Таша Мисник

В сердце Бостона. Демоны внутри нас

Книга третья

События разворачиваются спустя пятнадцать лет после эпилога

романа «Под слезами Бостона. Больше, чем ад»

От автора

Книга «В сердце Бостона. Демоны внутри нас» – это третья часть захватывающей серии «Под слезами Бостона».

События данного романа разворачиваются спустя пятнадцать лет после эпилога второй книги «Под слезами Бостона. Больше, чем ад». Здесь представлена история уже взрослого Бостона и Кендалл.

Но несмотря на то, что любовная линия в книге «В сердце Бостона» обособлена, данный роман является сиквелом[1] двух предыдущих частей серии «Под слезами Бостона».

Помимо новых героев, в данной истории будут упоминаться персонажи, уже известные по первой и второй книгам серии «Под слезами Бостона». Поэтому для большего понимания взаимоотношений героев рекомендую перед прочтением «В сердце Бостона. Демоны внутри нас» ознакомиться с сюжетом книг: «Под слезами Бостона. Дьявол не спит» и «Под слезами Бостона. Больше, чем ад».

Так вам будет легче разобраться в родственных связях и сформировать полную картину о семьях главных героев данного романа.

Желаю приятного прочтения!

Ваша Таша.

Глава 1. Черный шафран

Настоящее время

Бостон

Моя новенькая беспилотная «Шевроле» аккуратно въезжает на парковку и, согласно сохраненным координатам, занимает свое парковочное место.

С детства испытывал невероятную тягу к этим машинам. Все из-за Эзры. Только моя не из раритетной коллекции прошлого века, а из самой последней, и оснащена искусственным интеллектом. Удобно. И не приходится отвлекаться на дорогу, учитывая мою занятость и количество звонков, обрывающих телефон. Особенно сегодня.

Прямо сейчас наклевываются крупные покупки на криптовалютных биржевых торгах[2], и капитализация моей монеты[3] «Нотис.коин» может существенно повыситься. Уверен, так и будет. Мои бизнес-аналитики еще ни разу не подводили. Не подведут и сегодня в команде с лучшими криптотрейдерами[4].

– Да, Джейсон, закрывай сделку. Ларсон пусть ждет. – Я поправляю наушник и выхожу из машины.

– Окей, понял, – отвечает Джейсон. Голос довольно игривый. – Чувствую, сегодня будем праздновать. – Уверен, в этот момент мой самый успешный трейдер и по совместительству лучший друг потирает руки, предвкушая, как на его карту упадет нехилый процент от продаж в размере нескольких сотен тысяч долларов.

– Не отвлекайся, Джей, – сурово отрезаю я. – Все, у меня вторая линия. Держи меня в курсе. И проконтролируй Ларсона.

– Понял, босс.

Поправляю ворот графитового пальто и отвечаю на второй звонок, оставляя за спиной свою сияющую черную малышку – «Шевроле». Она послушно сигнализирует о закрытых дверях и активации противоугонной системы. Я улыбаюсь сразу от двух приятных звуков – второй сейчас нежно мурлычет мне прямо в ухо через наушник:

– Ну что? Стал богаче еще на миллион или мне перезвонить через пару минут? – хихикает Скайлар.

– Миллион? За кого ты меня принимаешь, милая?

Скайлар довольно смеется, а я снимаю блокировку частного лифта отпечатком большого пальца и вхожу внутрь.

– Значит, сегодня у нас целых два повода для праздника, – ликует она.

– Нет. Сегодня повод единственный – наша с тобой годовщина. Остальное подождет. – Я смотрюсь в зеркало лифта и поправляю волосы, укладывая назад пряди челки. Пора постричься.

– Ты лучший бойфренд во всем мире, знаешь?

– Мире?

– Во всей Вселенной, Бостон. Не могу дождаться вечера.

– Заеду за тобой в восемь.

– Буду ждать. Целую.

Прикладываю запястье с вшитым под кожу чипом к дверному замку и вхожу в свою квартиру. Когда-то она принадлежала Эзре, но он подарил ее мне на восемнадцатилетие. С того времени я все здесь переделал. Выкупил нижний этаж и превратил квартиру в огромный «умный» дом в центре Бостона. Я бы мог позволить себе особняк с подъездной дорожкой и трехъярусным фонтаном у главного входа, как у покойного сеньора ди Виэйра, но… С этим местом столько всего связано. И вид на город неповторимый. Не зря Серена до сих пор скучает по серым облакам Бостона, сидя в своей солнечной Италии. Я все еще сбрасываю ей фото рассвета. Люблю его встречать. Люблю просыпаться раньше солнца и ожидать его вместе с новым днем, стоя перед тихим Бостоном один на один. Еще никто никуда не спешит. Никто не суетится. Телефоны не звонят, и мир наполнен спокойствием. Несколько минут для нас – меня и того Бостона, что за окном. Несколько минут, чтобы понять, что мы покажем друг другу сегодня, и кто выиграет.

Каждый день – это игра. Каждый – мой риск и моя победа. Я уже давно разучился проигрывать, ведь проигрыш – это результат плохой подготовки, а я всегда все держу под контролем.

– Бостон, добро пожаловать домой, – приятный голос Сен отвлекает меня от вида за панорамным окном.

Сен – моя инновационная робот-горничная. Последняя модель, между прочим. Знает свое дело, мало говорит и не вызывает ревности у Скайлар, хоть и выглядит почти как настоящая девушка среднего роста с прямыми, стриженными под боб-каре, фиолетовыми волосами. Но вся прелесть в том, что она как раз-таки не настоящая. Что может быть лучше?

– Будете ужинать, Бостон?

– Нет, Сен. Поужинаю в ресторане. Приготовь мне костюм. И белую рубашку. Сегодня праздник.

– Да, сэр.

Расстегиваю верхние пуговицы черной рубашки и ворочаю шеей, прикрыв глаза.

Вторая годовщина наших со Скайлар отношений. Самое время делать предложение.

Мне двадцать восемь. Через пару месяцев будет двадцать девять. Я богат и успешен. Добился всего, чего хотел. Я покорил вершины, на которые нацеливался. У меня есть все. А она молода и красива. Умна. Одна из лучших биоэтиков[5] Америки. И у нее прекрасная семья. Она нравится и моим родственникам. Даже Эзре. Серена вообще от нее без ума.

Вроде бы все сходится.

Уверен, в будущем Скайлар будет чудесной женой и матерью наших детей. И нам так хорошо вместе. Мы будто созданы друг для друга.

Все точно сходится. И я правильно сделал, что купил кольцо.

Сегодня.

Сегодня идеальный день для начала идеальной семьи.

Сегодня я предложу ей стать моей женой и попрошу переехать в мой дом.

Представляю, как обрадуется Скайлар.

***

Идеальный вечер.

Идеальный ресторан, столик в вип-зоне, безупречный ужин и вино. Темно-синее платье Скайлар сидит на ней просто фантастически и подчеркивает все прелести ее стройной фигуры. Огоньки от свечей так красиво бликуют на ее фарфоровой коже. Ее улыбка изумительна, как и влажные от вина губы, которые приобрели красноватый оттенок, будто она их покусывала. Мне бы, наверное, хотелось прикусить сейчас нижнюю. Она поблескивает от влаги. Так и манит коснуться языком и облизать, а потом прикусить. Но Скайлар не одобрила бы. Она любит меня нежного. Даже в постели. Но меня все устраивает.

Не понимаю, откуда сейчас взялись такие мысли.

Отгоняю их, отрывая взгляд от ее сочных губ, и смотрю в карие глаза напротив моих карих глаз. Мы с ней так похожи. Идеальная пара. И будем идеальной семьей.

Я улыбаюсь. Скайлар очень красива сегодня. Приятно думать, что старалась для меня.

Я смотрю на нее и понимаю: «Вот сейчас». Незаметно просовываю руку во внутренний карман пиджака, и моя улыбка тает. Кольца нет.

– Черт возьми, – шиплю я.

– Что? – удивляется Скайлар. И это понятно, ведь я никогда не ругаюсь. А еще не курю и не пью. За исключением праздников и бокала вина.

– Прости. Я…

Идиот?

Придурок, который забыл дома кольцо в такой значимый для нас день?

– Я, кажется, оставил дома телефон, – нервно усмехаюсь, мысленно проклиная себя за оплошность. Да как я мог? Со мной никогда не случаются подобные вещи. И на крайний случай Сен должна была напомнить проверить карманы. Черт побери!

– Он лежит на столе, – мягко улыбается Скайлар, указывая взглядом на мой телефон, и поправляет длинную прядь белокурой челки.

– Прости, – я выдавливаю улыбку.

– Ты нервничаешь, Бостон. Что-то случилось? Какие-то проблемы с твоими активами?

– Нет. Все в порядке. Даже лучше, чем прогнозировали аналитики.

– Никогда в тебе не сомневалась, – снова улыбается Скайлар и накрывает мою руку своей ладонью. – Поедем после ужина к тебе? – скромно интересуется она, опуская ресницы. Такая робкая. Даже спустя два года.

– Конечно. Сам хотел предложить.

– Тогда едем, если ты закончил?

Я собирался все закончить совершенно не так.

***

– Хочешь еще вина? – Я пропускаю Скайлар в холл и помогаю снять ее пальто.

– Не-а, – загадочно улыбается она, поворачиваясь ко мне лицом. Ее указательный палец касается моих губ и скользит вниз к начисто выбритому подбородку.

Игривая Скайлар? Не припомню такого. Наверное, вино ударило в голову, и она наконец расслабилась. Что ж, я только рад такому развитию событий.

Немедля обнимаю ее за талию и притягиваю вплотную к себе. Зарываюсь носом в ее волосы. Вдыхаю полной грудью, прикрывая глаза.

– Ты опьяняюще пахнешь… – Мои пальцы крепче впиваются ей в кожу сквозь материал платья. – Обожаю этот аромат.

– Конечно. Ты ведь сам дарил мне эти духи.

– Да… Мои любимые. «Черный шафран»[6].

Делаю глубокий вдох и ощущаю, как запах обволакивает легкие, пуская по телу приятную дрожь. Чувствую нотки можжевельника. Глубже – роза с легкой примесью малины. И шафран… В брюках становится слишком тесно. Я слишком быстро завелся. Кольцо подождет. Возможно, сегодня создастся момент получше ужина в ресторане, и я все-таки сделаю ей предложение в более интимном формате. Но позже.

– Для меня слишком «яркий» аромат, но я знаю, как сильно он тебе нравится, – улыбается Скайлар.

Прекрати болтать. Сейчас я хочу вовсе не этого. Не слов. Разве что стонов из этого соблазнительного ротика.

Я обхватываю ее шею ладонью и запрокидываю голову так, чтобы ее губы оказались прямо под моими.

– Бостон… – выдыхает она, удивленная моим порывом.

И правда, сегодня я совершенно не сдержан. Но, может, пора ей узнать, что я умею быть не только нежным? Может, ей понравится?

Толкаю Скайлар к стене и прижимаю своим торсом. Ладони скользят под подол ее платья и задирают его. Губы жадно накрывают ее рот. Язык проходится по нижней губе, и я кусаю, оттягивая ее. Черт, я так этого желал.

– Бостон! – Скайлар прерывает поцелуй и кладет руку мне на грудь. Она часто вздымается. Я буквально задыхаюсь. Сердце бьется как безумное.

– Что случилось? – сбивчиво дышу я, опаляя ее лицо своим дыханием. Зачем она остановила меня?

– Это я у тебя хочу спросить. С тобой точно все в порядке? Я не узнаю тебя.

– Ты такая красивая сегодня… – Сжимаю ее ладонь, которая все это время покоилась на моей неспокойной груди. – Неудивительно, что я сошел с ума.

Скайлар улыбается, притягивает мои пальцы к своим губам и целует их.

– Пойдем в спальню? – Она смотрит на меня из-под густых ресниц.

Робкая Скайлар занимает все пространство. А я на минуту подумал, что увижу сегодня другую. Почему-то сегодня я захотел ту другую, которая соблазнительно водила пальчиком по моему подбородку. Куда она пропала? Или я спугнул ее своим напором? Идиот. Сегодня все не так. Какой-то сумасшедший день.

– Поднимайся. – Я целую Скайлар в лоб. – Я следом за тобой.

Скайлар кивает и ступает вверх по лестнице на своих шпильках. Провожаю взглядом ее стройные ноги, которые через несколько минут сомкнуться вокруг моих бедер на моих черных простынях. А потом я снова проснусь раньше и встречу рассвет у панорамных окон гостиной, а не в объятиях своей девушки.

Растираю руками лицо и чувствую на пальцах запах шафрана.

Скайлар так редко носит эти духи. Наверное, они ей действительно не нравятся. Она просто не хочет расстраивать меня и изредка, по особым случаям, пользуется ими, чтобы сделать мне приятно. Нужно будет сказать ей, чтобы перестала. Не хочу, чтобы она делала что-то только ради меня. Тем более, что она права – запах совершенно ей не подходит.

– Бостон! – нежно зовет Скайлар со второго этажа. – Я готова. Жду тебя.

– Уже иду. – Я расстегиваю пару верхних пуговиц на белой рубашке.

Нужно захватить кольцо из кабинета.

Но и в этот раз не получается осуществить задуманное – меня прерывает звонок в дверь.

Сначала мне кажется, что померещилось. Но звонок повторяется и даже становится продолжительнее.

Какого черта?

Кто смог пробраться к моим апартаментам без предупреждения, обойдя охрану и консьержа почти в полночь? Это какая-то шутка или чей-то идиотский розыгрыш?

Звонок сменяется настойчивым стуком. А я теряю последние крупицы самообладания. Ненавижу сюрпризы. Ненавижу, когда что-то идет не по плану.

– Кто это, черт… – Заставляю себя сдержаться и не нагрубить хаму за дверью.

Но в отличие от меня нежеланный гость не из тактичных. В ответ на мой вопрос раздается повторный стук в дверь.

Я взбешен.

Кто бы там ни был – я начищу ему морду. И плевать, что скажет на это Скайлар. Ненавижу наглость и посягательство на мое личное пространство.

Распахиваю дверь и едва не валюсь с ног, потому что на меня с порога с визгом напрыгивает чье-то тело. Мои плечи обвивают чьи-то руки, а вокруг талии смыкаются чьи-то длинные ноги. Я не успеваю отстраниться, на автомате обхватываю женскую фигуру и прижимаюсь лицом к груди, которая настойчиво всплыла перед глазами. Меня даже не спросили. Меня заковали в тугие объятия и держат. Я едва делаю вдох и… Моментально расслабляюсь.

Не может этого быть…

Тонкий аромат шафрана снова просачивается в ноздри. Окутывает легкие. Заполоняет их доверху. Обездвиживает меня и пожирает весь гнев.

Ей подходит этот запах. В нем вся она.

Кендалл.

И ее «Черный шафран», который в то время пришелся бы слишком терпким для любой пятнадцатилетней девочки, но только не для нее.

– Бостон! – визжит Кендалл, продолжая сжимать мое туловище руками и ногами, а я продолжаю держать ее в объятиях. – Как же я скучала, Иисусе! Как же сильно я по тебе скучала!

Боги… Как же скучал я.

Вдыхаю снова.

Безумно скучал. До зуда под кожей. До спазма в животе. До кома внутри груди, который мешал дышать.

Кендалл…

Ловлю ее аромат.

Как будто и не было этих трех лет.

Как будто она не уезжала. Не отставляла меня. Не обрывала связь.

Как будто мы вернулись в прошлое, просто закрыв глаза. Необыкновенное чувство, от которого все внутренности становятся легче воздуха.

– Ты сумасшедшая. – Мои губы трогает улыбка, когда Кендалл наконец отрывает мое лицо от своей груди и смотрит на меня сверху вниз своими сияющими зелеными глазами, совсем как у Стенли.

Пышная копна безумно вьющихся темных волос загораживает свет от лампы, и я вижу только ее радостную ослепительную улыбку. Она стала еще красивее. Еще прекраснее, чем в свои пятнадцать. Хотя три года назад я считал, что красивее быть уже просто невозможно. Тогда я и представить не мог, как она расцветет.

Она так повзрослела…

Я улыбаюсь как дурак.

– Ты рад меня видеть? – Ее улыбка растягивает веснушки на смуглых щеках.

– Безумно, Конфетка[7].

Кендалл обрамляет мое лицо своими ладонями и склоняется, чтобы поцеловать меня в нос.

– Что здесь происходит? – с лестницы раздается встревоженный голос Скайлар.

А я и забыл, где нахожусь. Секунду назад казалось, что за гранью реальности.

Теперь чувствую затылком злобный взгляд своей девушки и… О черт!

Только сейчас понимаю, какую картину она видит перед глазами: почти полночь, я стою в полурасстегнутой рубашке, у меня на руках молодая красивая девица, длинные ноги которой обвивают мой зад, а руки – удерживают мое же лицо. Я откровенно лапаю ее – не Скайлар, а «незнакомую» девицу, и она, та самая девица, целует меня. Девица, о которой я ни разу в жизни не рассказывал Скайлар. Может, только упоминал, но она вряд ли придала значение какому-то имени.

Черт возьми! Да просто не довелось посвятить Скайлар в подробности. Смысл?

Видимо, он был.

Черт-черт-черт!

Кендалл спрыгивает с моих рук и, не стягивая с лица широкой улыбки, подходит к озлобленной и растерянной Скайлар. Протягивает ей руку и выдает простое:

– Привет, я Кендалл.

Черт возьми…

Этот день станет лучше, только если я провалюсь прямо в пекло.

Глава 2. Друзья

Настоящее время

Бостон

«Привет, я Кендалл».

Серьезно?

А лучше она ничего не смогла придумать? Скайлар сейчас разорвет нас обоих. Ее руки скрещены под грудью, а холодный взгляд карих глаз с прищуром оценивает каждый дюйм тела Кендалл. Я вижу, как колко он скользит от вьющейся копны волос до самых бесконечно длинных ног Кендалл и обратно. Но Кендалл не смущена.

Хотя, о чем это я. Кажется, за три года я успел забыть, что Кендалл не из тех, кого в принципе можно смутить.

Она стоит напротив Скайлар, превосходит ее в росте на две головы, даже стоящую на ступеньку выше, и, не стирая с лица яркой улыбки, добавляет:

– Я… Давняя подруга Бостона. Кендалл Фрай. Он видел меня в подгузниках.

Я сдавливаю пальцами переносицу. Если тактичность и Кендалл когда-нибудь встретятся, то Кендалл пошлет ее ко всем чертям.

Тяжело вздыхаю.

Скайлар стало легче? Нет. Напряжение сковало ее настолько, что я могу видеть, как пульсирует венка на ее шее. Скайлар поправляет кружевной ворот шелкового лавандового халата, в который успела переодеться для меня, и переводит взгляд с короткого кожаного платья Кендалл на мое лицо.

Боги… На ней еще и короткое облегающее платье. Я даже не заметил. У меня не было на это времени. Да и это ведь не главное!

– Милая, – наконец-то вмешиваюсь я. – Кендалл – дочь Стенли и Юджина. Ты знакома с ними.

– Оу! Ты знаешь моих родителей? – Кендалл радостно всплескивает ладонями. – Прикольно. А мне Бостон о тебе ничего не говорил.

Кендалл.

Если сдержанность и Кендалл когда-нибудь встретятся, Кендалл отвесит ей пинка под зад.

Я крепко зажмуриваюсь.

Господи, за что? Что не так с этим днем? Бостон почувствовал приближение Кендалл и обратился в хаос?

Не знаю, о городе я или о себе.

– Странно, что Бостон не успел ничего рассказать своей давней подруге, – Скайлар делает акцент на слове «давней». – О своей девушке, с которой встречается два года.

Убейте меня. Нет, правда. Можно пулю в висок? И так, чтобы насквозь.

– Так меня и не было здесь все это время, – смеется Кендалл. – Как только подписала контракт с Gucci три года назад, укатила в Европу. Задолбалась, если честно. И дико устала.

Кендалл бросает на пол мешковатую сумку и садится на последнюю ступень лестницы, у ног Скайлар. Ее короткое кожаное платье слегка задирается, но Кендалл не замечает и принимается стягивать с ног высокие свободные сапоги.

– Париж сводит меня с ума, – продолжает болтать Кендалл, не обращая внимания на то, как Скайлар прожигает взглядом ее макушку. Она будто и вовсе не чувствует посылаемые в ее адрес немые проклятия. – И Милан уже достал. Я соскучилась по Бостону-у-у! – хихикает она и подмигивает мне.

И понимай, как хочешь. По мне или городу. Ох уж эта Кендалл.

Ветер.

Самый настоящий ураган.

– И вообще, разве я могла отметить свои восемнадцать хрен пойми где?! – Кендалл откидывает сапоги в сторону и вскакивает на босые ноги.

Я невольно скольжу по ним взглядом и сглатываю, когда Кендалл поправляет платье. Материал касается темной кожи ее бедер, и я с трудом отрываю взгляд от длинных стройных ног.

Боги, ей восемнадцать. Завтра. А точнее – уже через пять минут.

– Так ты поэтому приехала? – спрашивает Скайлар, туже затягивая пояс халата, и я прихожу в себя.

Кендалл встряхивает руками пышные волосы и бросает на Скайлар лукавый взгляд:

– Это одна из причин. Хочу отпраздновать свое совершеннолетие с близкими людьми и закатить крутую пати. Все-таки важное событие, – теперь взгляд Кендалл сосредоточен на мне.

Я чувствую ее игривый вайб, но та загадочность, которая кроется под этим томным взглядом, заставляет сердце пропустить удар.

Неужели она помнит то обещание, данное мне перед отъездом три года назад?

Нет, глупости. Все было не всерьез.

Это же Кендалл. Она ветер. Если бы она когда-нибудь и встретила серьезность, та бы развернулась и ушла в другую сторону.

– Ну так и почему ты решила прийти сюда в такое позднее время? – хмурится Скайлар, но Кендалл будто ее не слышит.

– Десять, девять, восемь… – начинает отсчитывать Кендалл, смотря на часы на своем запястье.

– Что происходит? – Недоумевающий взгляд Скайлар мечется между мной и Кендалл, которая не перестает радостно улыбаться.

– Пять, четыре… – смотрю на нее, а она на меня, глаза в глаза, – три, два… – еще секунда, и ей стукнет восемнадцать, – один! – взвизгивает Кендалл, подпрыгивает на месте, а потом срывается и бежит ко мне, раскинув руки в стороны.

Холл наполняется звоном ее браслетов и топотом босых ног. Я ловлю Кендалл в объятия, на мгновение забывая о присутствии Скайлар. Снова.

– С днем рождения, Конфетка. – Я прижимаю ее к себе за талию и чувствую, как бешено колотится ее сердце. И мое тоже. До сих пор не верю, что она здесь, что это не сон. – Ты стала совсем взрослой.

– Я всегда была взрослой. Просто ты упорно отказывался это замечать, – смешно фыркает она и виснет на мне, заставляя оторвать ее от пола и покружить, как я всегда делал это раньше. Сколько бы лет ей ни было.

Взрослая, да уж, так я и поверил.

– Кхм, – Скайлар тактично напоминает о себе.

Она сдержана, но я знаю, что внутри нее сейчас бурлит вулкан. Нужно не дать ему извергнуться.

Я выпускаю Кендалл из объятий и поправляю свою рубашку.

– Ой, простите, – хихикает Кендалл, бросая беглый взгляд в сторону Скайлар. – У вас двоих, наверное, были планы? Ну… Другого характера, – снова смеется.

Когда Кендалл встретила беспардонность, та пожала ей руку.

– Я помешала… – Кендалл прикрывает рот рукой, и на запястьях опять позвякивают ее браслеты. – Ради Бога, простите. Я сейчас же уйду. Извини, Бостон. И… Прости, забыла твое имя…

– Скайлар, – сухо бросает моя девушка.

– Ах да, Скайлар. Ты тоже прости. У меня почему-то даже мысли не промелькнуло, что Бостон может быть в этот день не один.

– Вообще-то в этот день мы отмечали нашу с Бостоном годовщину. – Тон Скайлар нейтрален, но я знаю, сколько злости вложено в эти слова. И она имеет на это полное право.

Улыбка сползает с лица Кендалл впервые за этот вечер. И я не должен себя за это винить, но, черт, мне становится горько.

– Годовщина сегодня? – неуверенно переспрашивает Кендалл.

– Именно, – отвечает Скайлар, едва я успеваю раскрыть рот. – Уже вторая.

Кендалл отворачивается. Я хочу рвануть к ней, но сдерживаю себя. Что на меня нашло?

– Эм… Ну что ж… – Кендалл снова смотрит на Скайлар, не на меня, но я вижу, как ослепительная улыбка опять поселяется на ее лице. – Поздравляю вас, ребята! Вы классная пара. Очень гармонично смотритесь и все такое, – тараторит она, не переставая улыбаться максимально широко. – Счастья вам. Любите друг друга! – Кендалл резко хватает с пола свои сапоги и сумку и спешно направляется к выходу, пролетая мимо меня.

Ураган.

Безумный, неукротимый, непредсказуемый ураган.

– Нарожайте кучу красивых детишек! – добавляет Кендалл уже в дверях.

Какого черта? Что происходит? Куда она собралась?

– Кендалл!

Но она уже не слышит меня, потому что выскочила за дверь.

– Она какая-то ненормальная, – тихо комментирует Скайлар, оставаясь в ступоре на ступенях лестницы.

– Нет, она просто… Расстроилась… – Я в замешательстве. Не знаю, что делать. Черт! – Я обещал… В общем, Скай, я на минуту, ладно? Поднимайся в спальню. Я только отвезу ее к родителям, хорошо?

Скайлар недоверчиво смотрит на меня.

– Милая, прости. Но я ведь не могу позволить ей бродить по городу в одиночестве в такое время. Я быстро. – Подхожу к Скайлар и оставляю на губах торопливый поцелуй. – Ты даже не заметишь моего отсутствия.

Хватаю по пути пальто и буквально выбегаю из квартиры.

Куда рванула эта сумасшедшая?

На приватном лифте она не уедет без меня, значит, ждет где-то у общих.

Сворачиваю за угол к лестнице. Перепрыгивая через ступень, несусь на этаж ниже, где останавливается общий лифт. Хорошо, что я в отличной физической форме, и преодолеваю два пролета за пару секунд. Отталкиваю дверь рукой и вваливаюсь в помещение, где Кендалл стоит, уперевшись задом в стену, и пытается натянуть второй сапог, стоя на одной ноге.

– Черт бы тебя побрал! – шипит она, с трудом просовывая ногу. – Гребаные сапоги!

– Очень красивые. – Она резко оборачивается на мой голос, и поджатая под руку сумка с грохотом падает на мраморный пол. – Помочь?

Я подхожу к Кендалл ближе и склоняюсь, чтобы ухватиться за высокий край ее сапога, но она резко дергает его вверх и, топнув ногой, выпрямляется, едва не разбив мне нос своим затылком. Я чудом уворачиваюсь.

– Что на тебя нашло? – Выпрямляюсь следом за ней, но не отхожу ни на шаг.

Кендалл довольно высокая, тем более стоя на каблуках. Теперь ее нос почти достигает моего, а зеленые глаза дерзко смотрят в мои почти на одном уровне.

– Ты обещал, – злится она. – Обещал, что мое совершеннолетие мы отпразднуем вместе. Обещал, когда я уезжала.

– Кендалл… – я делаю вдох.

– Я летела сюда с другого континента. Летела к тебе, Бостон! Я так боялась не успеть! Хотела сделать тебе сюрприз! Я думала, ты помнишь! А у тебя гребаная годовщина! – Она толкает меня в грудь, но я не сдвигаюсь с места.

Внутри меня разрастается пламя. Я уже не помню, когда в последний раз испытывал гнев. Не помню, когда мой размеренный мир окрашивался злостью, скандалом, разборками. Не помню, когда мне последний раз хотелось взорваться. Наверное, три года назад.

– Так вали и празднуй! – не умолкает Кендалл. – С хрена ли ты увязался за мной?! Вали! В свою идеальную квартиру! К своей идеальной девушке! Иди! Чего ты стоишь? – Кендалл снова ударяет меня в грудь, но я перехватываю ее руку.

Хочется промыть ей рот с мылом.

– Прекрати. – Я сохраняю спокойствие из последних сил.

– Катись. Лжец. Твои слова ничего не значили, а я, идиотка, поверила.

– Кендалл, хватит. – Стискиваю зубы и перехватываю ее вторую руку, кулак которой едва не прилетел мне в плечо.

– Забыл обо мне через год? Замутил со своей мисс Шелковый халатик за день до моего дня рождения?

– Кендалл. – У меня сдают нервы.

– Ты гребаный мудак, Бостон!

– Ты три года игнорировала меня, Кендалл! Что я должен был, по-твоему, делать?!

Сорвало.

Кричу ей прямо в лицо. В дюйме от ее волос. В дюйме от ее губ. В дюйме от того, чтобы снова пропитаться ее ароматом.

Кендалл вернулась и принесла с собой хаос.

Она и есть хаос. Ее невозможно контролировать.

– Я писал тебе. Звонил. Следил за твоими социальными сетями, где ты продолжала меня игнорировать! Я, мать твою, гребаный сосунок что ли, которым можно помыкать? Я похож на того, над кем можно издеваться? А?! – Вжав ее в стену, я сам того не замечаю, как нависаю сверху. – Как будто у меня нет других проблем! Как будто все, о чем я должен был думать эти три года, – когда же популярная и охренительно занятая топ-модель Кендалл Фрай соизволит вспомнить обо мне! Когда же у нее выкроится свободное время для щенка Бостона! – Чувствую, как она делает вдох и задерживает дыхание. – Так вот нет! Не угадала. Я не из тех, кому ты можешь морочить голову. Если бы ты хотела, чтобы я ждал тебя, ты бы дала знать. Хотя бы один гребаный раз, Кендалл.

– Я… – Ее дыхание обжигает мне губы. Она напугана и съезжает вниз по стене. А я взбешен и нападаю, не узнавая себя. – Я хотела… Чтобы ты скучал по мне.

Замираю.

Нет, черт возьми. Не верю своим ушам.

Она хотела, чтобы я скучал? Поэтому не отвечала мне три года?

Чушь собачья. А она ненормальная манипуляторша.

– Это шутка? Если да, то мне совершенно не смешно. – Я пытаюсь выровнять дыхание, но тщетно.

Кровь бурлит. Руки напряжены. Ноздри раздуваются. А она хлопает длинными ресницами, будто не понимает, отчего я так завелся.

– Нет, правда. Я хотела, чтобы ты соскучился по-настоящему. Как ты мне и обещал. Это было нужно, Бостон.

– Зачем?

– Поэтому…

Кендалл обхватывает ладонью мою шею. Сокращает это минимальное расстояние между наших лиц. И впивается в мои губы.

Жадно. Яро.

Боги. Сколько же я мечтал об этом.

Разум затуманивается. Реальность испаряется. Стен нет. Пола нет. Есть только мы. Ее губы на моих губах. Сладость ее языка. Жар ее пальцев на моей коже. Ее тело, прижатое к моему торсу. Желание, которое вырывается наружу. Которое я держал в себе эти три гребаных года. Нет, больше. Я подавлял его много лет. Я пресекал. Не имел права желать. А теперь она здесь, и ей восемнадцать. И она целует меня.

Я прикусываю ее нижнюю губу и слышу тихий стон, прорвавшийся сквозь поцелуй. Возбуждение волной проносится по моим венам и ударяет в пах одним мощным разрядом. Член каменеет за долю секунды и рвется из брюк. Я толкаю Кендалл к стене. Она забрасывает ногу мне на бедро, не переставая притягивать меня к себе за шею.

– Теперь я точно знаю, что ты скучал. – Кендалл снова целует меня в губы. – Я вернусь, если твое сердце все еще будет свободно, – шепчет то, что шептала три года назад, когда ей было пятнадцать.

И она вернулась. Вот только мое сердце…

Резко отстраняюсь от Кендалл. Отскакиваю к противоположной стене как ошпаренный. Упираюсь спиной в стену и запрокидываю голову, закрыв глаза.

Мать твою, что я творю? Что я делаю?

– Бостон… – сбивчиво дышит Кендалл.

Что она хочет от меня услышать? Что я могу ей сейчас сказать?

– Прости… – шепчет она. – Я не имела на это право после всего… После всего, что видела сегодня.

Не могу отдышаться. Не могу открыть глаза. Черт возьми, я не хочу их открывать, потому что придется вернуться в реальность. Придется найти объяснение тому, что только что произошло.

Это не должно было произойти. Я не должен был давать слабину. Это не в моих правилах. Это не я.

– Это неправильно, – нахожу в себе силы выговорить, крепко зажмурившись.

– Да, я сглупила. Извини. – Ее теплая ладонь касается моего лица и поправляет выбившуюся прядь челки. Я вздрагиваю и моментально открываю глаза. – Я просто должна была убедиться, что ты действительно скучал по мне.

– Убедилась? – Я убираю со своего лица ее руку.

– Ага, – хитро улыбается Кендалл. – Теперь ты целовал меня совсем по-другому.

Она ненормальная. Вернулась, чтобы снова спровоцировать и вывести меня из себя! И у нее отлично получается.

– Успокойся, Бостон. Давай представим, что этого не было, ладно?

Смотрю на нее и чувствую себя полным идиотом, а она улыбается так мило и искренне, как будто минуту назад не стонала мне в губы. У нее всегда все было слишком легко и просто.

«Давай представим, что этого не было».

Щелчок пальцев – и для Кендалл этого действительно не было. Ни поцелуя, ни ее прикосновений, ни моих рук в запрещенных для них местах на ее теле. Не было. Ничего не было. Так же легко, как и ее не было все эти три года. Ни единого ответа только для того, чтобы заставить меня скучать.

В голове не укладывается.

– У нас всегда получалось дружить. – Она склоняет голову набок.

– Думаешь?

– Да, – усмехается. – Мы всегда ладили. И это нормально, что у каждого из нас теперь есть своя личная жизнь.

– У каждого из нас? – Я пристально смотрю в ее зеленые глаза, но не нахожу там иронии.

– Ну да. Ты ведь не думаешь, что я сидела без дела три года, – Кендалл хихикает, а меня пробирает отрезвляющая дрожь.

У нее тоже кто-то есть.

И это нормально. Конечно. Она очень красивая. Молодая. Веселая и забавная. Почему бы кому-нибудь у нее не быть, верно? Почему бы, мать твою, кому-нибудь ее не любить? Не прикасаться? Не целовать? Не трахать.

Черт! Бостон, приди в себя!

Три года назад все было не всерьез. А то, что произошло сейчас, – банальная ностальгия, подпитанная продолжительностью разлуки. Не более. Просто проверка, которую я, кажется, не прошел.

– Да, ты права. У нас всегда получалось дружить, – я выдавливаю из себя улыбку. – И я рад, что ты первым делом приехала к своему давнему другу.

Друг.

Уже ненавижу это слово. Мы с ней никогда не были друзьями. Мы с ней с самого начала были чем-то большим.

– Ну раз так, – Кендалл хлопает меня по плечу, – мой друг должен сдержать свое обещание и отпраздновать со мной мой день рождения. Хватит смелости сбежать?

Глава 3. Моя звезда

Три года назад

Кендалл

Кажется, я должна испытывать радость. Сегодня я получила то, о чем всегда мечтала, – дом моды Gucci выбрал меня из сотен других девушек, и теперь я, а не они, буду лицом их бренда по всему миру.

Я бы испытывала радость, если бы контракт не содержал одно условие – улететь в Европу.

Мне пятнадцать. Родители дали свое согласие. И даже папа, который страдает от гиперопеки, разрешил покинуть Бостон, да что там, страну, чтобы осуществилась моя мечта.

И теперь все двери открыты, на ладони все возможности, весь мир. Он мой. Только бери, пользуйся, блистай. То, чего я так хотела.

Тогда почему я не испытываю радости?

Я получила известие с самого утра. Уже вечер, а я до сих пор не могу выдавить из себя даже улыбки.

Я не хочу уезжать. Не сейчас, когда в город вернулся Бостон.

– Детка, к тебе гости. – Мама заглядывает в мою спальню, когда я выволакиваю из шкафа огромный чемодан.

– Я не хочу сейчас никого видеть, мам. И мне нужно собрать вещи.

– Подождет твой чемодан. Вылет только завтра вечером. Посмотри, кто к тебе пришел.

– Я же сказала, что не хочу никого…

– Даже меня, Конфетка?

Бостон.

Сердце замирает, как только я вижу его глаза и эту невероятно красивую улыбку. Когда он так улыбается, хочется думать, что такую улыбку он дарит только мне и никому другому.

Я вскакиваю с колен и бросаюсь ему на шею.

– Собиралась улететь, не попрощавшись со мной? – Его руки сжимают мою талию, а я хочу, чтобы притягивали еще ближе, чтобы я чувствовала его каждой клеточкой своего тела, чтобы оно пропахло его ароматом, чтобы он остался на мне навечно.

Тянусь рукой к выбившейся пряди его челки и укладываю ее наверх. Он идеален. И так красив. Я улыбаюсь.

– Кендалл, оставь волосы Бостона в покое. – Оказывается мама все еще здесь и наблюдает за нами.

– Все в порядке, Стенли. Она с детства неровно дышит к моей челке, – усмехается Бостон.

– Мам, тебе пора, – прищуриваюсь я.

– Не делайте ничего такого, за что папа сможет поколечить Бостона, – выкрикивает она, покидая мою комнату. Бостон краснеет. – И не закрывайте дверь, если не хотите, чтобы Юджин ее вынес!

– Мам!

– Ты знаешь своего папу, Кендалл.

– И я знаю твоего папу, Конфетка, – шепчет на ухо Бостон, и я вся усыпаюсь мурашками. Его горячее дыхание щекочет кожу, а руки все еще лежат на моей талии.

Неужели он, как и я, не хочет выпускать меня из объятий?

– Значит, уезжаешь? – Он размыкает объятия. Его руки больше не касаются меня. Видимо, я ошибалась. И, как обычно, накрутила себя, желая видеть то, чего нет.

– Да.

– Ну и где радость?

– А чему радоваться? – фыркаю я. – Всего один день, чтобы со всеми попрощаться.

Под «всеми» я на самом деле имею в виду только его. Я и так не видела Бостона почти полгода. Он летал в Японию по каким-то своим делам. Потом в Китай. И везде ему нужно было задержаться. Он даже пропустил в этом месяце мой пятнадцатый день рождения.

– И этот один день ты никогда не забудешь, обещаю. – Он снова подходит ближе и склоняется над моим ухом. Я рефлекторно закрываю глаза, как только чувствую запах его парфюма. Мне безумно нравится. – Ровно в полночь буду ждать тебя за углом под ивой. Сможешь выбраться из дома незамеченной? – Я киваю, потому что потеряла дар речи. – Хорошо. Тогда оденься потеплее – к ночи похолодает.

Я снова киваю, а Бостон уходит, хитро подмигнув мне.

Да, я сбегала с ним и раньше, каждый раз, когда он возвращался из своих затяжных поездок, но еще ни разу это не было так волнительно, ведь этот раз может оказаться последним.

***

– Принцесса моя, спокойной ночи. – Папа целует меня перед сном. – Я буду так скучать…

– Пап, рано. Никаких слез.

– Ладно, ты права. Я просто очень тебя люблю, милая.

– И я тебя люблю. Не знаю, как справлюсь в Европе без самого замечательного папы в мире.

– Я буду на видеосвязи круглосуточно! – Он снова обнимает меня и, да, плачет, как обычно. Обожаю его. – Порви там всех.

– Пап, я модель, а не участник боев без правил.

– Неважно. Ты самая красивая. Надери им всем зад, принцесса, или как там говорят у вас в домах мод?

Я смеюсь и крепче прижимаюсь к его груди. Мне ужасно будет его не хватать.

***

Без четверти двенадцать дом затихает. Не слышно даже близнецов Тристана и Джордана, которые вечно до ночи играют в мяч на спортивной площадке. И плевать им на дождь, ветер или пришествие инопланетян – баскетбол – это святое.

Высовываю голову за дверь своей спальни – Ривера, кажется, тоже уснула. Путь чист.

Натягиваю худи и леггинсы черного цвета, набрасываю капюшон и в носках проскальзываю мимо спальни родителей, чтобы не произвести ни единого лишнего звука.

Добираюсь до первого этажа без осечек. Этот путь уже проверен не раз. Прихватываю приготовленную заранее черную лыжную куртку и через незапертую дверь в столовой выбираюсь на улицу. Я все продумала.

В нос сразу же ударяет промозглый запах. Вроде бы конец октября, а в воздухе уже чувствуется мороз. Вдыхаю полной грудью и выдыхаю, выпуская изо рта клуб пара. Завораживает.

Сегодня очень тихо. Неделя до Хэллоуина – наверное, все запасаются энергией на будущий уикенд. К сожалению, меня уже не будет здесь к тому времени. Надеюсь, в Европе любят Хэллоуин так же, как и в Америке, и будет весело. И мне не придется скучать. Хотя я заранее знаю, что буду.

Буду скучать по Бостону.

Рано, Кендалл, рано плакать. Эта ночь точно не для слез. Сегодня я хочу совершенно обратного.

Натягиваю капюшон на лицо и незаметно пробираюсь через изгородь. Бостон уже ждет, я вижу очертания его машины под ивой. Бегу вдоль дороги и резко сворачиваю в затемненный участок. Заскакиваю в машину, рвано дыша. Сбегаю не в первый раз, но каждый вызывает необыкновенный прилив адреналина.

– Хватит смелости сбежать? – подмигивает Бостон.

Я всегда говорю «да». Позови он меня с собой хоть в Китай.

– Покажу тебе особенное место, – улыбается Бостон и трогается. – Только никому никогда не рассказывай о нем.

Всю дорогу мы едем молча. Мое сердце бьется так часто, как будто я все это время бегу, а не еду.

Бостон доверит мне тайное место, о котором никто не знал до меня.

Я ликую и прикусываю губу, чтобы он не видел, как сильно я хочу улыбаться.

***

Кажется, мы въезжаем в заброшенную часть порта. Здесь когда-то хотели проводить ремонтные работы, но потом все резко приостановилось. Местность оцепили, навесили блокировок от таких нарушителей порядка как мы, но, кажется, Бостона это абсолютно не останавливает. На него это не похоже.

Мы выходим из машины, и Бостон берет меня за руку. На этот простой жест отзывается каждая клеточка моей кожи. Электризуется, а потом магнитит. Прижимается к его коже, дрожит и возгорается. Я ни за что больше не отпущу его руку.

– Как мы туда проберемся?

Следую за ним, но немного боюсь. Не за себя. Кто я такая. А вот Бостон в свои двадцать пять уже важный узнаваемый человек. Юный разум Америки. Так писали когда-то в интернете. А теперь с ним просто все вокруг считаются. Наверное, ему сложно с этим справляться, но он никогда не говорит о своих проблемах. О них я могу только догадываться, как и о самом Бостоне. О том, что у него внутри. В его сердце. Оно кажется такой глубокой тайной.

– Со мной тебе можно везде, Конфетка. Не бойся.

И я больше не боюсь. Я доверяю ему. Говорю же, хоть в Китай. Позови, Бостон, я поеду. И плевать на эту Европу. Плевать на контракт. Хочу возле тебя.

Черт, кажется, я не просто влюбилась. Я его люблю.

Иду за ним машинально. Не смотрю под ноги – только на него. Как глупая. Ведомая. Но мне нравится. Мне нравится, как его рука греет мою руку. Как мы с ним сбегаем. Как ради меня совершенный Бостон совершает совсем несовершенные вещи. Хочется думать, что ради меня. Хочется думать, что его это так же заводит, как и меня. Ведь я никогда не была хорошей девочкой, а он никогда не был плохим мальчиком. Он был правильным. И я прихожу в дикий восторг от того, что какая-то мелкая для него Кендалл провоцирует серьезного Бостона на что-то запретное.

Бостон ведет меня к какому-то ржавому морскому контейнеру, пробирается внутрь первым, а затем затягивает и меня. И у меня отпадает челюсть.

– Что это такое? – восторженно заявляю я. – Охренеть. Я думала, это ржавый контейнер! Как такое возможно?

– Я же обещал, что ты не забудешь этот последний вечер в Бостоне.

Оглядываю помещение, которое оказывается больше, чем выглядело снаружи. Больше, чище, теплее, шикарнее в несколько тысяч раз. И украшено по всем канонам Хэллоуина. В резных тыквах, расставленных по периметру и на тумбах, горят свечи. Огоньки трясутся от сквозняка и отбрасывают устрашающие тени на стены. С углов и потолка комнаты свисает бутафорская паутина с искусственными огромными пауками и летучими мышами на ниточках.

– Охренеть… – повторяюсь я. – Но ведь до Хэллоуина еще неделя…

– И через неделю тебя уже здесь не будет. А что за Хэллоуин без самой вкусной Конфетки?

Я улыбаюсь, глядя на Бостона, и не могу поверить, что он показал мне это место. Еще и украсил все специально для меня.

Ржавый контейнер выглядит изнутри, как увеличенный трейлер со всеми удобствами. Стены выделаны деревом, как и пол. В одну из стен встроен огромный электрический камин. Он даже издает звук треска дров, как у нас дома. Полы застелены пушистыми шкурами. Вокруг валяются подушки и пледы. Под бутафорской паутиной, в углу, лежит гитара. Настоящая деревянная гитара. Я не сдерживаюсь и провожу по струнам. Откуда она у Бостона? Давно не видела такую гитару.

– Эзра дарил ее Серене, – поясняет Бостон. – Это не первая. Первую она никогда бы мне не отдала, потому что на ней играл Курт Кобейн. – Я непонимающе смотрю на него. – Оу, прости. Ты не знаешь. Кобейн был легендарным гитаристом. Как-нибудь познакомлю тебя с его музыкой. Старый виниловый проигрыватель Эзры до сих пор хранится у меня дома. И я умею им пользоваться.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Бостон… – В его карих глазах бликует свет от диодных потолочных лент. Так красиво.

– Ну что ж… – Он прерывает затянувшуюся паузу. – Раз у нас Хэллоуин, то нужны и костюмы. Я захватил две маски-голограммы, пойдет?

– Какие? – хихикаю я. Не могу сдержать радости. Кажется, именно сейчас я счастливее, чем от исполнения заветной мечты.

– Так… – Бостон вытаскивает из кармана пальто два мини проектора для голограмм. – У нас тут… Гермиона Грейнджер и… Лорд Волан-де-Морт[8]. Да уж… Странное сочетание, но я помню, что тебе с детства нравится эта тематика.

– Боже, Бостон, – я едва сдерживаю смех. Не верю, что он все это затеял для меня. – Я выбираю Темного Лорда.

– Нет… Кендалл, ну нет… – Бостон растерянно разводит руками, а я выхватываю тот проектор, на котором написано имя «моего» персонажа.

– Из нас двоих ты умник, так что Гермиона идеально подойдет тебе.

Нажимаю на кнопку на проекторе, направляю лазер на свое лицо, и на его месте формируется 3D-изображение угрюмой безносой физиономии Волан-де-Морта.

– Ну как я? Красивая? – Верчу головой, и, кажется, даже маска не может скрыть моей сияющей улыбки.

– Красивее тебя я не встречал, – шепчет Бостон, разглядывая мой силуэт.

Я замираю, понимая, что все это время он не сводил с меня глаз. Моя улыбка меркнет. Я становлюсь серьезнее, потому что его взгляд по-прежнему скользит по моему телу, и это приятно. Хочу, чтобы он разглядел меня всю. Хочу, чтобы увидел не девочку, за которой он присматривал в детстве, а девушку, которая от него без ума. Хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Хочу, чтобы почувствовал.

– Кхм… – откашливается Бостон и прерывает зрительный контакт. – Значит, заучка Грейнджер… Обещаю, я отомщу тебе в следующий раз.

– Бостон… – И тут на меня накатывает реальность. – Следующий раз будет еще не скоро. Я даже не знаю, когда смогу вернуться домой.

Становится тошно. Я вспоминаю обо всем, о чем так хотела забыть на этот вечер, и мне гадко. Одиноко, хоть я все еще здесь, а не в Европе.

– Эй. – Бостон подступает ближе и нежно приподнимает пальцами мой подбородок, чтобы я взглянула ему в глаза. – Ну ты чего? Куда делась та Кендалл, которая все уши мне прожужжала о подиумах и неделях высокой моды? О таблоидах в полный рост? Ты обещала занять все. Помнишь?

Я киваю. Да, обещала. Но почему перехотела сейчас?

– Не смей, слышишь? Не упускай свой шанс. Ты обязана показать себя всему миру. Они обалдеют от твоей красоты.

Его большой палец скользит по моей щеке под маской, а глубокий взгляд карих глаз прикован к моим глазам. Он не смотрит на изображение Волан-де-Морта. Кажется, он его даже не замечает. Он пристально смотрит прямо в глаза, а я забываю, как дышать.

Бостон, я покажу себя всему миру. Я завоюю его. Стану мечтой миллионов, но буду принадлежать только тебе одному.

Мы стоим так всего секунду, а по моим меркам – целую вечность, но Бостон опускает руку и отстраняется. Чувствую его неловкость и понимаю, что нужно что-нибудь сказать.

– А что это за место? – Я снова поворачиваюсь кругом, чтобы оглядеть уютное помещение полностью и разбавить напряжение между нами. Откуда оно вообще взялось?

– Когда мне было десять, – Бостон воспроизводит на своем лице маску Гермионы, садится на пушистый белый ковер, и я опускаюсь рядом. Кажется, он немного расслабился, – я познакомился с Сереной. Она любила это место. Порт. Приходила сюда, когда ей было плохо на душе, и играла на гитаре. Пела. Она очень красиво поет… Знала? И вот однажды она сидела тут под проливным дождем. Не прямо тут, нет, на улице, на каком-то дряхлом диване… Она была так расстроена в тот момент. Я никогда этого не забуду. В ту ночь ей было очень больно. Эзра не знал, как подступиться. А я знал. Уже тогда я все понимал. Потому что моя судьба чем-то похожа на судьбу Серены. Я уже тогда чувствовал ее родной. Почти с первой встречи. И в ту ночь, в этом порту, на этом самом месте, где раньше стоял только дряхлый диван, что-то щелкнуло. В нас обоих. Знаешь, словно жизнь взяла свой новый старт. Тогда я, возможно, этого не понимал до конца, но потом… – Бостон находит мою руку и накрывает ее своей ладонью. – Я не мог не сохранить это место. Место, где на душе становится легко. Хочется верить, что оно лечит. И теперь я делюсь им с тобой. – Он крепче сжимает мою руку и перебирает мои пальцы. – Знаю и вижу, что тебе сейчас тяжело. Ты не хочешь уезжать… Но ты должна. Ради себя самой, Кендалл. Ты должна сорвать свою звезду.

Он поворачивается ко мне лицом, и я понимаю, что сейчас не хочу видеть никакую Грейнджер. Хочу Бостона. Хочу все сказать в его лицо. В его красивое, любимое лицо, которое хочу запомнить на долгое время нашей разлуки.

Резко нажимаю на кнопку на его мини проекторе, отключая маску. Проделываю то же самое и со своей.

– Зачем ты?.. – прищуривается Бостон.

– А вдруг моя звезда вовсе не там? Не в Европе? – Я продолжаю держать его за руку, просовываю пальцы между его пальцев и не могу оторваться от этих глаз. Теперь в них отражаются языки пламени от камина. И я таю.

– Кендалл…

– Вдруг моя звезда в Бостоне? – Он никогда не осмелится, поэтому я сама придвигаюсь ближе. Бостон не отстраняется. – Вдруг моя звезда и есть Бостон?

– Кендалл… – Он закрывает глаза.

– Пожалуйста…

– Нет.

– Люблю, как звучит твое «нет».

В мгновение он обхватывает ладонями мое лицо. Я замираю. Закрываю глаза. Уже чувствую его губы на свои губах. Боюсь пошевелиться. Боюсь спугнуть.

Пожалуйста, еще всего лишь один дюйм.

Я мечтала о карьере модели? Нет. Я мечтала о его губах, сколько его помню. Я хотела только его. Фантазировала, думала, засыпала с мыслью о Бостоне. И сейчас он поцелует меня.

Я почти улетаю, почти парю, но не отрываюсь от земли. За долю секунды Бостон вырастил мне крылья и сам же их обломил.

Он резко отстраняется, даже не коснувшись моих губ.

– Черт возьми! – Он вскакивает на ноги и сжимает пальцами переносицу.

– Что не так? – Встаю и я. – Все же было хорошо. Бостон…

– Нет. Я идиот. Тебе пора домой.

– Нет! – Хватаю его за руку. – Не хочу домой. Я завтра уезжаю. Мы не увидимся очень долгое время, Бостон. Я не знаю, как смогу без тебя. – Не хочу плакать, но проклятущие слезы текут. Я не в силах их остановить.

– Я не тот, кто тебе нужен, Кендалл. Мне двадцать пять, а ты… Ты еще ребенок.

– Я не ребенок!

Я плачу. Это все бред. Я не ребенок! И он это прекрасно знает, но настойчиво отвергает меня. Почему? Я ведь люблю его.

– Поехали домой.

Он снова берет меня за руку, но я вырываюсь.

– Пошел к черту! Зачем ты так со мной? Ты же видишь, что я к тебе чувствую!

– Кендалл… – Бостон предпринимает очередную попытку взять меня за руку, но я отмахиваюсь.

– Скажешь, что я слишком маленькая для чувств?

– Черт… Я сам виноват. – Он сжимает руками лицо и отходит в сторону.

– Да, ты виноват! Ты! В том, что я влюбилась в тебя еще девочкой. Но разве ты не видишь, что я уже давно не она? Я не девочка. Я не ребенок, Бостон. Прекрати отрицать очевидные вещи!

– Хватит, – выдыхает он и теперь говорит слишком серьезно. – Едем домой.

– Бостон… – каждая буква пропитана моей мольбой.

Я не хочу уходить. Не хочу оставлять его. Не хочу оставлять все так. Мне нужна правда. Нужно то, что в его сердце.

Но Бостон выходит из контейнера, из места, которое, по его словам, лечит.

Видимо, только не меня. Или я совсем другая, раз вместо лечения обрела здесь первую рану.

Глава 4. Место, которое не лечит

Настоящее время

Бостон

«Хватит смелости сбежать?»

Она задает тот вопрос, который раньше задавал я, тайком похищая ее из родительского дома.

Я не должен был этого делать, но Кендалл всегда провоцировала меня на запретные вещи. И ей даже не нужно было ничего говорить. Я возвращался в Бостон и просто знал, что она ждет меня. И мне срывало крышу. Я готов был похитить ее даже из крепости, только бы провести с ней наедине как можно больше времени. Нам всегда было очень хорошо вместе. Даже без слов. И в тех далеких поездках, которых раньше было очень много, я мечтал лишь об одном – вернуться и украсть ее, усадить в свою машину и говорить ночь напролет.

Я рассказывал ей все, даже занудные детали о встречах с инвесторами, а она завороженно слушала. А потом рассказывала мне, как однажды покорит этот мир. И она покорила. Гигантские 3D-голограммы и анимированные постеры точеной фигуры и прекрасного лица Кендалл Фрай заполонили всю Землю. Она сорвала свою звезду. Она стала звездой, которую обожают миллионы. Все это время я следил за ней, зная, что она не ответит. Я смирился. Как и смирился с тем, что все данные в юности обещания – чушь. Она забыла их. Она ветер.

И сейчас этот ветер просто случайно занесло обратно в Бостон, чтобы навести здесь смуту, а потом обратно исчезнуть, оставив после себя пустоту.

Хватит ли мне смелости сбежать?

Будь на ее месте другая, я бы отказался. Это все не соответствует статусу серьезного Бостона Нота-Кёртиса. Но здесь, в моем доме, спустя три года разлуки, не какая-то другая. Здесь Кендалл. А для Кендалл у меня есть лишь один ответ, хочу я того или нет:

– Всегда готов.

***

«Шевроле» следует выстроенному маршруту, а Кендалл улыбается так, будто не знает, куда мы едем. Будто я впервые везу ее туда.

– Ты стал таким успешным. – Кендалл рассматривает меня. – Я читала о тебе. Даже прикупила чуточку «Нотис.коин». Говорят, что это прибыльно. – Я усмехаюсь. – Эй! Не смей смеяться надо мной, засранец!

Меня разбирает дикий смех. И я ничего не могу с собой поделать. Кендалл хмурится, но потом смеется вслед за мной.

– Если меня обманули, то я потребую свои бабки обратно! Имей в виду, – хихикает она и откидывается на спинку кресла. – Удобная тачка. Хочу себе такую.

– Не получится. Она еще не поступила в продажу.

– Заносчивая задница, – фыркает Кендалл.

– Ну так… Надолго ты в Бостоне? – Я поправляю ворот пальто и отвожу взгляд к лобовому стеклу. Не уверен, что хочу услышать ответ.

– Еще не решила.

Ветер. Она нисколько не изменилась.

– А планы есть? Чего ты хочешь от Бостона?

– От Бостона? – Чувствую, как Кендалл сверлит меня взглядом. Ч-черт…

– Ну… От города. Что ты задумала сотворить с ним в этот раз?

– Задумала вдохнуть в него жизнь.

Я оборачиваюсь и ловлю ее пристальный взгляд. Она красивее, чем на голограммах. Красивее, чем на любом 3D-постере. Красивее, чем была в пятнадцать. На темной коже играют блики от цветных витрин. Завораживает. Но не так, как ее глаза. В которых уже нет той детской наивности. Кендалл повзрослела. И кто-то другой, а не я, принял в этом участие. Кто-то другой повлиял на тяжесть ее взгляда, на глубину ее мыслей, на тайну, которую она уже не захочет рассказать мне.

Три года – пропасть. И она отразилась на каждом из нас. Мы оба изменились.

***

– С тобой везде не страшно, – говорит Кендалл, когда мы пробираемся в заброшенную часть порта.

Я снимаю блокировку с оцепленной территории, которую давно уже выкупил, и пропускаю ее вперед. Она делает пару шагов и останавливается у ржавого контейнера, того самого, в котором мы нехорошо расстались три года назад.

Нехорошо – мягко сказано. Тогда она всковырнула все мои нервные клетки. Вывела меня. Выбесила и спровоцировала на то, что я не должен был себе позволять.

Я должен был остановиться, когда едва не поцеловал ее в порту.

Должен был, но…

Кендалл тянет на себя жестяную дверь, и та со скрипом поддается. Она первая проскальзывает внутрь, а следом – и я.

– Часто здесь бываешь? – спрашивает она после минутной паузы.

– Нет, – признаюсь я.

– Это место больше не лечит?

Она оборачивается, чтобы встретиться с моим взглядом.

Не лечит, Кендалл. Ты изменила все.

– Мне нравится здесь, – заявляет Кендалл, оглядываясь по сторонам. – Я часто вспоминала именно об этом месте, когда была в Европе. Это был лучший Хэллоуин.

– Лучший? – усмехаюсь я. – Врешь.

– Честное слово! – Она полностью разворачивается ко мне и кладет руку себе на сердце. – Те тыквы, паутина… Летучие мыши. Свечи… И все для меня одной. Черт возьми, это было круто.

– Рад, что тебе есть, что вспомнить, – я мягко улыбаюсь и сбрасываю с плеч пальто, повышая на сенсорном дисплее температуру в «трейлере».

Кендалл бросает сумку на пол, снимает бесформенную кожаную куртку и остается в одном кожаном черном коротком платье без шлеек. Она нагибается, а я сглатываю, не в состоянии оторвать взгляд от ее длинных ног. И бедер. И тонких рук. Плеч. Острых ключиц…

– За мои восемнадцать? – Кендалл вытаскивает из сумки бутылку вина и улыбается.

– Эм… Да, почему бы и нет.

Кендалл всегда слышит от меня только «да». Кендалл всегда хочется говорить только «да» и так сложно себя сдержать. Я смог всего пару раз. И пожалел о каждом.

– А есть тут стаканы? – Она оглядывается по сторонам.

– Только кружки, вон в том шкафу.

Устраиваюсь на полу, подложив под зад подушку. Не был тут около двух лет, но мои подчиненные поддерживали здесь порядок на всякий случай. На всякий – такой, как сейчас.

Кендалл устраивается напротив, подогнув ноги под себя, откупоривает бутылку и плескает красное в обе кружки. Не помню, когда так пил, потому что никогда такого не было. Ни разу. Бокал и всего один. Но никак не кружка и целая бутылка. Не на полу, а за столом. Не в ржавом морском контейнере, а в престижном ресторане. Не с Кендалл, а со своей девушкой Скайлар.

Но сейчас мне так хорошо.

Лучше, чем в любом из ресторанов. Лучше, чем с кем-либо.

Я просто очень скучал. И чувствовал вину за то, как мы расстались. Не более, Бостон. Не накручивай. Тебе это не свойственно. Тебе это не нужно.

– За твое совершеннолетие, – произношу я и поднимаю кружку с вином на уровень наших лиц. – Я рад, что ты приехала. Рад, что ты все помнишь…

Делаю глоток и замираю, потому что мое внимание привлекает область на теле Кендалл. Ложбинка между ее грудей, в которой сверкает маленький черный бриллиант в форме сердца. Мой бриллиант.

Кендалл отслеживает мой взгляд.

– Нашла ему место. – Она запивает свои слова глотком вина.

– Он… Внутри? – Выглядит изумительно и очень необычно.

– Да, это микродермал[9]. Проще говоря, штырь внедрен в кожу, а камень ввинчен в него. Если сниму – будет дыра.

Будет дыра.

Не нахожу слов, поэтому пью. И много. Запиваю этот сумасшедший день до дна гребаной кружки. Кендалл подливает еще, и я выпиваю еще.

– Ну расскажи о ней, – так легко просит Кендалл, а я чувствую, как расслабляется мое тело и туманится разум. Приятно. Я, наконец, не ощущаю тяжести.

– О Скайлар? – Кендалл отводит взгляд в сторону. – Что ты хочешь знать?

– Хочу знать, почему она. – Делает еще один глоток. – Почему ты выбрал ее?

А почему я выбрал ее? Потому что сидел в тот день в баре Фраев, в том, который когда-то принадлежал моему отцу Эзре, и напивался как последняя скотина? Потому что год не получал ответа от Кендалл в то время, как она отвечала всем, даже Эзре и Серене? Всем, только не мне. Потому что я решил поставить точку и больше не пытаться? Забил?

В ту ночь я просил знака. Глупо, да. Но я был пьян. Тогда и однажды. Всего раз. Я просил отвести меня от моих темных желаний. От девочки, которая повзрослела на год, но и я постарел тоже. От девочки, которая никогда не была для меня девочкой. Никогда. Глядя на Кендалл, я всегда испытывал желание. Рядом с ней я не мог себя контролировать. Она всегда была слишком умна, слишком красива, слишком добра. Веселая и смышленая не по годам. И у нас бы точно что-нибудь получилось, если бы она была старше.

Тогда я выпил еще. Вышел из бара и зачем-то решил отключить беспилотник в электрокаре, хотел вести сам, и врезался в машину Скайлар. На скорую руку расплатился с ней своей монетой «Нотис.коин». И уехал. А на утро она сама нашла меня, потому что не могла принять такую сумму. И закрутилось.

Я просил знак. Я принял это за знак. И с того дня не писал Кендалл.

– Потому что она моя родственная душа, – говорю это вместо всей истории. А зачем она Кендалл? Она выбросит ее из головы уже завтра.

– Мило. – Кендалл снова пьет, и я следом за ней. – Думала, эта хрень про родственные души – полная чушь. Но раз ты так говоришь…

– А разве ты в своем парне не нашла родственную душу?

О да, я уже пьян, и не в состоянии контролировать свой язык. Как и свою резко возникшую смелость.

– О нет, Бостон, у нас с ним иное единение. – Я хмурюсь, а Кендалл добродушно поясняет: – Он отлично трахается.

Давлюсь вином и кашляю, прикрывая рот рукой. Нет, мы с ней точно не сможем дружить. Мне это не нужно.

– Ты в порядке? – Кендалл подсаживается ко мне ближе и обнимает за плечи.

– Ага, в полном.

– Познакомишься с ним завтра на моей вечеринке.

– Какой вечеринке? – Я прочищаю горло и смотрю на нее.

– У меня вообще-то день рождения, Бостон. Сказала родителям, что приеду завтра, и папа организовал какую-то вечеринку.

– А… Ясно. Ну и… Где ты останешься сегодня?

В голове столько мыслей, что я едва могу внятно говорить. У нее есть парень. Я познакомлюсь с ним завтра. На вечеринке, которая будет завтра. Потому что Кендалл сказала, что приезжает завтра. Но она здесь.

Черт возьми, что происходит?

Или я отупел, или слишком пьян.

– Планировала остаться у тебя, но лучше заселюсь в отель.

– Нет, что за чушь. Я не могу так поступить с тобой. – Мой язык заплетается. Но я точно уверен, что не могу так поступить с Кендалл. Я ей обещал, что в этот день мы будем вместе. – Давай останемся здесь.

– Бостон, – смеется она.

– Нет, я серьезно.

– Ты пьян.

– А ты чертовски наблюдательна.

– Блин, а давай. – Кендалл крепче прижимается ко мне. – Мы тут не замерзнем?

– Ни за что.

***

Мы сооружаем постель в углу «трейлера» из горы подушек, набрасываем на них пледы и ложимся сверху. Никогда в жизни не спал в таких условиях. Никогда в жизни не ночевал вне дома.

Термостат отрегулирован так, чтобы нам было тепло, а Кендалл вытащила из своей огромной сумки вторую бутылку вина.

Она отпивает из кружки и откидывается на сооруженную «постель», примыкая виском к моему виску.

– Знаешь, чертовски скучала по Бостону. – Ее руки раскинуты в стороны, пальцы левой находят мои волосы за ухом и начинают их перебирать. Как раньше. – Хоть и видела родителей каждый день по видеосвязи.

Я бы проглотил ком, но слишком пьян, поэтому произношу вслух:

– Почему не отвечала мне?

– Ты обидел меня, Бостон… – Кендалл поворачивается набок, проводит пальцами вдоль моей щеки и призывает взглянуть на нее. Я ложусь напротив и смотрю в зеленые глаза напротив моих карих. Она такая красивая. Не могу наглядеться.

– Чем?

– Ты не верил в искренность моих чувств.

– Кендалл… – вздыхаю я, кладя ладонь на ее талию. – Тебе было пятнадцать. Мне – двадцать пять. Ты была…

– Я не была ребенком! – злится она. – Может, ты и сейчас видишь во мне ребенка?

Перекатываюсь обратно на спину и тяжело вздыхаю.

Я никогда не видел в ней ребенка. Но она не должна об этом знать. Потому что это неправильно.

– Не игнорируй меня, Бостон Нот-Кёртис! – Кендалл толкает меня в плечо, упирается локтем в подушки и нависает над моим лицом. – Я могу доказать тебе, что я уже взрослая и опытная девушка.

Кендалл не дожидается моего ответа, впивается ногтями мне в плечи и усаживается сверху на мои бедра. В своем гребаном коротком платье. Оно задирается, как только она раздвигает ноги, вплотную прижимаясь к моему паху.

– Кендалл… – Я задерживаю дыхание.

– Заткнись.

Она накрывает мои ладони своими и припечатывает их к своим бедрам, заставляя меня ухватиться за обнаженную кожу. Потом резко склоняется надо мной.

– Кендалл, что ты творишь?

– Делаю то, что хотел сделать ты три года назад. Хватит лгать, Бостон. – Она опускается еще ниже. Ее грудь упирается в мою. Кендалл поправляет мои волосы и шепчет прямо в ухо: – И если бы ты тогда не остановился, я бы позволила пойти до конца.

Мать твою…

Я прикрываю глаза. Алкоголь полностью расслабил тело, и оно не подвластно мне. Руки не слушаются. Они скользят по выгнутой спине Кендалл, и это безумно приятно.

– Поцелуй меня, Бостон. Уже можно. – Ее сбитое дыхание палит мне губы, а я не открываю глаза.

– Кендалл…

– Отпусти себя. – Она ерзает на мне сверху.

– Я не могу так…

Едва она касается моих губ, тишину «трейлера» нарушает звонок моего телефона.

– Не отвечай, – требует Кендалл.

Но это не в моих правилах. Я и так сегодня нарушил кучу устоев.

– Прости. – Обняв Кендалл за талию, я стаскиваю ее со своих бедер.

Она бросает взгляд на ярко выраженный стояк в моих брюках и хихикает.

Черт бы ее побрал, эту Кендалл, и ее несносный характер.

Я беру в руки пальто и выскакиваю вместе с ним на улицу. Конечно, звонит Скайлар.

– Бостон, с тобой все в порядке? Я начала переживать. – И я действительно слышу волнение в ее голосе.

– Да, скоро буду дома.

– Ты отвез Кендалл?

– Эм… Да. Да.

– Почему так долго? Уже четыре утра.

– Мы заехали перекусить.

– Мне это не нравится, – после короткой паузы заявляет она.

– Скай, пожалуйста, не начинай.

– Если хочешь, я уеду из твоей квартиры.

– Нет! Черт. Скай, не надо, ладно? Я скоро буду.

Боковым зрением замечаю, что дверь контейнера распахнулась. Оттуда вышла Кендалл. В куртке и с сумкой на плече. Она собирается уходить. Черт!

– Дождись меня, хорошо? – говорю Скайлар. – Я скоро буду.

Я отключаю вызов и бегу за Кендалл, которая уже миновала ограждение.

– Ты куда собралась? – кричу ей вслед.

– В отель. Или в клуб. Не знаю. Еще не решила. – Она не сбавляет шаг.

– Кендалл!

– Увидимся завтра, Бостон. – Кендалл оборачивается и улыбается. Что, черт возьми, у нее в голове? – Захвати на вечеринку свою девушку. Будет весело.

Будет весело.

Будет очень весело. Только кому, Кендалл забыла уточнить.

У нее на уме сплошные игры. Пора бы мне перестать относиться ко всему, что она делает, всерьез.

Глава 5. Помни меня

Три года назад

Кендалл

Всю дорогу до моего дома мы едем молча. Бостон больше не смотрит на меня. А я считаю себя глупой, потому что раскрыла свои чувства. Конечно, они ему не нужны. Он взрослый, красивый, успешный. Он может получить любую. Зачем ему пятнадцатилетняя я? У меня нет ни опыта, ни ума. Я его не достойна. И Бостон никогда не посмотрит на меня, как на настоящую девушку. Никогда не полюбит меня так, как я люблю его.

Я выбегаю из машины, едва он успевает притормозить под ивой.

– Кендалл! – кричит Бостон, но я уже несусь домой, смахивая слезы.

Я уеду. Я добьюсь высот. Заставлю его видеть в себе девушку. Настоящую. Красивую. Которую будут хотеть все. Я стану достойной. И тогда он не сможет сдерживаться. Не оттолкнет меня.

Прокрадываюсь обратно в свою спальню незамеченной. Принимаю душ, переодеваюсь в шорты и топ и забираюсь под одеяло.

Дурацкий Бостон. Дурацкий контейнер и ранний Хэллоуин.

Как мне теперь уснуть?

Мне очень понравилось это место. Понравилось быть с ним. Понравилось, как он почти поцеловал меня. Почти… Но я этого никогда не забуду.

Прикрываю глаза и чувствую на губах вкус Бостона. Дюйм между нами – не считается. Хочу думать, что мой первый поцелуй был с ним. Касаюсь губ пальцами и невольно улыбаюсь. Он почти целовал меня. И однажды поцелует по-настоящему. Ради этого стоит вернуться. Однажды.

Фантазии прерывает слабый стук в окно. Не сразу понимаю, что это. Приподнимаюсь на локтях и прислушиваюсь. Звук повторяется. Как будто кто-то бросает камушки в стекло. Выбираюсь из постели и раздвигаю шторы.

Бостон.

Он стоит под моим окном и бросает в него мелкие камушки. Я не могу сдержать смех. Он сошел с ума?

Открываю раму и высовываюсь из окна. Промозглый воздух окутывает плечи, и меня передергивает от холода.

– Что ты здесь забыл? – шепчу я, оглядывая дом. Вроде бы свет нигде не зажегся.

– Помоги забраться.

– Сюда?! На второй этаж? Ты спятил.

– Залезу по этой изгороди. – Бостон указывает на стену возле моего окна, обвитую плющом.

– Она тебя не выдержит!

– Выдержит. Открой окно шире.

Я проглатываю смешок и делаю так, как он велит. Бостон сбрасывает пальто, подкатывает рукава рубашки по локоть, подтягивает брюки и начинает взбираться по изгороди. Сумасшедший. И я с трудом сдерживаю смех.

– Тише! – шикаю я, когда Бостон создает слишком много скрипа. – И аккуратнее! Не упади.

– Все под контролем, не бойся.

Он преодолевает первый этаж. Равняется с моим окном и тянет мне руку.

– Почти справился, – улыбаюсь я.

– Если я сейчас упаду, Юджин сломает мне ноги за то, что я сломал его изгородь.

Прикрываю рот ладонями и смеюсь. Сегодня Бостон забавный. И это уникальное явление. Хочется думать, что такой он только со мной.

– Давай, заползай.

Хватаю его за плечи, когда Бостон повисает на моем окне. Помогаю забраться внутрь. Бостон перекидывает ногу и вваливается в мою комнату.

– Ты ненормальный, – тихо хихикаю я. – И стоило оно того?

– Стоило. – Он отряхивается и поправляет одежду, а я не могу отвести глаз от его крепких рук. На них так отчетливо выделяются вены, и это завораживает. – Я ведь забыл отдать тебе твой подарок.

– Ты пропустил мой день рождения, поэтому подарок не приму, – театрально фыркаю я и закатываю глаза.

– Сначала посмотри, от чего отказываешься.

Бостон вытаскивает из кармана брюк стальную коробочку в форме сердца. Она отшлифована до зеркального блеска и выглядит очень необычно, как какой-то амулет.

– Это кулон? – я прищуриваюсь.

– Нет. Подарок внутри.

Бостон передает стальное сердце мне в руки, и я вижу надрез по центру, который можно раскрыть в стороны. Получится так, будто сердце разъединили на две равные части. Я открываю коробочку и вижу внутри черный камень.

– Что это? – присматриваюсь ближе. – Такое красивое…

– Это черный бриллиант. Очень редкий ограненный алмаз. Их почти не достать в таком виде.

– Вау… – У меня сбивается дыхание. – Он, наверное, сумасшедших бабок стоит…

– Не думай об этом. Единственное, о чем тебе придется подумать, – это что с ним сделать. Я хочу, чтобы ты решила сама. Найди ему такое место, чтобы он никогда не покидал тебя, ладно?

– Ладно, – улыбаюсь я. – Найду. Рядом с сердцем.

Бостон смущенно улыбается и смотрит на меня так проникновенно. Я теряюсь в его карих глазах. В этой темноте, тайну которой я никогда не узнаю. Не узнаю, чего он хочет, что его тревожит, о чем он думает. Ведь он всегда молчит.

– За подарки принято благодарить, – говорю я, приближаясь к нему на шаг.

– Не нужно. Это от всей души.

– А если я хочу отблагодарить? – Подступаю еще ближе и кладу руки ему на плечи. Мы почти одного роста, поэтому у меня почти получается заглянуть ему в глаза.

– Кендалл… – Бостон втягивает воздух и перестает дышать, когда я опускаю губы на его шею. Он прикрывает глаза.

Я вся дрожу, но я должна быть смелой. Я не ребенок. Хочу, чтобы он запомнил меня другой. Хочу, чтобы все это время скучал по мне и вспоминал этот момент.

Я опускаюсь ниже, прокладываю дорожку из робких поцелуев вдоль его шеи до ложбинки между ключиц. Грудь Бостона напрягается и застывает на вдохе. Представляю, какой он под рубашкой. Какое красивое у него тело, которое хочется трогать, ласкать, делать ему приятно. Мне не терпится проверить. Расстегиваю верхние пуговицы его рубашки, но Бостон перехватывает мое запястье.

– Кендалл, так нельзя. Прекрати. – Он не смотрит на меня. Запрокинул голову к потолку и зажмурился.

– Останови меня. – Я выдергиваю руку из его хватки и вцепляюсь в ворот рубашки.

– Боже… Что ты творишь со мной?

Бостон резко сковывает обе мои руки и притягивает меня к своей груди. Я смотрю в его темные, почти черные глаза, переминаясь с ноги на ногу.

– Поцелуй меня, – шепчу я. – Пожалуйста.

– Кендалл… – Бостон отводит взгляд.

– Пожалуйста. Всего один раз. Чтобы я запомнила.

– Я не могу.

– Пожалуйста.

– Нет.

– Обожаю, как звучит твое «нет». – Я прикусываю нижнюю губу.

Да, я провоцирую, но у меня нет другого выхода. Я готова на все, лишь бы получить желаемое.

Его челюсть смыкается. Кажется, что он готов выругаться, но не делает этого. Бостон всегда очень сдержан, и сегодня, когда я увидела хотя бы частичку другого Бостона, я не отступлю. Он почти сдался там, в порту, и теперь я хочу увидеть больше. Может, он не такой спокойный и сдержанный, каким хочет казаться?

Он обхватывает мои щеки. Иисусе…

Вздергивает подбородок… Пожалуйста, да.

Приближается к моему лицу. Всего один дюйм.

Он еще не касается, но внизу живота пробуждаются бабочки, и я сжимаю ноги. Невыносимо приятно.

Я прижимаюсь к его телу. Он крепко обнимает меня. Чувствую бешеное биение его сердца. Мое бьется так же.

Целуй. Целуй же меня.

Губы Бостона так близко, но они поднимаются выше и дотрагиваются до моего лба.

– Хватит, – на выдохе произносит он и отступает.

– Нет, – хмурюсь я. Что значит «хватит»? Это даже не поцелуй. Мне не «хватит».

Почему он остановился? Он не хочет меня? Я по-прежнему ребенок в его глазах?

– Я тебе не нравлюсь? – робко спрашиваю, отводя взгляд в сторону. – Как… Девушка?..

Бостон подходит ближе и нежно придерживает пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

– Поговорим об этом позже, Кендалл. Когда ты вернешься. – Бостон серьезен. Опять. Он снова закрылся.

– Я вернусь, если твое сердце все еще будет свободно.

Он слабо усмехается.

– Тебе пора спать.

Бостон перестает касаться моего лица и шагает к кровати. Встряхивает одеяло, поправляет подушку и зовет меня:

– Иди сюда.

Я слушаюсь, забираюсь в постель и не свожу с него глаз. Боюсь, что он прямо сейчас уйдет. Но Бостон молча укладывается рядом и обнимает меня. Я облегченно выдыхаю.

– Десять вопросов, – шепчу я.

– Нет. – Чувствую, как он хмурится.

– Ну хотя бы пять, Бостон, пожалуйста.

– Ладно, – сдается он. – И почему я постоянно на это соглашаюсь?

– А вот и первый вопрос! – хихикаю. – Потому что любишь мои игры.

– Мелкая засранка! – Бостон щекочет меня под ребрами, и я заливаюсь смехом, но он тут же прикрывает мне рот рукой.

– Тише, – шикает Бостон. – Не хочу быть застуканным Юджином в твоей постели. Даже если я и одет. Твой отец все равно меня отметелит.

– Боишься? – Я взлохмачиваю его челку.

– Не провоцируй, иначе я закричу.

Мы тихо смеемся, но я вспоминаю о пяти вопросах и поворачиваюсь набок, чтобы смотреть Бостону в глаза.

– Ты хотел поцеловать меня? – Моя рука застывает в его волосах. – Там… В трейлере в порту?

Бостон сглатывает, но он знает, что не может соврать. Это не в наших правилах. Не в этой игре.

– Да, – выдыхает он. Почему ему так тяжело это признавать?

– Почему не поцеловал?

– Вообще-то моя очередь.

– Ответь. Только не надо про разницу в возрасте, ладно? У твоего отца Эзры и его жены Серены разница в девять лет, почти как и у нас. И ничего страшного.

– Но Эзра встретил Серену, когда ей было двадцать два, а не пятнадцать, Кендалл.

– Ты такой правильный, Бостон. – Я переворачиваюсь на спину. – Это скучно.

– Тебе со мной скучно? – Он обхватывает мою талию и возвращает меня в прежнее положение – к себе лицом.

– Никогда. – Я смотрю в его красивые глаза и не представляю, как смогу сесть завтра в самолет. Но я должна, если хочу получить его, верно? – Ты будешь скучать?

– Конечно, буду, – серьезно отвечает Бостон.

– По-настоящему?

– Ты опять нарушаешь очередь.

– Не нуди. – Бью кулаком ему в плечо. – Быстро отвечай.

– Ну а как иначе? Конечно, я буду скучать по-настоящему.

– Хочу, чтобы ты без меня не мог. – Мой палец касается его ровного носа, плавно скользит ниже к губам, обводит их и застывает на гладко выбритом подбородке. – Я вернусь, когда мне стукнет восемнадцать. Обещай, что проведешь этот день со мной.

– Обещаю. – Бостон придвигается и целует меня в лоб еще раз. А хотелось бы в губы. – Засыпай, Конфетка.

– Ты не задал свои вопросы…

– У меня еще один: ты будешь мне писать?

– Не-а, – усмехаюсь я и прижимаюсь к его груди.

– Почему?

– Чтобы ты почувствовал, как сильно тебе меня не хватает.

Чувствую, как Бостон улыбается и поглаживает мое плечо.

– У нас осталось по вопросу, – шепчет он.

– Ты останешься? – Я не смотрю ему в глаза, сползаю ниже и утыкаюсь носом в твердую грудь. Боюсь услышать отказ. Боюсь, что он уйдет.

– Ты хочешь?

– Да.

Пять из пяти у каждого. Бостон должен ответить.

– До утра.

Я улыбаюсь.

В его объятиях так тепло, не нужно даже одеяло. Я проваливаюсь в сон, где Бостон преодолел этот чертов дюйм и поцеловал меня. Где его губы сладкие, как я и представляла. Где руки раскованнее. Они скользили и выше, и ниже пижамного топа. Где дурацкий топ слетел ко всем чертям. Где мы не уснули в моей постели. Где я узнала в Бостоне первого мужчину.

Утром Бостон выбрался из моего окна, а вечером я улетела в Европу.

Я больше не плакала, потому что знала, что вернусь. И к моему возвращению он не сможет сказать мне «хватит».

Глава 6. Хрустальный ураган

Настоящее время

Бостон

Дома меня встречает Сен. Скайлар не слышно. Надеюсь, она не уехала домой. Я все планировал совершенно не так. И впервые мой план полетел к черту.

– Бостон, желаете кофе? – Сен мило улыбается, как это запрограммированно в ее системе.

– Нет. Хочу виски. Один стакан. Открой бутылку, которую мне подарил Эзра.

– Да, сэр.

– И забрось позже мои вещи в стирку.

– Хорошо, сэр.

Я подхожу к панорамному окну и вижу проблески первых лучей солнца. Они пробиваются сквозь серые облака Бостона и заявляют о новом дне. К которому я не готов. Очередной день – очередная игра. Я разучился проигрывать. И, кажется, разучился контролировать все. С появлением Кендалл моя жизнь снова начала превращаться в хаос.

– Ваш виски, Бостон. – Сен протягивает мне рокс[10]. – Что-нибудь еще?

– Нет, ты свободна Сен.

– Спасибо, сэр.

Она уходит, а я взбалтываю виски в стакане. Начинаю понимать, почему Эзра так часто пил.

– Не знала, что ты любишь виски. – Голос Скайлар за моей спиной заставляет обернуться. Она все еще в том шелковом халате, который надела для меня. Затягивает его туже и складывает руки под грудью.

– Не люблю. Решил попробовать еще раз.

– Бостон, что происходит? Ты весь вечер был дерганный. Потом эта ненормальная запрыгивает на тебя…

– Кендалл. Ее зовут Кендалл.

Скайлар стискивает зубы.

– Кендалл запрыгивает на тебя. И ты уезжаешь с ней. И тебя нет до самого утра. В нашу годовщину. Я остаюсь одна в твоей кровати. Для чего?

– Прости меня. Я совсем забыл о ее приезде. – Ставлю рокс на кофейный стол и подхожу к Скайлар.

– Мне она не нравится, – фыркает она, как только я касаюсь ее лица.

– Я знаю Кендалл с детства. Она всегда была такой… Взбалмошной. Не бери в голову.

– А ты? – Карие глаза Скайлар смотрят прямо в мои. – Ты всегда был таким, как сегодня? Получается, я совсем не знаю тебя, Бостон. Мы вместе два года, а я только сейчас узнаю, что ты способен на такие поступки.

– Нет, Скай… – Мой большой палец потирает ее щеку. – Нет. Я просто сегодня очень устал. Да и приезд Кендалл удивил не только тебя. Прости, ладно?

– Ладно…

Она красивая. Даже после бессонной ночи. На ресницах свежая тушь, а контур скул подчеркнут румянами. Скайлар всегда прекрасна. Не припомню, чтобы видел ее без макияжа или в неглаженной одежде. Она всегда старается быть идеальной. Без единого изъяна.

Я считал себя таким же. До сегодняшней ночи. И теперь я, кажется, не достоин Скайлар. Я натворил слишком много неправильных вещей.

– Мне пора на работу, – сообщает Скайлар.

– Останься, – обнимаю ее.

– Не могу.

– Пожалуйста. Я заглажу свою вину.

– Я не обижаюсь на тебя, Бостон. – Скайлар отстраняется. – Мне правда пора. Увидимся вечером.

Вечером.

Вспоминаю про вечеринку Кендалл в честь ее совершеннолетия и ощущаю адскую боль в висках. Там будет ее парень. Тот, кому она отдала всю себя. Когда она только успела?

– Нас пригласили на вечеринку. – Я останавливаю Скайлар, которая уже поднялась по лестнице на второй этаж.

– Какую еще вечеринку?

– День рождения Кендалл. Она позвала нас обоих.

– Прислала пригласительные? – Скайлар вздергивает одну бровь.

– Известила устно. Это же Кендалл. Ей плевать на формальности.

– Какое-то сумасшествие, – фыркает она.

– Тем не менее, мы приглашены.

– Не знаю, смогу ли.

– Скай… – Поднявшись по лестнице, я беру ее за руку. – Пожалуйста, относись к ней проще.

– А ты относишься к ней проще? – хмурится она.

– Я думал, мы закрыли тему.

– Закрыли. – Скайлар прищуривается и аккуратно высвобождается из моей хватки. – Сообщу тебе о своем решении позже.

***

Ближе к обеду Юджин пишет, что вечеринка состоится в семь. Дресс-код: total black. На лицах – черные маски.

Я в бешенстве. Почему получаю уведомление только сейчас? Это неприемлемо. Юджин, а тем более Стенли, не могли заранее не оповестить меня. Значит, дело в желании Кендалл. Она сомневалась, хочет ли меня видеть?

К двум дня мне домой доставляют две одинаковые маски, которые будут прикрывать только линию глаз. Это в стиле Кендалл. Она всегда любила наряжаться. Всегда любила таинственность.

Уточняю у Скайлар ее присутствие, и она соглашается. После этого откладываю ей несколько черных элегантных платьев в бутике Saint Laurent и прошу ее выбрать. Покупку оплачиваю своей криптовалютой.

Заезжаю за Скайлар в шесть тридцать. На мне черный смокинг и черная рубашка с галстуком-бабочкой. Мы с Кендалл всегда неровно дышали к черному цвету. Скайлар выбрала черное платье в пол с длинным рукавом и открытой спиной. Собрала светлые волосы в пучок и подчеркнула образ увесистыми платиновыми серьгами. Она прекрасна. А я взвинчен.

Не нахожу себе места. Не могу избавиться от мысли, что не владею ситуацией.

Там будет ее бойфренд.

Тот, кто сделал невинную Кендалл опытной. Тот, кто «отлично трахается». Кто доставляет ей удовольствие и не заботится о том, что ей едва стукнуло восемнадцать.

– Бостон, зачем ты вцепился в руль? Машина на автопилоте. – Замечание Скайлар заставляет меня отлипнуть от дороги. Я и не заметил, что все это время сжимал руль.

– На всякий случай, – улыбаюсь ей.

– Как обычно хочешь все держать под контролем. – Алые губы Скайлар растягиваются в улыбке.

– Ты очень красивая, – шепчу я.

– Спасибо.

– И тебе очень идет это платье.

– Спасибо. Но я все равно считаю странным – организовывать праздник в подобных цветах. Еще и в масках. У твоей Кендалл абсолютно отсутствует чувство стиля.

– Правда? – усмехаюсь я. – Так ты все-таки не узнала ее? – Скайлар прищуривается, и я понимаю, что она понятия не имеет, кто такая Кендалл. – Кендалл и есть стиль. Ее голограммы заполонили весь мир. Она самая востребованная топ-модель последних двух лет.

– Мне не нравится такая мода. – Скайлар отворачивается к окну. Ее раздражают разговоры о Кендалл. И я могу ее понять. Мне самому нужно прекратить говорить о ней так часто.

***

Мы добираемся на место к семи. Машину отгоняют на парковку. Скайлар берет меня под руку и ступает на красную дорожку, выложенную к центральному входу в арендованный клуб.

– Это что, вручение премии «Оскар»? – шепчет Скайлар, когда мы проходим мимо группы фотографов.

Кендалл всегда любила выкладываться по максимуму.

Мы не останавливаемся и не позируем для папарацци. Скайлар не захотела, а я никогда не любил особое внимание к своей персоне. Проходим в здание, и по мере приближения к банкетному залу, мое сердце начинает стучать чаще. Ладони потеют, и меня бесит это волнение. Туже затягиваю маску и сглатываю, проходя в основной зал сквозь тяжелые бордовые шторы.

Изумительно.

Я часто бывал на роскошных приемах, но то, что устроила Кендалл, взрывает мозг. И пусть не врет, что не принимала участия в организации, – тут в каждой детали чувствуется ее рука.

Стены и высокие потолки выделаны бордовым бархатом. Дорогая ткань окутывает огромный зал разными уровнями, и создается впечатление, что помещение пропитано густой кровью. Цвет глубокий и насыщенный. Тон идеально сочетается с черным глянцевым подиумом в центре зала и выделяет его среди круглых столов. Вдоль подиума расставлены композиции из бордовых цветов. Их очень много. Подиум извивается среди них, как черная змея, и буквально утопает в живых бутонах.

Между бордовыми складками потолка, над подиумом, свисают хрустальные освещенные ленты. Они длинные и покрыты стеклянными бусинами. А в центре зала, у S-образного изгиба подиума, сооружена огромная инсталляция из таких же хрустальных тонких нитей, что свисают с потолка. Серебристые стержни переплетаются между собой у пола, вихрем вздымаются к потолку, и уже там расширяются в диаметре.

«Это ураган», – доходит до меня.

Это Кендалл.

Безумно красивое и неординарное произведение искусства. Массивный «ураган» переливается за счет мелких белых лампочек, встроенных между хрустальными нитями, и отбрасывает яркие блики на весь зал. Свет отражается от прозрачных столов и стульев, отчего кажется, что они тоже хрустальные.

– Ого! – Скайлар разглядывает шикарное оформление. – Вот это размах.

– Да уж, – улыбаюсь я. – Такого даже я не ожидал.

– Скай! Бостон! – Меня хлопают по плечу, я оборачиваюсь и встречаюсь с ослепительной улыбкой Юджина. – Залип? Понимаю. Кендалл всем мозг вынесла этой вечеринкой.

– Кендалл? – Ну конечно же, кто бы сомневался. – А разве не вы со Стенли занимались организацией?

– Мы только исполняли поручения нашей дочери, – усмехается Юджин. – Ты же знаешь, какой дотошной она может быть. Но, согласись, вышло волшебно! До сих пор поражаюсь фантазии Кендалл. А в сочетании с талантом И́тали получилась бомба.

– При чем тут моя сестра? – недоумеваю я.

– Кендалл просила ее нарисовать эскизы зала, чтобы потом выслать мне. Все должно было в точности соответствовать задумке Кендалл. Вроде бы получилось, – Юджин снова улыбается.

– То есть даже Итали знала о празднике? – Меня охватывает возмущение. Почему я оставался в неведении до вчерашнего дня? – И давно Кендалл планировала мероприятие?

– Ну… – Юджин отводит взгляд и поправляет свою маску. Либо вспоминает, либо нервничает. – Около полугода.

Прекрасно! И я узнаю об этом последний.

– Но она предупреждала, что все может отмениться в последний момент, – добавляет он.

– Почему? – Я уже не скрываю удивления.

– Не знаю. Кендалл разве когда-то что-то объясняла? Сказала, что у нее могут поменяться планы, когда она приедет в Бостон. И все тут.

Поменяться планы?

Скайлар бросает на меня неоднозначный взгляд. Я ослабляю пальцем галстук-бабочку.

В один миг Кендалл могла отменить банкет, если бы я…

Нет, стоп. Чушь собачья.

Я здесь вовсе ни при чем. Просто Кендалл такая. Она ураган. Яркий, сверкающий, непостоянный.

– Но в любом случае я рад, что Кендалл не спустила на ветер кучу бабок, – смеется Юджи.

Мне не смешно, но я делаю вид, что смеюсь. Скайлар тоже натянуто улыбается – видно, что ей некомфортно поддерживать разговор о Кендалл. И всему виной их провокационная первая встреча. Если бы все сложилось по-другому, Кендалл бы ей понравилась. Она всем нравится.

– Что ж… – Юджи еще раз хлопает меня по плечу. – Пойду поприветствую других гостей. Жаль, наше «итальянское» семейство Нот не смогло приехать. Да и Шейн снова куда-то укатил, – вздыхает.

– Папа в Сиэтле. Сказал, там очередные переговоры, но что-то он зачастил в этот город.

– Думаешь, дело в той самой Элеонор, о которой он почти ничего не рассказывает?

– Определенно.

Юджин хитро усмехается.

– Ладно, не скучайте. Вон там бар. Подают отличные коктейли в черно-красных тонах, – улыбается он и театрально закатывает глаза. – Еще одна заморочка моей малышки Кендалл. Но маски – класс. Мне ведь идет, правда? – подмигивает и удаляется к толпе людей, только что вошедшей в зал через массивные шторы.

– Выпьем? – обращаюсь к Скайлар и обнимаю ее за талию.

Скай ежится от прикосновения моей ладони к ее обнаженной спине, но кивает в знак согласия. Она берет меня под руку и сдержанно улыбается, а я сканирую взглядом ее лицо. Все-таки идея с масками интересная. Возможно, попрошу Скайлар оставить маску сегодня и в спальне.

***

Уже час потягиваю черный ром, разглядывая людей вокруг. Откуда их столько? Кто они все? Такое чувство, что Кендалл созвала весь бостонский бомонд. Точнее – его юную часть.

Молодые девушки в коротких черных платьях громко хихикают. Их бойфренды или, скорее, партнеры на одну ночь не устают болтать и присасываться к своим напиткам. И где-то среди них есть парень Кендалл. Среди всего этого зверинца, в который не вписываюсь ни я, ни Скайлар.

Думаю, он тоже из индустрии моды. Такой звездный мальчик с голограмм рядом с Кендалл. У него смазливое личико, тело резинового Кена, томный взгляд и словарный запас из пары фраз: «Детка, хочешь проверить, какой я классный?» и «Детка, я кончу тебе на лицо».

Или второй вариант: тело все того же Кена, но покрыто татуировками – Кендалл всегда нравился Эзра. И плюс одна фраза: «Детка, я знаю, ты хочешь меня», – для большей дерзости.

Черт возьми, да мне плевать, как выглядит бойфренд Кендалл. Он уже меня бесит – он посмел притронуться к ней, когда она была еще не готова. Уверен, он воспользовался ей. Или, и того хуже, взял силой.

Чувствую, как начинаю закипать.

Тогда я разобью ему морду прямо здесь вместо «здравствуй».

Мои параноидальные мысли прерывает Скай:

– Эй, Бостон, пора за стол. Уже объявили.

Объявили? Я и не слышал.

Стираю с лица следы растерянности, приглашаю Скайлар взять меня под руку и вместе с ней направляюсь к прозрачному столу «номер один», по левую сторону от подиума, рядом с сияющим «ураганом» из хрустальных нитей.

Стенли машет нам рукой, и мы усаживаемся рядом с ними, напротив табличек с нашими именами.

Значит, с каких-то пор, приглашенных в последний момент садят за главный стол?

Если бы Кендалл однажды встретила логику, они бы не нашли общего языка.

За столом десять мест. И восемь из них заняты. Пять – семейством Фраев: Юджин, Стенли, близнецы Тристан и Джордан и малышка Ривера, которой летом стукнуло пятнадцать. Два места закреплены за мной и Скай. На восьмом, напротив Скай, сидит мужчина, судя по табличке, какой-то Чейз. Но мне нет до него никакого дела, ведь два места напротив меня пусты. Места Кендалл и Локвуда. Но ни Кендалл, ни гребаного Локвуда нет на этих гребаных местах.

Где они? И кто такой, мать его, этот Локвуд?

От мыслей не отвлекает даже Чейз, который оценивающе осматривает Скайлар и меня. Плевать. Меня это мало волнует. Потому что он здесь. Сидит напротив, и я его вижу. В отличие от долбаного Локвуда.

На вид Чейзу лет тридцать пять. Но тут решает внешний вид. Темные волосы выкрашены в пепельно-белый и уложены кверху. Вместо рубашки – просторная черная футболка с глубоким вырезом, сверху – ассиметричный пиджак в атласную черную полоску. Никогда бы не купил такое. На шее вместо галстука или бабочки небрежно болтается узкий черный шарф, перетягивающий цветные татуировки. Уверен, он старше, просто пытается выглядеть моложе.

Чейз постукивает татуированными пальцами по столу и переводит взгляд со Скайлар на меня. Но мне плевать, потому что на весь зал резко взрывается музыка, а над черным глянцевым подиумом зажигается яркий прожектор. В свете его белых лучей появляется Кендалл, и я забываю, как дышать. Все мое внимание фокусируется на ней.

И она божественна.

В миллионы раз красивее, чем хрустальный «ураган», потому что она живое его воплощение.

На ней короткое серебристое платье на тонких бретелях, полностью расшитое камнями. Она пестрит тысячами сияющих огней. Платье блестит, как диско-шар, отражая от себя свет люстр, и потрясающе контрастирует с темной кожей Кендалл. Ее длинные ноги обтягивают такие же длинные черные сапоги, достигающие почти до середины бедра. А на руках выше локтя – капроновые черные перчатки, украшенные теми же камнями, что и платье.

Кендалл улыбается. Она словно ангел. Сияет так, будто сошла с небес, и я настолько очарован, что не сразу замечаю парня по правую сторону от нее.

Глава 7. Бойфренд

Настоящее время

Бостон

Это гребаный Локвуд. И он ее гребаный парень.

Мне не нужно знать, чтобы сделать вывод. Достаточно видеть его на подиуме рядом с ней. В день ее рождения. Достаточно наблюдать, как он берет ее за руку. Мать твою. Улыбается. И ведет ее вперед, по всему подиуму, чтобы я на это смотрел.

Кендалл виляет бедрами. Ставит ноги, будто идет по тонкому тросу. Настоящая королева. Ее походка профессиональна, и это потрясающе. Но я не могу сосредоточиться, не могу наслаждаться ее красотой, когда рядом с ней он.

Какой-то вычурный сосунок. Смазливый, как я и предполагал. Только слишком худой и высокий для Кена. Черная густая челка закрывает половину лица. Как он еще не споткнулся? Под блестящим черным пиджаком нет ничего. Только выпирающие ключицы и бледная белая кожа. Брюки, на которых висит какой-то длинный кусок ткани, как косая юбка, посажены слишком низко. Не удивлюсь, если к концу вечера его член вывалится наружу. Лишь бы не рядом с Кендалл.

И они оба двигаются так грациозно, так отточено. Ступают уверенно, с высоко поднятыми головами. Кендалл улыбается в своей серебристой роскошной маске, усыпанной стразами, и становится в стойку на краю подиума. Королева. И гребаный Локвуд обнимает ее. Их фотографируют со всех сторон. Гости вопят от восторга. Громко аплодируют и присвистывают.

Локвуд спрыгивает с подиума, будто рядом нет ступеней, и тянет руки к Кендалл. Под радостные возгласы толпы она прыгает в его объятия. Смеется, вскидывая руки вверх. Локвуд кружит ее, пока ведущий произносит вступительную речь в микрофон, и я готов поспорить – это какая-то интернет-звезда, потому что его лицо мне знакомо.

Гребаный Локвуд ставит Кендалл на ноги и, взявшись за руки, они идут за наш стол. Я выпрямляюсь и демонстративно беру за руку Скайлар. Да, по-детски, но это не я, это порция рома. И как назло мне захотелось еще.

– С днем рождения, милая! – Стенли и Юджин обнимают свою дочь, следом налетают братья-близнецы и Ривера.

На мгновение умиляюсь, забывая о Локвуде. Я вспоминаю о своей семье. Об Эзре и Серене, мелкой Итали. Я так соскучился. И с удовольствием бы сейчас обнял их всех.

Семейные объятия прерываются, и Кендалл садится напротив меня, между Чейзом и гребаным Локвудом. Она, наконец, замечает меня. Смотрит на меня. Сверлит меня взглядом сквозь прорези в своей блестящей маске. И улыбается.

– Давайте поднимем бокалы за нашу Кендалл! – кричит ведущий, и по залу проносится звон стекла.

Наш зрительный контакт утерян. Вместо ее глаз я смотрю на то, как сосунок Локвуд целует Кендалл в щеку.

***

Программа вечера потрясающая. Еда потрясающая. Алкоголь, музыка, атмосфера – все просто потрясающее. И я бы мог насладиться этим, если бы не был так взбешен.

Совсем не узнаю себя. Я никогда не злился. А сейчас сижу и смотрю, как Кендалл танцует с Локвудом, и не могу успокоиться. Его руки слишком низко. Он сам слишком близко к ее телу. Куда смотрит Юджин и почему ничего не имеет против? Это ведь его дочь!

Кендалл с Локвудом извращаются в движениях на подиуме. Остальные люди танцуют внизу. На всех сверху сыплется серебряная мишура и блестки, и я один не понимаю, что делаю здесь.

– Ты бы тоже отлично смотрелся на подиуме. – Я поворачиваю голову на голос и встречаюсь взглядом с Чейзом. Оказывается, за столом остались только мы вдвоем. Но вот-вот должна вернуться Скай – она ушла поболтать со Стенли.

– Что? – недовольно прищуриваюсь я.

– Говорю, что такую внешность быстро бы полюбили камеры. Это я тебе как профессиональный фотограф. Сразу примечаю качественный продукт. – Чейз откидывается к спинке стула и потягивает свой коктейль.

– Если хочешь найти качественный продукт – съезди на ферму. Подберешь там себе качественные яйца.

Он усмехается, а я в шоке от того, что только что сказал. Это несвойственно мне. Я даже мысленно раньше не ругался. А теперь выдаю такое. Два дня – и моя жизнь уже переворачивается с ног на голову. Хорошо, что меня не слышала Скайлар.

– Кендалл забавная… – Взгляд Чейза устремляется к подиуму, где по-прежнему извиваются в танце Кендалл и Локвуд. – Давно ее знаешь?

– С детства. Видел ее в подгузниках, – я отвечаю так, как вчера она ответила Скайлар. Чейз ухмыляется и допивает свой напиток.

– А ты мне нравишься. – Он встает из-за стола. – Пойдем раскуримся?

– Нет. – Встаю и я. – Пойду найду свою девушку.

Мне не о чем с ним говорить и тем более – не хочу с ним «раскуриваться». Какой-то придурок.

Прохожу мимо Чейза и слышу сзади слабый смешок. Да пошел он. Найду Скайлар, и уедем отсюда. С меня хватит.

Но внезапно перед моим лицом возникает Кендалл.

– Как тебе вечеринка? – ослепительно улыбается она. Дыхание слегка сбито – наверное она спешила или до сих пор не отдышалась от танцев.

– Все великолепно. – Я пытаюсь выдавить из себя улыбку. – Мы со Скайлар подготовили подарок…

– О нет-нет, – перебивает она. – Никаких подарков. Я же предупреждала. С собой – только хорошее настроение.

– Наверное, если бы я получил пригласительный, как и все, то знал бы об этом, – не выдерживаю я. Черт возьми, она не пригласила меня. Назвала кучу народа, но раздумывала, позвать ли меня!

Кендалл отводит взгляд.

– Слушай, – вздыхаю я. – Извини. Я погорячился. Это твой праздник, и я не хочу его портить. Все здорово, правда. И я рад, что был здесь.

– Был? – Она снова смотрит на меня.

– Да. Найду Скай и поеду домой. – Кендалл огорченно вздыхает. – О и кстати, твой парень… Он прикольный. Вы… Хорошо смотритесь вместе.

– Правда? – оживляется Кендалл. – Чейз! – зовет она. – Эй, Чейз! – Машет руками, и Чейз подходит к нам. Наверное, уже достаточно накурился. Но я не могу понять, зачем она зовет его. – Представляешь, Бостон считает тебя прикольным. Говорит, что мы хорошо смотримся вместе.

Что?!

Руки Кендалл обвивают шею Чейза. Того самого, которому под сорок. Того, у которого забита шея цветными тату. Того, который разговаривал со мной и счел меня «качественным продуктом».

Я не понимаю, что происходит.

– Вообще-то я… – мямлю, разглядывая, как Кендалл льнет к Чейзу. Да он, черт возьми, вдвое старшее нее! – А Локвуд?

– Оу, – смеется Чейз. – В его вкусе скорее ты, чем Кендалл.

Чейз поворачивается к Кендалл, приподнимает пальцами ее подбородок и целует. В губы.

Мое сердце замирает.

Только сейчас осознаю происходящее. Чейз, а не гребаный сосунок Локвуд, бойфренд Кендалл. И этот мужик целует ее.

Не знаю, что двигает мной, но я сжимаю кулак и замахиваюсь, чтобы врезать по его наглой морде. Только не успеваю. Рядом оказывается Скайлар и обнимает меня под руку.

– Привет, – улыбается она. Кендалл и Чейз перестают целоваться.

Спасибо, вашу мать.

– О, Скай! – радуется Кендалл, будто увидела лучшую подругу. – Можно я буду звать тебя Скай? – Скайлар косится на меня, но кивает. – Познакомься, это мой парень Чейз.

– Эм… – Скайлар в недоумении. Смотрит то на меня, то на Чейза. – Ну… Прекрасно. Я рада за вас.

– Бостон сказал, что вы собрались уже уходить. Останьтесь, – настаивает Кендалл. – Будет весело.

Мне уже охренительно весело, Кендалл. Боюсь, что большего веселья не выдержу.

Из колонок начинает играть медленная композиция, и я беру Скайлар за руку.

– Мы останемся еще на один танец. – Я улыбаюсь Кендалл и уволакиваю Скай на танцпол.

Притягиваю ее к себе очень близко так, чтобы ее грудь вплотную упиралась в мою. Даже на каблуках Скайлар достает мне до плеча, поэтому мне приходится нагнуться над ней, чтобы уместить ладони на ее заднице.

– Бостон, что ты делаешь? – Скайлар дергается, но я крепче прижимаю ее к себе. – Что?..

– Расслабься и поцелуй меня. – Я вскидываю ее подбородок, как это проделывал с Кендалл Чейз, и припадаю к ее губам.

Мной овладевает демон. Я даже не пьян. Но, черт возьми, зол до невозможности. И Скайлар здесь ни при чем. Я не должен так себя вести, но… Это уже другой Бостон. Тот, которого не знаю я сам.

Сквозь поцелуй замечаю, как Кендалл и Чейз удаляются в сторону туалетов. Перестаю целовать Скай и ослабляю хватку вокруг ее тела.

– Что с тобой? – Она напряжена и смотрит на меня испуганным взглядом.

– Поедем домой? Кажется, вчера мы не закончили праздновать нашу годовщину.

– Едем. – Скайлар улыбается.

– Иди к выходу, я заскочу в уборную.

– Хорошо.

***

Успеваю прошмыгнуть за Кендалл незамеченным. В такой плотной толпе это несложно.

Зачем я вообще это делаю? Почему просто не уеду домой? Меня ведь ждет любимая девушка.

Но тело игнорирует сигналы мозга, и я огибаю подиум. Обхожу пустые столы – все либо пьют у бара, либо танцуют, и сворачиваю в тусклый коридор. Слышу отдаленный смех Кендалл и следую на звук. Влево. По прямой. Замечаю Кендалл. За ее спиной – Чейз. Он шлепает Кендалл по заднице и подталкивает в мужской туалет.

Святые угодники!

Дайте мне сил!

Мои кулаки снова сжимаются. Челюсть тоже. Дыхание сбитое и яростное.

Да он ей в отцы годится! Что он о себе возомнил?! И если Юджин не вправит ему мозг, то это сделаю я.

Не раздумывая, вваливаюсь в уборную. Этот придурок даже не удосужился закрыть за собой гребаную дверь! Он либо бесстрашный, либо тупой.

Я застреваю в дверном проеме, тяжело дыша, и вижу, как долбаный Чейз рыщет своими татуированными руками под коротким платьем Кендалл. Она же не возражает, наоборот, льнет к нему еще ближе и обнимает за плечи. Этот мудак кладет себе на язык какую-то таблетку, а затем страстно целует Кендалл в губы.

Меня окатывает ярость.

– Что, мать твою, здесь происходит? – кричу я.

Вежливый и тактичный Бостон? Забудьте. Ураган уже унес его.

– Бостон?! – Кендалл резко отстраняется от Чейза и нервно сглатывает.

Она проглотила таблетку.

– Что он тебе дал? – Я хватаю ее за плечо и встряхиваю. – Что ты приняла?! Наркотики?! – встряхиваю ее еще раз, но Кендалл молчит. В ее огромных зеленых глазах испуг.

– Эй, расслабься, красавчик. – Чейз кладет руку мне на плечо. – Дай нам немного повеселиться. Не ломай кайф.

– Не ломать кайф? – резко поворачиваю голову в его сторону и шиплю сквозь зубы.

– Хочешь – присоединяйся, – лыбится Чейз.

Я взрываюсь.

Хватаю его за руку, которая все еще лежит на моем плече, выкручиваю ее и выворачиваю назад в болевой захват. Чейз падает на колени, а я тяну его руку вверх и заламываю кисть. Еще одно резкое движение – и этот мудак поедет сегодня веселиться в больницу.

– Блядь! – матерится Чейз, скорчившись от боли. – Какого хрена?! Отпусти меня!

– Бостон! Что ты творишь?! – визжит Кендалл и прикрывает рот ладонями.

– Что ты дал ей, ублюдок?! – Я сильнее надавливаю на кисть, и Чейз взвывает, как раненое животное. – Отвечай!

– Тебе, блядь, какая разница? Раз такой правильный, так вали отсюда на хрен. Не мешай развлекаться другим! Кендалл, отгони от меня своего пса!

У меня срывает клеммы.

Я резко тяну Чейза за руку. Он падает лицом в пол и перекатывается на спину. Я блокирую его сверху и бью прямо в нос.

– Сука! – орет он, хватаясь за нос. Черная маска слетает с его лица, и кровь из носа заливает рот и подбородок.

– Бостон! – Кендалл толкает меня в сторону, но я даже не отшатываюсь. Я стою, прожигая взглядом этого мудака, истекающего кровью, и хочу вмазать ему еще раз. Вогнать кость в мозг, чтобы он подох прямо здесь, на полу гребаного сортира.

Во мне столько гнева, злости, презрения. Я не знаю, как удержать это в себе.

Он посмел испортить ее.

И продолжает это делать. Сукин сын.

– Бостон? – За моей спиной раздается знакомый голос, и я замираю.

Скайлар.

Оборачиваюсь и вижу ее в дверном проеме. Она стоит среди толпы зевак, но мне плевать на них. На все эти шокированные лица. На их открытые рты. Пошли они все. Но мне не плевать на нее.

Не плевать.

Скай никогда не видела меня таким. И не должна была видеть.

Что же я натворил? Что я делаю?

Это не я. Я не узнаю себя. Это не тот Бостон, которого я знаю.

В глазах Скайлар скапливаются слезы. Она напугана, но больше разочарована во мне. То животное, которое она видела перед собой еще минуту назад, не нравится ей. Да кому оно может нравиться? Оно не нравится даже мне самому.

Скайлар смыкает губы, разворачивается и, проталкиваясь сквозь толпу, уходит.

И правильно. Ей тут не место. Она выше этого дерьма, которое я и заварил. Но я не хочу, чтобы она уходила вот так.

– Скай! – кричу ей вслед. – Черт. Скайлар!

Я порываюсь за ней, но останавливаюсь из-за толчка в спину.

– Да, вали! Беги за ней! Беги за своей ранимой девочкой! – истерит Кендалл и толкает меня еще раз, только теперь в грудь. – Катись отсюда!

– Кендалл, что здесь происходит? – В уборную вламывается Юджин, а следом за ним и близнецы Тристан и Джордан.

Но Кендалл игнорирует отца и братьев. Она с ненавистью смотрит прямо мне в глаза.

– Уходи! Ты все испортил! – Ее голос больше не звенит от радости. В зеленых глазах больше нет счастья при виде меня.

Ну и хрен с ней!

Пусть остается с этим гребаным наркоманом. Мне нет до них никакого дела. Нет дела до ее жизни, до ее выбора, до ее будущего. Она сама дала мне все ясно понять.

Без слов вылетаю из уборной, срывая с лица маску. Юджин и остальные свидетели драки провожают меня осуждающим взглядом, но я не обращаю внимания.

Сердце грохочет в груди. Кровь вскипает от гнева, досады, несправедливости. Я вмазал ублюдку и еще оказался виноват.

Какого черта я вообще полез?

Зачем сунулся за ними?

Чертова Кендалл!

Она взрывает мой мозг. Доводит до белого каления. Заставляет терять контроль.

Она всегда толкала меня на дурацкие, безумные поступки, но с меня хватит. Это уже перебор. Я ударил человека. Я даже хотел его убить. И неважно, насколько он кретин. Важно то, что я позволил себе это.

Кажется, я начинаю превращаться в Эзру. В самые ужасные его годы. Еще до встречи с Сереной, когда он был максимально неуравновешенным и бешеным. Поэтому надеюсь, что Скайлар та самая, которая окажется моей «Сереной». Которая усмирит и успокоит мою душу.

***

– Скай! – Я вижу ее на улице у главного входа в клуб. Она укуталась по уши в меховое пальто и не оборачивается на мой крик. – Скайлар! – Перехожу на бег и настигаю ее за три шага. – Эй, милая. – Касаюсь ее щеки, но Скайлар отмахивается.

– Не трогай меня.

– Пожалуйста, дай мне все объяснить.

– Объяснить что? – Она резко вздергивает подбородок и смотрит мне в глаза. Кажется, она все-таки плакала – вижу остатки слез в уголках ее покрасневших глаз. – Что ты хочешь мне объяснить? Свое поведение? Хочешь рассказать, почему оказался в туалете с Кендалл и Чейзом? Хочешь прояснить, как так вышло, что ты разбил ему лицо?

– Скай… – вздыхаю. Я должен подобрать слова, но не нахожу их.

– Не хочу ничего слышать. – Она снова отмахивается от моих рук. – И видеть ничего тоже не хотела. Я не узнаю тебя, Бостон. Не узнаю в тебе своего парня. Сдержанного. Манерного. Уважаемого человека. Я больше не вижу его. Перед моими глазами сейчас кто-то другой. Тот, кто не приходит ночевать домой…

– Скай, пожалуйста… – Моя челюсть сжимается. Скайлар никогда мне этого не простит.

– Тот, кто пьет виски на рассвете. Кто ругается. Размахивает кулаками. А главное – этот Бостон еще и лжет.

– Я все тебе объясню. Дай мне шанс.

– Не хочу тебя слушать, Бостон. Точно не сегодня.

К обочине подъезжает такси, и перед Скайлар распахивается дверь.

– Пожалуйста, не уезжай. – Я беру ее за руку. Черт, какой же я дурак. – Не уезжай без меня. – Но Скайлар выдергивает руку и садится в салон машины. Я идиот. Она не простит меня. – Скай… – Она нехотя бросает на меня прощальный взгляд. – Когда ты захочешь меня выслушать?

– Не знаю, – после короткой паузы отвечает она. – Сначала сотри со своих кулаков чужую кровь.

Скайлар отворачивается. Дверь захлопывается, и такси трогается по ее адресу. А я остаюсь один. В расстегнутом пальто. Но даже не чувствую холода.

Только невыносимое отвращение к самому себе.

Глава 8. Темная сторона

Настоящее время

Бостон

Лучше бы я поехал домой. Но гнев, смешанный с остатками алкоголя, решил иначе.

Я заваливаюсь к Джейсону около полуночи и прихватываю с собой бутылку рома. Джей застигнут врасплох, но никогда не откажется от выпивки. Я знал, куда шел.

– Большой босс решил оторваться? – смеется друг, разливая напиток по стаканам. – С чего бы?

– День рождения, – мямлю я, усаживаясь на узкий диван, придвинутый к стене.

– Что? Твой в конце декабря, а сейчас осень. Ты под чем?

– За те бабки, которые я тебе отваливаю, мог бы купить квартиру поприличнее.

– Что за херня, старик? Это ты? – Джей замирает с бутылкой в руках.

Он не привык слышать от меня подобную манеру общения. Не удивительно, ведь я впервые себе это позволяю.

– Нет, не я. Как раз празднуем день рождения другого Бостона.

– Он мне не нравится.

– И мне тоже. Поэтому давай выпьем.

Джейсон недоверчиво прищуривается, но протягивает мне стакан.

– Что случилось? Никогда тебя не видел таким. Скайлар оказалась мужиком и засадила тебе по самые яйца?

– Напомни мне уволить тебя завтра. – Я делаю глоток рома.

– Не-не-не. Чуть позже. На следующие выходные мы выдвигаемся в Лас-Вегас, старик. На наш маленький корпоратив. Я уже все организовал.

– Какого?.. – давлюсь напитком и вытираю рот ладонью.

– Вообще-то мы вчера сделали охренительный плюс на торгах. «Нотис.коин» бьет все рекорды. Нам упали такие числа, что в нулях можно заблудиться. Едем праздновать! Я хочу проиграть половину!

– Ненавижу Лас-Вегас.

– Да брось. Как раз развеемся, а то больно ты мрачный. Что случилось? Скай бросила тебя? Если да, то я подкачу к ней, если ты не против.

Джейсон нагло усмехается и взъерошивает свои светлые волосы. Даже если бы он и попытался подкатить к Скайлар, ничего бы не вышло – он не в ее вкусе. Такие манеры она бы точно не потерпела. Джейсон никогда не знал, что такое такт, и никогда не умел придерживать язык – болтает подряд все, что вздумается. Скайлар таких не любит. Скайлар любит меня.

– Заткнись. – Я прикладываюсь к стакану.

– Ревнуешь?

– К тебе? Успокойся. Скайлар не взглянет на тебя, даже если ты будешь последним мужчиной на этой планете.

– Пока не увидит мой член.

– Господи. – Мои пальцы сжимают переносицу. Вот об этом я и говорю: Джейсон невыносим. Без понятия, почему этот придурок – мой лучший друг.

– Ладно, расслабься, я не стану. Братское табу, все дела. Но Скай еще та секси малышка. Я бы ей…

– Хватит! – прикрикиваю я, и Джей усмехается.

– Ну раз дело не в ней, то, что тогда? – Друг подливает ром в мой опустевший стакан.

– Кендалл.

– Твою мать, только не говори, что у тебя есть любовница. Она горячее Скайлар? Покажи фотки.

– Ты идиот. – Зачесывая челку кверху, я откидываюсь к спинке дивана. Я чертовски устал, и эти шуточки Джейсона только усугубляют положение. Мне хреново и без них.

– Ладно, я понял. Дело серьезное. – Со смазливого лица Джейсона стирается былая улыбка. Он подливает себе рома и тянется к моему стакану. – Рассказывай, старик.

– Я говорил тебе о ней. Ей было пятнадцать…

– Постой… – Джейсон с грохотом ставит стакан на кофейный стол. – Это та малышка, которая стала знаменитой моделью и игнорировала тебя столько лет? Кендалл Фрай?

– Да.

Черт бы ее побрал.

– Мать твою, старик… Она горячая.

– Так все, я уезжаю домой. – Я встаю с дивана, но рука Джейсона упирается мне в плечо.

– Прости. Все, я закончил. Правда. Так что с ней? Она вернулась?

– Да. И вчера ей исполнилось восемнадцать.

– Твою ж… – Джейсон со свистом втягивает в себя воздух, но замолкает, как только ловит мой суровый взгляд.

– Но это ничего не значит. У меня есть Скайлар.

– Да, конечно, – прищуривается Джей.

– А у Кендалл есть бойфренд, – я стискиваю зубы. – Которому, блядь, под сорок!

– Что?!

– Представляешь? Познакомила меня с ним на вечеринке. Как ни в чем не бывало. «Знакомься, вот мой парень, он меня трахает».

– Охренеть…

– И мало того, так он еще и наркотиками ее снабжает.

– Что???

– Видел в туалете, как он впихнул ей в рот какую-то таблетку.

– И… что ты сделал?

– Разбил ему морду.

– Правильно. Я бы сделал так же.

– И Скайлар все увидела.

– Фак… Старик… – Джейсон разваливается в кресле и запрокидывает голову к потолку. – Ситуация отстой. Я бы лучше сунул яйца в тиски, чем оказался бы на твоем месте.

– Спасибо, – хмыкаю я. – Но это еще не все.

– Мать твою…

– Теперь Скайлар злится. Не хочет меня видеть. Даже слушать не хочет. Она ревнует к Кендалл.

– А есть повод? – Джей смотрит мне прямо в глаза.

– Хотел бы я сказать, что нет…

– Ты в дерьме, старик. И что собираешься делать?

– Надо извиниться перед Скайлар.

– А Кендалл?

А что Кендалл?

У нее есть родители. Есть семья. Пусть откроют глаза и, наконец, увидят, что творит их дочь. Пусть Юджин перестанет во всем ей потакать и хоть раз вправит ей мозг. Кендалл всегда все позволяли, и боюсь представить, к чему это может привести. Или уже привело.

Я не должен сунуться. Наверное.

– Сначала разберись со Скай. – Джейсон не выдерживает моего молчания. – Ты ведь любишь ее?

– Да.

– А Кендалл?

– Сначала разберусь со Скай.

Я хватаю пальто и выметаюсь из квартиры друга. Хватит с меня рома. Хватит другого Бостона. Пора все исправлять и возвращать на свои места.

***

Я заскакиваю домой, чтобы сменить рубашку на свежую, и еду к Скайлар. Джейсон прав – мне нужно сначала разобраться с ней. Нужно все уладить. Еще вчера все было хорошо. Меня все устраивало. Нужно вернуться хотя бы к этому.

– Что ты тут делаешь? – Скайлар открывает дверь, но не впускает меня в квартиру.

Кажется, она уже спала. Смыла косметику, и я впервые вижу ее такой. Настоящей. Красивой. Не понимаю, зачем она все время пытается выглядеть безупречно, нанося с самого утра макияж. Она и так безупречна.

– Ты такая красивая, – невольно улыбаюсь я. И это правда. Она очень красивая.

Ее карие глаза кажутся ярче. На щеках легкий румянец. Белокурые волосы взлохмачены – она не успела причесаться, а прямая челка впервые не лежит идеально. И мне это нравится.

– Бостон, что ты здесь делаешь? По-моему, я четко дала понять, что не желаю тебя видеть.

– Да, но я не смог поехать домой. Прости мою настойчивость.

Не спрашивая, я прохожу вглубь квартиры и тяну за собой Скайлар. Хватаю ее за руки и прижимаю к своей груди.

– Прости меня. – Я целую ее в макушку.

– Ты пьян. От тебя несет алкоголем, – выворачивается она.

– Прости меня. – Крепче удерживаю ее в объятиях.

– Бостон, хватит. Езжай домой.

– Прости меня. – Склоняюсь ниже и целую ее в висок.

– Бостон… – Скай упирается руками мне в грудь.

– Прости… – Целую вдоль скулы. – Пожалуйста.

– Что ты делал в том туалете? Зачем пошел за ней? – Дыхание Скайлар сбивается, и она прикрывает глаза.

– Хочешь прямо сейчас поговорить об этом? – Мои руки развязывают пояс ее халата и плавно спускают его с плеч.

Мои губы целуют ее подбородок, почти подбираются к ее губам. Чувствую, как Скайлар дрожит, но не двигается, не отвечает мне. Не была бы это Скайлар. Гордая. Неприступная. Сдержанная.

– Да… – выдыхает она. – Хочу. Прямо сейчас. Говорить об этом.

– О том, что я делал там? – Я стягиваю с ее плеч тонкие бретельки, и шелковое белье скатывается на пол вдоль ее красивого тела. Скайлар остается в одних трусиках нежно-розового цвета.

– Да… – Она запрокидывает голову, когда мои губы опускаются на ее шею.

– Значит… Хочешь говорить? – Мои ладони накрывают ее грудь, и Скайлар делает глубокий вдох. – Или… хочешь, чтобы я продолжил? – Я зажимаю сосок между пальцев и прокручиваю его, Скай едва ловит свой стон. – Просто… Если я буду говорить, то не смогу занять рот вот этим. – Сгибаюсь над ней и сжимаю губами оттопыренный сосок.

– О господи… – Она стонет, а я улыбаюсь и ласкаю сосок языком.

– Так чего ты хочешь? Чтобы я начал говорить? Или трахнул тебя?

– Бостон…

Она никогда не слышала от меня подобных слов. Я и сам никогда ничего подобного не произносил вслух. Но ром и гнев пробудили другую сущность. Другой Бостон все еще у руля. И он не спрашивает.

Я хватаю Скайлар за талию, дергаю ее на себя и поднимаю на руки. Целую ее в губы. Проталкиваюсь языком в ее рот. Неистово. Страстно. Кровь бурлит. Я не остановлюсь, даже если она оттолкнет меня. Но она не оттолкнет.

Прижимаю ее спиной к стене. Мы не доберемся до спальни. К черту эту спальню. Мы там были всегда. Хочу взять ее прямо здесь. Скинуть брюки и войти в нее одним мощным рывком. Хочу услышать ее стоны. Что, если в ней тоже есть та другая, порочная Скайлар? Что, если я смогу ее пробудить?

– Бостон, подожди… – протестует она сквозь поцелуй. – Постель… Пойдем в постель.

– К черту постель.

Ее ноги обвивают мою талию. Я резко сдвигаю трусики в сторону и проникаю пальцем во влажное лоно.

– Бостон! – Ее бедра рефлекторно толкаются навстречу, и я погружаю в нее второй палец. – Ах!

– Тебе нравится? – Трахаю ее пальцами, вхожу глубже и резче. – Ответь, Скай. Тебе нравится?

Но она только тихо стонет. Рывком опускаю ее на ноги, разворачиваю к себе задом и впечатываю грудью в стену. Быстро расстегиваю ремень. Сбрасываю брюки и боксеры. Раздвигаю ее бедра и толкаюсь твердым членом в готовую для меня киску.

– Бостон! – вскрикивает Скай и упирается руками в стену.

Я не медлю, быстро наращиваю темп. Врезаюсь в нее сильнее. Припадаю губами к ее шее, кусаю и вторгаюсь все глубже, во всю длину.

– Бостон… – Ее дыхание сбито, она подается бедрами навстречу, пропуская меня до упора. – Тише… Я не могу…

– Скажи, что тебе нравится. – Я прикусываю ее кожу и сжимаю пальцами бедро, притягивая ее зад к своему паху на каждом толчке. – Скажи, Скай… Скажи, мать твою…

Она прогибается в спине, позволяя мне обхватить ее грудь свободной рукой. Я чувствую, как стенки ее влагалища сдавливают мой член. Скайлар вот-вот кончит.

– Скай, скажи. – Моя ладонь скользит вдоль ее шеи, губы ласкают ухо.

Я так глубоко в ней. В ее тугой мокрой киске. Я сам уже на пределе и готов кончить.

– Бостон… – шепчет она и насаживается на мой член.

– Будь моей женой, Скай, – хриплю я. – Выходи за меня.

– О боже!

– Ты согласна?

– Бостон! – задыхается Скайлар и сильнее сжимается вокруг меня.

– Это значит «да»? – Мои рывки мощные и несдержанные. Член набух и требует разрядки. Хочу заполнить ее, когда она скажет это гребаное «да».

– Да!

Оргазм Скайлар провоцирует и мой. Бьюсь пахом об ее ягодицы, делаю финальный глубокий толчок и кончаю в нее, напрягая каждую мышцу. Я придавливаю Скай торсом к стене и пытаюсь выровнять дыхание. Это был лучший наш секс.

– Это не шутка? – сбито шепчет она.

– Кольцо в кармане моего пальто. Я должен был спросить тебя еще вчера, в нашу годовщину.

Я не вижу, но знаю, что сейчас Скайлар улыбается. Кажется, я тоже счастлив. Я осознанно к этому шел, просто вчера на секунду заблудился. Всего на секунду выпал из своей распланированной жизни, где нет места ураганам. Пусть они проходят мимо. Отныне и навсегда.

– Мне нужно в душ. – Скай выныривает из-под моего тела и отстраняется.

– Пойдем в постель. – Я ловлю ее, обхватываю за талию и прижимаю спиной к себе. – К черту душ.

– Мне не нравится, когда ты ругаешься, Бостон. – Скай разворачивается ко мне лицом. – Я приму душ. Жди меня в постели. – Она мягко чмокает меня в щеку. – И в этот раз захвати с собой кольцо, ладно?

– Ладно. – Выпускаю ее из объятий.

Скайлар красивая. Шикарная. Картинка. Джейсон наверняка дрочил на ее фотки. Но он не знает, какой холодной она может быть. Ее сердце не растопило даже мое предложение.

Заправляя член в брюки, я слышу, как в кармане пальто вибрирует телефон.

– Черт. – Отыскиваю айфон и забываю о коробочке с кольцом. – Да, слушаю.

– Бостон, Кендалл пропала. – Встревоженный голос Стенли в секунду заставляет меня проглотить всю злость и обиду.

– Кендалл пропала?!

– Да, она исчезла после вечеринки и до сих пор не вернулась.

– Спроси Чейза. Он наверняка с ней.

Еще бы он был не с ней. Может, снабжает новой партией экстази или трахает ее. Или все одновременно. Мне должно быть все равно!

– Нет, – нервничает Стенли. – Чейз не знает, где она. Он сам ее ищет.

Твою мать…

Мои пальцы сжимаются в кулаки.

– Ладно… Пытались отследить ее телефон? – Я стараюсь мыслить трезво.

– Она его отключила.

– Черт! – скриплю зубами. Кендалл – сплошная катастрофа.

– Бостон, я не знаю, что делать, – Стенли плачет. – Она была так расстроена. Юджин накричал на нее из-за того происшествия в туалете. Но Кендалл говорила, что ее там вообще не было с вами. Юджин не слушал.

– Стен, – вздыхаю я. Черт, мне снова придется лгать. – Кендалл и вправду не было там. Это я все затеял. Я налетел на Чейза. Прости. Кендалл прибежала позже.

– Мне тоже он не нравится, Бостон, – шмыгает носом Стен. – Но ты же знаешь ее… Скажи ей слово против – она сделает в тысячу раз хуже.

– Знаю.

– Бостон, помоги, пожалуйста… Нельзя обращаться в полицию – это плохо отразится на ее карьере.

– Да, понимаю. – Я слышу, как льется вода в ванной – Скайлар принимает душ.

– Ты поможешь? – голос Стенли дрожит.

Я колеблюсь, но всего секунду. Я смогу все объяснить Скай.

– Конечно. Кажется, я знаю, где ее найти.

Глава 9. Шестой вопрос

Настоящее время

Бостон

«Шевроле» на автопилоте довозит меня до порта. Я уверен, что Кендалл здесь. Она сбежала специально, чтобы я ее нашел. Ей всегда нравились игры. «Прятки», помимо «десяти вопросов», находились в топе. И она всегда пряталась там, где ее отыскал бы только я.

Бреду между контейнеров к своему месту. У Кендалл нет ключей, значит, она снует где-то рядом. И мои догадки подтверждаются, когда вижу ее у изгороди, отделяющей пролив Массачусетс от порта. Волны бушуют, но Кендалл повисла на жестяных рейках и не двигается.

– Десять вопросов? – Я подхожу плавно и останавливаюсь в паре футов от нее.

– Пять, Бостон. Только пять.

Она не оборачивается, вглядывается куда-то вдаль, и, кажется, ей даже не холодно в этом безумно коротком платье и бесформенной кожаной куртке. Я все равно снимаю с себя пальто, подхожу к Кендалл и осторожно набрасываю его ей на плечи.

– Почему ты здесь? – Я остаюсь стоять сзади.

– А ты почему здесь?

– Мы должны отвечать на вопросы. В этом суть, Кендалл.

– Хотела излечиться, – вздыхает она.

– Получилось? – Засовывая руки в карманы брюк, я чувствую, как холод проникает под рубашку.

– Нет. Кажется, это место действительно не лечит. Ты все придумал.

Нет, просто ты изменила все.

– А я знал, что ты здесь.

– Почему?

– Тебе больше некуда пойти.

Кендалл смеется.

– Ты даже не представляешь, сколько есть мест, в которые я могу пойти. Могу даже там пропасть, если мне захочется.

– Однако ты здесь. И я оказался прав.

– Ты всегда прав, Бостон. – Она сползает с изгороди и поворачивается ко мне лицом. – Всегда правильный. Всегда все знаешь и планируешь наперед. Ты счастлив, Бостон? Нравится такая размеренная жизнь?

– Нравится. – Я смотрю в ее огромные зеленые глаза. – Меня все устраивает.

– Правда? – прищуривается Кендалл.

– Твой пятый вопрос. Хочешь, чтобы я на него ответил?

– Нет, мой пятый вопрос будет таким: ты трахнул сегодня Скай? – Она склоняет голову набок и подходит ближе, пристально смотря мне в глаза.

– Черт, Кендалл… – Я отвожу взгляд в сторону.

– О боже, да… Да, ты трахнул ее! – Кендалл истерически смеется, зажимая рот ладонью. – Ты трахнул ее! И как прошло? Понравилось?

– Это шестой.

– Да мне насрать! – кричит она. – Нравится ее трахать, а, Бостон? Что она стонет, когда кончает? Готова поспорить, что твоя правильная девочка молчит или утыкается лицом в подушку. Глотает стоны, да, Бостон? А хотелось бы, чтобы глотала твой член, не так ли?

– Хватит! – Я хватаю ее за плечи и крепко сжимаю пальцы на своем пальто поверх ее куртки. – Замолчи!

– Какой же ты! – Кендалл отмахивается от моих рук.

– Какой? – Ловлю ее под локоть и резко возвращаю обратно к себе.

– Мудак! – Она орет мне в лицо.

– А Чейз твой не мудак? Так вали к нему! Что ты тут делаешь? Раздвигала бы ноги в его постели за дозу экстази, а не морозила задницу в порту.

Твою ж мать!

Вырвалось.

Я соображаю, что сказал, когда пощечина Кендалл разбивается о мое лицо. Я моментально выпускаю ее из хватки и отшатываюсь в сторону.

Она ударила меня. Моя Кендалл. И я это заслужил. Этого даже мало за то, что я ляпнул.

– Хочу, чтобы ты сдох, – кричит она и бьет меня по лицу еще раз.

– Кендалл, стой! – Я прихожу в себя, когда она пробегает мимо. – Кендалл!

– Пошел на хрен! – Она замахивается, но я перехватываю ее руку. Ловлю за запястье одну, а потом и вторую.

– Что он тебе дал? Это мой третий вопрос.

Кендалл пытается вырваться, но я держу сильно. Нависаю над ней и дышу прямо в лицо. Если бы не правила нашей игры, она бы ударила меня по яйцам и убежала без ответа. Но она всегда соблюдает эти правила, поэтому говорит:

– Ничего серьезного. Я не дура. Просто ради веселья.

– Всегда ради веселья или было что-то больше?

– Не было, – психует она и дергает руками, но я не ослабляю хватку. – Пятый вопрос, Бостон, быстрее. И я уйду отсюда.

– Он правда отлично трахается?

Кендалл замирает. Облизывает губы и смотрит на меня в упор.

– Нет. – Она сбрасывает с плеч мое пальто и бросает его мне в грудь. – Я всегда представляю тебя.

Она убегает, а я остаюсь стоять один как дурак.

Представляет меня?

Святые угодники.

Не знаю, что злит сейчас больше: то, что он трахает ее или то, что это не я.

Она бы этого хотела? Получается, что да. А я бы этого хотел? Два года назад – безусловно. А сейчас – я не признаюсь даже самому себе. Я не могу поступить так со Скайлар. Я ведь ее люблю.

Самобичевание прерывает звонок телефона. Теперь звонит Юджин.

– Ты нашел ее? – беспокоится он.

– Да. Кендалл едет домой. Не волнуйтесь.

– Бостон… – вздыхает Юджин. – Я не знаю, что там у вас произошло, но… Пожалуйста, больше так не расстраивай ее. Она ранимая. Ты же знаешь.

Я сжимаю телефон до хруста.

Ранимая.

Конечно.

И та еще лгунья.

– Прости, Юджи. – Я делаю вид, что сожалею. – Я погорячился. Перед Кендалл уже извинился. Теперь прошу прощения у тебя.

– Ты отличный парень, Бостон. Я знаю тебя с детства и люблю как родного сына. Поэтому… Блин, все мы ошибаемся. Понимаешь, я просто хочу, чтобы моя девочка была счастлива.

– Понимаю. И желаю ей того же.

– Спасибо, что нашел ее.

– Всегда пожалуйста.

Я отключаю вызов и хочу кричать, но вместо этого просто сжимаю кулаки.

Куда она, черт возьми, убежала? Куда ее понесло на этот раз? Я должен отправить Кендалл домой, как и пообещал ее родителям. Поэтому срываюсь на бег. Она не могла далеко уйти.

***

Я нагоняю Кендалл на трассе. Она машет рукой – пытается поймать такси, и психует, когда никто не останавливается. Торможу свою «Шевроле» у обочины и опускаю стекло. Кендалл делает вид, что не замечает меня, и идет дальше. Гордая и упрямая. Независимая. И такая невыносимая, что мне хочется усмирить ее пыл самым постыдным способом – перегнуть через колени и отвесить по ее заднице хороший шлепок.

Она не была такой в пятнадцать. Тогда она хотя бы еще умела слушать. Такое чувство, что она не повзрослела, а наоборот, стала еще более несносным, разбалованным ребенком.

– Садись в машину, Кендалл. – Я медленно следую за ней.

Она фыркает и тычет в мою сторону средний палец.

– Очень по-взрослому, Кендалл Фрай. – Я закатываю глаза. – Прекращай этот цирк и садись в машину.

– Ты еще ногой топни, чтобы звучать более грозно, – шипит она, не останавливаясь, но я все равно еду за ней.

– Сядь в машину. Пожалуйста.

– Все? Грозный Бостон так быстро исчез? А мне только стало весело.

– Рад, что забавляю тебя, но давай ты сядешь в мою машину и потом уже повеселишься. Тут, в теплом салоне, а не на улице в таком коротком платье.

– Волнует, не задувает ли ветер мне в трусики? – продолжает язвить она, не сбавляя шаг.

– Кендалл. – Моя челюсть сжимается.

Перегнуть через колени и шлепнуть. Так сильно, чтобы остался красный отпечаток ладони.

– Так вот, я не ношу трусики.

Мать твою!

Я резко торможу, отключая автопилот. Кендалл хихикает и наконец-то останавливается.

– В машину. Быстро. – Чувствую жар. Кровь начинает бурлить. Воротник рубашки слишком тугой, и я расстегиваю верхнюю пуговицу.

– Не-а, – прищуривается она. – Поеду вон с тем красавчиком.

Только сейчас замечаю, что машина, пролетевшая мимо меня, сдала назад и остановилась чуть дальше.

– Не вздумай. – Во мне кипит злость.

– Поздно. – Кендалл подмигивает мне и бежит к другой тачке.

Какого хрена она делает?! Совсем лишилась ума?!

Я тут же распахиваю дверь «Шевроле» и бегу за ней следом.

– Куда тебе, красотка? – Из серебристой «БМВ» выглядывает какой-то лысый тип и сканирует длинные ноги Кендалл похотливым взглядом. Он оценивает и длину ее платья. Наверняка уже представил, что под ним нет гребаных трусиков.

– Вам не по пути. – Я встреваю между ними и хватаю Кендалл под локоть.

– А это не тебе решать, – огрызается она.

– Малышка, этот придурок достает тебя? – Лысый глушит мотор и собирается выйти из тачки. – Хочешь, чтобы я отделался от него?

Черт. Кендалл всегда создает мне сплошные проблемы.

– Ты идешь со мной. – Не обращая внимания на этого кретина, я пытаюсь потянуть Кендалл за собой.

– Она не хочет идти с тобой. – Не замечаю, как лысый тип оказывается между мной и Кендалл.

Он грубо толкает меня в плечо, и я пячусь назад, упираясь спиной в бок его тачки.

– Слушай, – я моментально распрямляю плечи, – я не хочу драться, ясно? Я просто хочу забрать свою девушку и увезти ее домой.

– Так он твой бойфренд, красотка? – Лысый кивает в сторону Кендалл.

– Нет, – лукаво улыбается она и сверлит меня хитрым взглядом.

– Да твою ж мать, Кендалл! – Я держусь из последних сил. Сегодня она знатно потрепала мне нервы. Хватит. С меня хватит. – Едем домой. Немедленно. – Порываюсь к ней, но не успеваю схватить за руку, потому что путь перегораживает этот лысый качок.

– Она сказала, что ты не ее парень. – Он снова толкает меня, и я отшатываюсь.

Еще раз… Попробуй тронуть меня еще один гребаный раз и…

Лысый наступает, и в этот раз я не позволяю коснуться себя даже пальцем. Перехватываю его правый кулак, бью под дых, потом по ребрам. Слышу хруст костей, и мужик с диким воплем падает на асфальт. Он пытается подняться, но я сгибаю руку и пробиваю болевой локтем ему между лопаток.

– Чего ты добиваешься, Кендалл?! – Я хватаю ее за руку и резко дергаю на себя. – Что ты, мать твою, вытворяешь?! Зачем провоцируешь меня? Зачем?! – кричу на нее, а она улыбается. – Ты ненормальная! Все нервы мне истрепала за каких-то двое суток! Чем я это заслужил? Объясни мне!

Но вместо объяснений мне прилетает удар в затылок. Я падаю и едва успеваю подставить ладонь, чтобы не вписаться лицом в асфальт. Кендалл визжит, а я отключаюсь. Всего на секунду. Но когда прихожу в себя, этого мудака уже нет рядом.

– Черт… – кряхчу я и пытаюсь подняться с влажного асфальта, но чьи-то руки придерживает мою голову.

Мои волосы намокли и липнут к лицу. Нежные пальцы бережно убирают челку со лба. Я морщусь, но открываю глаза. Вижу перед собой заплаканное лицо Кендалл. Она очень напугана и не перестает трогать мое лицо.

– Бостон, ты в порядке? – всхлипывает она. – Этот кретин напал сзади…

– Где он? – Я медленно принимаю вертикальное положение и ощупываю голову.

– Я пригрозила копами, и он уехал. – Она сидит на корточках рядом со мной и накрывает ладонями мои щеки. – Прости меня. Я идиотка. Прости. Я не хотела, чтобы ты пострадал.

– Зачем ты это сделала? – Отрываю ее ладонь от своего лица.

– Хотела… Поиграть. – Она отводит взгляд.

– Меня задолбали твои игры, Кендалл. Я устал. Сплошные игры, правил которых я уже не понимаю.

– Прости меня. – Она опускается мне на колени.

Посреди ночи. Посреди пустой трассы у порта. Посреди ветра и моросящего дождя, когда я сижу на мокром асфальте весь в грязи.

– Прости меня, – шепчет Кендалл мне в губы.

– Что ты делаешь? Я не готов к твоим новым играм.

– То, что между нами, – никогда не было игрой.

Ее теплые губы накрывают мои, и этот поцелуй туманит разум. Я забываю, где нахожусь. Забываю о холоде, дожде и боли от удара. Забываю о драке, о провокациях Кендалл, о наших скандалах за сегодняшний день. Забываю, как сильно она может бесить. Это все растворяется в сладости ее языка.

Ей восемнадцать. Теперь можно. Теперь этот поцелуй не запретный. Теперь нет преград, за которыми я прятал свои желания.

Я обхватываю ее тело и прижимаю к груди. Напористо овладеваю ее губами. Кусаю их и ласкаю языком. Кендалл стонет мне в рот и начинает вращать бедрами, потираясь о мой член. Боги…

– Едем к тебе… – шепчет она сквозь поцелуй. – А по пути проверишь, не соврала ли я насчет трусиков.

Я буквально рычу и сдерживаю себя, чтобы не проверить это прямо сейчас, тут, посреди безлюдной улицы. Вместо этого я впиваюсь пальцами в бедра Кендалл.

И тут меня осеняет.

У меня есть Скайлар.

У Кендалл – гребаный Чейз.

Тогда для чего ей все это? Я просто незакрытый гештальт?

– Едем. Отвезу тебя домой. – Резко поднимаю ее на ноги и встаю сам.

– Да какого?.. – возмущается Кендалл. – Не могу поверить, что ты снова динамишь меня.

– Не могу поверить, что ты снова играешь со мной в свои дурацкие игры. С меня хватит, Кендалл. Хватит, пожалуйста, трахать мне мозг! – Хватаю ее за руку. – Сейчас я отвезу тебя домой, потому что обещал твоим родителям. И все на этом, ясно?

– Вернешься к своей милой девочке в лавандовом шелковом халатике?

– Да. Вернусь. И лягу с ней в нашу постель. А ты делай, что хочешь. С Чейзом или без него. С кайфом для большего веселья или без него. Меня это будет мало волновать после того, как я доставлю тебя в родительский дом.

– Ты жестокий, Бостон… – По ее щеке скатывается слеза. – Я думала, что значу для тебя гораздо больше…

– Я тоже думал, что играю в твоей жизни более важную роль.

***

Всю дорогу до своего дома Кендалл молчит. Я и сам не знаю, что еще могу добавить.

День рождения закончился. Она достигла совершеннолетия. Она готова была отдать мне себя, и я бы принял. Я мечтал об этом, но… Потом она бы уехала. Вместе с Чейзом в свою другую жизнь. Закрыла бы гештальт и выбросила меня из головы. А для меня эта ночь перевернула бы все. Разрушила бы то, что я так долго строил.

Прости, Кендалл, но мы оба выросли из этих сумасшедших игр.

С нас хватит.

Глава 10. Пинок под зад

Настоящее время

Кендалл

Неделя затянувшейся меланхолии.

После того случая в порту не нахожу себе места. Почему-то испытываю отвратительное чувство вины перед Бостоном.

Зря я все это затеяла. Зря.

Зря стащила кольцо из кармана его пальто. Зря. Но я просто растерялась, когда нащупала его. Я испугалась и действовала безрассудно.

Неужели Бостон хочет жениться на ней?

Гребаная Скайлар. Она все испортила. Во всем виновата эта Скайлар. Я не рассчитывала, что у Бостона кто-то появится. Конечно, он красивый и успешный. Он умный, соблазнительный, воспитанный и естественно, что вокруг него постоянно вьются девушки. Но я не предполагала, что он будет в отношениях. Причем серьезных настолько, чтобы купить кольцо. Эта новость сбила меня с ног.

У меня было столько планов. Я летела в Америку не на самолете, нет. На собственных крыльях, предвкушая долгожданную встречу. В животе порхали бабочки. Я представляла, как обниму его. Как он не сдержится и поцелует меня. Преодолеет этот чертов дюйм длиной в три года и уже не сможет оторваться.

Я представляла нашу с ним ночь.

Господи, сколько раз я ее представляла. Не сосчитать. Сколько раз я ласкала себя, думая о Бостоне. Сколько раз кончала с его именем на губах. Сколько раз вспоминала его горячие ладони, напряженные руки, четкие вены. Как его пальцы сжимали меня. Как в фантазиях были везде. Проникали повсюду. Дразнили и заставляли меня стонать.

Я хотела его слишком сильно. Хотела этой ночи. Хотела многих ночей с ним. Хотела почувствовать то, что чувствовала в пятнадцать. Хотела его любви. Хотела наконец узнать, что же там, в глубине его сердца.

А потом, я бы сообщила, что больше не вернусь в Европу.

Но все пошло не по плану. Я запуталась с самого начала, как только увидела ее, Скайлар, стоящую в этом шелковом халате на ступенях его лестницы. Я знаю, куда ведут эти ступени. Я хотела, чтобы туда по ним поднималась я.

Поэтому я попросила Чейза приехать. Я ведь не могла проиграть. Но сейчас мне кажется, что я проиграла самую крупную ставку.

Прячу кольцо обратно под матрас, смахиваю проступившую слезу и возвращаюсь к фотографиям, разбросанным по моей постели.

– Детка, ты в порядке? – В комнату заглядывает папа. – Что-то тебя не слышно.

– Да, пап, все отлично, не переживай.

Папа с прищуром оглядывает меня, сидящую на кровати перед старым альбомом с моими детскими фотографиями, и проходит в мою спальню.

– Это желтое платье ты отказывалась снимать неделями. – Он садится рядом со мной и тычет в фотографию, где мне около трех. – Каждый раз, когда мама собиралась его постирать, ты закатывала истерику.

– А что это за праздник? – Я провожу пальцем по фотографии, на которой запечатлена еще беременная Серена, мама с новорожденной Риверой, Шейн и тринадцатилетний Бостон. Боже мой, он уже тогда был красавцем.

– В тот день приехали в Бостон наши любимые Ноты, – тепло улыбается папа, поддаваясь ностальгии. – И кстати, именно тогда у Серены отошли воды, – смеется он. – Да-да, точно. В тот самый день. В нашем доме. Бостон еще тогда укладывал тебя спать, потому что ты не слезала с его рук.

Папа тычет в другую фотографию с того же дня, где Бостон в своей черной рубашке держит маленькую меня на руках. В этом безумном желтом платье. Мои пальцы путаются в его волосах. Еще бы. Я всегда неровно дышала к его прическе. И была единственной, кому он позволял трогать его челку. Я так гордилась этим.

– У вас все хорошо? – аккуратно спрашивает отец.

– В каком смысле? – Я убираю руку от лица Бостона на фотографии.

– Ну… Вы всегда были так близки, а теперь, после твоего дня рождения, почти не общаетесь. Ты не простила его за ту драку?

– Нет, пап… – вздыхаю. – Бостон не виноват. Он просто все не так понял.

– И что же он не так понял?

– Он думал, что Чейз может обидеть меня.

– А это ведь не так, верно?

– Верно… – Я закрываю альбом.

– Тогда в чем дело? – Отец обнимает меня за плечи.

– Сама не могу понять. Кажется, мы просто выросли.

– Нет, детка, такое не перерастают. Вам просто нужно поговорить. Не знаю, чем он тебя обидел, но дай Бостону шанс. Вы всегда так хорошо ладили. Он любит тебя как родную сестру.

Меня передергивает.

Как родную сестру.

Только не это. Я хочу, чтобы он любил меня как свою девушку. Как Скайлар. Хочу, чтобы он прятал в своем пальто кольцо для меня.

– Поэтому поговори с ним. Ты же знаешь Бостона – он замкнутый парень. Эмоций из него не выдавить. Порой ему нужен хороший пинок под зад. – От слов отца по моему лицу расползается улыбка. – Ты ведь умеешь пинать под зад, детка?

– Лучше, чем ты можешь себе представить.

Папа прижимает меня к груди.

– А теперь развейся. Если Чейз уехал на съемки в Нью-Йорк, это не значит, что ты должна просиживать дома эти классные джинсы.

– Пап, – смеюсь я. – Говоришь как дед.

– Ну тогда: иди оттопырься, детка!

– Еще хуже, – заливаюсь смехом.

– Ты что-то говорила про Лас-Вегас и подружек, кажется.

– Да, но…

– Никаких «но»! Тебе восемнадцать! Разве ты не хочешь официально разорить казино?

– Возможно.

– Возможно? Да я бы в твоем возрасте даже не задумывался, если бы у меня тогда были деньги, конечно. Только много не пей, поняла? И больше не пропадай. Не расстраивай папу, ладно?

– Ни за что. – Целую его в щеку. – Знаешь, что ты самый потрясный папа в мире?

– Не доводи меня до слез, детка.

– Хватит обжиматься. – Дверь в мою комнату открывает мама. – Идемте обедать. А ты, Юджин, не смей плакать. Снова поплыл, – улыбается она.

– Твоя мама – очень суровая женщина, знаешь? – Папа встает с кровати и подходит к маме.

– О да, – подыгрываю я. – Самый настоящий солдат.

– Но я так сильно ее люблю. – Отец обнимает маму за талию и прижимает к себе, отчего она закатывает глаза.

Я улыбаюсь. Хочу так, как они. Хочу такой любви, и чтобы на всю жизнь. Как у них. Как у Серены и Эзры. Хочу, чтобы сердце пылало каждый день. Хочу, чтобы взаимно.

***

Значит, Бостону нужен пинок под зад?

Я не решалась на очередной. Моих провокаций было и так слишком много, но он не сдался. Но раз сошлись карты, Уран ушел в Юпитер, и Вселенная со всеми святыми и моим папой толкают меня на шаг, как я могу противостоять?

Я что-нибудь придумаю и попробую еще один раз. Последний. Но для начала заряжусь удачей в Вегасе.

***

Мы с подругами заселяемся в Bellagio. Пентхаус люкс с двумя спальнями, к сожалению, занят, поэтому мы занимаем два обычных люкса. Да и нам плевать – наши планы на этот уикенд – тратить, пить, играть и не спать сутки напролет. Поэтому, какая разница, в какую кровать упасть для короткого отдыха.

Я надеваю золотистое яркое платье с открытой спиной. Не пышное и не совсем желтое, как в детстве, но тащусь от него так же сильно, как и в свои три от того желтого. Взбиваю кудрявую копну волос, чтобы она казалась еще пышнее. Подчеркиваю зеленые глаза черными стрелками и золотистыми стразами. Скулы выделяю блестками.

Я готова сиять.

Никакой вины на этот уикенд. Только вино. Никаких Бостонов. И город, и человека я оставила на пару дней. Никаких дурных мыслей. Только пустая голова и, возможно, парочка ничего необязывающих поцелуев с незнакомцами, которых я не вспомню наутро.

– Пойдем потратим пару тысяч баксов! – Шона откупоривает шампанское и половину проливает на стол. Пузырчатая пена разлетается по полу, а Шона хохочет, прикрывая большим пальцем горло бутылки.

– Да, девочки! Зажжем этот вечер! – Юко подставляет бокал и свободной рукой шлепает по заднице Еву. – Кендалл, не отставай! Мне, кстати, Чейз передал сюрприз, чтобы мы не скучали в Вегасе, – подмигивает Юко и трясет маленьким прозрачным пакетиком с таблетками. – Оторвемся по полной.

***

Шампанское льется рекой, как и деньги с наших банковских карт. Я трижды проиграла в блэкджек. Рулетка не поддалась мне за все десять раз. Игровые автоматы – скука.

Шона и Ева сцепили каких-то везунчиков у стола для покера, Юко повисла на русском олигархе под пятьдесят, а я приметила бар.

– Бокал шампанского, пожалуйста. – Я забираюсь на стул и встряхиваю волосы рукой.

– Неудачный вечер? – Слева от меня раздается мужской голос. Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с симпатичным блондином.

– Не везет мне в этих играх. Спустила уже кучу бабок, – усмехаюсь я, одновременно отмечая заинтересованность в его серых глазах.

– Я тоже. Но я не жалею. Именно за этим сюда и приехал.

– Вот как?

– Ага. – Блондин сексуально улыбается. – Могу я угостить тебя?

– Еще остались деньги? – Мы оба смеемся.

– Ни в чем себе не отказывай. – Он кладет карту на барную стойку, когда бармен приносит мое шампанское. Примечаю, что у парня на безымянном пальце левой руки нет кольца. Значит, холост. Либо снял, как делает тут большинство мужчин. Впрочем, мне-то какое дело.

– Щедро, – прищуриваюсь я.

– Неплохо справился на последних криптовалютных торгах.

– Ого, – вскидываю брови. Сексуальный, молодой, еще и умный. Будет весело. – Я в этой фигне вообще ничего не смыслю.

– Могу тебя научить, если интересно. – Блондин подсаживается ближе.

Я невольно оглядываю его крепкие руки, плотно обтянутые тканью белой рубашки, широкие плечи, волевой, начисто выбритый подбородок… А он очень даже хорош собой. Даже, можно сказать, красив. Жаль, не в моем вкусе, но… Почему бы и нет?

– И как зовут моего будущего наставника?

– Джейсон. Джейсон Барнетт. Можно просто Джей. А тебя?

Я придвигаюсь к его лицу и шепчу на ухо:

– Узнаешь после первого урока.

– Вот эти игры мне нравятся больше, чем блэкджек.

Блондин облизывает губы, и я догадываюсь, что он представляет в своей голове. Наверняка там я уже без платья. Скорее всего на нем сверху. Сначала он посредственно вылижет меня языком, а потом попросит поскакать на его члене.

Но соглашусь в одном: эта игра мне тоже нравится больше, чем блэкджек. Игра, в которой я хожу по краю, а потом посылаю его на хрен. Блондина и его скрюченный член, хоть он и очень мил.

– Где здесь можно потанцевать? – Я прикидываюсь дурочкой, будто не знаю каждый угол этого города. Мы часто заглядывали сюда после съемок в Лос-Анджелесе.

– Идем. – Джейсон спрыгивает с барного стула и берет меня за руку.

– Ты здесь один? – спрашиваю на ходу.

– Нет, с друзьями-коллегами.

– Все брокеры?

– Мы не брокеры, мы трейдеры. И один из нас – наш босс. Владелец собственной монеты.

– Ого. Это вроде как круто. У моего… Эм… Друга… Тоже есть собственная монета. Я ничего не понимаю. Но немного купила. Пишут, что это выгодно.

– А что за монета?

– Ой, – смеюсь я. – Не помню название. Говорю же: ничего в этом не смыслю.

– Не переживай, я тебя понатаскаю.

– Какой самоуверенный. – Следую за блондином в сторону клуба.

Он проводит меня мимо ближайшего – видимо, хочет увести подальше от своих друзей. Меня это смешит.

– Я не мог тебя уже где-то видеть? – громко интересуется он, когда мы врываемся на танцпол.

– Мог, – хихикаю я.

– А где? – Он пытается перекричать биты и прижимается ко мне торсом.

– Угадай.

– Ты точно модель. – Чувствую, как его губы касаются моей шеи.

– Почему?

– Ты очень красивая. – Его руки скользят вдоль моей талии, поддевая платье. Мы двигаемся в такт музыке и сближаемся. – Я точно видел тебя на обложках журналов. Возможно, даже на голограммах.

– Вот как. – Я извиваюсь возле него. Руки Джейсона повторяют изгибы моих форм.

Меня уносит волна экстаза. Я отдаюсь музыке. Чувствую каждый бит. Таблетки Чейза начали действовать в полную силу. Я на пике эйфории. Музыка будто сочится сквозь меня. Пронизывает мое тело, движет им. Мне так хорошо. Руки Джейсона такие теплые, приятные. Скользят по моей обнаженной спине. Мы с ним на одной волне.

Я закрываю глаза. Отдаюсь только прикосновениям. Вижу лицо Бостона. Его руки ласкают меня, и я льну ближе. Выгибаю шею под его поцелуи. Подставляю губы под его губы. Сплетаюсь с его языком и телом в этом безумном танце.

– Бостон… – Мой стон прорывается сквозь поцелуй.

– Откуда ты знаешь, что я из Бостона? – шепчет блондин, облапывая мои бедра.

– Да какая разница?

– Ты права. Пойдем ко мне в номер? У меня пентхаус люкс.

– А нас не побеспокоят твои друзья?

– Не волнуйся.

Джейсон снова целует меня, а я думаю, в какой момент послать этого самоуверенного красавчика на хрен. Когда он почти будет кончать от зажиманий со мной в лифте? Или в номере, когда он спустит свои штаны?

Какие они все противные. Самонадеянные. Тошнит.

Считают, что раз у них есть бабки, то они решают все. Имеют все. Могут брать все, что им вздумается.

Прости, красавчик, сегодня имею тебя я. Я имею больше. Даже бабок. Поэтому решать, чем закончится наш вечер, буду сегодня тоже я.

Но все меняется, когда мы выходим на улицу, и Джейсон отвечает на звонок:

– Бостон, я иду в номер. Не беспокой нас, – он делает акцент на последнем слове.

Бостон.

Сердце пропускает удар.

– Бостон? Ты общался с городом? Алло, прием, вызываю Бостон. – Я шучу тупую шутку, а сама дрожу.

– Ты забавная, – улыбается Джейсон. – Нет, Бостон – мой босс. Имя как город, представляешь. Смешно, правда?

Было бы, если бы я прямо сейчас не видела его перед собой у входа в соседнее казино.

Глава 11. Кенди

Настоящее время

Бостон

Нет, я просто слишком много выпил. Или тот странный бармен с мутным взглядом все-таки подсыпал что-то мне в стакан, и теперь у меня начались галлюцинации.

Кендалл мерещится мне даже на другом краю Америки.

Когда соглашался на эту поездку, рассчитывал развеяться, отбросить все мысли о Кендалл, о Скайлар, о том, что потерял кольцо в гребаном порту и с тех пор не знаю, как смотреть Скай в глаза. Она наверняка чувствует, что я избегаю ее всю неделю, и считает меня психом. То заявляюсь к ней, то исчезаю. То делаю предложение, то пропадаю с кольцом на неделю.

Возможно, у меня реально начинает ехать крыша. Теперь я сам считаю себя психом, раз четко вижу Кендалл в паре футов от себя, в гребаном Вегасе.

Она в золотистых блестках, вся сияет от радости. Как всегда, веселая, заводная, яркая. Беззаботная. Как будто неделю назад в том проклятом порту ничего между нами не произошло. Кендалл, как всегда, беспечна.

Ветер, сносящий мою крышу.

Кендалл смеется, и ее улыбка ослепительна, но она меркнет, как только зеленые глаза находят мое лицо.

Я врастаю ногами в асфальт. Не могу перестать пялиться. Этот бесподобный ураган преследует меня. Он не отпустит, пока не разнесет мой мир в щепки.

Взгляд Кендалл задерживается на мне всего на секунду, затем она отворачивается и целует в губы… Джейсона. Моего, мать его, лучшего друга.

Обнимает за плечи моего лучшего друга. Прижимается телом к моему лучшему другу. И руки моего лучшего друга скользят вдоль ее задницы, которая едва прикрыта этим клочком золотистой ткани.

У меня перехватывает дыхание. В горле образовывается ком, который я все никак не могу проглотить. На лбу и вдоль позвоночника проступает пот. Руки начинают трястись, и я сжимаю их в кулаки.

Что она делает?

Нашла меня даже в Вегасе, чтобы снова вовлечь в свою дурацкую игру? Как будто мне мало здесь игр. Как будто я еще недостаточно проиграл. Как будто ей нравится повышать ставки, и в этот раз она играет на мое сердце.

Я не играю так, Кендалл. Не хочу.

Джейсон замечает меня, берет Кендалл за руку и тащит ее в мою сторону. А я продолжаю стоять и задыхаться от гнева.

– Хэй, старик. – Джей хлопает меня по плечу свободной рукой, а второй обнимает Кендалл за талию.

Когда он успел так надраться?

Когда я потерял его, Джейсон был еще относительно трезв, а теперь на его лице красуется та самая хмельная улыбочка, которая не подразумевает ничего хорошего. Я прожигаю взглядом его наглую руку, которой он массирует талию Кендалл, а затем – и его нахальное, довольное лицо. Знаю это выражение. Знаю, что оно значит – Джейсон Барнетт готов выпустить на волю Джейсона младшего, и уже ничто не удержит его в штанах, даже металлический пояс «верности».

– Познакомься, это… – Друг облизывает губы и с аппетитом разглядывает сексуальную фигуру Кендалл.

– Кенди[11], – хитро улыбается она, с прищуром и издевкой в глазах наблюдая за моей реакцией.

Значит, Кенди?

Да она, на хрен, решила окончательно свести меня с ума!

Продолжаю сурово смотреть ей прямо в глаза, когда внутри все горит адским пламенем. Кажется, ей охренительно весело издеваться надо мной. Она едва не смеется мне в лицо. Я что-то говорил про ее любимые «десять вопросов» и прятки? Нет. Теперь она повзрослела, и топ ее любимых игр возглавляет игра на моих нервах. Только чем я это заслужил? Я ведь не железный. Я тоже однажды могу сорваться.

– И Кенди ничего не смыслит в криптовалюте. – Джейсон притягивает ее еще ближе к себе, его ладонь уже перебралась на ее бедро и комкает коротенькое платье.

Чувствую, как натягиваются мои нервы. Если бы Джейсон не был моим другом, я бы уже съездил ему по морде. Зачем? Не знаю. Спросите того Бостона, которой вот-вот взорвется от ярости.

– Да неужели? – От срыва меня удерживает хлипкая ниточка здравого смысла.

Я не имею права им мешать. Она мне не принадлежит. Она не моя.

– Прикинь, как ей повезло встретить сегодня меня? – хихикает пьяный Джей и утирает свободной рукой свои влажные губы. Пускает слюну как пес, больной бешенством.

– Конечно! Кенди ведь именно это и искала в Вегасе – чтобы ее кто-нибудь просветил в торгах на криптовалютной бирже! – Мой голос звучит на октаву выше, чем положено. – Как чудесно, что эта одинокая девушка наткнулась на тебя, Джей. Именно сегодня. Это ли не судьба, а, Кенди? – Я склоняю голову и прикусываю уголок губ, чтобы не наорать на нее прямо здесь, посреди оживленной улицы ночного Лас-Вегаса.

– Не верю в судьбу с того дня, как мне стукнуло восемнадцать, – усмехается она. Гадина. – Но возможно… – она зазывающе пробегается ноготочками вдоль шеи Джейсона и погружает пальцы в его волосы за ухом, – Джей сможет переубедить меня.

Мои ноздри раздуваются.

Нет, черт возьми! Нет!

Я не доставлю ей такого удовольствия. Я не сорвусь снова. Она только этого и ждет. Но я здесь, чтобы привести мысли в порядок, проветрить голову и немного развлечься, а потом купить новое кольцо и вернуться к Скайлар. Кендалл не заставит меня слететь с катушек. Она не испортит мои планы. Не в этот раз.

– Что ж. – Я собираю волю в кулак. – Тогда с тобой, Кенди, тот самый парень. Джей мастерски умеет переубеждать. Знаешь, у него своя техника горизонтального переубеждения.

Я натянуто улыбаюсь, и только всевышние силы знают, чего мне стоит эта улыбка.

– Правда? – прищуривается Кендалл. – Звучит интересно.

– Приятной ночи, Конфетка. – На этом я резко разворачиваюсь и возвращаюсь обратно в казино.

Даже не оборачиваюсь, пока не скрываюсь за массивной двустворчатой дверью.

Не могу понять, ей мало Чейза? Или она решила обзавестись бойфрендом в каждой точке гребаного земного шара?

Заказываю себе еще рома и залпом выпиваю порцию.

Чертова Кендалл. Ветренная. Несносная. Неуправляемая.

Повторяю заказ, проглатываю стопку и вытираю рот тыльной стороной ладони. Алкоголь жжет горло, а Кендалл – мои нервы. Мою сущность. Мою жизнь. Врывается в нее, переворачивает, наводит там хаос в своем дико коротком золотистом платье.

А что, если она на самом деле не носит под ним трусики?

Что, если Джейсон уже проверил?

– Твою ж мать!

Я вскакиваю на ноги, швыряю рокс на барную стойку и выметаюсь из казино.

Ром уже расслабил тело, но ноги сами несут меня в наш пентхаус люкс в Bellagio.

***

– Эй, босс. – Я едва не налетаю на Ларсона в лобби отеля. – Не спеши. – Он придерживает меня за плечо, выпустив из одной руки талию длинноногой рыжей девицы в крошечном красном платье.

Девушка кокетливо оглядывает меня с ног до головы, задерживая взгляд на уровне моего паха.

Не мечтай, для тебя там ничего нет.

– Кто этот красавчик, Ларри? – Рыжеволосая демонстративно прикусывает губу и подмигивает мне, накручивая на палец огненный локон.

– Мой босс, – поясняет Ларсон.

– Боссы – моя слабость, – мурлычет та, что справа от Ларсона, – блондинка с пышным каре и пышной грудью, едва уместившейся в ярко-зеленом топе.

– Пойдем с нами, красавчик. – Рыжая тянет ко мне руку и касается пальцем моего подбородка, но я тут же отступаю в сторону лифтов.

– Нет, мне пора.

Хватит с меня одной ненормальной бестии, которой прямо сейчас занимается Джейсон.

От образа Кендалл, стонущей под моим другом, начинает зудеть кожа. Тело покрывается испариной, и я снова срываюсь на бег.

– До встречи, красавчик! – воркует мне вслед рыжая. – Надеюсь, ты передумаешь.

Я оборачиваюсь у лифтов и вижу, как Ларсон уводит двух девушек из отеля. Он шлепает блондинку по заднице, и та заливается громким смехом.

Хотя бы у кого-то будет удачная ночь.

***

– Черт возьми, быстрее! – Мой палец тычет в сенсорную панель в стене у лифта. Лифт не ускоряется, и я бью по панели ладонью. Без толку.

Я так зол, что готов бежать до своего номера. Лететь, телепортироваться, если бы это было возможно.

Да что она себе позволяет? В кого превратилась моя чистая Кендалл за эти три года?

Бойфренд вдвое старше нее, баловство наркотиками, извращенные игры, провокации, секс с первым встречным в Вегасе. Чего еще я не знаю? Что она делает со своей жизнью? Ловит от этого кайф?

К тому моменту, как вываливаюсь из лифта, довожу себя до белого каления. Я готов спалить к чертовой матери этот гребаный пентхаус люкс. Да что там – весь отель.

Если Юджин не может преподать Кендалл урок воспитания, то смогу я. Я не чужой человек в их семье. А ее задница давно напрашивается на хорошую порку.

С меня хватит. Пусть уезжает обратно в Европу и там творит, что вздумается. Подальше от моих глаз. Здесь я не позволю Кендалл рушить свою жизнь.

Добегаю до номера, врываюсь внутрь, запыхавшись, будто пробежал марафон.

Где они, мать твою, делись?

Пытаюсь отдышаться и улавливаю голоса из спальни Джейсона. Крадусь к приоткрытой двери, тяжело дыша. Прислушиваюсь. Черт, я все-таки не готов услышать ее сладкие стоны. Не вызванные Джейсоном. Только не так.

С каждым шагом сердце бьется все быстрее. Ладони потеют и сжимаются в кулаки. Пусть они просто разговаривают. Пожалуйста.

– Почему ты все еще в платье, детка? – Я замираю у стены и заглядываю в проем. Мой пульс учащается.

Они стоят у кровати так, что могу видеть оба профиля. Джейсон медленно наступает и подталкивает Кендалл к матрасу. На нем уже нет рубашки, и он притягивает Кендалл к своей обнаженной груди. Ее пальцы трогают его мышцы…

Черт бы тебя побрал, Джейсон!

Мне не хватает воздуха. Начинаю задыхаться, когда он касается тонких шлеек ее платья и сбрасывает одну с плеча. Господи.

– Хотела, чтобы я сам тебя раздел? – Губы Джейсона опускаются на кожу Кендалл, усыпают ее поцелуями вдоль ключицы к шее. Вижу, как он ласкает ее языком.

Дайте кислорода.

Мать твою!

Отойди от нее! Убери от нее свои руки! Свои губы! Найди другую для своего языка!

Мозг взрывается, но я стою, как загипнотизированный, забыв, как дышать, как говорить, как двигаться.

Я бы хотел быть на его месте. Я мог быть на его месте. Мог целовать ее везде. Мог ласкать жарче, чем он. Мог облизывать, посасывать, кусать каждый дюйм ее гладкой кожи. Мог бы упиваться ее сладкими губами, ее томными стонами, вызванными только мной.

Я бы заставил ее стонать громче. Я бы сделал ей так хорошо, как никто никогда не делал. Я бы смаковал ее между ног. Я бы не сбавлял обороты, пока бы она не кончила мне на язык, впившись пальцами в мои волосы.

Я бы заставлял ее кончать еще и еще. Всю ночь. До рассвета. Все утро и весь следующий день. Мы бы не насытились друг другом так быстро.

Чувствую, как в брюках затвердел член.

Я гребаный извращенец. Я псих.

Но пульсация такая сильная, что в боксерах становится болезненно тесно. Вся моя злость, гнев и ревность обернулись диким возбуждением. И оно рвется наружу.

Да, черт возьми, я ревную! И я чертовски возбудился, наблюдая, как Джейсон соблазняет мою Кендалл.

Да, мою.

Она моя.

Ни Джейсона. Ни Чейза.

Моя.

Каждый нерв воспаляется и превращается в оголенный провод. Моя кожа наэлектризована.

Я смотрю, как рот Джейсона посасывает шею Кендалл. Она выгибается под его поцелуи и склоняет голову набок, встречаясь со мной испуганным взглядом.

Мое тело пронизывает тысяча игл. В горле скапливается непробиваемый ком.

Он делает ей больно? Ей неприятно? Она боится его напора?

Но страх, который я успел разглядеть в ее глазах, мигом развеивается. Губы Кендалл дергаются в злорадной улыбке.

Что за черт?

Она отстраняется от Джейсона, переводит на него хитрый взгляд и резко разворачивает его задом к кровати. Теперь они поменялись местами, теперь Джейсон упирается голенями в матрас. Кендалл улыбается и кладет руки на пряжку его ремня.

Нет, она не посмеет.

Стискиваю зубы и кулаки.

Нет, это уже перебор. Кендалл, остановись. Ты заигралась. Хватит!

Но границы Кендалл смыты. Она выбросила из головы слово «хватит». Она расстегивает ремень, а затем и ширинку Джейсона, и толкает его на кровать. Джейсон приземляется поперек матраса и усмехается:

– У-у-у… Какая дикая штучка… – Он приподнимается на локтях и выпрямляет ноги. – Хочешь поиграть?

– Обожаю игры. – Кендалл бросает на меня беглый косой взгляд и грациозно заползает на Джейсона, прогибая спину.

Она садит задницу сверху на его колени и резко впивается длинными ногтями в грудные мышцы Джея. Тот низко рычит и запрокидывает голову. Кендалл прикусывает губы и царапает торс Джейсона, спускаясь вдоль напряженного пресса к приспущенной линии расстегнутых брюк.

– Ты уже такой твердый, малыш Джей, – мурлычет она. Господи.

– Все для тебя, детка, – жадно облизывается Джейсон, следя за действиями Кендалл.

– Интересно, такой большой поместится у меня во рту? – Кендалл улыбается и игриво закусывает нижнюю губу.

Прошу, остановить. Прекрати.

У меня пересохло в горле. Сердце стучит, как бешеное. Звон в ушах такой громкий, что я готов биться головой о стену. Член набух и ноет. Он вот-вот прорвет гребаную ширинку.

Не знаю, чего хочу сильнее: придушить Кендалл или жестко трахнуть. За все, что она заставляет меня испытывать сейчас и все долгие годы.

– А ты проверь, – подыгрывает ей Джейсон и дергает пахом, призывая ее ухватиться за его ствол.

Кендалл, раз…

– Хочешь, чтобы я тебе отсосала? – Эта чертовка накрывает ладонью бугор в боксерах Джейсона.

Кендалл, два…

– О ч-черт, детка… Да, пожалуйста… – Джейсон прикрывает глаза и тяжело выдыхает в высокий потолок спальни. – Не могу больше ждать…

– Любишь глубокий минет, да, Джей? – Кендалл особенно сладко произносит его имя, склоняясь к паху, прикрытому лишь тканью боксеров.

Кендалл, три.

Глава 12. Преступление и наказание

Настоящее время

Кендалл

Когда Бостон бросает меня с Джейсоном у входа в казино, немного трезвею и начинаю жалеть о своих действиях. Кажется, я снова перегнула палку. Нужно догнать его и нормально поговорить. Хотя, какой нормальный разговор получится после моей выходки.

Но раньше, чем успеваю сообразить, Джейсон обвивает мою руку и тащит меня по направлению к Bellagio. Я оглядываюсь на захлопнувшуюся дверь казино в надежде, что Бостон вернется. Но дверь не шевелится. Бостон не возвращается. Увы, не возвращается.

Ему все равно.

Ему плевать, с кем я и что буду делать с гребаным Джейсоном. Или с кем-то еще. Ему плевать, скользнут ли его руки под мое платье. Будут ли ласкать меня его пальцы. Будет ли он настойчив. Возьмет ли силой, когда я скажу «нет».

Бостону все равно. Даже если чертов Джейсон запихнет свой член мне в глотку в ближайшей подворотне. Даже если Бостон это увидит, на его лице не дрогнет ни один мускул. Потому что Бостон всегда холоден. Потому что ему плевать на меня. Ведь у него уже есть та, о которой стоит заботиться, которую хочется любить. А для меня в сердце Бостона нет места. Никогда не было.

Глаза начинает щипать. Я шмыгаю носом и на автопилоте волокусь за Джейсоном, который спешит трахнуть меня в своем номере. В их с Бостоном номере. Возможно, Бостон даже уснет через стену. Возможно, мне сто́ит позволить Джейсону это сделать. Возможно, мне придется стонать громче, чтобы Бостон узнал, на что я способна. Наверное, в его глазах я до сих пор неопытная маленькая девочка в хэллоуинской маске-голограмме Лорда Волан-де-Морта, которую не следует целовать.

Я прихожу в себя, когда Джейсон проводит меня через лобби отеля и пропускает в лифт. Железные створки сдвигаются, и Джейсон резко вжимает меня в стену, овладевая моими губами. Он напористо проталкивает язык мне в рот, и я впечатываюсь спиной в холодное зеркало.

– Эй, – надрывно дышу я, выставляя руку вперед, и отталкиваю его, – сбавь обороты, ковбой. Здесь же камеры.

– Да к черту их… – Он снова набрасывается на меня, но я уворачиваюсь.

– Я не собираюсь светить сиськами для всей службы безопасности Bellagio.

– Да им плевать. Думаешь, мы первая изголодавшаяся парочка, которой приспичило потрахаться в лифте? – Он сжимает ладонями мои бедра и подталкивает меня к себе, чтобы его твердый ствол уперся мне между ног.

Иисусе, что я делаю? Нужно бежать. На каком этаже мой люкс? Не помню… После таблеток голова как в тумане.

И раньше, чем успеваю опомниться, лифт останавливается, Джейсон за руку вытаскивает меня из кабины и, немедля, проталкивает в другую, которая доставит нас прямиков к пентхаусу.

– Погоди! Стой! – Я отступаю и забиваюсь в дальний угол. – Мне нужно заскочить в свой номер.

– Брось, детка. Я не вытерплю без тебя ни секунды. Я уже весь горю.

В доказательство Джейсон придавливает меня горячим торсом и пытается завладеть моими губами снова.

– Ну же, поцелуй меня, Кенди. – Его руки задирают подол платья, а пах все сильнее трется о мою промежность. – Дай сюда свои сладкие губки.

Я отчетливо чувствую эрекцию, упирающуюся мне в живот, и к горлу подкатывает рвотный ком.

Я не хочу этого. Я ошиблась.

Джейсон льнет ко мне всем телом, его жаркое дыхание опаляет шею. Мой пульс зашкаливает. Сердце рикошетит в груди. Я не знаю, что делать дальше. Вся самоуверенность куда-то улетучилась.

Как Бостон мог оставить меня? Я не хотела, чтобы так вышло. Я хотела только подразнить его, заставить наконец сорваться. Дать тот самый пинок под зад, о котором говорил папа. Но все зашло слишком далеко. Я облажалась.

Джейсон заволакивает меня в пентхаус, не останавливаясь тащит в спальню. В моих глазах проступают слезы.

Господи. Мне страшно.

Джейсон выхватывает клатч из моих слабых рук и бросает его на кресло.

– Черт, не представляешь, как ты заводишь меня. – Он расстегивает манжеты и шлицы[12] рубашки, пожирая меня взглядом.

Джейсон подступает ближе, каждым шагом подталкивая меня к стене. Его серые глаза затягиваются дымкой, становятся безумными, и меня это пугает. Я пячусь назад.

– Давай выпьем. – Я нервно улыбаюсь и предлагаю первое, что приходит в голову, лишь бы оттянуть момент.

Отвлеку его и сбегу, а завтра он обо мне даже не вспомнит. Возможно, солжет Бостону, что трахнул меня. Плевать.

– Я уже достаточно пьян. – Уголки его губ вздрагивают в похотливой улыбке. – Тобой, Кенди…

Я не замечаю, как врезаюсь спиной в стену, и понимаю, что пути отступления нет. Джейсон упирается рукой выше моей головы, а вторую кладет мне на талию и резко дергает меня на себя.

– Фак, детка, ты такая сексуальная. – Он упирается носом мне в шею и делает глубокий вдох. – Жалею, что забыл, где тебя видел. – Нос скользит к уху, а за ним тянется влажная дорожка от языка Джейсона. Я отворачиваю голову и зажмуриваюсь. Мне противно. – Но ничего страшного, – Он обхватывает мою мочку губами. – Сейчас мы познакомимся поближе. – Рука Джейсона соскакивает с моей талии на задницу и сжимает ее прежде, чем он сам закидывает мою ногу себе на бедро.

– Мне нужно в уборную! – вскрикиваю я и выныриваю из-под Джейсона. Будь он крупнее и выше, у меня бы не получилось вырваться так легко.

– Черт, Кенди… – стонет он.

– На минутку. Женские штучки, все дела, – усмехаюсь я и, долго не думая, забегаю в ванную комнату в его же спальне.

– Идиотка, – шепотом ругаю себя, защелкивая дверной замок. – Дура.

Руки дрожат. Я едва справляюсь с замком и откидываюсь к прохладной стене.

– Дура! Дура! – шиплю, ударяясь затылком о стену, и крепко зажмуриваюсь.

Мое дыхание сбито. Сердце бьется в сумасшедшем темпе. Я влипла и не знаю, как теперь выбраться из этого гребаного пентхауса.

– Так, нужно успокоиться. – Я делаю глубокий вдох и открываю глаза.

Подхожу к зеркалу, включаю холодную воду и подставляю под кран руки. Они по-прежнему трясутся. Как и ноги. Как и я вся. Бросаю взгляд на свое отражение. Я измотана. Все веселье выветрилось, а от игры, которая должна была быть просто забавной, не осталось и следа. Кому теперь забавно? Точно не мне. Больше мне не хочется смеяться Бостону в лицо.

Мой взгляд цепляется за микродермал в моей груди – маленький черный бриллиант в виде сердечка, подаренный Бостоном три года назад перед моим отъездом в Европу. Я тяжело вздыхаю.

– Пожалуйста, приди. Ты нужен мне, – шепчу, вглядываясь в отражение украшения, как будто произношу какое-то заклинание и призываю Бостона. – Я так налажала…

– Кенди-и-и, – зовет Джейсон и аккуратно постукивает в дверь.

– Иду, – громко отзываюсь я и выключаю воду. – Пожалуйста, – шепчу напоследок, отворачиваюсь от зеркала и открываю дверь.

– Джей, знаешь, я передум…

– Почему ты все еще в платье, детка? – Джейсон хитро улыбается, обхватывает мои плечи и разворачивает меня спиной к кровати.

– Ах! – Я пячусь назад и упираюсь голенями в матрас. Джейсон уверенно наступает.

Он уже избавился от рубашки. Теперь я могу видеть, как напряжены его мышцы. Твердая грудь, покрытая россыпью редких волосков, часто вздымается. С каждым шагом все чаще. Мой взгляд мечется от груди к лицу Джейсона, а потом он резко хватает меня за запястье и притягивает к своему торсу. Подносит мою кисть к груди и кладет посередине. Чувствую, как мышцы перекатываются под моей ладонью.

Второй рукой Джейсон гладит мое плечо и плавно, тихо ухмыляясь, сбрасывает одну шлейку платья. Я задерживаю дыхание.

– Хотела, чтобы я сам тебя раздел? – Губы Джейсона искажаются в улыбке и опускаются на мою шею. Он облизывает кожу, потом слабо оттягивает зубами и снова зализывает место укуса.

Если бы не страх, оцепивший мое нутро, мне бы наверняка понравилось. Он симпатичный, его прикосновения приятны, но так не должно быть. Я не хочу его. Я не должна была доводить до этого. Хочу, чтобы он прекратил, но мой голос куда-то исчез. Страх сковал тело и лишил меня дара речи. Я отворачиваюсь в сторону, на мгновение зажмуриваюсь, пока Джейсон продолжает усыпать поцелуями мою шею, а когда открываю глаза, вижу в дверном проеме Бостона.

Он наблюдает за нами сквозь приоткрытую дверь. Смотрит так, будто хочет убить. Меня или Джейсона. Скорее – меня.

В карих глазах – безумие. На шее пульсируют вены. Тело напряжено до предела. Ладони сжаты в кулаки, а брюки слишком тесно натянуты в области паха. Клянусь, он готов. Он на грани срыва. Но Бостон неподвижен. Нужна последняя искра, чтобы подорвать эту медленно тикающую бомбу.

Покажи, что творится у тебя внутри, Бостон. Сорвись хотя бы раз в этой гребаной жизни. Ради меня. Покажи мне свои чувства. Хватит держать в себе. Хватит говорить себе и мне «хватит».

Ради этого я сыграю до конца.

Страх резко отступает, когда вижу, как горят глаза Бостона, как они затягиваются тьмой из-за того, что я позволяю Джейсону делать со своим телом.

Хотел бы он оказаться на его месте?

Сейчас проверим.

***

Когда я замечаю, что Бостон смотрит на нас с Джейсоном, между ног становится мокро. Перестаю испытывать волнение, лишь тянущее чувство внизу живота. Клитор пульсирует с такой вибрацией, что мне хочется запустить руку себе в трусики, сидя на коленях Джейсона, и кончить у обоих мужчин на глазах.

Интересно, Бостон позволил бы?

Желание и похоть охватывают мое тело. Чувствую на себе пристальный взгляд Бостона и сжимаю бедра. Я еще никогда не была так сильно возбуждена.

Я теряю рассудок. Разум затуманивается. Мозг отключается. И то, что я делаю дальше, никогда бы в трезвом уме себе не позволила.

Оседлав Джейсона, я кладу руку на его член и придавливаю выпуклость через боксеры. Джейсон скулит от наслаждения. Украдкой поглядываю на Бостона и вижу, как сжимается его челюсть.

Сорвись. Ну, давай же. Спусти себя с гребаного поводка, который сам же на себя и нацепил.

– Хочешь, чтобы я тебе отсосала? – Я томно поглядываю на Джейсона из-под ресниц.

– О ч-черт, детка… Да, пожалуйста… – Он нетерпеливо подается пахом вперед. – Не могу больше ждать…

– Любишь глубокий минет, да, Джей? – Слегка склоняюсь к паху, а дальше…

Бостон врывается в спальню. Подлетает к кровати. Хватает меня обеими руками за талию, стягивает с Джейсона, прижимает спиной к своей груди и тащит меня прочь.

– Бостон, мне больно! – воплю я от неожиданности, брыкаясь руками и ногами. Я ждала чего угодно, но не такой реакции Бостона. – Пусти!

– Какого хрена, старик?! – орет Джейсон, лежа на кровати в полном недоумении.

Кажется, кому-то только что обломили весь кайф.

Прости, чувак, от меня ты бы все равно ничего не получил. Извини, что побывал разменной купюрой в моей игре.

– Бостон! Блядь! Верни ее обратно! – Видимо, Джейсон не привык сдаваться или слишком уязвлен, раз вскакивает с кровати, подхватывает свои штаны и бежит вслед за Бостоном, уволакивающим меня в противоположную спальню. – Она моя! Эй!

– Она никогда не будет твоей! – резко отгрызается Бостон.

– Пусти меня, придурок! – кричу я, но Бостон не реагирует даже на мои удары, которые прилетают ему в разные части тела. – Мне больно! – Он слишком сильно схватил меня и давит. Я едва успеваю ловить воздух ртом. – Отстань!

– Закрой рот! – шикает Бостон и встряхивает меня в своих руках.

– Твою ж мать, Бостон, что за херня?! – Джейсон, спотыкаясь, несется за нами.

– Лучше свали отсюда на хрен. Чтобы я тебя не видел здесь всю ночь и завтрашний день, – голос Бостона твердый и ледяной. Становится не по себе. Я ни разу в жизни не видела его таким злым. – У тебя минута, чтобы убраться из номера. Иначе я за себя не отвечаю.

Джейсон возмущен, но подавляет свой протест. Уверена, такого Бостона не видел и он, поэтому останавливается.

– Блядь! – Джей одним ударом ноги сносит кофейный столик с вазой и возвращается к себе в спальню.

Бостон силой затаскивает меня в свою часть пентхауса. Не выпуская из крепкой хватки, такой, что не могу продохнуть, он захлопывает дверь ногой и швыряет меня на кровать.

Я отпружиниваю от матраса. Гора подушек подлетает и рассыпается по кровати за моей спиной.

– Какого черта?! – возмущаюсь я, смотря в карие, почти черные глаза. Бостон в гневе. Его челюсть плотно сомкнута, а ноздри широко раздуваются.

Он точно меня убьет.

Да, я затеяла эту игру. Да, разозлила его. Вывела из себя. Да, виновата. Но разве я заслужила такое обращение?

Одним махом Бостон сбрасывает свой пиджак, настигает меня за два огромных шага, хватает за лодыжки и резко тянет на край кровати.

– Да пошел ты! – Я выворачиваюсь, ерзая по скользкому покрывалу. – Думаешь, имеешь право так со мной обращаться? Ты сам меня с ним отпустил! – Переворачиваюсь на живот и пытаюсь отползти к изголовью. Мое платье задирается до талии.

Бостон снова сдавливает пальцами мои лодыжки и дергает обратно на себя. Я скатываюсь к изножью кровати. Он подхватывает меня одной рукой под живот, не позволяя поправить платье, и припечатывает вторую ладонь к моей голой оттопыренной заднице.

– Ай! – визжу я и прикусываю губу.

Что это, мать его, сейчас было?!

Бостон ударил меня по заднице? Бостон? По заднице? Бостон решил меня… Отшлепать?

Иисусе…

– Ты истрепала мне все нервы! – кричит Бостон, приземляется вместе со мной на кровать и перекидывает ошеломленную меня через колени. Об задницу разбивается второй шлепок.

– Бостон! – взвываю я, зажмуривая глаза. На мне крохотные черные стринги, которые совершенно не прикрывают ягодицы, поэтому я полностью ощущаю отпечаток его ладони. Кожу саднит. Место шлепка возгорается огнем.

– Ты несносная. – Он шлепает в третий раз. – Неуправляемая. – Четвертый.

– Бостон! – Я пытаюсь вырваться, но он крепко придавливает мое тело второй рукой.

– Ветренная, невыносимая! – Ударяет снова, и я чувствую, как по телу разливается жар.

Мне должно быть больно, но… Почему я не чувствую боли? Каждый раз, как он прикладывается твердой ладонью к моей заднице, я крепче прижимаюсь киской к его бедру и трусь. Между ног сочится влага.

Неужели мне… Нравится?

– Ты вытрахала мне все мозги! – Моя ягодица горит от очередного шлепка. Я стискиваю зубы, чтобы не застонать. Впиваюсь пальцами в покрывало и сжимаю вместе с ним кулаки. – Ведешь себя, как…

Он не договаривает. Звон от удара разносится по спальне, моя спина невольно выгибается, и я не сдерживаю всхлип. Бостон шлепает снова, я сама подставляю задницу под его ладонь и теперь бесстыдно стону во весь голос.

– Бостон… – Мое тело вздрагивает на его коленях, и я закатываю глаза от наслаждения.

Мои трусики промокли насквозь. Я ерзаю и трусь о пах Бостона, распределяя влагу между ног. Невыносимо. Чувствую его каменную эрекцию. Твердый член упирается мне в живот, и я сжимаю бедра. Я готова кончить.

– Еще… – хрипло скулю я, вращая задницей под его ладонью. Она такая горячая, но кажется холодной от того, как сильно горит моя кожа от шлепков.

Бостон сбито дышит. Его пресс часто сокращается, а рука, которая удерживает меня, начинает дрожать.

– Еще, Бостон, – умоляю я на выдохе. Мои слова прерывисты. Голос сел. – Накажи меня. Я это заслужила.

Дыхание Бостона учащается. Его пальцы сжимают мою ягодицу, потом резко стягивают мои трусики до колен.

– Ах! – Я закусываю губу в ожидании нового удара по заднице.

Сейчас Бостон увидит, какая я мокрая. Как его порка не послужила мне уроком, а возбудила до такой степени, что каждая клеточка моей кожи готова воспламениться от любого прикосновения.

Секунда кажется вечностью. Клитор пульсирует и наливается кровью. Я на грани оргазма.

Но вместо удара Бостон переворачивает меня на спину, толкает на кровать и наваливается сверху, затыкая мой стон неистовым поцелуем.

Глава 13. Под запретом

Настоящее время

Бостон

Она стонет. Извивается подо мной. Трется о мои бедра своей киской.

Ее гребаные стринги ни черта не скрывают, и я вижу, как сильно она взмокла, пока я хлещу ее по заднице своей ладонью.

Дьявол!

Она сведет меня с ума.

Она такая разгоряченная на моих коленях. Такая возбужденная. Влажная. Наверняка сладкая.

Мать твою!

Я ведь должен был преподать ей урок!

Срываю ее крошечные черные трусики. Они липкие от влаги. Перевожу взгляд на промежность Кендалл, и давлюсь собственным вздохом. Ее попка оттопырена, и я могу рассмотреть все: ее маленькую киску, как она течет, как блестит от смазки внутренняя сторона ее бедер. Хочется проникнуть в нее пальцами. Ощутить, насколько она скользкая и горячая, податливая для меня, а потом пройтись вдоль входа языком, слизать все, что предназначается мне.

Я сжимаю ее раскрасневшуюся ягодицу, Кендалл стонет, просит еще. Я замахиваюсь, но… Дьявол!

Меня срывает.

К черту уроки. К черту все, кроме Кендалл. Я так сильно, так давно хочу ее.

Хватаю ее за бедра, переворачиваю и бросаю на кровать. Ее огромные зеленые глаза широко распахнуты и смотрят на меня с вожделением. Губы припухли от того, как часто она их кусала. Но я покусаю сильнее.

Наваливаюсь на нее сверху и жадно целую. Проскальзываю языком ей в рот и сплетаюсь с ее языком. Дергаю вниз лиф золотистого платья. Шлейки трещат, но поддаются. Оголяю ее идеальную грудь и обхватываю одну рукой. Она такая мягкая. Слишком мягкая в моих пальцах. Я стискиваю зубы и кусаю нижнюю губу Кендалл.

– Бостон… – Она стонет мне в губы и царапает ногтями вдоль шеи, запуская пальцы в мои волосы на затылке.

– Твою мать! – рычу я и толкаюсь в нее пахом.

Член тверже булыжника. Я взорвусь, если не окажусь в ней.

Хватаю Кендалл под задницу и дергаю на себя, чтобы она ощутила, до чего меня довела.

– Бостон! – Она льнет ко мне, раздвигая ноги шире. – Сними их. Избавься от брюк… Быстрее… – задыхается Кендалл, но я не собираюсь следовать ее правилам. Сейчас мы играем по моим.

Я резко хватаю ее за плечи, заставляю сесть. Кендалл ловит свой всхлип, когда я срываю ее платье через голову. Затем толкаю ее обратно и остаюсь стоять на коленях между ее раскинутых ног, упиваясь зрелищем.

Боги, как же она красива. Превосходна. Идеальна.

Волосы взъерошены. Влажные от пота пряди прилипают к лицу. На лбу и над верхней губой проступила испарина. На шее пульсирует венка. Коричневые соски затвердели и манят припасть к ним ртом. Плоский живот вздрагивает от частых вздохов.

Кендалл прикрывает рукой свою промежность, но я хватаю ее за запястье и отвожу руку в сторону.

Хочу смотреть на нее. Хочу попробовать ее на вкус. Хочу сделать с ней то, что не делал ни с одной другой.

Я подхватываю Кендалл под бедра и резко притаскиваю ближе к себе. Она всхлипывает.

– Разведи ноги шире. – Не узнаю свой голос. Он охрип и дрожит.

Я разглядываю ее сверху вниз, стоя на коленях, и плавно расстегиваю свою рубашку. Кендалл подчиняется, наблюдая за мной, сбивчиво дыша.

Отбрасываю черную рубашку в сторону, Кендалл вздыхает и тянется рукой к моему торсу, но я перехватываю ее запястье. Если она коснется меня, я не продержусь долго. Я уже на пределе.

Прижимаю ее руку к матрасу, а сам припадаю губами к мокрой киске. Провожу языком вдоль клитора и втягиваю его в рот.

– Господи, Бостон. – Кендалл прогибает спину и мгновенно подается навстречу моему языку. – Боже!

Чувствую ее вкус во рту и наращиваю темп. Она слишком сладкая, чтобы медлить.

Посасываю клитор, дразню языком, а потом проскальзываю вдоль входа и проталкиваюсь кончиком во влагалище.

– Бостон! Ах! – Кендалл впивается ногтями мне в волосы. – Я сейчас кончу.

– Нет, Конфетка, в первый раз ты кончишь от моего члена.

Кендалл смущенно смотрит на меня из-под вздрагивающих длинных ресниц. Она явно не ожидала от меня такой прямоты.

Да, Кендалл. Перед тобой теперь другой Бостон. Тот, который шлепает твою задницу. Тот, который озвучивает свои желания. Тот, которого ты сама призвала. Я прятал его внутри себя долгие годы. Он изголодался за это время. И теперь хочет тебя съесть.

Я быстро высвобождаюсь из брюк и боксеров. Бросаю их на пол вместе с носками. Тянусь к карману за презервативом, но Кендалл останавливает меня, как только я достаю квадратный кусок фольги.

– Хочу почувствовать тебя. Хотя бы в первый раз.

Я медлю всего секунду и отбрасываю презерватив обратно на пол. С этой бестией невозможно играть по правилам. С ней я и не хочу.

Сжимаю пальцами ее бедра, развожу их в стороны и снова прохожусь языком вдоль промежности, подразнивая клитор. Кендалл вздрагивает в мои руках и покачивает бедрами в такт движениям языка.

Дьявол. Я готов оставаться между ее ног всю вечность.

Может, сперва заставить ее кончить так?

Нет. Я чертовски хочу проникнуть в нее. Сию же секунду. На остальное у нас еще будет время. Я точно от нее просто так не отстану.

Резко забрасываю ее ногу себе на бедро и одним толчком погружаюсь в жаркое лоно.

– Ай! – всхлипывает Кендалл и накрывает рот рукой.

Она дрожит. Впивается зубами в тыльную сторону своей ладони и зажмуривается. Сквозь полумрак спальни вижу, как в уголках ее глаз скапливаются слезы.

Что за…

Что?

Она?..

– Кендалл?.. – Я застываю в ней.

– Все в порядке. – Она пытается скрыть дрожь голоса.

– Кендалл, ты…? – плавно выхожу из нее и замечаю на своей коже и покрывале кровянистые подтеки.

Она девственница?

Этого не может быть. Не может.

А как же Чейз? Она ведь говорила… Нет…

Что же я наделал…

– Господи, Кендалл. – Я нависаю над ней, упираясь локтями в матрас по обе стороны от ее плеч. – Почему не сказала?

– Я сказала. – Она тянется губами к моим губам и обдает их горячим сбивчивым дыханием. – Сказала, что хочу почувствовать тебя в первый раз. В свой первый раз, Бостон. Только с тобой.

– Я… – Обхватываю ее лицо ладонью. – Если бы я знал, я бы…

– Ты бы не решился.

– Я был бы нежен.

Кендалл улыбается и чувственно целует меня.

– У тебя есть шанс реабилитироваться. Мы только начали.

Мое тело пронизывает электрический разряд.

«Мой первый раз».

«Только с тобой».

Моя Кендалл.

Все это время она ждала меня. Она помнила. Все было всерьез.

Напористо целую ее в губы. Завладеваю ее ртом, языком. Ее телом.

Она моя.

Целиком и полностью.

Это чувство опьяняет и кружит голову.

Она принадлежит только мне.

Осторожно направляю головку члена в ее разгоряченное лоно и плавно погружаюсь внутрь. Кендалл впивается ногтями мне в плечи и кусает меня за нижнюю губу.

– Тебе больно? – Я на мгновение останавливаюсь, чтобы она привыкла ко мне и расслабилась.

– Нет, – шепчет Кендалл. – Я об этом всегда мечтала.

Я вбираю в себя ее стон, осторожно и бережно проталкиваюсь глубже. Затем выскальзываю наполовину. Снова вхожу. Пальцы Кендалл уже не напряжены и не впиваются мне в плечи. Ее бедра начинают колыхаться навстречу моим плавным толчкам. Спокойно. Сначала не спеша. Чувствую каждый дюйм проникновения, как она приятно растягивается и плотно обжимает мой член. Кендалл сладко постанывает, и я погружаюсь чуть глубже. Немного резче. Кендалл принимает. Член легко скользит внутрь ее влажной тугой киски. Я сотрясаюсь от наслаждения. Это неземной кайф – быть с ней.

– Тебе хорошо? – шепчу ей в губы.

– Да… – Кендалл начинает двигаться подо мной быстрее.

Я постепенно наращиваю темп. Проникаю в нее глубже, до упора. Кендалл начинает громче и чаще стонать. Упираюсь рукой в изголовье кровати. Впиваюсь губами в ее шею и врезаюсь в мою девочку сильнее.

Господи, как же в ней тесно. Как невыносимо мягко и жарко. Я вот-вот кончу.

– Бостон… – Она обхватывает мои бедра и вдавливает в себя. Хочет меня без остатка. Моя требовательная Кендалл. – Бостон… – Ее горячее дыхание жжет мою грудь. Она тянет руки к моему лицу и страстно, на выдохе, целует меня. – Бостон… О боги!

Она вращает бедрами и интенсивнее подается мне навстречу. Кендалл на грани, как и я сам. Она прогибает спину, закатывает глаза, и я чувствую, как пульсируют и сжимаются вокруг меня стенки ее влагалища. Вонзаюсь в нее резче. Еще пару финальных раз. И больше не выдерживаю. Я кончаю.

– Черт! – рычу я, едва успев вытащить член, и мощно извергаюсь ей на живот.

Ноги Кендалл трясутся. Она лежит неподвижно и учащенно дышит. Я падаю на нее сверху, утыкаюсь носом в шею и вдыхаю тот самый аромат.

Роза с легкой примесью малины и…

Мой шафран.

Моя Кендалл.

Неповторимая и только моя.

– Ты же понимаешь, что это только начало? – Я прикусываю ее шею. Она тихо хихикает.

– Надеюсь на это.

Осыпаю поцелуями ее подбородок, контур лица, скулу и возвращаюсь к губам.

– Я отведу тебя в душ. – Я нависаю над ней, упираясь локтями в матрас, и не перестаю касаться ее губ.

– Боишься, что сбегу?

– Ты не сбежишь. – Оттягиваю зубами нижнюю и слабо покусываю. Она такая вкусная, даже вспотевшая после жаркого секса. – Ты никогда от меня не сбегала всерьез.

– Я всегда хотела, чтобы только ты меня находил.

– Я знаю.

***

Заношу Кендалл в душ на руках, потому что изрядно испачкал ее превосходное тело. Включаю воду, регулирую до достаточно теплой и только тогда пускаю Кендалл в стеклянную кабину. Сам захожу следом.

Обнимаю ее со спины, нежно скользя ладонями вдоль гладких бедер к тонкой талии. У нее потрясающая фигура. Она вся потрясающая и сводит меня с ума, провоцирует на сумасшедшие вещи, но, кажется, мне чертовски это нравится.

Кендалл откидывает голову на мое плечо, прикрывает глаза и умиротворенно улыбается.

– Сколько же лет я мечтала, чтобы ты касался меня вот так… – Она томно постанывает, когда мои руки продолжают ласкать ее темную лощеную кожу и добираются до груди. Она небольшая и идеально умещается в моих ладонях.

– Вот так? – шепчу я на ухо, прокручивая в пальцах маленькие твердые соски.

– О да… – выдыхает Кендалл, выгибаясь и подставляя лицо под поток воды.

– Или так? – Опускаю одну руку вдоль ее живота и плавно скольжу пальцами к интимному месту, не переставая теребить сосок другой рукой.

– А так я представляла, когда сама доводила себя до оргазма. Кстати, тоже в ду́ше. – Кендалл начинает легко покачивать бедрами, прижимаясь ягодицами к моему эрегированному члену.

Я только что кончил, но до сих пор чертовски тверд и хочу ее снова. Говорил же: не отстану от Кендалл просто так. Теперь, когда вкусил ее тело, это выше моих сил.

– Так вот чем ты занималась в своей Европе… – Мой большой палец надавливает на клитор. С губ Кендалл срывается очередной стон.

Господи, как же сладко она стонет. Хочу слушать эту мелодию бесконечно. Хочу писать для нее ноты, хочу быть композитором ее кульминаций.

– Оу… – Ее попка трется о мой стояк. Кендалл обхватывает ладонью мою мокрую шею. – Этим я начала заниматься еще дома. Когда один несговорчивый парень отказывался меня даже целовать.

– Какой мерзавец. – Я массирую круговыми движениями ее бугорок и проталкиваю один палец в тесную киску.

– Ах! – Кендалл прогибает спину и впивается ногтями мне в шею.

– Не представляю, как он устоял… – Продолжаю дразнить ее, то погружая, то вытаскивая палец из горячего лона. – Ты простила его?

– Еще нет. – Ее голос дрожит и обрывается хриплым стоном. Я проникаю в нее двумя пальцами и усиливаю толчки.

– Что он должен сделать, чтобы простила? – Трахаю ее пальцами жестче, погружаюсь напористо и глубоко, надавливая на заветную точку.

– На… – всхлипывает она. – Нав…

– Что, Кендалл? Что он должен сделать?

– Наверстать… Упущенное. – Она сильно закусывает губу, царапает ногтями мне шею и кончает с моим именем на финальном крике.

– Об этом можешь не волноваться. – Я прикусываю мочку ее уха.

Душевая кабина наполнилась клубами густого пара. По стеклянным стенкам стекают капли горячей воды. Кендалл удерживается за влажную плитку и поворачивается ко мне лицом. Ее дыхание до сих пор не пришло в норму, но она тянется свободной рукой к моим мокрым волосам и нежно убирает прилипшие ко лбу пряди, смотря мне прямо в глаза.

– А что делать, если я волнуюсь? – Кендалл облизывает губы и обрисовывает пальцами контур моего лица, плавно спускаясь все ниже. Ее хитрый взгляд опускается на мою вздымающуюся грудь, скользит за рукой вдоль напряженных мышц пресса и падает на твердый член.

У меня перехватывает дыхание.

Дьявол. Она хочет еще. Ей мало меня. Она не насытилась.

Я хватаю ее за бедра и резко притягиваю к себе, упираясь стволом между ее длинных ног. Кендалл успевает только взвизгнуть прежде, чем впечататься грудью в мой крепкий торс. Я жадно сжимаю ее задницу в ладонях, склоняю голову и хрипло проговариваю в самые губы:

– Тогда мне придется тебя убедить. Еще много, много, много… раз… Что волнение здесь неуместно. – Подтолкнув Кендалл к стене, я пахом раздвигаю ее ноги. – И я не остановлюсь, пока ты сама не скажешь мне «хватит». – Подхватываю ее под бедро и одним толчком погружаюсь в готовую для меня киску до упора.

Мы одновременно взвываем от блаженства. Я мну пальцами ее мягкую кожу и сразу же наращиваю темп, углубляя рывки.

Проклятье…

Она крышесносная.

С ней я почти сразу теряю контроль, превращаюсь в бурлящий вулкан, становлюсь диким, как и она сама.

Бостон охвачен ураганом. Буря поразила его в самое сердце. И я рад, что на этот раз проигнорировал все предупреждения.

Кендалл обхватывает мои плечи, принимает всего меня, доводя до исступления своими прерывистыми стонами. Она мгновенно подстраивается под мой ритм, раскачивает бедрами сильнее и томно шепчет:

– Для нас теперь под запретом слово «хватит».

Глава 14. Безумная

Настоящее время

Кендалл

После того, как Бостон трижды заставил меня кончить в душе, он распорядился сменить простыни и покрывало на нашей кровати и заказал в номер шампанское. Я добавила к заказу бургер, потому что ужасно истощилась. Этот страстный засранец высосал из меня всю энергию.

– Устала? – Бостон забирается в чистую постель и нависает над моим затылком, потому что секунду назад я приземлилась лицом в подушку с изнуренным вздохом. – Вымотал тебя, значит? – усмехается он. – А говорила, что у нас под запретом слово «хватит». Слабачка.

– Ты решил затрахать меня до смерти? – Я поворачиваю голову набок и сталкиваюсь с его безумным взглядом. Не могу понять, его шокировал мой вопрос или натолкнул на мысль? – Бостон, я пошутила. – Он прищуривается. – Бостон… Я… – Я медленно начинаю отодвигаться от него подальше, но Бостон ловит меня за ногу и тянет обратно к себе. – Бостон! – визжу и заливаюсь смехом.

Он разворачивает меня и придавливает лопатками к матрасу. Одной рукой блокирует мои запястья над головой, а второй пробирается под махровую ткань белого банного халата. Его длинные пальцы не спеша скользят по внутренней стороне моего бедра, все ближе подбираясь к обнаженной промежности. Глаза Бостона моментально чернеют, в них снова вспыхивают похотливые языки пламени.

– Бостон! – Я сжимаю бедра и блокирую его ладонь между ног.

– Я же говорил: слабачка. – Озорная улыбка украшает его красивое лицо.

Он сегодня совсем другой. Веселый, несдержанный, открытый. Он словно светится. И этот свет притягивает меня, заливает сердце и заставляет его биться чаще. Мне нравится такой Бостон. Такого, я люблю еще сильней.

– Подожди, дай мне только съесть свой бургер, и я покажу тебе, кто здесь слабак, – ответно улыбаюсь я и оставляю на его губах мимолетный поцелуй. А потом еще один. И еще. Пока наши языки не сплетаются, а поцелуй не становится глубоким и требовательным.

Теперь я могу целовать его сколько угодно. И это в миллионы раз приятнее, чем я могла себе представить три года назад. Это ярче, чем в моих девичьих грезах. Это возбуждает. И я не хочу отрываться от его губ.

– К черту бургер, – бормочу я сквозь поцелуй и тяну Бостона за плечи, заставляя его навалиться на меня сверху. – Тебя я хочу больше.

– Нет-нет-нет. – Он отстраняется и снова улыбается своей самой сексуальной улыбкой. Помню ее еще с детства. Помню, как представляла, что он дарит эту улыбку только мне. И я до сих пор предпочитаю думать именно так. – Ты должна поесть, чтобы набраться сил.

– У меня достаточно сил еще для одного раза. Иди сюда. – Я хватаюсь за пояс его халата, но Бостон вовремя перекатывается набок и выдергивает ткань из моей хватки. – Эй. Так нечестно. Ты сам меня подсадил на секс с тобой. Кажется, теперь я зависима.

Бостон усмехается, а потом наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в висок.

– Теперь мы оба зависимы, – шепчет он вдоль моих губ, обдавая их жаром своего дыхания. – Кажется, нам пора организовывать реабилитационную группу.

***

Я дождалась свой бургер и уплела его за пять минут. Вытянула из Бостона обещание, что он не взболтнет об этом при моих подружках-моделях, иначе мне влетит. Эти худощавые дурочки постоянно сидят на диетах и придерживаются «правильного питания». Брокколи, ростки спаржи, брюссельская капуста. И литры алкоголя. Говорю же: дурочки.

Совсем скоро рассвет, а спать совершенно не хочется. Мне жалко тратить время на сон, когда можно провести его в объятиях Бостона, наблюдая за тем, как он умиротворенно посапывает. Кажется, теперь всю энергию высосала из него я, пару раз объездив его сверху.

Бостон уснул, а я предпочитаю любоваться его красивым лицом и совершенным телом, прикрытым одеялом лишь наполовину. Это зрелище куда горячее моих самых пикантных эротических снов, потому что оно реальное.

Мужчина, по которому я сохла всю свою осознанную жизнь, о котором мечтала дни напролет даже после отъезда в Европу, сейчас рядом. Он спит со мной в одной постели, и теперь ему не нужно утром убегать через окно. Теперь нам не нужна одежда, чтобы лежать вместе под одним одеялом. Теперь нет никаких преград. Я дождалась, хоть эти три года и были мучительно долгими. А Бостон…

Не хочу об этом думать.

Не сегодня. Этот день еще полностью наш.

Отгоняю дурные мысли, образ Скайлар в его квартире, в его постели, в его черных простынях.

Не сегодня.

Сейчас не время думать о последствиях нашей страсти. Еще слишком рано. Но сердце все равно болезненно сжимается и начинает ныть.

Тяжело вздыхаю и приподнимаюсь, упираясь локтем в подушку. Лежа на боку, продолжаю разглядывать Бостона и нежно провожу ладонью по его твердой груди.

Он такой красивый…

Густые темные волосы, длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девушка, ровный тонкий нос, ярко выраженные скулы, сексуальные полные губы, которые хочется целовать без остановки, волевой начисто выбритый подбородок, острый кадык…

Он идеален.

Великолепно сложен. Каждая мышца твердая, плечи широкие, тело рельефное, как у футболиста или пловца, без груды перекаченных бицепсов, трицепсов и дельт. В Бостоне все совершенно. Он бы мог с легкостью покорить любые подиумы мира, если бы захотел. Но Бостон не из тех мужчин. Он не привык выставлять себя напоказ.

Скольжу рукой по кубикам пресса, которые выделяются даже в расслабленном положении, вдоль безумно сексуальных, очерченных косых мышц. Если бы меня спросили, какая часть мужского тела самая возбуждающая, я бы назвала эти самые мышцы. И руки. У Бостона они невероятно красивые. Крепкие. Усыпанные сеткой выпуклых вен. С ума можно сойти, когда эти руки еще и напрягаются. Когда держат меня и изо всех сил прижимают к груди. У меня коленки подкашиваются в эти моменты.

Еще раз обвожу пальцем косые мышцы живота, которые указывают направление к тому, что скрыто одеялом. Аккуратно стаскиваю его вниз…

Иисусе… Бостон идеален и пропорционален везде. Ему нужно позировать обнаженным для современных натурщиков или фотографов. Хотя нет. Все внимание будет приковано исключительно к его внушительному члену.

А что он им вытворяет…

Иисусе…

Между бедер мгновенно разливается жар. Клитор начинает слабо пульсировать, и меня окатывает новой волной возбуждения. Я снова хочу почувствовать его в себе. Даже несмотря на слабый дискомфорт из-за легкого жжения внутри меня – мы занимались сексом без защиты много, много раз для одной ночи, и Бостон слегка натер мои стенки. Но мне все равно хочется повторить все снова.

Когда говорила, что зависима, я не шутила. Я давно зависима от Бостона, а теперь – и от его тела. Я неоднократно представляла, каким будет наш первый секс, каким чувственным любовником окажется Бостон, но он превзошел все мои ожидания.

Каждый раз с ним сознание улетало, я парила, а потом летела с обрыва и взрывалась, не достигая земли. В глазах темнело, тело казалось невесомым, легче воздуха, оно трепетало, и я почти отключалась в любимых руках. Это круче любого кайфа, который я когда-либо ловила. Бостон – мой самый сильный наркотик.

Сжимаю бедра и напрягаю мышцы пресса. Внизу живота сладко ноет. Я невыносимо нуждаюсь в «дозе». Касаюсь пальцами его обнаженной нежной плоти, и он моментально начинает твердеть. Обхватываю член рукой и делаю несколько неторопливых движений вверх-вниз. Бостон томно вздыхает сквозь сон и ерзает на месте, его пах рефлекторно приподнимается. Бостон хмурится, сдвигая брови, и я едва сдерживаю смешок. Он такой забавный, уязвимый. Могу делать с ним, что захочу. А я хочу, чтобы он во всем был у меня первым.

Наблюдаю, как толстый член набухает в моей хватке и становится твердым, как камень. Я облизываю губы и сглатываю. Мне нравится, как он выглядит в моей руке. Это зрелище заставляет меня взмокнуть. Бедра трутся друг о друга, распределяя влагу вдоль промежности.

Иисусе, законно быть таким желанным и сексуальным?

Бостон просто спит, а я теку от одного взгляда на его нагое горячее тело, крепкие руки, твердый торс, напряженный до предела член.

Кажется, Бостон пробудил во мне гребаную нимфоманку. И ему придется что-то с этим делать.

Перекидываю ногу через узкие бедра Бостона, раздвигаю свои колени и упираюсь ими в матрас. Нависаю над мощным стояком и поглаживаю его рукой. Член слабо дергается, на головке образовывается капля смазки. Размазываю ее большим пальцем по кругу. Бостон мучительно стонет. Его губы разлипаются от частого дыхания, а грудь опадает с тяжелым выдохом.

Безумно заводит его невинный вид. Между широких бровей образовывается складка, а веки подрагивают быстрее. Кажется, мой мужчина видит эротический сон. Что ж… Самое время воплотить его в реальность.

Склоняюсь к твердой плоти и касаюсь блестящей от смазки головки языком. Невиданный ранее солоноватый привкус не отталкивает, наоборот, теперь хочется полностью ощутить вкус Бостона на языке. Смачиваю член слюной по всей длине и осторожно обхватываю влажную головку губами. Изо рта Бостона вырывается хриплый выдох, и я облизываю возбужденную плоть еще раз, сдавливая и массируя член у основания.

– Господи, если это сон – не дай мне проснуться, – сбивчиво дышит Бостон. – А если это происходит по-настоящему – пожалуйста, Кендалл, не останавливайся.

Я поднимаю взгляд на лицо пробудившегося Бостона и вижу, как он, не открывая глаз, закинул руки за голову и сжимает ими края подушки. Каждая мышца его совершенного тела напряжена, выделяется каждый кубик пресса. Так и манит дотронуться, поцеловать, но мои руки и рот заняты кое-чем другим, не менее горячим и приятным.

Покорно исполняю просьбу Бостона – ласкаю языком член, затем накрываю его ртом и пропускаю в горло.

– О А… – стонет Бостон и подается пахом вперед, проталкиваясь в меня глубже.

Выпускаю его изо рта и сразу же заглатываю снова. В этот раз опускаюсь почти до основания. Застываю в таком положении на пару секунд, дыша через нос, Бостон рычит и открывает глаза, встречается со мной взглядом. Там примесь дикого желания, похоти и мольбы. И то, как он смотрит на меня, устроившуюся у его ног и берущую в рот его член, срывает мне крышу.

Начинаю проталкивать его в горло резче и быстрее. Помогаю себе рукой, натирая член. Мои пальцы и рот орудуют в едином ритме. Стоны Бостона становятся громче.

– Девочка моя, тебе надо сбавить скорость, иначе я… – часто дышит он. – Ч-ч-черт… – сжимает зубы, когда я не слушаюсь и, наоборот, наращиваю темп.

Не знаю, как у меня это выходит, ведь я совсем неопытна в сексуальном плане и уж тем более – в оральных ласках. У меня ни разу не было «практики». Неважно, что я там шептала Джейсону. Я лгала. Это была эксклюзивная игра для Бостона, не более. На деле я только видела, как этим занимались девушки в порно или мои подруги на безумных вечеринках после наших съемок или показов. В отличие от меня они не соблюдали закон целомудрия и поспешили испытать все прелести секса еще в старшей школе, до совершеннолетия. Мне же приходилось прикидываться и ждать своего любимого мужчину долгих три года. Я знала, что смогу отдаться только ему.

И теперь, когда моя заветная мечта сбылась, я хочу стать для Бостона лучшей. Хочу доставлять ему удовольствие всеми возможными способами. Хочу, чтобы ни с кем и никогда ему не было так хорошо, как со мной.

Это желание перекрывает мой стыд и неопытность. Я просто отпускаю себя и делаю так, как чувствую. И судя по сдавленным и частым стонам Бостона, у меня отлично получается.

Его руки выпускают подушку и падают мне на голову.

– Кендалл, – задыхается Бостон. – Тише… Я… не…

– Кончи, Бостон. – Моя рука быстро и крепко скользит вдоль пульсирующего члена. – Кончи в меня.

В черных глазах Бостона взрываются петарды. Он сжимает в кулак мои волосы, рычит и несдержанно толкается мне в горло. Врезается в меня двумя глубокими рывками и с глухим воплем изливается в глотку.

Его тело мгновенно расслабляется и обмякает на кровати. Грудь все еще дрожит от сбитого дыхания. Кулаки разжимаются и выпускают пряди моих волос. Я поднимаю голову, довольно улыбаясь, и облизываю губы. Бостон встречается с моим коварным взглядом, хватает меня за руку и резко тянет на себя. Не удерживаюсь на коленях и падаю на его влажную от пота грудь. В ней колотится горячее сердце. Чувствую каждый удар и млею. Оно стучит так из-за меня.

Бостон обхватывает ладонями мои щеки и овладевает моими губами с неистовой силой.

– Самый лучший минет в моей жизни, – шепчет он сквозь поцелуй. – Самый горячий секс. – Прикусывает и слабо оттягивает мою нижнюю губу. – Самые сладкие поцелуи. – Выдыхает мне в рот. – Самая невероятная девушка, которую я когда-либо встречал… Ты пугаешь меня, Кендалл. Завораживаешь. Изводишь и сводишь с ума. – Бостон смотрит мне прямо в глаза. – Ты безумная. И, черт, именно та, которая заставляет меня чувствовать себя живым.

Я теряюсь в мрачной глубине карих глаз. По уши погрязла. Я чертовски влюблена, и меня не спасти. От этой зависимости не излечиться. Не поможет ни одна терапия.

– Бостон… – Я касаюсь его лица и приглаживаю взъерошенные темные волосы. Тащусь от утреннего растрепанного Бостона. Он прекрасен. Хочу видеть его таким каждый день. – Я люблю тебя.

Мое признание заглушает шум за запертой дверью нашей спальни. Бостон подрывается на локти, придерживая меня за талию, чтобы я не скатилась с его торса.

– Черт, что еще за фигня? – ругается он и аккуратно выбирается из-под меня. – Оставайся здесь. Я сейчас вернусь. – Бостон набрасывает халат и наклоняется, чтобы оставить на моей макушке поцелуй.

Я зарываюсь лицом в подушку и кричу, когда за Бостоном захлопывается дверь.

Отстой.

Я ведь так хотела, чтобы он услышал самые важные для меня слова.

Глава 15. Мечта

Настоящее время

Бостон

– Фак! – Пьяный в хлам Джейсон спотыкается о перевернутый им же кофейный столик и падает лицом в пол. – Твою мать! – воет он, переворачиваясь на спину. Кряхтит и пытается подняться на ноги. Ничего не выходит.

Я подступаю к другу и помогаю встать с пола.

– Какого черта вернулся? – возмущаюсь я, перекидывая руку Джейсона через свое плечо. – Я же тебе сказал исчезнуть.

– А где ты предлагаешь мне спать, старик? – Язык Джейсона заплетается, едва получается разобрать, что он бормочет. – На улице? Я похож на бродягу?

– Снял бы себе другой номер.

– Об этом я не подумал.

– Еще бы. – Волоку пьяное тело к дивану.

– Или постучался бы к Ларсону.

– У него там групповушка. Не хотел мешать, – усмехается и икает Джейсон. – В отличие от тебя, я не краду чужих шлюх. Она почти мне отсосала, сукин ты сын.

Я сбрасываю с плеча руку Джейсона и резко толкаю его в грудь. Он не удерживается на слабых ногах и снова падает.

– Какого хрена, старик?! – стонет Джейсон и потирает ушибленное плечо. – Бли-и-и-ин… – Трет сильнее. – Все тело болит. Зачем толкаться, а?

– Кендалл не шлюха. Еще раз назовешь ее так, и я разукрашу твою смазливую физиономию, понял? – Я склоняюсь над ним и шиплю прямо в лицо.

– Да твою ж мать, называй ее как хочешь. Мне плевать. – Джейсон кое-как взбирается по стене и становится на ноги. – Ты лишил меня секса с горячей шл… Цыпочкой. Так что тебе самому придется передернуть мне. Я не привередливый.

– Заткнись! – Хватаю его за ворот рубашки, дергаю на себя и снова забрасываю руку друга себе на плечо.

– Нет, ну ты хотя бы трахнул ее? Тебе она отсосала? – продолжает выбешивать Джейсон, пока я тяну его в свободную спальню.

– Я сказал, чтобы ты заткнулся, Джей. Не выводи меня из себя.

– Ой-ой-ой… – криво усмехается он. – Мистера Нота-Кёртиса кто-то способен вывести из себя? Пф… И это буду я? Прикольно.

– Ложись спать. – Бросив тело Джея на кровать, я помогаю уложить туда же и ноги.

Джейсон трясет ступнями, избавляясь от туфель, и ползком взбирается к подушке.

– Ну скажи хотя бы, что она тебе дала.

– Угомонись, – не на шутку начинаю закипать я.

– Да брось. Я ничего не расскажу Скайлар. То, что было в Вегасе, остается в Вегасе. Я бы сам с такой изменил. Молодая, горячая… Не успел проверить, но уверен, она текла как сучка.

– Джейсон. – Я стискиваю зубы, но он не реагирует.

– Обожаю мокрых и податливых. Которые сами готовы накинуться на член. А она была готова. Старик, она так смотрела на меня… Фак… А ты все испортил. Да попросил бы, я бы поделился. Эта дикая цыпочка обслужила бы нас обоих.

Это была последняя капля. Я порываюсь к постели Джейсона, хватаю его за шею и вдавливаю затылком в подушку.

– Я сказал тебе заткнуться! – С силой встряхиваю его и сжимаю пальцы крепче. Джейсон начинает кашлять. – Не смей так говорить о ней, понял? Я ясно выражаюсь?

– Ты чего, старик? – задыхается Джейсон и накрывает мои напряженные пальцы своими ладонями.

Так же резко, как схватил, я выпускаю его шею и толкаю Джейсона обратно в матрас.

– Крыша поехала? – Глаза Джейсона – по пятьдесят центов каждый. Он отползает к изголовью огромной кровати и пытается отдышаться, растирая шею, на которой останутся синяки от моих рук.

– Я предупредил. – Испепеляю его взглядом.

– Если она не дала и тебе, я не виноват, старик.

– Господи, да закрой уже свой рот, Джей.

– Так стоп… – Джейсон прищуривается и пытается сформулировать свою мысль. – Она что… еще тут? – Он вздергивает одну бровь. Я закатываю глаза. – О нет, Бостон. Нет. – По лицу Джейсона расползается коварная улыбка. – Я прервал ваши страстные игры? Че-е-ерт… Кажется, да! Да! Эта сладкая шоколадка не давала тебе покоя до самого утра!

Господи.

Накрываю лицо ладонями и растираю усталость от этого идиотского диалога. Джейсон бывает невыносим. Он никогда не понимает, когда следует прикусить язык. Даже трезвый не умеет вовремя затыкаться. Как я его терплю – секрет для меня самого.

– Это Кендалл, Джейсон, – произношу я на выдохе. Терпение, Бостон. Терпение.

– Да хоть Пресвятая Дева Мария. Я имею право на подробности за то, что ты содрал эту малышку с моего члена. Пожалуйста. Хотя бы вздрочну перед сном. Или, может, разрешишь понаблюдать за вами? Я согласен. Мне хватит и этого.

– Джейсон, ты идиот. – Мое терпение на исходе. Я почти готов еще раз наброситься на него и придушить так, чтобы он отключится на ближайшие пару часов. – Кендалл, – повторяю я четко и медленно, по слогам.

– Мне кажется, она называла себя как-то иначе.

– Она лгала.

– Ой да какая разница. – Он цокает и морщится. – Мне интересно не ее имя, а ее киска. Тугая? Достаточно влажная? Ненавижу сухих стерв.

– Нет, я все-таки придушу тебя. – Я сжимаю кулаки. С ним бесполезно разговаривать.

– Да расслабься, старик. Я могила. Скай ничего не узнает. Клянусь. Если ты разрешишь забраться к ней в трусики.

– К кому? – зачем-то спрашиваю на автомате.

– Сам решай, кого тебе не жалко.

Кого не жалко.

Дурацкая фраза Джейсона заставляет сердце ныть. Он пошутил, а я получил увесистую пощечину от реальности.

Я изменил Скайлар.

И теперь мне придется сделать выбор. Придется причинить кому-то боль. Разбить чье-то сердце.

Душу пронзает острое чувство вины. Оно сковывает тело, сжимает органы, выедает нутро, как кислота.

Как я мог так поступить со Скайлар?

Я сорвался впервые в жизни и вот что из этого вышло. Я полностью потерял контроль, и кто-то из-за этого обязательно пострадает.

Джейсон начинает храпеть. Видимо, я слишком долго молчал. Ослабляю галстук на его шее и выхожу из спальни, прикрыв дверь.

Я должен все рассказать Скайлар, как только вернусь в Бостон. Она заслуживает правды. Думаю, она и так начала догадываться, что мое сердце давно принадлежит другой.

Переступаю порог своей спальни и аккуратно закрываю за собой дверь, бросив взгляд на кровать. Кендалл уснула. Подобрала под себя почти все одеяло и закинула на него длинную ногу. В контрасте с белым цветом пододеяльника ее лощеная кожа выглядит еще темнее. Как молочный шоколад. Восхитительный, манящий оттенок. Хочется расцеловать ее всю, от пяток до макушки, не упуская ни дюйма желанного тела.

Я сойду с ума, если придется ее отпустить. Я больше не проживу без нее ни дня. Не знаю, как держался три года. Не знаю, как устоял в тот день, когда провожал ее в Европу. Я безумно хотел поцеловать Кендалл в ту ночь. Столько раз представлял, какие на вкус ее губы, но моя Конфетка отказалась слаще. И она сказала, что любит меня.

Да, я все слышал. Сделал вид, что шум из гостиной заглушил ее слова. Просто потому, что хочу сказать ей первым, как сильно любил ее все эти годы и люблю до сих пор.

Кажется, я влюбился еще в детстве, когда маленькая кудрявая Кендалл взъерошивала мне волосы, сидя у меня на коленях в своем желтом платье. Когда шептала, что выйдет за меня замуж, когда вырастет, потому что я похож на ее любимого пони из мультика про пони.

Надеюсь, я все-таки стану для нее рыцарем, а не каким-то пони. Во всяком случае, я очень постараюсь, чтобы сделать ее счастливой.

Но для этого мне нужно сделать больно Скайлар.

Иначе никак. Я все равно разобью чье-то сердце. Без потерь не обходится ни одна победа. Уж я это точно знаю.

Присаживаюсь на кровать за спиной Кендалл и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее лодыжку. Она забавно дергается, но не просыпается. Неторопливо устилаю дорожкой из поцелуев ее стройную ногу, перекинутую через груду складок из одеяла. Плавно подбираюсь к колену и скольжу губами и языком вдоль бедра. Она безумно красивая, манящая, запретная, но все же моя. И я ни о чем не жалею. Только об упущенном времени. Когда она перестала мне отвечать, я должен был рвануть в Европу. Я, а не она, должен был дать ей понять, что дождусь ее. Какой же я идиот. Я едва не женился на другой. Едва не упустил свое счастье.

– Господи, если это сон, – в полудреме воркует Кендалл, повторяя мои слова, когда мои губы достигаю внутренней стороны ее бедра, – не дай мне проснуться… – Я накрываю ее бедра руками и переворачиваю Кендалл на спину, размещаясь между ее ног. – А если это происходит по-настоящему – пожалуйста, Бостон, не останавливайся.

Я усмехаюсь и развожу ее бедра шире, предоставляя своему взору маленькую сладкую киску. Она уже взмокла и блестит от просочившейся влаги. Кендалл оказалась такой чувствительной. Ее тело, как размятая глина, отвечает на каждое мое прикосновение. И сейчас, едва я касаюсь кончиком языка ее взбухшего клитора, Кендалл прогибает спину и подается бедрами навстречу. Нетерпеливая и горячая. До безумия сладкая. И только моя.

– Я так понимаю, нам сегодня не удастся поспать, – тихо стонет она, когда мой язык проходится вдоль промежности и задевает клитор.

– Хочешь спать? – жарко выдыхаю я и обхватываю губами нежную плоть, посасываю и неторопливо втягиваю в рот, подразнивая.

– Умираю от желания… – Движения языка ускоряются, и Кендалл всхлипывает, запуская руку мне в волосы.

Я продолжаю интенсивно облизывать ее между ног, подняв взгляд на Кендалл. Ее грудь часто вздымается. Соски затвердели. Она начинает плавно покачивать бедрами в такт моему языку и сталкивается с моим взглядом. Зеленые глаза горят от похоти и желания.

– Бостон… – Кендалл закусывает губу, а я дразню ртом клитор и ввожу в нее два пальца. – Боже, Бостон!

– Какая же ты мокрая, Конфетка… – Я не разрываю зрительный контакт.

Кендалл не смущается и не отводит взгляд, и я в восторге от ее открытости, раскованности, податливости. Она полностью доверяет мне и жаждет того, что я ей подарю. Я столько всего хочу с ней сделать… Нет, неправильно. Я хочу сделать с ней все. Абсолютно все, от чего она будет сладко и громко стонать.

– Кончи для меня, детка. – Быстрее и глубже трахаю ее пальцами, нежно прикусывая пульсирующий бугорок. – Хочу почувствовать вкус твоего оргазма.

– Господи, Бостон… – Она стягивает мои волосы в кулак и придавливает мое лицо к своей киске. Я становлюсь тверже, чем гребаный Стоунхендж[13]. Не знаю, кто кончит раньше: она от моих действий и слов или я от ее отдачи. – Я почти… – стонет она, и я врезаюсь в нее пальцами чаще. – Сейчас… Бостон… Господи… Что ты… творишь… со мной… Бостон. – Ее дыхание прерывисто. Кендалл сама насаживается на мои пальцы и язык, раскачивает бедрами и кончает, едва не вырывая мне волосы – так сильно сжимаются ее кулаки, когда ноги Кендалл содрогаются от накатившего оргазма.

– Тебе понравилось? – Я слизываю с губ соки Кендалл и взбираюсь выше к ее лицу. Упираюсь локтями по обе стороны от ее плеч и целую Кендалл в губы.

– Серьезно? – усмехается она. – Еще спрашиваешь? Кажется, ты получил более, чем устное подтверждение.

Теперь усмехаюсь я. Остроумие Кендалл всегда меня восхищало и забавляло.

– Я рад. – Снова целую ее между слов. – Потому что я в этом деле профан.

– Что? – Она вскидывает брови. Не верит. – Ты никогда раньше не…

– Нет. Никогда, – улыбаюсь я. Приятно осознавать, что она у меня в чем-то тоже первая.

– Но… Почему? – прищуривается Кендалл, массируя мою голову и перебирая между пальцев волосы.

– Тебя ждал.

Кендалл обнимает меня изо всех сил, придавливает к своему телу и обхватывает мои бедра ногами.

– Десять вопросов, Бостон? – Она толкается бедрами и проскальзывает промежностью вдоль моего мощного стояка.

– Ч-черт… – Я запрокидываю голову, когда она тянет меня за волосы. – Три, Кендалл… Сейчас только три. Я в шаге от того, чтобы трахнуть тебя.

– Как сильно ты хочешь войти в меня? – Ее рука пробирается между наших тел и обхватывает мой член.

– О боги… – Сталкиваюсь с ней лбами.

– Как сильно, Бостон? – Она сжимает его ладонью.

– Чертовски. Невыносимо терпеть.

– Твой вопрос… – Кендалл делает круговое движение кистью и направляет головку к влагалищу, но не позволяет погрузиться в нее.

– Ты хочешь быть моей?

– Я всегда была только твоей, Бостон. Всегда хотела только тебя. – Она ерзает вдоль моего члена, смазывая его своей влагой. – Ты думал обо мне все это время?

– Каждый день, Кендалл. Каждый гребаный день. – Я почти проникаю в нее, но Кендалл контролирует мое проникновение и не дает возможности быть в ней.

– И что ты чувствовал?

– Нарушаешь правила.

– Ответь.

– То, что чертовски люблю тебя. – Я сбрасываю ее руку и резким толчком вонзаюсь в мокрое лоно.

Мы оба стонем, когда я погружаюсь в нее до предела. Потом еще раз. И еще. Быстрее. С ходу наращиваю темп. Подхватываю ее под бедра и насаживаю на свой член. Ускоряюсь. Трахаю глубже. Сильнее. Чувствую, как безумная агония охватывает все тело. Каждую мышцу. Мою и ее. Мы единое целое, мать твою. Единое. И я ее люблю.

– Люблю тебя. – Я кусаю ее губы, врезаясь все жестче. – Я так сильно люблю тебя, Кендалл. Так долго люблю.

Жар охватывает наши сплетенные фигуры. Ее стоны палят мне губы. Шлепки наших тел громкие, несдержанные. Кожа мокрая от пота. Мне ее мало. Мне недостаточно быть в ней. Хочу быть под кожей. В голове. В сердце. Потому что она у меня везде. Заняла все. Заразила. Проникла. Поработила. И я, черт возьми, ядовит и счастлив. Болен и влюблен.

– Бостон! – С ее губ срывается финальный стон.

Ее тугая киска сжимается вокруг меня и утягивает в совместный оргазм. Я закрываю глаза и взрываюсь внутри нее, разрываюсь на тысячу частей почти до потери сознания.

Прихожу в себя, навалившись на Кендалл. Тяжело дышу и пытаюсь ощутить онемевшие ноги. Еще никогда в жизни так сильно не кончал.

– Блин… – Целую ее в висок. – Прости. Я не сдержался и… Тебе, наверное, придется выпить таблетку.

– Ничего страшного, Бостон. – Кендалл проводит рукой по моей челке и зачесывает ее кверху, как я всегда ношу. – Я лет с пятнадцати на противозачаточных.

– Зачем? – недоумеваю я. Думал, девушки их принимают, только когда начинают заниматься сексом.

– Ну… Мой врач посоветовал пить для выравнивания гормонального фона и стабилизации цикла. Тебе это о чем-то говорит? – усмехается Кендалл, и я целую ее в ответ. – У тебя остались два вопроса.

Я скатываюсь с Кендалл и ложусь набок, утаскивая ее за собой. Обнимаю ее, а Кендалл забрасывает ногу мне на бедро, прижимаясь очень близко. Мы оба не хотим разъединяться. Мы слишком долго были разъединены.

– Когда ты возвращаешься в Европу? – спрашиваю я, а сердце замирает. Я боюсь услышать ответ. Боюсь ее отпустить снова. Боюсь, что она опять что-нибудь придумает и не даст мне ни одного ответа. Ни одного за долгих три года. А если она захочет на пять? Десять лет? Я сойду с ума. Не хочу ее отпускать.

– Никогда. – Зеленые глаза смотрят прямо в мои. Нет. Прямо в душу. И не моргают.

Никогда.

Хочу верить, но не верится.

– Как это? – Мой палец застывает на ее скуле.

– Хотела сразу тебе сказать, но… Не выдалось случая. Я вернулась в Америку. Навсегда, Бостон.

– А твоя карьера?

– Я попросила включить в контракт парочку моих новых условий. Уже могу себе позволить что-то требовать от них, – усмехается она и склоняет голову набок. Когда она такая, на мгновение забываю, что Кендалл лицо дома Gucci, и заново восхищаюсь ей. – Теперь мне нет необходимости улетать. Точнее… Всего один раз. Через пару дней. Мне надо вернуться в Милан, чтобы урегулировать кое-какие моменты, ведь я уже совершеннолетняя, надо проставить везде свои подписи, – улыбается Кендалл. – А потом я вернусь.

– Ко мне?

– Конечно, к тебе, Бостон. – Кендалл касается пальцами моего лица, и я льну к ней еще ближе. – Я ведь люблю тебя уже десять гребаных лет. Все девочки мечтали о мальчиках из поп-групп, а я мечтала о тебе.

Я сгребаю ее в объятия. Валю на спину. Целую лицо, нос, лоб, губы, без разбора. Хочу зацеловать ее всю.

Она мечтала обо мне, не зная, что сама была моей мечтой.

– И что мы будем делать дальше? – Я нависаю над ней и на мгновение застываю над губами. Дышу часто. Хочу проникнуть в нее снова. Сколько раз за эти сутки мы занимались сексом? Не знаю, я сбился со счета. Да и какая разница, когда мы оба горим? – Это мой последний вопрос, Кендалл – Я целую ложбинку между ее грудей, где сияет мой черный бриллиант. Никогда не оставлю там дыру.

– Зависит от того, что ты скажешь Скай.

Глава 16. До встречи

Настоящее время

Бостон

Ее выражение лица в миг становится серьезным. Мое тоже. От улыбки не осталось и следа. Я отстраняюсь и сажусь рядом с Кендалл, накрывая ладонью рот. Сжимаю пальцами челюсть. Смотрю в задернутые шторы, из стыка которых пробиваются лучи восходящего солнца.

Джейсон не прав. То, что было в Вегасе, не может остаться только в Вегасе. Не в этот раз. Не со мной и не с Кендалл.

– Я не хочу быть твоей любовницей, Бостон, – шепчет Кендалл за моей спиной. – Я не смогу делить тебя с ней. Только не тебя. – Боковым зрением вижу, как она тоже садится, подгибает под себя ноги и укрывает обнаженное тело одеялом. – Мне нужен ты весь. Полностью. Без остатка. Я не смогу быть порочным секретом под кодовым названием «подруга детства». Признаться… Я всегда ненавидела это слово… «Подруга». Я никогда не видела в тебе друга. Ты изначально был в разы больше и ближе. Поэтому я не…

– Я скажу ей правду, – обрываю Кендалл. – Вернусь в Бостон и все расскажу. Я тоже так не смогу. Я никогда не лгал. И не хочу этого. Не с тобой так точно.

– Тогда встретимся в Хэллоуин? На нашем месте в порту? – Кендалл подтягивается ко мне и обнимает со спины. Кладет голову на мое плечо и целует его. – Из Вегаса полечу сразу в Европу. Решу там все вопросы и вернусь. А ты уладишь свои. Договорились?

– Да, договорились. – Я ловлю ее руку и целую тыльную сторону ладони.

Договорились.

Если бы мои вопросы решались так просто, как ее – взмахом ручки и парой подписей. Уверен, со Скайлар так не выйдет. Но у меня нет выбора. Я обязан быть с ней честным.

***

Мы засыпаем еще на пару часов в объятиях друг друга. Потом вместе идем в душ, где я дважды заставляю Кендалл кончить разными способами. От нее невозможно оторваться. Я как будто сошел с ума. Обезумел. Извратился. Выпустил всех своих демонов, и они ей понравились. Кендалл ни разу не оттолкнула меня, ни разу не остановила. Наоборот, каждый раз в ее глазах горел тот же огонь, что овладевал моим сердцем. И ее отдача доводит меня до исступления.

Не знаю, как выдержу неделю без нее. Я уже скучаю. Смотрю, лежа на кровати, как она одевается, и не могу налюбоваться. Она изысканная, утонченная и безумная, как моя вторая личность, которую я пытался обуздать.

Зачем?

Не знаю. Но в этом больше нет смысла. Кендалл приняла меня таким, какой я есть. И именно такой я ей и нужен.

– Кендалл. – Я принимаю сидячее положение, не отрывая от нее глаз. – Так, значит, Чейз… Никогда не был твоим парнем?

– Нет, – смеется она, натягивая высокие сапоги. – Просто друг.

– Но я видел, как вы целовались. И как он… – немного раздражаюсь, вспоминая, – лапал тебя.

– Ой, – отмахивается Кендалл. – Он со всеми целуется. И всех лапает. И всех трахает, – усмехается. – Но я сразу обрисовала рамки. Пояснила, что мне не нужен его член. Для этого у него есть мои подружки и еще целая толпа молоденьких моделей.

– Мг, – я прокашливаюсь. – Доходчиво.

– Я просто попросила его притвориться, Бостон. – Она наклоняется, чтобы подобрать свою сумочку, которую я забрал из спальни Джейсона.

– Почему он согласился? Разве ему это нужно? – Я присаживаюсь на край кровати и натягиваю брюки.

– Чейз был должен мне за одну услугу. – Кендалл встряхивает копну вьющихся волос и продолжает рыться в сумочке, не смотря на меня.

– За какую? – Я настораживаюсь. Мне это не нравится. Что может быть должен сорокалетний тип восемнадцатилетней девушке? За какую услугу?

– Давай забьем? – Она склоняет голову набок и улыбается.

Нет, ни хрена мы не забьем. Я уже злюсь.

– Кендалл… Ты никогда от меня ничего раньше не скрывала. О какой услуге идет речь?

– Бостон, – она вздыхает, – тебе не понравится.

– Уверен в этом. – Я встаю с кровати и подхожу к ней. – Что ты сделала?

– Да глупости. – Кендалл копошится в клатче, чтобы не смотреть на меня. – Помогла ему сбыть партию таблеток. Вот и всего.

– Вот и всего?! – возмущаюсь я, хватая ее за запястье. – Остановись, твою мать. Посмотри на меня. – Дергаю ее за руку, чтобы обратить на себя внимание Кендалл. Она роняет сумку, и содержимое рассыпается по полу.

Мы с Кендалл одновременно приседаем, и в куче женских вещей: косметики, тампонов, расчески, кредитных и банковских карт, я вижу маленький прозрачный пакетик с лиловыми таблетками.

Я замираю и перестаю дышать. Грохот сердца отбивается звоном в ушах.

Нет, этого не может быть. До сих пор?

Я хватаю пакет раньше, чем это успевает сделать Кендалл, и сжимаю его в кулак.

– Что это? – произношу сквозь зубы я. По венам вместе с кровью разливается гнев. Эта смесь бурлит и доводит меня до кипения.

– Это… Просто для веселья, Бостон… – Кендалл выпрямляется на ногах, и я встаю напротив нее. Распрямляю ладонь и трясу мешочком с таблетками перед ее лицом. – Это не мое. Девочки…

– Ты была вчера под кайфом, Кендалл? – Сам не замечаю, как начинаю звереть.

Она молчит и виновато отводит взгляд.

– Твою мать! – кричу я и швыряю пакет в стену. – Твою ж мать!

– Бостон! – Она пытается ухватиться за мое плечо, но я отмахиваюсь от ее руки.

– И со мной ты тоже была под кайфом? С Джейсоном творила все это… Черт! – Я впиваюсь пальцами в виски. В голове не укладывается.

– Нет, Бостон, нет. С тобой нет. – Ее голос дрожит. Кендалл вот-вот заплачет. – С тобой меня уже отпустило.

– Охренеть! – я взрываюсь. – Отпустило! Как же, мать твою, круто! Ты что, долбаная наркоманка? Подсела на «колеса»? Я прибью этого гребаного Чейза.

– Бостон, пожалуйста. – Кендалл всхлипывает и пытается остановить меня, но я не могу устоять на месте, меня носит по комнате, я готов сметать все на своем пути. – Прошу тебя. Я просто баловалась. Совсем немного. Клянусь. А та ситуация с Чейзом была разовой. Честное слово. Я больше никогда…

– Обещай. – Я хватаю ее за плечи. – Обещай, что больше никогда не прикоснешься к наркотикам. Любым. – Прожигаю ее взглядом. Зеленые глаза полны слез и испуга.

– Обещаю. – Ее губы трясутся. – Прости меня…

– И никакого Чейза. Если хочешь, чтобы он жил.

– Хорошо. – По ее щеке скатывается слеза, я тяжело выдыхаю и растираю влагу под ее ресницами.

– Не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности, – шепчу я. Голос сорван и хрипит. – Я слишком сильно тебя люблю, Кендалл…

– Прости меня. – Она льнет к моей груди и обхватывает мое лицо ладонями.

– Не прикасайся к этому дерьму. Тебе это не нужно. Я подарю тебе весь мир, Кендалл. Сделаю все, что ты пожелаешь. Тебе не нужны подсластители эмоций. Я все тебе дам и без них.

– Я знаю. Знаю, Бостон. – Она тянет мое лицо к своему и сталкивается со мной лбами. – Я ошиблась. Знаю. Больше это не повторится.

Кендалл целует меня. Жарко, как всегда. И я стону в ее губы, превозмогая боль, которая все еще щемит сердце. Я хочу ей верить. Хочу доверять. И в подтверждение своим словам Кендалл спускает содержимое пакетика в унитаз. Клянется, что не возьмет ничего подобного в руки.

Я верю ей. И с неспокойной душой отпускаю обратно в Европу.

Неделя по сравнению с тремя годами – ничто. Но, кажется, за это время я завою от тоски.

***

В самолете до Бостона я все-таки смог объяснить Джейсону, кто такая Кендалл. И почему она обманула его, назвавшись Кенди. Вроде бы он все понял, даже несмотря на сильное похмелье.

Джейсон обещал молчать и не ляпнуть ничего Скай, пока я сам не объяснюсь с ней. И обещал прикрыть поток пошлых шуточек касательно меня, Кендалл, ее задницы и мокрой киски. И рта. Иначе я бы точно отправил его в реанимацию.

Кендалл моя.

И Джейсон не имеет права отпускать в ее адрес подобные вещи, даже если его язык был у нее во рту. Хотя этот факт я бы хотел стереть из памяти. Напрочь.

– Я могу подкатить к Скайлар, когда вы разойдетесь? – Джейсон похмеляется пивом, когда мы подлетаем к Бостону. Уже четвертой банкой.

– Нет, – отрезаю я.

– Эй! Так нечестно! Возможно, я смогу утешить ее душу. Залечить раны. Склеить разбитое сердце.

– Джейсон, ты идиот. И все, чего хочешь от Скайлар, – трахнуть ее.

– Ну и это тоже. Да, блин, старик, она тоже секси.

– Тебе нужно перестать западать на моих девушек.

– Это не я. Это природа. Я не виноват, что ты забираешь самых сладких. Скай в постели такая же жаркая, как и Кендалл? Ну, чтобы я знал.

– Я сейчас организую тебе аварийную посадку.

– Ты эгоист.

– А ты придурок.

– Мне не нравится, как на тебя влияет Кендалл. Раньше ты никогда меня не оскорблял.

Я усмехаюсь и забираю у Джейсона пустую банку пива.

– А мне нравится то, что с ней я могу быть самим собой.

***

Я уже три дня в Бостоне и три дня не выхожу на связь со Скайлар.

Все казалось простым – позвонить, назначить встречу, объясниться и рвануть за Кендалл в Милан, потому что уже не могу без нее. Меня по-настоящему ломает. Не могу даже работать. Все мысли о ней.

Сейчас Кендалл хотя бы отвечает, поэтому я держусь.

– Сен, налей мне виски. – Я откидываюсь к спинке дивана и смотрю на ночной Бостон.

Картина красивая. Огни небоскребов охватывает слабый серый туман. Башни тонут в нем, плавно растворяются, размываются, теряют себя. Серена бы оценила. Достаю телефон и делаю фото, чтобы отправить ей.

Я скучаю по ним.

По Эзре, малышке Итали и Серене. По Серене в особенности. Я всегда чувствовал с ней какую-то необыкновенную связь. Она всегда меня понимала. И, наверное, могла бы понять и сейчас. Помочь разобраться с тем, что творится в душе. Направила бы на верный путь. Но я не готов говорить с кем-то раньше, чем со Скайлар. Это будет нечестно по отношению к ней. Я сам заварил эту кашу – сам должен и расхлебываться.

– Бостон, вам звонит Кендалл, – оповещает Сен и подает мне стакан виски. – Будете отвечать на вызов?

– Да. Не беспокой меня, пожалуйста.

– Хорошо, Бостон.

– И не подслушивай.

– Я не могу подслушивать, Бостон. Если вы не попросите.

– Ты свободна, Сен, – улыбаюсь я и принимаю вызов по видеосвязи от Кендалл. Вывожу ее изображение во весь экран телевизора, занимающий половину стены гостиной.

– Привет. – Ее задорная улыбка поселяет в груди тепло.

– Как твои дела?

– Все хорошо. Я так сильно скучаю… – Она сидит за столом и кладет на него голову, прислоняясь щекой к столешнице. Смешно надувает губы. Кудрявые пряди волос падают ей на глаза и щекочут нос, отчего Кендалл отмахивается от них рукой.

– Прилетай обратно.

– Осталась пара встреч, и я вернусь. Украсишь для меня тот контейнер в порту, как раньше?

– Сделаю еще лучше. Этот Хэллоуин ты точно не забудешь.

– Черт… Безумно хочу к тебе.

– Как ты держалась три года, чтобы не отвечать мне? – Я делаю глоток виски и пристально изучаю лицо Кендалл на огромном экране. Она выпрямляется. Щеки растягивает бесстыжая улыбка. Она что-то задумала.

– Тебе показать?

Дьявол… Кажется, я знаю, что она задумала.

Я облизываю губы, смотря на ее хитрое выражение лица, и отхлебываю из стакана, смачивая горло.

– Покажи. – Не узнаю свой в одночасье осипший голос. Моя фантазия всегда была бурной, но с Кендалл она улетает за грани.

– Ты один?

– Я отпустил Сен. И ты на экране в гостиной.

– Оу… – Кендалл плавно сбрасывает с плеч бретели топа. – Так… ты сможешь разглядеть все крупным планом… – Топ падает вниз, обнажая ее красивую грудь. Я сглатываю. В брюках моментально оживает и твердеет член. – Хочешь увидеть, как я справлялась?

– Да, покажи мне. – Я ослабляю воротник черной рубашки и допиваю залпом порцию виски.

– Показать, что я делала? – Она расстегивает джинсовые шорты, спускает их и остается на экране в одних красных трусиках.

Маленький треугольник едва прикрывает ее гладкую киску, и Кендалл проводит по нему пальцами, скользя средним вдоль промежности. Веки Кендалл подрагивают и опускаются. Кончик языка обрисовывает пухлые, манящие губы.

– Ты в стрингах? – Жар приливает к паху, и я начинаю поглаживать себя через брюки.

– Да… – улыбается она и поворачивается ко мне задом.

Тонкая красная полоска разделяет ее сочные ягодицы, достигает поясницы и смыкается с тесьмой пояса атласным бантиком. Ровно посередине.

Проклятье.

Она надела это специально для меня?

Кендалл неторопливо раскачивает бедрами из стороны в сторону, и ленты банта слабо колыхаются, касаясь ее темной кожи. Хочу быть ими. Хочу трогать ее. Эту аппетитную попку в этих крошечных трусиках. Мечтаю стянуть их зубами.

– Хочешь, чтобы я сняла их? – Моя Конфетка оборачивается через плечо и облизывает губы.

– Нет, не сейчас. – Я придавливаю стояк сильнее. Возбуждение пронизывает каждую мою мышцу.

– Скажи, что мне сделать? – Она упирается ладонью в стену и выгибает спину. Переминается с ноги на ногу, потирая друг о друга бедра, и демонстрирует мне свою влажную промежность. Крупным планом. Во весь, мать его, экран.

– Раздвинь бедра… – Я сглатываю и дышу чаще. Это зрелище горячее любого порно. Кровь в жилах бурлит и отдается пульсацией в паху. – И погладь себя под трусиками.

Кендалл повинуется. Скользит ладонью между своих ног и просовывает пальцы под красную ткань. Оттопыривает попку так, чтобы я видел движения ее руки.

– Не проникай в киску. – Стискиваю зубы, наблюдая, как она мастурбирует. – Только клитор, Конфетка.

– Хорошо, – стонет она.

– Быстрее. Обхвати его пальцами и сдави.

– О да… – Кендалл всхлипывает и играет с собой интенсивнее.

– Теперь спусти трусики.

– Я тоже хочу видеть тебя, Бостон… – Она касается своих бедер и тянет вниз узкие красные полоски. – Хочу смотреть, как ты ласкаешь себя, глядя на меня.

– Повернись ко мне передом, детка. – Я расстегиваю ремень и ширинку, спускаю брюки на уровень коленей. – Присядь и разведи ноги, чтобы я полностью видел тебя. – Стаскиваю боксеры, высвобождая мощную эрекцию. Член уже готов взорваться в моей руке. Я на пределе. Не потребуется много времени, чтобы кончить.

Кендалл двигает кресло и занимает такую позу, чтобы я видел все. Забрасывает ноги на подлокотники и открывается мне во всей красе. Влажная, разгоряченная, жаждущая меня.

– Покажи, что ты делала, когда думала обо мне. – Я стискиваю стояк и начинаю поглаживать вверх-вниз.

Кендалл внимательно наблюдает за моими действиями и опускает руку к своей киске. Ласкает пальцами взбухший клитор и запрокидывает голову.

– Что ты представляла? – Сбивчиво дыша, я натираю себя ладонью сильнее и чаще.

Она такая сексуальная. Если бы я был рядом, прямо бы сейчас с легкостью протолкнулся в нее. Она слишком мокрая.

– Твои руки вместо своих рук. – Кендалл массирует клитор, сжимая его двумя пальцами.

– Что делали мои руки?

– Проникали глубже.

– Войди пальцами в свою киску, Кендалл…

Она закусывает губу и выполняет. Погружает в себя два пальца и надрывно стонет, подаваясь бедрами вперед.

– Господи… Я вижу, какая ты мокрая… – Я ускоряю темп и подвожу себя к финалу.

– Я очень мокрая, Бостон… Всегда такой становилась, когда думала о тебе.

– Боже… Еще… Глубже, детка. Войди в себя глубже.

– Ах! – Кендалл насаживается на свои пальцы и всхлипывает.

– Еще.

– Бостон… – Ее бедра раскачиваются быстрее.

– Я сейчас кончу.

– Я тоже… Смотри на меня, Бостон… Смотри…

Наблюдаю, как содрогается ее рука и ноги. Кендалл трахает себя, не отрывая глаз от того, как трахаю себя я. Она смотрит, и я кончаю первым. Сжимаю член и изливаюсь себе в руку под ее громкие, несдержанные стоны.

Феерично.

– Вот, как я держалась три года, Бостон. – Кендалл учащенно дышит и вытаскивает пальцы из своей киски. Они обильно смазаны ее соками. Как бы я хотел слизать с них все до последней капли.

– Твою мать… Почему мы не занимались этим раньше? – Я откидываюсь к спинке дивана. Она смеется. – Не забудь прихватить с собой обратно эти красные трусики. У меня есть несколько идей по поводу них и этого крошечного бантика сзади.

– Как скажешь, – улыбается Кендалл. – У меня есть еще интересные модели.

– Да ты издеваешься… – стону я с мольбой в голосе. – Устрой мне дефиле. Прямо сейчас.

– Бостон, – слышу голос Сен из холла. – К вам пришли.

– Черт. – Я вытираю руку салфеткой и натягиваю штаны.

– Что случилось? – настораживается Кендалл.

– Все в порядке. Кто-то пришел. Наверное Джейсон. Я перезвоню, хорошо?

– Давай уже завтра?

– А как же дефиле? Я жажду повторения того, чем мы занимались.

Кендалл смеется и трясет красными трусиками с бантом перед камерой.

– Они будут тебя ждать. И я тоже. Люблю тебя, Бостон.

– Люблю тебя, – Я отвечаю уже после завершения видеосвязи. Улыбаюсь и комкаю испорченную салфетку. – Сен, кто пришел? Почему не оповещаешь сразу?

– Я попросила не оповещать.

Отдаю грязную салфетку Сен и застываю в холле. Ставший родным за эти два года голос заполоняет собой все пространство и бьет по сознанию словно молнией.

Скайлар.

Жгучее чувство вины поражает сердце, как только ее взгляд встречается с моим.

Глава 17. Ветер перемен

Настоящее время

Бостон

– Я могу войти? – спрашивает Скайлар, стоя у входной двери.

Даже сейчас она выглядит красиво и элегантно. Идеально прямые белокурые волосы струятся вдоль наставленного воротника кашемирового пальто песочного оттенка. Узкая талия подчеркнута широким поясом в цвет. Стройные ноги обтягивают белые джинсы в тон свитера, виднеющегося из-под пальто. Пару дюймов в росте добавляют брендовые ботильоны. Она такая светлая и изысканная. Когда-то я абсолютно подходил ей.

– Конечно, проходи… – Жестом я отпускаю Сен и остаюсь со Скай наедине.

Взгляд карих глаз скользит по моему лицу, ищет в нем оправданий или хотя бы объяснений, и я был бы рад дать ей их, но черт… не нахожу слов. Все они сейчас кажутся недостаточно емкими или правильными. Я впервые в подобной ситуации и впервые не имею заготовленного плана или отлаженной речи. Я впервые растерян и подавлен настолько, что стыжусь даже долго смотреть на Скай, поэтому не выдерживаю ее взгляда и опускаю свой в пол, как провинившийся мальчик.

– Как слетал в Лас-Вегас? – Скайлар старается держаться спокойно и даже отстраненно, но я чувствую нотки раздражения в ее голосе. – Хорошо погулял? Развеялся? – Выражение ее лица невозмутимое и серьезное, но в карих глазах таится обида и злость. И все из этого я заслужил.

Думаю, если бы на месте Скайлар была другая, она бы закричала или даже залепила мне пощечину. И была бы права. Но подобное поведение не соответствует характеру и воспитанию Скай. Она никогда не устраивает сцен, всегда сдержана, как был и я до возвращения Кендалл в мою жизнь. Теперь я позволил себе стать другим.

– Не хочешь рассказывать? – Скайлар снимает пальто, кладет его на спинку стула у двери и медленно проходит вглубь холла, разбавляя нависшую тишину стуком своих каблуков. – Ладно. – Она приближается ко мне, а я стою как замороженный кретин, и не произношу ни слова.

В нос ударяет запах любимых духов, который я обожаю на Кендалл.

Нет, аромат шафрана абсолютно не подходит Скай. Не хотел это признавать, но подарил их Скайлар, чтобы утолить тоску по той, которую любил все это время. Глупая попытка. Никто не способен заменить Кендалл, потому что таких, как она, больше нет. Она эксклюзивная и исключительная во всем. И с ней я чувствую особенным себя.

– Тогда, может, расскажешь, почему не позвонил мне по приезде? – Скайлар замирает в шаге от меня и пронзительно вглядывается в мое лицо.

Кажется, не нужно слов, чтобы все понять самой – правда выжжена у меня на лбу отпечатками губ Кендалл. Я весь, с ног до головы, пропитан другой. И если бы Скайлар коснулась моего тела, почувствовала бы присутствие Кендалл в моем сердце, душе, мыслях. Такое невозможно скрыть.

– Или пояснишь хотя бы причину своего исчезновения? – прищуривается Скай. Я замечаю, как напряжены мускулы ее лица. Над бровью пульсирует крохотная венка – Скайлар в бешенстве.

– Скай, я… – получается неубедительно. И глупо. По-детски.

– Ты трус, Бостон! – неожиданно повышается ее тон. – Переспал со мной, сделал предложение и удрал как трусливый щенок! Оставил меня одну, наедине со своими мыслями, и даже не удосужился объясниться. Хотя бы одно слово, Бостон. Записка. Сообщение. Эмодзи. Что угодно. Я бы поняла. Но ты предпочел сбежать. Потому что ты трус! – последнюю фразу она процеживает сквозь зубы.

– Все не совсем так, Скай. Я сейчас все объясню. Хотя… Ч-черт… Какой уже смысл? – Я запускаю пальцы в волосы.

Какая разница, что я сейчас скажу? Все равно в итоге сердце Скайлар будет разбито. Поэтому какая, к черту, разница, каким количеством слов я размолочу его на мелкие осколки? Лучше разобраться со всем быстро. Раз и навсегда. Без лишних оправданий и красноречивых фраз.

– Верно. – Скайлар поджимает губы. Если бы я не знал ее, то подумал бы, что она вот-вот заплачет. – Не вижу смысла в твоих оправданиях. – На секунду она отводит взгляд, но тут же снова смотрит на меня с какой-то глубокой горечью. – Не хочу тратить время на новую порцию твоей лжи.

– Я не собираюсь тебе лгать, – пытаюсь встрять я, но Скайлар резко затыкает меня одной фразой, которая моментально переворачивает всю мою жизнь.

– Потому что я беременна, Бостон.

– Ч-что?..

– Беременна, – более уверенно добивает она.

В сердце вонзается нож. Оно умирает, срывается и летит на пол. Разбивается вдребезги у моих и ее ног. Следом сыплются планы на совместную жизнь с Кендалл, несбыточные мечты о счастливом будущем, мои растерзанные в одночасье чувства, наша с Кендалл любовь.

Все сломлено. Все превращается в кучу хлама. Все теряет смысл.

Счастье было так близко. Так осязаемо. Я держал его в руках. Уже привык к нему. Сиял от любви. Я, черт возьми, заказал билет в Европу, чтобы порадовать Кендалл внезапным появлением и увезти ее обратно домой. К себе домой. В свою постель. Где мы бы закрылись на несколько дней только вдвоем.

Я все просрал.

– Когда ты узнала? – Не узнаю свой голос, он тише мышиного писка. Дрожит и ломается, как струны моей души.

– Вчера сделала тест, а сегодня положительный результат подтвердил врач. Срок еще совсем маленький – около десяти дней, но факт остается фактом… Я в положении.

– Боже… – Я отшатываюсь назад и опираюсь о стену, но рука не выдерживает тяжести моего тела, и я скатываюсь на пол. Сгибаю колени, упираюсь в них локтями и зарываюсь лицом в ладони. Меня начинает трясти.

Счастье было осязаемым, но растворилось в моих руках раньше, чем я смог в него поверить.

– Но ведь мы не планировали… Всегда предохранялись… – Я растираю лицо ладонями и не могу принять реальность происходящего.

Не могу. Нет. Это происходит не со мной. Я ведь все всегда держал под контролем. Я не мог оказаться в подобной ситуации. Не мог.

– Да. – Голос Скай звучит как будто через стенку пузыря, который обволок мое сознание. – Всегда. Кроме последней нашей встречи, когда ты ворвался в мою квартиру пьяный и набросился на меня словно похотливое животное.

Ее речь наполнена презрением, будто ей не понравилось мое поведение, будто я взял ее силой, против ее воли, а она, бедная, сопротивлялась. Но все было не так. Не только я забыл о презервативе в ту ночь, потому что был одержим лютым гневом из-за Кендалл и придурка Чейза, пихающего наркотики ей в рот в туалете клуба. Нет, Скайлар тоже забыла, не остановила меня, когда зажал ее у стены и трахнул сзади, не снимая с нее трусиков. Она не прервала меня, когда я выплескивал накопившиеся эмоции, когда вдалбливался в нее. Скай не просила прекратить, потому что могла только стонать. Потому что ей это нравилось. Так какого черта она решила обвинить только меня?

– Иронично, – вдруг улыбается Скайлар, заставляя меня поднять на нее затуманенный взгляд.

– Находишь ситуацию смешной?

– Нет, просто забавно, что в ту ночь ты сделал мне одновременно предложение и ребенка. – Скай робко отводит взгляд. – Знаешь, если бы не твой побег от меня, я бы даже подумала, что у тебя изначально был такой план. Ведь тобой никогда не управляют эмоции. Ты всегда действуешь согласно своему четкому плану. Даже в личной жизни.

Я утыкаюсь затылком в стену, запрокидываю голову и начинаю хохотать. Громко. Надрывно. Истерически.

Скайлар растерянно наблюдает за мной. Не понимает моей реакции. Ей страшно. Ее испуганный взгляд хаотично скитается по моему лицу, а я продолжаю раскатисто смеяться.

План. Мой план. Никаких эмоций. Никогда. Ни разу за все эти дни.

Задыхаюсь от смеха, а внутри вою от безысходности. Хочется разрыдаться от шутки судьбы.

Бостон и его гребаный четкий план бесследно исчезли, как только на горизонте замаячила Кендалл. Этот ураган разгромил меня. Вытащил на поверхность эмоции, чувства, желания. Встряхнул меня. Заставил по-настоящему жить, испытывать, любить. И как только я утратил контроль, как только поддался, все полетело к чертям.

– Бостон?.. – Скай настороженно присаживается передо мной на корточки и аккуратно кладет ладонь на мое плечо. Я перестаю смеяться так же резко, как начал. – С тобой все в порядке? Ты пугаешь меня…

– Я сам себя пугаю, Скайлар… – проговариваю шепотом и только потом нахожу силы открыть глаза. Ловлю озабоченный взгляд Скай и накрываю ее ладонь своей рукой. Она не отстраняется, и я переплетаю между собой наши пальцы. – Я не сбегал от тебя, Скай. – Мой хриплый голос едва слышен. – Я просто… на мгновение потерял контроль, и меня унесло. И, кажется, я потерял кольцо.

– А оно разве было? – Скай опускается на пол и садится со мной рядом, наши сплетенные руки ложатся ей на бедро. Я не свожу с них глаз. Нежно потираю подушечкой пальца безымянный палец Скайлар, где должно было сиять потерянное помолвочное кольцо.

– Было. Я не лгал тебе. Оно действительно лежало тогда в кармане пальто. Я хотел надеть его на твой палец и предложить тебе переехать в мой дом. Но…

– Давай не будет этого «но», ладно? – Ладонь Скайлар касается моей щеки и призывает взглянуть ей в глаза. – Пусть останется только то, что было до него. Мы ведь были так счастливы с тобой, Бостон. Были ведь?

Были.

Но теперь, когда я узнал, насколько счастливым могу быть с Кендалл, уже не хочу того счастья. Приземленного. Ведь когда научился летать и воспарил выше звезд, разве хочется снова ходить по земле? Вот и мне не хочется. Этого уже недостаточно. Зачем ноги, когда есть крылья? Зачем лететь по ветру, когда можно укротить ураган?

Да, мы были счастливы. Любили. Но это не сравнимо с тем, как горит мое сердце рядом с Кендалл. Но какой теперь это имеет смысл? Мне придется его потушить либо спалить дотла.

Кендалл…

Моя бедная девочка…

Что же мне делать теперь? Как все уладить? Какое решение верное? Чем пожертвовать?

Я бы предпочел собой, чтобы не раскалывать ни одно из их сердец. Пусть страдает только мое. Пусть бы этого было достаточно.

– Прошу, не молчи сейчас, Бостон, – шепчет Скайлар и сжимает мою ладонь. – Я растеряна не меньше твоего. И… Не знаю, пришла бы к тебе, если бы не была так потрясена новостью о беременности… – Она поднимает наши сцепленные кисти и кладет их себе на живот. – Там еще совсем ничего нет, но… Бостон… – В глазах Скай застывают слезы, она улыбается, а я готов вспороть себе грудную клетку, чтобы физическая боль перекрыла душевную. – У нас будет ребенок… Чуть раньше, чем мы планировали, но… Ты только представь… Мы станем родителями.

Я стану отцом.

А из Скайлар, уверен, выйдет прекрасная мать, но…

Вместо того, чтобы радоваться, я испытываю только боль. И она не просто ноющая, она разрывает погрязшую во лжи душу. Но разве сейчас я могу сказать Скайлар правду?

Возможно, она и так догадывается о моих чувствах к Кендалл, но Скай все равно здесь. Она пришла, переступила через себя, предложила попробовать снова ради нашего ребенка. Скайлар гордая, поэтому я знаю, каких усилий ей требовалось прийти ко мне первой. Разве после этого я могу унизить ее своим непростительным поступком?

– Бостон. – Ее ладонь касается моей щеки и нежно поглаживает скулу. Скай заглядывает мне в глаза, и я готов провалиться сквозь землю от острого чувства вины и стыда. Я не должен был так с ней поступать. Мой взгляд полон сожаления, которое даже не могу выразить, но Скайлар настойчиво не хочет этого замечать. – Я тоже напугана, но… И рада одновременно. Я знаю, что ты будешь самым замечательным отцом на свете, самым прекрасным и достойным мужем. Я знаю тебя, Бостон.

Нет, Скай, ты знаешь только светлую часть меня. Сдержанную, тактичную, расчетливую, прагматичную. Другая часть Бостона тебе не понравится. Она похотливая, грязная, импульсивная, взрывная. Ты никогда не примешь меня таким. Ты морщишься и кривишь лицом, когда я произношу слово «черт». С таким Бостоном ты не пошла бы даже на второе свидание.

– Я ни дня не сомневалась в своем выборе, – продолжает Скайлар. В ее голосе теплится надежда на светлое, счастливое будущее со мной. То будущее, которое мы совместно планировали еще две недели назад. – Да, ты ужасно удивил меня своим поведением в последнее время. Должна признать, сбил с толку. Но… Я все понимаю, Бостон. Знаю, как сильно ты перенапрягаешься, чтобы добиться лучших результатов, как устаешь. У тебя очень стрессовая работа, и я не должна была реагировать подобным образом. Я должна была прийти раньше, чтобы просто поговорить с тобой, спросить, что творится в твоей душе. Мы ведь так редко разговариваем об этом. Только о работе, карьере, планах… Поэтому… Прости меня, Бостон, я…

– Нет! – Я резко перехватываю руку Скайлар и ловлю недоумение в выражении ее лица. – Нет. Не смей извиняться. Ты не должна это делать. Точно не ты, Скай. Если кто-то и должен просить прощение и умолять о втором шансе, так это я. Я наломал дров. Я был груб. Мое поведение не заслуживает оправданий.

– Бостон, все в порядке. Когда сегодня я услышала, что беременна, моя обида далеко отошла с первого плана. Да, я все еще злилась на тебя, но… Понимаешь, теперь есть вещи, которые куда важнее моей злости.

– Скай, ты до сих пор хочешь переехать ко мне? – Мой голос звучит ровно, но сердце в этот момент разрывается надвое. И одна половина навсегда останется у Кендалл. Вторую я подарю ребенку, которого носит Скай. Себе оставлю дыру. Заполню ее болью, запечатаю сверху грузом от лжи, который мне придется тащить через всю жизнь.

– Если ты до сих пор хочешь жениться на мне.

Скайлар улыбается и льнет к моей груди, обрамляет ладонями мое лицо и нежно целует в губы. Я закрываю глаза и не чувствую ничего, кроме ядовитой горечи, прогрызающей нутро. Теперь так будет всегда? Вроде бы я все сделал правильно. Тогда почему хочется придушить себя собственными руками?

***

Пока Скайлар занималась переездом в мою квартиру, я не полетел за Кендалл в Милан, а, скрепя сердце, постарался вернуться к привычной жизни.

Криптовалютные торги, анализ продаж, рынка, конкурентов, совещания с командой трейдеров, встречи с аналитиками. «Нотис.коин» растет и крепнет, а я теряю себя. Снова запираю запретные желания, учусь терпеть и контролировать ту сущность, которой никогда не следовало давать спуск. Снова становлюсь прежним Бостоном. Привычным Бостоном. Сдержанным и уважаемым бизнесменом с безупречной репутацией и идеальной жизнью, с невестой и ребенком, которого она носит под сердцем.

Со стороны скажут, что о бо́льшем и мечтать не сто́ит. Но я имел бо́льшее. И вспоминаю об этом каждую гребаную минуту.

Кендалл занимает все мысли, и сердце обливается кровью каждый раз, когда ее вызов остается неотвеченным. Уже третий день. Я самый настоящий трус и мудак. Скайлар была права. Но я не выдержу, если услышу голос Кендалл. Я не готов. Я сорвусь на первом «привет», похищу ее, сбегу на другой конец света, наплевав на мораль и совесть.

Мне нельзя слышать ее. А тем более – видеть. Я близок к ошибке, за которую потом сам же себя и сожру.

Но сегодня суббота. Хэллоуин. День возвращения Кендалл домой. Ко мне. Она хотела и обещала вернуться ко мне. И это был бы самый счастливый день в нашей жизни. Мы бы закрылись в нашем месте в порту, как и три года назад, придались бы воспоминаниям, воплотили бы в реальность все наши давние желания, которых боялись тогда. Я даже нашел те старые маски-голограммы с изображением Грейнджер и Волан-де-Морта.

Но вместо ностальгии нас сегодня ждет кое-что страшнее традиционных фильмов ужасов ко Дню всех святых.

Лучше бы мое тело раскромсал бензопилой Кожаное лицо[14], вынул мозг Ганнибал Лектер[15], сожрал сердце Джеффри Дамер[16], чем то, что я сам сотворю с нами сегодня вечером.

Глава 18. Добро пожаловать домой

Настоящее время

Кендалл

После последнего общения с Бостоном по видеосвязи, носящего порнографический характер (и мне это безумно понравилось), он так и не перезвонил. Даже перестал отвечать на звонки, сославшись на занятость в работе. Но я не дура. У меня хорошо развиты интуиция и шестое чувство, которое подсказывает, что тут не обошлось без сучки Скайлар.

Конечно, Бостон должен самостоятельно разобраться в их отношениях, но если эта похитительница чужих мужчин использует запрещенные приемы, я вмешаюсь, и тогда ей мало не покажется. Я не намерена больше отступать. Бостон всегда был моим, с самого начала. И теперь мы будем счастливы. Мы и так слишком долго этого ждали.

Два дня до вылета прибываю в диком стрессе. Уверенность в себе постепенно угасает, и я пишу сообщение Бостону – уточняю, ждет ли он меня. Бостон отвечает быстро и положительно. Я с облегчением выдыхаю. Нужно прекратить накручивать себя. Это все разлука с ним. Я ужасно соскучилась. Увижу Бостона, и меня сразу отпустят всякие сомнения.

***

Пакую чемодан с вечера. Основные вещи я уже отправила в Бостон, оставила с собой только самое необходимое, поэтому полечу налегке. Но с камнем на сердце, который все-таки повис на колючей петле внутри груди за эти два дня. Хочу скорее оборвать этот груз и уже готова бежать в аэропорт, но рейс только утром.

Чтобы хоть как-то отвлечься, соглашаюсь на предложение Юко – моей подруги и коллеги из Японии – опрокинуть напоследок бутылочку «Ламбруско» в нашем любимом баре LaGare Hotel. Вид оттуда просто невероятный. Завораживающий. Будто держишь все небоскребы квартала Porta Nuova на ладони. И дышится так легко, свободно, будто находишься на вершине мира, а остальное – не волнует совсем.

Одной бутылкой игристого мы, конечно же, не ограничиваемся. Девочки решили устроить мне и Юко прощальную вечеринку по случаю возвращения в США. Шона и Ева комфортнее себя чувствуют здесь, в Милане, а вот Юко не задерживается надолго в одном месте. Она согласилась полететь со мной в Америку и очень скоро получила согласование новых условий контракта с агентством дома Gucci, как и я. Наверное, они не возражали, потому что мы с Юко часто работали вместе. Наш дуэт всегда и везде смотрелся гармонично и выигрышно, будь то кадр или подиум.

– Мы прилетим к вам в гости к следующей неделе моды в Нью-Йорке, – заявляет уже довольно пьяненькая Ева. Ее пепельно-белые локоны уже растрепаны, а бретелька облегающего платья свалилась с одного плеча.

– Так это… еще… год ждать… – подсчитывает на пальцах Шона и надувает губки. – Давай слетаем зимой. Я люблю Америку! Нью-Йорк, Вегас, Лос-Анджелес, Сан-Диего…

– А вот Кендалл без ума от Бостона, – хихикает Юко. Я вспыхиваю. Разве она что-то знает?

– О чем это ты? – неловко хмурюсь я.

– Говорю, что из всех городов Америки тебе по душе почему-то Бостон. Там слишком холодно, как по мне.

– А-а… – хихикаю я и выдыхаю. Опять накручиваю себя. Делаю глоток «Ламбруско» и чувствую, как приятно кружится голова от шипучих пузырьков. – Просто это мой родной город. Я там выросла, там моя семья, близкие люди…

– Вернешься домой? – интересуется Шона. – Не будешь жить в Нью-Йорке с Юко?

– Вернусь в Бостон. Я безумно скучаю… – произношу мечтательно я и сама не замечаю, как широкая улыбка растягивает мои щеки.

– О-о-у… – одновременно завывают девочки.

– Знаем мы эту улыбку, – усмехается Ева. – Неужели наша маленькая девственница нашла исключительный член, который наконец не прочь затолкать себе между ног?

– Ева! – Я ляпаю ее ладошкой по плечу. Она заливается смехом вместе с Шоной и Юко. Предательницы.

– Вообще-то, Чейз тоже перебирается в Нью-Йорк. – Ева неоднозначно играет бровями.

– И что с того? Мне до него какое дело?

– Хочешь сказать, что не он тот избранный, которому ты подаришь свою нетронутую дырочку? – прищуривается Ева и взмахивает копной пепельных волос.

– Иисусе, нет! – Я отмахиваюсь от хохочущих подруг. – Чейзу ничего не светит. Я с самого начала обозначила рамки. Да, он прикольный, смешной, классно целуется, но ничего больше. Нет. Не хочу быть его тысячной.

– Ну и зря, – не сдается Ева. – Трахается он так же классно, как и целуется.

– О да… – мечтательно встревает Шона.

– Правда это редко происходит вдвоем, – продолжает Ева, и я морщусь. – Чейз любитель групповушек.

– Ага, я в курсе, наблюдала. – Я закатываю глаза.

– И пожестче. – Шона стискивает зубы и втягивает через них воздух. – В прошлый раз, когда Чейз перебрал с порошком, он чуть не разорвал мне зад. Кретин. – Она цокает и говорит так, будто рассказывает о сломанном ногте. И то в глазах было бы больше ужаса, чем от «почти-порванного-зада».

Ева хихикает. Видимо, находит это забавным. Странная.

– Ну и зачем мне эта информация? – фыркаю я. – Мерзость. Не понимаю, почему вы все трахаетесь с ним? Как будто других мужчин нет. Не таких, которые на пике прихода ведут себя, как животные.

– Мы трахаемся и с другими, Кендалл. Ты же прекрасно это знаешь. Видела не раз, – усмехается Ева, попивая игристое. – Но Чейз…

– Член. Все дело в нем, – отрезает Шона, и Ева толкает ее в плечо, а потом обе начинают громко смеяться.

– Понимаешь, у Чейза большой, толстый и, что не менее важно, опытный хрен, – поясняет Ева после приступа смеха. – Редко какой парень умеет им правильно пользоваться.

– Да и вокруг нас сплошные геи, – вздыхает Юко. – Поэтому если Кендалл нашла себе красавчика-натурала, то я за нее только рада.

– Ла-а-адно, – затягивает Ева и толкает меня локтем в бок. – Колись, кто он?

– Эй! – возмущаюсь я, но начинаю улыбаться, вспоминая о Бостоне.

Девочки точно обзавидуются, ведь он исключительный. И никакой Чейз не сравнится с моим Бостоном, который виртуозно владеет не только членом. Бостон доводит до совершенства все, чего касаются его ладони, пальцы, руки, губы, язык…

– Ладно, сучки, сейчас покажу. – Я прикусываю губу, воспроизводя в сознании образ обнаженного Бостона между моих ног. – Не закапайте слюной мой телефон. – Вытаскиваю айфон из сумочки под испытующими взглядами подруг.

Но я не успеваю разблокировать, потому что телефон начинает вибрировать, и на дисплее всплывает имя Чейза.

– Кхм, – демонстративно кашляет Ева, с прищуром и хитрой улыбочкой оглядывая мое лицо. – Маленькая девственница еще и маленькая лгунья?

– Да иди ты, – шиплю я, уставившись на телефон. Не хочу отвечать. Совершенно не хочу, потому что знаю, зачем он звонит. – Я на минуту.

– С Чейзом тебе не хватит минуты, сучка, – вдогонку кричит Шона, и, удаляясь в туалет, я слышу за спиной смех подруг.

***

Я проверяю все кабинки и запираюсь в крайней. Только потом отвечаю на вызов.

– Привет, малышка. Скучала? – ухмыляется Чейз.

– Не особо.

– Уф… Ты ранишь мою душу, Кендалл.

– Ближе к делу, Чейз.

– Обожаю твою пылкость. Поэтому я тебя и выбрал.

– Отвали, Чейз.

– Ты выполнила мою просьбу?

– Нет. Я же вчера сказала, что отказываюсь. Хватит. То была разовая акция. Я помогла тебе, ты помог мне. Все. Я не собираюсь заниматься…

– Чем же, малышка? – Его голос пропитан иронией, и меня это бесит. Будто он не воспринимает меня всерьез. А он и не воспринимает, раз звонит снова.

– Тем, чем занимаешься ты! Тот раз больше не повторится, понял? Оставь меня в покое.

– Ты слишком горячая, чтобы у меня это получилось.

– Отвали! – Он начинает меня по-настоящему злить.

– У тебя есть еще эта ночь, чтобы выполнить то, что должна, Кендалл. – Его тон моментально грубеет и пробирает до мозга костей. – Потом я буду разговаривать с тобой иначе, поняла?

– Чейз, найди другую дурочку. Мне больше от тебя ничего не нужно. Я не плотно сидела и завязала, ясно? И не собираюсь помогать тебе. Ни тут, ни в Америке.

– Я предупредил. Подставишь меня, малышка, – подставишь других людей. А они посерьезнее, чем какой-то фотограф. Посерьезнее тех, кого ты видела в Милане. Они не потерпят отказа, малышка. Не разочаруй меня. А потом, если захочешь, я снова сыграю твоего бойфренда на хэллоуинской вечеринке в Бостоне. И в этот раз сможем закончить нашу игру куда интереснее, чем в прошлый. Я снова отведу тебя в туалет и буду очень-очень нежным. Обещаю.

– Иди к черту!

Прежде чем бросить трубку, я слышу мерзкий смех Чейза по ту сторону динамика.

Хренов фотограф!

Пошел он ко всем чертям. Не собираюсь больше помогать Чейзу сбывать таблетки. Я обещала Бостону. Я клялась. И я действительно завязала со всем этим дерьмом. Но даже после моего четкого отказа, Чейз все равно рассчитывает на то, что я выполню его указание. Не знаю, зачем согласилась в первый раз. Черт меня дернул. Чейз убедил. Сказал, что это фигня и просто незначительная помощь – раздать пакетики девочкам в клубе, на танцполе, потом в туалете, на баре, незаметно забросить в сумочку. В толпе людей я как рыба в воде, поэтому все вышло очень просто. Я даже не задумывалась, что делаю и насколько это серьезно. И тогда Чейз не давил на меня. Сказал, что останется в долгу. И, черт, выполнил обещание. Хоть и глупое. И теперь я в заднице.

Нужно скорее вернуться к Бостону. Он поможет. Не оставит меня в лапах Чейза. Я все ему расскажу.

***

Я вылетела в Бостон утренним рейсом, как и планировала. Оставила нетронутым товар Чейза. Я все сделала правильно. Он не имеет права помыкать мной. Гребаный мудак. Вообще не понимаю, с чего он взял, что я буду исполнять роль его девочки на побегушках. У меня теперь другая жизнь. Без подсластителей эмоций, как сказал Бостон, потому что с ним мне они не нужны.

Родительский дом встречает меня пластиковыми скелетами в человеческий рост, обхватывающими колонны при парадном входе. Их головы прикреплены веревками к крыше, отчего тела и черные дырявые мантии болтаются по ветру, нагоняя жути. Вся веранда усыпана бутафорской паутиной пепельных оттенков. На белые стены дома разбрызгана какая-то жижа, имитирующая кровь. Выглядит мрачно, устрашающе и безумно круто – так, как я люблю. Наверняка постарались близнецы Тристан и Джордан. Резные тыквы распиханы по крыльцу и всему двору. В них уже воткнуты электрические свечки. Возле гаражных ворот стоит чучело Джейсона[17] с окровавленным мачете из папье-маше. В этом году моя семья решила подготовиться к Хэллоуину максимально. Они точно ждали меня и пытались произвести впечатление. Что ж, у них получилось. Я в восторге.

Стучу в дверь, отгребая в сторону куски паутины, и вместо приветственных объятий на меня выскакивает брат в хоккейной окровавленной маске. Он рычит и нападает на меня.

– Эй-эй-эй! – Я отступаю смеясь. – У нас уже есть один Джейсон возле гаража! – Но тут на меня набрасываются сзади. Второй брат в маске Майкла[18]. Тристан и Джордан стискивают меня в объятиях и подхватывают на руки под звуки устрашающего рычания. – Эй! Вам сколько лет, засранцы?! Поставьте меня на ноги! – хохочу я, пока оба волокут меня в дом. Тристан в образе Джейсона держит за ноги, а Джордан, он же Майкл, сдавливает мои плечи и руки. – Откормила же вас мама!

Хоть они и младше меня на год, но ростом уже почти догнали папу. Не мальчики, а какие-то скалы. Хоть я и сама довольно немаленькая, но по сравнению с ними мои пять футов одиннадцать дюймов[19] кажутся незначительными.

– Детка! – Я слышу возглас папы откуда-то из гостиной, но не могу высвободиться из цепких рук братьев. – Эй вы! Быстро поставили мою дочь на ноги! Или вам отвесить подзатыльников?

– Мы оба знаем, что лучшие подзатыльники отвешивает мама, – в один голос приглушенно хохочут братья.

– Тогда готовьте свои головы. – Суровый голос мамы заставляет Тристана и Джордана выпустить меня из рук, и я падаю на пол.

– Ай! – Я принимаю сидячее положение, почесывая затылок.

– Детка, ты ударилась? – Ко мне тут же подбегает папа.

– Нет, все в порядке. – Я улыбаюсь, поднимаясь на ноги благодаря вовремя подставленной руке отца.

– Эти засранцы неуправляемы, – цокает мама. – Ведут себя как дети! А им скоро по восемнадцать!

– В нас просто слишком много энергии, – отвечает Тристан и снимает с себя силиконовую маску Джейсона.

– В колледже из вас ее вытянут. Поверь мне.

– Мы так рады твоему возвращению, Кендалл. – Папа заключает меня в объятия.

– Вижу. Дом нарядили круче, чем в мой день рождения. – Я прижимаюсь к его груди и обнимаю за плечи. Я безумно скучала по самому прекрасному папе в мире. – И все эти старомодные украшения, скелеты, тыквы, силиконовые маски… Такого я давно не видела. Где же голограммы? Это ведь проще и потом не надо мыть дом.

– Чушь. – Мама подходит и целует меня в щеку. – Мы знаем, как ты любишь все эти штуки из старых фильмов ужасов.

– Откуда? – смеюсь я и целую маму в ответ.

– Бостон подсказал, как порадовать тебя в этот день.

Бостон.

Сердце моментально подскакивает до горла, а лицо озаряется самой ослепительной улыбкой. Даже мысль о нем заставляет меня сиять так, будто перед лицом взрываются салюты, а огни отражаются в моих глазах.

– Он здесь? – едва не визжу я.

– Нет… – прищуривается мама, и я резко убавляю мощность накатившего ликования.

– Ладно, Кендалл нужно отдохнуть. – Папа приобнимает меня за плечи. – Чуть позже поужинаем, а потом пересмотрим кучу твоих любимых фильмов ужасов, – обращается он ко мне.

– Но ты ведь их не любишь, – смеюсь.

– А ты не любишь мои любимые романтические фильмы. Ты даже не плакала над «Три метра над уровнем неба»!

– Пап, это банальное старье. Скука и предсказуемый сюжет.

– Иисусе, кажется, тебя покусала тетка Серена. Такая же непробиваемая, черствая женщина.

– Как же ее Эзра пробил? – не перестаю хохотать я.

– У него был магический жезл! – кричит мама из кухни.

– Стенли! – тут же напрягается папа.

– Брось, Кендалл уже взрослая. И наверняка знает, кто, кого и чем может пробить. Тут главное искра, детка.

– А у вас с папой была искра сразу?

– Нет, – быстро отвечает мама.

– Да, – одновременно с ней уверенно и воинственно заявляет папа. Я смеюсь до слез. – В смысле «нет», Стенли? Ты что такое рассказываешь нашим детям?!

– Правду, Юджи, а не сопли из твоих романтических фильмов. Пусть знают, что так бывает только в фильмах.

– Неправда! Я полюбил тебя с первого взгляда и люблю до сих пор!

– Иисусе, – умиляюсь я. – Вы самая прекрасная пара в мире. Вот честно. Хочу как вы. И как Серена с Эзрой. Вы прямо… Пример идеальных отношений.

– О, милая, я потом расскажу тебе, что это далеко не так. – Мама выглядывает из-за угла кухни.

– Так, я не понял! Стенли! Что за дела?! – Папа выпускает меня из объятий и идет к маме на кухню, она смеется и убегает в другую комнату. Он несется за ней.

И они еще называют нас детьми. Конечно.

Я улыбаюсь сама себе и поднимаюсь в свою комнату. Как же рада оказаться дома. Как же люблю каждый родной дюйм, каждую стену, все в этом месте прекрасно и наполнено любовью. Мне повезло – я выросла в замечательной семье. Они всегда позволяли мне слишком много. Особенно папа. Всегда знала, что именно я его любимица. Даже не младшая Ривера. Я. Именно у меня с папой существует какая-то нереальная связь, которую чувствуем только мы.

Мои вещи уже доставили. И заставили ими всю комнату. Придется нанять кого-то, чтобы разобраться с количеством всех этих брендовых шмоток.

Распаковываю только один чемодан, с которым возвращалась в Бостон, и выуживаю оттуда свой хэллоуинский костюм. Да, мне уже не пятнадцать, и я хочу застать Бостона врасплох, довести его до грани, свести с ума, выпотрошить все, что он сдерживал в себе три года назад в том же контейнере в порту.

Я намерена исполнить все его порочные желания, а потом отпустить ему грехи.

***

После ужина с семьей закрываюсь в своей комнате и готовлюсь к нашей с Бостоном ночи. Наношу грим и сбрасываю очередной звонок от Чейза. Пошел он к черту. Он не испортит мой особенный вечер.

Раздается стук, и дверь, не дожидаясь ответа, открывается. Я стою в черном кожаном белье и чулках на подвязках. Грудь перетягивает портупея[20], кожаные ремни, соединенные между собой заклепками, обрамляют грудную клетку и шею. Я отскакиваю от зеркала и хватаю покрывало с кровати ровно в тот момент, когда в комнату входит Бостон.

Глава 19. НЕмой

Настоящее время

Кендалл

Я смотрю на него, и руки бросают покрывало на пол. Не хотела, чтобы он видел меня до нашей встречи в порту, но, когда Бостон стоит здесь, такой красивый и отрешенный, меня охватывает дикое желание показать ему всю себя, напомнить, что он испытывал и чего лишался це́лую неделю. Знаю, что ему понравится. Хочу увидеть, как сильно.

Бостон сглатывает и кашляет. Острые скулы и челюсть в миг напрягаются. Он хлопает дверью и проворачивает замок.

О да…

Готова уже стонать от восторга.

Иди же ко мне. Поцелуй. Я безумно скучала.

Бостон порывается ко мне, но вместо того, чтобы накинуться на мои губы, резко отступает обратно и сжимает ладонь в кулак.

– Надень на себя что-нибудь. Мы в доме твоих родителей.

От холодного тона застывает сердце, пропускает удар, и я чувствую болезненный укол. Мне не нравится его отстраненность. Меня пугает его серьезный вид, сконцентрированное выражение лица, горький взгляд темных глаз, который все время срывается куда-то в сторону.

Неужели он…

– Не поцелуешь меня? – Мой голос натянут и подрагивает. Чувствую, как к глазам подступают слезы.

Я хочу ошибаться. Хочу, чтобы в этот раз шестое чувство подвело. Хочу оказаться неправой. Я не вынесу.

– Разве ты не соскучился? – нервно усмехаюсь я, как истеричка. Мне страшно, но я пытаюсь выглядеть веселой. Не знаю зачем, ведь внутри органы сжимаются в шар и подкатывают к горлу. Меня лихорадит.

– Безумно соскучился, – совсем тихо произносит Бостон и поднимает на меня взгляд. Там столько сожаления и печали, что в них можно захлебнуться.

Хочу ошибаться. Пожалуйста, я хочу ошибаться!

– Вообще-то, мы договаривались встретиться в порту. – Я наигранно оживляюсь и начинаю бегать по комнате, ища свою одежду. Лучше все-таки прикрыться.

– Кендалл…

– Ты испортил мой сюрприз, Бостон, – усмехаюсь, но получается как-то надрывно. Бегу в другой угол комнаты за халатом.

– Кендалл.

– Я даже грим нанесла. Мне идет? – Я не останавливаюсь и продолжаю мельтешить туда-обратно. Сердце в бешенстве. Руки трясутся. Ноги не слушаются, но я не могу перестать носиться по спальне. – Выбрала образ проклятой за порочность монахини. Тебе нравится, да?

– Кендалл, нам надо поговорить.

– Сверху будет только развратная и очень короткая «ряса».

Не хочу его слушать. Не хочу, чтобы он продолжал. Он не скажет ничего хорошего. Он разобьет мое сердце. Я чувствую. Оно чувствует и рвется из груди, пытается сбежать, чтобы не разлететься на тысячу осколков, которые потом не склеить.

– Кендалл, стой. – Бостон хватает меня за руку, когда я в очередной раз проношусь мимо его глаз.

Я замираю напротив. Между нами всего пара дюймов. Слышу, как бешено колотится его сердце. Он сглатывает, а у меня начинается истерический словесный поток. Не могу заткнуться. Не хочу, чтобы он смог заговорить.

– Я буду очень распутной этой ночью. Согрешишь со мной? – Мои пальцы тянутся к поясу халата, который я все-таки нацепила на себя, но Бостон перехватывает мою руку.

Я обездвижена и скована его пальцами. Оба моих запястья сжаты ладонями Бостона и притянуты к его груди. Он тяжело дышит. Смотрит на меня так, будто собирается сообщить о скорой смерти. Моей смерти. Моей души.

– Пожалуйста, выслушай меня.

Бостон напряжен. Челюсть сжата. Под скулами играют желваки. Взгляд карих глаз темнее устрашающей мглы. Я вязну. Тону. И Бостон мне не поможет. Сегодня он потопит меня сам.

– Нет. – Мои глаза слезятся. Не хочу плакать, но я уже не контролирую ситуацию. Эмоции берут верх и толкают меня в омут истерики. – Нет! – Я сжимаю кулаки и бью Бостона в грудь, стискивая зубы. От неожиданности он выпускает меня из хватки. – Ты не смог, да? – Слезы катятся по щекам. – Я так и знала! – Я всхлипываю и реву навзрыд. – Ты ведь говорил, что любишь меня! Но выбрал ее!

Это конец. Счастье было скоротечным и мнительным. Я сама его придумала. Поверила, что сейчас для нас нет преград. Но Бостон сам выстраивает препятствия, чтобы не быть со мной. Он никогда этого не хотел по-настоящему. У меня просто получилось запутать его на одну ночь. Всего на одну. А потом все закончилось. И пока я строила воздушные замки, Бостон возводил баррикады на земле.

– Кендалл, все не так. – Он тянется ко мне, но я ударяю по его рукам.

– Не трогай меня! – Я обхватываю свои плечи и впиваюсь в кожу ногтями. Царапаю до крови, чтобы заместить боль в душе. – Ты все время лгал! Я, как была, так и осталась для тебя маленькой девочкой. Несерьезной. Глупой. Наивной. Взбалмошной. Ради таких не бросают утонченных и целомудренных! Таких только пробуют, когда однажды дают слабину, а потом возвращаются в свои дома к своим идеальным девушкам, чтобы продолжать строить с ними идеальные отношения!

– Кендалл, прекрати! Ты ошибаешься! – Он хватает меня за плечи, но я вырываюсь и с размаха разбиваю об его лицо пощечину.

Бостон отшатывается и с изумлением смотрит мне прямо в глаза.

– Катись к своей Скайлар, – процеживаю сквозь зубы.

Боль перекрывает злоба. Сквозная дыра в сердце кровоточит, но теперь я не чувствую, как сильно болит. Гнев послужил анестезией, но я не знаю, сколько она будет действовать. Хоть бы подольше.

– Делай ей предложение! – Я толкаю Бостона в плечо, пробегая мимо него к кровати. Засовываю руку под матрас, нащупываю чертову коробочку с кольцом, которую Бостон «потерял», вытаскиваю и швыряю ему в лицо. – Становись на колено и проси ее руки!

Бархатная коробочка отскакивает от твердой груди Бостона и падает на пол. Он в недоумении следит, как она катится под кресло, ударяется об ножку и останавливается, не раскрывшись.

– Оно все это время было у тебя?

– Да! Стащила его из твоего кармана в порту. Идиотка. Думала, так ты передумаешь. – Я судорожно смеюсь сквозь слезы. – Думала, поймешь, что совершаешь ошибку. Откроешь глаза и увидишь, как сильно я любила тебя все это время.

– Черт! – Бостон настигает меня за два широких шага и впивается напряженными пальцами мне в плечи. Встряхивает меня. – Я тоже любил тебя! И люблю до сих пор! Охренеть как люблю, но не могу поступить иначе!

– Конечно! – Я смеюсь ему в лицо, облизывая соленые губы. – Именно из-за любви ко мне ты выбрал гребаную Скайлар!

– Она беременна! – выкрикивает Бостон и до боли сжимает мои плечи. Его учащенное дыхание обжигает лицо, но я больше ничего не чувствую.

Все как будто остановилось. Замерло и потеряло смысл. Одна фраза сотрясает сознание и выбрасывает меня из реальности. Я была твердой и злой, а теперь стала мягкой и слабой. Колени подкашиваются, я сползаю на пол, держась за размытый силуэт Бостона, и пытаюсь понять.

Беременна.

Скайлар беременна.

Она носит в себе ребенка Бостона. А это значит, что Бостон навсегда останется с ней. Он больше не мой. И никогда им не станет. Даже на одну ночь. Он больше никогда не запутается. И не запутался бы, если бы знал о беременности раньше.

– Я узнал три дня назад… – Он склоняет голову и запускает трясущиеся руки в волосы. – Прости… Я…

Слезы скатываются по моим щекам, но я больше не всхлипываю, не задыхаюсь от них. Новая волна боли и отчаяния безмолвна. У меня нет больше сил. Все кончено. Мы были счастливы одну ночь.

Тянусь к креслу, медленно беру в руку коробочку с кольцом для Скайлар, накрываю ее пальцами и кое-как поднимаюсь на слабые ноги. На автопилоте подхожу к Бостону. Его руки повисли по бокам. Он тоже растратил все силы. Он молчит, будто немой. Он тоже потерял все слова. Накрываю тыльную сторону его ладони свободной рукой и вкладываю внутрь вещь, которая никогда не принадлежала мне. Я не имела права ее красть.

Бостон встречается со мной взглядом полным горечи и муки. Там столько всего болезненного, для чего никогда не найдутся правильные слова.

– Я сама желала вам нарожать детей, – устало улыбаюсь я, а из глаз продолжают сочиться слезы. Мне настолько тяжело это говорить, что вместо рыданий, рвущихся из глубины души, я почти смеюсь. Кажется, я схожу с ума. Или типа того.

– Я люблю тебя, Кендалл. – Его пальцы нащупывают мои и сжимают их где-то на уровне наших бедер, вместе с бархатной коробочкой в наших руках.

Мои дрожащие веки на мгновение закрываются. Хочется поддаться соблазну, сказать, что мы со всем справимся, но это неправда. Я не смогу увести его от беременной невесты. А он не сможет уйти. У Бостона слишком высокие моральные ценности, и только я всегда провоцировала его на грехи, подбивала переступить грань. Кажется, в этот раз мы достигли предела, нашли грань, которую не переступить.

Бостон склоняет голову. Его нос касается моей скулы. Пальцы крепче впиваются в мою кисть.

– Пожалуйста, уйди… – Я зажмуриваюсь и мысленно умоляю сердце успокоиться, иначе меня схватит инфаркт.

Он дышит слишком часто. Его грудь вплотную прижата к моей. Там тоже рикошетит неугомонное, простреленное сердце.

– Пожалуйста… – повторяю я, когда кончик его носа растирает слезу по моей щеке. – Ты причиняешь мне боль.

Бостон делает глубокий вдох. Сжимает кулаки, держа одну мою ладонь в своей руке, и резко отстраняется. Не смотрит на меня и покидает мою спальню, а я снова падаю на колени и теперь не сдерживаю слез.

***

Я не знаю, сколько времени проходит, когда в моей спальне появляется мама. Она застает меня лежащей на полу, скрутившуюся в позе зародыша.

– Кендалл… – Я не вижу, но слышу, как она нерешительно подступает ближе.

– Со мной все в порядке, мам. Мне нужно еще пять минут.

Она ничего не отвечает, но я улавливаю шорох за своей спиной. Мама опускается на пол, ложится рядом со мной и обнимает меня со спины.

– Я люблю его, мам… – Непрошенные слезы снова застилают глаза.

– Знаю. – Она целует меня в макушку.

– Он тоже меня любит. – Я шмыгаю носом. – Я чувствую.

– Знаю.

– Но все слишком сложно.

– Иди сюда. – Мама тянет меня за руку и заставляет сесть. Сама садится напротив и нежно подтирает слезы под моими глазами. – Бостон всегда был необыкновенным и сложным. С самого детства. И есть в кого, черт побери. Но, такое чувство, что он сложнее всех вместе взятых. Бостон подчерпнул лучшее от обоих своих отцов, но унаследовал и их двойную закрытость. Эзра был невыносимым в его годы. Шейна я тогда не знала, но его до конца никто не знает до сих пор. Понимаешь, о чем я?

– Намекаешь на то, что я выбрала не того мужчину?

– Нет, – мама тепло улыбается. – Говорю, что сердце Бостона – та еще неизведанная глубина. Если он впустит, тебя затянет. Но смотри только не утони. – Мама касается моего лица, призывая посмотреть ей в глаза. – Подумай дважды, нужно ли тебе это, Кендалл. – Она тепло улыбается, но в этой улыбке чувствуется толика тревоги. – А теперь надевай свой костюм и иди развейся, поняла? В твоем возрасте я зависала где угодно, но только не дома, – усмехается она и заключает меня в крепкие объятия. – Помочь тебе нанести новый грим? Боюсь, этот безвозвратно испорчен.

– Не нужно. – Я обнимаю маму в ответ. – Я справлюсь.

– Не сомневаюсь.

Мама улыбается, и когда за ее спиной хлопает дверь, позволяю себе снова упасть на пол на гребаных пять минут. Они все еще нужны. Как и Бостон. Мама не знает, но уже поздно – меня уже затянуло. Я уже пошла ко дну.

Телефон вибрирует в двадцатый раз. Теперь уже Юко настойчиво добивается моего внимания. Устала всех игнорировать, поэтому отвечаю на вызов.

– Чего тебе, красотка? – Я пытаюсь звучать бодро, пока с трудом вскарабкиваюсь с пола и забираюсь на кровать.

– Ты. Целиком и полностью.

В динамике раздается хриплый, низкий голос. Прокуренный. Пьяный.

Чейз.

– В одном из твоих ярких и незабываемых снов. – Я цокаю и закатываю глаза, а Чейз усмехается.

– Я не обиделся на тебя, малышка, хоть ты и опрокинула меня в Милане.

– Я заранее отказалась, Чейз. Пожалуйста, оставь меня в покое. – Я вымотана, поэтому даже нет сил, чтобы просто послать его на хрен.

– Ты какая-то расстроенная, Кендалл. Приезжай на вечеринку. Развеемся.

– Приезжай, малышка! – на фоне слышны крики Юко. – Я внесла твое имя в список!

– Какой ты выбрала костюм? – не унимается Чейз.

– Монахини.

Я бросаю беглый взгляд на свое отражение в зеркале и тяжело вздыхаю. От порочной монахини там ничего не осталось. Только нижнее белье и портупея, черные ремни которой плотно стягивают грудную клетку, талию и шею. Лицо же не отображает ни капли порочности. Слезы смыли весь грим. Вместе с весельем, которым должна была быть охвачена эта ночь. Наша. Моя и Бостона.

В груди снова сжимается израненное сердце. Лицо искажается гримасой боли.

Больше не будет ничего нашего. Забудь, Кендалл. Прими и забудь.

– Малышка, я обязан это увидеть. – Слышу, как облизывается Чейз. – Приезжай. Покажи, кто королева этой ночи.

Королева ночи.

Чейз знает, что ей всегда была я. Именно я сияла ярче остальных. Всегда наряжалась и зажигала до утра. Горела яркой звездой и никому не принадлежала.

Куда же пропала та Кендалл?

Стоило мне вернуться в Бостон, и стало слишком сложно забывать. Забивать. Это невозможно, когда уже узнала, как хорошо может быть от его любви.

– Я буду. – Кладу трубку и подтираю растекшийся макияж.

Буду. И забудусь.

Забью.

И на него, и на его беременную невесту.

Хотя бы на одну ночь.

Глава 20. Шоу

Настоящее время

Кендалл

Темное пространство рассекают неоновые вспышки. Розовые. Зеленые. Голубые. Яркие настолько, что я щурюсь. В свете вибрирующих огней мелькают фигуры. Все танцуют под безумное техно. Радуются. Ликуют под падающим серебристым конфетти. Пьют. Целуются. Трахаются на мягких кожаных диванах, как звери. Кто-то кому-то отсасывает. Кто-то мастурбирует на девушек и парней, заточенных в подвесных клетках.

Никто не стесняется. Ведь это закрытая вечеринка. Грязная вечеринка, куда не ступит ни одна нога без приглашения в этот ад.

Но я в списке.

Я уже насмотрелась на подобное распутство в Европе. Я даже участвовала. Танцевала. Мне нравилось, когда на меня смотрели, давились слюной, обтекали, но не могли получить. Но сегодня мне настолько противно, что хочется расчесать себе кожу, потому что кажется, что под ней завелись насекомые. Слишком много грязи. И она пропитывает меня.

– Малышка! – визжит Юко и вешается мне на шею, едва не сбивая с ног. – Отпадно выглядишь! Ты… Типа… Монашка? – Она прощупывает короткий подол моей «рясы». – Очень горячо. Я уже хочу тебя трахнуть, – хихикает подруга и шлепает меня по заднице.

– Не спеши, детка. – Рядом возникает Чейз и отводит руки Юко от моей задницы. Заменяет ее ладони своими и притягивает меня к себе. – Чертовски горячо. Тут я согласен.

– Отвали, Чейз. – Я стряхиваю его руки и отстраняюсь.

– Кендалл не в настроении в любимый праздник года? – Чейз вздергивает бровь. – Что-то случилось?

– Все в порядке. – цокаю я. – Мне просто надо выпить.

– Идем. – Чейз берет меня за руку и тащит за собой. Рядом скачет веселая и пьяная Юко.

– Бар там, – сопротивляюсь я, указывая на противоположную сторону клуба.

– У нас свой бар. – Чейз не останавливается и волочет меня к лестнице, ведущей вниз.

Я не успеваю реагировать и быстро спускаюсь вслед за Юко и Чейзом, постукивая шпильками по железным ступеням.

– Куда мы? – Я оглядываюсь по сторонам, рассматривая черные стены длинного коридора в тусклом свете. Здесь почти не слышно музыки из клуба, потому что она будет только мешать.

По правую сторону расположены огромные окна в пол, но в них ничего не видно, потому что по ту сторону не горит свет. Пока не горит. И я знаю, что там будет, когда он зажжется. Я все это видела раньше. И знаю, как сильно Чейз возбуждается, наблюдая за парой лесбиянок за стеклом. Иногда это были мои подруги. Они вылизывали друг друга на черных шелковых простынях, а мы с Чейзом смотрели, стоя за окном. Потом он присоединялся и трахал их. Потом их трахали его друзья. Потом они трахались все вместе, но не трогали меня. Потому что никто никогда не принуждал другого к этому занятию. Все происходило только по обоюдному желанию. А я не хотела никого кроме Бостона.

Но я наблюдала. И я возбуждалась. Сводила ноги и ласкала себя пальцами под коротким платьем, представляя на этих черных шелковых простынях себя и Бостона. Представляла, как кто-то будет так же смотреть на нас и заводиться от того, как жестко и страстно он трахает меня. Я доводила себя до оргазма. От моего частого дыхания запотевало стекло. Чейз смотрел на меня, впиваясь зубами в шею Евы или Шоны, и кончал. А я воображала, как будет кончать Бостон. И ни одна моя фантазия не была такой яркой, как реальность. Бостон оказался в миллион раз горячее. Он спалил меня. И теперь остались только угли. А разжигать их я больше не хочу.

– Чейз, стой! – протестую я, выдергивая руку из его хватки. – Я хочу просто выпить. И все.

– Ты просто выпьешь, малышка, обещаю. – Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Юко забегает в дверь, которую успел открыть Чейз. Мы остаемся вдвоем.

– Серьезно? – усмехаюсь.

– Я когда-нибудь тебя обманывал? – Он подступает ближе и обнимает меня за талию. Я пячусь назад и упираюсь спиной в стену. – Мне нравится твой грим… – Его татуированные пальцы нежно касаются моей скулы и трогают черные разводы от нарисованных под глазами слез. – И нравится твой костюм… – Его рука скользит вдоль подбородка к шее, накрывает ее и нащупывает верхний кожаный ремень портупеи, сковывающий шею под воротником «рясы». – Я бы хотел увидеть все полностью. Думаю, ниже скрыто самое интересное.

– Мечтай! – Я стряхиваю его руку и толкаю Чейза в грудь. Он низко смеется, но отступает.

– Однажды ты не выдержишь, и сама трахнешь меня, – прищуривается он и облизывает нижнюю губу. – И учти, я не буду сопротивляться.

– Твой член мне не интересен, Чейз. – Я разворачиваюсь, чтобы пройти в комнату за Юко, но Чейз ловит меня за локоть и притаскивает к своей груди.

– Твой красавчик оценил твою верность?

– Тебя это не касается, – шикаю я и пытаюсь вырваться, но Чейз сильнее сжимает пальцами мой локоть.

– Он этого достоин, Кендалл? Уже выяснила? – Моя грудь упирается в твердый торс Чейза, и я чувствую его дыхание на своем лице. Амбре от выпитых коктейлей бьет в нос, и я морщусь. – Так почему ты сегодня не с ним?

– Повторяю в последний раз: тебя это не касается. – Я четко проговариваю последнюю фразу. Чейз хмыкает и улыбается.

– Он этого не стоит, Кендалл. Расслабься и начни веселиться. Как раньше.

Чейз толкает меня в комнату и захлопывает за нами дверь. Я погружаюсь в полумрак и мелодичные, вибрирующие биты VETO – Slowres. На резной софе, обитой красным бархатом, целуется Локвуд с каким-то парнем, Юко оседлала незнакомца и расстегивает ему черную рубашку, пока Локвуд продолжает запихивать язык парню в рот.

– Я хотела просто выпить. – Я моментально отступаю обратно к двери.

– И мы просто выпьем, – улыбается Чейз. – Эй, слышали? Наша малышка хочет просто выпить. Заправьте члены обратно в штаны. А ты, Юко, сдвинь ноги хотя бы на пять минут. Локвуд все равно трахнет не тебя, а этого красавчика.

– Твою мать, Чейз, иди на хрен. – Обиженная и неудовлетворенная Юко сползает с колен незнакомца и поправляет черное латексное платье. Только сейчас замечаю, что она нарядилась в женщину-кошку.

Локвуд выпрямляется и подходит ко мне, чтобы поцеловать в щеку. Сегодня он в облике дьявола и выглядит потрясно. Он обнажен по пояс, за спиной движутся огромные остроконечные крылья-голограммы, а к голове приделаны самые настоящие витиеватые рога. Эпатажно. Только вот облик дьявола больше подошел бы Чейзу.

– Рад тебя видеть, Кендалл. – Он улыбается, и я замечаю нарощенные клыки, которые совершенно не мешали ему засасывать второго парня. – Классный образ. Обожаю преподобных. Их так приятно искушать… А потом портить…

Я бросаю взгляд на парня за спиной Локвуда и понимаю, что тот наряжен священником. Чейз смеется.

– Продолжишь свои искушения позже. – Чейз подходит к столу и наливает нам выпить.

Юко нагибается рядом, чтобы втянуть дорожку порошка, рассыпанного по зеркалу около бутылки. Я бы тоже не отказалась. Но это было раньше. Теперь мне это не нужно. И тогда не было. Я просто… Забылась. Расслабилась. Хотела отвлечься от тяги к Бостону, и Чейз показал как. А мне понравилось. Но я была дурой. Сейчас все изменилось.

Юко выпрямляется и кивает мне, приглашая быть следующей, но я отрицательно мотаю головой. Хватит с меня наркотиков. Не такой жизни я хотела. Совершенно не такой…

«Она беременна», – эта мысль резко прорывает сознание.

Не я. Другая носит ребенка Бостона под сердцем. Другой он будет мужем. Другой будет улыбаться так, как улыбался только мне.

Становится горько. Я стискиваю зубы и проглатываю ком, скопившийся в горле. Он дерет стенки, но падает в желудок камнем, который тащит свалиться на пол, но я стою. Ломаюсь, но стою. И принимаю стакан из рук Чейза. Выпиваю до дна и звучно выдыхаю.

Нужно еще.

***

Мои ноги заброшены на бедра Чейза, а спина уперлась в плечо Локвуда. Незнакомый парень, по имени Винсент, сидит рядом с Локвудом, попивая свой коктейль после пары «дорожек», и смеется, смотря на Юко. Она сняла каблуки и забралась на стол, чтобы исполнить стриптиз. Но одежды на ней и так слишком мало, чтобы разоблачаться, поэтому она просто танцует, задирая платье и виляя задом в полупрозрачных трусиках, которые не скрывают абсолютно ничего. Чейз подливает мне еще и щелкает пультом, чтобы полностью погасить в комнате свет.

Я сразу же напрягаюсь и пытаюсь сбросить с него ноги, но он ловит меня за лодыжку.

– Успокойся, мы просто посмотрим, – шепчет Чейз и нажимает еще на одну кнопку, после чего за черным стеклом в стене комнаты зажигается свет красных ламп. – Чтобы не заскучать, – ухмыляется он.

По ту сторону громадного окна – железная вертикальная Х-образная конструкция, к которой прикована цепями девушка. Она полностью обнажена и ничего не видит, потому что ее глаза перевязаны черной атласной лентой. Ее руки закреплены сверху. Ноги разведены на ширину плеч и пристегнуты кандалами к железному корпусу.

Дыхание девушки учащенное – видно по часто вздымающейся груди. Она облизывает пересохшие губы и слабо ерзает, позвякивая цепями, которые удерживают ее конечности. Она томится в ожидании. И с каждой секундой, проведенной в тишине и мраке, возбуждается все больше. Уверена, если бы она не была ограничена в движениях, ее пальцы уже бы ласкали взбухший клитор или щипали затвердевшие соски. Но ей остается только ждать, изнывая от предвкушения извращенных ласк.

Внутрь той комнаты не спеша входит высокий широкоплечий мужчина. Свет красных ламп ложится на его рельефные перекатывающиеся мышцы, подчеркивая контуры сексуального обнаженного тела и предельно эрегированного члена. На лице мужчины – черная атласная маска. Он медленно, но твердо ступает к прикованной девушке, держа в руках флоггер[21].

– Нет, я не хочу… – Я порываюсь встать, зная, что последует дальше, но Чейз перехватывает меня и садит к себе на колени. Я едва не сталкиваюсь лбом с его лицом.

– Расслабься, малышка. И просто смотри, – шепчет он, нежно направляя мое лицо обратно к комнате за стеклом.

Я медленно поворачиваюсь и замечаю, что рядом со мной, на софе, Локвуд уже целует Винсента, а Юко засунула руку последнему в брюки и наглаживает его член.

– Выпей еще и смотри. – Чейз снова подливает мне в стакан. Его свободная ладонь плавно скользит вдоль моего бедра. – Нельзя пропускать такое интересное представление, согласись? – Его влажные губы касаются моей шеи, теплое дыхание ласкает кожу. По мне пробегает дрожь.

Я опять бросаю взгляд на стеклянную стену и наблюдаю, как обнаженный мужчина в маске наотмашь бьет девушку плетью по плоскому животу. Она вздрагивает и протяжно скулит, закусывая губу. Потом он замахивается и бьет ее снова, но на этот раз кожаные хвосты флоггера разрезают воздух и ударяют девушке между ног. Она извивается и громко стонет, заглушая своими всхлипами звон цепей.

– Ей нравится… – томно выдыхает Чейз возле моего уха. – И им тоже…

Он указывает на мою подругу, которая уже встала на колени между ног Винсента, взяла в рот его член и интенсивно сосет. Локвуд содрал с парня рубашку и принялся ласкать языком его соски. Взгляд Винсента прикован к зрелищу за стеклом, пока одной рукой он трет ствол Локвуда, а второй – прижимает голову Юко к своему паху, заставляя ее заглатывать себя глубже.

– А тебе, малышка, нравится? – Рука Чейза скользит под мою короткую «рясу», вторая хватает меня за ремень портупеи между грудей и тянет на себя.

Я врезаюсь в его твердую татуированную грудь, голова встряхивается, и губы Чейза ловят мои.

– Трахни меня, Кендалл. – Чейз настырно усаживает меня на свои бедра сверху и толкается в меня пахом. Его твердый член упирается мне между ног, а властные губы не выпускают моих. – Трахни. Раздели со мной свой грех. Прочитай мне молитву из своих стонов.

За моей спиной стонет девушка за стеклом. Ее голос охрип. Шлепки плети участились. Она всхлипывает и просит взять ее. Она скулит и молит об этом, а Чейз снова толкается в меня.

– Трахни меня, малышка. Ты ведь этого хочешь. – Чейз делает еще один плавный рывок, заставляя меня раздвинуть ноги шире. – Согреши со мной.

Я бы хотела. Забыться. Вычеркнуть Бостона. Перекрыть. Перечеркнуть лучшее, что было в моей жизни. Попытаться заменить того, кто незаменим.

Голова затуманена. Я почти ничего не соображаю. Двигаю бедрами, сидя на Чейзе, трусь об него, но не могу представить никого другого кроме Бостона. Мне кажется, что я оседлала его. Он ласкает меня пальцами под тканью трусиков. Его руки срывают с меня «рясу». Его пальцы тянут за кожаные ремни портупеи и заставляют меня стонать.

Бостон.

Мы в заброшенном порту. В том контейнере, где я хотела потерять свою девственность еще три года назад. Где хотела отдаться ему сегодня в этой чертовой портупее, потому что ему бы понравилось. Он бы крепко стискивал мою шею, тянул за ремни, пока я бы не начала задыхаться, и грубо входил бы в меня.

Он был бы грешным, а я порочной.

Мы бы грешили вместе.

– Бостон… – Я закрываю глаза и насаживаюсь на пальцы, которые входят в мое мокрое лоно. – Бостон, я люблю тебя…

Я теряю рассудок. Не различаю, где реальность, а где плод моих фантазий.

Мои губы кусают. Тело жадно лапают.

В горло льется алкоголь. Слишком много. Мимо. По подбородку, шее, обнаженной груди. Мои соски затвердели и трутся между грубых ремней портупеи.

Я запрокидываю голову.

Забываюсь.

Теряюсь в стонах за стеклом, во вздохах рядом. Вокруг раздаются шлепки тел. Всхлипы. Несдержанные крики чьих-то оргазмов. Всем так хорошо. И мне.

Мои веки дрожат. Я обмякаю. И утопаю в руках Бостона. Они такие большие. Горячие. Требовательные. Они везде.

Я тону в своих иллюзиях и отключаюсь.

***

Прихожу в себя на мгновение.

Меня тащат по коридору.

Снова провал.

Потом вижу людей. Это не Локвуд или Юко. Даже не Винсент. Я не могу разглядеть их лиц.

Опять теряю сознание.

Меня бьют по лицу. Встряхивают. Снова бьют. Шлепают по щекам, чтобы я очнулась.

Веки такие тяжелые. Они дрожат, но поднимаются, и я вижу Чейза. Его глаза напротив моих глаз. В нос ударяет резкий запах алкоголя. Меня тошнит. Пальцы Чейза сковывают мои щеки, продавливают их. Мне больно.

– Тебе повезло, что я не люблю трахать бревна. – Он сжимает сильнее, а потом резко отталкивает меня, и я падаю на холодный пол. – Но не волнуйся, мы с тобой обязательно развлечемся в другой раз.

– Бостон… – шепчу я.

– Сегодня ты можешь называть их, как пожелаешь. – Слышу ехидный смех Чейза перед тем, как отключиться.

***

Меня поднимают несколько пар рук. Несут. Давят. Причиняют боль. Я пытаюсь закричать, но не могу пошевелить языком. Даже рот не раскрывается.

– Смотри, очнулась, – кто-то смеется.

– Да какая разница. Она все равно не вспомнит. Давай быстрее. Клади сюда. Сейчас придут люди. Чтобы поглазеть на эту шлюшку, нормально отвалили бабла.

– Ты первый?

– Да, твою мать. Хочу трахнуть ее тугую задницу.

– Жаль, ртом не поработает. Совсем никакая.

– Да плевать. Главное, что не будет сопротивляться. Чейз все устроил.

– Ладно, пора начинать.

Меня бросают животом на какую-то твердую поверхность. Один привязывает ноги, второй хватает за челюсть и тянет мое лицо вверх, чтобы проговорить в самые губы:

– Ну что, крошка, устроим шоу? Ты собрала много зрителей.

Глава 21. Грязь

Настоящее время

Бостон

«Мне надо выпить», – с этой фразой я поехал к Джейсону.

Рассказал ему про беременность Скайлар, про кольцо, про чувства к Кендалл, про то, какой я мудак.

Мы запили это, а потом выпили еще раз. И еще. Мне не хочется домой. Не хочется видеть там вещи Скай и ощущать ее присутствие в каждой комнате.

Я мудак.

Как я до такого докатился? Когда все вышло из-под контроля?

– Старик, смирись, – потягивает ром Джейсон. – Это не худший вариант. Скай секси. И родит тебе наследника. И никто не мешает тебе потом трахать Кендалл.

– Закройся, Джей.

– Да ладно, – усмехается он. – Не строй из себя праведника. Хватит, Бостон. Мы все такие. Любим одних, трахаем других. Это нормально. Тем более, что Скай будет принимать все, что ты выкинешь.

– Она не будет.

– Еще как будет. Она уже закрыла глаза на твою измену. Думаешь, она не знает? Не догадывается? Не чувствует? Бабы все знают. У них, блин, радар на других телок. Она вынюхает чужой запах. И по хрену, что ты сто раз мыл член в умывальнике – она все равно учует.

– Я хотел ей сказать, Джей. Я бы все прекратил, если бы… – Я роняю лицо в руки вместо того, чтобы сделать глоток рома.

– Забей. Это чушь. Все забудется и наладится.

– Я не хочу так. Не могу. Меня давит.

– Ты не любишь ее? – прищуривается Джейсон.

– Скай? Я… Черт… – тяжело выдыхаю я. – Думал, что люблю. Но с Кендалл… Это другое. Она взрывает меня, понимаешь? Всегда. Со Скай я как будто сплю и вижу приятный, волшебный сон. А Кендалл меня будит. Она врывается. Крушит. Наводит хаос. Заставляет меня встать на ноги, пойти и умыться. Встряхнуться. Начать жить. С ней все по-настоящему. С ней я чувствую. Внутри меня все бурлит. Кипит. Горит. И я не могу это сдерживать. С ней мои демоны сыты. И ей нравится их кормить.

– Старик, женись на ней.

– Ты идиот, Джей, – усмехаюсь я. – Какого черта я тут два часа распрягался про ребенка и свои обязательства?

– Ну…

Джейсона прерывает звонок моего телефона. В час ночи. И это не Скайлар, которая улетела к родителям в Атланту, чтобы сообщить приятнейшую новость о долгожданном внуке или внучке. Я просил ее не спешить. Просил. Но двадцативосьмилетней девушке слишком сильно хотелось обрадовать родных. Они слишком хотели наследников и уже начинали плавно давить на Скай.

Звонит Кендалл.

И мое сердце пропускает удар. Я думал, что она больше никогда мне не позвонит.

– Да. – Я отвечаю моментально.

– Бостон? – В трубке голос не Кендалл.

– Да. – Я насторожен.

– Это подруга Кендалл. Юко. – Девушка шепчет, но я все равно улавливаю азиатский акцент. – Мне кажется, у Кендалл проблемы. И… Помоги ей.

– Что? – Мое сердце замирает, и я вскакиваю на ноги. – Какие проблемы? Кто ты такая? Откуда у тебя телефон Кендалл?

– Просто приезжай, ладно? Она звала тебя перед тем, как отключилась. Я скину геолокацию.

Подруга Кендалл бросает трубку, а мне на телефон приходит точка местонахождения Кендалл.

Отключилась?

Меня начинает трясти.

Что с ней, мать твою? Что произошло?!

– Что такое? – хмурится Джейсон.

– Мне надо ехать. Кендалл в беде.

– Я с тобой.

***

Чтобы нас с Джейсоном впустили в клуб, мне приходится вывалить охраннику нехилую сумму бабок. Видите ли, здесь частное мероприятие и вход строго по спискам, в которых нас, конечно же, нет. И плевать им, кто я такой, хоть президент США.

Но мы вошли, и я охренел от происходящего, ступив через черту. Через черту Бостона, который знал. Я словно оказался в другом мире. И этот мир пропитан развратом, сексом и наркотиками.

Неоновый свет палит глаза. Безумное техно разъедает мозг и гремит, трахая последние извилины. Люди танцуют, если это можно назвать танцем. Скорее ломаются. И спариваются прямо на танцполе, у бара, за столами, в клетках, подвешенных к потолку, как животные. Как голодные звери, которые годами не видели мяса. Дорвались. Накинулись. Обглодали. Сгрызли.

– Почему я не знал об этом месте? – лучезарно улыбается Джейсон и уже лапает двух девиц, облепивших его с обеих сторон.

Я вытаскиваю его из тисков сексуальных полуобнаженных тел и кричу сквозь музыку:

– Идем!

Оглядываю эту дикость и не могу поверить. Немыслимо. Как будто два разных города. Как будто два меня, дерущихся за одно тело. Тот Бостон и этот. И они никогда не найдут компромисс.

– Ты снова лишил меня охренительного траха, – ноет Джейсон.

– Мы здесь не для этого.

– Ну да, конечно, – вздыхает он. – Кендалл. Мы должны найти Кендалл.

Мы должны найти Кендалл как можно быстрее, иначе сердце из моей груди вырвется. И я сдохну прямо в этой блядской грязи.

Я верчу головой и пытаюсь понять, куда, черт возьми, мне надо бежать, но внезапно замечаю знакомую фигуру в черном идиотском ассиметричном пиджаке. Только он один здесь без костюма, не наряжен ни в вампира, ни в мумию, ни в маньяка. Только он один не участвует в вакханалии вокруг, как будто насытился, как будто ждет меня.

Не замечаю сам, как ноги несут меня к гребаному Чейзу. Как руки хватают ворот его пиджака. Я встряхиваю его. Толкаю и прижимаю мордой к барной стойке.

– Где она?! – Я ору ему на ухо и вдавливаю лицо ублюдка в стойку. Он смеется. – Где она, твою мать?! – Его смех становится истерическим. Я поднимаю его за шиворот и ударяю лицом в стойку еще раз. Потом еще раз. Пока из его рта не начинает сочиться кровь. – Урод! Где Кендалл? Что ты с ней сделал, скотина?! Я прибью тебя прямо здесь. Своими, блядь, голыми руками! – Бью его лицом, держа за затылок. – Где она?!

– Ну не знаю… – усмехается Чейз, когда я позволяю ему поднять голову. Он вытирает кровь рукавом пиджака и подает знак испугавшемуся бармену, что все в порядке. – Не уверен, что стоит ей мешать. Девочка получает удовольствие, Бостон. Которое ты ей, видимо, не додал.

Я снова хватаю его за шею и под яростный рык впечатываю лицом в барную стойку. В этот раз у урода ломается нос, и он скулит как побитая собака.

– Сука! – Чейз хватается за лицо, а бармен начинает суетиться и зовет охрану.

– Где она?! – кричу я и продолжаю стискивать шею Чейза.

– Бостон… – Джейсон пытается успокоить меня, но я отталкиваю его в сторону.

– Где она?!

– Вниз по лестнице. Иди полюбуйся на шоу, – Чейз плюется кровью. – Тебе понравится игра главной актрисы, – он усмехается и снова сплевывает. – Твоя сучка так обдолбалась, что готова объездить любой член. Мой, твой, еще чей-то… Без разницы.

Я резко бросаю его лицом в барную стойку и срываюсь на бег. Лечу вниз, по направлению, куда указал Чейз. Не замечаю пар, соединенных в экстазе. Плюю на гребаные оргии за стеклами по всей длине коридора.

Кендалл.

Мне важна только Кендалл. И я бегу, молясь не найти ее в одной из этих комнат за стеклом.

Пробегаю мимо затемненного окна, за которым резко зажигается свет. Я оборачиваюсь и торможу, замечая, как в комнату, по ту сторону стекла, двое мужчин заносят девушку. И это Кендалл.

Они толкают ее на железный стол. Мое сердце застывает, трепыхается, а потом рвется из груди. Хочет пробить это чертово стекло. Но с ним не справляются даже мои кулаки.

– Кендалл! – Я кричу не своим голосом, ударяя в окно, но ничего не происходит.

Я только могу наблюдать, как эти чертовы уроды кладут мою Кендалл животом на стол. Раздвигают ей ноги. Привязывают за лодыжки к ножкам. На руки надевают железные кандалы и растягивают их к противоположным углам стола. Закрепляют. Гладят ее своими грязными руками по спине. Шлепают по заднице прежде, чем один из них расстегивает ремень.

– Нет! – я бью с ноги в гребаное стекло, но оно не поддается.

– Бостон, дверь! – подсказывает Джейсон, указывая на черную дверь, замаскированную в стене. – Проще выбить дверь.

Я бросаюсь туда. Толкаю плечом. Потом ногой. С разбега. С размаха. Я ору, что есть сил. Моя Кендалл. Никто не посмеет тронуть ее.

Джейсон помогает, и мы оба проламываем дверь и вваливаемся в комнату, когда один из придурков пристраивается к Кендалл сзади.

Я набрасываюсь на него и отключаю с одного удара в голову. Второго вырубает Джейсон, и мы высвобождаем Кендалл из оков.

Снимаю пальто и набрасываю на ее плечи. Укрываю. Беру ее на руки. Она без сознания. Такая слабая. Холодная. Я сжимаю ее и дрожу сам.

Моя девочка… Как она тут оказалась? Я во всем виноват. Только я.

– Бостон, ей надо в больницу, – встревает Джейсон. – У нее почти не прощупывается пульс.

– Звони Аластору. Быстро.

***

Кендалл не реагирует, даже когда я встряхиваю ее, чтобы удобнее устроить в своих руках. Ее голова откинута на мое плечо, а руки безжизненно свисают к полу.

Дайте мне только разобраться с Кендалл. Дайте только унести ее в безопасное место и привести в чувства. Я вернусь и разгромлю это злачное место вместе с уродом Чейзом.

Джейсон порывается к выходу из комнаты, я следом, но трое тучных охранников в черных костюмах перегораживают нам путь.

Ну конечно, кто-то из наблюдающих за стеклом вызвал подмогу. Крысы. Только и умеют, что наблюдать из своих нор. И я рад, что подпортил им планы на вечер.

– Не так быстро. – Бас одного из охранников отражается от голых стен.

Джейсон моментально сжимает кулаки, готовый к новому раунду. Я стискиваю челюсть, сильнее обхватывая слабое тело Кендалл руками.

– Лучше свалите с дороги и дайте нам выйти, – угрожающе шипит Джей.

– Пусть тот, – мужик кивает в мою сторону, – оставит девушку, и можете катиться отсюда.

– Она уйдет со мной. – Мой суровый взгляд сверлит озлобленную морду охранника.

– Я сказал…

– Спокойно, Коул. – Здоровяка перебивают, и из-за его плеча в комнату входит Чейз. – Пусть уходят.

Его губы, подбородок и татуированная шея до сих пор в крови. Он проводит пальцем вдоль нижней губы, облизывает его и улыбается, как долбаный маньяк.

В данную минуту мне плевать на него. Разберусь с ним позже. Сейчас на моих руках сокровище, которое дороже мести, злости, любых чувств, кроме ее спасения. Поэтому я сдержусь. Сегодня сдержусь.

Охранники расступаются, и я выхожу из комнаты вслед за Джейсоном, неся на руках невменяемую Кендалл в моем пальто. Я толкаю Чейза плечом, тот усмехается, и я едва не срываюсь, чтобы добить эту нахальную мразь прямо здесь и сейчас.

Спокойно Бостон. Кендалл важнее.

– Чейз, какого хрена? – Я иду ровно и слышу шепот за своей спиной.

– Все под контролем. Маленькая сучка будет держать язык за зубами.

Мудак говорит громко, специально, чтобы я услышал. Он провоцирует меня. Хочет, чтобы я снова потерял контроль. Ему это приносит удовольствие. Гребаный мазохист. Он добьется своего, но только тогда, когда я этого захочу.

***

По пути к моему дому Джейсон пытается дозвониться до моего личного врача – Аластора. Не хочу посвящать в эту мутную историю лишних людей – это может плохо сказаться на репутации Кендалл. Не хватало еще, чтобы кто-то из медперсонала проболтался, и СМИ связали ее имя с наркотиками и закрытыми клубами для извращенцев.

Аластор приезжает в течение десяти минут после нашего прибытия в мою квартиру. Я укладываю Кендалл в свою постель и остаюсь рядом, пока врач осматривает ее.

– С ней все будет в порядке? – Мой голос вибрирует от тревоги. Пальцы напряжены и дрожат, когда я в сотый раз провожу ими по волосам.

– Скоро придет в себя. Я поставил ей укол.

– А капельница зачем? – вмешивается Джейсон. Я совсем забыл, что он все еще здесь.

– Капельница очистит кровь. Выведет из организма наркотические вещества, – спокойно поясняет Аластор, вводя в продезинфицированную руку Кендалл иглу. – Пусть отдыхает, – добавляет он. – Опасность ей больше не грозит.

Я бросаю на Кендалл обеспокоенный взгляд, склоняюсь над ней и аккуратно касаюсь пальцами щеки.

– Моя девочка… – С моих губ срывается шепот, когда чувствую тепло ее кожи.

Сердце пронзает острая боль. Этого могло не произойти, если бы я не натворил столько дерьма. Из-за меня Кендалл чуть не изнасиловали на глазах у толпы извращенцев. Из-за меня она сейчас под действием наркотика и в отключке. Из-за меня она могла переборщить и больше не открыть глаза.

– Идем, Бостон. Дай ей немного поспать. Все будет хорошо. – Аластор хлопает меня по плечу.

Я выпрямляюсь и, скрепя сердце, выхожу из спальни. Пусть набирается сил. Пусть спит. Теперь она в безопасности. Остальное я решу позже.

***

Мы втроем спускаемся в гостиную. Сен приносит нам выпить. Никто не отказывается, даже Аластор, который сорвался ко мне в три часа ночи.

– Так, значит, у нее передозировка? – Я делаю глоток рома, стоя у панорамного окна. Я слишком устал, но все равно не могу спокойно сидеть на месте. Меня колотит, как будто я сам под действием запрещенных веществ.

– Определенно. – Аластор присаживается в кресло. – Наркотики. Алкоголь. Возможно, что-то еще. Я выясню. Взял на анализ ее кровь.

– Спасибо, Ал. Я перед тобой в долгу. – Я стою к нему спиной, не отходя от окна, и сжимаю стакан с ромом до хруста стекла.

Наркотики.

Алкоголь.

«Твоя сучка так обдолбалась, что готова объездить любой член. Мой, твой, еще чей-то… Без разницы».

Стенки стакана не выдерживают и лопаются под давкой моих пальцев.

– Бостон! – вскакивает на ноги Джейсон. – Что за хрень?!

– Может, и тебе что-нибудь вколоть? – спокойно реагирует Аластор. – Чтобы нервы успокоить и крепко поспать. Сон и тебе бы не помешал, Бостон.

– Сен, убери, пожалуйста, – указываю я своей роботу-горничной. – Я в порядке, – отвечаю Аластору. – Хрупкое стекло.

Он приподнимается с кресла, снова открывает свой кейс и подходит ко мне.

– Дай сюда руку. Обработаю.

Я вздыхаю и разжимаю ладонь. Даже не заметил, что порезался. Как и не заметил капель крови среди осколков на полу.

Кендалл.

Я не чувствую боли сильнее, чем боль в сердце.

Как она могла добровольно довести себя до такого состояния? Неужели она настолько хотела забыться? Забыть меня? Занюхать. Запить. Затрахать. До потери сознания и пульса.

– Ладно, мне пора. – Аластор заканчивает с моими порезами, вытирает руки антибактериальными салфетками и закрывает свой кейс. – Удивляюсь, что говорю это тебе, но… Не твори глупостей, Бостон. Я отзвонюсь тебе, как только получу результаты анализов твоей… Эм… Знакомой.

Я слабо улыбаюсь. Аластор всегда такой тактичный. Он знает Скайлар. Знает, что она уже моя невеста. И наверняка заметил, что мы теперь живем вместе. Он знает и о ее положении, потому что я попросил его начать курировать беременность, как только Скай вернется. Но… Аластор промолчал по поводу обдолбанной, юной, полуголой девицы, выряженной в портупею, в моей постели. Он даже не осудил. В его взгляде никогда нет пренебрежения. Даже сейчас. И даже если бы Аластор сгорал от любопытства, он бы не влез не в свое дело. За это я его и ценю. Полная противоположность моему другу Джейсону, который даже не знает, когда следует вовремя уйти.

Я провожаю Аластора, а Джей, кажется, не собирается покидать мой дом, не допив ром до дна бутылки.

– Черт, надо было попросить Аластора посмотреть и мою руку, – жалуется друг. – Кажется, челюсть того полуголого придурка из развратной комнаты вывихнула мне кисть.

– Заживет к утру. Не ной. – Я возвращаюсь в гостиную.

– Блин, охренительно мы всех с тобой раскидали, старик. Я и не знал, что ты умеешь драться.

– С детства увлекался джиу-джитсу и всегда занимался спортом. Правда за пределами спортзала не доводилось. До недавнего времени…

В моих воспоминаниях всплывает туалет в клубе на дне рождения Кендалл, и я рефлекторно сжимаю челюсть. Надо было еще тогда прибить этого мудака Чейза. Смерть в сортире – лучшее, что он заслуживает.

– Но ты был сегодня красавчиком. Отлично отмудохал того придурка в татухах.

– Недостаточно.

В памяти мелькает его окровавленное лицо и та самая наглая ухмылка, и я чувствую, как начинаю заводиться снова.

«Девочка получает удовольствие, Бостон. Которое ты ей, видимо, не додал».

– Сука. – Мои зубы скрипят. Нужно было согласиться на предложение Аластора насчет успокоительного.

– Кто он такой? – хмурится Джей и присасывается к стакану с ромом.

– Неважно. Скоро я сделаю так, что он станет никем.

Джейсон оглядывает меня с толикой страха, но мое выражение лица непроницаемо. Я серьезен в своих словах. И вылезу из кожи вон, лишь бы стереть этого ублюдка с лица Земли.

– Джей, я устал… – тяжело выдыхаю я и зарываюсь пострадавшей рукой в волосы. Я правда чертовски устал.

Я вымотан. И морально, и физически.

Как бы мне хотелось уснуть на долгие месяцы, а, проснувшись, осознать, что последние недели моей жизни были всего лишь страшным сном. Я бы начал все сначала. Я бы сразу сделал свой выбор, как только Кендалл прилетела и запрыгнула на меня в холле этой квартиры. Я бы выпроводил Скай уже тогда. Да, ее сердце разбилось бы. Да, было бы больно. Но не так, как больно сейчас. И уже ничего не исправить.

В кои-то веки Джейсон понимающе встает с дивана и направляется к выходу.

– Ладно, проспись, старик. Завтра обсудим. На трезвую голову. Твою. За свою трезвость я не отвечаю. – Джей хлопает меня по плечу.

– Спасибо, старик. – Я повторяю его действие. – Спасибо за помощь. Без тебя я бы не справился.

– Брось. Я был рад там оказаться. Теперь нужно выяснить, как попасть в список следующей вечеринки.

– Ты неисправим. – Подталкиваю Джейсона к распахнутой двери. – Тебе пора, Джей.

– Ой перестань, – упирается он. – Ты бы и сам там с удовольствием развлекся. Ну… В другой ситуации.

– Вали.

– Я видел наряд Кендалл. И знаю, что он был подобран для тебя. Портупея… Ммм… Кожаные жесткие ремни… Ммм Бостон… Да ты тот еще развратник.

– Заткнись и проваливай, Джей. – Я выталкиваю друга за дверь.

– Продолжай строить паиньку перед Скай, старик. Не передо мной, – усмехается он. – Не передо мной.

– Сваливай, пока я не ускорил твой спуск через окно.

– Чао, латентный развратник. Я тебя раскусил уже давно.

Закатываю глаза и захлопываю за другом дверь. Задолбал. Спокойно уйти и не выбесить меня он, конечно же, не мог.

Я выдыхаю и улыбаюсь всего на секунду, пока не вспоминаю о Кендалл. Слабой, разбитой и спящей в моей постели Кендалл.

***

Не знаю, столько я стою, подпирая дверной проем плечом, и смотрю на нее.

В тонкую руку, развернутую ладонью к потолку, воткнута капельница. Голова Кендалл запрокинула и повернута в сторону. Макияж порочной монахини растерся о мои наволочки. Одеяло прикрывает ее развратный наряд до самых плеч.

Хэллоуин, который мы точно запомним.

А ведь три года назад, в шутку, я обещал ей отомстить в следующий раз за то, что тогда мне досталась маска-голограмма Гермионы Грейнджер.

Я шутил. Я не собирался мстить. Но Вселенная обожает шутки над нами.

Подхожу к кровати и усаживаюсь на край рядом с Кендалл. Касаюсь ее лица, поворачиваю к себе.

– Зачем ты это сделала? – Я склоняюсь над ней и целую в лоб. – Какая же ты дура, Конфетка. Какой же дурак я сам. Я не должен был тебя отпускать.

Бережно смываю остатки ее устрашающего грима, убираю черные разводы слез со щек и белую краску с губ. Аккуратно высвобождаю ее тело из ремней портупеи. Да, она надела это для меня. Я знаю. Я видел еще у нее дома, в ее спальне, когда пришел разбить ее сердце. И, черт возьми, я хотел передумать прямо там. Хотел бросить все ради Кендалл. Но…

Укрываю ее обнаженное тело одеялом и ложусь рядом. Обнимаю ее. Прижимаю к себе настолько плотно, насколько могу.

От нее разит алкоголем, дымом сигарет, какими-то сладкими маслами, но я все равно чую тонкий запах шафрана, когда утыкаюсь носом в ее шею.

Мы в моей постели, как я и мечтал. Засыпаем вместе. Вот только этот момент продлится недолго – до рассвета осталась пара часов.

Глава 22. Пробуждение

Настоящее время

Кендалл

Кажется, будто я во сне.

Помню холодный твердый металл под животом, цепи, сковывающее ноги и руки, мерзкие голоса, отпечатки рук на моих щеках, спине, заднице. А потом крики и тепло. Оно обволакивало меня, сковывало, но уже не было больно. Я расслабилась и улетела по серпантину, уносящему меня к истоку небытия. Я отпустила себя. Меня уже ничто не держало. Мне хотелось парить.

А теперь мне жарко и тяжело. Что-то давит мне под ребрами и опаляет шею. Я морщусь и открываю глаза.

В незнакомой комнате полумрак, поэтому глаза не режет, но я все равно хочу их протереть. Тяну руки к лицу, но одной мешают какие-то трубки.

– Что за хрень? – Я пытаюсь подняться на локти, но тяжелая рука, перекинутая через мою талию, не позволяет мне вскарабкаться вверх.

Я резко оборачиваюсь, готовая задушить подушкой того, кто пристроился ко мне сзади, но тут же замираю, увидев рядом с собой спящего Бостона. Он лежит поверх одеяла в своей черной рубашке и брюках и огибает рукой мое тело.

Забываю, как дышать. Сердце клокочет, как ненормальное.

Я что, в его постели? В его спальне?

Похоже на то.

Оглядываю черные простыни огромной кровати и комнату, выдержанную в серых тонах.

Я точно в его постели. Но… как я тут оказалась?

Встряхиваю головой и чувствую болезненную пульсацию в висках. Хочу сдавить их пальцами, но мешает воткнутая в меня капельница. Торчит прямо из вены, и я не знаю, что с этим делать.

– Эй, Бостон… – Я слабо толкаю его в плечо. – Эй. Проснись. Во мне какая-то хрень, и я боюсь ее выдернуть. Слышишь? Эй… – Трясу его. – Как мне от этого избавиться, Бостон? Помоги.

– Перестань паниковать, Кендалл, – ворчит Бостон и сильнее сдавливает мою талию. Его голос сонный и хриплый, что добавляет сексуальности низкому тембру.

– Почему я в твоей кровати и под капельницей? Что ты в меня влил? – Я хлопаю его по руке, удерживающей меня. Бостон открывает глаза.

– На твоем месте я был бы более благодарным.

Он потягивается, принимает вертикальное положение, поправляет мятую ото сна рубашку и резко перелезает через меня к краю кровати, где расположена капельница. От внезапности его действий задерживаю дыхание и наблюдаю за тем, как Бостон избавляет меня от иглы.

– Зачем все это? – шепчу я, когда он молча выпрямляется на ногах и отодвигает от постели медицинский штатив.

– Чтобы очистить твой организм от всего, что ты вчера приняла.

Бостон не оборачивается, совсем не смотрит на меня, а я не понимаю, о чем идет речь. Я ведь ничего не принимала. Выпила несколько коктейлей и все. Да, возможно, я перебрала, но не настолько, чтобы пичкать меня препаратами. Я не нуждаюсь во вмешательстве.

– Я ничего не принимала! – возмущаюсь я, присаживаясь на край кровати, но тут же понимаю, что я абсолютно голая, за исключением тонких кожаных стрингов (подбирала под портупею), которые не дают разгуляться даже фантазии, потому что ничего не скрывают. – Ой! – Я хватаюсь за одеяло и прикрываю им грудь. Бостон впервые обращает на меня внимание, и я ловлю его взгляд.

Он пытается сохранять спокойствие, как всегда, но чернота в его глазах и пульсирующая вена на шее говорят об обратном – Бостон в гневе. Вот только хотелось бы знать из-за чего.

– Как ты себя чувствуешь? – Каждое слово будто выдавливают из его рта.

– Нормально. Голова немного болит, но в целом – неплохо.

– Отлично. Скажу Сен, чтобы приготовила завтрак.

Бостон собирается уйти, но я вскакиваю с постели и, укутанная в одеяло, подбегаю к нему. Резко хватаю его под локоть и дергаю на себя, заставляя обернуться.

– Что происходит, Бостон? Объясни, как я здесь оказалась, – требую я, смотря ему прямо в глаза.

– Забавно. Ведь я хотел спросить тебя о том же, – процеживает он сквозь зубы. – Что происходит, Кендалл? Как ты вчера оказалась в том клубе? За стеклом одной из комнат. Прикованная цепями к столу. С двумя ублюдками, готовыми запихать в тебя свои гребаные члены.

– Ч-что? – Моя хватка на его локте ослабевает, и я отшатываюсь назад.

О чем он говорит?

Да, я была в клубе, но не в одной из комнат. Я бы никогда на такое не согласилась. Я никогда не была участницей. Только наблюдательницей. Бостон что-то перепутал.

– Не помнишь? – прищуривается он и хватает меня за плечи. – Настолько обдолбалась, что забыла свое несостоявшееся шоу? – Сдавливает мое тело пальцами и встряхивает. – А если бы я не успел? – повышает тон. – Если бы не приехал вовремя, Кендалл?! – Бостон кричит и снова трясет меня за плечи. – Ты бы позволила им? Ты этого хотела? Специально это сделала, да?! Может, и вовсе не хотела, чтобы я спасал тебя?!

– О чем ты? – В моих глазах проступают слезы.

– Снова за свое? Не можешь уже без наркотиков? Только так получается развлекаться по полной программе?

– Бостон… Я не… – Я пячусь назад, но он крепко сжимает мои плечи и дергает на себя.

– Ведешь себя, как грязная, обдолбанная шлюха. – Он шипит мне в губы, и я не сдерживаюсь – выпускаю из рук одеяло и разбиваю об его лицо мощную пощечину.

Бостон отталкивает меня и накрывает свою щеку ладонью. В его почерневших глазах – бешеный гнев.

– Так на хрена ты притащил грязную, обдолбанную шлюху в свою чистую, непорочную постель? – теперь уже кричу я, прикрывая грудь рукой. – Зачем, чтобы такая, как я, оскверняла твои свежие простыни?! – Замечаю на кресле свою портупею, бегу и хватаю ее. – Пошел ты к черту, Бостон!

– Куда собралась?! – Он перехватывает меня у двери, плотно обвивает талию руками и насильно притягивает к своей груди.

– Пойду закинусь еще дозой таблеток. А потом потрахаюсь с кем-нибудь! – Я пытаюсь вырваться, но он держит слишком крепко. – Пусти!

– Нет! – Бостон тянет меня к себе, но я продолжаю сопротивляться.

– Этим же занимаются шлюхи! – Я толкаю его плечом, но Бостон даже не шатается. – Надевают сексуальное бельишко и раздвигают ноги! Отпусти меня! Быстро! У меня острая потребность в членах. Хочу оседлать парочку. А, может, и больше! Хочу, чтобы было занято каждое из моих отверстий! Отпусти меня, псих! – Я извиваюсь в его руках. – Хочу ощутить себя заполненной со всех сторон. Не могу больше ждать!

Бостон рычит. Вырывает из моих рук портупею, швыряет ее в сторону, подхватывает меня под ребра, прижимая спиной к себе, и отрывает от пола.

– Отпусти, придурок! – визжу я и бью кулаками куда попало, но Бостону все равно.

Он тащит меня к кровати. Швыряет лицом в матрас и наваливается сверху. Я брыкаюсь, изворачиваюсь, но Бостон слишком сильный. Он сковывает мои руки над головой, крепко сдавливает оба запястья. Свободной рукой рвет на мне трусики и бросает их на пол.

– Не смей меня трогать! – кричу, чувствуя, как сильно взмокла от дикого напора.

Бостон озверел. Он в бешенстве, а я на грани срыва. Я поглощена злостью, обидой, раздражением, но, черт, тело реагирует совсем иначе. Оно дрожит от возбуждения, трясется под грубым и властным Бостоном. Жаждет его расправы. Наказания, которое я заслужила, как тогда в Вегасе.

Я снова довела его до отчаянного безумия. Снова взбесила. Сорвала. Вывела. Призвала другого Бостона. Пугающего и агрессивного. Жестокого. Порочного. Желанного.

И я снова кричу, прогибая спину, когда он рьяно входит в меня.

– Ты, черт возьми, только моя, поняла? – рычит он, дерзко толкаясь в меня сзади. – Только со мной ты можешь быть шлюхой. – Глубокий рывок вдавливает меня в матрас. – Порочной монахиней. – Еще один пронизывает мое тело до дрожи. – Развязной. – Бостон трахает меня жестче. – Грязной. – Еще грубее, сдавливая мою шею напряженными пальцами. – Развратной. – Он ускоряет темп и углубляет проникновение. – В моей спальне. В моей постели. На моих гребаных простынях. Поняла? – Он вдавливает мое лицо в кровать и звонко шлепает свободной ладонью по заднице. – Ты услышала? – Снова ударяет по обнаженной ягодице.

– Да! – вскрикиваю я, подаваясь задом навстречу его рывкам.

– Громче! – рявкает он.

– Да, Бостон!

– Запомни это. – Бостон тянет меня за шею, заставляя выпрямить туловище и прижаться спиной к его груди. – Запомни, Кендалл. – Его ладонь сжимает мое горло, слегка придушивая. – Запомни, мать твою. – Пальцы второй руки скользят мне между ног и надавливают на взбухший клитор.

– Господи, Бостон… – Я закатываю глаза, принимая каждый его яростный толчок.

– Я никому не позволю прикоснуться к тебе. Никому. – Бостон неистово врезается в меня. Я содрогаюсь и жалобно стону, запрокидывая голову. – Ни одному из тех ублюдков. Ни гребаному Чейзу. Ни Джейсону. Никому. Ты моя.

– Да, Бостон, да… – Я откидываюсь затылком на его плечо.

Разум туманится. Меня начинает трясти. Я сжимаюсь вокруг его члена и утопаю в мощном оргазме, вцепившись ногтями в шею Бостона.

Он зверски рычит, пульсирует внутри меня и кончает. Теплая сперма разливается по внутренней стороне моих бедер, и мы падаем на кровать, задыхаясь от блаженства. Наше сбитое дыхание отражается от серых стен спальни. Мои дрожащие пальцы путаются в волосах Бостона. Он до сих пор на мне сверху, но я не чувствую тяжести. В эту секунду мне хорошо. Сердце как будто склеилось и перестало ныть.

В эту секунду.

Всего лишь на одну секунду.

А потом все начнется сначала.

– Ты так сильно напугала меня, Кендалл, – шепчет Бостон. Его дыхание еще не выровнялось, поэтому голос вибрирует. – Когда я нашел тебя там, в той грязи, с теми уродами, голую и без сознания, я… – Он звучно втягивает в себя воздух, и я чувствую, как трясется его грудная клетка. – Я хотел убить их всех. И я бы убил, если бы тебе не требовалась экстренная помощь. – Он скатывается с меня набок и уволакивает за собой, прижимая спиной к горячей груди.

– Бостон… – Я хочу повернуться к нему лицом, но он крепче сковывает меня в объятиях, ограничивая в движениях.

– Нет, послушай, – сглатывает он. – Я идиот. Я пытался все сделать правильно. Пытался следовать каким-то общепринятым правилам. Пытался не выглядеть ублюдком в чьих-то глазах. Но так не бывает. Всегда будет тот, кому больно. Я не могу угодить всем. И… Черт. Я мудак. Я не должен был отпускать тебя. Я ошибся. Я чертовски люблю тебя, Кендалл. И это сильнее меня. Ты всегда толкала меня на неправильные вещи. Всегда зарождала во мне запретные желания. Будила моих демонов. Воскрешала пороки. И, черт, сейчас я уверен, что ты – самое правильное, что когда-либо случалось в моей жизни. Потому что с тобой я по-настоящему живу.

Слова, от которых мое сердце отращивает крылья, душа парит, а мозг кончает мощнее, чем я пару минут назад.

Еще вчера все было кончено, а сейчас я снова обретаю надежду на счастье с мужчиной всей моей жизни. Мы ведь справимся, верно? Что-нибудь придумаем. Разберемся. Главное – вместе. Бостон умный – он все уладит. Он сильный и знает, как нужно поступать. А я поддержу его в любом решении.

Мы вместе пройдем этот путь.

– Я ничего не принимала, Бостон. – Я обвиваю его руку своей рукой и переплетаю наши пальцы. Подношу его ладонь к своим губам и целую перебинтованную кисть Бостона. Я даже не заметила, что он травмирован. – Клянусь. Я только пила. Я ведь обещала тебе, что не приму больше ни одной таблетки. Я держала обещание.

– В твоей крови зашкаливало содержание наркотических веществ. Ты могла умереть, Кендалл… – Бостон напрягается за моей спиной и крепче обнимает мое тело. – Что бы я тогда делал? Как бы жил без тебя?

Я содрогаюсь под его руками и задерживаю дыхание.

Я могла умереть? А Бостон, получается, спас меня?

Проглатываю ком, скопившийся в горле. К глазам подступают слезы, и я сильно зажмуриваюсь, чтобы не заплакать.

Он всегда меня находит. Даже когда я слишком усердно прячусь. Даже когда меня прячет кто-то другой.

– Прости меня, – шепчу я и снова целую его ладонь. – Я пошла туда, чтобы забыться. Не думать о…

– Я понимаю.

– Я не хотела забывать тебя таким способом, Бостон. Я бы не смогла. Я не шлюха. И не наркоманка.

– Я знаю. И прости меня. Я ляпнул лишнего. Я не должен был, но слов не вернешь обратно. Я просто… – он тяжело вздыхает, – едва не сошел с ума, Кендалл. Умоляю, больше никогда не пугай меня так сильно. Не подвергай себя опасности. Пожалуйста. Ты мое все, понимаешь?

– Я люблю тебя, Бостон. – Я разворачиваюсь к нему лицом и накрываю его щеки ладонями. – Так давно, так долго, так сильно…

– Я люблю тебя больше.

***

Мы принимаем горячую ванну. Тонем не в воде, а в любви друг друга. В стонах, застывших на вспотевших стенах. Во влажности наших сплетенных тел. В страсти, охватывающей каждый дюйм нашей кожи. В словах, которые шепчет Бостон, погружаясь в меня рывок за рывком.

Теперь Бостон нежный.

Я изгнала его демонов. Но с удовольствием приму их снова, когда они вернутся, чтобы насытиться вновь.

Бостон вытирает меня полотенцем, покрывая поцелуями мои ноги от лодыжек до бедер. Его язык задерживается там, где мне бы хотелось чувствовать его всегда, а потом Бостон застегивает на мне одну из своих черных рубашек.

– Верни мои трусики, – наиграно требую я, когда Бостон справляется с последней пуговицей.

– Прости, детка, это невозможно. – Он ловко подхватывает с пола клочок черной ткани. – Их уже ничто не спасет. – Демонстрирует мне порванные лямки и самодовольно улыбается. – Пожалуй, оставлю их себе на память. Тебе ведь они больше не нужны, верно?

– Наглец и извращенец, – прищуриваюсь я и с трудом сдерживаю смешок, когда Бостон комкает в кулак то, что осталось от моих трусиков, демонстративно вдыхает их запах и быстро сует ткань под свою подушку.

– Надеюсь, они подарят мне много приятных снов. – Он играет бровями и коварно улыбается.

– Надеюсь, ты вернешь мне триста пятьдесят баксов за надежду на «приятные сны».

– Сколько?!

– Это Bordelle[22], милый. Последняя коллекция.

– Я куплю для тебя всю, если позволишь порвать на тебе каждую модель.

Бостон подхватывает меня на руки, кружит и целует так страстно, что туманится разум. Я уже хочу примерить для него всю линию моего любимого нижнего белья. Он сойдет с ума, прямо как от тех красных трусиков с атласным бантом.

***

Мы спускаемся на первый этаж через минут двадцать. Сен готовит нам завтрак. Расслабленный и умиротворенный Бостон разговаривает по телефону в гостиной, пока я покачиваю ногой, восседая на барном стуле у стойки. Я бы хотела так каждый день – утренний секс, прекрасный, безупречный Бостон, его счастливая улыбка, которую он дарит мне даже сейчас, решая свои важные вопросы по телефону, вкусный кофе и целая волшебная жизнь впереди.

Я улыбаюсь, наблюдая за совершенным мужчиной на фоне осеннего города за панорамным окном. Сердце обволакивается особенным теплом, которое я всегда испытываю рядом с Бостоном. Я так счастлива.

– Бостон, к вам гость, – сообщает Сен за секунду до того, как в дверь раздается настырный стук.

Бостон прищуривается и отключает вызов.

– Кто это? – Я спрыгиваю со стула и бегу за Бостоном в холл.

Сердце застывает, когда сознание допускает мысль о том, что за дверью может оказаться Скайлар. Я не боюсь, но, черт побери, не хочу ее сейчас видеть. Она развеет всю магию, вернет нас в реальность. Да, пора, но мне хочется еще хотя бы пять минут побыть в сказке. У нас с Бостоном никогда не бывает этих пяти минут.

– Не открывай, – хнычу я, нагоняя Бостона, он усмехается и все равно открывает дверь.

– Мы же не дети, Кендалл. – Он улыбается мне вполоборота и поворачивает голову обратно к двери, на пороге которой стоит мой разъяренный отец.

– Пап? – вспыхиваю я и на автомате тяну ниже рубашку Бостона, накинутую на мое обнаженное тело.

Разгневанный взгляд отца скользит по моим едва прикрытым ногам. Никогда не видела папу настолько злым. До этого момента думала, что ему в принципе не свойственна злость. Он на меня даже ни разу не кричал.

– Одевайся. Ты едешь домой, – твердо заявляет он. – Немедленно.

Глава 23. Бешеный

Настоящее время

Бостон

– Юджин, погоди. Все в порядке. – Я выставляю руки вперед, но этот жест навряд ли успокоит взбешенного отца Кендалл.

За все свои прожитые годы впервые вижу Юджина таким. Если кто и способен психовать или злиться – так это Стенли, но никак не Юджин. Тем более я ничем не спровоцировал подобную реакцию. Когда подруга Кендалл сообщила мне о том, что та в беде, я первым делом позвонил Стенли и предупредил, что Кендалл останется ночевать у меня. Соврал, да. Но я не хотел, чтобы родители Кендалл переживали. Я все предусмотрел. Поэтому видеть сейчас Юджина на грани срыва на пороге моей квартиры – удивительно.

– Ты вообще помолчи, Бостон, – резко обрывает Юджин и заступает в квартиру. – Кендалл, собирайся. Быстро.

– Я никуда не поеду, – злится Кендалл.

– А я не спрашиваю. У тебя пять минут, иначе…

– Иначе что? – прикрикивает она.

– Так, давайте успокоимся. – Я встаю между отцом и дочерью. – Юджин, в чем дело? Стенли разве не предупредила, что Кендалл останется у меня на ночь?

– Вот как? – Он потирает подбородок и прищуривается. – Значит, так звучит фраза: «Моя дочь спит с без-четверти-женатым-мужчиной-и-отцом»?

– Папа… – Кендалл опускает взгляд в пол.

– Значит, это теперь у нас считается нормой, Кендалл? – Юджин повышает тон. – Я мирился с твоим выбором. Всегда тебя поддерживал. Промолчал, даже когда ты притащила своего «парня» Чейза, вдвое старше тебя. Я терпел. Потому что люблю тебя. Но всему есть предел. И моему терпению тоже, Кендалл. А ты куда смотрел? – Он резко обращается ко мне. – Ты же умный парень, Бостон. Ты член нашей семьи. Как мой третий сын! И что себе позволяешь? Как ты посмел?! У тебя есть невеста! Беременная невеста! А ты дуришь голову совсем юной девочке!

– Юджин, все не так. Я люблю Кендалл.

– Заткнись, пока я не врезал тебе. – Он быстро приближается ко мне и замирает в полушаге. – Лучше закрой рот, Бостон. Не разочаровывай меня еще больше. Не провоцируй.

– Папа, прекрати! – вмешивается Кендалл и пытается растолкать нас в разные стороны.

– Не суйся! – Юджин хватает ее под руку.

– Юджи, остынь. – Я отрываю его руку от предплечья Кендалл, и Юджин резко толкает меня в грудь.

– Не смей больше приближаться к ней.

– Папа! – начинает плакать Кендалл, когда Юджин дергает ее за руку и выталкивает в открытую дверь.

– Юджин, хватит! Ты не понимаешь! – Я порываюсь к Кендалл, но огромное тело Юджина перегораживает мне путь.

– Разберись со своей жизнью, Бостон. И прекрати пудрить мозги моей дочери. Ты сам ни хрена не понимаешь. Что ты делаешь, а? Зачем? Скайлар прекрасная девушка. Она носит твоего ребенка. А ты…

Каждое слово забивает гвоздь в гроб «счастливое будущее с Кендалл». Каждое – ранит. Всковыривает то, что утром покрылось коркой. Казалось, зажило. Казалось, обезболилось дозой надежды. И я не думал, что эффект закончится так скоро.

Я смотрю в зеленые заплаканные глаза Кендалл. Юджин выставил ее за дверь в моей же рубашке. Он уводит ее, отчитав меня, как какого-то подростка. Вот только не я, а он, ни хрена не понимает.

– Кендалл, стой! – кричу я ей вслед. Она оборачивается, но Юджин не позволяет ей остановиться, тащит ее под руку к лифтам. – Кендалл!

– Бостон! Папа, отпусти меня! – взвывает она. – Отпусти!

– Юджин, я все решу. Я не идиот. И я знаю, чего хочу. Я люблю ее!

Нагоняю их, и Юджин, не раздумывая, с разворота бьет меня в лицо.

– Бостон! – визжит Кендалл.

Я отшатываюсь от силы удара, падаю на ступени лестницы и хватаюсь за разбитую губу. Кровь льется по моим рукам. Юджин смотрит так, будто готов убить, поднимись я на ноги. Кендалл скулит и пытается прорваться ко мне, но здоровяк Юджин запихивает ее в лифт и нажимает на кнопку. Кендалл плачет. Я смотрю в ее огромные глаза.

Девочка моя, все будет хорошо. Я ни за что не откажусь от тебя. Никто не помешает нам быть вместе. Никто.

***

– Эй, Сен, полегче! – шикаю я, когда моя робот-горничная смывает с моего лица кровь.

– Я не умею «полегче», Бостон. Я умею так, как надо.

– Тогда делай аккуратнее то, «как надо». – Я морщусь, когда она снова промакивает губу влажным полотенцем.

– Вам звонит Аластор, Бостон, – сообщает Сен, дистанционно считывая входящий с моего айфона.

– Принеси, пожалуйста, телефон.

Пока Сен выполняет поручение, я прощупываю опухшее лицо. Удивительно, но за этот месяц я понес увечий больше, чем за всю жизнь. Мои щеки растягивает странная улыбка, мне больно, но я не перестаю улыбаться, как псих. Черт возьми, я чувствую себя живым. Впервые за три года. Впервые за это время я не собрат Сен по комплектации. Я не робот. Не живу по плану. Не знаю, чем еще удивит меня завтрашний день. Не знаю даже, чем закончится сегодня. Я будто снова тот самый подросток, которым никогда не был по-настоящему.

Я чувствую.

Остро.

Каждой клеткой кожи, каждым нервом, каждой обострившейся областью мозга.

Мне кажется, что я способен на все.

Поэтому, когда Аластор сообщает, что в крови Кендалл был обнаружен новый, ранее неизвестный вид наркотика, я поднимаю все свои связи, чтобы найти ублюдка Чейза. Он вкачал в организм Кендалл какой-то опиат, вызывающий эйфорию, галлюцинации и повышенное сексуальное влечение. Она бы выполнила все, что от нее потребовали, если бы Чейз не переборщил с дозой, от которой она могла впасть в кому. А если ублюдок сделал это намеренно, я заставлю его умирать в муках.

***

Джейсон не отпустил меня одного и увязался следом в очередное логово грязи и разврата. Сколько их в Бостоне? Почему город становится другим, как только на улицы опускается мрак? Как этот мир скрывался от меня столько лет? Я не знал о нем или не хотел признавать, как свою вторую, порочную сущность?

– Ты как хочешь, а я сегодня намерен кого-нибудь трахнуть, – лыбится Джей, как только мы выходим из моей машины.

– На хрена я позволил тебе ехать?! – психую я и толкаю Джейсона в плечо.

– Эй! Ну Кендалл же там нет! Нам некого сегодня спасать. И если все сложится гладко, я бы с удовольствием задержался. На часок… другой…

– Ничего не сложится гладко, Джей! – Я хватаю его за ворот пальто и притягиваю к своему лицу, из-за чего Джейсон встает на носочки. – Хватит строить из себя идиота! Этот ублюдок накачал Кендалл наркотиками! Ее едва не изнасиловали! Она могла погибнуть, Джейсон! Поэтому затолкай язык себе в задницу и хотя бы раз в жизни отнесись к моим словам серьезно!

– Хорошо, старик. Окей. Расслабься. Я понял. Только отпусти. – Глаза Джейсона округлены. Я и не чувствовал, что он ухватился за мои руки поверх его пальто.

– Ладно. – Я выдыхаю, возвращая Джея на асфальт. – Прости.

– Не припомню этих следов на твоем лице, когда уходил от тебя утром… – Друг отряхивает свое пальто. – Неужели Кендалл так сильно бьет?

– Если бы, – усмехаюсь я. – Ее отец.

– О, черт, старик. Вам никогда не быть вместе. Отцам надо нравиться. Я вот всегда нравлюсь… Меня считают обаятельным и остроумным.

– Заткнись, Джей.

***

В этот раз мы в списках. У моих людей было время поработать над тем, чтобы обеспечить нам с Джейсоном вход в очередной ад.

План такой: мы входим, я оттаскиваю Джейсона от девушек, находим Чейза, уводим его на разговор (он и сам не захочет говорить при свидетелях), а потом я стараюсь его не убить. Собственно, для соблюдения последнего пункта я и взял с собой Джейсона – он обязан меня сдерживать. Звучит смешно, если вспомнить, что сдержанностью всегда отличался именно я. Прощайте, спокойные времена, я не буду по вам скучать.

Выкрашенную в пепельный цвет шевелюру ублюдка замечаю сразу, как будто у меня на него нацелен радар непереносимости. Чейз сидит на кожаном бордовом диване между двумя полуобнаженными девочками, третья разместилась на полу между его ног, и я не хочу знать, а тем более видеть, что она сейчас делает.

– Твою ж мать… Давай его грохнем. Он меня бесит, – возмущается на ухо Джейсон. – Почему таким уродам постоянно достаются самые сладкие цыпочки?

Я не обращаю внимания, яростно выдыхаю и целенаправленно шагаю к Чейзу. Настигаю его сзади раньше, чем Джей успевает остановить меня. Одной рукой хватаю ублюдка за шею, второй – под плечо, и перетягиваю его через спинку дивана. Чейз едва успевает вправить член в штаны.

– Кажется, мы вчера не договорили. – Я резко встряхиваю его, заставляя встать передо мной на ноги.

– Привет, красавчик. – Как только Чейз узнае́т мое лицо, его расплывается в омерзительно самодовольной улыбке. – Так и знал, что ты захочешь вернуться. Все втягиваются. Даже твоя крошка Кендалл. Кстати, как она там? Жива? Здорова? Собирался ей позвонить, но… – хмыкает он, а я возгораюсь изнутри, – были дела поважнее.

– Сука! – Я сжимаю кулак и уже завожу над Чейзом, но Джей хватает меня сзади за локоть. Чейз усмехается.

– Черт, прости. – Он пользуется моментом и высвобождается из моей хватки. – Недооценивал тебя сначала. Думал: «И как только такая, как Кендалл, могла выбрать тебя? Он же пресный. Скованный. Скучный». А теперь я вижу, что она в тебе нашла. – Он подтягивается к моему лицу и шепчет сквозь биты громкой музыки: – Ты бешеный, как и она. И она ключ к твоим безумствам. Я угадал? – Ублюдок снова мерзко смеется, и я отталкиваю его от себя.

– Рад, что ты такой разговорчивый. – Хватаю Чейза за плечо. – Значит, тебе не составит труда поболтать в другом месте.

– Видишь ли… – Он дергается, но я не выпускаю его из хватки, тогда Чейз кивает влево, и я замечаю человека в черном, смотрящего прямо на нас. Потом еще одного правее. И еще одного у бара. Они расставлены по периметру клуба, как секьюрити, только что-то мне подсказывает, что привилегий у этих мужиков куда больше. – Ты крутой чувак, все дела, но, прости, красавчик, я не пойду с тобой. У меня нет настроения. И ты прервал мне классный минет. – Он вырывается из-под моей руки и теперь уже сам хлопает меня по плечу. – Не переживай, Кендалл отработает.

Не раздумывая, я хватаю его за запястье, проворачиваю руку Чейза по часовой стрелке, надавливаю и выкручиваю, заставляя ублюдка упасть на колени. Приседаю следом за ним и склоняюсь над его ухом.

– Держись от нее подальше. Иначе я убью тебя, тварь. Уничтожу. И никто, поверь, никто даже не вспомнит, кто такой Чейз Холл. Никто. И поверь, после того, что ты с ней сделал вчера, я не оставлю тебя в покое. Сколько бы гребаных секьюрити ты вокруг себя ни собрал. Я знаю, чем ты накачал Кендалл. И она подтвердит. И…

– Кендалл будет молчать, – усмехается Чейз, и я сильнее надавливаю на его руку. Он корчится от боли, но смеется.

– Не будет.

– Еще как будет. Попроси свою крошку показать тебе видео, которое я отправил ей пару часов назад.

Я хочу развернуть Чейза к себе лицом и ударить, но меня перехватывают за плечи. Трое крупных секьюрити в черном оттаскивают меня от ублюдка. Ищу взглядом Джейсона, но его тоже скрутили. Чейз кивает, и нас, как мусор, выталкивают на улицу.

Этот сукин сын ничего не боится. И откуда у простого фотографа такие связи? Такая защита? С чего вдруг?

Ответить на эти вопросы мне поможет только один человек, имеющий бо́льшую власть и доступы к базам ФБР.

***

– Я понял, – отвечает Эзра, когда я кратко поясняю ему цель своего обращения, утаивая моменты, где Кендалл «баловалась» запрещенными веществами. – Выясню в течение суток. Мутный тип. И это тот самый фотограф-«тире»-бойфренд Кендалл?

– Ага. – Я стараюсь не вскипеть от мысли, что он имел право ее когда-то касаться. Да, у них ничего не было, но он пытался. Я знаю. Я видел.

– Мг… – затягивает Эзра, и я понимаю, что папа мне не верит.

– Что?

– Мне звонила Стен.

– Твою мать… – Значит, отец знает о наших с Кендалл отношениях.

– Не хочешь мне ничего рассказать, боец?

– Все сложно.

Эзра вздыхает и молчит с минуту.

– Мне стоит приехать?

– Прекрати, – усмехаюсь я, а сам напряжен до предела.

– Мне и Серене?

– Хватит, пап.

– Мне, Серене и Итали?

– Брось. Все в порядке.

– А ты скажешь, если будет «не в порядке»?

Он знает, что не скажу. Я привык все всегда решать своими силами. И не обратился бы к Эзре, если бы не критичность ситуации. Не из-за того, что я его не люблю, нет. Я по-прежнему ощущаю нашу с ним особенную связь и всегда буду ощущать, но я такой человек. Я с детства был слишком самостоятельным. Меня не исправить.

– Тогда Итали быстро упакует ваши чемоданы, – пытаюсь отшутиться я.

– Если багажом будет заниматься Итали, то мы уедем с дорожными рюкзаками. Вся в мать. У той тоже раньше вся жизнь умещалась в пару коробок.

Мы с Эзрой смеемся, и я опять чувствую, как сильно соскучился. Возможно, мне бы не помешало поговорить с ним, раскрыть душу. Наверное, он бы понял, как никто другой, ведь я все больше узнаю в нем себя. Не зря Серена зовет Эзру Дьяволом. Возможно, вторая моя сущность из той же категории.

***

На следующий день я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться к Кендалл с самого утра. Я почти не спал, не ел, не пил. Я даже отключил Сен на сутки, чтобы она не маячила перед глазами и не бесила меня. Раньше такого не случалось.

Я даже не ответил на звонок Скайлар.

Да, зовите меня мудаком.

До ее возвращения в Бостон осталась пара дней, и теперь я знаю, что сказать. Я настроен. Я не трус. И, скорей всего, я неправ, но… Знаете? Хрен с ним.

Хрен с ним!

Я не обязан быть правильным.

Я люблю другую. Не свою невесту. Не мать моего будущего ребенка. Я уже стократно неправ. И впервые в жизни я хочу следовать не по пути здравого смысла и общепринятых устоев, я хочу слушать сердце. А оно просится к Кендалл.

Глава 24. Семейный ужин

Настоящее время

Бостон

Я на пороге ее дома к вечеру. Выждал. Не сорвался. Привел в порядок помятое лицо, и теперь отек от удара Юджина почти не заметен. Сен отгладила новую черную рубашку. Да, я ее включил. Сен не обиделась, ведь она не умеет. Жаль, так можно только с роботами.

Я вкусно пахну, почти бодр на вид, вытаскиваю руку из кармана пальто и стучусь в дверь, где меня впервые за все годы моего существования не ждут. Особенно Юджин. И именно он открывает дверь.

– Бостон? – Неприкрытое удивление на его лице и вмиг сдвинутые брови только подтверждают мои догадки – я больше не желанный гость в этом доме. Я все испортил.

– Привет. Мне нужно поговорить с Кендалл. – Я решаю действовать прямо.

– Да ты, мать твою, шутишь! – шепотом возмущается Юджин и ступает за порог, чтобы прикрыть за собой дверь. Чтобы его никто не слышал. Чтобы никто не узнал, что я пришел. Значит, он никому не рассказал, что проехался мне по лицу. Отлично.

– Нет. – Я наглею и шагаю вперед. – Она не ребенок, Юджи. И я не какой-то мудак типа Чейза. Ты знаешь меня. Поэтому впусти. Позволь мне с ней поговорить. Или я сделаю это как раньше – через окно в ее комнате.

Ноздри Юджина раздуваются. Руки напрягаются и слишком крепко сжимают дверную ручку, которую он все еще держит за своей спиной.

– Бостон, проваливай! – Юджин срывается и повышает голос.

– Бостон? – звонко переспрашивают по ту сторону двери, из холла. – Я услышала «Бостон»? – повторяют с нотками радости в голосе. Если представить, то обладательница голоса даже припрыгивает. – Неужели тот самый?

Юджин едва успевает отступить в сторону, как входная дверь, которую он так усердно закрывал от меня, распахивается, и в проеме появляется девушка с вьющимися рыжими волосами по плечи. Я не узнаю ее.

– Ничего себе, – ухмыляется она, и ее губы растягиваются в улыбке. – Какой ты стал… – Девушка продолжает улыбаться и оглядывать меня с ног до головы. Всего. Полностью. Она не стесняется и таращится, клянусь, даже на область моего паха. – Не узнал меня? – смеется она и подходит ближе, задевая Юджина плечом. – Я Веро́ника. Племянница Стенли. Мы с тобой станцевали сотню танцев на их свадьбе, помнишь? – Вероника заливается раскатистым смехом и обнимает меня, как будто я ее старый друг. – Правда нам тогда было по десять что ли… – Она снова стискивает меня в объятиях, а я не знаю, куда деть руки. – Помню, ты еще тогда сказал, что тебе нравятся мои духи.

– Вот как? Духи, значит? – Я слышу родной голос и устремляю взгляд в ядовитые зеленые глаза за плечом Юджина. – Бостон всегда имел слабость к запахам, не так ли? Особенно к шафрану, верно?

Моя Кендалл прищуривается и склоняет голову набок. Улыбается, но взгляд мечет стрелы. О я знаю этот взгляд. Кендалл ревнует. Но к кому? И с чего бы? Я даже не помню эту Веронику, которая прямо сейчас нашла во мне близкого друга и не перестает прижиматься слишком близко, настолько, что я чувствую, как напряглись ее соски через тонкую блузку. Этого мне еще не хватало.

– Обожаю шафран. – Я улыбаюсь Кендалл и деликатно высвобождаюсь из объятий Вероники. – Он обладает особенными свойствами.

– Правда? – вмешивается Вероника и заставляет прервать мой зрительный контакт с Кендалл. – Не знала. Расскажешь подробнее о его свойствах? Тетушка Стенли как раз подает ужин.

– Еще раз назовешь меня тетушкой – и я отправлю тебя ночевать в аэропорт. – Жесткий тон Стен заставляет меня улыбнуться. – Безо всякого ужина, Вероника. Последнее предупреждение. – Потом Стенли обращает внимание на меня. – Привет, Бостон. Рада тебя видеть. Поужинаешь с нами?

– Он сказал, что опаздывает по делам, – вмешивается Юджин.

– О, правда? – Стен смеряет Юджина презрительным взглядом. – Думаю, Бостону не составит труда задержаться на час.

– С удовольствием. – Я подыгрываю ей. – Я уже написал своим «деловитым» сотрудникам, чтобы не ждали меня.

Кендалл хихикает и тут же прикрывает рот рукой. Юджин молча уступает своей жене, избегая публичной ссоры, и пропускает меня в дом.

Я выдыхаю. Кажется, я миновал охрану похлеще Зоны 51[23]. Боюсь представить, что меня ждет дальше.

***

А дальше – долгий, затянувшийся на час ужин рядом с Вероникой, которая: не замужем, без детей, в агрессивно-активном поиске и слишком подробно помнит меня и наши танцы на свадьбе Стенли и Юджина. Настолько подробно, что Кендалл вместо тушеной спаржи уже прокусила себе губу. И прожгла насквозь рыжую копну волос своей, получается, двоюродной сестры.

– Бостон! – Кендалл неожиданно вскакивает из-за стола, когда Вероника кладет руку на мое плечо. – Отойдем на минуту.

– Нет! – подрывается Юджин, который весь час мысленно разделывал мою тушу ножом для мяса.

– Да! – шикает Стенли. – А ты лучше принеси десерт, – указывает мужу.

Вероника огорченно вздыхает, когда я аккуратно отнимаю ее руку от своего тела. Выпрямляюсь, незаметно подмигиваю Стен и удаляюсь вслед за Кендалл. Один из ее братьев близнецов в шутку присвистывает нам вслед, и, кажется, я слышу скрежет зубов Юджина за своей спиной.

Кендалл уволакивает меня на второй этаж, она почти бежит, и я едва не спотыкаюсь на ступеньках. Кажется, у моей девочки серьезный приступ ярости. Я и не знал, что она настолько ревнива. Хотя, думаю, если бы Вероника оставила мое тело в покое хотя бы на минуту и перестала упоминать, как классно мы ладили в детстве на свадьбе Стенли и Юджина, Кендалл держалась бы лучше.

– Куда ты так спешишь? – усмехаюсь я, за что Кендалл впивается ногтями в мою ладонь и тащит меня дальше, мимо своей спальни к ванной комнате в торце коридора. – Конфетка, успокойся, – не могу стереть с лица идиотскую улыбку. Меня забавляет ее ревность.

Моя кудрявая собственница. Кто бы мог подумать.

Кендалл шикает и чертыхается, проталкивая меня в ванную, захлопывает за мной дверь, проворачивает замок и набрасывается на мои губы. Ее неожиданный рывок отшатывает меня назад, я врезаюсь спиной в шкаф и слышу, как сзади падают баночки с кремами, лосьонами и прочей фигней.

– Я готова была прибить эту рыжую сучку. – Кендалл толкает меня к стене, хватается за мою рубашку и выдергивает ее из брюк. – Запах тебе ее нравился, да? – хмыкает она, судорожно расстегивая пуговицы. – Танцевал с ней весь праздник, значит? Кобель.

– Нам было по десять, – смеюсь я. – Ты тогда еще даже не родилась.

Кендалл злобно сдвигает брови и дергает за пряжку моего ремня.

– Эй, тише. – Я перехватываю ее руки. – Или ты хочешь, чтобы твой отец распотрошил меня, как запеченную утку? Я видел, как он орудует ножом, Кендалл. Не хочу, чтобы он применил свои навыки на моих гениталиях.

– На мне те самые красные трусики с атласным бантом над задницей.

– О господи… – Я делаю глубокий вдох, втягивая воздух сквозь зубы. Она умеет бить прямо в цель. – Мы в доме твоих родителей… – почти стону я, когда Кендалл расстегивает мне ширинку и царапает длинными ногтями оголенную область между напряженными косыми мышцами.

– Можешь их порвать.

– Твою ж мать!

Это была последняя капля. Мои аргументы «против» закончились. Как и последние капли нравственности. Ее не осталось. Только похоть, страсть, дикое желание овладеть моей девочкой прямо над обеденным залом, где ужинает вся ее семья. Это отвратительно, жутко и неправильно. Но… Черт! Я возбужден так сильно, что едва не кончаю от мысли, как буду трахать Кендалл через пару секунд.

Голова идет кругом. Член готов взорваться. Я хватаю Кендалл за бедра, резко притягиваю к себе, разворачиваюсь вместе с ней и придавливаю ее грудью к стене. Задираю ее платье до талии, обнажая те самые трусики, которые мечтал стянуть с нее со времен нашей онлайн «конференции». Этот гребаный атласный бант колышется, Кендалл специально выпячивает попку и трется о мой каменный член. Я глухо рычу и ударяю ладонью по ее упругой заднице.

– Бостон! – всхлипывает она, и я зажимаю ей рот рукой.

– Тс-с-с… Тише, Конфетка, – шепчу ей на ухо и толкаюсь пахом в ее зад. – Ты сама напросилась. Поэтому терпи молча.

Еще раз звонко шлепаю по лощенной ягодице и слышу, как Кендалл выпускает слабый вопль в мою ладонь.

Жадно наблюдаю, как подпрыгивает ее попка. Как краснеет отпечаток пальцев на смуглой коже. Я не рассчитал силу и ударил слишком больно. Но она сама виновата. Должна была давно понять, что меня нельзя провоцировать. Но, кажется, это ее хобби.

Я сжимаю обеими руками ее бедра и оттаскиваю от стены так, чтобы Кендалл прогнула спину.

– Будь тихой девочкой, поняла? – Облизываю языком ее ухо. – Поняла меня? – Утыкаюсь мощным стояком ей в задницу.

– Да, – шепчет Кендалл и упирается ладонями в стену.

– Ни единого звука, Конфетка. Что бы я ни сделал.

А я сделаю многое. Но это будет быстро – мы же хотим вернуться к ужину, верно?

Я приседаю на корточки, кусаю ее сладкую попку и под сдержанные всхлипы Кендалл вонзаюсь зубами в манящий красный бант. Тяну его ниже, вдоль промежности. Стаскиваю кружевные тонкие лямки трусиков. Сжимаю зубы и скатываю ткань вниз по ее длинным, стройным ногам.

Она позволила их порвать? О нет. Нет. Нельзя уничтожать сокровище, которое будит во мне зверя. Лучше я потом стащу их с нее еще раз. И еще. И снова. Пока этот клочок красной ткани сам не разойдется по швам от моих зубов.

Роняю трусики Кендалл к ее ногам и только тогда возвращаюсь к аппетитной заднице. Развожу ягодицы шире и припадаю языком к промежности. Кендалл сдавленно стонет, а я ненасытно слизываю ее влагу. Она такая мокрая. Вкусная. Возбужденная. Я легко проникну в нее с первого рывка.

– Бостон, пожалуйста… – рвано шепчет Кендалл, прикусывая свою ладонь, чтобы звучать тише. – У нас мало времени. И я уже не могу терпеть…

– Не можешь терпеть? – Мой язык подразнивает ее между ног. – Я смотрел на тебя и терпел гребаную вечность.

– Боже… – Кендалл подается задницей назад и виляет ей в такт моему языку.

– И ты будешь говорить, что не можешь терпеть?

– Да… – Она сдавливает свой рот своей же ладонью, чтобы не застонать во все горло.

– Хочешь мой член?

– Да.

– Хочешь, чтобы он заставил тебя кончить?

– Иисусе, да…

– Хочешь кончить в доме своих родителей, Кендалл? Ты ведь знаешь, что они догадываются, чем мы тут занимаемся.

– Бостон, пожалуйста… – почти скулит она, когда я интенсивнее проталкиваюсь языком в мокрое лоно.

– И ты все равно хочешь, чтобы я трахнул тебя?

– Хочу…

– Скажи это.

– Бостон, умоляю. – Она извивается надо мной и быстрее раскачивает бедрами.

– Скажи, Кендалл.

– Трахни меня. Пожалуйста. Хочу, чтобы ты кончил в меня.

Я вскакиваю на ноги, срываю вниз боксеры и врезаюсь в нее мощным толчком. Едва успеваю заткнуть ей рот ладонь, прежде чем Кендалл глухо и протяжно стонет.

– Черт… Какая ты тугая, – шиплю я сквозь зубы и быстро наращиваю темп.

Погружаюсь в нее до основания. Быстрее и быстрее. Бьюсь пахом об упругий зад и сильнее сжимаю пальцы на щеках Кендалл. Свободной рукой скольжу к клитору и тру его между пальцев.

– Кончай, моя девочка. Кончай.

Я сам на грани срыва. И как только чувствую, как тесно Кендалл сжимает меня, как пульсируют стенки влагалища вокруг моего члена, врезаюсь в нее до упора и взрываюсь.

– Что ты со мной творишь, Кендалл? – Я роняю лицо на ее плечо и втягиваю свой наркотик – исключительный аромат тела Кендалл, пропитанный шафраном. Я неизлечимо зависим.

– Я просто люблю тебя без остатка.

***

По ощущениям нас не было около десяти минут, но то, как резко Юджин подпрыгивает с дивана и въедается в меня бешеным взглядом, говорит о том, что, кажется, мы с Кендалл «слегка» задержались.

Стенли уже успела убрать со стола, а все остальные переместились в гостиную. Близнецы, как обычно, свалили на баскетбольную площадку на заднем дворе, Ривера заперлась у себя в комнате – слышал музыку из-за ее двери, когда спускался на первый этаж, а Вероника допила до дна свой бокал вина.

– Как дела у Скай, Бостон? – не церемонясь, заявляет Юджин. Мне не надо оборачиваться, чтобы заметить, как напряглась Кендалл за моей спиной. – Как она себя чувствует? Первые недели срока очень важные, ты знал? Женщину нужно оберегать от любого стресса.

Чувствую себя еще большим мудаком, чем есть на самом деле. Конечно, я помню о Скайлар. О ее беременности. О нашем ребенке. Я помню и не забываю ни на день. Как и не забываю ни на секунду о Кендалл, которая не должна все это выслушивать сейчас.

– Так твоя девушка еще и беременна? – встревает Вероника и огорченно надувает губы. Вот уж кому плевать на чужих девушек, так это ей. Если бы не Кендалл, Вероника бы сама затащила меня в туалет и оттрахала раньше, чем я бы успел сказать «нет».

– Невеста. Будущая жена. Скайлар, – внятно поясняет Юджин Веронике, но смотрит только на меня.

– Папа! – психует Кендалл. Я оборачиваюсь и вижу, что ее глаза полны слез.

– Кендалл, я все ей объясню. Обещаю. – Вопреки здравому смыслу я накрываю ее щеку ладонью. – Слышишь меня? Она приедет, и я сразу же с ней объяснюсь. Я люблю тебя.

– Эм… что? – медленно поднимается на ноги Вероника. – Ты с ней? – усмехается. – С Кендалл? За спиной своей девушки?

– Так, дорогая, вали-ка ты спать, ага? – вовремя вмешивается Стенли. – Не суйся не в свое дело, Вероника. И хватит уже подкатывать к Бостону. У тебя нет шансов. Прими и иди смой уже эту стремную малиновую помаду со своего лица. Она тебе не идет.

– Ты ведешь себя, как сука! – не выдерживает Вероника и кричит на Стен.

– О, правда? А я думала, что всегда такой была. Иди в свою спальню, Вероника. Или я могу вызвать такси до аэропорта. Твой рейс как раз через двенадцать часов.

– А ты придурок, – хмыкает Вероника, обращаясь ко мне, и задевает меня плечом прежде, чем бегом и стуча каблуками взлететь вверх по лестнице.

– Стенли, какого черта ты защищаешь его?! – повышает голос Юджин. – Он использует нашу дочь!

– Я не использую Кендалл! Не смей так говорить! – взрываюсь я.

– Бостон не использует меня! – кричит Кендалл. – Или ты считаешь меня круглой дурой, которая позволила бы?!

– То есть тебя устраивает, что ты его любовница? Да? Этого ты хотела для себя? Быть его любовницей? На вторых ролях после беременной невесты?! – Юджин быстро настигает Кендалл и размахивает руками перед ее лицом. Я встреваю между ними.

– Хватит. Мы разберемся. Это не входило в мои планы. Я не знал, что все сложится именно так.

– Ты до хрена всего планируешь, Бостон! Всегда! Тебе самому не надоело? Ни единой эмоции. Только гребаные планы! А моя Кендалл давно в твоих планах?!

– Папа!

– Юджин, я люблю ее!

– И давно? – рычит он и отбивается от руки Кендалл, которой она пыталась схватить отца под локоть.

– Я всегда любил ее. Только ее. Мне не за что тут оправдываться.

– То есть ты с детства морочишь ей голову?! – Юджин порывается вперед и хватает меня за ворот рубашки.

– Папа, хватит! – взвывает Кендалл и пытается оттащить его за плечи.

– Юджин, угомонись! – Между нами возникает Стенли. – Не мешай им. Пусть сами разберутся!

– Что?! Ты в своем уме, женщина? – Юджин хватает за плечи свою жену, и я столбенею, ведь это первый раз за всю жизнь, когда Юджин проявил агрессию в сторону Стенли. – Он без пяти минут женат! У него будет ребенок от другой! И он смеет заявляться в наш дом и предъявлять права на нашу дочь! Ты знала, что он залезал к ней в окно? Еще раньше. Когда она была совсем ребенком! И этого человека я считал своим сыном? Его я впускал в свой дом?

– Папа, прекрати, пожалуйста, – плачет Кендалл.

– Я никогда не трогал ее! Я бы не посмел! – Я толкаю Юджина в плечо. – Как ты вообще мог такое подумать! Я не прикасался к ней все эти годы!

– Я тебе больше не верю! – Юджин вырывается из хватки Стенли и снова хватает меня за воротник рубашки, но в этот раз я сопротивляюсь и выворачиваюсь. Юджин замахивается, я блокирую удар и ловлю его кулак.

– Остановись. – Я изо всех сил стискиваю его руку. – Я никогда не лгал Кендалл. Не пытался ее обмануть. Да, все сложно. И да, я гребаный мудак по отношению к Скай. Но это моя проблема, которую я решу. Юджин, я уважаю тебя и всю твою семью. Я, черт возьми, люблю тебя, как родного отца. И я люблю твою дочь. Бесконечно люблю. И, прости, но даже если ты запретишь, я не откажусь от нее. Никогда. И тебе придется смириться, потому что мое лицо будет мелькать в ее жизни довольно часто. Теперь каждый день. Потому что я хочу…

Мою пылкую речь прерывает звонок в дверь. Юджин отвлекается. Кендалл замирает и смотрит на меня. Стенли непонимающе разводит руками и идет открывать.

– Здравствуйте. Слышал, вчера Кендалл нехорошо себя чувствовала. Вот решил принести ей цветы.

Стенли распахивает входную дверь настежь, а дальше все как в замедленной съемке: огромный букет возникает из дверного проема, а следом за ним появляется выкрашенная в белый цвет копна волос и шея, покрытая россыпью татуировок.

Мне под ногти будто загнали иглы. Боль такая острая, что я чувствую надрыв внутри груди. Но его заполняет моментальный гнев. Я сжимаю кулаки и срываюсь к парадной двери, игнорируя приглушенный крик Кендалл за спиной.

Глава 25. Моя проблема

Настоящее время

Бостон

Мои глаза застилает пелена лютой ненависти. Я отбрасываю букет, хватаю Чейза за плечо и бью ему в лицо. Кровь брызжет на мою одежду, но я не останавливаюсь. Я бью еще раз. И еще, пока Чейз не падает на спину.

– Бостон! – кричит Стенли, но я уже ничего не слышу.

Этот урод осмелился заявиться к ней домой. После всего, что с ней сделал. После того, как я обозначил его границы. Если он не понял или не воспринял меня всерьез, то сейчас самое время доказать ему обратное.

Я убью тебя, Чейз. Убью. Я не шутил.

– Сукин ты сын! – Подхватываю Чейза под руки, поднимаю с дорожки и бью снова. Он откатывается по газону, вскарабкивается на четвереньки, плюется кровью и смеется. – Молись, тварь. Может, кто-то там сверху и отпустит твои грехи. Но это буду не я.

Замахиваюсь, но с обеих сторон меня ловят Тристан и Джордан.

– Успокойся, Бостон! – кричат они. – Хватит!

Чейз сплевывает кровь и кое-как поднимается на ноги. К обочине подъезжают копы. Выскакивают из машины и начинают что-то кричать, подбегая к дому.

Суета охватывает всех вокруг. Я вообще не понимаю, что происходит, и как случается так, что на меня надевают наручники и заталкивают в машину под громкие вопли Кендалл и Стенли. Следом подлетает «скорая помощь», куда погружают Чейза. Сирены взвинчивают весь спальный район. Я вижу зареванное лицо Кендалл и даже не успеваю прошептать, что люблю ее. Дверца машины захлопывается, и меня увозят в участок.

***

Ни один из моих отцов не гордился бы мной. Даже тот, который загремел в тюрьму в юности.

Эзра, прости. Такого от себя не ожидал даже я сам.

Я сорвался. Действовал на эмоциях и поддался на идиотскую провокацию Чейза. Сейчас все очевидно – этот ублюдок все спланировал. Он знал, что я не смогу контролировать себя рядом с ним, и позвал на представление копов. Мудак. А я гребаный идиот, раз дал волю чувствам. Я должен был включить другого Бостона, сдержанного, беспристрастного, расчетливого и здравомыслящего. Только вот тот Бостон вне зоны доступа, когда дело касается Кендалл. Чейз это понял и теперь грамотно дергает за правильные ниточки, а я отзываюсь, как безмозглая марионетка.

Дебил.

Поэтому сейчас именно я сижу за решеткой в ожидании своего адвоката, а не Чейз. Поэтому Чейз на свободе, и он не понесет наказания за свои действия, ведь Кендалл не заявит на него.

– Твою ж мать… – Я накрываю лицо ладонями и тяжело выдыхаю вглубь пустой камеры.

На пальцах запеклась кровь Чейза. Кулаки припухли и ноют, но голова болит сильнее. Она буквально раскалывается от беспорядка, что творится в ней. Вот уж что точно не входило в мои планы, так это угодить за решетку.

– А мне плевать! – слышу голос, доносящийся из-за двери.

– Мэм, к нему нельзя. Мэм!

– К черту вас и ваши правила! Я должна его увидеть! Он ни в чем не виноват! Он защищал меня, идиоты!

Это Кендалл.

Она ворвалась в участок, подняла всех на ноги и, черт, эти идиоты не знают с кем связались. Ураган по имени Кендалл не способен остановить даже полицейский отряд. Только Кендалл выбирает направление. Она сама решает, куда ей двигаться. И сейчас она хочет попасть ко мне.

Поэтому спустя каких-то пару секунд Кендалл и вправду «влетает» в помещение, где в углу за решеткой сижу я. Я вскакиваю на ноги с жестяной скамьи и бросаюсь к решетке. Тяну руки к моей девочке между прутьев и прижимаю ее к своей груди.

– Кендалл …

– Эй! Никакого физического контакта! – Тучный коп дергает Кендалл за локоть и оттаскивает от «камеры».

– Полегче! – рычу я сквозь зубы. – Убери от нее руки!

Кендалл злится и резко отмахивается от полицейского.

– Оставьте нас наедине, – не просит, а требует она.

– Не положено. Вас вообще здесь быть не должно.

– Однако я здесь, – огрызается Кендалл.

– И я пока что вежливо прошу вас покинуть помещение.

– Это угроза? Или мне показалось? Так теперь полиция решает дела? Думаю, следует заострить внимание общественности на ваших современных методах работы. О, и какое же прекрасное совпадение, что я имею колоссальные охваты в социальных сетях. Мой «крик души» разлетится по интернету за считанные секунды! И уже утром, раньше, чем ты успеешь проглотить свой пончик в шоколадной глазури, в этот захудалый участок нагрянет такая проверка, которая не поленится заглянуть даже в твою необъятную задницу!

Коп теряется и смотрит на Кендалл, которая превосходит его в росте на несколько голов, разинув рот. Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Моя девочка та еще опасная штучка, когда в гневе, но я и не представлял, насколько она хороша.

– У вас десять минут, – сквозь стиснутые зубы бросает коп и отходит в противоположную сторону комнаты.

Он не оставит нас наедине, это понятно, да и плевать. Главное, что Кендалл здесь.

– Как ты? – Я тяну к ней руку и сжимаю ее кисть в своих ладонях.

– Это я должна у тебя спрашивать. – Ее обеспокоенный взгляд скользит по моему лицу, и я замечаю слезы в уголках ее глаз.

– Только не плачь. Я в порядке, Конфетка. Выберусь. Джейсон уже связался с моим адвокатом. Он влиятельный человек и первоклассный специалист. Знает свое дело. Так что я здесь ненадолго. Поверь. – Я подношу ее руку к своим губам и целую тонкие пальцы. – Не переживай, прошу тебя. Не нервничай из-за меня.

– Он этого и добивался, Бостон… – тихо всхлипывает она.

– Я знаю. Я уже все понял. Повелся на провокацию, как дурак.

– Ты не дурак… Просто Чейз… Он не оставит меня в покое просто так…

– Что на том видео, Кендалл?

– Откуда?.. – Она испуганно смотрит на меня.

– Я виделся с Чейзом вчера, – шепчу как можно тише. – Он сказал, что ты не заявишь на него. Из-за видео, верно? Что он записал?

– Меня… – Она отводит взгляд.

– Но ты ведь ни в чем не участвовала, так? Те двое ублюдков ничего с тобой не сделали. Я успел вовремя.

– Он записал меня до отключки… В моменте… Короче… Когда мне было хорошо… И… Там я с ним. Он снимал меня. – Я рефлекторно выпускаю ее руку. – Бостон, я не знала, что делала. Я была не в своем уме. Я думала, что он – это ты!

– Тише! – шикаю я и оглядываюсь на копа, который не сводит с нас глаз.

– Бостон, я правда ничего не соображала… Прости меня…

– Что он делал с тобой? – Чувствую, как по венам хлынуло раздражение. Нервы – как оголенные провода.

Он мог ее даже трахнуть, и она бы не остановила его. А если…

Нет, господи, нет. Она не могла так поступить со мной. Даже под действием наркотика.

– Бостон, не надо. Не заставляй рассказывать тебе, умоляю…

– Что, мать твою, на том видео Кендалл?! – Я слегка повышаю тон и вплотную прислоняюсь к решетке.

– Там Чейз…

– Не упоминай его гребаное имя! – Ударяю ладонью по прутьям, чем заставляю подняться на ноги полицейского.

– Так все, ваше время вышло.

– Нет! Еще минуту! Всего минуту, – умоляю я. – Пожалуйста.

Коп хмурится, но не спорит. Снова занимает свой стул у дальней стены и складывает руки на выпирающем животе.

– Продолжай, – требовательно обращаюсь к Кендалл и оглядываю ее виноватое выражение лица. Я держу себя в руках, но, черт, только Всевышнему известно, каких усилий мне это стоит.

– Там он раздевает меня у себя на коленях… – одними губами проговаривает Кендалл.

– Что еще?

– Тянет за портупею. Придушивает меня и… Ласкает.

– Где?

– Бостон…

– Где, Кендалл?!

– Везде. И все это снимает на камеру. Каждое место, куда скользят его руки. Под портупею… Между ног… В…

– Блядь! – Я хватаюсь за голову и кричу в потолок.

– Бостон, прости меня! – начинает рыдать Кендалл. – Я не хотела. Клянусь! Я думала, мне казалось, что это ты! Поэтому я не сопротивлялась!

– Уйди! – Я отворачиваюсь от нее, задыхаясь от горечи и острой боли в груди. Если она не уйдет, я не совладаю с собой. И тогда полетят головы.

– Мэм, вам пора, – вовремя спохватывается коп.

– Бостон, пожалуйста, – всхлипывает Кендалл.

– Мэм, на выход. – Полицейский открывает дверь, чтобы выпроводить Кендалл.

– Бостон… – Мольба в ее голосе разъедает мое нутро.

– Просто уйди! – рявкаю я изо всех сил.

Уйди, Кендалл, уйди!

Кендалл пятится, смотрит на меня с ужасом в глазах, потом резко разворачивается и убегает прочь. Я сжимаю кулаки и впечатываюсь ими в стену. Боль пронизывает руки, но этого недостаточно, чтобы унять ноющее сердце.

«Твоя сучка так обдолбалась, что готова объездить любой член. Мой, твой, еще чей-то… Без разницы».

Это была не просто провокация. Чейз знал, о чем говорил. И если бы он захотел, он бы взял от нее все, чего пожелал, а Кендалл бы даже не сопротивлялась.

Я сползаю вниз по стене. Ложусь спиной на металлическую скамью и смотрю в грязный потолок.

Да, знаю, что она действовала неосознанно, всему виной препараты, которыми напичкал ее Чейз, но… Сердцу почему-то все равно. Ему не легче. Оно разрывается на части от одной мысли, что Кендалл позволяла с собой вытворять. Что его руки были там, где раньше были только мои. Что он ласкал ее так же, как я, и она даже не отличила.

Да, опиат в ее крови вызвал повышенное сексуальное влечение, но… Кендалл сама пришла к Чейзу. Сама пошла за ним в ту комнату. Она хотела оказаться с ним там.

Я закрываю глаза и выпускаю в потолок дрожащий выдох.

Кендалл – моя гребаная вечная проблема.

Кендалл – зуд под моей кожей.

Кендалл – мой нервный срыв.

Она же и моя единственная любовь, которая либо сделает меня самым счастливым мужчиной, либо самым больным безумцем, и тогда я точно кого-нибудь убью. Я уже внес одно имя в список.

***

Кажется, я не заметил, как отключился прямо на этой жестяной скамейке. И я едва не падаю с нее, когда мой сон прорезает голос:

– Вставай. На выход.

– Что? – Мои ватные ноги опускаются на пол, а я растираю лицо руками. Все тело затекло.

– За тебя внесли залог.

Голова трещит, но до меня быстро доходит, что надо выдвигаться. Я поправляю грязную мятую рубашку, зачесываю назад волосы пальцами и следую за копом к выходу.

Мне выдают мои вещи: часы, карты, ключи от машины и квартиры, и желают «всего хорошего». Да уж, спасибо за ночлег.

Выхожу на улицу и подставляю лицо под утренний осенний дождь. Бостон, как всегда, холоден и сер, а я, несвойственно для себя, помят, но свободен. Подумаешь, провел одну ночь за решеткой в полицейском участке за избиение гребаного барыги и извращенца. Херня. Это не конец. Я заставлю его понести наказание.

– Эй, хватит морозить там яйца! Заскакивай в тачку! – У участка тормозит Джейсон и опускает стекло. Его лучезарная улыбка способна осветить тусклый Бостон. Она даже заставляет усмехнуться и меня.

– Привет, старик. – Я хлопаю Джейсона по плечу, как только забираюсь в салон. – Спасибо, что вытащил мою задницу.

– Не благодари. Я суетился, чтобы тебя освободили ночью, но эти гребаные копы ни хрена не хотят работать.

– Забей. Все в порядке. И на том спасибо.

– Ну что, обмоем твою первую «ходку»? – смеется Джей и ударяет по газам.

– Ты не исправим, старик.

– Но сначала прими душ. От тебя жутко воняет.

***

Договариваюсь встретиться с Джейсоном вечером. Мне и правда не помешает немного расслабиться и выпить в компании лучшего друга. В последнее время столько всего навалилось, что я забыл, когда спокойно дышал, не думая ни о чем. Мне нужен такой вечер. Мне нужна пауза для перезарядки, а дальше – я вернусь к решению проблем. Мне нужен глоток свежего воздуха, чтобы продолжить. Я ужасно устал за этот месяц. Как будто выложился за год.

Выхожу из душа, обвязав черное полотенце вокруг бедер. Пар от горячей ванны оседает на моих плечах, покрывая кожу тонким слоем влаги. Наконец-то смыл с себя эту сумасшедшую ночь.

Провожу рукой по мокрым волосам, перешагиваю порог спальни и замираю, когда вижу Скайлар, сидящую на моих черных простынях.

– Привет. – Я медленно прохожу мимо нее к гардеробной. – Не знал, что ты вернешься так рано. Почему не позвонила?

– Я звонила. Вот только твой телефон был недоступен. – Она разглаживает складки на одеяле. – Не рад меня видеть?

– Эм… Да нет, я рад, что ты вернулась.

– Правда? Тогда куда же ты так спешишь? Подожди. – Она касается рукой моего локтя и задерживает меня. – Поцелуй свою невесту. Я очень сильно скучала по тебе.

Скайлар не поднимается. Она сидит на кровати и смотрит на меня снизу вверх. Ее лицо застыло на уровне моего паха, прикрытого лишь влажным полотенцем. Скай взмахивает длинными ресницами и облизывает контур алых губ.

– Хотя, – она прищуривается и поднимает руку к моему торсу, – у меня есть идея поинтереснее… – загадочно улыбается.

– Скай… – Меня пугает ее поведение. Оно абсолютно нехарактерно ей. Здесь что-то не так.

Но вместо слов Скайлар прижимает ладонь к моему паху, второй рукой цепляется за край полотенца и дергает его вниз. Я едва успеваю ухватиться за ткань и не позволить ей полностью обнажить меня.

– В чем дело, Бостон? Не хочешь? – Она наконец поднимается с постели и становится вплотную к моему голому телу. Ее ладонь накрывает мою грудь, и я ловлю ее запястье. – Или брезгуешь трахать меня в той же грязной постели, где трахал свою маленькую сучку?

Глава 26. Время не сожалеть

Настоящее время

Бостон

Ее презрительный взгляд проедает дыру у меня во лбу, а слова, которые вылетели изо рта Скайлар, никак не находят пристанища в моей голове.

Это сказала она?

И пока я стою в прострации, почти полностью обнаженный, и удерживаю одной рукой полотенце на своих бедрах, Скай вырывается из моей хватки и нагибается к подушке. Она встряхивает ее и вытаскивает порванные трусики Кендалл, которые я спрятал там пару дней назад.

Господи… Я не хотел, чтобы она узнала вот так. Я бы объяснил ей все нежнее, спокойнее. Но не вот так, будто эти самые трусики я швырнул Скайлар в лицо.

– Не похожи на мои, – нервно усмехается она. – Да и на твои не особо, согласись.

– Скай, позволь мне одеться, и я все тебе объясню.

– А что тут объяснять, когда вся спальня и эти гребаные простыни насквозь пропитались долбаным шафраном!!! – Впервые в жизни Скайлар срывается на крик. На дикий, громкий, истерический крик.

Она бросает трусики Кендалл мне в грудь и толкает меня. Она начинает плакать и колотит меня кулаками.

– Ненавижу эти духи! Ненавижу чертов шафран! Не представляешь, как сильно я задыхалась, когда наносила на себя этот запах, только чтобы понравиться тебе! Я была дурой. Я даже не подозревала, что все это время ты искал во мне ее. Все эти годы, Бостон. Все обман! Ты никогда не любил меня!

– Скай, нет. Все не так.

– Не лги мне! – Она снова бьет меня в грудь. – Не смей!

– Скай, пожалуйста, успокойся. Тебе нельзя нервничать.

– А-а-а-а… Будущий папочка вспомнил о моем положении? – истерически усмехается она. – А когда имел ее здесь, в нашей постели, думал ли ты о том, что будешь засыпать тут со своей беременной женой?!

– Скайлар, прекрати!

– Стоила она того? Стоила, Бостон? Ответь.

– Успокойся.

– Она же дешевка. Ни манер, ни ума, ни статуса.

– Скайлар, замолчи! – Я хватаю ее за руку.

– Что ты в ней нашел? Чем она покорила тебя? Чем я хуже? Она же глупая. Безнравственная. Ветренная. С кем она только не была, Бостон?! Хочешь стать ее сотым?

– Не смей так о ней говорить! Ты не знаешь Кендалл! – Я взрываюсь.

– Мне хватило на нее посмотреть. Что она сделала с тобой? Как приручила? Неужели так искусно трахается?

– Скайлар, хватит! Ты не имеешь права!

– Имею! Потому что ношу твоего ребенка! – Скайлар замахивается и лепит мне звонкую пощечину.

Я отшатываюсь и, тяжело дыша, прислоняюсь спиной к стене. На мгновение закрываю глаза. Слушаю, как учащенно дышит Скайлар. Она не двигается с места, но я чувствую ее дрожь.

– Что с тобой стало, Бостон? Что она сделала с тобой? С нами? – теперь уже шепчет Скай. – Она как змея окрутила тебя. Укусила. Отравила нас. – Слышу, что она медленно подступает ближе. – От того Бостона, которого я знала, не осталось и следа. Ты побит. Твои кулаки в ссадинах. Ты лжешь, ругаешься, изменяешь. Предаешь свои же обещания. И все ради чего? Ради ее любви? Но почему? Разве ты не видишь, что она губит тебя? Зачем тебе это надо?

– Рядом с ней я чувствую себя живым. – Я открываю глаза и встречаюсь с карими глазами, полными слез. – Ты никогда не поймешь меня, Скай. И мне жаль. Правда жаль. Ведь я действительно считал нас идеальной парой. Ты можешь не верить, но я любил тебя. И правда хотел жениться. И, возможно, мы были бы даже счастливы в своей спокойной размеренной жизни. Но… Я узнал другую. Я нашел место, где мне не нужно притворяться и сдерживать себя. И это место рядом с Кендалл. Прости меня. Я должен был поговорить с тобой раньше. Я один виноват в том, что нам обоим сейчас больно. Ты этого не заслужила. Прости.

Скайлар молчит с минуту. Не смотрит на меня, а когда решается – от ее ледяного взгляда каменеет тело.

– Значит, ребенок для тебя ничего не значит?

– Ни в коем случае! – Я делаю к ней рефлекторный шаг. – Даже не смей так думать! Я сделаю все, чтобы наш ребенок ни в чем не нуждался. Я не отказываюсь от него. Я не брошу… Вас. Я буду рядом. Ведь ребенок не виноват, что у нас с тобой ничего не получилось.

– Она виновата, – шепчет Скайлар.

– Нет.

– Да, Бостон. Я уже тогда поняла, что все вот-вот рухнет, как только увидела ее в твоей квартире. Просто… Я, как всегда, была манерной. Сдержанной. И глупой. Думала, что такая, как она, никогда не понравится тебе всерьез. Может, на одну ночь, чтобы утолить интерес. Не больше. Поэтому я и стерпела, когда ты не пришел ночевать домой. Скажи, ты переспал с ней уже тогда? – Взгляд Скайлар устремляется мне прямо в глаза.

– Нет. Я бы не посмел.

– А когда посмел? В Вегасе?

Откуда она знает?

– Удивлен, что я знаю? – надрывно усмехается Скай, смахивая вновь накатившие слезы. – Я не дура, Бостон. Я все чувствую. И когда я пришла к тебе, я знала. Знала, что ты хотел мне сказать, поэтому не позволила. Казалось, пока ты не произнесешь вслух, – этого не было. Думала, смирюсь.

– Прости… Я виноват перед тобой.

– Ты правда любишь ее? – Скай склоняет голову набок и пристально смотрит на меня.

Я чувствую ее боль. Знаю, как сжимается ее сердце. Ей было бы проще ненавидеть меня, но я не вижу ненависти в ее глазах. Обиду, отчаяние, да, но не ненависть ко мне.

– Люблю. Я не мог в этом признаться раньше даже самому себе.

– За что? – не унимается Скайлар, как будто нам обоим недостаточно тяжело, как будто ей мало трещины – она хочет разбить сердце вдребезги, чтобы решиться уйти от меня.

– Я никогда не отвечу тебе на этот вопрос, Скай. Даже если бы знал ответ. Тебе это не нужно. Просто… Как бы это глупо или банально сейчас ни звучало, давай попробуем закончить все достойно, ладно? Нас теперь связывает кое-что гораздо большее, чем отношения длиной в два года. И этому «кое-кому» не важна причина нашего разрыва. Он или она будет нуждаться в матери и отце. И я надеюсь, что ты позволишь мне принимать участие в жизни нашего ребенка.

– Хм… – слабо усмехается Скай лишь уголками губ. – Как складно ты говоришь, Бостон. Записал речь в заметках и репетировал перед зеркалом?

– Скай… Прошу, не нужно так. – Я беру ее за руку и мягко поглаживаю пальцами тыльную сторону ладони.

Я любил ее. Правда любил. В какой-то определенный период своей жизни. Но теперь я знаю, что способен любить больше, но, увы, не ее.

– Прощай, Бостон.

Она проглатывает слезы, разворачивается и спешно покидает мою спальню, которая так и не успела стать по-настоящему нашей.

Я выдыхаю. Сегодня вечером точно напьюсь до беспамятства. Это не решит проблем, но я попытаюсь расслабиться хотя бы на один вечер. Мне это нужно. А потом попытаюсь поговорить с Кендалл. А через пару дней попробую узнать у Скайлар о том, как протекает ее беременность. Не хочу быть безучастным, не хочу, чтобы она думала, что, раз у нас не сложилось, то мне все равно. Это не так.

***

Я заканчиваю натягивать черный пуловер, когда слышу звук бьющегося стекла откуда-то из гостиной.

– Что за черт?!

Быстро застегиваю ремень на черных брюках и сбегаю вниз по лестнице. Возле последней ступени меня встречает Сен. И если бы она не была роботом, то я бы сказал, что моя домработница растеряна и не знает, что делать.

Бегу мимо нее прямиком в гостиную и резко торможу, когда возле моих ног разбивается стеклянная ваза.

– Скай, какого черта ты делаешь?!

Вдоль барной стойки проносится Скайлар. Она не слышит меня. Она в бешенстве: плачет и смахивает рукой декоративные бутылки и статуэтки, переворачивает кофейный столик вместе с вазой от современного дизайнера.

– Я тоже умею быть живой! – кричит она. – Я тоже умею давать эмоции! Этого тебе не хватало, да, Бостон?! Эмоций? Скандалов? Сейчас я тебе устрою настоящий скандал!

Она подхватывает барный стул, размахивается и швыряет его в стеклянный кофейный стол между диванами в гостиной.

– Скайлар! – Я бросаюсь к ней, когда осколки от столешницы разлетаются в разные стороны.

Хватаю ее сзади, блокирую руки. Она извивается и орет не своим голосом.

– Получай, сукин ты сын! Бери! Черпай из меня эмоции! Я не кукла! Я тоже чувствую! И я задолбалась все время быть правильной! Меня так учили, воспитывали, а на деле – это никому на хрен не нужно! Ни мое чертово воспитание, ни сдержанность, ни манеры! Вы, мужчины, воспринимаете это за черствость, фригидность, и выбираете доступных, забавных, ветренных девок! Я думала, ты не такой, Бостон! Но ты в сто раз хуже!

Скайлар не перестает брыкаться и бить меня кулаками. Она выворачивается, но я тут же впиваюсь пальцами ей в запястья и притягиваю ее к своей груди.

– Скай, спокойно! Хватит. Перестань. – Я крепче придавливаю ее тело к своему и обнимаю Скайлар за плечи, не давая ей шевельнуться. – Успокойся. Пожалуйста.

Ее сердце клокочет в груди, как бешеное. Мое бьется так же. Мы оба на взводе. Она в истерике и, кажется, ей нужен врач.

– Прошу тебя, хватит. Я никогда не считал тебя куклой.

– Тогда полюби меня. Пожалуйста, полюби меня, Бостон. Полюби меня, как ее. Что мне для этого сделать?

Господи…

Как объяснить ей, что она ничего не сможет с этим сделать? Нельзя заставить кого-то любить или не любить.

– Тебе даже ребенка мало. Ты все равно предпочел ее, – всхлипывает Скайлар, и мое сердце обливается кровью.

– Я бы не смог больше подавлять в себе эти чувства, Скай. Я бы не смог лгать тебе. Мне жаль, что все так получилось, но это не значит, что я обрываю все связи. Нет. Я всегда буду рад видеть тебя. Я всегда помогу. Я буду рядом.

– Но не ради меня, а ради ребенка, которого ты даже не хотел. – Она дергается в моих объятиях, но я не выпускаю ее.

– Это уже не имеет значения, Скай. – Я кладу ее голову себе на грудь и глажу ее волосы. – Уже не имеет. Мы можем планировать сколько угодно, но мы не боги. Нам не подвластно все. Какие-то вещи мы должны просто принимать. Рады мы им или нет. Но если что-то пошло не по нашему плану, это не значит, что в конечном итоге мы не будем это любить.

Она тихо всхлипывает на моей груди и постепенно успокаивается.

– Я позвоню Аластору, хорошо? – Я аккуратно усаживаю Скайлар на диван и прошу Сен прибрать осколки стекла. – Ты сильно перенервничала. Нужно убедиться, что ребенок в порядке.

– Да, хорошо, – соглашается Скай, и я облегченно выдыхаю.

Кажется, вернулась прежняя, знакомая мне Скайлар. Она успокоилась и теперь боится взглянуть мне в глаза.

Кажется, у каждого из нас есть свои демоны. И, возможно, если бы Скай показала мне своих, мои бы тоже не захотели прятаться.

***

Аластор приезжает через полчаса, забирает Скайлар и обещает оповестить меня о ее состоянии позже. Он снова не осуждает, лишь тяжело вздыхает, когда оглядывает мой потасканный вид.

Сен прибралась, скрыла все последствия истерики Скайлар, и теперь кажется, что этого не было. Не со мной. Не в моей квартире. С кем угодно, то только не со Скайлар. Никогда не думал, что она способна сорваться и устроить настоящий погром. Надеюсь, ее истерика не навредила ребенку.

Я плескаю в стакан виски из подаренной Эзрой бутылки. Не люблю виски, но к черту. Замираю у панорамного окна и делаю мелкий глоток. Горько. А Бостон снова кроет холодный дождь. Почему Серене так нравился этот город? Я не нахожу в нем ничего привлекательного. Как и в себе сейчас.

– Бостон, вам звонок по видеосвязи, – сообщает Сен. – Вывести на большой экран в гостиной?

– Кто звонит?

– Серена.

Внутри груди разливается тепло.

– Выводи. И начни собирать вещи Скайлар в моей спальне.

– Хорошо, Бостон.

– Привет, Панда, – улыбаюсь я, разворачиваясь лицом к экрану.

– Привет, мой красавчик. Как же я соскучилась! – Щеки Серены растягиваются широкой улыбкой, и две черные симметричные родинки на ее щеках поднимаются к невероятно синим глазам. Их же унаследовала от нее и Итали. Ох уж эти мощные гены ди Виэйра.

Серена совсем не меняется с годами. Кажется, она все та же, какой я ее помню с момента нашего первого знакомства, когда мне было десять. Она все так же прекрасна и молода.

– Я тоже безумно скучаю. – Я отхлебываю виски и подхожу ближе к экрану.

– Оу… Вживаешься в амплуа Эзры? – хихикает она, указывая на рокс.

– Пробую, но выходит с натяжкой.

– Как ты, Бостон? У тебя все хорошо?

– Конечно. Почему спрашиваешь?

– Эзра переживает. И теперь я вижу, что не зря.

– Да брось. Почему?

– Потому что ты мне лжешь. – Серена хмурится и сдвигает черные брови. – А ты никогда мне не лгал. Кому угодно, но только не мне.

– Черт… Проницательная ты Панда. Ничего от тебя не скроешь.

– Бостон, что-то случилось? Мне звонила Стен.

– Да вашу ж мать! – С грохотом приземляю рокс на уцелевший кофейный столик. – И ты туда же! Мы с Кендалл взрослые люди! Мы сами в праве решать, что нам делать! Хватит нас контролировать. Лучше почитай нотации своему лучшему другу Юджину, который ведет себя как полный засранец!

– Бостон, я не… Я не знаю подробностей. Стен просто сказала, что у тебя сейчас сложный период…

– О да, мать твою, у меня сложный период! До хрена сложный период, Серена! – Сам не знаю, отчего так резко завожусь, но уже не могу совладать с яростью, которая переполняет меня со вчерашнего вечера. – Я всего лишь чертовски люблю Кендалл, которая доставляет мне сплошные проблемы. У которой есть мутный бывший, которому я едва не проломил голову. Из-за которого вчера угодил за решетку. А еще я расстался со своей девушкой, на которой собирался жениться. Да, я сделал Скай предложение. И да, она, представляешь, беременна от меня. Но я не могу быть с ней, потому что Кендалл заполонила весь мой мозг, твою ж мать! А сама ведет себя, как будто ей на все это наплевать!

– Твою ж… – Серена накрывает рот ладонями, а затем утирает ими же и лицо.

– Да, я в гребаном дерьме, Серена. И это еще верхушка айсберга, о которой я могу тебе рассказать. – Так же резко, как воспламенился, я остываю и усаживаюсь на край дивана. Беру стакан с виски и делаю жадный глоток.

– Ты правда любишь ее, Бостон?

– Больше жизни. И это чувство убивает меня, Серена. Мне больно от того, что происходит. Иногда я думаю, что все было бы проще, не появись в моей жизни Кендалл.

– Да. И все было бы правильно, – кивает она, и я застываю перед экраном, будто загипнотизированный синими глазами. – Ты бы жил так, как планировал долгие годы. Мне ли не знать о твоих планах, – хмыкает она. – Ты бы достиг каждого пункта. Ты ведь невероятно умный и целеустремленный. Ты бы женился на Скайлар. Она прекрасная девушка, между прочим. И у вас были бы очень красивые и смышленые дети. Вы бы состарились, оставили бы своим потомкам огромный банковский счет за плечами. И были бы довольны этим. Но, Бостон, ответь на один вопрос… Ты бы о чем-то сожалел?

– Да, – после минутной паузы отвечаю я. – О том, чего хотел, но не сделал.

– Ты сам ответил на свой вопрос. – Серена вглядывается мне в глаза сквозь огромный экран. – У тебя сейчас есть возможность сделать так, как ты хочешь. А уже потом решишь сожалеть об этом или нет.

– Пресвятые угодники, и где только Эзра тебя отыскал, а? – Мы оба смеемся. – Спасибо, Панда.

– Я люблю тебя, мой хороший. Прилетай к нам, если почувствуешь, что не справляешься. Хорошо? Мы будем рады тебя видеть.

– Хорошо.

– И больше не смей при мне ругаться! Мне хватает твоего отца!

– Я понял, – усмехаюсь я. – Прости.

Как только Серена заканчивает вызов, я бросаюсь на парковку к своей «Шевроле». Но вместо адреса Джейсона вбиваю в навигатор другой маршрут. Пора разобраться с главным вопросом. И я сделаю это сегодня.

Глава 27. Зависимый

Настоящее время

Бостон

Я пробираюсь к дому Кендалл ближе к ночи – не хочу еще раз встретиться с Юджином лицом к лицу в дверях. Я снова буду стараться выглядеть примерным, а он будет перегораживать мне путь и сжимать гребаную дверную ручку до деформации металла. Мне это не нужно. Хватило и прошлого раза. Поэтому сейчас выбираю проверенный способ – окно в спальню Кендалл на втором этаже.

Бросаю третий камушек и терпеливо жду, когда окно наконец распахнется. Я нервничаю. Поэтому замахиваюсь снова, но рама поднимается раньше, чем я успеваю бросить.

– А позвонить нельзя было? – шипит Кендалл, перевешиваясь через подоконник. Я улыбаюсь, как только вижу ее красивое, наигранно раздраженное лицо. Моя сосредоточенность на важных темах моментально испаряется. Она слишком красива.

– Я хотел быть романтичным, – цокаю я. – Ты убиваешь все мои благие намерения.

– Ну прости, – усмехается она, и эта беззаботная улыбка, которая озаряет ее лицо при виде меня, заставляет кардинально поменять мой изначальный план.

Я был настроен серьезно. Хотел забраться к ней в комнату и поговорить. Ведь нам есть о чем. Например, о том, что я сказал Скай пару часов назад. Или о том видео, которым Чейз шантажирует Кендалл. Или о наших планах на будущее. Оно ведь у нас есть. Нам только нужно сгладить острые углы, и все наладится, даже несмотря на то, что ее отец готов выбить из меня душу. Это я переживу.

– Спрыгивай, – резко командую ей я.

– Ч-что? – Кендалл не верит ушам и прищуривается.

– Спрыгивай скорее. Я тебя поймаю.

– С ума сошел?! – возмущается она и на всякий случай подальше отходит от окна.

– Черт возьми, Конфетка, некогда размышлять. Прыгай. Ты доверяешь мне?

– Д-да… – Она снова выглядывает из окна и оценивает высоту. – Доверяю, но… Я слишком боюсь сломать свои ноги. Они мне деньги приносят, знаешь ли!

– Твои безумно красивые, длинные, сексуальные ноги никогда в жизни не пострадают при мне. Обещаю. Ну же, – я расставляю руки шире, – иди ко мне. Пока твой отец не выстрелил в меня из двустволки.

Кендалл тихо хихикает:

– У него нет оружия.

– Неважно. Не будем проверять.

Кендалл прикрывает рот ладонью и проглатывает смешок. Затем перекидывает ногу через подоконник и глядит вниз.

– Только поймай меня, ладно?

– Обещаю.

– Иначе я отобью тебе член. Специально упаду так, чтобы между твоих ног.

– Ты обязательно сегодня упадешь между моих ног. – Я оглядываю ее позу, которую она неосознанно приняла, перебираясь через подоконник на четвереньках. Спина прогнута, колени расставлены в стороны, она собирается перевернуться и сесть на задницу прежде, чем спрыгнуть ко мне в руки. – А потом я между твоих. И это не будет болезненно. Поверь мне.

– Сейчас проверим.

Кендалл закусывает губу и с вызовом смотрит мне прямо в глаза прежде, чем прыгнуть вниз. Я вовремя подхватываю ее под бедра. Ее длинные ноги обвивают мою талию. Я ловлю ее. Прижимаю за спину к своему торсу и не могу устоять – валюсь на влажный газон вместе с Кендалл, которая придавливает меня сверху.

– Черт возьми! – шепотом ругаюсь я, не выпуская ее из объятий.

– Это была глупая идея, – усмехается она. – Ужасно бредовая, если честно, – хихикает уже громче. – Я не отдавила тебе член? – смеется и даже не думает подниматься с моего тела.

– Т-ш-ш! – Я быстро зажимаю ладонью ее рот, а сам едва сдерживаю смех. – Прекрати! – Не могу перестать смеяться. Она хохочет под моей ладонью, и теплое дыхание щекочет кожу, отчего я еще больше заливаюсь смехом.

На кухне в доме Фраев резко зажигается свет.

– Вот же черт! – шикаю я. – Это все ты. Говорил же: прыгай быстрее.

– Бежим!

Кендалл вскакивает на ноги и протягивает мне руку. Я хватаюсь и несусь следом за ней, прямиком к изгороди на заднем дворе. Мы прошмыгиваем в незапертую дверь и бежим дальше до моей машины. Заскакиваем в салон. Бешено дышим. Жадно глотаем теплый воздух и начинаем смеяться во весь голос.

– Ты ненормальный, – сквозь смех выдыхает Кендалл, запрокидывая голову.

– И это ты мне будешь говорить? – Я смотрю на нее, улыбаясь, и в эту секунду убеждаюсь наверняка, что принял правильное решение.

Еще пару часов назад я чувствовал себя несчастным, а сейчас счастлив лишь потому, что она прыгнула мне в руки, и я ее поймал.

Скай бы никогда не прыгнула. Скай бы я и не предложил.

Я смотрю на Кендалл, как она смеется, как сужаются от смеха ее глаза, как отпружинивает от спинки сиденья кудрявая копна волос, и единственное, что вертится в моей голове, вырывается вслух:

– Я люблю тебя.

Кендалл замолкает. Выпрямляется на сиденье и смотрит мне в глаза. Кажется, моя фраза выбила из салона все веселье. Кажется, не весело теперь и нам. Но я приехал сюда именно за этим.

– Я думала, ты злишься на меня… – Кендалл робко отводит взгляд.

– Злюсь. – Я беру ее за руку и подношу к своим губам. Целую каждый палец. – Безумно злюсь. – Переворачиваю ее ладонь и теперь целую запястье, продвигаюсь медленно выше, вдоль вен, к изгибу локтя. – Ты даже не представляешь, что творится у меня внутри. Эти сутки… Неделя… Месяц… Перевернули мою жизнь. Ты перевернула мою жизнь, Кендалл. – Я резко бросаю ее руку и обхватываю за плечи, притягивая я себе.

– Прости, – шепчет она, уставившись мне в глаза. Смена моих настроений пугает ее. – Я не хотела…

– Думаю, этого всегда хотел я.

Набрасываюсь на ее губы. Я так сильно этого желал. Хоть и злился, хоть и прогонял ее. В ту же секунду мне хотелось гнаться за ней следом и целовать, целовать, целовать, пока мой гнев не растопили бы ласки ее тела.

Мне хотелось придушить ее в той камере и одновременно так сильно прижать к себе, чтобы прутья решетки вре́зались в наши тела и оставили шрамы. Мне хотелось кричать на нее. Обвинять. Ругать за то, что она позволила кому-то другому прикоснуться к себе. Позволила обмануть себя. Опоить. Снять на камеру. Как можно быть такой глупой?

Мне хотелось трахнуть ее прямо там. Жестко и грубо. Чтобы она знала, помнила, кому она принадлежит. Чтобы впредь не забывала никогда. Чтобы ни один наркотик не оказался сильнее меня. Как можно быть такой желанной?

Я никогда не найду ответ. Никогда не смогу насытиться вдоволь. Поэтому настырнее впиваюсь в ее губы, проталкиваю язык в рот и смакую ее сладкий вкус. Мой любимый вкус и любимый запах шафрана, ударивший в ноздри. Любимая Кендалл…

– Иди ко мне. – Я подхватываю ее под бедра и тащу на себя, чтобы она забралась на меня сверху и придавила к этому гребаному водительскому сиденью, но Кендалл сопротивляется и остается на своем месте.

– Мы не отъехали от дома моих родителей, – на выдохе произносит она.

– Мы трахались в доме твоих родителей, детка. Уже не все ли равно? – Мои пальцы стискивают бедро Кендалл и карабкаются под ее пижамные шорты. – Я так сильно хочу тебя, что забыл, о чем хотел поговорить. Не могу связать и пары слов, когда ты рядом.

– Серьезно? – Она прищуривается и позволяет моей ладони скользнуть между ее ног. – Интересно, что ты скажешь, когда узнаешь, что именно в этой пижамке я была в последнюю нашу встречу три года назад? Когда ты влез в мою комнату через окно, помнишь?

– Ч-черт… – Я стискиваю зубы и настойчиво толкаю руку прямиком к ее киске.

– Поехали, Бостон. – Она резко смыкает ноги, сжимает бедрами мою кисть и подается к приборной панели моей «Шевроле», вынуждая меня выпрямиться и откинуться в свое кресло.

– Тебе это сочтется, поняла? – рычу я, чувствуя, как в штанах набухает член.

Кендалл лишь усмехается и задает на панели свой маршрут. Ставит на автопилот, и машина трогается.

– Что ты задумала? – Я содрогаюсь, как только ловлю ее взгляд на своей ширинке.

– Поехали, Бостон, – игриво повторяет Кендалл. – Но за дорогой следить не обязательно. Я покажу тебе кое-что поинтереснее.

Она поднимает ногу и упирается пяткой в приборную панель. Колено второй отводит в сторону, откинувшись спиной к дверце машины. Кендалл съезжает чуть ниже, разводит ноги шире и задирает широкие шорты так, что я могу рассмотреть все.

Под ними нет трусиков. Только ее гладкая нагая киска. И Кендалл запускает к ней пальцы через колошу шортов.

– Если предпочитаете следить за дорогой, мистер Нот-Кёртис, дайте знать. – Она дразнит себя по кругу одним длинным ноготком. Я сглатываю.

Какая, на хрен, дорога? Я вообще забыл, что мы движемся.

Кендалл поглаживает пальцем клитор вверх-вниз, слегка придавливает бугорок и выпускает в салон томный стон.

– А мне ведь тоже не обязательно смотреть на дорогу, верно? – Она добавляет второй палец и проходится ими вдоль своего входа. – Я ведь тоже могу наблюдать за чем-нибудь более… интересным… – Кендалл закусывает губу, лаская свою промежность двумя пальцами. – Чем-нибудь… твердым… длинным… и… – Она сдавливает клитор и протяжно выдыхает. – Умопомрачительно огромным…

Боже… Она хочет, чтобы я достал свой член. Прямо сейчас.

Я бросаю взгляд на приборную панель «Шевроле», убеждаюсь, что автопилот работает и мне действительно можно сделать то, чего требует Кендалл, без угрозы для наших жизней. Снова смотрю Кендалл в глаза. Там разразилась буря из похоти и страсти, а в последнее временя это моя любимая смесь. Утыкаюсь взглядом ей между ног и вижу, как сильно она промокла, массируя себя под моим пристальным наблюдением.

Мне хочется, чтобы она кончила, глядя на то, как ласкаю себя я.

Не отводя от нее глаз, расстегиваю ремень и ширинку. Член пульсирует и рвется наружу быстрее, чем я успеваю приспустить боксеры. Как только твердый ствол оказывается в моей руке, Кендалл всхлипывает. Я сжимаю головку в кулак и прохожусь им сверху вниз. Кендалл стонет и погружает свои пальцы в себя, подаваясь бедрами вперед.

– Иисусе… Какой ты большой… – Она начинает раскачиваться навстречу своим пальцам, глубже проникая внутрь.

– Хочешь его? – Я крепче обхватываю член ладонью и учащаю движения.

– Да… – Она облизывает губы.

– Где ты его хочешь?

– У себя во рту… – вздыхает Кендалл и трахает себя пальцами сильнее. Я отзеркаливаю ее действия, синхронизируюсь с ее темпом и смотрю туда, где блуждают ее руки. – А потом… П-потом… Ах… Хочу там, где…

– Где, Кендалл? – Я запрокидываю голову и рычу, наблюдая за каждым ее движением. Не за дорогой, на которую стоило бы поглядывать. Нет. Я полностью охвачен ее властью.

– Хочу… Бостон… – Моя девочка закатывает глаза.

– Куда? Скажи. Куда ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Мои интенсивные движения и стоны Кендалл доводят меня до грани. Член пульсирует. Я готов извергнуться прямо сейчас. Сейчас.

– Ч-черт… – я ругаюсь на резком выдохе.

– Маршрут завершен, – сообщает система навигации, и я кончаю себе в кулак под звуки несдержанного оргазма Кендалл.

Мы оба сбивчиво дышим, раскинувшись на передних креслах «Шевроле». Кендалл опустила ноги, но мне не дает покоя мысль, насколько она сейчас влажная. Мне хочется продолжить. И кажется, я свихнулся, раз не могу ни о чем другом думать в момент, когда кончил пару секунд назад.

– Ненасытный извращенец, – усмехается она сквозь частое дыхание, когда ловит мой голодный взгляд на своем теле.

– Ты сама подсадила меня на секс с тобой. – Я повторяю ее фразу, сказанную мне в Вегасе, когда мы устроили секс-марафон в спальне моего пентхауса. – И мне не кажется. Теперь я зависим, – Тянусь к ее губам и захватываю их в долгий поцелуй.

Мне правда ее мало.

И это безумно круто. Но и пугает одновременно.

Я никогда не был зависим ни от одной девушки.

Я никого никогда так сильно не любил.

Глава 28. Миллион

Настоящее время

Кендалл

Я привезла нас в порт. В наше место, с которым связано большое количество душевных ран. Но несмотря на все это, именно здесь мы всегда могли говорить. А этого и хотел Бостон до того, как я совратила его в его же тачке.

Не сдержалась. Правда. Он слишком сексуален, когда сосредоточен. Его лицо сразу же приобретает максимально серьезное выражение, Бостон хочет выглядеть сурово, а я вижу только надпись на его лбу: «Трахни меня». И все. У Кендалл срывает крышу, и она творит безумные вещи. Даже в салоне спорткара. Хорошо, что в этой модели поддерживается автопилот, иначе мы бы разбились, и завтрашняя рубрика в СМИ пестрила бы заголовком: «Полуобнаженные и мертвые онанисты».

***

Бостон и сам собирался привезти меня сюда, поэтому он помогает мне пробраться через огороженную заброшенную зону порта и впускает в свой контейнер. Когда мы были здесь в последний раз, то напились на мой восемнадцатый день рождения, и я почти призналась ему в любви, но вместо этого в тот же вечер попросила Чейза сыграть роль моего бойфренда.

Если бы тогда я не сглупила, все сложилось бы иначе.

Если бы в ту ночь Скайлар не напугала меня своим присутствием, мы с Бостоном давно были бы счастливы.

– Будешь вино? – спрашивает Бостон, когда я закрываю за собой дверь контейнера.

Здесь так тесно, но комфортно. Так мало места, но достаточно для нас двоих. Или для одного, чтобы подумать. Неудивительно, что Бостон захотел сохранить его. Неудивительно, что именно здесь я чувствую себя особенно уютно.

– Здесь есть вино? – Я прохожу вглубь «трейлера» и провожу ладонью вдоль искусственного камина, на котором все еще висит гирлянда из пластмассовых пауков и тыкв.

– Я готовился к нашей ночи Хэллоуина в этом году, – неловко поясняет Бостон. – Я не знал, что ей не суждено состояться…

Он на секунду замирает. И я знаю почему. Скайлар никуда не денется из нашей жизни, потому что она носит ребенка Бостона.

Сердце сковывает болезненный спазм. Я отворачиваюсь к двери и сжимаю кулаки. Царапаю ногтями большие пальцы до крови. Бостон не должен заметить моей реакции. Мы здесь не для этого.

– Кендалл, я не просто так к тебе сегодня пришел, – начинает он за моей спиной, но у меня нет сил оборачиваться.

В такие моменты я понимаю, что все, что делала до этого – было неправильно. Ведь он – не мой. Все еще не мой, что бы он ни говорил. И каждый раз, когда он рядом, я все равно сдаюсь. Потому что люблю больше жизни. Потому что пять минут с ним важнее дней, проведенных в истязании самой себя за ошибки.

Я сожалела каждый раз.

Пылала, а потом ругала себя. Ведь я уже никогда не заменю ему Скай. Он уже никогда не выберет меня. Теперь его просто тянет, а я готова питаться этими моментами.

Зарекалась не играть роль любовницы, но разве не ею сейчас для него являюсь?

Я глупая. Такая глупая. Но как устоять?

– Кендалл… – Бостон подходит сзади, берет меня за руку и сплетает наши пальцы. Его теплое дыхание застывает на моей шее. Волшебный момент. На моих глазах проступают слезы.

Оставим его волшебным.

Сердце, успокойся, пожалуйста.

Разум, отпусти.

Я поворачиваюсь к Бостону с улыбкой, как всегда. Я рада смотреть на его лицо. Он божественно красив. Он чертовски любим. И я хочу эту ночь с ним.

Целую его, но Бостон отстраняется.

– Кендалл, постой.

– Почему? – усмехаюсь я, а самой хочется плакать. – Мы не закончили то, что начали в машине. – Моя ладонь опускается на его брюки.

Говорю, а горло дерет горечь. Он пришел порвать со мной. Навсегда. Ведь Скайлар – порядочная, красивая, непорочная невеста, которая ждет от него ребенка, а я та, которая под действием веществ готова забраться на колени любого. Скай никогда бы не оказалась в подобной ситуации. А я оказалась. Меня сняли на видео. Меня. Возбужденную, развязную, на коленях другого мужчины, полуголую, стонущую от чужих ласк. Зачем такая Бостону? Он не сможет это забыть.

Я сама посмотрела ту запись и ужаснулась. Проблевалась дважды. Ощутила себя облитой грязью. Почувствовала себя шлюхой. Такой я и была в тот момент.

Поэтому Бостон никогда не примет меня такой. Я никогда не стану ему равной.

– Кендалл, – Бостон перехватывает мою руку, – послушай, – он обрамляет мое лицо свободной ладонью и притягивает вплотную к своему лицу, – я не женюсь на Скай. – Бах! – Конечно же, я буду поддерживать и содержать ее и ребенка, но между нами все кончено. – Бах-бах! Сердце взрывается, а я не могу говорить, потому что не верю. – Я сказал ей, что люблю тебя. – Бах-бах-бах! Петарды. Фейерверки. Салюты. Атомные бомбы громят мое сердце. – Я люблю только тебя, Кендалл. – Он так близко, держит меня за плечи, а если бы не держал, я бы упала замертво. – Эй, Конфетка, не плачь.

Я плачу?

Я не заметила.

Мои руки трясутся, но я тяну их к его лицу.

– Я люблю тебя, – повторяет Бостон, притягивая меня к своей груди. – Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты поверила?

– Миллион, – всхлипываю я и улыбаюсь сквозь слезы.

– Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю…

– Не останавливайся.

***

Миллион закончился, а его шепот – нет.

Он повторял, когда мы упали на подушки. Он повторял, когда раздевал меня. Повторял, когда снимал с себя рубашку. Когда входил в меня. Когда ласкал мое тело. Когда целовал и стонал в унисон со мной. Когда мы оба кончили, он снова прошептал, что любит. И сейчас, когда мы лежим под покрывалом, абсолютно обнаженные, переплетаясь ногами и руками друг с другом, он повторяет:

– Я люблю тебя, Конфетка.

Все-таки это место лечит. Мое сердце тут же и пострадало, тут и исцелилось. И тут нам обоим хорошо.

– Кендалл. – Бостон целует меня в макушку и поглаживает волосы.

– М-м? – я мурчу ему в грудь. Мне так хорошо, что ленюсь даже поднять голову.

– У меня есть знакомый врач. Он уже обследовал тебя после того случая в клубе…

– К чему ты клонишь? – Я взбираюсь выше и упираюсь подбородком в грудь Бостона.

– Тебе нужно пройти обследование. Лечь в клинику на несколько дней.

– Я не наркоманка! – Порываюсь вскочить, но Бостон ловит меня за локоть и возвращает обратно.

– Я не говорил, что ты… такая. Просто Чейз вкачал в тебя какой-то новый препарат. Да, Аластор сделал анализ крови. Но этого недостаточно. Нужно проверить тебя полностью. Я беспокоюсь. Пойми. Ты ничего не помнила. Какую только дрянь этот ублюдок ни впустил в твой организм? Кендалл, я волнуюсь.

Бостон прав.

Я совершенно ничего не помню о той ночи. И я уверена, что Чейз мне что-то подмешал. Я вытворяла ужасные вещи, а потом вообще отключилась, и если бы не Бостон…

– Да, хорошо, – соглашаюсь я и прикладываю щеку обратно к его груди. Там так быстро бьется горячее сердце. Мое сердце. Которое любит меня. Которое переживает за меня.

– Я договорюсь с Аластором. У него частная клиника. Очень хорошая. Ляжешь на неделю. Все будет конфиденциально, не переживай.

– А мои родители? Я не хочу, чтобы они знали подробности… Ну ты понимаешь… – Я отвожу взгляд.

– Скажем, что ты уехала. На съемки в Нью-Йорк. – Бостон обнимает меня за плечи и тянет ближе к своему лицу. – Всего на неделю, Кендалл.

– Хорошо. – Мои губы касаются его губ. – Неделя в реабилитационном центре для наркоманов.

– Не утрируй, – цокает Бостон, и я, смеясь, запускаю руку ему в волосы.

– Ради тебя я готова на все.

– Не говори так. – Он хватает меня за плечи и резко переворачивает на спину, накрывая сверху своим телом. – Ты мое все, Кендалл. Услышь меня наконец.

– Услышу, когда повторишь в миллионный раз. – Я целую его в нос. – Кажется, ты повторил всего девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять раз.

– Люблю тебя больше всех этих гребаных миллионов. – Он хватает меня за бедра и толкается между ног. – А теперь простони мне столько же.

***

Я лежу справа, под мышкой Бостона, а он не успокаивается даже после моего миллионного стона. Он покрывает горячими поцелуями мою руку от запястья до плеча и трется носом о мою кожу.

– Это лучшая ночь, – улыбаюсь я. – Хочу продолжить.

– О, детка, можешь не просить. Я и так готов продолжать до утра.

– Нет, ты не понял. – Я уклоняюсь от очередного поцелуя в шею. – Хочу двух Бостонов. Тебя и ночной. Хочу кататься до утра и заезжать в дешевые закусочные. Хочу бургер с двойным сыром и кетчуп на твоих губах.

– Легко, – усмехается Бостон. – Что еще?

– Хочу твое имя у себя на запястье, где ты меня только что целовал. И линию от твоего бриллианта. – Я касаюсь микродермала в виде сердечка в ложбинке между своих грудей. – До твоего имени на левой руке. Вот здесь. – Вырисовываю ногтем «Бостон» на своем запястье, поднятом к потолку контейнера. – Хочу прямо сейчас. Поехали?

– Почему именно на запястье левой руки? – Бостон приподнимается на локте и внимательно наблюдает за мной.

– Древние римляне верили, что вена от безымянного пальца левой руки связана с сердцем. Они называли ее «веной любви». Поэтому мы и носим обручальные кольца на этом пальце. В знак вечной любви, Бостон. Я хочу проложить видимый путь этой вены. Запечатлеть его и соединить тремя точками. Первая – твой бриллиант. Он рядом с сердцем. Вторая – твое имя на моем запястье. И третья…

– Третью точку я обязательно обозначу сам, – не дает договорить Бостон. – Обручальным кольцом на твоем безымянном пальце, когда ты согласишься выйти за меня.

Я замираю с открытым ртом, глядя в его глаза. Он смотрит пристально и теперь не улыбается. На моих губах повисает вопрос, ответ на который не готов услышать разум.

Бостон прямо сейчас предлагает мне стать его женой?!

Я даже не моргаю.

Нет, Кендалл, это глупо. Тебе показалось. Он не мог. Это безрассудно и несвойственно Бостону.

Но Бостон повторяет:

– Как смотришь на то, чтобы мы поженились? Этой ночью. Хочешь, прямо сейчас?

– Ты серьезно? – Я все еще не верю своим ушам. У меня галлюцинации. Или я сплю.

Точно. Это все сон. И когда я открою глаза, то снова проснусь одна в своей комнате, зная, что Бостон засыпает в постели со своей будущей женой. Со Скайлар. Не со мной.

Бостон хмурится и тут же вскакивает на ноги.

– Вставай. Поедем выбирать тебе кольцо. – Он быстро натягивает на себя брюки. – Что предпочитаешь: Tiffany, Cartier… Может быть, Chopard? Решай быстрее, я должен знать, кого поднимать на ноги, чтобы нам открыли магазин в час ночи.

– Бостон, ты спятил? – Я сажусь на гору подушек, которую совсем недавно давили наши тела, и натягиваю плед на обнаженную грудь. – Мы не можем…

– Мы не сможем пожениться, только если ты этого не хочешь. – Он подает мне мои пижамные шорты и застывает напротив моих глаз. – Ты хочешь? Если нет, я все пойму. Я ни в коем случае не пытаюсь на тебя давить, но…

– Иисусе, какой же ты зануда! – Я подпрыгиваю с подушек и бросаюсь ему на шею. – Разве ты не помнишь мои детские клятвы? Я собиралась стать твоей женой с трех лет. Потому что обожала тебя так же сильно, как и моего любимого волшебного пони из мультика про пони. Я не шутила, Бостон. Я мечтала выйти за тебя с самого детства. И ты до сих пор думаешь, что я могу сказать тебе «нет»?

– Тогда озвучь мне свой положительный ответ. – Он притягивает меня к себе еще ближе. Его жаркие губы почти касаются моих.

– Cartier. – Выдыхаю ему в рот. – С черным бриллиантом в виде сердца. Не хочу изменять своему вкусу. – Бостон подхватывает меня на руки и тянется за поцелуем, но я снова отстраняюсь всего на секунду. – И ты встанешь на колено!

– Ради тебя я готов даже ползти на своих двух.

***

Нет, правда. Это происходит всерьез. На мое тело, поверх пижамных шортов, накинута черная рубашка Бостона и перетянута его же ремнем на талии. Я босая, а у него пальто на голое тело. И в таком виде мы действительно едем покупать мне помолвочное кольцо от Cartier в час ночи.

В нас две бутылки вина и больше двух тысяч фунтов счастья.

Мы улыбаемся и смеемся, как ненормальные.

Бостон натягивает на меня свои носки, чтобы я не ступала по холодному асфальту босиком. А затем мы останавливаемся у витрины пустого ювелирного магазина.

Немыслимо.

И вот так осуществляются заветные мечты? Раз и все? И я будущая миссис Нот-Кёртис? Пятнадцать лет тайных молитв оправдаются прямо сейчас?

Нас встречает полусонный владелец магазина, оглядывает каждого с ног до головы, трет глаза и оглядывает еще раз.

– Можно побыстрее? – подгоняет его Бостон. – Моя невеста может простудиться, пока вы здесь возитесь.

– Одну секунду, мистер Нот-Кёртис.

Я подавляю смех и крепче сжимаю ладонь Бостона.

Миссис Кендалл Нот-Кёртис.

Поверю, когда преподобный произнесет это в церкви.

– Я правильно расслышал ваши пожелания по телефону? – уточняет владелец магазина, распахивая перед нами стеклянную дверь. – Черный бриллиант в виде сердца?

– Все верно, – уверенно подтверждает Бостон, не выпуская мою руку из своих ладоней. – Неужели у Cartier есть с этим какие-то сложности? В таком случае нам придется обратиться к кому-нибудь другому.

– О нет-нет, мистер Нот-Кёртис. Просто ваш эксклюзивный заказ займет немного больше времени. Мы не привыкли работать с подобными материалами.

– Сколько?

– Точно сказать не могу… – Мужчина потирает переносицу. – Два-три месяца.

– Меня устраивает десять дней, – строго сообщает Бостон, и я смотрю на него, разинув рот.

Это точно тот Бостон, которого я знаю? Такой суровый, требовательный и непреклонный. И тон у него такой командный, что хочется одновременно сжаться в комок и отдаться ему прямо здесь, на одной из стеклянных витрин, среди золота, платины и бриллиантов.

Низ живота схватывает приятный спазм, и я непроизвольно сжимаю бедра, испытывая прилив возбуждения.

Я никогда не видела, как руководит Бостон, но теперь мне очень хочется, чтобы он поруководил и мной. Навряд ли у нас получится что-то толковое, но яркий оргазм будет обеспечен обоим.

Владелец магазина снимает с меня мерки и уточняет нюансы. Я улыбаюсь и даже почти забываю про свой внешний вид. Все равно под пристальным взглядом Бостона ощущаю себя голой. Он не отрывает от меня глаз, следит за каждым действием, и я чувствую, как дрожь волнами окатывает мое тело. Через десять дней, когда будет изготовлен заказ, а я пройду обследование в клинике, Бостон наденет на мой безымянный палец кольцо, и я вовсе сойду с ума от счастья.

– Постараемся уложиться в срок, мистер Нот-Кёртис, – одаривает нас улыбкой мужчина. – Я оповещу вас о готовности изделия.

– Отлично. Моя невеста и я выразим вам огромную публичную благодарность. – Бостон кивает владельцу магазина и обнимает меня за талию. – Едем дальше? До рассвета еще многое нужно успеть. Следующая остановка «двойной чизбургер»?

– Ага, та, что на углу «порция кетчупа на твоих губах» авеню.

Глава 29. Десять дней

Настоящее время

Бостон

Я подхватываю Кендалл на руки, чтобы она не отморозила свои красивые ножки, и несу к машине.

Неужели я это сделал?

Неужели она сказала «да», и мы даже заказали кольцо?

Я всегда был тактичным человеком и уважал личное время каждого, но сегодня я будто сорвался. Прибегнул к своим связям, воспользовался статусом и получил для Кендалл то, чего она желала. И знаете, ради нее я бы поднял на ноги всю Америку. Весь мир. Поднял бы и бросил к ее ногам.

– Получается, сегодня мы не поженимся? – Она дожевывает свой двойной чизбургер в салоне моей «Шевроле» и подтирает соус на губах указательным пальцем, а я могу лишь умиляться, смотря на нее, и улыбаться, как дурак.

Кендалл такая забавная и красивая. А я такой счастливый и самый везучий из всех, раз заслужил ее любовь.

– Можем прямо сейчас рвануть в Вегас и сыграть свадьбу там, – предлагаю я. – Купим обручальные кольца, напьемся, вместо священника речь произнесет голограмма Элвиса. На тебе будут эти пижамные шорты, а я тогда и вовсе сниму пальто и предстану на «свадебных» фото топлес. Как тебе идея?

– Ты ненормальный, – давится смехом Кендалл, прикрывая рот рукой, чтобы из него не полетели кусочки бургера.

– От тебя заразился. – Я резко придвигаюсь к ней и слизываю с нижней губы каплю кетчупа. – Какая ты вкусная… Но я знаю, что кое-где есть местечко повкуснее.

Хватаю ее за бедро и дергаю на себя, чтобы Кендалл развела ноги шире.

– Иди ко мне. – Я оттягиваю резинку ее пижамных шортов, пытаясь стянуть их вниз.

– Нет! Нам еще нужно успеть в тату-салон! – брыкается Кендалл. – Я нашла один поблизости.

– А тату-салон не может подождать пятнадцать минут? – Я снова запускаю руку ей в шорты через широкую калошу.

– Бостон! – взвизгивает она. – У нас был план!

– Десять минут, Кендалл. – Я нащупываю клитор и надавливаю на него большим пальцем. – Кендалл томно выдыхает, рефлекторно подаваясь навстречу моим движениям. – Ты утолила чувство голода, а мне срочно требуется десерт, – ухмыляюсь я, опуская лицо к ее интимному месту.

Да, с ней я действительно становлюсь ненасытным извращенцем. Ничего не могу с собой поделать. Это все она и ее волшебное воздействие на мое тело, мозг, душу.

И знаете что? Мне не стыдно.

– Иисусе, Бостон… Мы ведь на парковке возле McDonald’s… Ах! – Она выгибает спину, как только мой язык проходится по клитору вверх-вниз.

– Никогда бы не подумал, что самые сладкие десерты подают именно тут.

– О боги… – Кендалл запрокидывает голову и вжимается макушкой в стекло «Шевроле», когда к моему языку присоединяются и пальцы.

– Кажется, мой десерт потек… – Я проталкиваюсь в нее глубже, щелкая языком по взбухшему бугорку. – Придется ускориться, чтобы не проронить ни капли мимо рта.

***

Через пять минут мы начинаем движение по маршруту, ведущему к тату-салону.

Кендалл все еще тяжело дышит, раскинувшись в пассажирском кресле. Я поглядываю на нее и довольно улыбаюсь. Ей безумно понравилось то, что я вытворял языком между ее ног, раз она кончила так быстро. Кажется, я нашел еще одно слабое место у моей девочки. И я рад, что обнаружил его первым. Не зря я берег эту ласку исключительно для нее.

Облизываю губы, смакуя остатки вкуса Кендалл, и притормаживаю возле неоновой вывески «Черная игла». После сеанса нужно будет потребовать от Кендалл вторую порцию моего любимого «десерта». Хочу отточить навыки и… Я не насытился.

– Сегодня набью твое имя. – Кендалл демонстрирует мне свое изящное левое запястье. – Это вторая точка. – Я беру ее за руку и снова целую в то место, где совсем скоро будет красоваться каллиграфическим тонким шрифтом «Бостон». Она улыбается. – А потом, после нашей свадьбы, нарисую линию поверх «вены любви», соединим все наши точки. Как думаешь, будет красиво?

– Будет бесподобно. – Целую ее в лоб и открываю дверцу машины. – Я тоже кое-что придумал.

– Правда? – Она выскакивает из салона и манит меня за собой. – И что же?

– Узнаешь в первую брачную ночь. – Я играю бровями.

– Ну не-е-ет… – Кендалл надувает губы. – Я же сгорю от любопытства, Бостон!

– Даже не проси.

– Ну хотя бы намекни.

– Нет.

– Хотя бы место! – топает ногой она и дергает меня за руку. Ну совсем как ребенок. Я усмехаюсь.

– Неа.

– Это как-то связано с областью паха?

– Кендалл!

– Ну а что? – смеется моя ненормальная. – Я была бы не против, если бы ты разрисовал для меня член. Это было бы та-а-ак самоотверженно.

– Лучше я пожертвую чем-нибудь другим для тебя. Член нам еще пригодится. – Я шлепаю ее по заднице и подталкиваю ко входу.

Кендалл хихикает и уволакивает меня за дверь тату-салона, где мы застреваем на целый час.

Потом я везу ее в порт, где, укутавшись в пледы, мы встречаем рассвет напротив залива Массачусетс.

Ветер ерошит кудрявые волосы Кендалл, и я целую ее вместе с первыми лучами солнца, застревающими в серых облаках. Целую ее лицо, губы, шею и свежую татуировку на запястье, покрытую тонкой пленкой.

«Бостон» загнан чернилами ей под кожу и останется там навсегда. А я останусь в сердце, как и она в моем. Навечно.

Я целую ее миллион раз. И еще миллион повторяю, как сильно ее люблю. И повторю еще миллион через десять дней, когда Аластор даст заключение, что со здоровьем Кендалл все в порядке. Когда я встану на колено и надену на ее палец самое красивое и необыкновенное в мире кольцо. Когда назову ее своей женой. Когда «вена любви» на ее левой руке соединит все наши три точки.

***

Через два дня Кендалл «улетает на съемки в Нью-Йорк» – официальная версия для ее семьи. Она предупредила, что звонить будет редко, – Аластор настоял воздержаться от любых коммуникаций на период обследования. Поэтому публикации в социальных сетях Кендалл распланировала на десять дней вперед и поставила таймер для каждого поста. Так никто не заметит ее отсутствия. Никто кроме меня.

Ее нет рядом уже двадцать четыре часа, а меня ломает, будто лишился дозы. Я чувствую ее нехватку каждой клеточкой кожи. Чувствую зависимость от ее прикосновений, поцелуев, улыбок, ее красивых глаз, пышных кудрей, ее рук, застрявших в моих волосах.

Десять дней.

Всего десять.

Это не три года, которые когда-то разделяли нас.

Мы же справились. Дождались. Совершили уйму ошибок, но нашли способ быть вместе.

Еще десять дней я переживу.

***

На пятый день отсутствия Кендалл моя прибыль по результатам биржевых торгов возросла вдвое. «Нотис.коин» укрепилась. Капитализация моей монеты существенно повысилась. И все потому, что эти пять дней я даже не спал. Ни я, ни Джейсон, ни вся оставшаяся команда трейдеров и аналитиков, которых я заставил работать, не смыкая глаз.

Мне нужно было себя занять. Максимально. Как делал это и раньше, когда Кендалл только улетела в Европу.

«Если ты зол, раздражен и расстроен – тащи свою задницу за стол и работай, – так всегда говорил Эзра. – Отключайся от реальности и работай. Блокируй эмоции, вытряхивай воспоминания, направляй энергию в нужное русло и, мать твою, делай то, что в будущем принесет тебе кучу бабок», – твердил он.

Так же и с тоской. Так же и с зависимостью. Так же и с той, к которой дико тянет каждый раз, как только я отвлекаюсь от дел, и тогда звоню Аластору, чтобы узнать, как там Кендалл. Я уже достал его. Знаю. Потому что в последнее время он постоянно сбрасывает.

На седьмой день я был готов сорваться к нему и нарушить все условия договора по прибыванию Кендалл в частной клинике. Видимо, лечить нужно было не ее одну. Как оказалось – я тот еще наркоман. И я бы сорвался, если бы не звонок Эзры на восьмой день.

***

– Ты уверен, что Кендалл не пострадала? – Жесткий тон Эзры и его серьезное выражение лица по видеосвязи заставляют меня насторожиться.

– О чем ты?

– Не имею права разглашать всю информацию. Это дело засекречено…

– Какое отношение имеет Кендалл к засекреченным делам ФБР?! – вспыхиваю я.

– Дослушай, – отрезает Эзра. – Мы уже давно копаем под одну группировку. Основная их деятельность – наркоторговля. Они производят и распространяют новый вид наркотика. Но это не все. Вещество, которое они производят, напрочь срывает крышу. Буквально превращает людей в диких животных. Этой херней пичкают девушек, снимают с ними извращенное порно, сливают в сеть и продают особенно откровенные моменты за бешеные бабки. И принимают заявки на следующие эпизоды. За отдельную плату, разумеется.

– Вот же черт!

Я сразу вспоминаю мою Кендалл и видео, которым Чейз шантажирует ее. Все могло бы быть гораздо хуже, если бы я тогда не успел. По словам Кендалл на видео нет прямого полового акта, но… Черт… Что, если даже этот ролик окажется в сети? Чего это будет стоить репутации Кендалл?

– Можно больше подробностей? – произношу я, сжав челюсть.

– Они работают на территории США, но плотно переплетаются с кланом в Италии. Даркнет кишит их продуктом. Наркотиком и порно-роликами, снятыми под действием этого же вещества. Мы пытаемся отслеживать, но никаких результатов. До конкретных личностей не добраться. Все подчищено. Даже я не успеваю за ними.

– Ну и к чему ты клонишь?

– Представь, каково же было мое удивление, когда я узнал, что Чейз Холл, о котором ты просил нарыть информацию, оказался связан с секретным делом ФБР!

– Твою ж мать…

Я знал. Я так и знал, что этот урод действует не только в личных целях!

– Поэтому я и спрашиваю, не пострадала ли Кендалл от этого человека. Уверен, ты рассказал мне не все.

– Я не мог рассказать все, – признаюсь я. – Я обещал Кендалл, что никто не узнает. На кону ее репутация. И… – вздыхаю и утираю ладонью лицо. – Она не знала, что делала. Чейз манипулировал ею. Кендалл наивная…

– Я понимаю… – Эзра выдерживает паузу. – Никто ничего не узнает, Бостон. Только между нами. Мне просто нужна информация, чтобы выйти на более крупную «рыбу». Чейз – пешка. Если мы надавим, он вскроется и выведет нас на верхушку. Маловероятно, конечно. Но это единственная ниточка, за которую я могу сейчас ухватиться.

– Я все расскажу, но прежде, чем вы начнете действовать, мне нужно переговорить с Чейзом один на один. У него есть кое-что, что может очень сильно навредить Кендалл.

– Надеюсь, это не то, о чем я думаю? Это не связано с тем, что я тебе говорил о продукте и цели его применения?

– Нет.

Надеюсь, что нет.

Надеюсь, что я успею выхватить гранату раньше, чем Чейз сорвет чеку.

– Уверен, ты знаешь, что делаешь. Только не затягивай.

– Дай мне день, и я перезвоню.

***

На девятый день я выследил Чейза. Это не сложно, ведь он известный фотограф, да и подруга Кендалл – Юко, не из молчаливых. Пришлось полететь за этим мудаком в Нью-Йорк.

– Детка, выше подбородок! – командует Чейз, когда я захожу в студию.

Его белобрысая, выкрашенная в пепельный цвет, шевелюра действует на меня как красная тряпка на быка.

Взмахни тряпкой, тореадор, – я разорву тебя в клочья.

– Взгляд на меня! Вот так. Красотка! – Он приседает на корточки, и в этот момент я подхожу ближе и кладу руку ему на плечо.

– А теперь взгляд на меня. – Я сжимаю пальцы и надавливаю над ключицей.

Чейз корчится. Ему больно, но он ехидно усмехается:

– Скучал по тебе, красавчик.

– Тогда пойдем поговорим. – Подхватываю Чейза под мышку и встряхиваю, чтобы он встал на ноги. – Девочки, у вас перерыв, – сообщаю я, выводя Чейза в коридор.

Заталкиваю его в первое попавшееся свободное помещение и закрываю за собой дверь на замок.

– Удали видео с Кендалл, – сходу требую я, пронизывая его взглядом.

– Тебе не понравилось? – усмехается Чейз. – Ладно, согласен, актриса из нее так себе. На фото она смотрится лучше. Но, черт возьми, красавчик, это была ее первая проба. Стоит ли так расстраиваться? Дай ей шанс!

Хватаю Чейза за шиворот и притаскиваю вплотную к себе. Только сейчас могу разглядеть на его лице желтоватые оттенки отметин, которые я оставил ему в прошлый раз. Фингалы почти сошли, но этот придурок попытался замаскировать их тональным кремом. И этому человеку под сорок лет? Гребаный клоун.

– Продай мне это видео. Сколько оно стоит? Сколько нужно заплатить, чтобы ты отвалил от Кендалл и оставил ее в покое? Я дам любую сумму.

– Заманчивое предложение, но я вынужден отказаться. Личный интерес важнее денег, верно, красавчик?

– Отвали от нее! Повторяю последний раз! – Я встряхиваю его.

– А если нет? – язвительная улыбочка Чейза так и призывает проехаться ему по лицу, но я держу себя в руках. Пока держу. – Снова изобьешь меня? Тогда точно сядешь. В прошлый раз я просто не старался.

– Если кто и сядет, так это ты. Я знаю, чем ты занимаешься.

– Пишешь меня что ли? – опять смеется Чейз. – Все знают, чем я занимаюсь. Я ведь фотограф. Мое имя не на слуху разве что у бездомной шавки.

– Ты понял, о чем я.

– Нет, красавчик, у тебя очень туго с формулировкой. Дай конкретики.

Я комкаю его шарф в кулак, тяну на себя и заставляю Чейза подняться на носочки, чтобы поравняться со мной лицом. Произношу нос к носу:

– Кендалл моя. Исчезни из ее жизни. Иначе я превращу твою в ад.

– Начинай. Я не отдам ее. – Выражение его лица на миг становится серьезным. – Я готовил Кендалл для себя. – Он ударяет меня по рукам и высвобождается из моей хватки. – Думаешь, я сдамся просто так? Подарю тебе то, что так бережно создавал своими руками? – Ублюдок ослабляет шарф на горле, стягивает его и бросает в сторону. – Ну уж нет, красавчик. Я старался не для тебя. Учил ее не для тебя. Играл на ее желаниях не для тебя, Бостон. Ты и так получил слишком много. Взял то, на что претендовал я. Чего хотел я. Что должно было достаться только мне. Но знаешь, я не брезгливый. Я с удовольствием приму Кендалл обратно после твоих смешных попыток поиграть с ней в любовь. А знаешь почему? – Он склоняет голову набок и облизывает губы. – Уязвленные девочки особенно отчаянно седлают член в попытках склеить свое разбитое сердце. – Его улыбка приобретает животный оскал. – Поэтому давай, Бостон, играй пока не надоест. Бей ее сердце. Кроши. Я заполню каждую ее рану. Доверху. И она примет. Туда, куда я захочу.

Я срываюсь и изо всех сил бью Чейза в лицо. Но в этот раз он уклоняется.

– Жалею, что не прибил тебя с самого начала, – цежу сквозь зубы. – В том сортире на дне рождения Кендалл.

– А я жалею, что не трахнул ее прямо там.

– Сука! – Я опять бросаюсь на Чейза, но этот мудак снова уворачивается и бьет меня под дых. Я складываюсь пополам и кашляю.

– Как же я хотел ее все эти годы… Думаю, ты можешь себе представить, красавчик… Точно можешь. Наверняка ты провел не один вечер, подрачивая на ее фотки, пока Кендалл строила карьеру в Европе.

– Эта участь досталась тебе, придурок. – Я пробую выпрямиться, но Чейз тут же бьет меня снова. Удар приходится в затылок, и я падаю на колени.

– Я пиздец как хотел ее. У меня ныло все тело при одном взгляде на эту штучку. Молодая. Красивая. Девственная. До сих пор не понимаю, как я сдерживался. А как сдерживался ты, Бостон? – Он не позволяет мне подняться, ударяя с ноги по ребрам. – Ну ничего, я добрый. Когда твоя девочка снова прибежит ко мне, я, так и быть, продам тебе это видео. Чтобы тебе было на кого коротать свои одинокие ночи.

Кулак Чейза впечатывается мне между лопаток, но я подставляю руки и не падаю грудью на пол.

– Она никогда не прибежит к тебе. Особенно после того, что ты сделал, – проговариваю я сквозь боль. – И что тебе остается? Взять ее силой? При помощи шантажа? Самому не противно заставлять ту, которая тебя не хочет?

– Правда? А ты внимательно смотрел то видео? – усмехается Чейз и замахивается для нового удара, но я резко вскакиваю на ноги и наношу прямой в челюсть.

Валю его на пол и бью еще раз. Кровь сочится из его рта, отпечатываясь на моих кулаках.

– Боишься взглянуть правде в глаза? – кряхтит Чейз. – Боишься равного поединка?

Я заношу кулак над его лицом, но останавливаюсь.

Он несет чушь. Кендалл никогда бы не выбрала его. Она никогда его не хотела. И не оказалась бы на его коленях, если бы он не опоил ее.

– Не препятствуй и сам увидишь, как сильно твоя девочка жаждет оказаться верхом на мне.

– Опять обдолбаешь ее наркотиками? – шиплю я. – Даже под кайфом она звала меня. Не смей, слышишь? Не смей больше приближаться к ней. Кендалл моя. – Меня шатает, но я придавливаю Чейза к полу своим весом и не даю ему пошевелиться.

– Мне нечего терять, поэтому… Либо ты отступаешь сам, либо эротическое хоум-видео с Кендалл разлетится по интернету уже сегодня.

– Либо ты сдохнешь прямо сейчас. – Мой кулак несется к лицу Чейза, но в этот момент выбивается дверь комнаты, и внутрь влетает охрана.

Они сковывают мои руки и срывают меня с Чейза.

– Ты сделал неправильный выбор, красавчик, – кричит Чейз в спину, когда меня выводят из комнаты. – Имей в виду, я пытался договориться мирным путем.

Я бы хотел послать его ко всем чертям, отправить Чейза в эпицентр ада, но я не успел. И на десятый день все перевернулось.

Глава 30. И грянул гром

Настоящее время

Кендалл

Десятый день. Отсчет пошел на часы. И с каждой пройденной минутой рой бабочек в моем животе разрастается и размахивает крыльями все сильнее.

Совсем скоро я увижу Бостона.

У меня хорошие анализы, даже придирчивый Аластор доволен результатом обследования, поэтому уже сегодня я выйду отсюда и смогу обнять любимого жениха.

Интересно, Бостон встанет на колено прямо тут, на парковке у клиники? Или когда завезет меня к себе домой? Я бы не отказалась, если бы он надел на мой палец кольцо после нашего синхронного оргазма в его огромной постели среди складок черных простыней. Лучше не придумаешь, верно? А вечером мы поедем на ужин к моей семье, где и объявим о помолвке.

Иисусе, я самая счастливая девушка в мире! Я достигла всего, к чему стремилась, получила все, что хотела, и обрела любовь того, кому подарила свою душу еще в детстве.

Заветные мечты сбываются. Сказки могут быть реальными. Они происходят прямо тут – в этом городе, который прямо сейчас кроет поздним осенним дождем.

Я смотрю на свое левое запястье и улыбаюсь, разглядывая контуры зажившей татуировки.

«Бостон».

Для кого-то город. Для кого-то человек. А для меня весь мир.

Скорей бы увидеть его. Скорей бы закончился этот десятый день.

Я выглядываю из окна палаты. Об стекло разбиваются капли дождя и стекают вниз тонкими струями. Все чаще и чаще. Чаще и чаще. Открываю окно и высовываю лицо наружу. Делаю вдох и улыбаюсь. Идет дождь, но уже пахнет зимой. Пахнет Бостоном. Морозной свежестью, которую не каждый способен уловить. И далеко не каждый способен растопить.

А я смогла.

Сердце Бостона всегда было для меня тайной. Казалось мерзлым. Непостижимым. Я ужасно хотела узнать, что же там внутри. Что терзает, что радует, что заставляет биться чаще. И кажется, там я. Кажется, была уже тогда, три года назад, просто он не мог никому в этом признаться. Но теперь можно. И я заявлю на весь мир, что сердце Бостона теперь мое.

Я трогаю еще выпуклый контур его имени на своей руке и улыбаюсь, вглядываясь вдаль сквозь высокий кирпичный забор, перед которым высажен ряд постриженных туй. Клиника Аластора многофункциональна, но я пребываю в «секретном» крыле, куда нет доступа простым пациентам. У меня личная трехкомнатная палата с ванной комнатой, гостиной, столовой и зоной релаксации, где раз в день со мной беседует Аластор.

Он мне нравится. Забавный старик. Но нравился бы еще больше, если бы не отобрал мой телефон. Первые дни было очень туго. Да и вина за то, что я лгу родителям о месте моего пребывания, поедала меня изнутри. Но я делала вещи и похуже. Если бы папа узнал, он бы никогда меня не простил. Надеюсь, никогда не узнает. Нет надобности. Я уже остепенилась.

Наблюдаю, как колышутся туи под порывами ветра. Дождь усиливается. И даже не находясь на улице, хочется пониже натянуть на себя свитер. Я опускаю подкатанные рукава и замечаю, как к туям, прямо напротив моего окна, бежит человек. Потом еще один. И еще. Они с фотоаппаратами, камерами, гаджетами для сьемки. Бегут и останавливаются напротив моего окна. Дрон поднимается на уровень моего лица раньше, чем я успеваю присесть.

Я в ступоре.

Дронов уже два. Три. Они фиксируют каждое мое движение. Людей под окнами моей палаты уже больше десяти. Двадцати. Пятидесяти. У меня разбегаются глаза.

Они фотографируют меня. Снимают. Их все больше и больше.

Но как так вышло? Почему? Откуда они узнали? Мое пребывание здесь – тайна. Информация не могла просочиться в массы.

Прихожу в себя через пару секунд.

– Закрыть окна! Закрыть окна! – кричу я на всю палату. – Закрыть окна! Быстрее! – командую и самостоятельно пытаюсь опустить жалюзи, но не выходит.

Потом понимаю, что до сих пор свечусь перед гребаными дронами и папарацци, стоя напротив окна. Резко падаю вниз и забиваюсь в угол комнаты.

– Закрываю окна, – оповещает система «умного» дома.

Как только жалюзи достигают пола, я подскакиваю на ноги и мчусь в кабинет Аластора. Мне нужен телефон. Что-то случилось. Иначе откуда такой поток журналистов? Что-то точно произошло.

***

– Аластор! – Я врываюсь к нему, проносясь мимо секретаря. – Аластор!

– Кендалл, что ты тут делаешь? – Он привстает из-за стола и снимает свои очки для чтения. – Тебя не должно быть здесь. Ты нарушаешь правила. Подвергаешь риску свою конфиденциальность.

– Да какая, к черту, конфиденциальность?! Под моими окнами гребаная туча журналистов! А их дроны уже запечатлели меня со всех сторон!

– Что?! – Из рук Аластора выпадают очки. – Этого не может быть. Клиника охраняется. К «секретному» крылу нет доступа.

– Однако они все там! И половина из них уже строчит статьи обо мне, выставляя меня конченной наркоманкой, шизофреничкой, нимфоманкой. Да кем угодно! На что хватит фантазии!

– Кендалл, успокойся. Я все решу.

– Дай мне телефон.

– Но…

– Дай мне телефон, Аластор, немедленно!

Аластор мешкает всего секунду и открывает ячейку за своей спиной. Возвращает мне мой телефон, и я первым делом звоню Бостону. Он не отвечает. Я набираю еще раз. Но меня отправляет в голосовую почту.

Я чертыхаюсь и лезу проверять свои социальные сети. Достаточно одной, чтобы понять, что я в полном дерьме.

Новостные ленты забиты моими снимками и вырезками из видео с того самого злополучного дня, когда меня едва не изнасиловали в стеклянной комнате в подвале клуба. И вырезки не только из видео Чейза, где он ласкает меня на свои коленях. Нет. Там есть и хуже. Где меня тащат мужчины в масках и пристегивают к металлическому столу. Я ничего этого не помню. Можно даже рассмотреть, что я в отключке, но кого это волнует. Меня уже окрестили шлюхой. Мне уже звонили мои менеджер и пиар-агент. Я уже прославилась на весь мир, как юная порно-актриса. Моей модельной карьере конец.

Глаза мокнут.

Папа… Мама… Ривера… Господи… Они ведь тоже это видели.

По моим щекам катятся горячие слезы. Я даже не пытаюсь смахивать их.

Вся моя жизнь полетела к чертям собачьим.

– Где Бостон? – всхлипываю я. – Мне нужно домой.

– Я не могу до него дозвониться, – отвечает Аластор, и я начинаю плакать.

Мне не выбраться отсюда. Что мне сказать родителям? От папы пятьдесят восемь пропущенных за последние два часа. Но я не решаюсь ему перезванивать.

– Идем. – Аластор берет меня под руку. – Поедешь на моей машине. Я отведу тебя на частную парковку.

Я едва успеваю кивнуть, как Аластор уволакивает меня за собой в коридор для персонала. Он набирает кому-то и требует, чтобы ему подготовили машину. Он требует, чтобы какой-то Чак встретил меня на втором уровне парковки.

– Идешь вдоль по коридору и налево. Железная дверь. Пароль: 2515. Там тебя встретит Чак.

– Но… А ты?

– Я разберусь с охраной и журналистами. Тебе нужен отвлекающий маневр, чтобы вырваться отсюда.

– Да, ты прав. Хорошо.

– Мы все решим, Кендалл. – Аластор берет меня за руку. – Извини, что сюда просочились СМИ. Это моя вина.

– Нет, что ты. Эти крысы везде найдут дыру. Ты не виноват.

– Ты тоже не виновата. Я не верю во всю эту чушь. – Он слабо улыбается. – Беги. Я дозвонюсь до Бостона. Не переживай.

Я киваю и следую указаниям Аластора. Бегу до конца коридора, сворачиваю налево и утыкаюсь в железную дверь. Пароль: 2515. Запомнила, потому что это числа наших с Бостоном дней рождений. Двадцать пятое декабря – его, а пятнадцатое октября – мой. Символично. И я бы улыбнулась, если бы не задыхалась от паники.

Вылетаю на многоуровневую парковку, но никакой Чак не встречает меня.

Вдоль позвоночника скатывается капля пота. Тело усыпает дрожь.

Что мне делать дальше?

Я растираю слезы рукавом свитера и стараюсь дышать глубже. Где же гребаный Чак?

Едва я успеваю подумать, как прямо передо мной со свистом тормозит белая «Ауди». Тонированное стекло опускается.

– Садись в машину. Подвезу.

На меня смотрят карие глаза Скайлар. Взгляд холоден. Лицо не передает ни единой эмоции.

– Я читала новости, – поясняет она. – Садись. Отвезу тебя домой.

Я медлю всего секунду, потом оббегаю капот и запрыгиваю на пассажирское сиденье. Кровь заряжена адреналином. Мне страшно. Я хочу скорее убраться отсюда, увидеть родителей и успокоить их. Хочу обнять Бостона. Иисусе, надеюсь, он в порядке и уже мчится мне на помощь.

Сердце клокочет словно бешеное. Меня терзают сомнения, и в этот момент Скайлар выжимает педаль газа. Она молча выруливает с парковки, выезжает через узкий коридор на улицу, где, к моему удивлению, нет ни единого журналиста или дрона. Скай будто знает тайный маршрут и следует ему безошибочно.

Мы движемся между частных застроек и редкого леса. По лобовому стеклу растекаются струи дождя. Мы обе молчим. Тишину нарушает лишь частый скрежет «дворников» о лобовое, но они все равно не успевают за скоростью ливня и стука моего сердца. Дорогу размывает. На моих щеках все еще сохнут слезы подобно каплям на лобовом.

– Как ты там оказалась? – тихо спрашиваю я, искоса поглядывая на Скайлар.

Она невозмутима. Внимательно следит за дорогой сквозь дождь и сумрак, охватившие пригород Бостона, и даже не смотрит на меня.

– Знаешь, ты ведь испортила жизнь не одному человеку, – спокойно говорит Скай.

– Не понимаю, о чем ты…

– Ну конечно, – слабо улыбается она. – Не понимаешь. Конечно. Ведь играть дурнушек всегда выгодно. Их жалеют. Им помогают. Их, в конце концов, любят. Потому что мужчины обожают спасать. Им это нужно, верно, Кендалл? Это заложено в них природой.

Я молчу, вытирая с лица остатки слез. Руки трясутся. Мне не нравится этот разговор. Не нравится находиться с ней в одной машине. Слишком тесно и душно. Зачем я согласилась? Зачем села? Нужно позвонить Бостону.

– Как бы я хотела быть дурой, Кендалл, – тихо усмехается Скайлар, сжимая руль. – Глупым всегда живется легче. Особенно девушкам. Ведь если такая где-то сглупит, все только умилятся и двинутся ей помогать, объяснять, учить. А она будет улыбаться.

– Я не глупая, если ты к этому клонишь. – Я бросаю на Скайлар злобный взгляд. – И я никогда не нуждалась в чьей-то помощи. Я всего добилась сама. Я не виновата, что Бостон не смог полюбить тебя, Скай. Как и не виновата в том, что его успела полюбить ты. Я могу лишь извиниться за то, что влезла в ваши отношения. Но не за любовь. Нет. За любовь нельзя извиняться.

– Если бы ты не влезла, все было бы хорошо! – внезапно прикрикивает она. – Зачем ты вернулась?!

– За ним.

Я вижу, как смыкается челюсть Скайлар, и она сильнее надавливает на педаль газа. Ливень волнами накрывает лобовое стекло. «Дворники» не справляются. Ничего не видно. Сплошные размытые пятна проносящихся мимо деревьев и околопортовой трассы.

– Ты не достойна его, – громко заявляет Скайлар.

– Я не отрицаю. Но сердцу не прикажешь.

– Сердце всего лишь гребаный орган! – кричит она и ударяет по рулю. – Мышца! Всего этого можно было бы избежать, если бы ты не вернулась! Ты ведь грязная. Я до сих пор не понимаю, как ему не противно находиться рядом с тобой. Целовать тебя. Касаться. Трахать.

Я хочу защититься, открываю рот, но горло перекрывает ком из слез и мыслей, которые давно давят мой мозг. Скайлар права. Она говорит правду.

Я зажмуриваюсь очень крепко. Слезы просачиваются между ресниц и скатываются по щекам. Мне больно. Я грязная. После обнародования этого видео мне никогда не отмыться. Ни перед Бостоном, ни перед моими родителями.

Но Скайлар этого мало. Она продолжает лить на меня грязь. Хочет, чтобы я захлебнулась.

– У меня в голове не укладывается, как он не брезгует? Бостон ведь очень брезгливый, знаешь? А тебя лапали другие мужчины. Теперь весь мир об этом знает. А я говорила ему. Предупреждала.

– Да, я плохая, – произношу я сквозь слезы. – Совершаю ужасные вещи. Глупые. Безрассудные. Но это не делает лучше тебя, Скайлар. Это не заставит его полюбить тебя.

Она начинает громко смеяться. Истерически. Запрокидывая голову и до слез. Ее ступня вжимает педаль газа в пол, и машина летит сквозь пелену дождя.

– Скайлар! – кричу я. – Успокойся. Сбавь скорость!

– Что делает человека убийцей, Кендалл? – Она перестает смеяться, но скорость не сбавляет.

– Скай, пожалуйста… Успокойся. – Я вжимаюсь в пассажирское кресло и вцепляюсь ногтями в ремень безопасности.

– Вот, например, ребенок, который рос у меня в животе. Сегодня его не стало. – Из глаз Скайлар начинают литься слезы. – Он убит. А убийца кто? Я – которая дала согласие на аборт? Или ты – которая спровоцировала? Кто из нас убийца, Кендалл? Кто?

Мы мчимся на максимальной скорости, свист шин глушит звук дождя, разбивающегося об машину. Я нащупываю в кармане телефон и набираю экстренный – Бостону.

– Ты убийца, Кендалл, – повторяет Скайлар и сжимает руль двумя руками. – Ты убийца! – Она резко сворачивает с трассы и направляет машину к океану. – Убийца! Ты убийца! Ты убийца! Ты убила моего ребенка!!! Ты убила! Ты! Ты! ТЫ!

Я отстегиваю ремень безопасности и бросаюсь на нее, пытаясь вывернуть руль, но локоть Скайлар летит мне в голову, и меня отбрасывает обратно в кресло.

– И я убийца… – шепчет она. – А детоубийц ждет смертная казнь.

– Скай, нет!!! – Динамик моего телефона разрывается мужским криком прежде, чем машина пробивает изгородь и падает в залив Массачусетс.

Я прикрываю лицо руками. Волны Атлантики обхватывают корпус машины. Поедают его. Затягивают вглубь своих темных ледяных вод. Я кричу. Плачу. Я не знаю, что делать. Вижу трещину на лобовом стекле. А дальше – тьма.

Глава 31. Кошмар

Настоящее время

Бостон

Когда я смог дотянуться до телефона, я захлебывался кровью. Мои ребра были сломаны, лицо горело и наверняка было похоже на пачку размороженного фарша. Я лежал недалеко от своего дома в куче дерьма. Грязный, мокрый и полуживой. Я едва дышал, хлюпая через сломанный нос.

По возвращении в Бостон меня поджидали пятеро на тонированном внедорожнике «Ауди». Оттащили в подворотню, где нет камер, и отделали так, чтобы на завтрашний день я взмолился о смерти. Размолотили мою «Шевроле». Выбили мне несколько зубов, пропороли ножом живот и бросили лицом в гребаную помойку, как распотрошенную тушу.

Не помню, на сколько я отключился. Не помню, когда пришел в себя. Я бы сдох, если бы не бродяга, желающий подкрепиться на ужин «деликатесом» из мусорного бака.

– Парень, тебе нужно в больницу. – Он перевернул меня на спину и склонился над моим заплывшим от побоев лицом.

– Телефон… В кармане, – промямлил я, и он вытащил. Вложил мне в руку.

– Тебе девушка звонит, – прокряхтел он. – Попроси, чтобы она приехала. Ну или типа… В скорую позвонила. Я это… Не помощник тебе.

Я поднес телефон к уху.

А дальше помню только крик Кендалл в динамике.

Боль, которая разорвала сердце.

Рев океана, который подорвал меня на ноги.

Я больше не ощущал физической боли. Мне было плевать. Кажется, я даже побежал. Не помню, как позвонил Джею. Не помню, как оказался в его машине. Не помню, как уговорил его не отвозить меня в больницу, а рвануть сразу в порт. GPS обозначило последнюю точку машины Скайлар именно там.

Но мы все равно не успели. Мы бы все равно не успели, даже если бы телепортировались в порт.

Я слышал, как она задыхается, пока Джей давил на газ.

Ее крик отдавался спазмом у меня в мозгу, пока Джей пролетал на красный.

Я сам кричал, пока не выпал из машины на улицу. Кричал, когда, увидел кучу полицейских тачек у проломленного ограждения залива Массачусетс. Я сам бросился туда с ревом. Мой заглушал океан. Мой разносил ветер.

Я должен ее спасти.

Я кричу прямо сейчас.

– Бостон, ты истекаешь кровью! – Аластор подхватывает меня под руки, сине-красные мигалки размываются перед глазами и превращаются в невнятный салют.

– Кендалл…

– Тебе нужно в госпиталь.

– Кендалл…

Молю, только не она. Только не моя девочка…

– Мы успели, Бостон. Я послал свою машину следом за Скайлар. Полиция прибыла незамедлительно. С подкреплением. За ними нырнули дайверы, Бостон. – Аластор сжимает ладонями мое лицо. – Кендалл удалось спасти.

Кендалл удалось спасти.

В этот момент мое тело обмякает. Аластор кричит и требует срочно госпитализировать меня.

Я хочу бежать.

Плыть.

Карабкаться за ней, но не могу.

Я падаю и слабею с каждой минутой. Ножевое ранение в живот дает о себе знать. И я отключаюсь на руках Аластора.

***

Кендалл…

Где она?

Наверняка ей очень страшно. Я должен быть рядом. Я нужен ей.

Я ворочаю головой, но очень больно. Руки не слушаются. Тело ноет. И кажется, я могу только мычать.

Я порываюсь вперед, но нет сил встать, сесть. Я вообще не понимаю, где я.

– Бостон! – Крепкая рука ложится на мое плечо и аккуратно придавливает меня обратно.

Мои глаза видят свет. Постепенно различают тень. Силуэт. Лицо…

– Папа? – едва шепчу я.

– Я знал, что ты самый сильный боец. – Эзра бережно сдавливает мое плечо, и я даже вижу слабую улыбку на его лице.

– Где Кендалл?

– Бостон… – вздыхает он и на мгновение отводит взгляд. Это не к добру.

Я приподнимаюсь на локтях и ощущаю адскую боль в ребрах. Морщусь. И руки Эзры придерживают меня.

– Спокойно. Не суетись.

– Сколько времени прошло? – Я пытаюсь сесть, но понимаю, что мой торс перебинтован.

– Двое суток, Бостон. Мы прилетели еще вчера. Я почувствовал что-то неладное. Ты мне так и не перезвонил.

– Где Кендалл? Она жива? – Я устраиваюсь выше при помощи отца.

– Кендалл жива. – Эзра сглатывает и сильнее сжимает мою руку татуированными пальцами.

– Она… В порядке?

– Еще рано об этом говорить…

– Где она?! – Я скатываюсь с больничной кушетки и вскакиваю на ноги, превозмогая боль. – Где она?!

– Успокойся!

Эзра пытается меня задержать, усадить обратно, но он не может. Кендалл зовет к себе. И я буду рядом. Зов сердца четкий и решительный. А тело… Пусть сдохнет у ее ног.

– Скайлар погибла, – тихо произносит Эзра, и мои слабые ноги прирастают к полу.

Вот я бежал. Болел и бежал.

Вот я стою и не чувствую.

Окаменелый и белый, как стены этой больницы.

Сердце не качает кровь.

Скай больше нет.

Нет и моего ребенка.

Мои руки дрожат. Сердце трясется под сломанными ребрами и бинтами.

– Скайлар была за рулем… – сообщает Эзра. – Это не случайность. Скай направила машину в залив… Я видел дело.

Меня трясет. Я едва успеваю ухватиться за стену, чтобы не упасть. Эзра бросается ко мне мгновенно и подхватывает под руки.

– Ляг обратно, – требует он, и я чувствую, как начинает ныть под ребрами, а потом замечаю, как сквозь бинты просачивается кровь.

– Где Кендалл? – Я не чувствую ног.

– Бостон.

– Скайлар подняли со дна? – Я уже не различаю его лица, но кричу из последних сил.

– Сын, пожалуйста.

Сын.

Эзра никогда так меня не называл. Почти никогда.

Хочу ему об этом сказать. Кажется, сейчас это важно. Кажется, мои мысли переплетаются, и я теряю сознание.

А что, если я сам не поднимусь со дна?

Скай.

Мой ребенок.

Кендалл.

Я хочу скорее проснуться. Хочу открыть глаза. Моргнуть. Смыть с лица весь этот кошмар, вымыть его из головы и улыбнуться в зеркало.

Хочу. Но уже никогда не получится.

***

Утро приходит ко мне через два дня, потому что меня внутривенно напичкали транквилизаторами или седативами, чтобы я не натворил глупостей. Я и сейчас под чем-то, но не выдергиваю из себя иглу капельницы. Уже не дергаюсь. Нет сил. Но Эзра все равно рядом.

– Дай мне телефон, – командую ему я.

– Зачем? – Эзра потирает глаза. Видимо, проснулся не раньше меня.

– Скайлар должны поднять со дна и похоронить.

– Я уже распорядился. Ее тело в морге.

Я отворачиваюсь к окну. В глаза сквозь жалюзи бьют лучи солнца. Странно для начала декабря и для Бостона. И для меня – ведь в моих глазах стоят слезы. Они не катятся и не собираются в уголках. Мне просто ничего не видно. Я сильнее сжимаю челюсть. Втягиваю воздух через зубы.

– Она умерла не одна, – шепчу я, по-прежнему смотря в окно. – Я хочу, чтобы это обозначили на могильной плите.

– Хорошо. Я все сделаю.

– Где сейчас Кендалл? – Я поворачиваюсь к Эзре и смотрю ему прямо в глаза.

– Сын, тебя не пустят.

– Если это шутка, то мне не до смеха.

– Кендалл в реанимации, – тяжело вздыхает Эзра. – Туда пускают только членов семьи.

– Она моя невеста! – вскрикиваю я. – Моя гребаная невеста! Которая едва не погибла из-за матери моего ребенка! Моего мертвого ребенка, черт побери!!! – Я срываю катетер. Реву от боли. Не знаю, физической или сердечной. Все смешалось, и я горю изнутри.

– Бостон! – Эзра хватает меня за плечи и сжимает в объятиях. – Держись, сын. Держись. Ты боец.

– Это я во всем виноват, папа! Я во всем виноват! – Мои пальцы впиваются ему в плечи.

Меня трясет. Мне больно. Я изувечен. Ранен. Убит.

Боль сжирает меня. Выжигает изнутри мое тело. Я не могу больше терпеть эту пытку. Не могу.

– Кричи. Кричи громче, Бостон. Не сдерживай себя. Кричи.

И я зарычал. Как животное, которому прострелили грудную клетку и оставили умирать. Закричал. Как отец, ребенок которого уже никогда не родится. Завыл. Как мужчина, который плачет.

Эзра держал меня очень крепко. Делил на двоих мои страдания. Его пальцы впивались мне в тело мощной хваткой. Я держался за него так же. Мы вцепились друг в друга и не отпускали, пока мой голос не стих.

– Мне нужно к ней, – слабо шепчу я. – Мне нужно знать, что с ней все в порядке. Я должен увидеть своими глазами.

– Хорошо, я попробую…

– Нет, – перебиваю я. – Ты сделаешь. И прямо сейчас. Если я не увижу Кендалл живой, я потеряю всякий смысл.

***

Поздним вечером Аластор сопровождает меня к палате Кендалл. Юджин ушел полчаса назад, и она, скорее всего, уже уснула. Поэтому я смогу войти и просто посмотреть на нее. Мне даже не нужно говорить с ней – не хочу нарушать ее покой. Мне достаточно просто увидеть.

Даже не представляю, что она пережила. И буду испытывать вину за это до конца своих дней.

Моя бедная девочка…

Скорей бы ее выписали, и она бы вернулась к нормальной жизни. А я… Не знаю, смогу ли. Трое людей пострадали по моей вине. И двое из них не выжили.

Я стискиваю зубы и обхватываю ребра, упираясь свободной ладонью в дверь палаты Кендалл.

– Тебе не стоило идти сюда сейчас, – говорит Аластор.

– А мне плевать, что ты думаешь. Что ты вообще здесь делаешь? – Я разворачиваюсь к нему лицом. – Как ты мог допустить, чтобы эти гребаные журналисты прорвались на территорию клиники? Как мог допустить, чтобы Скайлар похитила Кендалл с твоей же гребаной парковки? Какого черта не уберег ее? Ты обещал. Ты клялся мне, что с Кендалл все будет в порядке. Что со Скай все будет в порядке. И где они обе сейчас?!

– Кендалл связалась не с теми людьми, Бостон. И ты сам это прекрасно знаешь. Не вини в этом меня, – спокойно отвечает Аластор, но в его голосе чувствуется сожаление. – А Скайлар сделала неправильный выбор. Я пытался ее переубедить, но…

– О чем ты? – Я на пределе. Моему терпению приходит конец. Как он может быть таким спокойным, говоря о погибшей беременной Скайлар?

– Я не имел права сообщать тебе заранее.

– Аластор… – Я ворочаю шеей в знак предупреждения, что скоро сорвусь. Хруст позвонков нарушает наколенную паузу.

– В тот день, когда Скайлар… – Аластор подбирает слова, и меня это раздражает, – сделала, что сделала…

– Говори, мать твою! – Я хватаю его, своего друга, за горло и придавливаю к стене.

Не знаю, откуда во мне силы. Не знаю, почему он не сопротивляется. Не знаю, почему я это делаю. Но я так зол, что мозг разрывается от пульсаций. Ему тесно в черепной коробке. Мне тесно в своем теле. Меня рвет наружу. Мне хочется выплеснуть эту боль.

– Скайлар сделала аборт. Она уже не была беременна, когда погибла. Она приняла это решение раньше. И я не мог сообщить тебе. Врачебная этика. Я давал клятву. И в тот день… Она выглядела нормальной. Отрешенной слегка, но нормальной. Как обычно. Я думал, она уехала. Но когда Кендалл не села в машину к моему водителю, я понял, что ее перехватили. А на частную парковку доступ имела в тот момент только Скайлар.

Аластор продолжает говорить.

Говорит, говорит, говорит. Несет какую-то чушь. Слова. Они уже не имеют смысла. Все важное я уже услышал. А дальше – шум.

Скайлар ведь хотела этого ребенка.

Хотела ведь?

Семью. Детей. Большой дом и счастье.

– Она не хотела его без тебя. – Голос Аластора просачивается в мои мысли. – Бостон. Я же видел. Я говорил с ней. В сознании Скай был закреплен определенный устой. Ее так воспитывали. Ты предложил ей иное развитие событий. Она не смогла это принять. Это не твоя вина. У нее в голове был шаблон. Единственный верный. Правильный. Классический. Она не могла следовать другому. Если бы я начал работать с ней раньше, я бы… Не знаю. Не хочу говорить, что я бы смог все предотвратить. Скайлар была очень скрытной. И…

– Хватит, – отрезаю я. – Иди к черту.

Убираю от него свои руки и прислоняю ладони к двери в палату Кендалл. Упираюсь в нее и лбом. На минуту закрываю глаза.

Я ведь думал, что все решил. Надеялся, что успокоил Скай. Как же я ошибался.

– Бостон, она сейчас в плохом состоянии. И физически, и морально. Ты должен это понимать. Авария, еще и то видео… Скандал до сих пор не утихает. Кендалл сломана, Бостон. Не стоит сейчас беспокои…

– Заткнись! – рявкаю я. – Я не идиот. И не собираюсь беспокоить ее. Я хочу… – мой голос дрожит, – успокоить свою душу. Хотя бы немного. Мне нужно просто взглянуть на нее. Всего на минуту. Одну минуту, и я уйду. Она даже не почувствует моего присутствия. А мне этого хватит, чтобы завтра снова открыть глаза. Понимаешь? Я буду знать, что не потерял ее.

Аластор молчит. Он все понимает. Да даже если бы и не понимал, он бы все равно не смог меня удержать.

Я делаю вдох и распахиваю дверь палаты. Вхожу в темную комнату и вижу ее, мою девочку, мою Кендалл, лежащую у окна на больничной койке. Она по пояс накрыта одеялом. Лицо повернуто к окну. Я вижу, как вздымается от дыхания ее грудь. Она жива.

О боги.

Я сам не заметил, как все это время не дышал. И теперь выдохнул, словно избавившись от груза на сердце. Будто выпустив наружу пламя, пожирающее меня изнутри.

Глаза щиплет, я протираю их и ступаю ближе, но ее слабый голос заставляет меня остановиться возле двери:

– Уходи.

– Конфетка, это я, Бостон. – Мой голос надламывается. Я едва шепчу.

– Уходи. Я не хочу тебя больше видеть.

Она прогоняет меня. Пусть. Пусть ругает самыми гнусными словами. Только пусть продолжает говорить.

Господи, спасибо, что сберег ее.

– Кендалл… – Я хочу сделать шаг, но она резко поворачивает голову.

– Не приближайся ко мне! Не подходи!

Я не могу разглядеть в темноте ее лица, но по голосу слышно, что она плачет.

– Уходи, Бостон. Просто уйди. Не хочу тебя видеть. Не хочу тебя знать!

– Кендалл, пожалуйста… – В замешательстве я ступаю к ней, но она начинает кричать.

– Пошел вон! Вон! Если ты еще раз появишься здесь, я покончу с собой! Исчезни из моей жизни! – всхлипывает и кричит сквозь слезы Кендалл. – Уходи! Убирайся!!! Исчезни навсегда!

На ее крики сбегается медперсонал. Меня хватает за плечи Аластор и выводит из палаты Кендалл. Я еще долго слышу ее истерику. Оборачиваюсь, но Аластор не позволяет мне вернуться. Я и не сопротивляюсь. Не могу понять, почему она так реагирует на меня. Я просто ухожу, как ведомый, а в ушах раздается ее крик.

«Не приближайся!»

«Уходи!»

«Убирайся!»

И так по кругу. Без остановки. Сводя с ума.

Этой ночью я не уснул.

И следующей тоже.

Я еще много раз пытался увидеться с Кендалл, но меня не пускали. Потом приставили охрану к ее палате и предупредили всех, что я в «черном списке».

Через месяц ей разрешили покинуть клинику, и Кендалл вернулась домой. Я стучал в ее дверь, я лез в окна. Безуспешно.

А после того, как она все-таки предприняла попытку самоубийства и наглоталась таблеток, Юджин и Стенли подали на меня в суд. Теперь я не имею права приближаться к Кендалл ближе, чем на десять ярдов. Я изгнан из их дома и семьи. Я больше не тот парень, которого здесь любят. Теперь я мужчина, которого возненавидели все.

Глава 32. Мое все

Три года спустя

Бостон

– Сегодня утром подтвердилась информация о смерти всемирно известного фотографа Чейза Холла. Официальная версия – самоубийство. По нашим сведениям, в ночь с десятого на одиннадцатое октября Чейз Холл спрыгнул с девятнадцатого этажа своей квартиры, расположенной на углу второй авеню и двадцать второй стрит. По предварительным данным, в крови фотографа была обнаружена смертельная доза наркотического вещества. Следствие продолжается. Мы будем держать вас в курсе…

Я отключаю телевизор и бросаю уставший взгляд на Эзру. За последние несколько месяцев я изрядно вымотался.

– Ты должен мне пятьдесят баксов, – хмыкает отец, продолжая варить кофе. – Я же говорил, что это ссыкло самовыпилится. Нам же лучше.

И отец прав, но я не рад. Я хотел придушить Чейза собственными руками. Хотел видеть, как он борется, как делает последний вдох, как жизнь потухает в его глазах. Этот сукин сын не заслужил такого легкого конца. Он должен был мучиться и молить о смерти. И только тогда я бы сжалился и подарил ему вечную «свободу».

– Он сдал своих. Выложил нам все нужные имена, стоило только надавить. – Эзра будто чувствует мои мысли и, протягивая мне чашку кофе, продолжает: – Благодаря Чейзу мы вычислили одну из крупнейших ныне существующих мафий. За три года повязали десятки их людей. Здесь, в Италии, и в Америке. А теперь ответь: как ты думаешь, мучился ли Чейз перед смертью?

– Недостаточно. – Моя челюсть сжимается. – Его должен был прикончить я.

– Хотел его кровь на свои руках? Это не так круто, как звучит, Бостон. Спроси у своего отца Шейна.

Я отворачиваюсь и втягиваю в себя воздух, наблюдая за тюлем, который гоняет теплый итальянский ветер. В доме Эзры и Серены царит умиротворение. Здесь тепло и уютно. Здесь любят, поддерживают, лечат раны. Но не склеивают сердце. Увы, не склеивают. Мое вдребезги до сих пор. Как разбилось три года назад, так и не срослось.

Думал, что, когда разберусь с Чейзом, станет легче.

Не стало.

Не срослось там, в груди, ни одно звено.

Но этот мудак получил свое. Теперь он стерт с лица земли. И я сделаю так, чтобы о нем никто никогда не вспомнил. Как сделал он с моей Кендалл.

Кендалл.

Три года тишины.

Три года с того самого дня, когда исчезла и она.

Скандал был сумасшедший. Ее провокационные фотографии и видео блуждали по интернету целый год. Она молчала. Заблокировала все свои социальные сети и пропала. До сих пор никто не знает, где она.

Поначалу ее исчезновение связывали со всплывшими фото. Будто она решила залечь на дно, пока не утихнет скандал с порно-видео. Ждет, говорили, когда все забудут.

И забыли. Мы с Эзрой приложили к этому не мало усилий.

Позже на смену сенсационной истории Кендалл пришли десятки других. Личных. Мерзких. Люди ведь любят копаться в чужом грязном белье. Особенно, если это белье стоит триста пятьдесят баксов.

Я уже год ничего не слышал о Кендалл. Через Эзру или Серену узнавать бесполезно – семейство Фрай закрылось и от них. Они закрылись ото всех. Приняли мощную волну СМИ, оттолкнули ее и будто невидимыми стали. Тот случай с репутацией Кендалл пошатнул всех. А несчастный случай, при котором Кендалл едва не погибла, добил.

Убил и меня.

Не помню, что я делал первый год.

Если бы не Эзра, я бы свел счеты с жизнью, клянусь. Я был близок.

Когда Эзра приехал за мной, я был в невменяемом состоянии. Я бросил все. Просрал все. Я хотел сдохнуть.

А какая мне жизнь без нее?

Я потерял смысл.

Эзра ненадолго его вернул. Он напомнил, что нужно отомстить. Есть кому. И мы сделали. Мы проделали колоссальную работу. Мы выпотрошили Чейза, вынули из него все, что нам было нужно, а болтливых не любит никто.

«Суицид» – говорят СМИ.

«Спасение» – говорю я.

Этот мудак спас свою задницу от бо́льших мук. Те люди, с которыми он работал, сняли бы с него живьем скальп. И он это знал. Поэтому выбрал самый легкий выход – в окно.

– Доброе утро, милый. – Серена входит на кухню в белых стильных брюках от Gucci и полупрозрачной широкой блузке в цвет ее синих глаз. Она обнимает меня за плечи, улыбается и целует в щеку. – Хорошо спал? – Приглаживает мою отросшую челку.

– Нормально. Хотя бы смог вздремнуть.

– Бостон, тебе не мешало бы побриться, – хмурится Серена, проводя ладонью по моей щеке. – Выглядишь, как Эзра. Только татуировок не хватает.

– Ты что-то имеешь против потрясающих татуировок на моем сексуальном теле? – вмешивается Эзра и смеряет свою жену пристальным взглядом.

– Ему не идет, – фыркает Серена.

– Спасибо, Панда, – усмехаюсь я, за что получаю шлепок по плечу.

– Засранец. – Она выхватывает чашку из моих рук и отхлебывает. – М-м-м… Вкусно. Ладно, хорошего вам дня, Ноты. Мы с Итали едем в город.

– А поцеловать своего восхитительного мужа? – наигранно возмущается Эзра. – Иначе мне придется пустить в ход свое сексуальное татуированное тело.

Серена усмехается, разворачивается у двери и возвращается к нему в объятия.

– Больше, чем ад, – едва слышно шепчет она между поцелуем.

И так происходит всегда перед разлукой. Даже если Серена просто уезжает в магазин. Они прощаются будто на век.

А я прощаюсь всегда на три года.

Три гребаных года, за которые мое существование так и не обрело смысл.

– Ну что? – Эзра обращается ко мне, когда Серена выходит на террасу. – Мы сегодня вдвоем? Как насчет того, чтобы продегустировать наше новое вино?

– Вино? С каких пор ты пьешь вино? – усмехаюсь я.

– Хрен с тобой. Возьмем с собой виски.

***

Мы проходимся вдоль виноградников. Скоро закончится сбор урожая красных сортов для десертных вин. Эзра в клетчатой рубашке с закатанными рукавами и я в черной футболке. Уже октябрь, но здесь еще греет солнце. Италия удивительная страна. Здесь хорошо душе. Но…

– Я возвращаюсь в Бостон. – Я делаю глоток из горла бутылки виски и не смотрю на отца.

– Тебе нельзя приближаться к ней.

– У нее завтра день рождения. Я хочу ее увидеть.

– Бостон… – Эзра притормаживает и кладет руку мне на плечо. – Ей только недавно дали покой. Все только улеглось. А смерть Чейза может снова поднять суету вокруг Кендалл. Не усугубляй. Еще не время возвращаться.

– Я должен увидеть ее. Прошло три года…

– Еще действует судебный запрет.

– Плевать.

– Юджин не подпустит тебя.

– Заберусь к ней в окно. Уже проходили.

– Я даже Стен не уговорю. Она почти не общается со мной.

– Пап, а если бы это была Серена? Если бы с ней тебе запрещали видеться?

– Ее бы у меня никто не отнял, – без промедления отвечает Эзра.

– Вот и Кендалл у меня никто не посмеет отнять. Я люблю ее. И больше не могу без нее жить. Я ждал три года, как и она ждала меня раньше. И тогда она вернулась за мной в Бостон. Пришло время мне вернуться за ней. И даже если она не захочет меня видеть, даже если больше не любит… Пусть скажет мне в глаза. Не могу больше терпеть. Она мое все, понимаешь?

– Понимаю. – Рука Эзры на моем плече ослабляется. Он хлопает меня, а потом обнимает. Сильно. Отчаянно. Как отец обнимает сына. – Я рядом всегда, ты же знаешь?

– Знаю.

– И Серена. Она любит тебя как родного сына.

– Знаю. Я прожил у вас два года. И мне кажется, она любит меня даже больше, чем тебя.

– Эй. – Я получаю слабый удар под дых. – Не смей так говорить. Я же эгоистичный мудак, забыл? Любовь моей женщины предназначена только мне.

– Это ты так думаешь, – усмехаюсь я и ударяю Эзру в ответ.

– Мой боец.

Он хлопает меня ладонью по спине и улыбается.

– Я вылетаю завтра утром, – сообщаю Эзре.

– То есть ты просто поставил меня перед фактом?

– Я все решил, пап. Больше не выдержу. Я ни о чем больше думать не могу. Только о ней. Спать не могу. Есть. Пить. У меня зудит под кожей все время. Каждый день, час, минуту, что я не с ней. Неведение убивает меня. Я просто хочу убедиться, что с ней все хорошо.

– Если Стенли спросит, скажешь, что я держал тебя на привязи в амбаре, но ты все равно вырвался.

– Идет, – смеюсь я и делаю глоток из переданной мне бутылки. – Спасибо, пап… Что не отвернулся от меня, как это сделали остальные.

– Ты никогда не будешь один. Ты мой сын. И я лучше всех знаю, какой ты человек. Кендалл тоже простит. И Юджин успокоится… Он и меня в первое время не переваривал. Мы даже однажды дрались.

– Поверить не могу.

– Представляешь? – Он усмехается, но потом тон голоса резко становится серьезным: – Я это к тому, что всем нужно время, Бостон. Кому-то больше, кому-то меньше. Но в итоге к каждому придет смирение и понимание. Время лечит. Это правда. Даже, казалось бы, смертельные раны затягиваются.

– Очень хочу, чтобы ты оказался прав.

***

Утром следующего дня семейство Нот полным составом последовало в аэропорт. Серена не хотела меня отпускать. Итали обнимала не меньше получаса специально, чтобы я опоздал на самолет, но все обошлось.

Я заручился поддержкой и уверенностью в лучший день. И теперь я следую за ним, перебирая в кармане пиджака кольцо с черным бриллиантов в виде сердца.

Да, я выкупил наш эксклюзивный заказ. Еще до того, как «Нотис.коин» потерпела крах на биржевом рынке. Я забрал кольцо себе, безо всякой надежды, что Кендалл однажды согласится надеть его на свой палец. Этот бриллиант стал для меня чем-то вроде талисмана. На протяжении трех лет, каждый день это кольцо всегда со мной. Просто греет душу, напоминает о тех днях, когда я был счастлив.

– Сэр, пристегните ремень безопасности – самолет идет на посадку. – Надо мной склоняется молоденькая стюардесса и тянется к моему ремню на уровне паха.

– Спасибо. – Я мягко блокирую ее руки. – Я сам.

– Как пожелаете. – С очевидным огорчением в голосе говорит она и проходит дальше по бизнес-классу, раскачивая бедрами в узкой обтягивающей юбке.

Прости, мне не интересно.

Я вытаскиваю кольцо из кармана пиджака и обвожу контур черного сердца большим пальцем. Бриллиант отблескивает в лучах угасающего солнца. Кольцо идеально бы смотрелось на ее пальце. Но кажется, нашим трем точкам не суждено соединиться одной линией.

***

– Ну привет, старушка. – Я смахиваю пыль с Сен и активирую ее. – Кости не болят? Столько простояла без дела.

– В моем теле нет ни одной кости, Бостон. Но если это была попытка пошутить, то я оценила ее на тридцать процентов из ста.

– Ты как была занудой, так и осталась. Захотелось снова тебя выключить.

– А кто же тогда постирает и погладит вашу одежду, сэр?

– А ром мне кто нальет? – подмигиваю ей. – За два года Эзра достал со своим виски.

– Не могу считать вашего выражения лица, но могу понять, что вы хотите выпить порцию рома.

– Хочу. Темный. И погладь мне свежую черную рубашку. Сегодня вечером я должен стать прежним Бостоном.

– Будет сделано, сэр.

Я прохожу вглубь гостиной, сажусь напротив панорамного окна и широко раскидываю руки по спинке дивана. Запрокидываю голову. Делаю глубокий вдох. Еще один. Сердце почему-то бешено стучит. Я закрываю глаза. Открываю. И встречаюсь с видом из моего окна.

– Ну привет, Бостон. – Я принимаю из стальных рук Сен рокс с темным ромом. – Вот мы снова встретились. – Делаю глоток и пристально вглядываюсь в небоскребы, прорывающие пиками облака. Солнце село. Небо полно огней, но это не звезды. Это Бостон и его миллион светил. – Не надоело испытывать меня на прочность?

Тот Бостон молчит. А я, наоборот, стал слишком разговорчив. Мне нужно столько всего сказать ей, столько объяснить.

– Ваша рубашка готова, Бостон, – вскоре уведомляет Сен.

– Спасибо. – Я отставляю рокс на стеклянный кофейный столик – реставрацию после буйства Скайлар у меня в гостиной.

Скай.

Я замираю от внезапной мысли о ней. Не то чтобы я о ней не думал все эти годы. Конечно, думал. Перекручивал ситуацию миллионы раз. Но так и не простил нас обоих. Ее и себя. Уже в тот день я должен был почувствовать неладное. Должен был предвидеть, предотвратить. Должен был быть мягче, терпимее, внимательнее. И она бы не сделала то, что сделала. Я до сих пор не знаю, как она решилась убить нашего ребенка. Я ведь не отказался ни от нее, ни от него. Я не хотел, чтобы все так вышло… Скайлар бы точно прожила прекрасную жизнь. Она ее заслужила, но… Скай решила иначе.

– Бостон, ваша «Шевроле» отремонтирована и ждет вас на парковочном месте Б1. – Сен выводит меня из раздумий.

– Хорошая новость. – Я набрасываю поверх черной рубашки пальто.

– Машина прошла диагностику. Никаких внешних и внутренних повреждений обнаружено не было.

– Замечательно, Сен.

– Что-нибудь еще?

– Да, приберись в доме. За два года здесь поднакопилось пыли.

***

«Шевроле» довозит меня до дома Кендалл. Я торможу, как раньше, под ивой и наблюдаю за движением в окнах, перебирая в руках букет цветов. Заказал еще неделю назад. Живых цветов сейчас не достать – сплошные голограммы, которые никогда не вянут и не имеют ничего общего с настоящими цветами. Они даже не пахнут. А эти – пахнут. Кендалл понравятся желтые пионы. Как мне сказали – искусственно выведенный вид. Я ничего не смыслю в этом, но помню, как сильно Кендалл любит желтый цвет. Надеюсь, она хотя бы улыбнется.

Собираюсь с силами и открываю дверцу машины, но замечаю, как из дома Фраев выходят Стенли и Юджин. За ними – близнецы и Ривера. Ривера так повзрослела… Кажется, этим летом ей уже стукнуло восемнадцать. С ума сойти… Она до боли похожа на Кендалл, только волосы у нее прямые и длинные и кожа на оттенок темнее. Она очень красивая. Наверняка нет отбоя от парней. Надеюсь, Ривера полюбит лучшего, а не такого дурака, которого однажды полюбила ее старшая сестра.

Семья Фрай садится в свой внедорожник и трогается. Кендалл с ними нет. Значит, она не дома. И наверняка в ее день рождения они едут к ней.

Я выезжаю вслед за ними и незаметно преследую внедорожник до Хингема. Насколько знаю, там живет бабушка Кендалл по материнской линии. Неужели Кендалл все это время скрывалась там? Она ведь ненавидит маленькие города, одинаковые дома и сплетни. Как Кендалл смогла ужиться в этом городе?

Внедорожник Фрайев подъезжает к дому из белого кирпича, окруженного пожелтевшими деревьями. В восточной Америке уже самая настоящая осень.

Они паркуются у гаража и выходят из машины, забирая из багажника кучу разных пакетов. Стенли не справляется с одним, и близнецы выхватывают сумки из ее рук. Юджин улыбается. Целует свою жену. Кажется, у них все хорошо. Все как обычно.

Они заходят в дом, я открываю дверцу машины и слышу, как бабушка кричит:

– Кендалл, детка, все приехали! Хватит сидеть на веранде. Встречай гостей.

Моментально выскакиваю из машины. Хватаю цветы. Держу их так крепко, что едва не ломаю стебли.

Кендалл здесь.

Мое сердце выбрасывается из груди.

Это мой шанс.

И я срываюсь. Бегу через ограду, спотыкаюсь, несусь к той самой веранде, сломя голову. Сердце бешеное, ведет меня быстрее ног туда, где сейчас находится мое все.

Глава 33. Мой смысл

Бостон

Каждый шаг к ней отбивается ударом сердца. Я перелажу через забор. Иду дальше. Вижу ее, сидящую на террасе заднего двора. Копна кудрявых пышных волос теперь собрана в длинные косы. Кендалл сменила прическу… Я не вижу отчетливо, но ей очень идет. Это невозможно, но… она стала еще красивее.

Кендалл укрыта одеялом и, кажется, не собирается подниматься с кресла. Будто ее не звали. Будто ей все равно, кто приехал. Будто ей плевать на свой день рождения. Она смотрит вдаль и тихо отвечает: «Еще минуту».

Минуту для меня.

Мои шаги становятся плавными, медленными. Я приближаюсь к ней, как в замедленной съемке. Боюсь нарушить ее покой. И именно сейчас в голову начинают лезть дурные мысли:

Что, если она прогонит меня?

Наверняка прогонит.

А если не будет рада видеть?

Конечно, не будет.

Может, я приехал зря?

Не зря. Точно не зря, ведь от одного ее взгляда мое сердце делает кувырок в груди и замирает. Кендалл поворачивает голову. Я стою на другом конце веранды, как парализованный. Почти не дышу. Не моргаю. Не двигаюсь.

– Кендалл… – шепчу я одними губами.

Я так сильно скучал.

Не могу произнести вслух, но она должна понять. Уловить. Почувствовать. Раньше мы понимали друг друга без слов. Но в глазах Кендалл застывает страх. Ее руки падают ей на ноги. Я роняю букет цветов, потому что замечаю, что Кендалл сидит в инвалидном кресле.

Меня охватывает дикий ужас. Дар речи пропадает. Тело дрожит и млеет. Мне нужно за что-то ухватиться, чтобы не упасть.

– Ч-что… Что ты здесь делаешь? – В ее безумных зеленых глазах проступают слезы.

– Кендалл… Что с тобой? Почему ты… – Ватные ноги ступают к ней ближе, но Кендалл вскрикивает, вцепившись двумя руками в плед на ногах.

– Не подходи!

– Кендалл… – Я не могу унять дрожь в своем теле. Меня трясет. В глазах щиплет. Ее силуэт размывается, и я моргаю, чувствуя, как по щекам катятся слезы. – Что случилось? Почему ты в этом кресле?

– Не подходи ко мне! – Она срывается на крик и начинает рыдать. – Я же просила тебя исчезнуть! Зачем ты появился снова?!

Она нажимает на кнопки на подлокотниках, пытаясь развернуть кресло, но колеса наезжают на длинные края пледа. Кендалл психует. Жмет сильнее. Плачет навзрыд и дергает кресло.

– Уйди! Уйди отсюда! Прошу тебя. Уйди. Не смотри на меня, Бостон! Я не хочу, чтобы ты видел меня такой!

Она снова жмет на кнопки, кресло резко толкается вперед, и с ног Кендалл сваливается плед. Я отшатываюсь к стене.

– Господи… – Моя дрожащая ладонь накрывает мой рот.

Кендалл тянется к полу, захлебываясь слезами, но не может достать до пледа. И не нужно. Я уже все увидел.

Меня отбрасывает на три года назад, в ту ночь, когда мы с Кендалл были предельно счастливы, когда она выпрыгнула из окна своей спальни ко мне прямо в руки, а позже мы решили пожениться.

– Я слишком боюсь сломать свои ноги. Они мне деньги приносят, знаешь ли!

– Твои безумно красивые, длинные, сексуальные ноги никогда в жизни не пострадают при мне. Обещаю.

Я не сдержал обещание.

Я не уберег Кендалл.

Я не смог.

– Уйди, Бостон. Пожалуйста, – всхлипывает она, прикрывая левую ногу, ампутированную по колено. – Исчезни навсегда. Если тебе плевать на судебный запрет, тогда в этот раз я точно убью себя.

– Не неси чушь! – Я подбегаю к ней и падаю перед Кендалл на колени. – Не смей так говорить, глупая! Не смей, слышишь? Я люблю тебя!

– Исчезни! – Она отмахивается от моих рук.

– Люблю тебя. – Целую ее колени. – Кендалл, ты мое все, помнишь? Ничего не изменилось. Я все так же тебя люблю. Пожалуйста, прости. Прости меня. Я не могу без тебя, слышишь?

Она бьет меня по лицу. Отмахивается. Кричит. Но я не отпускаю. Ухватываюсь за ее бедра и кладу голову на ее ноги. Пусть бьет сильнее. Пусть. Пусть кричит громче. Я больше никогда не уйду.

– Пожалуйста, прости. Конфетка, умоляю. Прости меня.

Ее руки трясутся. Больше не бьют. Я целую и их, дрожащие и тонкие. Слышу, как Кендалл плачет.

– Умоляю. Прости…

Мои поцелуи усыпают ее колени. Я боюсь притронуться руками, потому что она слишком хрупкая и уязвимая. А мои руки такие грубые, жестокие, запятнанные чужой смертью. Они причинят ей боль.

– Почему ты скрыла от меня, Кендалл? – Я поднимаю на нее взгляд как щенок, уткнувшийся ей в ноги. – Зачем прогнала? Я бы никогда не оставил тебя.

– Я хотела, чтобы ты оставил меня. И сейчас хочу. Уйди, пожалуйста. – По ее щекам снова катятся слезы.

Я встаю с колен и склоняюсь над Кендалл, поднося к ее лицу свою дрожащую ладонь. Медленно. То сжимая, то разжимая пальцы. Я не верю, что она прямо передо мной. Не знаю, позволит ли коснуться. Не уверен, имею ли право. Но пальцы тянутся.

– Пожалуйста, не плачь, – шепчу я, утопая в ее глазах. – Теперь все будет хорошо, слышишь? Разреши мне остаться.

Я вытираю слезы под ее глазами. Задерживаю пальцы на холодной коже. Осенний ветер колышет длинные косы Кендалл, а я нежно обвожу контур ее лица. Ей сегодня исполняется двадцать один год… Всего лишь двадцать один. Но она так сильно повзрослела. И без того острые черты лица стали еще четче, будто выгравированы из мрамора искусным скульптором. Кендалл стала серьезной. И грустной. Взгляд зеленых глаз потускнел и теперь с тяжестью падает на мое лицо. Я чувствую груз, который камнем висит на ее сердце. В моей груди такая же удавка с каменной глыбой. Из-за нее я не могу дышать уже три гребаных года, с того самого дня в больнице, когда меня вывели из палаты Кендалл под ее истошные крики. Они до сих пор звенят в моих ушах.

Как она жила все эти годы?

Как справлялась?

Кто был рядом вместо меня?

Почему этим кем-то не был я?

Рой вопросов кружит в моей голове и жалит воспаленный мозг. Они кусают. Так и рвутся наружу. Я столько всего хочу узнать. Понять, почему она прогнала меня. Разве она могла подумать, что я откажусь от нее, если узнаю правду?

Глупая, глупая Кендалл.

На мгновение зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. Чувствую, как слезы жгут глаза. Мое дыхание дрожит. Выдох походит на нервный беззвучный всхлип. Я снова смотрю на нее. Прямо в глаза сквозь пелену слез. Не разрываю зрительный контакт и, сильнее надавливая пальцами на ее кожу, скольжу вдоль впалой щеки к пухлым губам. Приоткрытым. Манящим.

Мое сердце трепыхается в груди, как птица. Клетка открыта, но вылететь не удается, потому что перебито крыло. Но она не сдается. Рвется. Взмахивает одним здоровым крылом. Взлетает и падает. Взлетает и падает. Падает. Падает.

Я сглатываю. Тело трясется. Я едва стою на ногах. Склоняюсь еще ближе к лицу Кендалл, и неповторимый аромат шафрана врезается мне в ноздри. Пронизывает меня насквозь до самого мозга, пробуждая все то, что у нас когда-то было.

Я одурманен за долю секунды. Я затягиваюсь глубже. Дышу чаще. Быстрее.

Дай насытиться. Дай еще. Дай.

Мне мало, родная. Мало тебя.

– Разреши поцеловать тебя. – Мой шепот оседает на ее губах. Она так близка, так реальна. Я чувствую ее тепло. Запах ее тела. Мягкость ее кожи. Мне сносит крышу.

Прошло три года.

Три года лютой ненависти к себе, и непоколебимой любви к ней. Она – единственное, что держало меня на плаву и не дало потонуть.

– Разреши любить тебя, как раньше. Как три года назад, Кендалл. Как шесть лет назад.

Кендалл ничего не отвечает, только плачет.

– Разреши соединить все наши три точки. – Я касаюсь ее левого запястья и облегченно выдыхаю.

Татуировка с моим именем все еще там. Кендалл не свела ее. Значит, у меня есть шанс.

В подтверждение моим мыслям Кендалл сдается. Я чувствую, как она подается мне навстречу. Птица со сломанным крылом в моей груди делает рывок. Взлетает. И…

Меня отшвыривают от Кендалл раньше, чем мои губы ловят горячий поцелуй.

– Стенли, звони в полицию! – кричит Юджин, впечатывая меня спиной в фасад дома. – Этот ублюдок нарушил судебный запрет!

– Как вы могли скрывать это от меня?! – Я толкаю Юджина в грудь. Он рычит, хватает меня за ворот пальто и с новой силой ударяет об стену.

Я перехватываю его запястье и выворачиваю руку. Юджин ослабляет хватку, и резким ударом в грудь я отталкиваю его от себя.

– Прекратите! – кричит Кендалл. – Хватит! – визжит она, когда кулак Юджина повисает над моим лицом. – Уходи, Бостон.

– Кендалл, пожалуйста… – умоляю я.

Птица падает. Ей больно. Ее сломанное крыло кровоточит.

– Стенли, ты вызвала копов?! – орет Юджин, не выпуская меня из хватки.

Мне уже плевать. Пусть разобьет мне лицо. Сломает руки, ноги. По хрен. Пусть кровоточат и они. Я смотрю только ей в глаза. Не отрываясь. И мысленно умоляю ее передумать.

Оставь мне надежду. Не убивай.

– Я люблю тебя, – вырывается из моего рта.

– Заткнись! – Юджин встряхивает меня, но я не обращаю на него внимания. Оно все сосредоточено на Кендалл.

– Все эти три года я жил лишь мыслью о тебе.

– Бостон, сукин ты сын, закрой рот! – Юджин впечатывает меня в стену.

– Папа, прекрати! – вскрикивает Кендалл.

– Я уже делал тебе предложение, но я повторюсь…

– Стенли, ты позвонила копам?! Я сейчас его убью! – ревет Юджин, но меня не остановить.

– Ты выйдешь за меня, Кендалл? Станешь моей женой? То кольцо…

Я не успеваю договорить, потому что получаю удар в челюсть. Кендалл взвизгивает, а я не падаю на пол только потому что Юджин держит меня второй рукой за воротник пальто и бьет еще раз.

– Папа, остановись! – кричит Кендалл сквозь всхлипы. – Хватит! Прекрати!

Но Юджин замахивается и снова впечатывает кулак мне в лицо. Я даже не защищаюсь. Пусть делает, что хочет. Пусть выплескивает гнев.

В этот раз я падаю на деревянный пол террасы прямо к колесам инвалидного кресла и выкашливаю сгусток собственной крови. Мои губы разбиты. Наверное, не хватает и пары зубов. Черт с ними. Я увидел ее. Оно того стоило.

Тяну руку к ее ноге и касаюсь лодыжки. Кендалл дергается, с ужасом смотря на меня сверху вниз, но не отстраняется.

Дай надежду.

Птица не мертва. Ее крылья снова дрожат. Она готовится к новой попытке.

– Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо. – Я снова откашливаюсь кровью, но все равно шепчу. – Я больше не уйду.

Моя рука скользит вдоль ее ноги к колену. Плавно. Нежно. Пока мое запястье не сковывает железный браслет.

– Вы арестованы, мистер Нот-Кёртис, – сообщает коп, защелкивая на мне наручники.

– Нет! Подождите! – возмущается Кендалл, когда меня поднимают на ноги и разворачивают к выходу. – Он не виноват! Я отменяю запрет! Отпустите его!

– Простите, мисс Фрай. Мы всего лишь выполняем свою работу.

Меня выводят из дома и заталкивают в полицейскую тачку, но я улыбаюсь, как умалишенный.

Я увидел ее.

И она не хотела, чтобы я уходил.

Кендалл любит меня. Я уверен. Все еще любит. Я прочитал это в ее глазах.

Птица в груди делает взмах крыльями. Взлетает, превозмогая боль, утрату, вину и отчаяние. Удавка, что душила сердце, падает. А птица летит. Выше и выше. Пока не покидает клетку.

Мое сердце забилось с новой силой.

Теперь, когда я знаю, что случилось с Кендалл, я ни за что не отступлю. Я буду бороться.

***

– Нот-Кёртис, на выход, – после трех часов моего заточения сообщает коп.

Я поднимаюсь с железной скамьи и потягиваюсь. Челюсть болит. Тело ломит, но на моем лице по-прежнему держится улыбка. Наверное, все в участке думают, что я больной на голову. Странно, что не взяли анализ на наличие наркотических веществ в крови, ведь я избит, но улыбаюсь, как придурок.

– За вас внесли залог, – поясняет коп и выдает мне мои вещи. – Это ваше первое нарушение, мистер Нот-Кёртис. В следующий раз мы передадим дело в суд.

– В следующий раз вы арестуете меня у алтаря. Я женюсь на ней. Вот увидите.

– Всего хорошего, – коп усмехается. – Псих. – Слышу, уже выходя из участка.

Псих – еще слабо сказано.

Я ворочаю шеей, хрустя позвонками, и выхожу на улицу. Бостон уже погрузился в глубокую ночь. Закрываю глаза и делаю вдох полной грудью. Я наконец-то по-настоящему дышу. Впервые за эти три года чувствую себя снова живым.

Я обрел смысл. У меня есть цель. И даже Юджин уже не остановит меня.

– Хреново выглядишь, старик.

Я открываю глаза и оборачиваюсь на звук знакомого голоса.

– И все равно лучше, чем ты.

Джейсон усмехается, стоя у капота своей машины, и открывает мне дверцу.

– Запрыгивай, если можешь. Отвезу тебя в больницу.

– Не надо. Я в порядке. Сен справится с этими царапинами.

– Старик, у тебя разбит нос.

– Сен вправит. Поехали. – Я забираюсь в салон. – Нам нужно надраться.

***

Я не видел Джейсона два года. Он писал мне, но я обрубил все концы. Первый год, когда я пребывал в невменяемом состоянии, именно Джей забил тревогу и вызвал Эзру. Джей ежедневно навещал меня. Джей взвалил на свои плечи управление биржевыми торгами. Джей не справился. Но именно Джей схватил меня за руку, когда я поднес к своему виску револьвер.

Я был на грани. Меня задушила вина. И сейчас она только ослабила хватку, но никуда не испарилась. Не знаю, испарится ли когда-нибудь. Кажется, мне жить с этим до конца своих дней. Я отнял две жизни – Скайлар и нашего ребенка. Возможно, если бы я был мягче, они бы выжили. Я искалечил две судьбы – Кендалл и свою собственную. Возможно, если бы я был решительнее с самого начала, мы бы не поранились.

Я могу долго рассуждать. Винить себя и в один прекрасный день вспомнить, куда Джей спрятал револьвер. Но сегодня я принял решение – если мои руки и коснуться револьвера, то только, чтобы защитить Кендалл. Я больше никогда и никому не позволю обидеть ее. Каждое гнилое яблоко на ее пути свалится с гребаной девятнадцатиэтажной яблони.

– Сен, подлей еще, – просит Джейсон, опрокидывая до дна четвертый стакан рома. – Как твой нос? Не болит? Лед не растаял?

– Не растаял. – Я делаю глоток из своего стакана и перекладываю холодный компресс на другую сторону лица. – Нос уже не болит.

– Все потому, что ром – лучшее обезболивающее.

– Святые слова. – Поднимаю стакан вверх и делаю вид будто чокаюсь с Джейсоном.

– Я рад, что ты вернулся, старик. Без тебя все полетело к чертям.

– Мы все вернем, – уверенно заявляю я. – Вот увидишь. «Нотис.коин» займет прежнее место на криптовалютном рынке. Я уже все рассчитал.

– О да, черт побери! – Джей вскидывает руки вверх и проливает на себя весь напиток, но, кажется, ему все равно. – Да, мать твою! Вернулся старый добрый Бостон! Король этого гребаного города! Надерем им всем зад!

– Кому, Джей? – смеюсь я.

– Неважно. Кому-нибудь да надерем. Не порть мою пламенную речь!

– Извини, – проглатываю смешок. – Продолжай.

– Мы заставим этот мир пасть к нашим ногам!

– Да, старик, – подыгрываю пьяному другу.

– Мы вернем уважение. Нас будут бояться. С нами будут считаться, как раньше.

– Конечно. Дай мне месяц. Мы нагнем их всех.

– Кендалл заметит твой успех. Она передумает. Вот увидишь. – Джей залпом выпивает новую порцию рома, принесенную Сен, и вытирает губы рукавом рубашки. – Она любит тебя, Бостон. До сих пор любит. Она просто боялась. Не хотела, чтобы ты видел ее… Ну… Ты сам понимаешь… Изувеченной. Она всю жизнь стремилась стать лучшей, чтобы заполучить тебя, старик, а тут такое…

– Стоп. Что?

Я напрягаюсь. Джейсон слишком много выпил и слишком много говорит. Откуда такие подробности о Кендалл? Можно подумать, она изливала ему душу.

Кто был рядом вместо меня?

Нет, я не верю в это. Чтобы Джейсон и Кендалл… Нет. Никогда.

Но почему сердце так быстро стучит, и я готов накинуться на лучшего друга?

– Откуда ты знаешь? – Я сжимаю пальцами рокс. Стакан вот-вот лопнет, как и моя вывихнутая челюсть от скрипа зубов.

– Я общался с Кендалл, – легко и без принуждения бросает Джей. – Тебя ведь не было. – Удар под дых. – Должен же был кто-то ее поддерживать. – Прямой в самое сердце.

Я резко бросаю стакан на пол и вскакиваю с дивана. За два шага настигаю Джейсона и хватаю его за шею двумя руками. Он роняет свой рокс и впивается пальцами мне в руки.

– Бостон, старик, какого черта? – кряхтит он, задыхаясь, и пытается отодрать мои пальцы от своего горла.

– Какого черта ты мне не рассказал? Ты ведь знал, что с ней случилось! Ты знал, что ей ампутировали ногу! И все это время молчал! Что у тебя с ней?!

– Ничего!

– Говори!

– Клянусь. Ничего! – Лицо Джея наливается кровью.

– Тогда какого хрена ты молчал?! – Я кричу так громко, что слюна из моего рта брызжет на лицо Джейсона.

– Я не мог рассказать!

– Ты гребаный кусок дерьма!

– Она грозила покончить с собой. – Джей с трудом ловит воздух. Я сбрасываю руки и отшатываюсь назад. Друг кашляет, сгибаясь пополам. – Она сказала… Что… Если ты узнаешь… – Он старается отдышаться и жадно хватает воздух ртом. – Если я проговорюсь, то… Она снова… Ну это… Наглотается таблеток. Или вскроет вены, чтобы наверняка. Чтобы не спасли. Она запретила тебе говорить. Только тебе, Бостон. – Он снова кашляет. – Все знали, в чем причина. И Эзра. И Серена. Все. И мы все боялись проговориться, потому что Кендалл…

– Я понял… – Я пячусь назад и падаю обратно на диван. – Она думала, что я не приму ее такой… Она на самом деле так думала… Боже. – Я накрываю лицо ладонью и сжимаю его изо всех сил.

– Да… Она считает себя недостойной. Я пытался ее переубедить, но… Ты знаешь ее. Кендалл упрямая. Она даже с психологами не хочет общаться. Я предлагал ей многих. Присылал группы, знаешь, для таких же пострадавших, как она. Чтобы Кендалл адаптировалась и перестала считать себя ущербной. Но… Она не хочет. Три года впустую. Стенли и Юджин опустили руки. Кендалл отмахивается ото всех. Съехала в этот Богом забытый Хингем. Замкнулась в себе… Та история с видео… – Джейсон вздыхает и потирает шею, на которой остались отпечатки моих рук. – Может быть, Кендалл и справилась бы, если бы не авария. Она бы затихла на время. Скандал бы утих… Но все навалилось одновременно. Бостон. – Джей смотрит мне прямо в глаза. – Она пыталась свести счеты с жизнью не один раз. Я видел, как ее вытаскивали. Я видел, как плакал Юджин. Я правда хотел рассказать все тебе, но…

Я упираюсь локтями в колени и роняю в ладони лицо. Чувствую проступившие слезы. Не я плачу – сердце ноет, ревет, скулит. Я должен был быть рядом с ней все это время.

– Ты не мог ее спасти, старик, – вмешивается в мои мысли Джей. – Она этого не хотела. Но теперь хочет, верно? Так помоги ей.

Я вытаскиваю из кармана брюк кольцо с черным бриллиантом в виде сердца. Руки дрожат, но я открываю коробочку. Обвожу контур камня – уже как ритуал. Джей удивленно наблюдает за мной.

– Теперь я рядом… – Я вглядываюсь в темноту бриллианта. – Теперь я буду стремиться, чтобы стать лучшим для нее. И когда стану, она снова скажет мне «да».

Глава 34. Твое «нет»

Бостон

И я начал с «Нотис.коин».

Я владел тридцатью процентами капитала. Пришлось «сжечь» двадцать, чтобы монета возросла в цене на бирже. Я создал ажиотаж. Монета взлетела. Криптотрейдеры снова бросились скупать «Нотис.коин». Джейсон охренел и опять запел песню о том, что мы короли мира. Новостные посты финансовых хроник подкрепили его ликование.

Спустя месяц Бостон Нот-Кёртис вернулся и занял свое прежнее место. Я собрался. И теперь настроен вернуть Кендалл ее мир.

***

Я заставил Джейсона написать ей и договориться о встрече. Вымышленный предлог довольно банальный – в тайне от меня обсудить мое возвращение в Бостон. Джей сопротивлялся, но я отобрал его телефон и сам оговорил все нюансы с Кендалл от его лица. Руки тряслись так, что телефон Джея едва уцелел.

Кендалл не посещает общественные места, поэтому согласилась приехать к Джейсону домой к вечеру.

Уже днем я заказал клиннинг, чтобы квартира Джея выглядела идеально. Купил вино. Нашел новый букет живых цветов. Сменил три рубашки, потому что каждую пропотел от волнения.

– Бостон, успокойся. – Сидя в кресле, друг наблюдает, как я маячу из стороны в сторону.

– А вдруг ей станет плохо?

– Я буду рядом. В соседней квартире, забыл? Ты заплатил владельцам за их отсутствие.

– Но ты не врач. Вдруг ей понадобится помощь…

– Аластор будет со мной. Он уже там. И я тоже пойду. – Джейсон поднимается с кресла.

– Постой! – Я хватаю его за плечо. – Куда ты? Ты ведь должен встретить ее.

– Вот пойду и встречу. Машина прибыла минуту назад.

– Господи… – Уже в сотый раз я приглаживаю пальцами челку. Она все время выбивается. Надо было постричься. Побриться дважды. Проверить все еще раз. Вино… Цветы…

– Эй! – резко окликает Джей. – Расскажи ей все, что чувствуешь. – Он хлопает меня по плечу. – Заплачь там… Не знаю. Меня тронуло, когда ты плакал.

– Сукин сын. – Ударяю его в грудь, и Джейсон смеется, но его смех прерывает телефонный звонок. Он смотрит на экран телефона, потом на меня. Сглатывает и отвечает: – Да, Кенди.

На моей шее дергается вена.

Он продолжает называть ее так, как она представилась тогда в Вегасе.

Кенди.

Ненавижу это имя.

Именно Кенди позволяла Джейсону себя целовать. Кенди вела себя безрассудно и развязно с другим мужчиной. Моя же Конфетка принадлежит только мне. Никогда больше не хочу слышать имя Кенди, а уж тем более – из уст лучшего друга.

– Да, я сейчас тебя встречу. Жди у лифта. – Джей поглядывает на меня. Он точно видит, как сильно сомкнута моя челюсть, но старается не обращать на это внимание.

– Ну что, старик, удачи. Я верю в тебя. Все по плану, как договаривались. – Джейсон подходит и хлопает меня по плечу. – Будь с ней поаккуратнее…

– Я аккуратнее всех вас вместе взятых, – рычу я сквозь зубы.

Джей улыбается и уходит, а я остаюсь стоять в его квартире, посреди гостиной, перебирая в кармане черных брюк кольцо с бриллиантом в форме сердца.

***

Спустя пару минут я слышу шум в гостиной и рефлекторно прячусь, прижимаясь спиной к стене так, чтобы меня не было видно.

– Располагайся. Чувствуй себя как дома. – Голос Джейсона заглушает стук моего сердца. Оно так громко бьется, что кажется, будто Кендалл услышит его и, не раздумывая, вернется обратно в Хингем.

Я запрокидываю голову и утыкаюсь затылком в стену, делаю глубокий вдох, мысленно умоляя сердце притормозить и не выдавать меня раньше времени. Но оно не слушается. Оно хочет к ней.

– Так… Погоди, я помогу. – Тон Джейсона ласковый и пропитан заботой.

Неужели они стали так близки за два года их общения? Стоит ли мне переживать по этому поводу?

Нет, прекрати, Бостон. Твоя ревность сейчас совершенно ни к чему.

Но именно он был рядом, а не ты.

Он.

Не ты.

К черту.

Я прикусываю губу, чтобы не зарычать. Ревность ни к чему, но даже ногти, впившиеся в ладони, не перекрывают жгучую боль внутри. Словно кто-то дергает за оголенный нерв. Раз за разом. Пока я не свихнусь.

– Я справлюсь, Джей. Все в порядке.

От звука ее голоса в моих венах стынет кровь. Я расслабляю ладони.

Она пришла.

Она здесь. Нас разделяет всего одна стена. Всего минута – и я останусь с Кендалл наедине. Мне до одури страшно.

– Тогда не стесняйся и проходи в гостиную. Ой, блин, черт… Проезжай. Эм… В гостиную. Я на минуту.

– Все в порядке, Джей, – усмехается Кендалл, и я сглатываю.

Их общение с Джейсоном такое легкое, непринужденное. Кендалл с ним смеется. А я заставляю ее плакать. Может, все это я затеял зря? Может, ей на самом деле лучше без меня?

Поток мыслей сожрал бы меня изнутри, если бы голос Кендалл не прозвучал в этот раз слишком близко:

– Ого, ты и вино для меня прикупил? – Ее инвалидное кресло проезжает вглубь гостиной, но Кендалл не замечает меня, прижатого к стене за ее спиной. – Еще и мое любимое! Решил приударить за мной, Джей? Прости, у меня проблемы с походом на свидания, – смеется Кендалл, и я слышу, как захлопывается входная дверь. Кендалл тоже слышит, поэтому переспрашивает уже более настороженно: – Джей? Джейсон?! – Она разворачивается, чтобы выехать обратно в холл, но ее взгляд падает на мой силуэт у стены, и Кендалл замирает.

– Привет… – глухо выдавливаю я, облизывая пересохшие губы.

Кендалл смотрит на меня будто увидела приведение. Я и есть приведение из прошлого. Стою здесь белее мела и весь трясусь. И если бы не черная рубашка, я бы слился со стеной, и Кендалл бы меня не заметила.

– Какого черта здесь происходит?! – Она мгновенно выходит из себя. – Вы специально это придумали? Оба? Сговорились за моей спиной?!

– Кендалл, послушай…

Но уже поздно. Взгляд Кендалл вспыхивает огнем, а потом загорается и она сама:

– Я не хочу ничего слушать! Вы обманом притащили меня сюда!

– Можно подумать, ты бы приехала, зная, что встретишься здесь со мной.

– Конечно же нет!

– Тогда чему ты удивляешься? Да, я заставил Джейсона солгать. И прости меня за это. Но нам нужно поговорить.

– Если судебный запрет уже не действует, это не значит, что я хочу тебя видеть. И уж тем более – разговаривать с тобой, – фыркает Кендалл и порывается проехать вперед, но я перегораживаю ей путь.

– Я позвоню отцу, – угрожает она, но я не двигаюсь с места. – Пропусти!

– Десять вопросов, Кендалл? – выпаливаю я.

Она на секунду замирает, смотря на меня своими огромными зелеными глазами. Она не ожидала, но ей не чему удивляться. Мы всегда соблюдали правила этой игры. Кендалл не имеет права отказаться. И она лучше меня знает об этом.

– Иди к черту, – шипит Кендалл и снова дергает кресло.

– Восемь. Восемь вопросов, и я отступлю.

– Нет.

– Пять.

– Мне не до игр, Бостон, – уворачивается она.

– Признай, это всегда было для нас больше, чем игра.

Кендалл останавливается. Вижу, как часто вздымается и подрагивает ее грудь. Как она облизывает губы и старается резко отвести взгляд, потому что мы слишком долго смотрим друг на друга.

– С тебя хватит и трех, – после паузы выдыхает она, все так же не смотря мне в глаза.

– Мне не хватит и десяти…

Кендалл хочет посмотреть на меня, я вижу, как напрягается ее шея. Но она молчит. Поэтому я делаю глубокий вдох и обрываю повисшую паузу.

– Что тебя связывает с Джейсоном? – наспех спрашиваю первое, что вертится в голове.

Да, вопрос глупый. Самый идиотский из всех, что взрывают мой мозг, если честно. Вообще не понимаю, для чего озвучиваю этот бред. Ведь я хочу узнать сотню других более важных вещей. Например, как она, как себя чувствует, как справлялась все это время, не больно ли ей. Но я произношу вслух самую нелепую глупость и сразу же жалею об этом. Кажется, я сегодня возглавляю список придурков двадцать первого века. Кажется, сегодня я чертовски перенервничал, поэтому несу чушь.

– Серьезно, Бостон? – возмущается Кендалл, и я наконец-то ловлю ее взгляд. Пусть недовольный и раздраженный. Неважно. Главное, что она снова смотрит на меня. – Это все, что тебя волнует на данный момент?

Нет. Меня волнует, почему ты отталкиваешь меня, Кендалл.

Но я не могу спросить об этом так быстро. Язык не поворачивается. Поэтому продолжаю свою игру в идиота:

– Нельзя отвечать вопросом на вопрос.

– Ладно. – Кендалл откатывается обратно вглубь гостиной, чтобы быть подальше от меня. Даже сейчас она хочет держать на расстоянии. Я тоже рефлекторно делаю шаг назад. – Хочешь, чтобы я рассказала, что самое извращенное, грязное и неприличное делала с твоим лучшим другом?

– Вопрос был не об этом, – раздражаюсь я.

– Или твой друг со мной?

Она врет. Она играет, как делала это всегда.

Но стоит ей только произнести эти слова вслух, стоит только спровоцировать меня, моя фантазия уже рисует самые непотребные картины. Я не хочу их видеть. Мне хватило однажды. Я едва пережил. Но тогда и сорвался. И теперь я снова на грани. Не могу контролировать себя, когда дело касается Кендалл. Она только моя.

– Так вот, – она прищуривается и склоняет голову набок, оглядывая мое раздраженное выражение лица, – самое пошлое, распутное, безнравственное с Джейсоном произошло…

– Кендалл, зачем ты так со мной? – Я накрываю лицо руками и отшатываюсь к стене.

Я злюсь. Я бы мог развалить здесь все к чертовой матери. Но я не хочу. Руки не поднимаются. Душу щемит горечь, и она вытисняет гнев.

Я просто хотел быть с ней рядом.

Заменить ей всех. Я бы смог. Ей бы не потребовался никакой Джейсон. Я бы был опорой, поддержкой, защитой, плечом, на котором можно плакать. Я был бы кем угодно, если бы она только захотела. Но ей не был нужен я. И это разъедает мне сердце. Ведь я ни в ком так никогда не нуждался, как в ней.

– В Вегасе. Больше трех лет назад. – Слова Кендалл возвращают меня на землю. – С тех пор он ни разу не прикасался ко мне. А я к нему. Джейсон просто был рядом. Не знаю, почему я позволила именно ему. Правда не знаю. Возможно, я устала от причитаний, которые сыпались со всех сторон. От заботы. От лиц родителей, в которых видела только жалость и скорбь. Джей, он… Забавный. Знаешь, он до сих пор иногда забывает, что я не могу ходить. И с ним об этом забываю я.

Я дурак?

Да. Определенно и бесповоротно. Нужно срочно попросить прощения у Джейсона.

– Твои родители никогда меня не простят? – продолжаю я.

– Эй. Вообще-то моя очередь, – хмурится Кендалл.

– Не думал, что ты захочешь задавать мне вопросы.

– Я тоже не думала. – Впервые за этот вечер ловлю во взгляде Кендалл неловкость. – Где ты был все это время, Бостон?

– А разве ты не знаешь? – мягко улыбаюсь я.

– Нельзя отвечать вопросом на вопрос, зануда.

Теперь я улыбаюсь еще шире. И это первая искренняя улыбка за три года. И она вызвана тем, что Кендалл, как раньше, назвала меня занудой.

Это лучшее, что я когда-либо слышал.

– Италия, – продолжаю улыбаться.

– Я так и думала. Лечил душу?

– Латал раны.

– Получилось?

– Не с душой.

– Знаешь, забавно… – Кендалл задумывается, ее взгляд устремлен куда-то вверх. – Однажды я улетела в Италию, и нас с тобой разделили три года. Я вернулась. А затем на три года туда же улетел и ты… Совпадение?

– Не верю в совпадения. И ты тоже. Ты прекрасно знаешь, что это значит, Кендалл. Я вернулся за…

– Твой черед, – резко перебивает она, и мечтательный взгляд вновь сменяется холодным. – Спрашивал про родителей, кажется… Так вот. Я не разговаривала с ними на твой счет. Эта тема – табу. Они боятся ранить меня. Я боюсь задеть их. Так и живем.

– Все так просто? – Я беру стул, ставлю его рядом с Кендалл и усаживаюсь напротив. – Я ведь не был чужим человеком, которого можно вычеркнуть из жизни на скорую руку и так же быстро забыть.

– Не знаю, что тебе сказать, Бостон…

– Ты не пробовала сказать им правду?

– Это третий вопрос. – Кендалл съеживается под моим взглядом.

– Хорошо. Тогда расскажи мне правду. Почему ты прогнала меня из своей палаты? Почему не подпустила? К чему был этот судебный запрет? Три года гребаной разлуки. Я должен был быть рядом! – Я вскакиваю на ноги. – Я. А не кто-то другой. Я хотел, черт возьми, быть рядом с тобой! И в горе, и в радости. Так ведь говорят. В этом клянутся, когда любят. Так почему ты оттолкнула меня? Как могла так со мной поступить?

– А разве причина не очевидна? – Кендалл хватается на подлокотники инвалидного кресла и телом подается вперед, вскидывая подбородок. – Ты ослеп? Кажется нет! Очнись, Бостон, в этой комнате только один неполноценный человек! И это я!

– Господи, какая же ты глупая!

– Отлично. Ну и пусть. Глупым живется легче! Так перед смертью сказала твоя Скай.

И тут мы оба замираем. Я тянусь рукой к стулу, чтобы ухватиться за спинку, но он не выдерживает моего давления и падает на пол. Я спотыкаюсь и отшатываюсь назад, будто простреленный каждым словом, вылетевшим изо рта Кендалл.

«Перед смертью» – пуля в плечо.

«Твоя» – прострелено второе.

«Скай» – в самое сердце.

– Бостон, я… Я не должна была… – Глаза Кендалл застилают слезы. Она только сейчас осознала, что выкрикнула вслух.

Кажется, я потерял дар речи. Опадаю прямо на пол, на ворсистый бледно-бежевый ковер Джейсона, и сливаюсь с ним цветом лица.

Новые подробности буквально сбили меня с ног. Не то, чтобы я не хотел их знать. Я не был готов. Я хотел расспросить обо всем Кендалл, но позже. Боялся, что это окажется триггером для нее, а оказалось глубокой травмой для меня.

Я прихожу в себя, когда прохладная ладонь Кендалл касается моей щеки.

– Прости… – шепчет она.

– Ты не должна извиняться. Она едва не убила тебя. Ты имеешь полное право ненавидеть как ее, так и меня.

– И я ненавидела. Правда. Очень долго. У меня было на это время, знаешь ли. – Легким движением Кендалл подталкивает меня за подбородок, чтобы я взглянул ей в глаза. – Месяц за месяцем. Я смотрела на свои ноги и ненавидела, ненавидела, ненавидела. Не тебя, Бостон. Только ее. Даже если бы я захотела, я бы не смогла тебя возненавидеть. Я пыталась, правда. Но не смогла. Я слишком… – Кендалл запинается и отнимает руку от моей щеки, но я ловлю ее за запястье.

– Что ты? – Я приподнимаюсь на колени, чтобы поравняться с ее лицом.

Кендалл напугана. Она взболтнула лишнего. Это не входило в ее планы, но я уже услышал. Уже додумал. Уже хочу, чтобы она продолжила так, как сложилось в моей голове.

«Я слишком люблю тебя, Бостон».

Скажи, родная, скажи. Умоляю. Прошепчи. Произнеси одними губами. Я нуждаюсь в этих словах.

Но Кендалл проглатывает их.

– Я… Я уже опаздываю домой. Папа будет переживать. Мне пора.

Кендалл резко разворачивает кресло и устремляется к выходу. Я подрываюсь на ноги и бегу за ней. Успеваю перегородить ей путь в холле.

Нет, черт побери, так просто она отсюда не уйдет.

Я хочу услышать. Я ждал три года. А если она не заговорит, то у меня найдется что сказать. Я ведь устроил встречу именно для этого.

– Кендалл, остановись. У нас еще остались вопросы. Так нельзя! Это не по правилам.

– Плевать, Бостон.

– Но я еще не все сказал!

– Неважно. Хватит. Остальное оставь при себе. – Я пытаюсь удержать ее за плечи, но она отмахивается от моих рук.

– Я слишком многое держал при себе. Слишком долго.

– Меня это не волнует, понял?

– Нет, я ничего не понял. Ты ничего не объясняешь. И раз ты сама молчишь, то говорить буду я. – Ухватываюсь обеими руками по обе стороны от ее кресла.

– Ты придурок?

– Дай мне пять минут.

– Отпусти немедленно! – психует Кендалл и пытается вырваться.

– Две минуты. Выслушай меня. Прошу.

– Нет.

– Минуту.

– Что ты успеешь сказать за одну минуту? – Она гордо вскидывает голову и ловит мой взгляд.

– Самое важное. – Я встаю перед ней на колено и вытаскиваю из кармана брюк кольцо, которое уже давно ждет ее.

Да, я многое потерял. В том числе и время. Я не должен был ждать три года и соблюдать эти дурацкие правила, выдвинутые ее семьей и судебным приставом. Но годы не вернуть. Однако я могу вернуть Кендалл.

– Я люблю тебя всем сердцем. – Я стою на одном колене напротив ее широко распахнутых глаз. – Оно всегда принадлежало только тебе. Даже когда я сам не мог себе в этом признаться. В моем сердце всю жизнь была только ты, Кендалл. И только ты остаешься там по сей день. – С ее ресниц падает слеза, быстро скатывается вдоль щеки и срывается с подбородка. Я смотрю ей прямо в глаза. – Если ты по-прежнему любишь меня – не отталкивай, умоляю. Лучше стань моей женой.

– Бостон… – Она отрицательно мотает головой и начинает плакать. – Я не могу… Не могу… Я… Мы… Нас больше нет…

– Как «нет»? А куда же мы делись?

– Мы умерли, Бостон… Разве ты не понимаешь? Три года назад. В той самой машине, которая свалилась в залив Массачусетс. Мы утонули, Бостон.

– Тогда почему мы все еще дышим?

Ее глаза, полные слезы, застывают напротив моих глаз. Я все еще стою перед ней на колене. Держу открытую коробочку и протягиваю ей кольцо.

– Не хорони нас, Кендалл. Мы все еще живы. Реанимируй. Дай нам шанс. Хочешь, я повторю миллион раз, как сильно люблю тебя до сих пор? Хочешь, я буду повторять каждый день по миллиону? Лишь бы видеть твою улыбку. Лишь бы ты была со мной. Хочешь? – Я беру ее за руку, и Кендалл проглатывает всхлип. – Я люблю тебя, Кендалл. Люблю тебя, Конфетка. Люблю тебя, мой ветер. Люблю, ураган. Люблю тебя бешеную, неуправляемую, безумную, дикую, добрую, самую красивую. Люблю твое лицо, тело, душу. Люблю каждый твой изгиб. Люблю твое изящество. Люблю, как ты смотришь на меня прямо сейчас. Люблю твою силу воли. Люблю как ты искренне любишь и всегда отдаешься без остатка.

– Хватит. – Она выдергивает свою руку, когда я начинаю покрывать поцелуями тыльную сторону ее ладони.

– Я могу продолжать бесконечно.

– Не нужно.

– Нужно. Пока ты не поймешь, что я никогда не откажусь от тебя. Это я должен тянуться к тебе. Я должен быть достойным тебя. Не наоборот. И пока ты этого не поймешь, я не поднимусь с колен.

– Нет, встань, Бостон. Пожалуйста, встань.

Она всхлипывает и дышит все чаще. Слезы льются по ее щекам. Кажется, им нет конца. Не хочу, чтобы она плакала. Поэтому выпрямляюсь, но не отхожу от нее. Тянусь к ее зареванному лицу и нежно утираю слезы.

– Прошу, не плачь… Я хочу, чтобы со мной ты всегда улыбалась. Позволь мне делать тебя счастливой. У меня получится, Кендалл. Поверь. Я больше не оступлюсь.

– Я верю тебя, но я… Не могу, Бостон. Я просто… – На нее накатывает истерика. Она задыхается от всхлипов, и с каждым мое сердце обливается кровью.

– Возьми кольцо. – Я захлопываю коробочку и вкладываю ей в ладонь.

– Н-нет, я не могу…

– Оно твое. Мое предложение бессрочное. Когда будешь готова ответить мне «да» – просто надень кольцо на безымянный палец и соедини наши три точки. Я все пойму. – Мои руки застыли на ее лице, а взгляд прикован к покрасневшим от слез глазам. Она все равно прекрасна. Я все равно ее люблю.

– Нет… – нерешительно шепчет Кендалл.

– Люблю, как звучит твое «нет».

Я помню эту фразу, произнесенную Кендалл, когда ей было пятнадцать. И она тоже помнит, потому что ее губы впервые за это время дрогнули в слабой улыбке. Мимолетной, но я уловил.

– Поцелуй меня, Кендалл. Пожалуйста. Чтобы я запомнил на всю оставшуюся жизнь. – Я медленно склоняюсь к ее лицу.

– Не могу… – Ее попытки воспротивиться слишком слабые и звучат только на словах. Тело же само подается мне навстречу.

– Пожалуйста, Кендалл. – Теперь не она, а я умоляю ее.

– Нет…

– Обожаю твое «нет».

Ее выдох оседает на моих губах, и я, не дожидаясь очередного отказа, накрываю ее губы жадным поцелуем мощностью в три года нашей разлуки. Обхватываю ее затылок и запрокидываю голову, впиваясь в нее глубже. Мой язык проталкивается ей в рот и сплетается с ее языком. Слабый стон Кендалл просачивается сквозь поцелуй и заставляет меня прильнуть к ней еще ближе. Поцеловать еще жарче. Впитать ее еще сильнее.

Как же я скучал. Как же невыносимо скучал каждый день и мечтал вернуться к ней.

Мое тело пронизывают разряды тока. Я наэлектризован и возбужден до предела. Обхватываю Кендалл за талию и хочу поднять на руки, но она резко прерывает поцелуй.

– Постой, Бостон. Хватит. Не нужно… – задыхаясь, отмахивается она. – Достаточно.

– Тебя всегда недостаточно, – тяжело дышу я, стоя напротив Кендалл.

– Надеюсь, ты запомнишь этот поцелуй на всю оставшуюся жизнь, – она отводит взгляд к полу и жмет на кнопки на подлокотниках своего кресла, – потому что это больше никогда не повторится.

– Кендалл, зачем ты это делаешь? – шепчу я, ощущая, как на глазах растворяется вера в нашу любовь. А я ведь был уверен. Думал, что смогу переубедить ее. – У нас ведь есть шанс на счастливое будущее… Зачем ты все рушишь?

– На какое будущее? – резко тормозит она и оборачивается. Длинные косы ударяют ей по лицу. – Где ты статный красавчик миллиардер, а я несостоявшаяся одноногая модель с дерьмовой репутацией?

– Мне плевать!

– А мне не плевать! – кричит она. – Как ты не понимаешь? Мне не плевать! Ты даже не представляешь, что я чувствую рядом с тобой. Не знаешь, как сильно я ненавижу себя. Не понимаю, зачем я все еще живу. Все, к чему я стремилась, полетело к чертям. А ты… Больше никогда не говори, что любишь меня, понял? Мне больно это слышать. Ты разбиваешь мне сердце!

– Но я хочу помочь! Ты не видишь то, что вижу я, Кендалл! Я не вижу твоей запятнанной репутации. Это все херня. Я обеспечу тебе такое фееричное возвращение, что все ума лишатся. То видео удалено изо всех возможных источников. Мы с Эзрой постарались. Никто и не вспомнит, в чем ты была замешана из-за гребаного ублюдка Чейза! Мертвого ублюдка, если быть точным. Теперь весь мир знает, чем занимался этот мудак. Тебя никто не осудит.

– Ты причастен к его смерти? – ошарашено спрашивает Кендалл.

– Причастен. И жалею лишь о том, что не мои руки вытолкнули его из того гребаного окна. Можешь ненавидеть меня за это. Я все пойму. Но не смей отталкивать меня из-за своих предрассудков. Позволь помочь. Я хочу быть рядом, Кендалл, пойми. И я знаю, как все исправить, как залечить твои раны. Я готов ради тебя на все. Только позволь. Подпусти меня ближе. Я больше никогда не разочарую тебя.

Она не произносит ни слова и устремляет взгляд в пол. Мы молчим около двух минут. Я слышу ее неровное дыхание и, кажется, чувствую, как роятся мысли в ее голове. Ей многое нужно обдумать. Я все прекрасно понимаю. И я не стану давить. После сказанных мною слов Кендалл сама должна прийти ко мне. Она должна захотеть моей помощи. Иначе мои старания будут бесполезны.

– Мне нужно домой… – невнятно произносит она после тяжелой паузы.

– Я провожу тебя.

– Нет. Позвони Джею.

– Как скажешь…

Совру, если скажу, что мне не больно это слышать. Наверное глупо, но я надеялся, что сегодня мы все решим, и Кендалл останется со мной. Я этого слишком сильно хотел, поэтому слишком круто обломался.

Когда Джейсон закрывает за Кендалл входную дверь, на меня обрушивается разочарование. Оно сбивает меня с ног и придавливает к полу. Я тянусь за бутылкой вина, к которой так и не прикоснулась Кендалл, пью с горла и рефлекторно сую дрожащую руку в карман брюк.

Нужно перекрутить в пальцах кольцо. Нужно успокоиться.

Но я не могу нащупать в кармане черный бриллиант в форме сердца. Его там нет. Я напрягаюсь, но тут же облегченно выдыхаю.

Кендалл все-таки забрала кольцо.

Сползаю ниже и упираюсь затылком в край кофейного столика.

Я улыбаюсь.

Она забрала кольцо.

Значит, у меня все еще осталась надежда.

Глава 35. Сердце Бостона

Кендалл

Еще долго не могу успокоиться в машине, когда Джейсон везет меня домой. Я всхлипываю и тяну одну за другой бумажную салфетку, чтобы вытереть слезы с отекшего лица. Но салфеток не хватает, чтобы остановить этот поток. Мне нужны мои таблетки. Срочно.

– Джей, давай скорее.

– Я бы на твоем месте не спешил. – Он ловит мой хмурый взгляд в зеркале заднего вида и поясняет: – Если твои родители увидят тебя в таком состоянии – появятся вопросы.

– Черт побери! Черт-черт-черт! – Я бью ладонями по кожаному креслу. – Мне нужны мои таблетки! Мне плохо. Меня колотит.

– Я думал, ты уже не сидишь на седативах.

– И что? Расскажешь моим родителям?

– Кендалл, я понимаю, что ты сейчас злишься…

– Злюсь? Да я, мать твою, в бешенстве! – Ударяю кулаком в водительское сиденье, и оно дергается вместе с головой Джейсона. – Ты солгал мне. Предал меня.

– Прости, Кендалл, прости. Бостон мучится. Я не мог на это смотреть.

– Что, правда? – шиплю я сквозь зубы. – Значит, он мучится? Да что он, мать его, знает о муках?

– Кендалл, пожалуйста, успокойся.

– Я не могу успокоиться! И это ты виноват! Вы оба виноваты!

Чувствую, как ускоряется стук сердца. Оно колотится, рвется из груди, как бешеное. Мои руки дрожат. Тело трясется изнутри. Конечности немеют. Мне мало места. Я задыхаюсь. Мне нечем дышать. Иисусе. Сердце сейчас остановится. Я умру. Умру. Умру.

– Джейсон! Останови. Джейсон!!! – Я хватаюсь руками за грудь и раздираю на себе куртку. – Я задыхаюсь. Мне больно. Не могу дышать!

– Черт возьми!

Он выруливает на обочину трассы, резко тормозит и выбегает из салона. Я почти теряю сознание, когда руки Джейсона хватают меня за плечи и выволакивают туловище на свежий воздух.

– Дыши, детка. Дыши, слышишь?

Джей приседает на корточки. Моя голова откинута ему на плечо. Его крепкие руки растирают мне плечи. И он шепчет без остановки:

– Дыши. Дыши, Кендалл. Все хорошо. Контролируй панику. Я рядом. Ты справишься. Все хорошо… Все будет хорошо.

На мое лицо падают холодные капли дождя. Я приоткрываю губы и ловлю их ртом.

Все хорошо. Я контролирую ситуацию. Я управляю своим телом.

– Дыши. Дыши глубже. Вот так. Еще.

Я спокойна. Сердце никуда не выскочит. Не остановится. Я не умру. Все хорошо.

– Ну вот… Умница, девочка. Глубокий вдох и задержи дыхание на десять секунд. Давай вместе со мной.

Вдох полной грудью.

Десять… Девять.

Глаза закрыты. Я расслабляюсь.

Пять… Четыре.

Ничего страшного. Это не в первый раз происходит с тобой, Кендалл.

Два… Один.

– Выдыхай, моя хорошая. Ну как ты? – Одной рукой Джейсон сжимает мои плечи, а второй гладит меня по волосам. – Легче?

– Мг… – мычу я и открываю глаза, встречаясь с его обеспокоенным взглядом.

– Прости меня. Я хотел, как лучше. Я ведь люблю вас обоих. И не могу разорваться. Я просто… Думал, что ты уже готова встретиться с ним. Бостон ведь теперь все знает…

– Это ничего не меняет, Джей.

Бостон сам не понимает, что несет. Будущее… Да какое, к черту, будущее у нас теперь может быть? Он просто еще не осознал, что увидел. Или на самом деле ослеп. Он думает, что я все та же, и не представляет, насколько ошибается.

Прежняя Кендалл утонула в заливе Массачусетс. Оставила там себя, свою карьеру, надежду и счастливое будущее с Бостоном. Я ведь не шутила, когда говорила ему об этом. Вот только он не понял, что я всерьез. До него еще не дошло, что все кончено. Мы оба изменились. Наши пути размыл океан.

– Поехали перекусим. Нужно тебя накормить. – Джейсон усаживает меня обратно в салон, закрывает дверцу и трогается.

– Я не голодна, – шепчу я, наблюдая, как дождь размывает огни ночного Бостона. Окно запотевает, и я провожу по нему рукой. Мой взгляд падает на татуировку на моем запястье.

Бостон.

Одно слово, а так много смысла. Человек, город, моя любовь. Вторая точка из трех, которым уже не суждено соединиться.

Я вспоминаю про кольцо, которое зачем-то запихнула во внутренний карман куртки, и тянусь за ним. Открываю коробочку и тут же отвожу взгляд. Оно точно такое, как я хотела. Оно существует. А я думала, что Бостон забыл о том заказе трехлетней давности.

В тот день мы были безрассудными. Беззаботными. Такими счастливыми. На мне была его рубашка и носки, а Бостон нацепил на голый торс черное пальто. Мы выбрали кольцо, а потом Бостон вынес меня из магазина на руках, чтобы я не застудила свои ноги.

Я захлопываю коробочку и сую ее обратно в карман куртки.

Слишком больно. Слишком тяжело смотреть на мечту, имеющую реальную форму, и знать, что она уже ни к чему.

– Двойной чизбургер, большую картошку, кетчуп и колу безо льда. – Из мыслей меня вытаскивает Джейсон, который диктует заказ в динамик на McDonald’s Drive Thru. Робот-оператор повторяет заказ, и мы проезжаем дальше.

– Я же сказала, что не голодна.

– Неужели откажешься от двойного чизбургера, съеденного на парковке? – усмехается Джейсон. Я слишком многое рассказала этому говнюку, а он теперь пользуется. – «Порция кетчупа на твоих губах» авеню… Как поэтично. Когда-нибудь я брошу криптовалюту и напишу о вас роман.

– Ага, и назовешь его «Бостон». Совсем не банально и жутко интересно. Чувствуешь? Запахло грандиозным провалом.

– Я бы назвал его «Сердце Бостона». Потому что моя история была бы о тебе, Кендалл. А ты и есть его сердце. Всегда была, сколько я его знаю. И, на самом деле, я соврал – я не умею писать, не знаю, как рассказывать красивые истории о любви и все такое. Поэтому, надеюсь, что однажды кто-нибудь другой запишет вашу историю с моих слов. Но имей в виду, я сочиню хэппи-энд, даже если ты будешь против.

Я смеюсь, но резко замолкаю. Слова Джейсона дергают какие-то глухие струны моей души, и я спрашиваю:

– Ты правда думаешь, что мы с Бостоном все еще можем быть счастливы?

– Странно, что ты считаешь иначе.

***

Джейсон сидит рядом со мной на заднем сиденье своей тачки, он забирает последний ломтик картошки фри, обмакивает его в кетчуп и заталкивает мне в рот.

– Джей, мать твою! – возмущаюсь я с набитым ртом.

– А говорила, что не голодна, – ослепительно улыбается он. – Еще никто в здравом уме не отказывался от ночного перекуса в McDonald’s.

– С чего ты взял, что я в здравом уме? – Я облизываю губы и чувствую на языке привкус кетчупа. Когда-то с моих губ его слизывал Бостон. Хотела бы я это повторить? Конечно, да. Смогу ли?

Я тяжело вздыхаю.

Возвращение Бостона всколыхнуло былые чувства, которые никуда не испарились. Его появление перевернуло все в голове. А реакция Бостона на мою инвалидность вообще не поддается никакому объяснению. Ему будто все равно. Будто отсутствие конечности совершенно ничего для него не меняет. Он словно слепой продолжает твердить о любви, делая мне только больнее. Ведь я знаю, что он не может по-прежнему любить меня. Не может любить меня такой. Как он будет смотреть на меня обнаженную? Я сама не могу. Каждый раз, когда я буду раздеваться, он будет меня жалеть. Или отворачиваться. Или делать вид, что все в порядке, но на самом деле он никогда не захочет такую изуродованную Кендалл.

Ведь так?

А что, если он и вправду любит, как прежде?

Это лжет надежда. Это самообман.

Чушь. Он просто еще не до конца осознал, к кому вернулся.

Я снова вздыхаю, чувствуя, как сжимается сердце.

– В чем дело? – Резкую смену настроения мгновенно улавливает проницательный Джейсон.

– Да так…

– Кендалл, пожалуйста, не накручивай себя, ладно? Я знаю, о чем ты думаешь. И прошу – дай ему шанс. Не обязательно сразу же выскакивать за него замуж. Просто позволь ему помочь. Бостон уже не сможет быть безучастным, понимаешь? За эти три года, что действовал судебный запрет, он и так извел себя. Ты бы видела его состояние в первый год… Кендалл, он едва не свел счеты с жизнью, когда узнал о запрете. Я едва успел…

– Что?! – Я хватаю Джейсона за воротник пальто. – Что ты сказал? Повтори!

– Бостон был не в себе… Он обдолбался.

– Бостон?! – Сильнее стискиваю в кулаке воротник пальто Джейсона. – Врешь. Бостон не мог.

– Если бы я не видел, я бы тоже не поверил. – Джейсон отводит взгляд в сторону и с трудом продолжает говорить: – Меня вызвала его горничная Сен, потому что я автоматический экстренный вызов на случай чрезвычайных ситуаций. И поверь мне, там была такая ситуация. Бостон отключился и разбил голову о кофейный стол. А когда пришел в себя – схватился за оружие. Когда я ворвался в квартиру, он держал револьвер у виска. Одна секунда опоздания – и я бы уже никогда не увидел своего друга живым. Но я успел. Я… – Джейсон вздыхает, а моя рука, сжатая в кулак на его пальто, плавно разжимается и падает. – Я никогда не забуду тот день. Бостон был сломлен. Раздавлен. Его взгляд не выражал никаких эмоций. Это был другой Бостон, с которым я не был прежде знаком. И он действительно не хотел больше жить. Он был опустошен. Он потерял все. Тот Бостон думал, что уже не справится. Он потерял смысл. Он не знал, ради чего стоит дальше сражаться.

– Господи… – Я смахиваю со щеки слезу. Даже не заметила, как начала снова плакать.

– Он слишком сильно любит тебя, Кендалл. И, если честно, никому не желаю такой любви. Она сводит людей с ума. Даже самых сильный и стойких доводит до ручки. Поэтому, – Джей поворачивается и теперь смотрит мне прямо в глаза, – даже не смей сомневаться в искренности его чувств. Поверь, ему было бы плевать, даже если бы ты лишилась двух ног. Извини, но это так. Это Бостон. Он любит душу. И любит навечно. И если ты до сих пор думаешь, что Бостон ничего не знает о муках, то ты круглая дура, Кенди. Не хотел бы я тебя такой считать.

Я открываю рот, но замолкаю. Ни одно слово не слетает с моего языка, потому что я забываю, как говорить.

Бостон страдал так же, как и я.

Ему все время было плевать на мой статус. Когда мне было пятнадцать, он отпустил меня в Европу, чтобы я осуществила свою мечту. Какая же я глупая. На самом деле круглая дура. Я ведь все время старалась достичь высот, только чтобы соответствовать ему. Но разве Бостону это было нужно? Нет. Ему была нужна рядом просто Кендалл. Просто девочка, которая до безумия обожает желтый цвет и его непослушную челку. Он бы принял меня любой. А сейчас примет?

Как я могу знать, что у Бостона в голове, когда не могу разобраться даже в своих мыслях?

– Джей… – неуверенно шепчу я. – Помнишь, ты рассказывал о групповой терапии? Советовал какой-то медицинский центр, у которого хорошая программа реабилитации.

– Да, конечно! – резко оживляется Джейсон будто ждал этого вопроса последние два года. – Прекрасный центр! Его рекомендовал Аластор. Там работает его знакомый психотерапевт. Отличный специалист. Как раз он и проводит сеансы групповой терапии с такими… Эм… Пострадавшими людьми, как ты.

– Да, Джей, я поняла.

– Неужели ты решила… – он осторожно подбирает слова.

– Ничего я не решила. Просто хочу посмотреть на это сборище. Сомневаюсь, что мне поможет, но… В общем, запиши меня на ближайшую встречу. Или как там у них это называется.

– Окей. Будет сделано. Я вышлю тебе всю необходимую информацию завтра. – Джейсон достает телефон и что-то быстро печатает. – Я очень рад, правда… – Свободной рукой он накрывает мою ладонь и сжимает ее. – Рад, что ты наконец-то захотела двинуться дальше. Я горжусь…

– Джей, я сейчас передумаю.

– Понял. – Он прочищает горло и выпускает мою руку из своей хватки. – Едем домой? Твое лицо уже почти не опухшее.

– Спасибо, Джейсон. Ты мастер комплиментов.

***

Через три дня я посещаю первое групповое занятие. Там есть девушка младше меня на два года. У нее сахарный диабет, и ей ампутировали ногу около двух месяцев назад. Она до сих пор испытывает фантомные боли, но на встрече она даже улыбается. Я тоже знаю, что такое фантомная боль после ампутации. И в те месяцы я вовсе не улыбалась.

На втором посещении групповой терапии мужчина лет сорока пяти на вид рассказывает о том, как служил в армии. Неудачный прыжок с парашютом едва не лишил его жизни. «Отобрал только ноги» – шутит он и смеется, задирая калоши джинсов, чтобы продемонстрировать новые протезы.

– Жизнь ведь на этом не заканчивается, – говорит он и подмигивает мне.

Я ерзаю в инвалидном кресле и чувствую себя неловко. До недавнего времени я думала, что моя жизнь как раз-таки закончилась. Счастливая так точно.

Через три недели, на третьем занятии, еще одна девушка с разноцветными волосами делится с нами радостной новостью о скором протезировании. Ей ампутировали руку из-за саркомы[24] третьей стадии, и она безумно рада тому, что скоро станет «киборгом»[25].

Смотрю на них и не понимаю, откуда в этих людях столько жизни. Они любят ее, кажется, больше, чем любила я в свои восемнадцать. Для них жизнь не закончилась, она даже не остановилась после лишения конечностей. Более того, они даже не считают себя калеками, каковой назвала себя я.

– Ну, что, Кенди. – Психотерапевт останавливает свой взгляд на мне на пятом занятии. Я смотрю на свой бейдж с фиктивным именем «Кенди», убеждаясь, что доктор обращается ко мне. – Расскажешь нам свою историю?

Я оглядываю девчонку, страдающую от сахарного диабета, ловлю взгляд бывшего безногого военного, чувствую на себе теплую и понимающую улыбку девушки с разноцветными волосами и новым протезом руки, которым она постукивает по стулу. Они все хотят услышать мою историю. И они ее поймут.

– Я Кенди… Вообще-то Кендалл. Кендалл Фрай. И три года назад моя жизнь осела на дне Атлантики.

Глава 36. Визит

Бостон

Со слов Джейсона знаю, что Кендалл уже больше месяца посещает групповую терапию. Я горжусь ею, но не давлю. Боюсь нарушить курс ее реабилитации своим резким появлением. Я ждал три года – смогу и еще подождать. Лишь бы еще хотя бы раз услышать ее «да».

Сен варит мне кофе, пока я проверяю итоги биржевых торгов за предыдущий день. «Нотис.коин» укрепилась на рынке и после моего риска приносит теперь вдвое больше денег. С таким темпом слова Джейсона перестанут казаться шуткой, и мы действительно станем королями этого мира. Криптовалютного мира, если быть точным. Но меня устраивает это звание, ведь в настоящем мире оно гораздо выше, чем титул монарха.

– Бостон, ваш кофе. – Сен подает мне чашку и возвращается обратно на кухню.

Я делаю вдох, готовясь встретить рассвет. Новый день декабря. В этом месяце мне стукнет тридцать два, а я все еще один в пустой огромной квартире. В этом возрасте у Эзры уже была Серена. Он уже был счастлив, найдя ту единственную, которая излечила его душу. А я упустил свое счастье по своей же глупости. Если бы можно было отмотать назад, я бы не позволил Кендалл соскочить с моих рук в день ее восемнадцатилетия. Я бы поцеловал ее так крепко, как не целуют даже вернувшиеся из далекой миссии космонавты, я бы сжал ее так сильно, как не сжимают запрограммированные на объятия роботы. Я бы признался ей в любви. Не как поэт. Как умею только я. Но это было бы искренне и от всего сердца.

Я бы подарил ей свое сердце.

Уже тогда.

Бери. Пользуйся. Делай с ним, что хочешь. Оно целиком и полностью принадлежит тебе, Кендалл.

Я бы все поменял. Но мы не боги, чтобы повернуть время вспять. Мы можем лишь исправлять свои ошибки, если хватит ума.

Вытаскиваю из кармана телефон и ищу в «контактах» имя Кендалл. Джей слил мне ее новый номер уже месяц назад, но я так и не решился ее побеспокоить. Набираю сообщение, но тут же стираю. Я не знаю, с чего начать. Все кажется глупым и бессмысленным. Простым. Недостойным Кендалл.

«Привет, это Бостон. Не блокируй меня, пожалуйста».

Идиотизм.

«Привет. Это Бостон. Как твоя терапия?».

Бред.

«Привет, это Бостон. Я скучаю по тебе каждый день».

Навязчиво.

«Привет. Я скучаю по тебе».

Не то.

Б: «Я скучаю. Твой Бостон».

Зажмуриваюсь и отправляю, не глядя. Не дыша. Не раздумывая. Даже если не ответит, пусть знает – я умираю по ней каждый час.

– Бостон, к вам гость. – Голос Сен заставляет меня открыть глаза.

– В такое раннее время? Кто это? Джейсон? – Я выпиваю кофе до дна и иду в холл.

– Нет, Бостон. Это Стенли Фрай. Разрешить ей войти? – Сен крутит головой и взмахивает своим фиолетовым боб-каре.

Я замираю на месте.

– Да, – отвечаю, не двигаясь до тех пор, пока Стенли не переступает порог моей квартиры. – Сен, ты свободна.

– Да, Бостон. – Сен послушно скрывается за дверью своих апартаментов, а я не свожу глаз со Стенли.

Я не видел ее так близко около трех лет. И в последний раз ее лицо не выражало ничего кроме презрения. Сейчас же, кажется, она спокойна. И даже настроена, по крайней мере, нейтрально.

Она оглядывает меня с ног до головы, делает глубокий вдох и проходит вглубь холла. Ступает медленно. С каждым шагом оглядывает пространство моей квартиры, запрокинув голову.

– Знаешь, я помню, как ты бегал здесь совсем маленьким… – задумчиво произносит Стенли после затяжной паузы.

– Я никогда не бегал.

– Верно, – усмехается она. – Ты подкрадывался. Никогда не мешал. Тебя никогда не было видно.

– Мне нравилось наблюдать.

– Да… Поэтому я долгое время даже не подозревала, что у Эзры есть сын, хоть и была здесь сотни раз.

– Он никогда не скрывал меня, как это может показаться. – Я наблюдаю, как Стенли проводит рукой вдоль отделанной камнем стены. – Я сам предпочитал скрываться. Мне нравилось оставаться незамеченным. Так мне казалось, что именно я контролирую ситуацию.

– И я чувствовала это в тебе с самого детства. Ты маниакально нуждался в тотальном контроле всего, что с тобой происходило. – Она наконец-то смотрит на меня. Зеленые хитрые глаза сканируют меня словно рентгены. Я точно знаю, от кого Кендалл унаследовала этот взгляд. – Всю жизнь, Бостон, сколько я тебя знаю, ты планировал и контролировал каждую деталь своей жизни.

– Верно. – Мой пристальный взгляд устремлен в глаза Стенли.

– Но ведь Кендалл не такая. Она полная противоположность тебе.

– А может, я был мертв без нее, Стен?

– Юджин уверен, что ты… – Она делает прерывистый вдох и сжимает свое горло ладонью. – Что ты… Растлил ее еще в детстве.

– Что?! – Я в мгновение вспыхиваю и порываюсь к Стенли. – Как ты смеешь такое говорить?!

– Она моя дочь! – кричит Стен напротив моего лица, и в ее глазах я вижу всю горечь и отчаяние, что сидели в ней все это время.

– Я знаю! Я держал ее на руках, когда ей было три. Я возился с ней, когда ей было пять. Я водил ее в детский сад. Я учил ее играть в компьютерные игры. Я видел, как она росла. Разве я мог прикоснуться к ней, когда она была ребенком? Разве ты этого не понимаешь?! – только сейчас чувствую, что по моим щекам катятся слезы. И это не грусть. Это боль от несправедливости. В то время я бы не коснулся Кендалл, даже если бы она сама манила. А она манила, но я бы никогда не воспользовался ее неокрепшим умом.

– Прости, Бостон… – Стенли тоже плачет. – Я запуталась. Я никогда не подозревала тебя, но сейчас… Все так сложно. Наша малышка едва не погибла. Юджин тронулся. Я… Я не знаю, как мне реагировать на твое появление. Я ничего не понимаю… – Она всхлипывает и закрывает лицо руками.

– Иди сюда. – Я обхватываю ее за плечи и притягиваю к себе. Стенли обнимает меня в ответ. Крепко, отчаянно. Сжимая в кулаках мою рубашку.

– Бостон, она ничего нам не рассказывает, понимаешь? С того самого дня, когда случилась авария и в сеть выложили то видео…

– Не беспокойся о видео. Его больше нет.

– Но оно было! Мы все его видели! Я, Юджин, наши мальчики и даже Ривера. – Стенли отталкивает меня, упираясь ладонью мне в грудь, и утирает зареванное лицо свободной рукой. – Наша девочка… Мы не могли даже подумать, что она способна на подобные вещи… Юджин до сих пор не смирился, он отказывается верить и говорить о том, что было на том видео, где нашу Кендалл едва не изнасиловали на камеру.

– Стен, она ни в чем не виновата. Кендалл бы никогда не повела себя подобным образом. Чейз опоил ее. В ту ночь я вытащил ее из клуба и не позволил им надругаться над ней. Ничего не было.

– Ч-что?.. – Стенли шмыгает носом совсем как Кендалл.

– Он все подстроил. И Кендалл не первая девушка, которая попала на его записи. Пойми, это было сделано специально. Не имею права вдаваться в подробности, но это дело довольно глубокое. Мы с Эзрой во всем разобрались. Пожалуйста, не вините ни в чем Кендалл. Она жертва отлаженной схемы. Чейз обманом снял то видео для своих извращенных целей. Ты должна была слышать, какими мерзкими вещами занимался этот мудак при жизни. СМИ обнародовали часть его грязных дел. А Кендалл… Она слишком добрая, поэтому и такая наивная. Она попала под влияние хитрого манипулятора.

– Я знала, что моя девочка не могла… – Стенли дрожит, и я опускаю руки на ее плечи.

– Не могла. Я ее единственный мужчина, Стен. А она моя вечная. И я обещаю очистить ее репутацию до самого конца.

– Бостон, она пошла на групповую терапию. – Уголки губ Стенли слабо дергаются в полуулыбке. – Три года мы боролись с ней. Три года она закрывалась. Три года мы все умоляли. Но… Никаких психологов, психотерапевтов, никаких групп, никаких программ по протезированию. Она отмахивалась от любой помощи. А теперь… Бостон… Она сама заговорила о протезировании, представляешь? Помимо общих групп она посещает индивидуального психотерапевта, который подготавливает ее к имплантам. Она записалась на курс физиотерапии. Это необходимо, чтобы разработать ноги, ведь она уже три года сидит в кресле… – Стенли закрывает рот рукой и подавляет всхлип.

– Знаю. Я люблю все контролировать, помнишь? – Я мягко сжимаю ее плечо.

– Она словно воспряла духом… Это из-за тебя?

– Хотелось бы в это верить.

Стенли вздыхает, еще раз обводит взглядом холл и резко выпаливает:

– Я не знаю, что произошло в ту ночь, не знаю, почему Кендалл резко потребовала отгородить ее от тебя судебным запретом… Кендалл молчит уже три года. Не знаю, где правда, и мне больно, что родная дочь не говорит со мной с тех пор. Но, если ты причастен к ее выздоровлению, я благодарна. Я не виню тебя за тот случай…

– Стен, Кендалл сама должна тебе все рассказать. А винить меня или нет, решишь уже после ее истории. Но это все равно не поменяет того, что я люблю Кендалл больше жизни. Я никогда не откажусь от нее, Стен. И Юджину, видимо, придется меня пристрелить, потому что я отдал Кендалл помолвочное кольцо. Я не сверну с пути. Я уверен. Но решение в ее руках.

– Я приму все, если моя дочь вновь будет счастлива.

– Если она ответит мне «да», я обещаю сделать ее счастье неземным.

– Думаю, только ты и сможешь, – ухмыляется Стенли. – Я видела на ее запястье твое имя. Она, конечно, может лгать кому угодно, даже отцу, что это о родном городе, но я знаю, что татуировка посвящена тебе.

– Ей посвящено мое живое сердце, Стен. Ее имя там не вытатуировано, но при каждом упоминании я ловлю электрический разряд.

– Кендалл точно в меня, – улыбается Стенли. – Мы обе падкие на романтичных хороших мужчин.

– Я не хороший человек, Стенли.

– Бостон, – она прикладывает палец к моим губам, жестом запрещая мне продолжить, – я уже слышала эти же слова об Эзре. Он так говорил о себе. И я отвечу тебе то же самое, что однажды сказала и ему: ты не плохой человек, просто ты испытал слишком много боли.

– Спасибо… – Меня будто пронизывает стрелой от ее откровенности и доверия мне.

– Ты похож на Эзру больше, чем можешь себе представить. – Она касается моей колючей щеки. – Он тот еще эгоистичный засранец, но потрясающий человек с огромным сердцем.

– Я знаю, – улыбаюсь.

– Я чувствую, что ты такой же. – Стенли улыбается мне в ответ.

– Эгоистичный засранец? – усмехаюсь я и тут же получаю слабый шлепок по щеке.

– Не напрашивайся на комплименты, Нот-Кёртис. – Ее взгляд мягкий и полный теплоты, и я с облегчением выдыхаю. Груз вины, повисший на сердце, уже почти растворился. – Приходи в наш дом. Мы будем рады.

– «Мы»? – с моих губ срывается смешок. – Сомневаюсь.

– Юджин все поймет. Я попрошу Кендалл поговорить с ним.

– Я не боюсь его. Я приду, когда меня позовет Кендалл.

***

Стенли пьет кофе, рассказывает мне об этих трех годах упущенной мною жизни, я говорю только то, что можно, опуская наше с Эзрой глобальное расследование и причастность к смерти Чейза. Умалчиваю и о будущих планах, которые приготовил для Кендалл, стоит ей только довериться мне.

Стен уходит к ночи, а мой свободный выдох прерывает оповещение о новом сообщении. Подношу телефон к лицу, и на дисплее всплывает текст:

К: «То место по-прежнему лечит?»

Кендалл говорит про порт и наш контейнер, который я хранил для нее раньше. Но то место больше не лечит. Она не зря задала этот вопрос. Место перестало лечить, когда порт протаранила машина Скайлар.

Я снес контейнер. Продал землю застройщикам. И не ступал туда с того самого дня, когда сделал там Кендалл предложение.

Б: «Лечило не место, а твое присутствие».

Печатаю и отправляю, затаив дыхание. Я слишком напорист. Она пошлет меня к черту. Но я хватаю телефон, как только он издает звук.

К: «Значит, на тебе сейчас много ран?»

Черт возьми. Я весь искалечен без тебя, Кендалл.

Трясущимися руками собираюсь набрать ей ответ, но меня прерывает ее новое сообщение:

К: «Я могу взглянуть?»

Б: «Где назначишь место осмотра?»

К: «Под ивой».

***

Я там спустя тридцать минут. Несся, как сумасшедший. А теперь жду и отстукиваю по рулю «Шевроле» нервный бит, помогая ногой. Трясусь, дергаюсь и готов кусать ногти.

Как она выберется незамеченной на инвалидном кресле?

Но я нахожу ответ на свой вопрос, когда из-за изгороди кресло Кендалл вывозит Ривера. Она подталкивает сестру к моей машине и распахивает перед ней дверцу со стороны пассажирского сиденья.

– Помоги, – командует Ривера.

Я тут же выскакиваю из машины и подхватываю Кендалл под руки. Пока усаживаю Кендалл, Ривера отвозит под иву инвалидное кресло и возвращается к машине.

– Не подумай, что я на твой стороне, демон, – кривит губы Ривера и прищуривается, глядя на меня. – Моя ненормальная старшая сестра не угомонилась бы, ясно?

– Демон? – усмехаюсь я. – Мне послышалось или ты реально меня демоном назвала?

– Это самое мягкое, что я смогла придумать. Кендалл запрещает мне ругаться, – фыркает Ривера. – Так тебе ясно? Я не на твоей демонской стороне, куда ты все время тащишь мою сестру.

– Ясно, – улыбаюсь я, отмечая невероятную схожесть между двумя сестрами. Вот только Ривера куда более дерзкая. Кендалл мягче характером, а с этой – любой запросто заработает себе парочку психологических травм.

– У вас час, – цокает Ривера.

– Пошла отсюда, – огрызается Кендалл.

– Глаз с вас не спущу, ясно? – тычет пальцем в меня, а потом в Кендалл. – Я слежу.

– Исчезни, – злится Кендалл.

– Я дам знак, когда мы кончим, – намеренно встреваю я. – Ой, то есть закончим. Хотя… Лучше тебе отойти подальше.

– Придурковатый извращенец. Не зря папа тебя ненавидит. – Ривера показывает мне язык поперек выдвинутого на уровень лица среднего пальца и удаляется к дому.

– Она так не думает, – смеется Кендалл. – Ну… По поводу папы. Ему она говорит абсолютно противоположные вещи.

– Мне плевать. – Я поворачиваюсь к ней лицом и встречаюсь с любимыми зелеными глазами.

Кендалл проглатывает то, что, наверное, хотела сказать. Ее грудь вздымается и застывает. Плечи распрямляются. Губы приоткрываются, и на них влагой оседают недосказанные слова.

Я осторожно касаюсь ее пальцев, лежащих на бедре. Прокрадываюсь вдоль них и аккуратно беру ее за руку, все так же смотря в глаза.

– Мои раны открыты, просто приложи ладонь.

Подношу ее руку к сердцу, потом к шее, потом к лицу, к щеке. Льну к ее теплой ладони. Чувствую ее нежные прикосновения, целую линии на ее кисти. Оставляю поцелуй на запястье, где вытатуировано мое имя.

– Расскажи, как ты жила эти годы, – шепчу я, прикрыв глаза, и вдыхаю запах ее кожи. Мой любимый неповторимый шафран. Собираю по крупицам носом. Не могу надышаться. Нанежиться. Бог точно создал этот запах для Кендалл, чтобы сводить меня с ума.

– Мне было плохо без тебя.

Глава 37. Дом

Кендалл

Я решила, что должна быть сегодня откровенной. Мой психотерапевт советовал поговорить с Бостоном и быть искренней. Тем более Бостон никогда мне не лгал, ни разу в жизни. Он заслужил мою честность. И правда в том, что мне его не хватало. Я не считала прожитые дни, недели, месяцы. Я считала время не с ним. Я убедила себя, что нам уже никогда не быть вместе, но не переставала вспоминать нас. Воспоминания – это все, что у меня осталось.

Контейнер в порту, Вегас, где я отдала Бостону свою девственность, его квартира, кровать и черные простыни, где он обнимал меня со спины, пока я лежала под капельницей, бургеры на парковке у McDonald’s, наши поцелуи со вкусом кетчупа, губы Бостона, руки Бостона, тело Бостона, его шепот.

«Ты только моя».

«Ты заставляешь меня чувствовать себя живым».

«Я люблю тебя всем сердцем».

Я помню каждое его слово. Я пропитана Бостоном насквозь. Он вживлен мне в грудь в виде микродермала. Он впечатан чернилами под кожу. Он в моих мыслях ежедневно. И я не смогла его разлюбить.

– Каждую ночь я засыпала, только чтобы встретиться с тобой во сне. – Моя рука дрожит в его ладони. – Каждый день я открывала глаза, мысленно желая тебе доброго утра. Где бы ты ни был. С кем бы ты ни был. И я бы продолжала так из года в год. Я бы никогда не забыла тебя, Бостон. Кажется, я способна любить только одного мужчину, – горько усмехаюсь я, но выражение лица Бостона остается невозмутимым.

– Прости. – Он сжимает мою ладонь.

– За что?

– За то, что я сейчас сделаю.

Я не успеваю вдохнуть, как губы Бостона обрушиваются на мои губы и захватывают меня в поцелуй. Запах его парфюма обволакивает мое тело и погружает под гипноз. Я закрываю глаза и переношусь в другое место, в другое время, в другое измерение. Мне снова восемнадцать. Бостон тайно похищает меня из дома родителей и до умопомрачения зацеловывает на заднем сиденье своей машины. Окна запотевают, потому что нашего дыхания слишком много. Оно частое и прерывистое. Синхронное. Судорожное, как и наши движения. Мы ненасытные. Голодные. Жаждущие только друг друга.

Бостон срывает с меня куртку. Следом летит и топ. Его горячие ладони на моей обнаженной груди. Я всхлипываю и стону ему в губы, изгибаясь под его напором. Бостон резко опускает спинку сиденья, и я падаю, словно на кровать, придавленная сверху его торсом.

Его движения рваные, быстрые, несдержанные. Чувствую, как трясутся его руки, блуждающие по моему нагому телу. Поцелуй углубляется, становится жадным. Бостон покусывает и оттягивает мою нижнюю губу, а потом снова оплетает языком мой язык. Его пах толкается мне между ног и сильнее разводит их в стороны. Его свободная рука сжимает мое бедро, с натиском скользит ниже к колену, и меня будто ошпаривает кипятком.

Я отталкиваю Бостона и отползаю от него вдоль опущенной спинки сиденья.

Мне уже не восемнадцать.

Я не та Кендалл, которая бы отдала ему всю себя в салоне его «Шевроле».

– Прости, я… – сбивчиво дышит Бостон, стоя надо мной на коленях. Он упирается рукой над моей головой и весь дрожит. – Я не должен был так резко… Прости.

Он быстро возвращается на свое водительское сиденье и приводит мое кресло в вертикальное положение.

– Пожалуйста, прости. – Бостон сжимает переносицу дрожащими пальцами и упирается локтями в руль.

– И ты прости. – Я быстро натягиваю обратно свой топ и рыщу рукой в поисках куртки. – Я должна была остановить тебя раньше.

– Ты хотела меня останавливать? – Он резко оборачивается, все еще неровно дыша.

– Я должна была. – Нащупываю куртку между наших с Бостоном кресел, тянусь за ней, но он перехватывает мою руку за запястье.

– Кому должна? По-моему, среди нас нет третьего, который не хочет продолжения.

– Бостон… – С мольбой смотрю ему в глаза. – Не заставляй меня тебе объяснять.

– Объяснять что? Почему я не должен к тебе прикасаться, когда желаю этого больше всего на свете? Когда меня взрывает изнутри при виде тебя? Когда твой запах одурманивает до безумия? Когда я хочу тебя так сильно, что готов наброситься на тебя даже в гребаной тачке как какой-то подросток?

– Бостон, я не могу… Ты не можешь… Мы… – Я не могу сконцентрировать взгляд на его лице, потому что эти карие глаза туманят мой разум.

Я поддамся. Не выдержу. Я сорвусь. Я хочу этого. Мечтаю ощутить его внутри себя, как раньше. Хочу стонать под ним. Хочу чувствовать каждый его толчок. Хочу, чтобы его поцелуи усыпали мое тело. Хочу, чтобы кожа горела. Хочу его руки везде. Я мечтаю о тех ощущениях, которые когда-то дарил мне Бостон. Только он один.

Но есть то, что блокирует мои желания. Оставляет мечты на уровне животных инстинктов. Я боюсь, что испугается сам Бостон, разочаруется, разобьет мне сердце снова, и я уже не излечусь.

– Я буду ждать столько, сколько придется. – Он выпускает мою руку и заводит машину.

– Ты не должен меня ждать… – тихо отвечаю я, но Бостон слышит. – Не лишай себя удовольствия, – продолжаю, смотря в запотевшее окно. Осадки наших стонов стекают по стеклу. И мне больно это говорить, но я на самом деле хочу, чтобы он был счастлив. – Есть много других… – Но Бостон перебивает меня.

– Кажется, я способен любить только одну девушку.

Он вдавливает педаль газа, и всю дорогу мы едем молча. Я смотрю в окно, боясь взглянуть на Бостона. Бостон сосредоточен на дороге, и я не чувствую его взгляда на себе. Я даже не спрашиваю, куда мы едем. Мне все равно, как когда-то в детстве, когда Бостон возвращался из затяжных командировок и тайно увозил меня кататься на машине по всему городу. Часы тогда летели как секунды. А сейчас минуты превратились в часы.

– Мы выезжаем из города? – Я решаюсь прервать молчание, когда огни Бостона остаются позади нас.

– Нам нужно поговорить в тихом месте.

– Мы вообще не должны были куда-то ехать. Ривера сейчас наверняка в бешенстве и уже побежала сообщать папе о моем похищении.

– Она никому ничего не скажет. Ты сама это прекрасно знаешь.

Да, знаю. Ривера ни за что не проболтается о моей встрече с Бостоном. Она скорее убедит родителей в том, что ее сестру в инвалидном кресле похитили инопланетяне, чем сдаст меня.

– Так и куда мы едем? – Я оглядываю окрестности и не узнаю это место. И кажется, мы въезжаем на какую-то частную территорию, оцепленную высоким забором. – Нам сюда можно или это очередное вторжение?

Бостон усмехается.

– Заброшенная часть порта всегда была моей собственностью. Мы ни разу никуда не вторгались незаконно.

– Ах ты! – Я толкаю Бостона кулаком в плечо. – А я ведь каждый раз боялась быть пойманной!

– Придавало адреналина, согласись? – улыбается он.

– Гадкий и расчетливый лжец! – наиграно хмурюсь я, надувая губы.

– Ни разу тебе не лгал. Изредка недоговаривал – да. Но в остальном я предельно честен.

– Засранец, – фыркаю и наблюдаю, как Бостон прикладывает карточку к электронному замку, и огромные кованые ворота открываются, позволяя машине проехать дальше.

– И это тоже твоя собственность? Похоже на огромный склеп. – Я складываю руки на груди.

– Только Серене и Итали об этом не говори. Они обидятся. Ведь этот особняк им оставил в наследство сеньор Пе́рес ди Виэйра.

– О Иисусе… – Я прикрываю рот ладонями. – Я же не знала… Здесь очень красиво, наверное, когда не темно.

– На самом деле здесь очень красиво, ты права. Территория огромная, как и сам особняк из белого кирпича, выдержанный в стиле романтизма. – Я бросаю подозрительный взгляд на Бостона. Когда он успел проникнуться архитектурой? – И не смотри на меня так. Я цитирую Итали. – Он чувствует мое замешательство и улыбается.

Обожаю эту улыбку. Простую и легкую, озорную. Запомнила ее еще с детства. Я тогда считала, что так он улыбается только мне.

– А еще это место до сих пор охраняется. Нас никто не побеспокоит, – добавляет Бостон, проезжая вдоль высоких туй.

– Откуда у тебя ключи?

– Серена и Итали не планируют перебираться в Бостон. А продавать этот особняк никто не собирается. Поэтому право доступа передали мне, чтобы я контролировал поддержание порядка.

– Везет же некоторым… – театрально цокаю я. – Считай, собственные владения и тотальный контроль… Все как ты любишь.

– О да, мне несказанно повезло, знаешь? – Бостон оборачивается и за долгое время наконец-то смотрит мне прямо в глаза. – Я однажды увидел тебя.

***

Бостон паркует машину на подъездной дорожке у трехъярусного фонтана, который, по словам Итали, не работает со дня смерти сеньора Ви́тора ди Виэйра. Я помню тот день, мы всей семьей были на похоронах, и все скорбели об утрате, но сложнее всего было Серене. Никогда не забуду, как она плакала. Они очень любили друг друга, но им обоим досталось на эту любовь слишком мало времени. Кажется, этого даже не хватило, чтобы наверстать упущенное.

– Иди ко мне. – Бостон открывает дверцу с моей стороны и протягивает мне руки. – У нас нет выбора: тебе придется сесть мне на руки, если хочешь пройти дальше.

Я съеживаюсь в кресле до размеров шара. Папа носил меня на руках, Джейсон носил, но Бостон… Я боюсь, не потому что не доверяю ему, нет. Мне страшно увидеть отвращение на его лице.

– Считаю до трех и нарушаю все твои личные границы, – серьезно заявляет Бостон и наклоняется ко мне. – Один, два…

– Ладно! – Я выставляю вперед руку. – Ладно… Только осторожно.

– Отвечаю за вас головой, моя королева.

Бостон склоняет голову в соответствующем королеве поклоне, а потом аккуратно поддевает под меня руки. Я задерживаю дыхание. Его ладони скользят вдоль моей спины и бедер. Рывок, и моя грудь плотно прижимается к его твердой груди. Я чувствую, как учащенно бьется его сердце, и утыкаюсь носом в его шею.

Как же вкусно он пахнет.

Я закрываю глаза и обвиваю руками его широкие плечи.

Еще одно мгновение, в котором я забываю обо всем, кроме нас. Тону в его запахе. Упираюсь пальцами в рельеф его тела. Исследую напряженные мышцы и кладу голову ему на плечо. Сную носом вдоль кожи и не могу надышаться.

Мой Бостон.

На нем такое же черное пальто, как раньше. А под ним – черная рубашка, которую я так сильно люблю. Крепкие руки держат меня, и я чувствую себя перышком. Невесомой и хрупкой.

Ветер, не дуй, не хочу улетать из его объятий.

– Я так сильно скучала по тебе… – Сама не замечаю, как произношу вслух под наплывом чувств.

Бостон не произносит ни слова, только ускоряет шаг. Он почти бежит, тяжело дыша, и врывается в дом, держа меня на руках. Я крепче ухватываюсь за его плечи. Ногти второй руки впиваются ему в шею. Вокруг темно. Огромные комнаты освещает только лунный свет, пробивающийся сквозь длинные, узкие окна.

– Что происходит? Куда ты? – Я сжимаю его плечи, оглядываясь по сторонам, но Бостон не отвечает.

Он уверенно преодолевает лестницу в кромешной темноте, сворачивает направо по коридору второго этажа, ногой отталкивает дверь, вваливается вместе со мной в спальню и бросает меня на кровать. Балахон вздрагивает и разгоняет скопившуюся пыль. Лунный свет тускло просачивается сквозь окна и очерчивает высокий силуэт Бостона, стоящий у изножья кровати. Он сбрасывает с плеч пальто. Оно падает на пол, и я непроизвольно вздыхаю. Бостон расстегивает пуговицы черной рубашки, обнажая совершенный торс. Его крепкие мышцы перекатываются в свете луны, и я вижу, как вздрагивает от частого дыхания рельефный пресс.

Бостон снимает рубашку. Расстегивает ремень, а я молчу, наблюдая, как завороженная, за его движениями.

– Я хотел сказать, что тоже сильно скучал по тебе. – Он расстегивает ширинку брюк и опускает их на пол. – Но потом решил, что слов мало. – Бостон забирается на меня сверху и нависает над моим лицом, уперевшись в матрас локтями. Его твердый член, скрытый лишь тонкой тканью боксеров, упирается мне между ног, и я ерзаю, чувствуя, как становлюсь мокрой. – Слов всегда недостаточно. – Он удерживает равновесие на одной руке, а вторую опускает к моим бедрам. – Их нужно сопровождать действиями. – Нежные касание его пальцев вдоль моего живота заставляют меня задержать дыхание. Он просовывает руку между моим телом и поясом длинной юбки и ныряет мне в трусики. – Только действия…

– Ах… – Я моментально подаюсь навстречу, едва он дотрагивается до клитора.

– Поступки… – Его большой палец надавливает на бугорок и трет его. – Имеют значение, – средний палец резко проникает вглубь меня, и я вскрикиваю.

– Бостон! – Выгибаюсь дугой, упираясь затылком в матрас.

Он ускоряет движения внутри меня, добавляет второй палец, и накрывает ртом мой сосок сквозь ткань топа. Кусает его и резче входит в меня пальцами.

– Бостон, пожалуйста… – стону я, чувствуя, как накатывает волна оргазма.

Он так долго ко мне не прикасался. Все три года к себе не прикасалась даже я сама. Поэтому сейчас я готова взорваться от его пылких ласк, от требовательных рук, от желания снова отдаться и почувствовать в себе любимого мужчину.

– Хочешь, чтобы я остановился? – Бостон достает до нужной точки и стимулирует ее частыми проникновениями. – Мне перестать? – Он снова прикусывает сосок, и я громко всхлипываю, ухватившись за покрывало.

– Нет, не останавливайся… – Мой голос хрипит.

Бостон впивается губами мне в шею и запускает вторую руку под топ. Обхватывает сосок пальцами и прокручивает его между костяшек.

Я верчу бедрами, насаживаясь на его пальцы, и протяжно стону. Запрокидываю голову. Выгибаюсь и кончаю впервые за три года от рук своего единственного мужчины.

– Тебе понравилось? – Бостон целует меня за ухом и нависает над моим лицом, поднося пальцы, мокрые от моей влаги, ко рту.

– Да, – прерывисто выдыхаю я.

– Мне нравится, когда нравится тебе. – Он засовывает пальцы в рот и слизывает мои соки. Я краснею, но, Иисусе, спасибо, что в темноте не видно.

– Я не трону тебя иным способом, пока ты не будешь готова. – Бостон касается моей щеки тыльной стороной ладони и нежно проводит по ней. – Я не позволю себе большего, пока ты сама не попросишь. Я готов ждать тебя вечно, Кендалл. Вечность – это не срок. Я люблю тебя. И мне не нужны деньги, статус, слава… Мне не нужен Бостон. Мне не нужен гребаный мир, если его со мной не разделишь ты.

Я задыхаюсь от накативших чувств.

Он действительно любит меня, несмотря ни на что.

Я смотрю в его глубокие карие глаза, почти черные, красивые, искренние. Свет луны очерчивает его острые скулы и волевой подбородок.

– Тебе правда все равно на мое увечье?

– Увечье? – Он опускает руку к моей ампутированной ноге, и я вздрагиваю. Зажмуриваюсь и задерживаю дыхание. – Ты же не потеряла сердце. Ты все та же Кендалл. И когда я смотрю тебе в глаза сейчас, то вижу, что ничего не изменилось.

– Я изменилась, Бостон… Я потеряла все, что имела.

– Ты не потеряла меня. А остальное мы вернем. Просто доверься мне, ладно?

– Я всегда верила тебе.

Бостон перекатывается на спину и обнимает меня. Крепко держит в объятиях и целует мою шею. Его прикосновения нежные и ласковые. Поцелуи почти невесомые. Мы молчим, наслаждаясь звуком нашего дыхания. Оно тихое, и я слышу, чувствую спиной, как неистово бьется его сердце.

– Ты бы хотела такой же дом? – Он зарывается носом мне в макушку и делает глубокий вдох. – Для нас.

– Он слишком огромный для двоих, – усмехаюсь я.

– А кто говорит о двоих? Я бы хотел троих… Или пятерых…

Я замираю и перестаю дышать.

Он о детях?

– Да, Конфетка, я хочу от тебя кучу детей. Но не пугайся, пожалуйста, не обязательно делать их прямо сейчас. Помнишь? Я не трону тебя, пока ты не будешь готова.

Он тянет меня ближе, разворачивает к себе лицом и целует напористо и страстно, я отвечаю на поцелуй, обхватывая плечи Бостона руками.

Я люблю его сильнее, чем прежде. Я счастлива и чувствую, как вдоль позвоночника начинают прорезаться крылья. Я не могу ходить, но, кажется, вот-вот взлечу. Это ведь лучше, правда?

Бостон окрыляет, но пока что я не могу сказать об этом вслух.

Глава 38. Поиски счастья

Бостон

Сегодня самый счастливый день в моей жизни. И это никак не связано с тем, что сегодня Рождество. Не имеет значения даже то, что сегодня мне исполняется тридцать два года. Все меркнет по сравнению с тем, что сегодня Кендалл наконец-то встала на ноги.

Она активно готовится к протезированию, а для этого нужно разрабатывать конечности. И сегодня, в девять тридцать утра, Кендалл сбросила мне фотографию со своей ежедневной терапии, где она стоит возле инвалидного кресла, держась за специализированную четырехопорную трость, и улыбается. Лучшего подарка я даже не мог пожелать.

Кендалл очень сильно старается, и я рад, что смог повлиять на процесс ее реабилитации. Рад, что она послушала и согласилась на лечение. Рад, что больше ее голову не посещают дурацкие мысли. Рад, что она снова хочет жить. Это самое главное. И если я к этому хотя бы немного причастен, то большего и желать не стоит. Я уже счастлив.

Б: «Ты невероятная».

Печатаю ей в ответ, улыбаясь.

– Хэппи бездэй ту ю-ю-ю-ю! – Слышу фальшивое и ужасно громкое пение из холла и закатываю глаза, а хотелось бы уши. – Хэппи бездэ-э-эй, мой любимый Бостон. Хэппи бездэй ту ю-ю-ю-у-у-у-у! – отвратительно завывает Джейсон и выстреливает пробкой из бутылки шампанского, которая летит прямо в стену и отскакивает от нее. – Ты стар как египетская мумия, но все еще на ходу! За это нужно выпить! – Он проходит в гостиную, хлеща шампанское из горла бутылки.

– Тебе тридцать два через три месяца, – усмехаюсь я.

– Поэтому имею право называть тебя стариком, старик. – Джей подходит и обнимает меня. – С твоим днем, дружище. И нет подарка лучше, чем статистика со вчерашних биржевых торгов. «Нотис.коин» летит выше всех наших прогнозов. Мы самые востребованные, старик! Мы короли гребаного мира! Еху! – Джейсон толкает меня в грудь и на громком победном выкрике вскидывает руки вверх, проливая на себя алкоголь, но ему все равно. – Едем отмечать!

– Я не отмечаю, Джей.

– Ну нет, старик. Не ломай кайф. Мы не тусовались сотню лет. Давай махнем в Вегас.

Вегас. Город, который всегда будет иметь для меня особенное значение, ведь именно там Кендалл отдала мне всю себя. Город, в который я вернусь только чтобы испытать прежние эмоции. Город, в который я вернусь только с Кендалл.

– Нет, спасибо, у меня другие планы. – Отмахиваюсь от протянутой Джейсоном бутылки шампанского.

– Это какие?

Никаких, Джей. Я хочу, чтобы в этот день меня никто не трогал.

Да, я добился всего, чего хотел. Я снова возглавляю топ самых богатых холостяков мира по версии Forbes. Я успешен, востребован, властен. Но я одинок. И мне не нужна любая другая, чтобы скрасить мое одиночество. Мне нужна только Кендалл, чтобы она заполнила собой весь мой дом.

Едва открываю рот, чтобы выпроводить друга, меня прерывает звуковое оповещение об смс. Вытаскиваю телефон из кармана брюк и прищуриваюсь в недоумении.

К: «Найдешь меня, если будешь следовать инструкциям. Первую получишь от Дьявола».

– Что за чушь? – Я утыкаюсь носом в экран, перечитывая сообщение. – От какого такого Дьявола?

– Тебя кто-то послал к дьяволу? – ржет Джейсон, попивая шампанское из горла бутылки. – Покажи. – Он выхватывает телефон из моих рук и читает сообщение Кендалл. – Так у вас ролевые игры? Вау. Обожаю. И ни разу не сомневался, что Кенди не против позабавиться. Вспомни Вегас…

– Закрой рот. – Я толкаю Джейсона в плечо. – На твоем месте, я бы никогда не вспоминал об этом.

– Ауч… – Джей хмурится и чешет место, куда пришелся удар. – Понял. Я просто помогу разгадать сообщение, ладно? – Он вертит мой телефон в руках и перечитывает текст. – Дьявол. Инструкции ты получишь у Дьявола. Что эта хрень вообще значит? Какое-то древнее вероисповедание? Секта поможет нам спуститься в ад?

Ад… Больше, чем ад.

Дьяволом Серена всю жизнь звала Эзру.

– Я все понял. – Отбираю у Джейсона свой телефон. – Мне нужно позвонить отцу.

– Только не говори, что он возглавляет культ сатанистов.

– Бери выше. Он и есть Дьявол.

***

Поздравление и подсказка Эзры приводят меня в бар Фраев, который много лет назад принадлежал Эзре. Стенли тогда работала здесь барменшей, а Серена едва не вытолкала хозяина бара – моего отца Эзру – на улицу. Забавное первое знакомство. В тот день между ними вспыхнула взаимная, искренняя, всепоглощающая ненависть с первого взгляда. Но все мы знаем, во что это выливается.

Поэтому я здесь. Подсказка от Эзры гласила: «Там зародилась Панда. Следующая подсказка от той, которая взяла ее на работу».

Историю знакомства Эзры и Серены я слышал тысячу раз. И каждую тысячу Эзра не уставал повторять, что именно Стенли вовлекла его в этот сущий «ад». Здесь нужно учитывать, что для этих двух ненормальных слово «ад» имеет абсолютно противоположное значение – «счастье», «любовь», «целый мир». И когда знаешь, татуировка на груди моего отца «Больше, чем ад» обретает совершенно противоположный глубокий смысл.

– Они не сатанисты, клянусь, – поясняю я Джейсону, когда заканчиваю рассказывать ему историю Эзры и Серены.

– Ага, так уж я и поверил. Ривера называет тебя демоном. Совпадение? – Друг крестится. – Не думаю.

– Я не их родной сын, Джейсон, успокойся. И перестань хлестать шампанское. Кажется, утром ты дарил эту бутылку мне.

– Ты не принял подарок и вместо этого вовлек меня в тайны своего семейного культа. У меня стресс.

– Тогда зачем увязался за мной? – Я торможу у бара, где, судя по подсказке, меня должна ждать Стен.

– Люблю приключения.

– Кендалл придумала эту игру не для тебя, – напоминаю ему в десятый раз.

– Неважно. Я уже в теме. Идем за подсказкой. – Джей вываливается из машины, спотыкается и едва не падает на землю, хватаясь за капот. – Все хорошо, старик. Я в норме. Идем.

***

Стенли обнимает меня и говорит, что следующая наводка скрывается в баре за предметом, который напоминает мне Кендалл.

Убиваю на поиски час, пока не вспоминаю, как называется бар.

Hurricane[26].

Это и есть моя Кендалл. И чтобы сделать следующий шаг к ней, мне пришлось воспользоваться стремянкой.

– Едем, Джей. Я знаю следующую точку, – усмехаюсь я, читая записку, вытащенную из-под рождественской мишуры, накрученной на вывеску бара:

«А разве демоны водятся под ивами? Спроси у той, которая так решила».

– Придется встретиться сегодня и с Риверой. – Я подталкиваю друга к машине. – Только будь готов, она не из самых приятных девушек.

– Не знаю, мне нравится. – Джей стряхивает с куртки хлопья снега и забирается в салон «Шевроле». – Видел ее ноги? Они как будто никогда не заканчиваются.

– Джей, ей всего восемнадцать. Ее бесконечные ноги не для твоих глаз. Так что не смей таращиться.

– Я всегда буду таращиться. Грех не смотреть на такие ноги. И талию. И си… – он прокашливается, когда ловит мой суровый взгляд, – лицо. Ты видел, какая она красивая?

– Едем к Ривере, а потом я отвезу тебя домой. Ты надрался, старик.

***

Ривера поджидает меня у назначенного места – под заснеженной ивой, скрестив руки на груди. Она переступает с ноги на ногу и глубже зарывается подбородком в ярко-розовый пушистый шарф. Как только я торможу у обочины, ее спокойное выражение лица окрашивается недовольством.

– Я чуть задницу здесь не отморозила, пока ты ехал, – возмущается она, стоит мне выйти из машины.

– А я ведь просил тебя ехать быстрее, – вмешивается Джейсон, который тоже решил выползти вслед за мной. – Видишь, к чему привела твоя мания следовать правилам? Малышка едва не отморозила свою красивую задницу!

– Джейсон, – рыкаю я.

– Кого это ты тут малышкой назвал, Джеймсон? – фыркает Ривера и сжимает губы.

Я усмехаюсь от того, как она специально коверкает имя Джейсона. И судя по тому, как злится мой друг, Ривера делает это не в первый раз.

– Короче, не знаю, почему я согласилась на уговоры моей чокнутой сестры и теперь принимаю участие в этой тупой игре… Но вот твоя подсказка. – Она вытаскивает руку из кармана куртки и протягивает мне кусок красно-белой сигнальной ленты.

Я верчу предмет в руках, разглядываю со всех сторон, но не нахожу там слов. Ни единого.

– И это все? – хмурюсь я.

– Все, – нетерпеливо цокает Ривера.

– И… Кендалл больше ничего тебе не говорила?

– Слушай, я понятия не имею, что затеяла моя сестра. Разбирайся с этим сам, понял? Ты ведь умный. Ну так и пошевели мозгами. А я пошла. Если папа заметит, что я тут с тобой стою, то твоя игра закончится раньше, чем ты разгадаешь последнее послание.

– Ладно, спасибо, Ривера, ты очень помогла, – улыбаюсь я.

– Пофиг. – Она закатывает глаза и сует руки обратно в карманы куртки. – И кстати, не бери с собой Джеймсона. Кендалл просила, чтобы ты был один.

– Джеймсон отправляется домой, – смеюсь я. – К другому Джеймсону[27], который ждет его в бутылке.

– Ага. – Ривера с отвращением оглядывает Джея с ног до головы. – Ему бы не помешало проспаться.

– Эй, я вообще-то здесь стою, – возмущается мой друг. – И между прочим, прошу заметить, стою. Сам. Поэтому не надо меня никуда отправлять.

– Пофиг, – снова фыркает Ривера и собирается уходить, но оборачивается, обращаясь ко мне: – С днем рождения, демон. Странно, что ты появился на свет в Рождество.

– Спасибо. Ты, как всегда, добра, – я одариваю ее улыбкой.

– И не смей долго задерживать мою сестру, понял? Рождество все-таки семейный праздник. Я не смогу ее прикрывать бесконечно.

– Знаю и обещаю вернуть Кендалл к ужину.

Какой бы дерзкой и несговорчивой ни пыталась казаться Ривера, я знаю, что у нее доброе сердце. Она любит Кендалл всей душой и заботится о ней. Наверное, она даже любит и меня. Своей странной любовью, но это все равно приятно. Она говорит, что не занимает мою сторону, но каждый раз содействует нашей тайной встрече с Кендалл. Разве это не мило?

– С Рождеством, малышка! – Джей кричит вслед Ривере и смеется, когда она, не оборачиваясь, отводит руку в сторону и показывает ему средний палец. – Она забавная, – комментирует он, усаживаясь на пассажирское сиденье «Шевроле».

– Даже не думай. Юджин сломает тебе шею.

– Не понимаю, ты отговариваешь меня или интригуешь? Ты ведь знаешь, что я люблю нарушать правила.

Я раскрываю рот, чтобы усмирить пыл друга, но тут меня озаряет…

Нарушать правила.

Разжимаю кулак, в котором скомкан кусок красно-белой ленты. Именно такой был обмотан вход в заброшенную часть порта, когда мы с Кендалл проникали к контейнеру. Я не снимал сигнальную ленту, чтобы Кендалл не догадалась о том, что я выкупил эту землю. Я видел, как ярко сияла Кендалл от возможности совершить что-то запретное, например, пробраться на закрытую территорию, чтобы остаться там со мной наедине. Она боялась, крепко впивалась пальцами мне в руку, но все равно шла следом. Наверное, она бы пошла за мной на край света, если бы только я вел ее за руку.

Я резко вжимаю педаль газа в пол и мчусь к дому Джейсона, превышая скорость. Снег не перестает усыпать Бостон. Праздничный город мерцает от рождественских разноцветных огней и утопает в снегопаде. Не припомню такой снежный декабрь. Обычно в это время льет дождь, но сегодня Бостон будто окунулся в сказку. И я имею в виду не только город. Я сам пропитан магией сегодняшнего дня. Оказывается, улыбка не сходит с моего лица ни на минуту. Я улыбаюсь целый день и, странно, но чувствую себя счастливым в суете, которую навела Кендалл.

Мне хочется скорее найти ее.

Поэтому спустя час я уже паркую машину у порта, выхожу, наставляю воротник пальто, чтобы спрятаться за ним от снега, и шагаю на поиски своего счастья.

Глава 39. Семья

Кендалл

Морозный воздух щекочет нос, я быстро потираю его шерстяной перчаткой и снова хватаюсь рукой за ограждение. Я еще неуверенно стою.

Ривера привезла меня в порт около получаса назад и на всякий случай оставила поблизости инвалидное кресло, все-таки это мой первый день «на ногах». Я уже совершала короткие прогулки с тростью, но они ограничивались медицинским центром. А сегодня я решила, что хочу встретить Бостона именно здесь и стоя.

Я не смогла бы приехать сюда в кресле. Это место и приковало меня к нему.

Если честно, меня до сих пор охватывает страх. Слышу, как волны бьются о пирс, и внутри все сжимается, конечности немеют, сердце начинает биться чаще. Но я не позволяю панике охватить меня. Я научилась бороться, контролировать приступы. Я не умру. А если и придется, то точно не паника закопает меня в землю.

Дышу глубже. Глотаю морозный воздух и вспоминаю, что когда-то это место дарило счастье. До аварии именно здесь мы с Бостоном обретали комфорт. Это было наше место, о котором не знал ни один лишний человек. Только я и Бостон. Только старый контейнер, пледы, тепло от его объятий и вино.

Хочу, чтобы остались только эти воспоминания. Чтобы порт ассоциировался с чем-то хорошим. Я пытаюсь управлять своим сознанием, но все равно еще ни разу не взглянула на океан. Одно дело слышать, а совсем другое – видеть облик своей смерти. К этому я еще не готова.

Я потираю плечи и встряхиваю головой, отгоняя дурные мысли. Снежинки роятся вокруг моего лица, и я вздергиваю подбородок к небу. Снег падает на мои ресницы, тает на теплых губах. Я улыбаюсь. Эта зима прекрасна. Настоящее чудо за долгие годы дождей.

Момент умиротворения прерывают чьи-то руки, обхватившие меня со спины за талию. Я взвизгиваю и отрываюсь от земли, роняя трость. Меня обнимают крепко-крепко. Меня кружат. Я зажмуриваюсь и начинаю смеяться, потому что понимаю, что оказалась в объятиях Бостона.

– Хватит, прекрати! – хихикаю я, разводя руки в стороны. – Мы сейчас упадем!

И мы падаем в сугроб под мой громкий визг. Бостон приземляется на спину, а я – на него сверху. Он не отпускает меня, лишь крепче обвивая руками мою талию.

– Я нашел тебя, – шепчет он, зарываясь носом мне в волосы.

– Я ждала тебя. – Я скатываюсь на бок, чтобы оказаться лицом к его лицу.

Мы лежим в снегу возле заброшенного порта. Рядом развивается сигнальная лента, от которой я оторвала кусок, чтобы оставить Бостону последнюю загадку. На нас тихо падает снег. На меня, укутанную в шарф и теплый длинный пуховик, и на Бостона, в черном пальто почти нараспашку, но, кажется, его это совершенно не заботит. Наши носы соприкасаются. Его тонкие пальцы касаются моей щеки. Карие глаза смотрят прямо на меня. Тепло от его дыхания паром оседает на моих губах.

– С днем рождения, – шепчу я.

– С Рождеством. – Его губы касаются моих, и меня уносит в другую реальность.

Я отключаюсь и растворяюсь в нежном поцелуе. Хватаюсь за воротник его пальто и притягиваю Бостона ближе, забывая, где мы находимся. Хочется только целовать его, а остальное неважно. Мы вместе, а мир пусть идет к черту.

– Я так сильно тебя люблю… – выдыхаю я сквозь поцелуй, не замечая, как между ресниц просачиваются слезы. – И не переставала ни на минуту. Прости меня. Я потратила слишком много времени для нас.

Бостон напрягается и замирает. Я открываю глаза. Его ладонь по-прежнему на моей щеке, но не двигается. Взгляд темно-карих глаз серьезен.

– Это значит «да»? – тихо произносит он.

Я молча сую руку в карман пуховика, нащупываю кольцо с черным бриллиантом в виде сердца и вкладываю его в ладонь Бостона.

– Соедини наши три точки. – Поглаживаю его пальцы, а сама дрожу.

Не верю, что делаю это после стольких лет, после всего, что произошло с нами. Но это то, чего я хочу больше жизни.

Бостон сжимает кольцо в кулак, потом подхватывает меня под руки, поднимает и произносит:

– Не здесь.

– Но… – Я в недоумении.

– Доверься мне, ладно? – Бостон аккуратно придерживает меня за талию и стряхивает снег с моей куртки. Я киваю. – Сможешь дойти до моей машины?

– Здесь рядом кресло, – указываю я, но Бостон нагибается за тростью.

– Сможешь дойти? – протягивает ее мне.

– Смогу.

– Я рядом. – Он дает мне опору на свою руку. – И буду всегда. Запомни это. Я, а не кто-нибудь другой.

– Мне не нужен кто-нибудь другой. Мне нужен только ты.

***

Бостон помогает мне усесться в его машину, закрепляет меня ремнем безопасности и трогается.

– Ну и что ты задумал на этот раз? – Я оглядываю его лицо, с которого не сползает счастливая улыбка.

– У нас мало времени. Я обещал вернуть тебя домой к праздничному ужину.

– Хочешь… – нерешительно продолжаю я. – Пойти со мной?

– Спасибо за приглашение, но прости, любимая, сегодня я заявился бы в твой дом и без него.

– Мне нравится, когда ты называешь меня так, – улыбаюсь я, оглядывая его профиль.

– Как? – прищуривается Бостон, делая вид будто не понимает, о чем я.

– «Любимая». Мне нравится.

– Привыкай. – Его соблазнительные губы снова растягиваются в улыбке, и Бостон берет меня за руку, переплетая наши пальцы. – Скоро я буду звать тебя любимой женой.

Я чувствую себя счастливой и спокойной впервые за долгие годы. Его рука крепко держит мою ладонь, и мне тепло. Сегодня я верю, что у нас с Бостоном есть будущее, и я вижу его ярко, не совсем безмятежно, ведь мы не идеальны, со скандалами и жаркими примирениями в нашем огромном доме, где будет бегать несколько пар ножек наших красивых и здоровых детей. Бостон будет самым прекрасным отцом, а я постараюсь быть хорошей матерью. Я ведь такая безрассудная, я ничего не умею. Но у нас все получится, верно? Мы ведь так сильно любим, мы через многое прошли…

Мои мечты о счастливом будущем развеиваются, как только перед глазами возникает лицо папы. Он открывает перед нами дверь, и мне хочется провалиться сквозь землю.

– Кендалл? – удивляется он, но смотрит на Бостона, держащего меня под руку по левую сторону. – Быстро в дом. На улице холодно. – Папа протягивает ко мне руки, но я держусь за Бостона и за трость.

– Я пригласила Бостона на рождественский ужин. – Бостон помогает мне переступить порог, но дальше стеной восстает папа и не дает нам прохода.

– Он не сядет за мой стол, – грубо отрезает отец.

– Юджин, я пришел поговорить, – так же напористо отвечает Бостон.

– Нам не о чем разговаривать.

– Папа! Ради всего святого! Бостон не сделал ничего плохого. Он всегда меня оберегал! Ты не должен так с ним обращаться! – срываюсь я, но Бостон обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

– Детка, я сам должен поговорить с твоим отцом, хорошо? Хочет он того или нет. Тянуть дальше некуда.

– Ты решил, что можешь устанавливать правила в моем доме? – возмущается папа.

– Просто выслушай его, Юджин. Сегодня святой праздник. – За спиной отца появляется мама. Она подходит ближе и обнимает папу за плечи. – И, если ты не заметил, наша девочка стоит, а не сидит в кресле. И сюда ее привел Бостон.

Папа окидывает взглядом мой силуэт, и в его глазах проступают слезы.

– Иди сюда, родная. – Мама помогает мне пройти дальше в холл. – Оставим их ненадолго. Юджин, – она резко поворачивается к моему отцу, – не сходи с ума. Он любит ее даже больше, чем ты.

На этой фразе мама уводит меня в гостиную, где накрыт праздничный семейный стол. Ривера, заметив меня, выпускает из рук телефон и бросается маме на помощь.

– А где твое кресло? – Я отмахиваюсь от ее руки и кое-как ковыляю до стула. Медленно, болезненно, но я иду сама, опираясь только на руку мамы.

– Его забрал порт, – отвечаю я. – Пусть там и остается.

Ривера едва заметно улыбается, всего на секунду, но я улавливаю. Она гордится мной. Она об этом не скажет, как и я не скажу о том, что слышала, как она плакала ночью, когда меня привезли домой из больницы, когда она поняла, что я не встану на ноги, когда я закрылась в своей комнате и не впускала даже ее. Я тоже плакала каждую ночь. Но тогда мне хотелось думать, что страдаю лишь я одна. Все мы эгоистичны в своем горе. В порыве мы не хотим замечать, что близким порой больнее, чем нам.

– Мне нравится твоя улыбка, – вдруг отмечает Ривера, помогая маме придвинуть мой стул к столу. – Неужели поддалась чарам этого демона?

– Перестань его так называть, – хмурюсь я, а мама усмехается.

– Вы прямо как я и Серена в молодости. Та вечно звала Эзру Дьяволом, а я его зачищала.

– Дядя Эзра тот еще тип, – фыркает Ривера.

– Да ты в нем души не чаешь, – улыбается мама.

– Больно надо. Он старый.

– Но, если бы у него не было Серены, ты бы к нему подкатила, – вмешиваюсь я. – Сама говорила.

– Что?! – вскрикивает мама.

– Да ничего! – Ривера бьет меня по плечу. – У Кендалл просто крышу снесло от любви. Вот она и несет всякий бред! – Сестра толкает меня в бок локтем, усаживаясь рядом со мной за стол.

– Хватит с меня возрастных татуированных мужчин. – Мама резко распрямляет салфетку и кладет ее на мои ноги. – Я больше не выдержу. – Она косо поглядывает на меня, и я понимаю, что речь идет о Чейзе.

– Мам… – Я неосознанно опускаю взгляд в пол. Но лучше сейчас, пока близнецы не спустились к ужину, и мы здесь наедине. – То видео.

– Кендалл… – Мама застывает, Ривера тоже и отводит взгляд в сторону.

– Нет, послушайте. – Я сглатываю и кладу руки на стол. – В ту ночь я была расстроена. Мам, ты помнишь… Тогда Бостон сообщил мне о беременности Скай… И… конечно, это нисколько не оправдывает меня. Я сама виновата. Я сама пошла к Чейзу. Я просто хотела развеяться. Забыться. Немного выпить. Чейз обещал, что поможет. А я доверяла ему. Я была глупой и разбитой.

– Дорогая… – Мама берет меня за руку и с пониманием смотрит мне в глаза.

– Чейз всегда был добр ко мне, – продолжаю я. – Я даже не подозревала, чем он занимается и насколько это серьезно. Я не знала, что он нарушает закон. А о продаже порно-видео даже предположить не могла. Я доверилась не тому человеку…

Мама сжимает мою ладонь, и я нахожу в себе силы рассказывать дальше. Мне тяжело, но я и так слишком долго молчала, поэтому сегодня расскажу все.

– С той ночи в клубе я почти ничего не помню. Я не видела, что Чейз снимал меня. Я даже не видела его лица. Он накачал меня наркотиками. И мне везде мерещился Бостон. Поэтому и появилось то видео. В трезвом уме я бы никогда не позволила себе подобное. Мам, Ривера, клянусь. Я не такая.

– Милая, мы знаем. Ты ни в чем не виновата… – Мама накрывает мою ладонь второй рукой, и я чувствую на себе ее теплый взгляд, но пока что не могу взглянуть на нее. Не смогу, пока не закончу свою исповедь.

– Та ночь не ограничилась лишь видео…

– Кендалл? – Мама напрягается.

– Я периодически теряла сознание, а когда приходила в себя… Меня куда-то тащили. Я была… обнажена. Мне грозила опасность, но я ничего не могла сделать. У меня не было сил. А потом провал. Помню только, как внезапно меня охватило тепло, страх отступил, и я погрузилась в спокойный сон. Наутро я проснулась в квартире Бостона под капельницей. Он обо всем позаботился. Бостон спас меня. До сих пор боюсь представить, что могло произойти, если бы Бостон не оказался рядом. Если бы он не успел…

– Господи, Кендалл… – Мама закрывает лицо руками.

– Это еще не все, – продолжаю я, делая глубокий вдох. – После того, как Чейз накачал меня наркотиками, я лечилась. Бостон настоял. Когда вы думали, что я в Нью-Йорке на очередной фотосессии, я была здесь, в Бостоне, в частной клинике, где проходила полное обследование. Я так боялась, что вы узнаете и возненавидите меня. – Мои глаза щиплют слезы, чувствую, как под столом рука Риверы сжимает мое колено. – Бостон помогал мне во всем. Единственное, в чем он не успел помочь, это видео. – Я проглатываю комок слез. – Он не успел предотвратить публикацию. Простите меня. Пожалуйста. Я ужасная дочь. – Слезы катятся по щекам, и я всхлипываю, когда мама вскакивает со стула и обнимает меня. – Пожалуйста, мамочка, прости. Я позор нашей семьи. Я столько всего натворила…

– Ты наша гордость. – Мама обнимает меня крепче и целует в затылок. – Ты не виновата, что доверилась не тому человеку. И мне жаль, что я не была рядом, чтобы помочь тебе сделать правильный выбор.

– Я до сих пор ставлю тебя в пример всем своим подругам, – добавляет Ривера. – Хрен они тебя забудут, понятно? Моя сестра – звезда.

– Ривера! Следи за выражениями, – возмущается мама.

Я хихикаю и обнимаю их обеих, чувствуя, как с души падают кандалы. Я чувствую свободу, понимание, любовь. Я безумно боялась, что родные не примут мою правду, но кто, как не они, готовы это принять? Только семья будет рядом в тяжелые времена. Только им искренне не все равно сунешь ли ты голову в петлю или спалишь веревку своим пронзительным криком.

Они любят меня любой.

И я совсем не понимала, какую боль могла доставить им, если бы ушла из жизни. Эти попытки были моей самой огромной ошибкой.

– Мы любим тебя, детка. – Мама целует меня в висок, а затем Риверу в щеку. – Ты сильная девочка.

– Незабываемая девочка.

Слышу голос Бостона и оборачиваюсь вместе с мамой и Риверой к холлу. Там стоит Бостон и мой отец, лицо которого больше не пылает гневом.

– Готова снова заявить о себе на весь мир?

Глава 40. Лучший праздник

Бостон

– Выйдем на улицу. – Юджин открывает входную дверь и выпроваживает меня под снег.

– Мы замерзнем. – Я нехотя переступаю порог и выхожу на крыльцо.

– Быстрее закончим. – Он захлопывает дверь за своей спиной и складывает руки на груди. – Слушаю.

– Я хочу жениться на ней. – Я начинаю прямо и с основного. – И мне нужно твое благословение.

– Ты его не получишь.

– Ты же понимаешь, что Кендалл уже сказала мне «да»? Она совершеннолетняя, и я могу повести ее под венец хоть завтра, наплевав на традиции. – Юджин напрягается и стискивает челюсть. – Но мне важно получить разрешение от тебя, Юджин. Поэтому я здесь. Мне важно, чтобы ты перестал считать меня врагом и понял, что я последний человек, который хотел бы причинить Кендалл боль. Я люблю ее. И хочу сделать ее счастливой.

– Я заметил, – скептически прищуривается он. – Ее фиктивные отношения с Чейзом, чтобы насолить тебе. Ее безрассудное поведение, чтобы забыть тебя. Твоя невеста, которая из-за тебя едва не лишила меня дочери. И чем это все закончилось? Инвалидностью, судебным запретом, депрессией, растянувшейся на годы. Годы, Бостон. Моя дочь замкнулась и отвернулась от всей семьи на долгие месяцы. Тебе этого мало? Хочешь, чтобы она все-таки сделала то, чем грозила? Хочешь вогнать ее в могилу?

– Ты вообще слышишь меня?! – Я повышаю тон. Мне надоело, что Юджин совершенно не слушает то, о чем я говорю. Значит, буду говорить громче. И я не только о тоне. – А где был ты, когда она притащила этого гребаного Чейза? Где был ты, когда я вытаскивал твою дочь из гребаного закрытого клуба извращенцев? Где был ты, когда ее едва не изнасиловали ублюдочные друзья Чейза? Почему ты не выносил ее на руках оттуда? Почему не избавлял ее организм от наркотиков? Почему не лечил ее? Почему не слушал? Не замечал? Ну конечно, ведь так спокойнее. Ведь она уже взрослая, да? Самостоятельная. Рассудительная. Кендалл самодостаточная, способная принимать собственные решения, но только не тогда, когда дело касается меня, верно, Юджин?

– Заткнись, Бостон! – Его ноздри задуваются, а челюсть скрипит.

– Нет. Я не буду больше молчать. Я нахлебался дерьма. Я отмолчал свое. Я ждал вдали от нее, пока все остынут. И, между прочим, делал то, чем не занимался ты. Я убрал Чейза. Я отомстил. Я удалил то видео и заставил всех забыть. И я, черт возьми, готов вернуть Кендалл ее славу. Тебе уже пора понять, что ради нее я готов на все. И я не хочу, чтобы ты был для меня препятствием. Я хочу видеть в тебе союзника. Отца, которым считал тебя раньше. Да, я ошибался. Да, натворил дерьма. Думаешь, я не виню себя за это? Каждый день, Юджин. И мне с этим жить. Но рядом с Кендалл я по-прежнему чувствую себя человеком. С ней я знаю, как сильно способен любить. И это лечит мою душу. Позволь мне до конца излечить и душу Кендалл. Дай мне шанс. Я смогу.

Юджин раскрывает рот, но проглатывает слова. Он тяжело выдыхает, отвернувшись в сторону, и набирает полные легкие морозного воздуха. Затем еще раз и еще. Я терпеливо жду. Пусть переварит мои слова, осмыслит, черт побери. Поймет, что я не враг, не предатель, не мучитель. И даже если он не увидит во мне прежнего Бостона… Пусть. Я уже давно не тот, что три года назад. Это неважно. Важно лишь то, чтобы Юджин снова доверился мне.

– Я очень сильно люблю ее, Бостон, – тихо проговаривает Юджин.

– Знаю. Иначе бы ты не разбивал мне лицо при каждой последней встрече.

Он слабо усмехается.

– И я боюсь ее потерять.

– Я тоже. – Я смотрю ему в глаза. – Больше всего на свете.

– Мы пережили очень сложный период…

– И я бы хотел прожить его вместе с вами. Рядом с Кендалл. Я бы помог. Но… Она не позволила, потому что думала, что я не приму ее… такой. Представляешь? Упрямая. Все решила за меня. Даже запретила всем рассказывать мне о ее травме.

– Это она в мать. Сложная женщина, но не любить ее просто невозможно.

– Мне не рассказывай, – ухмыляюсь я и ловлю ответную улыбку Юджина.

– Я вижу, как ведет себя Кендалл сейчас. – Голос Юджина в миг становится серьезным. – Она согласилась на программу реабилитации. Работает с психотерапевтом. Посещает группы. Уже встала с кресла и согласилась на протезирование. Невероятный прогресс за несколько месяцев, которого мы со Стенли не смогли добиться за годы. – Он тяжело вздыхает. И я понимаю, как сильно болит его сердце, задевая эту тему. – И я вижу, что моя дочь светится впервые за три года. Светится так ярко, как светилась всегда только с тобой. Думаешь, я не замечал? Я не слепой, Бостон. Я просто… Наверное не хотел верить, что моя девочка уже достаточно взрослая, чтобы любить мужчину. Я хотел для нее легкой жизни. Без боли и страданий. Но так ведь не бывает, верно?

– Я сделаю все, чтобы со мной она никогда не страдала, Юджи, обещаю.

Он молчит, вглядываясь в мое лицо. Ищет подтверждения моим словам.

– Прости меня, – добавляю я. – За нерешительность. Многие пострадали именно из-за нее. И Кендалл, и Скайлар. Вы со Стенли. И я сам. Я сожалею. Если бы я только мог все исправить, Юджи. Но время, увы, не подвластно мне. Я могу повлиять только на будущее. И поверь, тут я уверен. Я не заглажу вину, не исправлю то, что уже никогда не исправить. Но я подарю новое счастье. Мы все начнем с нуля. Я приложу максимум усилий и не оступлюсь. Доверься мне.

Юджин пристально смотрит мне прямо в глаза и кладет свою большую ладонь мне на плечо.

– Ты не тот замкнутый мальчик десяти лет, с которым меня знакомила Серена. Ты вырос и научился говорить громко. Ты не тот юнец, который оставался за няньку у моих детей. Теперь ты готов нянчить своих. Ты не тот парень, который воровал Кендалл из окна ее спальни. Тебе больше не нужны секреты от меня. Ты не мой сын, Бостон… И я этому рад.

– Юджи?.. – От его слов становится не по себе. Кажется, вот сейчас он замахнется и снова разобьет мне нос, окрестит судебным запретом, лишь бы я не приближался к его дочери. Но вместо удара Юджин говорит:

– Потому что теперь я могу выдать за тебя мою дочь. Ты хотел моего благословения? Еще пару месяцев назад я бы ни за что не дал его тебе. Но сейчас… Я верю тебе. Верю и признаю, что с тобой моя дочь будет счастлива. Благословляю вас. И прошу, позаботься о ней. Она мое сокровище.

– Она мое все. – Я обнимаю его, и Юджин обнимает меня в ответ. – Спасибо, Юджи, для меня это очень важно. И для Кендалл тоже.

Он крепко сжимает меня в объятиях и похлопывает по спине, а потом резко выпрямляется и прочищает горло.

– Ну а теперь рассказывай, что ты задумал. Сказал, что знаешь, как вернуть ей славу. Выкладывай.

– Расскажу при всех. Кендалл сама еще ничего не знает. И, честно говоря, я не уверен, что она согласится, потому что идея сумасшедшая. Поэтому мне будет нужна твоя поддержка.

– Сумасшедшая идея говоришь? Давненько я не участвовал ни в чем сумасшедшем.

***

– Готова снова заявить о себе на весь мир? – Я вглядываюсь в округленные от удивления глаза Кендалл и улыбаюсь. – Если захочешь, я гарантирую тебе изумительное возвращение.

– Вернуться в модельный бизнес? – неуверенно переспрашивает Кендалл, сидя за праздничным столом.

– Стать его королевой.

– Бостон, ты сумасшедший, знаешь?

– Да. Ты постоянно мне об этом говоришь. Так что скажешь?

– Какой модельный бизнес, когда я даже на ногах стоять не могу? Точнее, на одной ноге.

– Мой вопрос был не таким. – Я подхожу к ней ближе, отодвигаю от стола стул, на котором сидит Кендалл, и присаживаюсь перед ней на корточки. – Хочешь вернуться? Ты заняла еще не все таблоиды в полный рост.

– Ты запомнил? – усмехается она. – Я мечтала об этом в пятнадцать.

– Я помню каждую твою мечту. – Я беру ее за руку и целую пальцы. – Ну так… что скажешь? Согласна взорвать этот мир своим феерическим возвращением?

– Да, – улыбается и хихикает Кендалл. Сейчас так ярко горят ее глаза. Она счастлива. Но я могу сделать ее еще счастливее.

– А согласна ли ты стать моей женой? – Я встаю перед ней на колено и вытаскиваю из кармана кольцо с черным бриллиантом в виде сердца, которое забрал у нее в порту.

– Господи… – Стенли, стоящая за спиной дочери, ахает и прикрывает рот руками, Кендалл мечет взгляд на отца.

– Не переживай. Юджин дал свое благословение. И я встал на колено, как ты того и желала. Твоя очередь дать мне свой положительный ответ.

– Миллион раз «да». – Она тянется к моему лицу, обнимает меня за шею и целует.

Вошедшие в столовую близнецы громко свистят. Ривера фотографирует нас и наверняка уже делает пост в социальных сетях с какой-нибудь дурацкой подписью. Стенли обнимает мужа и смахивает слезы.

– Миллион раз «люблю», – шепчу я Кендалл в губы. – Это лучший день рождения, который у меня когда-либо был. И все благодаря тебе.

– Это мое лучшее рождество. И все благодаря тебе.

***

К Новому году Кендалл переехала ко мне.

Я вкратце рассказал ей свой план о ее возвращении на подиум и дал ей время все обдумать, а сам впервые за три года поехал в Атланту.

Теплая и влажная Атланта встретила меня снегом. Такая погода не характерна для этого города, снег здесь идет всего пару дней в году, и, кажется, я притащил его с собой из Бостона.

Я был здесь раньше, но всего раз. Я не был близко знаком с родителями Скайлар и не охотно посещал их дом. Хватило раза за два года наших с ней отношений.

Покупаю бордовые лилии-голограммы (она любила этот цвет) и еду на кладбище, где похоронено тело Скайлар, поднятое из вод Атлантического океана. Я наконец-то нашел в себе силы.

– Привет… – произношу шепотом после паузы в минут десять, глядя на выгравированные буквы ее имени на мраморной плите.

Там запечатлены и годы ее жизни. Всего двадцать восемь. Так мало. Так рано она решила закончить свою жизнь.

Я сглатываю и вздыхаю. Пар из моего рта оседает на холодных ладонях, в которых я держу букет. Сейчас не принято оставлять на могилах цветы. Даже голограммы. Но я хотел выразить свое внимание. Все-таки я впервые тут.

– Так много хотел тебе сказать, Скай, а приехал, и слова закончились. – Я опускаюсь на корточки и кладу букет на надгробную плиту. – Мне жаль. Думаю, и тебе тоже было жаль. Думаю, ты хотела остановиться, но зашла слишком далеко. Думаю, что никогда до конца не смогу понять тебя. И поэтому мне жаль. Жаль, что не говорил с тобой. А когда начал, этого было недостаточно. Жаль, что упустил момент и недостаточно поддержал тебя. Жаль, что недостаточно был рядом, и ты одна переживала новость о беременности. Мне жаль, что недостаточно было меня в твоей жизни. Но, знаешь… Я много думал… И я не прощаю тебя. Я имею на это право. Можешь осуждать меня. Хорошо. Но я не прощаю. И у меня на это много причин. Я прошу прощения за себя. За то, что сделал тебе больно. Но я не прошу прощения за то, что ты сделала аборт и не смирилась с этим решением. Не прошу прощения за то, что посадила в свою машину Кендалл и вылетела с ней в залив. Не прошу и за то, что ты убила себя и едва не убила ее. Я не смирюсь и не прощу, потому что знаю, что мы могли бы все пережить. Мы ведь были сильными, рассудительными. Мы бы придумали, как жить дальше. Скай, ты была замечательной. Достойной большего, чем я. За это прости.

Я выпрямляюсь, отряхиваю пальто и наставляю воротник.

Прощай, Скай.

Мне пора идти дальше.

***

Я возвращаюсь домой к полуночи. Раздеваюсь, принимаю душ и забираюсь в постель к своей любимой невесте. Кендалл уже спит, но я все равно обнимаю ее сзади и притягиваю за талию к своей груди. Мне хотелось это сделать на протяжении всего дня. Хотелось обнять ее и почувствовать тепло любимого тела. Хотелось выдохнуть и ощутить покой.

– Ты так поздно… – в полудреме шепчет Кендалл и подносит мою руку к губам, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. – Устал?

– Скучал.

Моя рука скользит вдоль ее груди к талии, и я чувствую, как зад Кендалл рефлекторно толкается мне в пах. Едва ощутимо, но этого достаточно, чтобы я понял знак и продолжил. Я закрываю глаза и осторожно запускаю руку ей в трусики.

– Бостон… – выдыхает Кендалл, пристраиваясь ко мне плотнее.

– Я хочу тебя. – Целую ее в шею и надавливаю пальцами на клитор.

– Я тоже. – Ее слова смешиваются со стоном, когда я медленно проталкиваю палец в ее лоно. Она уже влажная для меня, поэтому я сразу же добавляю и второй палец.

– Что «тоже»? – Начинаю подразнивать ее, то выходя, то медленно, не спеша, погружаясь внутрь.

– Бостон… – Кендалл прогибает спину и трется попкой о мой твердый член.

– Что, детка? Скажи. – Я наращиваю темп и трахаю ее пальцами быстрее, вырывая стон за стоном изо рта Кендалл.

– Хочу тебя.

– Мой член? – Высвобождаю себя из боксеров и прислоняюсь горячей плотью к ее бедру, не переставая проникать в нее глубже.

– Да, – всхлипывает Кендалл и сжимает бедра, насаживаясь на мои пальцы.

– Ты уверена? – Я переворачиваю ее на спину и нависаю сверху, утыкаясь головкой члена ей в промежность.

Мои губы напротив ее губ. Наше сбитое дыхание – одно на двоих. Я хочу войти в нее больше всего на свете, но я обещал, что не сделаю этого, пока она не попросит сама.

– Да… – тихо выдыхает Кендалл.

Я плавно стягиваю с нее трусики, прокладывая дорожку из поцелуев по внутренней стороне покалеченной ноги, и раздвигаю коленями ее бедра шире. Кендалл часто дышит, но она больше не стесняется меня. Теперь она знает, что я приму ее любой. Лишь бы это была Кендалл. Только она одна мне нужна. Теперь она точно знает это. Я вижу в ее глазах.

Я опускаюсь к ее лицу, упираясь локтем в матрас, и едва касаюсь желанных губ. Набухший член пульсирует в моем кулаке, и я нежно поддеваю головкой ее клитор. Скольжу вверх-вниз вдоль входа, размазывая влагу. Кендалл ерзает подо мной, вращая бедрами, и постанывает мне в губы.

– Бостон… Не мучь меня. Я так сильно изголодалась…

– Я голодал целую вечность.

Подаюсь вперед и плавно, с томным гортанным стоном, вхожу в ее мокрую киску.

– Бостон, – всхлипывает Кендалл, медленно принимая всю мою длину.

– Господи, какая ты тесная… – Я втягиваю воздух сквозь зубы и погружаюсь в нее до основания.

Кендалл прогибает спину и прижимается ко мне грудью, впиваясь пальцами в мои напряженные плечи.

– В тебе так хорошо… – Я застываю на секунду и целую Кендалл в губы.

Она углубляет поцелуй, обхватывая руками мою шею, и забрасывает ногу на мои бедра. Я проталкиваю язык ей в рот и начинаю двигаться в ней резче. С каждым толчком проникаю все глубже. Кендалл царапает мне шею и стонет сквозь поцелуй.

Быть внутри нее – чистый кайф.

Я кусаю губы Кендалл и теперь врезаюсь в нее с жадностью. Быстрее. Жестче. Сильнее. Трахаю ее, вырывая из моей девочки громкие стоны.

– Бостон, я сейчас кончу! – Она запрокидывает голову и ухватывается руками за изголовье кровати.

– Кончай, детка. – Я неистово вонзаюсь в Кендалл, подхватывая ее под ягодицы.

Становлюсь на колени и насаживаю ее на свой член. Каждый толчок глубокий и рьяный. Тело Кендалл сотрясается. Чувствую, как ее горячая киска сжимает мой пульсирующий член. Я накрываю ее клитор большим пальцем и тру, доводя мою девочку до оргазма. Кендалл закатывает глаза и кричит. Ее бедра дрожат. Я продолжаю мощно врезаться в нее и быстро массирую клитор, пока Кендалл с воплем не брызжет на меня своей влагой.

Я смотрю на ее бесподобное лицо и кончаю под пронзительный стон Кендалл. Разряд тока проносится вдоль всех конечностей и взрывается в мозгу. Я падаю на Кендалл сверху и придавливаю ее своим липким от пота торсом.

– Бостон… – задыхается она. – Это было… Это… Невероятно… Я впервые…

– Кончила сквиртом, Конфетка, – целую ее в губы.

– С ума сойти…

– Теперь я буду добиваться такого завершения постоянно, поняла? – Я смахиваю кудрявый волос с ее лба и улыбаюсь. Моя девочка получила фантастический оргазм. Что может быть лучше в этот момент? – Ты невероятно прекрасна, когда кончаешь. – Целую ее в лоб. – Ты невероятно прекрасна всегда.

– Я согласна на твою идею. Я хочу вернуться, – говорит она, смотря мне прямо в глаза. – Я готова.

– Рад это слышать, – улыбаюсь я. – И готов ко второму раунду. – Толкаюсь в нее затвердевшим членом. Ею невозможно насытиться. Я так долго терпел. Так долго скучал по ее телу. У меня снова встал, и, кажется, Кендалл сегодня не уснет. Точно не этой ночью. – Надеюсь, ты готова повторить то, что я видел. Снова. И снова. И снова.

Глава 41. Титан

Кендалл

Сегодня очень важный день.

Я смотрю на белую коробку, лежащую на кофейном столе в гостиной, и прикидываю, как в такие габариты смог поместиться целый протез. Коробка совсем небольшая, но в ней умещается половина моей ноги. Искусственной, но все же ноги. Наверное, я должна радоваться, но я не понимаю, что чувствую. Девушка с цветными волосами с групповой терапии радовалась новому протезу руки. Она улыбалась. А я застыла напротив коробки и не решаюсь ее открыть.

– Хочешь, я открою? – Бостон обнимает меня со спины и целует в щеку.

– Не знаю, чего хочу, – я отвечаю так, как есть на самом деле.

– Ты не обязана его принимать и даже примерять. Давай просто посмотрим, согласна?

– Наверное…

Бостон еще раз целует меня в щеку и направляется к коробке, лежащей на столе. Он тянется рукой к крышке, и я вздрагиваю.

– Нет! – останавливаю его я. – Погоди. Я сама. Я должна это сделать сама.

– Согласен. – Бостон делает жест руками, будто указывая: «Действуй».

И я действую. Переступаю через страх. Я ведь всегда была смелой. Делаю шаг к столу. Шаг в новую жизнь. Ведь теперь так будет всегда. Новая Кендалл. И я обязательно ее полюблю.

Касаюсь крышки коробки, выдыхаю и сбрасываю ее в сторону.

Внутри лежит странная конструкция совершенно не в форме отсутствующей части конечности. Она черного цвета и похожа на пирамиды, установленные друг на друга.

– Что это? – хмурюсь я. – Я заказывала протез ноги. А это что за геометрические фигуры?

– Это один из твоих протезов, – спокойно поясняет Бостон. – Остальные придут чуть позже. Ты ведь у меня необыкновенная, так?

Я прищуриваюсь и недоверчиво смотрю на своего будущего мужа.

– Допустим…

– Все в тебе должно быть необыкновенно. – Он вынимает странный протез из коробки. – Это первая модель твоей именной серии. С ней ты сегодня покоришь подиум. Кстати, нам бы поторопиться. Самолет в Нью-Йорк через три часа.

– Стоп. Что? – Я встряхиваю головой. – Моя именная серия?

– Ага. – Он улыбается. – Я вложился в производство, а ты будешь рекламой. В мире очень много людей, которым нужен твой огонь, Кендалл. Ты вдохновишь миллионы.

– Ты говорил, что я просто продефилирую на концерте. И все. – Бостон пытается меня обнять, но я отмахиваюсь от его руки.

– Просто – это не для тебя. Я ведь обещал тебе феерическое возвращение. Поверь, так и будет. Ты создана для того, чтобы тобой восхищались. – Его рука мягко скользит вдоль моей талии, а потом Бостон прижимает меня к себе. – Я восхищаюсь тобой каждый день. И было бы эгоистично хранить такое сокровище только для себя одного. Ты слишком яркая для этой квартиры. Для этого города. Для страны. Я хочу, чтобы ты сияла на весь мир.

– Я не уверена, что смогу… – Я отвожу взгляд в сторону и чувствую, как щемит сердце. Я произнесла вслух то, что боялась озвучить с того момента, как Бостон рассказал мне о плане по моему возвращению на подиум. – Я боюсь, что снова всплывет тот скандал с видео. Да, его больше нет, но люди помнят. Тем более… теперь я уже не та Кендалл, которой была несколько лет назад. И я боюсь, что новую Кендалл люди не примут, не полюбят.

– Тебя любили не за внешность, Кендалл. Ты безумно красивая, и это факт, но ты покоряла людей своей внутренней красотой. Тебя любили за то, какая ты есть. Настоящая. Искренняя. Живая. Ты притягиваешь людей своей энергетикой. Этим ты и выделяешься из сотен других моделей. Которые и останутся просто моделями. Ты выше этого. Ты значишь гораздо больше. И пусть внешне ты изменилась. Пусть. Но внутри ты осталась такой же Кендалл. Такой, которую полюбили миллионы людей. Такой, которую любит семья. Такой, которую люблю я. И, если ты не захочешь, я отменю рейс. Мы никуда не полетим. Останемся дома. Я включу проигрыватель со старыми пластинками Эзры. Обниму тебя, и мы будем лежать под пледом на полу. Только скажи. Если ты не хочешь возвращаться на подиум, если боишься, если тебе нужно еще время, я пойму. Только скажи.

Я льну к телу Бостона и расслабляюсь в его руках. Его поддержка невероятная. Из-за него мое сердце бьется чаще, а душа готова парить. Из-за него я смотрю на протез у стола и понимаю, что не смогу стоять на месте. Я хочу идти. Хочу шагать. Двигаться на двух ногах и, возможно, вести за собой толпу. У меня получится. Я должна хотя бы попробовать. Ради себя самой.

– Хочу примерить его. – Я указываю пальцем на протез из пирамид. В вертикальном положении от выглядит так, будто острая верхушка черной пирамиды вонзается в землю, в ее основание утыкается еще одна пирамида побольше, основание которой будет крепиться к моей ноге.

– Тебе помочь? – Бостон усаживает меня на диван.

– Да, без тебя я точно не справлюсь.

***

Мы вылетаем в Нью-Йорк вовремя. Вся моя семья увязалась за нами. Хорошо, что частный самолет Бостона довольно большой.

Весь полет Бостон не выпускает моей ладони из своей руки. Он чувствует, что я все равно переживаю, и безмолвно поддерживает меня. Знаете, таких мужчин – один на миллион. И получается, что я, Кендалл Фрай, будущая Нот-Кёртис, обладаю сейчас тремя бриллиантами: микродермал в груди, черный бриллиант на пальце в виде помолвочного кольца и Бостон – мой мужчина – самый дорогой эксклюзивный бриллиант, добыть который было крайне сложно. Но я смогла. Теперь он мой. И знаете, я не намерена делиться. Я та еще эгоистка в отличие от Бостона.

– Я люблю тебя. – Я прислоняюсь виском к его плечу и улыбаюсь.

– Люблю миллион раз. И мечтаю скорее назвать тебя своей женой.

– Совсем скоро. – Сжимаю его руку. – Осталось подождать до лета.

– Не верю, что ты станешь моей…

– Я всегда была только твоей, Бостон. Ты стал моим рыцарем, о котором я всегда мечтала. Как из того любимого мультика про пони.

– Ты говорила, что любишь меня, потому что я похож на пони из этого мультика, – театрально хмурится Бостон.

– Я врала, – смеюсь я. – Ты рыцарь. Ты всегда меня спасаешь.

– Да, моя королева. – Бостон берет мою руку и целует тыльную сторону. – Готов отдать за вас свою жизнь.

– Нет. Мне не подходит. – Я демонстративно надуваю губы. – Хочу, чтобы ты подарил мне счастливую жизнь с тобой.

– Любое ваше желание будет исполнено, госпожа.

– Фу, – вмешивается Ривера, глядя на нас. – Я сейчас выпрыгну из этого самолета. Вы отвратительно-мерзко-сладкие.

– Я умею прыгать с парашютом, – встревает Джейсон. Ривера переводит на него недовольный взгляд.

– Предпочитаю разбиться об землю.

Мы с Бостоном смеемся, я придвигаюсь к его уху и шепчу:

– Люблю тебя, демон. Не отходи от меня ни на минуту, пожалуйста. Я ужасно волнуюсь.

– Я всегда рядом.

***

Спустя несколько часов я стою перед зеркалом и не могу привыкнуть к этим пирамидам вместо отсутствующей части ноги. Они сгибаются и двигаются очень плавно. Удивительно, но мне даже комфортно. Никогда бы не подумала. Конструкция сделана качественно, но все же пугает меня. Пугает и нравится. Настолько, что не могу оторвать глаз от своего отражения.

Я в черном кожаном корсете с острыми шипами вдоль груди и бедер. К моим лопаткам приделаны черные гофрированные трубки, которые соединяются с ребрами. Волосы уложены в длинную косу, на конце которой закреплен шип в виде пирамиды. У меня яркий макияж и длинные ресницы цвета стали. Я киборг. Я нано-человек. И это новая Кендалл.

– Скоро твой выход, – сообщает мне девушка-ассистент.

Я отвлекаюсь от своего отражения в зеркале и киваю.

Я готова.

За кулисами раздается сет в жанре Melodic Techno[28]. Это разогрев, но уже слышно, как сильно завелась толпа. Громкий свист и хлопки доносятся до моих ушей сквозь стены, и я готова забиться в угол. Бостон говорит, что людей очень много. И впервые в жизни этот факт не радует меня.

Я слишком нервничаю.

Я не справлюсь.

Музыка замолкает. Девушка-ассистент указывает, что мне пора готовиться к шоу. Вот-вот все начнется. За пульт встал популярный диджей, который сейчас занимает верхушки хит-парадов. Он хедлайнер сегодняшнего концерта. Огромный зал забит людьми только из-за него. Они не знают о сюрпризе в виде дефиле от растоптанной и покалеченной бывшей модели Кендалл Фрай.

Я тяжело вздыхаю.

– Все будет хорошо. – Бостон сжимает мою ладонь.

Он помогает подняться по лестнице в следующую комнату, которая расположена за основным экраном, где отображается графическое сопровождение музыкального сета. В этой комнате нас встречает группа других ассистентов.

– Твоя семья уже в зале, – оповещает Бостон. – У нас вип-ложе прямо напротив подиума. Ты нас увидишь, не переживай. Я тоже туда спущусь. Хочу любоваться тобой с лучшего из ракурсов.

– Не оставляй меня… – Я впиваюсь ногтями ему в ладонь, когда к моему телу прикрепляют провода, оснащенные датчиками.

– Каждое твое движение будет повторять 3D-голограмма на основном экране, поняла? – поясняет парень, закрепляющий трос вокруг моей талии. – Робот ростом с пятиэтажное здание. Представляешь? И им управляешь ты. Круто, скажи?

– Ага…

Что?! Какой еще робот с пятиэтажное здание?

Парень болтает так быстро, что я едва улавливаю слова. Ничего не понимаю и не запоминаю.

Где рука Бостона? Я ведь только что держала ее.

– Бостон?! – Я оглядываюсь по сторонам, и ловлю его взгляд за спиной неугомонного ассистента.

– Все в порядке. Ты справишься. Я верю в тебя. – Его теплая улыбка бодрит, но я все равно слишком боюсь. – Я здесь только мешаю.

– Бостон! – вскрикиваю я.

– Да-да. Мешаешь. Пока, Бостон. – Вяло машет рукой мой странный ассистент, не отвлекаясь от монтажа тонких трубок к моему телу.

Иисусе, что происходит?

Бостон объяснял мне концепцию шоу в самолете, но, кажется, все вылетело из головы.

Я растеряна.

Я слишком много лет не ступала на подиум, не участвовала в шоу, тем более таких масштабов. Я боюсь все испортить. Боюсь не оправдать ожиданий. Боюсь упасть.

Да, Бостон все детально продумал. Мое возвращение действительно будет феерическим, если я все-таки спущусь на сцену на этих тросах, а не повешусь на них.

– Ты Кендалл Фрай. – Уверенный тон Бостона выводит меня из раздумий. – Помни об этом. Ты звезда завтрашнего дня. Ты королева. – Он подмигивает и скрывается за дверью, и я остаюсь совсем одна.

– Не бойся, королева Кендалл. – Второй ассистент затягивает туже тросы и дергает за них, проверяя надежность креплений. – Конструкция безопасна. Мы все проверили. Все работает. Ты просто будешь играть свою роль. Двигаться под музыку, да и только. Ты ведь умеешь двигаться под музыку, верно?

– Ага… – Я наблюдаю за процессом подготовки и не могу выдавить из себя ничего членораздельного.

– Супер. Будешь танцевать, голограмма повторит все, что ты сделаешь. Ясно?

– Ага.

– И снова «ага». Супер. Поехали дальше. – Он перемещается где-то на уровне моих ног, поправляет трубки и шнуры и продолжает быстро болтать: – Когда таймер загорится красным, – он тычет на приборную панель справа от меня, – следи за ним. Прислонишь к экрану руку, когда высветится «минута тридцать секунд», поняла? Только не говори «ага».

– Эм… Да, поняла. Красный таймер. Следить.

– Умница, королева Кендалл Фрай. – Ассистент не отрывается от своего дела. – Только сделай красиво. Эффектно. Как полагается королевам. Окей? – Я вяло киваю. – Окей. Значит, так… От этого движения основной экран будто взорвется.

– Это как?

– Как только прислонишь свою руку вот сюда, – парень выпрямляется, хватает меня за запястье и подносит ладонь к прозрачному дисплею напротив моего лица, – в зал посыплются осколки.

– Осколки? – Я чувствую себя тупицей. Меня удивляет каждое сказанное слово.

– Не настоящие, конечно. – Парень мило улыбается. – Просто твоя голограмма рассыплется на мелкие голограммовские кусочки. Будет круто и максимально реалистично. Не пугайся визга толпы. Возможно, кто-нибудь в зале даже обмочит трусишки.

– Ч-что? Это шутка? – настороженно реагирую я.

– Да расслабься, красотка. Конечно, шучу. – Он прощупывает датчики на моих руках и продолжает: – Дальше твой выход. Гаснет свет. В зал пускаем розовый дым. И сквозь него появляешься ты. Аккуратно приземляем тебя на подиум на вот этих самых тросах. – Он дергает за один, и трос слабо пружинит. Я отшатываюсь, но парень хватает меня под локоть, обрамленный стальной хромированной накладкой в шипах. – Только без резких движений. Не нервничай.

– Ага… – Я киваю, как заторможенная.

– Классный ответ. – Ассистент подмигивает мне, а потом резко кричит куда-то себе за спину: – Тридцать секунд до внедрения! – Он снова поворачивается ко мне. – Будет бомба. Ты сделаешь это.

– Двадцать секунд! – объявляет второй ассистент, и я задерживаю дыхание.

– Ты круто выглядишь, – не перестает подбадривать парень рядом со мной. – Классный грим. И эта штука на ноге. Супер. Эффектно.

– Спасибо, – заикаюсь я и шепотом добавляю: – Это вообще-то мой протез… – Но меня уже никто не слышит.

– Десять секунд.

– Королева Кендалл готова?

– Нет. – Я чувствую, как трясутся руки, соединенные датчиками с основным экраном.

– Начинаем!

Я зажмуриваюсь и слышу мелодичный бит.

Как разряд тока.

Как пуля в мозг.

Музыка словно простреливает мне голову, избавляя от любых мыслей. Остаюсь только я и она. Новая Кендалл и новая мелодия в стиле Melodic Techno. Тишина заполняет пространство всего на пару секунд. Пауза, которая позволяет ощутить только биение сердца. В этот момент я слышу, как струится кровь по моим венам. Слышу шум в ушах и адреналин, разносящийся под кожей.

Зал по ту сторону экрана озаряет яркая вспышка света. Черное полотно за спиной диджея зажигается, и на нем появляется моя гигантская 3D-голограмма. Она будто за стеклом. Будто в клетке, из которой хочет выбраться.

Я застываю под общий возглас толпы. А потом все замолкают. Шок охватывает каждого. Никто не осмеливается издать звук.

Не вижу их лиц. Мои глаза зажмурены. Они тоже не видят меня. Никто не видит ту, что скрывается по ту сторону экрана. Только голограмму за огромным стеклом высотой в пять этажей. Никто в зале не знает, что управляет этим роботом не искусственный интеллект. Не прописанная программа. А я, живая Кендалл Фрай. Это я заставила их открыть рты от изумления. Но это только начало.

Открываю глаза. Прислоняюсь к стеклу. Изучаю толпу, что собралась посмотреть на шоу. Никто из них не двигается. Они ждут, что же сделает моя огромная киборг-копия. Я склоняюсь над ними, как титан. Я большая и сильная. Я необыкновенная. И внезапно чувствую, как мое тело охватывает невероятная мощь.

– Ну же. Красный таймер, – подсказывает ассистент, когда моя голограмма плавно придвигается к экрану и изучает людей с высоты своего роста.

Зал взрывает пронзительная волна музыки. Толпа ахает. Я ловлю этот бит и ударяю ладонью по стеклу перед лицом. Огромный экран, на котором изображена моя 3D-голограмма, разлетается на сотни осколков. Мой титан исчезает вместе с ними, превращаясь в серебристую пыль. Она дымом оседает на головы людей, и все пространство затягивается мраком.

Клетка рушится. Ее уже нет.

Теперь я не большая и сильная. Но я необыкновенная. И по-прежнему чувствую невероятную мощь, зависая на тросах под куполом необъятного зала.

Диджей плавно наращивает ритм. Светомузыка гармонично подстраивается под каждый бит. Дюжина прожекторов опаляет ярким светом верхушку купола, разом освещая мой силуэт.

Я будто горю белым пламенем и спускаюсь к подиуму под свист и раскатистые аплодисменты толпы. Запрокидываю голову к крыше и распрямляю руки в стороны, как крылья. Я лечу. Сердце колотится будто сумасшедшее. Мне страшно, но этот страх перекрывает дикий восторг.

Спасибо, Бостон.

Ни разу в жизни, никогда, ни один показ, выступление, шоу не дарили мне подобных эмоций. Все прошлое меркнет по сравнению с тем, что я испытываю сейчас.

Кажется, я совсем не дышу во время «полета». Даже на миг закрываю глаза, позволяя эйфории захватить тело полностью. Музыка просачивается сквозь меня и сливается с биением сердца.

Под бурный возглас людей меня приземляют на длинный подиум перед пультом диджея. Тросы отваливаются и автоматически стягиваются обратно к куполу. Я замираю на сцене. Все еще не дышу. И глохну.

Не слышу толпу. Не слышу музыку, бит. Даже шума в ушах нет.

Сердце перестает стучать.

Я открываю глаза и рыщу взглядом в поисках знакомых лиц. Бостон сказал, что я увижу их. Мне нужно это. Прямо сейчас. Один взгляд любимых глаз. Пожалуйста.

Чувствую, как начинаю дрожать.

Прекрати, Кендалл, прекрати.

«Ты справишься. Ты должна сиять. Ты королева», – слова Бостона отдаются эхом в голове, и я ловлю его взгляд.

Бостон стоит на ногах в ложе у изножья подиума и смотрит прямо на меня, застывшую посреди сцены. Он тоже словно не дышит. Не моргает. Все его внимание приковано ко мне, как и тысяч других людей, но меня это не волнует.

«Иди ко мне», – будто шепчет он. Я не слышу, но этого и не нужно. Мне достаточно лишь взгляда, чтобы сделать шаг.

Слух возвращается. Пульсирующий бит популярного трека охватывает мое тело и движет им, ведет вперед, дальше, вдоль подиума, к Бостону, на моих двух «ногах».

Толпа аплодирует, но аплодисменты становятся реже. Я иду, уверенно ступая на инновационный протез, и чувствую кожей перешептывания внизу.

– Это Кендалл Фрай?

– Нет, не может быть…

– Это Кендалл! Это точно она!

– Неужели это Кендалл?!

– А что это с ней? Это протез?

– У нее нет ноги?

– Нет, это просто шоу.

– У нее реально нет ноги!

– Что с ней произошло?!

– Охренеть, это та самая Кендалл…

– Так вот почему она исчезла.

– Кендалл выглядит потрясающе.

– Она изумительная!

– Кендалл, с возвращением!

– Я люблю тебя!!!

Слабые хлопки вновь перерастают в синхронный мощный взрыв, который заглушает даже музыку. Меня ослепляют вспышки фотокамер, и мне будто снова восемнадцать.

Я так сильно боялась. Боялась сделать новый, первый шаг своей искусственной ногой, а сейчас не хочу, чтобы этот подиум кончался.

Застываю в «точке» у самого края. Делаю упор на пирамидальный протез, поворачиваю лицо к Бостону и улыбаюсь.

– Люблю тебя, – шепчут губы моего любимого мужчины, а в глазах ярче прожекторов горит гордость за меня.

Я вернулась, Бостон.

Эй, мир, слышишь? Кендалл Фрай вернулась.

И эта Кендалл полна сил, уверенности в себе, в завтрашнем дне, в далеком будущем рядом с Бостоном.

Эта Кендалл по-настоящему счастлива.

И этого никто у меня больше не отнимет.

***

Как только мы вернулись обратно в Бостон, на мою голову свалилась уйма звонков и сообщений с предложениями о сотрудничестве. Мое возвращение всколыхнуло весь мир и вызвало фурор в модельном бизнесе. Видео и фото с моим участием в шоу буквально взорвали интернет. Я проснулась не просто знаменитой, меня провозгласили королевой эпатажа и фэшн-иконой будущего.

Спустя пару дней после шоу на меня посыпались контракты от Prada, Gucci, Alexander McQueen, Armani, Balenciaga и других известных домов моды. Все они предлагали мне стать амбассадором их бренда. Все они желали получить эксклюзивное право на декорирование протезов от Кендалл Фрай. Теперь каждый из них мечтал заполучить ту самую Кендалл Фрай, от которой однажды отвернулись.

Никто уже не помнил скандала из-за нашумевшего видео. Бостон снова был прав. Он всегда знает, что делать. Он всегда продумывает все наперед. И я даже подумать не могла, что идея Бостона с именной серией протезов настолько проработана, что вызовет бурный интерес у общества и гигантов мира моды. Бостон не только вернул мне карьеру и лицо, он очистил мою репутацию, он положил к моим ногам весь мир, как и обещал.

Надеюсь, вскоре он выполнит еще одно обещание, без которого все остальное не имеет смысла, потому что я хочу делить каждый момент жизни только с ним.

«В горе и в радости. В болезни и в здравии. Пока смерть не разлучит нас».

Поэтому надеюсь, что совсем скоро Бостон осуществит еще одну мою мечту – соединит наши три точки обручальным кольцом на моем безымянном пальце и назовет меня своей женой. Надеюсь, в этот день мое сердце сможет уместить в себе так много счастья.

Эпилог. Третья точка

Полгода спустя

Бостон

Счастье не поддается ни одной величине измерения. Невозможно измерить его длину, ширину, глубину или площадь.

Счастье невозможно оценить. Нет такой валюты, которой бы конверсировалось счастье. Ни долларом, ни евро, никакой из криптовалют. Даже «Нотис.коин» не может купить счастье.

Счастье несоизмеримо.

Счастье с Кендалл Фрай – безгранично.

И я отдам все: любые монеты, измерения, рамки, за этот момент с ней.

Мы у алтаря, она в белом платье, и я держу ее за руку, по которой черными чернилами бежит тонкая грациозная линия – воплощение «вены любви» – соединение наших трех точек: микродермал в виде сердца там, где ее сердце, вдоль хрупкой ключицы, по внутренней стороне левой руки, прямиком до моего имени на ее запястье, дальше – по ребру ладони, к пальцу, на который я прямо сейчас надеваю обручальное кольцо.

Все так, как она и хотела.

«Вена любви» обрела контур.

– Объявляю вас мужем и женой, – заканчивает торжественную речь святой отец. – Можете поцеловать невесту.

Я обхватываю Кендалл за талию, притягиваю к себе и наклоняю ее, нависая над ее лицом. Она ахает, но улыбается и отвечает на мой поцелуй. Первый поцелуй от своего законного мужа. До сих пор не верится, что этим счастливчиком все-таки оказался я.

– Навсегда, Бостон, – шепчет Кендалл вдоль моих губ. – Ты сам поставил последнюю точку.

– И сейчас мы их окончательно соединим. – Я возвращаю свою прекрасную жену в вертикальное положение.

– В каком смысле? – удивляется она, но ее ладонь остается в моей руке.

Я подаю знак Джейсону, и к алтарю выходит мастер из тату салона «Черная игла». Тот самый мастер, который расписывал татуировками руку Кендалл.

– Бостон! – восторженно вскрикивает она и накрывает рот ладонями. – Что это значит? Что ты задумал?

– Это значит, что кольца на наших пальцах тоже должны быть вечными. Согласна?

– Иисусе! Да!

Кендалл бросается мне на шею, я обнимаю ее за талию и отрываю от земли. Протез в виде белых цилиндров, переплетенных нежными цветками шафрана из хромированного металла, сгибается синхронно со второй ногой, и я кручу Кендалл на руках, целуя ее губы.

Она всегда такая красивая и так невероятно красива сегодня. Я самый счастливый мужчина на планете. И если бы я мог измерить счастье, единицей была бы Кендалл.

***

Татуировщик почти доводит до конца работу на моем пальце после безымянного пальца Кендалл. Она держит меня за вторую руку и не может оторваться от процесса.

– Не верю, что ты лишил девственности свою кожу. – Меня хлопает по плечу Эзра, держащий в татуированных пальцах бокал шампанского.

– Нет, это не в первый раз, – загадочно улыбаюсь я.

– В каком смысле? – Кендалл хватает меня за плечо и пытается определить по взгляду, не шучу ли я. А я не шучу.

– Помнишь ту ночь, когда я сделал тебе предложение, и мы поехали выбирать кольцо?

– Как такое можно забыть? – Моя девочка сияет самой счастливой улыбкой.

– А потом ты набила мое имя в «Черной игле»?

– Ага. – Она специально демонстрирует мне свое запястье.

– И тогда я сказал, что у меня есть одна идея… – Кендалл с прищуром наблюдает за мной. – Вчера я наконец-то воплотил ее. Специально оттягивал до последнего, чтобы, как и говорил раньше, результат ты увидела только в первую брачную ночь.

– Бостон! – Кендалл хочет толкнуть меня, но сдерживается, потому что мастер заканчивает вырисовывать кольцо на моем пальце.

– Ставлю стольник: он разрисовал для тебя член, – усмехается Эзра.

– Да куда уж там, пап. С твоим разрисованным членом для Серены я состязаться не собираюсь.

– Один-один, сын. – Эзра снова слабо хлопает меня по плечу. – Кстати, об этом. Где моя Панда? Мой «разрисованный» змей соскучился по ее ласкам.

– Иисусе, Эзра! – заливается смехом Кендалл.

– Что? – Он изображает недоумение. – Здесь вроде бы все взрослые.

– Фу, дядя Эзра, – изображает рвотный рефлекс незаметно подошедшая Ривера. – Отвратительно.

– Закрой уши. – Эзра сгребает Риверу в охапку двумя руками и взъерошивает ей волосы.

– Эй, хватит! – Ривера отбивается от рук смеющегося Эзры, отступает в сторону и поправляет свою прическу из множества тонких кос.

– Мой змей не такой противный, – внезапно в разговор встревает Джейсон и кладет руку на талию Риверы. – Познакомить?

– Джейсон! – одновременно вскрикиваем я и Кендалл.

– Даже если твой змей окажется вымирающим видом на этой планете, я скорее раздавлю его голову ногой, чем спасу целый род от вымирания, – цокает Ривера, разворачивается и удаляется под смех Эзры с высоко поднятой головой.

– Джей, она тебя уделала, – ухмыляется Эзра.

– Знаете что? – Джейсон распрямляет плечи и поправляет пиджак. – Я женюсь на ней. Вспомните мои слова.

Он сует руки в карманы и уверенно направляется за Риверой.

– У него нет шансов, – констатирует Кендалл, смотря ему вслед.

– Абсолютно никаких, – поддерживаю я.

– Юджин его убьет, – добавляет Эзра, но, кажется, Джейсона это ни капли не волнует.

– Вот где мой мальчик! – Серена обнимает меня за плечи ровно в тот момент, когда мастер добивает последний штрих и отключает машинку. – Я так сильно счастлива за вас с Кендалл!

Серена разрывает объятия со мной и тут же бросается на Кендалл, целуя мою жену в щеку.

– Какие же вы красивые! Какие счастливые. Мои хорошие. – В уголках глаз Панды поблескивают слезы. – Оставайтесь такими всегда, поняли? Обещайте!

– Обещаю, – отвечает Кендалл, одаривая Серену искренней улыбкой. – Как вы с Эзрой. Как мама с папой.

– Как мой отец Шейн со своей невестой Элеонор, – добавляю я. – Вы только посмотрите на них. – Я указываю на парочку, которая пытается незаметно улизнуть с основного торжества за угол особняка ди Виэйра. – Эти двое словно подростки.

– А Шейн не перестает меня удивлять, – усмехается Эзра. – Времени зря не теряет. Никогда не думал, что скажу это, но я горжусь своим братом.

– Эзра! – шикает Серена. – Не заостряй на этом внимание. Шейн взрослый мужчина и имеет право на личную жизнь.

– Которую уже всем спалил Бостон.

Мы смеемся и позволяем моему отцу и Элеонор остаться «незамеченными». Особняк сеньора ди Виэйра необъятный, они наверняка найдут здесь укромное местечко для своих личных забав. Я не против. Мне даже доставляет удовольствие видеть своего отца таким беззаботным и по-мальчишески счастливым.

Да и основная часть торжества уже закончилась. Можно расслабиться и наслаждаться неофициальной частью нашей скромной свадьбы.

Скромной по меркам Кендалл, конечно. Я перестал считать торжество скромным, когда количество приглашенных перевалило за пятьдесят человек, а бюджет свадьбы окрасился «скромными» шестью нулями. Учитывая, что за аренду свадебной локации нам даже не пришлось платить. Серена без раздумий предоставила нам особняк своего отца, а Итали даже приняла участие в оформлении. Но чего только не сделаешь, чтобы любовь всей твоей жизни улыбалась так, как сейчас. Я ведь говорил, что готов отдать ей все деньги мира, лишь бы Кендалл не переставала сиять.

Моя жена ослепительно красива, грациозна, и я не устаю восхищаться ею весь вечер. Я не отвожу от нее глаз. Она завораживает и околдовывает меня. Ею невозможно не любоваться.

Моя жена.

Мой ураган.

Моя Кендалл.

Белый цвет ей очень идет. Идеальный контраст с шоколадным оттенком кожи. Невозможно наглядеться и поверить, что эта красота принадлежит мне. Длинный подол ее платья, вручную расшитый тонкой платиновой тесьмой и россыпью бриллиантов, волочется по земле еще несколько футов, но спереди пышная юбка короче и полностью открывает ее красивые ноги. Мечтаю зацеловать их сегодня ночью. Мечтаю украсть ее прямо сейчас и зацеловать всю: от кончиков пальцев до кончиков волос. Мечтаю миллион раз повторить ей, что она моя, стягивая с нее это платье.

Навсегда.

Навечно.

Наша «вена любви» будет пульсировать до конца наших дней.

Наблюдаю, как Кендалл подбрасывает букет невесты в воздух и смеюсь вместе с Эзрой, когда лиловые цветки шафрана сыплются на лицо Риверы, потому что букет попал ей прямо в голову. Она отвернулась и демонстративно отказалась принимать участие в этой «глупой», по словам Риверы, традиции. Но судьба решила иначе. И, кажется, Джейсон быстро поверил в судьбу, судя по тому, как целенаправленно он ринулся в сторону Риверы. Попытка номер двадцать пять за этот вечер. Мой друг настойчив и не сдастся. Его пыл не охладил даже бокал шампанского, который Ривера благополучно выплеснула ему в лицо, когда Джей попробовал подкатить к ней в первый раз.

Бедный Джей.

Но, если мои глаза не обманывают меня, двадцать пятый раз оказался удачным, ведь прямо сейчас на танцполе Ривера позволила Джейсону пригласить ее на медленный танец.

– Глазам не верю. – Рядом со мной присаживается Кендалл и качает головой. – Джей все-таки добился своего. Неужели он смог ослабить оборону Ри?

– Мне кажется, это обман зрения. – Я обнимаю свою жену за талию и усаживаю к себе на колени. – Давай и мы окажемся обманом зрения? Давай сбежим отсюда? Машина уже ждет. – Переплетаю наши пальцы, подношу к своим губам ее ладонь и целую сначала запястье, где красуется мое имя, а потом безымянный палец со свежей татуировкой обручального кольца.

– Бостон, мы ведь не можем так поступить с гостями… – Кендалл склоняет голову набок, когда я начинаю устилать нежными поцелуями ее шею.

– Мы можем все, детка. – Мои руки крепче обвивают ее тело и настойчивее скользят вдоль тонкой талии. – Это наш день. Наш вечер. Наша ночь. И сейчас ты станцуешь со мной этот танец, а потом я тебя украду. Однажды я занес тебя в этот дом на руках. Самое время выносить обратно.

Подхватываю Кендалл и ставлю на ноги, приглашая ее на танец. Она соглашается, и я кружу ее под медленный, приятный бит «Can We Kiss Forever». Рядом с нами танцуют Эзра и Серена, Шейн и его Элеонор, родители Кендалл – Юджин и Стенли. Чуть дальше вижу Джейсона с Риверой. И вроде бы она даже позволила его рукам спуститься ниже, чем положено. Кажется, у Юджина все-таки появилась новая причина для беспокойства. Я улыбаюсь и прижимаю любимую жену вплотную к своему торсу. Мы медленно двигаемся в такт песне под тысячами маленьких фонариков, развешенных гирляндами над нашими головами. Я снова целую левую руку Кендалл, которую держу в своей руке, и пьянею от ее улыбки.

– Мне так нравится любить тебя, – шепчу я ей на ухо, утыкаясь носом в шею.

– Покажи, как, – выдыхает она возле моих губ и запускает пальцы свободной руки мне в волосы, как делала это раньше.

– Не буди моих демонов, детка. – Сильнее впиваюсь пальцами ей в талию.

– Я их не бужу. – Ее язык зазывающе касается моих губ. – Я их подкармливаю.

Я подаюсь навстречу ее поцелую, но Кендалл специально не целует меня, заставляя простонать на выдохе.

– К черту танец, я похищаю тебя прямо сейчас.

Она хихикает, но я не шучу. Сегодня я предельно серьезен в своих словах и намерениях. Подхватываю ее на руки и, не оборачиваясь, под визг Кендалл, уношу ее к фонтану, где нас дожидается машина.

– Ну и куда ты меня везешь? – улыбается Кендалл, когда я усаживаю ее на заднее сиденье, а сам располагаюсь рядом.

– В этом и суть похищения, моя дорогая жена. Чтобы ты не знала конечного пункта назначения.

– Какой загадочный. – Она словно кошка прогибается в спине и мурчит мне на ухо. – Таинственный… Бостон… Скрытный… Ммм… Такой возбуждающий…

– Сейчас я жалею, что на месте водителя живой человек, а не робот. – Я втягиваю воздух сквозь зубы и сжимаю пальцами бедро Кендалл.

– Кхм, – тактично прокашливается водитель и ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. – Вы просили напомнить о повязке.

– Какой такой повязке? – мигом настораживается Кендалл.

– О да, спасибо. Совсем забыл. С этой красоткой невозможно сосредоточиться. – Я грозно поглядываю на Кендалл и принимаю из рук водителя черную коробку. Открываю ее.

– Бостон?.. – прищуривается Кендалл и отодвигается от меня.

– Это ведь похищение, так? – Достаю из коробки белую шелковую повязку для глаз. – Поэтому действуем строго по сценарию. Ты не должна ничего видеть.

– Ну… – Она задерживает дыхание, едва мои пальцы касаются ее лица. – Ладно…

Я завязываю повязку на ее затылке, и машина трогается. Кендалл слегка дергается, ахая, и прислоняется спиной к кожаному сиденью.

– Тише, детка… – Придерживаю ее за талию, а второй рукой скольжу вдоль шеи к декольте свадебного платья, которое не дает мне покоя весь вечер. – Тише. Ты ведь не хочешь, чтобы я воспользовался кляпом.

Кендалл сглатывает и отрицательно мотает головой, облизывая пересохшие губы. Кажется, ее ответ отличается от того, чего она действительно хочет.

Машина набирает скорость, а моя рука опускается ниже и ныряет под короткий подол платья. Бедра Кендалл рефлекторно сжимаются и не пропускают мою ладонь дальше.

– Бостон, – тихо шикает она. – Что ты делаешь?

– Поправляю твое платье. Не хочу, чтобы оно помялось. – Я резче дергаю рукой и проталкиваюсь к ее промежности, достигая трусиков.

– Бостон… – Она напрягается и задерживает дыхание, когда мои пальцы отодвигают тонкое кружево и касаются обнаженного клитора.

Кендалл вовремя проглатывает свой стон и закусывает губу. Ее затылок упирается в спинку сиденья. Руки хватаются за дверцу машины и мое бедро. Я делаю пару круговых движений по клитору и ввожу в нее сразу два пальца. Кендалл давится всхлипом от моей настойчивости, но не издает ни звука.

– Хорошая девочка, – облизываюсь и коварно улыбаюсь я.

Мои влажные губы опускаются на ее шею. Язык нежно проходится по мягкой коже, а потом я кусаю ее, проталкиваясь пальцами в мокрую киску.

– Бостон! – не сдерживается Кендалл. – Водитель… – едва слышно хнычет она, когда мои пальцы начинают плавно трахать ее.

Я нащупываю кнопку за спиной Кендалл и поднимаю тонированное стекло, которое теперь отделяет нас от водителя.

– Он ничего не видит, – поясняю Кендалл на ухо. – И не слышит. – Снова впиваюсь губами в ее шею. – Если ты захочешь покричать.

– Иисусе… – Она запрокидывает голову, когда мой язык спускается к ложбинке между ее грудей и очерчивает микродермал в виде черного сердца.

Но я не собираюсь здесь задерживаться. Моя сладкая цель находится еще ниже – под грудой пышных складок этого свадебного платья. Как же удачно Кендалл выбрала фасон с ассиметричным подолом, где перед в разы короче зада, иначе бы я не смог подобраться к своему любимому лакомству.

– Бостон, перестань, – слабо протестует Кендалл, когда я стаскиваю трусики с ее ног.

– Ммм… Мой любимый бренд нижнего белья… – Я комкаю маленький клочок ткани в кулак, делаю вдох и сую трусики во внутренний карман пиджака. – Bordelle… Ты решила сегодня окончательно свести меня с ума.

Дергаю Кендалл за бедра и резко развожу ее ноги, припадая ртом к промежности. У нас мало времени, поэтому в этот раз придется доставить ей удовольствие по ускоренной программе. Но ничего страшного, у нас впереди целая ночь – я успею растянуть кайф.

– Бостон! – Кендалл вскрикивает и тут же кусает свою ладонь.

– Да, детка? – Я дразню взбухший бугорок языком и смотрю на Кендалл исподлобья. Ее пухлые губы приоткрыты и искусаны. Повязка плотно прилегает к глазам. Кендалл не увидит моих ласк, отчего ощущения будут еще более острыми. – Что-то не так? Мне остановиться? – Прохожусь языком вверх-вниз, а затем требовательно втягиваю клитор в рот, посасывая чувствительную мокрую плоть. Кендалл уже слишком сильно возбуждена.

– Черт возьми… – шипит Кендалл и запускает пальцы мне в волосы. Стягивает их в кулак и вжимает мое лицо себе между ног. – Я на пределе. Я почти…

Я понимаю знаки ее тела без слов. Поэтому добавляю к языку два пальца и с легкостью проталкиваюсь во влажное лоно. Моя девочка готова и хочет кончить. Не имею права отказывать своей жене.

Я моментально наращиваю темп. Вхожу до упора, достигая заветной точки. Хватка Кендалл в моих волосах усиливается. Она стонет и прогибает спину, насаживаясь на мои пальцы.

– Кончи сквиртом для своего законного мужа, детка. – Неистово вонзаюсь в нее пальцами, поддевая языком клитор. – Ты такая сладкая… Хочу тебя до последней капли.

– О боже, Бостон! – Ее тугая киска сжимает мои пальцы. Я надавливаю внутри нее, и бедра Кендалл схватывает судорога. – Боже… О да!

Она трясется под моим ртом, и я завершаю мощный оргазм круговыми движениями языка между ее ног.

– Умница, Конфетка. – Я слизываю с губ остатки ее влаги и запечатываю рот Кендалл поцелуем. – Мы как раз на месте. Тебе понравилась поездка?

– Нет. Одна звезда этому сервису. – Она отворачивается от моего очередного поцелуя, но я ловлю ее за подбородок и насильно проталкиваю язык в рот. Кендалл сразу же сдается и рефлекторно льнет ближе к моему телу.

– Имей в виду, я только начал. Этой ночью ты будешь стонать подо мной до потери сознания. Пока «сервис» не получит твердые пять звезд.

***

Старый заброшенный порт окутан спокойствием и темнотой. Тишину ночи разбавляет только шум волн, уносящих на себе слабые порывы летнего ветра.

Кендалл сразу догадывается, куда я ее привез, даже в повязке на глазах. Она настораживается и замирает. Я снимаю пиджак и набрасываю ей на плечи. Затем аккуратно избавляю ее от повязки. В ней больше нет необходимости.

– Я думала, что нас здесь уже больше ничто не держит. – Она оглядывает оцепленную железным забором территорию, за которым развернулась обширная стройка. – Контейнер ты снес… Землю продал застройщикам, если мне не изменяет память.

– Те застройщики не уложились в срок. Их проект закрыли. Старый порт снова выставили на аукцион.

– Но ведь стройка идет. – Она указывает на возвышающиеся из-за ограждения здания.

– Верно. Весной в право собственности вступил новый владелец.

– Бостон?.. – Кендалл поворачивается ко мне лицом и прищуривается. – Ты знаешь, кто новый застройщик?

– И ты тоже знаешь, – я улыбаюсь. – Ты ведь уже обо всем догадалась, моя проницательная жена.

– Ты выкупил целый порт?! – громко изумляется Кендалл.

– Да. Решил, что было бы неплохо нам построить свой собственный небольшой Бостон в огромном Бостоне.

– Бостон в Бостоне, в котором будет жить Бостон? – усмехается Кендалл. – Ты ненормальный.

– Да, я такой. – Хватаю ее за талию и резко прижимаю к себе. Мой пиджак падает с ее плеч на землю. – Все из-за тебя. Только ты толкаешь меня на безумные поступки. Только ради тебя я готов совершать безумные вещи. Только ты вдохновляешь меня на безумные идеи. И это одна из них. Я хочу построить огромный комплекс. Где будет все, что только пожелает твоя душа. Я покажу тебе проект. Внесешь любые корректировки. Я на все согласен. Возведем здесь новый район. Оснастим инновационными гаджетами. Внедрим обслуживающую линию роботов, как моя Сен. А вон там, – указываю на береговую линию, Кендалл увлеченно вертит головой, вслушиваясь в мой рассказ, – выстроим огромный парк с тематическими локациями и гигантскими 3D-таблоидами, которые займут твои голограммы. Тебе нравится идея, Конфетка?

– Звучит очень здорово, Бостон. – Ее взгляд снова приковывается к моему лицу.

– Это место так много для нас значит. Я не мог его потерять. Но я хочу, чтобы у тебя не осталось ни единого плохого воспоминания, связанного с портом. Поэтому я сравнял с землей все старое. Снес все, чтобы возвести новое. И теперь только мы вдвоем будем решать, как строить наше будущее.

– Ты, как всегда, все продумал наперед. – Ласковая улыбка трогает уголки ее губ. Кендалл подносит руку к моим волосам и нежно поправляет взъерошенную челку. – Как же мне удалось заполучить тебя, Бостон?

– Спроси у моего сердца.

Я накрываю ладонями ее щеки и целую так страстно и ненасытно, как должен был поцеловать в первый раз. Наше дыхание сбивается и становится слишком частым. Кендалл цепляется за мои плечи, чтобы устоять, и сминает рубашку в кулаках. Мой напор усиливается. Поцелуй становится глубже и пронизывает до мозга костей. Я задыхаюсь, но не могу ее отпустить. Мне ее мало. Всегда было и всегда будет. Этот ураган кружит мне голову уже много лет и не сбавляет обороты.

– Едем домой. Срочно. – Я тяну Кендалл за руку к машине.

– А мы не можем остаться здесь?

Я останавливаюсь.

– Где?

– Ну… Кажется, территория принадлежит тебе, верно?

– К чему ты клонишь? – Я с прищуром оглядываю ее хитрое выражение лица. Оно мне знакомо с детства. Так она выглядела в пятнадцать, когда мы «незаконно» пробирались в порт.

– А значит, никто не помешает нам посидеть у океана.

– Ты хочешь посидеть ночью у воды? Уверена?

Меня настораживает ее предложение, потому что после аварии Кендалл боится даже смотреть в сторону океана.

– Уверена, – без дрожи в голосе отвечает Кендалл. – Ты ведь сравнял с землей все плохие воспоминания. И я хочу начать строить новые. Хорошие. Здесь. С тобой. – Теперь она тянет меня за руку, и я поддаюсь. – С тобой мне не страшно, Бостон. Наверное, не только я толкаю тебя на безумства. Но и ты меня тоже.

***

Мы уже час лежим на прохладном песке, прикрывшись свадебным платьем Кендалл. Под нашими спинами только мой пиджак, но его ширины достаточно, потому что наши обнаженные горячие тела тесно сплетены в единое целое. Умиротворяющий шум волн разбавляет наше размеренное дыхание. Слабый свет огней ночного города, проникающий сквозь строения порта, очерчивает наши силуэты.

Я глажу тыльной стороной ладони тонкую талию Кендалл и любуюсь ее красивым лицом. Ее тонкие пальцы путаются в моих волосах вместе с теплым ветром. Она медленно зачесывает кверху мою челку и тянется к лицу, чтобы оставить поцелуй на подбородке.

– Даже подумать не могла, что свою первую брачную ночь проведу на пляже с самым чопорным и безукоризненным мужчиной в мире.

– То есть ты по-прежнему считаешь, что я чопорный и безукоризненный? – Я толкаю Кендалл на спину, а сам нависаю над ней. Кендалл заливается звонким смехом. – Все еще думаешь, что я не способен на безумства? Тогда у меня есть для тебя последнее доказательство. – Хватаю ее за руку и подношу ладонь к своим ребрам слева. – Которое ты не успела заметить, потому что была слишком увлечена брачной ночью с самым чопорным, безукоризненным и страстным мужчиной в твоей жизни.

– Что там? – Кендалл улыбается, смотря мне в глаза, и нежно пробегается ногтями вдоль моих ребер.

– То, что обещал показать тебе в первую брачную ночь.

Кендалл задерживает дыхание, а потом медленно убирает ладонь и замирает. Она внимательно разглядывает все еще свежую татуировку в виде реалистично выполненного сердца, центр которого протыкает леденец на стальной палочке.

– Конфетка… – шепчет Кендалл, плавно обводя черный контур татуировки ногтем.

– Ага, – улыбаюсь я.

– И она пронизывает сердце стальной палочкой, словно это… протез…

– Да. – Я доволен, что Кендалл обратила внимание на эту деталь, ведь я специально внес изменения в эскиз татуировки. Хотел сделать ее еще более особенной и значимой для нас обоих. – И эта уникальная Конфетка навсегда вонзилась в мое сердце.

– Бостон… – Кендалл резко обхватывает меня за плечи и тянет на себя, утыкаясь носом мне в шею. – Что ты делаешь со мной? Тебе не стыдно доводить меня до слез в день нашей свадьбы?

– Не знал, что ты такая сентиментальная. – Я опираюсь на локоть, чтобы видеть ее лицо. В глазах Кендалл на самом деле собрались слезы. – Так… Тебе понравился сюрприз?

– Безумно. – Она шмыгает носом. – И раз уж ты довел меня до слез, то лови ответный сюрприз. Не хотела говорить сегодня, но ты сам виноват. – Я немного отстраняюсь, не понимая, что задумала моя безумная жена.

– Я беременна, Бостон.

– Что?! – Мой локоть не выдерживает напора, я проскальзываю по песку и падаю на бок рядом с Кендалл.

– Сама не знаю, как так получилось! – возмущается она. – С этой свадьбой и твоим вечно мелькающим перед глазами сексуальным телом я, видимо, совсем забыла о противозачаточных.

– Ты… Точно уверена? – заикаясь, уточняю я.

– Вчера сделала тест. Положительный. Точно скажет только врач.

– То есть… Возможно, что беременности… Нет?

– Может и нет. Я не знаю. На следующей неделе поеду к врачу.

– Нет. – Я хватаю ее за плечи. Глаза Кендалл округляются. – Поедем завтра же.

– Бостон… – На ее лице мелькает испуг и огорчение.

– Я не смогу терпеть. Я должен завтра же убедиться в своем счастье. А потом полетим отмечать радостную новость в Вегас. Согласна? Я пообещал себе, что вернуть туда только по особенному поводу и только с тобой. Медовый месяц и новость о твоей беременности. Это ли не особый повод?

– Что? – Кендалл растеряна, но ее взгляд смягчается, и я замечаю, как начинают поблескивать слезы в зеленых глазах. – Так… ты… не против?.. – робко уточняет она. – Мы ведь не планировали. Не обсуждали. А ты всегда строишь планы и…

– Иди сюда. – Я накрываю ее своим телом и жадно целую, чтобы она не наболтала больше никаких глупостей. – Ты сказала, что еще не знаешь точно, верно? – Кендалл слабо кивает. – Так вот, если ты не против, я хочу увеличить шансы на положительный результат прямо сейчас.

***

Кажется, сегодня я измерил счастье.

И я готов посвятить жизнь исследованию его границ, используя лишь одну неизменную единицу измерения.

Примечания

1

Сиквел (англицизм от sequel; перевод – «продолжение», «приложение») – это литературное, драматическое, кинематографическое или другое повествование, которое продолжает или расширяет историю более раннего произведения.

2

Транзакции на криптовалютных биржевых торгах – процесс передачи активов одной стороной сделки другой.

3

Капитализация монеты (криптовалюты) – это рыночная стоимость всех монет в обращении. Здесь: общая стоимость криптовалюты «Нотис.коин».

4

Криптотрейдер – человек, который на постоянной основе и профессиональном уровне занимается покупкой и продажей цифровых активов.

5

Биоэтик – специалист, обеспечивающий нормативно-правовые и этические рамки деятельности медицинских, диагностических и биоинженерных центров, в которых осуществляется трансплантология и генетическое моделирование. Биоэтика пытается разработать в медицине ориентиры, которые помогут предотвратить использование биологических и медицинских технологий во вред – как отдельному человеку, так и человечеству в целом.

6

Шафран всегда ценился как афродизиак. Он устилал ложе Зевса и питал сладострастие Клеопатры, его аромат покорял суровых воинов и совращал девственниц. Тайный компонент приворотных зелий. Он веками будоражил людские чувства и желания во всем мире.

7

Здесь: Конфетка (в переводе на английский «Candy: [Кенди]») – как специальное искажение имени Кендалл на Кенди.

8

Гермиона Грейнджер и Лорд Волан-де-Морт – персонажи серии книг о Гарри Поттере.

9

Микродермал – украшение для внутрикожной микроимплантации, пирсинг, в результате которого на поверхности кожи видны сверкающие стразы или драгоценные камни (имитации). При этом создаётся маленький прокол, через него в ростковый слой кожи вводится «якорь» со стержнем. На стержень накручиваются украшения различных форм.

10

Рокс – низкий и широкий стакан с толстым днищем, в который обычно наливают виски со льдом.

11

Здесь: отсылка к прозвищу, которым Бостон называет Кендалл с детства – «Конфетка».

12

Шлица – деталь одежды, представляющая собой разрез, обработанный особым образом.

13

Стоунхендж – внесенное в список Всемирного наследия каменное мегалитическое сооружение в графстве Уилтшир (Англия). Один из самых знаменитых археологических памятников в мире.

14

Кожаное лицо – маньяк, главный отрицательный персонаж серии американских фильмов ужасов «Техасская резня бензопилой», прообразом которого послужил маньяк Эд Гин.

15

Ганнибал Лектер – серийнй убийца-каннибал, созданный писателем Томасом Харрисом. талантливый психиатр, хирург, разносторонне развитый интеллектуал, ценитель искусства и по совместительству жестокий маньяк, стал одним из самых популярных киноубийц в истории индустрии.

16

Джеффри Дамер – серийный убийца, насильник, жертвами которого стали 17 юношей и мужчин в период между 1978 и 1991 годами. История жизни и смерти Джеффри Дамера стала объектом исследований для ряда авторов. После смерти Дамера были выпущены несколько книг, фильмов и сериалов о биографии преступника.

17

Джейсон – главный злодей серии фильмов «Пятница, 13-е», маньяк-убийца, известный кровавыми способами расправ над жертвами. «Фирменное» орудие убийства – мачете.

18

Майкл – главный злодей из фильмов ужасов «Хэллоуин».

19

5 футов 11 дюймов равняются 180 сантиметрам.

20

Портупея – аксессуар для БДСМ-игр, надеваемый на голое тело, состоящий из скреплённых между собой ремешков, охватывающих тело под грудью, поверх груди и вокруг шеи, как ошейник.

21

Флоггер (флагеллятор, многохвостка) – плеть с несколькими гладкими хвостами. Используется в основном в среде БДСМ. Чаще всего изготовляется из мягкой кожи средней толщины и состоит из жесткой ручки и хвостов, нарезанных непосредственно из листовой кожи.

22

Bordelle – британский премиум-бренд нижнего белья из роскошных материалов в стилистике БДСМ-культуры.

23

Зона 51 – общепринятое название строго засекреченного объекта Военно-воздушных сил США. Согласно официальным данным, там разрабатываются экспериментальные летательные аппараты и системы вооружения.

24

Саркома – это злокачественная (раковая) опухоль, которая развивается в разных типах соединительной ткани.

25

Киборг (сокращение от кибернетический организм) – биологический организм, содержащий небиологические машинные (в частности, электронные) компоненты.

26

«Ураган».

27

Здесь имеется в виду ирландский виски Jameson.

28

Melodic Techno – жанр электронной музыки, который объединяет в себе элементы техно и мелодичной музыки.

Content

Таша Мисник
В сердце Бостона. Демоны внутри нас

От автора

Глава 1. Черный шафран

Глава 2. Друзья

Глава 3. Моя звезда

Глава 4. Место, которое не лечит

Глава 5. Помни меня

Глава 6. Хрустальный ураган

Глава 7. Бойфренд

Глава 8. Темная сторона

Глава 9. Шестой вопрос

Глава 10. Пинок под зад

Глава 11. Кенди

Глава 12. Преступление и наказание

Глава 13. Под запретом

Глава 14. Безумная

Глава 15. Мечта

Глава 16. До встречи

Глава 17. Ветер перемен

Глава 18. Добро пожаловать домой

Глава 19. НЕмой

Глава 20. Шоу

Глава 21. Грязь

Глава 22. Пробуждение

Глава 23. Бешеный

Глава 24. Семейный ужин

Глава 25. Моя проблема

Глава 26. Время не сожалеть

Глава 27. Зависимый

Глава 28. Миллион

Глава 29. Десять дней

Глава 30. И грянул гром

Глава 31. Кошмар

Глава 32. Мое все

Глава 33. Мой смысл

Глава 34. Твое «нет»

Глава 35. Сердце Бостона

Глава 36. Визит

Глава 37. Дом

Глава 38. Поиски счастья

Глава 39. Семья

Глава 40. Лучший праздник

Глава 41. Титан

Эпилог. Третья точка

Примечания