Новый год. Но, как это нередко случается, мы тщательно планируем свою жизнь, а вот жизнь почему-то не спешит подстраиваться под наши представления о том, как должно быть. Как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. В общем, шампанское с оливье под елкой в компании друзей внезапно отменилось, а Далия оказалась на базе «Хронодесанта», где и прожила неделю, попав будто бы в смутно узнаваемый фильм режиссера Феллини.

Там писательница впервые узрела людей, не умеющих варить пельмени. Сей факт оставил глубокий след в чувствительной душе писательницы, заставив на какое-то время усомниться в реальности происходящего. Эльфоподобные девочки рассказывали понятные только им эльфийские анекдоты, а между гостями фланировал, то внезапно исчезая из поля зрения, то появляясь в самых неожиданных местах, кот Фауст.

Друг, с которым Далия приехала на базу «Хронодесанта», чуть ли не пешком пришел из Сибири. Во всяком случае, на нем были настоящие рукотворные унты.

«Каждый из этих унтов был точно крепость, вместе они выглядели как твердыня, – вспоминает Далия. – Кот понял, что пришли какие-то страшные животные, которых нужно срочно изнасиловать».

Унты пришлось прятать на антресоли, где они тихо дрожали, вспоминая вездесущего Фауста и, должно быть, вынашивая планы мести. Во всяком случае, ночью унты спрыгивали на пол, ища в полной темноте уснувшего неведомо где кота.

«Там я принимала эротическую ванну, – понизив голос до доверительного шепота, сообщает писательница, – с водой была проблема, она лилась тоненькой, чуть теплой струйкой, так что набирать ванну приходилось долго и мучительно».

Наконец Далия, наполнив ванну, погрузилась в нее, радуясь своим успехам, и лишь потом в ужасе осознала, что в этой ванне она не одна!

«Это был какой-то суп с тараканами. Во второй раз набирать ванну сложно, долго и холодно. Я нашла какой-то черпак и принялась вылавливать непрошеных гостей. Всех ли выловила, до сих пор не знаю. Но в результате, так или иначе, все же умудрилась помыться сама и вымыла тараканов».

Марьяна – кошка Александры Марининой

Вы никогда не сможете забыть моменты, проведенные с хорошей кошкой.

Лео Дворкин

Писательница Александра Маринина всегда любила кошек, но заводить котенка они с мужем долгое время не решались. Хотя муж уже давно приметил, что каждую встречную кошку Марина провожает печальным взглядом.

Люди, которые жутко хотят завести кошку, но по каким-то причинам не могут себе этого позволить, должны как минимум держаться от кошек и особенно от котят как можно дальше, чтобы не было соблазна влюбиться в очаровательную мордашку. «Мой муж, как человек опытный, всегда говорил мне: “Никогда не бери ни одно животное в руки, потому что может случиться так, что ты не сможешь выпустить его из рук, возьмешь, а потом будешь мучиться, если это вдруг окажется не то, что ты хотела”», – рассказывала в интервью Александра Маринина Ирине Барышевой.

Шло время. Александра приучалась жить без котов, уговаривая себя, что так даже лучше, чище и экономнее. В какой-то момент ей даже стало казаться, что метаморфоза произошла и она способна просто смотреть на кошку, не ощущая при этом страстного желания прижаться к ее теплому меху. Однажды в порядке эксперимента писательница даже зашла на кошачью выставку, где были представлены экзотические породы. Ходила, специально держа руки за спиной, но особого желания погладить какого-то кота не возникало. Уж больно они все были непривычные, не то что родные Мурки да Васьки.

Вернувшись, писательница с радостью сообщила мужу: видела котов, битый час ходила, смотрела, но никого так ни разу и не потрогала. Поэтому в следующее воскресенье на очередную котовыставку они пошли вместе.

Довольная своей выдержкой, Марина расслабилась, и тут же ее руки сами потянулись к крохотному комочку. Не слушая возражений заводчицы, Марина извлекла из корзинки маленькое чудо и прижала кисулечку к груди, с ужасом понимая, что уже не способна расстаться со своей девочкой.

Тем не менее она как-то взяла себя в руки, вернула котенка и, развернувшись, с каменным лицом покинула выставку. Муж догнал ее и взял под руку. Марина шла, беззвучно рыдая.

«Муж спрашивает: “Ты почему плачешь? Ты что, так хочешь этого котенка? Так в чем дело? 150 долларов у меня есть”. Я вприпрыжку побежала обратно на выставку, схватила ту кошечку, которую держала, и даже не посмотрела на вторую. Конечно, мы покупали ее совсем не по правилам: не пошли к заводчице домой, не посмотрели условий, в которых она жила, и т. д. Ничего не читали об этой породе, не было у нас знакомого ветеринара – в общем, мы совсем не были готовы к тому, чтобы стать владельцами котенка. Итак, несем мы киску в мешочке, по дороге заходим и покупаем все необходимое для содержания кошки: лоток, наполнитель, корзинку-кроватку, какую-то еду…»

Жизнь писательницы изменилась. И по первости она была в шоке, обнаруживая кошачью шерсть на мебели, вещах, даже тех, что висели в закрытом шкафу. Но это не оттолкнуло Александру Маринину от ее девочки. Мало того, внезапно возникшее чувство расцветало, развивалось, делая Маринину еще более мягкой и ласковой, причем не только к кошечке. Писательница стала с бо́льшим теплом и нежностью относиться к своим близким – в общем, с появлением Марьяны лучше стало всем вокруг. И что интересно, с момента появления в доме Марьяны Маринина все время ощущала радость. И даже если выпадали тяжёлые дни, ей стоило посмотреть на свою малышку, как все плохое забывалось, а оставалось только хорошее.

Таинственная кошка Зигмунда Фрейда

Никто из людей не ошибается, считая, что у него лучший кот.

Сьюзан Истерли

Автор психоанализа трактовал появление кошки во сне следующим образом: если человек видит во сне, что он ласкает и кормит кошку, это говорит о том, что в реальной жизни он ищет партнера намного моложе себя. Если человек прогоняет во сне кошку или убивает ее, его подсознание говорит о том, что он стремится к развлечениям с садизмом. Если кошка во сне царапает сновидца, следовательно, ему свойственен мазохизм.

В общем, Фрейд есть Фрейд. Но не в этом дело.

В детстве у Фрейда не было ни собаки, ни кошки, и он никогда не стремился их заводить. В кабинете ученого располагалась коллекция диковинок со всего мира, часть из которых стояла прямо на полу. В основном это были предметы из раскопок в Египте. Все они были уникальны и стоили приличных денег, поэтому неудивительно, что Зигмунд испугался, когда вдруг однажды увидел в своем кабинете незнакомую кошку, которая с безразличным видом валялась на тахте.

Фрейд стоял на пороге, размышляя, как бы не напугать животное, потому как никогда не знаешь, как поведет себя кошка, если почувствует опасность. Как минимум начнет носиться по комнате и разобьет все драгоценные экспонаты. Меж тем, должно быть, почувствовав, что на нее смотрят, кошка поднялась и, грациозно потянувшись, спрыгнула на пол и прошла сквозь расставленные экспонаты, не уронив ни одного.

Фрейд был очарован незнакомкой и тут же попросил прислугу принести ей блюдечко молока. На следующий день кошка нанесла повторный визит, но на этот раз автор психоанализа уже ждал ее с угощением.

Так повторялось много раз. Кошка прижилась у Фрейда и уже воспринималась как домашняя. Но при этом она ни разу не предложила себя погладить и вообще вела себя словно инопланетянка, оказавшаяся на Земле и по какой-то непостижимой причине не видящая и не воспринимающая людей. Она приходила в кабинет к Фрейду, потому что ей нравилось, что там можно поспать в тишине. Она облюбовала для себя местечко на кушетке для посетителей, ела предложенные угощения, но при этом и не думала общаться с хозяевами, словно их и не было там вовсе.

Несмотря на все уловки Фрейда, кошка не пыталась поблагодарить его, а если он сам делал попытки привлечь ее внимание, шурша носком туфли, она реагировала на туфлю, но не на великого психиатра.

В довершение странностей кошка и ушла совершенно загадочно. Вдруг выяснилось, что она серьезно больна, был вызван врач, который осмотрел пациентку и выписал ей какие-то медицинские препараты. Но кошка, которая жила сама по себе, так же и умерла, не спрашивая ничьего разрешения, не прощаясь и не реагируя на дорогие лекарства и попытки людей продлить ее жизнь.

Внук Зигмунда Фрейда художник Люсьен Майкл Фрейд любил рисовать портреты женщин и кошек. В частности, одного взгляда на картину «Девушка с котенком» достаточно, чтобы в голове появились весьма странные мысли. Во-первых, очаровательная девушка придерживает котенка за горло, как кошек вообще не следует держать. Во-вторых, котенок явно не пытается вырваться, такое неуважительное отношение к своей особе он считает чем-то вполне нормальным и привычным. Интересно, как бы интерпретировал такой сюжет сам Зигмунд?

Кот Шрёдингера

Мы в ответе за тех, кого приручили.

Антуан де Сент-Экзюпери

Полагаю, что все вы когда-нибудь слышали такое выражение: «Кот Шрёдингера». Речь здесь идет о теоретическом эксперименте, который ученый Эрвин Рудольф Йозеф Александр Шрёдингер однажды поставил перед мировым сообществом. Еще раз уточняю: безжалостный эксперимент, предложенный ученым, был именно теоретический, или мысленный, то есть вначале лектор предлагал аудитории представить себе, что есть некий ящик, в котором находится механизм, содержащий радиоактивное атомное ядро и емкость с ядовитым газом, и в этот же ящик сажают – не падайте в обморок – живого кота.

Если ядро распадется, емкость с газом будет открыта и кот умрет. Вероятность того, что это произойдет за один час, 50 %. С другой стороны, есть вероятность, что за один час ядро не распадется, и тогда кот останется жив. Вероятность также равна 50 %.

Все просто.

А теперь закроем ящик таким образом, чтобы не было слышно ни одного звука, и… Кто может сказать, произошла ли реакция и жив ли кот? Если ядро распалось, газ вышел – значит, кот умер, если нет – кот жив.

То есть для наблюдателей кот одновременно находится как бы в двух состояниях – он на 50 % жив и на 50 % мертв. Мнения разделились.

Получается, что кот одновременно и жив и мертв. Но ведь такого просто не может быть, кот обязательно должен быть либо живым, либо мертвым. То же самое можно сказать и об атомном ядре. Оно обязательно должно быть либо распавшимся, либо нераспавшимся.

Первый вопрос, который хочется задать ученому Эрвину Рудольфу Йозефу Александру Шрёдингеру: был ли у него кот на самом деле? Или мы имеем дело лишь с теоретическим экспериментом и, соответственно, с человеком, далеким от мира кошачьих?

В одном из ранних изданий «Physics Today» есть фотография ученого с его домашним котом Мильтоном. Стало быть, кот все-таки имелся. Но вот был ли Мильтон чисто домашним котиком или время от времени сопровождал хозяина в лабораторию, неизвестно.

Вообще, не исключено, что Шрёдингер фотографировался с котом для привлечения внимания. Давно известно, что мужчина с котиком на руках всегда более привлекателен, нежели без котика.

Единственный свидетель

Собака так преданна, что даже не веришь, что человек заслуживает такой любви.

Илья Ильф

Все знают, что художник Иван Константинович Айвазовский был армянином, при рождении его звали Ованес Айвазян. Айвазяны проживали в Крыму, и Айвазовский любил Крым и много его рисовал. А еще он любил путешествовать и везде, где был, писал воду, она ведь такая разная, такая удивительная и непредсказуемая. Много Айвазовский работал по заказу турецкого султана и даже имел пожалованные им государственные награды.

Разумеется, художнику льстит, когда к нему обращаются сильные мира сего с просьбой продать картину или изобразить тот или иной пейзаж, его работы хранились в самых известных музеях мира, и ему было приятно посетить с женой Турцию и поработать там.

Зимой 1896 года Иван Константинович с супругой отправились в Петербург, с тем чтобы, получив гонорар в размере 4000 рублей за картины для Зимнего дворца «Черноморская эскадра в тишине» и «Ураган», поехать с женой отдыхать в Ниццу. Впереди, как обычно, маячили обширные планы, курорт Ниццы – место, куда усиленно рекомендуют Ивану Константиновичу отправиться врачи. Последнее время он кашлял и начал быстрее обычного утомляться.

Они выехали без приключений, но все лечение пошло насмарку, когда уже в Ницце до четы дошли вести о массовом убийстве армян в Турции. Всегда тяжело переживающий народные бедствия, а тут еще речь шла о его народе, Айвазовский набрасывает эскизы будущих картин: «Погром армян в Трапезунде», «Армян погружают на корабли», «Турки армян живыми бросают в Мраморное море». Айвазовский пересылает в столицу эти эскизы для публикации в сборнике «Братская помощь пострадавшим в Турции армянам». При этом художника вдохновляет не только сама тема, Айвазовский получил благословение своей церкви, присланное ему в письме католикосом Мкртичем.

«Божий помазанник! – пишет в ответном письме Иван Константинович. – Вы сделали мне весьма чувствительное и прекрасное предложение – изобразить красными красками картину армянской резни на фоне залитых кровью гор и дол и над развалинами – убитого горем Владыку армян. Будь угодно Всевышнему даровать мне жизнь и подольше, настанет день, когда я исполню сие трогательное предложение».[3]

Айвазовский сразу же отказался лечиться, а вместо того, чтобы отдыхать и проводить больше времени с женой, загоняет себя каторжной работой. Пройдет совсем немного времени, и люди увидят новые картины Айвазовского, увидят и содрогнутся, узрев открывшиеся им зверства. Россия, Англия, Франция – везде, где это только можно, посланцы Айвазовского будут нести эту весть, переезжая вместе с выставками.

Сейчас, наверное, непонятно звучит фраза: тяжело переживал бедствия – послал эскизы картин в сборник, написал картины по теме – устроил выставки. Но ведь тогда не было телевизора, а многие люди, как известно, не обладают достаточным воображением, чтобы, прочитав в газетах о том, как турки сбрасывают армян в море, где те неминуемо потонут, представить себе картину во всех ее пугающих красках. Понимая это, Айвазовский работает с рассвета до первого головокружения или предобморочного состояния. Лишь бы не потерять связующую нить, передать весь ужас, творимый современниками.

Выставки Айвазовского той поры – это своеобразная наглядная агитация. После посещения их журналисты подняли крик в прессе, выражая свое негодование по поводу зверств турков. Армян же справедливо жалели. Открылись многочисленные подписки в пользу жертв турецких зверств, армян-беженцев готовы были принять многие города, и даже частные лица открывали перед пострадавшими свои кошельки и дома. Вот что делала кисть великого художника! Но это было еще не все. Пробыв в Ницце не больше месяца, Иван Константинович и Анна Никитична возвращаются в Феодосию, где Айвазовский совершает поступок, о котором будут долгие годы спорить журналисты.

Что греха таить, еще совсем недавно Айвазовский с радостью принимал заказы от турецкого султана, ему нравилась эта страна с ее живописной природой, своеобразной архитектурой и морскими берегами. Он получил две высшие награды Турции. Теперь же, когда Айвазовский выступал с яростной критикой в адрес кровавого султана, его грудь жгли ордена Османии.

Невозможно одновременно проклинать Турцию за ее зверства и носить ордена этой страны или хотя бы держать их спрятанными в шкатулке. А значит, следовало сделать выбор. И этот выбор был легок для не привыкшего подчиняться кому бы то ни было художнику. Вернувшись в Феодосию, он первым делом вбежал в дом, где стояла шкатулка со всеми его наградами, извлек оттуда драгоценные, усыпанные бриллиантами турецкие ордена и, не задумываясь более ни секунды, вышел вместе с ними во двор, где, подозвав дворового пса Рекса и приласкав его, нацепил сверкающие золотом и самыми настоящими бриллиантами ордена тому на ошейник.

Взяв собаку на поводок, как был, в дорожном костюме, Иван Константинович отправился на демонстративную прогулку по городу.

Вслед за ним выскочили несколько слуг, напуганные выражением лица хозяина и напускной веселостью, с которой тот чуть ли не бежал за обрадованным возвращением хозяина и нежданной прогулкой большим добрым псом.

На улице к странной компании примкнули пришедшие поздороваться с Иваном Константиновичем соседи. О, это было незабываемое зрелище: впереди, натягивая поводок, шел здоровенный лохматый пес непонятной породы, грудь которого украшали искрящиеся в солнечном свете турецкие ордена, за ним чуть ли не бегом следовал старый художник, лицо которого было красно настолько, что многие подумали, что того вскоре хватит удар. Седые волосы и бакенбарды Айвазовского развевались на ветру, подобно сухому ковылю, при этом он подчеркнуто весело смеялся, приплясывая и призывая знакомых примкнуть к его прогулке. Достаточно побегав по городу, посетив рынок и пройдясь вдоль харчевен и лавок, Айвазовский и Рекс, наконец, свернули к набережной, где, сняв с ошейника ордена, художник отвязал первую попавшуюся рыбацкую лодку и потребовал, чтобы сопровождающие отошли от берега на несколько шагов и никто не смел мешать или следовать за ними. Поняв намерения хозяина, Рекс на всякий случай показал зубы. Но никто и не подумал стаскивать Ивана Константиновича с лодки или под каким-нибудь предлогом запрещать им отчаливать.

С молодецкой удалью оттолкнув лодку от берега и сделав несколько шагов по воде, Айвазовский ловко перепрыгнул через борт и сел на весла. Пес внимательно следил за своим хозяином, изумляясь сегодняшней своей удачливости. Сначала само возвращение хозяина гораздо раньше, чем это планировалось. Уже праздник! Потом Иван Константинович украсил его, Рекса, ошейник, и в таком виде пес гулял по всему городу на зависть всем окрестным собакам! И наконец, прогулка пешая закончилась прогулкой на лодке. Когда еще Рексу так везло? И что еще будет дальше? Неужели вечером хозяин велит кухарке выдать ему мозговую косточку, или угостит пирогом, или… Рекс облизнулся. Хозяин – он добрый, он самый добрый, самый прекрасный на всем белом свете!

Отплыв достаточно далеко, Айвазовский помахал рукой озадаченным соседям, после чего поднялся, в руках его заблестели драгоценные ордена, и… давно море не принимало столь щедрого дара. Ордена Османие и Меджидие один за другим пропали в волнах.

Не один день рыбаки и умеющие хорошо плавать мальчишки будут безрезультатно искать сокровища Айвазовского, но… море всегда было в сговоре со своим любимым художником. Не подвело оно и на этот раз.

Позже Айвазовский сообщит турецкому консулу о том, что сделал, и заявит, чтобы тот передал своему кровавому султану: «Если пожелает, пусть и он выбросит в море мои картины, их мне не жаль!»

Об этом поступке художника будут еще много судачить, кто-то не поверит в то, что Айвазовский выбросил настоящие ордена султана, и пустится в предположения, будто бы он сначала показал подлинные турецкие ордена, а выбросил неизвестно что, но верный пес Рекс прекрасно видел, что его хозяин, лучший в мире хозяин, не согрешил перед правдой и действительно избавился от этих наград, потому что не желал жить как человек без совести.

Выбросив ордена, Айвазовский потрепал по голове пса, и вместе, уже никуда не спеша, они вернулись сначала в порт, а потом и домой.

А дома их уже ждал праздничный обед, и Рексу достались и мозговая косточка, и жаркое, и пирог.

Ученый кот

Несомненно, наличие кошки в вашей жизни делает вас лучше.

Жан Берден

Согласно данным энциклопедии, ученый-криогеник Ф. Д. Ч. Уиллард родился в 1975 году в США и умер в достаточно молодом возрасте всего пяти лет. «Что? – не поверит прочитанному внимательный читатель. – Как это возможно? Тут какая-то ошибка: либо Уиллард прожил не пять лет, а гораздо больше, иначе как бы пятилетний малыш мог сделаться ученым и иметь собственные труды и публикации, либо он действительно прожил пять лет, но был обыкновенным мальчишкой».

Раскрываю тайну – ученый Ф. Д. Ч. Уиллард в миру носил имя Честер, и был он сиамским котом с хвостом и усами. Тем не менее доподлинно установлено, что этот кот работал в Университете штата Мичиган и печатался в научных журналах, публикуя работы по криогенике.

По крайней мере, в одной публикации Ф. Д. Ч. Уиллард выступил как соавтор, в другой значился как единственный автор.

В анкете на вопрос о том, где вышеупомянутый кот изволил проходить обучение, было указано «Physical Review Letters»; сразу сообщаю, что это название журнала по физике, а не учебное заведение. Своим же научным руководителем ученый кот называл американского физика и математика Джека Х. Хетерингтона.

Вот так, странность на странности и странностью погоняет. Впрочем, загадка легко разрешается. Все началось в 1975 году, когда профессор Мичиганского университета Джек Х. Хетерингтон решил опубликовать результаты своих исследований по криогенике в научном журнале «Physical Review Letters». И тут выяснилось, что в своем труде уважаемый автор отчего-то использовал местоимение множественного числа, говоря что-то вроде «мы открыли», «по нашему мнению», «полагаем». Нужно было либо исправить местоимения во всей статье, либо выпустить ее под авторством двух или более авторов. Исправлять не захотелось, вот профессор и взял себе в соавторы любимого кота.

Но можно ли надеяться, что статью воспримут со всей серьезностью, если один из ее авторов – кот, пусть даже и с родословной? Поэтому пришлось придумать коту серьезный псевдоним. Отцом Честера был кот Уиллард. Таким образом появилось Ч. Уиллард, но и этого показалось мало, и ученый добавил впереди две буквы своих имен – у американцев часто по несколько имен, которые они размещают в подписи, как мы инициалы. Получилось Ф. Д. Ч. Уиллард.

Через три года на XV Международной конференции по физике низких температур в Гренобле второй автор был наконец разоблачен. Хетерингтон подписал статью и попросил кота оставить на память отпечатки своих лап. После чего статья была отправлена по почте нескольким друзьям и коллегам.

Казалось бы, вот и делу конец, но в 2014 году Американское физическое общество сообщило, что начиная с 1975 года они публикуют серьезные научные работы за авторством котов. А что, своеобразный рекорд!

Оранджи (Рубарб)

Я люблю вести содержательные беседы с моей кошкой.

Огден Нэш

Оранджи. Буквальный перевод – «оранжевый» или «рыжий»; полагаю, у нас бы его называли Рыжиком. Это рыжий кот, снимавшийся в американском кино в 1950–1960-х годах.

Самый известный фильм с участием Оранджи – «Завтрак у Тиффани» (1961), в котором Оранджи сыграл кота Рубарба, питомца Холли Голайтли (Одри Хепбёрн).

В историю американского и мирового кинематографа Оранджи вошел как единственный кот, награждённый двумя премиями «Пэтси» (американский аналог «Оскара» для животных). Хотя справедливости ради позволю себе добавить, что вместе с Оранджи над этой ролью работали десятки его рыжих дублеров-двойников.

О детстве Оранджи и его семье ничего не известно. В 1949 году грязный, голодный и побитый котик проник в сад дома миссис Агнес Мюррей на Шерман Оакс, в районе Лос-Анджелеса. Женщина приютила у себя бродяжку, вылечила его, и когда через два года «Парамаунт» объявил о начале подбора кота «с мерзким характером и со шрамами на морде» на роль Рубарба в фильме «Рубарб», миссис Мюррей сфотографировала своего любимца и, положив фото в конверт, отправила письмо на студию.

Шесть месяцев продюсеры картины рассматривали на эту роль самых разных котов и кошек, уже было отвергнуто пятьсот пушистых претендентов, прочитано и просмотрено три тысячи писем с кошачьими фотографиями, когда письмо миссис Мюррей достигло цели и фотография бандитского вида кота легла на продюсерский стол.

Главный герой был выбран. Им стал 6,5-килограммовый Оранджи. После чего коту-актеру был выделен личный дрессировщик, которым стал Фрэнк Инн. Сразу оценив потенциал будущей звезды, Инн не пожелал оставаться на вторых ролях, поспешив явиться к миссис Мюррей и предложив ей деньги за кота, но та отказалась. Поэтому они заключили соглашение, что во время подготовки к работе и съемки Оранджи будет жить у дрессировщика, а после того, как фильм будет снят, вернется домой.

Еще до того как зрители получили возможность увидеть «Завтрак у Тиффани», Оранджи снимался в рекламном ролике фильма и позировал для фотокамер многочисленных журналистов, которые его сразу же полюбили. И неудивительно, ведь им не приходилось входить в близкие сношения с хвостатым актером. А ведь он – Оранджи, – по утверждению продюсера фильма, являлся «самым дрянным котом в мире!».

Новичок на съемочной площадке даже не пытался изобразить скромность или выказать трепет перед жрецами искусства. Обычно коты в новом для себя месте стараются забиться в самый темный уголок, опасаясь нападения. Оранджи шипел на членов съемочной группы и, чуть что было ему не по нраву, выставлял когти и зубы. Он не только защищался от малейшего посягательства на свою священную особу, но и нападал сам. Планомерно он избивал и прогонял с площадки своих же дублеров, но при этом отнюдь не из желания все время находиться в кадре. «Несмотря на то, что, с точки зрения кошатников, Оранджи не является ни красивым, ни даже симпатичным экземпляром кошачьего племени, – рассказывал о своем несносном подопечном Фрэнк Инн, – он, без всяких сомнений, так же опасен, как горный лев или любая другая крупная дикая кошка. Его реакция поистине молниеносна, и он успеет ранить вас так быстро, что вы даже до конца не сумеете разобраться, что же произошло. Этот парень кусает очень глубоко, и оставленные им раны плохо заживают».

Так как новая звезда экрана то и дело пыталась улизнуть со съёмочной площадки, дрессировщику пришлось привести двух сторожевых псов, которые охраняли выход из павильона.

Из-за того что нахального Оранджи не всегда удавалось заставить работать на съемках, Фрэнк Инн подготовил ему двадцать два дублера обоего пола, которых наглая рыжая морда самолично отобрал из шестидесяти предъявленных ему претендентов. Причем, как несложно догадаться, гетеросексуал Оранджи предпочитал дам и, не жалея когтей, отбраковывал конкурентов.

Оранджи с его бандитской мордой благоразумно использовался только на крупных планах, в то время как всю остальную работу проделывала его свита и гарем. «Кроме того, большое количество кошек было необходимо в связи с тем, что кошки быстро устают, и для съемки каждой новой сцены требовалась отдохнувшая кошка, – рассказывал журналистам Инн. – Нельзя ожидать того, что кошка будет свежей на крупном плане после сцены бега или сцены драки с собакой, поэтому у нас есть дублеры. (…) дублеры так хорошо заменяют друг друга, что даже режиссер не знает, когда дрессировщик меняет кошку».

Репетиции прошли достаточно успешно. Перед съемками в павильон был приглашен известный ветеринар и член AHA Чарльз Г. Рид, который, осмотрев десять отобранных для участия в первых днях съемок кошек, вдруг обнаружил, что все они, кроме Оранджи, больны кошачьей чумкой (по-научному панлейкопенией). Как известно, заболевание очень опасно для животных: в случае если бы болезнь не удалось обнаружить на ранней стадии, из ворот киностудии начали бы выносить кошачьи трупики.

Как уже было сказано, коты попадали на съемки от частных владельцев, не проходя медицинской проверки, и, скорее всего, кто-то из хвостатых актеров оказался болен и заразил остальных.

Заражения избежал только Оранджи, который жил на квартире у Инна и оттого не успел заразиться.

Пришлось срочно выделять десять разных помещений, в которые были помещены десять кошек, дабы больные не заразили здоровых. По мере их выздоровления возобновлялись репетиции.

Прошло немало времени, прежде чем съемки возобновились. Теперь каждый съемочный день начинался с того, что Рид осматривал кошек, решая, кого можно отправить на съемочную площадку, а кто останется пить микстуры и вылеживаться на уютных тюфячках.

Несмотря на то что болезнь, которой заболели кошки, была весьма опасной, все артисты выжили.

Фильм имел успех, Оранджи получил главную кошачью награду, и неудивительно, что другие режиссеры и продюсеры тут же пожелали снимать фильмы с его участием.

Для новых фильмов Фрэнк Инн был готов предоставить уже опытного Оранджи, которого все теперь называли Рубарбом, по имени его героя, а также его свиту, которая к моменту окончания работы над фильмом составляла тридцать кошек. Оранджи и его девять главных дублеров действительно показали себя весьма талантливыми, они были обучены трюкам, остальные работали статистами на заднем плане. К слову, фильм был черно-белым, так что некоторые дублеры Оранджи были не рыжими.

Понимая, что Оранджи будет и дальше сниматься и совсем отвыкнет от дома, его хозяйка наконец согласилась уступить звезду экрана дрессировщику. Цена за знаменитого кота была почти как за льва, но Фрэнк Инн не остался внакладе, так как за всю свою карьеру рыжая морда заработала ему двести пятьдесят тысяч долларов.

То есть в год в среднем кот приносил пятнадцать тысяч долларов, получая по тысяче долларов за неделю работы. Понятно, что съемки фильма – дело недолгое, а после следует перерыв и поиск новой работы. И никто не заставил бы даже очень талантливого кота работать все дни в году.

Но если в самом первом фильме Оранджи свободно прыгал и бегал, в последующих картинах дрессировщик использовал его исключительно для первых планов, предпочитая, чтобы всю каскадерскую работу выполняли дублеры.

И еще странность: в титрах разных фильмов рыжий кот, о котором мы точно знаем, что это Оранджи-Рубарб, назван разными именами. Это произошло из-за того, что имя, под которым кот прославился – Рубарб, – принадлежало автору романа «Рубарб» Г. Аллену Смиту, и его нельзя было использовать без согласия автора. А Оранджи киношники почему-то не желали ставить в титры. Видимо, решили, что Оранджи, или Рыжий, – слишком уж популярное имя для котов с этой окраской.

Всего, по свидетельству Фрэнка Инна, Оранджи снимался в более чем пятистах фильмах и телевизионных программах. Но в некоторых он просто появлялся на заднем плане, так что теперь уже не представляется возможным выяснить, действительно ли это был он. У Оранджи много известных киноработ: «Завтрак у Тиффани» (в титрах кот значится как Рубарб); в «Этот остров Земля» Оранджи исполнил роль кота Нейтрона; в фильме «Невероятно уменьшающийся человек» наш герой играл кота Бутча; в «Жиго» просто кот; в «Комедии ужасов» был Клеопатрой (в титрах обозначен как кот Рубарб); в фильме «Деревня гигантов» – гигантский кот. На телевидении: «Наша мисс Брукс» – Минерва (в титрах обозначен как Минерва), «Миссия невыполнима» – просто кот.

Белый кот не белый стих

В отличие от людей, кошки эмоционально честны, они никогда не скрывают своих чувств.

Пол Кори

1999 год. Я пришла к знаменитому поэту Виктору Кривулину с просьбой поучаствовать в новых стихотворных сборниках «Actus morbi» (свидетельство о смерти) и «Проникновение» (сказки, фантастика, иная реальность). Владимир Уфлянд уже дал согласие, и мы с ребятами надеялись, что имя Кривулина придаст проекту вес.

Сложность заключалась еще и в том, что после этих книжек планировалось выпустить несколько сборников в антологии, выходящей под эгидой Союза писателей России, в то время как Кривулин принадлежал к Союзу писателей Петербурга. Познакомились. Я подарила несколько книжечек, и Виктор Борисович пообещал ознакомиться с ними и решить, давать стихи или нет.

Когда я уже собралась уходить, вместе с хозяевами провожать меня вышла серая мохнатая кошка со странным и одновременно загадочным именем Сова. Во всяком случае, именно так представили красавицу хозяева. За кошкой, гордо задрав хвосты, шествовала ее пушистая свита – сын и дочка, при виде которых я тотчас забыла, что тороплюсь, бросившись знакомиться и гладить пушистое семейство.

Кривулин и его супруга переглянулись.

– У нас есть годовалый котик, которого решительно некуда девать, – доверительно сообщил Виктор Борисович. При этих словах его жена метнулась назад в комнату, откуда мы только что вышли, и вынесла похожее на белое облако флегматичное создание, которое до этого я видела на диване, но приняла за меховую подушку. – Вот этого никто не забрал.

Кот глядел на меня сонным безразличным взором.

– У меня дома кошка. Полосатая британочка, как с рекламы «Вискас», – обреченно констатировала я, непроизвольно запуская руки в теплый белый мех.

– Получатся красивые котята! Вы будете продавать их у метро, – с наигранной веселостью предложила жена Кривулина.

– Я не умею торговать, – отступила я на шаг.

– Тогда раздавать! С руками оторвут!

– Не знаю… А как его зовут?

– Вы можете дать ему любое имя. Ему все равно.

Взглянув на равнодушную мордулень котяры, я поняла, что хозяйка не врет.

Я беспомощно помотала головой, уже понимая, что влипла.

– Его можно и кастрировать, хотите, я займусь этим. У меня есть знакомый ветеринар. Прекрасно кастрирует, – продолжала наступать дама.

– Как мы прокормим двух котов?

– Но он же у нас все кушает, решительно все. Потрогайте, какой жирненький.

– У меня даже котоноски нет, – начала сдавать позиции я.

– Котоноски нет? Вот как? – Кривулин в нерешительности перевел взгляд на супругу. На мгновение показалось, что само отсутствие переноски для кошек у редактора, явившегося предложить автору поучаствовать в его проекте, характеризует меня с нежелательной стороны.

– А далеко ли везти? Может, я бы помогла, – пошла в новую атаку хозяйка.

– На Гражданку, через весь город, – на всякий случай уточнила я. – Так что, может, в другой раз?..

Взять красивого породистого белого кота, конечно, хотелось. Но как бы повела себя Баська, предъяви я ей этого прекрасно кастрированного принца?

Вот так и получилось, что к Виктору Борисовичу Кривулину я после этого больше не приходила и стихов его не просила.

* * *

Прошло сколько-то лет, в Доме писателей на Звенигородской проходила очередная презентация серии «Петраэдр». Выходили поэты и прозаики, читали свои произведения. Когда пришел мой черед, я решила развлечь публику и прочитала рассказ о белом коте Кривулина. Каково же было мое удивление, когда сразу после меня слово попросил поэт Кирилл Кожурин, который продолжил эту историю.

– В то время я жил в коммунальной квартире, – начал свой рассказ Кирилл, – плохонькая такая комнатка, серая, облезлая. Из мебели кровать, письменный стол, стул и кресло.

Так вот, однажды зашел ко мне друг, да не один, а с шикарным белым породистым котом. Вот, говорит, Кривулин уже не может его кормить. Надо взять.

А я смотрю на этого удивительного кота, какой он белый, какой пушистый, как дивно сразу же расположился в старом кресле… Ох, да разве такому красавцу можно в таком убожестве жить?! Ему же по меньшей мере дворец нужен.

Очень мы с тем котом тогда подружились, просто не разлей вода были. Лучшие друзья.

Было приятно слышать, что белый флегматичный кот нашел наконец своего человека. А вот взяла бы я его к себе, быть может, они бы и не встретились никогда.

Вальтер Скотт, его собаки и кот

Было бы правильно, если бы мы сказали, что за каждым великим человеком стоит милый и нежный кот.

Дэн Гринберг

Рядом с писателем Вальтером Скоттом всегда было множество собак и кошек. Такой уж человек. Живя в сельской местности, он мог позволить себе целую свору собак, которым позволялось решительно все. Собаки сопровождали писателя в его обязательной ежедневной конной прогулке. При жизни в Эбботсфорд день Скотта был в буквальном смысле расписан по часам. Так, писатель вставал строго в пять утра. В холодное время года сам, без помощи слуг, растапливал камин, тщательно брился, одевался, сам кормил своего коня. За этими занятиями проходил час, так что в шесть он уже мог сесть за литературную работу, причем работал три часа без перерыва. Завтрак начинался в девять утра, и Вальтер Скотт позволял себе посидеть за столом, читая газеты, трапезничая или проводя время с котами и собаками, отводя на эти занятия один час, так что в десять он снова работал, теперь уже до полудня. Если во время завтрака ему приносили письма, Вальтер Скотт отвечал на них строго в тот же день, никогда не позволяя себе задерживать с ответом. В двенадцать часов он шел в конюшню, седлал жеребца и скакал по полям и лесам или, свистнув свою свору и взяв ружье, отправлялся пешком в ближайший лес или на речку, где охотился на зайцев или ловил рыбу.

Если погода выдавалась хорошей, Вальтер Скотт немного менял расписание и после завтрака уже не работал, стараясь провести как можно больше времени на свежем воздухе. Если погода выдавалась пасмурная, он больше времени проводил дома, работая за столом.

Интересно, что, трудясь столь усердно, он тем не менее держал двери и окна распахнутыми, чтобы кошки, собаки и дети в любое время могли посетить его, а не ждали, когда великий писатель закончит очередной свой опус и снизойдет до общения с малыми сими. По воскресеньям после проповеди и молитвы Вальтер Скотт собирал все свое семейство, чтобы вместе выбраться на пикник в какое-нибудь живописное место.

Свора Скотта всегда была большая, но все собаки разные, и значит, отношение к ним тоже будет разным. Больше остальных собак писатель любил Кемпа (помесь пегого английского терьера с английским же пятнистым бульдогом).

Кемп всегда сопровождал своего хозяина, когда тот в полном одиночестве лазил по скалам. Кемп обожал это занятие и всегда помогал Скотту подобрать самый удобный и безопасный путь. Он смело брал на себя роль первопроходца, прыгая вниз, оглядываясь и призывно гавкая. Если хозяин колебался, стоит ли спускаться именно в этом месте, Кемп возвращался за ним и старался лизнуть в руку или в щеку, после чего снова совершал свой спуск, как бы показывая, что дорога вполне безопасна.

Отправляясь в Эдинбург, где Скотты проживали на Замковой улице, писатель брал с собой сразу несколько собак, так как не представлял своей жизни без них. В старости Кемп из-за больных ног уже не мог угнаться за проворным хозяином и поэтому ждал его дома. Когда же Кемпа не стало, Скотт отдал всю свою нерастраченную любовь псу Майде, помесь борзой и мастифа, шести футов от кончика носа до копчика хвоста. Биографы пишут, что пес был такой огромный, что, когда писатель обедал, сидящий рядом с его стулом пес мордой доставал до верха хозяйского кресла. С Майдой Скотт ходил на охоту и мог не бояться нападения волка или даже медведя, так как Майда был весьма силен и был способен отразить нападение любого хищника. Единственный зверь, которого боялся Майда, был кот. Огромный, похожий на медведя пес реально плакал от страха и обиды, оттого что просто не мог заставить себя пройти мимо вальяжно лежащего на крыльце кота, а ведь дома его ждал любимый хозяин, ослушаться которого Майда не мог. Тем не менее страх перед котом был сильнее, так что писателю приходилось самому выходить на крыльцо и успокаивать плачущего от досады трусишку.

Сохранилось письмо Вальтера Скотта к Вашингтону Ирвингу, в котором тот писал: «Кошки – загадочные создания. В их голове происходит гораздо больше того, о чем мы догадываемся».

Художники, приезжающие к Вальтеру Скотту писать его портреты, старались написать и Майду, таким величественным и прекрасным он был. Но иногда портретисты просили разрешение написать одного Майду. «Мне приходилось лично присутствовать на сеансах, – сетовал Вальтер Скотт своим приятелям, – ибо натурщик, хотя и получал время от времени по холодной говяжьей косточке, обнаруживал признаки растущего беспокойства». Понятно, что, имея дома такого удивительного пса, писатель просто не мог не перенести его в свои книги. Майда послужил прототипом двух собак – Росваля в «Талисмане» и Бивиса из «Вудстока».

В то время, когда Скотт мучился от колик и кричал от боли, чувствительный Майда выл во всю силу своих собачьих легких, выказывая свое сострадание больному. Так что домочадцы не спали либо по вине больного Скотта, либо его здорового пса.

Любимым котом писателя был Хинкс. Главным занятием Хинкса являлось терроризировать собак, забираясь для этого повыше – на стол, книжную полку или даже спинку кресла своего хозяина. Кот свешивал лапу и молниеносным движением бил ничего не понимающую собаку по носу.

Но шли годы, кот матерел, толстел, сделался ленивым, и вот однажды, когда хозяин и его свора после охоты радостно ворвались в дом, уснувший было кот не успел увернуться и в результате пал жертвой собачьих клыков.

– Ай, мой друг! – в ужасе воскликнул писатель, обращаясь к еще не успевшему осознать, что он натворил, псу. – Ай, мой лучший друг, вы только что убили моего лучшего друга!

Любовь Полищук и о чем может рассказать собачья шерсть

Чем больше узнаю людей, тем больше ценю мою собаку.

Сократ

Если бы знаменитого сыщика спросили, о чем ему может рассказать собачья шерсть, возможно, он сказал бы, что по шерсти он может определить породу, а может быть, и возраст собаки, а также насколько та ухожена.

Знаменитая актриса Любовь Полищук однажды получила приглашение познакомиться и провести время в дорогом ресторане от художника Сергея Цигаля. «Почему бы и нет? – подумала про себя Полищук. – Художник – это может быть интересно». В то время она была свободна и могла позволить себе роман. На первое свидание Люба оделась как на кинопробы, сделала шикарный макияж.

В назначенное время Сергей встретил ее после спектакля «Чехонте» в «Эрмитаже», еще по телефону они договорились, что отправятся в ресторан ВТО. Цигаль приехал на «жигулях» и… первое, что обнаружила Полищук, – весь салон был в собачьей шерсти!

А она с прической и в новом платье! Наверное, другая дама моментально выскочила бы из машины: шутка ли сказать, в каком виде она приедет в ресторан и как на нее там будут коситься; но это обстоятельство нисколько не расстроило Любу, она даже не обиделась, что ей зашерстили новенькое платье. А про себя заметила, что, если в доме проживает пушистый любимец, хозяева просто обязаны одеваться под цвет его шерсти, и в следующий раз, если, конечно, такой представится, ей нужно всего лишь подобрать правильный цвет своего костюма.

А вообще это здорово, когда видишь шерсть в машине, значит, хозяин обожает своего питомца, а если человек любит животных, значит, он хороший человек.

Полищук всегда обожала собак; судя по всему, Сергей тоже был неравнодушен к братьям нашим меньшим. Теперь Люба с удовольствием приняла для себя, что с новым знакомым она, скорее всего, найдет общий язык. Люба посмотрела на руку Сергея, заметив, что перед походом в ресторан тот не соизволил хотя бы вычистить грязь из-под ногтей. Последнее было, конечно, неприятно, впрочем, потом выяснилось, что это «профессиональная» грязь: в то время Цигаль работал ювелиром. Еще смутили непривычные туфли на каблуках. Люба таких у мужчин даже и не видела. После Сергей признался, что одолжил их у приятеля, все-таки Полищук высокая и ходит на огромных каблуках, вот «жених» и смутился – вдруг окажется ниже ее ростом? А потом машина потеряла управление и понеслась… Другая бы испугалась, а Любе это тоже почему-то понравилось, даже стало весело. Она успокоилась и радостно засмеялась, после чего машина выровнялась как бы сама собой.

«Любовь Полищук для меня целая эпоха в жизни. Мы работали вместе в московском мюзик-холле – это причуды советской биографии, люди работали там, куда их брали, – рассказывал Михаил Жванецкий для газеты “Известия” в 2016 году. – Люба читала там мои тексты, чем я горжусь, и там мы подружились. Называлось представление “«Красная стрела» прибывает в Москву”… На репетициях всегда сначала появлялась собачка, а потом Люба Полищук, она почему-то всегда приходила на репетицию с собачкой… Потом приходила с ребеночком, этот ребеночек теперь замечательный актер Алексей Макаров, который мне очень нравится. Вообще семья прекрасная. Я думаю, у Любы было все».

Выйдя замуж за Цигаля, Полищук обрела наконец самую настоящую семью. У нее был сын от первого брака, и вскоре появилась дочь от Сергея. Еще у них были собака и кошка. Каждое лето, если, конечно, не было съемок, они всей семьей отправлялись в Крым.

Вообще на работу Люба брала с собой собаку, а дома кошка буквально не слезала с ее колен. Дело в том, что профессия актера – публичная. Нужно много находиться на людях, говорить, петь, танцевать. После спектакля тоже приходится с кем-то общаться. Люба очень уставала от всего этого, поэтому, когда добиралась до дома, ей хотелось только одного: молчать и незаметно вязать что-то в тихом уголочке. Цигаль же, наоборот, отработав целый день в мастерской, зачастую в полном одиночестве, несся домой в надежде пообщаться с близкими. Наверное, поэтому они и стали такой хорошей парой: он целый день придумывал, чем развлечет Любу, а та соглашалась слушать не перебивая, время от времени поглаживая мягкую шерстку устроившейся на ее коленях кошки.

Марк Твен, любимый котами

Когда в доме много зверей, сердце у детей растет быстрее, чем они сами.

Марина Степнова

«Животные не оставляли его в покое, настолько он им нравился», – писал Марк Твен об одном из своих героев, но, скорее всего, о себе.

С детства его буквально окружали кошки, в доме всегда было множество самых разных котов, у которых он научился фырчать, когда ему что-то не нравилось.

Уже будучи состоявшимся писателем, Твен продолжал свое увлечение котами и мог целый день играть с маленькими котятками, пока они не уставали и не начинали засыпать у него на руках. Дочки Сюзи, Клара, Джин звали папу «сердитый серый котик». Лохматый, с мятыми усами и всклокоченными бровями писатель действительно походил на старого мохнатого котищу.

Став взрослой, дочь Сюзи заметила, что разница между родителями в том, что «мама любит мораль, а папа любит кошек».

Дом Твенов можно было сравнить с небольшим зоопарком: черепахи, белки, собаки, кошки.

«Дети обязательно должны жить вместе с животными», – рассуждая о принципах воспитания, говорил Твен.

Любимицей писателя была красивая трехцветная кошка, предпочитавшая отдыхать на круглом обеденном столе, застланном ярко-красной скатертью. Несмотря на ворчание окружающих, что кошка совсем обнаглела, Марк Твен никогда не прогонял свою любимицу, объясняя окружающим, что красный цвет замечательно подчеркивает красоту ее шубки.

В рассказе «Простофиля Вилли» есть такие строчки: «Говорят, что без кошки – откормленной, избалованной, привыкшей к почитанию – бывают идеальные дома; быть может, не спорю, но доказательства я еще не встречал».

Кота с величественным именем Аполлинарис обычно оставляли с девочками, пока взрослые развешивали в соседней комнате чулки с подарками. В этот торжественный вечер коту повязывали нарядный бант и приносили его к столу, усаживая в специальное кошачье кресло.

К сожалению, при переезде в Европу им пришлось оставить в Америке своих животных; разумеется, всех питомцев раздали друзьям и соседям, но эта вынужденная мера навсегда оставила тяжелую рану в сердцах домочадцев Марка Твена и особенно в его собственном.

И еще, в произведениях Марка Твена очень часто встречаются разнообразные кошки, но нет ни одной безымянной: Генерал Грант, Генерал Галлет, Пророк Моисей, Маргарет, Капитан Семмс, Хорес Грили – все это говорит о том, насколько писатель был неравнодушен к кошкам.

Некрасов и его лучший друг

Большинство родителей почему-то уверены, что «для начала» подойдет что-то мелкое и скоротечное – вроде хомячков, рыбок и крысок. В таких случаях я всегда вспоминаю зловещую шуточку: «Чтобы привить мне любовь к природе, родители купили золотую рыбку. Двадцать рыбок спустя я понял только одно: все, кого я люблю, умирают».

Ольга Громыко

Николай Некрасов был приучен к охоте с самого детства. Отец – профессиональный военный – настаивал на том, что его дети должны стрелять, как говорится, белке в глаз, потому как Некрасовы охотились не ради забавы, а для прокорма. И в дело шло все: убоину готовили, из меха шили вещи, а кому нужны варежки или шапка с лишними дырками от пуль иди дроби?

Больше всего Николай Алексеевич любил охоту с собаками и всегда держал собак при себе. Даже в городской квартире, в которой размещалась и редакция журнала «Современник», а потом и «Отечественные записки», у него находилась целая свора. Навстречу новому гостю резво выбегали, лая на весь дом, Кадо, Мирон, Шила, Ранже и Кирюшка – все пойнтеры. В хозяйском кабинете даже во время встречи с авторами на большом диване лежал уже старый, заслуженный пойнтер Оскар.

Другой пойнтер по имени Раппо стал героем романа Некрасова «Тонкий человек».

«Раппо, чистый английский пойнтер, уже не первой молодости, но хорошо сохранившийся, настоящий джентльмен как в домашней жизни, так и на охоте. Он ласков с хозяином, сухо-вежлив с его гостями, не кусает без побудительной причины и никогда ни у кого не лижет рук, чем снискал особенную любовь…»

* * *

Некрасов был меланхоликом, часто его мучили горестные мысли, когда казалось, что жизнь проходит зря и он ничего не успеет, ничего не добьется, никогда не будет любим. В такие часы только собаки могли отвлечь его от мыслей о самоубийстве.

Для охоты Николай Александрович предпочитал разводить пойнтеров, но когда пошла мода на легавых собак, сразу же приобрел себе несколько штук. Тем не менее после того, как издатель Краевский, который разводил для охоты гордон-сеттеров, похвалил в присутствии Некрасова своих питомцев, тот очень заинтересовался и тоже пожелал приобрести несколько щенят обоих полов.

Тем не менее сердце поэта принадлежало пойнтерам, и самым любимым из них был черный пес по имени Кадо.

В городской квартире Некрасова и в усадьбе Кадо разрешалось все, он даже мог прыгнуть на накрытый стол и полакомиться любым стоящим на нем блюдом. Находясь при хозяине, Кадо был приучен находить и приносить ему кошелек: нужно ли было заплатить егерю или псарю, или кто-то просил взаймы, Некрасов вежливо обращался к Кадо, тот уходил и вскоре возвращался, неся в зубах бумажник.

К сожалению, Кадо прожил совсем недолго – всего семь лет, и погиб, когда гражданская жена Некрасова Зинаида Николаевна в 1875 году случайно подстрелила пса на охоте. Подбежавший на крик и вой Некрасов успел застать Кадо живым, и они успели попрощаться. Некрасов плакал навзрыд, прижимая к себе окровавленное тело своего четвероногого друга. Чувствовавшая себя виновной Зинаида на коленях просила его прощения, на что услышала: «Нисколько на тебя не сержусь, но дай свободу тоске моей, я сегодня лучшего друга лишился».

И вот что странно: сколько у Некрасова за его жизнь перебывало собак? Наверное, он и сам потерял им счет, но после похорон Кадо Некрасов больше никогда не охотился, а ведь именно охота давала ему силы к жизни, возможность бывать на природе и поддерживать себя в хорошей физической форме; он и прежде много и подолгу болел, но тут болезни взялись за него, так что в результате Некрасов пережил своего друга всего на два года.

Первый кот писателя Андрея Балабухи

В бархатной красе, вызывающе гордо,

Шел черный кот по черной полосе.

А. Смир

В год, когда в семье Дмитрия и Тамары Балабуха родился будущий писатель Андрей, в подвале их дома на Смольнинском проспекте разрешилась от бремени никому не нужная дворовая кошка. Облизав новорожденных котят, мамка задумалась об их судьбе, как делала всякий раз, производя на свет очередное потомство. Щуря дивные зеленые глаза на заглядывающую в подвальное окошко луну, кошка проникала в будущее, в то время, когда ее дети оставят свою старую мать, отправившись в странствие, на поиск кошачьего счастья, очаровывать и покорять мир.

С судьбой котят все было более-менее гладко – двое должны были возглавить серо-полосатое дворовое воинство. Кошка взглянула на луну и без труда прочитала их кошачьи имена.

А ведь все знают, что обычно у кошек два имени: одно – кошачье – дает мать всех кошек – Луна, а второе подыскивают люди. Редко, но все же случается, что эти имена совпадают. Старший, с аристократическим именем Тюрлюнтий, явно будет коротать свой век на помойке, осчастливливая вниманием всех окрестных кошек, прозванный малоизобретательными людьми в лучшем случае Васькой; второй получил от небесной мамы имя Мелантий, но его век был недолог, и кошка решила не думать о грустном. Рыженькая Мямяка, без сомнения, приглянется внучке сторожихи, черный… Вопреки всему на свете, черный как будто бы не имел своего имени, во всяком случае, Луна вдруг спряталась от кошки, зарывшись в кружевные облака и предвещая оттуда такое…

Кошка опустила взор на котят и обмерла: вопреки всему на свете, черный котенок слепо тянул мордочку к Луне, словно получая непосредственно от нее указания. Впрочем, все предсказания Луны относительно черного были на удивление хорошими – ему предстояло сделаться первым другом, учителем и музом юного поэта. И еще маленький черный комок шерсти должен был отыскать Бога, дабы остаться жить рядом с ним на олимпийских высотах. Кошка преисполнилась счастья, заурчав гимн матери всех кошек. А черный котенок первым прильнул к ее теплому пузу, готовя себя к великой миссии и уже мысленно собираясь в дорогу.

Во всякий час, зимой и летом,

Следить я ревностно готов

И за свершеньями поэтов,

И за повадками котов.

И равно любы мне при этом

Их имманентные черты:

Как предсказуемы – поэты,

Непредсказуемы – коты.[4]

Раньше всех остальных котят черный выбрался из подвала на нетвердых разъезжающихся лапах, пошатываясь и щуря недавно открывшиеся глаза; ни разу не обернувшись, он кое-как преодолел первую ступеньку широкой непарадной лестницы, ведущей вверх. Цель была ясна, направление выбрано верно, невидимые знаки, оставленные своему любимцу Луной, угадывались на каждом шагу. Незнакомые запахи, звуки окружали маленького верхолаза, но он старался не обращать на них внимания, двигаясь к понятной только ему одному цели. Поставив передние лапы на следующую ступеньку, он подтягивал задние, всякий раз ощущая, как толстая попа пытается утянуть его обратно к началу пути.

С невероятным трудом достигнув четвертого этажа, котенок обнаружил полуоткрытую дверь в квартиру и мужественно прошагал туда, не обращая внимания на вышедшую с ведром в руках женщину и ее попытку подхватить его под пузико, не дав возможности войти в только что открытую ею дверь. Малыш перевалился через порог, оказавшись в длинном, недавно вымытом и оттого славно пахнущем деревом коридоре с рядом одинаковых дверей. Маленький котенок шел и шел, не пытаясь даже заглянуть в эти самые двери, не соблазнившись дивными запахами, льющимися из кухни; он добрался наконец до той самой комнаты, которую видел во сне и которую показывала ему мама всех кошек, переполненная молоком круглая кошка Луна, бесстрашно вошел туда. В углу на белой, точно вершина Фудзи, кровати возлежал мужчина, в котором черный комочек моментально опознал Бога и, из последних сил забравшись по одеялу к ничего такого не подозревающему божеству, тихо мурлыкнул и, свернувшись на расшитой шелком подушке, познал истину, ради которой следовало проделать весь этот полный опасностей и тревог путь. «Я дома», – решил про себя котенок и тотчас уснул.

«Лучшим моим другом в детстве был черный кот, презрительно игнорировавший все попытки наречь его каким-нибудь человеческим именем: он готов был откликнуться на любое – или демонстративно не услышать никакого вообще. Он научил меня многому, но самое главное – умению договариваться, искусству компромисса, потому что никаким иным способом добиться чего-нибудь от кота никак нельзя. С котами вообще так – единственный статус, который они готовы признать, – это статус Высокой Договаривающейся Стороны. (Замечу, дипломатом в итоге воспитания под его чутким руководством я все-таки не стал.) Понимая, что второго такого друга у меня не будет никогда, я теперь только коллекционирую кошачьи статуэтки. И каждая из них – своего рода частица памятника ему».

Костя ходил в школу, мама и папа, когда не болел, – на работу, поэтому Андрей привык к обществу черного кота, который, хоть и был ровесником мальчика, рос и взрослел куда быстрее двуногого приятеля. В большой коммунальной квартире кот сразу же пришелся ко двору, каждую ночь на небо восходила мать всех кошек Луна, чтобы следить за своим питомцем, и кот смотрел на Луну или пел ей песни. Кот любил дом, в котором ему посчастливилось родиться и жить. Это был действительно необыкновенный, добротный, поставленный на совесть дом. Да что там был? Есть.

– Во время войны, – рассказывала мама Андрею и коту, – на крыше установили деревянную платформу, она и сейчас там, но тогда на ней стояли две развернутые зенитные батареи, которые защищали Смольный и Охтинский мост. Зенитки стреляли, а людей и не думали переселять в безопасное место. Зачем, если в то время, когда зенитки вели беглый огонь, стены не дрожали, стекла не тряслись? Единственное, чего нельзя было делать ни в коем случае, – это прикасаться к лестничным перилам, так как те передавали вибрацию и можно было зубы выбить.[5]

Да, стены в доме были действительно широченные. Частенько Андрей и кот лежали на подоконнике, расположившись на нем во всю длину и свесив головы вниз.

* * *

Прижившийся в семействе котенок вырос и возмужал, обожая отца семейства Дмитрия, нежно любя Тамару и без устали воспитывая и наставляя на путь добродетели их юных отпрысков. Кот оказался действительно необыкновенным; считая себя полноправным членом семьи, он предпочитал обедать за общим столом, куда ему ставили личную мисочку кузнецовского фарфора, при этом ел все то, что ели остальные, вплоть до соленых огурцов, которые жевал с нескрываемым отвращением, но тем не менее никогда и не думал капризничать, требуя для себя особенного меню. Вместе со старшим братом Костей кот учил уроки, удобно устроившись на письменном столе, обычно подложив под себя какую-нибудь умную книгу и постигая знания и премудрости одним прикосновением божественного хвоста и время от времени общаясь со своей небесной патронессой – матерью всех кошек Луной, которая так и не дала коту имени. Людям тоже не удалось этого сделать; воистину, три раза окрестить ни в чем не повинного ребенка – это одно, а заставить свободолюбивого кота отзываться на Мурзиков, Барсиков – совсем иное.

Прекрасный охотник, оставаясь наедине с собой, он в мгновение ока умудрялся скрадывать с водостока здоровенных тупых голубей, не привлекая при этом внимания к своей скромной персоне и с проворством маньяка-убийцы затаскивая жертву под бабушкину кровать. Позже оттуда выметали лапы, клюв и пару перьев – все, что оставалось от несчастных птиц. Однажды из террариума Андрея пропал его любимый тритон. На адресованный черному поганцу вопрос, не его ли это лап дело, кот только щурился, блаженно улыбаясь, облизывая усы и показывая всем своим бандитским видом «полную неосведомленность». Впрочем, проведя подробное дознание под кроватями и шкафами и не обнаружив улик, могущих свидетельствовать о жестоком убийстве, Андрею оставалось одно – считать, что тритон ушел лунной тропой на встречу к давно поджидавшей за окном кошачьей богине, в один из параллельных миров. О богине всех кошек и котов поведал мальчику все тот же черный кот, и Андрей сразу же принял кошачью религию.

Что же до неразумного тритона, засмотревшегося на лунный свет, то туда ему и дорога.

Сынок, или Мечта о возвращении

Верная примета: у черного кота – светлые хозяева.

О’Санчес

26 июля 2008 года на шестьдесят втором году жизни Андрей Дмитриевич осуществляет свою давнюю мечту и вновь становится отцом. Черного ликом и телом, с желтыми глазами и плоской умной мордочкой, его сынка, Бегемота Андреевича Балабуху, принесла в подоле петербургская поэтесса и издатель Татьяна Громова. Так чистокровный британец кошачьего происхождения воцаряется сначала в сердце, а затем и в доме на Бакунина, получив, как водится в таких случаях, питерскую прописку.

Я британец молодой,

Черный, словно сажа,

Не отмоешь ни водой

И ни спиртом даже.

С тех же пор на дверях квартиры, прежде считавшейся удельной собственностью петербургского литератора, появляется табличка (слава богу, не мемориальная доска): «В этой квартире живет черный кот и его семья», после чего вся литературная жизнь в доме начинает крутиться вокруг очаровательного хвостатого ребенка.

– Почему именно черный кот?

– Да потому что тот, в детстве, был черным, просто захотелось повторений, но полных повторений не бывает. Бегемот черный, как тот, не имеющий имени, но характер, манеры – всё другое.

Очень скоро в интернете появляется сразу несколько страниц, на которых обладающий немалым литературным талантом юный Бегемот Андреевич Балабуха публикует свои стихи и прозаические заметки, ведет переписку с котами, кошечками и время от времени снисходит до общения с их человеческой обслугой.

От усов и до хвоста

Я – сплошная чернота,

Коль хозяевам по нраву –

Я белейший ангел, право.

Андрей Дмитриевич усыновил маленького Бегемота, сделав его своим официальным сыном и наследником; прошло еще немного времени, и юношу накрыл март. Родитель же сразу озаботился подыскать для парня невесту благородных кровей. Стали судить да рядить, британку к нему пригласить или персиянку, сиамку или ангору… Кошечки же вокруг так и крутятся, вертихвостки пушистые, так и ходят косяками вокруг балабуховской квартиры. Заглянула на смотрины и мать всех кошек, переполненная молоком богиня Луна, посмотрела через занавеску на кухне – ой и хорош котэ!

Я уж давно не паинька,

Сам себе господин,

Хоть и трезвонит папенька:

Главный, мол, он один.

Главный кто – спорить нечего:

Всюду, куда ни плюй,

Мной территория мечена

Тщательно – каждый дюйм.

Посмотрела Луна, повздыхала, урча о любви, прыгнул на окошко черный кот, поднялся на задние лапы и передними Луну достал нежно-нежно… А на следующий день влюбилась в кота-поэта питерская поэтесса Мария Анфилохиева, эпистолярный роман удивил весь интернет, грозя перетечь в сборники стихов, песни или поэмы. Благословленный кошачьей богиней Бегемот прыгнул на подушку к папе и, потершись о его щеку своей, так что шерстка немедленно переняла запах дорогого одеколона, забрался на стол прямо к компьютеру и, выйдя на страницу диалога, написал:

Бегемот:

Пятый день дежурю у двери,

Посылаю письма, валентинки…

Нет как нет ответа – хоть умри!

Если ты до утренней зари

Не ответишь, милая, смотри:

Обесшнурю батькины ботинки

И повешусь – так и знай, Мари!

Мария:

Ты не плачь – всего лишь комп мой сдох.

Мы с тобой еще половим блох!

Бегемот:

Ты, Маняша, неглупа,

Одолеешь ты компа:

Комп не кот! Уж ты поверь –

Он не самый страшный зверь!

Без тебя дышать мне неохота,

Без тебя не стою ни гроша…

Маня, Маня! Где ты? Как ты? Что ты?

Всё грустнее песни Бегемота,

Плачет всё надрывнее душа.

Начатая таким образом переписка стремительно набирала обороты, страсть зашкаливала, заставляя кота то и дело бегать в кухню, где Андрей Дмитриевич, точно почувствовав накануне, помазал дверь буфета настойкой валерианы; кот нюхал оставленное специально для него снадобье, чтобы снова бросаться к ноуту или петь душераздирающие песни, бродя по длинному коридору квартиры.

– Мотька, кастрирую, зараза. Дай поспать, – просыпался в своей комнате отец, и Бегемот с замиранием сердца прикрывал телом незаконно включенный комп, боясь только одного – скомпрометировать даму. – Вырос, бродяга. Нужно ему кошку принести, – снова засыпая, подводил итог Андрей Дмитриевич. А на следующий день в квартире действительно раздался звонок, и незнакомый человек внес в переднюю серую котоноску, в которой сидела… нет, не поэтесса Мария Амфилохиева, этого еще не хватало, и даже не Мари, превращенная в кошку, а вполне себе натуральная киска по имени Килька. Это отвлекло на какое-то время Бегемота от его романа, но сразу же по отъезде хвостатой красавицы он предложил Марии сочетаться законным браком. Что они вскоре и сделали.

Роман эпистолярный с Маней

Прочла, как будто бы в дурмане.

Ведь Манька – тетка, твою мать…

Котят вам с Манькой не видать! –

влюбилась в Бегемота поэтесса Людмила Гарни, после чего писать посвящения Бегемоту Андреевичу сделалось хорошим тоном и скоро, должно быть, станет восприниматься как очаровательная питерская традиция.

Артур Конан Дойл и собака Баскервилей

Кошка полна тайны, как зверь, собака проста и наивна, как человек.

Карел Чапек

Писатель Конан Дойл обожал животных, в том числе собак и кошек, которые жили в его домах и нередко сопровождали его в поездках; тем не менее я хочу рассказать вам о самой знаменитой собаке Конан Дойла, а именно о собаке Баскервилей.

В 1900 году Артур решил, что настало его время идти в большую политику, это давно уже советовали ему друзья по крикетному клубу. А действительно, ветеран англо-бурской войны, дворянин, рыцарь Британии, известный писатель, человек с множеством интереснейших идей – кто же, если не он?

Дойл был либералом и членом юнионистской партии, которая выбрала для себя антивоенную позицию, но при этом сам он только что явился с фронта, и в данной ситуации был как раз солидарен с официальной позицией правительства, большую часть которого составляли оправдывающие недавнюю войну консерваторы. Поэтому Дойл пошел в политику, надеясь, что, взобравшись на политическую трибуну, сможет внести необходимые коррективы в реорганизацию армии. Те, кто не стал прислушиваться к мнению писателя, будут обязаны принять официальный запрос от депутата.

Он легко бы прошел в заштатных городках, но известный писатель Артур Конан Дойл решил, что такая победа будет неполной и не принесет радости, поэтому предпочел баллотироваться от Эдинбурга, причем от его Центрального района. Дойл ездил по заводам и фабрикам, выступая перед избирателями и произнося речи на улицах. Но при этом он и думать не смел льстить или врать своим избирателям.

Они хотели слышать об увеличении заработной платы, о снижении налогов и улучшении уровня жизни, он же рассказывал им про бурскую войну. Да и какое отношение он имел к налогам и прочему? Что мог знать о ремонте дорожных покрытий и выплате пособий? Не знал, поэтому ничего и не мог обещать. В общем, порядочному человеку политиком не быть.

В результате – непонимание, чего от него хотят, нервные срывы и изнурительная бессонница. Все же писатель должен заниматься своим делом, а политик – своим. В конце концов доктор Дойл (а по профессии Конан Дойл был практикующим врачом) прописал писателю Конан Дойлу лечебные ванны, куда тот отправился вместе со своим новым знакомым, военным корреспондентом газеты «Дейли экспресс» Флетчером Бертрамом Робинсоном, с ним Артур подружился на теплоходе по дороге домой.

Водолечебница располагалась в городке Кромер в графстве Норфолк. Пройдя курс всех полагающихся процедур и вволю наигравшись в гольф, Артур и Флетчер подолгу беседовали о самых разных вещах.

В один из чудесных дней, а может, вечером, перед зажженным камином, слушая, как потрескивают полешки, Робинсон поведал Артуру местную легенду об огромной дьявольской собаке, которая время от времени появляется в Норфолке, пугая обывателей. Аналогичная легенда существовала и в Девоншире, откуда родом был рассказчик. О собаке в первый раз ему поведала престарелая нянька, снабдившая свой рассказ такими шокирующими подробностями и так завывающая и закатывающая глаза, что после напугалась больше, чем дети, и осталась спать в их комнате.

– Невозможно сказать, где в самый первый раз видели проклятую псину и в какой точке света это исчадье ада появилось на свет божий, – начал свой рассказ Робинсон, с удовольствием раскуривая длинную трубку, – но в Девоншире действительно некоторое время назад проживал некто Кейбл, владелец поместья Брук, отчаянный злодей, насильник и убийца. Известно, что он похищал молоденьких девушек и затем топил покойниц в трясине. Как вы знаете, Артур, болото может сохранять тела не хуже бальзамировщика, и есть вероятность, что когда-нибудь, может быть лет через сто, оно выдаст всех этих несчастных в том виде, в каком их погрузил туда Кейбл. Те, кто наткнется на этих девушек, будут потом долго гадать, отчего прекрасные покойницы все как одна будут облачены в платья, в каких ходили их прапрабабки.

Легенда гласит, что этого самого Кейбла в 1672 году нашли недалеко от его усадьбы растерзанного, а рядом с телом были обнаружены огромные собачьи следы.

О, Артур уже описывал болото и понимает, как это можно сделать так, чтобы у читателя пробегал мороз по коже: «Всадники остановились, как можно догадаться, гораздо более трезвые, чем они были, пускаясь в путь. Большинство из них не решалось сделать вперед ни шагу, но трое самых смелых или же самых хмельных направили коней в глубь оврага. И там взорам их открылась широкая лужайка, а на ней виднелись два больших каменных столба, поставленные здесь еще в незапамятные времена. Такие столбы попадаются на болотах и по сию пору. Луна ярко освещала лужайку, посреди которой лежала несчастная девица, скончавшаяся от страха и потери сил. Но не при виде ее бездыханного тела и не при виде лежащего рядом тела Гуго Баскервиля почувствовали трое бесшабашных гуляк, как волосы зашевелились у них на голове. Нет! Над Гуго стояло мерзкое чудовище – огромный, черной масти зверь, сходный видом с собакой, но выше и крупнее всех собак, каких когда-либо приходилось видеть смертному. И это чудовище у них на глазах растерзало горло Гуго Баскервилю и, повернув к ним свою окровавленную морду, сверкнуло горящими глазами.

Тогда они вскрикнули, обуянные страхом, и, не переставая кричать, помчались во весь опор по болотам. Один из них, как говорят, умер в ту же ночь, не перенеся того, чему пришлось быть свидетелем, а двое других до конца дней своих не могли оправиться от столь тяжкого потрясения». Артур тут же предложил новому приятелю написать вместе книгу.

Фамилия Баскервиль была одолжена у кучера Робинсона. Так и назвали «Собака Баскервилей», правда, Робинсон ничего так и не написал, в его обязанности входило вспоминать все, что могло быть связано с легендами. И самое главное – организовать поездку в Девоншир, где на месте Артур сможет проникнуться духом места, где когда-то находилось поместье Брук и где жил и погиб страшной смертью убийца Кейбл. Разбирать дело партнеры единодушно решили поручить Холмсу, этот сыщик до сих пор ни разу не подводил своего автора.

Жестокое время, а может быть, и не любившие Кейбла соседи не оставили камня на камне от некогда славного поместья Брук, так что дом следовало придумать заново. А зачем придумывать, когда у Артура давно был на примете дом, занимаемый школой Стоунихерст, где он учился и где облазил каждый уголок? Кроме того, там имелась удобная тисовая аллея, в которой в свое время найдут тело Баскервиля. Была там и подходящая каменоломня, в которой маленький Артур частенько играл с ребятами. Зато в графстве Ланкашир никогда не было тюрьмы, поэтому Артур поспешил посетить и обследовать Дартмурскую тюрьму – очень интересная подробность, так появился каторжник Селден на болотах. Жилище древнего пещерного человека – главная достопримечательность Дартмура, – еще одна экскурсия дала очередной отличный штрих, и теперь Артур понял, где на болотах могут найти себе укрытие люди.

«Собаку Баскервилей» печатали в «Стрэнде» с августа по апрель 1902-го. Перед текстом Конан Дойль выражал благодарность своему другу мистеру Флетчеру Робинсону, но соавтором тот так и не стал. В том же году повесть вышла отдельной книгой. А буквально на следующий день после выхода тиража в свет на пороге дома Дойлов появилась корзинка с крышкой, в ней сидел пузатый щенок неизвестной породы, на карточке было написано, что это потомок той самой собаки, о которой писал Дойл, но последнее уже не удалось проверить.

Сноски

1

Гарина Вера Николаевна – учительница пения, в прошлом оперная певица (г. Ленинград), в 1951–1952 гг. учила пению Г. П. Вишневскую.

2

Здесь и далее, где ссылка не авторизована, имеется в виду книга Г. П. Вишневской «Галина. История жизни».

3

Из письма И. К. Айвазовского Его святейшеству, Верховному Патриарху всех армян католикосу Мкртичу.

4

А. Балабуха. Недоумения и наблюдения.

5

Деревянная платформа была разобрана в восьмидесятых годах.

Content

Андреева Ю.
Наш друг человек. рассказы

Часть первая Хвостатые истории

Шустрик

Шустрик и пес-убийца

Шустрик и вонючая бомба

Новая служба Верного

О собаках

Невидимый кот

Жора, его пес-обжора и воспитание гурманов

Дирижер

Собака-ангел

Как Гоша и Лена чуть не развелись

Пес-джентльмен

Кошка по обмену

Книжкина неделя

Детки в клетке

Кот по имени Класс Восемь и «Room 8»

Две любви пса Трезора

Пудинг-спасатель

Алан и высокая договоренность

Морис-коллекционер

Охота Лешего

Себастиан – кот с золотыми зубами

Сынок

Лучик с радуги

Котобомж

Мечта сбывается не всегда так, как хочется

Кот Монти – модель с синдромом Дауна

«Макдоналдс», латынь и древнегреческий

Оберег

Тридцать котов императрицы Елизаветы

Эрмитажные коты как продолжатели традиции дворцовых котов

Пес Бумер и развод

Кот, занявший место Нарышкина

История, рассказанная у костра

Василий-кормилец

Фрося-воспитатель

Око за око, или В стране Наоборот

Кошачья рассада

Кошачья засада

Чупакабра

Кот в мешке

Как беспородный кот сделался британцем

Часть вторая Пушистые музы творческих людей

Всё за жизнь лучшего друга

Жеймовочка и Василище

Мука – кошка Михаила Булгакова

Кот-педагог и волшебная птица

Пес Кузя и тяготы эмиграции

Шестипалые коты Хемингуэя

Кошачий рай

Коты Ирины Маляровой

Людвиг ван Бетховен и соседский пес

Далия Трускиновская, кот Фауст и унты

Марьяна – кошка Александры Марининой

Таинственная кошка Зигмунда Фрейда

Кот Шрёдингера

Единственный свидетель

Ученый кот

Оранджи (Рубарб)

Белый кот не белый стих

Вальтер Скотт, его собаки и кот

Любовь Полищук и о чем может рассказать собачья шерсть

Марк Твен, любимый котами

Некрасов и его лучший друг

Первый кот писателя Андрея Балабухи

Сынок, или Мечта о возвращении

Артур Конан Дойл и собака Баскервилей

Сноски